Взвейтесь кострами

Глава 1. Новая дача.

Дорога вильнула, подпрыгнула на возвышенности, и я увидела серебристый изгиб речки. Поверхность воды заискрила тысячей солнечных бликов, но стоило приглядеться, как река скрылась за стеной деревьев. Украдкой вздохнув, я продолжила смотреть в окно машины. Впереди тихонько переговаривались родители. Мама хотела обшить веранду, а с другой стороны дома пристроить беседку, папа же хотел сделать перед входом открытую террасу. Они вполголоса спорили о новой даче, которую я пока не видела. Сейчас мы ехали туда. Родители то и дело замолкали и оборачивались на меня, но я смотрела в окно и делала вид, что не замечаю этого. Мне было не страшно, но немного тревожно.

«Что, если дети на этой даче будут такими же как в школе?» –­– переживала я. А потом тихонько вздыхала и безотрывно смотрела на разноцветные домики, что тут и там мелькали между деревьями. «А если там вообще не будет детей?» –– закрадывались тоскливые мысли.

Наконец, машина съехала с основной дороги. Папа открыл огромные металлические ворота и колёса приглушённо зашуршали по грунтовке. Свернули налево, долго ехали между разношёрстными заборами, а потом повернули направо и поехали по аллее, на одной стороне которой были домики, а на другой неширокая просека, местами заросшая деревьями и густым кустарником, за которым прятался старый металлический забор. Вертикальные прутья местами были отжаты, а где-то и полностью выбиты и между ними спокойно мог пролезть даже взрослый. Между деревьями за забором мелькали мрачноватые домики с давно облупившейся краской.

Пока я пыталась понять, что это за странное место, машина остановилась возле крайнего домика с левой стороны. Он мне сразу понравился –­– ярко-голубой, с тёмно-синей крышей он выглядел как незабудка в зарослях травы, так сильно зарос участок сорной травой. Забор вокруг участка был старый, деревянный и местами покосившийся. Когда-то он, наверное, был светлым, но теперь мрачно серел из зарослей сочной зелени.

Родители выскочили из машины и тут же начали вытаскивать из багажника сумки, которые вчера допоздна укладывали. Я вышла вслед за ними и едва не вскрикнула, увидев на аллее старушку в сером бесформенном платье. Её волосы клочьями торчали из-под платка непонятного то ли серого, то ли выцветшего чёрного цвета. Она смотрела на меня круглыми глазами чуть навыкате и что-то шептала себе под нос. Её руки при этом то сжимались в кулаки, то разжимались. Я попятилась, с трудом отвернулась от бабушки, подошла к калитке и, скинув проволочную петельку, вошла на участок. Спиной я чувствовала взгляд старухи, но обернуться так и не решилась.

Дорожка из крупных плит весело скакала сначала вдоль зарослей, а потом сворачивала к домику. Вблизи сразу стало видно, что краска на доме облупилась и теперь топорщилась, словно чешуйки. «Как дракон.» –– подумала я и улыбнулась.

Несколько минут я стояла перед домиком и завороженно разглядывала. Здесь нам предстояло жить до самой осени. Лишь когда у папы порвался пакет, я спохватилась. Тут же подпрыгнула на месте и побежала помогать родителям. Нервно осмотрелась, выскочив на аллею, но старушки уже не было. Да и была ли?

Папа вытаскивал сумки из машины, а мама отделяла те, что были не тяжёлыми. Их-то я и взялась таскать к дверям. Последним, с гордостью внесла на веранду мамин любимый цветок в округлом горшке с маленькими бегающими котиками.

Веранда, которую хотела остеклить мама, скрылась под плотными зарослями дикого винограда. Мама взошла на неё, как королева на подиум и, откинув росток от лица поморщилась.

–– Его выкорчуем. –– без тени сомнений сказала она.

Папа только пожал плечами. Он достал ключи и, подмигнув мне, открыл дверь. Несколько секунд я молчала в нерешительности, затем аккуратно, стараясь не скрипеть досками, вошла в дом. Вопреки ожиданиям, внутри он оказался светлым и уютным.

Из узкой кухоньки дверь вела в просторный зал с двумя окнами, а к нему примыкала маленькая комнатка. На кухне же была лестница, поднявшись по которой я попала в крохотный коридорчик, с двумя узкими дверями. Я толкнула одну и медленно вошла в комнатку. Большое окно выходило на аллею, за которой в зарослях притаился таинственный забор, отделяющий дачное общество от пошарпанных домиков с тёмными окнами. Несколько минут я разглядывала их, затем положила возле окна свой рюкзак, тем самым застолбив комнату.

Весь день мы метались по дому с пылесосом и тряпками –– стирали сантиметровые слои пыли, намывали окна и полы до скрипучего блеска. Потом папа надул матрасы, а мама застелила их свежим бельём. Мебель обещали привезти завтра, но я не расстроилась. Всегда любила спать на надувном матрасе.

Вечером, закончив со всеми делами, я вышла на аллею и остановилась, прижавшись тощими лопатками к забору. Постояв так несколько минут, попыталась шагнуть, да не смогла –– растрёпанная русая коса зацепилась за деревяшку. Я насколько могла повернулась и стала наощупь снимать её.

–– Вот растяпа! –– хохотнул мальчишка, высунувшийся из-за соседнего забора.

Я хмуро посмотрела на него, и продолжила ощупывать забор. Мальчишка тут же подбежал и начал осторожно отцеплять косу.

–– И ничего я не растяпа. –– плаксиво ответила я.

–– Ещё какая растяпа. Угораздило же так зацепиться. –– он освободил мою косу и отошёл на шаг, чтобы рассмотреть.

–– Спасибо. –– я шмыгнула носом.

–– Пожалуйста. –– мальчик пожал плечами. –– Вы теперь тут жить будете? –– он кивнул на мой новый домик.

–– Ага.

–– Не повезло. Я думал мальчишка будет.

–– Ну и дурак. –– насупилась я.

–– Сама дура. –– он безразлично пожал плечами.

По аллее к нам приблизился ещё один мальчишка и девочка с россыпью светлых кудряшек.

–– Новенькая? Меня Настя зовут. –– представилась девочка. –– Это Миша –– она показала на спасителя моей косы –– и Вова. А тебя как зовут?

–– Катя. –– ответила я, сжав губы.

–– Да не обращай на него внимания. –– вдруг хихикнула Настя. –– Он всем сначала гадости говорит.

Я искоса посмотрела на Мишу и кивнула.

–– Ой да подумаешь. –– закатил глаза Миша. –– Зацепилась косой за забор и стоит, даже помощи не просит. Растяпа и есть.

–– Была бы у тебя коса, я бы посмотрела на тебя. –– надулась я.

–– Я бы тоже посмотрел. –– неожиданно рассмеялся Вова, а вслед за ним и остальные.

–– А ты откуда такая взялась-то? –– с хитринкой спросил Вова.

–– Какая – такая?

Мальчик помолчал с минуту, после чего протянул с нескрываемым ехидством:

–– Неуклюжааая.

–– Сам ты неуклюжий! –– я развернулась и уже шагнула к калитке, когда Настя поймала меня за ладошку.

–– Да не обращай на них внимание. –– она укоризненно посмотрела на мальчишек, которые сдавленно хихикали за моей спиной.

–– Пошли. Покажем тебе общество. –– поманила Настя. –– Мальчишки вот здесь живут. –– она показала на соседний дом.

–– Вместе? –– удивилась я.

–– Мы братья. –– буркнул Миша.

–– А я воон там. –– Она показала на кирпичный домик через один от мальчишек.

–– А там что? –– я показала на забор.

–– Там? –– дети переглянулись.

–– Там лагерь старый. –– с сомнением сказал Миша. –– Заброшенный.

–– Интерееесно. –– протянула я, не отрывая взгляда от старого забора.

–– Он проклят. –– прошептала Настя.

–– Да ну? Пугаете. –– я недовольно посмотрела на девочку.

–– Честное слово. –– хмыкнула Настя.

–– Не врёт она. –– добавил Вова.

–– Я слышал, как мама с соседкой разговаривали об этом. –– сказал Миша.

–– И что говорили? –– спросила я с недоверием.

Мне казалось, что они меня разыгрывают. Так же, как любили делать одноклассники. Я часто велась на их глупые шутки, а потому надо мной шутили постоянно.

–– Что когда-то давно там пропала целая смена. Все –– и дети, и вожатые. А ещё, я слышал, будто там и после этого дети пропадали.

–– Брехня. –– высказался Вова. –– Только смена пропала. А потом просто приписывали к лагерю.

–– А я тоже слышала, что дети и после здесь исчезали навсегда. ­–– добавила Настя.

–– Да врёте вы всё. –– удивлённо сказала я. –– Просто пугаете.

–– Я тоже не верила. –– пожала плечами Настя. –– Только иногда мне кажется, что там кто-то есть.

–– А давайте посмотрим? –– с любопытством сказал Вова.

–– Родители тоже говорят, что там нехорошее место. –– с сомнением протянул Миша.

–– Так и скажи, что боишься. –– хихикнул Вова, ткнув брата в бок.

–– Не трус я! –– взвился Миша. –– Но родители туда ходить не разрешают.

–– Ага. И мне тоже. –– вставила Настя.

Мы дошли до конца аллеи, но забор лагеря не закончился. Вдоль него показалась хорошо вытоптанная тропинка.

–– Если пойти по ней, то можно выйти к речке. Мы туда на пляж ходим.

–– Далеко это? –– спросила я.

–– Нет. Можем сейчас сходить.

–– Давайте! –– обрадовалась я.

Заброшенный лагерь манил своей загадочностью. Мы пошли по тропинке, и я украдкой поглядывала на приблизившийся забор. Мне казалось, будто старенькие домики тоже следят за мной тёмными глазницами пыльных окон. Обернувшись, я застыла –– сзади, в самом начале тропинки стояла та же старушка в сером, смотрела нам вслед водянистыми глазами и снова что-то говорила.

–– Кто это? –– я повернулась к ребятам, но они уже отошли на несколько метров вперёд.

Когда я их догнала, старушка снова исчезла, будто её и не было.

–– Ты чего какая? –– снова поддел меня Миша. –– Трусишь идти? Так бы сразу и сказала.

–– Ничего я не трушу. –– ответила я, но голос предательски дрогнул.

–– Мало того, что растяпа, так ещё и трухло. –– пробурчал он.

–– Сам ты трухло. –– разозлилась я.

–– Чего огрызаешься? –– возмутился Миша.

–– Ты первый начал! –– я даже топнула ногой от злости.

–– Ой, замуучили. –– Настя воздела руки к небу и в этот момент из лагеря с оглушительным карканьем взвилась стая ворон.

Мы так и присели, прикрыв руками головы.

–– Нифига ты колдунья! –– восхищённо пропищал Вова, когда птицы улетели.

–– Будете злить –– в лягушек превращу. –– мрачно пообещала Настя.

Тем временем забор лагеря кончился, а в воздухе появился запах сырости. Деревья сначала обступили тропинку плотной стеной, а потом расступились, словно кто-то отрезал часть леса. Перед нами осталась широкая полоска песка, уходящая вдаль и не очень широкий речной рукав. На пляже было людно –– носились дети, песок скрывался под яркими прямоугольниками полотенец и пёстрых зонтов. Что-то кричали взрослые, а чуть поодаль даже играли в волейбол.

–– Это залив. –– пояснила Настя. –– Здесь вода теплая, а если дойти до конца пляжа, то выйдем к открытому руслу. Там вода холоднее, но чище.

–– Мы обычно туда ходим. –– с гордостью сказал Вова.

–– Там народу меньше. Чего в этом лягушатнике плюхаться. –– с пренебрежением добавил Миша.

Я только закатила глаза на его реплику, а Настя, глядя на меня хихикнула.

–– До конца пойдём? –– спросила она. –– Или завтра?

–– Пошли. Мы с Вовкой искупаемся.

–– Эгоисты. –– притворно возмутилась Настя.

–– Сама предложила на пляж сходить. –– раздражённо ответил Мишка

–– Мы быстренько. –– умоляюще протянул Вова.

Мы с Настей переглянулись, она пожала плечами и согласилась. Ноги тут же увязли в тёплом песке.

–– Сейчас народу уже немного. Днём больше было. –– авторитетно пояснил мне Вова.

Противоположный берег постепенно отодвигался, а песчаная полоса становилась уже. На нашем же берегу местами проросли заросли тонких ив. За очередным островком таких зарослей я увидела, что песчаный пляж практически кончился. Небольшая песчаная полянка со всех сторон была окружена деревьями. А вот остров, играющий роль противоположного берега закончился и нам открылся широкий простор открытого русла Волги.

Несколько минут я стояла, обводя взглядом далёкий берег. Мальчишки с гиканьем и кучей брызг плюхнулись в воду и поплыли, периодически ныряя и окатывая друг дружку водой.

–– Выпендрёжники. –– неожиданно хихикнула Настя и плюхнулась в песок. –– Перед тобой рисуются.

–– Передо мной? –– в недоумении переспросила я.

–– Ну не передо мной же. –– засмеялась девочка. –– Ты смешная.

Я села рядом с ней и вытянула ноги, прикопав их песком.

–– Почему это? –– угрюмо спросила я.

–– А ты всегда так странно реагируешь?

–– На что?

–– На слова. На шутки. –– девочка пожала плечами.

–– Не знаю. –– я нахмурилась.

Девочка толкнула меня плечом.

–– Не грусти. Нормальная ты.

–– Ты тоже. –– я неуверенно улыбнулась.

Братья выскочили из воды, словно чертята и тут же окатили нас с Настей волной брызг. Мы с визгом подскочили и бросились наутёк, но мальчишки бросились за нами вдогонку, пытаясь стряхнуть воду с волос на нас.

Спустя пять минут мы мокрые, но счастливые, сидели на песке вчетвером и смеялись.

–– Дураки! –– беззлобно отчитывала братьев Настя.

–– Не смешно. –– с улыбкой вторила ей я.

–– Будете обзываться, мы и вас в воду затащим. –– пообещал Мишка.

Солнце склонилось, окрасив небо в мягкий оранжево-розовый цвет. Мы медленно побрели домой, где меня уже ждали родители. А я шла и думала, что, наверное, впервые за последний год мне понравилось в компании. Если бы ещё мальчишки не цеплялись к каждому моему слову, было совсем прекрасно.

–– Эй, растяпа! Смотри не споткнись. –– выдернул меня из размышлений Миша.

–– Не споткнусь. –– пробурчала я.

Мы дошли до конца пляжа и нырнули в стену деревьев. Здесь сумерки уже сгустились. Ребята уверенно шлёпали по тропинке, а я всё время оборачивалась, не то пытаясь что-то увидеть в тенях, не то боясь того, что увижу. Вскоре показался ржавый забор. Дети, не сговариваясь, притихли. Я всматривалась в очертания притаившихся домиков и мне всё явственней казалось, что из тёмных окон за нами наблюдают. В сумерках лагерь выглядел ещё загадочнее, чем днём. Шевелилась листва на деревьях, но как я не силилась –– не смогла ощутить ни дуновения ветра.

Выйдя на аллею, дети снова заговорили. Мальчишки предлагали встретиться после ужина за каким-то столиком и поиграть в карты. Настя пообещала зайти за мной. Я рассеянно кивнула и улыбнулась, представив, как удивятся родители. Возле одного из заборов мои спутники снова замолчали. Я сначала удивилась, затем пригляделась к ветхому, покосившемуся забору за которым густо разрослись вишнёвые деревья, прячущие старенький домик с острой треугольной крышей.

–– Быстрее, ну! –– поторопил меня Вова.

Я ускорилась и, уже отходя от участка, заметила, как в окне показалось лицо той самой старушки в застиранном чёрном платке.

–– Кто там живёт? –– спросила я как только мы отошли от страшного участка подальше.

–– Да так. Местная сумасшедшая. –– ответил Вова и заозирался по сторонам

–– Мама говорит, что она не сумасшедшая, а несчастная. –– тихо ответила Настя.

Я вспомнила странную старушку и вздрогнула.

–– Да не бойся. Она в общем-то мирная. –– неуверенно продолжила Настя.

–– Говорят, что она детей к себе заманивает и потом они исчезают. –– вполголоса продолжил Вова.

–– Да бредни это всё! –– остановил брата Миша.

–– А если нет? Помнишь, как она нас к себе в гости заманивала?

–– Ой, да нужны мы ей! –– ответил ему брат, но его голос прозвучал неуверенно.

Тем временем мы дошли до домика Насти.

–– Я за тобой зайду через часик. –– проговорила она, глядя на меня. –– А вы проводите Катю. строго обратилась к братьям.

Миша закатил глаза, но ничего не ответил.

–– Постой! –– практически зайдя домой остановилась Настя. –– Дай свой номер телефона.

Я достала мобильник из кармана и продиктовала номер. Спустя пару минут у меня уже были записаны имена новых друзей. Только после

Этого мы, наконец, отправились по домам. До моего шли втроём, но молча.

–– Увидимся, растяпа. –– с ехидной улыбкой попрощался Миша.

Вова хихикнул, увидев мой возмущённый взгляд, но промолчал.

–– Увидимся. –– едва сдерживая обиду, ответила я.

Я подошла к домику и минуту простояла на веранде, разглядывая как сквозь листву пробивается свет только что зажегшихся фонарей. Потом тихонько отворила дверь и зашла в дом.

–– Вернулась, гулёна? –– с улыбкой спросил папа. –– Мы тебе ужин оставили.

Мама принесла мне тарелку, и я блаженно улыбнулась, глядя на красивые кругляши ароматных пельменей.

