2pKov

W.I.T.C.H. Я переродился в Бланка с Системой Мусорщика

Глава 1. Зеленее уже некуда

Запах ударил в мозг раньше, чем открылись глаза.

Это был не просто душок грязной улицы. Это была густая, многослойная симфония вони, в которой безошибочно читались ноты прокисшей капусты, ржавого железа, сырой плесени и чего-то едко-сладковатого, похожего на старую батарейку. Мой нос, кажется, теперь жил собственной жизнью, анализируя этот букет с пугающей точностью.

Я попытался зажать его рукой, но пальцы наткнулись на что-то жесткое и шершавое. Открыл глаза.

Прямо перед моим лицом в луже серой грязи лежала рука. Трехпалая, с коротким отставленным большим пальцем. Кожа — цвета застарелой болотной тины, бугристая и покрытая редкими жёсткими волосками. На концах пальцев темнели тупые когти.

Я моргнул. Рука моргнула вместе со мной... то есть дернулась в такт моей мысли.

Я медленно сел. Огляделся. Горы слежавшегося мусора, обломки деревянных ящиков, ржавые железки и гниющие овощи уходили вдаль, упираясь в серую каменную стену, теряющуюся в тумане. Небо над головой было грязно-лиловым, тяжёлым, без намёка на солнце.

Тело ощущалось неправильно. Я сидел слишком низко к земле. Ноги были короткими, с огромными ступнями, обмотанными какими-то вонючими тряпками. На мне была надета безразмерная, засаленная туника из грубой мешковины.

В голове вспыхнули обрывки. Не мои. Точнее, теперь уже мои. Стражницы. Порталы. Меридиан. Фобос, заперший этот мир. И мелкий зелёный контрабандист, который вечно путался под ногами, таская с Земли всякий хлам вроде тостеров и сломанных телефонов.

Бланк. Пасслинг Бланк.

«Серьёзно?» — подумал я.

Из всех возможных вариантов перерождения, из всех могучих героев, магов-аристократов и наследных принцев со скрытыми талантами, мне достался зелёный гоблин-переросток, чей главный навык — жрать мусор и вонять? Я в прошлой жизни, конечно, звёзд с неба не хватал. Перебивался от зарплаты до зарплаты, чинил чужие ноутбуки, покупал вещи на барахолках, но это уже какой-то изощрённый плевок от мироздания.

Желудок скрутило так резко, что я едва не ткнулся носом обратно в лужу. Голод был не человеческим — это была сосущая, агрессивная пустота внутри, требующая немедленно закинуть в неё хоть что-нибудь. Желательно прямо сейчас.

[Инициализация Системы Мусорщика.]

Строчка всплыла перед глазами полупрозрачным серым текстом. Никакого золотого свечения или фанфар. Просто сухой шрифт, похожий на системный лог старого терминала.

«С пробуждением, новый мир. И тебе тоже, хозяин, — раздался в голове насмешливый женский голос. Интонация была такой, словно со мной говорила скучающая операторша колл-центра, которая попутно пилит ногти. — Цвет лица просто отпад. Тебе определённо идёт. Куда лучше той бледной немочи, в которой ты закончил прошлый раз».

«Ты кто?» — спросил я мысленно, пытаясь подняться на непривычно короткие ноги. Колени хрустнули.

«Твой единственный шанс не сдохнуть от голода в ближайшие пару часов, — хмыкнула Система. — Ты же хотел второй шанс? Ты его получил. Распишитесь в получении».

«Где мои характеристики? — я окинул взглядом мусорную кучу. — Где магия? Сила, ловкость, интеллект? Где стартовый подарок для попаданца?»

[Доступна базовая функция: Оценка. Переработка утиля.]

«Никаких огненных шаров и гаремов, милый, — голос в голове стал почти ласковым, но язвительности в нём только прибавилось. — Ты — мусорщик. Твоя суперсила — ковыряться в хламе. Привыкай. Я работаю только с тем, что выброшено, сломано и никому не нужно. Прямо как ты».

Я стиснул зубы. Отвечать на подколки бестелесного интерфейса было глупо, тем более что желудок снова издал звук, похожий на скрежет ржавой пилы по камню. Если я не найду еду или способ её добыть, эта вторая жизнь окажется даже короче первой.

Я находился на окраине Меридиана. Здесь сбрасывали отходы те, кому повезло жить за внутренними стенами замка Фобоса.

«Ладно, — подумал я, разминая когтистые пальцы. — Оценка и Переработка. Как это работает?»

Я шагнул к ближайшей куче хлама. Мой новый нос работал как радар. Я чувствовал запах гнили, золы и собачьей мочи. Я наклонился и вытянул из-под слоя склизкой соломы помятый металлический предмет. Похоже на кубок. Точнее, то, что от него осталось. Свинец или дешёвое олово.

«Оценить».

[Оценка: Помятый кубок из низкосортного олова.

Статус: безнадёжно деформирован. Использовался стражей как ночная ваза. Владелец выбросил за ненадобностью.

Ценность при переработке: 1 Очко Утиля.]

Я брезгливо разжал пальцы, и кубок шлёпнулся обратно в грязь.

«Ночная ваза, — прокомментировала Система. — Отличный выбор для старта. Символичненько. В утиль?»

«Давай», — мрачно согласился я.

Кубок не растворился в красивой вспышке света. Он просто осыпался серой трухой, которая мгновенно смешалась с грязью.

[Получено: 1 Очко Утиля. Текущий баланс: 1.]

«И что мне с этим делать? — спросил я. — Я могу купить на это еду?»

«О, хозяин, за одно очко ты можешь купить только моё сочувствие. И то вряд ли, — Система фыркнула. — Очки Утиля — универсальный ресурс. Позже сможешь тратить их на извлечение свойств из более сложных вещей или мелкий ремонт. Но для начала тебе нужно набрать хотя бы базу. Ищи лучше. И помни: я принимаю только то, от чего владелец действительно отказался. Украсть у кого-то из кармана кошелёк и назвать его мусором не выйдет».

Значит, мародёрство и сбор отходов. Прекрасно.

Я двинулся вдоль мусорных куч, активно принюхиваясь. Игнорируя пищевые отходы — они были слишком испорчены даже для моего нынешнего, судя по всему, лужёного желудка, — я искал запах металла, инструментов или чего-то нестандартного. Моё пасслингское обоняние раскладывало запахи на слои. Вот свалка битого кирпича. Вот сгоревшие доски. А вот...

Я замер.

Среди привычной вони ржавчины и гнили пробивался тонкий, почти электрический запах. Как будто в воздухе запахло озоном после грозы, но с лёгким металлическим привкусом. Мои короткие ноги сами понесли меня к краю оврага, куда сваливали строительный мусор.

Я начал рыть руками. Когти оказались на удивление удобным инструментом. Земля летела во все стороны. Наконец пальцы наткнулись на что-то твёрдое, холодное и тяжёлое.

Я вытащил на свет массивный цилиндр из тёмного металла. Он был покрыт толстым слоем запёкшейся грязи, а стеклянная линза на одном из концов пошла трещинами. От предмета исходило слабое остаточное тепло.

«Оценить», — мысленно приказал я, счищая грязь большим пальцем.

[Оценка: Оптический стабилизатор портального маяка (повреждён).

Статус: корпус цел, линза треснута, магический накопитель разряжен на 95%. Выброшен после списания из казарм замка.

Подлежит восстановлению.

Ценность при окончательной переработке: 12 Очков Утиля.]

«Ого, — в голосе Системы мелькнуло искреннее удивление, сквозь которое тут же пробилась привычная издёвка. — А ты не совсем безнадёжен. Двенадцать очков за один раз. Если пустишь в расход — получишь отличный стартовый капитал. А если попытаешься починить... ну, может, сможешь толкнуть его кому-то за еду. Если, конечно, не сломаешь окончательно и не останешься с нулём».

Я повертел тяжёлый цилиндр в руках. Двенадцать очков. Или шанс восстановить вещь, которая явно стоит дороже, чем горсть гнилых овощей на местном рынке. Желудок снова мучительно свело, напоминая, что время на раздумья у меня ограничено.

Глава 2. Не выбрасывай раньше времени

Желудок сводило так, словно внутри поселилась агрессивная чёрная дыра, переваривающая саму себя. Двенадцать очков за оптический стабилизатор — это, конечно, прекрасно, но грызть металл я пока не научился. Мне нужно было что-то, что поможет протянуть хотя бы день в этом теле.

Я сунул тяжёлый цилиндр стабилизатора за пазуху лохмотьев, затянул обрывок верёвки на поясе и полез дальше в кучи мусора. Когти на руках и ногах давали отличную сцепку с влажным, слежавшимся хламом. Нос улавливал запах гнили, ржавчины и какой-то сладковатой химической дряни, которая заставляла глаза слезиться.

Вскоре под слоем полусгнивших деревянных ящиков блеснуло тусклое железо. Я разгрёб труху и вытащил плоскую металлическую флягу. Точнее, то, что от неё осталось. Бок был глубоко вмят, горлышко скошено, а по нижнему шву змеилась трещина, из которой сыпалась сухая серая грязь.

«Оценить», — мысленно бросил я.

[Оценка: Полевая фляга стражника (повреждена).

Статус: корпус деформирован, герметичность нарушена. Выброшена за непригодностью.

Ценность при окончательной переработке: 2 Очка Утиля.]

«Всего два очка, — хмыкнул женский голос в голове. — Идеальный масштаб для твоей новой жизни. Можешь пустить в расход прямо сейчас. Два очка — это целых два очка. Зато не придётся таскать с собой лишнюю тяжесть на своих коротких ножках».

Я покрутил флягу. Металл холодил зелёную кожу. В прошлой жизни я бы пнул эту жестянку и пошёл дальше. Но здесь вода стоила не меньше еды, а носить её в сложенных ладонях я не собирался. Если я найду источник, мне нужно будет в чём-то сделать запас.

— А если не перерабатывать? — пробормотал я себе под нос, оглядываясь. Вокруг были только развалины стены и горы отходов, сброшенных из замка Фобоса. — Ремонт?

[Внимание. Окончательная переработка необратима. Предмет уничтожается полностью.

Функция «Ремонт» требует Очков Утиля и подходящего материального компонента-донора. Вероятность успеха зависит от качества донора.]

Система не давала готового ответа, просто выложила правила игры. Съесть флягу ради быстрых баллов или вложиться в неё, чтобы получить инструмент? Жадность шептала, что очки лишними не бывают, но сухой язык, царапающий нёбо, быстро расставил приоритеты. Без воды я сдохну быстрее, чем найду применение системному балансу.

— Я оставляю её, — решил я, засовывая флягу за пазуху рядом со стабилизатором.

«Какая трогательная привязанность к мусору. Надеюсь, ты знаешь, где взять запчасти, мастер».

Запчасти. Я огляделся. Свалка была огромной, но большая часть казалась бесполезной органической гнилью или рассыпающимся в пыль камнем. Мне нужен был металл, способный заплавить трещину, и хоть какая-то герметизирующая замазка.

Следующий час я провёл, копаясь в отбросах, как заправский крот. Тело Бланка работало безотказно: я пролезал в щели между рухнувшими балками, не обращая внимания на вонь. Мой нос, к моему же ужасу, начал сортировать запахи, отсекая отвратительные и выделяя полезные. Запах окислившейся меди. Запах старого технического клея.

Я вытащил из-под обломка телеги изогнутую медную скобу, кусок затвердевшей смолы и сломанный дверной засов.

«Оценить».

Всё это тянуло максимум на единицу по отдельности, но мне нужны были ресурсы, а не готовые вещи. Я разложил находки на плоском камне.

— Переработать засов и скобу.

Руки на мгновение окутало слабое серое свечение. Металл на камне дрогнул, пошёл трещинами, рассыпался в прах, который тут же втянулся в мои ладони, не оставив ни следа.

[Переработка завершена. Получено: 3 Очка Утиля. Извлечён базовый компонент: фрагмент тугоплавкого металла (низкое качество).]

Этого должно было хватить. Всего одна попытка, потому что второго подходящего металлического фрагмента у меня не было, а искать новый металл сил уже не оставалось. Я обустроил себе рабочее место за покосившейся каменной плитой, скрываясь от возможного патруля или местных стервятников.

Я положил флягу на землю, а сверху, прямо на трещину, пристроил полученный фрагмент металла и кусок смолы.

— Ремонт.

[Оценка вариантов ремонта... Выбран оптимальный маршрут для текущего состояния донора.]

[Расход: 2 Очка Утиля, фрагмент тугоплавкого металла, смола.]

Мои пальцы снова засветились, на этот раз тусклым оранжевым светом. Я инстинктивно прижал их к трещине. Металл под руками стал податливым, как горячий воск. Смола вскипела, заполняя микроскопические пустоты, а системная энергия грубо, но намертво вплавила заплатку в повреждённый бок фляги. Вмятина выправилась лишь наполовину, с громким щелчком встав на место.

Свечение погасло. Я отдёрнул руки, ожидая ожога, но металл был лишь приятно тёплым.

Я поднял флягу. Она выглядела уродливо. Поперёк блестящего бока тянулся бугристый, тёмный шрам из инородного металла и застывшей смолы. Но когда я подул в горлышко и заткнул его пальцем, воздух перестал выходить. Герметично.

«Ну надо же, — хмыкнула Система. — Уродливо, криво и держится на честном слове. Идеально подходит к твоему лицу. Но, признаю, она больше не течёт».

Я погладил шершавый шов большим пальцем. Это была моя первая настоящая вещь. Не просто цифры в интерфейсе, а осязаемый результат. Инструмент. Я сделал выбор, пожертвовал быстрой прибылью — и получил предмет, который мог спасти мне жизнь.

Радость длилась ровно секунду.

Желудок скрутило так сильно, что я согнулся пополам, выронив флягу. В глазах потемнело. Тело пасслинга требовало калорий прямо сейчас, и ему было плевать на мои системные успехи. Голод перестал быть просто дискомфортом, он стал физической болью, разъедающей внутренности.

Система могла починить металл, но она не могла создать из гнили кусок хлеба. Если я не найду еду в ближайшие часы, я сдохну рядом со своей великолепной герметичной флягой. И кто-нибудь другой сдаст нас обоих в утиль.

Глава 3. Нос знает лучше меня

Желудок скручивало так, словно он решил переварить сам себя. Боль пульсировала в такт шагам, отдаваясь в ушах глухим гулом. Вода из наспех починенной фляги только обманула организм на пару минут, а теперь тяжелым грузом плескалась внутри, лишь подчеркивая пустоту.

Я покинул относительно безопасную территорию свалки и выбрался на окраину Меридиана. Здесь пейзаж менялся: горы искорёженного металла и гнилого дерева уступали место разрушенной каменной кладке, пыльным оврагам и чахлым кустам, цепляющимся корнями за сухую землю.

Мои человеческие привычки играли против меня. Я упорно шарил глазами по земле и кустам, выискивая взглядом что-то похожее на ягоды, плоды или брошенные объедки. Я искал еду так, как искал бы её землянин, заблудившийся в лесу. Но Меридиан — не подмосковный лес, а моё новое тело не приспособлено для долгой визуальной разведки. Рост едва доходил до пояса взрослого человека, обзор перекрывали камни, а зрение при тусклом свете этого мира не отличалось резкостью.

Голод достиг той стадии, когда страх отступает перед животными инстинктами. Если я сейчас не найду хоть что-то съедобное, моя блестящая карьера мусорщика с Системой закончится в ближайшей канаве.

Я остановился у выщербленной каменной стены, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Хватит играть в человека. Я — пасслинг. Существо, которое канонически живет на помойках, находит спрятанные артефакты и чует порталы сквозь измерения. У меня на лице выдающийся, широкий зеленый нос, и до сих пор я неосознанно подавлял его работу. С самого пробуждения я старался дышать ртом или делал неглубокие вдохи, чтобы не сойти с ума от тотальной, всепоглощающей вони этого места.

Я заставил себя закрыть рот. И сделал первый глубокий, осознанный вдох носом.

Удар был почти физическим. Мир вокруг мгновенно потерял визуальные контуры и превратился в плотную, трехмерную карту запахов.

Сначала навалилась грязь. Запах сухой пыли, старой мочи, влажной плесени, пробивающейся из трещин в камнях. Я поморщился, но не остановил дыхание. Дальше. Надо пробиться сквозь фон.

Я втянул воздух еще раз, раздувая ноздри. Карта начала расслаиваться. Я почувствовал резкий, кислотный след какого-то местного насекомого на камне в двух шагах слева. Уловил металлический привкус ржавчины от засыпанной землей трубы впереди. И, наконец, сквозь пыль и гниль пробился тонкий, сладковато-дрожжевой аромат.

Углеводы. Гниющие, старые, но всё ещё содержащие калории.

Я открыл глаза. Визуально впереди не было ничего, кроме кучи битого кирпича и серой пыли. Но нос тянул меня туда с уверенностью компаса. Я опустился на четвереньки, перестал брезговать грязью и быстро раскидал мелкие камни.

Под плоским куском шифера обнаружился тайник. Видимо, какая-то мелкая местная живность устроила здесь склад, но не вернулась. Внутри лежали три сморщенных, покрытых бурыми пятнами плода, отдаленно напоминающих груши, и кусок чего-то, похожего на окаменевший хлеб.

Я схватил плод. Пах он отвратительно — смесью забродившего кваса и сырой земли. Человеческий мозг кричал об опасности отравления, но тело пасслинга уже всё решило. Пасть наполнилась слюной в таком количестве, что я едва не захлебнулся.

Я поднес плод ко рту, готовясь впиться в него зубами, как вдруг нос уловил новый сигнал.

Резкий, агрессивный. Оружейная смазка, застарелый пот, грубая дубленая кожа и тяжёлый металл. Этот запах надвигался со стороны разрушенной дороги, и он не имел ничего общего с едой или мелкими животными. Это был запах крупного, вооруженного хищника.

Я инстинктивно рухнул на живот, прижимая добычу к груди, и втиснулся в узкую щель между двумя поваленными колоннами.

Через полминуты я услышал шаги. Тяжелые, ритмичные удары подкованных сапог по камню. Земля слегка вибрировала.

Я осторожно скосил глаза в щель. По дороге двигался патруль. Двое.

На экране телевизора гвардейцы Фобоса всегда казались неуклюжими болванчиками в дурацких шлемах. Стражницы раскидывали их магией, как кегли, а сами гвардейцы только смешно вопили и размахивали алебардами.

Реальность оказалась совсем другой.

Это были массивные, затянутые в тёмную броню фигуры. Их шаги несли в себе не мультяшную неуклюжесть, а тяжесть военной машины. На броне виднелись вмятины и царапины, оружие в их руках не сверкало магическим блеском — оно было рабочим. Тусклые лезвия копий, способные пробить тело насквозь без всяких спецэффектов.

Один из гвардейцев остановился буквально в трех метрах от моего укрытия. Запах немытого тела и холодного железа стал невыносимым.

— Тихо, — рявкнул он, ударив древком копья по земле. Звук хлестнул по ушам.

Второй остановился. Они прислушивались.

Мое дыхание остановилось само собой. Я слился с камнем, боясь даже моргнуть. В этот момент я понял, насколько глупо было полагаться на знание канона. Да, я знал глобальный сюжет. Я знал, кто такой Фобос, кто такой Калеб, и кто из них в итоге победит. Но это знание не делало меня неуязвимым. Канон не защитит меня от заточенной железки в печень, если этот гвардеец решит проверить щель под колонной. Для него я не важный сюжетный элемент. Я просто зеленая крыса. Мелкий мусор, который можно раздавить ради забавы.

Режим Фобоса вдруг перестал быть абстрактной угрозой из детской сказки. Он приобрел вес, запах и лязг оружия, от которого у меня заледенела кровь.

Я лежал неподвижно, не пытаясь придумать хитрый план, не пытаясь оценить гвардейцев Системой, не пытаясь геройствовать. Я просто выживал.

— Никого, — буркнул второй гвардеец. — Показалось. Пошли, смена скоро.

Они двинулись дальше. Я ждал. Ждал, пока звук шагов не растает вдалеке, а запах металла и пота не сменится привычной вонью гниющих окраин. Только после этого я позволил себе выдохнуть.

Мелкая дрожь била тело, и на этот раз не только от голода. Я осторожно выбрался из укрытия и, пригибаясь к самой земле, поспешил к временному убежищу — глубокой норе под корнями мертвого дерева, которую я присмотрел по пути сюда.

Забившись в самый темный угол, я вгрызся в найденный плод. На вкус это было так же отвратительно, как и на запах. Мякоть оказалась скользкой, кисло-горькой, с привкусом песка. Но мой желудок принял её с восторгом. Я съел все три плода, даже не выплевывая жесткие косточки, а потом с трудом разгрыз сухарь, царапая нёбо.

Еда упала внутрь тяжелым комком, но боль начала стихать. Голод отпустил стальную хватку, сменившись тупой, тяжелой сытостью. Я откинулся на влажную земляную стену норы и вытер грязной ладонью рот.

Я жив. Я нашел еду, я не попался патрулю. Но эйфории не было. Было лишь четкое понимание: этот мир убьет меня при первой же ошибке. И Система мне не поможет, если мне проломят голову до того, как я успею переработать очередной кусок хлама. Мне нужно быть осторожнее. Умнее. И использовать то, что у меня есть, на полную мощность.

Я снова прислушался к ощущениям. С сытостью вернулась способность мыслить, а вместе с ней — обострившееся восприятие. Мой нос, теперь работающий без фильтров, продолжал анализировать окружение.

Пыль. Земля. Моя собственная кислая вонь. Далекий отголосок гари.

А затем появилось нечто иное.

Запах возник на самой границе восприятия. Он не был похож на еду. Он не был похож на гвардейцев. Он вообще не пах ничем живым или мертвым.

Это был резкий, статический аромат, от которого слегка покалывало в ноздрях. Смесь озона, сухой грозы, жженой пыли и... пустоты. Так пахло электричество, которому некуда ударить. Запах висел в воздухе тонкой, почти невидимой нитью, но он был настолько чужеродным для этой гниющей окраины, что игнорировать его было невозможно.

Он не сулил еды, но инстинкты пасслинга внутри меня внезапно проснулись с новой силой. Что-то зудело, требовало пойти и проверить.

Я поправил самодельную флягу на поясе, поднялся на ноги и, высунув нос из норы, глубоко втянул воздух, пытаясь определить направление. На этот раз я собирался проследить за следом.

Глава 4. Запах, которого не должно быть

Воздух был сухим и пыльным, но для моего нового тела он раскрывался в мельчайших деталях. Я стоял на четвереньках в тени обрушенной стены, принюхиваясь к тонкой нити чужеродного аромата. Озон. Жжёная пустота. Электричество, запертое в невидимой банке.

Мой человеческий разум, всё ещё цепляющийся за остатки здравого смысла из прошлой жизни, настойчиво советовал развернуться. Я только что набил живот, спрятался от вооружённого патруля гвардейцев и впервые за день не чувствовал, что умираю. Логика кричала: найди безопасную щель, перевари пищу, собирай мелкий хлам и не ищи неприятностей на пустом месте. В конце концов, я не герой боевика, а маленький зелёный мусорщик.

Но тело пасслинга имело собственное мнение.

Запах не просто интриговал — он тянул. Это был зуд на периферии сознания, инстинктивное требование выяснить, откуда взялась эта аномалия. Я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как холодный камень холодит босые ступни. В памяти всплыли образы из канона: Завеса, порталы, прорехи в пространстве. Если это то, о чём я думаю, то впереди может быть проход на Землю. Или, по крайней мере, место, где этот проход недавно открывался.

Я проверил самодельную флягу на поясе, убедился, что оставшиеся мелкие находки надёжно спрятаны в складках лохмотьев, и сделал первый шаг из укрытия. Впервые с момента пробуждения я решил полностью довериться этому неуклюжему телу и его ощущениям. Нос знает лучше.

Окраины Меридиана представляли собой хаотичное нагромождение разрушенной кладки, глубоких оврагов и чахлого кустарника, чьи корни цеплялись за камни с отчаянием утопающего. Я двигался перебежками, от тени к тени, низко прижимаясь к земле. Мои широкие ступни не издавали ни звука. Обоняние, теперь работающее на полную мощность, расслаивало мир на запахи влажной гнили в низинах, едкой пыли на ветру и далёкого, едва уловимого пота стражи, оставшегося далеко позади.

Аромат озона усиливался. Он вёл меня через узкий провал между двумя накренившимися зданиями, чьи крыши давно обвалились внутрь. Воздух здесь был спёртым, и статическое покалывание в ноздрях стало почти болезненным.

Я замедлил шаг, когда в нос ударил новый запах.

Резкий. Кислый. Живой.

Он перекрыл тонкую нить озона, как удар тяжёлого молота. Запах мокрой шерсти, застарелой крови и желудочной кислоты. Хищник.

Я замер, распластавшись на камне. Впереди провал сужался, превращаясь в узкую горловину, заваленную битым кирпичом. И именно там, прямо на моём пути к источнику озона, кто-то был.

Раздался влажный хруст, затем утробное, низкое рычание. Я осторожно высунул голову из-за обломка колонны.

Существо напоминало перекормленную гиену, скрещённую с ящерицей. Лысая серая шкура, покрытая язвами, массивные челюсти, способные перекусить бедренную кость, и длинные когти, скребущие по камню. Тварь рылась в куче мусора, выискивая что-то съедобное, но её уши-локаторы нервно подёргивались.

Путь назад был отрезан — я спрыгнул сюда с уступа, на который теперь не смог бы взобраться без шума. Путь вперёд преграждал этот монстр. Места для манёвра не оставалось.

Человеческий мозг снова запаниковал. Я не боец. У меня нет ни оружия, ни брони, ни даже приличного роста, чтобы попытаться напугать эту тварь. Система молчала. Никаких уведомлений о начале боя, никаких полосок здоровья над головой врага. Только я, куча мусора и хищник, который разорвёт меня на части быстрее, чем я успею крикнуть.

Тварь внезапно перестала жевать. Её ноздри расширились, втягивая воздух. Она медленно повернула массивную голову в мою сторону.

«Она чует меня», — понял я. Запах моей кислой пасслингской грязи, который раньше казался проклятием, теперь стал маяком для хищника.

Нужно было действовать, и быстро. Я сунул руку за пазуху. Что у меня есть? Фляга с водой — слишком ценно, и не факт, что отвлечёт. Кусок металла? Слишком лёгкий, не издаст нужного звука. Пальцы нащупали кусок затвердевшей смолы и осколок ржавой трубы, которые я подобрал ещё на свалке, но так и не пустил в переработку. Я оставил их, подумав, что смола может пригодиться для изоляции, а труба — как рычаг.

Тварь издала низкий рык и сделала первый шаг ко мне. Её когти лязгнули по камню.

Трубу я оставил за пазухой — хороший рычаг был слишком полезен, чтобы терять его ради одного броска. Вместо неё я подхватил увесистый каменный обломок, а смолу сунул в рот, быстро разжёвывая. На вкус она была как горькая зола и машинное масло, но мне нужна была липкость.

Выплюнув вязкий комок на камень, я обмазал им обломок, а затем щедро присыпал всё это едкой пылью, скопившейся в щелях моего укрытия. Получился грязный, воняющий химикатами и пылью снаряд.

Монстр бросился к моему укрытию.

Я с силой швырнул каменный обломок в противоположную стену провала, высоко вверх, туда, где нависали хрупкие остатки кладки. Обломок с резким стуком ударился о камень, смола прилипла, а осыпавшаяся от удара едкая пыль облаком рухнула вниз.

Тварь, ведомая острым слухом, рефлекторно дёрнулась на резкий звук. Она развернулась в прыжке, щёлкнув челюстями там, где секунду назад ударился обломок. Пыль ударила ей в глаза и нос. Монстр взвыл, мотая головой и чихая, на мгновение потеряв ориентацию. Едкий химический запах смолы перебил мой собственный.

Этого мгновения мне хватило. Я не стал ждать, пока она прозреет. Прижавшись к земле, я рванул вперёд, прямо под её слепым, мечущимся телом, проскользнул в узкую щель между завалами и выкатился на другую сторону.

Сердце колотилось так, словно пыталось пробить рёбра. Я бежал, пока не оказался в небольшом, замкнутом дворике, со всех сторон окружённом высокими стенами. Только тогда я позволил себе остановиться и опереться о холодный камень, жадно глотая воздух.

Я был жив. Без Системы, без магических способностей и без оружия. Обычный хлам, который я решил сохранить, только что спас мне жизнь. Я начал понимать, что в этом мире мусор — это не только валюта для интерфейса. Это мой единственный реальный арсенал.

Дыхание выровнялось. И тут я понял, что стою прямо в эпицентре.

Запах озона здесь был не просто сильным — он был почти осязаемым. Воздух казался густым, вибрирующим. От него волоски на моих зелёных руках встали дыбом. Но визуально дворик был абсолютно пуст. Никакого мерцающего света, никаких магических воронок. Просто камни, пыль и засохшие плети какого-то вьюнка.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

И мир изменился. Трёхмерная карта запахов снова развернулась передо мной, но на этот раз в её центре зияла огромная, слепящая пустота. Это был не просто запах, это был след от разрыва. Я «видел» носом, как края пространства были грубо разорваны и теперь медленно стягивались обратно. Запах закручивался спиралью, уходя в никуда.

Портал.

Он был здесь совсем недавно. Час назад, может быть, два. И я нашёл его не по свету, не по звуку и не по подсказке Системы. Моё тело, тело жалкого пасслинга, оказалось идеальным природным компасом. Я мог отслеживать межпространственные проходы. Это было не просто преимущество, это был ключ к мобильности, к торговле, к выживанию на двух планетах сразу. Канон не врал — Бланк действительно ходячий радар для Завесы. И теперь этот радар работал на меня.

Я открыл глаза. Пространственный след остывал, запах становился слабее с каждой секундой. Вскоре от него не останется и следа.

Я сделал шаг вперёд, осматривая место, где находился эпицентр. Обычно после закрытия порталов ничего не остаётся. Но мой взгляд зацепился за тусклый блеск в пыли.

Я подошёл ближе. На земле, у самого основания того места, где ещё недавно зияла пространственная дыра, лежал предмет.

Это был металлический фрагмент. Неровный, словно отломанный от чего-то большего. Он не выглядел ни как местный меридианский хлам, ни как земная электроника. Металл имел странный, почти органический синеватый отлив и на ощупь оказался обжигающе холодным. Никакой ржавчины, никакой грязи. Он был абсолютно чужеродным для этой свалки.

Я поднял его двумя пальцами, взвешивая. Тяжёлый. Плотный.

В голове раздался знакомый, чуть искажённый статикой голос, сопровождаемый резким всплывающим окном.

[Обнаружен утиль класса «Аномалия».]

Ого. Неужели в тебе проснулся вкус? Это не ржавая фляга, малыш. Оценка ценности превышает всё найденное ранее в сто двадцать раз. Оставишь себе или пустим на пыль?

Глава 5. Дороже, чем выглядит

Я покрутил гладкий кусок металла в грязных пальцах. Обжигающе холодный, тяжёлый, с едва заметным синеватым отливом. Сто двадцать раз? Учитывая ценность моих прошлых находок, это всё ещё могла быть просто очень хорошая дверная ручка. Но мой нос, ещё не отошедший от запаха озона, упрямо твердил, что от железки пахнет тем самым закрывшимся порталом.

«Что это?» — спросил я мысленно, бросив быстрый взгляд на пустой дворик. Никого. Только оседающая пыль.

[Оценка: Фрагмент неизвестного устройства. Класс утиля: Аномалия. Доступные параметры материала: сверхвысокая плотность, остаточная проводимость пространственных искажений, абсолютное сопротивление коррозии. Текущее состояние: вырван с корнем, неработоспособен.]

Голос Системы зазвучал следом, с явным удовольствием растягивая слова:

Не делай такое умное лицо, зелёный, тебе не идёт. Это кусок чего-то очень сложного. Чего именно — без понятия. Зато переварится отлично. Пускаем на очки? Хватит, чтобы починить целую гору твоих любимых ржавых фляг.

— В смысле «без понятия»? — Я сунул фрагмент под мышку и быстро зашагал к пролому в стене, чтобы не торчать на открытом месте. — Ты же Система. Разве ты не должна выдать мне полное название, историю создания и скрытый квест?

Я Система Мусорщика, а не библиотекарь Меридиана, — фыркнула она. — Моя задача — определить, сколько стоит этот мусор. Материал дорогой. Структура редкая. Всё. Я работаю с фактурой, а не с мемуарами прошлых владельцев.

Я остановился в тени полуразрушенной арки. Желание немедленно переработать кусок металла и получить солидный запас Очков Утиля было сильным. Очки — это ремонт. Ремонт — это выживание. Но слова «проводимость пространственных искажений» царапали мозг.

Эта штука выпала из портала. Или, возможно, участвовала в его создании. Пустить её на абстрактные баллы сейчас, когда я ничего не понимаю в местной магии и технологиях, значило бы лишить себя шанса разобраться.

«Отмена переработки. Я оставляю его себе».

Жадность фраера погубит, — философски отозвалась Система. — Но хозяин — барин. Таскай с собой бесполезный кусок аномалии, пока не надорвёшься.

Я проигнорировал насмешку, спрятал холодный металл в самую глубокую складку своих лохмотьев и побежал к временному укрытию.

Мой тайник располагался под корнями огромного высохшего дерева, втиснутого между двумя глухими стенами. Места хватало только на то, чтобы сидеть сгорбившись, зато сюда не проникал ветер, а запах старой гнили отлично маскировал моё присутствие.

Добравшись до норы, я вывалил свои богатства на землю. Сломанный цилиндр стабилизатора, моток жёсткой проволоки, кусок трубы, которым я отбивался от хищника, фляга с водой и несколько острых осколков камня. Посреди этого жалкого натюрморта лёг синеватый фрагмент.

Нужно было проверить, насколько правдива системная оценка.

Я взял самый острый каменный осколок, прижал металлическую деталь к земле и с силой провёл по синей поверхности. Раздался противный скрежет. Я поднёс фрагмент к глазам. Ни царапины. Камень просто сточился, оставив на металле пыльный след, который стёрся одним движением пальца.

Тогда я взял кусок трубы. Размахнулся и ударил.

Ржавое железо звякнуло, труба отскочила, отсушив мне кисть, а на её крае появилась свежая вмятина. Аномальный фрагмент даже не сдвинулся с места.

Я отложил трубу и потёр ушибленную руку. Сверхвысокая плотность. Система не шутила.

«Слушай, — мысленно позвал я. — А если я захочу использовать этот металл как донора для ремонта? Укрепить им что-нибудь?»

[Внимание: Текущий уровень навыка «Примитивный ремонт» недостаточен для структурного изменения утиля класса «Аномалия».]

Даже не пытайся, малыш, — добавила Система с ноткой снисхождения. — Твои инструменты — это грязь, палки и базовый системный клей. Чтобы разобрать эту штуку на свойства или встроить во что-то другое, тебе нужен функционал, до которого ты ещё не дорос. Для тебя это сейчас просто очень дорогой кирпич.

Я откинулся спиной на корни. Значит, внешняя крутость предмета и его системная ценность не означают, что я могу им воспользоваться. Досадно. Но зато это отличный урок: не всё то золото, что можно переработать.

— Ладно. Пусть пока лежит.

Я принялся сортировать остальной мусор. Проволоку смотал плотнее. Цилиндр стабилизатора, который всё ещё ждал решения — чинить или разбирать, — засунул в угол норы. Флягу прицепил к поясу.

Каждое действие сопровождалось тихим лязгом, шорохом и скрипом.

Лязг заставил меня прислушаться. Взял трубу в одну руку, кусок проволоки в другую, сделал шаг по тесному укрытию. Звяк. Шорох. Стук металла о бедро.

Мой взгляд медленно скользнул по разложенным вещам. Фляга. Труба. Стабилизатор. Аномальный фрагмент. Смола, завёрнутая в тряпку.

Без собранных инструментов я был просто мелким, слабым пасслингом, которого сожрёт первая же тварь в подворотне. Но была одна огромная проблема.

Всё это добро было негде носить.

Мои лохмотья не имели карманов. Я привязывал вещи верёвками к телу, распихивал за пазуху, держал в руках. И сейчас, сделав всего пару шагов, я шумел, как ходячая лавка старьёвщика. Если мне придётся бежать или прятаться от гвардейцев Фобоса, этот звон выдаст меня за сотню шагов. Мой развитый нюх не спасёт, если я сам буду звучать как колокол.

Я посмотрел на синеватый слиток, который тянул лохмотья вниз своей тяжестью.

Мне нужен инвентарь. Рюкзак. Сумка. Да хоть крепкий мешок. Что угодно, куда можно сложить вещи, чтобы они не звенели и не мешали двигаться. Без нормального хранилища следующий серьёзный поход за пределы моего безопасного радиуса закончится тем, что я либо всё растеряю, либо меня поймают на звуке.

И решить эту проблему нужно было до того, как солнце окончательно скроется за высокими стенами Меридиана.

Глава 6. Карманы не резиновые

Я сидел под узловатыми корнями огромного высохшего дерева и мрачно смотрел на разложенное перед собой богатство. Богатство, которое при следующем неосторожном шаге грозило меня убить.

Тяжёлый цилиндр стабилизатора. Гладкий синеватый слиток аномального металла. Обрывки жёсткой проволоки. Кусок ржавой трубы, служивший мне и рычагом, и дубинкой. Отремонтированная фляга с водой. Свёрток с липкой смолой, спасшей мне жизнь в узком провале.

Когда я пытался рассовать всё это за пазуху лохмотьев и обмотать верёвками вокруг пояса, я звучал как бродячий оркестр из преисподней. Каждое движение сопровождалось глухим стуком, скрипом или металлическим лязгом. В Меридиане, где гвардейцы Фобоса могут патрулировать любую улицу, а в тёмных щелях прячутся голодные твари, такой уровень шума — это щедрое приглашение на собственные похороны.

Я почесал зелёную переносицу. Привычка тащить в нору всё, что плохо лежит, осталась со мной из прошлой жизни, но там худшим последствием захламлённого балкона были упрёки. Здесь за жадность платили кровью.

«Пора взрослеть, Бланк», — мысленно скомандовал я себе.

Я сдвинул вещи в три кучи.

Первая — выживание прямо сейчас. Фляга с водой. Труба, чтобы отбиваться от мелких проблем или вскрывать старые замки. Смола как ослепляющий снаряд. Это я понесу на себе, как бы неудобно ни было.

Вторая куча — потенциально полезное, но тяжёлое. Стабилизатор. Аномальный фрагмент, который Система наотрез отказалась чинить на текущем уровне навыка, но который я из упрямства не дал пустить на утиль.

Третья куча состояла из откровенного хлама, который я прихватил по дороге просто потому, что мог. Гнутые шестерни, куски оплавленного пластика, обломки неизвестных механизмов. Мой внутренний хомяк бился в истерике, умоляя оставить всё это «на запчасти», но реальность была жестокой. Места нет.

Я прижал ладонь к куче хлама.

— Переработать. Всё.

[Оценка завершена. Извлечение компонентов…]

Металл и пластик под моими пальцами начали рассыпаться, превращаясь в тусклую пыль, которая тут же втягивалась в никуда. В груди привычно потеплело. Я физически ощущал, как пополняется мой невидимый баланс.

[Получено: 14 Очков Утиля.]

Я выдохнул, чувствуя смесь облегчения и лёгкой потери. Это был первый раз, когда я сознательно уничтожил вещи, из которых при должном усердии мог бы собрать что-то полезное. Но тишина была дороже.

[Внимание. Накоплен достаточный объём Очков Утиля для расширения базового функционала.]

[Разблокирована функция: «Малое хранилище компонентов».]

Я уставился на строки.

[Неужели до тебя дошло, что звенеть на весь Меридиан — плохая тактика выживания? Поздравляю. Ты заслужил свой карман. Можешь не благодарить.]

«Хранилище?» — я едва не подпрыгнул, забыв о тесноте укрытия и больно стукнувшись макушкой о корень. — «Настоящий пространственный инвентарь? Почему ты молчала, что он вообще существует?!»

[Потому что ты пытался таскать мусор на собственном горбу с таким энтузиазмом, что я не хотела мешать этому цирку. Открой интерфейс, пока не передумала.]

Я сосредоточился. Перед внутренним взором развернулась полупрозрачная сетка. В ней сияли пустые ячейки — всего десять слотов. Не бездонный склад, о котором мечтают герои сказок, но для маленького зелёного пасслинга это было больше, чем чудо.

Схватив тяжёлый синеватый слиток аномального металла, я мысленно потянулся к одной из ячеек.

Слиток исчез из рук. В интерфейсе появилось его миниатюрное изображение.

Я издал тихий смешок. Работает! Следом в хранилище отправился неподъёмный стабилизатор. Плечи мгновенно расслабились, пояс перестал врезаться в живот. Окрылённый успехом, я схватил свою отремонтированную флягу с водой и попытался закинуть её в следующий слот.

Ничего не произошло. Фляга осталась в руке.

Я нахмурился и попробовал снова. Тот же результат.

«Эй. В чём дело?»

[Ошибка перемещения. Объект классифицируется как «целевой предмет», а не сырьевой компонент.]

Я перевёл взгляд на трубу. Попытался спрятать её. Безуспешно.

[Губу закатай. Я тебе Система Мусорщика, а не бездонный туристический рюкзак. Хранилище принимает только то, что распознано как чистый утиль или деталь для крафта. Готовые предметы, воду, еду и свои палки понесешь ручками.]

«То есть, я могу спрятать кусок двигателя, но не могу спрятать бутылку с водой?» — возмутился я, чувствуя, как тает недавняя радость.

[Именно. Радуйся, что тебе больше не нужно привязывать к ногам куски металла. И не пытайся засунуть туда недоеденный сухарь, я заблокирую ячейку из принципа.]

