Взморье вселенной

Глава I. Луч надежды забрезжил в мраке космическом.

Тусклый, едва заметный огонек пурпурного света чуть забрезжил перед входом в кубрику командования ССО. Брызги искр, роившиеся вокруг, пытались, если не выформовать, то съюстировать непонятную, расплывчатую фигуру. Одна вспышка света за другой аккуратными штрихами, присущими художнику, прочертили контуры, и те контуры, несомненно, принадлежали человеку. Ростом он был выше среднего, на первый взгляд молодой и с бросающимися в глаза волосами пепельного цвета. Вход в кубрику, куда его вели дела служебные, был приоткрыт и приглашал войти. Изнутри доносились голоса, о чём-то неустанно спорившие, из-за чего перемешавшиеся в сумбурные шумы, через которые изредка, но подобно грому, прорезался басистый говор. Человек, если, конечно, материализовавшегося из света можно было считать таковым, решил повременить со своим появлением. Совет командования ССО, где ему предстоит присутствовать, начнется в 12 часов по станционному времени. Стрелки, мерными сдвигами по часам отмерявшие время, говорили о 10 минутах в запасе у человека. Он не считал нужным вмешиваться в бурные обсуждения, но с трудом пересиливал интерес насущного обсуждения. Через приоткрытую дверь человек оценивающе обвел взглядом ту часть кубрики, что была ему видна. Косые лучи света, проникшие в помещение сквозь иллюминатор, вырвали из тьмы нескольких командиров, однако, как мог судить человек, шум создавало куда большее количество офицеров, которых он не может разглядеть.

- Чей факельщик в ангаре? – Недоумевающе спросил офицер, которого не было видно через проем в двери. - К нам присоединятся воины армии мертвой земли?

- С нами идёт герой, - озаглавил басом один из командиров, вызвав затишье. Человек, который произнес эту фразу, отчётливо виднелся в переднем ряду у края большого стола. Казалось, его молчание привлекало внимание остальных не меньше, чем фразы.

- В героях нет необходимости, - выговорил с долей неуверенности в собственных словах командир по левую руку от громогласного обладателя басистого голоса.

- Возможно, - мгновенно ответил человек в первом ряду у края стола, - тем не менее, Великий Викарий Парцифаль настоял на присутствии своего воина.

- Операция не в юрисдикции армии мертвой земли, почему мы должны считаться с Викарием? – И вновь голос вне поля зрения дал о себе знать.

- Департамент Астроматиков, Институт Космогонии и Совет Космогации так распорядились, - ответил сидящий вдали офицер.

- Герой, - хмыкнув, вмешался в разговор ещё один командир, - герой, - повторил он, но уже с заметным сарказмом. – В операции он нужен даже меньше, чем, - пауза была выдержана, чтобы привлечь внимание как можно большей аудитории, - чем балерина! – Хохма сорвала тихие спешки и несвоевольные улыбки на каменных лицах. – Но, - продолжал довольный шутник, - он нужен в патрулях и рейдах Пан-колониального и звёздного флотов, в сражениях, если быть точным. И без того хватает наших героев.

- Наших героев? - Словно рыча выкрикнул и встал из-за стола покрасневший от злости офицер. – Легко же ты чествуешь погибших, которыми затыкают дыры в планах командования и решениях властей. – Командир делал тяжёлые вдохи, за которыми следовали не менее тяжёлые выдохи. Все присутствующие с удивлением наблюдали за разворачивающимися событиями в предвкушении дебатов. - За столетие только две войны не имели героев – потому что в них с обоих сторон воевали андроиды, которые не допускали ошибок. Примечательно, да?

- Извините, - смущённо ответил шутник. Он чувствовал на себе недовольные взгляды других командиров. Это говорило о том, что прозвучало нечто лишнее. Впрочем, офицер намеревался возразить. Что правда, встретившись взглядом с человеком в первом ряду у края стола, он закрыл рот и потупил взгляд.

- Офицерам не подобает опускаться до политической околесицы, - сквозь томный вздох и стиснутые зубы процедил басистым голом один из командиров.

Человек перед входом в кубрику потянул дверь на себя. Размеренным шагом, являющимся для него привычным, он вошёл в темное помещение, уважительно наклонив голову вперёд в знак приветствия. Споры закончились и вокруг стало так тихо, что можно было услышать шепот и ерзающих командиров, выпрямившихся при виде их гостя. Беглым взглядом человек рассмотрел всех присутствующих и отметил для себя, что знает буквально каждого: человек в первом ряду с краю стола – Астрогатор по имени Л, по-видимому марсианин. Слева от него – энсин Дюран, возможно, самый младший среди всех присутствующих. Допытливого командира, которого до этого не было видно, звали Бог-звезда, он является полковником и весьма известен в политических и военных кругах галактического общества. Шутник вдали стола, как выяснилось, женского пола, это Лю Цисинь, Архитектоника системы «Горизонт Событий». Напротив последней, скрестив руки на груди, смотрел в пустоту Астросферик Рэдрик.

- Присаживайтесь, - сдержанно скомандовал Астрогатор, - пора начинать совет. – Гость покорно сел на свободное место. Астрогатор пробежался по строчкам на датападе. Неоднократно он вскидывал брови, причем казалось, что чем больше он читает, тем выше они у него забирались. – Бред, - выдавил он из себя наконец, отодвинув датапад в сторону. – Я выделил для себя основыне обстоятельства, по которым предлагаю пройтись прежде, чем формировать стратегию. Итак, обстоятельство первое. Нам известно, что 5 дней назад была полностью потеряна связь со станцией. Обстоятельство второе. Как раз накануне гибели Правителя галактического общества, систему Арманд покинул супердредноут, который, как мы думали, прибыл в Терний для нападения на Паноптикум. Однако ни сама станция, ни ее окрестности не содержат следов космической битвы. – Командиры внимательно вслушивались в монолог Астрогатора. – Скажу вам больше – супердредноут заметили аванпосты пан-колониального флота. Они доложили, что корабль не имел внешних или видимых повреждений. – На этих словах у Рэдрика начал дёргаться глаз. – Обстоятельство третье. У станции, тем не менее, наблюдаются множественные повреждения, как вне, так и внутри. Но все они как частный случай, не являются следствием космического боя. Корпус около повреждённых участков не обгорел, следов деформации, которые остаются при использовании кинетического вооружения, аналогично найти не удалось.

- Да вы, стало быть, шутите, - взбунтовалась Цисинь. Однако одного взгляда на лицо Астрогатора было достаточно, чтобы понять, что он вовсе не собирается веселить собравшихся.