–– За мной через часик Настя зайдёт, и я ещё погуляю. Ладно? –– между делом спросила я.

Родители переглянулись, и мама кивнула.

–– А ты переживала, что здесь детей не будет. –– сказала она.

–– Я не из-за этого переживала. –– улыбнулась я и стала есть.

Первый день на даче прошёл не так уж и плохо –– думала я. «Мальчишки, конечно, вредные, но на то они и мальчишки.» –– размышляла я и улыбалась своим мыслям. И всё равно они не такие, как в школе. Школьные в жизни бы не помогли. Только смеялись бы и всё. Настроение чуть-чуть испортилось, но через минуту я уже снова улыбалась, вспоминая поход на пляж. «Интересно, завтра они позовут меня с собой?» –– думала я. «Наверняка» –– тут же отвечала сама себе.

Глава 2. Потерялась.

В дверь осторожно постучали. Мама впустила белокурую Настю. Новоиспечённая подруга вежливо представилась и попросила отпустить меня на вечернюю прогулку.

–– Мы Катю домой проводим. –– пообещала Настя. –– Миша и Вова прям по соседству с вами живут, а я через дом от них. –– деловито рассказала она родителям и потянула меня со двора.

На улице уже стемнело, но аллеи освещались и идти было совсем не страшно. Мальчишки ждали нас возле своей калитки. Вместе мы пошли в сторону пляжа, но свернули, не доходя до тропинки. Участок странной бабушки снова пробежали, но дальше перешли на обычный шаг. Наконец, впереди прямо под фонарём показался небольшой деревянный столик с тремя скамейками вокруг него. Дети расселись на скамейках, и Миша вытащил из кармана потёртую колоду карт.

–– В дурака для затравки? –– предложил он.

–– Валяй. –– не задумываясь ответил Вовка. –– Умеешь, мелкота? –– обратился он ко мне.

–– Умею. И я не мелкота. –– огрызнулась я.

–– Сколько тебе? –– с усмешкой спросил Вова.

–– Двенадцать.

–– Как мне. –– улыбнулась Настя.

Вова немного погрустнел, а Миша ухмыльнулся.

–– Мне тринадцать. –– сказал он с ехидной улыбкой. Так что для меня вы все мелкие.

–– Не намного ты и старше, чтоб обзываться. –– напевно протянула Настя. –– А Вовка так и младше.

–– Всего на год! –– насупился Вова.

–– Давай уже играть. Черви козырь. –– Миша раздал карты и сразу же взял свои.

За игрой время полетело быстро, как раскрученный волчок. Карты летели, с хлопками ложились на стол, а мы пытались не кричать слишком громко, чтобы не рассердить соседей. Но вечер неумолимо приблизил ночь. На телефоне высветилось сообщение от мамы. Ребята посмотрели на время, и мы неохотно потянулись домой.

Когда вышли на нашу аллею, я почувствовала, как стянуло тревогой живот. Она, как будто распространилась на всех, потому что до домов мы, не сговариваясь, побежали со всех ног, на ходу попрощались с Настей, а потом мальчишки проводили меня до калитки. Задерживаться они не стали, сразу же рванули к себе.

На веранде я остановилась, чтобы отдышаться, но необъяснимый страх втолкнул внутрь. А дома меня ждали чай и застеленный матрас. Как только мама выключила свет и ушла, я встала, подошла к окну и долго смотрела на неразличимый в ночной тьме лагерь. Меня не покидало ощущение, что в нём кто-то был. Тревога заставившая бежать медленно отступила. Лагерь был конечно же пуст, а все эти страхи лишь игра моего воображения. Так убеждала я себя, глядя в черноту за окном. Спустя долгое время я легла и мгновенно уснула.

Разбудила меня музыка. Она глухо доносилась с улицы. На протяжении двух песен я ворочалась, а потом встала и во тьме подошла к окну. Тихонько расширила щель между шторами, оставленную на ночь, и прислушалась. Холод пробежал у меня по спине, когда я поняла, что музыка играет откуда-то из глубины лагеря. Сначала я решила, что мне показалось, но чуть позже поняла –– нет. Звук шёл именно оттуда.

Сколько бы я ни вглядывалась во тьму –– ничего не смогла разглядеть. Лагерь выглядел абсолютно безжизненным. Только музыка так и продолжала разливаться в ночной тишине.

Я осторожно прикрыла окно и снова легла, но заснуть ещё долго не получалось. Чудилось, что музыка играла не просто так, а именно для меня. Или из-за меня.

Утром я встала на удивление бодрой и, едва взглянув в наполненный светом квадрат окна, побежала вниз. Как оказалось, родители ночью никакой музыки не слышали. Сначала я удивилась этому, а потом вспомнила как громко храпит папа и поняла, что услышать музыку сквозь такую какофонию они и не смогли бы.

После завтрака меня вытолкали на улицу. С минуты на минуту должна была приехать машина с мебелью и родители не хотели, чтобы я путалась под ногами. Я вышла на аллею, отошла чуть в сторону от участка и, оглядываясь по сторонам, сошла с дороги на траву, после чего скрылась за густым кустарником от случайных глаз.

Стараясь не высовываться, я тихонько пробиралась к таинственному забору. Нет, пролазить на территорию лагеря в одиночку я бы, конечно, не решилась, но посмотреть на него вблизи мне очень хотелось.

Густая трава скрывала неровности ландшафта и дважды я едва не упала, но путь всё-таки продолжила. От аллеи до забора было метров пятьдесят, ну максимум семьдесят, но по неровной местности, полностью заросшей высокой травой мне пришлось пробираться к заветному ограждению несколько долгих минут.

Вблизи забор выглядел ещё хуже. Ржавчина разъедала металлические прутья, от краски не осталось и следов. Во многих местах металл проржавел полностью и там видны были дыры. За забором деревья будто были выше, чем вне его, и листва у них была гуще. Чем дольше я приглядывалась к ним, тем сильнее мне казалось, что внутри лагеря дует какой-то другой ветер. Тёмные провалы окон матово поблёскивали, а светлые занавески за ними не шевелились.

«Сколько же лет туда не ступала нога человека?» –– думала я. У кого бы спросить, когда лагерь закрыли? Вопросы оставались без ответа. Я стояла, прижавшись всем телом к ржавым прутьям и безотрывно разглядывала заросшие дорожки и ветхие домики.

–– Шла бы ты отсюда. –– проскрипел голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула всем телом и отскочила от забора, будто он был раскалённым.

–– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такую поговорку? –– продолжила странная старушка в выцветшем сером платке.

Я попятилась от неё, споткнулась и упала бы, если бы не схватилась за ржавые прутья, которые протяжно скрипнули от нагрузки.

–– Шуруй отсюда! –– бабуля махнула в мою сторону длинной палкой, которую держала в руке, на подобии посоха.

Уговаривать меня не пришлось. Я отскочила от забора и рванула к дому, не разбирая дороги. На аллею выскочила одновременно с газелькой, привёзшей мебель и едва успела проскочить к забору.

–– Ты совсем того? –– раздался из-за забора голос Миши. –– С головой не дружишь?

Выскочил водитель, прокричал что-то гневное, отчего голова сама собой вжалась в плечи, а напуганное сердце забилось ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

–– Эй, ты чего? –– забеспокоился вредный Мишка.

–– Ничего. –– буркнула я и, увидев выцветший чёрный платок старушки в зарослях, рванула по аллее.

Я и сама не знала куда и зачем бегу, но мне совсем не хотелось, чтобы бабулька знала в каком домике я живу. Поэтому я свернула на другую дорожку и пошла по ней, пытаясь выровнять дыхание. Дошла до конца и задумалась –– свернуть на параллельную или попробовать пойти домой? Но сама мысль о том, что старушка могла ждать меня на пути заставила живот сжаться. Тогда я свернула на другую дорогу и пошла по ней.

«И чего я так испугалась этой старушки?» –– размышляла я. «Ну местная сумасшедшая, и что она мне сделает-то?» Мысли разбегались. Я думала о музыке, которую слышала ночью и не могла понять не приснилась ли она мне. «Надо спросить у Насти!» –– осенило меня! «Лучше, конечно, у мальчишек, они ближе живут, но вредный Мишка засмеёт. Однозначно засмеёт.» –– думала я.

Аллея закончилась, я свернула на ту, что должна была быть первой, но, пройдя около ста метров поняла, что не помню таких домиков как здесь. Тогда я развернулась и пошла обратно, чтобы вернуться тем же путём, каким пришла. Дошла до поворота и, пожав плечами, свернула обратно. Спустя полчаса мне пришлось признаться самой себе –– я потерялась.

Несколько минут я стояла в нерешительности, пока не пришла к очевидному выводу –– стоя на месте никогда не найтись. Тогда я повернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала по укатанной колее.

Не знаю сколько я кружила по аллеям, но на нашу выскочила неожиданно даже для себя. Газелька, к моему облегчению, уже уехала и старушки тоже нигде не было видно. Осмотревшись по сторонам, я осторожно зашла домой.

–– Где ты была? –– удивлённо спросил папа.

–– За тобой Настя приходила. –– добавила мама.

–– Я хотела общество посмотреть и потерялась. –– чуть виновато улыбнулась я. –– Вам помочь?

Папа отрицательно качнул головой, и я со спокойной душой вернулась на улицу.

–– Вот она! –– крикнул Вова

–– Где была? –– почему-то рассерженно спросил Миша.

–– Гуляла.

Настя посмотрела на меня подозрительно.

–– Где? –– спросила она

–– По аллеям. –– я пожала плечами.

Друзья переглянулись.

–– А откуда бежала так, что чуть под машину не бросилась? –– так же зло спросил Миша.

–– А ты чего злишься-то? –– искренне не поняла я.

–– Ты сначала вывалилась на дорогу со стороны лагеря, будто от огня бежала, а потом исчезла, как сквозь землю провалилась. –– пояснил мальчик

–– А ведь мы и там тебя искали. –– сказала Настя, махнув рукой в сторону других аллей.

Я посмотрела на ребят с недоумением.

–– Искали? Может быть, мы где-то разминулись?

–– Не должны были. –– Вова задумчиво почесал затылок. –– Мы же разделились и прочесали всё общество.

–– Значит всё-таки как-то прошли мимо друг друга. –– я осмотрела ребят.

–– Так от чего ты бежала-то? –– не унимался Мишка.

–– От той старушки. Которая в чёрном платке ходит.

–– А что она тебе сделала?

–– Ну… –– я замялась. –– Я лагерь разглядывала, а она меня прогнала. –– отчего-то нехотя призналась я.

–– Не надо туда ходить. –– нахмурилась Настя. –– Все говорят, что там место нехорошее.

–– И дети пропадают. –– добавил Вова.

–– Да брехня это. –– ершисто ответил Миша. –– Никто там не пропадает. Просто лагерь старый и взрослые нас пугают, чтоб мы в него не лазили. Мало ли –– полы где-то провалятся или крыша.

–– А про смену что ты думаешь? –– спросил у него Вовка. –– Тоже брехня?

–– Да кто же теперь знает? Сколько лет он уже закрыт?

Миша так старательно убеждал нас, что у меня закрались сомнения. Я подумала, и всё-таки решилась на вопрос:

–– А музыку ночью вы слышали? –– спросила я.

–– Какую? –– слишком быстро спросил Вова и отвёл глаза.

–– Слышала. –– тихим шёпотом призналась Настя.

–– Да небось кто-то забрался в лагерь ночью и сидел там. –– тряхнул головой Мишка.

–– Туда же нельзя ходить? –– подозрительно спросила я.

–– Нам нельзя, а это, может, взрослые лазили. –– ответил он.

–– И зачем им туда лазить? –– спросил Вовка.

–– А я откуда знаю? В карты играли, небось.

–– Ага. В заброшенном лагере. Другого места же не нашлось. –– ответил Вова.

Прервала перебранку Настя, молчавшая всё это время.

–– Я уже не в первый раз оттуда музыку слышу. И в дождь тоже. Вряд ли кто-то туда лазит.

Мы замолчали, не сговариваясь оглянулись на проржавевший забор. Лагерь молчал. Подул ветер, но ни единого листочка не шевельнулось за забором.

–– Странный он. –– прошептала я.

–– И страшный. –– вздохнула Настя.

Мы пошли, сами не зная куда. Свернули на другую аллею и сразу почувствовали, как вдали от лагеря стало легче. Исчезло едва ощутимое давление. Вова подобрал длинную палку и теперь хлестал ей по крапиве, росшей вдоль заброшенных участков. Настя шла, слегка подпрыгивая и только Миша, казалось, оставался таким же серьёзным. К столу подошли уже почти весёлыми, но что-то цепляло мысли, периодически притягивая их обратно к лагерю.

–– А правда, сколько он уже не работает? –– спросила я.

–– Да кто его знает. Бабушка говорит, что в её молодости он уже таким был. –– хмуро ответил Миша.

–– Ого! Получается, он уже лет сто как заброшен! –– едва не подпрыгнул Вовка.

–– Дурак ты! Люди столько не живут.

–– Ну ты же не знаешь сколько он был заброшенным до её молодости. –– обиженно пояснил Вовка.

Игра в карты шла туго. Настя сидела молча, погружённая в свои мысли. Вовка пытался мухлевать, но мы с Мишкой постоянно его на этом ловили. Мише масть не шла. Везло только мне, и я сияла, словно начищенная сковорода, ловя такой редкий момент, когда в игре всё шло как по маслу. Когда стало понятно, что кроме меня никто выигрывать не будет, решили пойти гулять по аллеям. Друзьям стало интересно, где я могла с ними разминуться утром.

Домики местами лепились друг к дружке, касаясь свесами крыш, другие же прятались в глубине участков так, что их едва получалось разглядеть. Безжалостно цвёл жасмин, наполнял вечернюю свежесть ароматом. Я сорвала несколько веточек и теперь шла по аллеям, периодически принюхиваясь к букетику.

–– Так, где ты была? – вырвал меня из приятных размышлений Мишка.

–– Здесь как будто не была. –– сказала я, осмотрев ряд домов.

–– Быть такого не может. –– подозрительно прищурилась Настя.

–– Почему? –– удивилась я.

Ответить девочка не успела –– остановилась глядя вперёд хмурым взглядом. Посмотрев туда же, я вздрогнула. Подул прохладный ветер.

Старушка в выцветшем чёрном платье шла к нам, опираясь на палку и явно разговаривая сама с собой. Она открывала рот и, слегка поворачивая голову, о чём-то говорила.

–– Сюда. –– Мишка взял меня за руку повыше локтя и потянул в заросший кустарником и крапивой пожарный проезд.

Настя с Вовкой нырнули в него сразу же вслед за нами. Мы отошли чуть глубже и остановились, молча глядя на аллею. Старуха шла до нас так долго, что я уже хотела выйти, но тут она появилась в поле зрения вместе с дедом такого же странноватого вида. Его седые волосы спадали на плечи красивыми волнами, а борода была заплетена в две аккуратные косы. На плечах деда висела модная клетчатая рубашка, а на ногах были белоснежные кроссовки. Он настолько сильно отличался внешностью от сумасшедшей бабульки, что мы так и замерли, провожая парочку с открытыми от удивления ртами.

–– Кто это с ней? –– удивлённо спросил Вовка.

–– Впервые его вижу. –– ответила Настя, выглядывая из пожарного проезда на аллею.

–– Думаешь это её знакомый? –– недоверчиво спросил Мишка.

–– Понятия не имею. –– ответила Настя. –– Идём, они свернули уже.

Мы вышли на аллею и отправились дальше, но то и дело оборачивались, как будто думали, что странная пара может появиться за нашими спинами. Над аллеей низко-низко пролетела сова. Мы остановились и, не сделав больше ни шага вперёд развернулись обратно. Искать, где я потерялась больше не хотелось.

Не доходя до забора старушки, мы остановились и несколько минут прислушивались, но не услышали ни единого звука с её участка. Тогда мы пробежали мимо покосившегося домика и, договорившись встретиться после ужина, разошлись по домам.

Зайдя в свою калитку, я сразу же почувствовала неладное. Сердце забилось в груди быстро-быстро, будто я бежала. Стоило мне подойти к крыльцу, как дверь открылась и оттуда, часто кивая, вышла та самая старушка в чёрном платке. Её палка мерно отстукивала по доскам веранды –– словно гвозди забивала. Я едва не заорала в голос, но увидев улыбающееся лицо мамы, застыла с открытым ртом. Старушка прошла мимо меня, снова кивнула несколько раз, и прошла к калитке.

–– Пошли кушать. –– как ни в чём не бывало позвала мама.

Я проводила старушку взглядом и вошла в дом только когда она скрылась.

–– Зачем она приходила? –– подозрительно спросила я.

–– По-соседски попросила предупредить тебя, чтобы ты не лазила в лагерь за забором. –– мама поставила на стол тарелку. –– Но ведь ты и так туда не сунешься, правда? –– она посмотрела на меня и довольно улыбнулась.

–– Конечно. –– со всей серьёзностью кивнула я. –– Да и что мне там делать?

–– А разве не интересно? –– спросил папа.

Я увидела, как мама пнула его под столом и, не удержавшись, хихикнула.

–– С ума сошёл? –– возмущалась мама.

–– Он страшный, мам, я туда не полезу. –– успокоила родителей я

«Ведь не полезу же?» –– спросила я сама у себя. «Однозначно – нет» –– тут же ответила внутреннему голосу. «Я уже и сама как та бабулька – того и гляди с собой разговаривать начну.» –– внутренне содрогнулась я и начала есть.

–– Ты же не поверила в байки старушки о пропавших детях? –– спросил папа.