Я вздохнул, опуская флягу на землю. Логично. Ограничение подтверждено практикой: всё, что я собираюсь использовать по прямому назначению, придётся носить в реальном мире. Система избавляла меня от логистики сырья, но не превращала в фокусника, достающего из пустоты дубинки.

Я привязал флягу к поясу — теперь, без лишнего железа, она висела плотно и почти не качалась. Смолу сунул за пазуху. Трубу взял в правую руку. Прошёлся по тесному укрытию. Тишина. Только лёгкое шуршание ткани.

Никакого лязга. Никакого звона. Я снова стал скрытным, маленьким, незаметным.

«Карманы и правда не резиновые», — хмыкнул я про себя. — «Но это лучше, чем быть ходячей мишенью».

Осторожно раздвинув переплетённые корни, я выглянул наружу. Солнце уже начало клониться к высоким каменным стенам, отбрасывая длинные, густые тени на изломанные улицы нижнего города. Воздух остывал.

Я сделал глубокий вдох, автоматически расслаивая запахи. Влажная гниль, старая пыль, далёкий аромат печёного теста и… кое-что ещё.

Я насторожился. Запах озона, который привёл меня сюда и едва не столкнул с хищником, исчез. Но прямо перед моим укрытием, там, где раньше лежала нетронутая куча строительного мусора, пахло иначе.

Запах свежесколотого камня. Потревоженной ржавчины. Чужого, едкого пота.

Я бесшумно выскользнул из-под корней и присел на корточки у завала. Куски черепицы были сдвинуты. Старая балка, лежавшая здесь ещё утром, перевёрнута. На рыхлой земле виднелись следы. Не тяжёлые армейские сапоги гвардейцев, отпечатки которых я уже успел выучить. Эти следы были меньше, легче, но оставлены с чёткой целью.

Кто-то методично перерыл этот квадрат.

Мой нос уловил тонкий, едва заметный аромат машинного масла на одном из сдвинутых камней. Тот, кто был здесь, искал не еду. И не укрытие.

Он искал хлам.

Я крепче перехватил кусок трубы. Похоже, на Меридиане я был не единственным, кто понимал истинную ценность брошенных вещей. И мне очень скоро предстояло выяснить, с кем именно я делю этот рынок.

Глава 7. У мусора тоже есть конкуренты

Я крепче перехватил кусок трубы. Следы вели за угол полуобвалившейся каменной стены. Я двигался бесшумно, прижимаясь к шершавой кладке. Нос работал лучше любого радара. К запаху машинного масла примешивался резкий аромат немытой шерсти, застарелого пота и чего-то неуловимо знакомого. Так пахла моя собственная одежда до того, как я попытался её отчистить. Так пах... другой пасслинг.

Я вынырнул из-за угла.

Спиной ко мне, сгорбившись над развороченной кучей строительного мусора, копошился мелкий зеленокожий гуманоид. Он был чуть тощее меня, с рваным ухом и длинным, нервно дёргающимся хвостом. Он методично отбрасывал в сторону обломки кирпичей, выискивая что-то на самом дне.

— Эй, — хрипло бросил я, не опуская трубу.

Пасслинг подпрыгнул на месте, развернулся в воздухе и приземлился уже на четыре конечности, скаля мелкие острые зубы. В его руке блеснул обломок ржавого ножа.

Секунду мы смотрели друг на друга. Его жёлтые глаза сузились, ноздри втянулись, анализируя мой запах. Затем он медленно опустил нож.

— Бланк? — скрипуче выдал он. — Какого гнилого корня ты тут забыл? Это мой квадрат.

Джик. Имя всплыло в памяти тела само, вместе с тупым раздражением. Мы никогда не были друзьями, скорее — соседями по пищевой цепи, вечно делившими объедки у задних ворот замка.

— Твой? — я шагнул вперёд, стараясь выглядеть крупнее. — Бланк нашёл это место первым. Бланк тут собирает.

Джик фыркнул, выпрямляясь, но нож не убрал. Он окинул взглядом кучу мусора, затем уставился на меня. Его взгляд задержался на моих относительно чистых руках и пустом поясе, где раньше болталась дюжина бесполезных побрякушек.

— Собирает он, — протянул Джик с явным подозрением. — Я иду по твоему следу от самых стоков. Ты стал странный, Бланк. Проходишь мимо сладкой гнили. Бросаешь надкусанные коренья. Я видел, как ты ковырялся в старых железках у казарм. С каких пор ты жрёшь камни?

Холодок пробежал по спине. Я слишком расслабился. Моё новое сознание вычистило инвентарь от гниющей еды и бесполезного блестящего хлама, переключившись на то, что имело системную ценность. Для меня это было логично. Для местного жителя, знавшего старого Бланка — это была аномалия, кричащая об опасности.

Если он решит, что я сошёл с ума или связался с кем-то опасным, он может сдать меня страже просто ради забавы.

Нужно было срочно возвращать маску.

Я оскалился, ссутулился ещё сильнее и нервно почесал за ухом, подражая его дерганым движениям.

— Бланк стал умнее! — огрызнулся я, повышая голос до визгливых нот. — Глупый Джик собирает объедки. Бланк собирает железки. Железки можно продать! Контрабанда! Земные вещи, меридианские вещи... Бланк найдёт покупателя и купит целую гору еды!

Я специально сделал вид, что пытаюсь спрятать кусок трубы за спину, словно это величайшее сокровище.

Джик недоверчиво прищурился. Жадность — это то, что он понимал отлично. Идея, что я мог найти способ обмануть кого-то и разбогатеть, вписывалась в его картину мира куда лучше, чем внезапная тяга к чистоте и инженерному делу.

— Продаст он, — хмыкнул Джик, но напряжение в его плечах спало. Он спрятал нож за пазуху. — Кому ты нужен со своим металлоломом? Стражники тебя на копья поднимут, а контрабандисты шкуру спустят за бесплатно.

Я промолчал, продолжая изображать обиженную жадность. Пусть думает, что я просто размечтавшийся идиот.

— Ладно, торговец, — Джик пнул ногой кусок черепицы. — Раз ты теперь такой любитель тяжёлого хлама... Давай меняться.

Он потянулся к заплечному мешку, сшитому из чьей-то старой шкуры, и вывалил на землю несколько предметов. В нос ударил запах окислившейся меди, горелой изоляции и сырой земли.

На камни со звоном упали: погнутая металлическая пластина, моток обгоревшей проволоки и массивный металлический цилиндр с треснувшим стеклом на торце.

— Я нашёл это в яме за старой кузницей, — сказал Джик, пиная пластину. — Думал, там блестяшки, а там только эта тяжесть. Жрать нельзя. Таскать спина болит. Отдам тебе весь этот мусор, а ты уступишь мне свою заначку у сточных труб. Ту, где слизь.

Заначка со слизью. От одного воспоминания о том, что старый Бланк считал это деликатесом, к горлу подкатила тошнота. Но внешне я должен был показать, что сделка бьёт по самому больному.

— Слизь?! — я возмущённо всплеснул руками. — Бланк копил её три луны! Самая вкусная! А ты даёшь Бланку мёртвое железо?

— Сам сказал, что продашь! — оскалился Джик. — Не хочешь — как хочешь. Заберу слизь просто так, а железо выкину в пропасть.

Я сделал вид, что мучительно раздумываю, переводя взгляд с кучи хлама на Джика. На самом деле мне нужно было подойти ближе. Система работала только при прямом контакте.

Я сделал осторожный шаг, присел на корточки и протянул руку к погнутой пластине.

— Бланк должен проверить, — проворчал я, касаясь холодного металла.

[Оценка прав собственности. Предмет классифицирован как ничейный утиль. Ограничений на переработку нет.]

Система выдала сухую сводку. Никаких ехидных комментариев, как она любила делать в спокойной обстановке. Интерфейс чувствовал напряжение сцены.

Я коснулся мотка проволоки. То же самое. Чистый утиль.

Пока я не касался цилиндра, я поднял глаза на Джика.

— Джик точно отдаёт? Насовсем? — спросил я, вкладывая в голос максимум подозрительности. — Джик не скажет потом, что Бланк украл?

— Да подавись ты своим железом, — сплюнул Джик. — Забирай всё. А я пойду заберу слизь. И только попробуй потом сунуться к трубам.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, явно довольный тем, как ловко развёл местного дурачка на сытный ужин в обмен на бесполезную тяжесть.

Я смотрел ему вслед, пока его шаркающие шаги не стихли в лабиринте переулков, а запах не начал выветриваться. Только тогда я позволил себе расслабить плечи.

Сделка состоялась. Отказ от собственности был произнесён вслух.

Я посмотрел на свои грязные зелёные руки. Это было откровением. Моя главная защита в этом мире — не скрытность и не попытки стать незаметным ниндзя. Моя лучшая броня — это сам Бланк. Жадный, суетливый, придурковатый пасслинг, который тащит в рот и в карманы всё, что плохо лежит. Никому и в голову не придёт искать в таком существе расчётливый разум или скрытые мотивы. Чем сильнее я буду соответствовать их ожиданиям на публике, тем свободнее смогу использовать Систему в тени.

Я перевёл взгляд на полученный утиль. Пластину и проволоку я пока сохраню — после сделки они могли пригодиться для ремонта.

Я протянул руку к последнему предмету — массивному цилиндру, который Джик считал самым бесполезным. Пальцы легли на треснувшее стекло.

[Анализ объекта. Статус: отказ подтверждён.]

[Классификация: Малый маго-механический стабилизатор (повреждён).]

[Внимание. Объект подлежит не только базовой переработке. Доступна функция: Восстановление.]

Я перечитал последнее слово. Восстановление. Не разбор на абстрактные очки, а починка чужого хлама. Если я смогу вернуть этой штуке рабочий вид, её цена на чёрном рынке Меридиана превысит всё, что я мог бы заработать на сдаче металлолома за год. У мусора действительно были свои уровни ценности. И я только что перешёл на следующий.

Глава 8. Бланк теперь мастер

Я сидел в глубокой нише под полуобвалившимся акведуком. Сюда не добивал свет патрульных фонарей, а ветер сдувал запахи гниющей листвы в сторону сточной канавы, надёжно маскируя моё присутствие. Идеальное временное укрытие, чтобы заняться делом и не получить копьём в спину.

Я положил на плоский камень малый маго-механический стабилизатор. Тяжёлый цилиндр, покрытый грязью и копотью. Стекло защитного кожуха пошло мелкой паутиной трещин, медные на вид катушки внутри помялись, а один из контактов был вырван с корнем. Если верить моему носу, пахло от него прокисшей магией и горелой изоляцией.

— Ну давай, покажи мне цифры, — пробормотал я, потирая грязные зелёные ладони.

[Оценка объекта: Малый маго-механический стабилизатор. Состояние: критическое структурное повреждение. Магическое ядро дестабилизировано. Корпус нарушен.]

[Внимание. Стоимость полного системного восстановления: 18 Очков Утиля.]

Я тихо фыркнул. Восемнадцать. У меня было всего шестнадцать, и ради них мне пришлось пустить на распыл почти все свои запасы. Полное восстановление через Систему работало как чёрный ящик: засунул мусор, заплатил абстрактную цену, получил готовую вещь. Удобно, но слишком дорого.

Но что, если не платить за всё? Система работает с фактурой, с физическими объектами.

Я открыл Малое хранилище компонентов и извлёк моток жёсткой проволоки и гнутую металлическую пластину, которые выменял у Джика.

Подцепив ногтем край треснувшего стекла, я аккуратно отжал его. Пальцы пасслинга, несмотря на свою корявость, оказались на удивление чувствительными. Я зачистил вырванный контакт обрывком ткани, приложил кусок проволоки, плотно обмотав его вокруг оголённого узла. Затем взял металлическую пластину и силой насадил её на трещину в кожухе, создавая грубую, но плотную заплатку.

Это не было ремонтом в нормальном смысле. Я просто механически соединил разорванную цепь и залатал дыру мусором.

— А теперь оцени снова, — мысленно приказал я.

Прошла секунда.

[Оценка объекта: Малый маго-механический стабилизатор. Состояние: внешняя оболочка модифицирована (качество: ужасное). Магическое ядро дестабилизировано.]

[Стоимость частичного восстановления (только стабилизация ядра и интеграция компонентов): 4 Очка Утиля.]

Я оскалился в широкой зубастой улыбке. Четыре очка. Я только что сэкономил четырнадцать Очков Утиля, заменив системную магию куском чужого хлама и ручным трудом. Система оказалась не кнопкой «сделать хорошо», а инструментом. Если я делаю черновую работу, она берёт на себя то, чего я не умею — магическую пайку и настройку ядра.

— Восстановить, — выдохнул я.

Цилиндр на камне коротко вспыхнул. Свет был неярким, но плотным. Металлическая пластина, которую я прилепил сверху, с тихим шипением вплавилась в стекло и медь кожуха, став с ними единым целым. Проволока внутри натянулась, почернела и вдруг покрылась ровным слоем изоляции. Стабилизатор тихо загудел. Звук был ровным, как мурчание сытого кота.

Я взял его в руки. Металл стал тёплым. Никакой утечки. Никакого запаха горелого. Да, внешне он выглядел как собранный на коленке уродец со шрамом на боку, но он работал.

Рынок в нижнем ярусе Меридиана никогда не спал полностью, но к утру он приобретал особый колорит. Запах жареного теста мешался с вонью застоялой воды, дешёвых благовоний и немытых тел. Здесь не было стражи Фобоса — им было брезгливо спускаться в эти переулки, где каждый второй тащил что-то краденое, а каждый первый пытался это перепродать.

Я двигался вдоль грязных палаток, припадая к земле чуть ниже обычного, дергая носом и изображая максимальную суетливость. Жадный дурачок. Бланк, который тащит в нору блестяшки.

Моя цель стояла у прилавка с погнутыми инструментами. Высокий, сутулый житель Меридиана в потертом плаще. От него пахло машинным маслом, старым потом и деньгами. Скупщик. Я видел, как он только что отвесил подзатыльник какому-то мелкому воришке за сломанный замок, но сам замок забрал.

Я подскочил к нему сбоку, пряча стабилизатор за спиной.

— Эй, большой человек! Бланк нашёл хорошую штуку. Очень блестит. Очень жужжит, — я нарочито гнусавил, заглядывая ему в лицо снизу вверх.

Скупщик скривился, посмотрев на меня как на кучу навоза.

— Пошёл прочь, пасслинг. Мне не нужны твои ржавые гвозди и дохлые крысы.

— Не гвозди! Бланк нашёл машину! — я вытащил из-за спины стабилизатор и сунул ему под нос.

Глаза скупщика на мгновение остановились на цилиндре. Он профессионально скрыл интерес, но моё обоняние уловило резкий всплеск адреналина. Он узнал вещь.

— Мусор, — лениво процедил он, хотя руки уже потянулись к цилиндру. — Весь корпус в заплатках. Ядро наверняка выгорело сто лет назад. Дам за него кусок хлеба, и то из жалости.

Я резко отдернул руки, прижав стабилизатор к груди.

— Бланк не дурак! Хлеб мало. Машина работает!

— С чего бы ей работать? — усмехнулся он.

Я не стал спорить. Вместо этого я щёлкнул ногтем по тумблеру сбоку, который Система любезно выделила слабым свечением во время интеграции. Стабилизатор мягко, низко загудел. Внутри, за мутным стеклом и моей заплаткой, вспыхнул ровный голубоватый свет. Воздух вокруг цилиндра слегка задрожал от магического напряжения.

Скупщик подавился заготовленной фразой. Он уставился на гудящий аппарат, явно не понимая, как эта собранная из помойных ошмётков дрянь может выдавать такой чистый фон.

— Десять серебряных, — быстро сказал он, озираясь по сторонам.

Я мысленно присвистнул. Если он с ходу предлагает десять, значит, эта штука стоит минимум пятьдесят. Но мне не нужны были проблемы. Если пасслинг вдруг начнёт торговаться как опытный гильдеец, это вызовет вопросы. Мне нужно было оставаться в образе.

— Бланк хочет серебро! — я жадно закивал, делая вид, что пускаю слюну. — И ещё... вот ту железяку!

Я ткнул грязным пальцем в кусок ржавой трубы на его прилавке, который выглядел достаточно плотным и тяжёлым, чтобы пригодиться как утиль.

Скупщик рассмеялся, явно довольный тем, как легко обманул тупого зелёного уродца.

— Держи, мусорщик. Твоя железяка и монеты. Давай сюда цилиндр.

Я схватил деньги, сгрёб трубу и бросил стабилизатор ему в руки, после чего мгновенно нырнул в толпу, растворяясь среди палаток.

Дорога обратно к моему временному лагерю лежала через заброшенные окраины. Воздух здесь был чище, толпа реже, а тени длиннее.

Я шёл, подбрасывая в руке увесистый мешочек с серебром. Десять монет. Настоящих, звенящих монет Меридиана. Плюс кусок отличного утиля. И всё это — за несколько кусков мусора, найденных на свалке, и четыре системных очка.

Мне не нужно было грабить замок Фобоса. Мне не нужно было становиться великим воином или лезть на рожон. Я мог вытаскивать этот мир с помойки, деталь за деталью, и никто даже не поймет, откуда у зелёного мелкого вонючки берутся деньги и ресурсы. Моя маскировка работала безупречно.

[Оценка состояния: самодовольство критического уровня.]

[Анализ сделки: ты продал рабочий маго-механический узел за десять местных копеек и кусок ржавчины. Поздравляю. Если продолжишь в том же духе, к пенсии сможешь позволить себе чистую набедренную повязку.]

Я хмыкнул, не сбавляя шага.

«Зато это мои копейки. И никто не придёт перерезать мне горло за то, что я слишком умный».

[Как скажешь, повелитель свалок. Только постарайся не умереть от гордости раньше, чем мы найдем нормальный источник материалов.]

Я уже собирался мысленно огрызнуться, когда мой шаг сбился.

Ветер переменился.

Я припал к земле и втянул носом воздух. Рефлексы нового тела сработали быстрее человеческого мозга. Запах ударил по нервам с силой пощёчины.

Ржавчина. Соль. Озон.

Кровь. Много крови. И человеческий пот, пропитанный густым, липким страхом.

Я повернул голову. Запах шёл со стороны узкого проулка, ведущего к старым катакомбам.

А затем я услышал звук. Тяжёлый, ритмичный лязг металла о камень. Строгой шеренгой, не прячась, по улице чеканил шаг патруль. Запах страха становился сильнее, он скручивался в воздухе спиралью, двигаясь прямо ко мне. Кто-то раненый очень быстро и очень неуклюже бежал в мою сторону, а за ним по пятам шли стражники Фобоса.

Моя идеальная, тихая и безопасная жизнь закончилась, не успев начаться. Звон серебра в мешочке на поясе вдруг показался невероятно громким.

Глава 9. Это не моя война

Звон серебра в мешочке на поясе вдруг показался невероятно громким.

Я вжался спиной в осыпающуюся кирпичную кладку, сливаясь с тенью. Запах страха, густой и липкий, перебивал даже вонь застоявшейся воды в дренажной канаве. Кто-то бежал по улице тяжело, сбивчиво, волоча ногу.

А за ним, лязгая металлом, двигалась смерть.

Патруль Фобоса не скрывался. Им не нужно было прятаться на нижних ярусах Меридиана. Три пары кованых сапог ритмично вбивали пыль в булыжники, и этот звук отдавался у меня в зубах.

Беглец вывалился на перекрёсток в десятке шагов от моего укрытия. Человек. Лицо скрыто глубоким капюшоном плотного плаща, который сейчас был порван на плече и пропитан свежей кровью. Он тяжело привалился к стене, судорожно хватая ртом воздух, и затравленно оглянулся. Улица впереди простреливалась насквозь. Справа — глухой тупик. Слева — проулок, в котором прятался я.

Если он побежит сюда, стражники увидят нас обоих. Я мог бы уйти прямо сейчас. Юркнуть в щель между домами, куда человек не пролезет, и позволить местной власти сделать свою работу. Это не моя война. Я всего лишь мелкий мусорщик с десятью серебряными монетами в мешочке на поясе и большими планами на жизнь. Какое мне дело до местного сопротивления?

Лязг доспехов стал громче. Они выходили на перекрёсток.

«Идиотизм», — мрачно констатировал я про себя.

Я не хотел быть героем. Но если стража начнёт зачистку района, перевернут каждую кучу хлама. Мои тайники, мои маршруты, моя тишина — всё пойдёт прахом.

Я мысленно раскрыл Малое хранилище компонентов и вытащил увесистый кусок ржавого железа — остаток вентиляционной решётки, который не успел скормить Системе. На противоположной стороне улицы, прямо над головами приближающегося патруля, нависал хлипкий балкон старого здания. На нём кто-то заботливо сложил груду пустых металлических бочек и прогнивших листов жести.

Прицелившись, я с силой швырнул железяку.

Удар вышел идеальным. Кусок решётки врезался в опору балкона. Раздался протяжный скрип, а затем вся эта конструкция с грохотом, звоном и скрежетом рухнула вниз, поднимая облако густой серой пыли.

— Засада! Оружие к бою! — рявкнул командир патруля.

Лязгнули извлекаемые из ножен клинки. Стражники бросились в сторону обвала, инстинктивно уходя от открытого пространства.

Беглец вздрогнул от грохота и обернулся. Я высунулся из тени, схватил его за здоровое плечо и дёрнул на себя с такой силой, что мы оба едва не полетели на землю.

— Сюда, если жить хочешь, — прошипел я, переходя на характерный гнусавый говор пасслинга. — Ногами не шаркать, дышать тихо.

Он оказался тяжёлым. Человеческие пропорции вообще кажутся нелепыми, когда смотришь на них снизу вверх, а когда на тебя наваливается туша, истекающая кровью, становится совсем не до шуток. Мы протиснулись сквозь узкую щель в стене и оказались в прохладной темноте старых катакомб, тянущихся под разрушенным акведуком.

Я тащил его за собой вглубь, ориентируясь на запах сырости и плесени. Снаружи доносились приглушённые крики патруля, разбирающего завалы хлама.

Наконец, мы достигли небольшого расширения тоннеля. Беглец сполз по стене и тяжело осел на каменный пол. Он откинул капюшон. Совсем молодой парень, немногим старше моего прошлого «я». Лицо бледное, искажённое болью.

— Пасслинг... — выдохнул он, с трудом фокусируя на мне взгляд. В его голосе смешались удивление и подозрение. — Ты... спас меня?

— Бланк спас свой район от шума, — огрызнулся я, складывая руки на груди. — Стража много топчет, всё ломает. Бланк не любит стражу. Но Бланк также не любит работать бесплатно.

Парень горько усмехнулся и поморщился, схватившись за бок.

— У меня ничего нет. Деньги остались... там. Если хочешь продать меня Фобосу, то учти: живым я не дамся.

Я закатил глаза. Внутренний голос подсказывал, что по канону я должен проникнуться сочувствием к отважным борцам за свободу, но сейчас меня интересовало другое. Мой взгляд, отточенный Системой, уже сканировал его снаряжение.

Плащ — рваные тряпки. Но вот на левом предплечье парня тускло поблескивал массивный наруч. Металл погнут, из трещины в корпусе виднелись оплавленные магические контуры, а кристалл-накопитель пошёл мутной паутиной. На поясе болтался разгрузочный ремень, половина секций которого была разорвана в клочья, обнажая какие-то сломанные механизмы.

— Бланку не нужны проблемы с Фобосом, — скрипуче произнёс я, подходя ближе. — Бланку не нужен ты. Бланку нужен мусор.

— Мусор? — парень моргнул, явно сбитый с толку.

— Ты сломан, — я ткнул коротким зелёным пальцем в его наруч. — Твои вещи сломаны. Бланк покажет безопасный выход к поверхности. Там нет стражи. Но ты оставишь Бланку сломанные железки.

Повстанец посмотрел на свой наруч.

— Это генератор щита. Он сгорел при перегрузке. От него нет никакого толка, только лишний вес... Но это технологии повстанцев. Ты не сможешь его починить. А если стража найдёт его у тебя...

— Бланк сам решает, что делать со своим мусором! — я нарочито жадно потянул руки к ремню. — Отдаешь или сидишь здесь, пока стража не учует кровь?

Парень колебался всего секунду. Выжить было важнее, чем сохранить нерабочую экипировку. Он неуклюже отстегнул наруч, затем стянул с себя искоренженный ремень. Железяки с глухим стуком упали на камни.

— Забирай. Мне этот хлам больше не нужен, — устало произнёс он.

Слова были сказаны. Вслух. Отказ от собственности состоялся. Я едва сдержал довольную ухмылку.

— Отлично, — я быстро сгрёб добычу и прижал её к груди. — Теперь слушай. Идёшь прямо по этому тоннелю. На развилке, где растут синие грибы, сворачиваешь налево. Там будет узкий лаз, он выведет тебя к старым водосборникам за чертой патрулирования. Дальше сам.

Парень кивнул, опираясь рукой о стену, и с трудом поднялся.

— Я запомню это, пасслинг, — тихо сказал он. — Сопротивление не забывает тех, кто ему помог.

— Просто не приводи сюда больше стражу, — проворчал я, отворачиваясь.

Он захромал в темноту. Я стоял и слушал, как затихают его шаги, пока в тоннеле не восстановилась абсолютная тишина. Только капли воды мерно падали с потолка.

В голове привычно звякнуло. Система, хранившая благоразумное молчание во время кризиса, наконец подала голос.

[Отказ зафиксирован. Право собственности обновлено. Поздравляю. Ты только что заработал на чужой боли. Твоя чёрная душа идеально подходит для сбора мусора.]

«Я спас ему жизнь, вообще-то. А это, — я кивнул на лежавшие рядом железки, — честная оплата услуг гида».

Я уселся прямо на грязный пол, придвинул к себе погнутый наруч.

«Оценка».

В воздухе перед моими глазами вспыхнули полупрозрачные строки интерфейса.

[Классификация: Малый тактический генератор щита (повстанческая модификация).]

[Состояние: Критическое повреждение контура питания. Разрушение кристалла-накопителя.]

[Базовая стоимость при полной переработке: 45 Очков Утиля.]

[Статус: Возможен ремонт. Требуются компоненты класса "Маго-механика" и 80 Очков Утиля.]

Я тихо присвистнул. Сорок пять очков просто за разбор. Это был не кусок ржавой трубы и не сгоревшая проводка. Сопротивление использовало серьёзное снаряжение, и то, что для них становилось мёртвым грузом после поломки, для меня было золотой жилой.

А если я применю тот же трюк, что и со стабилизатором? Если заменю часть повреждённых деталей вручную, используя обычный хлам, цена системного ремонта упадёт. Рабочий генератор щита... Эта штука не просто стоит огромных денег, она может спасти мне жизнь.

Я перевёл взгляд на разорванный ремень. Внутри уцелел один небольшой механизм, похожий на спрессованный моток металлической нити.

[Классификация: Магнитный захват (повреждён).]

[Базовая стоимость при полной переработке: 20 Очков Утиля.]

[Статус: Ремонтопригоден.]

«Да я сегодня сорвал джекпот», — подумал я, аккуратно убирая вещи в системное хранилище компонентов. То, что Система приняла их, окончательно подтверждало статус чистейшего утиля. Никаких обвинений в воровстве.

Мой первоначальный план избегать сопротивления затрещал по швам. Эти ребята постоянно рисковали, ломали дорогое оборудование и сбрасывали его, чтобы уйти налегке. Они были идеальным, бесконечным источником высококлассного мусора. Мне нужно было придумать, как находить их следы после стычек с патрулями, не подставляясь под удар.

Я поднялся, отряхивая колени. Пора было уходить, пока патруль не догадался спуститься в катакомбы.

Я сделал глубокий вдох, чтобы проверить воздух на наличие чужих запахов. Запах крови парня всё ещё висел в воздухе, медленно рассеиваясь в сквозняках тоннеля.

Но внезапно мои ноздри расширились. Тело пасслинга напряглось, шерсть на загривке встала дыбом.

Сквозь медный привкус крови и вонь стоячей воды пробивался другой аромат. Знакомый.

Озон. Статическое электричество. И холодная, звенящая пустота межмирового пространства.

Запах портала.

Но в этот раз он не был слабым остаточным следом, как тогда на свалке. Он бил по рецепторам так сильно, что у меня заслезились глаза. Пространственная брешь была не просто открыта — она пульсировала, разрастаясь с каждой секундой.

И самое скверное — этот запах шёл ровно из того тоннеля, куда я только что отправил раненого повстанца.

Я замер, глядя во тьму. Пойти на рынок, продать хлам Джику, пересчитать серебро и спокойно лечь спать? Или пойти на запах разрыва в ткани реальности, где раненый беглец, возможно, прямо сейчас вваливается в мой родной мир?

Я раздражённо выдохнул и шагнул в темноту. Кажется, тихая жизнь отменялась.

Глава 10. Земля пахнет странно

Тоннель уходил глубоко под фундамент разрушенного акведука. Я шагал во тьму, и с каждым метром запах сырости и стоячей воды отступал. Озон резал ноздри. Волоски на загривке стояли дыбом, а зелёная кожа мелко зудела от статического электричества.

Обычно в таких подвалах я высматривал брошенные инструменты, ржавые петли или куски цветного металла. Мой взгляд цеплялся за блестящий в темноте мусор по привычке, но сейчас я намеренно проходил мимо. Впервые с тех пор, как очнулся в теле пасслинга, я шёл не за хламом. Я шёл за запахом.

Пространство впереди пульсировало. Это не было похоже на сквозняк или магическое эхо. Ткань реальности буквально разрывалась, источая густой, почти осязаемый аромат межмировой бреши. Мой новый организм со всеми его недостатками оказался идеальным пеленгатором. Я чуял активный портал так же ясно, как голодный хищник чует свежую кровь.

Впереди показался просвет. Узкий проход расширялся, переходя в старый подземный коллектор. Я нырнул за груду обвалившейся кладки и замер, вжавшись животом в холодный камень.

Прямо посреди сводчатого зала висела рваная рана в пространстве. Края портала мерцали бледно-голубым светом, неровно подрагивая. Проход был нестабильным, но достаточно широким, чтобы в него мог протиснуться взрослый человек. Или один предприимчивый мусорщик.

Но я не спешил выходить из тени. На противоположном конце зала, там, где лестницы вели к верхним ярусам Меридиана, мелькнули отблески факелов.

Две высокие фигуры. Тяжёлые шаги, лязг металла о камень. Патруль Фобоса.

Они спустились проверить энергетический всплеск. Я медленно втянул носом воздух, подавляя желание чихнуть от поднявшейся пыли. Если они заметят портал — оцепят весь район. Если увидят меня — прикончат на месте.

Я сидел тихо, слившись с обломками. Наблюдал. Стражники двигались осторожно, но они были слепы. Они опирались на зрение и примитивные поисковые амулеты. Я же физически чувствовал ритм портала: он то расширялся, выплескивая волну холода, то сжимался, пряча свечение. Солдаты прошли в двадцати шагах от бреши ровно в тот момент, когда она съёжилась до тусклой щели, скрытой за массивной колонной.

Их шаги стихли в дальнем коридоре.

Я выдохнул, разжимая сведённые судорогой пальцы. Подтверждено. Я не просто улавливаю остаточный след. Я чувствую пульс активных разрывов, их стабильность и уязвимость. Ни один локатор Фобоса не сравнится с моим носом.

Осторожно выбравшись из укрытия, я подошёл к мерцающей границе.

Свет отражался в лужах на каменном полу. Оттуда, с другой стороны, не пахло магией, свежей кровью или гнилью Меридиана. Оттуда тянуло выхлопными газами, разогретым асфальтом и пластиком.

Земля.

Я стоял на границе двух миров. За моей спиной был Меридиан — место, где меня могли убить за косой взгляд, где приходилось рисковать собой ради чужого сломанного генератора и прятаться от стражи в канализации. А впереди лежал мир, где люди добровольно выбрасывают то, что здесь сочли бы технологическим чудом.

Мой взгляд скользнул по нестабильной кромке. Я понятия не имел, куда именно ведёт этот проход. Хизерфилд большой. Портал мог выкинуть меня в тихом переулке, а мог — прямо на оживлённом перекрёстке или в чьём-то запертом подвале.

Но страха не было. Вместо него пришло странное, плотное чувство, не имеющее ничего общего со страхом выживания. Масштаб изменился. Я перестал думать о том, как просто дожить до завтрашнего утра и не попасться на глаза конкурентам вроде Джика.

Я вспомнил свалки Земли. Горы списанной электроники. Выброшенные генераторы, сломанные экраны, километры медного кабеля и целые индустриальные кладбища, где тонны сложного сырья гниют под открытым небом, потому что владельцам лень их чинить. Для местных это мусор. Для моей Системы и моих рук — абсолютная монополия. Бесконечный источник Очков Утиля и деталей для крафта.

Я сделал шаг к мерцающей границе. При первой же безопасной возможности я перейду на ту сторону.

[Смена приоритетной цели зафиксирована.]

«Смотри не лопни от жадности».

Я усмехнулся. Я думал не о спасении миров и не о судьбе повстанцев. Я думал о том, сколько работающей техники люди отправляют на помойку каждый день. И я собирался забрать её всю.

Глава 11. Мир, где выбрасывают всё

Запах выхлопных газов, разогретого за день асфальта и влажного пластика ударил в нос раньше, чем мои ноги коснулись твёрдой поверхности. Я вывалился из пульсирующей пространственной бреши, едва удержав равновесие, и инстинктивно вжался в сырую кирпичную стену.

Позади меня мерцающий контур портала издал тихий хлопок и сжался до невидимой точки, оставив после себя лишь легкий привкус озона на языке. Ночной Хизерфилд встретил меня гулом далеких машин и резким контрастом с сырыми подземельями Меридиана.

Я огляделся. Глухой тупик, зажатый между двумя высокими кирпичными стенами. Справа от меня в ряд выстроились три массивных металлических ящика, от которых несло гниющими овощами и химической отдушкой.

Земля. Я был на Земле.

Первым желанием было выйти на свет, оглядеться, возможно, даже попытаться сориентироваться, где именно в городе открылся проход. Но реальность быстро остудила этот порыв. Я посмотрел на свои короткие зеленые руки, покрытые грязью и технической смазкой после ремонта повстанческого генератора. На Земле я не мог просто слиться с толпой. Мелкий, уродливый гуманоид в балахоне привлек бы внимание людей быстрее, чем я успел бы спрятаться. Искать знакомых Стражниц я тоже не собирался — они задавали бы слишком много вопросов, а мне сейчас было не до спасения миров.

Моя цель находилась прямо здесь, в тенях переулков.

Я бесшумно подобрался к крайнему контейнеру и подтянулся на ободке. В нос ударил концентрат человеческой расточительности. Люди выбрасывали всё.

Я запустил руку в ближайший плотный мешок, прорвав его когтями. Стеклянные бутылки, картон, какие-то липкие обертки. Я копнул глубже, ориентируясь на слабый запах горелой изоляции. Пальцы нащупали твердый металлический корпус. Я вытянул его на тусклый свет уличного фонаря, пробивавшийся в начало переулка.

Это был массивный блок питания, с торчащим из него пучком разноцветных проводов.

[Оценка: Импульсный блок питания (короткое замыкание первичной цепи). Состояние: мусор.]

Я усмехнулся. Для местных это был кусок мертвого пластика и металла. Для меня — медь, алюминиевые радиаторы и электронные компоненты. Я бросил блок в мешок и потянулся за следующей находкой. Рядом валялся треснувший кухонный прибор, из которого торчал моторчик.

[Оценка: Электродвигатель маломощный (обрыв обмотки). Состояние: мусор.]

Система молчала, не выдавая своих обычных ехидных комментариев, пока я методично сортировал содержимое контейнера. Одно уведомление сменяло другое.

Земной мусор оказался именно таким, как я предполагал — огромным по объему, но не сверхценным в плане Очков Утиля. Здесь не было редких магических стабилизаторов или повстанческих генераторов щита. Зато здесь были стандартные детали. Метры медного кабеля, крепежи, пластины, транзисторы и магниты — всё то, что на Меридиане приходилось выцарапывать с риском для жизни.

[Наконец-то ты нашёл мир, полностью соответствующий твоему профессиональному уровню.]

«А я уж думал, ты сломалась от избытка работы», — мысленно огрызнулся я, выдирая из сломанного тостера нагревательный элемент.

Она была права, но в этой насмешке крылась и моя главная победа. Масштаб моего мышления изменился. Я больше не смотрел на каждую выброшенную вещь как на разовую подачку. Я видел экономику двух миров. Земля могла поставлять бесконечное количество базовых материалов, которые я мог использовать для ручного ремонта высокотехнологичных находок Меридиана, радикально снижая их стоимость в интерфейсе.

Земля становилась моим главным ресурсом. Моим личным, никем не контролируемым карьером.

Среди старых чеков и пластика я наткнулся на выброшенную коробку из-под какой-то промышленной электроники. На её боку виднелась полустёртая складская маркировка. Для меня это было очередным доказательством того, насколько сложную технику здесь списывают без задней мысли.

Расшвыряв пустые пакеты, я набил свои импровизированные карманы самыми плотными кусками кабеля и вытащил пару рабочих конденсаторов из разбитой платы. Мое малое хранилище компонентов позволяло держать при себе самое важное, но его объем был ограничен. Если я собирался вытаскивать отсюда мусор в промышленных масштабах, мне требовалось нечто большее, чем случайные вылазки в переулки.

Я спрыгнул с контейнера и бесшумно двинулся вдоль кирпичной стены, держась в самой густой тени. Хизерфилд спал, но где-то вдалеке выли сирены.

Пройдя два квартала по темным задворкам, я остановился. Ветер переменился, принеся густой, манящий запах машинного масла, ржавчины и старой резины. Я потянул носом воздух и ускорил шаг, перебегая открытые пространства.

Улица резко заканчивалась высоким забором из металлической сетки. За ней находилась задняя парковочная зона какого-то крупного человеческого заведения — возможно, сервисного центра или мелкооптового склада. Вдоль стены выстроилась целая батарея промышленных прессов и открытых строительных бункеров, доверху забитых списанной техникой и металлоломом.

Судя по плотности запаха, мусор сюда выносили регулярно. А главное — вокруг не было ни единого человека, ни одной камеры видеонаблюдения, только слепые зоны и удобные пути отхода через канализационные решетки.

Я вцепился пальцами в ячейки сетки. Это место было идеальным. Мне нужна была постоянная, безопасная земная точка сбора и укрытия. И, кажется, я только что её нашел.

Глава 12. Дом мечты с крышкой

Я перемахнул через сетчатый забор с ловкостью, которой в прошлой жизни от себя бы не дождался. Зелёные пальцы с толстыми когтями легко цеплялись за металлические прутья, а низкий центр тяжести позволял спружинить при приземлении на асфальт почти бесшумно.

Парковка оказалась ровно такой, какой я её унюхал. Просторная, закрытая с трёх сторон глухими кирпичными стенами, она была заставлена промышленными бункерами и большими мусорными контейнерами с тяжёлыми сдвижными крышками. Идеальное слепое пятно на теле города.

Я прошмыгнул вдоль стены, принюхиваясь к воздуху. Механические запахи — пережжённое машинное масло, едкий растворитель и старая резина — смешивались здесь с чем-то совершенно иным. Густой, горячий аромат жареного в масле теста, соевого соуса, чеснока и острой свинины тёк из широкой вентиляционной трубы на уровне второго этажа.

Знакомое сочетание. Если моя память о географии Хизерфилда не врала окончательно, этот кирпичный задник принадлежал «Серебряному Дракону» — единственному крупному китайскому ресторану в районе.

Я обошёл три бункера, заполненных колотым кирпичом и битой плиткой, и остановился у крайнего контейнера. В отличие от остальных, он был предназначен не для строительного мусора, а для списанной техники и картонной тары. Металл здесь слегка проржавел по нижнему шву, а одна из створок крышки была погнута так, что не закрывалась до конца, оставляя щель шириной в ладонь.

Для человека — сломанная мусорка. Для пасслинга — пентхаус с отдельным входом и вентиляцией.

Подтянувшись на руках, я нырнул внутрь. На дне лежали разобранные деревянные поддоны, горы смятого плотного картона и несколько мотков изоляции. Я потратил минут двадцать, перетаскивая это богатство, пока не соорудил в дальнем тёмном углу вполне сносное гнездо, скрытое от любого случайного взгляда сверху. Картон отлично изолировал от холодного металла, а запах старого дерева перебивал вонь гниющей неподалёку листвы.

Усевшись на своё новое ложе, я вытащил из-за пазухи пару найденных по пути мотков медного кабеля и задумчиво повертел их в руках.

Моё системное хранилище было смехотворно мало. Да, оно спасало, когда нужно было спрятать что-то ценное, вроде деталей повстанческого щита, но таскать через портал обычный лом в карманах было неэффективно. Бреши нестабильны. Если я каждый раз буду возвращаться на Меридиан ради того, чтобы сгрузить пару килограммов проводов, я рано или поздно вляпаюсь в патруль Фобоса или просто не успею запрыгнуть в закрывающийся проход.

Я посмотрел на сложенные в углу куски картона, потом на зажатый в руках кабель.

Схема «пришёл, схватил, убежал» больше не работала. Мне нужна была логистика.

Я отодвинул нижний поддон, выскреб когтями немного скопившейся там грязи и засунул тяжёлые мотки меди в образовавшуюся нишу. Туда же отправились три рабочих конденсатора и кусок алюминиевой трубы, который я подобрал в переулке. Вернув поддон на место, я присыпал его древесной трухой.

Это было странное, но правильное чувство. Я больше не пытался утащить всё на себе, как загнанная крыса. Я начал обустраиваться. Здесь, под крышкой ржавого контейнера, появилась моя первая постоянная земная база. Точка сбора. Теперь я мог совершать вылазки по району, притаскивать всё сюда, сортировать, ремонтировать, и только самое ценное забирать с собой на ту сторону.