- Обстоятельство четвертое, - продолжал Л, поведя бровями с невозмутимой физиономией, - впрочем, давайте отвлечемся. Ответьте мне на такой вопрос: слышал ли кто-нибудь из вас о трагедии первого фотонолета «Горация»? – Никто из собравшихся не откликнулся. – Этот древний корабль, построенный ещё на Старой Земле, получил вторую жизнь. Его обновили. Обновили настолько, что первый фотонный корабль стал также первым носителем корабельного разума. Он переносил на своем борту ровно 12 ИИ, сопряжённых в одну систему, поддерживающую существование аппарата, на котором находилось оцифрованное сознание человека. После обновления судно было направлено на галактическую выставку, однако до нее оно так и не добралось – по пути сознание человека свихнулось, либо уже было таким. После попытки корабля провести кавитацию колонии, фотонолет был уничтожен. Позже родилась и была доказана теория о кататоническом синдроме как самом малом последствии оцифровки сознания и переработки оного в корабельный разум. Однако даже этого было достаточно, чтобы выставить людей в свете чудовищ.

- К чему эти басни, Астрогатор? – Поинтересовалась архитектоника.

- Посмотрите наверх, - Л терпеливо выждал, пока все задерут голову и продолжил, - видите застекленную пластину над нами? – Едва астрогатор успел закончить, пластина задвинулась за обшивку потолка.

- Что за чертовщина? – Почти в унисон выкрикнули все вслед убегающей из виду пластине.

- Это корабельный разум, - холодно прохрипел Астрогатор. – Станционный, если быть точным.

- Но андроиды, архилекты, иоиды и ряд других близких к человеку машинных разумов запрещены галактическими законами, - возразил энсин, уже преисполненный уверенности в своих словах.

- Квантор – периферия для обоих картографических сфер Млекомеды. Как это бывает, окраины сатанеют. По видимому, иоид, который прямо сейчас следит за нами, разработан в стенах Паноптикума. Разработан незаконно и в тайне от ПКФ и галактического общества. Собственно, этот механизм является обстоятельством номер четыре. Установить контакт с ним не получается, его причастность к происходящему на станции не подтверждена, но и не опровергнута, поскольку станционный разум блокирует проходы и доступ к терминалам, базам данных и прочему.

- Если мы хотим выполнить операцию, нельзя, чтобы ИИ стоял на нашем пути, - Астросферик, казалось, обрел душевное равновесие. Большинство командиров в знак согласия покачали головой.

- Обстоятельство пятое. На станции отсутствуют люди. Датчики телеметрии не регистрируют присутствия жизни. За эти 5 дней бесследно исчезло 12 тысяч людей. Если бы они спрятались в отсеках, вездесущие датчики перехватили биение их сердца или биохимические процессы. Но нет ничего даже близкого к жизни. - Астрогатор закончил монолог на столь грустной ноте и оперся на стол. Он поднялся во весь рост, собрав взгляды присутствующих командиров. Нависла угнетающая тишина. - Прошу высказать предположения насчёт наших дальнейших целей, - сказал Л и медленно опустился на свое место.

- Если иоид не может нам помочь, - грубо прозвучал голос архитектоники, - пусть не мешает. Отключим его сопряжённые с ИИ мозги и поместим весь отсек в карантин.

- Ряд отсеков с перепадами давления, высоким облучением и другими неполадками. Необходимо прежде всего ликвидировать причины этих поломок в машинном отделении станции, центе управления и отсеке телекоммуникаций. – Энсин собрал одобрительные кивки своим предложением.

- Вероятнее всего, - протянул Рэдрик, - на станции случилась катастрофа. Флот бы не успел прийти на помощь. Это вынудило местных спасаться, используя ректификационную аппаратуру. Иными словами, все обыватели сейчас скорее всего находятся в криосне. Если это так, к сожалению, их уже не спасти. Медицина до сих пор не способна пробуждать от ледяного небытия людей в капсулах. Однако галактическими законами такие камеры должны эвакуироваться, поскольку когда-нибудь технологии восстановления после заморозки будут изобретены. И те бедолаги, застрявшие в капсулах на столетия, обретут долгожданную свободу и спасение. На складах справа от ангара целая стоянка диглаторов, шагоходов-погрузчиков. С их помощью можно будет провести эвакуацию.

Полковник и гость предпочли отмалчиваться, что не возымело за собой никаких последствий, ни хороших, ни плохих. Совет, подошёл к своему логическому завершению. Командиры покинули кубрику, однако Астросферик и герой в уже закрепившейся за ними манере медлили, пропуская вперёд своих коллег. Впрочем, если герою банально не было куда идти, в действиях Рэдрика прослеживалась целенаправленность. Когда похожая мысль разрядом тока пробежала по сознанию человека, он заговорил:

- Астросферик Рий, вы не торопитесь на брифинг.

- Спешить некуда, мальчик мой. Лучше скажи, мне, - Рэдрик пододвинул кресло ближе к герою, - как тебя зовут?

- Я не помню своего прошлого, - фраза оборвалась.

- Значит, я не ошибся, - командир говорил уже более торопливо. - Ты тьма, кричащая во мрак. Героическая душа, которая не обрила силу мироздания. – В воздухе витал дух разговора настолько приватного, что пластина на потолке всячески изощрялась, чтобы проследить за его ходом. – Слушай, ты не против, если я буду обращаться к тебе по имени Ален? – Возражений не последовало, потому Рэдрик продолжил. - Ален, я наслышан о героях, как ты, хоть и не верил в их существование до последнего. Но дело не в этом. Мы с тобой оба военные и оба сражаемся за людей, не так ли? Но дело в том, Ален, что против нас зреет заговор. Против тебя, меня и галактического общества. Те люди на совете скрывают секретную информацию. Я это знаю и хочу предупредить об этом всех, кто в решающий момент поможет мне не допустить реализацию коварства офицеров. – Астросферик тяжело вздохнул. Он осмотрел на выход из рубрики, чтобы убедиться, что дверь закрыта. – Послушай, Ален, - тяжелая поступь дошла до кубрики эхом. Рэдрик вздрогнул и посмотрел на человека своими карими глазами, так и не встретившись с его. Он встал, не скрывая напряженности, в которой пребывал весь этот разговор.

- Вы уже уходите? - Человек пустился в иронизирование.

- Отделение Джулиет ищет выстукиваетель гробов, - в речи астросферика стиралась грань между дикцией и неразборчивым роктом. Он торопился сказать слишком много, чем мог и позволяла ситуация. - Я не знаю, что это и для чего он нужен офицерам. Если им окажется то, о чем я думаю, - тяжелая поступь прекратилась. - Да-да, я уже иду. - Продолжил говорить Рэдрик, но явно отвечая не человеку в кубрике.

***

Ангар застрял в сутолоке, принесенной с первыми дронами, которые разведывали отсек прежде, чем в него проникли транспортники. Первичная оценка ситуация, как и предполагалась, не принесла никаких результатов. В отсеке ранее могли происходить события самого разного характера, и все же, найти к ним ключ, выстроить причинно-следственную связь между тем, что было, и тем, что есть, усилиями дронов не удалось. Единственным успехом маленьких разведчиков было подтверждение того, что ангар подходит для дальнейшей высадки. Эта новость, хотя и была положительной, отрицательно сказывалась на командовании. Если бы со станцией не было контакта из-за ее захвата, несомненно, многие бы выдохнули. В этом сценарии известно, что есть условный противник, его требования или намерения. Вот только сейчас ничего этого не было. Ни заминированных взлетно-посадочных полос, ни химикатов из вентиляции. Засад не обнаружено, как и не обнаружено фортификаций.