Я навострила уши, вмиг забыв про внутренние переживания.

–– Нет, конечно. Но про пропавших детей в лагере что-то слышала в детстве. –– ответила мама

–– Обычные детские страшилки. У нас тоже в лагере ходила легенда о том, что если в ночь на Ивана Купала пойти к открытому водоёму…

–– То придёт Кощей и утащит в Навье войско. –– подхватила мама.

Родители засмеялись.

–– Надо же, ездили в разные лагеря, а легенда в них гуляла одна и та же.

–– А про девочку, которая вызвала пиковую даму у вас рассказывали? –– оживлённо спросила мама

–– Конечно. И кучу историй про вредного домового.

–– Но та, про Кощея, была сама страшная.

–– А как могла вся смена-то пропасть? –– как ни в чём не бывало спросила я.

–– Да никак. Кто-нибудь знал бы об этом. Всех болтунов не заткнёшь же. Так что думаю, что это лишь байка. –– широко улыбнулась мама.

–– Ну как сказать. –– папа почесал подбородок. –– Если информацию сразу засекретили, то могли и не болтать особо.

–– Но всех же молчать не заставишь. –– убеждённо продолжила мама.

–– Ну и байка как-то просочилась же. –– подмигнул мне папа.

У меня по спине пробежал холодок. А что, если байка, которую слышала в детстве мама, про этот самый лагерь? Что, если всё это правда? Отложив ложку, я тихонько поднялась в свою комнату, окинула взглядом собранную папой и, уже заправленную мамой, кровать и небольшой шкаф, после чего подошла к окну и долго разглядывала скрывающийся в сумерках лагерь.

–– Вдруг ты тот самый? –– спрашивала я у безжизненных глазниц окон.

Но лагерь мне, конечно, не отвечал.

Глава 3. Проникновение в лагерь.

Две недели пробежали в суете. Родители перед окончанием отпуска старались доделать все дела сразу. Папа усиленно собирал мебель, мама раскладывала вещи и развешивала шторы. Вместе они переклеили обои в комнате на первом этаже и застелили весь дом новеньким линолеумом. В моей комнате решили стены покрасить и теперь я мучилась, потому что никак не могла остановиться на одном цвете. Утром мне хотелось, чтобы комната была салатовой, днём я мечтала об оранжевом цвете, а по вечерам металась между розовым и фиолетовым. Родители махнули рукой и решили дать мне время на раздумья.

Я пыталась помогать им по мере сил, но умений у меня было не много. И если убраться дома для двенадцатилетней меня не было проблемой, то работа на огороде вызывала недоумение. От травы, которую надо было выдёргивать, темнели пальцы. Потом сорняки приходилось стаскивать в большую яму, выкопанную в дальнем углу участка. Папа называл её силосной кучей и приговаривал, что потом получится отличный перегной.

Зачем он нужен я так и не поняла, но спорить не стала. Надо, значит надо. В конце концов –– у взрослых свои причуды. Но страшнее всего в огороде была крапива, которая умело пряталась в зарослях и больно жалила пальцы на ногах. Остальное она тоже жалила, но именно пальцы на ногах болели и чесались от неё сильнее всего.

В двух местах обнаружились заросшие сорняком клумбы. Мы поняли это по кое-как выжившим многолетним цветам. Здесь нашлись уже давно отцветшие нарциссы и тюльпаны, а ещё яркие головки ирисов –– белых, сиреневых и тёмных –– практически чёрных. Возле дома нашлись и пионы –– их бутоны уже набухли и теперь стояли готовые в любой момент лопнуть от натуги, раскрывшись нежностью. Уже можно было определить, что два куста были ярко-лиловыми, два белыми и один розовый. По бутонам бегали муравьи. Я снимала их и высаживала на траву. Мама, глядя на это, морщилась, но ничего не говорила. Она вообще не любила насекомых. Я их, правда, тоже побаивалась, но муравьёв жалела.

Дикий виноград, облепивший дом, мама всё-таки выкопала. Потом папа долго снимал его со стены дома, иногда выдирая вместе с досками, которые тут же приколачивал обратно. На мой взгляд, без винограда дом сразу стал унылым, и взъерошенная краска стала бросаться в глаза, но мама сказала, что теперь в дом будет попадать меньше пауков и я согласилась с разумностью решения.

Ещё папа обозначил место для пристроя к дому, в котором они решили сделать туалет и душ. С этим я тоже не спорила, хоть и решила для себя, что пионы закопать не дам и обязательно их пересажу.

Мама предложила мне выбрать для себя кусок участка и посадить на нём всё, что мне захочется, но с условием, что ухаживать за этими растениями я буду сама и без помощи взрослых. Я с радостью согласилась и теперь, помимо цвета стен, выбирала ещё и цветы для своей клумбы.

Несколько раз мы ходили на пляж. Там родители познакомились с родителями Насти и мальчишек. Они стелили покрывала рядом и разговаривали о взрослых скучных вещах, пока мы плескались в реке. Вода была ещё холодная, но разве это остановило хотя бы одного ребёнка? Мишка с Вовкой приносили с собой мяч, и мы играли с ним в воде, разделившись на две команды и пытаясь отобрать друг у друга. Я, конечно, была в команде с Настей. И пусть мы чаще проигрывали братьям, зато стояли друг за дружку скалой и хохотали, когда удавалось перекидывать мяч прямо перед носом у мальчиков.

Лето набирало обороты, раскрывалось жарой и радостью длинных дней и тёплых ночей. Первая часть отпуска родителей закончилась и теперь я оставалась дома то с одним из них, а то и в гордом одиночестве. Родители работали посменно. Папа дежурил сутки через двое, а мама по графику день, ночь, отсыпной и выходной. Периодически их смены совпадали так, что на ночь я оставалась спать одна. В квартире я уже давно не боялась оставаться в одиночестве на ночь –– я же уже взрослая. А вот для ночёвок на даче, когда у родителей совпадали смены, мама договорилась с родителями Насти. Сначала они хотели, чтобы я уходила ночевать к Насте, но после нескольких дней уговоров и мои, и Настины родители согласились с тем, чтобы Настя приходила ночевать ко мне.

Первую ночевку с Настей я ждала с предвкушением. Впервые у меня появилась настоящая подруга. Такая что будет приходить ко мне в гости и оставаться с ночевкой. Мы сможем рассказывать страшные истории, танцевать и плести косички. А может быть даже решимся достать мамину косметику и накраситься. Что ещё делают двенадцатилетние девочки, оставшись без надзора родителей? Ещё можно будет накрасить ногти. И померить взрослые платья. А можно не спать всю ночь, и никто об этом даже не узнает!

В день “ё” папа поставил в моей комнате раскладушку, а мама заправила её. Как только мама уехала на смену, я побежала к подруге. Вместе мы принесли пакет с её вещами и ещё один –– со всякими вкусняшками. Там были и зефирки, и мармеладки и даже полкило шоколадных конфет. Мне же родители помимо ужина на двоих оставили торт и творог на завтрак. Ночёвка обещала быть замечательной.

До вечера мы носились с мальчишками –– играли в бадминтон пара на пару, гоняли мяч в подобии футбола, а потом резались в карты на веранде нашего домика. Торт мы съели на четверых, мармеладки тоже ушли вслед за тортом, а от зефира мальчишки отказались, сказав, что это девчачья сладость. Мы с Настей ни капельки не расстроились и, проводив братьев до калитки, включили телевизор.

–– Ты умеешь гадать? –– неожиданно спросила Настя.

Мы смотрели какой-то скучный фильм про мошенников.

–– Неееет. А ты? –– я посмотрела на девочку с любопытством.

–– Видела один раз как двоюродные сёстры гадают. Давай попробуем?

–– А что для этого надо? –– спросила я, скрывая дрожь в голосе.

–– У тебя есть свеча?

–– Должна быть.

Несколько минут я металась по дому, в поисках, пока не додумалась посмотреть на кухне. Свечи нашлись в одном из ящиков кухонного гарнитура. Я вспомнила, что мама, складывая их туда говорила, что надо запомнить где они, чтоб в случае отключения света не искать.

–– И не забудь блюдце глубокое. –– крикнула из комнаты Настя. –– Блюдце или глубокую тарелку.

Я принесла глубокое блюдо и свечу, поставила на уже расчищенный подругой стол, и мы вместе вернулись на кухню за спичками и водой.

Потом Настя налила в блюдо воду, зажгла свечу и уселась, сосредоточенно глядя на пламя.

–– Сначала надо дождаться, когда растает воск. –– сказала она, поймав мой удивлённый взгляд.

–– И что теперь? –– я завороженно разглядывала пламя.

–– Выключи свет и телевизор. –– прошептала Настя.

Комната погрузилась во тьму и лишь стол освещался тёплым пламенем. Девочка осторожно подняла свечу, наклонила её и капнула в воду. Воск упал на дно причудливым комком. Настя продолжила капать до тех пор, пока всё блюдо не заполнилось необычными восковыми завитушками.

–– Теперь надо смотреть и искать что-то, что подскажет моё будущее.

–– Похоже на маленькие домики. –– я указала на россыпь фигурок.

–– И что это может значить? С недоумением спросила подруга.

–– Не знаю. Может в лагерь отправят? –– спросила я и мы замерли, глядя друг другу в глаза.

–– Ллагерь? –– с дрожью в голосе переспросила Настя и вперилась взглядом в восковые узоры.

–– Может совпадение? –– неуверенно спросила я.

Несколько минут мы вертели блюдце и так, и эдак, но ничего другого обнаружить не смогли. Я с тяжёлым вздохом подняла глаза на подругу и покачала головой.

–– Твоя очередь! –– девочка резко отодвинула от себя блюдо.

Я собрала воск, выкинула его, затем поменяла воду и взялась за свечу. Сердце дрогнуло. Первым порывом было поставить свечу обратно, но выглядеть трусихой мне не хотелось, поэтому я сжала зубы и наклонила свечу над блюдцем. Воск потёк, расплылся по воде, сплёлся в рисунок. Когда вода скрылась практически полностью, я подняла свечу и поставила её. Мы склонились над блюдцем.

–– Да быть такого не может! –– воскликнула Настя.

На блюдце явно выделялась россыпь маленьких домиков. Мы снова начали крутить блюдце, но ничего нового не увидели.

–– Может это у всех так? –– я включила свет.

–– У сестёр совсем другие картинки получались. –– буркнула в ответ подруга.

Вместе мы прибрали последствия гадания, поднялись наверх и легли на кровати. Из окна в комнату попадал неожиданно яркий лунный свет. Разговор не клеился, затихал сам собой. Мне было не по себе, и я подозревала, что Настя тоже обдумывала странный результат гадания.

Внезапно откуда-то с улицы послышалась музыка. Мы вскочили, как ужаленные и бросились к окну. Звук шёл со стороны лагеря –– в этом не было никаких сомнений. Мы переглянулись. Я открыла окно настежь, и мы высунулись из него, пытаясь разглядеть хоть что-то по ту сторону ржавого забора. Музыка будто стала громче. Наконец, мы заметили свет со стороны лагеря и отпрянули от окна. Страх смешался с любопытством и второе победило.

–– Давай посмотрим, что там? –– проговорила я и затаила дыхание, глядя на Настин силуэт.

–– Давай. ––до странности легко согласилась подруга.

Мы быстро оделись, не включая свет, проверили фонарики в телефонах, и вышли из дома. На улице страх снова стал сильнее, и мы остановились в нерешительности.

–– Идём. Раз решили, надо делать. –– Настя потянула меня к лагерю.

Мы перебежали через аллею и скрылись в кустах. К лагерю шли почти на ощупь –– фонарики мы включать побоялись, чтобы не привлечь внимания взрослых из соседних домов. Кусты цеплялись за одежду, ноги утопали в траве. Кое-как мы доковыляли до забора и остановились, вглядываясь в глубину лагеря. То, что музыка играла в нём теперь не оставалось ни малейших сомнений.

Сбоку послышался шорох. Мы с Настей едва не закричали, отпрянув от забора.Сдержала нас только боязнь попасться. Шорох повторился, потом раздался треск и приглушённый стон. Мы схватились за руки и отступили. Я наступила на какую-то ветку, она хрустнула подо мной с оглушительным треском, я вскрикнула, а параллельно со мной закричал кто-то ещё.

–– Вовка, дурак! Всю округу перебудишь!

–– Мишка? –– спросила я тоненьким голосом.

–– Катя?

Мальчишки выглянули из соседних кустов и уставились на нас с Настей большими от удивления глазами.

–– Вы что здесь делаете? –– с нажимом спросила Настя.

–– А вы? –– с вызовом ответил Вова.

–– Хотели посмотреть откуда музыка играет. –– попыталась разрядить обстановку я.

Все трое посмотрели на меня. В ярком свете луны было видно, как нахмурился Мишка. Потом мы повернулись к лагерю и несколько минут стояли, прислушиваясь к музыке. Казалось, что стихло всё, кроме неё. Ни одного листочка не шелохнулось на деревьях.

–– Пойдём. –– шёпотом поманил нас Мишка и пошёл вдоль забора. Мы вереницей последовали за ним. Возле пролома он на минуту остановился, а потом, решившись юркнул в лагерь, будто в воду прыгнул. Мы пролезли вслед за ним и остановились. Мне показалось, что даже воздух за забором был совсем другим. Музыка сразу же стала намного громче. Потянуло затхлостью.

Я не выдержала первой и включила фонарик. Тут же прикрыла луч рукой, чтобы он не отсвечивал на дачное общество. Мы медленно, оступаясь на каждой кочке и спотыкаясь о корни, подкрались к домикам.

Ближайший обошли без происшествий, а вот возле следующего пришлось задержаться. Настя наступила на нижнюю ступеньку крыльца и её нога с треском провалилась. Подруга охнула, а мы подскочили к ней, высвечивая фонариками повреждения. К счастью, обошлось лишь царапинами.

Ногу мы осторожно вытащили, обломки доски сгребли в сторону и снова пошли на звук, который стал ещё громче. Казалось, что совсем рядом идёт дискотека. Я шагала по ровной дорожке и удивлялась тому, что такую оглушающе-громкую музыку не слышали с дач. Никто, кроме нас. Да и мы за территорией лагеря слышали её лишь приглушённо.

Дохнул ветер.

Мы шли по остаткам разъеденного корнями деревьев асфальта между деревянными домами, которые вблизи казались намного больше, чем из-за ограды. Чем ближе мы подходили к источнику музыки, тем сильнее становились порывы ветра. Мы сжались в плотную кучку и шли. Каждый звук резал уши. В какой-то момент почудилось, будто впереди я вижу какие-то отсветы. И, судя по тому, как сильно сжались Настины пальцы на моём предплечье и как остановились мальчишки, их увидели и остальные.

–– Там по-любому кто-то есть. –– прошептал Вовка.

–– Дурак ты! –– взвился Мишка. –– Конечно есть, музыку же включил кто-то.

–– Да тише вы. – взмолилась Настя.

Мы замолкли. Пустые окна и тёмные дорожки смотрели на нас десятками глаз, но не давали ответов.

–– Может обратно? –– тоненьким голосом спросила подруга.

–– Нет уж. Коль залезли –– давайте посмотрим кто там. –– решительно тряхнул головой Мишка.

И я была с ним согласна. Мы тихонечко, стараясь делать каждый шаг с осторожностью, пошли вдоль длинного корпуса, за которым, очевидно, был танцпол.

Тёмные окна, казалось, вбирали в себя лунный свет, совсем не отражая его своей матовой поверхностью. Мы дошли до угла здания, но стоило нам выглянуть из-за него, как в небе сверкнуло, на мгновение осветив лагерь. Гром ударил с такой силой, что в окнах зазвенели стёкла. Или это мы визжали, убегая из лагеря? Под ноги постоянно что-то попадало, я бежала, забыв и про фонарик, который больше мешал, и про то, что надо бы его выключить, чтобы нас не заметили с дач. Наверное, нас не смог бы остановить даже ливень.

Он и не смог, ведь вслед за следующим раскатом грома с неба полились потоки воды. Молнии били одна за другой, гром взрывался с таким звуком, что его можно было бы принять за взрывы.

Мы бежали. Когда в очередной вспышке стал виден проём забора мы рванули ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже попросту некуда. Из лагеря выскочили, даже не коснувшись ржавых прутьев.

Гроза тут же стала тише. Раскаты грома отодвинулись и дождь из ливня перешёл в обычный. Задуматься об этих странностях мы не успели –– побежали дальше и не остановились, пока не достигли аллеи. Там мы наконец-то опомнились, выключили фонарики, пообещали друг другу обсудить увиденное завтра и скользнули за свои калитки.

С веранды мы с Настей видели как мальчишки по яблоне забирались в окно своей спальни. Только когда они скрылись в своём окне, мы зашли домой и включили свет. Следующие полчаса приводили себя и одежду в порядок, потом обработали Настины царапины и снова легли в кровати.

Сон не шёл. Пережитые эмоции давили, искали выхода. Несколько минут я ворочалась в кровати, пока не поняла, что подруга так же не спала.

–– Ты заметила, что сразу за забором музыка стала намного громче? –– наконец решилась задать вопрос я.

–– Ага. И гроза сразу же стихла, как мы из лагеря вышли. –– проговорила Настя дрожащим голосом.

Надолго замолчали. Я вспоминала петляющие дорожки и крыльцо, которое провалилось под ногой подруги. Подумала о том, что лагерь совсем ветхий и если бы в него забирались подростки, то и проваленных ступенек было бы больше.

–– Не зря говорят, что место там нехорошее. –– проговорила Настя после долгой паузы.