Оставалось лишь понять, насколько здесь безопасно.

Я устроился поудобнее, придвинув к себе пустую картонную коробку, и прильнул глазом к узкой щели, образованной погнутой створкой контейнера.

Началось наблюдение.

К утру ночная тишина сменилась гулом просыпающегося города. В начале седьмого во двор с громким шипением тормозов въехал небольшой фургон. Из него выпрыгнул крепкий парень и начал выгружать коробки со свежими овощами у задней двери ресторана. Никто не обращал внимания на дальние мусорные баки.

В десять утра вентиляция над головой загудела с удвоенной силой, обдав двор плотным запахом раскалённого вока. Задняя дверь периодически открывалась. Повара в белых, заляпанных соусами фартуках выходили покурить. Они стояли на крыльце, перебрасывались короткими фразами на смеси английского и китайского, стряхивали пепел и уходили обратно. Пару раз кто-то выносил чёрные пластиковые мешки с пищевыми отходами, но их кидали в обычные баки у самого входа. До моей «технической» зоны никому не было дела.

К полудню я вычислил ритм этого места. Утро — время доставки и подготовки, самое суетливое. С двух до пяти часов дня — мёртвая зона, когда заказов мало и задний двор пустеет. Поздний вечер — снова пиковая нагрузка, а после полуночи ресторан вымирает, оставляя мне полную свободу перемещений.

Я сидел в тени, впитывая эти знания. Никаких контактов. Никаких случайных встреч. Просто невидимый зелёный призрак, который знает расписание хозяев лучше, чем они сами.

Около трёх часов дня, когда солнце уже начало клониться к крышам, задняя дверь ресторана распахнулась. На этот раз это был не повар. Молодой парень в гражданской одежде вытащил на улицу тяжёлую картонную коробку. Он кряхтел и явно был недоволен поручением. Дотащив груз до моей зоны, он даже не стал открывать контейнер. Просто швырнул коробку рядом на асфальт, отряхнул руки и скрылся за дверью.

Я подождал десять минут. Двор оставался пуст.

Сдвинув крышку ровно настолько, чтобы пролезть, я скользнул наружу и подтащил коробку к своему укрытию. Внутри оказалась сборная солянка: старые меню, сломанный степлер, куча чеков, какие-то провода и пыльные пластиковые детали. Я уже собирался разочарованно задвинуть это барахло обратно, как мой взгляд зацепился за прямоугольный предмет на самом дне.

Я вытащил его на свет.

Это был портативный радиоприёмник со встроенным кассетным плеером. Корпус из плотного чёрного пластика был покрыт царапинами, антенна обломана на середине, а стекло над шкалой частот треснуло.

Я перевернул приёмник и подковырнул ногтем крышку батарейного отсека. Как я и думал: кто-то забыл внутри батарейки, они потекли, и контакты густо обросли белесым налётом окисла. Обыватель посмотрит на это и выбросит в помойку.

Но я осторожно проверил плату через щель в корпусе. Запаха горелой электроники не было. Схема цела. Окисел можно соскрести ножом, пружинки подогнуть, а обломанную антенну заменить любым куском подходящей проволоки, которой у меня теперь был целый запас под поддоном.

Я покрутил колёсико громкости. Оно двигалось туго, но с характерным щелчком.

Я могу восстановить эту штуку почти полностью. Причём руками, без всяких системных затрат. И если я принесу на Меридиан не просто непонятную железяку, а работающий земной прибор, способный издавать звуки, ловить частоты или просто включаться...

Его ценность будет измеряться не Очками Утиля. Он станет моим первым настоящим товаром.

Глава 13. Первый импорт

Я сидел на корточках в своём новом тайнике под мусорным контейнером, вдыхая запахи влажного картона, прокисшего соевого соуса и ржавого металла. Задняя парковка «Серебряного Дракона» была тихой, только где-то вдалеке гудели машины ночного Хизерфилда. Передо мной на перевёрнутом пластиковом ящике лежал добытый трофей — старый кассетный радиоприёмник.

Я ещё раз оглядел исцарапанный чёрный корпус. Треснувшее стекло, обломанная антенна, густой белесый налёт от потёкших батареек. Полный набор. Но если заставить эту штуку хотя бы шипеть и светиться, для жителей Меридиана она превратится в диковинку.

Я подковырнул ногтем крышку батарейного отсека и прищурился.

«Оценка».

[Оценка: Портативный радиоприёмник (Земля). Состояние: повреждение цепи питания, отсутствие антенны. Стоимость полного системного восстановления: 14 Очков Утиля.]

Четырнадцать очков. Дороговато для куска пластмассы, который я даже не уверен, что смогу выгодно сбыть на рынке, где магия ценится больше технологий.

Я достал из кучи своего барахла огрызок медной проволоки и кусок наждачной бумаги, найденный час назад. На местных помойках валялось достаточно полезного хлама, чтобы не тратить системный ресурс впустую.

Мои зелёные, непривычно короткие пальцы пасслинга не были созданы для тонкой ювелирной работы, но с окислами справились. Я тщательно зачистил контакты, подогнул ослабшие пружинки, чтобы они плотно прилегали, и вкрутил медную проволоку в остаток крепления антенны, зафиксировав её изолентой. Затем вставил пару полупустых батареек, которые вытащил из сломанного пульта в соседнем баке.

«А теперь — Оценка».

[Оценка: Портативный радиоприёмник (Земля). Цепь питания восстановлена вручную. Замена антенны: суррогат. Стоимость системного закрепления результата и полировки: 3 Очка Утиля.]

Я усмехнулся. Работа руками и куском чужого провода сэкономила мне сразу одиннадцать очков.

— Принимаю, — прошептал я.

По пальцам пробежал знакомый тепловатый импульс. Пластик приёмника слегка скрипнул, трещина на стекле не исчезла, но стала менее заметной, а вставленная проволока намертво приварилась к внутреннему контакту.

Я щёлкнул тугим колёсиком громкости. Из динамика вырвался громкий, плотный поток белого шума, сменившийся обрывком какой-то попсовой земной песни, когда я крутанул настройку частот.

Работает. Первая вещь на продажу готова.

Найти нестабильный портал обратно на Меридиан оказалось сложнее, чем я думал, но мой природный нюх пасслинга не подвёл. Запах озона и пыли привёл меня к узкой бреши в подвале заброшенного здания за несколько кварталов от ресторана.

К полудню по местному времени я уже стоял на одной из неформальных торговых точек нижнего уровня Меридиана. Здесь пахло сырым камнем, жареным мясом сомнительного происхождения и кислой гнилью. Торговцы сидели прямо на земле, разложив свой товар на грязных тряпках.

Мой потенциальный покупатель, сутулый гуманоид с серой кожей и внимательными жёлтыми глазами, долго крутил приёмник в руках.

— И что делает эта земная коробка? — прохрипел он, недоверчиво косясь на меня. — Очередной мусор, Бланк?

— Бланк не носит мусор! Бланк носит магию других миров! — я намеренно включил привычную для местных манеру речи, чтобы не вызывать подозрений.

Я протянул руку и щёлкнул колёсиком. Динамик ожил, выплёвывая треск статических помех — на Меридиане земные радиостанции, естественно, не ловились, но сам факт ровного, искусственного звука из чёрного ящика без единого кристалла магии заставил покупателя вздрогнуть.

— Запертый звук, — пробормотал он, принюхиваясь к пластику. — Сколько?

— Пять серебряных пластин.

Он фыркнул, возвращая мне приёмник.

— Две. Это забавная игрушка, но в ней нет силы.

Я мог бы упереться. Начать долгий торг, доказывать уникальность «запертого звука» и выбить четыре пластины. Но сейчас важнее было другое: отдаст ли местный житель реальные деньги за вещь, которая здесь даже не сможет поймать сигнал? Знания стоили упущенной выгоды.

— Три, — я сделал вид, что сдаюсь под давлением. — Бланк сегодня добрый. Три пластины, и эта поющая коробка твоя.

Гуманоид прищурился, быстро сунул руку за пазуху и вытащил три потускневшие монеты, всучив их мне до того, как я передумал. Он схватил приёмник и поспешно спрятал его в сумку.

Серебро приятно тяжелило ладонь. Кусок выброшенного пластика с тремя каплями системной магии обернулся чистой прибылью. Земной хлам, если его немного подлатать, точно будут покупать.

[Сделка зафиксирована. Оценка ремонта: удовлетворительно. Только смотри не лопни от важности, торговый магнат. Ты всё ещё зелёный коротышка с тремя железяками в кармане.]

Я проигнорировал ехидный голос Системы, пряча серебро в поясной мешочек.

Гуманоид уже собирался уходить, но вдруг остановился, оглянулся по сторонам и понизил голос:

— Слушай, Бланк... А ты можешь достать ещё такие штуки? У меня есть знакомые, которым это понравится.

Глава 14. Заказ, это уже работа

Мокрый картон пахнет унынием, а сгнившая капуста — смертью. Но когда у тебя нос размером с кулак и обоняние, способное уловить открывающийся портал за два квартала, ты быстро учишься фильтровать запахи.

Я сидел на корточках за переполненным мусорным баком в двух улицах от «Серебряного Дракона». Ночь укрывала Хизерфилд плотным серым одеялом тумана, приглушая звуки редких машин. Три серебряные пластины приятно оттягивали поясной мешочек. Первые реальные деньги. Первый успех.

Проблема была в другом. Безымянный покупатель на Меридиане ясно дал понять: ему нужны ещё «поющие коробки». Земная техника, даже воспроизводящая лишь хрип и треск, стала товаром. И я, как наивный идиот, думал, что просто пройдусь по улицам и наберу полный инвентарь сломанных приёмников за полчаса.

Оказалось, что собирать всё подряд и искать что-то конкретное — это две совершенно разные профессии. Одно дело быть мусорщиком. Другое — поставщиком.

Я осторожно выглянул из-за ржавого угла бака. На заднем крыльце небольшого кирпичного здания, прямо на деревянных ступеньках, стоял портативный кассетный магнитофон. Серебристый пластик, антенна, решетки динамиков. Мечта, а не товар. Он выглядел немного потертым, но вполне целым.

Мои трехпалые руки зачесались. Улица была пуста. Свет в окнах не горел. Два прыжка, схватить ручку, нырнуть обратно в тень. Никто даже не заметит маленького зелёного пасслинга.

Я подобрался ближе, принюхиваясь. Запах озона, машинного масла и старой пластмассы. Никакого запаха гнили. Я протянул руку и коснулся корпуса, ожидая привычного системного окна с оценкой.

Ничего.

Я похлопал по крышке кассетоприемника. Глухо. Интерфейс молчал, как убитый.

— Ну давай же, — пробормотал я себе под нос. — Это же просто старый хлам. Кому он нужен?

[Отказ в доступе. Объект не является брошенным. Статус: чужая собственность.]

Система ответила сухо и без привычных издевок. Просто констатация факта. Я скрипнул зубами. Правила. Владелец не выбросил магнитофон. Может, он забыл его здесь пять минут назад, пока курил на крыльце, или просто оставил до утра. Для Системы Мусорщика разницы не было. Пока вещь не списана окончательно, пока от неё не отказались — это кража. А воровать моя кокетливая напарница не позволяла.

Я с сожалением убрал руку от серебристого корпуса. Если я притащу это на базу, оно останется мертвым грузом. Я не смогу починить его за Очки Утиля, не смогу переработать и, скорее всего, не смогу нормально использовать.

Заказ — это уже работа. Правило собственности создавало реальную цену моему новому бизнесу. Придется искать настоящие свалки, а не просто шарить по задним дворам.

Развернувшись, я скользнул обратно в тень переулка. Следующий час превратился в методичный и грязный поиск. Я инспектировал контейнеры за магазинами электроники, рылся в строительном мусоре и проверял кучи хлама, выставленные у обочин перед вывозом. Земной мусор был разнообразным, но нужные мне детали встречались куда реже, чем я надеялся.

К тому времени, как я добрался до своей базы за китайским рестораном, мои плечи ныли от тяжести, а под ногтями скопилась густая черная грязь.

Откинув тяжелую крышку своего обжитого контейнера, я спрыгнул внутрь. Здесь пахло знакомо: сыростью, специями из вытяжки ресторана и собранным мной металлом. Безопасность.

Я вывалил добычу на импровизированный верстак из перевернутого ящика. Улов был так себе. Разбитые электронные часы, раздавленный наушник, треснувший корпус от какого-то пульта и массивная, тяжелая коробка адаптера питания с обрезанными проводами. Ни одного целого приёмника.

Чтобы выполнить заказ, мне придется собирать товар по кускам. Извлечь динамик отсюда, плату оттуда, найти подходящий корпус и соединить всё это вместе. Я уже знал, что ручной ремонт экономит Очки Утиля. Но теперь передо мной встала другая проблема.

Я взял в руки разбитые электронные часы. Пластик треснул, но внутри виднелся целый, вполне пригодный динамик. Если я запрошу полную переработку, Система сожрет предмет целиком, превратив его в абстрактные очки. Динамик исчезнет.

— Мне нужна только эта деталь, — сказал я вслух, глядя на часы. — Остальное можешь забирать.

Я попытался подцепить пластиковую защелку когтем, чтобы выломать динамик вручную. Защелка хрустнула, но не поддалась. Корпус был спаян намертво. Если я применю силу, то просто раздавлю хрупкую мембрану.

Нужно было как-то извлечь компонент, не уничтожая его. Я сосредоточился, вызывая интерфейс оценки, и мысленно потянулся не ко всему предмету, а к его отдельной части.

Воздух перед глазами мигнул.

[Разблокирована функция: «Базовый Разбор».]

[Можешь выковыривать свои блестяшки, барахольщик. Но учти: разобранный предмет теряет целостность. Оставишь себе запчасти — потеряешь львиную долю Очков Утиля за переработку. Жадность или эффективность — выбирай.]

Я усмехнулся. Значит, накопил достаточно опыта с простыми вещами.

— Выбираю то, что продастся, — огрызнулся я внутренне.

Я подтвердил команду. Часы в моих руках слабо засветились. Корпус не рассыпался пылью, как при полной переработке. Вместо этого пластиковые швы тихо щелкнули и разошлись, словно от невидимой отвертки. Динамик аккуратно выпал мне прямо в ладонь, целенький и блестящий. Оставшийся пластиковый мусор тут же растворился, пополнив мой баланс.

[Получено Очков Утиля: 1.]

Я недовольно цокнул языком. За целые часы я бы получил минимум четыре очка. Система не шутила: сохранение компонентов стоило дорого. Извлекая деталь, я обваливал общую ценность предмета. Это был постоянный компромисс между ростом системного ресурса и наличием нужных запчастей для реальных сделок.

Я аккуратно отложил динамик в сторону и взялся за следующий предмет. Раздавленный наушник принес мне немного медной проволоки и ноль очков. Пульт дал две рабочие кнопки и микросхему.

Очередь дошла до тяжелого адаптера питания. Он выглядел странно: черный, матовый, с оплавленными краями, словно побывал в костре. Я не помнил, откуда точно его вытащил — кажется, со дна контейнера возле строительной площадки.

Я активировал Разбор.

Черный пластик неохотно поддался системной магии. Он не расходился по швам, а скорее крошился, как пережженный сахар. Внутри не оказалось привычной земной платы с конденсаторами.

На мою ладонь выпал тяжелый, гладкий металлический цилиндр с выгравированными на нем ломаными линиями. Он пульсировал слабым, едва заметным теплом.

Я поднёс цилиндр ближе к носу и втянул воздух. От этого куска металла пахло не озоном и не горелой пластмассой. Он пах статическим электричеством и старой кровью. Запах Меридиана.

Интерфейс перед глазами мигнул красным, перекрывая привычные зеленые строки.

[Внимание. Обнаружено структурное совпадение.]

[Материал компонента идентичен объекту: «Аномальный металлический фрагмент (Меридиан)».]

[Источник технологии подтвержден: Сопротивление.]

Я уставился на цилиндр в своей грязной руке. Холодный металл обжигал кожу.

Аномальный фрагмент. Тот самый сплав повстанцев Меридиана, который я получил после первой встречи с раненым.

Как деталь из мира магии и восстаний оказалась внутри сгоревшего адаптера на дне земного мусорного бака?

Глава 15. Две свалки, одна идея

Металлический цилиндр остывал в моей руке, но его слабая пульсация никуда не делась. Я сидел в полутьме своего тайника под закрытой крышкой мусорного контейнера за рестораном «Серебряный Дракон». В нос бил привычный кисловатый запах пищевых отходов, смешанный с пылью старой парковки.

Передо мной лежала кучка деталей, выпотрошенных из земной техники. Медные провода, парочка уцелевших кнопок, треснувший пластиковый корпус от адаптера. И этот аномальный фрагмент с Меридиана, который каким-то чудом оказался внутри списанного земного хлама.

У меня был заказ. Покупателю на той стороне не нужна была магия, ему подавай диковинные земные коробки, которые издают звуки или светятся. Я мог бы попробовать скормить этот цилиндр Системе вместе с земным мусором, чтобы получить что-то новое за Очки Утиля. Но прошлый опыт с радиоприемником ясно дал понять: ручная сборка экономит ресурс. Системная магия — это дорого.

Я не стал вызывать интерфейс. «Система, отдыхай», — подумал я и потянулся за мотком тонкой медной проволоки.

У меня была идея. Если меридианский сплав повстанцев способен проводить или накапливать энергию, то что будет, если использовать его как мост в обычной земной цепи?

Я зачистил концы проводов, найденных в разбитом радио. Плотно обмотал медь вокруг выгравированных на цилиндре ломаных линий. Металл отозвался едва заметным статическим покалыванием. Затем я подсоединил контакты к маленькому электромоторчику из сломанной детской игрушки и замкнул цепь на полумертвой батарейке.

Никакого свечения интерфейса. Никаких уведомлений о неизвестных функциях.

Просто щелчок.

Моторчик взвизгнул так, словно в него влили двойной заряд энергии. Вал завертелся с безумной скоростью, издавая высокий, почти ультразвуковой свист. Батарейка, которая до этого едва могла провернуть механизм на один оборот, сейчас выдавала мощность, на которую никогда не была рассчитана.

Я ухмыльнулся, глядя на эту импровизированную конструкцию. Сплавы из разных миров сцепились без всякой магии. Меридианский цилиндр сработал как усилитель для хилого земного тока. Ноль потраченных Очков Утиля, только грязные руки и базовая сборка.

Радость длилась ровно три секунды.

Запахло паленой изоляцией. Медная проволока, обмотанная вокруг цилиндра, начала стремительно темнеть. Металл разогрелся, передавая жар дальше по цепи.

— Эй-эй, стой, — пробормотал я, пытаясь разорвать контакт.

Но было поздно. Тонкий пластиковый корпус моторчика пошел пузырями, жалобно треснул и с громким хлопком разлетелся на куски, обдав меня едким сизым дымом. Батарейка зашипела, выплевывая на картонную подстилку темную кислотную слизь. Медь просто перегорела, осыпавшись серым пеплом.

Я закашлялся, разгоняя дым ладонью. Цилиндр с Меридиана лежал среди обломков целым и невредимым, все так же ровно пульсируя теплом.

Урок был усвоен. Внешнее сходство свойств не гарантировало безопасности. Меридианский сплав действительно разгонял цепь, но обычный пластик и медь не выдерживали нагрузки. Схема деградировала быстрее, чем я успел бы выкрикнуть покупателю об отсутствии гарантий. Одно дело — заставить железку дернуться на столе, и совсем другое — собрать из этого надежную вещь.

Я сгреб уцелевшие провода и пару относительно целых микросхем, распихав их по карманам. Заказы сами себя не выполнят. Мне предстояло вернуться на Меридиан, чтобы отдать то, что уже было собрано, и поискать более надежные детали.

Я закрыл глаза и втянул воздух. Сквозь вонь прокисшей лапши пробился легкий холодок статического напряжения, смешанный с запахом сырого камня. Портал. Мой нос безошибочно ловил эти межпространственные сквозняки.

Выбравшись из контейнера, я перебежками добрался до глухой стены в переулке, где воздух слегка дрожал. Знакомое чувство растяжения, шаг в никуда, и влажная тяжесть Меридиана обрушилась на мои плечи.

Я приземлился на каменные плиты в темном переулке. Но привычного запаха плесени и сырости не было.

Вместо них в нос ударил густой, металлический смрад свежей крови, смешанный с едким дымом и запахом сожженной магии.

Я прижался к стене, навострив уши. Тихо. Слишком тихо. Осторожно выглянув из-за угла, я увидел улицу. На брусчатке валялись разбитые ящики, кусок расколотого надвое арбалета и смятый шлем стражника Фобоса. На камнях темнели свежие, еще влажные пятна.

Кто-то из сопротивления только что вступил здесь в тяжелый бой. И, судя по всему, они ушли так быстро, что не успели забрать брошенное снаряжение.

Я посмотрел на расколотый арбалет, потом на оплавленный наконечник копья, валяющийся у сточной канавы. Мои пальцы сами собой потянулись к поясу.

Кажется, торговля сегодня подождет.

Глава 16. После драки самое интересное

Запах крови всегда бьёт по ноздрям первым. Густой, медный, он перебивает даже озоновую вонь сожжённой магии и кислый пот.

Я присел на корточки у края сточной канавы, не сводя глаз с расколотого надвое арбалета. Рядом валялся смятый шлем стражника Фобоса. Улица оставалась пустой, но тишина казалась натянутой, как струна. Сопротивление ушло быстро, стража, судя по всему, бросилась в погоню, оставив после себя настоящий шведский стол для падальщика.

Торговля могла подождать. Я метнулся к центру переулка, припадая к самой брусчатке.

Взгляд сразу зацепился за плотный кожаный подсумок, обронённый кем-то из повстанцев у стены. Ремни были целы, пряжка блестела. Наверняка внутри осталось что-то полезное: медикаменты, инструменты или хотя бы целые кристаллы. Я протянул руку и схватил его за ремешок, уже мысленно подсчитывая прибыль.

[Отказ в доступе. Объект не является брошенным. Статус: утеряно с намерением вернуть.]

Я дёрнул ремешок ещё раз и недоверчиво уставился на подсумок.

— Ты издеваешься? — пробормотал я одними губами.

Хозяин этой вещи, возможно, сейчас истекает кровью в паре кварталов отсюда или бежит со всех ног от патруля. Он физически не может за ней вернуться. Но для Системы это не имело значения. Повстанец не выбросил её добровольно. Он её обронил. И где-то на задворках сознания он всё ещё надеялся её найти. Намерение вернуть блокировало любую мою попытку присвоить вещь законно. Воровство оставалось воровством, даже если вещь валялась в луже крови.

Я раздражённо отбросил подсумок. Правила есть правила. Если хочешь заработать, ищи то, от чего отказались окончательно.

Мой взгляд переместился на смятый шлем стражника. Он был промят внутрь с такой силой, что, скорее всего, его владелец уже ничего не намеревался возвращать. Никогда. Я коснулся холодного, деформированного металла.

[Одобрено. Смятый шлем (сталь, примеси). Статус: необратимо повреждено. Добавлено в хранилище.]

Сработало. Шлем исчез из моих рук. Я быстро переключился на другой мусор, сортируя на ходу. Граница между «потерял» и «выбросил» стала яснее: вещь должна быть повреждена настолько, чтобы бывший владелец уже счёл её мусором. По одному смятому шлему я не мог делать выводов о судьбе владельца.

Я схватил обломки арбалета.

[Одобрено. Расколотое ложе арбалета. Добавлено в хранилище.]

Подобрал треснувший флакон из-под какого-то зелья.

[Одобрено. Осколки алхимического стекла. Статус: мусор.]

Обломок копья. Сгоревший до состояния угля магический свиток. Изорванный в клочья ремень от чьей-то кирасы. Я двигался от пятна к пятну, как пылесос, забирая только сломанные расходники и окончательно уничтоженное снаряжение. Система короткими механическими строчками подтверждала поглощение. Никаких шуток. Только сухая бухгалтерия смерти и разрушения.

Я потянулся к кучке обломков у водосточной трубы, когда мои уши уловили ритмичный лязг.

Сначала тихий, потом всё громче. Тяжёлые кованые сапоги били по камням. Патруль возвращался. И, судя по топоту, их было не меньше десятка.

В нос ударил запах дешёвого вина, немытых тел и полированного железа. Они шли с северного конца переулка, отрезая мне путь к отступлению.

— Оцепить улицу! Ищите выживших и соберите оружие! — рявкнул грубый голос.

Я вжался в тень. Бежать назад означало выскочить прямо на них. Прятаться за ящиками — вопрос времени, когда они начнут их переворачивать. Мой рост был моим главным преимуществом, и я заранее, ещё при входе в переулок, приметил ржавую решётку водостока.

Я рванул к трубе, на ходу сгребая последний предмет, который валялся рядом с лужей крови — какой-то искорёженный металлический цилиндр повстанцев. Запихнул его во внутренний карман куртки, не дожидаясь оценки Системы, и рыбкой нырнул в узкую щель между прутьями водостока.

Плечи царапнул шершавый камень. Я выдохнул, вжимаясь в склизкую грязь, и пополз вглубь трубы.

Над моей головой загрохотали сапоги.

— Здесь пусто, командир! Только кровь!

— Куда делся шлем Райга? Я сам видел, как он упал здесь!

— Ищите лучше, олухи!

Я полз на четвереньках в кромешной темноте, стараясь даже дышать через раз. Вонь сточных вод забивала нюх, но сейчас это был лучший запах в мире — запах безопасности. Система молчала. Ни единого уведомления, пока я не выбрался из трубы в соседнем, заброшенном квартале, где пахло только старой плесенью и крысами.

Тяжело дыша, я привалился спиной к сырой стене. Руки тряслись от адреналина. Сбор лута под носом у стражи Фобоса — это не сломанные приёмники на Земле ковырять.

Убедившись, что погони нет, я запустил руку в карман куртки и вытащил тот самый металлический цилиндр, который прихватил напоследок.

Это был портативный фонарь-грелка. Меридианская технология, часто используемая для ночных переходов. Корпус был размят чужим сапогом, стекло треснуло. Я собирался бросить его в переработку, но пальцы нащупали что-то странное на задней панели.

Я повернул цилиндр. Крышка батарейного отсека была сорвана. А внутри, вместо стандартного меридианского кристалла-накопителя, был грубо впаян блок из трёх земных конденсаторов.

Они были стянуты синей изолентой, а медная проволока скручена двойным узлом, чтобы контакты не отходили при тряске.

Я уставился на чужую сборку. Кто-то уже соединял земные детали с меридианской техникой — грубо, но вполне осмысленно.

Фонарь лежал в луже крови среди брошенного снаряжения повстанцев, вступивших в бой со стражей замка.

Значит, я был не единственным, кто таскал технологию между мирами. И след неизвестного мастера привёл прямо к сопротивлению.

Глава 17. Клиенты с плохой выживаемостью

Я выложил помятый цилиндр на перевёрнутый деревянный ящик. Тот самый фонарь-грелка с блоком земных конденсаторов в батарейном отсеке, который я подобрал в луже крови после стычки.

Человек по ту сторону ящика даже не шелохнулся. Он стоял в тени между двумя глухими стенами складского квартала, пах старым потом, сырой шерстью плаща и отчетливым, кислым запахом недавнего страха. Я знал, что под плащом у него заряженный арбалет. Он знал, что я это знаю.

— И что это? — хрипло спросил повстанец. Лица под глубоким капюшоном было почти не разглядеть, только подбородок со свежей ссадиной.

— Это вещь, которая ещё вчера работала, — сказал я, глядя прямо на него снизу вверх. — А потом кто-то уронил её под сапоги замковой стражи.

Рука в серой перчатке скользнула из-под плаща, пальцы легли на край ящика.

— Где ты это взял, пасслинг?

— Там, где вы это бросили. — Я чуть отодвинулся, чтобы не стоять на линии возможного выстрела. — Послушай, мне всё равно, в кого вы стреляете. Но у ваших людей плохая выживаемость, а снаряжение стоит дорого. Я могу сделать так, чтобы сломанное снова работало. Быстро. И дешевле, чем барыги с нижнего рынка.

Повстанец глухо хмыкнул.

— Мы не доверяем мусорщикам. Твоя порода продаст наши маршруты Фобосу за пригоршню серебра.

— Если бы я хотел вас продать, я бы принёс этот фонарь патрулю, а не стоял здесь и не пытался договориться, — резонно возразил я. Внутри я чувствовал мерзкий холодок риска, но скрыть его помогала привычная маска жадности. Репутация скряги — отличный щит. — Мне нужны заказы. Вам нужны рабочие вещи.

Человек молчал, оценивая меня. Его взгляд скользил по моей зеленой коже, потертой куртке и грязным рукам.

— Допустим, — наконец произнес он. — И как ты хочешь работать? Мы не пустим тебя в свои укрытия.

— Мне не нужны ваши укрытия. Оставляете безнадёжно сломанное барахло во временных тайниках. Но есть одно железное правило. — Я поднял палец. — Вы передаёте мне вещи добровольно. Прямо говорите — вслух или запиской — что отказываетесь от них, отдаёте мне на ремонт или запчасти. Если вещь можно спасти — я её собираю и продаю вам же за половину стоимости новой. Если нет — забираю остатки себе. Никаких «потеряли» или «вернёшь всё до винтика».

Повстанец нахмурился, сбитый с толку странным условием.

— Зачем тебе этот ритуал с передачей?

— Считай, что это моя коммерческая религия, — оскалился я. — Без четкой договоренности я к чужому не прикасаюсь. Так мы работаем или нет?

Человек помедлил, затем сунул руку в мешок, висевший у него на плече, и вывалил на ящик груду искореженного металла и пластика. Запахло горелой изоляцией и пробитыми магическими кристаллами.

— Здесь три разбитых оптических стабилизатора от прицелов, пробитый сканер пустот и связка мертвых накопителей, — сказал он. — Это мусор. Кузнецы за такое не берутся, говорят — только переплавка. Мы всё равно собирались это выбросить. Можешь забрать на своих условиях. Если завтра к вечеру хоть что-то из этого будет работать, я заплачу. И тогда поговорим о настоящих делах.

— Договорились, — я быстро сгрёб детали в свой холщовый мешок.

Повстанец развернулся и растворился в темноте переулка, даже не попрощавшись. Я повел носом. Человек ушел, но в воздухе остался слабый, едва уловимый след чужого присутствия. Соглядатай. Оставили кого-то присматривать, чтобы я не побежал прямиком к страже.

Я закинул мешок на плечо и двинулся в сторону своего временного укрытия под заброшенной водонапорной башней. Петлять не стал — пусть смотрят. Главное, чтобы не лезли внутрь.

Когда я забрался в тесную сырую нишу за ржавыми трубами, соглядатай остался снаружи, метрах в двадцати. Я слышал, как скрипнула балка под его весом.

Я вывалил принесенное на кусок брезента и потер руки.

[Обнаружены поврежденные объекты. Требуется оценка.]

Система выдала текст прямо перед глазами, но привычного язвительного голоса в голове не прозвучало. Я мысленно усмехнулся. Она знала, что за мной наблюдают, и перешла в режим глухой поддержки, не отвлекая меня шутками про мою зеленую физиономию. Только сухая механика.

Я взял первый прицел. Меридианский металл был смят, тонкая магическая линза треснула, а внутренний контур выгорел.

[Оптический стабилизатор (критическое повреждение).

Стоимость полного восстановления: 35 Очков Утиля.]

Тридцать пять. Слишком дорого. Я не собирался тратить накопленный капитал на показательный тест.

Я достал из кармана свой земной запас: моток медной проволоки, кусачки, несколько транзисторов и кусок жесткого пластика от сломанной игрушечной машинки.

Сначала ручная работа. Я выломал искореженный меридианский корпус пассатижами. Вместо него вырезал подходящую трубку из земного пластика. Зачистил контакты выгоревшего контура ножом, скрутил их с медной проволокой, заизолировал синей лентой, чтобы не коротнуло. Земная медь отлично проводила ток меридианских накопителей, я это уже знал. Линзу пришлось склеивать вручную, аккуратно совмещая края трещины.

Выглядело это теперь как уродливая поделка сумасшедшего жестянщика. Но мне нужна была не красота.

Я положил ладонь на собранного франкенштейна.

— Система, замкнуть контур и стабилизировать линзу, — мысленно скомандовал я.

[Функция: Примитивный ремонт. Затраты: 4 Очка Утиля. Подтвердить?]

Подтверждаю.

Слабое голубоватое свечение скользнуло под пальцами. Меридианский сплав намертво впаялся в земную медь, а трещина на линзе помутнела и исчезла, оставив лишь крошечный шрам с краю, не мешающий обзору. Я щёлкнул тумблером. Внутри загорелся ровный зеленый свет прицельной метки. Работает. Сэкономил тридцать одно очко руками и земным хламом.

За следующие три часа я провернул то же самое с остальными вещами. Сканер пустот получил корпус из половинки земного радиоприемника и внешнюю антенну. Накопители я просто разобрал на части, выкинув выгоревшие секции и пересобрав из трех мертвых один рабочий, потратив на системную пайку всего пару очков.

Соглядатай снаружи всё это время мерз и изредка переступал с ноги на ногу. Я закончил, сложил готовые заказы обратно в мешок, завернулся в куртку и уснул прямо на брезенте. Пусть повстанцы видят: я никуда не бегаю по ночам, я просто чиню их хлам.

На следующий вечер я стоял на том же самом месте у ящика. Знакомый повстанец появился так же бесшумно.

Я молча выложил перед ним три предмета.

Он взял прицел. Долго смотрел на пластиковый корпус, недоверчиво ковырнул ногтем синюю изоленту, а затем активировал устройство. Зеленая метка вспыхнула ровно и четко. Он проверил сканер — тот издал низкий гудящий звук, подтверждая работоспособность.

Человек опустил прибор и посмотрел на меня. В его позе больше не было той расслабленной уверенности, с которой он общался со мной вчера.

— Это... работает, — медленно сказал он. — Никто не смог бы восстановить этот контур без кузни и нового кристалла. А ты слепил это из грязи и палок.

— Я не кузнец, — пожал я плечами, скрывая облегчение. — Я мусорщик. Так что насчет оплаты?

Повстанец молча достал из кошеля четыре серебряные монеты и положил на ящик. Щедрая цена за ремонт того, что считалось мертвым.

— Ты прошел проверку, Бланк, — произнес он, впервые назвав меня по имени. — Но есть проблема. Следующую партию снаряжения — ту, что действительно важна — я тебе просто так не отдам. Это слишком большой риск для нас.

Я смахнул монеты в ладонь.

— И что тогда? Искать другого жестянщика?

— Нет. Завтра после заката придешь на заброшенную водокачку за восточной стеной. Лидер хочет поговорить с тобой. Лично.

Я перестал сгребать монеты в ладонь.

— Калеб не доверяет пасслингам, которые работают слишком хорошо, — добавил повстанец, натягивая капюшон глубже. — Не вздумай опоздать.

Глава 18. Калеб хочет скидку

Заброшенная водонапорная башня за восточной стеной пахла сыростью, ржавчиной и застоявшейся водой. Меридианская ночь здесь казалась гуще, а ветер, гуляющий в щелях старой каменной кладки, сдувал тепло.

Я сидел на перевернутом деревянном ящике, втянув голову в плечи и накинув капюшон. Камень подо мной давно остыл. В темноте мои глаза уже привыкли к очертаниям обвалившейся крыши и ржавым трубам, уходящим в землю.

Шагов я не услышал. Только легкий сдвиг воздуха и едва уловимый запах пота, кожи и оружейного масла.

Я не стал дергаться. Просто повернул голову к арочному проему, где сгустилась тень.

Оттуда шагнул человек. Высокий, в темной одежде, сливающейся с ночью. На щеках — характерные зеленые полосы. Рука привычно и расслабленно лежит на рукояти короткого меча. В каноне он выглядел героически. Сейчас, вживую, в темном сыром подвале, он выглядел как человек, который убьет меня до того, как я успею моргнуть, если ему что-то не понравится.

Калеб.

Я заставил себя не пялиться на него как на ожившую картинку. Для Бланка он просто опасный клиент. Лидер тех самых людей, чьи сломанные прицелы я вчера заставил работать.

— Ты пришел один, — произнес Калеб. Голос у него был тихий, но заполнял всё пространство башни.

— Я всегда один, — пожал я плечами, не вставая с ящика. — И я пришел за деньгами, а не за компанией. Где мой вчерашний наниматель?

— Он занят. Теперь ты говоришь со мной.

Калеб сделал еще два шага вперед. Теперь между нами было метра три. Оптимальная дистанция для рывка. Он изучал меня. Маленького, зеленого, укутанного в грязные тряпки пасслинга.

— Твоя работа, — Калеб достал из-под плаща тот самый оптический прицел, стянутый синей земной изолентой. Он подбросил его на ладони. — Мои люди говорят, он был мертв. Раздавлен всмятку. А теперь держит метку лучше, чем до поломки.

— Я умею чинить, — коротко ответил я. — Четыре серебряные монеты за штуку. Так мы договорились.

Калеб усмехнулся. В этой усмешке не было веселья, только холодный расчет. Он сунул прицел обратно под плащ.

— Четыре серебряные монеты — это цена хорошего ужина для десятка моих бойцов. Мы не можем платить столько за каждую восстановленную железку. Война сжирает ресурсы быстрее, чем мы успеваем их находить.

— Война — это дорого, — согласился я, чуть подавшись вперед. — Моё время — тоже. Если у повстанцев нет денег, ищите кузнеца, который будет работать за идею. Удачи с этим на Меридиане.

Калеб не рассердился. Он опустил руку с рукояти меча и скрестил руки на груди.

— Мне нужны твои навыки, Бланк. Нам постоянно нужно чинить оптику, фильтры, броню, сканеры пустот. Фобос контролирует кузни. Мы выживаем на том, что подбираем. У меня есть сотни сломанных вещей, которые лежат мертвым грузом. Но серебром я платить не буду.

Я мысленно потер руки, хотя внешне остался неподвижным. Вот оно. То, ради чего я вообще ввязался в прямую сделку с сопротивлением. Мне не нужно было их серебро в таких количествах. Серебро не восстановит мои резервы и не откроет новые функции.

— Нет серебра — нет ремонта, — я сделал вид, что собираюсь встать.

— У меня есть медь. Есть еда, — голос Калеба стал жестче. — Есть безопасные проходы.

— Еду я найду. Медь тяжелая. — Я выдержал паузу. — Но, допустим, мы можем договориться.

Калеб молча ждал.

— Вы платите мне мусором, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Чем? — он слегка нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

— Мусором. Тем, что вы считаете мертвым грузом. Убитыми в хлам деталями. Сгоревшими кристаллами. Порванной броней. Тем, что даже я не смогу заставить работать.

Я слез с ящика и подошел на шаг ближе.

— За каждые три вещи, которые я вам чиню, вы отдаете мне одну безнадежно сломанную. И вот что главное. — Я поднял узловатый палец. — Вы отдаете её насовсем. Она становится моей. Владелец должен сказать, что эта вещь — утиль, и он от неё отказывается.

Калеб смотрел на меня с легким недоумением. Для него это звучало как бред сумасшедшего барахольщика. Зачем кому-то юридически оформлять передачу горелого куска металла?

— Зачем тебе невосстановимый хлам? — медленно спросил он.

— Запчасти, — не моргнув глазом соврал я. Вернее, сказал лишь часть правды. — Чтобы из трех мертвых прицелов собрать один рабочий, мне нужны винты, провода, линзы. Вы хотите, чтобы я работал дешево? Обеспечьте меня материалом. Битый металл станет моей оплатой.

Калеб обдумывал предложение. В его глазах мелькнула тень сомнения.

— То есть, мы отдаем тебе сломанное снаряжение, от которого всё равно нет толка. Ты чинишь часть из этого. Остаток забираешь себе. И мы не платим серебром.

— За работу — ни монеты, — подтвердил я. — Только бартер. Хлам в обмен на ремонт.

Лидер повстанцев сделал шаг ко мне. Его рост и широкие плечи нависли надо мной, перекрывая свет из арочного проема. Давление изменилось. Это был уже не торг.

— Ты слишком полезный для обычного пасслинга, Бланк, — негромко произнес Калеб. — И слишком смелый. Ты знаешь, кто я. Знаешь, кому помогаешь. И просишь за это кучу ржавого железа.

Я смотрел на его сапоги, покрытые засохшей грязью, потом поднял взгляд на лицо.

— К чему ты клонишь?

— Стражники Фобоса платят за голову любого из нас золотом. А за мою — столько, что можно купить дом в Верхнем Городе. Если ты такой жадный, как хочешь казаться, почему ты торгуешься за мусор со мной, а не сдаешь нас страже?

Он искал во мне шпиона. Или предателя, который ждет удобного момента. Героические мотивы он бы раскусил сразу. Значит, нужна была правда. Та её часть, которую он сможет принять и понять.

— Потому что Фобос платит один раз, — скрипучим голосом ответил я. — А потом его стража отрывает таким, как я, голову. Просто чтобы не платить во второй раз. Или чтобы я не рассказал кому-то еще. С ними нет бизнеса.

Я обошел ящик, провел рукой по влажному камню стены.

— Я хочу разбогатеть, Калеб. Но не на одной подачке. Я нашел... пути. На Землю. Я таскаю оттуда вещи. Странные вещи. Их можно совмещать с вашими железками. Если я сдам вас Фобосу, я останусь обычным мелким вором. Если я буду работать с вами... — Я повернулся к нему. — Вашей армии вечно не хватает снабжения. Если вы победите, я стану главным поставщиком целого нового двора. А если проиграете... что ж, я просто уйду в другой мир со своими железками.

Калеб слушал внимательно. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он оценивал мою жадность, мою прагматичность. И, похоже, она его устроила больше, чем любая клятва верности.