Ничего, что могло бы помешать попыткам обратно отвоевать станцию, замечено не было. Следовательно, вариант с захватом, пускай и не наверняка, но отпал.

Пресытиться былой гармонией жизни этой части станции сейчас не представлялось возможным - сразу после того, как закончилось приготовление базы передового развертывания, в ангаре появились новые транспортники, из которых цепочками к ФОБе потянулись солдаты и автоматы, несущие на себе рундуки, контейнеры, самые разнообразные и необычайно похожие друг на друга. Содержимое оных состояло из вооружения, снаряжения и всего прочего, что потребовалось бы среднестатистической военной базе.

Глава II. Мечтающий о тьме.

Характерная для походки Алена ритмичность исчезала по мере приближения к условленному командирами месту проведения брифинга. Шаг его тяжелел и приходилось переносить вес своего тела то вперед, то назад. Чем это было вызвано - для самого героя оставалось загадкой. Огни поглощаемые мраком, меркли у него на глазах. Казалось, что вместе с ними гаснет и разум человека. На лбу проступал пот и ледяной ветер врезался в спину. Уши закладывало шумом наполняющихся кровью висков. Ноги предательски подкашивались и заплетались одна о другую. Передние опорные балки, образующие переборки, расплылись в мрачных тенях, то исчезали, то размывались. Само постоянство времени и пространства для Алена сокрылось за пеленой мрака, который стелился теперь повсюду, на каждом изгибе обшивки стен, на панелях, щитках и тверди, по которой он некогда ступал. Веки тяжелели. Ален сомкнул глаза и вдруг понял, что всё окружающее обратилось в осколки, застывшие во времени. Вдали остатки мира исчезали, словно их топили поднимающиеся штормовые волны. Ближайшая подошла к Алену вплотную, не обойдя ничего из ранее им увиденного. Он знал, что она не обойдет и его. Со стиснутыми от ужаса зубами человек ощущал, как распадается на сущее среди теней, сомкнувших над ним круг. Место, где он находился, казалось пустым как вакуум космоса, но в отличии от последнего, здесь не было ни маяков, ни звезд. Молекулы, частицы и силы, даже если они существовали в этом океане мрака, то скорее всего спеленали беспробудно дремлющую энтропию порядком. Ничто не могло быть более или менее хаотичным в месте, представшим перед глазами Алена. Сам факт этого ужасал человека, но куда больше он боялся того, что слышал. Это было биение. Глухие удары, которые обволакивались тьмой. Словно тысячи барабанов, призывающие его на войну. Словно взрывы ядерных боеголовок, смешанные с людскими криками. Так билось сердце мира. Быстро и четко, подобно маршу миллиардов погибших вместе.

- Юлий, - эхо имени врезалось в слух человека, проникло в его сознание и исчезло там, словно разум никогда не хранил никаких структур, ассоциаций и значений, связанных с этим словом. Лишь одно прилагательное, резонируя по синапсам, всплыло в мыслях человека. Божественный. Никакой связи, кроме конкретного значения, закреплённого за этим именем, прилагательное не давало. - Сегодня мы встретимся, – тьма кричала во мрак.

Тяжёлая отдышка после сбитого дыхания заставляла героя жадно хватать воздух, спертый металлическими частицами и пылью. Рывком, таким резким, что могло показаться, будто он напуган, веки поползли вверх. Тот же час контуры ангара вырисовывались сами собой. По началу дрожащие, они выравнивались под стать изображаемой композиции. В ее центральной части, у самого преддверия базы оперативного развертывания, виднелся силуэт человека. Сперва он, размытый и лишенный правильных форм, отличался лишь сравнительно небольшим размером. Вернее, вполне достаточным для человеческого роста, но отнюдь не соразмерный с прочими объектами, которые плавно вырисовывались в сознании Алена. Вставшие как на заброшенной фабрике конвейеры, коих насчитывалось не менее десятка, погрузочные краны, застывшие над ними, и словно вышедшие из строя, но не списанные в утиль манипуляторы автоматической погрузочной системы. А между тем, звёздное сияние, лившиеся сквозь проем в корпусе, добавляло фигуре эффектности, но не растворяло ее в себе. Благодаря этому с огромным трудом, но можно было разглядеть лицо. Затем в полной мере торс и, наконец, все тело. Как выяснилось, впереди стоял Астрогатор Л. Не узнать его даже с такого расстояния мог только человек, лишенный зрения, если не полностью, то минимум частично. Он был гигантом, без всякого рода преувеличений, так как имел рост даже не выше среднего – добрых 3 метра с погрешностями, если брать в расчет армейскую обувь с массивной подошвой, как у скафандров с замкнутой системой дыхания, а также головной убор, который Ален не взлюбил ещё при первой их встрече.

Тогда в кубрике, за ненадобностью он не уделял этой мысли даже крохотных излишков своего внимания, но сейчас, когда обагрившийся элемент его формы сверкал в ослепительных лучах местного светила, заглушить назойливую мысль не удавалось при всём желании и возможностях. Бикорн красного цвета, словно волокна налиты кровью, с багровым, скорее даже грязным оттенком. Эта шляпа напоминала Алену о старой Земле, поскольку была родом из войн, проходившей на планете задолго до её гибели. Не удивительно, что люди, носившие подобный громоздкий головной убор, казались значительно выше своего роста. Астрогатор не только не был исключением, но и не мог им стать в виду присущих ему черт. По истине колоссальным он был сейчас, так же возвышался над одним единственным человеком в отсеке, как исполин из легенд. Лицо его застыло в полном равнодушии, но не было безучастным. Одно появление этой скалы посреди ангара нагоняло недоумевание, выказывать которое не стоило. С ракурса, с которого Ален взирал на Л, становилось понятным, почему его молчание привлекает внимание не меньше, чем его молва, подобная грозам Юпитера. По-видимому, всякий, кто оказался напротив этого титана, попросту боялся его, как гору, с которой может сойти лавина и похоронить под собой всё на своём пути. Пока Астрогатор молчал, как отвесные скалы в хищном предвкушении сближающегося с ними судна, все выжидательно наблюдали, желая знать, что же будет дальше – сход снега, извержение, обрушится склон под ногами или, может, гора продолжит неподвижно, во всем величии своего терпения, стоять и ждать, не выказывая ни добра, ни зла, но издали опуская свой взор на людей у подножья.