–– Не зря. –– согласилась я. –– Но всё-таки интересно что там происходит.

–– Тебе разве совсем не страшно? –– удивилась Настя.

–– Страшно, но ещё очень любопытно. –– ответила я после паузы.

Дождь совсем стих и наступила глухая тишина –– даже музыка стихла.

–– Неужели вы никогда не лазили туда? –– спросила я у подруги.

–– Я нет. За мальчиков не ручаюсь. –– ответила Настя. –– Кто знает, может они уже бывали там.

Лунный свет переместился. Я вспомнила тёмные домики и поняла, что страх отступил. Осталось только щемящее чувство, которое подстёгивало узнавать о лагере больше. Постепенно начала проваливаться в сон, а мысли всё крутились вокруг таинственной музыки.

–– Добрых снов. –– только и успела пробормотать я прежде чем уснуть.

–– Спокойной ночи. –– ответила Настя, но я её услышала лишь краем ускользающего сознания.

Глава 4. Музыка.

Утро разбудило нас ярким солнцем и пением птиц. Я с трудом разлепила глаза и наткнулась на задумчивый взгляд Насти.

–– Ты чего? –– спросила я.

–– Как думаешь, кто-нибудь догадается, что мы туда ходили?

–– Нет. Думаю, что такое точно никому в голову не придёт. –– убеждённо ответила я.

Мы тихонечко оделись и выскользнули из комнаты. Родители уже спали после смены, поэтому мы действовали тихо –– умылись, накрыли стол к завтраку и заварили в чай листьев смородины, которые легко нашла на всё ещё запущенном огороде Настя.

–– Мы иногда лазили сюда за ягодами. –– пояснила девочка.

Я только хихикнула. После завтрака подруга ушла домой, а я вышла на огород, окинула взглядом погрустневший дом и решила, где разобью клумбу. Тут же взялась за дело –– вырвала всю траву подчистую, перетащила её в силосную яму и задумалась. «Для начала клумбу надо украсить» –– решила я.Нашла ведро, маленькую лопатку и, прикрыв калитку, ушла в сторону пляжа.

Не дойдя до песчаной косы, я свернула с тропы к месту, которое приметила ещё на прошлой неделе. Там лежали груды камней, местами прикрытые тонким слоем провалившейся почвы. Деревья скрывали это место практически полностью и, если бы не моё любопытство –– я бы и не узнала об этом сокровище. В первую очередь я раскопала те камни, что лежали сверху, сложила в ведро столько, сколько могла унести и потихоньку поплелась домой.

Одной ходкой дело, конечно, не ограничилось и вскоре я потеряла счёт количеству вёдер с камнями, которые перетаскала. К тому времени, когда родители проснулись, возле моей клумбы уже образовалась приличная кучка камней. Теперь я раздумывала стоит ли возвращаться на пляж, чтобы накопать глины, или лучше сначала разметить, где буду выкладывать камни.

–– Ух ты! –– восхитилась мама, выйдя из дома.

–– Можно в качестве основы положить колесо, а потом обложить его этими камнями. –– предложил папа, выглянувший на её возглас.

–– А держаться будут? –– с сомнением спросила я.

–– На цемент посадим. –– ответил папа.

–– А на глину можно? –– полюбопытствовала я.

–– Теоретически можно. Но я бы лучше всё-таки на цемент посадил.

–– Поможешь? –– спросила я с лукавой улыбкой.

–– Конечно. –– папа подмигнул, потянулся и вошёл в дом.

Я нарисовала лопатой место, где должна быть возвышенность, после чего поняла, насколько сильно устала за это утро. Шутка ли –– перетаскать целую кучу камней?

После обеда мы с родителями лениво собрались и пошли на пляж. Дорога, набившая оскомину за утро, пронеслась мимо моего сознания, и я опомнилась только когда ноги увязли в горячем песке. До конца пляжа я шла, внимательно оглядываясь по сторонам. При этом сама себе удивлялась –– кого здесь искать? Все наши в конце пляжа, а других знакомых не появилось. Я приглядывалась к детям и думала –– бывали ли они в заброшенном лагере? Или даже не слышали о нём? А их родители?

На пляже меня уже ждали друзья. Вовка заговорчески подмигнул и мотнул головой в сторону воды. Объяснять дважды не пришлось –– я скинула сарафан, под которым был надет купальник, и забежала в потеплевшую воду, даже не затормозив перед ней. Мы переглянулись и отплыли подальше от берега. Здесь вода была прохладнее, зато не было лишних ушей и от важного разговора отвлекала только необходимость держаться на воде.

–– Вас не спалили? –– первым делом спросила я.

–– Неа. –– задорно ухмыльнулся Вовка. –– Это Мишка придумал. Мы в прошлом году уже вылазили так.

–– Зачем? –– удивилась я.

–– Хотели Настьку напугать, но она спала уже. –– недовольно буркнул Миша.

–– Дураки. –– фыркнула Настя.

–– Ой да ладно тебе. –– хихикнул Вовка.

–– Так вы тоже из-за музыки вышли? –– перевела я разговор в нужное русло.

–– Да. Она стала громче, как будто, чем раньше. –– ответил Мишка.

–– Вот мы и решили посмотреть. –– добавил Вовка.

–– Странно, что мы решили выбраться одновременно. –– задумчиво проговорила Настя.

–– Почему? Услышали музыку и вылезли. ––– я покачала головой. ––– А вам не показалось, что как только мы перелезли через забор лагеря – музыка стала громче?

Мальчишки переглянулись между собой.

–– Я же говорил. –– буркнул Мишка.

–– И гроза стихла сразу после того, как мы вылезли из лагеря. –– добавил вмиг посмурневший Вовка.

–– Совпадение. –– серьёзно проговорил Мишка. –– Или вы решили, что он и правда проклят? Тогда вам к баб Люсе.

–– Баб Люсе? –– удивилась я. –– Кто это?

–– Та сумасшедшая старушка, от которой ты удирала. –– ответил Мишка.

Я едва не захлебнулась от неожиданности, но шесть рук подхватили, поддержали.

–– Да чего ты её так боишься-то? –– спросила Настя.

–– Трусишка. –– не смог не поддеть Мишка.

–– Ничего я не трусиха! –– возмутилась я. –– Просто не ожидала.

–– Ну да, конеееечно. –– протянул Мишка. –– Вы хоть успели увидеть кого-нибудь?

–– Я нет. –– покачала я головой.

Остальные молча присоединились к моему ответу. Не сговариваясь, мы посмотрели в сторону лагеря, и я впервые увидела широкий пляж на его территории.

–– А в лагере тоже был пляж? –– изумленно спросила я у ребят.

–– Конечно. Не на общий же им ходить. –– ворчливо ответил Мишка.

–­– Я в прошлом году ездила в лагерь, и мы на общий ходили. –– вставила Настя.

Я смотрела на широкую песчаную полосу, огороженную от нас всё тем же ржавым забором и что-то цепляло меня. Нестерпимо захотелось поплыть туда, выйти из воды на огороженный кусочек берега, пройти по тому песку, который почему-то казался каким-то иным. Захотелось пробежаться по дорожкам, по которым каждый день пробегали сотни детских ног.

–– Эй, куда ты? –– выдернул меня из размышлений голос.

Я словно очнулась от сна, развернулась и поняла, что поплыла к лагерному пляжу.

–– С ума сошла? Туда нельзя! –– испуганно сказала Настя.

–– Я нечаянно. –– почему-то расстроившись ответила я.

Мишка смотрел на меня как-то странно, будто понял, что я почувствовала. А Вовка и Настька смотрели испуганно.

–– Давайте к берегу. –– махнул рукой Миша. –– Потом поговорим.

На берегу я легла чуть в стороне и положила голову на руки. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Мысли ползали такие же тяжёлые, грузные, как ламантины. «Почему меня так тянет в этот лагерь? Что в нём такого особенного?» –– размышляла я –– «Что за музыка играет в его недрах? И почему мне так важно узнать её источник?»

К разговору о лагере мы больше не возвращались, будто боялись, что нас снова притянет к нему. Наверное, так же чувствуют себя мотыльки, когда видят свет.

По дороге домой мы уже весело болтали, но когда тропинка подошла к железному ограждению –– притихли.

–– Всё-таки он меня пугает. –– прошептала Настя мне на ухо.

–– Меня тоже. –– согласилась я с подругой. –– Но ещё мне очень интересно что там.

–– Ты знаешь, мне почему-то тоже. –– хмуро ответила Настя.

Договорившись встретиться через час, мы разошлись. Я вошла в калитку первой, затем поднялась на крыльцо и замерла. На крохотном столике, стоявшем на веранде, лежала какая-то пластиковая круглая коробочка. Я подошла к ней и, пока мои родители прощались с родителями Миши и Вовы, подняла. Внутрь коробки был вложен чистый лист бумаги. Повертев коробочку в руках, я попыталась было её открыть и не смогла. Тогда я потрясла коробку и почувствовала, что в ней что-то есть.

–– Где ты это взяла? –– спросил из-за спины папа.

Я вздрогнула, коробка выскользнула из рук и, упав на деревянный пол, раскрылась. Из неё выпала странная прозрачная пластиковая бобина с отверстиями, сквозь которые было видно намотанную тёмную ленту.

–– О, это же кассета! –– с каким-то детским энтузиазмом воскликнул папа. –– Где ты её взяла?

–– Здесь лежала. –– я показала на столик. –– А для чего она?

–– На ней записана музыка. Жаль, что сейчас таких магнитофонов уже нет. –– папа повертел бобину в руках, чему-то грустно улыбнулся и, сложив её обратно в коробочку, вручил мне.

–– А где такой магнитофон можно найти? –– я попыталась открыть коробочку

Папа забрал её у меня из рук и показал, как она открывается.

–– Поспрашивай у соседей. Может и остался у кого бобинный проигрыватель. –– он широко улыбнулся.

Родители переглянулись и зашли в дом, оставив меня вместе с загадочной бобиной, появившейся на нашей веранде каким-то ещё более загадочным образом.

После ужина я взяла коробочку и помчалась к Насте. Возле её калитки меня уже ждала вся компания. Я прямо на ходу достала из кармана бобину и помахала ей рукой перед лицами ребят.

–– О, я такие у родителей видел. –– с энтузиазмом воскликнул Мишка.

–– Что это за штука? –– спросил Вова.

–– Родители сказали, что на этой штуке должна быть записана музыка. Но проигрывателя у них нет.

–– У нас тоже. –– вздохнул Миша. –– Сломался. Родители в том году целую коробку с такими бобинами выкинули.

–– Где ты взяла её? –– спросила Настя.

–– Когда мы пришли домой, она лежала на столике на веранде.

Все замолчали, и тишина показалась мне звонкой.

–– А кто её туда положил? –– задал каверзный вопрос Вовка.

–– Не знаю. Точно не я и не мои родители.

–– Мы все были на пляже. –– протянула Настя.

–– Я знаю. Кто-то приходил, когда мы все были там и оставил это. –– я пожала плечами.

–– Может там какое-то послание для нас? –– мечтательно спросил Вовка.

–– Нам надо найти магнитофон. –– твёрдо сказала я. –– У кого он может быть?

–– Давай поспрашиваем у соседей? –– выдал очевидное предложение Мишка.

Мы задумчиво осмотрели ряд домиков и, не найдя других вариантов, двинулись по аллее, заходя в каждый дом, в котором жили знакомые ребятам люди.

В первых двух нас мягко выпроводили, даже толком не выслушав просьбу. В третьем женщина выслушала нас, мягко улыбнулась, но только развела руками. Магнитофона у неё не было. Мы шли от дома к дому теряя надежду с каждой постигшей нас неудачей.

Дом, другой, следующий. Везде слегка снисходительные взгляды, везде отказы. Когда я уже поверила в то, что магнитофона мы не найдём, навстречу нам вышел тот самый странно одетый дедушка, которого мы видели с сумасшедшей бабой Люсей. Вблизи он показался мне ещё выше, а его заплетённая в две косы борода приковала внимание.

–– Вы магнитофон ищете? –– спросил он. –– У меня есть.

Мы удивлённо переглянулись.

–– Пойдёмте, я вам его вынесу. –– проговорил дед с мягкой улыбкой и повёл нас по аллее.

Мы снова переглянулись. Мишка нахмурился, а Вовка только пожал плечами. Но делать нечего –– послушать загадочную кассету нам очень хотелось, а других способов сделать это мы так и не нашли.

–– В дом заходить не будем. –– прошептал Мишка.

Я в этот момент набрала сообщение маме с описанием деда, у которого есть магнитофон. Отправлять пока не стала –– хотела дополнить номером участка. Мы свернули на ту аллею, где видели деда с бабой Люсей, дошли до калитки одного из домов, почти полностью скрытого разросшимися деревьями и остановились, повинуясь движению руки деда.

–– Ждите здесь. –– дополнил он свой жест словами и скрылся на участке.

Мы напряжённо ждали долгих пятнадцать минут, сверля взглядом то друг друга, то скрытый в глубине участка дом. Свет в доме не загорался, что изрядно нас озадачило –– ведь вокруг сгущались заметные сумерки.

Наконец, когда мы уже собрались уходить, дед вышел из дома, неся что-то объёмное. Когда он подошёл –– оказалось, что это и есть тот самый магнитофон. Прямоугольная форма, две колонки и два круглых кармана для бобин.

–– Забирайте его себе. –– почти весело проговорил дед.

–– Извините, а как вас зовут? –– вежливо спросила Настя.

–– Зовите меня деда Сёма. –– подмигнул нам дед. –– Если будут какие-то вопросы, можете меня здесь найти, но лучше у родителей спросите. Они вам расскажут, как таким магнитофоном пользоваться.

–– Спасибо, деда Сёма. –– хором ответили мы и, подхватив загадочный прибор побежали на свою аллею.

Проигрыватель принесли ко мне. Там папа снял какую-то панельку с задней стороны магнитофона, долго что-то прочищал и смазывал, затем внимательно рассмотрел провод и ушёл в сарай. Оттуда папа принёс моток синей изоленты и накрутил её на основание вилки. Хитро подмигнув нам, папа поставил магнитофон на стол и поднёс вилку к розетке.

–– Ну что, детвора, готовы? –– спросил он с широкой улыбкой.

–– А не рванёт? –– в предвкушении спросил Вовка.

–– Не должен. –– папа посмотрел на проигрыватель притворно-задумчивым взглядом. –– Но гарантировать я ничего не могу.

Мы переглянулись и, на всякий случай, отошли подальше.

–– Попробуете сами? –– спросил папа.

–– Неееет! –– хором закричали мы.

Тогда папа вставил вилку в розетку и рассмеялся, наблюдая за нашей реакцией.

–– Теперь давайте вставлять бобину. –– папа поманил нас к себе. –– Я покажу один раз, а потом сами.

Мишка, как самый старший, взял коробочку и подошёл к проигрывателю. Папа показал, как вставлять бобину и протягивать плёнку. Когда всё было готово он подозвал меня и показал куда надо нажимать Я с тревогой и предвкушением надавила на кнопку.

Раздалось шипение, которое почти сразу сменилось музыкой. Родители разулыбались.

–– Это же песня из нашего детства! –– воскликнула мама.

Пока взрослые веселились нам было не до смеха. Мы слушали музыку напряжённо сжав челюсти и старательно отводя глаза друг от друга. Я протянула руку и с усилием нажала на кнопку “стоп”.

–– Мы потом её дослушаем, ладно? –– деланно весёлым голосом спросила я и, вытащив бобину из магнитофона, выскочила на улицу.

Дети вышли вслед за мной и вместе мы помчались к нашему столику. Я осторожно положила коробочку с плёнкой на стол. Мы сгрудились вокруг неё и молча смотрели друг на друга. Настя кусала губы, а я сжимала и разжимала пальцы, будто в них в любой момент могло появиться что-то ещё.

–– Кто мог подкинуть тебе эту кассету? –– спросил Мишка.

–– Понятия не имею.

Мне стало страшно. И не только мне, ведь мы сейчас слушали те самые песни, что по ночам играли из лагеря. Сомнений не было ни малейших. Даже порядок песен совпадал, а значит это была та самая кассета, которая играла в лагере. «Или такая же» –– одёрнула я себя.

Мишка смотрел на меня с подозрением, а Вовка с Настей сверлили взглядами коробочку с бобиной.

–– Ты нас не разыгрываешь? –– спросил Мишка

–– Одурел? –– всерьёз обиделась я. –– Ещё в чём меня обвинишь?

–– А ну прекратили ругаться! –– скомандовала Настя таким голосом, что я даже подпрыгнула. –– Как ты можешь обвинять её в такой глупости!

–– А почему кассета именно у неё появилась?

–– А если бы у вас, то что? Мы бы вас обвиняли?

–– Я ничего не подстраивала. –– громко сказала я.

–– Извини. –– буркнул Мишка.

–– И что нам теперь делать? –– подал голос Вовка.

–– Искать того, кто подкинул это на мою веранду. –– ответила я.

–– Искать будем в лагере? –– с надеждой спросил Вовка.

–– Возможно. –– хмуро ответил Миша. –– Но надо решить, когда туда идти. У тебя, когда опять родители работают?

–– Послезавтра. –– ответила я. –– Насть, ты как?

–– Согласна. –– кивнула сосредоточенная Настя. –– но мне это не нравится.

Мы сели за стол и задумчиво уставились друг на друга. Я понимала, что всем было так же страшно, как и мне. Да и как могло быть иначе?

В карты играть не стали –– слишком уж тревожно нам было. Но и разговаривать о лагере мы не могли. Слишком страшно становилось каждый раз, когда разговор касался этого мрачного места.