— Значит, инвестиция в будущую монополию, — хмыкнул он. Угроза в его позе немного спала, хотя рука осталась близко к мечу. — Звучит как то, что сказал бы пасслинг с амбициями.

Он кивнул, словно подтверждая что-то для самого себя.

— Хорошо, Бланк. Я принимаю твои условия. Мы отдаем тебе сломанное, отказываемся от него. Ты чинишь то, что сможешь. Остаток — твой. Но запомни. — Калеб наклонился, и его глаза оказались на уровне моих. — Если я узнаю, что мои маршруты слиты страже. Если кто-то из моих людей попадет в засаду после встречи с тобой. Тебе не понадобится портал. Я найду тебя раньше.

— Бизнес любит тишину, — я отступил на шаг, показывая, что понял предупреждение. — Договорились. Где первая партия? Парочка прицелов, может, треснувший сканер?

Калеб выпрямился и посмотрел в темноту проема, из которого пришел. Он сунул два пальца в рот и коротко, резко свистнул.

Снаружи раздался скрип деревянных колес. В арку протиснулись двое повстанцев. Они тяжело дышали, налегая на ручки массивной двухколесной телеги. Колеса вязли в сырой земле подвала.

Они дотащили телегу до центра помещения и сбросили на землю плотный брезент, которым она была накрыта.

Раздался тяжелый металлический лязг.

Я шагнул к телеге и отдёрнул край брезента.

Это не было "парочкой прицелов". Телега была завалена с верхом. Искореженные нагрудники со следами магических ожогов, расколотые энергетические ячейки, спутанные мотки проводов, обломки арбалетов, пробитые фильтры и погнутые клинки, от которых всё еще несло гарью и запекшейся кровью.

Целая гора искореженного, безнадежного, мертвого металла. Последствия десятков уличных стычек, которые сопротивление годами стаскивало в свои тайники.

— Здесь половина того, что мы списали за последний месяц, — спокойно сказал Калеб, наблюдая за моей реакцией. — Это всё мусор. Ни один наш кузнец не возьмется за это даже под угрозой смерти. Это официально больше не принадлежит сопротивлению.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Это было целое состояние. Огромное, невероятное количество потенциальных Очков Утиля, редких компонентов и базовых материалов.

И одновременно — это была катастрофа.

Мой лимит хранения. Моя суточная пропускная способность на переработку. Мои жалкие запасы земной изоленты и проводов для ручного ремонта. Я просто физически не мог переварить, починить или даже унести отсюда и десятую часть этой горы за один раз.

— Начинай с этого, — голос Калеба вывел меня из оцепенения. Он повернулся к выходу. — Посмотрим, сколько ты сможешь спасти, Бланк.

Повстанцы развернулись и ушли вслед за своим лидером, оставив меня один на один с горой мертвого железа. Скрип их шагов стих вдалеке.

Я медленно подошел к телеге и положил ладонь на искореженный, пробитый насквозь нагрудник. Металл был холодным.

Я хотел крупную партию. Я её получил.

Глава 19. Слишком много сокровищ

Холодный металл пробитого нагрудника пах гарью, старым потом и запекшейся кровью. Запах чужих смертей и неудач, от которого у нормального человека скрутило бы желудок. Но мой нос пасслинга улавливал под этой органической грязью нечто куда более важное: аромат качественной углеродистой стали, меридианских сплавов и тонкой магической ковки.

Я стоял перед горой искореженного барахла в сыром подвале заброшенной водонапорной башни. Шаги Калеба и его людей давно стихли за восточной стеной.

Я хотел крупную партию. Я её получил.

Телега, доверху набитая списанным снаряжением сопротивления, возвышалась надо мной, как памятник моей собственной жадности. Пробитые фильтры, погнутые клинки, расколотые ложа арбалетов, обрывки сложной проводки из оптических стабилизаторов. Для Калеба это был мертвый груз. Для меня — золотая жила.

И одновременно — логистический кошмар.

«Система, — мысленно позвал я, потирая грязные ладони. — Скажи мне, что у тебя есть скрытая функция расширенного инвентаря для оптовых поставщиков. Или хотя бы аренда пространственного кармана».

[Запрос отклонён.]

Голос в голове прозвучал с явным удовольствием.

Губа не дура, хозяин. Складов не держим. Помогаю классифицировать только то, с чем ты уже определился. Либо переваривай, либо тащи на своем горбу. Шевели зелеными лапками.

Я тихо выругался. Значит, чуда не будет.

Мой системный инвентарь был далеко не безразмерным. Мои запасы земной синей изоленты, медных жил и пластика — тоже. Я не мог перенести всю эту телегу на Землю за один раз, чтобы спрятать в своем мусорном контейнере за китайским рестораном. А оставить всё здесь означало подарить этот клад первому же патрулю стражников Фобоса или предприимчивым мародерам вроде Джика.

Масштаб моей добычи теперь ограничивался не тем, сколько мусора я смогу найти. Он уперся в то, сколько я способен обработать до того, как мне придется отсюда уйти.

Я тяжело вздохнул, подтянул сползающие штаны и принялся за работу.

Для начала нужно было рассортировать эту гору на три кучи.

Первая куча — ремонт. Сюда полетели вещи, которые я мог восстановить с минимальными затратами Очков Утиля, используя земные детали и функцию Примитивного ремонта. Пару расколотых корпусов портальных сканеров, три заклинивших арбалетных механизма. То, что потребует изоленты, стяжек, работы руками и принесет мне доверие сопротивления в будущем.

Вторая куча — Базовый Разбор. Самая болезненная категория.

Я вытянул из горы сложный механический наруч. Его пластины были смяты в гармошку тяжелым ударом, но внутри уцелели два тонких стабилизирующих цилиндра.

[Оценка: Механический наруч гвардии (критические повреждения). Статус: Мусор.]

Я мог пустить его в полную Переработку и получить солидную порцию Очков Утиля. Но цилиндры были нужны мне для будущих сборок. Если я использую Разбор, чтобы вытащить их целыми, Система безжалостно срежет итоговую награду за сам предмет.

Я стиснул зубы и отложил наруч во вторую кучу. Терять потенциальные очки было физически больно, но меридианские детали на Земле не валялись.

Третья куча предназначалась для окончательной Переработки. Всё то, что нельзя было починить моими силами, и то, из чего нечего было извлекать. Обломки лезвий, раздробленные бронепластины, безнадежно перегоревшие магические контуры.

Сортировка заняла около часа. К концу этого времени мои пальцы почернели от сажи и смазки, а спина ныла от непривычной тяжести.

— Поехали, — выдохнул я, положив руку на первый предмет из третьей кучи — искореженный шлем.

[Переработка завершена. Очки Утиля: +12]

Шлем осыпался серой пылью, которая тут же исчезла в сыром воздухе подвала.

Я положил руки на следующий обломок.

[Переработка завершена. Очки Утиля: +8]

[Переработка завершена. Очки Утиля: +15]

Цифры на моем внутреннем счетчике начали стремительно расти. Десятки, затем сотни очков. Это было опьяняющее чувство. Впервые с момента моего перерождения в этом нелепом теле я ощутил себя по-настоящему богатым. Я мог позволить себе Примитивный ремонт, не высчитывая каждую единицу энергии. Мог экспериментировать.

Но эйфория быстро сменилась глухим раздражением.

Я дошел до середины кучи Переработки и уперся в лимит свободного места для извлеченных деталей.

Я стоял перед сломанным портальным маяком повстанцев. Внутри него тускло мерцала уцелевшая фокусирующая линза. Редкая, невероятно сложная в производстве вещь. На Меридиане за такую можно было выторговать целое состояние, если знать нужных людей. На Земле с ее помощью можно было собрать что-то совершенно безумное.

Но у меня не было места. Ни в инвентаре, ни в рюкзаке, ни на моей земной базе, куда еще нужно было добраться.

Если я оставлю маяк здесь — его заберут.

Если попытаюсь разобрать вручную — сломаю линзу без нужных инструментов.

Я закрыл глаза. Выбор был очевиден, но от этого не становился легче.

— Переработка, — хрипло скомандовал я.

[Переработка завершена. Очки Утиля: +34]

Редкий артефакт рассыпался в прах под моими ладонями. Вместе с ним исчезла линза, которую я мог бы использовать. Тридцать четыре очка — щедрая цена за мусор, но ничтожная компенсация за потерянный потенциал.

Это было похоже на то, как если бы я сжигал стодолларовые купюры, чтобы согреть руки. Тепло есть, но чувствуешь себя идиотом.

Я методично уничтожал остатки партии. Уничтожал редкие сплавы, сложные механизмы и чужую работу, просто потому, что не мог их сохранить. Каждая вспышка системного интерфейса приносила очки и забирала часть моей уверенности.

Моя главная проблема больше не заключалась в поиске утиля. Моя проблема заключалась в том, что я был узким горлышком в собственной цепочке поставок.

Когда последний обломок брони превратился в пыль, я без сил осел на холодный каменный пол.

Подвал снова стал просто сырым темным помещением. От огромной горы снаряжения осталась лишь аккуратная стопка починенных вещей для Калеба, мой забитый до отказа рюкзак со спасенными деталями и солидный, небывалый доселе запас Очков Утиля на счету.

Я вытер грязный лоб тыльной стороной ладони.

Я должен был радоваться. Сделка удалась. Сопротивление официально списало этот хлам, Система приняла его как мой, я сорвал куш.

Но внутри остался только холодный, циничный расчет. Очки Утиля — это просто валюта. Без материалов, без базы, без возможности хранить сложные сборки я останусь просто мелким мусорщиком с толстым кошельком, который негде потратить. Мне нужно было расширять производство. И для этого мне нужны были не только системные функции, но и реальное, физическое пространство на Земле.

Я потянулся к рюкзаку, чтобы перепроверить извлеченные компоненты перед уходом. Нужно было убедиться, что ничего не повредилось при плотной укладке.

Пальцы наткнулись на холодный металлический корпус поврежденного реле связи — одной из тех вещей сопротивления, которые я пустил на Базовый Разбор. От него пахло озоном и старым железом.

Я вытащил реле на свет, чтобы осмотреть треснувший кристалл внутри.

Рядом, в боковом кармане рюкзака, лежал другой предмет. Тот самый тяжелый цилиндр из меридианского сплава, который я несколько дней назад выпотрошил из списанного земного адаптера питания. Система тогда определила его материал как идентичный «Аномальному металлическому фрагменту (Меридиан)».

Я достал цилиндр, собираясь переложить его глубже, чтобы он не раздавил хрупкие детали реле.

Как только два предмета оказались в моих руках на расстоянии меньше ладони, воздух в подвале неуловимо изменился.

Запах озона резко усилился, перебивая вонь сырости.

Гладкая поверхность аномального земного-меридианского цилиндра вдруг стала теплой. Не от тепла моих пальцев — металл начал нагреваться изнутри, издавая низкий, едва слышный гул, похожий на звук трансформатора под напряжением.

Я замер, переводя взгляд с одного предмета на другой.

Треснувший кристалл внутри реле сопротивления внезапно вспыхнул тусклым фиолетовым светом. Свет пульсировал в идеальном ритме с гулом нагревающегося цилиндра.

Между двумя объектами в моих руках возникло ощутимое физическое натяжение. Словно два магнита, которые еще не определились, отталкиваются они или притягиваются, создавая упругое поле сопротивления.

Система молчала. Никаких окон, никаких предупреждений, никаких язвительных комментариев.

Это была не магия Системы Мусорщика. Это была физическая реакция двух кусков мертвого железа, которые каким-то образом узнали друг друга.

Я медленно сдвинул руки ближе, преодолевая невидимое сопротивление пространства, рискуя испортить обе редкие вещи, но просто не в силах остановить этот эксперимент.

Глава 20. Не трогай, если не понимаешь

Я сводил руки всё ближе. Сантиметр за сантиметром, преодолевая упругое, почти физически осязаемое сопротивление пространства.

Воздух в сыром подвале водонапорной башни стал густым. Запах озона и раскалённого металла окончательно перебил привычную вонь гнили. Аномальный меридианский цилиндр в моей правой руке нагрелся так, что зеленая кожа на ладони начала зудеть, а треснувший кристалл реле в левой пульсировал фиолетовым светом. Ритм этого света идеально совпадал с низким трансформаторным гулом, исходившим от цилиндра.

Они тянулись друг к другу и одновременно отталкивались, как два мощных магнита, сцепленных неправильными полюсами. Это не было системным эффектом. Это была голая, нестабильная физика чужого мира, с которой я остался один на один.

Если я позволю им соединиться, у меня в руках окажется либо невероятно ценный артефакт, либо эпицентр локального взрыва, который размажет меня по кирпичной кладке.

«Очки Утиля — это хорошо, но живые руки мне нравятся больше», — подумал я.

Нужно было распутать этот узел до того, как реакция станет необратимой. У меня была функция, специально созданная для извлечения полезного из сложного.

«Базовый Разбор», — мысленно скомандовал я, сфокусировав взгляд на вибрирующей связке двух артефактов.

Я ожидал привычной задержки, оценки стоимости или хотя бы ехидного комментария о том, что я снова сую нос не в своё дело. Вместо этого перед глазами вспыхнул резкий красный текст, лишённый всякого интерфейсного изящества.

[Отказ. Критическая плотность неизвестной магической структуры.]

[Базовый Разбор неприменим. Риск цепной детонации.]

Никакой стоимости. Никакого выбора. Предельно конкретный запрет.

— Эй, — пробормотал я вслух, стараясь удержать вибрирующие предметы на прежнем расстоянии. — А как же «разобрать на компоненты с потерей ценности»? Я готов потерять часть ценности, просто разъедини их безопасно.

Система ответила мгновенно.

«Твоих базовых ковырялок не хватит, чтобы развязать этот узел, хозяин. Попытаешься влезть туда своим Разбором — и от твоей базы останется только живописная воронка. Положи. На. Место.»

В её голосе не было привычной насмешки. Только сухая, холодная констатация факта.

Я разжал плечи и резко, с усилием развёл руки в стороны.

Упругое поле между цилиндром и реле лопнуло с тихим хлопком, оставив в воздухе запах палёной пыли. Гул прекратился мгновенно. Фиолетовое свечение кристалла потускнело, вернувшись к слабому мерцанию, а металл цилиндра начал быстро остывать, снова превращаясь в мёртвый кусок железа.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Значит, есть предел. Моя Система Мусорщика могла переваривать тонны искорёженного металла, превращать сломанную броню в Очки Утиля и чинить рации с помощью земной изоленты, но она пасовала перед сложной, активной магией. Существовал качественный порог. Некоторые вещи были слишком сложными, слишком опасными или слишком непонятными для моих текущих функций.

Я не мог просто сожрать любую проблему Разбором. Придётся учиться оставлять некоторые сокровища до лучших времён — или до тех пор, пока я не пойму, как они работают.

Я аккуратно завернул цилиндр в плотную брезентовую тряпку с Земли, убедившись, что он изолирован, и спрятал в самый дальний угол своего тайника. Кристалл реле отправился в другой конец подвала, в старую жестяную банку из-под чая.

Пора было возвращаться к более приземлённым делам. Меня ждал клиент.

Место встречи было таким же неприметным, как и в прошлый раз — глухой тупик за сгоревшими складскими бараками на окраине нижнего города.

Я пришёл первым. Сбросил с плеча тяжёлый тюк, стянутый верёвками, и присел на него сверху, болтая короткими ногами. Внутри были три рации, два нашлемных фонаря и механизм арбалета — всё это я восстановил, используя функцию Примитивного ремонта за копейки Очков Утиля и щедрую порцию земных запчастей.

Калеб появился беззвучно. Просто шагнул из тени разрушенной стены, оглядываясь по сторонам. На нём был всё тот же потёртый плащ, но двигался он чуть увереннее, чем в нашу прошлую встречу.

— Бланк, — кивнул он, останавливаясь в паре шагов от меня.

— Товар здесь, — я спрыгнул с тюка и пнул его пяткой. — Три вещи за одну сломанную. Как договаривались.

Лидер повстанцев опустился на колено и развязал узлы. Он достал первую рацию, покрутил её в руках. Его пальцы скользнули по корпусу, нащупав неровный стык, стянутый чёрной земной изолентой и скреплённый пластиковой стяжкой, которую я вплавил в меридианский металл.

— Выглядит странно, — произнёс Калеб, щёлкнув тумблером. Из динамика мгновенно донёсся ровный статический шум, свидетельствующий о рабочем кристалле. — Что это за материал? Он мягкий, но держит намертво.

— Коммерческая тайна, — оскалился я. — Главное, что работает. Я не кузнец, Калеб. Я ремонтник. Если тебе нужна красота, неси это во дворец Фобоса. Если нужно, чтобы оно не развалилось в бою — ты пришёл по адресу.

Калеб проверил фонари, молча отметив, что они светят ровно и ярко. Затем он взял в руки арбалетный механизм. Я заменил в нём треснувшую шестерню на стальную деталь от старого земного велосипеда, подогнав её по размеру Примитивным ремонтом.

Лидер сопротивления поднял взгляд на меня. В его глазах не было благодарности — только холодная, оценивающая прагматичность человека, который нашёл полезный инструмент.

— Хорошая работа, Бланк. Мои люди говорили, что ты полезен, но я не ожидал такой скорости.

— Скорость стоит денег. Или, в нашем случае, мусора, — я скрестил руки на груди. — Остальная партия, которую вы мне скинули?

— Официально списана, — ровным тоном ответил Калеб. — Это больше не принадлежит сопротивлению. Ни один наш мастер не смог бы извлечь из этой груды лома ничего полезного. Если ты можешь ковыряться в этом и находить детали для такого ремонта — забирай. Договор в силе. Мы приносим тебе убитое снаряжение, отказываемся от него, а ты чинишь то, что ещё можно спасти.

Я мысленно выдохнул. Устойчивый канал. Теперь у меня был легальный, бесперебойный источник высокоуровневого лома, который Система признавала моей собственностью без малейших конфликтов. Большую часть той огромной партии я уже пустил на Очки Утиля, потому что хранить её было негде, но теперь я знал, что поток не иссякнет.

— Справедливая сделка, — кивнул я, делая вид, что меня интересуют только блестящие шестерёнки.

Калеб закинул тюк с отремонтированным снаряжением на плечо, но уходить не спешил. Он задержался на месте, разглядывая меня сверху вниз. Его взгляд стал цепким.

— Знаешь, Бланк, — медленно начал он. — Ты не похож на обычного мусорщика.

— Это комплимент моей деловой хватке? — буркнул я, чувствуя, как внутри сжимается пружина напряжения.

— Это наблюдение, — Калеб сделал полшага вперёд. — Ты находишь странные материалы. Ты достаёшь детали, которых нет ни в одной кузне Меридиана. И самое главное — ты появляешься там, где тебя быть не должно, и исчезаешь так же легко.

Он не спрашивал. Он складывал факты.

— К чему ты клонишь? — я перестал улыбаться.

— Охрана Фобоса усилила патрули. Завеса пульсирует, и проходы открываются всё реже, — голос Калеба стал тише, почти перейдя на шёпот. — Нам тяжело перемещать людей. Но ещё тяжелее — перемещать грузы. Оружие, припасы, информацию.

Я сделал шаг назад, инстинктивно увеличивая дистанцию.

— Я ремонтник, Калеб. Я сижу в своей норе, чиню ваши игрушки и никого не трогаю.

— Ты чувствуешь нестабильные проходы, верно? — прямо спросил он, игнорируя мои слова. — Мои люди видели, как ты принюхиваешься к воздуху перед тем, как исчезнуть в переулке, где нет выхода. Ты можешь находить пути, которые не отслеживаются стражей.

Я промолчал. Отрицать это было глупо — мой нос был моим главным инструментом выживания задолго до того, как в моей голове появилась Система. Но признать это вслух означало подписать себе совершенно другой контракт.

— Нам нужны не только целые рации, — Калеб поправил ремень тюка. — Нам нужен тот, кто сможет проносить вещи через Завесу или нестабильные порталы. Тот, на кого патрули не обратят внимания. Кто-то маленький, незаметный и... заинтересованный в прибыли.

— Доставка — это риск, — сухо ответил я. — А риск стоит гораздо дороже лома.

— Мы найдём, чем тебе заплатить, — Калеб впервые за время разговора слабо улыбнулся. Это была не дружеская улыбка. Это была улыбка командира, который только что завербовал нового агента. — Подумай об этом, Бланк. Скоро у меня будет для тебя особый груз. И он должен будет пересечь границу.

Он развернулся и исчез в тенях так же бесшумно, как и появился.

Я остался один в сыром переулке. Запах озона от недавней реакции артефактов всё ещё стоял в носу, мешаясь с вонью гниющих овощей.

Я хотел быть монополистом на рынке запчастей. Хотел спокойно копить Очки Утиля и разбирать безопасный хлам. Но война на Меридиане только что постучала в мою дверь, и ей было плевать на мои бизнес-планы. Ремонтник, сам того не желая, начал превращаться в проводника. И цена ошибки в этой новой роли будет измеряться уже не очками системы.

Глава 21. Доставка с риском для жизни

Запах озона от недавней реакции меридианских артефактов всё ещё стоял в носу, мешаясь с вонью гниющих овощей и отсыревшего камня глухого тупика. Калеб возвышался надо мной в полумраке переулка и ждал ответа. Его слова про особый груз, который должен пересечь границу, повисли в сыром воздухе, как занесённый над головой клинок.

Я медленно почесал подбородок, чувствуя на пальцах въевшуюся сажу и машинное масло. Сопротивлению отчаянно требовался надёжный курьер. И лидер повстанцев почему-то решил, что раз я регулярно таскаю с Земли сломанную технику, то у меня в кармане лежат универсальные отмычки от всех измерений.

— Доставка, — произнёс я, тщательно взвешивая каждое слово и прикидывая соотношение потенциальной прибыли и шансов лишиться головы. — Звучит так, будто я могу по расписанию открывать двери между мирами, а ты будешь неспеша носить через них свои тяжёлые ящики.

— А разве нет? — Калеб скрестил руки на груди, ткань его плаща тихо шурхнула. — Мы знаем, что ты умудряешься обходить патрули. Стража Фобоса не фиксирует магических всплесков при твоих перемещениях. Твоя способность находить слепые зоны в Завесе — это именно то, что нам сейчас нужно.

Я тихо фыркнул, подавив желание закатить глаза. Мой нос — мой главный и самый надёжный инструмент. Эта особенность пасслингского тела существовала сама по себе, задолго до появления Системы Мусорщика в моей голове, и не имела ни малейшего отношения к магии управления пространством. Но у любой биологии есть свой предел.

— Эй, тормози, командир, — я выставил вперёд ладони, показывая пустые руки. — Давай сразу проясним, пока ты не нафантазировал себе карманного мага. Я могу найти щель. Могу сказать, откуда тянет сквозняком, раньше, чем воздух начнёт светиться. Но я не создаю эти проходы. Я их только ищу.

Калеб слегка нахмурился, его лицо в тусклом свете лун Меридиана стало жёстче.

— То есть ты не можешь гарантировать, что проход не закроется прямо во время переброски груза?

— Никто в здравом уме этого не гарантирует, — отрезал я, наотрез отказываясь брать на себя ответственность за то, что физически не контролировал. — Мой нос находит тропу. Я могу почувствовать, если она начнёт истончаться, дрожать или менять полярность. Предупрежу, если она собирается схлопнуться. Но если пространственная дыра всё-таки решит закрыться, я не смогу её удержать. Я не волшебник, Калеб. Я просто очень хорошо чую, где ткань реальности дала трещину.

Калеб долго смотрел на меня сверху вниз. Я ждал, что он разочарованно развернётся и уйдёт, поняв, что идеального курьера из меня не выйдет. Однако в его пристальном взгляде читалось нечто иное. Кажется, тот факт, что я не стал набивать себе цену пустыми обещаниями, сыграл мне на руку. Честность — крайне редкий ресурс в нижнем городе, и опытный командир это понимал.

Он оценивал меня за то, что я действительно умел. Моя репутация начала строиться на прозрачном обозначении собственных границ.

Я быстро прокрутил в уме варианты. Если от меня не требуют физически держать разрыв открытым и тащить на своём горбу тяжёлые контрабандные ящики, а нужно только проложить безопасный маршрут — это в корне меняло дело. Это уже не работа грузчика-смертника. Это разведка и навигация. Я получал отличный шанс превратить проводничество в ещё одну стабильную ветку своего бизнеса, не перегружая системный инвентарь.

— Хорошо, — наконец кивнул Калеб, принимая мои условия игры. — Обнаружения и своевременного предупреждения нам хватит. Есть один квадрат, где, по нашим данным, в ближайшие часы может образоваться нестабильная брешь. Нужно проверить. Пойдём.

Мы двинулись через кривые, изрезанные глубокими тенями переулки нижнего города. Я шёл чуть впереди, низко пригнувшись к земле и ритмично втягивая носом холодный воздух. Система молчала, интерфейс оставался невидимым. Сейчас работал только мой собственный организм, инстинкты мелкого существа, привыкшего выживать на самом дне пищевой цепи.

Чем дальше мы уходили от сгоревших складских бараков, тем сильнее менялся общий фон. Запах гнили и нечистот постепенно вытеснялся ароматами каменной крошки, застарелой гари и чужого страха.

Внезапно я замер и резко поднял сжатый кулак. Калеб остановился так же мгновенно, будто налетел на невидимую стену. Его ладонь привычно легла на рукоять меча.

— Трое. В тяжёлой броне. Пахнет дешёвым оружейным маслом и кислым потом, — едва слышно прошептал я, не оборачиваясь. — Заворачивают за угол через два здания от нас. Движутся в нашу сторону.

Мы беззвучно скользнули в узкую, заваленную мусором щель между двумя осыпающимися стенами. Секунд через тридцать по брусчатке действительно загромыхали кованые сапоги. Патруль солдат Фобоса прошёл мимо, раздражённо переговариваясь, даже не посмотрев в сторону тёмного провала, где мы прятались.

Калеб бросил на меня короткий, выразительный взгляд. Мой нос только что сэкономил ему время и, возможно, пару жизней его людей.

Когда тяжелые шаги стихли вдали, мы продолжили путь. Я всё глубже погружался в запахи спящего города, сознательно отсеивая лишнее: вонь очагов, запах плесени, сырость подвалов. Мне нужна была та самая специфическая металлическая, покалывающая свежесть, которая всегда предшествовала локальному разрыву реальности.

Мы вышли к заброшенной площади. Покосившиеся каменные колонны, провалившаяся крыша какого-то древнего рынка, огромные кучи строительного мусора. Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пропуская воздух через носоглотку, позволяя рецепторам уловить малейшие аномалии.

Воздух здесь был плотным, застоявшимся. Но сквозь него пробивалось нечто иное. Тонкая, едва уловимая нить статического электричества ударила по нервным окончаниям, заставив редкие волоски на моём загривке встать дыбом.

— Нашёл, — тихо выдохнул я, резко сворачивая в сторону нагромождения разбитых плит. — Тянет оттуда.

Калеб тенью двинулся следом. Я петлял между развалинами, полностью отдавшись обонянию. Запах становился гуще, плотнее, приобретая явные физические очертания. Но что-то в этой смеси было совершенно неправильным. Обычно естественные порталы на Меридиане пахли чистой, дикой энергией, морозным озоном и холодом пустоты. Однако к этому следу примешивался отчётливый, тяжёлый привкус, от которого у меня заныли зубы.

Я остановился у края глубокого провалившегося фундамента. Нить запаха уходила прямо в непроглядную низину, слабо пульсируя невидимым теплом. Я втянул воздух ещё раз, анализируя состав, и почувствовал, как внутри всё сжимается.

Жжёный пластик, машинное масло и мокрый асфальт.

— Что там? — Калеб присел рядом, настороженно вглядываясь в темноту руин.

Я сглотнул, пытаясь осознать масштаб проблемы, и повернулся к лидеру повстанцев.

— Этот след ведёт гораздо ближе к Земле, чем ты ожидал, — мрачно ответил я.

Глава 22. Плата за дорогу

Калеб долго смотрел в провал фундамента, откуда тянуло густым ароматом жжёного пластика и мокрого асфальта. Его лицо, как обычно скрытое тенями заброшенного рынка нижнего города, оставалось непроницаемым.

— Ближе к Земле, чем я ожидал, — эхом повторил лидер повстанцев мои слова. — Значит, если этот маршрут стабилизируется, он выведет нас за пределы патрулей стражи Фобоса напрямую.

Я присел на покосившуюся каменную колонну и почесал за ухом, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Моя зелёная кожа покрылась мурашками от плотного, неправильного запаха этой бреши. Естественные порталы Меридиана должны пахнуть озоном и дикой магией, а не машинным маслом и городским смогом.

— Он выведет вас туда, где ваши мечи и плащи вызовут массу неудобных вопросов у местных жителей, — заметил я, потирая грязные руки. — Но суть сейчас не в этом. Суть в том, что я нашёл эту тропу. Рискнул шкурой. Как мы и договаривались.

Калеб наконец отвёл взгляд от пульсирующей в низине темноты и посмотрел на меня. Для него это открытие было тактической победой. Для меня — выполненной работой, за которую пора было выставить счет.

— Отличная работа, Бланк, — произнёс он с той тяжеловесной серьезностью, которая обычно предвещала полное отсутствие материальной награды. — Это знание сослужит нашему общему делу хорошую службу.

Я внутренне подобрался. Слова про «общее дело» всегда были самым удобным поводом оставить кого-то с пустыми карманами. Моя природная пасслингская жадность немедленно забила тревогу, требуя получить своё прямо сейчас, не отходя от края провала.

— Знание стоит ресурсов, — я скрестил руки на груди, стараясь звучать уверенно. — Я рискую головой, вынюхивая для вас эти нестабильные дыры в пространстве. Мне нужна плата за саму разведку маршрутов. За каждую найденную брешь.

Калеб медленно повернулся. Его рука привычно скользнула к поясу, хотя это был скорее рефлекс, чем реальная угроза.

— Мы воюем за свободу Меридиана. Каждая крупица информации спасает жизни моих людей, — голос Калеба стал жёстче. — Ты хочешь, чтобы я платил тебе просто за то, что ты указываешь пальцем в нужную сторону? Не пытайся превратить нужды сопротивления в свой личный рынок.

Я фыркнул, спрыгнув с колонны. Он явно видел во мне лишь мелкого зелёного пройдоху, который пытается нажиться на чужой войне. Но мне тоже нужно было на что-то жить и чем-то чинить их же снаряжение.

— Я не указываю пальцем в пустоту, Калеб. Я иду туда, где пахнет смертью, и говорю вам, куда не надо совать голову. Ты сам принял мои условия и подтвердил, что я навигатор, а не всемогущий маг, способный удерживать портал открытым. Моя работа — найти безопасный путь и вовремя предупредить о его закрытии. И информация о таких проходах — такой же товар, как и ремонт вашего оружия.

Повисла тяжёлая пауза. Только низкий гул формирующейся нестабильной бреши нарушал тишину заброшенной площади. Я лихорадочно просчитывал варианты. У сопротивления нет лишнего металла и технологий, чтобы разбрасываться ими за каждый мой чих. Мне нужно было научиться отделять сиюминутную жадность от устойчивой сделки, которая будет работать на меня в долгосрочной перспективе. Требовать утиль за каждый найденный след, который может в итоге никуда не привести, — значит быстро потерять единственный надежный источник ценного лома.

— Ладно, — я поднял ладони примирительным жестом, показывая, что готов к компромиссу. — За простое знание не платишь. Оставим это для «общего дела». Но если я физически и успешно провожу ваш груз или твоих людей через этот проход — это отдельная услуга. Плата только за успешные проводки. И, разумеется, за ремонт оборудования, как мы уже официально договарились.

Калеб молча обдумывал предложение. В его глазах читался холодный расчет лидера. Схема была честной: нет результата — нет оплаты, никто не тратит ресурсы впустую.

— Только за успешный результат, — наконец кивнул он, немного расслабив плечи. — За это ты получаешь право на наш официально списанный утиль.

— Идет.

Отношения между нами после этого разговора не стали дружескими, но они окончательно перешли в разряд рабочих. Я понял, что он не ищет во мне героя-добровольца, и это меня вполне устраивало. По крайней мере, теперь статус моих находок был легальным.

Мы разошлись. Калеб отправился готовить свой обещанный «особый груз», который мне вскоре предстояло провести через границу. Я же не собирался упускать возможность и решил первым делом проверить стабильность нового прохода на практике, пока он не схлопнулся.

Запах жжёного пластика ударил в нос с новой силой, когда я шагнул в мерцающую дымку портала. Переход на Землю всегда ощущался как короткое замыкание в нервной системе, выворачивающее желудок наизнанку. Я вывалился в сыром переулке, судорожно вдыхая привычный городской смог.

Моя база находилась прямо здесь, в неприметном мусорном контейнере за задней дверью китайского ресторана. Это место стало моим первым надежным тайником в этом мире, позволяя хранить земные вещи и собирать полезный лут, не перегружая ограниченную емкость моего системного инвентаря. Я привычно направился к зеленому металлическому баку, предвкушая спокойную сортировку добычи и оценку того, что успели выкинуть за время моего отсутствия.

Но, не дойдя пары шагов, я резко остановился. Мой нос уловил странность быстрее, чем глаза успели сфокусироваться в полумраке.

Обычно люди швыряли мусор как попало, не заботясь о том, куда упадет пакет или сломанная техника. Вокруг контейнера всегда царил хаос из картона и битого стекла. Но сейчас всё было иначе.

Рядом с моим баком, прямо на чистом, ровно расстеленном куске картона, лежали несколько предметов. Я медленно приблизился, осторожно принюхиваясь. Старый, но целый на вид тостер с аккуратно обрезанным шнуром. Треснувший пластиковый корпус от электроприбора. Свернутый моток медной проволоки.

Они не были выброшены в общей куче. Они были заботливо рассортированы и оставлены отдельно. Словно подношение или приглашение к диалогу.

Я медленно оглянулся на пустой переулок. Ни звука, кроме далекого гула автомобилей и монотонного шума вентиляции ресторана. По спине пробежал неприятный холодок. Моя земная активность, мои постоянные визиты к этому конкретному контейнеру больше не были тайной. Кто-то наблюдал. Кто-то понял, что местный мусор пропадает не просто так, и начал оставлять сломанные вещи намеренно аккуратнее обычного.

И этот кто-то, похоже, теперь ждал моего следующего шага.

Глава 23. Кто кормит мусорщика?

Моя первая жизнь научила меня одному железному правилу: бесплатного сыра не бывает, а если он и лежит на видном месте, значит, пружина мышеловки уже взведена.

Я остановился в тени сырого переулка за рестораном «Серебряный Дракон», так и не сделав последнего шага к своему мусорному баку. Перед ним, прямо на чистом куске картона, аккуратно покоились старый тостер с обрезанным шнуром, треснувший пластиковый корпус и свернутый моток медной проволоки. Это не было случайностью. Никто в здравом уме не сортирует хлам с такой педантичностью перед тем, как выбросить.

Мои ноздри раздулись, втягивая прохладный ночной воздух. Запах пережаренного масла, старого кирпича и привычной городской гнили. Ничего острого. Никакого запаха чужаков в радиусе ближайших метров, только едва уловимый след дешёвого стирального порошка от того, кто принёс сюда эти вещи.

Внутри шевельнулась привычная жадность. Медь — это ресурс, пластик — материал для изоляции, а в тостере наверняка уцелели нагревательные элементы. Старый я уже прыгнул бы вперед, сгребая добычу в инвентарь. Но сейчас я медленно отступил глубже в темноту, сливаясь с грязной стеной.

Аккуратно сложенные вещи могли быть добрым жестом сумасшедшего эколога. Но с таким же успехом они могли оказаться приманкой, чтобы выманить неизвестное существо, копающееся по ночам в отходах. Земля перестала быть просто безопасной зоной для сбора лута. У этой территории обнаружились собственные риски. Кто-то заметил закономерность исчезновения определённых вещей.

Я подтянулся, цепляясь когтистыми пальцами за ржавую решетку вентиляции, и бесшумно вскарабкался на козырек над задней дверью ресторана. Отсюда просматривался весь переулок. Я решил не забирать вещи сразу и наблюдать из укрытия.

Время тянулось медленно. Холод пробирался под грубую ткань моей одежды. За два часа задняя дверь ресторана открылась лишь однажды — уставший повар в заляпанном фартуке вышвырнул черный пластиковый мешок в соседний контейнер, смачно плюнул на асфальт и ушел, даже не взглянув на картонку с тостером.

Никто не сидел в засаде с фонариком и сачком. Никто не направлял на бак объектив камеры.

Когда гул машин вдали стих, а переулок погрузился в глухую предрассветную тишину, я наконец спрыгнул вниз. Приземлился мягко, без звука, и подошел к картону.

«Система, — мысленно позвал я, протягивая руку к медному мотку. — Оцени-ка. Только без фокусов с воровством, мне нужны гарантии, что это действительно мусор».

Я коснулся холодного металла.

[Оценка завершена. Статус: добровольный отказ от собственности. Предметы допущены к системным функциям.]

Часть предметов действительно была оставлена для выброса. Владелец отказался от них, и Система признала это легальным ресурсом.

«Отлично, — хмыкнул я про себя. — А теперь скажи, кто именно такой щедрый?»

[Только проверка статуса собственности. Система не угадывает, кто оставил вещи.]

Ядовитых комментариев не последовало. Система адаптировалась к условиям скрытности и выдала информацию сухо и по делу. Она обеспечила мне безопасный ресурс, но не дала ни малейшей зацепки о мотивах земного наблюдателя.

Я быстро смахнул тостер и провода в системное хранилище. Безопасно. Бесплатно. Но чувство чужого взгляда в спину никуда не исчезло.

Несколько следующих дней я действовал предельно осторожно. Я выходил на охоту за ломом только глубокой ночью, менял маршруты и всегда проверял переулок «Серебряного Дракона» на запах посторонних. Картонка продолжала обновляться. То сгоревшая настольная лампа, то горсть ржавых шурупов. Кто-то упорно кормил мусорщика.

В одну из ночей я сидел внутри своего зеленого бака, методично перебирая мелкие детали. Земная база была моим главным преимуществом, позволяя не перегружать системный инвентарь.

Внезапно мой острый слух уловил шаги. Не тяжелую поступь грузчиков, а легкий, ритмичный стук кроссовок по асфальту. Их было несколько.

Я замер, задержав дыхание, и приник к щели между металлической стенкой и приоткрытой пластиковой крышкой.

— ...говорю вам, вещи пропадают именно здесь! — раздался звонкий девичий голос, от которого у меня внутри всё похолодело.

— Хай Лин, это просто крысы, — ответил другой, более скептичный голос. — Или бездомные. Зачем мы вообще притащились сюда посреди ночи? Ирма права, это глупая идея.

— Крысы не уносят микросхемы, Корнелия! И не оставляют после себя запах, похожий на... на старую магию! — возмутилась первая.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в край бака. Знакомые по прошлой жизни имена эхом ударили в виски. Канонический мир впервые сам подошел к дверям моей земной базы.

Глава 24. Пять знакомых голосов

Пластик крышки больно впился в пальцы, когда я замер, боясь даже выдохнуть. Внутри моего зеленого убежища пахло ржавчиной, старым машинным маслом и немного мной, но этот привычный фон перебивали совершенно другие запахи. Снаружи, всего в паре метров от бака, стоял канон.

Сквозь узкую щель пробивался тусклый свет переулка за «Серебряным Драконом». Пять силуэтов. Мой необычно острый нюх пасслинга, способный учуять межпространственные проходы, сейчас разрывался от обилия новой информации. Сквозь вонь гниющей капусты и мокрого асфальта отчетливо проступали пять разных следов. От одной девушки пахло свежей, сырой землей. От другой — сухим, потрескивающим жаром. Третья принесла с собой запах глубокой, ледяной воды. Четвертая пахла сырым озоном, как воздух за секунду до удара молнии, а от пятой тянуло прохладным сквозняком, хотя ночь была абсолютно безветренной.

Они не просто пахли подростковым парфюмом. Для меня они фонили чистой магической энергией.

— ...говорю вам, вещи пропадают именно здесь! — звонкий, упрямый голос принадлежал Хай Лин. Она сделала шаг ближе к мусорной зоне.

— Тут так воняет! Теперь мои новые туфли придется нести в химчистку!, — недовольно отозвалась Корнелия, скрестив руки на груди. Даже в полумраке ее идеальная осанка казалась совершенно неуместной среди этих кирпичных стен. — Ирма права, это глупая идея.

— Эй, не втягивай меня! — фыркнула Ирма, переминаясь с ноги на ногу. — Я просто сказала, что ловить невидимых похитителей микросхем в час ночи — не предел моих мечтаний.

Мои когти сильнее вцепились в край пластика. Значит, они действительно заметили пропажу тех земных плат, когда приходили в прошлый раз. И, что гораздо хуже, они уже действовали как единая группа.

В моей голове что-то щелкнуло. Память о каноне из прошлой жизни всегда была неполной, состоящей из разрозненных эпизодов, и сейчас она дала сбой. Я почему-то был уверен, что у меня есть уйма времени до того, как Стражницы начнут патрулировать улицы Хизерфилда. Но они уже были здесь, уже вместе и уже искали источник магических аномалий. Основной сюжет окончательно превратился из абстрактного знания в осязаемую реальность прямо за стенкой моего бака.

Внутри шевельнулось жгучее, почти невыносимое желание толкнуть крышку и вылезти наружу. Я мог бы сказать им всё. Я знал их имена, знал, кто такой Фобос, знал про Сердце Кондракара. Если я выйду сейчас и выложу карты на стол, я мгновенно получу статус ценного информатора. Возможно, союзников. Возможно, защиту от всего того смертельного риска, в который я ввязался на Меридиане.

Моя рука инстинктивно дернулась вверх.

И тут же замерла.