- Мечтающий о тьме, - отсек наполнился высоким и звонким голосом. Настолько чистым он прозвучал в стенах ангара, что серебряные струны, перебираемые божественными пальцами, подошли бы как лучшее описание услышанного. Астрогатор с его роскошным басом не мог издать даже близкое звучанию, к тому же тональность, в которую окрашивался голос, выдавал его принадлежность девушке. Неожиданно для Алена, Л повторил ранее прозвучавшую фразу, однако созвучия между прошлым произношением и нынешним не наступило. – Я тут, - нежно донеслось, по-видимому, за спиной астрогатора, который повторил и эту фразу, что теперь вселяло тревогу герою. Ален осматривался по сторонам в надежде выцепить сконцентрированным взглядом хотя бы силуэт того, за кем повторял Л, но все было тщетно.

- Каталист, - словно в озарении бросил в пустоту клич герой, - это вы?

- Ты ждал кого-то ещё? - Преддверие базы оперативного развертывания наполнилось эхом смеха девушки. Спустя миг засмеялся Л. Только сейчас, приглядевшись как следует, Ален заметил за маской равнодушия скупую слезу, которая несвоевольно скатывалась по растерзанному лицу астрогатора. Оно было беспорядочно собранно в одно целое имплантами, проступающие серыми алюминиевыми полосами, и источало не отсутствие интереса, а сковывающий все действия и мысли первобытный страх. Страх заложника, которым прикрывается антагонист. Или пленного, который знает о своей судьбе, уготованной врагом. Плащ позади астрогатора откинулся в сторону с долей артистичности, словно то был импровизированный занавес. К удивлению Алена, так оно и оказалось - стоило плащу возвращаться назад, как из-за спины титана выпрыгнула юная девушка. Она, Каталист, и астрогатор, Л, сильно контрастировали друг напротив друга - девушка была примерно в два раза ниже и в отличии от старомодного армейского лохмотья, предпочитала все самое вызывающее, по-видимому, под стать своим нравам. Вот и сейчас практически все внимание привлекали к себе ее колготки в сеточку, фосфоресцирующие в тусклом освещении отсека.

- Вы, - нотка нервозности омрачала глас героя, но не уводила дальше его привычной манеры общения. Ален, стало быть, намеревался продолжить, как тут же его перебили.

- О, простите-простите. Леди не пристало отступать от манер в Вашем героическом обществе, - фальшь, с которой звучали наигранные опусы девушки, врезалась в слух человека. Уголки его уст немного перекосились, собираясь дополнить несвоевольную улыбку. Однако мысль о том, что девушка заговаривает зубы, искрой, словно бы высеченной рубильником, побежала по разуму героя, отбили всяческое желание улыбаться.

- Не пристало, - грубость Алена не сбавляла оборотов. Несколько лаконичных колкостей в его исполнении не обрели угрожающий характер. Скорее наоборот, свидетельствовали, что он погрузился в раздумья. Думает уже о чем-то другом, а отвечает на автомате. – Астрогатор Л под Вашим контролем? – Вырвавшись из плена внутренних монологов спросил герой.

- Не заметно что ли? – Взгляд, который чувствовал на себе Ален, переменился. Теперь казалось, что все присутствующие в ангаре смотрят на него, как на дурака. Бормотание под нос, которым Л повторил вопрос Каталист, давило на нервы человека.

- Заметно, потому и спрашиваю. – Герой потерял мысль и умолк, но ненадолго. – Маята какая-то, - простонал Ален, отведя взгляд вдаль. – Каталист, объясни мне, что происходит. – Он вернул взгляд на лицо девушки. Оно сияло в самодовольной улыбке, как и прежде, не намеревавшийся сходить. Тогда он добавил. – Немедленно!

В воцарившейся тишине ни один скрип или протяжный гул не исчезали для Алена бесследно. Они закрадывалась в потоки его мыслей, врывались в каждый вывод и каждое предположение, уводя в сторону от изначального размышления, сбивая, как уставшие струны музыканта, играющего в унисон нотному стану. Впрочем, человек уже и сам, казалось, расстроился, раз не мог строить, попадать в ноты и подхватывать чужие созвучия. Куда ему было угнаться за первой скрипкой симфонии – Каталист. Она звучала, как и подобает инструменту в руках маэстро, безупречно, прекрасно зная, что аккомпанирует величественным мотивам, возможно, даже личным.

- Я пришла, чтобы исправить ошибки. Свои, чужие и твои, мечтающий о тьме, - впервые за весь разговор девушка говорила подобострастно. Дрожь, пробежавшая по спине героя, сигнализировала о том, что эта перемена не к добру.

- Поздновато их исправлять, - человек был на пределе, но гнев никак не пересиливал манеры и принципиальность вокруг них. - Ты проникла на станцию, где проходит секретная операция. Великий Викарий Парцифаль избрал лишь одного нунция для участия в ней. Меня! - Переход на высокий тон был неизбежен и приемлем. - Ты импользовала свою силу против астрогатора. И это всё после того, как армия мертвой Земли вымаливала у галактического общества прощение геноцида на Арманде?! - Последний вопрос явственно зацепил Каталист. Лицо, некогда радостно взиравшее на Алена, застыло в холодной, граничащей с молчаливым возмущением гримасе.

- Эксперимент на Арманде, - будто бы передразнивая, девушка поправила фразу героя. От услышанного сознание Алена помутнело. Последовавшее вслед повторение слов Каталсит, как ударная волна, накрыло героя. Ему показалось, словно Л по особенному выговаривал то, что должен был дублировать. В его словах чествовалось отвращение, такое, словно сознание еще не было полностью подчинено силе девушки. Алена передернуло еще раз и сильнее, как обдатого кипятком. Сама мысль о том, что могучего колосса, облаченного в военный мундир, точит своими силами низкая, горделивая девушка, клявшаяся защищать людей, ужасала.

- На твоей совести смерть целой колонии и обезображенная сестра. Но раз по-твоему всё это - эксперимент, будь так. Посмотрим, что на это скажет Викарий.

- Больше ничего, - Каталист подрагивала нежным голоском. - Я перестала бояться друзей, даже тебя, - сбиваясь, она продолжала. Для юной девушки парирование угроз героя давалось трудно, но давалось. - Худшее, что вы можете - предать меня, как я предала вас. Но, - дыхание пылало и было способно зажечь свечу, будь она перед девушкой, - я боюсь равнодушных людей. Как астрогатор, полковник, даже викарий и практически все граждане и верноподданные галактического общества. Потому как именно с их молчаливого согласия происходили все преступления во вселенной. Они - это те, кто пришил на смену людям, допустившим галактическую войну. После них будут такие же сумасбродные сверхлюди, по вине которых другие захлебываются в крови.