–– Давайте поищем в интернете что-нибудь про лагерь? –– подал идею Мишка.

Мы сели плотно прижавшись друг к другу, а Мишка открыл браузер. По запросу «Пропавший лагерь» вышли ссылки на книгу Богданова, старый американский фильм и несколько фотографий лагеря из Татарстана.

–– Нет, это всё не то. –– нахмурился Вова. –– Надо другими словами.

Больше часа мы искали любую информацию о лагере. Набирали и так, и эдак, но ничего стоящего не нашли. Искали на всех телефонах, даже прочли несколько страниц книги, но быстро поняли, что она не имеет никакого отношения к нашему лагерю.

Окончательно разочаровавшись в этой затее, мы сдались и разбрелись по домам.

Я долго ворочалась в кровати –– никак не могла найти удобное положение и всё время мысленно возвращалась к лагерю, который теперь манил и пугал ещё сильнее, чем раньше.

Вновь заиграла музыка. Уже другая, но похожая по стилю. Я не стала выглядывать в окно –– знала, что это из лагеря. И знала, что помимо меня эту музыку слышат только мои друзья. «Почему так?» –– пыталась понять я. Но ответов не приходило. «Может мне приснится разгадка?» –– скользнула сумбурная мысль, с которой я и уснула.

Глава 5. Снова в лагерь.

Дорожки между домиками петляли. Старый асфальт растрескался и сквозь трещины стала прорастать трава. Я шла по дорожке медленным шагом, перепрыгивала через вылезшие корни, пригибалась под низко свисающими ветками. Дома приближались. Несмотря на сумерки я различала каждую трещинку в краске на стенах, каждую щель в рассохшихся досках.

Заиграла музыка. Не такая как вчера. Эта была медленная, напевная, тягучая. Она тянула к себе, манила вглубь лагеря. Я подходила всё ближе к домам и только теперь заметила, что в окнах жилых корпусов мерцал свет, будто от свечей. Эти огоньки светили так ярко, что их было видно даже сквозь шторы. Но почему же они трепетали? Ведь они внутри –– там, где не может быть ветра. И окна с дверьми наглухо закрыты, а значит даже сквозняка не могло быть в маленьких домиках.

Я подошла к ближайшему дому, потянула дверь, но она не подалась. Тогда я прислонилась ухом к деревянной поверхности и прислушалась. Мне казалось, что я слышу голоса, но они как будто шли откуда-то издалека. Словно между нами была не обычная деревянная дверь, а толща воды.

Не выдержав, я постучала. Сначала тихонько, но вскоре поняла, что тарабаню в дощатую дверь изо всех сил. Вздрогнув, я отступила от двери и огляделась по сторонам. Лагерь оставался пустым. Только ветер едва заметно шевелил листьями на деревьях.

Я спустилась с крыльца и подошла к окну дома, прислонилась к нему практически вплотную в попытке разглядеть что внутри. Только увидеть я смогла я всё те же огоньки, которые трепетали в глубине комнаты. Я насчитала пять огоньков и отступила от окна. Но отойти не успела –– увидела как один из огней приблизился к стеклу и на него легли детские ладошки.

Я бы закричала, если бы смогла, но дыхание исчезло. Я стояла, открывая и закрывая рот и не могла выдавить из себя ни звука.

Ладони исчезли, а с меня словно спало наваждение. Я с ужасом осмотрелась по сторонам. Из всех окон на меня смотрели десятки огоньков. При этом тени между домиками сгустились, а на небо выкатилась серебристая луна. Но её свет почему-то освещал лишь дорожки, абсолютно игнорируя как крыши домов, так и все пространства, где не был проложен асфальт.

Ветер стал сильнее. Его порывы рвали волосы, свистели в ушах и хлопали листвой. Я отпрянула от домика, вернулась на подсвеченную луной дорожку и побежала.

Домики, домики, домики. Тёмные окна, несмотря на десятки огоньков в них. Облезлые стены и заросшие клумбы. Неожиданно я выскочила на танцпол и остановилась. Вокруг не было ни души. «Ни души» –– удивилась я привычной формулировке. «Души» –– смысл цеплялся за сознание, но я не могла его определить.

Музыка играла из огромных колонок, стоящих под небольшим навесом. Там же стоял стол и несколько стульев, но людей нигде не было видно. Только тогда я поняла, что бежала не из лагеря, а в его глубь. Сердце билось в груди, трепетало огромной птицей.

От стены под навесом отделилась тень, шагнула навстречу. Я попятилась. Силуэт подошёл к краю тьмы –– ещё шаг и я бы смогла его разглядеть, но тело отреагировало само. Я развернулась и побежала быстрее ветра, скользнула в тень между домиками –– туда, где должна была быть дорожка теперь ничем не освещённая, ведь стоило мне сойти с танцпола, как луна скрылась за облаком. Ветки хлестали меня по лицу, но я не останавливалась до тех пор, пока не скользнула в дыру между ржавыми прутьями. Отбежав несколько шагов от лагеря, я оглянулась и…

Проснулась в собственной спальне под неугомонное пение птиц. Внизу играла та самая музыка с бобины, мама, судя по запаху, что-то готовила. Несколько минут я лежала, успокаиваясь. «Это всего лишь сон.» –– думала я, ворочаясь в постели. «Дурацкий сон.» –– решила для себя я и подошла к окну. Лагерь молча наблюдал за мной из-за ограды, ничем не выдавая причин, по которым проник в мой сон. Сколько я не вглядывалась в него, он оставался всё таким же неприступным и мёртвым.

Сегодня у родителей снова совпадали смены и на сегодня же мы запланировали новую вылазку в лагерь. Я ковыряла омлет и никак не могла понять, что же чувствую по этому поводу –– страх или предвкушение? А, может быть, всё вместе?

Мама напевала себе под нос песню со вчерашней бобины. Папа уехал на работу рано утром, а Настя должна была прийти только ближе к вечеру. «Стоило ли рассказывать друзьям про сон?» –– спрашивала я у кусочка сосиски, притаившегося в омлете. «Нет. Лучше не стоит.» –– тут же отвечала сама себе. «Мишка вон и так считает, что это я всё подстроила.» –– кусочек сосиски отправился в рот и не мог ни подтвердить, ни опровергнуть мои доводы.

–– Ты сегодня какая-то хмурая. –– мама поставила на стол маленький чайник с заваренными в нём травками. –– Не выспалась?

–– Сон дурацкий приснился. –– нехотя буркнула я.

–– Скоро забудется. –– пообещала мама.

До маминого отъезда на работу мы успели сходить на пляж, где я осталась вместе с ребятами. Ближе к вечеру я вернулась в уже пустой дом, прошлась по комнатам, касаясь деревянных стен. Невольно задумалась о людях, которые жили здесь до нас. Были ли у них дети? А может они держали кошек или собак? Какими они были и о чём мечтали? Эти мысли немного отвлекли меня от тревог, и я вышла во двор. Настя обещала прийти чуть позже.

Выйдя на аллею, я увидела баб Люсю, которая шла вдоль лагерного забора. Вслед за ней шёл задумчивый дед Сёма. Он отстукивал по прутьям забора какой-то деревяшкой и, как будто что-то шептал.

Я не стала ждать когда они меня заметят, и подошла к своей клумбе. Папа обещал привести покрышку, а пока я начала выкладывать округлыми камнями внешнюю границу клумбы. Работа шла быстро –– камни укладывались легко, выстраивались в мозаику так, будто изначально их кто-то подогнал друг под друга. К приходу подруги я успела выложить примерно две трети окружности.

–– Красиво. –– сказала Настя, едва появившись в калитке. –– Где ты столько камней набрала?

–– Возле пляжа. В лесу. –– я улыбнулась довольная собой.

Мы занесли в дом вещи, поужинали мамиными котлетами с картошкой и написали мальчишкам, чтоб подходили ко мне. Первым появился Вовка, который не стал заморачиваться обходом через калитку и просто протиснулся на огород, отжав сетку, натянутую между участками. Мишка пришёл через несколько минут.

–– Мама если увидит, как ты забор портишь –– ругаться будет. –– пообещал он брату.

–– Если ты ей не скажешь, то она и не узнает. –– заговорчески улыбнулся Вовка.

–– Я-то не скажу, но она и сама увидеть может.

–– Я слежу, чтобы она не узнала. –– серьёзно ответил младший брат. –– Сегодня всё в силе? –– спросил он у нас со всей серьёзностью.

–– Конечно. –– важно кивнула я.

–– Только не забудьте звук на телефонах выключить. –– напомнила Настя.

–– Мы будем ориентироваться на вас. Нам-то сегодня выйти никто не помешает. –– сказала я.

Весь вечер мы играли в карты. Мишка вспомнил, как в лагере играл в короля-отброса и сначала долго объяснял нам правила, а потом решил учить на практике. На взрывы хохота даже заглянул папа братьев, но убедившись, что у нас всё в порядке ушёл, насвистывая какую-то песню из репертуара загадочной бобины.

В одиннадцать мы разошлись, условившись о том, что как только мальчишки смогут выйти из дома –– сразу же напишут нам и мы будем ждать их в кустах по ту сторону аллеи. Музыка из лагеря заиграла сразу же, как только братья вышли из нашей калитки. Мы немного постояли на крыльце, провожая братьев взглядом, после чего вернулись в дом.

Когда Мишка с Вовкой ушли мы с Настей достали свечи и зажгли их, погасив основной свет. Гадать мы не собирались, но сидеть при свечах нам было намного интереснее, чем без них. Карты убирать не стали – теперь мы по очереди раскладывали все пасьянсы, какие могли вспомнить.

Спустя час мы погасили свечи и поднялись наверх. Лагерь ждал нас –– я чувствовала это глядя туда, где он прятался в кромешной тьме. Раздеваться не стали, чтобы в случае чего долго не собираться, но долго ждать не пришлось. Заветное сообщение пришло спустя всего двадцать минут.

Мы тихонько выбрались из дома и, заперев его, выскользнули на улицу. Через аллею перебежали пригнувшись, чтобы снизить вероятность обнаружения. Мишка и Вова уже ждали нас.

–– Идём. –– сразу же скомандовал Миша.

Уговаривать нас не пришлось. Медленно –– насколько позволяла темнота и заросли, мы пробрались к забору и, как и в прошлый раз пошли вдоль него, касаясь ржавых прутьев.

–– Кстати, –– вспомнила я. –– сегодня здесь баб Люся с дед Сёмой ходили.

–– Зачем? –– обернулся ко мне Вовка.

–– Не знаю. Я следить не стала –– боялась, что заметят.

–– Зря. Надо было посмотреть, что они тут делали. –– сказал Мишка.

–– А что они ещё делали? Просто шли? –– взволнованно поинтересовалась Настя.

–– Нет. То есть баба Люся просто шла, а дед Сёма стукал по забору и что-то говорил как будто.

–– Может они колдовали? –– зловеще прошептала подруга.

–– Ага. Или духов вызывали. –– зло ответил Мишка. –– Пришли. Теперь давайте тихо.

Мы замерли перед проёмом в заборе.

–– Идём. –– грубовато шепнул Мишка и первым нырнул на ту сторону.

Внутри музыка, как и вчера, сразу же стала намного громче. Мы медленно пошли между деревьев. Иногда кто-нибудь ненадолго включал фонарик, чтобы подсветить дорогу, но выйдя на залитые лунным светом дорожки мы выключили свет. Я поёжилась, обстановка в лагере так сильно напоминала сегодняшний сон, что стало не по себе.

Мы вышли на асфальт и пошли навстречу музыке. На этот раз подниматься на крылечки никто не стал. Я напряжённо вглядывалась в окна, одновременно боясь и ожидая, что увижу в них огоньки из сна. Но в окнах не было даже намёков на них. И я не знала радоваться мне этому или огорчаться. Но потом я вспомнила детские ладошки на той стороне стекла и мне стало по-настоящему страшно.

Ветер шелестел листьями, но это скорее ощущалось затылком, чем слышалось –– ведь музыка играла громко, почти оглушительно. Мы шли между домиками, пока не нашли тот длинный корпус, что отгораживал нас от танцпола. Переглянувшись, мы двинулись к углу корпуса, но перед ним остановились. Я посмотрела в небо и удивилась тому, как много на нём звёзд. Они сияли и переливались так ярко, что на мгновение я забыла, где и зачем нахожусь.

–– Не спи. –– толкнул меня в бок Вовка.

Мы подошли к углу длинного здания. Первым выглянул Мишка. Замер на несколько секунд, после чего спокойно зашёл за него. Мы, переглянувшись вышли следом.

Танцпол был пуст. Широкая площадка освещалась луной так, что на ней можно было бы разглядеть даже обронённую монетку. Но под навесом для аппаратуры клубилась тьма. Мишка остановился прямо по центру площадки и теперь стоял, глядя под навес.

–– Там кто-то есть. –– прошептал он.

–– С чего ты взял? –– так же едва слышно спросила Настя.

–– Видел. Там шевелится кто-то.

–– Может уйдём отсюда? –– шепнула мне на ухо Настя.

–– Поздно. Нас уже увидели. –– рассудительно ответил, услышавший Вова.

–– И что теперь? –– спросила я и то ли увидела, то ли почувствовала, как во тьме кто-то шевельнулся.

Сон ожил в реальности и моё тело сковал ужас. Когда тот, кто находился внутри, шагнул к самому краю тьмы, тело отреагировало так же, как и во сне. Я успела испугаться насмешек, когда увидела, что остальные сиганули вместе со мной.

Стоило нам сбежать с танцпола, как лунный свет скрылся. За спиной послышались тяжёлые шаги. Останавливаться, чтобы включить фонарик никто не стал, поэтому бежали мы, получая оплеухи от низко свисающих веток и царапаясь об разросшиеся кусты. Шаги за спиной не приближались, но и не отставали.

Домики остались за спиной, и я решилась обернуться, но во тьме смогла увидеть лишь неясный силуэт с чем-то продолговатым в руках. Забор вынырнул внезапно, и мы друг за дружкой скользнули в проём.

Отбежав несколько метров от забора, мы остановились и замерли в недоумении. Силуэт остался стоять среди деревьев, но удивило нас не это.

В одном из домиков горел свет в окне. Несколько минут мы смотрели в это окно, не шевелясь, а потом осторожно и очень тихо прокрались до аллеи.

–– Вы видели? –– спросила я, когда до дома братьев осталось лишь перебежать через аллею.

–– Свет загорелся. –– кивнул Мишка. –– Завтра обсудим.

Мальчишки практически ползком пересекли аллею и осторожно вошли в калитку. Затем они на корточках доползли до яблони и полезли на неё. Лишь когда они скрылись в окне мы с Настей тоже скользнули домой.

–– Как думаешь –– кто нас преследовал? –– спросила подруга, как только мы вошли в дом и заперли дверь.

–– А кто свет зажёг? –– в недоумении прошептала я. –– Может показалось?

–– Всем? –– хмыкнула Настя.

Мы, не сговариваясь, рванули наверх. Нет, сомнений не оставалось –– в одном из домиков лагеря светилось окно, а мы стояли не в силах оторвать от него взгляда.

–– Может его зажёг тот, кто бежал за нами? –– спросила Настя и её голос дрогнул.

–– Нет. Не мог. Он же за нами бежал и остановился недалеко от забора, и свет никак не мог включить.

–– Значит в лагере был кто-то ещё? Тогда почему не вышел?

–– Не хотел, чтобы мы его видели? –– спросила я.

Настя не ответила. Она отвернулась от окна и молча пошла умываться. Я, подумав немного, последовала её примеру.

–– Зря мы туда полезли. –– сказала она, когда мы уже легли в кровати. –– Вдруг теперь проклятье перейдёт на нас?

–– Ты веришь в него? –– удивилась я.

–– Не знаю. –– с сомнением ответила девочка. –– Раньше не верила, а теперь всё непонятно стало.

–– Узнать бы что на самом деле там произошло.

–– Сегодня?

–– И сегодня тоже. Но главное –– что произошло тогда?

–– Этого мы никогда не узнаем. –– протянула Настя.

–– Неужели здесь нет тех, кто жил тогда, когда лагерь работал? Если в интернете ничего нет, то может быть люди знают?

–– Не знаю. Может и были, но как мы их искать будем? Если начнём про лагерь спрашивать – нам точно влетит.

–– Тогда надо подумать. –– не унималась я.

–– Думай не думай, а сейчас надо спать. –– вздохнула Настя.

–– Спокойной ночи. –– прошептала я.

–– Спокойной. –– ответила подруга.

Я ещё долго лежала, глядя на звёзды в квадрате окна. По дыханию слышала, что Настя тоже не спит, но разговор не начинала –– нутром чуяла, что нам обеим стоило переварить произошедшее. Хорошенько обдумать и осознать.

Звёзды медленно перемещались по небосводу, а я всё лежала, обдумывая связь между сном и реальностью. «Мне никогда не снились вещие сны.» –– думала я. Но вчерашний определённо был вещим. А папа говорит, что сны –– это всего лишь игра подсознания и основаны они на том, что уже произошло. Потихоньку я уснула, так и не придя ни к какому однозначному выводу.

Глава 6. Загадочный кулон.

На следующий день собраться удалось лишь вечером. Настя с утра убежала к родителям и спустя час они уехали в город, а мальчишки весь день помогали своему папе разбирать сарай. Я воспользовалась отсутствием друзей и целый день ковырялась на своей клумбе.

Папа, как и обещал, привёз покрышки и установил их в несколько ярусов. Потом он развёл цемент, и мы вместе обложили покрышки плоскими камнями. На низ материала не хватило, поэтому я повела папу туда, где набирала камни.