Кому я собираюсь сдаваться? Пяти школьницам, которые сами еще едва понимают, что с ними происходит? Я посмотрел на свои зеленые, покрытые въевшейся технической грязью когтистые пальцы. Для них я не человек из другого мира. Для них я — монстр. Мелкий, дурно пахнущий монстр.

Мой мозг, привыкший считать каждую мелочь и оценивать риски, быстро перекрыл кислород эмоциям. Если я раскроюсь, я перестану быть независимым торговцем. Я стану для них проблемой. Или питомцем. Или пленником, которого нужно изолировать ради безопасности Земли. Что скажет Калеб, когда узнает, что его ценный навигатор сдался земным Стражницам? А что будет с моим тайным земным наблюдателем, который аккуратно складывал для меня полезный лом на картонке? Если этот переулок станет зоной интересов Стражниц, наблюдатель просто исчезнет, а вместе с ним испарится мой безопасный приток Очков Утиля и чистых материалов.

Эффектное знакомство стоило слишком дорого. Оно ломало мою маскировку и лишало меня главного преимущества — того, что меня никто не воспринимает всерьез.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, убрал пальцы от крышки и осел на дно бака, стараясь не задеть ржавые железки.

— Крысы не уносят микросхемы! — горячилась Хай Лин. — И не оставляют после себя запах, похожий на... на старую магию! Вы же сами чувствовали! Днем здесь был сквозняк. Как будто пространство протерлось до дыр.

— Может, это остаточное явление от какого-нибудь естественного разлома, — подала голос Тарани. Судя по звуку, она нервно поправила очки на переносице.

— Или просто бомж с очень специфическим парфюмом, — парировала Ирма. — Вилл, скажи ей.

Наступила короткая пауза. Я инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая слова лидера.

— Запах действительно странный, — негромко, но твердо сказала Вилл. — Но Корнелия права. Если здесь что-то и было, оно давно ушло. Мы ничего не добьемся, разглядывая мусор посреди ночи. Завтра нам всем в школу. Идемте.

Я медленно выдохнул. Прагматичность Вилл только что спасла мою независимость.

Снаружи послышалось шарканье подошв по асфальту. Девушки разворачивались. Ирма напоследок пнула пустую банку, которая с грохотом отлетела к стене. Шаги начали отдаляться в сторону главной улицы.

Пронесло. Моя тайная база уцелела.

Я подождал несколько секунд и снова припал к щели, чтобы окончательно убедиться, что путь чист.

Четыре силуэта уже скрылись за углом кирпичного здания. Но один остался.

Хай Лин не ушла. Она стояла в трех шагах от моего бака, замерев на месте. Она больше не смотрела на коробки, оставленные моим таинственным доброжелателем. Ее взгляд был прикован прямо к поцарапанному зеленому пластику, за которым прятался я.

Ветер в переулке внезапно стих. Хай Лин чуть склонила голову набок. На ее лице не было страха, только напряженное, почти болезненное любопытство. Она сделала медленный, абсолютно бесшумный шаг вперед.

Я перестал дышать. Мои мышцы окаменели.

Она подошла вплотную. Я видел через щель фактуру ткани на ее куртке. Хай Лин медленно подняла руку и коснулась кончиками пальцев стенки бака. Прямо напротив моего лица. Тонкий грязный пластик — это всё, что нас сейчас разделяло.

— Хай Лин! — голос Вилл эхом донесся со стороны улицы. — Ты идешь?

Девушка вздрогнула, словно очнувшись. Она резко отдернула руку от бака. Бросив последний, долгий и пронзительный взгляд на мусорную зону, она развернулась и бегом бросилась догонять подруг.

Я остался сидеть в темноте. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось гулом в барабанных перепонках. Холодный пот стекал по зеленой шее.

Земля окончательно перестала быть моей безопасной зоной. Сохранять полную незаметность становилось чертовски трудно.

Глава 25. Бланк ничего не крал

Я просидел в мусорном баке, наверное, минут двадцать. Запах гниющей капусты и скисшего молока давно перестал резать нюх, став просто фоном. Главным было другое: переулок молчал.

Ни шагов, ни голосов, ни потрескивания магии.

Только когда у меня окончательно затекли икры, я позволил себе приподнять пластиковую крышку. Узкая щель впустила серый свет хизерфилдских сумерек. Пусто. Стражницы ушли.

Я медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в коленях, и перевалился через край бака. Приземлился на влажный асфальт почти бесшумно — полезный побочный эффект коротких лап и низкого центра тяжести.

Надо было срочно убираться в подвал.

Но сначала — лут.

Мой взгляд метнулся к картонке у стены ресторана. Там, аккуратно сложенные неизвестным земным наблюдателем, лежали горелая настольная лампа и горсть ржавых шурупов. Мелочь. Мусор. Но оставлять это здесь после того, как место привлекло внимание, было глупо. К тому же, каждый кусок металла сейчас имел для меня значение.

Я метнулся к стене, сгреб шурупы в горсть и потянулся к лампе.

— Значит, это всё-таки ты.

Голос прозвучал прямо над ухом. Тихий, звонкий и абсолютно спокойный.

Пальцы судорожно сжали гнутую ножку лампы, и рука остановилась в дюйме от картонки. Мой хваленый нюх подвел меня. Или, скорее, я так сосредоточился на запахе старой электроники, что проигнорировал тонкий, свежий аромат озона и ветра, который успел стать частью фона.

Она не ушла с остальными. Она вернулась.

Я медленно повернул голову.

Хай Лин стояла у края переулка. Ветер слегка трепал подол её куртки, хотя здесь, между тяжелыми кирпичными стенами, сквозняков обычно не бывало. Она смотрела на меня во все глаза. В её взгляде не было враждебности или страха. Только огромное, ничем не прикрытое любопытство.

— Ты кто такой? — спросила она, делая осторожный шаг ближе. — И почему от тебя пахнет... ну, как от тех микросхем?

Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Сбежать? С моим ростом и её магией воздуха — я не успею даже добежать до решетки стока. Напасть? Бред. Признаться, кто я такой и откуда? Ещё больший бред.

Если я заговорю как нормальный человек, меня запрут в лаборатории или сдадут в Кондракар на опыты. Стражницы — это не полиция. У них свои методы работы с аномалиями.

Оставался только один путь. Тот, который я до этого ненавидел, но который уже доказал свою эффективность.

Я ссутулился еще сильнее, втянул голову в плечи, прижал лампу к груди и забормотал, старательно искажая произношение.

— Бланк ничего не крал! — мой голос дал петуха, сорвавшись на визг. — Бланк берёт только выброшенное! Это ничьё!

Хай Лин моргнула. Кажется, моя реакция сбила её с толку.

— Бланк? Это твоё имя?

— Имя Бланка — Бланк, да! — я яростно закивал, делая шаг назад и загораживая собой картонку. — Девочка уйдёт! Девочка не тронет вещи Бланка! Бланк нашёл первый!

Я смотрел на неё снизу вверх, вытаращив глаза. Внутренне я корчился от стыда. В прошлой жизни я был обычным парнем. Сейчас я разыгрывал помесь уличного попрошайки и мелкого грызуна. Но социальная маска работала.

Вместо того чтобы готовить боевое заклинание, Хай Лин с любопытством склонила голову набок.

— Ты собираешь мусор? — она посмотрела на лампу в моих руках. — Зачем тебе эта рухлядь? Она же сломана.

— Не рухлядь! Ценность! — я прижал лампу еще крепче, мазнув грязными пальцами по стеклу. — Люди глупые. Выбрасывают хорошее. Бланк умный. Бланк чинит, Бланк меняет.

Я намеренно вставлял короткие, рубленые фразы. Каждое слово было щитом. Пока она видит во мне жадного, примитивного зверька, она не увидит во мне угрозы.

— Меняет? С кем? — Хай Лин сделала еще один шаг. Ветер вокруг неё слегка усилился, поднимая с асфальта пыль. Она явно пыталась рассмотреть меня получше в полумраке. — Ты из другого мира, да? Из Меридиана?

Я прикусил язык. Слишком умная.

— Бланк ходит везде, — уклончиво проворчал я, отступая к мусорному баку. — Бланк ищет. Бланк не мешает Стражам. Стражи не мешают Бланку.

Слово «Стражи» вырвалось само. Ошибка.

Глаза Хай Лин расширились.

— Ты знаешь, кто мы такие?

Я внутренне выругался. Перестарался с образом информированного торговца.

— Бланк знает, что девочки сильные, — затараторил я, активно жестикулируя свободной рукой. — Девочки пахнут магией. Плохой магией, хорошей магией — Бланку всё равно. Бланку нужны только железки.

Я показал ей горсть ржавых шурупов, словно это было лучшее доказательство моей безобидности.

Хай Лин посмотрела на шурупы, потом на моё перемазанное сажей лицо. Губы её дрогнули. Она изо всех сил пыталась не улыбнуться.

— Ты... очень странный, Бланк, — сказала она, и напряжение в переулке заметно спало. Потоки воздуха утихли. — Но микросхемы утащил всё-таки ты, верно?

— Бланк не утащил! Бланк взял то, что плохо лежало! — возмутился я, искренне отыгрывая оскорбленную невинность. — Они были брошены!

— Они лежали в коробке у черного хода магазина электроники, — резонно возразила она.

— На улице! В мусоре! — я стоял на своём.

Где-то вдалеке, со стороны главной улицы, снова послышался голос Вилл:

— Хай Лин! Ты где? Мы уходим!

Стражница Воздуха вздрогнула и обернулась на крик. Этого мгновения мне хватило.

Когда она снова повернулась ко мне, я уже рыбкой нырнул за соседний контейнер, сливаясь с густой тенью. Я двигался быстро, используя каждый дюйм неровного рельефа, чтобы скрыться из виду.

— Эй! Подожди! — тихо позвала Хай Лин.

Я молчал. Забился в узкую щель между баком и стеной, стараясь даже не дышать. Лампу я всё-таки прихватил с собой.

Послышались её легкие шаги. Она обошла контейнер, но в темноте, без точного понимания моих габаритов, заметить зеленую кожу на фоне зеленого пластика было сложно.

— Хай Лин! — голос Ирмы прозвучал ближе и гораздо раздраженнее. — Если ты опять зависла над какой-нибудь странной лужей, я иду за тобой!

— Иду! — крикнула Хай Лин в ответ.

Она постояла еще секунду у баков.

— Я знаю, что ты здесь, Бланк, — негромко произнесла она в пустоту переулка. — Я не скажу остальным. Пока. Но мы ещё увидимся.

Её шаги стихли. Я слышал, как она выбежала из переулка и присоединилась к подругам. Их голоса постепенно растворились в шуме вечернего города.

Я медленно выдохнул. Мышцы болели от напряжения.

Сделка с самим собой состоялась. Я продал свою гордость за безопасность, нацепив маску дурачка-пасслинга. И она сработала. Хай Лин не ударила меня магией, не попыталась скрутить. Возникло первое, пускай и странное, личное знакомство без мгновенного доверия. Она ушла, оставив меня в покое.

Но радости не было.

Я посмотрел на гнутую лампу в руках. Стоило ли это того?

Хай Лин оказалась скорее любопытной, чем враждебной. Но теперь она знала моё имя. Знала, как я выгляжу. Знала, что я околачиваюсь в этом районе.

Прежняя идеальная незаметность закончилась. Земля перестала быть слепым пятном для Стражниц, а район моей базы за рестораном теперь находился под прямым прицелом.

Я сидел в грязи, прижимая к себе кусок чужого утиля, и перебирал варианты. Нужно было срочно решать: сворачивать весь бизнес и переносить тайник в другое место, пока сюда не нагрянула вся компания, или попытаться превратить это нелепое знакомство в своё преимущество.

Глава 26. Репутация странного соседа

Гнутая настольная лампа в моих руках была холодной, а металл — неприятно шершавым от въевшейся грязи. Я сидел на дне мусорного бака за рестораном, прижимая к себе этот бесполезный кусок утиля и горсть ржавых шурупов, которые аккуратно сложил для меня неизвестный наблюдатель.

Хай Лин ушла, но её голос всё ещё звучал в ушах. Она меня видела. Знает имя. Земля больше не была уютной слепой зоной, а район моего тайника за рестораном теперь находился под прицелом.

Первой мыслью было бежать. Схватить всё, что влезет в системный инвентарь, бросить контейнер и забиться в какую-нибудь заброшенную канализацию на другом конце Хизерфилда. Раньше я бы так и сделал: сбежал при первой же угрозе.

Я оглядел ржавые стенки железного убежища. Нужно уходить.

[Анализ завершён. Стратегическое отступление приведёт к потере 84% накопленных ресурсов, не подлежащих помещению в инвентарь.]

— Я могу спрятаться, — тихо огрызнулся я. — Я маленький. Я умею быть незаметным.

[Конечно умеешь, сладкий.]

[Особенно когда зелёный пасслинг пытается слиться с грязным асфальтом в центре человеческого мегаполиса. Твоя скрытность — это статистическая погрешность чужого равнодушия.]

[Но если хочешь вернуться к жизни бездомного грызуна, я с удовольствием помогу собрать чемоданы.]

Я стиснул зубы. Система Мусорщика, как всегда, била по самому больному. Смена места означала конец моей налаженной сети. Здесь я мог караулить порталы и обчищать контейнеры. Здесь неизвестный наблюдатель оставлял мне отсортированный хлам. Запасы возле контейнера спасали системный инвентарь от перегрузки.

Сбежать сейчас — значит признать, что я снова никто. Обычный испуганный пасслинг, который только и умеет, что прятаться по щелям.

Я положил лампу на дно бака. Хай Лин сказала, что не выдаст меня остальным. Пока. Её молчание давало мне время. Опасно? Да. Но в этот раз я не стану срываться с места из-за одной только вероятности проблем.

Я остаюсь.

Но правила игры придётся изменить. Мой склад слишком важен, чтобы бросать его без присмотра. Я выбрался из мусорного бака и через узкий технический лаз проскользнул в заброшенный подвал соседнего здания. Если я собирался остаться, контейнеру требовался менее очевидный внутренний склад. Первым делом разобрал завалы у входа. Всё, что могло привлечь внимание обычного человека или магического подростка, отправилось в дальний угол.

Затем я взялся за тайник. Меридианские артефакты, особенно тот аномальный цилиндр и кристалл реле, которые недавно нагрелись и заискрили от простого сближения друг с другом, требовали особой изоляции. Я выкопал небольшое углубление под треснувшей бетонной плитой в самом дальнем и тёмном углу подвала, завернул цилиндр в толстую брезентовую ткань и спрятал туда. Кристалл реле отправился в противоположный конец помещения. Никакого больше небрежного хранения. Земной мусор — на виду. Магия Меридиана — под бетоном.

К утру я закончил перестановку. Моя база теперь выглядела не как склад одержимого барахольщика, а как логово очень осторожного и жадного до чужого добра существа. Кем я, собственно, и являлся.

Следующие несколько дней прошли в непривычно стабильной рутине. Я готовил очередную партию снаряжения для Меридиана.

Я вытащил из кучи хлама помятый меридианский нагрудник. Металл погнулся, ремни истлели. Калеб не обманул — повстанцы действительно начали списывать этот лом и передавать мне в полную собственность в обмен на безопасные маршруты через порталы. Никаких требований удерживать магические проходы открытыми. Только разведка и честный бартер.

[Функция: Примитивный ремонт. Затраты: 6 Очков Утиля. Подтвердить?]

Я подтвердил. Тепло привычно пробежало по рукам. Иномирный металл на удивление гладко срастался с местными материалами. Я использовал куски толстой кожи от старой байкерской куртки, найденной на свалке, чтобы заменить ремни. Система вспыхнула, интегрируя чужеродный материал в броню. Очки Утиля списывались со счета, но после того, как я недавно переработал гору сломанного магического барахла, мой запас позволял такие траты.

Наконец-то мои сделки превратились в отлаженный механизм. Я чинил вещи для Сопротивления, получал от них окончательно списанный лом, перерабатывал его в Очки и снова пускал в дело. Это был идеальный, замкнутый цикл. Я чувствовал, как растёт моя значимость. Я больше не был просто падальщиком. Я был винтиком в логистике настоящей войны.

Запах ударил по ноздрям внезапно. Резкий, кислотный аромат сырой магии и озона. Портал. И он открывался совсем рядом, прямо за границей моего подвала.

Я отложил починенный нагрудник и настороженно принюхался. Запах был меридианским. Я выскользнул из подвала в сырой переулок.

В воздухе висела дрожащая, искрящаяся фиолетовым светом трещина. Она была нестабильной, края пульсировали, грозя схлопнуться в любую секунду. Я не мог управлять порталами, только находить их. Но мне и не нужно было его удерживать.

Из трещины вывалился тяжёлый, плотно замотанный в промасленную ткань свёрток и гулко ударился о мокрый асфальт. Следом, едва не зацепив меня, вылетел небольшой металлический жетон с символикой повстанцев. Трещина тут же с шипением закрылась, оставив после себя лишь запах гари.

Жетон Калеба. Значит, это и есть тот самый обещанный «особый груз».

Я подошёл к свёртку. Он был тяжёлым, размером с небольшую бочку. Потянул за край ткани. Внутри оказался сложный, многоярусный механизм, испещрённый меридианскими рунами. Большинство из них тускло мерцали, но центральный блок был разворочен так, словно в него угодило ядро. Края металла оплавились, а внутри искрила густая, почти физически осязаемая магическая энергия.

Я положил ладонь на искорёженный металл, ожидая привычного системного окна с предложением Примитивного ремонта.

[Оценка завершена. Обнаружен артефакт высокого порядка.]

Я удовлетворённо хмыкнул. Значит, сейчас подзаработаем.

[Отказ. Критическая плотность неизвестной магической структуры.]

Улыбка сползла с лица.

[Примитивный ремонт невозможен. Риск цепной детонации при попытке прямого вмешательства составляет 98%.]

Холодок пробежал по спине. Привычной насмешки не последовало.

[Кажется, повстанцы прислали тебе бомбу. И мы не можем её починить.]

Глава 27. Почти безнадёжно

Я сидел перед развороченным артефактом в своём укрытии на Меридиане, не сводя глаз с пульсирующего центрального блока. Тяжёлый многоярусный механизм, испещрённый тускло мерцающими рунами, напоминал готовую взорваться бочку, в которую уже забросили горящую спичку. Оплавленные края металла неприятно пахли озоном и жжёной медью.

Рядом лежал жетон повстанцев, выпавший из нестабильного портала вместе с этим «особым грузом» от Калеба. Я шумно выдохнул. Только-только пошёл поток дармового лома от повстанцев в обмен на мои услуги, и вот те на. Возвращать лидеру Сопротивления дымящиеся ошмётки — худший способ сохранить статус полезного партнёра.

Но девяносто восемь процентов вероятности детонации — это не тот риск, на который я готов пойти. Примитивный ремонт сюда не пускала критическая плотность чужой магии.

Обычно в такие моменты в моей голове раздавался ехидный голос, комментирующий мою зелёную кожу или жадность, но сейчас Система хранила гробовое молчание. Никаких шуток в момент реальной угрозы.

Я потянулся к куче барахла, притащенного с земной базы. Горелая настольная лампа и горсть ржавых шурупов, аккуратно оставленные для меня тем самым неизвестным наблюдателем, ждали своего часа. Если нельзя починить магию магией, придётся обходиться подручными средствами.

«Думай, Бланк. Если мы не можем исцелить эту штуку целиком, мы заставим её хромать, но в нужном направлении».

Я взял кусачки и откусил толстый медный провод от шнура лампы. Мне не нужно было восстанавливать внешний контур или заставлять руны сиять как новые. Хватит того, чтобы замкнуть разорванную цепь стабилизатора. Так эта штуковина выполнит свою задачу и не разнесёт половину квартала.

Я осторожно, стараясь не дышать, просунул провод между искрящимися магическими узлами. Одно неверное движение — и от меня останется только кучка зелёного пепла. Я закрепил концы провода ржавыми шурупами, используя их как импровизированные клеммы. Магическая энергия внутри механизма недовольно затрещала, встретив чужеродный материал, но затем неохотно потекла по медному мосту. Пульсация выровнялась.

[Оценка предела ремонта: произведено частичное шунтирование. Структурная целостность артефакта — 22%. Базовая функциональность временно стабилизирована.]

Без шуток. Строгая, сухая констатация факта.

Я вытер пот со лба. Выглядела поделка отвратительно. Из благородного меридианского металла торчали куски земной изоляции и кривые шурупы, а половина корпуса так и осталась развороченной. Зато теперь она не пыталась взорваться каждую секунду.

Встреча с Калебом проходила в сыром подвале разрушенной башни, который повстанцы использовали как перевалочный пункт. Лидер Сопротивления стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на то, что я выложил на каменный стол.

— Это шутка, Бланк? — медленно произнёс Калеб. — Оно выглядит так, словно его пережевали и выплюнули обратно.

— Бланк не шутит с бомбами, — серьёзно ответил я, отодвигаясь от стола. — Внутри критическая плотность нестабильной магии. Любая попытка полностью закрыть контур или применить к нему силу привела бы к цепной детонации. Я восстановил только самое важное. Оно работает, но трогать центральный блок я настоятельно не рекомендую.

Калеб нахмурился ещё сильнее, наклоняясь над артефактом. Он молчал несколько долгих секунд, оценивая уродливые медные скрутки и ржавые детали. Я напрягся. Моя репутация могла рухнуть прямо сейчас. Я мог бы соврать, замаскировать повреждения куском кожи, притвориться, что всё идеально, но такая показуха стоила бы нам обоим жизни.

— Цена за работу — половина от уговора, — добавил я. — Бланк берёт плату только за то, что действительно сделал.

Калеб поднял взгляд. В его глазах раздражение сменилось задумчивостью. Он долго смотрел на торчащие провода, словно заново оценивая мелкого зелёного пройдоху перед собой.

— Честность, — хмыкнул Калеб, убирая артефакт в сумку. — Редкое качество. Я ценю это, Бланк. Если ты действительно умеешь так точно определять грань между «ещё поработает» и «безнадёжно мертво»...

Он сделал паузу, доставая из-под плаща скомканный лист пергамента с координатами.

— У Сопротивления есть схрон. Туда годами сбрасывали вещи, которые наши мастера окончательно списали как неремонтопригодные. Огромная куча мёртвого железа и выгоревших амулетов. Раз уж ты умеешь находить искру там, где её не видят другие... хочешь взглянуть?

Глава 28. Склад безнадёжных вещей

Подвал пах ржавчиной, спёртым воздухом и той специфической горечью, которая всегда остаётся после выдохшейся магии. Калеб сдержал слово. Секретный схрон Сопротивления оказался именно тем, чем его назвали — огромной свалкой мёртвого железа, треснувших кристаллов и выгоревших амулетов, которые местные мастера окончательно списали как неремонтопригодные.

Свет от тусклого масляного фонаря выхватывал из полумрака горы искорёженных доспехов, обломки повозок и груды неопознанных механизмов. Для любого нормального жителя Меридиана это была просто свалка. Для пасслинга с Системой Мусорщика — пещера с сокровищами.

— У тебя два часа, Бланк, — бросил Калеб, останавливаясь у тяжёлой деревянной двери. Его голос звучал ровно, но в нём больше не было того снисходительного раздражения, с которым он обычно обращался ко мне. После того как я честно сдал ему частично работающий артефакт и предупредил о риске цепной детонации, уровень его профессионального доверия явно возрос. — Бери что сможешь унести.

Дверь за ним глухо закрылась, оставив меня наедине с горами утиля.

Я почесал зелёную щеку, оценивая масштаб работы. В прежние времена, когда я только обнаружил портал на Землю и радовался каждому выброшенному тостеру, у меня бы разбежались глаза. Я бы попытался засунуть в инвентарь каждую ржавую железяку, лишь бы увидеть, как капают Очки Утиля.

Но земной мусор быстро научил меня одной важной вещи: огромный объём стандартных деталей не приносит высокой прибыли. А системная валюта не решает логистическую проблему нехватки физического места. Если я забью свои карманы и Малое хранилище компонентов громоздким хламом прямо сейчас, мне некуда будет складывать действительно ценные вещи.

Я шагнул к ближайшей куче. Большой объём мусора не равен большой ценности. Это я собирался доказать себе прямо сейчас.

Мой нюх, природная способность пасслинга, улавливал десятки запахов. Я безошибочно отсеивал обычное гнилое дерево и окислившуюся медь, ориентируясь на тонкие ароматы озона и жжёных специй — следы сложной магии и редких сплавов.

Я вытащил из кучи погнутый нагрудник.

[Оценка: Стандартная броня стражника (повреждена). Возможна переработка. Ценность: 1 Очко Утиля.]

Я отбросил железку в сторону. Слишком тяжело, слишком дёшево. Система была права, большинство предметов здесь были действительно бесполезны.

Дальше пошла методичная, сухая сортировка. Я перебирал обломки оружия, пробитые фляги и разорванные кольчуги. Я работал выборочно, оставляя большую часть хлама на полу. Мне нужны были прочные меридианские сплавы, чтобы в будущем комбинировать их с хрупкой земной электроникой, а не просто накручивать счётчик очков.

Рука наткнулась на гладкий, удивительно тяжёлый шар размером с яблоко. Металл был тёмным, почти чёрным, с глубокой трещиной поперёк.

[Оценка: Тяговый сердечник голема (выгоревший). Извлекаемые материалы: закалённый меридианский сплав, остаточная пыль кристаллов. Ценность: 14 Очков Утиля.]

— Хорошо, — пробормотал я, отправляя шар в рюкзак.

Система молчала, не комментируя каждую мою находку привычными язвительными шутками про мою жадность. Она появлялась только тогда, когда я находил нечто действительно значимое.

Следующей удачей оказался покорёженный металлический тубус с треснувшей стеклянной линзой.

[Оценка: Оптический прицел арбалета ловчих. Оптика цела. Ценность: 18 Очков Утиля.]

Я аккуратно открутил линзу, оставив бесполезную металлическую трубку лежать в пыли. Мне приходилось постоянно идти на компромисс между ростом Очков Утиля и сохранением нужных запчастей для будущих сборок и ремонта снаряжения повстанцев. Заработать доверие Калеба оказалось важнее, чем получить сиюминутную выгоду.

За час я успел просмотреть меньше четверти склада, но мой рюкзак уже заметно потяжелел, а в системном хранилище появился солидный запас качественных компонентов. Я действовал быстро и точно. Никакой суеты, никаких попыток забрать всё подряд.

Я пнул сапогом груду спутанных ремней, и из-под них выкатился странный предмет. Это была плоская восьмиугольная пластина из потускневшего металла, покрытая сложной, едва различимой в полумраке гравировкой. Она не пахла ни озоном, ни жжёной медью. Она вообще ничем не пахла, словно была сделана из абсолютной пустоты.

Я поднял пластину двумя пальцами. В центре виднелась глубокая вмятина, словно по ней ударили кузнечным молотом.

[Оценка: Резонатор щита гвардии Фобоса. Состояние: критическое повреждение корпуса. Разбор невозможен. Доступное скрытое свойство: «Отклонение кинетики (малое)».]

Пальцы сильнее сжали края пластины.

Обычно Система предлагала либо переработать вещь на Очки Утиля, либо починить её. Но чинить эту пластину было бессмысленно — она была пробита насквозь, а её форма не подходила ни к чему из моего текущего арсенала. И перерабатывать её было жалко.

«Отклонение кинетики». Это означало, что магия внутри пластины всё ещё могла отвести слабый физический удар.

Я покрутил восьмиугольник в руках. Я не хотел чинить этот щит. Я не хотел сдавать его на утиль. Я хотел взять это свойство — это самое отклонение кинетики — и перенести его на свою куртку. Или на рюкзак. Или на земной фонарик.

Мне впервые по-настоящему понадобилось отделить магическую функцию от куска мёртвого железа.

Глава 29. Оставь только полезное

В заброшенном подвале соседнего здания восьмиугольная пластина лежала под светом дешёвой земной лампы. Со склада Сопротивления я унёс её ради одного сохранившегося свойства — «Отклонения кинетики (малого)». Корпус был безнадёжно повреждён, Базовый Разбор невозможен, а чинить целый гвардейский щит мне не требовалось. Нужна была сама функция.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к интерфейсу Системы. В последнее время я прогнал через разбор целую гору сложного меридианского снаряжения. Система знала, как отделять металл от пластика, медь от магического кристалла. Должен быть способ отделить саму функцию. Я упёрся в эту мысль, отказываясь выбирать стандартные опции.

Тишина затянулась. А затем перед глазами вспыхнули долгожданные строки.

[Внимание. Накоплен достаточный опыт анализа структур. Разблокирована новая функция: Извлечение свойства.]

[Предупреждение: Процесс приведёт к полному уничтожению базового предмета. Без поддержки родной структуры эффективность извлекаемого свойства будет необратимо снижена.]

Потерять часть эффективности было обидно. Моя расчётливая натура возмутилась, подсчитывая убытки, но логика подсказывала, что кусок мёртвого металла со скрытым, но недоступным свойством стоит ровно ноль.

Я подтвердил выбор.

Пластина на верстаке не взорвалась и не исчезла во вспышке света. Она просто с тихим шорохом осыпалась. Меридианский сплав превратился в серую, бесполезную пыль, которую тут же сдуло сквозняком. А на деревянной столешнице остался лежать тусклый, пульсирующий бледным светом сгусток энергии, похожий на каплю густой ртути.

[Извлечение завершено. Получен компонент: Узел кинетического отклонения (ослабленный).]

Я осторожно дотронулся до сгустка. Он не обжигал. Он вообще не ощущался как магия в привычном смысле — скорее как плотный шарик желе, готовый впитаться во что-то материальное. Это была не суперспособность, которую я мог бы поглотить и стать неуязвимым. Это был просто материал. Ещё одна деталь для моего растущего арсенала.

Пришло время проверить, на что эта штука годится.

Я сдвинул серую пыль на край стола и достал из-под верстака свою недавнюю заготовку. Простая земно-меридианская конструкция: толстая кожаная накладка на предплечье, усиленная полосками списанного меридианского металла, скреплённая обычными земными медными проводами и болтами. Выглядело так, будто это собрал безумный сантехник-ролевик, но металл сидел крепко.

Я положил «Узел кинетического отклонения» на центральную металлическую пластину. Сгусток чуть дрогнул, реагируя на родной меридианский сплав.

— Давай, впитывайся, — пробормотал я.

Система молчала, не предлагая готовых схем. Я действовал вслепую, прижимая узел к металлу. Медь слабо заискрила. Сгусток расплылся по пластине, словно вода по сухой губке, и исчез, оставив на металле едва заметный матовый узор.

Я надел наруч и затянул ремни. Пошевелил рукой. Никаких спецэффектов.

Я взял со стола тяжёлый стальной гаечный ключ. Глубоко вздохнул, надеясь, что не сломаю себе кость, и с размаху ударил себя по предплечью.

За долю секунды до удара матовый узор вспыхнул. Раздался резкий щелчок. Ключ не просто отскочил — его отбросило с такой силой, что он вылетел из моих пальцев и со звоном врезался в кирпичную стену. Рука отозвалась тупой болью, но кость была цела, а на коже даже не осталось синяка.

Я уставился на наруч. Эффект был слабым, он не спас бы от прямого удара мечом в полную силу, но он работал. И главное — он работал как встроенный компонент предмета. Я мог создавать вещи с нужными мне свойствами, комбинируя земной мусор и остатки меридианской магии.

Настроение стремительно ползло вверх. Я нашёл способ использовать то, что раньше считал безнадёжным.

Собрав рюкзак и накинув куртку, я выбрался из подвала. Нужно было проветрить голову и проверить пару старых точек в городе. Стражницы патрулировали Хизерфилд, и мне стоило оставаться начеку, чтобы не пересечься с ними в самый неподходящий момент.

Ночь была сырой. Я шёл по тёмному переулку, вдыхая привычный городской смог. Мой нюх пасслинга сканировал пространство по привычке, выцепляя запахи мокрого асфальта, гниющего мусора в баках и дешёвого бензина.

Внезапно воздух дрогнул.

Впереди, возле глухой кирпичной стены, мелькнула короткая, почти невидимая вспышка магии. Пространство на мгновение искривилось, словно кто-то пытался открыть нестабильный портал, но тут же захлопнулось с глухим хлопком.

Я втянул воздух и замедлил шаг. Запах портала я знал отлично — он пах озоном и электричеством. Но то, что ударило мне в нос сейчас, было другим.

Это был густой, удушливый смрад. Он не пах металлом, гнилью или магией. Он пах... разложением самой структуры пространства. Как будто кто-то выплеснул в переулок ведро токсичных отходов от магического производства.

Я осторожно приблизился к стене. На асфальте мерцала густая тёмная лужа, медленно испаряясь.

Я протянул руку, ожидая, что Система услужливо выдаст оценку.

[Объект не распознан. Не является предметом. Классификация невозможна.]

Я отдёрнул руку. Система Мусорщика работала с любым хламом, с любыми объедками и осколками. Если она не могла распознать это, значит, передо мной лежало нечто, что выходило за рамки нормального мусора.

Это были магические отходы. И судя по запаху, кто-то только что сбросил их прямо на Землю.

Глава 30. Мусор без предмета

Лужа на мокром асфальте не собиралась впитываться. Она вообще не подчинялась никаким законам нормальной физики, которым меня учили до перерождения, и тем более законам местной земной грязи. Густой, маслянистый блеск переливался в темноте переулка оттенками болотно-зеленого и тускло-фиолетового, а воздух над ней подрагивал, будто от сильного жара над костром, хотя от самой лужи несло ледяным сквозняком.

Я присел на корточки, стараясь не касаться подошвами сомнительной сырости, и протянул руку. Мой нос пасслинга уже забился едким, свербящим запахом озона пополам с жжёной проводкой. Хотелось зажать ноздри, но вместо этого я поднес пальцы на пару сантиметров ближе к центру аномалии.

Система молчала ровно до того момента, пока подушечки пальцев не ощутили плотное, упругое сопротивление, похожее на тугую резиновую мембрану.

[Обнаружен неструктурированный остаточный контур. Категория: внесистемная аномалия. Инструменты обработки отсутствуют.]

Строка мигнула тусклым серым цветом и растворилась. Никаких тебе вариантов переработки, никаких подсказок о скрытых свойствах, даже банального ценника в Очках Утиля. Для Системы Мусорщика этого объекта просто не существовало. Точнее, материя здесь была, а вот права на неё, статус вещи или хотя бы пригодный для разбора каркас отсутствовали начисто.

— Отлично, — пробормотал я в тишину переулка, чувствуя, как внутри зашевелилось привычное, липкое раздражение. — Просто великолепно. Нашел сокровище, от которого даже помойка отказывается.

Я пошевелил пальцами. Ощущение было такое, будто пытаешься ухватить пригоршню тумана или зажать в кулак раскаленный воздух. Вчерашнее открытие функции извлечения свойств заставило меня поверить, что теперь-то я могу вытащить пользу из любого заброшенного куска меридианского железа. Но одно дело — ковырять поврежденный резонатор гвардии Фобоса, у которого хотя бы имелся корпус, микросхемы и четкая логика поломки, и совсем другое — вот эта расплывчатая магическая лужа, оставшаяся после схлопывания неизвестно чего.

Пальцы слегка покалывало. Я осторожно качнул запястьем, проверяя вбитый в наруч узел кинетического отклонения. Тот тихонько отозвался глухим, едва заметным внутренним теплом, напоминая о проделанной работе. По крайней мере, та железка поддалась. А это... это выглядело как плевок чужой магии, оставленный здесь на память о чьей-то неудачной попытке протащить сквозь ткань мира что-то тяжелое и незаконное.

Я попробовал мысленно скомандовать Системе принудительный сбор. Маленькое хранилище компонентов тихо звякнуло пустой ячейкой, отказываясь признавать расплавленный магический след за деталь.

[Ошибка привязки. Объект не имеет материальной формы предмета. Требуемый ресурс для захвата отсутствует.]

— Да понял я, понял, — пробормотал я, убирая руку и вытирая пальцы о штанину. — Не орать же.

В прошлой жизни мне доводилось подбирать с уличных барахолок всякий хлам, глядя на который нормальные люди крутили пальцем у виска. Старые радиоприемники с вырванными платами, оплавленные корпуса блоков питания, заржавевшие обрезки труб — во всем этом опытный глаз всегда мог разглядеть потенциальную выгоду. Если не починить, то сдать на металл. Если не на металл, то выковырять оттуда медную проволоку. Но сейчас я стоял перед феноменом, который не укладывался ни в одну категорию барахольщика. Это была чистая энергия распада, выброшенная в городской мир без инструкции, без гарантии и без возможности запихнуть её в рюкзак.

Задерживаться здесь дольше было глупо. Запах озона потихоньку рассеивался, растворяясь в привычном городской смраде выхлопных газов и сырости, но само присутствие этой аномалии в тихом переулке Хизерфилда не сулило ничего хорошего. Если сюда заглянет кто-нибудь из местных жителей или, упаси Мать-Природа, парочка любопытных подростков, они не станут разбираться в терминах Системы. Они просто сунут туда нос — в буквальном смысле — и получат такую дозу пространственного шока, после которой им уже не понадобятся ни школьные учебники, ни прогулки по вечерам.

Я поднялся, скривившись от боли в коротких ногах пасслинга, и сделал шаг назад.

Внутри что-то неприятно царапнуло. Оставить потенциально ценный ресурс — пусть даже непонятный, дикий и не поддающийся оценке — шло вразрез со всей моей новой философией. Раньше я бы обязательно попытался зачерпнуть эту гадость старой консервной банкой, натравя на неё все доступные инструменты и рискуя остаться без пальцев. Опыт учил меня упрямству. Но сегодняшний день принес кое-что поважнее жадности: понимание того, где заканчивается зона досягаемости мелкого зелёного мусорщика и начинается пропасть, в которую лучше не падать.

Если Система говорит, что инструменты отсутствуют, значит, лезть туда с голой задницей — верный способ превратиться в такую же лужу на асфальте.

Я развернулся, собираясь дать отсюда крюка к ближайшему безопасному проходу обратно на Меридиан, как вдруг мой нос уловил странную деталь.

Среди привычных запахов сырого кирпича и маслянистой вони самой аномалии прорезался свежий, чужеродный след. Кто-то прошел по этому переулку совсем недавно, двигаясь бесшумно и осторожно, стараясь не наступать на лужу, но оставляя за собой едва уловимый шлейф дорогого уходового мыла и сухого порошка, совершенно нетипичный для трущоб Хизерфилда.

Я прижался к кирпичной кладке и медленно повернул голову назад. На влажном асфальте у края лужи четко отпечатался край чужеродного ботинка — без грязи, без износа, оставленный тем, кто явно знал, куда и зачем идет.

Глава 31. Не один я люблю последствия

Я вжался в холодную кирпичную кладку так сильно, что плечо мгновенно заныло, а дыхание пришлось запереть где-то глубоко в горле. Отпечаток чужого ботинка на асфальте был свежим. Настолько свежим, что грязная вода из лужи ещё только медленно заполняла продавленный рельеф подошвы.

Среди привычной маслянистой вони магической аномалии и кислого запаха гнилой капусты из баков за китайским рестораном прорезался другой аромат. Сухой порошок и дорогое уходовое мыло. Так не пахнут бездомные Хизерфилда. Так не пахнут подростки, залезшие в переулок покурить. Так вообще не пахнет никто, кто по своей воле оказывается в этом грязном тупике посреди ночи.

Из густой тени между мусорными контейнерами, двигаясь абсолютно бесшумно, вышла фигура.

Высокий, подтянутый силуэт. Одет в неприметную тёмную куртку, которая на первый взгляд казалась обычной земной одеждой, но сидела слишком плотно, напоминая скорее тактический доспех. Человек — или тот, кто очень хорошо умел носить человеческое тело — шагал мягко, перенося вес с носка на пятку. Его взгляд не метался по переулку в поисках опасности, он методично сканировал слепые зоны. Это был не уличный бродяга. Это был профессионал.

Я вжался глубже в тень мусорного бака, стараясь слиться со слизью на кирпичной стене. Мой природный зелёный цвет и малый рост сейчас были единственным, что отделяло меня от быстрого и, скорее всего, очень болезненного обнаружения.

Незнакомец подошел к мерцающей луже — той самой неструктурированной аномалии, с которой моя система только что категорически отказалась работать. Он не стал тянуть к ней руки, как сделал бы я в приступе жадности. Вместо этого агент присел на корточки и достал из кармана плоский металлический прибор, похожий на толстый портсигар. Прибор тихо зажужжал.

Слабый синий луч скользнул по поверхности аномалии. Я до боли стиснул пальцами шершавый кирпич стены. Если бы я проторчал у этой лужи хоть на минуту дольше, упрямо пытаясь обмануть Систему, мы бы столкнулись вплотную. Одно дело — прятаться от Стражниц, которые пока не привыкли к своим силам. Совсем другое — стоять на пути у профессионального ищейки режима Фобоса. Земные переулки больше не были безопасной кормушкой для одинокого собирателя. Любая задержка у магических следов теперь могла обойтись мне дороже, чем стоили все эти сломанные железяки вместе взятые.

Агент поднялся, спрятал свой прибор и сдвинулся правее, туда, где после недавней стычки образовалась небольшая куча битого кирпича и вывороченного асфальта.

Я стиснул зубы. Моя территория. Моя добыча.

Незнакомец пнул один из обломков. Под серым камнем тускло блеснул металл. Искорёженный, почерневший от температуры цилиндр, подозрительно напоминающий часть меридианского фокусного кольца или реле. Как я его пропустил? Наверное, слишком сильно отвлёкся на лужу и системные ошибки.

Если бы я сейчас выскочил из-за угла с криком о том, что это мои вещи, агент не стал бы со мной разговаривать. В его движениях не было суеты, только холодная эффективность. Он нагнулся, поднял покороженный цилиндр в руке, затянутой в плотную перчатку, и внимательно осмотрел его. Металл был смят, магическая структура явно нарушена. Для обычного человека — просто кусок горелой трубы.