Девушка побледнела. Ее голос упал, а мысли, по-видимому, провалились в мрачную бездну. Неуверенными движениями она пошуршала в сумке и извлекла из неё никелированный контейнер. Замахнувшись, она зашвырнула его в сторону Алена, который с удивлением следил за развитием событий. При падении колбу сорвало и по глади напольного покрытия пролилась странная жидкость. По цвету и запаху можно было сделать предположение, что внутри была криогенная сыворотка. Паук, который выкатился оттуда и по инерции проскользил еще немного, описав пару коротких кругов прежде, чем застыть, служил тому как в доказательство, так и в отрицание одновременно.

- Парцифаль, - шепча выдавил из себя герой, глядя на принятые за лапки черные локоны на иссохшей и обледенелой голове.

Глава III. В Негэнтропии.

Лиха беда начало - эта мысль укоренилась в голове Рия, заставляла зациклиться на ней бесконечно долго, что помогло скоротать время перед началом брифинга. Так как астрогатор Л отсутствовал в штабе ССО, он прекрасно осознавал, что должен будет взять на себя полномочия старшего по званию и принять повествование множества наиинтереснейших историй дуболомам из разных концов Квантора. В своих ораторских способностях самому красноречивому командиру колониальных военно-космических сил Двины сомневаться, разумеется, не приходилось. Он знал и с чего начнет объяснение и как закончит, но наперекор всему нечто тревожным отзвуком учащало его сердцебиение. Что-то, о чем знал лишь он, а потому все нестерпимее была мысль о том, что ему придется произносить речь. Деваться было некуда, да и вид остальных командиров выдавал ультимативность в вопросе того, кто будет гвоздем сегодняшней программы. Понять их, впрочем, такому человеку, как астросферик, труда не составляло. Командир, принимающий брифинг, это тот же командир, которому будут рукоплескать по его завершению, но также и тот, кого толпа проглотит с костями, если прозвучавшее на брифинге окажется провальным предприятием. Остальные представители офицерства, разумеется, бесчестными и трусливыми людьми не являлись, даже вопреки распространенному мнению о том, что в штабе свою нишу удачно удерживают снобы. Тем не менее, никто не хотел быть разменной монетой, поскольку эта участь некоторых уже постигла в период галактической войны. Сперва вокруг офицеров ополчались их бойцы, складывая вину на наиболее официозного или активного, а потом средства массовой информации занимаются тем, что разрывают этих офицеров, подобно хищники свою жертву. И в этом не было злополучного помысла, просто люди привыкли отождествлять офицеров с событиями. Так, в период, когда галактика была объята пламенем, сам Рий получил прозвище чудовище, отличившись при зачистке колонии. В той или иной степени от подобного пострадали все присутствующие в штабе – полковник вместо почестей вынес из войны вечное клеймо генерала, подстрелившего ангела. Архитектоника – разжалована до нынешнего звания за обрушение спутника на колонию. Никто не был чист, но никто не хотел, чтобы грехи ломили их спины. Ведь когда весь мир обрушивает на тебя свой суд, вздымает гвалт, ты невольно принимаешь обвинения за данность. Но данность эта вовсе не реальна, ее прядут злые языки из злословия, так же однобоко, как освещается обычная новость в массовой культуре. Как итог, Рий получал всё и одновременно ничего. Когда он начнет рассказ, полный неясности, нехватки исходных данных и туманных перспектив, все недовольство полетят именно в него, а не станцию. Потому что для своих бойцов он станет воплощением этого сумрачного места, гласом его малодушный воли. Как человек, который не был робкого десятка, Рий не мешкал. Если надо – значит примет и точка. Последствия в виде сокрушительного удара по карьере пугали его меньше всего. Чужое мнение, разумеется, в расчет ему тоже брать не приходилось. А вот решимость... В решимости Астросферик прожил большую часть своей жизни и дал прожить многим другим. Она никогда не покидала его и была самой верной спутницей, самым сильным из его орудий. И сейчас эта решимость вторила ему, как подсознательный голос, что какой бы не была реакция людей, его долг поставить в известность бойцов и скоординировать. Для него это значило, что не имеет никакого значения, во что другие люди оценивают твои собственные поступки. Главным было знать, что он уверен в своих действиях. Присутствующие в штабе краем глаза смотрели на астросферика. В их взгляде чувствовалось, будто вышеописанное они слышали и молчаливо одобряли всё от первого до последнего слова. Во всяком случае, Рэдрику так казалось.

Астросферик упустил из внимания, что находится в центральной части плаца базы оперативного развертывания. То ли по пути в это место он увлекся мыслями, то ли годы брали своё. Брифинг, как его маленькое шоу, вопреки беспамятству начался ровно в то время, в которое оно было запланировано. Что не могло не радовать сейчас – так это своевременное появление всех бойцов, грамотного построения отделений, взводов и, что немаловажно – присутствие полевых командиров, закреплённых за ними. Пробежав по строю взглядом, Рий насчитал, не беря в расчет формирования незнакомых ему колоний, 4 взвода, в каждом из которых было от 2 до 3 отделений. Это было наиболее общая информация о прибывших военных, так как состав отделений, младший офицерский состав, ровно, как и штабы, разнились между собой. По сути, здесь стояли части разных колониальных армий, надо отметить, весьма колоритные. Не сказать, чтобы у них было мало общего на уровне армейской организации. Были солдаты, были командиры и были также и те, кто стояли над командирами. Различия начинались, когда речь подходила к тому, что все взводы прибыли из разных уголков Квантора. Причем, не имея понятия, кто будет стоять с ними в одном строю. Для бойцов ВКС на службе Великого Гильд-Астромата Двины подобная условность играла злую шутку. Они встретились лицом к лицу с Яйской гвардией, хотя последней явно не было ни малейшего дела до правительственных игр чужой страны. Оба взвода, хоть и обменивались взглядами, рамки субординации, единые для всех, не перешагивали. У такой ситуации можно было поучиться – солдаты двух соперничавших колоний связаны узами их обязанностей. Если между ними и были разногласия, то хотя бы на время они про них забыли. Рэдрик был высокого мнения о гвардейцах из Яйского анархо-биокосмизского вектора - так своеобразно называлась политическая структура, сохранившаяся на Яя – но никак не ожидал, что они будут салютовать в честь командира ВКС Двины, в честь, черт возьми, него. Мотив на то у них, конечно, имелся. И даже не самый скромный. В былые времена великих сражений Рий бился плечом к плечу вместе с гардемаринами, ныне составляющим костяк гвардии. И они, и он наверняка никогда не забудут пагубные решения, которые навсегда очернили их имена в истории.

Посчитав, что скользнуть взглядом по присутствующим – слишком мало, чтобы делать выводы, Астросферик поочередно обратился к каждому из командиров. По-сути начался самый обыкновенный расчет, с той единственной оговоркой, что он проходил более спешно, чем при обычном построении. Из-за этого мероприятие, если можно так выразиться, проходило как-то сжато и в корне отличалось от того, что требовалось бесчисленными военными уставами и регламентами.