Проходя мимо лагеря, я услышала детские голоса за его оградой.

–– Слышал? –– спросила я у папы, остановившись.

–– Что? –– удивился папа.

–– Дети кричат как будто. –– осторожно протянула я, внимательно наблюдая за его реакцией.

–– Дети? –– переспросил он. –– Может с пляжа?

–– Ты слышишь?

–– Честно говоря, нет. –– он смешно почесал затылок. –– А тебе точно не послышалось?

–– Может и послышалось. –– неуверенно ответила я и, бросив последний взгляд на лагерь прошла дальше.

Многоголосый детский гвалт всё так же приглушённо слышался из-за проржавевшего забора, но я старалась делать вид, что не слышу его.

Когда мы дошли до места, я показала где брала камни и первая спустилась в небольшую яму. Камни там лежали так, будто когда их навалили кучей, а потом присыпали землёй. Я начала выковыривать самые красивые булыжники.

Процесс увлёк меня так же, как и в первый раз. Папа что-то напевал, солнце приятно согревало те участки кожи, на которые попадали. Внезапно из щели между двумя большими булыжниками вывалился маленький, не больше двух сантиметров, камушек, нанизанный на гнилую верёвку. Я подняла его, украдкой посмотрела на папу и только убедившись в том, что папа ничего не заметил, перевернула. На другой стороне была вырезана схематичная, но явно узнаваемая рысь. Стоило мне взяться за верёвку, как она рассыпалась прахом.

–– Что это у тебя там? –– поинтересовался папа.

Я вздрогнула, но прятать находку не стала, молча протянув её папе.

–– Занятная вещица. –– сказал он, повертев камешек в пальцах. –– Дома попроси у мамы верёвочку. –– папа отдал мне кулон.

Я только кивнула и положила рысь в карман. Ощущение таинственности так поглотило меня, что я даже на минуту забыла о лагере и его странностях.

Вдвоём мы сделали несколько ходок, принеся намного больше камней, чем я одна за полдня. После этого папа ушёл отдыхать, а я стала выкладывать из камней то, что не требовало посадки на цемент. Мама периодически выглядывала из дома, но не отвлекала –– знала, что я люблю возиться с такой работой.

Когда натруженные руки перестали шевелиться, а пальцы начали дрожать, я, наконец, оставила клумбу в покое и зашла домой. Первым делом показала маме каменный кулон. Мама несколько минут разглядывала рысь, после чего залезла в свой ящичек для рукоделия, к которому меня не подпускала даже на пушечный выстрел, и вытянула из него верёвочку. Продев её через отверстие в камне, она завязала хитрый узел, который позволял изменять длину шнурка, после чего ещё раз осмотрела рысь и отдала мне.

–– Красивая вещь. –– сказала она и улыбнулась.

–– Очень. –– подтвердила я.

Лишь после ужина я получила сообщение от Насти и вышла на аллею. Компания уже ждала меня возле калитки.

–– Привет! –– крикнул Вова.

–– Привет, ребята! –– радостно ответила я.

Кулон с рысью болтался у меня на груди. Я поправила его как бы невзначай привлекая внимание друзей.

–– Ой, какая прелесть! Где взяла? –– тут же подскочила ко мне подруга.

–– Нашла в яме с камнями. –– гордо ответила я.

–– А если это было чьё-то захоронение? –– с хитрым прищуром спросил Миша.

–– Тогда там были бы кости. –– ответила я и поёжилась.

–– Они могли и истлеть. –– мечтательно подхватил Вовка.

–– Дураки. –– беззлобно ответила я и закатила глаза.

Мысль о том, что кулон выпал из щели в камнях немного меня успокоила, но чей он и откуда там взялся всё-таки было интересно.

Мы дошли до нашего столика, расселись и Мишка достал новенькую колоду карт.

–– Сыграем? –– спросил он.

–– Конечно. –– ответили мы хором.

После первой партии я, понизив голос рассказала, как сегодня слышала детский гомон из лагеря, а папа так и не услышал его.

–– Брешешь. –– влёт нахмурился Мишка.

–– Почему ты постоянно обвиняешь меня во вранье? –– насупилась я.

–– А ты вечно небылицы рассказываешь. –– с вызовом ответил он.

–– Ты забыл, что все эти небылицы в итоге оказались правдой? –– я склонила голову.

–– Она права. –– вступилась за меня Настя.

–– Девчооонки. –– закатил глаза Миша.

–– А что девчонки-то? –– не унималась я. –– Что не скажу –– сразу брехня. Вчера же были в лагере? Сами ведь всё видели?

–– И слышали. –– добавила Настя.

Миша замолчал. Вова поглядывал то на нас, то на брата, но в спор не вмешивался.

–– И что ты предлагаешь? –– не выдержал Мишка. –– Залезть туда ещё раз?

–– Можно. –– пожала плечами я. –– Но днём.

–– Ой, влетит нам. –– покачала головой Настя.

–– Да ладно. –– весело ответил молчавший до этого Вовка. –– Никто не узнает.

–– А если узнают? –– переживала подруга.

–– Лезть осторожно надо. –– я обвела друзей взглядом. –– Там баб Люся с дедом Сёмой ходят.

–– Внутри? –– ещё сильнее нахмурился Мишка.

–– Нет. Вокруг забора ходят. –– я задумалась. –– Ни разу не видела, чтоб внутрь заходили или изнутри выходили.

–– Тогда завтра. –– подытожил Мишка.

–– Оохх. –– только и смогла вздохнуть Настя.

–– Да не бойся. –– толкнул девочку в бок неунывающий Вовка. –– Никто нас не поймает.

–– Почему ты так уверен в этом? –– недоверчиво посмотрела на мальчика подруга.

–– Потому что мы команда! –– Вовка вытянул руку ладонью вниз.

Мишка улыбнулся и тут же положил свою пятерню сверху. Настя протянула руку с грустной улыбкой, выдающей беспокойство. Внутри меня разлилось непривычное щемящее чувство. Впервые кто-то взял меня в команду. И сделал это так просто, будто я была в ней всегда. Словно не было тех грустных дней в школе, когда все разбредались по группкам на перемене, а я оставалась одна. Наедине с собой и кажущейся несправедливостью мира.

Я протянула руку и положила её на руки друзей. Стопка из ладоней качнулась и рассыпалась весёлым кличем: «Кротовый клуб!»

–– Почему кротовый клуб? –– спросила я со смехом.

–– Нуу. –– друзья переглянулись.

–– Мы подружились, когда ловили кротов на участках. –– пояснила Настя.

–– Завелось целое семейство и ело урожай с наших участков. –– хихикнул Вовка.

–– Поймали? –– спросила я.

–– А то! –– Вова гордо задрал нос.

–– Всё лето за ними гонялись. –– хихикнула Настя.

–– Два огорода перекопали, но кротов нашли и выселили. –– улыбнулся Мишка.

Ночью я долго ворочалась, пытаясь заснуть. Внизу родители смотрели телевизор и о чём-то разговаривали. Я смотрела в незашторенный квадрат окна и думала о том, кто преследовал нас в лагере и о том, что мой сон повторился практически полностью. Не было только огоньков в окнах. Интересно, что они означали?

Музыка включилась незаметно. Сначала она была тихой –– играла на грани восприятия. Но постепенно громкость нарастала до тех пор, пока не стала явной настолько, чтобы вытащить меня из-под одеяла. Я опёрлась локтями о подоконник и замерла, разглядывая светлый квадрат окна в домике на окраине лагеря.

Я смотрела в светящееся окно так долго, что мне показалось, будто в нём скользнул силуэт. Я вздрогнула, отшатнулась от окна, но больше ничего не увидела.

Утром мы встретились возле Настиной калитки и, старательно делая вид что ничего особенного не происходит, ушли гулять в сторону пляжа. Оказалось, что свет в лагере видела не только я. Настя нервно сжимала губы, а мальчишки загадочно переглядывались между собой.

Мы молча дошли до угла лагеря и свернули вслед за забором. Только подходить к нему близко не стали, чтобы никто не заподозрил нас в попытке пролезть на запретную территорию. Земля под ногами вся была изрыта глубокими провалами. Возле одно из них мы остановились.

Пока мальчики спорили с Настей о том, кому в случае, если нас поймают влетит больше, я рассматривала яму. Ветер играл с ветками деревьев от чего по земле и стенам провала мельтешили тени, и я никак не могла понять –– правда ли внизу из-под земли выглядывает каменный свод или это солнце и тени играют злую шутку с моим воображением.

–– Эй! Уснула что ли? –– грубо окликнул меня Мишка. –– Мы идём или струсила?

–– Это я-то струсила? –– разозлилась я. – Вообще-то это я предложила пойти сюда!

–– Ну так оно было вчера. –– Мишка махнул рукой и первым двинулся к забору.

Мы переглянулись и пошли за ним, повторяя каждое движение, будто боялись оставить лишние следы. Дыру в заборе нашли быстро –– их было настолько много, что и искать не приходилось. И снова я всей кожей почувствовала, как сам воздух за забором изменился. Стало немного теплее, а ветер совсем стих. Деревья возвышались над нами и их тёмные стволы казались огромными. Мы шли по густой траве, которая щекотала нам икры и озадаченно оглядывались по сторонам.

Домики темнели впереди. Сначала нам попалась сцена. Свод над ней облупился, и местами свисали целые ошмётки старой белёсой краски. Сама сцена местами прогнила насквозь и сквозь провалы была видна скопившаяся внутри тьма. Ряды скамеек тоже выглядели плачевно – металлические основания торчали из бетонного пола ржавым скелетом, а от досок осталась лишь труха, скрипящая под ногами.

Ни одного звука не доносилось из лагеря. Мы прошли мимо сцены, обогнули зрительские ряды и пошли вдоль длинного корпуса с рядом мутных, занавешенных пыльными шторами окон.

–– Слышите? –– внезапно остановилась Настя.

Мы замерли. Сначала нас окутала тишина, которую разрезал приглушённый детский смех. Казалось, будто кто-то старательно пытался не рассмеяться, зажимал себе рот руками, но смех всё равно прорывался между пальцев. Я резко обернулась, но никого не увидела. Мальчишки и Настя сделали тоже самое.

–– Пошли. –– Мишка насупленно повёл нас вглубь лагеря.

Мы обогнули корпус, возле которого остановились и увидели столовую. Она была огорожена резными металлическими решётками. Внутри стояли столы –– много-много столов, а стулья валялись на полу. Некоторые лежали на столах. На дальней глухой стене висели выцветшие плакаты, изображения на которых уже не получалось разобрать. Несколько минут мы в молчаливом недоумении разглядывали разгром, после чего так же, не прервав тягостного молчания, пошли вдоль столовой. Туда, где виднелись домики, в которых раньше явно жили дети.

Снова послышалось сдавленное хихиканье. Краем глаза я успела заметить, как за углом одного из домиков спрятался силуэт. Тут же, не отдавая себе никакого отчёта в действиях, я побежала туда, где он скрылся.

–– Куда ты? –– испуганно окликнул Вовка.

За углом, конечно, никого не оказалось. Я остановилась, и поняла, как быстро бьётся сердце.

–– С ума сошла? –– зло спросил, подбежавший Миша.

–– Не знаю. –– ответила я дрожащим голосом. –– Мне показалось, что там кто-то есть.

–– Да нет здесь никого. –– выскочил из-за другого угла Вовка.

–– Я никого не видела. –– подошла ко мне Настя.

–– Значит, мне показалось. –– я неуверенно пожала плечами.

Мы обошли вокруг домика, но не нашли ничего интересного.

–– Может в окно заглянем? –– предложил Вовка.

–– Хорошая мысль. –– авторитетно ответил Мишка. –– Но здесь слишком высоко, давайте поищем домик пониже.

Настя вздохнула и уверенно повела нас сама не зная куда. Спустя полчаса мы сгрудились возле окна, до которого дотягивались все и в котором была щель между шторами. Мишка нервно посмотрел сначала на меня, а потом на Настю, а Вовка в это время приподнялся на носочки и прислонился к стеклу носом.

–– Что там? –– спросила девочка.

Я зацепилась за наличник и тоже заглянула в окно. С другой стороны от Вовки пристроился Миша. Сначала я не могла ничего разглядеть сквозь пыль, но чем дольше присматривалась, тем больше деталей проявлялось.

В доме было темно. Сквозь щель между шторами комната была видна не вся. Изголовьями к стене стояли четыре кровати, ещё одна виднелась прямо под окном. На каждой аккуратным треугольником стояло по подушке. Когда-то на них спали дети. Заправляли кровати каждое утро и ставили вот так подушки, чтобы проверяющие вожатые не ругались. Когда-то здесь спали, играли по ночам в карты и вызывали домового. Шёпотом рассказывали страшные истории, прячась под одеялами и вздыхали, переживая первую влюблённость.

Обои на стенах отклеились и теперь свисали рваными клочьями. Под одной из кроватей я заметила тапочек. Он лежал подошвой вверх и невозможно было определить кому он принадлежал –– мальчику или девочке. Тумбы, стоящие возле кроватей, были пустыми, кроме одной –– на ней сиротливо стояла кружка с отбитой ручкой.

Я не знаю сколько мы стояли, рассматривая нехитрую обстановку, но когда в комнате скрипнули половые доски, я поняла, что уже не чувствую пальцев, которыми держалась за наличник. Звук услышала не только я –– мы синхронно отпрянули от окна, попятились, вглядываясь в полумрак комнаты. Ещё один шаг. Сердце стучало, как бешеное. Скрип половиц был хорошо слышен в полной тишине лагеря. За шторой показался силуэт. Мы замерли, глядя в окно, словно загипнотизированные чужим взглядом.

На протяжении минуты ничего не происходило, но потом мы увидели, как на шторы легли руки. Огромные шишковатые пальцы смяли ткань, подняв облако пыли. Шторы качнулись, раскрываясь. Человек остался в тени. Я успела заметить лишь бороду, как тело взбунтовалось –– поддалось страху и мы с криком побежали от домика. Деревья мелькали перед глазами, выставляли из-под земли узловатые корни. Мы уворачивались от низких веток и бежали уже молча. Столовая осталась позади, через ряд останков скамеек и сцены мы перемахнули, не сбавив темпа и смогли остановиться лишь выскочив из лагеря и отбежав до того самого провала, возле которого обговаривали план.

–– Ой! –– воскликнула Настя позади меня.

Я обернулась и ахнула, увидев как девочка медленно сползает в яму.

–– Стой! –– крикнул Мишка.

Я подскочила к подруге и почувствовала, как земля проваливается под моими ногами и утягивает меня вслед за Настей.

–– Катя, блин! –– послышался из-за спины злой голос Миши.

Кто-то схватил меня за футболку, но удержать не смог и мы втроём оказались в провале. Сверху, прямо над землёй, показалась голова Вовки.

–– Отойди оттуда, а то тоже свалишься! –– крикнул Миша.

–– А я лежу. Лёжачего земля выдержит. Нам так на ОБЖ говорили. –– весело ответил Вова.

–– Насть, ты как? –– спросила я у бледной подруги.

–– Ох и влетит же нам… –– проговорила Настя и заплакала.

–– Не плачь. –– я обняла подругу. –– Не влетит. Здесь же нам ходить не запрещено.

–– А про лагерь никто не узнает. –– неожиданно поддержал меня Мишка.

–– Как мы отсюда выберемся? –– сквозь слёзы причитала Настя.

–– Не бойся. Выберемся. –– уверенно сказала я.

–– Если сами не сможем, то Вовка сбегает за взрослыми. –– добавил Миша.

Тем временем я, наконец, смогла рассмотреть дно ямы. Когда Настя успокоилась, я расчистила песок, на котором мы сидели и поняла, что была права. Мы сидели на каменной кладке. Только был это пол или потолок, понять не получалось. Тогда я стала раскапывать дальше.

–– Эй! С ума сошла? Вместо того, чтобы наверх выбираться, ты решила ещё глубже нас закопать? –– рявкнул Мишка, но разглядев кладку замолчал.

–– Что это? –– удивилась Настя.

–– Не знаю. –– я пожала плечами, не отрываясь от раскопок.

Ближе к краю провала стало понятно, что кладка под углом уходит вниз. Я наступила на один из камней рядом со стеной ямы и провалилась до колена. Четыре руки тут же вытянули меня из ямы.

–– Больно? –– сочувственно спросила Настя.

Я кивнула, проглатывая обидные слёзы. Колено саднило и из него потекла тонкой струйкой кровь, падая в черноту провала.

–– Что там? –– сверху нетерпеливо спросил Вова.

Мы легли на животы и по очереди заглянули в дыру, но так ничего и не увидели.

–– Фонарик нужен. –– констатировал Мишка.

–– Мой дома. –– ответила я.

–– А телефон? –– спросила Настя.

– Я свой дома оставил, на нём зарядка села. –– дёрнул плечом Мишка.

–– Мой тоже дома. Я решила, что лучше оставлю его, чем выроню где-нибудь в лагере.

–– И мой тоже. –– вздохнула подруга.

Мы отползли и осторожно встали, глядя на самый пологий склон ямы.

–– А если сделать ступеньки? –– предложил сверху Вова.

–– Попробуем. –– кивнул Миша.

Полчаса мы потратили на формирование ступеней из влажного песка. Стоило на них наступить, как они разваливались, но мы уплотняли его и снова пытались вылезти. Наконец, с помощью Вовы и принесённых им камней, нам удалось сделать сносную лесенку и выползти наверх. Мишка, которому досталась самая трудная работа, растянулся на траве, а мы с Настей скептически осматривали грязнющие руки и пропесоченную одежду.