Агент достал из-за пояса короткий, толстый нож. Нет, скорее технический рычаг. Одним точным, силовым движением он поддел торцевую крышку цилиндра. Раздался неприятный хруст сминаемого металла. Незнакомец хладнокровно выломал крышку, запустил пальцы в образовавшуюся щель и с силой рванул.

Из недр повреждённого артефакта он вытащил тускло светящийся синий кристалл. Маленький, но целый сердечник. Агент удовлетворённо хмыкнул, смахнул с кристалла металлическую стружку и бережно спрятал его в защищённый подсумок на поясе.

А затем сделал то, от чего у меня перехватило дыхание.

Он просто разжал пальцы. Искорёженный металлический корпус с остатками сложной проводки и выпотрошенным гнездом с лязгом ударился об асфальт. Агент даже не посмотрел на него. Для чистильщика режима эта вещь только что потеряла всякую ценность. Без кристалла она стала бесполезным отходом. Мусором.

Металлический цилиндр покатился по неровному асфальту и замер у самой стены, всего в паре метров от моего укрытия.

Незнакомец бросил последний оценивающий взгляд на переулок, словно сканируя пространство на предмет других улик. Я перестал дышать, стараясь слиться с кирпичной кладкой. Если он решит проверить тени за баками — мне конец. Никакие маскировки жадного дурачка здесь не сработают.

Но агент лишь поправил воротник куртки. Воздух в метре от него пошел рябью, запахло статическим электричеством — острым, колючим запахом быстрого пространственного разрыва. Нестабильный прокол, открытый ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Агент шагнул в портал, и пространство с тихим хлопком схлопнулось за его спиной.

Переулок снова погрузился в тишину, прерываемую лишь далёким гулом автомобилей Хизерфилда.

Я медленно выдохнул. Сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра. Руки слегка дрожали. Я только что смотрел в лицо угрозе, которая пришла за тем же самым барахлом, что и я. И она оказалась быстрее, сильнее и техничнее меня.

Мой взгляд опустился на асфальт. Там, в бледном свете уличного фонаря, лежал искорёженный металлический корпус. Выпотрошенный. Признанный абсолютно бесполезным.

Я сделал осторожный шаг из тени. Для них это был мусор. Для меня — работа.

Глава 32. Спасибо за мусор

Запах статического электричества таял медленно, цепляясь за влажный кирпич переулка. Я продолжал сидеть в тени за мусорными баками, почти не дыша, и вслушивался в городской шум Хизерфилда. Агент Фобоса ушёл. Пространственный прокол схлопнулся, оставив после себя лишь резкую вонь озона и пустоту.

Только когда мимо переулка с рёвом пронеслась машина, окатив лужу свежей грязью, я позволил себе разжать пальцы. Колени слегка дрожали. Это был не глуповатый стражник и не случайный контрабандист. Это была профессиональная ищейка режима, которая пришла за тем же, за чем и я. И она оказалась гораздо быстрее.

Я посмотрел на асфальт. Там, в тусклом свете уличного фонаря, валялся искорёженный металлический цилиндр. Выпотрошенный. Агент забрал синий кристалл, а сам корпус бросил, как бесполезную жестянку.

Для него это был отход. Но я слишком хорошо усвоил правила своей новой жизни.

Я осторожно выбрался из укрытия, стараясь не наступать на битое стекло. Подошёл к цилиндру, но трогать не стал. От металла исходило слабое тепло, почти неразличимое на фоне сырости переулка.

«Система, — мысленно позвал я. — Что скажешь?»

Я ожидал привычной шутки про мою любовь к чужим объедкам, но внутренний интерфейс ответил сухой информационной сводкой.

[Проверка собственности завершена. Объект намеренно оставлен последним пользователем. Статус: утиль. Доступно для сбора.]

— И всё? — тихо пробормотал я.

«Он от этого отказался, — голос Системы прозвучал в голове непривычно ровно, без обычной кокетливой язвительности. — Это теперь ничье. Но на твоём месте я бы не стала радоваться раньше времени. Право забрать не означает, что вещь тебя не убьёт».

Я нахмурился, глядя на покорёженный металл. Раньше я подсознательно воспринимал разрешение Системы как сертификат безопасности. Раз можно забрать — значит, вещь безвредна. Но сейчас до меня дошло: Система Мусорщика просто фиксирует юридический статус мусора. Ей плевать, взорвётся ли этот мусор у меня в руках через секунду после того, как я признаю его своим. Предмет может быть абсолютно законным утилем и при этом оставаться смертельной ловушкой.

Я стянул с шеи грязную бандану, обмотал ей руку и только после этого поднял цилиндр. Металл неприятно пульсировал.

— Бланк берёт, — сказал я вслух, активируя Малое хранилище компонентов.

Цилиндр исчез. Никакого взрыва не последовало, но чувство тревоги никуда не ушло. Земля перестала быть безопасной песочницей, куда я мог приходить за бесплатным лутом. Сюда уже приходили Стражницы, а теперь здесь наследили профессионалы Фобоса. Пора уходить.

Я добрался до своей базы за китайским рестораном только через час, сделав несколько крюков по тёмным подворотням. Спрыгнув в привычный полумрак за мусорными контейнерами, я сразу почувствовал успокаивающий запах старой еды, картона и машинного масла. Здесь всё было по-старому.

Я сел на перевёрнутый ящик, включил тусклый фонарик и извлёк цилиндр из инвентаря, положив его на кусок фанеры.

Пора было разобраться, что именно я притащил в свой дом.

«Оценка», — скомандовал я.

[Оценка: Корпус неизвестного артефакта (Меридиан).

Физическое состояние: критическое повреждение, деформация каркаса.

Материал: высокоуглеродистый меридианский сплав.

Магическая составляющая: неизвестный контур. Оценка невозможна.]

Я уставился на последнюю строчку. Система выдала мне только физические параметры. Никаких скрытых свойств, никаких предложений извлечь пользу.

«Инструментов для работы с этим остаточным фоном у меня пока нет, — коротко пояснила Система. — Можешь попробовать разобрать его вручную. Если не боишься остаться без пальцев».

Я вспомнил системный отказ, когда пытался разобрать предмет с критической плотностью неизвестной магии. Риск цепной детонации — это не то, с чем стоит играть в тесном переулке. Извлечение свойства тоже отпадало: оно уничтожало предмет, а этот сплав был мне нужен целиком. К тому же, без кристалла корпус мог просто сгореть впустую.

— Нет уж, — проворчал я, отодвигая цилиндр подальше. — Бланк не хочет взрываться. Бланк подождёт.

Я достал из тайника кусок брезента и тщательно завернул артефакт в несколько слоев, изолируя его. Пока я не пойму, как безопасно работать с магическими отходами, эта штука останется в дальнем углу хранилища. Я получил первый ресурс, напрямую связанный с технологиями режима, но пока это был просто опасный груз.

Спрятав свёрток под треснувшей бетонной плитой, я выдохнул и прислонился к холодной кирпичной стене. Сегодняшняя вылазка к луже принесла больше вопросов, чем ответов. Меридианские артефакты могли резонировать друг с другом без всякой магии Системы, а теперь я знал, что даже пустой корпус сохраняет опасный контур.

Чтобы отвлечься от мыслей об агентах режима, я принялся сортировать обычный земной мусор, который натаскал сюда за последние дни. Провода, треснувшие пластиковые корпуса, сгоревшие платы. Привычная рутина успокаивала.

Мой взгляд зацепился за массивный чёрный блок, выдранный из какого-то промышленного холодильника. Я подтянул его к себе. Толстый слой плотной технической резины вперемешку с керамическими пластинами.

[Оценка: Термоизоляционный блок (Земля). Состояние: повреждён. Свойства: абсолютный диэлектрик, высокая плотность поглощения вибраций.]

Я поднёс блок ближе к глазам и перечитал строчку. Высокая плотность поглощения. Абсолютный диэлектрик.

Меридианские металлы отлично взаимодействовали с земной электроникой физически. Но главной проблемой моих предыдущих прототипов было то, что их магический резонанс разрушал хрупкие компоненты.

Я потрогал плотную, тяжёлую резину. Если обернуть меридианский сплав в этот земной изолятор, он погасит внешнее излучение. Простой кусок промышленного мусора с Земли мог стать физическим барьером, который стабилизирует работу моих кустарных сборок.

Я оскалился в темноте, доставая нож, чтобы срезать резиновую оплётку. Магия магией, а против хорошей физики свалки не попрёшь.

Глава 33. Иногда пластик полезнее магии

Треснувшая бетонная плита в самом тёмном углу моей земной базы манила к себе, как магнит. Я точно знал, что под ней спрятан пустой корпус меридианского артефакта, обладающий неизвестным магическим контуром. Мой внутренний хомяк отчаянно скребся, требуя немедленно вытащить эту смертельно опасную штуковину, разложить её на верстаке из перевёрнутого ящика и попытаться хоть как-то изучить.

Я сглотнул, чувствуя на языке фантомный привкус статического электричества, и заставил себя отвернуться.

Нет. Разрешение на сбор утиля не делает предмет безопасным. Я уже усвоил этот урок, когда на собственной шкуре понял, что существует критический порог неизвестной магии, который нельзя просто разобрать на запчасти. Эффектная, но совершенно нестабильная находка могла легко оставить от меня лишь кучку зелёного пепла. А мне нужен был рабочий, устойчивый бизнес, а не красивая смерть в подворотне.

Я перевёл взгляд на массивный чёрный блок, выдранный из какого-то выброшенного промышленного холодильника. Толстый слой плотной технической резины с керамическими вставками. Никакой магии, никакого скрытого величия. Обычный земной диэлектрик. Он пах пылью, машинным маслом и застоявшейся сыростью переулка за китайским рестораном в Хизерфилде.

Передо мной лежали три компонента. Кусок меридианского сплава, который, как я уже выяснил, отлично проводил и усиливал ток. Обычный аккумулятор от сгоревшего шуруповёрта. И тускло мерцающий кристалл — ослабленный узел кинетического отклонения, который я недавно выдрал из резонатора щита гвардии Фобоса ценой полного уничтожения самого предмета.

Проблема моих прошлых сборок была простой и бесящей одновременно. Меридианские артефакты вступали в физический резонанс. Этот процесс безжалостно крошил хрупкую земную электронику, плавил стандартную медную проводку и рвал дешёвый пластик. Раньше мне приходилось полагаться на удачу или постоянно менять детали вручную. Но удача — отвратительный фундамент для торговли. Мне нужно было повысить надёжность устройства.

Я взял нож и с усилием вогнал лезвие в плотную резину блока. Материал поддавался тяжело, с противным скрипом. Вырезав несколько толстых прокладок, я начал собирать новую схему.

Идея заключалась в том, чтобы полностью изолировать источник магической вибрации от хрупких цепей. Если эта резина действительно обладает высокой плотностью поглощения вибраций и работает как абсолютный диэлектрик, она должна погасить губительный резонанс.

Я проложил чёрные куски резины между меридианским сплавом и аккумулятором. Затем закрепил всё это обычными ржавыми шурупами и щедро обмотал толстым слоем изоленты, которую стащил с местной помойки. Никаких изящных заклинаний и светящихся рун. Только грубая физика свалки.

Оставалось самое сложное — интегрировать сам магический узел. Я аккуратно, стараясь лишний раз не дышать, поместил кристаллический элемент кинетического отклонения в заранее вырезанный резиновый паз на внешней стороне получившегося наруча. Подсоединил провода, используя найденные на базе медные жилы.

Щелчок тумблера.

Воздух вокруг самоделки едва заметно дрогнул. Меридианский металл привычно нагрелся, запуская физическую реакцию, но на этот раз не последовало ни треска плавящегося пластика, ни запаха горелой изоляции. Толстый резиновый барьер просто сожрал губительную вибрацию, оставив только ровный, стабильный гул работающей цепи.

Я взял с земли увесистый ржавый болт и с силой бросил его прямо в собранный наруч.

Болт не долетел до изоленты примерно дюйм. Пространство перед резиной мигнуло тусклой синевой, и кусок железа с резким звоном отскочил от невидимой преграды, ударившись о кирпичную стену.

Я расплылся в широкой, клыкастой улыбке.

Работает. Стабильно, ровно, без попыток разлететься на куски. И самое главное — я мог это повторить. Редкий магический артефакт уникален, за ним нужно лезть под порталы агентов режима. А земной мусор валяется везде. Промышленные диэлектрики, резина, керамика — этого барахла хватит на годы вперёд. Простые материалы оказались гораздо важнее непредсказуемой магии, потому что они давали возможность тиражировать результат.

Я крутил в руках неуклюжий, замотанный грязной изолентой прибор, чувствуя, как внутри растёт совершенно новое удовлетворение. Это была не просто удачная находка. Это был первый по-настоящему устойчивый гибрид, который я довел до ума собственными руками.

За спиной скрипнула задняя дверь китайского ресторана.

Я дёрнулся, инстинктивно прижимая наруч к груди, но из-за непривычных габаритов новой сборки не успел спрятать его под плащ.

— Ой, извини, я не думала, что тут кто-то… — девичий голос оборвался на полуслове.

Я медленно обернулся. В дверях стояла Хай Лин, держа в руках два туго набитых пластиковых пакета с мусором. Её взгляд, изначально скользнувший по мне с лёгким испугом, внезапно сфокусировался. Она смотрела прямо на замотанный чёрной резиной наруч в моих руках, вокруг которого всё ещё слабо, но отчётливо мерцало остаточное поле кинетического барьера.

Воздух в переулке внезапно стал очень тяжёлым. У меня появился первый потенциальный земной свидетель моего ремесла.

Глава 34. Это было сломано

Хай Лин всё ещё стояла в дверях ресторана с двумя туго набитыми пакетами и не отрывала взгляда от замотанного грязной изолентой наруча. Остаточное поле кинетического барьера слабо мерцало у неё на глазах — скрыть сам факт моего ремесла уже не получится.

Я быстро щёлкнул самодельным тумблером на корпусе. Голубоватое мерцание погасло, втянувшись в металл, и земная резина, которой я тщательно изолировал меридианские сплавы от магического излучения, глухо скрипнула под пальцами.

— Это... — Хай Лин моргнула, переводя взгляд с моего нового прибора на моё лицо. — Бланк, что это было? Оно светилось?

Я опустил руку, прикрывая наруч полой плаща, но прятать его за спину не стал. Худшее, что можно сделать, когда тебя поймали с поличным — начать суетиться и выглядеть виноватым.

— Бланк чинит, — хрипло отозвался я, стараясь звучать как можно более обыденно. — Земной мусор хороший. Много полезного.

Она медленно опустила мусорные пакеты на асфальт. В её глазах не было ни страха, ни агрессии — только то самое острое, искреннее любопытство, от которого обычно бывает больше проблем, чем от прямой вражды. Она переводила взгляд с меня на устройство, явно пытаясь сообразить, как именно пасслинг умудрился заставить работать эту странную смесь проводов и деталей.

— Чинишь? — переспросила Стражница и сделала шаг вперёд. — Я думала, ты просто... ну, собираешь вещи. А это выглядело как магия.

— Магия? — Я фыркнул, намеренно шмыгнув носом, и вытянул руку вперёд, демонстрируя в основном обычные провода да пластины и не привлекая внимания к закрытым отсекам. — Магия у вас. У Бланка — изолента, батарейка и кусок старой фары.

Для хозяина замка на Меридиане это, возможно, и выглядело бы как изуродованный магический артефакт, но прямо сейчас, в свете тусклого фонаря, конструкция казалась именно тем, чем я её назвал: куском трубы, обмотанным чёрной технической резиной, из-под которой торчали медные провода.

Хай Лин наклонилась ближе. Я внутренне напрягся, ожидая, что она почувствует остаточный фон меридианского металла, но её внимание зацепилось за другое.

— Это же... аккумулятор от старого радиоприёмника? — Она ткнула пальцем в воздух рядом с блоком питания, который я приспособил для стабилизации энергии. — И пружина от подвески?

— Бланк нашел на свалке, — подтвердил я.

Она видела только земные детали. Узел кинетического отклонения, который я получил после разбора меридианского утиля, был надёжно спрятан под слоями диэлектрика.

— Ты сам это собрал? — В её голосе прорезалось искреннее уважение. — Но как оно работало? Там было такое свечение... как защитный экран.

— Статика, — не моргнув глазом соврал я, демонстрируя самую невинную зубастую улыбку и показывая на изоляцию. — Плохой провод, много искр. Бланк изолировал, чтобы не било током. Плотная резина хорошо гасит искры.

Хай Лин посмотрела мне прямо в глаза. Я знал, что Стражницы не идиотки. Ирма бы уже начала отпускать колкости, Корнелия — брезгливо требовать отчёта о каждой украденной детали. Но Хай Лин была другой. Она сама постоянно что-то рисовала, шила и конструировала.

— Ты используешь наши выброшенные вещи, чтобы делать новые механизмы, — медленно проговорила она.

Это не было вопросом. Девушка смотрела на меня совсем иначе: в её взгляде больше не читалось презрения к мелкому городскому воришке, теперь это было удивлённое признание человека, который сам ценит ручной труд.

Я утвердительно кивнул, почесав зелёное ухо.

— Люди выбрасывают. Бланк берёт. Всё сломано, а Бланк делает так, чтобы работало.

— Обалдеть, — выдохнула она, и в её улыбке не было ни капли снисходительности. — Это же настоящий инженерный проект из ничего!

Я ощутил странный укол внутри. В прошлой жизни я бы сам счёл ковыряние в хламе жалким занятием неудачника. И вот теперь, стоя в грязном переулке в теле зелёного пасслинга перед девочкой, обладающей магией воздуха, я внезапно почувствовал гордость за свою кривую, собранную на коленке поделку. Я получил социальное признание за навык, который раньше стеснялся бы назвать профессией. По крайней мере одна Стражница была готова воспринимать моё ремесло серьёзно.

— Ты никому не скажешь? — спросил я, чуть сгорбившись, опуская плечи и придавая голосу просительные нотки, чтобы скрыть истинный масштаб своих схронов. — Корнелия будет ругаться. Скажет, Бланк ворует.

Хай Лин энергично замотала головой, отчего её тёмные хвостики подпрыгнули.

— Ты же берёшь то, от чего люди уже отказались. Это не воровство. И... это правда круто, Бланк. Я бы так не смогла.

— Если найдёшь ещё старые провода... или плотную резину, — я сделал паузу, оценивая её реакцию, — не выбрасывай. Бланку нужно для работы.

— Договорились, — она тепло улыбнулась.

Затем её взгляд стал задумчивым. Девушка посмотрела на свои пакеты с мусором, потом снова на меня.

— Слушай, Бланк... — Хай Лин замялась, словно решаясь на что-то важное. — Если ты так хорошо разбираешься в сломанных вещах... У меня есть кое-что. Оно действительно сломано. И никто не может это починить.

Она сделала шаг ближе, понизив голос, хотя в переулке, кроме нас, гулял только ночной сквозняк.

— Ты можешь посмотреть одну действительно сломанную вещь?

Я мысленно улыбнулся, глядя на то, как заурядный ночной разговор незаметно перетекает в деловое русло.

Глава 35. Бесплатно только мусор

— Ты можешь посмотреть одну действительно сломанную вещь?

Её вопрос повис в воздухе, смешиваясь с запахом кисло-сладкого соуса, старого фритюра и сырости, тянущимся из вентиляции ресторана.

Я посмотрел на Хай Лин. Стражница Завесы, наделённая властью над ветром, сейчас переминалась с ноги на ногу, как школьница, забывшая сдать тетрадь. В её голосе звучала искренняя просьба, и какая-то часть меня — та, что в прошлой жизни всегда соглашалась переустановить винду знакомым за кусок пиццы и потом злилась на пустой кошелёк, — уже была готова кивнуть.

Но внутренний счетовод сработал быстрее. Я остро нуждался в союзниках. Мне было жизненно важно, чтобы Стражницы видели во мне полезного инженера, а не путающегося под ногами воришку. Однако если я начну чинить сложные магические вещи из голого энтузиазма, то очень быстро превращусь в бесплатный сервисный центр. А бесплатная работа обесценивает мастера.

— Бланк может посмотреть, — я почесал подбородок грязным когтем, намеренно растягивая слова и придавая голосу деловую хрипотцу. — Но Бланк не работает просто так.

Улыбка Хай Лин слегка померкла. Она опустила взгляд на свои кроссовки.

— Понимаю. Просто... у меня не очень много карманных денег. То есть, я могу скопить, но это займёт время.

— Бланку не нужны твои зелёные бумажки, — я отмахнулся, морща широкий нос. — Бумажки не паяют контакты. Бумажки не крутят шестерёнки. Бланку нужны материалы.

— Материалы? — она непонимающе вскинула брови.

Я указал на пластиковые мешки с мусором, которые она вынесла из ресторана чуть раньше. От них пахло только пищевыми отходами, но жест был символическим.

— То, что ломается. То, что люди выбрасывают насовсем. Старые приёмники. Сгоревшие моторы. Ржавые пружины и порванные провода. То, что больше никому в этом городе не нужно. Совсем никому.

Это было критически важное уточнение. Я не мог позволить, чтобы ради оплаты она утащила из дома рабочий отцовский шуруповёрт или нужную в хозяйстве вещь. Во-первых, это кража. Во-вторых, Система Мусорщика просто не примет такой предмет в переработку, посчитав его чужой собственностью. Мне нужен был стопроцентный, юридически чистый утиль.

Хай Лин моргнула, переваривая услышанное. А затем её лицо просияло.

— Слушай! У нас в подвале пылится целая коробка старой техники. Дедушка велел выкинуть её ещё на прошлой неделе, но папа всё забывал донести её до свалки. Если я отдам её тебе... это будет считаться платой?

— Бланк должен сначала посмотреть товар, — я скрестил руки на груди, стараясь не выдать своего энтузиазма.

Она сорвалась с места и скрылась за задней дверью «Серебряного Дракона». Я остался ждать в тенях переулка. Ночной холод пробирался сквозь грубую ткань моей туники, но предвкушение грело лучше любой куртки. Легально списанная земная техника, доставленная прямо к моему порогу. Безопасный обмен. Я только что нащупал способ получать системный ресурс, не роясь в грязных баках и не рискуя нарваться на полицию.

Дверь скрипнула. Хай Лин появилась на пороге, с усилием волоча тяжёлую картонную коробку. От картона пахло въевшейся сыростью и металлической пылью. Она поставила ношу на асфальт и тяжело выдохнула, отряхивая ладони.

— Вот, — девушка кивнула на коробку. — Тут сломанный блендер, какие-то старые весы, пара радиоприёмников и куча мелочёвки. Дедушка сказал, что это хлам, который только место занимает.

Я присел на корточки и запустил руку внутрь. Пальцы нащупали треснувший пластик, холодную сталь и спутанные мотки меди.

[Оценка: Бытовой радиоприёмник. Состояние: сгорел трансформатор. Принадлежность: утиль.]

[Оценка: Кухонные весы. Состояние: разрушена пружина. Принадлежность: утиль.]

Интерфейс выдавал сухие зелёные строки прямо поверх моего зрения. Никаких язвительных комментариев. Никаких шуток о том, что я снова копаюсь в объедках. Система соблюдала тишину, выполняя только базовую функцию распознавания. Идеально.

— Это подойдёт? — спросила Хай Лин, присаживаясь рядом со мной. В её голосе скользнуло сомнение, словно она боялась, что её оплата окажется недостаточно хорошей.

— Это... приемлемо, — пробормотал я.

Чтобы закрепить сделку, нужно было показать товар лицом. Я пошарил на дне коробки и вытащил небольшой металлический предмет. Это был старый кухонный таймер в форме помидора, покрытый царапинами и пятнами застарелого жира.

[Оценка: Механический таймер. Состояние: заклинило главную шестерню. Принадлежность: утиль.]

Для такого не требовалось тратить Очки Утиля. Я подцепил грязным когтем стык между половинками металлического корпуса и с силой нажал. Корпус щёлкнул и раскрылся. Хай Лин слегка отшатнулась. Я заглянул внутрь, безошибочно нашёл перекошенную латунную шестерёнку и с силой вдавил её на место подушечкой большого пальца. Механизм тихо пискнул. Я захлопнул корпус, сжал его до щелчка и повернул верхнюю половину.

Тик-тик-тик-тик.

Я бросил таймер девушке. Она поймала его обеими руками, удивлённо глядя на оживший механизм.

— Бланк согласен на сделку, — сказал я, поднимаясь и хлопая ладонью по картонному боку коробки. — Ты приносишь то, что выбросили. Бланк чинит то, что тебе нужно.

Хай Лин широко улыбнулась, пряча тикающий помидор в карман куртки.

— Спасибо, Бланк. А ту вещь... я принесу её завтра. Она не здесь. И, честно говоря, она довольно странная.

— Бланк никуда не торопится.

— Тогда до завтра! — она помахала рукой и скрылась в ресторане. Замок щёлкнул, отрезая переулок от тёплого света.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Договор был заключён. Никакого притворства, никакой благотворительности. Чистая польза для обеих сторон. Я подхватил коробку снизу и поволок её к своему тайнику за мусорными контейнерами.

Оказавшись в тесном, скрытом от чужих глаз пространстве базы, я вывалил содержимое на пол и начал сортировку. Это была моя медитация. Блендер пойдёт на медную проволоку и магниты. Весы дадут отличный упругий металл.

Моя рука легла на что-то тяжёлое, плотное и угловатое. Я вытащил предмет на свет.

Это был старый, промышленного вида трансформаторный блок. Скорее всего, от мощной морозильной камеры. Толстый чёрный пластик, залитый компаундом, мощные контакты и стойкий запах горелой изоляции.

[Оценка: Трансформаторный блок (Земля). Состояние: пробой обмотки, не подлежит восстановлению для стандартной эксплуатации. Принадлежность: утиль.]

Я покрутил тяжёлый кирпич в руках. Толщина диэлектрического корпуса была избыточной для обычной техники, но идеальной для моих целей. В памяти мгновенно всплыл ослабленный узел кинетического отклонения, который я недавно извлёк из меридианского артефакта ценой его полного уничтожения.

Мой первый гибридный наруч был успешным, но грубым экспериментом. Я обматывал меридианский металл слоями резины вручную, рискуя нарушить баланс. Это было кустарное производство. Штучная работа, которую сложно повторить в полевых условиях.

Но этот сгоревший блок... он уже имел готовую идеальную форму. Он был спроектирован инженерами для гашения вибраций, изоляции энергии и защиты от внешних ударов.

Если вскрыть корпус, вычистить мёртвую сгоревшую начинку и поместить внутрь магический кинетический узел...

Я провёл когтем по плотному чёрному пластику. Мысль была простой, но от её последствий по спине пробежал холодок. Я больше не был ограничен рамками одного случайного наруча. Земная техника давала мне готовые стандартизированные корпуса.

Если я соберу достаточно таких блоков, я смогу не просто встраивать извлечённые свойства во что попало. Я смогу наладить сборку повторяемых, надёжных гибридных модулей. И выглядеть они будут как обычный, скучный земной мусор.

Глава 36. Слишком много деталей

Я сидел на перевернутом ящике за китайским рестораном, вдыхая привычный аромат прокисшего соевого соуса и влажного кирпича. Передо мной лежал вскрытый трансформаторный блок. Тот самый, из коробки, которую мне вчера отдала Хай Лин в обмен на обещание починить её странную сломанную вещь. Толстый диэлектрический корпус из плотного черного пластика выглядел как идеальный дом для моего ослабленного узла кинетического отклонения.

Идея казалась безупречной. Исполнение пока тянуло на пару центов.

Я выскреб изнутри горелую обмотку и оплавленные контакты, оставив только пустое ребристое нутро. Места оказалось критически мало. Ослабленный кинетический узел — тускло мерцающий кристаллический нарост на куске выщербленного меридианского сплава — отказывался лежать смирно. Он пах озоном и старым железом, слабо вибрируя на моей ладони.

«Ну давай, залезай», — пробормотал я, пытаясь втиснуть узел между пластиковыми направляющими.

Меридианский металл с мерзким скрипом проехался по стенке. Внутри корпуса что-то хрустнуло. Я торопливо отдернул когтистую руку. Узел недовольно загудел, отзываясь на грубое физическое давление легкой волной статики.

Если я просто брошу его туда, он будет болтаться при каждом шаге. Магический резонанс от постоянных микроударов о земной пластик мог вызвать непредсказуемый эффект. Я уже усвоил этот урок на практике: магия и физика в гибридных сборках требуют уважения, тишины и огромного количества изоляции. Плотная земная резина отлично гасила физический резонанс меридианских металлов, но у всего были свои пределы.

Я потянулся за мотком технической резины. Отрезал солидный кусок, попытался туго обмотать узел, как делал это со своим первым наручем. Получился уродливый черный комок. Я с силой впихнул его в корпус трансформатора.

Теперь блок не закрывался.

Я надавил на верхнюю крышку костяшками пальцев. Пластик угрожающе выгнулся, издав тонкий предупреждающий писк. Из образовавшейся щели мгновенно выбилась искра кинетического поля, больно щелкнув меня по запястью.

— Да чтоб тебя! — я потряс рукой, слизывая каплю зеленоватой крови.

Ручная сборка получалась не просто громоздкой, она была откровенно ненадежной. Одно неверное движение в бою, один сильный удар — и эта кустарная поделка либо развалится на части, либо взорвется мне в лицо. Резина работала, но занимала слишком много ценного пространства, а без нее компоненты просто сжирали друг друга.

[Анализ завершен.]

[Способ сборки: варварский. Вероятность саморазрушения при штатной эксплуатации: 87%. Как всегда, хозяин, ваш энтузиазм значительно опережает ваши инженерные навыки.]

«Я пытаюсь стандартизировать процесс, — огрызнулся я мысленно, разглядывая испорченную изоляцию. — У меня есть функция извлечения свойств. У меня есть готовые формы из земного мусора. Мне просто нужно их соединить!»

[Внимание. Зафиксирован достаточный практический опыт создания гибридных структур.]

[Достигнут порог понимания материального конфликта.]

Перед глазами вспыхнула полупрозрачная схема. Не привычное системное окно с текстом, а объемная проекция моих же деталей. Трансформаторный блок и кинетический узел медленно вращались в воздухе, подсвеченные зеленым и красным.

[Открыт вспомогательный инструмент: Проверка совместимости.]

[Директива: Данная функция позволяет заранее оценивать жизнеспособность соединения извлеченных свойств и материальных оболочек. Предупреждение: Это только подготовительный механизм. Функция автоматического Синтеза недоступна. Собирать руками придется вам.]

Я моргнул. Проекция изменилась. Система подсветила точки соприкосновения меридианского сплава и земного пластика агрессивным красным светом.

«Покажи мне, как это должно работать», — потребовал я, затаив дыхание.

Это был инструмент планирования. Не мгновенный готовый предмет, выданный по щелчку, а реальная возможность рассчитать всё до того, как я угроблю редкий ресурс.

Схема плавно перестроилась. Моя толстая кустарная резина исчезла из проекции. Вместо нее между магическим узлом и стенками корпуса появилась тонкая, изящная прослойка неизвестного материала. Красный цвет конфликтных зон мгновенно сменился ровным, успокаивающим зеленым свечением.

[Совместимость компонентов: 94%.]

[Статус: функционально стабильно.]

Я радостно оскалился. Значит, я был прав с самого начала. Эти земные корпуса идеально подходили для скрытого ношения меридианских модулей. Компоненты подходили по функции. Я мог наладить настоящую сборку повторяемых гибридов. Никто в здравом уме не обратит внимания на кусок старого диэлектрика.

Я уже потянулся к узлу, чтобы прикинуть, как вырезать такую же тонкую прослойку из остатков покрышки, когда мой взгляд зацепился за системные данные о новом слое на схеме.

[Необходимый связующий элемент: Кварцево-серебряный компаунд высокой очистки или его структурный эквивалент.]

[Наличие в доступном хранилище: 0.]

Улыбка медленно сползла с моего лица.

«Кварцево-серебряный что? — я тупо уставился на сообщение, чувствуя, как холодеет внутри. — Система, я мусорщик. Я копаюсь в контейнерах за рестораном и таскаю ржавое железо через порталы. Где я тебе возьму серебро высокой очистки?»

[Это ваша проблема, хозяин. Я лишь предоставляю расчет совместимости. Бесплатный совет: если хотите, чтобы магия и земная физика жили в одном компактном корпусе, вам нужен правильный проводник, а не кусок старой шины.]

Схема мигнула и растаяла в воздухе, оставив меня наедине с разобранным куском пластика и бесполезным пока магическим узлом.

Совместимость была действительно высокой. Но чтобы заставить эту конструкцию работать так, как показала Система, мне не хватало одного-единственного материала. Материала, которого у меня просто не было.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с холодным пониманием. Мое время бездумного копания в случайных кучах хлама закончилось. Мне больше не подходила очередная случайная свалка. Теперь я был вынужден искать конкретный редкий компонент, если хотел сдвинуться с мертвой точки. И мне придется придумать, где его достать на этой планете, пока мои самоделки не убили меня раньше врагов.

Глава 37. Ищу мусор определённого сорта

Я лежал на животе, вжимаясь в холодную, влажную землю, и принюхивался. Воздух здесь был густым, тяжелым, с отчетливым привкусом озона, старого пота и каленого железа. Это была окраина контролируемой территории, где базировались силы режима Фобоса.

В моей прошлой жизни свалка представляла собой просто гору отходов. На Меридиане мусорная яма за гарнизоном стражи была больше похожа на минное поле. Туда скидывали не только объедки и сломанные телеги, но и отработанные магические накопители, треснувшие кристаллы связи и прочий нестабильный хлам.

Вчерашняя схема ясно дала понять: чтобы собрать стабильный гибрид из земной электроники и меридианского узла, мне нужен кварцево-серебряный компаунд. Искать его на Земле, в контейнерах за китайским рестораном, было бессмысленно. Некоторые полезные материалы были доступны только там, где магия использовалась в промышленных, военных масштабах. У Фобоса.

Впереди, за ржавой решеткой водостока, виднелись силуэты стражников. Двое. Вооружены, скучают, переговариваются. За их спинами возвышались кучи отбракованного снаряжения — настоящая золотая жила для того, кто умеет извлекать скрытые свойства.

Мой внутренний голос, жадный до легкой добычи, зудел и требовал пролезть внутрь. Расстояние — плевое. Тень густая. Я маленький, зеленый, меня могут не заметить.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в огрубевшую кожу ладоней. Нет. Хватит. Эпоха бездумного броска за любой блестяшкой закончилась. Подготовка и расчет теперь были важнее эффектного риска. Если меня там поймают, никакие скрытые навыки не спасут от копья в ребра. Тем более, мне не нужна была вся гора хлама. Мне требовался один конкретный проводник.

Я медленно, стараясь не шуршать сухой травой, пополз вдоль внешнего периметра. Если стража выбрасывает сломанные резонаторы в центральную яму, часть мелкого мусора неизбежно вымывается дождями в сточный овраг за оградой. Туда не ходили патрули.

Спуск в овраг оказался крутым. Я съехал вниз на заднице, перемазавшись в липкой серой грязи, пахнущей машинным маслом и жженой костью. Ни один нормальный человек сюда не сунется. А я — запросто.

Я начал копаться в жиже. Руки быстро замерзли, под ногти забился жесткий песок. Обычный сборщик давно бы плюнул и ушел искать медь. Я методично перебирал камни, обломки дерева и куски ржавого металла, отбрасывая их в сторону, потому что они не соответствовали нужному типу.

Прошло около часа. Спина затекла. Нос почти перестал различать оттенки вони из-за едких испарений. И тут мои пальцы наткнулись на что-то твердое, неестественно гладкое.

Я вытащил находку на свет. Это был обломок какого-то защитного кожуха, размером с мою ладонь. По краям виднелись следы сильного термического воздействия — его словно отгрызло взрывом. Но внутри, под слоем оплавленного черного металла, тускло поблескивали тончайшие серебристые нити, впаянные в мутное стекло.

Крошечный кусок нужного компаунда. В лучшем случае граммов пятьдесят полезного веса.

Я усмехнулся, стирая грязь с лица грязным рукавом. Я получил то, за чем пришел. Да, ценой потерянного времени. Да, я вывалялся в отходах и промерз до костей, наотрез отказавшись лезть внутрь охраняемой зоны. Но я был жив, не поднял тревогу и держал в руках ключ к стабильной сборке.

Спрятав кусок глубоко за пазуху, я начал осторожно выбираться из оврага, цепляясь за торчащие из земли корни.

Уже наверху, отряхиваясь за толстым стволом гниющего дерева, я вдруг замер. Мой нос уловил знакомый, резкий запах. Смесь старой шерсти, кислого пота и дешевой похлебки.

Я медленно повернул голову.

Метрах в десяти от меня, наполовину скрывшись в густом кустарнике, стоял Джик.

Он не пытался напасть. Он не тянул свои корявые лапы к моему тайнику. Его желтые глаза были сужены, а на морде застыло выражение глубокого, почти болезненного недоумения.

Он смотрел на овраг, из которого я только что поднялся. Потом перевел взгляд на меня. Джик видел, как я прошел мимо кучи выброшенных медных пластин у забора, чтобы целый час рыться в ядовитой жиже стока.

Мой конкурент больше не интересовался тем, сколько мусора я тащу. Его начало интересовать, почему я выбираю именно этот необычно специфический хлам.

Глава 38. Джик считает чужие деньги

Овраг всё ещё смердел выжженным камнем, старой ржавчиной и чем-то неуловимо едким, от чего нещадно щипало глаза и першило в горле. Я притаился за толстым стволом гниющего дерева, изо всех сил прижимая локтем к боку спрятанный под многослойной одеждой обломок. Кусок защитного кожуха с вкраплениями кварцево-серебряного компаунда врезался в ребра через ткань, но этот дискомфорт только радовал — он означал, что материал у меня. От ядовитой жижи стока, в которой мне пришлось вываляться ради этой находки, тело промерзло до костей, а зеленая кожа нестерпимо чесалась.

Джик наблюдал за мной из густого кустарника метрах в десяти от дерева.

Здесь, на ничейной полосе между патрулируемыми зонами и диким лесом, случайные встречи редко заканчивались простыми разговорами. Джик переминался с ноги на ногу, его длинный нос нервно подергивался, втягивая запахи. Он не пытался броситься на меня с кулаками и не тянул корявые лапы к спрятанному под одеждой грузу, как сделал бы любой другой мусорщик. Его желтые глаза были опасно сужены, а на морде застыло выражение глубокого, почти болезненного недоумения.

Он смотрел на край оврага, из которого я только что поднялся, а затем медленно перевел взгляд на меня.

— Ты пахнешь как дохлая подземная крыса, Бланк, — проскрипел Джик, делая осторожный, скользящий шаг из кустов. — И ты оставил медь.

Внутри у меня всё сжалось, хотя внешне я лишь недовольно шмыгнул носом.

— Я видел, Бланк, — продолжил Джик, и в его голосе прорезались визгливые нотки. — Там, у западного забора базы. Лежала чистая медь. Тяжелые, хорошие пластины! Любой нормальный собиратель забрал бы их. А ты прошел мимо. Ты бросил верные деньги и полез в эту кислотную лужу. Зачем?

Это была катастрофа. Джик оказался слишком внимательным. Если он начнет следить за мной в поисках редких меридианских компонентов, решив, что обгоревший шлак ценнее цветного металла, он может случайно привести за собой людей Фобоса. Или, что еще хуже, сорвет мои планы по созданию компактного и стабильного гибрида, начав собирать нужные мне детали просто из вредности.

Нужно было срочно менять правила игры и переключать его внимание.

Я напустил на себя самый глупый, оскорбленный и жадный вид, на который только был способен. За время пребывания в этом теле я уже убедился, что образ классического пасслинга-дурачка работает безупречно. Никто не ждет многоходовых интриг от того, кто спит в куче хлама.

— Медь тяжелая! — фыркнул я, выходя из-за дерева и демонстративно отряхивая липкую грязь с колен. — За медь стража Фобоса бьет палкой по голове. У них длинные палки и тяжелые сапоги. Бланк умный. Бланк не хочет сапогом по голове.

Джик недоверчиво прищурился, вытягивая шею.

— В кислотной жиже нет стражи, это правда, — медленно проговорил он. — Но там нет и ценностей. Что ты там искал? Слизь на продажу? Гнилые камни?

Я сунул руку за пояс. Рядом с горстью проволоки там был зажат старый портативный кассетный плеер из коробки Хай Лин — с напрочь разбитым механизмом. Ни скрытых свойств, ни малейшей ценности для переработки.

Идеально. Я должен был подкинуть ему приманку. Блестящую, непонятную, но совершенно безопасную для моих реальных планов приманку.

Я вытащил на свет сломанный плеер и поднял его над головой. Грязный, с треснувшим прозрачным пластиком на крышке, но на нем сохранились яркие красные кнопки воспроизведения и тускло блестящие металлические вставки по бокам.

Глаза Джика немедленно расширились. Он сделал еще два шага вперед, напрочь забыв про недавнюю осторожность. Его нос снова дернулся, уловив совершенно чужеродный для Меридиана запах старого земного пластика и окислившихся батарейных контактов.

— Что это за дрянь? — хрипло спросил он. Его пальцы непроизвольно сжались и разжались.

— Бланк продает это, — гордо заявил я, намеренно говоря о себе в третьем лице. — Бланк нашел новые места. Очень редкие вещи. Там, — я неопределенно махнул рукой в сторону затянутого тучами неба, намекая на порталы, — дураки выбрасывают. А здесь богатые дураки покупают.