Первыми из строя вызвали командира взвода Кило. Старшим по званию там был лейтенант Джарвис, он и командовал формированием из двух отделений: Кило-1, который возглавлялся сержантом Грайворон, и Кило-2, под командованием сержанта Фитцпатрика. По форме, лишённой всяких изысков как с точки зрения моды, так и с точки зрения технологий, узнавался образ привычного морпеха пан-колониального флота. Судить о них было нечего – все как один были колонистами. В тот или иной период времени по тем или иным причинам каждый из них решил вступить в ряды добровольцев и был таков. Броня поверх формы, а если быть точным, бронежилет и пластины в области таза, колен и плеч, была чистой, можно сказать, почти не поношенной. В общем и целом подход морпехов к защите говорил сам за себя – только бог поможет. Отчасти это суждение было верным, отчасти нет, но так или иначе вывод напрашивался сам собой – ПКФ защищает бойцов, чтобы они не навредили сами себе умышленно или по злой воле рока. Слабая относительно остальных взводов броня в меру компенсировалась мобильностью морпехов и их специалистами.

Следующим шаг вперёд сделал командир ВКС Великого Гильд-Астромата Двины, пан-капитан Л'еН Ин'. Его взвод состоял из трёх отделений: Зулу-4 под командованием авиатрисы Мокошь, Зулу-9 под командованием энсина Гарциния, Зулу-15 под командованием энсина Дюран. Эти силы, хотя с первого взгляда нельзя было сказать наверняка, были военными только по определению. Причем определению ещё надо было изловчиться с широким смыслом. Но никого это не удивляло, в том числе и астросферика. Все знали, что в строю находятся другие, не такие как все, но все же воины. Те, кто не мечом, а своими знаниями, выносливостью и навыками воевали с самым могущественным из врагов людей – космосом. Они бороздили его бездонные дюны на хрупких судах, доверяли свои жизни не менее слабым системам; летали на кораблях, чьи топливные баки под завязку были набиты взрывоопасными веществами, днями и неделями, а бывало месяцами и годами, они находились одни, изолированные внутри корабля от излучений из космоса. Либо вовсе спали в фугах, пока судёнышко, которое могло быть пробито насквозь из-за собственного ускорения, несло их в дали. С точки зрения подготовки у ВКС было не абсолютное, но хотя бы какое-то преимущество. Они не были солдатами, но неоднократно действовали в планетарных и космических экспедициях. По правде говоря, солдатами они быть и не должны были. Зулу-9 полностью состоял из учёных, Зулу-4 и Зулу-15 – корабельная команда. Все эти люди служат на крейсере «Непрощенный», они настолько хорошо организованы, что каждый член корабельной команды имеет по две специальности: одна основная, а вторая дублирует чью-либо из команды. Таким образом корабли ВКС Двины сохраняют предельный уровень боеспособности вплоть до полного уничтожения корабля, что большая редкость для современных реалий.

Еще один командир вышел на свет. Он сделал свой шаг ни раньше и ни позже, чем его вызвал Рэдрик. Это отозвался, словно автомат, командир яйской гвардии. Кирилл – так звали лайн-командора взвода Фокстрот, в составе которого находились отделения Фокстрот-7 под командованием капрала Максима и Фокстрот-10 под командованием капрала Солнцелетова. Наверное, могло показаться, что в этой части строя находятся роботы. Или, быть может, биороботы. И в целом, догадка не была ложной, по крайней мере частично. Гвардейцы являлись, являются и будут являться примером того, как далеко готов зайти разум, как много он готов отдать ради достижения своей цели и сколько для него значит то, к чему он стремится. Все они – результат многовекового стремления людей к вечной жизни. Бессмертие, хотя и условное, но удалось достичь на Яя путем создания технологии, которая была утрачена вместе с гибелью колонии. Однако прежде, чем навсегда померкнуть, тамошние сумрачные гении успели создать поколение постлюдей – так называемых некромонгеров. Впрочем, до наших дней о них сохранились только легенды и гвардия, целиком и полностью состоящая из них.

Оставался последний знакомый Рию командир. Довольно странным было появление этой особы и уж тем более взвода под его непосредственным командованием. Такие люди не появляются где попало, да и необходимости в них явно не было. Речь шла об армии детей мертвой земли, а именно о их братстве поборников пожирателя материй. Оный не был канонизирован ни одним Великим Викарием армии, и все же, это не умоляло верности к нему, что выставляло братство скорее в свете культа, нежели ордена. Командир, который руководит взводом, является храмовником, однако в ордене принято синонимичное название – тамплиер. Именуется он Доллежлаль, а взвод в его подчинении – Джулиет. Он состоял из трёх отделений: Джулиет-11 под командованием электрыцаря Цинцинната, Джулиет-12 под командованием героической души и Джулиет-5 под командованием электрыцаря Оберона.

Пройдясь по знакомым лицам, Астросферик свернул взглядом на менее узнаваемые. Какое -то время взор Рэдрика то застывал, то смещался – он, по-видимому, приценивался. Оружие, автоматы и броня взводов, прибывших из колоний Квантора, не были штатными, можно было сказать даже больше – не вписывались в общевойсковой стандарт. Плохо это или хорошо, похоже, не знал сам Астросферик. Он просто отметил это для себя как факт и к теме больше не возвращался за ненадобностью развивать мысль. Оставшихся командиров Рий вызывал в произвольном порядке, завершив этот маленький смотр войск на отделении из Директории. Несколько нечестно, поскольку они прибыли едва ли не сразу же за пан-колониальным флотом, что похвально, но положение в строю не знало милости, ровно как и воля астросферика.

- Вольно, - скомандовал Рий.

Астросферик загадочно умолк после своей команды и попавшего в поле зрения Дюран. В его голове мелькнул, словно картина, записанная на слайде, момент, когда он шел на плац. Тогда перед выходом из штаба ССО он застал занятную картину – капрал Дюран не мог покинуть штаб, позже признавшись, что забыл карту с доступом. Эта архаичная система пропусков, установленная на станции, казалась неприступной, потому Рэдрик опасался оказаться в похожей ситуации и носил так много карт, что из них можно было бы без труда набрать игровую колоду. Он открыл дверь капралу, который старался не подавать виду, что забыл свой пропуск. Вместе они вышагивали по палубе, пока в один момент Дюран не остановился. Рий обернулся и встретился с командиром взглядом. «Почему, - спросил тогда капрал, - ну почему Вы не сказали ему больше?». Астросферик помнил, как этот, казалось бы, простой вопрос застал его врасплох. «Мальчик мой, - отвечал Рий наспех подобранными словами, - успокойся. Мы с тобой сделали всё, что могли». Продолжать мысль он не мог, слова встали комом у его горла. «Но если он не поймет?», - Вновь астросферика сразил вопрос капрала. «Тогда, - Рий протягивал, не зная, уверен ли в том, что собирается сказать дальше, - нам останется полагаться на себя». Дюран казался расстроенным и поникшим. Было тяжело смотреть на то, как он сдерживался, словно юнец, постаревший на глазах. «Но их больше», - утверждение, как приговор, перекосило лицо Рэдрика. Он тяжело вздохнул и на выдохе продолжил: «Если бы перед лицом опасности люди прошлого рассуждали, как мы с тобой, - кулаки Рэдрика непроизвольно сжались, - нас бы попросту сейчас здесь не было, как и не было бы людей, покоряющих космос, изобретателей, композиторов. Их место заняли бы нерешительные демагоги, которые вместо открытий и искусства несли бы миру свои призывы к благоразумию. Избавь людей будущего от подобной участи. Сегодня, в эту минуту сейчас только от нас зависит справимся мы или нет. Соберись.» Момент растворился, словно сон.