–– Давайте сначала до пляжа дойдём и умоемся? –– попросила Настя.

Мальчишки согласились не раздумывая, а я посмотрела на подругу с благодарностью. После пляжа мы, уставшие и умытые разбрелись по домам, договорившись встретиться вечером. Событий за день накопилось много, а впечатлений от них ещё больше. Увиденное стоило ещё раз обговорить, но сначала его хотелось обдумать.

Глава 7. Подземелье.

На следующий день зарядили дожди. Они лились с неба нескончаемыми потоками –– стоило одному дождю закончиться, как начинался другой. Всё небо от горизонта до горизонта было затянуто серой пеленой. Мы собрались у меня дома и сидели в комнате с картами и одной большой тайной на четверых. Вернее, тайны было две, ведь об обнаруженной дыре в подземелье мы решили пока что никому не рассказывать.

–– Интересно, что там? –– в который раз за день спросил Вовка.

–– Может чей-то погреб. –– пожал плечами Мишка.

–– Или подземный ход. –– мечтательно продолжил Вова.

–– Размечтался. Ещё скажи, что там спрятаны сокровища. –– скептически хмыкнул Миша.

Мы с Настей в разговор братьев не встревали. Я раскладывала пасьянс, а подруга задумчиво разглядывала картинки в журнале про чудеса света.

–– А если там и правда сокровища! –– с блеском в глазах воскликнул Вовка.

–– Все сокровища уже давно нашли. –– хмуро ответил Миша.

–– Ты такой скучный. –– полушёпотом проговорила я.

–– Я реалист. –– обиделся Миша.

–– Не дуйся. В любом случае, там что-то загадочное. –– примирительно проговорила Настя.

–– Наша тайна. –– улыбнулась я.

Сразу после этих слов мы услышали, как со стороны лагеря потекла музыка. Она уверенно пробивалась сквозь пелену дождя. На этот раз мелодия была не такая как по ночам –– грустная музыка заставляла сердце сжиматься.

Несколько минут мы сидели, молча глядя друг на друга большими от удивления глазами. Никогда прежде лагерь не проявлял себя днём. Я встала и на дрожащих ногах подошла к окну. Скорее почувствовала, чем услышала, как с обеих сторон ко мне подошли друзья. Мы застыли в молчании глядя на светящиеся квадраты окон. Их было больше, чем по ночам. На этот раз свет горел примерно в половине видимых нам домиках. Причём в некоторых явно угадывались движущиеся силуэты.

–– Нифига себе! Вы тоже это видите? –– возбуждённо спросил Вовка.

–– Мне это не нравится. –– чуть отошла от окна Настя.

–– Мне тоже. –– кивнула я не отрывая взгляда от ближайшего окна в котором виднелось сразу несколько детских силуэтов.

–– Чертовщина какая-то. –– буркнул Миша.

–– Ещё скажи, что я опять брешу. –– ответила ему я.

–– Лучше бы так и было. –– нахмурился Мишка. –– Вас не смущает, что кроме нас происходящего в лагере больше никто не замечает?

–– Смущает. –– я снова кивнула.

–– Может, лучше не будем туда больше ходить? –– прошептала Настя.

–– Мне кажется, что мы должны разобраться что там происходит. –– ответила я подруге.

–– Зачем? А если с нами что-нибудь случится? Ведь не зря нам строго-настрого запрещают в него залазить.

–– Не зря. Но странности появились до того, как мы туда впервые влезли. –– неожиданно для меня вступил в разговор Мишка.

–– Наверное, мы должны разгадать тайну исчезнувшей смены. –– с явным восторгом прошептал Вовка.

–– А если мы тоже исчезнем? –– попыталась воззвать к здравому смыслу Настя.

–– Я думаю, что мы должны разобраться, чтобы больше никто не исчез.

–– Если вообще кто-то исчезал. –– поддержал Миша. –– Мне всё равно кажется, что это байки, чтобы детей пугать.

–– Тогда почему туда лазить не разрешают? –– не унималась подруга.

–– Взрослые не хотят, чтобы мы покалечились. Сомневаюсь, что они верят в пропавших детей.

Настя хотела что-то ответить, но замолчала, когда увидела, как вдоль забора через кусты пробираются два человека.

–– Это баба Люся? –– недоверчиво спросил Миша.

–– Ага, и дед Сёма. –– подтвердила я. –– Я же говорила, что они тут часто ходят. –– я посмотрела на старшего из братьев, даже не пытаясь скрыть торжество. –– А ты мне не верил.

–– Извини. –– буркнул Миша.

–– Что они там под дождём делают? –– спросила снова прижавшаяся к окну Настя.

–– Как будто разговаривают о чём-то. –– ответил Вовка.

Мы наблюдали за тем, как старики подошли к одной из дыр в заборе, достали из мешочка, висевшего на поясе и деда Сёмы какой-то порошок и сыпанули им за забор. Лагерь на их действия никак не отреагировал. Всё так же играла музыка и веселились в домиках дети.

–– Не знаю как другие взрослые, но они, как будто верят в то, что лагерь не такой уж и заброшенный. –– озвучила общую мысль Настя.

Мы напряжённо переглянулись. Прервал наше наблюдение голос мамы, позвавший на чай с блинами.

Спустя два дня, когда дожди наконец-то закончились, мы выбрались к загадочному провалу. Сначала ходили вокруг, боясь приблизиться, и следили, чтобы на горизонте не было никого из взрослых. Потом рассматривали ту самую дыру издалека, а спустившись в яму, остановились в нерешительности. Дело в том, что за два дня потревоженный свод умудрился осыпаться, обнажив каменный уступ, под которым начинались неровно сложенные ступеньки.

–– Вот это да! –– присвистнул Вова.

–– Настоящее подземелье. –– не удержалась от восхищённого вздоха я.

–– Фонарики все взяли? –– уточнил Миша.

–– Ага. –– я кивнула.

Настя и Вова тоже.

Мы осторожно спустились в провал.

–– А если дальше обваливаться начнёт? –– спросила осторожная Настя.

–– Тут дальше свод и балка. –– успокоил её Миша, заглянув в подземелье.

Уступ оказался такой высоты, что мы все спокойно могли как спуститься с него, так и забраться обратно. Поэтому мы слезли и сгрудились на верхних ступеньках. Настя обхватила мою руку, и я почувствовала, как похолодели её пальцы.

–– Пошли? –– спросил Мишка, оглянувшись на нас.

Я молча включила фонарик, и остальные последовали моему примеру. Миша, как всегда, начал спускаться первым. Мы растянулись за ним. Лестница кончилась и перед нами вытянулся высокий коридор. Звуки наших осторожных шагов отражались от каменного свода и разносились эхом по подземелью. Мы шли вперёд до тех пор, пока не исчез за плавным изгибом свет от провала.

–– Дальше? –– шёпотом спросил Вовка.

–– Конечно. –– ответила я. –– Иначе смысл было лезть?

Мишка уверенно пошёл вперёд, не давая остальным возможности сомневаться. Вскоре мы снова остановились, но теперь уже из-за развилки. Подумав немного, проигнорировали уходящий вправо рукав и продолжили идти прямо, но недолго –– коридор преграждал завал. Тогда мы вернулись к развилке и пошли по тому коридору, что уходил вправо. Он несколько раз резко сворачивал, прежде чем снова привести нас к развилке. На этот раз один из проходов уходил вниз крутой лестницей, а другой продолжал путь на том же уровне.

Мы сгрудились перед лестницей, пытаясь достать лучами фонарей до её конца, но у нас не получалось.

–– Глянем? –– шёпотом спросил Мишка.

–– Ага. –– завороженно прошептал Вова.

Мы с Настей взялись за руки, чтобы было не так страшно. Мне показалось, что снизу явственно тянет холодом и жутью. Если бы я не боялась прослыть трусихой, то, наверное, попросила бы друзей вернуться.

Ступеньки были сделаны из чёрного гладкого камня. Вскоре и стены с потолком стали такими же чёрными и казались не сложенными как в других частях подземелья, а цельными или выдолбленными прямо в скале. Стало ощутимо холоднее. Я почувствовала, как мёрзнет не только тело, но будто и внутренности постепенно покрывались инеем.

Когда я уже готова была отбросить гордость и взмолиться о том, чтобы вернуться наверх, лестница кончилась. Мы сгрудились на небольшой площадке перед массивной дверью, на которой не было ничего, кроме отливающей серебром в свете фонариков ручки. Мишка положил на неё руку и попробовал толкнуть дверь, но она и не подумала открыться.

–– Может на себя? –– робко предложила я.

Миша попробовал потянуть, но и тут его постигла неудача. Ни единой пылинки не шевельнулось от его усилий.

–– Давай вместе попробуем? –– предложил Вова.

Мальчики отдали нам с Настей свои фонарики и попытались вместе расшатать дверь, которая и не подумала сдвинуться с места.

–– Делааа. –– протянула Настя.

Мы переглянулись и решили, что попробуем открыть дверь в следующий раз, а пока лучше посмотрим куда ведёт подземный ход дальше. Прохладное подземелье показалось мне уютным и тёплым, когда мы поднялись по тёмной лестнице и продолжили путь. Коридор продолжил петлять до тех пор, пока не упёрся в лестницу, ведущую наверх. Мы, не раздумывая пошли по широким каменным ступенькам и остановились, лишь перед деревянным люком, сквозь щели которого был видел свет.

–– Интересно, куда он ведёт? –– спросила я, глядя на пылинки, танцующие в тонких лучах света.

–– Надеюсь, не на чей-нибудь огород. –– проворчала Настя.

Мишка с Вовой снова отдали нам фонарики и осторожно приподняли крышку. Она неожиданно легко подалась и даже петли не скрипнули, когда деревянный люк откинулся полностью.

–– Вот это да! –– присвистнул Вовка, выбираясь наверх первым.

За ним вылез Мишка и подал мне руку. Младший брат тут же спохватился и помог подняться Насте. Выпрямившись, я, наконец, смогла осмотреться. Люк привёл нас в комнату со старыми деревянными полами, когда-то окрашенными в красный, но уже стертыми до древесины. С каждым шагом из щелей между досок поднимались облачка пыли. Когда-то красивые обои с переплетением мелких цветочков выцвели так, что рисунок уже практически не угадывался. По одной стене коричневыми полосами протянулись потёки и обои лежали под ней некрасивой грудой. Пожелтевший потолок тоже местами окрасился пятнами – крыша домика явно протекала.

На окне висела когда-то белая штора. Я подошла к ней и коснувшись ткани закашлялась, вдохнув пыль. Но когда я откинула шторы, из груди вырвался полукрик-полувздох. Перед окном росли деревья, а за ними угадывался второй этаж Настиного домика с весёлыми розовыми шторами на её окне.

–– Ну, это было практически очевидно. –– подтвердил мою догадку подошедший сзади Мишка.

–– Мы в лагере. Снова в этом проклятом лагере. –– выдохнула Настя.

–– Все пути ведут нас сюда. –– почти весело ответил Вова.

Я отошла от окна. Смотреть на садовое общество со стороны лагеря было как-то странно. Я бы даже сказала –– неправильно.

Мебели в комнате практически не было. Вдоль глухой стены стоял стеллаж, занятый какими-то деревянными ящиками. Под другим окном расположился письменный стол с рассохшимся от времени стулом и облупившимся лаком. Рядом с дверью в ряд стояло несколько стульев, а в углу притаился шкаф. Как я ни ломала голову, но никак не могла понять, что это было за помещение. Наугад открыла шкаф и обнаружила в нём одинокую связку ключей. Больше в нём не было ничего.

–– Домой пора. –– отвлекла меня от мыслей Настя. –– Скоро обедать позовут.

–– Обратно тем же путём. –– скомандовал Мишка, напряжённо глядя в окно.

–– Опять они. –– сказал Вовка.

–– Кто там? –– удивилась я.

–– Всё те же –– баб Люся. –– начал отвечать Мишка.

–– И дед Сёма. –– закончил за него Вовка.

–– Сюда идут? –– испугалась Настя.

–– Нет. Всё также вдоль забора бродят. –– успокоил её Мишка.

Я в это время подошла к двери, повернула замок и тихонько толкнула её от себя. Дверь подалась с оглушительным скрипом.

–– С ума сошла, дура! –– подпрыгнул на месте Мишка. –– Тихо всем! –– рыкнул он.

Я повернулась и сквозь окно увидела, как остановились баба Люся с дедом Сёмой и стали пристально вглядываться в глубину лагеря.

–– Дверь обратно запри. –– шёпотом сказал мне Миша. –– И бегом обратно. –– он кивнул на люк.

Я кивнула, с таким же оглушительным скрипом закрыла дверь и повернула замок. Успела заметить, как дед Сёма нырнул в проём забора и поспешил к этому домику, а баба Люся не отставала от него. Пригнувшись, я подбежала к люку и нырнула в него. Мишка, дожидавшийся меня, залёз в проём последним и закрыл люк у нас над головами.

–– Фонарик забыла! –– пискнула снизу Настя.

–– Дурында! –– прошипел Мишка, открыл люк, выполз в комнату и, схватив фонарик, лежащий на столе, успел прыгнуть обратно и прикрыть крышку люка за мгновение до того, как в окно заглянули старики.

Не медля ни секунды, мы включили фонарики и поспешили вниз, в спасительную тьму тоннеля.

–– Они нас заметили, да? –– переживала Настя.

–– Не должны были. –– зло буркнул Миша.

–– Но лучше бы нам побыстрее вылезти. –– обеспокоенно сказал Вовка.

Мы спустились в тоннель и побежали по коридору. Миновали ответвление с лестницей и только тогда сбавили шаг. Сначала мы даже остановились прислушиваясь, и лишь когда убедились в том, что дед Сёма и баба Люся тоннель не обнаружили, продолжили путь. Шли быстро, но уже не бежали. Страх подстёгивал лучше прохлады. Но бежать было трудно –– всё-таки пол был не совсем ровным, а в темноте свет от фонарей скакал и из-за этого в глазах начинало рябить.

Наконец, показался свет из провала. Мы ускорились, но перед лестницей остановились прислушиваясь. Наверху никаких подозрительных звуков не было, и мы осторожно поднялись и вылезли из ямы. Первым, как всегда, был Миша. Он сначала высунул голову из-за края земли и несколько минут вглядывался в окружающий пейзаж. Потом вылез сам и помог выбраться нам.

–– Давайте пока по домам. После обеда соберёмся. –– предложил он. –– Не хватало нам перед баб Люсей засветиться.

–– А вы не боитесь, что они вход найдут? –– остановила друзей я.

–– А как мы его закроем? –– удивился Вовка.

–– У нас сосед Яблоню вчера спилил. –– вступила в разговор Настя. –– Можем у него ветки взять и ими завалить.

Так мы и сделали. Соседу, конечно, сказали, что хотим построить шалаш. Он обрадовался и махнул рукой. Спустя неполный час над входом в тоннель вырос красивый шалаш, который надёжно скрывал не только провал, но и саму яму. Мы с удовольствием разглядывали своё творение, когда к нам подошли баба Люся и дед Сёма.

Мы испуганно переглянулись, но тут взяли себя в руки. Ведь до забора лагеря было около пятидесяти метров, а здесь играть нам никто не запрещал. Поздоровавшись со старшими, мы встали плотнее, как бы загораживая собой шалаш от стариков.

–– Какие молодцы. –– весело сказал дед Сёма, оглядывая плотное переплетение ветвей над ямой.

–– Хороший шалаш. –– подтвердила баб Люся. –– Только место вы какое-то странное выбрали. –– она посмотрела на нас с подозрением.

–– Нам здесь понравилось. –– пожала плечами я. –– А почему странное?

–– Возле тех деревьев удобнее строить было бы. –– махнула она рукой на скопление берёз.

–– Здесь солнца больше. –– я беззаботно улыбнулась.

Настя с готовностью подыграла.

–– А ещё здесь земля мягче и ветки упирать легче было. –– она чуть склонила голову набок, поглядывая на бабу Люсю с хитринкой в глазах.

–– Резонно. –– кивнул дед Сёма. –– А полы застелили?

Мы переглянулись почти испуганно.

–– Ещё нет. После обеда старый ковёр принесём. Мы как раз его из сарая на днях вытащили. –– встрял Вова.

Старики удовлетворённо кивнули и, потеряв к нам всякий интерес, ушли в сторону общества.

–– Успели. –– выдохнула я.

–– Молодец. Хорошо, что про маскировку тоннеля подумала. –– похвалил меня Миша.

–– Ничего себе! –– удивилась я. –– Завтра пойдёт фиолетовый снег?

–– Хватит ёрничать. –– весело улыбнулся мальчишка. –– По домам пока?

Все согласно кивнули. Обед никто не отменял, а наше долгое отсутствие рано или поздно могло закончиться наказанием.

Дома я с упоением рассказала родителям о шалаше, который мы построили и о том, что мне понадобится какая-нибудь старая посуда и плед для него. Родители понимающе улыбнулись и пообещали придумать что-нибудь. Как же хорошо, что они не догадывались о том, чем на самом деле мы занимались большую половину дня.

Глава 8. Музей.

Вечером шалаш приобрёл жилой вид. Мишка с Вовкой притащили большой ковёр, который мы расстелили по дну ямы. Он полностью закрыл провал, ведущий в подземелье. Над входом в тоннель поставили старый журнальный столик, который тоже принесли братья. Мне родители выделили два старых пледа, и кружку. Остальную посуду принесла Настя. Она же поставила на стол керосиновую лампу и коробок спичек. Ещё родители принесли нам большущий кусок полиэтилена и помогли накрыть им шалаш сверху, закрепив концы большими камнями.

Теперь у нас была не просто маскировка подземного хода, но и прикрытие. Мы просидели в шалаше до ночи. Играли в карты под светом коптящей керосинки и обсуждали план дальнейших действий.

–– Нам надо завтра снова пробраться в лагерь. –– уверенно сказал Вовка.

Настя протяжно вздохнула, но спорить не стала.

–– Мне кажется, что нам надо найти место, где сидел директор лагеря. –– задумчиво сказала я.

–– Зачем? –– удивилась подруга.

–– А я согласен. –– кивнул Миша. –– Там могут быть какие-нибудь документы. –– ответил он Насте.

–– Я такое в фильме видела. –– ответила я на невысказанный подругой вопрос. –– Взрослые всё время находят что-то интересное в документах. Может так мы узнаем почему лагерь закрылся.

–– И пропадала ли смена. –– снова согласился со мной Мишка.

Я удивлённо посмотрела на него, но ничего не сказала –– боялась спугнуть такое редкое согласие вредного Мишки с моим мнением.

–– А вы не боитесь, что оттуда может кто-нибудь вылезти? –– внезапно перевела тему Настя, кивнув головой на журнальный столик, прикрывающий провал.

На столик мы постелили большой платок вместо скатерти. Его край лежал на земле, полностью скрывая ножки. Сделали мы это для того, чтобы никто случайно заглянувший не заметил подземный ход, когда мы находились внизу. Ведь положить ковёр так, чтобы провал был незаметен, находясь внизу было сложно.

Мы замолчали, напряжённо вглядываясь в неподвижную скатерть.

–– Нет. –– тряхнул головой Мишка. –– Если кому-то приспичит выйти из лагеря, он скорее через дыру в заборе пролезет, чем отсюда.

–– К тому же ударится об стол. –– нервно хихикнул Вова.

–– А если не из лагеря? –– Настя искоса посмотрела на мальчишек. –– Что, если кто-то выйдет из той двери?

–– Да не. –– поёжилась я. –– Ту дверь даже с места не сдвинешь.

–– Может она просто заперта была? –– продолжила Настя. –– Изнутри.

–– Да ну тебя, Насть. –– нервно прервал девочку Миша. –– Не смешно.

–– А я и не смеюсь. –– невозмутимо ответила подруга.

–– Если и вылезет, то пока будет из-под стола выползать –– мы убежим. –– сказала я с уверенностью в голосе, которой не чувствовала в себе. –– Да и зачем кому-то выходить сюда? Пролом-то только недавно появился.

–– А вас не смущает, что выход из тоннеля кто-то заложил? –– снова спросила Настя.

–– Этого кого-то уже давно здесь нет. –– ответил Мишка. –– Кладка-то старая была.

–– И то правда. –– поддержала Мишку я.

Вова молча смотрел на стол и явно прислушивался.

–– По домам пора. –– сказала я, посмотрев на телефон. –– Завтра здесь встретимся?

–– Фонарики не забудьте. –– кивнул Вовка.

Ночью я долго слушала, как из лагеря доносится музыка. Смотреть в окно не было смысла –– я знала, что в пыльных окнах заброшенных домиков горит свет. Знала, что лагерь на самом деле живёт своей жизнью, недоступной взрослым. «И всё-таки» –– думала я ––«почему взрослые ничего не замечают?» Я перебирала в памяти всё что знала о необъяснимых явлениях, но не могла найти ответа на свой вопрос. Только бабушка когда-то давно говорила, будто дети восприимчивы к потустороннему миру, а когда взрослеют –– перестают его видеть. Но ни подтверждения, ни опровержения её теории я никогда не встречала. Никогда, до этого лета.

Сон не шёл. Я ворочалась на кровати,то скидывала одеяло от жары, то замёрзнув снова укутывалась. Музыка из лагеря мешала. Стоило мне привыкнуть к одной мелодии и начать засыпать, как она сменялась. Я вытаскивала из-под одеяла руки и ноги, но всё равно не могла найти удобное положение.

Внизу тихонько переговаривались родители, смеялись над какой-то передачей по телевизору. Прошло время и они затихли. Дом погрузился в тишину. Я не сразу осознала, что музыка тоже закончилась. Постепенно проваливаясь в сон удивилась, услышав шаги за окном.

–– Мяу. –– сказала рысь, сидящая в моей комнате.

Я подскочила. Ночь всё ещё укрывала землю, но луна освещала комнату так ярко, что можно было читать.

Рысь встала, потянулась и сделала несколько мягких шагов ко мне.

–– Вот ты какая. –– сказала она и внимательно осмотрела меня с ног до головы. –– Маленькая и слабенькая.

–– Ничего я не маленькая и совсем не слабенькая. –– обиделась я.

–– Меньше и слабее моего предыдущего хозяина. –– невозмутимо ответила рысь.

–– Какого ещё хозяина? –– удивилась я.

Большая кошка зевнула, обнажив ряд острых зубов. Мне показалось, что кисточки на её ушах слегка искрились.

–– Я ещё не решила буду ли служить тебе. –– сказала рысь.

–– А когда решишь?

Я протянула руку к кошке, чтобы дотронуться до мягкой шёрстки, но она отодвинулась от меня.

–– Когда решу, тогда и расскажу. –– ответила рысь и прыгнула в тёмный угол, исчезнув в нём.

Несколько минут я сидела на кровати, в ожидании, что сейчас рысь снова появится, но ничего не происходило. Тогда я вздохнула и проснулась в своей кровати.

«Какой странный сон.» –– подумала я, перевернулась на другой бок и снова уснула.

Утром пробраться в лагерь нам не удалось. Я с родителями уехала в город, мальчишек попросили пережечь кучу старых досок, оставшихся от старого сарая, а Настя помогала маме обрабатывать клубнику.

В городе было жарко. Казалось, что воздух рябил испарениями от плавящегося асфальта. Поливалки, то и дело проезжающие по улицам, не помогали. Люди перебежками перемещались от магазина к магазину, где замирали в блаженстве под кондиционерами. Я смотрела по сторонам и никак не могла понять зачем родители потащились в город именно сегодня. Как будто специально выбрали самый жаркий день для поездки. Я с тоской думала о пляже, освежающей речной воде и прохладе подземного хода. Даже леденящий холод, исходящий от мрачной двери в подземелье, сейчас казался мне приятней, чем удушающая жара, пропитавшая город.

Первым делом мы заехали к папе на работу, забрали там какие-то бумаги, потом помчались в торговый центр, чтобы купить маме новые туфли. Следующие пару часов мы с папой одинаково вздыхали, глядя, как мама примеряет то одни, то другие туфли, которые все, на наш с папой скромный взгляд, были совершенно одинаковые. Предложенные мной модели с блестящим каблуком или огромными цветами на носах мама отвергла едва взглянув, на что я даже немножко обиделась.

После того, как мама перемерила, наверное, все туфли, какие были в трёх обувных магазинах и, наконец, выбрала себе одни, мы зашли в магазин детской одежды. Мне достался красивый сарафан с плессированной юбкой и босоножки с красивыми ремешками, которые надо было обматывать вокруг щиколоток. Я так обрадовалась обновкам, что почти забыла и об усталости, и о подземном ходе и тайнах, которые хранил в себе заброшенный лагерь. А после кафе-мороженого и книжного, в котором папа купил себе несколько объёмных томиков, а я выбрала красивейший блокнот с единорогом, настроение улучшилось настолько, что ему перестала мешать даже жара.

На дачу мы вернулись после обеда и сразу же отправились на пляж. После душного города сил на что-то иное у нас не было. Я немножко нервничала из-за того, что вылазка в лагерь снова откладывалась из-за меня. Оказалось зря, потому что друзья ждали меня на пляже. Всем было очевидно, что сегодня в лагерь нам уже не попасть. В сумерках идти туда не хотелось, а день был безвозвратно упущен. Поэтому мы договорились перенести наш тайный план на завтра. К тому же завтра у моих родителей снова совпадали смены, а это значило, что надзора над нами будет немножечко меньше.

До самого вечера мы практически не вылазили из воды –– играли в мяч, плавали наперегонки и подолгу смотрели на пляж, расположенный на территории лагеря. Лучше всего его было видно на отдалении от берега.

На следующий день, сразу после завтрака мы пришли в шалаш с запасами воды и бутербродов. Родители нашему увлечению не препятствовали и, к счастью, о нашем истинном времяпровождении не догадывались.

В тоннель спуститься нам удалось только после обеда. Всё утро неподалёку ходила баба Люся, которая, будто догадывалась, что шалаш мы поставили не в случайном месте. Ближе к обеду к ней присоединился дед Сёма и вместе они ушли куда-то вглубь садового общества. Выждав полчаса, мы нырнули в подземелье. Ковёр постарались уложить и закрепить так же, как был, чтобы даже заглянувший под скатерть не увидел ничего странного. Получилось не очень хорошо, но снизу это делать было очень неудобно.

Прохладный тоннель принял нас в своё чрево и повёл, осторожно изгибаясь. Каменные стены местами едва заметно поблёскивали, будто в кладке использовали блестящие минералы. В прошлый раз я этого почему-то не заметила. Наши шаги тонули в тишине каменных сводов. Мне почему-то казалось, что в прошлый раз шаги эхом отражались от стен, но мысль не развилась –– угасла, как и звуки шагов.

Заваленное ответвление мы проскочили, дошли до лестницы, ведущей к странной двери и, переглянувшись и не проронив ни слова, пошли вниз. Как и в прошлый раз –– с каждой ступенькой становилось всё холоднее и холоднее. Внизу мальчики поставили фонарики на пол и достали пилу, тайком принесённую из дома. Миша аккуратно вставил полотно пилы туда, где угадывалась щель между дверью и стеной. В полной тишине скрипел металл о камни. Мы завороженно наблюдали за мальчиком.

Когда полотно вошло в щель на треть раздался звон, и пила рассыпалась на мелкие, не больше одного сантиметра, осколки. Мишка неразборчиво выругался себе под нос.

–– От папы влетит. –– вздохнул Вовка.

–– Не говори ему. –– буркнул Мишка.

–– Разве так бывает? –– спросили мы с Настей практически одновременно.

Я наклонилась, хотела взять один из осколков, но отдёрнула палец, едва коснувшись металла.

–– Ледяной какой. –– удивилась я.

Мы посмотрели на дверь и, не сговариваясь, отступили от неё на шаг.

–– Пойдём отсюда, а? –– протянула Настя.

Я молчаливо поддержала подругу. Мы развернулись и попытались медленно подняться по лестнице, но уже спустя несколько секунд бежали по ступенькам так быстро, как только могли. Свет фонариков мельтешил по стенам, а изо ртов валил пар. Наверху мы остановились, прислушиваясь, но не единого звука не донеслось снизу.

–– Идём. –– позвал нас Мишка и повёл по тоннелю, ведущему к лагерю.

Мы последовали за ним. Лучи фонарей скользили по каменным стенам, а мои мысли то и дело возвращались к двери, оставшейся позади. Я так задумалась, что в какой-то момент мне показалось, будто за нами кто-то идёт. Резко обернулась, но тоннель за спиной оставался таким же пустым, как и был десятки лет, пока мы не обнаружили вход в него.

–– Ты чего? –– спросила Настя.

–– Показалось. –– напряжённо ответила я.

Мы догнали мальчишек. Вскоре появились ступеньки, ведущие вверх. Вслед за братьями, мы поднялись по ним и вылезли в домик. На этот раз осматривать комнату не стали, только выглянули в окно, чтобы убедиться в том, что бабы Люси и деда Сёмы нигде поблизости не было. Затем открыли дверь и тихонько выскользнули из домика. Последним вышел Мишка, который додумался взять связку ключей из шкафа, стоявшего в углу комнаты. Я успела забыть про них, а Мишка всё помнил. Не зря считал себя самым умным среди нас. Дверь оставили приоткрытой, чтобы потом легче было найти нужный дом.

Низко свисающие над дорожками ветки деревьев гладили нас по макушкам. Мы обошли жилые домики и остановились возле длинного корпуса, за которым располагалась танцплощадка. Дверь оказалась запертой. Мишка, ухмыльнувшись, вытащил из кармана объёмную связку ключей и стал наугад пробовать их. Мы в это время стояли вокруг и смотрели по сторонам. Всё-таки опасность быть замеченными оставалась даже в глубине лагеря.

Наконец, замок щёлкнул, и мы осторожно вошли внутрь. Пол под старым линолеумом скрипел старыми досками. В одном месте доска, вышедшая из креплений, немного приподнялась, когда я на неё наступила и линолеум порвался. Старая краска на стенах облупилась, а рассохшиеся двери покосились в своих нишах. Мы дошли до конца коридора и толкнули последнюю дверь. Она подалась с оглушительным скрипом.

Мы вошли в комнату, подняв целое облако пыли. Окно было занавешено плотными шторами неопределённого цвета из-за чего свет в помещение практически не попадал. Вовка подошёл к окну и, зажав нос и рот одной рукой, второй откинул штору. Пыль поднялась в воздух и заплясала в лучах солнца.

В центре кабинета стоял массивный стол. Одну стену закрывал высокий стеллаж, на котором всё ещё стояли картонные папки. Вдоль другой стены стоял ряд стульев. Мишка сразу же подошёл к стеллажу и достал одну из папок. Картон рассыпался в руках, выпустив наружу стопку слежавшихся листов. Многие из них склеились друг с другом настолько, что отделить их друг от друга не получалось.

Я заглянула Мишке из-за плеча, не увидела ничего интересного и взяла следующую папку. Положив её на стол, я попыталась развязать верёвочки, но картон развалился. Судя по всему, крыша протекала как раз по той стене, где стоял стеллаж. Все бумаги были влажными и стоило мне попытаться их разделить, как они развалились.

–– Есть что-нибудь интересное? –– нетерпеливо спросил Вовка.

–– Неа. Всё рассыпается. –– разочарованно ответила я.

–– Здесь только что-то про продукты. Остальное разобрать не могу. –– грустно ответил Мишка.

–– Давайте в других комнатах посмотрим? –– предложила Настя, которая до этого перебирала руками папки, не снимая их со стеллажа. –– Верхние, скорее всего и доставать нет смысла –– они все в плесени. –– продолжила она.

Мы подошли к ней и, посмотрев на папки, единогласно согласились. Рассматривать документы оказалось не так интересно, как показывали в фильмах. А ещё это оказалось долго и кропотливо. Тогда мы вышли из кабинета и с трудом открыли следующий, но в нём не нашли вообще ничего, кроме одинокого маленького ключа в ящике полуразвалившегося стола. Здесь крыша протекала сильнее –– обоев на стенах не оставалось, все они лежали на полу полусгнившими кучками.

В следующем помещении нас ждало что-то интересное. Эта комната была вдвое больше, чем предыдущие. Здесь пыль лежала тоненьким слоем, а влаги не было совсем. Можно было подумать, что сюда кто-то регулярно приходит. А ещё всё пространство занимали всякие интересные вещи. Вдоль стен стояли стеллажи, а по центру кабинета расположились столы.

–– На музей похоже. –– завороженно сказала Настя.

–– Похоже он и есть. –– ответил Мишка.

Я подошла к столу, на котором рядом стояли два бюста. Я знала кто это –– родители рассказывали. Один из бюстов изображал Владимира Ильича Ленина, а другой Иосифа Виссарионовича Сталина. Я машинально смахнула с них пыль и передвинула ближе к центру стола, на краю которого они стояли.

На стене висел флаг СССР. Его мне тоже показывали родители. Однажды мама достала откуда-то из кладовки коробку, в которой хранился этот флаг, а ещё стопка вымпелов. Именно тогда я впервые услышала про Советский Союз и его правителей.

На стенах в кабинете лагерного музея тоже висели вымпелы. На стеллажах стояли бюсты, статуэтки и лежали значки под стёклами. Мы разбрелись по музею, разглядывая экспонаты. В дальнем углу, недалеко от окна на одном из столов лежали коробки с фотографиями и пустые фотоальбомы в бархатных переплётах. Мне показалось, что кто-то хотел их разложить, чтобы дополнить экспозицию, но не успел. А может, наоборот хотел убрать?

Мы сгрудились вокруг коробок и стали рассматривать старые фотографии, которые неожиданно хорошо сохранились. На чёрно-белых снимках мы увидели, как выглядел лагерь в своём расцвете. Деревья тогда были не такими высокими и их ветки не склонялись над дорожками, стремясь зацепиться за одежду или волосы. Дорожки были широкими и ровными, а возле каждого домика были красивые клумбы, на которых дети сами сажали цветы и ухаживали за ними.

Мы увидели, что со стороны дач раньше был небольшой огород, который теперь весь зарос деревьями и густыми кустарниками. Ещё мы узнали, как выглядели раньше танцплощадка и сцена. Но с большинства фотографий на нас смотрели дети. Улыбающиеся и счастливые дети рисовали на асфальтовых дорожках, катались на качелях, гоняли мяч по полю и поливали цветы. Взрослые на переднем плане появлялись редко –– в основном фотографировали детей.

Я смотрела на эти весёлые лица и думала –– какие они сейчас? Живы ли? А на каких фотографиях те дети, которые исчезли? «Если исчезли.» –– поправлял внутренний голос. Стоять здесь и смотреть на старые фотографии было слишком страшно. Ещё страшнее было думать о том, что этих детей могло уже не быть в этом мире. Что они могли не вернуться к родителям. Навсегда остаться на этих фотографиях в глубине заброшенного и никому не нужного лагеря.

В коридоре послышались неторопливые шаги.