Джик замер, переваривая услышанное. Картина в его голове сложилась именно так, как мне было нужно. Он решил, что моя странная избирательность в мусоре связана с тем, что я нашел способ таскать диковинные вещи из других миров и продавать их втридорога, поэтому местная медь меня больше не интересует.

— Кто это покупает? Кому нужен этот кусок... этого? — Джик впился жадным взглядом в плеер, пытаясь выведать источник моей прибыли.

— Секрет, — я проворно спрятал плеер за спину. — Но Бланк может поделиться товаром. Если Джик заплатит. У Джика есть монеты?

Начался торг. Я намеренно продавал ему обычный земной утиль, тщательно скрывая прижатый к ребрам драгоценный компаунд.

— Три медные монеты за эту странную коробку, — буркнул Джик, неохотно доставая из-за пазухи засаленный мешочек. Звон металла в его руках был тихим, но уверенным.

— Десять! — возмутился я, чуть не подпрыгнув на месте. — И Бланк даст тебе вот это! — Я снова выхватил плеер и покрутил его так, чтобы скудный свет пасмурного неба блеснул на остатках хромированной краски. — Пойдешь на рынок, скажешь, что это магическая шкатулка без магии. Нажмешь красную кнопку — будет щелк! Глупые люди любят странное. Они платят серебром!

— Она треснула! — Джик ткнул грязным когтем в сторону крышки кассетоприемника. — Пять монет. И ни куском меди больше.

— Восемь. Это редкий красный цвет. На Меридиане такого нет.

Мы препирались еще минут десять. Джик пытался сбить цену, давил на то, что вещь выглядит хрупкой, а я упрямо стоял на своем, изображая невероятную жадность и готовность уйти в любую секунду. В итоге мы сошлись на шести тяжелых медных монетах.

Джик с торжествующим видом высыпал деньги мне в ладонь и выхватил плеер. Он бережно погладил треснувший пластик, его хитрый мозг уже подсчитывал, какому наивному торговцу в городе можно всучить эту «загадочную шкатулку». Он получил свое доказательство того, что я занят контрабандой иномировых безделушек, и даже не заподозрил, что я собираю гибридные артефакты прямо у него под носом.

Я внутренне выдохнул, ссыпая монеты в карман. Кусок кожуха под одеждой казался самым надежным и ценным грузом во всем этом мире.

Джик потоптался на месте, не спеша уходить. Его отношение ко мне изменилось: теперь он видел во мне не просто сумасшедшего собирателя радиоактивной грязи, а хитрого дельца, нашедшего крайне выгодную нишу.

— Бланк... — медленно протянул он, воровато оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кусты могут подслушивать. — Если тебе нужен странный мусор... Я знаю одно место.

Я навострил уши, но внешне остался равнодушным, продолжая отчищать грязь с куртки.

— Люди Фобоса регулярно выбрасывают туда поврежденные вещи, — тихо, почти шепотом сказал Джик. — Очень странные вещи. Сильно испорченные. Опасные. Бланк любит такое. Но охрана там злая. Если ты не боишься испачкать руки... и если у тебя есть еще такие диковинные коробки с кнопками... мы могли бы договориться.

Я перестал отчищать куртку и посмотрел на его оскаленную морду. Звучало как невероятно жирный куш, который при этом отчетливо пах ловушкой. И за эту информацию явно придется заплатить гораздо больше, чем куском мертвого земного пластика.

Глава 39. Бесплатная наводка пахнет ловушкой

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А бесплатная информация от конкурента на Меридиане — это даже не мышеловка. Это капкан с отравленными зубьями.

Я лежал на животе, вжимаясь в прохладную, рыхлую землю, и старался дышать через раз. Мой нос, главное биологическое преимущество тела зелёного пасслинга, прямо сейчас был моим проклятием. Ветер тянул со стороны сточного оврага такую густую смесь запахов, что у меня слезились глаза. Пахло прокисшей водой, ржавчиной, горелой изоляцией и той специфической кисловатой вонью, которая оставалась после грубого применения магии.

Окраина контролируемой режимом Фобоса территории была безрадостным местом. Ничейная полоса, обрывающаяся глубоким скалистым разломом. По словам Джика, именно сюда стража Фобоса сбрасывала повреждённые и опасные вещи. Он подкинул мне эту наводку после сделки со сломанным кассетным плеером, поверив в образ чокнутого контрабандиста земного хлама. Возможно, Джик хотел убрать меня с дороги, отправив на охраняемую свалку; возможно, просто рассчитывал на новую сделку.

С другой стороны, жадность — это профессиональное заболевание. Жадность напоминала, что мне катастрофически не хватает редких материалов. Кварцево-серебряный компаунд, который я чудом выковырял из ядовитой лужи в прошлый раз, должен был позволить собрать первую компактную стабильную схему. Но это был лишь крошечный кусок. Для полноценного совмещения меридианских магических узлов с земной физикой требовались прочные компоненты, а не только толстая резина. И где их искать, если не на военной свалке?

Но я не спешил лезть в овраг. Осторожность, выкованная прошлыми ошибками и недавней встречей с профессиональной ищейкой режима на Земле, держала меня на месте. Я устроился под корнями поваленного дерева на безопасном расстоянии, замаскировался грязью и листьями, и приготовился ждать.

Первое движение началось часа через три.

Над краем обрыва показались две массивные фигуры в стандартной броне стражников Фобоса. Они лениво толкали перед собой тяжёлую деревянную телегу. С моего укрытия были слышны только обрывки фраз — они ругались на тяжёлую смену.

Один из них пнул стопор телеги. Кузов накренился, и в овраг с грохотом полетел утиль. Я прищурился, пытаясь рассмотреть падающие предметы. Искорёженные металлические пластины, сломанные древки копий, расколотые деревянные ящики. Ничего откровенно магического. Обычный военный лом. Глухой удар о дно оврага эхом прокатился по ущелью.

Стражники развернули телегу и ушли.

Я не пошевелился. Если бы это была просто свалка металлолома, Джик бы давно сам всё вычистил и продал. Он избегал этого места по другой причине.

Ждать пришлось до глубокого вечера. Небо Меридиана налилось густым багровым цветом, тени в овраге удлинились, скрывая дно в непроглядной черноте. За это время я успел перебрать в уме все возможные схемы изоляции узла кинетического отклонения, спрятанного у меня на базе.

Наконец, со стороны гарнизона снова послышались шаги. В этот раз лязга телеги не было.

К обрыву подошли трое. Никакой расслабленности, никаких разговоров. Их доспехи были темнее, а движения — скупыми и собранными. В руках двое из них несли длинный металлический короб, покрытый тёмными пятнами копоти. Третий шёл чуть позади, держа руку на рукояти меча.

Они остановились у самого края. Ветер изменил направление, и меня обдало резким запахом горелого озона и сладковатой крови. Волоски на руках встали дыбом. Это была магия. Нестабильная, разрушенная, выходящая из-под контроля.

По жесту старшего солдаты раскачали короб и швырнули его в пропасть.

Я следил за падением. Короб ударился о выступающий камень на середине спуска. Металл лопнул с треском, похожим на оружейный выстрел. Крышка отлетела в сторону, и из недр короба вывалился бесформенный ком, окутанный тусклым синеватым свечением.

Он рухнул на дно, взметнув облако пыли. Стражники постояли ещё минуту, убедились, что ничего не взорвалось, и так же молча развернулись и ушли.

Я выждал ещё четверть часа, прежде чем позволил себе подползти ближе к краю обрыва. Дно оврага было завалено мусором, но мой взгляд был прикован к сияющему кому.

Я сосредоточился, активируя базовую оценку на максимальной дистанции. Обычно Система Мусорщика с готовностью вываливала список характеристик и ехидно комментировала мою любовь к хламу.

В этот раз перед глазами вспыхнули короткие, лишённые всякого флирта строки.

[Критическое предупреждение. Обнаружен объект аномальной плотности.]

[Распознан нестабильный магический контур. Оценка заблокирована.]

[Риск каскадного разрушения при контакте.]

Система отреагировала необычно резко. Никаких шуток про мою первую жизнь или зелёное тело. Только сухая фиксация угрозы. Точно так же она вела себя, когда я впервые попытался разобрать артефакт с критической плотностью неизвестной структуры.

Режим Фобоса действительно сбрасывал сюда сломанные игрушки, которые было слишком опасно держать на базе. Джик предупреждал, что место опасно, и теперь я понимал почему: здесь легко было свернуть шею или испариться от магической вспышки.

Я лежал на животе у самого края пропасти, вдыхая отравленный воздух. Безопасная граница, за которой я мог остаться анонимным мелким собирателем, заканчивалась ровно здесь. Но там, внизу, лежал ресурс, ради которого всё это затевалось. Мне предстояло решить: уйти с пустыми руками или шагнуть за безопасную черту ради одной, потенциально смертельной находки.

Глава 40. Очень плохая - хорошая идея

Я всё ещё лежал на животе у самого края обрыва, вдыхая отравленный воздух сточного оврага. На дне, среди искорёженного металла и списанного военного лома, пульсировал тусклым светом металлический короб. Трое стражников Фобоса сбросили его сюда буквально несколько минут назад и поспешили убраться, словно от прокажённого.

Их можно было понять. Запах от этой штуки пробивался даже сквозь привычную вонь гнили и ржавчины — едкий, тяжёлый аромат озона и горящей меди, от которого першило в горле.

Безопасная граница заканчивалась прямо под моими грязными когтями. До сих пор я собирал только то, что никому не было нужно, ковырялся в безопасных отходах и торговался за копейки. Но там, внизу, лежало нечто совершенно иного уровня.

Я прищурился, стараясь рассмотреть детали сквозь едкий туман, и снова запросил систему, сузив фокус до максимума.

[Анализ сигнатуры. Объект: Неопознанный магический контур.]

[Потенциальная ценность: Аномально высокая. Хватит, чтобы купить тебе совесть, если бы она продавалась на развес.]

[Статус: Критическая нестабильность. Приближение без расчёта приведёт к каскадному разрушению. Я серьёзно. Никаких импровизаций на месте.]

Я моргнул. Система так и не выдала точного названия или схемы разбора. Никаких скрытых свойств, только голый потенциал и смертельная угроза. Раньше, когда она не могла разобрать структуру с критической плотностью, она просто блокировала действие. Теперь она предупреждала, но оставляла выбор за мной.

«Значит, ты знаешь, что это дорого, но не знаешь, что это такое», — подумал я.

Ответа не последовало. Когда дело доходило до реальной угрозы, Система Мусорщика умела хранить тишину.

Моя первая, инстинктивная реакция — как и в прошлой жизни, когда я видел что-то ценное, но рискованное — была простой: броситься вниз, схватить и бежать. Жадность гнала вперёд, нашёптывая, что если я промедлю, придут другие. Возможно, тот самый профессиональный ищейка режима, которого я видел на Земле.

Я сжал кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. Нет. Только не в этот раз.

Если эта штука рванёт от неверного прикосновения, никакие Очки Утиля мне уже не понадобятся. Я медленно, стараясь не шуршать камнями, отполз от края пропасти.

Овраг находился под наблюдением. Стражники ушли, но это не значило, что точка сброса осталась без присмотра. Джик не зря предупреждал об опасности этого места. Если я просто спущусь по склону, я окажусь отличной мишенью для любого патруля на верхнем ярусе.

Мне нужен был маршрут отхода. И мне нужно было время.

Я сел на корточки за массивным валуном и разложил на земле заранее отобранные детали. Несколько кусков плотной резины, которая хорошо гасила физический резонанс меридианских металлов. Три вздутых конденсатора из коробки Хай Лин. Пара треснувших кристаллов реле и моток медной проволоки. Мусор. Но именно с ним я умел работать.

Если меня засекут на дне, уйти с тяжёлым грузом по отвесному склону я не смогу. Значит, отвлекать внимание нужно до того, как меня увидят.

Я взял один из конденсаторов, аккуратно вскрыл алюминиевый корпус и вставил внутрь осколок меридианского кристалла. Затем обмотал всё это проволокой, создавая примитивный контактный контур. Если пустить по нему слабую искру, меридианская магия вступит в конфликт с земным электролитом. Это не убьёт стражника, но создаст ослепительную вспышку и грохот на другой стороне оврага.

За полчаса я собрал три таких хлопушки-обманки. Пальцы дрожали, но я заставлял себя действовать методично. Жадность — плохой советчик, если она не подкреплена планом. Вместо того чтобы нестись сломя голову, я аккуратно скручивал провода, готовясь вытащить нестабильный шлак из-под носа у охраны.

Закончив с обманками, я снова осторожно выглянул из-за камня.

Короб внизу продолжал мерцать. Свет стал чуть более прерывистым. Магический контур деградировал. Если я буду ждать слишком долго, он либо взорвётся, либо полностью потеряет свою аномальную ценность.

Я посмотрел на небо Меридиана, прикидывая время. Патрули менялись каждые несколько часов. Следующий сброс отходов, судя по следам на тропе, должен был состояться только на рассвете. До него оставалось ровно одно безопасное окно, когда внимание охраны на верхнем периметре будет минимальным.

Я проверил крепления на поясе, рассовал самодельные хлопушки по карманам и плотнее натянул капюшон. Выбор был сделан. Я перешагнул безопасную границу.

Глава 41. Пять минут до патруля

Воздух за невидимой чертой безопасной зоны оказался густым и кислым. Я перешагнул границу оврага, и подошвы скользнули по влажной глине вперемешку с мелкой металлической стружкой.

Внизу, между двумя валунами, лежал покореженный металлический короб. Свет от него уже не просто мерцал — он пульсировал резкими, рваными вспышками, отдавая в нос отчетливым запахом жженого озона и гниющей магии.

[Цель: нестабильный контур. До каскадного разрушения: 4 минуты 12 секунд.]

Никаких ехидных комментариев про мою жадность. Никаких шуток. Когда дело пахло реальным взрывом, Система становилась пугающе лаконичной.

Я двинулся вниз, стараясь не шуметь. Мое маленькое тело сейчас было преимуществом — пасслингу легче спрятаться в тени от мусорных куч, чем рослому повстанцу. Но камни под ногами предательски шуршали.

Слева от короба тускло блеснул смятый нагрудник стражника. Настоящая меридианская сталь. А чуть дальше лежал разбитый генератор барьера — в прошлый раз я бы удавился, но утащил бы его в свою пещеру. Руки сами дернулись в ту сторону. Жадность уже мысленно подсчитывала Очки Утиля.

Я сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Нет. Лишний груз заставит меня шуметь и замедлит на подъеме. Если я начну набивать карманы металлоломом, я не успею вытащить главное.

Я упал на колени перед мерцающим коробом. Запах статики ударил по рецепторам так сильно, что на глаза навернулись слезы. Пальцы быстро нащупали зажимы. Один был сломан, второй поддался с тихим щелчком, когда я поддел его куском плоской земной отвертки.

[Внимание. Деградация структуры ускорена внешним вмешательством. 2 минуты 40 секунд.]

— Знаю, — прошипел я сквозь зубы.

Я откинул крышку. Внутри в гнезде из обгоревшего диэлектрика лежал сложный узел из скрученных проводов и тускло светящегося кристалла. Я потянулся к нему, как вдруг земля слегка дрогнула.

Глухой ритмичный стук. Шаги. Подкованные сапоги били по камням наверху, со стороны тропы.

Я резко вскинул голову. Не может быть. Смена караула должна была пройти только на рассвете, до него еще минимум пара часов. Безопасное окно оказалось куда короче моего расчета. Патруль вернулся или просто делал внеплановый обход.

Стук приближался. Они шли прямо к краю оврага.

[Критическая нестабильность. 1 минута 15 секунд.]

Оставить короб и бежать? Тогда все эти прятки в грязи были зря, а контур просто рванет, привлекая еще больше внимания. Я глубоко вдохнул, подавляя панику. Моя рука скользнула внутрь короба, игнорируя обжигающее тепло. Я не стал аккуратно отсоединять клеммы, как планировал. Я просто уперся ногами в землю, схватил узел за центральную ось и рванул на себя с такой силой, на которую только было способно мое невысокое зеленое тело.

Раздался треск разрываемого металла. Контур вышел из пазов со скрежетом.

[Объект изолирован. Извлечение завершено.]

Светящийся пульс мгновенно потускнел, лишившись подпитки от корпуса. Я сунул обжигающую деталь в плотный резиновый мешок на поясе и бросился прочь от кучи мусора. Оставив разбитый генератор барьера и броню лежать в грязи, я скользнул к намеченной тропе, пока путь наверх оставался свободен.

Наверху раздались голоса. Два луча от фонарей скользнули по камням, едва не зацепив мою спину. Я вжался в тень под нависшим корнем дерева, вцепившись пальцами в заготовленную гибридную хлопушку-обманку в кармане. Если они спустятся, придется устроить фейерверк.

Но лучи скользнули дальше. Голоса приглушенно переговаривались, затем шаги начали удаляться вдоль кромки оврага.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Получилось. Я просто забрал самое ценное из-под носа охраны и тихо отступил в тень, подавив желание набить карманы остатками лома.

Подождав еще полминуты, я бесшумно двинулся вверх по своему заранее намеченному маршруту — узкой звериной тропе, ведущей прочь от сточного оврага базы Фобоса. Ветер дул мне в лицо, принося запахи гнилой листвы и влажной земли.

И еще один запах. Острый. Металлический. Запах свежей оружейной смазки и чужого пота.

Я остановился на полушаге, не выходя из-за кустов на открытый участок. Мой нос не ошибался. Я осторожно выглянул из-за ветки.

Основной патруль действительно ушел дальше по периметру. Но на отходе я заметил, что один патрульный отделился от группы и свернул именно на мой маршрут. Он шел неторопливо, методично осматривая кусты, и направлялся прямо к моей тропе.

Он уверенно отрезал мне единственный чистый путь наверх.

Глава 42. План был хороший

Я медленно попятился к каменной осыпи, пока патрульный занимал единственный чистый выход наверх.

Шаги патрульного звучали тяжело и размеренно. Запах свежей оружейной смазки и чужого пота становился гуще с каждой секундой, перебивая привычную вонь гнилой листвы. Я вжался в тень под нависшим корнем, судорожно просчитывая варианты.

Стражник был вдвое выше меня и закован в броню, а моя главная защита — это умение держать дистанцию. Но сейчас тропа стремительно сужалась, тяжёлые шаги звучали всё ближе, и отступать мне было некуда.

Патрульный остановился в пяти шагах от моего укрытия. Луч его фонаря мазнул по стволу дерева, за которым я прятался.

[Угроза обнаружения. Дистанция критическая.]

И всё. Никаких подколок про вонючего пасслинга, никаких ехидных комментариев о моей неуклюжести. Только сухая констатация факта.

В кармане моя рука намертво сжала заготовленную гибридную хлопушку-обманку. Я собирал её из дешевого земного мусора и остаточных меридианских компонентов, чтобы отвлечь внимание конкурентов вроде Джика. План был хороший. Я собирался использовать её только в крайнем случае.

Крайний случай наступил, когда сапог стражника хрустнул веткой прямо над моим ухом.

Я выскользнул из тени, швырнув хлопушку прямо под ноги патрульному. Гибридный артефакт сработал безупречно: дешевая земная электроника замкнула меридианский контур, выдавая ослепительную вспышку и резкий, бьющий по ушам треск.

Стражник выругался, инстинктивно закрывая лицо рукой и отшатываясь назад. Это дало мне фору.

Я рванул вниз по склону, уходя от чистой тропы в сторону узких проходов и разрушенных участков оврага. За спиной раздался тяжелый топот. Ослепление прошло быстрее, чем я рассчитывал.

— Стоять, падаль! — рявкнул патрульный.

Я не оборачивался. Я изо всех сил перебирал короткими ногами по грязи, лавируя между обломками бетона и ржавой арматурой свалки опасных отходов.

[Угроза атаки сзади. Уклонение.]

Я нырнул под поваленный ствол дерева ровно в тот момент, когда над головой просвистело тяжелое лезвие алебарды, срубив толстую ветку. Щепки брызнули мне в лицо. Он был быстрее. И он был зол.

Впереди показалась узкая расщелина между двумя массивными каменными плитами. Для стражника в броне — тупик. Для юркого пасслинга — шанс.

Но до неё оставалось ещё десять метров открытого пространства. Патрульный нагонял. Я чувствовал спиной колебания воздуха от его тяжелых шагов.

Жалко было до зубовного скрежета, но тащить весь груз дальше означало получить алебардой в спину.

Я на ходу сорвал с плеча свою рабочую сумку. В ней лежала моя лучшая земная отвёртка, которой я только что вскрывал короб с нестабильным магическим контуром, моток прочной проволоки, кусачки и запасные изоляторы. Мои инструменты. Мой капитал.

Я сжал зубы и метнул тяжелую сумку прямо под ноги набегающему стражнику.

Он не ожидал препятствия. Тяжелый сапог запутался в лямке, металл инструментов внутри сумки лязгнул о камень. Патрульный пошатнулся и с глухим ругательством рухнул на колени, выпустив алебарду.

Этого хватило. Я влетел в расщелину, протискиваясь сквозь узкий зазор, царапая плечи о шершавый камень.

Сзади раздался яростный удар стали о скалу. Патрульный пытался достать меня оружием через щель, но я уже был вне досягаемости, проваливаясь в спасительную темноту старой сточной трубы.

Я бежал, пока легкие не начало жечь. Наконец, убедившись, что погони нет, я осел на влажный бетонный пол, жадно глотая воздух.

Мое плечо больше не оттягивала привычная лямка. Я остался без кусачек, без проволоки и, что самое обидное, без той самой отвёртки. Отвлекать стражников собственным инвентарём оказалось накладно.

Дрожащими руками я потянулся к поясу, где висел плотный резиновый мешок. Резина должна была гасить физический резонанс меридианских металлов. Внутри лежал тот самый нестабильный магический контур, ради которого я пересек границу оврага и рискнул всем.

Я осторожно развязал горловину мешка.

Светящийся пульс узла, который я вырвал из деградирующего корпуса, стал тусклым и прерывистым. Но хуже было другое. На гладкой поверхности контура, которая еще полчаса назад выглядела целой, теперь змеилась глубокая, пульсирующая фиолетовым светом трещина. Мой спасительный бросок сумки и жесткое падение в трубу не прошли даром.

Добыча, ради которой я рисковал жизнью и отдал все инструменты, теперь выглядела так, словно могла осыпаться прахом от одного прикосновения. И я не был уверен, что даже моя Система сможет извлечь из этого поврежденного мусора хоть каплю пользы.

Глава 43. Награда, которую нельзя использовать

Сидеть на холодном, покрытом склизким налётом бетоне было паршиво. Ещё паршивее было смотреть на то, ради чего я только что остался без инструментов.

Я привалился спиной к округлой стене старой сточной трубы и тяжело дышал. Погони не было. Звуки шагов наверху давно стихли. Но плечо непривычно и легкомысленно дёргалось вверх — тело всё ещё ждало привычной тяжести лямки рабочей сумки.

Прощай, любимая крестовая отвёртка с жёлтой ручкой. Прощайте, верные кусачки и моток проволоки. Мой стартовый капитал, мой единственный земной ремкомплект остался валяться под ногами ослеплённого стражника. Я променял их на жизнь и на то, что сейчас лежало передо мной.

Я осторожно развязал горловину плотного резинового мешка.

Внутри лежал сгусток искорёженного металла и оплавленных меридианских проводов. Тот самый нестабильный магический контур, который стража Фобоса сбросила в овраг. Светящийся пульс узла, который я чудом успел вырвать из деградирующего корпуса, стал тусклым и прерывистым. И это было бы полбеды.

Прямо по центру гладкой поверхности змеилась глубокая трещина. Мой спасительный бросок сумки и жёсткое приземление в трубу не прошли даром. Трещина слабо, но зловеще пульсировала фиолетовым светом, словно открытая рана.

Я глубоко вдохнул спертый воздух канализации и мысленно обратился к интерфейсу. «Оценка».

[Оценка: Энергетическое ядро артефакта контроля. Состояние: Критическое разрушение оболочки.]

[Класс сложности: Аномальный. Магическая структура неизвестна.]

[Внимание. Прямой запрет на Ремонт, Разбор и Извлечение свойства.]

После этого критического предупреждения интерфейс замер. Система не стала подсказывать дальнейшие действия с опасным объектом, оставив меня наедине с мигающим уведомлением о полном запрете. Ни шуток, ни ехидных советов.

Идеально. Просто превосходно.

Внутри всё сжалось от досады. Я пересёк границу охраняемой свалки, вскрыл контейнер, чуть не словил алебарду в спину, потерял все свои земные инструменты, чтобы добыть кусок самого ценного барахла на Меридиане — и теперь не мог с ним ничего сделать.

Совсем ничего.

Ни разобрать на Очки Утиля, чтобы возместить потери. Ни вытащить скрытое свойство через полное разрушение предмета. Ни даже применить Примитивный ремонт, чтобы стабилизировать эту дрянь. Оценка ясно показала: эта технология была бесконечно далека от сломанных магнитофонов и ржавых труб. Система видела ценность, но не могла её безопасно переварить из-за моих текущих ограничений.

Пальцы сами дёрнулись к трещине. Просто потрогать. Просто проверить, насколько глубоко уходит фиолетовое свечение.

Я сжал кулак и отдёрнул руку. Жить хотелось больше, чем немедленно извлечь выгоду из находки. Я прекрасно помнил свой прошлый опыт с критической плотностью магии. Если Система ставит прямой блок на базовые функции, значит, везение здесь уже закончилось. Попытка вскрыть узел сейчас приведёт к катастрофе.

Я аккуратно, двумя пальцами, стараясь не дышать на светящийся металл, стянул края резинового мешка. Толстая резина послушно сомкнулась, отрезая магический фон. Узел перестал слепить глаза. Я туго затянул горловину шнурком и плотно привязал мешок к поясу.

Теперь у меня висела тяжёлая, смертельно опасная железка, которую нельзя было ни пустить в дело, ни даже безопасно разобрать. Сплошное разочарование вместо триумфа.

Я поднялся на ноги. Бетон холодил босые ступни. Нужно было убираться из этой расщелины, пока патрульные не решили прочесать нижние уровни стоков. Без кусачек и отвёртки я чувствовал себя почти голым. Если я наткнусь на закрытую решётку или заклинивший механизм, мне нечем будет их вскрыть.

Я двинулся вглубь трубы, стараясь ступать бесшумно. Шлепки ног по мелким лужам эхом разносились во тьме. Запах гнили и старой ржавчины привычно забивал ноздри, но мой нос пасслинга легко выхватывал из этой вони нужные ориентиры: сквозняк, свежая вода, плесень.

Спустя несколько минут блужданий по изгибам стока впереди забрезжил тусклый свет. Труба выходила в один из высохших дренажных каналов нижнего города.

И тут мой нос дёрнулся.

Сквозь привычную вонь сточных вод пробился резкий, чужеродный запах. Раскалённый металл. Чужой пот. Страх. Запах дешёвой грубой ткани, которую носят в трущобах. И кровь. Свежая, горячая кровь.

Я мгновенно прижался к мокрой стене и бесшумно подобрался к ржавой решётке, закрывающей выход из трубы.

Внизу, в глубоком каменном мешке канала, среди нагромождения старых ящиков и битого камня, разворачивалась короткая и жестокая сцена.

Двое стражников в тяжёлой тёмной броне — возможно, те самые, что сбрасывали мусор, или другой патруль, стянутый к оврагу после моей выходки, — медленно сжимали полукруг. А между ними, прижатый спиной к осклизлой стене, тяжело дышал парень в изодранной куртке.

Повстанец. Сомнений не было. На его предплечье темнело свежее пятно, а в опущенной руке он судорожно сжимал обломок железной трубы.

— Думал, спрячешься в стоках? — лениво протянул один из стражников. Он перехватил алебарду поудобнее, и её наконечник угрожающе затрещал синими магическими искрами. В воздухе запахло палёным. — Сдавай маршруты своих дружков, и, может быть, мы оставим тебе ноги.

Парень ничего не ответил, только крепче перехватил свою жалкую трубу, готовясь к последнему броску.

Я вжался в тень за прутьями решётки. На поясе тяжёлой гирей висел резиновый мешок с нестабильным узлом. В карманах — только горсть строительной пыли и ни одной готовой гибридной обманки. Ни отвёртки, ни запасного плана.

Если я сейчас попытаюсь вмешаться, стражники мгновенно переключат внимание на меня. Я безоружен, а одно неудачное попадание магической алебарды по мешку на моём поясе превратит нас всех в пепел, раскидав куски по всему каналу.

Если я развернусь и тихо уйду обратно во тьму трубы, я сохраню свою добычу, свою жизнь и свой секрет.

Я медленно положил ладонь на холодный, покрытый коркой ржавчины засов решётки, чувствуя, как внутри натягивается пружина.

Глава 44. Не мой долг

Пружина внутри меня натянулась до звенящего предела.

Я смотрел сквозь ржавые прутья решётки. Резиновый мешок на поясе, внутри которого пульсировало нестабильное ядро меридианского артефакта, тянул вниз. Моя самая крупная добыча. Моя удача. Моя смертельная проблема, если хоть одна шальная искра от алебарды стражника пробьёт изоляцию.

— Ну же, — лениво повторил стражник, делая шаг к парню. Наконечник его оружия затрещал громче, выплёвывая в сырой воздух синие дуги. — Назови узлы.

Повстанец молчал. Он вжался лопатками в склизкую кирпичную кладку, перехватив обломок трубы двумя руками. Его трясло, но не от холода. Он готовился дорого продать свою жизнь, хотя цена этой жизни прямо сейчас не превышала стоимости куска ржавого железа в его руках.

Мой мозг, привыкший автоматически оценивать всё вокруг, уже выдал расклад. Если я развернусь и уйду обратно во мрак сточного канала — я выиграю. У меня останется артефакт аномального класса. Я выживу. Я сохраню свой секрет. У меня нет моих земных инструментов, я потерял сумку, в карманах только строительная пыль и горстка магниевой стружки. Я пасслинг, а не герой.

Моя работа — забирать то, что никому не нужно. Жизнь этого парня через десять секунд станет именно таким ресурсом.

«Это не мой долг», — сказал я себе.

Я вспомнил другого повстанца, в подворотне, которому отдал бинты. Вспомнил Калеба. Вспомнил, как легко режим Фобоса списывает людей в утиль, превращая их в кровавый мусор.

Парень у стены издал хриплый крик и замахнулся трубой. Стражник даже не дёрнулся, просто повёл алебардой, готовясь разрубить его пополам.

Я выругался сквозь зубы.

Пальцы сами сорвали резиновый мешок с пояса. Тащить нестабильный магический контур в драку было чистым самоубийством. Я быстро огляделся. Справа, чуть выше уровня чёрной воды, в кирпичной кладке зияла глубокая ниша — вывалился кусок древней трубы. Я сунул плотно завязанный мешок глубоко в дыру, задвинул следом склизкий булыжник и присыпал мокрой грязью. Магический фон был надёжно заблокирован резиной, а запах я запомнил.

«Сиди тихо», — приказал я своему сокровищу.

Я нырнул рукой в карман. Сумки больше не было. Всё, что у меня осталось от расходников — это смешанная со строительной пылью магниевая крошка, которую я не успел упаковать в гибридную хлопушку. Нестабильная, сыпучая дрянь.

Я ударил по ржавому засову решётки.

Железо взвизгнуло так, словно в стоках зарезали свинью. Стражники мгновенно дёрнулись на звук. Тот, что стоял ближе, развернулся, поднимая алебарду, искрящуюся синей магией.

Этого мне и было нужно.

Я вышвырнул горсть пыли прямо сквозь прутья, целясь в гудящее лезвие.

Магия Фобоса встретилась с нестабильной земной химией. Грохнуло так, что у меня заложило уши. Ослепительная белая вспышка магния выжгла темноту туннеля, отразившись от мокрых стен. Стражники заорали, бросая оружие и хватаясь за глаза. Запахло палёной шерстью, озоном и жжёным металлом.

— Сюда, идиот! — рявкнул я, распахивая решётку.

Парень не стал тратить секунды на удивление. Он оказался сообразительным: вместо того чтобы бежать с пустыми руками, он с размаху опустил свою трубу на колено ближайшего ослеплённого стражника. Хруст кости прозвучал музыкой. Стражник рухнул в грязную воду с истошным воплем, а повстанец рыбкой нырнул в мой проход.

Я захлопнул решётку прямо перед носом второго стражника, который вслепую бросился следом, и задвинул засов.

— Бежим! — я дёрнул парня за рукав куртки, увлекая его во тьму.

Мы рванули по узкому дренажному каналу. Сзади сыпались проклятия, кто-то отчаянно колотил в железные прутья, но засов, намертво заклинивший от моего удара, пока держался.

В темноте стоков мои глаза и нос стоили больше, чем любой магический свет. Я вёл нас по запаху. Свернул туда, где пахло крысиным помётом и сухой пылью, проигнорировав туннель, от которого тянуло свежим сквозняком — там наверняка был выход к внешним патрулям. Парень тяжело дышал за спиной, спотыкался, его сапоги громко чавкали по слизи, но он не отставал.

Мы петляли минут десять. Я протащил его через узкий водосброс, заставив ползти на животе по мокрому камню, и, наконец, мы вывалились в просторный резервуар, где вода давно пересохла, оставив лишь толстый слой спрессованной грязи.

Звуков погони больше не было. Только гулкое эхо капель, падающих с далёкого потолка.

Повстанец рухнул на колени, выронил свою трубу и прижался лбом к холодному камню. Его грудная клетка ходила ходуном.

Я привалился к стене напротив. Мои лёгкие горели. Руки дрожали от адреналина.

Я только что своими руками оставил спрятанным в чужой стене ядро аномального класса, которое вытащил из-под носа у патрулей свалки. Я потратил последний запас расходников. И всё это ради того, чтобы вытащить из-под удара совершенно незнакомого мне парня, с которого даже взять было нечего.

«Чистый убыток», — мрачно констатировал я про себя.

Парень поднял голову. В тусклом свете фосфоресцирующего мха, пятнами покрывавшего стены, его лицо казалось серым.

— Кто... — он сглотнул, пытаясь восстановить дыхание. — Кто ты такой?

— Тот, кто испортил себе отличный день, — буркнул я, отряхивая ладони от остатков пыли.

Он посмотрел на меня. На мою зелёную кожу, на грязь, въевшуюся в складки одежды, на мой маленький рост. В его глазах не было отвращения, только шок и какое-то болезненное понимание.

— Я знаю тебя, — хрипло выдохнул он. — Джик говорил о пасслинге, который торгует запчастями. Калеб... Калеб тоже упоминал. Ты Бланк.

Я поморщился. Если моё имя уже стало обсуждаться среди рядового состава сопротивления в таком тоне, значит, моя репутация «незаметного мусорщика» трещала по швам.

— Бланк ничего не подтверждает, — ответил я, скрестив руки на груди. — И Бланк не занимается благотворительностью.

Парень медленно кивнул, морщась от боли в ушибленном плече.

— Они бы меня добили. Я отстал от группы. Мы искали... неважно. Спасибо. Я твой должник, Бланк. Сопротивление твой должник.

Слова прозвучали пафосно, но в них был вес. Я кивнул, принимая этот факт. Социальный капитал — тоже ресурс, пусть его и нельзя положить в инвентарь или разобрать на магические свойства.

Я ждал.

Я ждал привычного холодного интерфейса перед глазами. Ждал ехидного голоса, который скажет что-то вроде: «Поздравляю с приобретением бесполезного мешка с мясом по цене редчайшего артефакта» или «Твоя деловая хватка заставляет меня плакать бинарным кодом».

Я ведь нарушил главное правило Мусорщика. Я выбросил выгоду ради человека. Я совершил абсолютно нерациональный, невыгодный, глупый поступок, который едва не стоил мне жизни.

Тишина.

В голове не было ни звука.

Я моргнул, всматриваясь в полумрак. Может, интерфейс заглючил? Может, из-за потери инструментов и контакта с аномалией Система решила взять паузу?

Перед глазами мягко мигнула единственная строчка.

[Статус: Угроза миновала. Безопасная зона достигнута.]

И всё. Никаких насмешек. Никаких издевательских комментариев о моей жадности, которая дала сбой. Никаких шуток про то, что я размяк.

Она просто зафиксировала факт.

Я смотрел на эту сухую, механическую строчку, и по спине пробежал холодок. За всё время нашего соседства в моей голове Система никогда не упускала возможности поддеть меня, особенно когда я делал что-то не ради прямой прибыли. Её насмешки были константой. Частью её сложного, ехидного характера.

Но сейчас она молчала.

Она поняла, почему я это сделал, поняла, что этот выбор был для меня слишком тяжёлым, чтобы превращать его в шутку. И это внезапное, понимающее молчание бездушного интерфейса оказалось громче и тревожнее, чем любая её язвительная реплика.

Глава 45. Ты чего молчишь?

Сырая кирпичная кладка неприятно холодила спину. Я сидел на корточках в густой, липкой грязи пересохшего резервуара, тяжело дыша и прислушиваясь к темноте. Топот тяжелых сапог стражников Фобоса давно стих где-то наверху, растворившись в бесконечном гуле меридианских водостоков. Воздух вокруг пах гнилой водой, старым крошащимся камнем и влажной плесенью.

Сердцебиение постепенно замедлялось, возвращаясь к норме, а вот осознание произошедшего, наоборот, набирало обороты.

Я поскреб грязными когтями колено. У меня больше ничего не было. Моя рабочая сумка со стартовым капиталом — отвёрткой, кусачками, мотками проволоки — осталась валяться в туннеле еще во время первой погони. Мой единственный аргумент против алебард. А последнюю горсть самодельной нестабильной магниевой пыли я только что швырнул сквозь решетку, чтобы ослепить патруль и дать уйти какому-то безымянному повстанцу.

Я пуст. Чистый, абсолютный ноль в графе «инструменты и защита».

«Ну же, — мысленно позвал я, уставившись в непроглядный мрак под сводами резервуара. — Давай. Скажи это».

В голове по-прежнему было тихо.

«Скажи, что я идиот, который променял свой единственный козырь на «спасибо» от парня, чьё лицо я даже толком не разглядел. Скажи, что моя гениальная деловая хватка заставляет тебя плакать бинарным кодом».

Я ждал. Обычно в таких ситуациях она не упускала ни единого шанса проехаться по моей сомнительной логике, напомнить про мой жалкий зеленый вид или ехидно подсчитать убытки от внезапного приступа благотворительности. Это было нормой. Закономерностью нашего симбиоза.

Перед глазами мягко мигнула голубоватая строчка.

[Расход: 100% нестабильной магниевой пыли. Текущий арсенал расходников: 0. Рентабельность вмешательства: отрицательная.]

И всё. Сухая статистика. Никакой издевательской приписки мелким шрифтом. Никакого сарказма о том, что геройство не конвертируется в Очки Утиля.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри ворочается странное, непривычное чувство.

— Ты чего молчишь? — пробормотал я вслух, хрипло кашлянув. Эхо моего голоса глухо отразилось от влажных стен. — Где обычное «поздравляю с приобретением титула главного неудачника Меридиана»? Я ведь только что нарушил главное правило Мусорщика. Я спустил ресурсы на ветер. Ради чужой проблемы.

Интерфейс не спешил отвечать. Секунды текли одна за другой, и эта пауза в моей голове ощущалась… человеческой. Слишком осмысленной для простой программы оценки утиля.

[Затраты зафиксированы. Баланс пуст. Я не вижу смысла комментировать очевидное.]

Формулировка была механической, но тон, который я давно научился угадывать за её системными сообщениями, неуловимо изменился. В нём совершенно не было привычного яда.

«Ты не видишь смысла подколоть меня?» — я мысленно прищурился. — «Серьезно? Ты, которая умудрялась высмеивать меня за каждый криво закрученный винт и за то, что я тащу в карманы всякую дрянь?»

[Ты сам себя сейчас достаточно накрутил, зеленый. Мне тут делать нечего. Анализ ситуации показывает, что хозяин принял неоптимальное, но допустимое решение для сохранения стабильности собственной психики.]

«Стабилизации психики?» — я криво усмехнулся в темноту, упираясь затылком в кирпич. — «То есть ты признаешь, что если бы я прошел мимо, то потом сожрал бы себя заживо?»

Ответ пришел не сразу.

[Я фиксирую факты. Потеря расходников снижает твою выживаемость на восемнадцать процентов. Потеря рассудка от внутренних терзаний снижает её до нуля. Иногда убыток — это просто плата за то, чтобы спать спокойно.]

Строки повисли перед глазами, испуская слабое свечение, освещавшее лишь внутреннюю сторону моих век. Я смотрел на них, и холодок, пробежавший по спине еще десять минут назад, вернулся. Но теперь это был не страх перед клинками стражи.

Это было понимание.

Она уклонялась. Переводила разговор на потраченные ресурсы, проценты выживаемости и голые факты, пряталась за сухими системными словами вроде «рентабельности» и «стабильности». Но делала это настолько мягче обычного, что смысл читался между строк совершенно однозначно.

Она поняла, почему я это сделал. Поняла, насколько тяжелым был этот выбор, когда инстинкт самосохранения орал бежать в противоположную сторону, а то, что осталось от человека внутри моего зеленого тела, приказало бросить порошок в глаза стражникам.

И она осознанно решила не бить лежачего.

Впервые с момента моего появления в этом мире, Система перестала казаться мне просто полезной, но раздражающей надстройкой в мозгу. Декоративным интерфейсом с функцией выдачи издевательских комментариев. У нее был характер. У нее были принципы, даже если она тщательно маскировала их под алгоритмы оценки мусора. И прямо сейчас этот характер проявил ко мне нечто очень похожее на эмпатию, признав во мне партнера, а не просто носителя системных функций.

— Ладно, — тихо сказал я, поднимаясь на ноги. Коленные суставы противно хрустнули. — Считай свои цифры дальше.

[Уведомление: Уровень заряда твоей сентиментальности превышает допустимые нормы. Рекомендуется вернуться к работе. У нас всё ещё есть незаконченное дело.]