- Я Астросферик ВКС Гильд-Астромата Двины, Рэдрик Рий. Главное Командование Центры уполномочило меня командовать ССО. Я также буду вести брифинг вместо Астрогатора Л Косара. Забегая наперед обозначу, что по окончанию брифинга ситуация на станции для вас не прояснится. – Очередная сомнительная хохма собрала едва слышное хихиканье, прорезающееся сквозь кашель и лязг манипуляторов. Удержаться перед подобной эскападой, даже будучи скрупулёзным человеком, Астросферик не мог. Для него это было все равно, что побывать на месте Гагарина, который при первом полете выдал знаменитое «Поехали». По уставу эти, можно сказать, рапорты имели множество предписаний, нарушать которые запрещалось, однако всех тогда потешило услышанное, помогло разрядить обстановку, как для астронавта, так и для наблюдающих за ним людей. Жаль только, что в случае со словами астросферика принятое за шутку вовсе ей не являлось. Как бы то ни было, Рэдрик взбодрился и продолжил. - Сынки, на станции «Негэнтропия» предполагаемо случилось ЧП. Маневры эскадры «Трансфинит» и звёздного флота займут много времени. Поэтому мы с вами здесь. Главное командование Центры хочет, чтобы мы разобрались с ЧП, не дожидаясь основных сил. Работы много, но начнем с главного: уровень безопасности в Ангаре А – 1 степень. Во всех остальных отсеках – 3.

Рэдрик не стал объяснять значение вышеописанного. Все колониальные вооруженные силы попросту сочли бы это за принижение их знаний. Степени безопасности, если брать их по порядку, имели ассоциацию с цветами 3 – красный, 2 – жёлтый, 1 – зелёный. Чтобы определить степень, необходимо знать следующие показатели: акклиматизация, СЖО, защита от излучений из космоса, телеметрия, наличие притяжения, целостность подсистем и огромное множество вторичных данных, касающихся как отсека, так и его убранства. Исходя из этого, было довольно просто их расшифровать: первая степень – условия среды не несут опасности для человека. Вторая степень – опасность присутствует, однако ее значимость легко нивелировать без спецсредств. И наконец, третья степень – как раз таки требует высшей меры предосторожности, подразумевающих костюмы с замкнутой системой дыхания, автомат с защитным полем и абсолютной боевой готовности. Эта система степеней была не только простой, но и крайне востребованной в реалиях, когда бойцам необходимо действовать за пределами родной биосферы. Она обеспечивала высокую выживаемость в экстремальных условиях, хотя по распространённому заблуждению, больше обременяла бойцов. Сторонники мнения об излишних мерах безопасности зачастую становились примером для остальных, погибая или оставаясь калеками всю оставшуюся жизнь. Правда, это идеальное условие, все чаще из-за глупости тех, кто не придерживался 3 степени, страдали и отделения, и полки, и целые армии. На памяти Рия даже был такой случай, когда в стан прокрадывались вредители размером с нанитов, устроив переполох похлеще, чем если бы на армию скинули ядерную боеголовку.

- Командование на Центаре обозначило главной целью ССО «Паноптикум». Это, как многие из вас знают, модуль, а если быть точным, то комплекс, который сопряжён с «Нигэнтропией». Относительно Ангара А он находится в конце станции, более того, - голос Рия черствел, - ближайшие к комплексу переборки и проходы блокируются. Прежде, чем направляться в «Паноптикум», необходимо разобраться с причиной, по которой двери заперты. Я и командование ССО считаем, что это может быть связано с исчезновением персонала и обывателей станции. – Астросферик выдержал короткую паузу. Он оценивающе скользил взглядом по бойцам, но ничего интересного ему это не приносило. – Слушайте внимательно, я перехожу к плану. Значит так, взводы Кило и Фокстрот, вы выдвинетесь на Скиммере «Аламо». Взвод кило будет высажен в 17 отсеке, Ваша задача, - пробиться к отсеку 18. Взвод Фокстрот, вы двигаетесь дальше и закрепляетесь в отсеке 25. Взводы Джулиет и Зулу, вы в это время на скиммере «Отранто» высаживаетесь в 5 отсеке. Ваша задача – отыскать диглаторы, обезопасить коридор для их вывода и разведать близлежащие отсеки. Остальные взводы

Рэдрик не торопился. Он снова прибег к паузе, чтобы не грузить бойцов. Те и так, судя по лицам, застряли где-то между попытками запомнить задачу своего взвода и вспомнить, как называлось государство колонии, в чьих ВКС служит Астросферик. Наперекор тому, что со стороны панорама казалась забавной, Рий, сместившийся в дальнюю часть строя, напоминал стихийное бедствие. Взгляд его, как и всегда, непонятный, словно бы он смотрел в пустоту. Глаза казались потухшими, стеклянными, не властными ему самому. Он поднял их на Алена, украдкой, как будто боялся, что в тот же момент он посмотрит на него в ответ. И что будет тогда? А тогда герой увидит не астросферика Рэдрика Рия, не военного из Гильд-Астромата. Перед ним предстанет чудовище, каким его воспели, со слепым взором, налитыми злобой глазами, в чьем отражении маленькими бликами до сих пор сгорали боевые корабли над Орионом. Никогда ещё Рия не охватывало столь же странное, сколько и губительное чувство.

Оно расползалось по коже ледяной дрожью, как будто массивное тело астросферика пронзила ворвавшаяся из соседних отсеков вьюга. Дух его познал усталость в тщетных попытках понять нависшие над ним эксцессы психики. Мучительным было чуждость происходящего. Рэдрик еще раз посмотрел на Алена, уже не скрывая намерений, и в тот же миг вздрогнул. Он понял, что увидел перед собой человека, который является воплощением того, чем он сам уже преисполнился до краев. Он понял, что увидел Одиночество. Понял, что увидел одиночество. Одиночество, бывшее теперь не простой формой чувств, а титаном, потчевало их душами в губительном пиршестве собравшихся лжецов и заговорщиков, для которых и бойцы, и Астросферик, и герой были лишь марионетками. Он ничуть не удивился мысли о том, что чувство отчуждённости пробудилось после взгляда на Алена. Герой был таким же чужаком для остальных, коим являлся астросферик. Он стоял в строю с людьми, которые родились, возросли, имели прошлое и, вероятно, не лишены будущего. Но стоял не как другие и даже не как человек. В нем видели скульптуру, созданную мирозданием, дабы увековечить людские страдания, агонию, в которой они проживают крохотный промежуток времени. Никто не мог побрататься с таким, никто и не сроднился, и не сдружился, и не принял. Даже ближайший к Алену человек, Великий Викарий Парцифаль, провожал взглядом не героя, а одну из множеств тайн вселенной. Что говорить о обычных, мнительный и враждебных, о людях.

— Пройдемся по заметкам, - изложение продолжалось. —На станции обнаружен архилект. Он работает. Пока что был подтверждён его контроль над системой пропусков, но он с огромной вероятностью контролирует вообще все системы на станции. Вспомните об этом раньше, чем начнёте крушить переборки и проникать в охраняемые комнаты. Дальше. Мы потеряли связь с разведывательными дронами сразу после того, как они покинули ангар. Данных они добыли критично мало, причины их молчания придется выяснить вам. Если обнаружите хотя бы одного дрона, его нужно будет доставить на базу оперативного развертывания. Прикасаться, осматривать вблизи и вскрывать дронов запрещается. Что касается самой станции, данных по ее планировке у командования нет. Пока не будет налажена связь и проведена разведка, основным ориентиром является внутренняя транспортная сесть станции. Но если заблудиться, настройтесь на частоту 3351. Повторяю, частота 3351. Мы отвели ее под радиомаяк, который ведёт к базе. Последнее, что касается логистики. Отсек 18 является входом в административную часть станции. Соответственно, отсек 5 – вход в местную факторию галактического общества. В обоих частях станции должны быть ректификационные установки с замороженными в них людьми. Их эвакуация – задача первостепенной важности. Будь осторожны с этими установками – малейшие деформации приведут к необратимым последствиям для людей внутри. Автоматы ближе, чем на три метра, к установкам подпускать запрещается. Насчёт оружия ограничений нет, но учтите, что радиус поражения в большинстве своем покрывает от десятка метров. Если хотя бы одна взрывная волна повредит установки, вас отдадут под трибунал. Не военный, а тот самый. Никакими нулевыми статьями Свода законов прикрыться не выйдет. Либо пользуйтесь высокоточными снарядами, либо не пользуйтесь оружием вообще, вам понятно? Если да, то перейдем к состоянию станции. Дроны, с которыми мы потеряли связь, обнаружили нарушения в работе акклиматизации станции. У командования есть основания полагать, что они вызваны неисправностью внешних радиаторов. Для вас это значит следующее – при использовании высокоточного оружия, тепло, которое будет высвобождено как при выстреле, так и после попадания, никуда не выведется и останется в отсеке. Начнёте беспорядочный огонь или заденете полем автомата переборку – окажетесь в месте, после которого высадка на Меркурии покажется прогулкой в парке ветреным утром. Для станций такого типа характерны поломки, поэтому будьте готовы к разгерметизации, перепадам давления, отсутствию притяжения, воздуха и прочих штатных поломок. При обнаружении аварийных отсеков не ломитесь в них. Инженерные команды должны подготовить такие участки к проходу войск. Насчёт внутренней транспортной системы заранее предупреждаю, что ее исправность под вопросом. Дальше ближайших станций он может не пройти. На этом закончим. Скиммеры отбывают из центральной части ангара через 20 минут. 5 из них вы вольны уделить вопросам к командованию, 5 экипировке в арсенале. Если опоздаете на скиммер, будете ждать его возвращения. И предупреждаю: ролкеры не занимать, они для груза.

Глава IV. Возрадовавшийся в собственном уродстве.

- Они веками созидающе смотрят в небеса, покидают миры, некогда бывшие их колыбелями, доходят в своей наивности до того, что ищут отголоски прошлого в молчании вселенной. А между тем, великое сосредоточение силы мироздания прокраось в их мегаполисы, проникло повсюду, в их жилища, в их конторы, в них самих. Оно не шевелится, оно затаилось. Они полны им, они вдыхают его, но не замечают. Им кажется, что оно где-то во вне, за световые годы отсюда. А я.. я вижу его. Вижу эту силу. Я знаю, что ее милость – не милость, а кара. Знаю, что законы для нее не писаны. То, что они принимали за ее постоянство, всего лишь случайности. И сегодня для них всё может переменится. Беспокойные, сбившиеся с пути, они венец творения этой силы. Она возрастила их в биосфере, оберегала и любила, но… близок истинный последний день творения. День, когда прозвучит Божья песнь.

Насекомьи скачки стрелок на приборной панели оборвали монолог особи, что была вдвое массивнее цельнометаллической конструкции корабельного информационного поста. Во флотах человеческой картографической сферы за этой системой и ей подобными дежурил Астрогатор или Капитан. Существо, на чьем теле не прослеживалось симметрии даже на уровне конечностей, не походило ни на одну из вышеописанных ролей. Если приглядеться, то на нагромождении массы – ведь особь не была похожа на что-то ещё – у самого его пика виднелась атрибутика командира человеческого образца: берет цвета сумерек. Для выводов о звании и деятельности существа этой информации было критично мало. В человеческом понимании командира можно читать как книгу; униформа – это обложка, знаки отличия – предисловие автора, всё остальное – повествование, его непосредственное развитие и раскрытие читателям, которыми были солдаты. По описанной аналогии существо являло собой старый как свет фолиант. Символы на его страницах были взяты из мертвых языков, строки, что написаны ими, родились в серости листов человеческим перегноем. Содержание – то бред, что попал в водоворот сумасбродств автора. Таким бы прочитали существо солдаты государств человеческой картографической сферы. Те, для кого офицеры всегда должны быть в нужном месте в нужное время. Адмирал – за соседней бронеплитой, решает насущные вопросы на мостике. Координатор – в зале проведения брифингов, инструктирует военную полицию и космоназ. В машинном отделении бортинженер, канонир за орудием. Каждый палач знал, где его эшафот.

Но у особи не было своего места. Впереди него зияла дыра, за которой сущее и бесконечность сливалось воедино. Тонкий слой защитного поля ограждал пост от космической бездны. Эмиттер ловил в свои сети частицы из межзвездной и межпланетной среды, а те блестели, словно роса на паутине. Для существа вид представал ещё краше – молекулярные щиты скрашивали пробоины и не демаскировали корабль, но допускали утечку воздуха и плохо экранировали от космических излучений. Из-за этого громаде плоти часто приходилось моргать своими карими глазами, чтобы сбить слепящие вспышки света эффекта Черенкова краям своей области зрения. Все, что он видел, злобно выкрашивалось в синий цвет – это было следствием сильного облучения радиацией.

Позади отсутствовали переборки и в целом не было никаких конструкций, которые бы разграничивали пространство. Только установки, сопряжённые с ними механизмы, угловатые, местами заострённые, как копья.