Незаконченное дело.

Я потряс головой, отгоняя мысли, и сосредоточился на реальности. Она права. Моя сумка с бесценными земными инструментами потеряна. Мое самодельное оружие истрачено в ноль. Моя репутация незаметного мусорщика, о которой теперь болтают даже рядовые повстанцы в стоках, летит в бездну.

Но у меня все еще оставалась добыча. Та самая добыча, ради которой я полез на свалку режима и из-за которой за мной гонялись по всему нижнему уровню.

Нестабильный магический контур. Энергетическое ядро артефакта контроля.

То самое аномальное ядро, с которым Система строго запретила проводить любые операции — ни разобрать, ни починить, ни извлечь свойство. Критическое повреждение оболочки грозило каскадным разрушением. Но я вырвал его, замотал в толстую резину, полностью изолировав магический фон, и спрятал в надежном месте, прежде чем вмешаться в чужую драку.

Пора было забирать свое.

Я двинулся вдоль изогнутой стены резервуара, стараясь ступать как можно тише. Густая грязь мерзко чавкала под босыми ногами, каждое движение отдавалось болью в натруженных мышцах. Без инструментов в руках я чувствовал себя совершенно голым. Если я сейчас наткнусь хотя бы на одного заблудившегося стражника, мне нечем будет даже отвлечь его внимание. Придется спасаться исключительно бегством или кусаться, как настоящему крысолову.

Запах стоков бил в нос, но я легко сортировал его слои. Вот старая органика. Вот влажный камень и застоявшаяся вода. Вот слабая, едва уловимая примесь жженого металла — след моего магниевого порошка, принесенный сквозняком из соседнего туннеля.

Я свернул в узкий дренажный канал. Ниша в кирпичной кладке находилась метрах в тридцати отсюда. Я помнил ее отлично: небольшое углубление, почти у самого пола, надежно закрытое тяжелым, осклизлым булыжником. Идеальный временный тайник для черного резинового свертка с нестабильной магией.

Темнота здесь была плотнее, но глаза пасслинга давно к ней привыкли. Я ускорил шаг, придерживаясь рукой за шершавую стену. Нужно забрать ядро, выбраться на поверхность, найти способ обойти патрули и решить, что делать дальше. Без инструментов моя ценность как ремонтника резко упала, а значит, этот контур — мой единственный билет к восстановлению капитала.

Я приблизился к нужному месту. Сердце снова начало биться быстрее, предвкушая момент, когда я достану свою единственную, но потенциально самую дорогую находку за сегодняшний день. Главное, чтобы на обратном пути резина не протерлась и не выпустила гибельный резонанс наружу.

Я остановился в трех шагах от ниши.

Мой нос дернулся.

Среди привычной вони гнили и стоячей воды вдруг прорезался совершенно чужой запах. Резкий. Кисловатый. Запах пота, грубо выделанной кожи и оружейного масла. Свежий.

Я перестал дышать. Тело мгновенно напряглось, превращаясь в туго сжатую пружину. Взгляд метнулся к стене.

Булыжник лежал не так.

Я точно помнил, как вдавливал его в нишу — плотно, так, чтобы его выступающая часть сливалась с общим неровным рельефом кладки. Теперь он был заметно сдвинут в сторону. Между влажным камнем и кирпичом зияла черная щель шириной в три моих пальца.

Я медленно опустил взгляд на пол.

Толстый слой липкой грязи перед нишей, который я старательно разгладил ногой перед уходом, был грубо смят. На нем отчетливо виднелся глубокий, еще не заполнившийся водой след от тяжелого сапога. А рядом, чуть выше уровня пола — две свежие белесые царапины на влажном кирпиче, словно кто-то неосторожно чиркнул по стене металлом.

Мой тайник нашли.

Кто-то был здесь, пока я играл в благородного спасителя. И, судя по остроте запаха, этот кто-то мог пройти здесь совсем недавно. Возникал огромный риск, что мою ценную находку не просто заметили, но и уже вытащили из стены.

[Внимание. Фиксирую изменение обстановки.]

Её голос в голове прозвучал предельно коротко, без малейшей капли иронии.

Я молча сглотнул, не отрывая взгляда от сдвинутого камня, и медленно, стараясь не издать ни звука, потянулся к черной щели пустой дрожащей рукой.

Глава 46. Кто-то шёл по моему следу

Мои пальцы скользнули во влажную темноту щели. Кирпичная крошка неприятно впилась под ногти. Сердце колотилось где-то в горле, пока рука нащупывала пустоту, затем холодный, склизкий камень, и, наконец — упругую, плотную поверхность.

Резина.

Свёрток с нестабильным магическим контуром был на месте.

Я медленно выдохнул, но руку не убрал. Не схватил добычу, чтобы немедленно перепрятать. Замер, вслушиваясь в монотонно капающую воду и далёкий гул канализационных труб.

Почему не забрали?

Я аккуратно вытянул пустую руку и провёл грязными пальцами по краю сдвинутого булыжника. Тяжёлый сапог, судя по глубине вмятины в грязи. Мелкие белёсые царапины на стене. Тот, кто здесь был, не просто опёрся на кладку перевести дух. Он проверял её. Ковырял подозрительные стыки клинком или металлическим щупом, пытаясь найти скрытые пустоты.

Резина надёжно сожрала магический фон аномального артефакта. Ищейка прошёл мимо, просто не сумев сдвинуть плотно застрявший камень до конца, или не разглядев в глубокой тени узкой щели чёрный мешок. Но он точно был здесь.

Первой мыслью было вырвать свёрток из тайника, сунуть за пазуху и бежать. Спрятать где-нибудь ещё, глубоко в иле. Но я заставил себя остановиться.

Если я заберу контур прямо сейчас, а в соседнем туннеле дежурит патруль — я труп. У меня не осталось ни магниевой пыли, чтобы ослепить их, ни инструментов, чтобы собрать ловушку. Если за вскрытым тайником уже наблюдают из темноты, ожидая, кто именно за ним вернётся — я тоже труп.

Раньше я думал, что главная проблема мусорщика — просто найти редкую вещь и не попасться на глаза страже в процессе. Теперь правила изменились. Исчезновение энергетического ядра из отходов режима явно не списали на случайность. Они поняли, что кто-то целенаправленно увёл ценную деталь у них из-под носа. Паранойя, проверка хвостов и контрнаблюдение — это больше не трусость. Теперь это базовая цена владения редкими ресурсами.

Оставив камень как есть — сдвинутым ровно настолько, чтобы не привлекать нового внимания, но и не выдавать моего возвращения, — я осторожно двинулся в ту сторону, откуда тянуло чужим запахом.

Кислый пот, грубая дешёвая кожа и едкое оружейное масло. Запах принадлежал как минимум двоим.

Я скользил вдоль стен, сливаясь с тенями и стараясь не тревожить лужи. На соседнем перекрёстке стоков обнаружился ещё один след. Перевёрнутый гнилой ящик, который раньше закрывал неприметную нишу в стене. Чуть дальше — сбитая тяжёлым ударом железная решётка старого водостока.

Они чесали сектор. Ищейки Фобоса отрабатывали район систематически, метр за метром. Скорее всего, они даже не знали, что ищут именно меня. Для них это мог быть кто угодно: наглый вор, диверсант Сопротивления или просто удачливый мародёр. Но они точно знали, что цель находится где-то в этих туннелях. Моя репутация незаметного торговца, способного проскользнуть везде, стремительно испарялась.

Здесь оставаться было нельзя.

Поисковые группы рано или поздно вернутся и проверят недосмотренные щели. Нужно было уходить на Землю, переждать, пока они не расширят радиус поиска и не покинут этот участок канализации.

Я свернул в узкий технический лаз, куда человек в тяжёлой броне не пролез бы при всём желании, и на четвереньках пополз к старому, проверенному разлому пространства.

Запах озона, сухой пыли и статического электричества ударил в нос задолго до того, как впереди замерцало слабое белёсое свечение.

Я шагнул в свет.

Переход всегда ощущался как рывок сквозь наэлектризованную плотную паутину. Секунда полной дезориентации, резкая смена гравитации, и сырость Меридиана мгновенно сменяется густым земным коктейлем из бензиновых выхлопов, прогретого асфальта и старого фритюра.

Хизерфилд.

Я выскользнул из мерцающей складки пространства прямо за мусорными баками в знакомом глухом переулке. Привычно приготовился отряхнуться и проверить периметр перед выходом на свет, но тело само замерло, отреагировав на визуальный сигнал быстрее сознания.

Воздух был неправильным. Слишком тихим.

Я вжался в грязную кирпичную стену за ржавым контейнером и медленно, стараясь не шуршать одеждой, выглянул наружу.

У противоположной стены, прямо напротив того самого места, где обычно закрывался мой портал, стоял человек.

Это была не Стражница. Не случайный бездомный и не заблудившийся прохожий, решивший сократить путь.

Высокий мужчина в неприметной серой куртке стоял абсолютно неподвижно. Он внимательно, дюйм за дюймом, изучал следы на асфальте и мелкие сколы на кирпичах — те самые, которые я иногда оставлял, когда возился со своими земными находками перед прыжком обратно.

Мужчина достал из кармана небольшой прямоугольный прибор и медленно, с пугающей профессиональной методичностью, провёл им вдоль кирпичной кладки, что-то сверяя на тёмном экране.

Внутри всё похолодело. Опасность больше не ограничивалась патрулями в стоках Меридиана. Мой бизнес привлёк внимание, и теперь кто-то шёл по моему следу даже здесь.

Глава 47. Земля больше не безопасна

Я вжался в грязный кирпич так сильно, что острые крошки впились сквозь ткань куртки прямо в плечо. Дыхание пришлось остановить принудительно, сжав челюсти до скрипа. Тело инстинктивно рвалось юркнуть в щель под контейнером, забиться в темноту и затаиться, но я заставил себя замереть. Одно неверное движение, один шорох подошвы по мокрому асфальту — и человек с прибором повернёт голову.

Мужчина в серой куртке действовал без суеты. Он не озирался воровато, не пытался казаться случайным прохожим. Его движения были плавными, отработанными и пугающе методичными. Шаг. Остановка. Короткое движение чёрной коробочкой вдоль стены, на высоте примерно в полметра от земли — как раз там, где обычно закрывалась воронка моего портала.

Мой нос, привыкший сортировать запахи Земли и Меридиана, уловил исходящий от него аромат. Никакого пота, страха или перегара, обычных для обитателей глухих переулков Хизерфилда. От мужчины пахло свежей хлопковой тканью, машинным маслом слабой очистки и острым, химическим озоном. Этот озон не имел отношения к грозе. Так пахло остаточное напряжение пространственного разрыва.

Он искал именно меня. Точнее, следы моих перемещений.

Кто это? Ищейка Фобоса, натянувшая человеческую маску? Нет, гвардейцы лорда пахнут сырым металлом, казармами и животной злобой, а этот человек был абсолютно спокоен. Подручный Седрика? Возможно. Змей обожал использовать местных для грязной работы, оставаясь в тени своего книжного магазина. Или это кто-то из земных структур, зафиксировавший выбросы энергии в промышленном районе?

Мужчина сделал шаг в сторону мусорных баков, за которыми я прятался.

На тусклом экране его прибора мигнула жёлтая полоса. Он чуть наклонил голову, прислушиваясь к тихому щелчку, и начал медленно смещать сканер в мою сторону.

В голове лихорадочно выстраивался маршрут. Если рвануть сейчас, я успею перемахнуть через сетку-рабицу. Дальше два квартала по теплотрассе, сбросить хвост на складах и уйти к своему спрятанному контейнеру. Там инструменты, там запасы, там глухие железные стены, за которыми можно пересидеть любую облаву.

Я напряг икры, готовясь к рывку.

[Обнаружено направленное сканирование пространственного следа. Прямая угроза раскрытия. Не приближаться к базе.]

Серый полупрозрачный текст вспыхнул прямо перед глазами, заставив меня моргнуть.

Я ждал привычной издёвки. Ожидал комментария о том, что моя жадность снова привела к проблемам, или шутки про то, как быстро я бегаю для существа с такими короткими ногами. Но Система молчала. Сухие, рубленые фразы и красный контур рамки — режим реальной опасности. Когда она переставала язвить, дела действительно были плохи.

Значит, контейнер отменяется. Если этот сканер может читать остаточный фон портала, он вполне может вести мужчину по моему физическому следу — по крошкам меридианской грязи на ботинках или специфическому фону от одежды. Привести его прямо к моему тайнику, где лежат отбракованные артефакты, земная электроника и все мои рабочие сборки — всё равно что добровольно сдать единственный капитал.

Мужчина сделал ещё один шаг. До моего укрытия оставалось метра три.

Я опустился на четвереньки. Медленно, контролируя каждый мускул, пополз назад. Под ладонью чавкнула прогнившая картонная коробка, пропитанная вонючей жижей из бака. Запах гниющей капусты, скисшего пива и старого фритюра ударил в ноздри, перебивая химический озон. Идеально. Пусть эта грязь впитается в одежду, пусть перебьёт любой магический фон, который я мог притащить с той стороны.

Справа, на центральной улице, взвыла сирена скорой помощи. Громкий, вибрирующий звук ударил по ушам, отражаясь от кирпичных стен.

Я использовал эту секунду. Рывком перекатился за следующий бак, скользнул под ржавую трубу и вынырнул с другой стороны переулка, в тени пожарной лестницы.

Не оборачиваясь, я полез вверх, стараясь не цеплять металл пряжками. На уровне второго этажа перебрался на покатую крышу пристройки, прополз по рубероиду, пачкающему руки чёрной крошкой, и спрыгнул на соседней улице, прямо в заросли кустарника за какой-то трансформаторной будкой.

Только оказавшись в трех кварталах от переулка, я позволил себе нормально выдохнуть.

Земля больше не была моей безопасной гаванью.

Раньше я воспринимал Хизерфилд как зону сохранения прогресса. Меридиан — это риск, стражники, тайники в канализации, сделки с повстанцами и постоянный шанс получить арбалетный болт в спину. А Земля была местом, куда я приносил добычу. Здесь я был невидимкой. Маленьким, зелёным, никому не интересным существом, которое копается в мусоре, пока Стражницы решают свои великие проблемы, а Седрик плетёт интриги.

Иллюзия рассыпалась в прах. Мой земной маршрут скомпрометирован. За мной следят профессионально, с использованием техники, которая может видеть то, что скрыто от обычных глаз.

Я прислонился спиной к гудящему металлу трансформаторной будки и посмотрел на свои грязные руки. Черная смола с крыши въелась в зеленую кожу, смешавшись с ржавчиной и мусорной жижей.

Постоянная оглядка через плечо больше не исчезала после прыжка на Землю. Теперь это была плата за доступ к переработке ценных находок и чужим тайнам. Я не мог вернуться в свой контейнер. Не мог проверить, не вскрыли ли его. Не мог взять оттуда ни единого винта. Любое появление рядом с базой могло привести хвост прямо к моим запасам.

И даже если Хай Лин уже принесла к ресторану обещанную странную поломку, встретиться с ней я сейчас не мог. Обещание никуда не делось — просто подход к месту встречи стал красной зоной.

Я потянулся к поясу, чтобы нащупать рукоять отвертки — фантомная привычка, которая всегда успокаивала. Подушечки пальцев скользнули по пустой ткани.

Рука бессильно опустилась. Точно.

Свою поясную сумку с инструментами я потерял ещё до недавней стычки с патрулём Фобоса. Мне пришлось сбросить её в темноте чужого мира, чтобы оторваться от преследователя в стоках Меридиана. Расходники вроде магниевой пыли ушли позже, на спасение загнанного в угол повстанца, но базовый набор я оставил там, в грязной воде. Тогда я убеждал себя, что потеря неприятна, но не критична, ведь у меня есть основная база.

Мой стартовый капитал. Плоскогубцы с синей изолентой на ручках. Набор часовых отверток, без которых невозможно аккуратно подцепить контакт. Медная проволока, кусачки, моток армированного скотча. Все инструменты, с помощью которых я обходил системный запрет на работу со сложной магией, позволяя себе разбирать вещи вручную до безопасного состояния.

Я сглотнул вязкую слюну.

В моем тайнике на Меридиане, который уже прочесывают ищейки режима, остался спрятанный нестабильный контур.

А здесь, на Земле, под бетонной плитой возле контейнера, к которому Система запретила приближаться, лежал добытый на свалке корпус меридианского артефакта. Его нужно было вскрывать, чистить и проверять на совместимость.

Но теперь мне было нечем это делать.

Запасные кусачки, мотки проводов, паяльник, изоляторы — всё это аккуратно лежало на полках внутри моего запертого контейнера на свалке. В зоне, которая теперь считалась красной.

Я сидел в сырых кустах чужого города, с пустыми руками и грязью под ногтями. У меня не было ни расходников, ни инструментов, ни доступа к собственной мастерской. Всё моё ремесло, все мои системные успехи строились на том, что я мог в любой момент взять нужный кусок металла и соединить его с другим.

Теперь я остался один на один с голыми руками.

Глава 48. Всё нужное осталось дома

Камень меридианского подвала неприятно холодил спину, а сырой воздух оседал на коже липкой плёнкой. Временное рабочее место на Меридиане представляло собой глухой тупик под старыми акведуками, где пахло плесенью и ржавчиной. Я сидел на корточках перед куском брезента, на котором были разложены сломанные детали, и впервые за долгое время чувствовал себя совершенно безоружным.

У меня не было моей базы на Земле. Не было часовых отвёрток, чтобы аккуратно подцепить контакт, не было кусачек, медной проволоки и мотка армированного скотча. Весь мой стартовый капитал остался лежать в грязной воде канализационного стока, а доступ к основному складу за рестораном был перерезан неизвестным человеком с пространственным сканером.

Передо мной лежал разбитый узел связи — заказ для повстанцев. Раньше я бы просто зачистил контакты плоскогубцами с синей изолентой на ручках и спаял их в обход сложных магических контуров, сэкономив ресурсы. Теперь же, без привычного набора, приходилось изобретать костыли. Всё моё ремесло строилось на том, что я мог взять нужный кусок металла на Земле и соединить его с меридианским мусором. Теперь я остался со своей проблемой один на один.

Я потянулся к личному запасу, спрятанному за пазухой. Выудил оттуда узел кинетического отклонения. Вещь была редкой, я хранил её для сложного гибрида, но сейчас выбора не оставалось. Отменять сделку с повстанцами из-за отсутствия паяльника было нельзя.

Я подцепил край защитного кожуха когтем. Пластина не поддавалась. Пришлось с силой рвануть её на себя, ломая хрупкие крепления. Пальцы тут же испачкались в густой, пахнущей озоном смазке. Приходилось пускать на лом то, что я с таким трудом добыл и отложил для себя.

«Система, проверка совместимости», — мысленно скомандовал я, прикладывая выдранный контур к разбитому узлу связи.

[Внимание. Вспомогательный инструмент «Проверка совместимости» активирован.]

Над деталями вспыхнула бледно-голубая сетка.

[Совместимость: 42%. Требуется промежуточный изолятор или активация Примитивного ремонта с повышенным расходом энергии.]

Никаких ехидных замечаний о моих кривых руках. Никаких подколов насчёт того, что я порчу ценный мусор. Только сухие строчки технической сводки. Она переключилась в сугубо функциональный, серьёзный режим с того самого момента, как обнаружила угрозу раскрытия на Земле. Её сухость давила на нервы сильнее, чем любые насмешки.

Изоляторов у меня не было. Земная резина осталась в контейнере.

«Давай Примитивный ремонт», — мрачно подумал я.

[Функция: Примитивный ремонт. Затраты: 14 Очков Утиля. Подтвердить?]

Четырнадцать. Если бы я мог подготовить базу вручную, это стоило бы от силы четыре. Я мысленно подтвердил операцию. Вспышка магии с треском вплавила мой драгоценный узел в корпус передатчика. Запахло горелым металлом. Выглядело это отвратительно: кривые швы, торчащие куски пластика и оплавленные края. Но крошечный кристалл внутри слабо засветился.

Вышло паршиво, а Очков Утиля сгорело столько, что хотелось выть, но устройство всё-таки заработало.

Передача ремонта проходила на границе трущоб, у заброшенной кузни. Калеб ждал меня в тени обрушенной крыши, завернувшись в свой привычный плащ.

Я бросил тяжёлый мешок к его сапогам.

— Всё готово. Три передатчика, два сканера. Бланк всегда выполняет договор.

Лидер повстанцев присел на корточки, развязал горловину и достал верхний прибор. Его пальцы скользнули по уродливому магическому шву, который мне пришлось наложить вместо аккуратной земной скрутки. Калеб нахмурился, разглядывая кривой стык. Он явно пытался сообразить, с чего вдруг я возился на сутки дольше, чтобы выдать такой халтурный результат.

— Ты опоздал на сутки, Бланк. И это... — он покрутил передатчик в руках. — Это выглядит так, будто ты собирал его камнем. Где те удобные гладкие провода, которые ты использовал раньше?

Я переступил с ноги на ногу, пряча грязные, дрожащие от напряжения пальцы за спину. Если Калеб решит, что я потерял хватку, моя ценность упадёт до нуля.

— Земные детали закончились, — быстро сказал я, стараясь звучать как обычно. — Бланку пришлось использовать меридианский материал. Очень редкий! Работа стоила дороже, но Бланк цену не поднимает.

Калеб встал, не сводя с меня внимательного взгляда. В его глазах не было привычного снисхождения к мелкому пройдохе.

— Дело не в цене. Твои поставки и твой ремонт держат связь между тремя нашими отрядами, — медленно произнёс он.

Пальцы сами сжались за спиной. До этого момента мои вылазки казались ему скорее удобной причудой, а теперь он говорил о них как о полноценной линии снабжения.

— Один из моих маршрутов стал небезопасен, — медленно проговорил я. Упоминать человека со сканером я не стал — Калебу лишние земные секреты ни к чему. — Там... возникли сложности. Бланку пока нельзя туда ходить.

Раньше я бы просто расстроился из-за потерянных железок, но сейчас до меня дошло, что без моего хлама его отряды останутся слепыми. Калеб скрестил руки на груди. Он обдумывал услышанное, и его лицо становилось всё более жёстким.

— Если стража Фобоса нашла твою тропу, это угроза для всех нас, — сказал Калеб. Он шагнул ко мне, понизив голос. — Я не могу выделить тебе охрану для сбора мусора. Но если этот маршрут критически важен... мы можем временно помочь тебе проверить его. Выбить засаду, если она там есть.

Я удивлённо открыл рот. Повстанцы. Будут рисковать собой ради моей помойки?

— Но взамен, — Калеб наклонился ближе, — ты продолжишь поставки без перебоев. Нам нужны твои ресурсы, Бланк.

Я смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как в груди что-то сжимается от непривычного ощущения. Он предлагал рисковать своими людьми не ради тайника с золотом, а ради моей помойки и моих кривых скруток. Потому что без них им было уже не обойтись.

Глава 49. Мусорщик с прикрытием

Я прижался спиной к холодной, осклизлой каменной кладке и медленно втянул воздух. Запах сырости, гниющего мха и застарелой ржавчины — стандартный букет нижних уровней Меридиана, к которому моё тело давно привыкло. Но под этой привычной грязью тянулся тонкий, едкий след чужого присутствия.

Калеб сидел на корточках ярдах в двадцати выше по склону, надёжно скрытый густой тенью обрушенного акведука. Я не видел его лица, только тёмный контур плаща и тусклый отблеск клинка. Ещё двое повстанцев заняли позиции на флангах, бесшумно слившись с каменными обломками. Они не лезли вперёд, не пытались указывать мне путь и не шептались. Они просто прикрывали меня с расстояния. Обеспечивали мою безопасность.

Впервые с тех пор, как меня забросило в этот мир, я чувствовал себя не мелким пройдохой, а ценным специалистом, ради прикрытия которого выделили лучших бойцов. Калеб привёл своих людей не для того, чтобы спасать нерадивого пасслинга-воришку. Лидер сопротивления пришёл защищать свою главную логистическую артерию. После того как я отдал им собранные передатчики, пожертвовав для этого редким узлом из личных запасов, отношение изменилось. Они поняли, что без моих поставок отряды останутся слепыми и глухими.

Я опустился на четвереньки и бесшумно пополз по тропе, соединяющей самые глухие тупики нижнего города. Здесь, в лабиринте старых канализационных стоков и глухих тупиков, я неделями собирал сброшенный сверху магический утиль. Теперь этот маршрут стал критически важным. Потеряв доступ к своей главной земной базе из-за технологической слежки, я лишился всего. Мои земные инструменты — удобная отвёртка, кусачки, мотки проволоки и надёжные изоляторы — остались там. Без них любая работа превращалась в мучение, а ремонт обходился в неоправданное количество очков. Меридианские свалки стали моим единственным надёжным источником.

След ищеек Фобоса читался предельно ясно. Тяжёлые кованые сапоги, едкий запах жжёного масла от форменных фонарей, крошево раздавленного кирпича. Но чем дальше я продвигался во мрак туннелей, принюхиваясь к стенам и изучая каждую царапину на полу, тем страннее выглядела картина.

Я остановился у развилки. Направо уходил широкий туннель, по которому обычно патрулировали дежурные отряды стражи. Налево — узкий, извилистый лаз, куда я сбрасывал отбракованные, выгоревшие гильзы от кристаллов, чтобы позже пустить их на переплавку или выгодный обмен.

Следы сапог вели налево.

Я нахмурился, подбираясь ближе. Патрульным здесь делать нечего. Места слишком узкие для их брони, потолки низкие, а пахнет так, что у нормального меридианца глаза начинают слезиться через минуту. Я принюхался к краю разбитого камня. Они не просто прошли мимо в поисках беглых повстанцев. Они останавливались.

Впереди лежал опрокинутый железный ящик, под которым я когда-то хранил связку оплавленных проводов и треснувший регулятор давления. Ящик был сдвинут. Не пнут в слепой ярости, как это делают обычные стражники во время облавы, а аккуратно, методично отодвинут в сторону.

Я перекатился за кучу щебня, ожидая засады. Тишина. Только мерный, раздражающий стук капель по камню.

Высунув руку из-за укрытия, я подал условный сигнал Калебу — два коротких взмаха ладонью. Тень наверху едва заметно сместилась, подтверждая, что сигнал принят. Повстанцы взяли следующий сектор на прицел, позволяя мне работать дальше. Это чувство вооружённого прикрытия опьяняло, придавало уверенности, но прагматичный страх оказался сильнее. Любое открытое столкновение сейчас было невыгодно. Если мы ввяжемся в бой и перебьём патруль, стража быстро сложит два и два. Они поймут, что кучу мусора в тупике почему-то защищают вооружённые повстанцы. И тогда сюда стянется весь гарнизон. Прикрытие работало ровно до тех пор, пока никто не знал, что именно они охраняют.

Я проверил ещё три точки на маршруте, перемещаясь короткими перебежками и вжимаясь в грязь при каждом подозрительном шорохе. Картина повторялась с пугающей точностью. Ищейки не искали людей Калеба. Они не искали тайники с оружием или продовольствием.

Они искали мой мусор.

Возле старого дренажного стока, где я пару недель назад вытащил из грязи разряженный магический контур, следов оказалось больше всего. Кто-то буквально просеял мусорную кучу. Я подобрал с земли кусок старой просмолённой ткани. От него пахло псиной, гарью и... холодной методичностью. Обычная стража просто переворачивает всё вверх дном. Эти люди работали иначе.

В голове начала складываться мрачная картина. Я оглядел раскиданный мусор: обычный хлам — дырявые вёдра, гнилые доски — просто отшвырнули. Но тот самый угол, где я прятал пустые гильзы от кристаллов, был расчищен чуть ли не до камня. Ищейки не топтались здесь во время облавы. Они целенаправленно выискивали остатки магических деталей. Кто-то там, наверху, не просто заметил, что отходы пропадают. Этот кто-то понял, что списанный утиль регулярно исчезает со свалок, и начал искать точку утечки, идя прямо по моим следам.

Я медленно выдохнул, стараясь успокоить участившийся пульс, и пополз к последнему тайнику в этом квадрате. Здесь я ничего не прятал, но это была идеальная точка для наблюдения за нижним ярусом.

Среди перерытой, влажной грязи и острых осколков базальта мой чувствительный нос уловил совершенно новый запах. Я распластался в грязи, плотно прижавшись животом к холодному камню. Это не был запах обычного, немытого стражника. И это не был рядовой агент режима, которых Фобос десятками отправлял в трущобы.

Запах был тонким, сухим и неестественно холодным. Старый пергамент, змеиная чешуя и едва уловимый, но резкий озон от высокоуровневой магии. Я уже встречал этот запах раньше. Лишь однажды, когда прятался в глубоких тенях замка.

Это были не просто ищейки из городской стражи. Этот запах я помнил слишком хорошо — так пахли тени в замке, когда мимо проходила личная свита командующего.

Лорд Седрик, правая рука Фобоса, не занимался мелким воровством и проверкой помоек. Если его личные цепные псы, элита режима, рылись в моих отбросах, значит, дело зашло слишком далеко.

Я сжал кулаки, вглядываясь во мрак туннеля. Мои привычные мусорные рейды перестали быть незаметными. Теперь мной заинтересовался по-настоящему серьёзный враг, и он уже знал, где я хожу.

Глава 50. Мусор, который заметили

Новый тайник вонял сырой известью и многолетней плесенью. Идеальное место. Нижние уровни Меридиана изобиловали такими карманами: забытые акведуки, обрушенные туннели, тупики, куда не стекала даже сточная вода.

Я сидел на корточках в кромешной темноте, подсвечивая себе тусклым зеленоватым светляком, пойманным в стеклянную банку. На коленях лежал кусок плотной, прорезиненной ткани — куртка какого-то бедолаги, которую я выменял у повстанцев на три горсти ржавых гвоздей. На ткани покоился он. Треснувший контур. Аномальный магический объект со свалки режима Фобоса.

Мои пальцы, всё ещё перепачканные сажей и машинным маслом после возни с передатчиками Калеба, замерли над тускло мерцающим металлом. От артефакта тянуло странным теплом, от которого слегка чесались десны.

Ситуация была паршивой. Земная база потеряна. Неизвестный ублюдок со сканером пасёт мой портал. Моя лучшая отвёртка, кусачки и моток идеальной медной проволоки остались там, за Завесой, или в той проклятой сумке, которую пришлось бросить. Мой запас Очков Утиля просел после вынужденного Примитивного ремонта. Логика, выкованная неделями выживания в шкуре пасслинга, орала: переработай.

Я мог прикоснуться к этой штуке, подтвердить разбор и получить солидный куш. Очки Утиля прямо сейчас. Новый функционал. Шанс восстановить инструменты и собрать что-то убойное, чтобы отбиваться от стражи. Или я мог продать эту хреновину повстанцам. Калеб отвалит за неё столько лома, что мне придётся арендовать отдельный туннель под склад.

«Сдай его», — шепнула привычная жадность.

Я наклонил голову, принюхиваясь. Запах озона, сплетённый с горьковатым металлом. Я вспомнил элитных ищеек лорда Седрика. Запах старого пергамента и змеиной чешуи на моих скомпрометированных маршрутах. Они вынюхивали не просто контрабандиста. Они искали того, кто забирает специфический мусор.

Если я солью этот контур Системе, я получу ресурсы. Но я навсегда потеряю образец. Я потеряю ключ к пониманию того, с чем именно работает элита Фобоса. А если я отдам его Калебу, повстанцы наверняка взорвут себя к чёртовой матери при попытке его вскрыть, и тогда Седрик точно узнает, где искать.

— Нет, — тихо сказал я, аккуратно заворачивая тяжелый кусок металла в прорезиненную ткань.

Я методично обмотал сверток толстой бечёвкой. Затянул узел. Встал, подошел к стене, где заранее выкрошил несколько кирпичей из старой кладки, и втолкнул сверток в образовавшуюся нишу. Сверху засыпал каменным крошевом и замазал влажной грязью.

Для мелкого барыги это был провал. Я только что заморозил свой самый ценный актив. Но для того, кто собирался выжить и построить свою сеть заново — это была инвестиция. Впервые с тех пор, как я очнулся в этом зеленом теле, я не пытался урвать выгоду здесь и сейчас. Я прятал потенциал до того момента, когда смогу использовать его без риска отпилить себе голову.

Я вытер грязные руки о штаны. В углу тайника лежала моя текущая «касса» — кучка менее взрывоопасных, но явно магических компонентов, которые я натаскал с периферийных свалок. Оплавленные кристаллы, куски фосфоресцирующей слюды, обрезки проводов, по которым текла не энергия, а что-то искрящееся и холодное.

Я сел перед ними. Прямой разбор подобных вещей Система уже блокировала, ссылаясь на критическую плотность неизвестной магической структуры. Я не мог их ни переплавить, ни безопасно скрестить с земной электроникой, потому что у меня не было ни чистого компаунда, ни изоляторов.

«Система», — мысленно позвал я, перебирая пальцами грань тусклого багрового кристалла. «Ты можешь это переварить? Не разобрать на утиль, а заставить работать. Должен же быть способ обойти твой лимит на магическую структуру».

Я ждал привычной колкости. Ожидал, что она назовет меня зеленым идиотом, который снова тянет в рот радиоактивную дрянь. Но интерфейс молчал.

Затем перед глазами вспыхнула полупрозрачная рамка. Никакого розового флирта. Никаких шуток про мою прошлую жизнь. Только строгий, рубленый текст.

[Анализ запроса завершен.]

[Фиксация скрытого вектора прогрессии.]

[Открыто направление: Магическая переработка.]

[Статус ветви: Заблокировано.]

[Причина: Требования для инициации не выполнены. Необходим специализированный инструментарий и профильный накопитель.]

Я моргнул, перечитывая сухие строчки. Магическая переработка. Это не просто улучшенный ремонт скороварок. Это принципиально другой уровень. Система признала, что способ работать с артефактами Меридиана существует. Она просто не собиралась давать мне готовую инструкцию, пока я не добуду нужные детали. И судя по формулировке, искать их придётся не на земных помойках.

— Ладно, — пробормотал я, сгребая компоненты в кожаный мешок. — По крайней мере, теперь мы знаем, куда копать.

Я спрятал мешок в другую нишу, заложив её старой доской. Пора было заняться насущным. Вчера на точке сброса я уловил запах ищеек Седрика. Калеб выделил мне бойцов для прикрытия, и мы убедились, что один из тайников выпотрошили целенаправленно. Но у меня оставались сомнения. Меридиан — тесное место. Элита могла оказаться там случайно, проводя рейд против Сопротивления.

Мне нужно было знать наверняка.

Я выбрался из старого акведука и скользнул в лабиринт туннелей. Моё тело двигалось бесшумно, ступни привычно находили сухие участки камня. Первый маршрут — «Верхний водосток». Я пользовался им, когда таскал габаритный лом от западных казарм.

Спустя сорок минут петляния я замер у решетки, выходящей в широкий водосборник. Втянул воздух. Пахло дерьмом, ржавчиной и гнилой капустой. Нормальный фон. Я прикрыл глаза, отсекая лишнее, и втянул воздух еще раз, глубже.

Удар по рецепторам.

Тонкая, сухая нота старого пергамента. Змеиная чешуя. Озон.

Запах был слабым, почти выветрившимся, но он здесь был. Ищейки Седрика прошли через водосток не дальше как сутки назад. Причем они не спускались к самой воде, где обычно прячутся беглецы. Судя по следу запаха, они методично обходили верхние карнизы — именно там я обычно оставлял закладки.

Мои челюсти сжались. Случайность? Возможно. Водосток был важной транспортной артерией.

Я развернулся и ушел в тень. Полтора часа я пробирался по самым узким, забитым грязью щелям в противоположный конец сектора. Второй маршрут — «Слепой спуск». Тупиковый тоннель под районом ткачей. Никаких казарм рядом, никаких баз повстанцев. Я использовал его только для того, чтобы сбрасывать мелкий шлак, не представляющий ценности, чтобы не тащить его на себе.

Я протиснулся сквозь узкую трещину в фундаменте и оказался в Слепом спуске. Здесь было тихо. Только капли воды мерно били по камню.

Я подошел к своей старой точке сброса — выдолбленной в камне чаше за обвалившейся колонной. Пусто. Мусор исчез.

Я медленно наклонился и втянул носом воздух над самым камнем.

Пергамент. Чешуя. Озон.

Здесь запах был свежее. Они стояли прямо тут. Они ковырялись в том дерьме, которое я оставил, анализируя его.

Два совершенно разных маршрута. Два разных конца сектора. Одинаковый след.

В голове стало подозрительно тихо. Я больше не мог списывать это на паранойю или случайные облавы режима. Лорд Седрик, правая рука тирана, не гонял свою элиту по заброшенным туалетам просто так. Они составляли карту. Они брали пробы. Они искали зеленую тварь, которая слишком ловко обчищает их помойки и таскает магический мусор из-под носа.

Воздух перед глазами едва заметно дрогнул, и появилась тонкая, обведенная красным контуром рамка.

[Анализ пространственных и сенсорных данных завершён.]

[Маршрут 1 и Маршрут 2 содержат идентичные биомаркеры преследователей.]

[Вероятность случайного совпадения: 0%.]

[Угроза: Целенаправленный поиск.]

Никаких шуток про мою удачу. Никакого язвительного тона. Система вынесла приговор с ледяной, механической прямотой.

Я смотрел на пустую каменную нишу, чувствуя, как внутри сжимается холодная пружина. Меня заметили. И они уже идут по следу.

Глава 51. Охота сужается

В нос ударил резкий запах старой магии, смешанный с кисловатым душком оружейного масла и сыростью древнего камня. Я вжался спиной в поросшую мхом стену нижнего туннеля Меридиана.

Калеб остановился в шаге позади меня, бесшумно положив руку на эфес меча. Его присутствие — вооруженное прикрытие, которое он предложил ради защиты моих логистических цепочек — сейчас казалось не столько гарантией безопасности, сколько напоминанием о том, насколько высоки стали ставки.

Я опустил взгляд. В мягкой грязи у точки сброса отчётливо виднелись свежие следы тяжёлых сапог. Воздух всё ещё хранил едва уловимый аромат пергамента и змеиной чешуи.

— Они были здесь совсем недавно, — одними губами произнёс я. — Это не случайный патруль. Элита Седрика методично проверяет места, где исчезали магические отходы.

Калеб мрачно оглядел своды туннеля, оценивая пути отхода.

— Значит, мы немедленно закрываем этот маршрут, — его голос звучал как приговор. — Сопротивление не может позволить себе такой риск. Если они установят наблюдение за каждой точкой, нас возьмут тёпленькими.

Ещё пару недель назад я бы до хрипоты спорил с ним. Попытался бы выжать из этого места последнюю каплю выгоды, пробраться мимо патрулей ради лишней горсти деталей. Но сейчас, глядя на скомпрометированный путь, я чувствовал лишь холодный расчёт. Моя жизнь и тайники стоили больше, чем сиюминутная прибыль от продажи лома.

— Закрываем, — я скривился, сознательно принимая это убыточное решение. — Один маршрут окончательно выводится из эксплуатации. Но просто уйти нельзя. Если след оборвётся здесь, они начнут простукивать каждую стену. Нужна обманка.

Я стянул с плеча мешок и вытащил пригоршню хлама, подобранного на верхних уровнях. Ржавые пружины, треснувшие стеклянные колбы, кусок окислившегося металла.

[Анализ завершен. Предметы не распознаны как выброшенные ресурсы. Пригодность к системному использованию: 0%.]

Я едва заметно кивнул. Система коротко и без лишних шуток помогла мне отличить действительно полезные вещи от абсолютно пустого мусора, который не жалко было использовать как приманку. Я швырнул эту кучу в тёмный отнорок, ведущий к старым коллекторам, и присыпал пылью, создавая иллюзию поспешного бегства. Пусть ищейки ломают голову над бесполезными железками.

— Готово, — шепнул я. — Тем же путём возвращаться нельзя. Если они услышали шум, то уже перекрывают коридор. Уходим через водосток.

Переход на Землю ударил по лёгким привычным городским смогом и запахом мокрого асфальта. Я вывалился в сыром переулке Хизерфилда, неподалёку от своей прежней базы, инстинктивно вжимаясь в тень за мусорными баками.

План был простым: забрать припрятанные поблизости дешевые инструменты и уйти. Но стоило мне высунуть нос из-за укрытия, как я тут же втянулся обратно в тень.

Над тем самым местом, где недавно закрылся портал, стоял человек.

Тот самый земной наблюдатель. В его руках тихо гудел сканирующий прибор — громоздкая, непривычная для Меридиана электроника. Мужчина водил им из стороны в сторону, фиксируя остаточное напряжение пространственного разрыва. Он двигался без суеты, но с пугающей точностью опытного следопыта.

Наконец, прибор издал тихий писк. Наблюдатель щёлкнул тумблером, спрятал сканер во внутренний карман куртки и направился к выходу из переулка.

Я бросил тоскливый взгляд на груду кирпичей, под которой лежал мой тайник с вещами. Если я полезу за ними сейчас, упущу его. Выбор между сохранностью имущества и ответом на вопрос, кто именно навел на меня прицел на Земле, был очевиден. Я скрипнул зубами, мысленно прощаясь с заначкой, и бесшумно скользнул следом за мужчиной.

Слежка вела меня по шумным улицам. Система хранила абсолютное молчание, не отвлекая меня ни единым сообщением. Я держался на безопасном расстоянии, ожидая, что этот технарь приведет меня в местный полицейский участок или какую-нибудь правительственную лабораторию.

Но он свернул в тихий квартал и уверенно направился к знакомому зданию.

Я застыл в тени навеса, не веря своим глазам. Наблюдатель толкнул массивную деревянную дверь и скрылся внутри. Над входом покачивалась вывеска книжной лавки Седрика.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге