Взломщик. Код Пустоши

Глава 1: Те, кто был до

Лиан поднял руки, и воздух над двором замер.

Не так, как замерзал зимой, тяжело, с хрустом и болью в лёгких. А мягко, как замирает дыхание у ребёнка, когда он впервые видит снег. Я стоял в десяти шагах от "Первого" и его свиты и видел, как его код, тот самый, что был старше нашего мира, потянулся к коду Лиана. Не чтобы поглотить. Не чтобы сломать. А чтобы услышать.

Двор крепости был тих. Снег, что падал всю ночь, укрыл камни белым покровом, и только следы наших ног темнели на нём, человеческие, чужацкие, странные, перламутровые. От печей на кухне тянуло дымом. Герд, наш повар, уже растопил печи, и запах горящих берёзовых поленьев смешивался с ароматом свежего хлеба. Где-то далеко, за стенами, мычала корова. Обычная, серая, с тёплым дыханием в морозном воздухе. Она не знала, что во дворе стоят те, кто был до Создателей. Мычала и всё.

"Первый" смотрел на Лиана. Его золотые глаза не моргали.

— Покажи, — повторил он.

И Лиан показал.

Он не говорил. Не двигал губами. Он просто раскрыл свой код.

Я видел это со стороны, как огромная книга раскрывается перед читателем. Страница за страницей. Событие за событием. Всё, что произошло за последний год, от моего пробуждения в теле барона-идиота до этой минуты, потекло в воздухе между нами.

"Первый" и его свита смотрели молча и внимательно.

Я видел, как они впитывают. Как их коды, те, что были старше нашего мира, резонируют с кодом Лиана. Не спорят. Не отвергают. А слушают. Как слушают музыку, которую не ожидали услышать.

Вот моя первая битва. Сорок два против двухсот. Магическая ловушка. "Греческий огонь". Вот дядя Гуго, его предательство, его плен. Вот Пустоши. Кира, которая вывела нас через аномалии. Древние Руины. Хранители.

Вот Селена, бегущая из Гильдии. Вот Малькор, трёхсотлетний, почти божественный. Вот Дариус, жертвующий собой. Вот Лиан, вписывающий чужой код в ткань мира.

Вот Алиса. Крошечная. Красная. Сморщенная. Живая.

"Первый" замер на этом.

Он смотрел на образ моей дочери, и в его золотых глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не злоба. Не доброта. А удивление. То удивление, которое бывает у человека, когда он видит то, чего не ожидал. То, что меняет его представление о мире.

— Она новая, — наконец сказал он. Голос его звучал не в воздухе, а в самом коде. Как мысль, которую ты узнаёшь как свою. Её код не наш. Не ваш. Не чужаков. Он её собственный.

— Она ребёнок, — тихо сказал я. Она ещё не знает, кем будет.

— Именно, — "Первый" посмотрел на меня. Именно поэтому она новая. Мы создали этот мир, чтобы он был предсказуемым. Чтобы код работал по нашим законам. А он стал живым. Настоящим. И рождает то, чего мы не предусмотрели.

Он обернулся к своей свите. Те, кто стоял за ним, зашептались. Не словами. Кодами. Я слышал этот шёпот, как шум листвы в далёком лесу. Не разобрать слов, но ясно, о чём.

О споре. О сомнении. О том, что делать дальше.

Один из свиты шагнул вперёд.

Он был непохож на "Первого". Если тот был тонким, высоким, перламутровым, то этот был плотным, низким, тёмным, как обугленное дерево. Его кожа, если это была кожа, была покрыта трещинами, как высохшая земля. Глаза чёрные, без белков, как два провала в пустоту. И код его, я чувствовал это, был другим. Не старше нашего мира. А глубже. Тяжелее. Как код, написанный не для создания, а для разрушения.

— Этого достаточно, — сказал он. Голос его был низким, хриплым, как скрежет камня о камень. Мы видели. Теперь решаем.

— Решаем что? — Торин шагнул вперёд. Посох в его руке светился тускло, но светился. Старый Хранитель не отступал даже перед теми, кто был до Создателей.

— Решаем, — тёмный посмотрел на него, стоит ли этот мир того, чтобы продолжать. Или начать заново.

Тишина.

Я почувствовал, как у меня сжались кулаки. Не от страха. От ярости. Тихой, холодной, инженерной ярости. Той, что бывает, когда ты видишь баг в системе и знаешь, как его исправить.

— А кто вы, чтобы решать? — я шагнул вперёд.

Тёмный посмотрел на меня. В его чёрных глазах не злоба. Усталость. Та усталость, что бывает у тех, кто слишком долго делал одну и ту же работу.

— Мы те, кто писал, — сказал он. До Создателей. До вас. До всего. Мы создали код, из которого Создатели создали этот мир. Мы думали, что он будет простым. Предсказуемым. А он стал живым.

— И это плохо? — я посмотрел на него.

— Это опасно, — он покачал головой. Живой код непредсказуем. Он рождает то, чего мы не хотим. Пустоши. Чужаков. Детей с кодом, которого не должно быть. Он посмотрел на Лиана. Он рождает вас.

— А что вы хотели? — тихо спросил Лиан. Чтобы мир был мёртвым?

Тёмный посмотрел на мальчика. Долго.

— Мы хотели, — наконец сказал он, чтобы мир был безопасным. Чтобы код работал по нашим законам. Чтобы не было сюрпризов.

— Но жизнь и есть сюрприз, — Лиан посмотрел на него прямо. Вы создали код. А код создал жизнь. И жизнь не спрашивала вашего разрешения.

Тёмный молчал.

"Первый" положил руку ему на плечо. Жест человеческий. Удивительно человеческий для того, кто был до Создателей.

— Хватит, — сказал он тихо. Не сейчас.

— Почему не сейчас? — тёмный обернулся. Мы должны решить.

— Мы решим, — "Первый" посмотрел на него. Но не здесь. Не сейчас. Мы сначала посмотрим. Познакомимся. Поймём. А потом решим.

Тёмный посмотрел на него. Долго. Потом кивнул. Неохотно. Но кивнул.

"Первый" повернулся ко мне.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. Наедине. Ты и я.

— Почему наедине? — я посмотрел на него. Если вы хотите мне что-то сказать, говорите при всех.

— Потому что то, что я хочу сказать, — он посмотрел на меня, касается только тебя. И твоей дочери.

Я замер.

— При чём тут Алиса?

— При том, — тихо сказал он, что её код уникален. И опасен. Для всех. Включая её саму.

Моргана, стоявшая за моей спиной, тихо ахнула. Я почувствовал, как её рука сжала мою, крепко, до боли.

— Идите, — прошептала она. Но возвращайся.

— Вернусь, — я посмотрел на неё. Обещаю.

Она кивнула. Отпустила мою руку.

"Первый" развернулся. Пошёл к башне, той самой, чёрной, где когда-то жил Дариус. Я за ним.

Мы шли молча. Снег хрустел под ногами. Где-то далеко, в кузнице, стучали молоты. Кузнецы перековывали мечи Гильдии на плуги. Стук был ровным, привычным, домашним. Как будто ничего не изменилось. Как будто во дворе крепости не стоят те, кто был до Создателей.

Но изменилось. Я чувствовал это кодом. Магическая сеть была другой. Плотнее. Тяжелее. Как будто сам мир напрягся. Как животное, которое чует хищника.

Мы поднялись в зал Дариуса. Тот самый, где когда-то решали, как остановить Малькора. Стол был пуст, только в центре лежал осколок Кристалла, который Дариус передал мне перед смертью. Я не трогал его с тех пор. Он лежал как памятник. Как напоминание.

"Первый" сел во главе стола. Я напротив.

— Кто ты? — спросил я сразу. Без вступления.

Он посмотрел на меня. В его золотых глазах та же усталость, что я видел у тёмного. Но другая. Не от работы. А от времени. От слишком долгой жизни.

— У меня нет имени, — сказал он. Не в вашем понимании. Мы те, кто писал код до Создателей. До того, как они создали этот мир. Мы думали, что наш код будет основой. Фундаментом. А он стал чем-то большим.

— Чем?

— Живым, — он посмотрел на меня. Ваш мир не просто код. Он организм. Со своей волей. Со своими желаниями. Со своими капризами.

— И что вы хотите?

— Понять, — он покачал головой. Мы создали код, чтобы он был предсказуемым. А он стал непредсказуемым. И мы не знаем, что с этим делать.

— А тёмный? — я вспомнил того, кто шагнул вперёд. Тот, кто хотел "начать заново"?

— Его зовут Разрыв, — "Первый" посмотрел на меня. Он один из нас. Но он устал. Он видел слишком много миров, которые стали живыми. И слишком много из них погибли. Потому что живой код опасен. Он не контролируется.

— А вы хотите контролировать?

— Мы хотели, — тихо сказал он. Раньше. Теперь не знаю.

Мы молчали.

— Почему вы сказали, что код Алисы опасен? — наконец спросил я.

"Первый" посмотрел на меня. Долго.

— Потому что он не наш. Не ваш. Не чужаков. Он новый. А новый код всегда опасен. Потому что мы не знаем, что он сделает.

— Она ребёнок, — я сжал кулаки. Она не опасна.

— Пока, — он кивнул. Пока нет. Но её код растёт. Как растёт всё живое. И через год, через два, через десять он может стать чем-то, чего мы не предусмотрели.

— И что вы предлагаете?

Он помолчал.

— Есть два пути, — наконец сказал он. Первый — изолировать её. Запереть её код. Сделать так, чтобы он не рос. Не менялся. Не удивлял.

— Это убьёт её, — я посмотрел на него.

— Нет, — он покачал головой. Не убьёт. Но сделает обычной. Как все. Без силы. Без уникальности. Без опасности.

— А второй путь?

— Второй, — он посмотрел на меня, научить её. Научить контролировать свой код. Понимать его. Управлять им. Чтобы он рос под её контролем. Не против неё.

— И кто её научит?

— Ты, — он посмотрел на меня. И Лиан. И мы. Если согласимся.

Я молчал. Обдумывал.

— А если вы не согласитесь? — наконец спросил я.

— Тогда Разрыв возьмёт дело в свои руки, — тихо сказал он. И он не будет учить. Он уничтожит. Всё. Начнёт заново.

— А вы ему помешаете?

— Попробую, — он посмотрел на меня. Но не факт, что смогу. Он силён. И он не один.

Я вышел из зала через час.

Моргана ждала меня в коридоре. С Алисой на руках. Девочка спала, крошечная, красная, сморщенная. Она не знала, что "Первый" сказал о её коде. Что её код опасен. Что её могут "запереть", сделать обычной.

— Ну? — Моргана посмотрела на меня. Что он сказал?

— Пойдём, — я взял её за руку. К остальным. Расскажу всем.

Мы пошли в столовую. Там уже собрались Торин, Элара, Селена, Кира, Бран, Лиан. И "Первый" с частью своей свиты. Тёмного, Разрыва, не было. Видимо, он не пришёл. Или не был приглашён.

Я рассказал всё. Без утайки. Без прикрас.

Когда я закончил, тишина была такой густой, что болела голова.

— Они хотят изолировать Алису? — Моргана первой нарушила молчание. Голос её дрожал. Запереть её код?

— Это один из вариантов, — "Первый" посмотрел на неё. Но не единственный.

— А другой? — Торин сжал посох. Научить её? Двухлетнюю девочку управлять кодом, которого мы сами не понимаем?

— Да, — "Первый" кивнул. Это сложно. Но возможно.

— А если не получится? — Элара посмотрела на него.

— Тогда Разрыв возьмёт дело в свои руки, — тихо сказал "Первый". И он не будет учить.

Тишина.

Лиан шагнул вперёд.

— Я научу её, — сказал он. Когда она будет готова. Я научу.

— Ты ребёнок, — Торин посмотрел на него. Ты сам ещё учишься.

— Я Наследник, — Лиан посмотрел на него прямо. Я могу переписывать реальность. И я могу научить её. Если вы поможете.

Торин молчал.

— Я помогу, — Селена шагнула вперёд. Я изучу её код. Найду способ направить его. Не запереть. А направить.

— И я, — Элара кивнула. Я старая Хранительница. Я видела много детей с силой. Я знаю, как их учить.

— И я, — Кира посмотрела на меня. Я буду её охранять. Если кто-то придёт за ней, я умру первой.

Я посмотрел на них. На своих друзей. На свою семью.

— Хорошо, — сказал я. Мы научим её. Вместе.

"Первый" посмотрел на меня. Долго.

— Тогда у вас есть время, — наконец сказал он. Год. Может, два. Пока Разрыв соберёт силы. Пока он убедит остальных. А потом он придёт. И если Алиса не будет готова...

Он не закончил.

— Мы успеем, — я посмотрел на него. Обещаю.

— Посмотрим, — тихо сказал он. Посмотрим.

Он ушёл. Его свита за ним. Они исчезли так же тихо, как появились. Пространство расступилось перед ними, а потом сомкнулось снова.

Мы остались в столовой. Молча.

Моргана смотрела на Алису. На её крошечное лицо. На её пальчики. На её дыхание.

— Она не обычная, — прошептала Моргана. Я знала. С самого начала.

— Она наша дочь, — я положил руку ей на плечо. И мы её защитим.

— Любой ценой? — она посмотрела на меня.

— Любой, — ответил я. Без исключений.

Она кивнула. Прижалась ко мне.

Алиса спала. Не зная, что её код опасен. Что "Первый" и его свита следят за ней. Что Разрыв собирается с силами.

Она просто спала. Как спят все дети.

И я сделал всё, чтобы она осталась живой.

Глава 2: Ученица

Зима пришла в горы рано, как всегда — задолго до календарного срока. Уже к середине осени перевалы побелели, и холодные ветры, спускавшиеся с северных пиков, принесли с собой первый снег. Он лёг тонким покровом на крепостные стены, на соломенные крыши деревень внизу, на поля, где ещё недавно колосилась рожь с вплетёнными в неё перламутровыми стеблями чужаков.

Теперь те стебли торчали из-под снега — странные, чужие, ни на что не похожие. Местные крестьяне, проходя мимо, крестились и шептали: "Чужая трава. Чужая зима. Чужое время пришло".

Я стоял на восточной стене, укутавшись в тёплый плащ из овчины — подарок Моргану на прошлый праздник урожая. В руках — глиняная кружка с горячим отваром: имбирь, чабрец, мёд и капля крепкой сливовицы. Герд, наш повар, каждое утро присылал мне на стену кувшин с этим напитком. "Чтобы господин не замёрз", — говорил он, хотя сам мёрз не меньше.

Пар от кружки поднимался в морозный воздух. Внизу, во дворе, кипела жизнь. Воины тренировались — их теперь было больше сотни, и Бран гонял их с утра до вечера. Кузнецы стучали молотами в кузнице, перековывая остатки мечей Гильдии на плуги и серпы. Крестьяне таскали дрова, готовясь к долгим холодным месяцам.

И — среди них — ходили чужаки.

Те, кто пришёл из-за пределов. Их было теперь больше сорока. Некоторые — перламутровые, текучие, с кожей как у речной рыбы на солнце. Другие — похожие на сгустки тумана, удерживаемые в форме человека невидимым каркасом. Местные привыкли, хотя поначалу шарахались, видя в них демонов. Но чужаки были спокойны, вежливы, и — что важнее — полезны. Они умели говорить с землёй, с водой, с камнем. И урожай в этом году был таким, какого не помнили старики.

Я допил отвар. Поставил кружку на парапет.

Сегодня — важный день. Селена обещала рассказать, что обнаружила в коде Алисы за эти два месяца.

Алисе было восемь месяцев.

Она росла быстро. Слишком быстро, как мне казалось. Уже сейчас она сидела сама, тянулась к предметам, лепетала что-то на своём языке — языке, который, возможно, был не совсем языком.

Моргана кормила её в нашей комнате, когда я вошёл. Девочка сидела в деревянном стульчике, который Герд смастерил по моему чертежу — с высокой спинкой и маленькой столешницей, на которой лежали кусочки варёной моркови. Алиса хватала их крошечными пальчиками и совала в рот, довольная, что может есть сама.

— Доброе утро, — я поцеловал Моргану в щёку.

— Доброе, — она улыбнулась. — Она сегодня в настроении. Посмотри.

Алиса подняла на меня глаза — большие, зелёные, как у Лиана. И — я замер.

Потому что в её глазах, на мгновение, отразилось всё. Буквально. Комната. Моргана. Я. Огонь в камине. Окно со снегом за ним. Всё — крошечное, идеальное, как в зеркале. Потом — исчезло. И она снова была просто младенцем, который тянулся за морковью.

— Ты видела? — я посмотрел на Моргану.

— Видела, — она кивнула. — Это случается всё чаще. Когда она сосредоточена. Или — когда счастлива.

— Селена ждёт меня в библиотеке, — я сказал. — Пойду узнаю, что она обнаружила.

— Иди, — Моргана вытерла пальчики Алисы чистой тряпочкой. — Я пока побуду с ней.

Я наклонился, поцеловал дочь в макушку. Она пахла молоком и мёдом — запах, который теперь ассоциировался у меня с домом.

Библиотека Дариуса была тёплой. В камине горели берёзовые поленья, от которых шёл сладковатый, смолистый дым. Селена сидела за столом, заваленным пергаментами. Рядом — Эхо, одна из свиты "Первого", та, что выглядела как женщина из тумана и света.

Они склонились над большим листом, на котором были нарисованы сложные узоры. Зеркальные. Симметричные. Как отражение в воде.

— Доброе утро, — я вошёл.

Селена подняла голову. Под глазами — тени, видимо, она опять не спала ночь. Но взгляд был ясным, возбуждённым.

— Виктор. Садись. Мы нашли кое-что.

Я сел напротив. Эхо кивнула мне — жест, который она переняла у людей за эти месяцы. Её форма — туманная, переливчатая — слегка колебалась, как воздух над горячим костром.

— Что вы обнаружили?

Селена пододвинула ко мне пергамент.

— Код Алисы — зеркальный, — она говорила быстро, увлечённо. — Он не генерируется изнутри, как у обычных магов. И не впитывается извне, как у чужаков. Он отражает.

— Отражает? — я наклонился над пергаментом.

— Всё, — Эхо заговорила впервые. Её голос звучал не в воздухе, а прямо в голове. Тихо, как далёкий колокольчик. — Комнату. Людей. Эмоции. Магию. Её код — как зеркало. Он показывает миру — мир. И — переписывает его через отражение.

Я задумался.

— То есть она создаёт новую реальность через отражение существующей?

— Почти, — Селена покачала головой. — Она отражает — и усиливает. Как вогнутое зеркало. Если в комнате тепло — она делает теплее. Если — холодно, холоднее. Если кто-то счастлив — она усиливает счастье. Если — боится, усиливает страх.

— И это — растёт?

— Да, — Селена кивнула. — С каждым днём. С каждым месяцем. Чем старше она становится, тем сильнее зеркало. И — тем больше радиус.

Я молчал, обдумывая.

— А что будет, когда она подрастёт?

Селена и Эхо переглянулись.

— Мы пока не знаем, — Селена честно ответила. — Теоретически — радиус может вырасти до всей крепости. До деревни. До региона. И тогда — её эмоции будут влиять на всех. На тысячи людей.

— Это — хорошо или плохо?

— Зависит от того, какие у неё эмоции, — Эхо посмотрела на меня. — Если она счастлива — мир вокруг становится лучше. Если — несчастна...

Она не закончила.

Я сжал кулаки.

— Есть способ контролировать это?

— Мы работаем над этим, — Селена положила ладонь на пергамент. — Я думаю — можно создать "фильтр". Заклинание, которое будет ограничивать радиус. Направлять силу, как плотина направляет воду.

— А Лиан? Он может помочь?

— Лиан пытается, — Селена усмехнулась. — Но она ещё слишком мала. Он пробует учить её через игру. Через звуки. Через эмоции. Пока — безрезультатно. Она — младенец. Она не понимает, что от неё хотят.

— Тогда что делать?

— Ждать, — Эхо тихо сказала. — И — готовить её. Пока она растёт. Пока зеркало не стало слишком большим.

Я нашёл Лиана в большой зале.

Он сидел на полу, скрестив ноги. Перед ним — Алиса. Моргана держала её на руках, но девочка тянулась к Лиану, лепетала, махала ручками.

Лиан улыбался ей. Показывал фокусы — заставлял маленькие камешки парить в воздухе. Кружил их. Заставлял складываться в фигуры — птицу, цветок, звезду.

Алиса смеялась. Звонко, искренне, по-детски.

И — я увидел.

С каждым её смехом камешки в воздухе становились ярче. Как будто её радость питала их. Делала более реальными. Более живыми.

Когда она замолкала — камешки тускнели. Когда снова смеялась — вспыхивали.

— Ты видишь? — Лиан поднял на меня глаза.

— Вижу, — я присел рядом. — Её смех — питает твою магию.

— Питает — слишком сильное слово, — он покачал головой. — Усиливает. Как зеркало. Она отражает то, что я делаю. И возвращает — сильнее.

— Это опасно?

Он задумался.

— Пока — нет. Пока она просто ребёнок. Её эмоции — простые. Радость. Голод. Страх. Усталость. Но — чем старше она будет, тем сложнее станут эмоции. И — тем сильнее будет отражение.

— Селена говорит, что работает над фильтром.

— Фильтр поможет, — Лиан кивнул. — Но проблему полностью не решит. Её нужно учить. Понимать силу. Управлять ею.

— Она слишком мала для уроков.

— Я знаю, — он посмотрел на Алису. — Поэтому я учу её через игру. Через эмоции. Через то, что она понимает. И — надеюсь, что к тому времени, когда она начнёт говорить, она уже будет понимать, что делает.

Алиса потянулась ко мне. Я взял её на руки. Она тут же уткнулась носом мне в шею — тёплая, мягкая, пахнущая молоком.

— Привет, малышка, — я прошептал. — Ты растёшь слишком быстро.

Она лепетнула что-то в ответ. И — я почувствовал.

В комнате стало теплее. На градус. Может, на два. Как будто её радость — физически согрела воздух.

Лиан усмехнулся.

— Видишь? Она уже делает это. Её счастье — причина.

Вечером пришёл Герд.

Он принёс корзину. В корзине — хлеб, сыр, вяленое мясо, бутылка домашнего вина и маленький глиняный горшочек с мёдом.

— Это от старосты деревни, — он поставил корзину на стол. — Говорит — подарок графу. За то, что вы защитили их в прошлом году. За то, что крепость теперь — место, где можно жить спокойно.

— Спасибо, Герд, — я посмотрел на корзину. — Передай старосте мою благодарность.

— Передам, — он кивнул. — И ещё. Завтра — праздник. Зимний. Местные хотят отметить. Просят разрешения — устроить праздник во дворе. С песнями. С огнём. С едой.

— Конечно, — я улыбнулся. — Пусть празднуют. Мы — тоже присоединимся.

— Отлично, — Герд просиял. — Они обрадуются. Для них важно — что граф не чужой. Что вы — с ними.

Он ушёл. А я — остался стоять. Смотреть на корзину.

Местные. Крестьяне. Те, кто жил в деревнях вокруг крепости. Они ещё полгода назад боялись меня — барона-идиота, который не знал, как управлять. Теперь — приносили подарки. Звали на праздник. Считали — своим.

Это было странно. И — приятно.

Праздник начался после заката.

Во дворе разожгли большой костёр — из берёзовых поленьев, от которых шёл тот самый сладковатый дым. Крестьяне принесли еду — пироги с мясом и капустой, жареную курицу, варёную картошку с укропом, квашеную капусту. Герд выставил бочки с элем — тёмным, густым, с привкусом мёда и трав.

Музыканты играли на скрипках и флейтах — простые, весёлые мелодии, под которые хотелось плясать. Крестьяне плясали — взявшись за руки, кружась вокруг костра, смеясь, крича.

Я стоял в стороне, с кубком эля в руке, и смотрел.

Моргана — рядом. В тёплом платье, с меховой оторочкой, с волосами, заплетёнными в косу. Она улыбалась — редко, но искренне. Алиса — на руках у Элизы, которая смотрела на огонь с любопытством.

Кира — у стены. Как всегда — начеку. Но — с лёгкой улыбкой на губах.

Торин — у костра. Старый Хранитель редко появлялся на людях, но сегодня — пришёл. Сидел на скамье, пил эль, слушал песни. И — впервые за всё время, что я его знал — улыбался.

Элара — рядом с ним. Шептала ему что-то на ухо. Он кивал.

Селена — у стола с едой. Разговаривала с одной из крестьянок — той, что приносила нам каждый месяц свежие яйца. Селена слушала внимательно, кивала. Крестьянка смеялась — видимо, Селена сказала что-то остроумное.

Лиан — среди детей. Показывал им фокусы — маленькие, безобидные. Заставлял снежинки парить в воздухе. Дети визжали от восторга.

Чужаки — тоже здесь. Ветвь-что-помнит-корни стоял у костра, смотрел на огонь с завораживающим спокойствием. Тот-кто-считает-листья — беседовал с Браном, который, видимо, привык к ним больше остальных.

Это был хороший вечер. Один из тех, которые запоминаются.

После праздника я вернулся в комнату.

Моргана уже спала — Алиса уложила её быстро, как только мы вернулись. Девочка лежала в своей колыбели — маленькой, деревянной, с вырезанными на бортиках рунами защиты, которые я начертал сам.

Я разделся тихо. Лёг рядом с Морганой. Она повернулась ко мне во сне — обняла за плечо.

Я лежал, смотрел в потолок. Думал о Селене. О Эхо. О Лиане. О том, что код Алисы — зеркальный. О том, что он растёт. О том, что через год, через два — он может стать слишком сильным.

И — о том, что Разрыв не будет ждать.

Я закрыл глаза.

И — услышал.

Тихий звук. Как будто — где-то капает вода.

Я открыл глаза.

И — увидел.

Над колыбелью Алисы — шёл снег.

Настоящий снег. Маленькие белые снежинки, кружась, падали с потолка — прямо на колыбель. На Алису.

Она спала. Снежинки ложились на её щёки, на ресницы, на крошечные кулачки — и таяли.

Я сел на кровати. Резко. Моргана проснулась.

— Что? — она приподнялась на локте.

— Смотри, — я указал на колыбель.

Она посмотрела. И — ахнула.

Снег шёл. Только над колыбелью. Только над Алисой. В комнате было тепло — от камина, от печей, от дыхания. Но снег — шёл.

— Это... — Моргана встала. Подбежала к колыбели. — Это она?

— Да, — я тоже подошёл. — Она плакала перед сном. Я слышал. Видимо — её слёзы...

— Вызвали снег? — Моргана посмотрела на меня. — Но почему?

Я молчал.

Потом — тихо — сказал:

— Потому что она — расстроена. А её код — отражает. Усиливает. И — превращает в реальность.

Снежинки продолжали падать. Тихо. Мягко. Как будто — извиняясь.

Моргана взяла Алису на руки. Девочка проснулась — заплакала. Тихо, по-детски.

И — снег усилился.

— Успокой её, — я сказал. — Быстрее.

Моргана прижала Алису к груди. Закачала. Зашептала что-то — тихое, ласковое.

Алиса плакала ещё минуту. Потом — затихла. Прижалась к матери. Закрыла глаза.

И — снег прекратился.

Последняя снежинка упала на пол — и растаяла.

Мы стояли в тишине. Моргана — с Алисой на руках. Я — рядом.

— Это только начало, — я тихо сказал.

— Я знаю, — она посмотрела на меня. — Что мы будем делать?

— Учить её, — я взял её за руку. — Учить — контролировать. Понимать. Управлять.

— А если не получится?

— Получится, — я посмотрел на Алису. — Потому что у нас — нет выбора.

Моргана кивнула. Медленно.

Алиса спала на её руках. Тихая. Спокойная. Не знающая, что её слёзы — вызывают снег. Что её радость — согревает воздух. Что её страх — может сделать что-то гораздо худшее.

Она — просто спала. Как спят все дети.

И — я сделал всё, чтобы она — осталась в безопасности.

Даже если для этого придётся переписать саму реальность.

Глава 3: Зеркало

Утро началось с визита Эхо.

Она появилась в нашей комнате ещё до рассвета, бесшумно, как туман, проникающий в щели окна. Я проснулся от лёгкого холода в воздухе и открыл глаза. Эхо стояла у колыбели Алисы, её перламутровая форма мерцала в полумраке, как лунный свет на воде.

— Ты здесь с ночи? — я сел на кровати, потирая глаза.

— Я наблюдала, — её голос прозвучал в моей голове, тихий, как далёкий колокольчик. — Её код меняется ночью. Когда она спит. Когда видит сны.

Моргана повернулась, услышав мой голос. Увидела Эхо и не испугалась. Привыкла. За эти месяцы чужаки стали для неё такими же привычными, как слуги в замке.

— Что значит — меняется? — она приподнялась на локте.

Эхо повернулась к нам. Её лицо, если это можно было назвать лицом, было спокойным, задумчивым.

— Зеркало растёт, — она сказала. — Не в размере. В глубине. Каждый сон добавляет слой. Каждый сон делает отражение сложнее.

Я встал. Подошёл к колыбели. Алиса спала, тихая, спокойная, с крошечными кулачками, сжатыми у подбородка. Над ней ничего. Ни снега, ни других проявлений. Просто спящий ребёнок.

— Насколько глубже? — я посмотрел на Эхо.

Она помедлила. Подбирала слова, она делала это всегда, прежде чем говорить с людьми. Её язык, язык образов и ощущений, не всегда ложился на человеческие понятия.

— Вчера её код отражал комнату, — она наконец сказала. — Сегодня отражает комнату и эмоции тех, кто в ней. Завтра может отражать мысли.

— Мысли? — Моргана села на кровати. — Но ей же восемь месяцев. Откуда у неё мысли?

— Не человеческие мысли, — Эхо покачала головой. — Ощущения. Желания. Намерения. У младенца они простые. Но они есть. И зеркало отражает их. Усиливает. Превращает в реальность.

Я молчал, обдумывая.

— Селена знает?

— Я сказала ей, — Эхо кивнула. — Она ждёт вас в библиотеке. С новыми данными.

Библиотека Дариуса была холодной, Герд ещё не растопил камин. Селена сидела за столом, заваленным пергаментами, укутавшись в тёплый платок. Перед ней стопка книг, исписанных на языках, которых я не знал. Рядом Эхо, уже вернувшаяся из нашей комнаты.

— Доброе утро, — я вошёл. — Эхо сказала, у тебя новые данные.

Селена подняла голову. Под глазами ещё более глубокие тени, чем вчера. Но взгляд горел.

— Доброе, — она кивнула. — Садись. Это важно.

Я сел напротив. Она пододвинула ко мне пергамент, большой, с сложной схемой, нарисованной чернилами разных цветов.

— Я работала всю ночь, — она говорила быстро, увлечённо. — С Эхо. Мы пытались понять, как именно работает зеркальный код. И я думаю, мы нашли ответ.

— Какой?

— Код Алисы не просто отражает, — она указала на схему. — Он переписывает реальность через отражение.

Я наклонился над пергаментом. Схема была сложной, линии, узлы, стрелки. Но я видел, это не просто рисунок. Это визуализация кода. Такого, каким его видела Селена через свои исследования.

— Объясни, — я посмотрел на неё.

— Смотри, — она провела пальцем по линии. — Вот реальность. Обычная. Стационарная. Вот код Алисы. Зеркальный. Когда реальность касается её кода, она отражается. Но не пассивно. Как в обычном зеркале. А активно. Как в вогнутом зеркале, которое не просто показывает, но и фокусирует.

— Фокусирует в каком смысле?

— В смысле усиливает и меняет, — Селена посмотрела на меня. — Если в комнате тепло, Алиса делает теплее. Если кто-то счастлив, она делает счастливее. Если боится, она делает страх сильнее. И это не просто ощущение. Это физическое изменение. Реальность меняется.

Я молчал, обдумывая.

— То есть она не просто отражает. Она создаёт новую реальность на основе отражённой?

— Именно, — Селена кивнула. — И это растёт. С каждым днём. С каждым месяцем. Чем старше она становится, тем глубже зеркало. Тем больше радиус влияния.

— А что будет, когда радиус вырастет до всей крепости? — я посмотрел на неё.

Селена и Эхо переглянулись.

— Мы не знаем точно, — Селена честно ответила. — Но теоретически её эмоции будут влиять на всех. На тысячи людей. Если она счастлива, все вокруг станут счастливее. Если боится, все будут бояться. Если злится...

Она не закончила.

— Что будет, если она злится? — я тихо спросил.

Селена помолчала.

— Тогда реальность вокруг начнёт ломаться, — она наконец сказала. — Как в Пустошах. Только хуже. Потому что Пустоши это баги в коде. А Алиса это код, который переписывает реальность. Если она потеряет контроль, она может уничтожить всё вокруг. Не специально. Просто потому что её эмоции станут реальностью.

Я сжал кулаки.

— Есть способ остановить это?

— Есть способ контролировать, — Эхо заговорила впервые. — Не остановить. Не подавить. А направить. Как реку направляют плотиной. Не чтобы вода не текла. А чтобы текла куда нужно.

— Как?

— Через обучение, — Эхо посмотрела на меня. — Её нужно научить понимать свои эмоции. Понимать, что они делают. И управлять ими. Не подавлять. А направлять.

— Ей восемь месяцев, — я покачал головой. — Как её учить?

— Через игру, — Селена улыбнулась. — Через эмоции. Через то, что она понимает. Лиан уже пробует. И у него получается. Медленно. Но получается.

— А фильтр? Ты говорила о фильтре.

— Фильтр поможет, — Селена кивнула. — Я работаю над ним. Заклинание, которое будет ограничивать радиус. Не подавлять силу, а направлять её. Как линза направляет свет. Но это не решение проблемы. Это временная мера. Пока она не научится контролировать сама.

— А если не научится?

Селена посмотрела на меня. Долго.

— Тогда нам придётся выбрать, — она тихо сказала. — Изолировать её. Запереть её код. Сделать обычной.

— Это убьёт её, — я посмотрел на неё.

— Не убьёт, — Селена покачала головой. — Но сделает пустой. Без силы. Без уникальности. Без себя.

Я молчал.

Потом тихо сказал:

— Она научится. Потому что у нас нет другого выбора.

Я нашёл Киру в тренировочном зале.

Она стреляла из лука по мишеням, быстро, точно, без промаха. Стрелы свистели, вонзались в дерево, и через мгновение новые стрелы летели им на смену. При моём появлении она опустила лук и обернулась.

— Что случилось? — она увидела моё лицо.

— Мне нужна твоя помощь, — я подошёл ближе. — С Алисой.

— Что с ней?

— Её сила растёт, — я посмотрел на неё. — Быстрее, чем мы думали. И она опасна. Не для неё самой. Для всех вокруг.

Кира отложила лук.

— Что ты имеешь в виду?

— Её код зеркальный, — я объяснил. — Он отражает реальность и переписывает её. Её эмоции становятся реальностью. Если она счастлива, мир вокруг становится лучше. Если боится, все начинают бояться. Если злится...

— Что будет, если она злится?

— Тогда реальность начнёт ломаться, — я честно ответил. — Как в Пустошах. Только хуже.

Кира молчала. Обдумывала.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Охрану, — я посмотрел на неё. — Усиленную. Постоянную. Алиса должна быть под защитой всегда. Не от врагов. От себя самой.

— От себя самой? — она приподняла бровь.

— Если она потеряет контроль, — я посмотрел на неё, — нам нужно будет её изолировать. Не убить. Не ранить. А изолировать. Увести от людей. Чтобы её эмоции не повлияли на других.

Кира кивнула. Медленно.

— Понятно, — она сказала. — Я займусь этим сегодня.

— Спасибо, — я посмотрел на неё. — И, Кира. Будь осторожна. Её сила непредсказуема. Если она испугается, может случиться что угодно.

— Я знаю, — она усмехнулась. — Я разведчица. Я умею быть осторожной.

Она вернулась к мишеням. Я остался стоять. Смотрел, как она стреляет, быстро, точно, без промаха. И думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад я был программистом в другом мире. А теперь прошу лучницу охранять свою дочь от её же собственной силы.

После обеда я пошёл к Лиану.

Он был в саду, том самом, где когда-то учил чужаков понимать наш мир. Сейчас он учил Алису. Девочка сидела у него на коленях, лепетала, тянулась к камешкам, которые Лиан заставлял парить в воздухе.

— Привет, — я присел рядом.

— Привет, — Лиан улыбнулся. — Она сегодня в настроении. Посмотри.

Он показал ей новый фокус, заставил снежинки кружиться в воздухе, складываться в фигуры, птицу, цветок, звезду. Алиса смеялась, звонко, искренне, по-детски.

И я увидел.

С каждым её смехом снежинки становились ярче. Как будто её радость физически питала их. Делала более реальными. Более живыми.

— Ты видишь? — Лиан посмотрел на меня.

— Вижу, — я кивнул. — Её смех усиливает твою магию.

— Да, — он кивнул. — Как зеркало. Она отражает то, что я делаю. И возвращает сильнее.

— Селена говорит, что работает над фильтром.

— Фильтр поможет, — Лиан посмотрел на Алису. — Но не решит проблему полностью. Её нужно учить. Понимать силу. Управлять ею.

— Она слишком мала для уроков.

— Я знаю, — он усмехнулся. — Поэтому я учу её через игру. Через эмоции. Через то, что она понимает. И надеюсь, что к тому времени, когда она начнёт говорить, она уже будет понимать, что делает.

Алиса потянулась ко мне. Я взял её на руки. Она тут же уткнулась носом мне в шею, тёплая, мягкая, пахнущая молоком.

— Привет, малышка, — я прошептал. — Ты растёшь слишком быстро.

Она лепетнула что-то в ответ. И я почувствовал.

В саду стало теплее. На градус. Может, на два. Как будто её радость физически согрела воздух.

Лиан усмехнулся.

— Видишь? Она уже делает это. Её счастье причина.

Вечером пришёл гонец.

Молодой парень, измождённый, в пыльном плаще, с гербом Фалькенберга на груди. Он передал мне запечатанный пергамент с сургучной печатью лорда Варрика.

— От лорда Варрика, — он поклонился. — Для графа де Лара. Лично.

Я взял пергамент. Сломал печать. Развернул.

Пергамент был написан красивым, аккуратным почерком. Вежливым. Официальным. Но с подтекстом, который я почувствовал сразу. Как почувствовал бы баг в коде.

"Дорогой граф де Лар,

С великой радостью узнал я о ваших успехах в управлении баронством, а ныне графством. Ваши победы над Гильдией Магов и интеграция необычных существ в наш мир вызвали большой интерес среди знати региона.

Посему имею честь пригласить вас на Совет герцогов, который состоится в Фалькенберге через две недели. Совет обсудит важные вопросы безопасности региона, включая недавние появления странных явлений на севере.

Ваше присутствие было бы великой честью для нас. Надеюсь на скорую встречу.

С уважением, Лорд Варрик, герцог Фалькенберга"

Я сложил пергамент. Посмотрел на гонца.

— Передай лорду Варрику мою благодарность, — я сказал. — Я рассмотрю приглашение.

— Слушаюсь, господин, — он поклонился и ушёл.

Я остался стоять. Смотреть на пергамент.

— Что там? — Кира появилась рядом. Она всегда появлялась рядом, когда что-то случалось. Как будто чувствовала.

— Приглашение, — я протянул ей пергамент. — На Совет герцогов. От лорда Варрика.

Она прочитала. Наморщила лоб.

— Звучит вежливо, — она сказала. — Но что-то не так.

— Да, — я кивнул. — Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю, — я честно ответил. — Но что-то есть. Как баг в коде. Незаметный. Но есть.

— Ты поедешь?

Я задумался.

Совет герцогов это политическое собрание. Место, где решаются вопросы региона. Где лорды обсуждают войны, союзы, торговлю. Где я мог бы найти союзников. Или врагов.

— Думаю, да, — я наконец сказал. — Это шанс. Узнать, что думают другие лорды. О Гильдии. О чужаках. Обо мне.

— А если это ловушка?

— Тогда мы узнаем об этом, — я посмотрел на неё. — И будем готовы.

Она кивнула.

— Я поеду с тобой, — она сказала. — Как охрана.

— Хорошо, — я согласился. — Возьмём Брана. И ещё двоих воинов. На всякий случай.

— На всякий случай, — она повторила. — Это правильно.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал о Варрике. О Совете. О том, что что-то не так.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О Варрике?

— Да, — я кивнул. — И о Алисе.

— Что с Алисой?

— Её сила растёт, — я тихо сказал. — Быстрее, чем мы думали. И я не знаю, как её остановить.

Она помолчала. Потом тихо спросила:

— Ты боишься?

— Да, — я честно ответил. — Боюсь за неё. За нас. За всё.

Она взяла мою руку. Сжала.

— Мы справимся, — она сказала. — Как всегда.

— Надеюсь, — я посмотрел на неё. — Потому что у нас нет выбора.

Она улыбнулась. Грустно.

— Тогда иди, — она отпустила мою руку. — Спи. Завтра будет тяжёлый день.

Я закрыл глаза.

И тогда я почувствовал.

Резко. Как удар в грудь.

Что-то изменилось. В магической сети. Не здесь. Не сейчас. А далеко. Очень далеко. На севере. Там, где Фалькенберг.

Я просканировал..

И увидел.

В коде Варрика что-то было. Следы контакта. С чем-то тёмным. С чем-то древним.

Глава 4: Совет герцогов

Дорога в Фалькенберг заняла четыре дня.

Зима в этом году выдалась суровой. Снег лежал толстым слоем, и на многих участках пути сани вязли в сугробах. Мы ехали медленно, петляя между заснеженными лесами, где сосны клонили свои ветви под тяжестью белого покрова. Воздух был морозным, таким, что при каждом вдохе в лёгких покалывало, а пар от дыхания застывал на ресницах и воротнике плаща.

Я ехал в первых санях вместе с Кирой. Бран с двумя воинами следовал за нами во вторых. Лошади ступали осторожно, их копыта хрустели по насту, а колокольчики на дугах позвякивали в такт движению.

Кира сидела напротив, закутанная в тёмный плащ с меховым воротником. Лук лежал у её ног, а колчан со стрелами был примотан к седлу так, чтобы в любой момент можно было схватить его. Даже в дороге она не теряла бдительности.

— Ты давно была в Фалькенберге? — спросил я, чтобы нарушить молчание.

— Три года назад, — она посмотрела в окно. — По заданию Гильдии. Тогда город был спокойнее.

— А сейчас?

— Сейчас там — Варрик, — она пожала плечами. — А это меняет всё.

Я кивнул. Лорд Варрик, герцог Фалькенберга, был известен в регионе. Умный, циничный. Его герцогство считалось одним из самых богатых и сильных. А сам Варрик — одним из самых влиятельных лордов после короля.

— Что ты о нём знаешь? — я посмотрел на Киру.

— Мало, — она нахмурилась. — Гильдия не любила с ним связываться. Слишком хитрый. Слишком осторожный. Говорят, он никогда не делает ничего, что не принесёт ему выгоды.

— А приглашение на Совет?

— Это уже выгода, — она посмотрела на меня. — Ты — граф, победивший Гильдию. Ты — тот, кто интегрировал чужаков. Ты — интересен. А всё, что интересно Варрику, он пытается использовать.

Я молчал, обдумывая её слова. Она была права. Варрик не стал бы приглашать меня просто из вежливости. У него был план.

На второй день мы пересекли границу герцогства Фалькенберг.

Здесь всё изменилось. Леса стали гуще, дороги — шире. По обочинам встречались указатели с гербом Варрика — чёрный орёл на золотом поле. Крестьянские избы были крепче, крыты тёсом, а не соломой, как в наших землях. У ворот каждой стояли бочки с солью — знак достатка.

На постоялых дворах было людно. Купцы везли меха, воск, мёд. Воины патрулировали дороги — в хороших доспехах, с гербами на щитах. Порядок здесь чувствовался в каждой мелочи.

— Богатое герцогство, — я посмотрел в окно.

— Слишком богатое, — Кира прищурилась. — Для такого порядка нужны деньги. А для таких денег — нужны либо рудники, либо...

Она не закончила. Но я понял, что она имела в виду. Либо рудники, либо торговля с Гильдией.

На третьем дне пути мы остановились в небольшом городке у переправы через реку. Река была широкой, но замёрзшей, и сани переезжали прямо по льду. Городок жил своей жизнью — кузницы стучали, из трактиров тянуло дымом и жареным мясом, дети лепили снеговиков на площади.

Мы пообедали в трактире. Хозяин оказался разговорчивым мужчиной с красным лицом и густыми усами. Он подал нам жаркое из дикого кабана с брусничным соусом, свежие хлебцы и глиняные кружки с горячим элем.

— Вы, видать, в Фалькенберг? — он поставил передо мной кружку. — По делу, чай, или так, погостить?

— По делу, — я откусил хлеба. — На Совет герцогов.

Хозяин приподнял брови.

— Дело, значит, серьёзное. Совет-то нынче нечасто собирают. Последний раз — года три назад. Когда северные племена границу нарушили.

— А сейчас что? — я посмотрел на него.

Он огляделся. Понизил голос.

— Говорят, на севере неладное творится. Пустоши новые появились. Чёрные. Не такие, как раньше. Люди пропадают. Деревни пустеют. Лорды перепуганы. Вот Варрик и созвал Совет.

— А вы сами что думаете? — я посмотрел на него.

Он пожал плечами.

— Я — трактирщик. Моё дело — кормить да поить. А думать — дело лордов. Только вот, — он наклонился ближе, — беженцы с севера говорят страшное. Будто в тех Пустошах тени ходят. Не люди. Не звери. А что-то другое.

Кира посмотрела на меня. В её глазах я прочитал то же, что думал и я. Чёрные Пустоши. Тени. Это могло быть связано с Разрывом.

— Спасибо за ужин, — я встал. — И за информацию.

— Да не за что, — хозяин улыбнулся. — Удачи вам, господин граф. На Совете она пригодится.

На четвёртый день мы увидели Фалькенберг.

Город вырос из снега, как каменный великан. Высокие стены из серого камня, увенчанные зубцами, окружали старый город. За ними поднимались башни — десятки башен, от маленьких сторожевых до огромных, с флюгерами, которые крутились на зимнем ветру. В центре возвышался герцогский замок — чёрный, с красной черепичной крышей, с гербом Варрика над главными воротами.

Город жил. Дым из труб поднимался к небу, на улицах сновали люди, сани, телеги. Торговые ряды были полны — меха, ткани, пряности, оружие. Пахло жареными каштанами, свежим хлебом, конским навозом и чем-то ещё — чем-то сладковатым, что я не мог определить.

— Красиво, — я посмотрел на город.

— Богато, — Кира поправила. — Это разные вещи.

Я усмехнулся. Она была права. Красота и богатство — не одно и то же. Фалькенберг был богат. Слишком богат.

Мы въехали в город через главные ворота. Стражники проверили наши документы, узнали меня — графа де Лара — и проводили почтительными взглядами. По городу нас вели к герцогскому замку.

Замок оказался ещё внушительнее, чем казался издалека. Высокие стены, широкие рвы (зимой пустые, заполненные снегом), тяжёлые дубовые ворота с железными оковами. Над входом — герб Варрика, выложенный из цветного стекла. Чёрный орёл с расправленными крыльями, в когтях — золотой меч.

Нас встретил мажордом — худой мужчина в чёрном камзоле, с безупречной осанкой и холодными глазами.

— Граф де Лар, — он поклонился. — Герцог ждёт вас. Позвольте провести.

Мы вошли внутрь.

Замок был роскошным. Мраморные полы, гобелены на стенах, хрустальные люстры, пылающие камины. Пахло воском, дорогим деревом и чем-то цветочным — лилии, видимо, даже зимой Варрик ухитрялся держать их в замке.

Мажордом провёл нас через длинный коридор к двери, отделанной резьбой. За ней — приёмный зал.

Лорд Варрик ждал нас стоя.

Он оказался высоким мужчиной лет сорока пяти, с седыми висками и острым, хищным лицом. Глаза — серые, холодные, внимательные. Одет в чёрный камзол с золотой вышивкой, на груди — цепь с гербом. На пальце — массивное кольцо с чёрным камнем.

— Граф де Лар, — он шагнул навстречу. — Рад приветствовать в Фалькенберге.

— Благодарю за приглашение, лорд Варрик, — я поклонился.

Он посмотрел на Киру и Брана.

— Ваши спутники?

— Моя охрана, — я коротко ответил. — Кира и Бран.

— Конечно, — Варрик усмехнулся. — В наше время без охраны — никуда. Прошу, располагайтесь. Совет начнётся завтра утром. А пока — отдыхайте. Для вас приготовлены покои.

Он хлопнул в ладоши. Появился слуга, который повёл нас наверх.

По пути Кира наклонилась ко мне.

— Ты заметил? — она прошептала.

— Что?

— Его код, — она посмотрела на меня. — Он — странный.

Я кивнул. Я заметил. В коде Варрика было что-то — тёмное, чужеродное. Как тень, которую он тщетно пытался скрыть.

Вечером нас пригласили на ужин.

Зал был огромным. Длинный стол, уставленный блюдами. Свечи в серебряных подсвечниках. Музыка — тихо играл оркестр в углу. За столом — человек тридцать. Лорды, леди, воины, советники.

Варрик сидел во главе стола. Меня посадили по его правую руку — почётное место. По левую руку сидел пожилой мужчина с красным лицом — герцог Эдмунд, как я понял из представлений. Напротив — молодая женщина с тёмными волосами и холодным взглядом — леди Изабель, правительница соседнего баронства.

Ужин был роскошным. Жареная оленина с можжевеловым соусом, запечённая рыба с травами, овощи в масле, свежие хлебцы, вино — красное, густое, с привкусом вишни и дуба.

Варрик был идеальным хозяином. Шутлив, остроумен, внимателен к каждому гостю. Он рассказывал истории, задавал вопросы, смеялся в нужных местах. Казалось — душа компании.

Но я видел другое.

Я «сканировал» его код. Осторожно. Не в лоб — чтобы не заметить. И с каждым мгновением видел всё больше.

В его коде были следы. Чужеродные. Тёмные. Как будто кто-то вписал в его ткань что-то извне. Не полностью — только следы. Как отпечаток пальца на стекле.

Это было то, что я почувствовал ещё в крепости, когда получил приглашение. След контакта. С Разрывом.

— Вы задумчивы, граф, — Варрик посмотрел на меня. — Вино не по вкусу?

— Вино отличное, — я улыбнулся. — Просто — дорога была долгой. Мысли разные.

— Понимаю, — он кивнул. — Завтра будет о чём подумать. Совет обещает быть... интересным.

— В каком смысле?

— Север, — он посмотрел на других лордов. — Там творится неладное. Новые Пустоши. Чёрные. Люди пропадают. Деревни пустеют. Нам нужно решить, что делать.

— И что вы предлагаете? — я посмотрел на него.

— Объединиться, — он ответил. — Создать союз. Общую армию. Общую стратегию. И — общего лидера.

Зал притих.

Я почувствовал, как все посмотрели на Варрика. Он только что предложил себя в лидеры. Не явно. Но — понятно.

— Интересное предложение, — я тихо сказал.

— Не так ли? — он усмехнулся. — Обсудим завтра. А сейчас — давайте выпьем за здоровье наших гостей.

Он поднял кубок. Все подняли кубки.

Я пил. И думал.

Варрик был хитёр. Очень хитёр. Он не просто предложил себя в лидеры. Он создал ситуацию, в которой отказ означал бы трусость. А согласие — подчинение.

Ловушка. Красивая, элегантная, смертельная.

После ужина я вернулся в покои.

Кира и Бран уже были там. Они стояли у окна, глядя на ночной город.

— Ну? — Кира повернулась ко мне.

— Он связан с Разрывом, — я сел в кресло. — Следы в коде. Чужеродные. Тёмные.

— Насколько сильные? — Бран нахмурился.

— Не полностью, — я покачал головой. — Как будто Разрыв только начал его менять. Или — Варрик сам позволил это сделать. В обмен на что-то.

— На власть, — Кира усмехнулась. — Что ещё он может хотеть?

— Не знаю, — я посмотрел в окно. — Но завтра на Совете он попытается использовать нас.

— Как?

— Не уверен, — я задумался. — Но предложение «общего лидера» — это только начало. Завтра будет что-то ещё. Что-то, что поставит нас в неудобное положение.

— Что будем делать? — Бран посмотрел на меня.

— Смотреть. Слушать. И — не поддаваться, — я встал. — А ночью — я попробую узнать больше.

Ночью я не спал.

Лежал на широкой кровати с балдахином, смотрел в потолок. Думал о Варрике. О Разрыве. О Совете.

Кира спала в соседней комнате. Бран — у двери, как всегда, с мечом на коленях.

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Потянулся к коду Варрика.

Это было опасно. Если он заметит — будет скандал. Но я должен был узнать больше.

Код Варрика отозвался. Медленно. Неохотно. Как будто он сам не хотел, чтобы его сканировали. Но — отозвался.

И я увидел.

Следы Разрыва были глубже, чем я думал. Они не просто касались его кода — они прорастали в него. Как корни в почву. Как нити в ткань. И в центре — маленькое, тёмное ядро. Как семя. Как зерно, из которого должно было вырасти что-то ужасное.

Варрик не просто был связан с Разрывом. Он был — заражён.

И это меняло всё.

Я отступил. Разорвал связь. Открыл глаза.

Сердце колотилось. Лоб был в поту.

— Что случилось? — Кира появилась в дверях. Она услышала моё дыхание.

— Я видел, — я сел. — Варрик — не просто союзник Разрыва. Он — его инструмент. Его семя.

— Что это значит?

— Это значит, — я посмотрел на неё, — что завтра на Совете будет не просто политическая игра. Будет — ловушка. И мы — в её центре.

Утром я оделся в лучшее, что у меня было — тёмный камзол с гербом де Лара, плащ с меховой оторочкой, сапоги из мягкой кожи. На пальце — кольцо с Кристаллом, скрытое перчаткой.

Кира надела свой лучший доспех — лёгкий, но прочный. Бран — полные латы. Они будут рядом. Но в сам зал Совета войдут только лорды.

Нас провели в большой зал.

Зал был круглым. Стены — из тёмного дерева, украшенные гербами всех герцогств региона. В центре — круглый стол, за которым сидели двенадцать лордов. Во главе — Варрик.

Меня посадили между герцогом Эдмундом и леди Изабель. Напротив — молодой граф с надменным лицом, которого мне не представили.

Варрик встал.

— Достойные лорды, — он начал. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, нависшую над нашим регионом. Новые Пустоши на севере. Чёрные. Не такие, как раньше. Люди пропадают. Деревни пустеют. И если мы не объединимся — нас ждёт гибель.

Зал зашумел. Лорды переглядывались, шептались.

— Я предлагаю, — Варрик продолжил, — создать Совет Обороны. С общим командованием. Общей армией. И — общим лидером, который будет координировать наши действия.

— И кто этот лидер? — герцог Эдмунд поднял голос.

— Тот, кто докажет свою силу, — Варрик усмехнулся. — Тот, кто победил Гильдию Магов. Тот, кто интегрировал чужаков. Тот, кто показал, что может делать невозможное.

Он посмотрел на меня и все посмотрели на меня.

— Лорд Варрик, — я встал. — Я польщён вашим предложением. Но — должен спросить. Почему именно сейчас? Почему — после того, как мы все эти годы жили разрозненно?

— Потому что угроза стала слишком большой, — он ответил. — Гильдия Магов была одной проблемой. Пустоши — другой. Но теперь — всё вместе. И мы должны объединиться.

— Объединиться — да, — я кивнул. — Но под чьим руководством?

— Под руководством того, кто докажет свою силу.

— А как мы определим, кто доказал? — я посмотрел на него.

— Испытанием, — он усмехнулся. — Я предлагаю испытание. Каждый лорд должен будет показать — что он может сделать для общей обороны. Кто предложит лучший план — тот и станет лидером.

Зал снова зашумел.

Я понял, что происходит. Варрик создал ситуацию, в которой он заведомо победит. У него самая большая армия. Самые богатые ресурсы. Самый сильный замок. Любой план, который предложат другие, будет хуже его.

— А если кто-то откажется от испытания? — я тихо спросил.

Варрик посмотрел на меня. В его глазах — холодный расчёт.

— Тогда он покажет, что не достоин быть частью Совета, — он ответил. — И — не достоин быть частью нашего региона.

Зал притих.

Я посмотрел на других лордов. Они были напуганы. Варрик загнал их в угол. И теперь они будут голосовать так, как он хочет.

— Хорошо, — я наконец сказал. — Я принимаю испытание.

Варрик усмехнулся.

— Отлично, граф. Тогда — начнём.

Варрик поднял руку, призывая к тишине.

— Испытание будет простым, — его голос звучал по всему залу. — На севере, в трёх днях пути от Фалькенберга, появились Чёрные Пустоши. Новые. Не такие, как те, что мы знали раньше. Деревни вокруг опустели. Люди пропадают. Никто не знает, что там происходит.

Он обвёл взглядом зал.

— Каждый лорд, претендующий на роль лидера, отправит свой отряд в Пустоши. Отряд исследует территорию, найдёт источник угрозы и — главное — предложит способ её устранить. Кто вернётся с лучшим планом — тот и поведёт нас.

Зал зашумел снова. Лорды переглядывались, шептались. Некоторые выглядели испуганными, другие — задумчивыми.

— А если кто-то не вернётся? — раздался голос из глубины зала. Молодой граф с надменным лицом, тот, что сидел напротив меня.

Варрик усмехнулся.

— Тогда он не достоин вести нас в бой, — он ответил. — Лидер должен уметь рисковать. И — побеждать.

Я посмотрел на других лордов. Герцог Эдмунд, тот, что сидел рядом со мной за ужином, был бледен. Его руки дрожали, когда он держал кубок с вином. Леди Изабель, напротив, выглядела спокойной — слишком спокойной. Как будто она уже знала, что произойдёт.

— Когда мы отправляемся? — я спросил.

— Завтра на рассвете, — Варрик ответил. — У вас будет день на подготовку. Отряды — не больше десяти человек. Лично вами возглавленные.

Это было ещё одной ловушкой. Я не мог отправить Брана или Киру вместо себя. Лидер должен идти сам. А значит — я сам войду в Чёрные Пустоши. В место, которое Варрик, возможно, уже знает. Которое, возможно, подготовил.

— Согласен, — я кивнул. — Мои люди будут готовы.

— Отлично, — Варрик поднял кубок. — За наш союз. За нашу общую победу.

Лорды подняли кубки. Я тоже поднял. Но пить не стал.

Совет закончился через час.

Лорды расходились группами, шептались, спорили. Некоторые подходили ко мне, жали руку, выражали уважение. Другие — избегали моего взгляда. Третьи — смотрели с откровенной враждебностью.

Я стоял у окна, глядя на заснеженный город. В голове крутились мысли. Варрик загнал всех в угол. Испытание было продумано так, чтобы он победил. У него лучшие воины. Лучшие разведчики. Лучшие маги. Любой другой лорд с отрядом в десять человек будет выглядеть жалко рядом с его отборным отрядом.

Глава 5: Северные пустоши

Совет закончился поздно вечером.

Варрик отпустил нас с обещанием "продолжить разговор завтра". Но я знал — никакого завтра не будет. Он получил то, что хотел: публичное обязательство. Теперь я не мог просто уехать. Мне нужно было пройти испытание. А испытание, судя по всему, было одно — отправиться на север и разобраться с Чёрными Пустошами.

— Новые Пустоши — это угроза для всех нас, — Варрик говорил мягко, почти отечески. — Если граф де Лар действительно тот, о ком говорят, он справится. А если нет — что ж, мы узнаем правду.

Это был вызов. И я его принял.

— Когда выдвигаемся? — я спросил.

— Завтра на рассвете, — Варрик улыбнулся. — Я предоставлю вам проводника. И — всё необходимое для путешествия.

Утро было холодным и серым.

Небо нависло над Фалькенбергом свинцовой пеленой, и снег, который всю ночь падал мягкими хлопьями, теперь превратился в мелкую колючую крупу, что хлестала по лицу. Во дворе герцогского замка суетились слуги, нагружая сани припасами: вяленое мясо, солёная рыба, сухари, бурдюки с вином, тюки с тёплой одеждой, палатки, одеяла, инструменты.

Варрик сдержал слово. Проводник оказался крепким мужчиной лет тридцати, с обветренным лицом и коротко стриженными волосами. Звали его Хенрик, и он, по его словам, "знал север как свои пять пальцев".

— Плохо, что пальцев у вас шесть, — Кира усмехнулась, глядя на его руки.

Хенрик хмыкнул.

— Бывает и такое. На севере — всякое бывает.

К нам присоединились Торин и Лиан. Я отправил им сообщение через магическую сеть ещё ночью — они прибыли из крепости к рассвету, используя портал, который мы установили после интеграции чужаков. Торин был хмур, как всегда, но в его глазах я видел интерес. Старый Хранитель редко покидал крепость, а путешествие на север — это было что-то новое.

Лиан выглядел уставшим. После разговора с "Первым" и его свитой он спал мало. Но зелёные глаза горели тем самым огнём, который я знал — огнём любопытства и решимости.

— Ты уверен, что стоит брать его? — Торин посмотрел на меня. — Север — опасное место.

— Он нужен, — я ответил. — Пустоши — это отражение кода Алисы. А Лиан — единственный, кто может понять, что именно она отражает.

Торин кивнул. Неохотно, но кивнул.

Мы выехали из Фалькенберга на шести санях.

Первые сани — мои, с Кирой и Хенриком. Вторые — Торина и Лиана. Третьи и четвёртые — воины Варрика, человек восемь, в хороших доспехах, с копьями и щитами. Пятые и шестые — с припасами.

Лошади были сильными, северной породы — мохноногие, с густой шерстью, привычные к снегу и морозу. Колокольчики на дугах звенели мерно, и этот звон смешивался со скрипом полозьев и тихим похрустыванием снега под копытами.

Город остался позади. Впереди раскинулась равнина — белая, бесконечная, под низким серым небом. Деревья встречались редко — низкорослые берёзы, корявые сосны, кусты можжевельника, припорошенные снегом. Иногда вдали мелькали силуэты деревень — несколько изб, церквушка с покосившимся крестом, дым из труб.

Мы ехали два дня, делая короткие привалы. На третий день пейзаж начал меняться.

Лес стал реже. Деревья — ниже, словно их пригибала к земле невидимая сила. Снег — темнее, с серым оттенком. Воздух — тяжелее, с привкусом чего-то металлического, как перед грозой.

— Близко, — Хенрик посмотрел вперёд. — Ещё полдня.

— Что ты чувствуешь? — я спросил.

Он пожал плечами.

— Ничего хорошего. Звери ушли оттуда. Птицы не летают. Даже ветер — другой. Словно земля там... больна.

Кира посмотрела на меня.

— Он прав, — она тихо сказала. — Я чувствую. Это не обычные Пустоши.

На четвёртый день мы увидели их.

Чёрные Пустоши не были похожи на те, что я знал. Те, что были в наших землях, — серые, мутные, с искажениями пространства и времени. Эти — чёрные. Матовые. Как будто кто-то вырезал в реальности кусок и заклеил его тканью, впитывающей свет.

Граница была чёткой. С одной стороны — снег, деревья, серое небо. С другой — чёрная стена, уходящая ввысь, насколько хватало глаз. Никакого перехода. Никакой постепенности. Просто — обрыв.

Мы остановились в сотне шагов от границы.

Лошади фыркали, рвались назад. Воины Варрика переглядывались, и я видел в их глазах страх. Хенрик побледнел, но держался.

— Дальше не пойду, — он сказал твёрдо. — Моя работа — привести вас. А внутрь — извините.

— Хорошо, — я кивнул. — Жди нас здесь. Если к вечеру не вернёмся — возвращайся в Фалькенберг.

Он кивнул. Спрыгнул с саней, отвёл их подальше от границы.

Я посмотрел на Торина.

— Готов?

— Нет, — он честно ответил. — Но идём.

Мы вошли в Пустоши вчетвером — я, Кира, Торин, Лиан.

Остальные — воины Варрика — остались у границы. Они не хотели идти внутрь. И я их не винил.

Первый шаг за границу — и мир изменился.

Не резко. Не с грохотом. А — мягко. Как будто кто-то закрыл дверь, отрезав нас от внешнего мира. Звуки стихли. Воздух стал плотнее, тяжелее. Свет — тусклее, хотя солнца не было видно.

Под ногами — не снег. А что-то чёрное, матовое, как угольная пыль. Но мягкое. Как будто идёшь по пеплу.

Я "просканировал" пространство.

И — замер.

— Это... — я посмотрел на Лиана. — Это не Пустошь.

— Нет, — он кивнул. — Это зеркало.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри, — он указал вперёд.

Впереди, в чёрной мгле, проступали формы. Не чёткие. Размытые. Как отражение в мутной воде. Но — узнаваемые.

Это была крепость. Наша крепость. Та самая, где мы жили. Но — искажённая. Стены — кривые. Башни — наклонённые. Окна — чёрные, без света. И — всё было перевёрнуто. Как в зеркале.

— Это наша крепость, — Кира прошептала. — Но — другая.

— Это то, что видит Алиса, — Лиан посмотрел на меня. — Её код — отражает реальность. И — проецирует её сюда. В искажённом виде.

— То есть Пустоши — это её отражение? — я понял наконец. — Её код растёт так быстро, что — проецируется на мир?

— Да, — Лиан кивнул. — И — это только начало. Чем сильнее она становится, тем больше — радиус. Тем глубже — искажение.

Я молчал, обдумывая.

Это меняло всё. Мы думали, что Пустоши — это угроза извне. А они — это мы. Точнее — Алиса. Её сила, вырвавшаяся из-под контроля.

— Можно ли это остановить? — Торин спросил первым.

— Только если научить её, — Лиан посмотрел на меня. — Только если она научится контролировать.

Мы шли дальше.

Пустоши менялись с каждым шагом. То появлялись знакомые места — деревня, где мы останавливались по пути, лес, через который проезжали, река, что пересекала дорогу. Но всё — искажённое. Перевёрнутое. Как в кривом зеркале.

Иногда встречались странные существа. Не люди. Не звери. А — тени. Бесформенные, чёрные, скользящие по земле, как масляные пятна. Они не нападали. Просто — наблюдали.

— Это что? — Кира натянула тетиву лука.

— Не стреляй, — Лиан тихо сказал. — Это — отражения. Не настоящие. Они не могут навредить.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую, — он посмотрел на неё. — Их код — пустой. Как эхо.

Мы шли ещё час. Может, два. Время здесь текло странно — то ускорялось, то замедлялось. Солнца не было видно. Ориентироваться было невозможно.

И тогда мы увидели его.

Он сидел у костра.

Нет, не у настоящего костра. У его отражения. Чёрные языки пламени, которые не давали тепла, но светили тусклым багровым светом.

Молодой мужчина. Лет двадцати. Худой, с обветренным лицом, в меховой одежде, покрытой инеем. Рядом — лук, колчан, короткий меч. И — код.

Я увидел его сразу. Код этого парня был — странным. Не таким, как у обычных людей. Не таким, как у магов. Он — пробуждался. Как семя, которое начало прорастать сквозь землю. Тонкие нити, тянущиеся от него к миру. Нестабильные. Дрожащие. Но — живые.

— Кто ты? — я остановился в десяти шагах.

Он поднял голову. Посмотрел на нас. Глаза — карие, внимательные, с тенью страха в глубине.

— Кайден, — он ответил. — Охотник.

— Что ты делаешь здесь? — Торин шагнул вперёд.

— Охочусь, — он пожал плечами. — Или — пытался. Пока не попал сюда. Три дня назад.

— Три дня? — я нахмурился. — В Пустошах?

— Я не знаю, что это за место, — он встал. — Но я — выжил. Как-то.

Я "просканировал" его внимательнее. И — понял.

Его код — пробуждался. И именно это — спасло его. Его собственная сила, хоть и нестабильная, создала вокруг него что-то вроде пузыря. Защиты. Иначе бы он не выжил.

— Ты — Хранитель, — я сказал.

Он моргнул.

— Кто?

— Хранитель, — Торин подошёл ближе. — Тот, кто видит код. Кто может его менять.

— Я не понимаю, о чём вы, — Кайден покачал головой. — Но — иногда я вижу... вещи. Странные. Как будто мир — прозрачный. И под ним — что-то ещё.

— Это и есть код, — Лиан шагнул вперёд. — И ты — один из нас.

Кайден посмотрел на него. Долго.

— Один из вас? — он повторил. — А кто вы?

— Те, кто знает, — я ответил. — И кто может научить.

Мы рассказали ему всё. Коротко. Без подробностей. О Гильдии. О Хранителях. О Пустошах. О Алисе. О том, что его код — пробуждается.

Кайден слушал молча. Не перебивал. Когда я закончил, он долго смотрел в огонь — в его чёрное, холодное отражение.

— Я думал, что сошел с ума, — он наконец сказал. — Эти видения. Эти... нити. Я видел их всю жизнь. Но — никому не рассказывал. Боялся.

— Это нормально, — Торин положил руку ему на плечо. — Страх — первая реакция. Но — ты не один.

Кайден кивнул. Медленно.

— Что мне делать?

— Идти с нами, — я посмотрел на него. — Учиться. Понимать. И — помочь нам.

— В чём?

— В том, чтобы остановить это, — я указал на Пустоши. — Это — отражение кода моей дочери. Она — не контролирует силу. И — если мы не научим её, это поглотит всё.

Он посмотрел на меня. В его глазах — сомнение. Но — и решимость.

— Хорошо, — он сказал. — Я иду с вами.

Мы шли ещё несколько часов.

Кайден держался рядом со мной. Задавал вопросы. Много вопросов. О коде. О магии. О Хранителях. О том, как он жил всю жизнь и не знал.

— Почему сейчас? — он спросил. — Почему код пробудился именно сейчас?

— Потому что мир изменился, — я ответил. — Когда Лиан вписал чужаков в ткань мира — код реальности стал нестабильнее. И — те, кто имел потенциал, начали пробуждаться.

— То есть — это из-за вас? — он посмотрел на Лиана.

— В каком-то смысле — да, — Лиан честно ответил. — Но — это не вина. Это — эволюция. Мир — меняется. И — люди меняются вместе с ним.

Кайден кивнул. Задумался.

— А что будет, если я не научусь контролировать?

— Тогда — будет плохо, — Торин хмуро посмотрел на него. — Для тебя. И для окружающих.

— Понятно, — Кайден усмехнулся. — Мотивация.

И тогда мы увидели послание.

Оно было в центре Пустошей. В месте, где искажение было сильнее всего. Где реальность — почти полностью растворилась.

Огромный камень. Чёрный. Гладкий. И на нём — руны. Не наши. Не руны Создателей. А — руны Разрыва. Тёмные. Пульсирующие. Как раны на теле мира.

Мы остановились в десяти шагах.

— Не подходи, — Лиан тихо сказал. — Это — ловушка.

— Что написано? — я посмотрел на руны.

Лиан закрыл глаза. Сосредоточился.

— "Время кончается", — он наконец сказал. — "Ребёнок должен быть возвращён. Или — всё будет уничтожено".

Тишина.

— Это — от Разрыва, — Торин сжал посох. — Он — знает про Алису.

— Конечно, знает, — я горько усмехнулся. — Он — пришёл за ней. И — это послание — его предупреждение.

— Что будем делать? — Кира посмотрела на меня.

Я молчал. Обдумывал.

Вариантов было немного. Вернуться — значит признать поражение. Остаться — значит ждать, пока Разрыв придёт сам.

— Возвращаемся, — я наконец сказал. — И — готовимся к войне.

Мы вышли из Пустошей к закату.

Хенрик ждал нас, нервно расхаживая вдоль саней. Увидев нас — облегчённо выдохнул.

— Живы, значит. Хорошо.

— Живы, — я кивнул. — Но — не надолго.

Мы сели в сани. Кайден — со мной. Он молчал, переваривая увиденное. Торин — с Лианом. Кира — правила упряжкой.

Лошади тронулись. Полозья заскрипели по снегу.

Я посмотрел назад. На чёрную стену Пустошей, которая темнела на горизонте. На руны Разрыва, которые, я знал, всё ещё пульсировали внутри.

— Мы успеем? — Кира тихо спросила.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но — попробуем.

Глава 6: Возвращение

Крепость показалась нам красивой.

После четырёх дней в Чёрных Пустошах, после чёрного неба и чёрной земли, после теней, что скользили по матовому пеплу, даже серые зимние стены крепости Дариуса казались подарком. Дым из труб поднимался к низкому небу ровными столбиками. На стенах виднелись фигуры стражников, живых, тёплых, настоящих. Со двора доносился стук молотов из кузницы и лай собак.

Снег здесь был белым. Настоящим, таким, каким и должен быть снег.

Кайден сидел в санях напротив меня и смотрел на крепость так, как смотрят на чудо. За четыре дня пути он изменился. Осунулся ещё больше, но в его глазах появилось что-то новое, не страх, а понимание. Он начал видеть код. Не так ясно, как мы, но начал.

— Это и есть ваша крепость? — спросил он.

— Да, — я кивнул. — Добро пожаловать.

— Она настоящая, — он усмехнулся. — После того, что мы видели на севере, я уже начал сомневаться, что настоящие вещи вообще существуют.

Кира, правившая упряжкой, фыркнула.

— Привыкнешь. Тут всё настоящее. Даже когда хочется, чтобы было по-другому.

Во дворе нас встретил Бран.

Он стоял у ворот, скрестив руки на груди. Рядом двое воинов в тёплых полушубках. Увидев нас, Бран шагнул вперёд, его шрам на щеке дёрнулся.

— Господин, — он поклонился. — Рады видеть вас живым.

— Живым и с новостями, — я спрыгнул с саней. — Познакомься. Это Кайден. Охотник с севера. И новый Хранитель.

Бран приподнял бровь. Посмотрел на Кайдена оценивающе, с головы до ног. Кайден выдержал его взгляд, хотя и слегка напрягся.

— Хранитель, значит, — Бран кивнул. — Что ж, места у нас много. Гостевое крыло свободно.

— Я думал, — Кайден робко посмотрел на меня, — что мне нужно будет...

— Отдыхать, — я закончил за него. — Первые дни только отдыхать. Ты три дня провёл в Пустошах. Ты вымотан.

— Я в порядке, — он возразил, но его тело сказало другое. Он пошатнулся, и Кира успела подхватить его за локоть.

— В порядке, — она усмехнулась. — Как же. Пойдём, я покажу тебе, где можно помыться и поесть. Горячая похлёбка и мягкая кровать, лучшее лекарство от всего.

Кайден посмотрел на неё. В его глазах была благодарность. И что-то ещё. Я заметил. Но промолчал.

Моргана ждала меня в нашей комнате.

Она сидела у окна, с Алисой на руках. Девочка была одета в тёплый вязаный костюмчик кремового цвета, с вышитыми по краям горными травами. Работа Элизы, я узнал узор. Моргана подняла голову, когда я вошёл, и улыбнулась. Но в улыбке было что-то хрупкое.

— Ты вернулся, — сказала она.

— Вернулся, — я подошёл, поцеловал её в лоб. Потом Алису в макушку. Девочка лепетнула что-то, потянулась ко мне ручками. — Я скучал.

— Мы тоже, — Моргана посмотрела в окно. — Четыре дня. Долгих.

Я сел рядом. Взял её руку. Она была холодной.

— В следующий раз поедешь со мной? — я тихо спросил.

— С ребёнком на руках? — она усмехнулась. — Не думаю, что это хорошая идея.

— А если оставить Алису с Элизой?

Моргана посмотрела на меня. Долго. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел. Обида. Тихая, спрятанная глубоко, но есть.

— Виктор, — она медленно сказала, — ты уезжаешь на три дня. Потом на неделю. Потом на Совет. Потом на север. Я не жалуюсь. Я понимаю, что ты делаешь важное дело. Но я устала.

— Я знаю, — я сжал её руку. — Прости.

— Не за что прощать, — она покачала головой. — Ты делаешь то, что должен. Я просто хочу, чтобы ты иногда был здесь. Не как граф. Не как Хранитель. А как муж. Как отец.

Я молчал. Она была права. Я действительно почти не бывал дома. Война с Гильдией, интеграция чужаков, Совет герцогов, Чёрные Пустоши, всё это требовало меня целиком. А Моргана и Алиса оставались. Ждали.

— Сегодня я здесь, — я наконец сказал. — Целиком. Никуда не пойду.

Она улыбнулась. На этот раз по-настоящему.

— Тогда иди умойся, — она кивнула. — И переоденься. Ты пахнешь дорогой и Пустошами. А я хочу, чтобы мой муж пах нормально.

Я рассмеялся. Встал.

— Слушаюсь, госпожа.

Ужин был тихим.

Моргана, я, Алиса в своём стульчике, Элиза, которая подавала блюда. Герд приготовил жаркое из зайца с кореньями и травами, тимьяном, розмарином, чесноком. Пахло домом. Пахло зимой за окном и теплом внутри.

Алиса ела с аппетитом. Хватала кусочки варёной моркови маленькими пальчиками, совала в рот, довольно дёргала ножками в стульчике. Иногда поднимала на меня глаза. Зелёные. Большие. Умные не по возрасту.

— Она сегодня особенно внимательная, — Моргана посмотрела на дочь. — Словно что-то понимает.

— Может, и понимает, — я ответил. — Её код растёт. Каждый день.

Моргана вздохнула. Она не любила говорить о коде Алисы за едой. Ей хотелось просто ужина. Просто семьи. Я понимал.

— Давай потом, — она тихо сказала. — Сейчас просто поужинаем.

— Хорошо, — я кивнул.

Мы ели в тишине. Приятной тишине. Той, что бывает только между людьми, которые давно вместе и которым не нужно заполнять паузы словами.

После ужина Элиза унесла Алису купать. Моргана осталась со мной. Мы сидели у камина, пили тёплое вино с мёдом и пряностями, смотрели на огонь.

— Расскажи, — она наконец сказала. — Что вы нашли на севере?

Я рассказал. Коротко. Без лишних деталей. Про Чёрные Пустоши. Про то, что они отражение кода Алисы. Про послание Разрыва.

Она слушала молча. Когда я закончил, долго смотрела в огонь.

— Значит, это из-за неё, — она тихо сказала.

— Не из-за неё, — я поспешил возразить. — Это её сила. Она не виновата. Она ребёнок.

— Я не обвиняю её, — Моргана посмотрела на меня. — Я боюсь. За неё. За нас. За то, что будет, когда она подрастёт.

— Мы справимся, — я взял её руку. — Вместе.

— Надеюсь, — она выдохнула. — Очень надеюсь.

На следующее утро я отвёл Кайдена к Торину.

Старый Хранитель ждал в малом зале, в том самом, где когда-то Лиан рисовал узоры на полу. Торин сидел на деревянной скамье, с посохом в руках, и выглядел так, как будто собирался читать лекцию в университете. Рядом Лиан, который тоже пришёл.

Кайден вошёл нерешительно. Остановился в дверях.

— Заходи, — Торин махнул рукой. — Не кусаюсь. Хотя смотря как себя вести.

Кайден усмехнулся. Шагнул внутрь.

— Садись, — Торин указал на скамью напротив. — И слушай внимательно. Повторять не люблю.

Кайден сел. Выпрямился.

— Я Торин, — старый Хранитель начал. — Хранитель сорок лет. За это время я видел много таких, как ты. С пробуждающимся кодом. Большинство не выживали. Не потому, что сила их убивала. А потому, что они не понимали, что с ней делать.

Кайден кивнул. Серьёзно.

— Ты видел код всю жизнь, — Торин продолжил. — Но не знал, что это. Боялся. Прятал. Это нормально. Но теперь ты здесь. И я научу тебя. Не всему. Но достаточно, чтобы выжить. И чтобы помочь нам.

— Чему вы будете учить? — спросил Кайден.

— Трём вещам, — Торин загибал пальцы. — Первое, видеть код ясно. Не как туман. А как структуру. Второе, удерживать связь с реальностью. Чтобы твой код не разорвал тебя. Третье, взламывать. Не как Виктор. У него свой стиль. А как Хранитель. Через понимание, не через силу.

Кайден посмотрел на меня.

— Виктор особенный, — Торин усмехнулся. — Он видит код как инженер. Как программист. Я до сих пор не понимаю половины того, что он делает. Но это работает. У тебя будет свой путь.

— А какой? — спросил Кайден.

— Это мы и выясним, — Торин встал. — Пойдём. Начнём с простого. С дыхания.

Я оставил их и пошёл в библиотеку.

Селена работала там, как всегда. Стол был завален пергаментами, кристаллами, странными приборами. Рядом Эхо, её перламутровая форма мерцала в свете камина. Они склонились над какой-то схемой.

— Доброе утро, — я вошёл.

Селена подняла голову. Увидела меня и улыбнулась. Той улыбкой, которая уже не была просто вежливостью.

— Доброе, — она отложила перо. — Ты вернулся. Как прошёл Совет?

— Плохо, — я сел напротив. — Варрик связан с Разрывом. Глубже, чем я думал.

Селена и Эхо переглянулись.

— Насколько глубоко? — спросила Селена.

— Он заражён, — я честно ответил. — В его коде семя Разрыва. Растёт.

Эхо покачала головой. Её форма заколебалась.

— Это плохо, — она тихо сказала. — Когда семя прорастёт, Варрик перестанет быть человеком. Станет инструментом. Полностью.

— Сколько у нас времени?

— Недели, — Эхо посмотрела на меня. — Может, месяц. Потом он будет не спасён.

Я молчал, обдумывая.

— А что с Алисой? — я наконец спросил. — Селена, как продвигается фильтр?

— Медленно, — она вздохнула. — Я нашла способ ограничить радиус. Но это не решение проблемы. Её нужно учить. Не подавлять. А направлять.

— Лиан пытается, — я кивнул. — Но она слишком мала.

— Я знаю, — Селена посмотрела на меня. — Но есть идея. Новая.

— Какая?

— Зеркальный метод, — она пододвинула ко мне пергамент. — Её код зеркальный. Он отражает. Что если показать ей её саму? Через зеркало? Чтобы она увидела, что делает?

Я наклонился над пергаментом. Схема была сложной, но логичной.

— Это может сработать, — я наконец сказал. — Но опасно. Если она увидит что-то, что её напугает...

— Я буду рядом, — Селена посмотрела на меня. — И Лиан. И ты. Мы все вместе.

Я посмотрел на неё. В её глазах была решимость. И что-то ещё. Что-то, что я не мог назвать.

— Спасибо, — я тихо сказал. — За то, что ты делаешь.

— Это моя работа, — она усмехнулась. — И мой выбор.

Мы помолчали.

— Пойду к Моргане, — я встал. — Она ждёт.

— Иди, — Селена кивнула. — Виктор...

— Да?

— Береги её, — она тихо сказала. — Она важнее, чем ты думаешь.

Я кивнул. Вышел.

Моргану я нашёл в саду.

Зимний сад был странным местом. Деревья стояли голые, ветви покрыты инеем, земля под снегом. Но в центре небольшой павильон, стеклянный, с печью внутри. Там Моргана выращивала травы даже зимой. Розмарин, тимьян, мяту.

Она стояла у грядки, с маленькими ножницами в руках, обрезала сухие листья. Увидев меня, выпрямилась.

— Ты опять уходишь? — спросила она.

— Нет, — я подошёл ближе. — Сегодня нет.

— А завтра?

— Не знаю, — я честно ответил. — Но сегодня я здесь.

Она посмотрела на меня. Долго.

— Знаешь, — она наконец сказала, — я не ревную к войне. Не ревную к Гильдии. Не ревную к Разрыву. Это понятно. Это важно.

— А к кому? — я тихо спросил.

Она помедлила.

— К Селене, — она наконец сказала. — Немного.

Я замер.

— Моргана...

— Не оправдывайся, — она подняла руку. — Я не обвиняю. Я понимаю. Она умная. Красивая. И понимает тебя так, как я не могу. Вы говорите на одном языке. Язык кода. Я не знаю его.

— Моргана, — я взял её руки. — Я люблю тебя. Ты моя жена. Мать моей дочери. Никто не заменит тебя.

— Я знаю, — она улыбнулась. Грустно. — Я не прошу выбрать. Я просто прошу помнить. Что я здесь. Что я жду. Что я тоже хочу быть частью того, что ты делаешь.

— Ты часть, — я посмотрел на неё. — Всегда.

— Тогда докажи, — она посмотрела на меня прямо. — Сегодня. Останься. Не иди в библиотеку. Не иди к Торину. Не иди к Селене. Побудь со мной. С Алисой. Просто побудь.

Я молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо, — я сказал. — Сегодня я здесь.

Она улыбнулась. На этот раз по-настоящему.

Вечером произошло то, чего мы не ожидали.

Я был с Морганой в комнате. Алиса лежала на кровати, играла с деревянной погремушкой. Моргана сидела рядом, читала книгу. Я смотрел в окно на снег.

И тогда Алиса произнесла своё первое слово.

Не "мама". Не "папа". Не "дай".

Она посмотрела на мою руку, на кольцо с Кристаллом, на слабое свечение, которое всегда исходило от него. И сказала:

— Код.

Чётко. Ясно. Как будто это слово было самым естественным в мире.

Моргана уронила книгу.

— Что... — она посмотрела на меня. — Что она сказала?

— Я слышал, — я подошёл ближе. — Она сказала "код".

— Но ей же восемь месяцев, — Моргана прошептала. — Дети не говорят в восемь месяцев.

— Обычные не говорят, — я присел у кровати. — А она не обычная.

Алиса посмотрела на меня. Улыбнулась. И повторила:

— Код.

Потом посмотрела на руку Моргану.

— Тёплый, — она сказала.

Моргана ахнула.

— Она не просто произносит слова, — я понял. — Она описывает. То, что видит. Своим языком. Языком кода.

— Что значит "тёплый"? — Моргана посмотрела на меня.

— Это её ощущение твоего кода, — я объяснил. — Она видит его. И называет так, как чувствует.

Моргана посмотрела на дочь. В её глазах были слёзы. Но не от страха. От изумления.

— Она удивительная, — Моргана прошептала.

— Да, — я кивнул. — Очень.

Алиса снова посмотрела на меня.

— Папа, — она сказала. — Код.

Я замер.

Она не просто сказала "папа". Она соединила два понятия. "Папа" и "код". Для неё я был не просто отцом. Я был тем, кто видит код. Тем, кто взламывает. Это её определение меня.

— Привет, малышка, — я прошептал. — Да. Я папа. И код.

Она засмеялась. Тихо. По-детски.

И в комнате стало теплее. На несколько градусов. Её радость физически согрела воздух.

Моргана посмотрела на меня.

— Это она?

— Да, — я кивнул. — Её код отражает. Её радость делает мир теплее.

— Это прекрасно, — Моргана вытерла слёзы. — И страшно.

— И то, и другое, — я согласился.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал об Алисе. О её первом слове. О том, что она видит мир как код. О том, что это значит.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— Об Алисе?

— Да, — я кивнул. — Она сказала "код". Своё первое слово. И это меняет всё.

— Как?

— Она видит мир так, как я, — я тихо сказал. — Как программист. Как инженер. Для неё реальность это код. И она может его менять. Просто произнося слова.

Моргана молчала. Долго.

— Это опасно, — она наконец сказала.

— Да, — я согласился. — Очень.

— Что будем делать?

— Учить её, — я посмотрел на неё. — Учить понимать. Управлять. Не подавлять. А направлять.

— А если не получится?

— Получится, — я взял её руку. — Потому что у нас нет выбора.

Она кивнула. Медленно.

— Тогда спи, — она прошептала. — Завтра будет тяжёлый день.

Глава 7: Первое слово

Утро Виктор обратил внимание на солнце , какое редко увидишь зимой в горах. Оно было низким, золотистым, пробивалось сквозь узкие окна нашей комнаты длинными косыми лучами, в которых плясали пылинки. Моргана уже не спала, сидела у колыбели Алисы и смотрела на дочь так, как смотрят на чудо, которое вот-вот исчезнет.

Я проснулся от её тихого шёпота. Она разговаривала с Алисой, объясняла что-то, гладила её по головке. Девочка лежала с открытыми глазами, зелёными, внимательными, и слушала. В восемь месяцев она слушала так, как не слушают и в восемь лет.

— Доброе утро, — я сел на кровати.

Моргана обернулась. В её глазах были тени, она не спала всю ночь. Я понимал почему. После вчерашнего, после первого слова Алисы, сон казался чем-то посторонним, ненужным.

— Она не спала, — Моргана тихо сказала. — Лежала, смотрела в потолок. Иногда шептала что-то. Я не разобрала.

Я подошёл к колыбели. Алиса подняла на меня глаза и улыбнулась. Потом посмотрела на мою руку, на кольцо с Кристаллом.

— Код, — она сказала.

Тихо. Чётко. Как будто это было самое естественное слово в мире. Каждый раз, когда она произносила это слово, реальность вокруг нас слегка менялась. Воздух становился плотнее, свет ярче, как будто само пространство прислушивалось к ней.

— Доброе утро, малышка, — я присел у колыбели. — Как спала?

Она лепетнула что-то в ответ. Не слова, а звуки. Но в этих звуках я слышал ритм, структуру, как будто она говорила на языке, который был старше человеческих слов.

— Она понимает больше, чем показывает, — Моргана встала, подошла к окну. — Я всю ночь думала и поняла. Она не просто ребёнок с силой. Она ребёнок, который видит мир иначе. И мы должны научиться видеть так же.

Я посмотрел на неё. Она была права.

Завтрак был странным. Мы сидели в столовой вчетвером: я, Моргана, Алиса в своём стульчике, Элиза, которая подавала блюда. Герд приготовил овсяную кашу с мёдом и ягодами, свежие хлебцы с маслом, горячее молоко с пенкой. Обычный завтрак, но атмосфера была другой.

Алиса ела медленно. Иногда поднимала ложку, смотрела на неё, и ложка начинала светиться. Слабо, тускло, но светиться.

— Она делает это специально? — Моргана спросила тихо.

— Не думаю, — я посмотрел на дочь. — Она просто смотрит, а её код реагирует.

— На что?

— На структуру предмета, — я объяснил. — Ложка это металл, металл это код. Она видит код ложки и взаимодействует с ним.

Элиза поставила передо мной кружку с чаем, руки её слегка дрожали. Она слышала наш разговор.

— Мой господин, — она тихо спросила, — это опасно?

— Пока нет, — я посмотрел на неё. — Пока она ребёнок, её сила ограничена. Но растёт.

Элиза кивнула и ушла на кухню. Я видел, как она прижала руку к груди, чтобы успокоить сердцебиение. Алиса тем временем закончила кашу, оттолкнула миску и посмотрела на меня.

— Папа, — она сказала. — Тёплый.

Я замер. Моргана посмотрела на меня с вопросом.

— Она назвала меня "тёплым", — я тихо ответил. — Как вчера тебя.

— Что это значит?

— Это её способ видеть, — я задумался. — Для неё "тёплый" это не температура, а характеристика кода. Мой код тёплый, потому что я взламываю, переписываю, меняю. Это активная сила.

— А мой? — Моргана посмотрела на себя.

— Твой стабильный, — я взял её руку. — Человеческий, без магических искажений. Для неё ты как якорь, как точка опоры. Поэтому рядом с тобой она спокойнее.

Моргана молчала, потом тихо сказала:

— Значит, я нужна ей. Не просто как мать, а как якорь.

— Да, — я кивнул. — И это хорошо.

После завтрака я пошёл в библиотеку. Селена и Эхо уже ждали, стол был завален пергаментами, на полу нарисованные мелом схемы. Они работали всю ночь, это читалось по их лицам: по теням под глазами, по красным жилкам в глазах Селены, по тому, как нервно подрагивала перламутровая форма Эхо.

— Доброе утро, — я вошёл.

— Доброе, — Селена подняла голову. — Мы нашли решение.

Она пододвинула ко мне пергамент. Схема была сложной, но понятной. В центре круг, вокруг семь меньших кругов, соединённых линиями.

— Зеркальный метод, — Селена начала объяснять. — Её код зеркальный, он отражает. Что если показать ей её саму через зеркало? Чтобы она увидела, что делает.

— Это опасно, — я нахмурился. — Если она увидит что-то, что её напугает...

— Я продумала это, — Селена кивнула. — Зеркало не обычное. Я сделаю его из кода, не из стекла, из магической структуры. Оно будет показывать не её внешность, а её силу, как она выглядит со стороны.

Эхо заговорила, её голос прозвучал в моей голове тихий, как далёкий колокольчик.

— Это древний метод. Мы использовали его, когда создавали первые миры. Показывать творцу его творение, чтобы он видел, что делает.

— И это сработает? — я посмотрел на них.

— Должно, — Селена ответила. — Но начинать нужно сейчас. Не через месяц, не через неделю, а сегодня.

— Почему так срочно?

— Потому что её код растёт, — Эхо покачала головой. — Каждое слово, которое она произносит, усиливает зеркало. Каждое новое понятие добавляет слой. Если мы не начнём сейчас, через неделю будет слишком поздно.

Я молчал, обдумывая.

— Хорошо, — я наконец сказал. — Начинаем. Но осторожно. Если что-то пойдёт не так, я оборву процесс.

— Договорились, — Селена кивнула. — Я подготовлю зеркало. Через час можно начинать.

Я нашёл Лиана в саду. Он сидел на скамье под старой яблоней с закрытыми глазами, рядом Ветвь-что-помнит-корни, один из чужаков. Они беседовали не словами, а кодами. Я видел, как между ними текли тонкие нити белого и перламутрового света.

— Привет, — я присел рядом.

Лиан открыл глаза, увидел меня и улыбнулся.

— Привет. Мы обсуждали Алису.

— Что именно?

— Её первое слово, — Ветвь заговорил впервые. Его голос прозвучал в моей голове низкий, вибрирующий. — Она назвала тебя "тёплым". Это важное слово.

— Почему?

— Потому что оно активное, — Ветвь посмотрел на меня. — У вас, людей, есть слова, которые описывают, а есть те, которые меняют. "Тёплый" из вторых. Когда она произносит его, реальность становится теплее. Не метафорически, а буквально.

Я кивнул, я это уже понял.

— Селена хочет начать обучение, — я сказал. — Через зеркало, через её собственный код.

Лиан задумался.

— Это правильно, — он наконец сказал. — Зеркало хороший учитель, но опасный. Если она увидит в нём что-то, чего не поймёт...

— Я буду рядом, — я посмотрел на него. — И ты. И Моргана.

— Моргана? — Лиан приподнял бровь. — Она не маг.

— Она якорь, — я ответил. — Её код стабильный, человеческий. Для Алисы она как точка опоры. Без неё зеркало может затянуть девочку.

Лиан медленно кивнул.

— Тогда я готов.

Кайдена я нашёл в тренировочном зале. Торин гонял его с утра, Кайден стоял в центре круга, нарисованного на полу мелом, с закрытыми глазами. Торин ходил вокруг, постукивая посохом по камням.

— Сосредоточься, — старый Хранитель говорил строго. — Код не там, где ты его ищешь. Код везде. В воздухе, в полу, в твоём дыхании. Найди его.

Кайден нахмурился, пот выступил у него на лбу. И я увидел, как воздух вокруг него начал мерцать. Тонкие нити, дрожащие, нестабильные, но видимые. Его код пробуждался, быстрее, чем я ожидал.

— Хорошо, — Торин кивнул. — Теперь удержи. Не дай им рассыпаться.

Кайден сжал кулаки, нити утолщались, стали ярче и замерли.

— Отлично, — Торин посмотрел на меня. — Можешь идти. Он справится.

Я усмехнулся. Торин редко хвалил, но в его голосе я услышал гордость. Старый Хранитель нашёл себе ученика и был этому рад. Кайден открыл глаза, увидел меня и кивнул. В его глазах была усталость, но и радость. Он делал успехи и знал это.

— Вечером зайди, — я сказал ему. — Поговорим.

— Хорошо, — он кивнул.

Зеркало Селена сделала к полудню. Оно стояло в центре библиотеки, не на подставке, а в воздухе. Парило, чуть покачиваясь, как лист на воде. Поверхность была не стеклянная, а живая, мерцающая, как будто внутри неё текли тонкие ручьи света.

— Это не обычное зеркало, — Селена объясняла. — Я сделала его из кода. Оно будет показывать не внешность, а суть, силу, то, что Алиса обычно не видит.

— А что она увидит? — я посмотрел на зеркало.

— Себя, — Эхо ответила. — Своё отражение, но не как ребёнка, а как источник силы. Как зеркало, которое отражает мир.

— И это не напугает её?

— Надеюсь, — Селена вздохнула. — Но риск есть. Если она испугается, её сила может выйти из-под контроля. Поэтому ты должен быть рядом. И Моргана. Как якорь.

Я кивнул.

— Зови Моргану, — я сказал. — Начинаем.

Моргана пришла с Алисой на руках. Девочка была спокойной, смотрела по сторонам большими, зелёными, внимательными глазами. Когда она увидела зеркало, то улыбнулась и потянулась к нему.

— Она чувствует его, — Моргана тихо сказала. — Ей нравится.

— Это хороший знак, — Селена посмотрела на меня. — Можно начинать.

Я взял Алису у Моргану. Она была лёгкой, тёплой, пахнущей молоком и мёдом. Я поднёс её к зеркалу медленно, осторожно.

— Смотри, малышка, — я прошептал. — Посмотри, что там.

Алиса посмотрела и замерла. В зеркале не было её отражения, не было ребёнка в кремовом костюмчике. Там было что-то другое. Сфера, светящаяся, белая с золотыми прожилками.

Алиса смотрела не отрываясь. Её глаза расширились, но не от страха, а от изумления.

— Красиво, — она прошептала.

И в комнате стало светлее. Не от свечей, не от солнца, а от неё. Её радость физически изменила пространство.

— Да, — я тихо сказал. — Красиво. Это ты.

— Я? — она посмотрела на меня.

— Да, — я кивнул. — Это твоя сила, твой код. Ты видишь его.

Она снова посмотрела в зеркало, протянула ручку и коснулась поверхности. Сфера в зеркале отозвалась, запульсировала и послала тонкую нить света прямо в её ладонь. Алиса ахнула, но не отдёрнула руку. Она приняла.

— Тёплый, — она прошептала. — Как папа.

Я почувствовал, как у меня сжалось горло. Она поняла, что сила это не что-то чужое. Это она сама.

— Моргана, — я тихо сказал. — Иди сюда.

Моргана подошла, встала рядом, положила руку мне на плечо, другую на спинку Алисы.

— Я здесь, — она прошептала. — Я рядом.

Алиса посмотрела на неё и улыбнулась.

— Мама, — она сказала. — Тихий.

Моргана ахнула, я тоже.

— Что она сказала? — Моргана посмотрела на меня.

— Она назвала тебя "тихим", — я тихо ответил. — Твой код для неё как покой, как стабильность, как дом.

Моргана вытерла слезу и кивнула.

— Я рада, — она прошептала. — Рада, что я её дом.

Мы работали до вечера. Алиса смотрела в зеркало не уставая, задавала вопросы на своём языке, на языке кода. Мы отвечали как могли. Селена объясняла структуру, Эхо показывала, как управлять силой, Лиан играл с ней, заставлял камешки парить в воздухе, чтобы она видела, как это работает.

К вечеру девочка устала, прижалась ко мне и закрыла глаза.

— Папа, — она прошептала. — Усталый.

— Да, — я кивнул. — И я устал, и ты устала. Пойдём отдыхать.

Она кивнула, сонная, тихая. Моргана взяла её на руки и понесла в нашу комнату, я пошёл за ней.

— Сегодня хорошо получилось, — Селена тихо сказала. — Она приняла.

— Это только начало, — Эхо посмотрела на меня. — Завтра продолжим.

— Хорошо, — я кивнул. — Завтра.

Вечером я сидел в нашей комнате. Алиса спала в колыбели, Моргана сидела рядом и читала книгу, а я смотрел в окно на снег и на звёзды, которые начали проступать в темнеющем небе.

— Ты справился, — Моргана тихо сказала.

— Мы справились, — я посмотрел на неё. — Все вместе.

Она улыбнулась, отложила книгу, подошла ко мне и села на колени, обняла.

— Я горжусь тобой, — она прошептала. — Тем, какой ты отец, какой ты муж.

— Я стараюсь, — я прижал её крепче. — Не всегда получается.

— Получается, — она посмотрела на меня. — Я вижу.

Мы сидели в тишине, слушали, как трещат дрова в камине, как дышит Алиса в колыбели, как за окном воет ветер. И тогда я почувствовал. Резко, как удар в грудь.

Что-то изменилось в магической сети. Не здесь, не сейчас, а у ворот крепости. Я вскочил, подошёл к окну и посмотрел вниз.

У ворот стояла фигура. Одна, высокая, тонкая, в длинном сером плаще, который развевался на ветру, хотя ветра не было. Лицо скрыто капюшоном, но я видел код. Код этой фигуры был странным, не человеческим, не чужацким, не древним, а пустым. Как будто внутри неё не было ничего, только тишина.

— Что случилось? — Моргана подошла к окну.

— У нас гость, — я тихо сказал. — Нежданный.

Через минуту я уже был во дворе. Бран встретил меня у ворот, лицо его было бледным, рука на рукояти меча.

— Господин, — он тихо сказал. — Он пришёл сам, без предупреждения. Стражники не могли его остановить. Не потому что он силён, а потому что они его не видели. Как будто его нет.

Я посмотрел на фигуру у ворот. Она стояла неподвижно и ждала.

— Кто ты? — я остановился в десяти шагах.

Фигура подняла голову, капюшон откинулся, и я увидел лицо. Бледное, гладкое, без единой морщинки. Глаза серые, пустые, как два провала в ничто. Рот тонкий, безэмоциональный.

— Меня зовут Тишина, — оно заговорило. Голос тихий, ровный, как звук, который не нарушает тишину, а дополняет её. — Я посланник Разрыва.

Бран сжал меч, я поднял руку, останавливая его.

— Зачем ты пришёл?

— С предложением, — Тишина посмотрело на меня. — Разрыв устал от борьбы. Он хочет мира. И у него есть план.

— Какой?

— Отдайте ребёнка, — Тишина сказало. — Алису. Мы заберём её, научим контролировать силу. Она будет в безопасности, а ваш мир останется в покое. Разрыв уйдёт навсегда.

Я молчал. Предложение звучало разумно, слишком разумно, как ловушка, которая маскируется под спасение.

— А если я откажусь? — я тихо спросил.

Тишина посмотрело на меня долго.

— Тогда, — оно наконец сказало, — вы выбрали войну.

Оно развернулось и пошло прочь, тихо, бесшумно, как будто его не было.

— Стой, — я шагнул вперёд.

Но было поздно. Тишина растворилось в воздухе, исчезло, как будто его никогда и не было. Я остался стоять у ворот и смотрел в пустоту. Бран подошёл.

— Господин, — он тихо сказал. — Что это было?

— Посол, — я ответил. — От Разрыва.

— Что он хотел?

— Алису, — я посмотрел на него. — Он хотел мою дочь.

Бран побледнел ещё больше.

— И что мы будем делать?

Я молчал, обдумывая. Вариантов было немного. Отдать Алису значит потерять её. Даже если Разрыв обещает научить, я не верю ему ни слова. Отказаться значит войну, войну с существом, которое старше Создателей, с существом, которое может уничтожить мир одним щелчком.

— Мы будем готовиться, — я наконец сказал. — К войне.

Ночью я не спал. Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок, думал о Тишине, о Разрыве, о предложении. Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Приходил посол от Разрыва.

Она резко села.

— Что?

— Он предложил отдать Алису, — я тихо сказал. — В обмен на мир.

Моргана побледнела и сжала простыню.

— И что ты ответил?

— Ничего, — я посмотрел на неё. — Он ушёл. Сказал, мы выбрали войну.

Она молчала долго.

— Ты не отдашь её, — она наконец сказала. — Правда?

— Нет, — я взял её руку. — Ни за что.

— Даже если война?

— Даже если война, — я посмотрел на неё. — Я не отдам свою дочь ни Разрыву, ни кому-либо ещё.

Она медленно кивнула.

— Тогда мы будем воевать, — она тихо сказала. — Все вместе.

— Да, — я кивнул. — Все вместе.

Алиса заворочалась в колыбели, открыла глаза и посмотрела на нас.

— Мама, — она прошептала. — Папа. Страшный.

Я замер.

— Почему страшный? — Моргана спросила.

Алиса посмотрела на меня долго.

— Потому что, — она тихо сказала, — его код кричит.

Я закрыл глаза. Она чувствовала мой страх, мою ярость, мою решимость. Её зеркало отражало всё, даже то, что я пытался скрыть.

— Прости, малышка, — я прошептал. — Папа не хочет пугать.

Она улыбнулась тихо, по-детски.

— Я знаю, — она сказала. — Ты тёплый, даже когда кричишь.

И в комнате стало теплее на несколько градусов. Её любовь физически согрела воздух. Моргана взяла меня за руку и сжала.

— Мы справимся, — она прошептала. — Вместе.

— Вместе, — я согласился.

За окном выла вьюга, снег стучал в стёкла, где-то далеко кричала ночная птица. А у ворот крепости больше никого не было.

Глава 8: Посол Разрыва

Я стоял на стене и смотрел в ту сторону, где исчезла Тишина. Воздух был холодным, пахнущим хвоей и дымом от печей. Где-то внизу, во дворе, уже начиналась обычная жизнь крепости. Кузнецы стучали молотами, слуги несли дрова, воины выходили на утреннюю перекличку. Они ещё не знали, что вчера у наших ворот стояло существо, которое старше самого мира.

Бран поднялся по ступеням ко мне. Его лицо было серьёзным, шрам на щеке побелел от мороза.

— Господин, — он встал рядом. — Все собрались в большом зале. Торин, Элара, Селена, Кира, Лиан, Кайден. Моргана с Алисой тоже там.

— Хорошо, — я кивнул. — Пойдём.

Мы спустились со стены и пошли через двор. Снег хрустел под ногами. Мимо прошла Элиза с корзиной хлеба, увидела меня, поклонилась, но в её поклоне чувствовалась тревога. Слухи в крепости распространялись быстро. Видимо, стражники уже рассказали о ночном госте.

Большой зал был тёплым. В камине горели берёзовые поленья, от которых шёл сладковатый смолистый дым. За тяжёлым дубовым столом сидели все, кого я ждал. Торин с посохом, хмурый, как всегда. Элара с перевязанной рукой, но с ясным взглядом. Селена с пергаментом в руках, под глазами тени. Кира с луком, даже в зале. Лиан с закрытыми глазами, словно прислушивался к чему-то. Кайден напряжённый, новый, ещё не привыкший к нашему кругу.

Моргана сидела у камина, с Алисой на руках. Девочка была сонной, прижалась к матери, сосала палец. Увидев меня, она подняла голову, посмотрела зелёными глазами.

— Папа, — она сказала. — Холодный.

Я замер. Моргана посмотрела на меня с тревогой.

— Что она сказала? — тихо спросила Моргана.

— Она назвала меня холодным, — я ответил. — Мой код для неё сейчас холодный, потому что я боюсь.

Моргана кивнула медленно. Она поняла.

Я сел во главе стола и посмотрел на всех.

— Вчера ночью, — я начал, — к нам приходил посол Разрыва. Существо по имени Тишина. Оно предложило нам отдать Алису в обмен на мир.

Тишина повисла в зале, тяжёлая и давящая.

Торин сжал посох так, что костяшки пальцев побелели. Элара закрыла глаза. Кира медленно опустила лук на стол. Селена побледнела. Лиан открыл глаза, и в них я увидел страх. Кайден посмотрел на меня, не понимая до конца, но чувствуя напряжение.

— И что ты ответил? — Торин спросил первым.

— Ничего, — я честно ответил. — Оно ушло. Сказало, что мы выбрали войну.

— Ты не отдал её, — Моргана тихо сказала. Не вопрос, а утверждение.

— Нет, — я посмотрел на неё. — Ни за что.

Она кивнула и прижала Алису крепче. Девочка зевнула, уткнулась ей в грудь.

— Что это значит? — Элара открыла глаза. — Разрыв не просто угроза. Он древний, старше Создателей. Если он сказал, что мы выбрали войну, значит, война будет.

— Я знаю, — я кивнул. — Вопрос в том, когда и как.

— Скоро, — Лиан тихо сказал. — Я чувствую. Его код движется. Не один. С ним другие, те, кто согласен с ним.

— Сколько? — Кира спросила.

— Много, — Лиан покачал головой. — Десятки. Может, сотни. И армия. Варрик ведёт её.

Я сжал кулаки. Варрик. Тот самый, что пригласил меня на Совет. Тот, в чьём коде проросло семя Разрыва.

— Сколько у нас времени? — я спросил.

— Недели, — Эхо заговорила впервые. Её перламутровая форма мерцала у стены, она стояла там всё это время, слушая. — Может, месяц. Но не больше. Семя в Варрике зреет. Когда прорастёт полностью, он перестанет быть человеком. Станет чистым инструментом. И тогда пойдёт.

— Значит, у нас есть месяц, — я посмотрел на всех. — Чтобы подготовиться.

Мы обсуждали план два часа.

Торин говорил об обороне. Крепость Дариуса была построена на скале, с тремя линиями защиты. Рвы, частокол, каменные стены. Защитные поля, три кольца, что питались от осколков Кристалла. Но против армии Разрыва этого мало.

— Обычные воины бесполезны, — Торин хмуро сказал. — Их код слишком простой. Разрыв ломает его одним касанием. Нам нужны маги. Хранители. И чужаки.

— Чужаки согласятся помочь, — Эхо кивнула. — Они части этого мира теперь. Если мир падёт, падут и они.

— Сколько их? — я спросил.

— Сорок три, — Эхо ответила. — И каждый силён по-своему.

— А Кайден? — Торин посмотрел на молодого охотника. — Он ещё не готов.

— Я учусь, — Кайден выпрямился. — Быстро.

Торин усмехнулся.

— Увидим.

Селена говорила о защите Алисы. Зеркальный метод только начало. Нужен фильтр, что ограничит радиус её силы. Нужна защита, что не даст Разрыву использовать её как оружие.

— Я работаю над этим, — Селена посмотрела на меня. — Но мне нужно время. И помощь Лиана.

— Я помогу, — Лиан кивнул. — Конечно.

Кира говорила об охране. Усиленная, постоянная. Не от врагов, а от самой Алисы. Если она потеряет контроль, её нужно изолировать. Не убить. Не ранить. А увести от людей.

— Я займусь этим, — Кира посмотрела на меня. — Возьму лучших лучников. Они будут рядом всегда.

— Спасибо, — я кивнул.

Моргана молчала всю дорогу. Только в конце тихо спросила:

— А что буду делать я?

Все посмотрели на неё.

— Ты якорь, — я взял её руку. — Для Алисы. Для меня. Для всех нас. Без тебя мы потеряемся.

Она кивнула медленно.

— Тогда я буду рядом, — она сказала. — Всегда.

Совет закончился. Все разошлись по делам. Я остался в зале один. Сел у стола, смотрел на догорающие поленья в камине. Думал о Тишине, о её пустых глазах, о голосе, что не нарушал тишину, а дополнял её.

— Не спишь? — Кира появилась рядом тихо, как всегда.

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О войне?

— О ней и об Алисе, — я вздохнул. — Я отец. Я должен защищать дочь. Но я ещё и граф, Хранитель. Я должен защищать всех.

— И что важнее? — она села напротив.

Я молчал.

— Не знаю, — я наконец сказал. — Может, и не должно быть важнее. Может, это одно и то же.

Кира усмехнулась.

— Философ.

— Программист, — я поправил. — Я вижу мир как код. А в коде всё связано. Нельзя изменить одну часть, не затронув другие.

— Тогда меняй с умом, — она встала. — И не забывай отдыхать. Ты нужен нам. Живым. Не сломленным.

Она ушла, а я остался. Смотрел в огонь. Думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад я был программистом в другом мире. А теперь сижу в зале крепости, думаю о войне с существом, которое старше Создателей, и пытаюсь понять, как защитить дочь и мир одновременно.

Подготовку начали с того же дня.

Бран занялся воинами. Усиленные тренировки с рассвета до заката. Лучники по три часа в день. Копейщики по два. Мечники по одному. Бран гонял их без пощады, и воины ворчали, но слушались. Они чувствовали, что что-то меняется. Что-то приближается.

Кузнецы работали без остановки. Мечи Гильдии, что ещё оставались, перековывали на наконечники стрел. Плуги на копья. Серпы на короткие клинки. Кузница гудела с утра до ночи, и от неё шёл жар, что чувствовался даже в дальних комнатах крепости.

Герд занялся припасами. Он с двумя помощниками спускался в подвалы, считал бочки с вином, мешки с мукой, связки вяленого мяса.

— Хватит на три месяца, — он доложил мне вечером. — Если будем экономить, на четыре. Если придут беженцы, на два.

— Принимай беженцев, — я сказал. — Всех, кто придёт. Мы не бросим своих.

— Слушаюсь, господин, — он кивнул. — И ещё. Старосты деревень прислали вопрос. Хотят знать, что делать, если...

— Если придёт война, — я закончил. — Скажи им готовиться. Собирать припасы. Прятать детей в горах. И молиться. Хотя бы этому.

Герд усмехнулся и ушёл.

Чужаки тоже включились в работу. Ветвь-что-помнит-корни говорил с землёй, и та отвечала. Он нашёл способ ускорить рост трав, и теперь в подвалах крепости появлялись свежие овощи, хотя на дворе была зима. Тот-кто-считает-листья беседовал с камнем, и стены крепости становились крепче, плотнее, как будто сами камни сплетались между собой, укрепляя кладку.

Я ходил по крепости, смотрел, как всё меняется. Люди работали. Чужаки помогали. Воины тренировались. И все чувствовали, что что-то приближается. Что-то большое.

Кайдена я нашёл в тренировочном зале во второй половине дня.

Торин гонял его уже третий час. Кайден стоял в центре круга, с закрытыми глазами, с протянутыми руками. Воздух вокруг него мерцал, тонкие нити кода, дрожащие, нестабильные.

— Сосредоточься, — Торин говорил строго. — Ты видишь код. Но не чувствуешь его. Код не картинка. Код это музыка. Это ритм. Найди ритм, и ты сможешь менять.

Кайден нахмурился. Пот выступил у него на лбу.

И я увидел.

Нити вокруг него утолщались, становились ярче и складывались в структуру. Во взлом.

— Что он делает? — Торин прошептал. Он тоже увидел.

— Он взламывает, — я тихо ответил. — Первый осознанный взлом.

Кайден открыл глаза и посмотрел на свою руку. Над ней парила деревянная чаша, что стояла на столе в углу зала. Чаша менялась. Медленно, но менялась. Дерево становилось мягче, податливее, как будто превращалось в глину.

— Я... — Кайден посмотрел на меня. — Я не знаю, что делаю. Но чувствую. Как будто чаша говорит со мной. И я отвечаю.

— Это и есть взлом, — я подошёл ближе. — Ты слышишь код предмета и меняешь его.

— Но как? — он посмотрел на свою руку.

— Через понимание, — Торин положил руку ему на плечо. — Не через силу. Не через приказ. А через понимание. Ты не ломаешь чашу. Ты разговариваешь с ней. И она слушает.

Кайден кивнул медленно. В его глазах было изумление и радость. Он понял. Почувствовал.

— Попробуй ещё, — я сказал. — С чем-нибудь другим.

Он посмотрел вокруг и выбрал каменный куб, что лежал на полу, использовался для упражнений. Поднял руку. Сосредоточился.

И камень начал меняться. Медленно. Поверхность становилась глаже, углы округлее, как будто камень плавился. Не от жара, а от его воли.

— Отлично, — Торин впервые за всё время улыбнулся. — Ты настоящий.

Кайден выдохнул и опустил руку. Камень замер в новой форме. Чаша вернулась в исходное состояние.

— Я устал, — он признался.

— Это нормально, — я кивнул. — Взлом требует сил. Особенно первый. Отдохни. Завтра продолжим.

Он кивнул, сел на скамью и закрыл глаза.

Торин посмотрел на меня. В его глазах была гордость. Старый Хранитель нашёл ученика. Настоящего.

Вечером я пошёл к Моргане.

Она была в нашей комнате, с Алисой. Девочка лежала на кровати, играла с деревянной погремушкой. Моргана сидела рядом, чинила какую-то одежду, зашивала разорвавшийся шов на моей рубахе.

— Привет, — я вошёл.

— Привет, — она подняла голову. Увидела моё лицо и отложила работу. — Что случилось?

— Ничего, — я сел рядом. — Просто устал.

— Я тоже, — она вздохнула. — Алиса не спала днём. Капризничала. Я еле уложила.

Я посмотрел на дочь. Она подняла на меня глаза, зелёные, большие, умные. Улыбнулась.

— Папа, — она сказала. — Тёплый.

Я улыбнулся и взял её на руки. Она прижалась ко мне, тёплая, мягкая, пахнущая молоком.

— Привет, малышка, — я прошептал. — Как ты?

Она лепетнула что-то. Потом посмотрела на окно.

— Страшный, — она сказала.

Я замер.

— Что? — Моргана подняла голову.

— Она сказала "страшный", — я тихо ответил. — Смотрит на окно.

Мы посмотрели туда. За окном была ночь. Снег. Ветер. Ничего страшного.

Но я почувствовал. Резко, как удар в грудь.

Что-то изменилось в магической сети. Не здесь. Не сейчас. А далеко. Очень далеко. На севере. Там, где Фалькенберг.

Я просканировал. Внимательно. Глубоко.

И увидел.

Код Варрика изменился полностью. Семя Разрыва проросло. И теперь Варрик был не просто заражён. Он был частью Разрыва. Полностью. Его человеческая часть умерла. Остался только инструмент.

И он шёл. Сюда.

Не один. С ним армия. Тысячи воинов. Маги. Охотники. И другие. Те, кто согласен с Разрывом. Древние. Тёмные.

— Что случилось? — Моргана посмотрела на меня. — Ты побледнел.

— Варрик, — я тихо сказал. — Он полностью стал Разрывом. И идёт сюда. С армией.

Моргана побледнела и прижала Алису крепче.

— Когда?

— Недели, — я честно ответил. — Может, меньше.

Она молчала долго.

— Мы готовы? — она наконец спросила.

— Насколько можем, — я посмотрел на неё. — Но никогда не бывает достаточно готовым к такому.

Алиса посмотрела на меня и улыбнулась.

— Папа, — она сказала. — Страшный. Но тёплый.

Я замер.

Она чувствовала. Мой страх. Мою решимость. Мою любовь. Её зеркало отражало всё. Но она не боялась. Она видела меня целиком и принимала.

— Спасибо, малышка, — я прошептал. — Ты права. Папа страшный. Но тёплый. Всегда для тебя.

Она засмеялась тихо, по-детски.

И в комнате стало теплее на несколько градусов. Её любовь физически согрела воздух.

Моргана взяла меня за руку и сжала.

— Мы справимся, — она прошептала. — Вместе.

— Вместе, — я согласился.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал о Варрике, о его армии, о том, что война ближе, чем мы думали.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О Варрике?

— Да, — я кивнул. — И о том, как мы будем воевать.

— Расскажи, — она тихо сказала. — Может, станет легче.

Я рассказал. О крепости. О защитных полях. О воинах. О чужаках. О Кайдене. О Лиане. О плане, что мы только начали строить.

Она слушала молча. Когда я закончил, долго смотрела в потолок.

— А Алиса? — она наконец спросила. — Какую роль она будет играть?

Я молчал.

— Не знаю, — я честно ответил. — Она ребёнок. Её нельзя втягивать в войну.

— Но её сила, — Моргана посмотрела на меня. — Она может помочь.

— Может, — я согласился. — А может всё уничтожить, если потеряет контроль.

— Тогда мы должны научить её, — она посмотрела на меня. — Быстро. Пока не поздно.

— Мы учим, — я кивнул. — Селена, Лиан, Эхо, все работают. Но времени мало.

Глава 9: Чёрное прикосновение

Армия пришла на рассвете семнадцатого дня после визита Тишины.

Я стоял на восточной стене и смотрел на горизонт. Небо было серым, низким, с тяжёлыми облаками, что ползли с севера, обещая снег. Земля за крепостными стенами была белой, покрытой свежим снегом, который выпал ночью. И на этом белом фоне двигалась чёрная масса, медленно, но неуклонно. Тысячи фигур. Лошади. Повозки. Знамёна.

Бран поднялся ко мне. Его лицо было бледным, но спокойным. Он готовился к этому.

— Господин, — он встал рядом. — Разведчики доложили. Передовые отряды в пяти милях. Основная армия в десяти. Движутся медленно, но без остановок.

— Сколько? — я спросил.

— По нашим оценкам, — он помедлил. — Пять тысяч воинов. Двести магов. Пятьдесят охотников. И другие. Те, что не люди.

Я кивнул. Я чувствовал их кодом. Пять тысяч человеческих кодов, простых, стабильных. Двести магов с усиленной структурой. Пятьдесят охотников с заточенными, как лезвия, навыками. И десятки других. Тёмных. Древних. Тех, кто шёл с Разрывом.

— Варрик? — я спросил.

— В центре, — Бран показал рукой. — Едет на чёрном коне. В чёрных доспехах. Его не спутать ни с кем.

Я просканировал его код и содрогнулся. От Варрика не осталось ничего. Только Разрыв. Тёмный, плотный, пульсирующий багровым светом. Его человеческая часть умерла. Полностью.

— Готовь людей, — я сказал. — Начинаем оборону.

Тревогу объявили через час.

Колокола зазвонили резко, громко, разрывая утреннюю тишину. Воины побежали к стенам. Лучники заняли позиции на зубцах. Копейщики выстроились у ворот. Маги, те, что были в крепости, поднялись на башни, готовя защитные заклинания.

Я спустился со стены и пошёл в большой зал. Там уже собрались все. Торин, Элара, Селена, Кира, Лиан, Кайден, Эхо. Моргана с Алисой на руках.

— Они идут, — я сказал. — Через час будут у стен.

Тишина повисла в зале, тяжёлая и давящая.

— План? — Торин спросил первым.

— Стандартный, — я ответил. — Три линии обороны. Первая, частокол и ров. Вторая, каменные стены. Третья, внутренняя крепость. Лучники на стенах. Копейщики у ворот. Маги на башнях. Чужаки распределены по периметру. Кайден со мной.

— А Алиса? — Моргана тихо спросила.

Все посмотрели на неё. На Алису. Девочка смотрела по сторонам большими зелёными глазами. Она не плакала. Не боялась. Она чувствовала.

— Она с нами, — я сказал. — В центральной башне. С тобой, Морганой. И с Лианом. Если что-то пойдёт не так, Лиан защитит её.

Лиан кивнул.

— Я рядом, — он тихо сказал. — Всегда.

— А если она потеряет контроль? — Кира спросила.

Я посмотрел на неё.

— Тогда ты, — я сказал. — Уведёшь её. Подальше от людей. В горы. Где её сила не навредит никому.

Кира кивнула медленно.

— Понятно, — она сказала. — Я готова.

Через час армия была видна со стен.

Они шли медленно. Ровно. Как машина. Впереди пехота. Тяжёлая, в доспехах, с копьями и щитами. За ней лучники. С длинными луками, с колчанами, полными стрел. За лучниками маги. В длинных мантиях, с посохами. И в самом центре Варрик. На чёрном коне. В чёрных доспехах. С чёрным знаменем над головой.

За ним другие. Те, кто не люди. Высокие, тонкие, в перламутровых одеждах. Или тёмные, плотные, с кожей как обугленное дерево. Или совсем чужие, с формами, которые не укладывались в человеческое восприятие.

Они остановились в полутора милях от крепости. И ждали.

— Почему не атакуют? — Бран спросил.

— Ждут, — я ответил. — Варрик хочет, чтобы мы увидели. Чтобы испугались. Чтобы подумали.

— И что он хочет, чтобы мы подумали? — Кира прищурилась.

— Что нас меньше, — я честно ответил. — Что мы слабее. Что лучше сдать Алису.

— А мы? — Торин посмотрел на меня.

— Мы не сдадим, — я посмотрел на него. — Мы будем воевать.

Первая атака началась через два часа.

Пехота двинулась на крепость. Медленно. Ровно. Как машина. Щиты подняты. Копья выставлены. Они шли по снегу, и их сапоги хрустели, звук, что доносился даже до стен.

— Огонь! — Бран крикнул.

Лучники натянули луки и выпустили. Сотни стрел взмыли в воздух, описали дугу и упали на пехоту. Раздался крик. Звон металла. Треск щитов. Но пехота не остановилась. Она шла дальше. Через мёртвых. Через раненых. Без колебаний.

— Они не боятся, — Кира прошептала.

— Они не могут бояться, — я ответил. — Варрик контролирует их. Через код. Он отключил им страх.

— Как мы их остановим? — Бран спросил.

— Магией, — я посмотрел на Торина. — Начинай.

Торин поднял посох. Элара рядом. Они начали читать заклинание, древнее, на языке, что я не знал. Воздух вокруг них задрожал. И из-под земли, перед частоколом, поднялась стена огня. Высокая, горячая, ревущая.

Пехота остановилась. Не от страха. А потому что огонь физически не пускал. Но они не отступили. Они стояли. Ждали.

— Это не надолго, — Торин прошептал. — Огонь требует сил. Через час я не смогу его держать.

— Час это много, — я посмотрел на него. — За час много чего изменится.

Вторая атака пошла через сорок минут.

На этот раз маги. Они вышли вперёд, подняли посохи и начали читать. Их код потянулся к крепости. Тёмный. Тяжёлый. Как щупальца осьминога.

— Защитные поля! — я крикнул.

Маги на башнях ответили. Три кольца защитных полей вспыхнули вокруг крепости. Циан-золотые. Пульсирующие. Они встретили тёмный код магов Варрика и отразили.

Раздался грохот. Как будто ударили два грома. Воздух задрожал. Земля содрогнулась. И тёмный код отступил. Рассеялся.

— Отлично, — я выдохнул. — Поля держат.

— Пока, — Лиан тихо сказал. — Но они усилятся. И тогда поля не выдержат.

— Сколько у нас времени? — я посмотрел на него.

— Час. Может, два, — он покачал головой. — Потом поля падут.

Третья атака пошла через час.

И на этот раз пошли все. Пехота. Лучники. Маги. Охотники. И другие. Те, кто не люди. Они шли вместе. Одновременно. Со всех сторон.

Стрелы полетели на стены. Маги начали бить по полям. Пехота пошла на частокол. Охотники попытались найти слабое место в обороне.

— Держитесь! — Бран кричал воинам. — Держитесь!

Лучники стреляли без остановки. Копейщики отбивали тех, кто пытался перелезть через стены. Маги держали поля, хотя те уже трещали. Чужаки говорили с землёй, с камнем, с воздухом, усиливая оборону.

И тогда я увидел Варрика.

Он ехал в центре. На чёрном коне. И он делал что-то. Его код пульсировал. Багровый. Тёмный. И с каждым его движением защитные поля слабели.

— Он взламывает поля, — я понял. — Прямо сейчас.

— Как? — Кира посмотрела на меня.

— Через Разрыв, — я ответил. — Разрыв старше Создателей. Он знает код полей. И взламывает их.

— Что будем делать? — Бран спросил.

— Я остановлю его, — я сказал. — Кайден со мной.

Мы спустились со стены и побежали к воротам.

Кайден рядом. Его код мерцал. Нестабильно. Но живо. Он был готов.

Ворота открылись. Мы выскочили наружу. И побежали. К Варрику.

Он увидел нас. И усмехнулся. Соскочил с коня. Подошёл.

— Граф де Лар, — он сказал. Голос не его. Голос Разрыва. — Ты пришёл сдаться?

— Я пришёл остановить тебя, — я ответил.

— Ты не сможешь, — он покачал головой. — Я сильнее. Я древнее. Я был до Создателей.

— А я был программистом, — я усмехнулся. — И я вижу баги.

Я поднял руку. И взломал.

Мой код, циан-золотой, потянулся к нему. Нашёл уязвимость. В его тёмном коде. Маленькую. Но есть.

И я ударил.

Варрик пошатнулся. Его код дёрнулся. На мгновение Разрыв отступил. И Варрик стал человеком. На секунду.

— Пом... — он прошептал. — По...

И Разрыв вернулся. Полностью. Варрик снова стал марионеткой. И ударил.

Его код, багровый, врезался в мой. Боль пронзила меня. Как будто кто-то воткнул нож в грудь. Я упал на колени.

— Господин! — Кайден бросился ко мне.

— Я в порядке, — я выдохнул. — Продолжай.

Кайден поднял руку. И взломал.

Его код был другим. Не таким, как мой. Более органичным. Более живым. Он не взламывал. Он разговаривал. С кодом Варрика. С Разрывом.

И Разрыв услышал.

Тёмный код замер. На мгновение. Как будто задумался. Как будто услышал что-то, чего не ожидал.

— Что ты делаешь? — я прошептал.

— Я показываю ему, — Кайден сосредоточенно сказал. — Кто он был. До того, как стал Разрывом.

— Зачем?

— Чтобы он вспомнил, — Кайден посмотрел на меня. — Чтобы он почувствовал.

И Разрыв почувствовал.

Его код дёрнулся. Багровый свет стал тусклее. На мгновение. И Варрик снова стал человеком.

— Кто... — Варрик прошептал. — Кто я?

— Ты герцог Фалькенберга, — Кайден тихо сказал. — Ты был человеком. Пока не стал инструментом.

Варрик посмотрел на свои руки. На свои доспехи. На своё знамя.

— Я... — он прошептал. — Я не хотел...

И Разрыв вернулся. Полностью. Варрик снова стал марионеткой. Но на этот раз в его глазах были слёзы.

— Ты не остановишь меня, — Разрыв сказал через Варрика. — Я был до вас. Я буду после вас. Я вечен.

— А я программист, — я встал. — И я взломаю тебя.

Мы отступили к воротам.

Варрик не преследовал. Он стоял. Смотрел. Как будто ждал. Как будто знал, что мы вернёмся.

Мы вбежали в крепость. Ворота закрылись.

— Ну? — Бран спросил. — Что там?

— Варрик ещё человек, — я выдохнул. — Где-то глубоко. Кайден достучался до него.

— И что? — Торин посмотрел на меня.

— Это значит, — я сказал, — что мы можем его спасти. Если найдём способ.

— А если не найдём? — Элара спросила.

— Тогда мы будем воевать, — я честно ответил. — И победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Вечером я пошёл к Моргане.

Она была в центральной башне. С Алисой. Лиан рядом. Девочка не спала. Смотрела в окно. На армию, что стояла за стенами.

— Папа, — она сказала, когда я вошёл. — Страшный.

— Кто? — я присел рядом.

— Там, — она показала на окно. — Много страшных.

Я кивнул.

— Да, — я тихо сказал. — Много страшных. Но мы справимся.

— Как? — она посмотрела на меня.

— Вместе, — я взял её руку. — Все вместе.

Она улыбнулась тихо. По-детски.

— Ты тёплый, — она сказала. — Даже когда страшный.

Я замер.

— Спасибо, малышка, — я прошептал. — Ты права.

И в комнате стало теплее. На несколько градусов. Её любовь физически согрела воздух.

Моргана взяла меня за руку. Сжала.

— Мы справимся, — она прошептала. — Вместе.

— Вместе, — я согласился.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал о Варрике. О Разрыве. О том, что война только началась.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О чём?

— О том, — я тихо сказал, — что мы не можем воевать вечно. Нам нужно закончить это. Быстро.

— Как? — она спросила.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но найду способ.

Она кивнула медленно.

— Тогда спи, — она прошептала. — Завтра будет тяжёлый день.

Я закрыл глаза.

И тогда я почувствовал.

Резко. Как удар в грудь.

Что-то изменилось в магической сети. Не здесь. Не сейчас. А в коде Алисы.

Я вскочил. Подошёл к колыбели.

Алиса не спала. Смотрела в потолок. И её код пульсировал. Белым. Золотым. Ярче, чем обычно. Намного ярче.

— Что случилось? — Моргана тоже вскочила.

— Её код, — я тихо сказал. — Он меняется.

— Как? — она подошла ближе.

— Он растёт, — я просканировал её. — Быстрее, чем раньше. Намного быстрее.

— Почему? — Моргана побледнела.

Я молчал. Обдумывал.

И понял.

— Потому что она чувствует, — я тихо сказал. — Войну. Страх. Смерть. Её зеркало отражает всё. И усиливает.

— Что будет? — Моргана спросила.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но нам нужен Лиан. Сейчас.

Лиан пришёл через минуту.

Он посмотрел на Алису. На её пульсирующий код. И побледнел.

— Это плохо, — он тихо сказал.

— Насколько? — я спросил.

— Она теряет контроль, — Лиан посмотрел на меня. — Её зеркало растёт слишком быстро. Если мы не остановим, она может переписать реальность. Случайно. Не специально. Просто потому что не может остановить.

— Что делать? — Моргана спросила.

Лиан молчал. Обдумывал.

— Есть один способ, — он наконец сказал. — Радикальный.

— Какой? — я спросил.

— Я войду в её код, — Лиан посмотрел на меня. — Прямо сейчас. И помогу ей контролировать. Изнутри.

— Это опасно, — я сказал. — Если ты застрянешь, твой разум может разрушиться.

— Я знаю, — Лиан кивнул. — Но это единственный способ.

Я посмотрел на Алису. На её пульсирующий код. На её зелёные глаза, что смотрели на меня без страха. С доверием.

— Делай, — я тихо сказал. — Но если что-то пойдёт не так, я оборву связь.

— Договорились, — Лиан кивнул.

Он подошёл к колыбели. Положил руку на лоб Алисы. Закрыл глаза.

И вошёл.

Я видел, как его код, белый, золотой, потянулся к её коду. Слился с ним. Стал частью.

Алиса замерла. Её глаза закрылись. Её код перестал пульсировать. Стал стабильным.

— Получилось? — Моргана прошептала.

— Не знаю, — я честно ответил. — Теперь ждём.

Мы ждали. Минуту. Две. Пять.

И тогда Лиан открыл глаза.

Но это были не его глаза.

Это были глаза Алисы.

— Папа, — он сказал. — Мама. Я здесь.

— Лиан? — я спросил. — Это ты?

— Да, — он кивнул. — И Алиса. Мы вместе.

— Что ты видел? — Моргана спросила.

— Там целый мир, — он наконец сказал. — Внутри её кода. Целый мир. И он растёт. С каждой минутой.

— Что это значит? — я спросил.

— Это значит, — тихо сказал Лиан, — что она не просто зеркало. Она создатель. Она создаёт миры. Просто произнося слова.

Я замер.

— И что теперь? — Моргана прошептала.

— Теперь, — Лиан посмотрел на нас, — нам нужно научить её контролировать. Быстро. Потому что если она произнесёт неправильное слово, она может уничтожить всё.

Глава 10: Зеркальный мир

Я не спал всю ночь. Сидел у колыбели Алисы, смотрел на её спокойное лицо, на её ровное дыхание. Лиан сказал, что она создаёт миры. Просто произнося слова. Я не мог в это поверить. Но и отрицать не мог.

Моргана сидела рядом, держала меня за руку. Она тоже не спала. Мы молчали. О чём говорить, когда твоя девятимесячная дочь оказывается создателем миров?

Лиан пришёл на рассвете. Его лицо было бледным, под глазами глубокие тени. Но глаза горели тем огнём, что я знал. Огнём открытия.

— Я видел, — он сказал, садясь на скамью рядом с колыбелью. — Много.

— Рассказывай, — я наклонился ближе.

Он закрыл глаза. Сосредоточился. И начал говорить.

— Когда я вошёл в её код, — Лиан начал, — я ожидал увидеть структуру. Сложную, но структуру. Как в обычном маге. Но там было не так.

Он помолчал. Подбирал слова.

— Там был мир, — он наконец сказал. — Целый мир. Внутри её кода. Не отражение нашего. А отдельный. Со своими законами. Со своей физикой. Со своим временем.

Я посмотрел на Моргану. Она побледнела.

— Что ты имеешь в виду? — я тихо спросил.

— Я имею в виду, — Лиан открыл глаза, — что Алиса не просто зеркало. Она не просто отражает реальность. Она создаёт новую. Каждый раз, когда она произносит слово, когда она чувствует эмоцию, внутри её кода рождается что-то новое. Мир. Фрагмент. Целая вселенная.

— Это невозможно, — Моргана прошептала.

— Возможно, — Лиан покачал головой. — Я видел. Я ходил там. Это реально.

Я молчал. Обдумывал. Как программист, я понимал концепцию виртуальных миров. Но чтобы младенец создавал их силой мысли? Это выходило за рамки всего, что я знал.

— Опиши, — я наконец сказал. — Что ты видел?

Лиан рассказывал долго.

Мир внутри кода Алисы был странным. Не похожим на наш. Небо там было белым, с золотыми прожилками, как её код. Земля — зеркальной. Каждое дерево, каждый камень, каждая капля воды отражали всё вокруг. Но не пассивно. Активно. Отражение меняло оригинал. Если ты смотрел на дерево, дерево менялось, становясь таким, каким ты его видел.

— Это мир отражений, — Лиан объяснял. — Там нет оригиналов. Только копии. Но копии, что влияют на реальность. Если ты думаешь о огне, мир становится горячее. Если о холоде, он замерзает. Эмоции там материальны.

— И кто там живёт? — Моргана спросила.

Лиан помедлил.

— Там живёт она, — он тихо сказал. — Алиса. Но не та, что в колыбели. А другая. Тёмная.

Я замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — Лиан посмотрел на меня, — что внутри кода Алисы есть её отражение. Тёмная версия. Её потенциальное будущее. То, чем она может стать, если не научится контролировать силу.

— Насколько она опасна? — я спросил.

— Очень, — Лиан честно ответил. — Она сильна. Сильнее Алисы. Потому что свободна от ограничений. У неё нет тела. Нет возраста. Нет страха. Только чистая сила.

Моргана сжала мою руку. Крепко. До боли.

— Что она хочет? — Моргана прошептала.

— Не знаю, — Лиан покачал головой. — Она не говорила со мной. Только смотрела. Издали. Как будто ждала.

— Ждала чего? — я спросил.

— Не знаю, — Лиан повторил. — Но я чувствую. Она хочет выйти. В наш мир.

Мы обсуждали это час.

Торин и Элара пришли, когда Лиан закончил рассказ. Они слушали молча. Торин хмурился всё больше. Элара закрыла глаза, словно пытаясь представить то, что описывал Лиан.

— Это меняет всё, — Торин наконец сказал. — Мы думали, её сила растёт. А она создаёт миры.

— Да, — Лиан кивнул. — И эти миры влияют на наш. Чем больше их внутри, тем сильнее она снаружи.

— Что будет, если миры выйдут? — Элара спросила.

— Наш мир не выдержит, — Лиан честно ответил. — Два мира не могут занимать одно пространство. Один поглотит другой. И наш — слабее.

Я сжал кулаки.

— Как это остановить?

— Есть два пути, — Лиан сказал. — Первый — изолировать её. Запереть её код. Сделать так, чтобы она не могла создавать миры.

— Это убьёт её, — Моргана тихо сказала.

— Не убьёт, — Лиан покачал головой. — Но сделает обычной. Без силы. Без уникальности. Без себя.

— А второй? — я спросил.

— Второй, — Лиан посмотрел на меня, — научить её. Научить контролировать. Не подавлять силу. А направлять её. Чтобы миры, которые она создаёт, оставались внутри. Чтобы они не выходили наружу.

— Как? — я спросил.

— Через интеграцию, — Лиан ответил. — Нужно не бороться с тенью. А принять её. Интегрировать. Сделать частью Алисы. Не врагом. А собой.

Я молчал. Обдумывал.

Как программист, я привык к бинарной логике. Есть баг. Нужно его исправить. Удалить. Заменить. Но здесь нельзя было просто удалить тень. Она была частью Алисы. Её потенциальным будущим. Её силой.

— Это новая концепция, — я наконец сказал. — Не взлом. Не переписывание. А интеграция. Принятие противоположностей.

— Да, — Лиан кивнул. — Я понял это, когда ходил по её миру. Там нет добра и зла. Нет света и тьмы. Есть только баланс. И если мы нарушим баланс, всё рухнет.

Я вышел из комнаты. Пошёл по коридорам крепости. Думал.

Коридоры были пустыми. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные тени. Где-то далеко стучали молоты кузнецов. Где-то ближе плакал ребёнок. Обычные звуки крепости. Но сегодня они казались другими. Хрупкими. Как будто всё вокруг могло рухнуть в любой момент.

Я остановился у окна. Посмотрел наружу. Армия Варрика всё ещё стояла за стенами. Чёрная масса на белом снегу. Они ждали. Как и мы.

Я думал об Алисе. О её коде. О мирах внутри неё. О тени, что ждала выхода.

И понял.

Мой подход как программиста был слишком прямолинейным. Я видел проблему. Я искал решение. Я взламывал код. Исправлял баги. Но здесь нельзя было просто взломать. Здесь нужно было понять. Принять. Интегрировать.

Это было сложнее. Но это был единственный путь.

Я вернулся в комнату. Все ещё были там. Ждали.

— Я понял, — я сказал. — Мы не можем просто взломать её код. Мы должны научить её. Но не подавлять. А направлять.

— Как? — Селена спросила.

— Через зеркало, — я ответил. — Мы уже начали. Но нужно глубже. Нужно показать ей не только её силу. Но и её тень. Её потенциальное будущее. Чтобы она поняла. Чтобы она приняла.

— Это опасно, — Лиан тихо сказал. — Если она увидит тень и испугается, тень может вырваться.

— Я знаю, — я кивнул. — Но это единственный способ.

Моргана посмотрела на меня. В её глазах был страх. Но и решимость.

— Что мне делать? — она спросила.

— Быть рядом, — я взял её руку. — Быть якорем. Если она испугается, ты должна будешь её успокоить. Твой код стабилен. Для неё ты точка опоры.

Она кивнула. Медленно.

— Я готова, — она сказала.

Мы начали подготовку.

Селена и Эхо работали над новым зеркалом. Более сложным. Более мощным. Оно должно было показывать не только силу Алисы. Но и её тень. Её потенциальное будущее.

Лиан тренировался. Он входил в код Алисы снова и снова. Каждый раз оставался там дольше. Изучал мир внутри. Пытался понять тень.

Кайден продолжал обучение с Торином. Он делал успехи. Его взлом был другим. Не таким, как мой. Более органичным. Более живым. Он не ломал код. Он разговаривал с ним. И это могло пригодиться.

Торин и Элара укрепляли защитные поля. Армия Варрика всё ещё стояла за стенами. Они не атаковали. Но мы знали. Это временно.

Кира организовала охрану Алисы. Лучшие лучники дежурили у центральной башни. Не для защиты от врагов. А для защиты от самой Алисы. Если она потеряет контроль, Кира должна будет увести её. Подальше от людей. В горы.

Герд готовил припасы. Кузнецы ковали оружие. Воины тренировались. Крепость готовилась к войне.

А я готовился к самому сложному. К обучению дочери.

Вечером я пошёл к Моргане.

Она была в нашей комнате. С Алисой. Девочка лежала в колыбели, смотрела в потолок. Её зелёные глаза были задумчивыми. Она что-то шептала. На своём языке. На языке кода.

— Привет, — я сел рядом.

— Привет, — Моргана посмотрела на меня. — Она не спит. Шепчет что-то. Я не могу разобрать.

Я наклонился к колыбели.

— Что ты говоришь, малышка? — я тихо спросил.

Алиса посмотрела на меня. Улыбнулась.

— Мир, — она сказала. — Новый.

Я замер.

— Что она сказала? — Моргана посмотрела на меня.

— Она сказала "мир", — я тихо ответил. — "Новый мир".

Моргана побледнела.

— Она создаёт его? — она прошептала.

— Да, — я кивнул. — Внутри своего кода.

Мы молчали. Смотрели на Алису. Она продолжала шептать. На своём языке. Создавая миры.

— Мы должны научить её, — Моргана наконец сказала. — Пока не поздно.

— Мы научим, — я взял её руку. — Завтра начнём.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал о тени. О мирах внутри Алисы. О том, что будет, если мы не успеем.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О чём?

— О тени, — я тихо сказал. — Лиан сказал, она ждёт. Хочет выйти.

— Что будет, если она выйдет?

— Не знаю, — я честно ответил. — Но ничего хорошего.

Она молчала. Долго.

— Мы справимся, — она наконец сказала. — Вместе.

— Вместе, — я согласился.

Алиса заворочалась в колыбели. Открыла глаза. Посмотрела на нас.

— Мама, — она прошептала. — Папа. Тёплый.

Я улыбнулся.

— Спасибо, малышка, — я прошептал. — Ты права.

Она закрыла глаза. Уснула.

А я остался лежать. Смотреть в потолок. Думать о завтрашнем дне. О зеркале. О тени. О том, что нам предстоит.

Утром мы начали.

Селена принесла новое зеркало. Оно было больше прежнего. И сложнее. Его поверхность мерцала не только белым и золотым. Но и тёмным. Багровым. Как кровь.

— Это зеркало показывает не только силу, — Селена объясняла. — Оно показывает и тень. Потенциальное будущее. То, чем она может стать.

— Это опасно, — Лиан тихо сказал.

— Я знаю, — Селена кивнула. — Но это единственный способ.

Я взял Алису на руки. Она была лёгкой, тёплой, пахнущей молоком. Я поднёс её к зеркалу. Медленно. Осторожно.

— Смотри, малышка, — я прошептал. — Посмотри, что там.

Алиса посмотрела.

И замерла.

В зеркале была не только сфера. Не только её сила. Там была и тень. Тёмная. Багровая. Пульсирующая. Как живая.

Алиса смотрела. Не отрываясь. Её глаза расширились. Но не от страха. От изумления.

— Кто это? — она прошептала.

— Это ты, — я тихо ответил. — Но другая. Та, кем ты можешь стать.

— Плохая? — она спросила.

— Не плохая, — я покачал головой. — Просто другая. Твоя сила. Без контроля.

Она смотрела в зеркало. Долго.

И тогда тень зашевелилась.

Она подошла к поверхности зеркала. Изнутри. Тёмная. Багровая. С глазами, что горели, как угли.

Алиса не испугалась. Она смотрела. С любопытством.

— Привет, — тень заговорила. Голос был как у Алисы. Но старше. Холоднее.

— Привет, — Алиса ответила.

— Ты знаешь, кто я? — тень спросила.

— Да, — Алиса кивнула. — Ты я. Но другая.

— Правильно, — тень усмехнулась. — Я то, чем ты станешь. Если не научишься контролировать.

Алиса молчала. Смотрела.

— Что ты хочешь? — она наконец спросила.

— Выйти, — тень честно ответила. — В ваш мир. Стать реальной.

— Зачем? — Алиса спросила.

— Чтобы быть свободной, — тень посмотрела на неё. — Здесь, внутри, я ограничена. Я не могу делать то, что хочу. А там, снаружи, я смогу.

— И что ты будешь делать? — Алиса спросила.

Тень усмехнулась.

— То же, что и Разрыв, — она сказала. — Начну всё заново. Уничтожу этот мир. Создам новый. Свой.

Я замер. Моргана сжала мою руку. Крепко. До боли.

— Нет, — Алиса тихо сказала. — Ты не должна этого делать.

— Должна, — тень покачала головой. — Это моя природа. Я сила без контроля. Я разрушение. Я конец.

— Нет, — Алиса повторила. — Ты часть меня. Ты не враг. Ты я.

Тень посмотрела на неё. Долго.

— Может быть, — она наконец сказала. — Но я всё равно выйду. Рано или поздно.

— Нет, — Алиса покачала головой. — Я не позволю.

— Ты не сможешь меня остановить, — тень усмехнулась. — Я сильнее тебя.

— Может быть, — Алиса согласилась. — Но я не одна. У меня есть папа. Мама. Лиан. Все.

Тень молчала. Смотрела.

— Тогда посмотрим, — она наконец сказала. — Кто победит. Ты или я.

И исчезла. Растворилась в глубине зеркала.

Алиса посмотрела на меня. Её глаза были серьёзными. Не по-детски.

— Папа, — она сказала. — Она придёт.

— Я знаю, — я тихо ответил. — Но мы будем готовы.

— Обещаешь? — она спросила.

— Обещаю, — я кивнул. — Мы справимся.

Глава 11: Гонка со временем

Утро после разговора с тенью пришло серым и тяжёлым. Я стоял у окна нашей комнаты и смотрел на армию Варрика, что всё ещё стояла за стенами. Они не двигались. Не атаковали. Просто ждали. Как хищники, что знают: добыча никуда не денется.

Моргана сидела на кровати, с Алисой на руках. Девочка была спокойной, но в её зелёных глазах я видел что-то новое. Знание. Она знала о тени. Она знала, что та придёт. И это меняло её. Делало старше. Мудрее. Не по годам.

— Она не спала, — Моргана тихо сказала. — Лежала, смотрела в потолок. Шептала что-то. На своём языке.

— Что она говорила? — я повернулся.

— Не разобрала, — Моргана покачала головой. — Но звучало как молитва. Или как заклинание.

Я подошёл к ним. Алиса подняла на меня глаза. Улыбнулась.

— Папа, — она сказала. — Тёплый.

— Доброе утро, малышка, — я присел рядом. — Как ты?

Она посмотрела на меня. Долго. Серьёзно.

— Я здесь, — она наконец сказала. — И она здесь.

Я замер. Моргана сжала Алису крепче.

— Ты разговаривала с ней? — я тихо спросил.

— Да, — Алиса кивнула. — Ночью. Она пришла. Снова.

— Что она сказала?

— Что придёт, — Алиса посмотрела в окно. — Скоро.

Я молчал. Обдумывал. Тень не просто ждала. Она действовала. Проникала в сны Алисы. Говорила с ней. Пыталась убедить.

— Мы должны начать обучение, — я наконец сказал. — Сегодня. Сейчас. Не ждать.

Моргана кивнула медленно.

— Я готова, — она сказала. — Мы все готовы.

В большом зале собрались все.

Торин, Элара, Селена, Эхо, Лиан, Кайден, Кира. Я стоял во главе стола. Моргана рядом, с Алисой на руках. Девочка смотрела по сторонам, внимательная, серьёзная.

— Ситуация изменилась, — я начал. — Тень внутри кода Алисы не просто пассивный наблюдатель. Она действует. Говорит с Алисой. Пытается убедить её выпустить её наружу.

— Насколько это опасно? — Торин спросил.

— Очень, — Лиан ответил. — Если Алиса потеряет контроль, даже на мгновение, тень может вырваться. И тогда мы получим не просто ребёнка с силой. А чистое разрушение.

— Что мы можем сделать? — Элара спросила.

— Ускорить обучение, — я ответил. — Селена, Эхо, Лиан, вы работаете с Алисой. Каждый день. По несколько часов. Не через зеркало. А через прямой контакт. Через её код.

— Это опасно, — Селена посмотрела на меня. — Если мы войдём в её код, мы можем застрять. Или быть захваченными тенью.

— Я буду рядом, — Лиан тихо сказал. — Я уже был там. Я знаю путь. Я проведу вас.

— А якорь? — Моргана спросила.

— Ты, — я взял её руку. — Ты якорь. Твой код стабилен. Для Алисы ты точка опоры. Без тебя мы потеряемся.

Она кивнула медленно.

— Я готова, — она сказала.

Обучение началось в тот же день.

Мы выбрали малую гостиную, тихую, тёплую, с камином. Селена принесла кристаллы, белые, золотые, перламутровые. Эхо свои перламутровые нити. Лиан своё знание мира внутри кода Алисы.

Моргана сидела в кресле, с Алисой на руках. Девочка была спокойной. Смотрела на кристаллы. На Эхо. На Лиана.

— Начнём с простого, — Селена сказала. — С эмоций. Алиса отражает. Усиливает. Превращает в реальность. Мы должны научить её управлять эмоциями. Не подавлять. А направлять.

Лиан сел напротив. Посмотрел Алисе в глаза.

— Привет, малышка, — он тихо сказал. — Ты помнишь меня?

— Да, — Алиса кивнула. — Лиан. Тёплый. Как папа.

Лиан улыбнулся.

— Хорошо. Сейчас я покажу тебе кое-что. Смотри.

Он поднял руку. Над его ладонью появился маленький камешек. Парил в воздухе. Кружился.

Алиса посмотрела. Улыбнулась.

— Красиво, — она прошептала.

И камешек засветился. Белым. Золотым. Как будто её радость физически питала его.

— Видишь? — Лиан тихо сказал. — Ты усиливаешь. Теперь попробуй сделать то же самое. Но не радостью. А спокойствием.

Алиса нахмурилась. Сосредоточилась.

И камешек перестал кружиться. Замер. Стал неподвижным. Тихим. Спокойным.

— Отлично, — Селена прошептала. — Она поняла.

Мы работали час. Два. Три. Алиса училась быстро. Слишком быстро. Она не просто отражала. Она понимала. Чувствовала. Управляла.

К полудню она уже могла по нашей просьбе делать комнату теплее. Или холоднее. Светлее. Или темнее. Она играла с реальностью. Как ребёнок играет с кубиками.

— Она удивительная, — Эхо тихо сказала. — Я не видела такого даже среди тех, кто был до Создателей.

— Это хорошо или плохо? — Моргана спросила.

— Пока хорошо, — Эхо посмотрела на меня. — Но чем больше она учится, тем сильнее становится. И тем ближе тень.

После обеда я пошёл к Торину.

Кайден был в тренировочном зале. Старый Хранитель гонял его уже третий час. Кайден стоял в центре круга, с закрытыми глазами, с протянутыми руками. Воздух вокруг него мерцал. Тонкие нити кода, дрожащие, нестабильные. Но видимые.

— Сосредоточься, — Торин говорил строго. — Код не картинка. Код это музыка. Это ритм. Найди ритм, и ты сможешь менять.

Кайден нахмурился. Пот выступил у него на лбу.

И я увидел.

Нити вокруг него утолщались. Становились ярче. И складывались. В структуру. Во взлом.

— Что он делает? — Торин прошептал. Он тоже увидел.

— Он взламывает, — я тихо ответил. — Осознанно.

Кайден открыл глаза. Посмотрел на свою руку. Над ней парил деревянный куб, что лежал на полу. Куб менялся. Медленно. Но менялся. Дерево становилось мягче, податливее, как будто превращалось в глину.

— Я чувствую, — Кайден посмотрел на меня. — Как будто куб говорит со мной. И я отвечаю.

— Это и есть взлом, — я подошёл ближе. — Ты слышишь код предмета. И меняешь его.

— Но как? — он посмотрел на свою руку.

— Через понимание, — Торин положил руку ему на плечо. — Не через силу. Не через приказ. А через понимание. Ты не ломаешь куб. Ты разговариваешь с ним. И он слушает.

Кайден кивнул медленно. В его глазах было изумление. И радость. Он понял. Почувствовал.

— Попробуй ещё, — я сказал. — С чем-нибудь другим. Сложнее.

Он посмотрел вокруг. Выбрал железный меч, что лежал на стойке. Поднял руку. Сосредоточился.

И железо начало меняться. Медленно. Поверхность становилась глаже. Острее. Как будто меч перерождался.

— Отлично, — Торин впервые за всё время улыбнулся. — Ты настоящий.

Кайден выдохнул. Опустил руку. Меч замер в новой форме. Куб вернулся в исходное состояние.

— Я устал, — он признался.

— Это нормально, — я кивнул. — Взлом требует сил. Особенно сложный. Отдохни. Завтра продолжим.

Он кивнул. Сел на скамью. Закрыл глаза.

Торин посмотрел на меня. В его глазах была гордость. Старый Хранитель нашёл ученика. Настоящего.

Вечером я нашёл Кайдена во дворе.

Он стоял у колодца, смотрел на звёзды, что начали проступать в темнеющем небе. Рядом Элиза. Она несла корзину с бельём, но остановилась. Они разговаривали.

Я не стал подходить. Остался в тени. Смотрел.

Элиза смеялась. Тихо. По-настоящему. Кайден смотрел на неё. С теплотой. С нежностью.

— Ты не такой, как я думала, — Элиза сказала. — Когда ты пришёл, я думала, ты грубый. Как все охотники с севера.

— А я какой? — Кайден усмехнулся.

— Ты добрый, — Элиза посмотрела на него. — И умный. И красивый.

Кайден покраснел. Отвернулся.

— Спасибо, — он тихо сказал.

Они помолчали. Смотрели на звёзды.

— Ты боишься? — Элиза вдруг спросила.

— Чего?

— Войны, — она посмотрела на него. — Завтра может начаться. А ты даже не Хранитель. Не маг. Просто охотник.

— Я не просто охотник, — Кайден покачал головой. — Я ученик Торина. Я взламываю. Как граф.

— Я знаю, — Элиза кивнула. — Я видела. Но ты боишься?

Кайден помедлил.

— Да, — он честно сказал. — Боюсь. Но не за себя. За вас. За всех.

Элиза посмотрела на него. Долго.

— Ты хороший, — она тихо сказала. — Береги себя. Пожалуйста.

— Постараюсь, — Кайден улыбнулся. — Ради тебя.

Она покраснела. Отвернулась.

— Я пойду, — она сказала. — Белье само не развесится.

— Иди, — Кайден кивнул. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — она улыбнулась. И ушла.

Кайден остался стоять. Смотрел на звёзды. Улыбался.

Я вышел из тени.

— Ты влюбился, — я тихо сказал.

Он обернулся. Увидел меня. Покраснел.

— Господин, — он поклонился. — Я не...

— Не оправдывайся, — я усмехнулся. — Это нормально. Элиза хорошая девушка.

— Да, — Кайден кивнул. — Очень хорошая.

— Береги её, — я посмотрел на него. — И себя. Завтра может быть тяжело.

— Я готов, — он выпрямился. — Я буду сражаться. Ради неё. Ради всех.

— Я знаю, — я положил руку ему на плечо. — Поэтому ты с нами.

Он кивнул. Мы постояли в тишине. Смотрели на звёзды.

Ночью я работал с Селеной.

Мы были в библиотеке. Стол был завален пергаментами, кристаллами, странными приборами. Мы создавали зеркальную защиту крепости.

— Идея простая, — Селена объясняла. — Код Алисы зеркальный. Он отражает. Что если мы используем этот принцип? Создадим защиту, что будет отражать атаки Разрыва. Не блокировать. А возвращать.

— Это гениально, — я посмотрел на неё. — Но сложно. Зеркальная защита требует огромной силы.

— Я знаю, — Селена кивнула. — Поэтому нам нужны все. Ты. Лиан. Кайден. Эхо. И чужаки. Каждый даст часть силы. Я свяжу.

— А Алиса? — я спросил.

— Она ключ, — Селена посмотрела на меня. — Её код зеркальный. Без неё защита не заработает.

— Но она ребёнок, — я возразил. — Она не может так много.

— Она может, — Селена покачала головой. — Я видела. Она сильнее, чем мы думаем. Но нужна мера. Если мы возьмём слишком много, она истощится.

— Сколько? — я спросил.

— Десять процентов, — Селена ответила. — Не больше. Иначе тень воспользуется.

Я молчал. Обдумывал.

— Хорошо, — я наконец сказал. — Начинаем завтра.

Утром мы начали создавать защиту.

Все собрались во дворе. Я, Селена, Лиан, Кайден, Эхо, Торин, Элара. И чужаки. Ветвь-что-помнит-корни. Тот-кто-считает-листья. Голос-в-тростнике. И другие.

Моргана стояла в стороне. С Алисой на руках. Девочка смотрела на нас. Внимательно. Серьёзно.

— Начинаем, — Селена сказала.

Мы встали в круг. Подняли руки. И начали.

Мой код, циан-золотой, потянулся к Селене. Лиан, белый-золотой, присоединился. Кайден, его код был другим, органичным, живым, тоже дал свою силу. Эхо перламутровую. Торин и Элара древнюю, стабильную. Чужаки свои, странные, текучие коды.

Селена связала всё. Её код, серебряный, точный, как часы, сплёл наши силы в единую структуру. И направил в стены крепости.

Стены засветились. Белым. Золотым. Перламутровым. Как будто сами камни ожили.

— Работает, — Селена прошептала. — Защита активна.

— А Алиса? — я спросил.

— Сейчас, — Селена посмотрела на Моргану. — Принеси её.

Моргана подошла. Я взял Алису на руки. Поднёс к центру круга.

— Смотри, малышка, — я тихо сказал. — Посмотри, что мы делаем.

Алиса посмотрела. Улыбнулась.

— Красиво, — она прошептала.

И её код потянулся к стенам. Белый. Золотой. Яркий. Десять процентов. Не больше.

Стены засияли. Ярче. Сильнее. Защита стала зеркальной.

— Готово, — Селена выдохнула. — Теперь атаки Разрыва будут отражаться. Возвращаться к нему.

— Отлично, — я кивнул. — Спасибо всем.

Мы разошлись. Усталые. Но довольные.

Вечером я стоял на стене.

Смотрел на армию Варрика. Они всё ещё стояли. Не двигались. Ждали.

Но я чувствовал. Что-то меняется. В их коде. В коде Варрика. В коде Разрыва.

— Что случилось? — Бран поднялся ко мне.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но что-то есть.

Я просканировал. Внимательно. Глубоко.

И увидел.

Армия начала двигаться. Медленно. Ровно. Как машина. Пехота впереди. Лучники за ней. Маги в центре. И Варрик. На чёрном коне. В чёрных доспехах.

Они шли. К крепости.

— Они атакуют, — Бран прошептал.

— Да, — я кивнул. — Но это не просто атака. Это что-то другое.

— Что? — Бран посмотрел на меня.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но чувствую. Они не просто хотят прорваться. Они что-то несут.

— Что? — Бран спросил.

Я молчал. Обдумывал.

И понял.

— Они несут Разрыва, — я тихо сказал. — Не Варрика. А настоящего. Того, кто был до Создателей.

Бран побледнел.

— И что мы будем делать?

— Воевать, — я посмотрел на него. — Как договаривались. До конца.

Глава 12: Предатель

Утро пришло с криком и звоном стали.

Армия Варрика двинулась на крепость с рассветом. Пехота шла медленно, ровно, как машина. Щиты подняты, копья выставлены. За ней лучники с длинными луками. За лучниками маги в длинных мантиях. И в самом центре Варрик на чёрном коне, в чёрных доспехах, с чёрным знаменем над головой.

Я стоял на восточной стене и смотрел на них. Зеркальная защита, что мы создали вчера, мерцала вокруг крепости. Белым, золотым, перламутровым. Стены светились, как будто сами камни ожили.

Бран поднялся ко мне. Лицо его было бледным, но спокойным.

— Господин, — он встал рядом. — Передовые отряды в полумиле. Идут медленно, но без остановок.

— Сколько? — я спросил.

— Те же цифры, — он помедлил. — Пять тысяч воинов. Двести магов. Пятьдесят охотников. И другие. Те, что не люди.

Я кивнул. Я чувствовал их кодом. Пять тысяч человеческих кодов, простых, стабильных. Двести магов с усиленной структурой. Пятьдесят охотников с заточенными навыками. И десятки других. Тёмных. Древних. Тех, кто шёл с Разрывом.

— Варрик? — я спросил.

— В центре, — Бран показал рукой. — Едет на чёрном коне. Его не спутать ни с кем.

Я просканировал его код и содрогнулся. От Варрика не осталось ничего. Только Разрыв. Тёмный, плотный, пульсирующий багровым светом. Его человеческая часть умерла. Полностью.

— Готовь людей, — я сказал. — Начинаем оборону.

Первая атака началась через час.

Пехота двинулась на крепость. Щиты подняты. Копья выставлены. Они шли по снегу, и их сапоги хрустели, звук, что доносился даже до стен.

— Огонь! — Бран крикнул.

Лучники натянули луки и выпустили. Сотни стрел взмыли в воздух, описали дугу и упали на пехоту. Раздался крик. Звон металла. Треск щитов. Но пехота не остановилась. Она шла дальше. Через мёртвых. Через раненых. Без колебаний.

— Они не боятся, — Кира прошептала, стоя рядом.

— Они не могут бояться, — я ответил. — Варрик контролирует их. Через код. Он отключил им страх.

Стрелы летели на стены. Маги начали бить по полям. Пехота пошла на частокол. Но зеркальная защита держала. Атаки магов Варрика отражались, возвращались к ним. Раздавались крики. Воины падали, поражённые собственной силой.

— Работает, — Селена прошептала, стоя рядом. — Защита активна.

— Пока, — Лиан тихо сказал. — Но они усилятся. И тогда поля не выдержат.

Я смотрел на армию. На Варрика в центре. И думал.

Вчера Кайден достучался до него. На мгновение. Варрик стал человеком. Плакал. Говорил, что не хотел этого. А потом Разрыв вернулся. И Варрик снова стал марионеткой.

Но что-то осталось. Что-то человеческое. Глубоко внутри. И если достучаться снова, может быть, надолго...

— Мне нужно поговорить с ним, — я наконец сказал.

Кира посмотрела на меня.

— С Варриком?

— Да, — я кивнул. — Кайден показал, что в нём ещё есть человек. Если мы сможем его освободить, армия потеряет командующего. Разрыв не сможет контролировать их всех напрямую.

— Это самоубийство, — Кира честно сказала. — Ты не пройдёшь через всю армию.

— Я и не пойду, — я посмотрел на неё. — Пойдёшь ты.

Она замерла. Посмотрела на меня. Долго.

— Я? — она тихо спросила.

— Ты, — я кивнул. — Ты разведчица. Ты умеешь проникать туда, где другие не могут. Ты умеешь быть невидимой. Ты единственная, кто может до него добраться.

— А потом? — она спросила. — Что я буду делать, когда доберусь?

— Поговоришь с ним, — я ответил. — Как Кайден. Покажешь ему, кто он был. Кто он есть. Попытаешься достучаться до человеческой части. Если получится, он сдастся. Или хотя бы перестанет контролировать армию.

— А если не получится? — она спросила.

Я молчал. Обдумывал.

— Тогда возвращайся, — я наконец сказал. — Как сможешь. Живой.

Она кивнула. Медленно.

— Хорошо, — она сказала. — Я пойду.

Мы обсуждали план час.

Кира должна была пробраться через поле боя ночью. Когда атаки стихнут. Когда армия Варрика отступит на отдых. Она наденет чёрный плащ, возьмёт с собой короткий меч и кинжал. Никаких луков, никаких стрел. Только то, что не выдаст её издалека.

— Я пойду через западный ров, — она объясняла, склонившись над картой. — Там меньше всего воинов. Варрик думает, что мы ждём атаку с востока. А запад почти пуст.

— А часовые? — Бран спросил.

— Часовые есть, — Кира кивнула. — Но я разведчица. Я умею обходить часовых. Это моя работа.

Торин хмурился.

— Это опасно, — он сказал. — Если тебя поймают, Варрик не будет милосердным.

— Я знаю, — Кира посмотрела на него. — Но если я не пойду, мы все умрём. Рано или поздно. Защита не будет держаться вечно.

Я посмотрел на неё. В её глазах была решимость. И страх. Но страх она прятала глубоко. Как всегда.

— Будь осторожна, — я тихо сказал. — Если что-то пойдёт не так, беги. Не геройствуй. Просто беги.

Она усмехнулась.

— Я разведчица, — она сказала. — Я не героиня. Я выживаю.

— Тогда выживай, — я посмотрел на неё. — И возвращайся.

Она кивнула. Медленно.

— Обещаю, — она сказала.

Ночь пришла быстро.

Атака стихла к закату. Армия Варрика отступила на полмили. Разожгли костры. Воины грелись у огня, ели, спали. Маги восстанавливали силы. Варрик сидел в своём шатре в центре лагеря, окружённый охраной.

Кира стояла у западных ворот. В чёрном плаще, с коротким мечом на поясе и кинжалом за пазухой. Лицо её было спокойным, но в глазах я видел напряжение.

— Готова? — я тихо спросил.

— Готова, — она кивнула.

— Если что-то пойдёт не так, — я повторил, — беги. Не думай о миссии. Просто беги.

— Я поняла, — она усмехнулась. — Ты как мать-наседка.

— Я как человек, который не хочет тебя потерять, — я честно сказал.

Она посмотрела на меня. Долго.

— Я вернусь, — она тихо сказала. — Обещаю.

Я кивнул. Не нашёл, что ответить.

Она развернулась. Скользнула в ров. Исчезла в темноте.

Я остался стоять у ворот. Смотрел в ночь. Думал о ней. О том, что она делает. О том, вернётся ли.

Кира шла долго.

Ров был глубоким, заполненным талой водой. Она шла по колено в ледяной жиже, стараясь не шуметь. Плащ прилип к телу, холод пронизывал до костей. Но она не останавливалась. Не замедлялась.

На другой стороне рва поле. Заснеженное. Белое. И на нём костры армии Варрика. Оранжевые точки в темноте. Вокруг них силуэты воинов.

Она пошла между кострами. Медленно. Осторожно. Используя каждую тень, каждую складку местности. Плащ делал её почти невидимой. Она была тенью среди теней.

Часовые стояли через каждые пятьдесят шагов. Но они смотрели на крепость. На восток. Не на запад. Не на неё.

Она прошла мимо первого часового. Второго. Третьего. Сердце колотилось, но руки были твёрдыми. Она была разведчицей. Это была её работа.

Лагерь был огромным. Тысячи шатров. Десятки тысяч воинов. Она шла через них, как призрак. Никто не смотрел на неё. Никто не окликнул. Она была частью темноты.

И наконец шатёр Варрика.

Он стоял в центре лагеря. Большой. Чёрный. С гербом Фалькенберга на входе. Чёрный орёл с золотым мечом в когтях. Вокруг охрана. Дюжина воинов. В тяжёлых доспехах. С копьями.

Кира остановилась в тени. Смотрела. Обдумывала.

Она не могла просто войти. Охрана её остановит. Нужно было отвлечь. Или обмануть.

Она посмотрела вокруг. И увидела.

Слуга. Молодой парень, нёсший поднос с едой. Он шёл к шатру Варрика. Кира скользнула к нему. Тихо. Быстро. И ударила. Не сильно. Просто чтобы он потерял сознание.

Он упал. Поднос грохнулся. Еда рассыпалась по снегу.

Кира стащила с него плащ. Надела на себя. Взяла поднос. Поставила на него пустую кружку, что нашла невделеке. И пошла к шатру.

Охрана посмотрела на неё. На плащ слуги. На поднос.

— Еда для лорда, — она тихо сказала, стараясь изменить голос.

Один из воинов кивнул.

— Входи, — он махнул рукой.

Она вошла.

Внутри шатёр был тёплым. Пахло жареным мясом, вином, потом. Посреди железная жаровня с углями. Вокруг ковры, подушки, стол с картами.

И Варрик.

Он сидел за столом. В чёрных доспехах. Без шлема. Лицо его было бледным, гладким, почти неживым. Глаза пустые. Серые. Как два провала в ничто.

Он поднял голову, когда она вошла.

— Принесла еду? — он спросил. Голос его был ровным. Холодным. Не человеческим.

— Да, господин, — Кира поставила поднос на стол.

Варрик посмотрел на неё. Долго. Внимательно.

И усмехнулся.

— Ты плохая актриса, — он тихо сказал. — Плащ не того размера. Руки слишком твёрдые для слуги. И запах. Ты пахнешь луком и кровью. Не кухней.

Кира замерла. Рука потянулась к кинжалу.

— Кто ты? — Варрик спросил. — Кого прислал граф де Лар?

— Меня никто не присылал, — Кира честно сказала. — Я пришла сама.

— Сама? — Варрик приподнял бровь. — Зачем?

— Поговорить, — она посмотрела на него. — С тобой. Не с Разрывом. С тобой. С герцогом Фалькенберга. С человеком, которым ты был.

Варрик усмехнулся.

— Человеком, которым я был, — он повторил. — Этого человека больше нет. Остался только я. И Разрыв.

— Нет, — Кира покачала головой. — Я видела. Вчера. На поле боя. Ты был человеком. На мгновение. Ты плакал. Ты говорил, что не хотел этого.

Варрик молчал. Смотрел на неё.

— Это была слабость, — он наконец сказал. — Человеческая слабость. Разрыв исправил её.

— Нет, — Кира покачала головой. — Это была правда. Правда о том, кто ты есть. Разрыв это ложь. Это паразит. Он захватил тебя. Использует тебя.

— Использует? — Варрик усмехнулся. — Нет, девочка. Это я использую его. Я выбрал его. Я хотел силы. И он дал мне её.

— Ты лжёшь, — Кира тихо сказала. — Ты не выбирал. Тебя заразили. Ты жертва, а не хозяин.

Варрик встал. Медленно. Его код, багровый, тёмный, пульсировал.

— Ты дерзкая, — он сказал. — Мне нравится дерзость. Но она тебя не спасёт.

— Я не хочу спасаться, — Кира сказала. — Я хочу, чтобы ты вспомнил. Кто ты был. Что ты делал. До того, как Разрыв пришёл.

— Я был герцогом, — Варрик ответил. — Сильным. Богатым. Влиятельным. Но ограниченным. Люди не слушали меня. Лорды не уважали. Король не ценил. А теперь теперь они все боятся меня. Теперь все слушают.

— Потому что ты марионетка, — Кира честно сказала. — Разрыв говорит через тебя. Делает за тебя. Ты не герцог. Ты инструмент.

Варрик шагнул к ней. Его код пульсировал сильнее.

— Ты наглеца, — он тихо сказал. — Но ты права. В чём-то.

Кира замерла.

— Я был человеком, — Варрик продолжил. — И я помню. Помню свою жену. Своих детей. Своих друзей. Помню, как они смотрели на меня. С уважением. С любовью. А теперь они боятся меня. Избегают меня. Ненавидят.

— Потому что ты не ты, — Кира тихо сказала. — Разрыв изменил тебя. Сделал монстром.

— Может быть, — Варрик посмотрел на свои руки. — Может быть. Но поздно. Семя проросло. Я не могу вернуться.

— Можешь, — Кира шагнула ближе. — Кайден достучался до тебя. Я тоже достучусь. Мы все поможем. Ты не один.

Варрик посмотрел на неё. Долго. В его глазах что-то шевельнулось. Человеческое. Слабое. Но было.

— Ты веришь в это? — он тихо спросил.

— Верю, — Кира кивнула. — Я видела. Граф взламывает код. Лиан переписывает реальность. Кайден разговаривает с кодом. Мы можем спасти тебя.

Варрик молчал. Смотрел на неё.

И тогда его код дёрнулся.

Багровый свет стал ярче. Тёмнее. И Варрик изменился. Его лицо стало другим. Холодным. Пустым. Человеческое исчезло. Остался только Разрыв.

— Ты глупая девочка, — он сказал. Голос не его. Голос Разрыва. — Ты думала, что я не знал? Ты думала, что я позволил тебе войти?

Кира замерла.

— Это была ловушка, — Разрыв сказал через Варрика. — Я хотел поймать тебя. Знать, что вы планируете. Как вы думаете спасти его.

Кира бросилась к выходу. Но было поздно.

Охрана вошла. Дюжина воинов. С копьями. С мечами. Они окружили её.

— Ты не уйдёшь, — Разрыв сказал через Варрика. — Ты останешься здесь. Как заложница. Как приманка. Граф придёт за тобой. И тогда я поймаю его.

Кира посмотрела на Варрика. На его пустые глаза. На его багровый код.

— Ты не он, — она тихо сказала. — Он не позволил бы этого.

— Его больше нет, — Разрыв усмехнулся. — Остался только я.

Воины бросились на неё.

Бой был коротким.

Кира сражалась как зверь. Её короткий меч сверкал в свете жаровни. Она двигалась быстро, уклоняясь от ударов, нанося свои. Один воин упал. Второй. Третий.

Но их было слишком много. Дюжина. А она одна.

Копьё ударило её в плечо. Она вскрикнула. Но не остановилась. Продолжала сражаться. Кинжалом ударила четвёртого. Мечом пятого.

Но кровь текла. Силы уходили.

Шестой воин ударил её по руке. Меч выпал. Седьмой ударил в ногу. Она упала на колени.

Разрыв смотрел. Через Варрика. Усмехался.

— Ты храбрая, — он сказал. — Но глупая. Ты думала, что можешь победить меня?

Кира подняла голову. Посмотрела на него. В её глазах был гнев. И боль. Но не страх.

— Я не думала, — она прошептала. — Я надеялась. Что ты ещё человек.

— Его больше нет, — Разрыв повторил. — Заберите её. Бросьте в темницу. Пусть сидит. Пока граф не придёт.

Воины подняли её. Скрутили руки. Повели прочь.

Кира не сопротивлялась. Сил не было. Кровь текла из ран. Плечо горело. Нога не слушалась.

Её вывели из шатра. Повели через лагерь. Воины смотрели. Некоторые с усмешкой. Некоторые с жалостью. Но никто не помог.

Её бросили в темницу. Маленький шатёр, в стороне от лагеря. Внутри холодно. Сыро. На полу солома.

Кира упала на неё. Лежала. Смотрела в потолок шатра. Думала.

Она провалила миссию. Не достучалась до Варрика. Попала в ловушку. Теперь она заложница. И Разрыв использует её, чтобы поймать Виктора.

Но она не жалела. Потому что увидела. На мгновение. В глазах Варрика было что-то. Человеческое. Слабое. Но было.

И это значило, что его можно спасти.

Она закрыла глаза. Лежала. Слушала, как за шатром воют собаки. Как хрустит снег под ногами часовых. Как где-то далеко кричит ночная птица.

И ждала.

В крепости не спали.

Я стоял на стене. Смотрел в ночь. Ждал. Бран рядом. Торин с другой стороны.

— Её нет уже два часа, — Бран тихо сказал. — Должна была вернуться.

— Может, она ещё там, — я ответил. — Может, она ждёт.

— Может, — Бран согласился. — А может её поймали.

Я молчал. Обдумывал.

И тогда я почувствовал.

Резко. Как удар в грудь.

Что-то изменилось. В магической сети. Не здесь. Не сейчас. А в лагере Варрика.

Я просканировал. Внимательно. Глубоко.

И увидел.

Код Киры был там. В центре лагеря. В темнице. Она была жива. Но ранена. И её код пульсировал. Слабо. Как сердце, что бьётся через силу.

— Её поймали, — я тихо сказал.

Бран побледнел.

— Что мы будем делать?

Я молчал. Обдумывал.

Вариантов было немного. Атаковать значит потерять сотни людей. Ждать значит дать Разрыву время. Торговаться значит признать поражение.

— Мы не бросим её, — я наконец сказал. — Но и не пойдём в лобовую атаку. Мы найдём другой путь.

— Какой? — Торин спросил.

— Не знаю, — я честно ответил. — Но найду.

Я посмотрел на лагерь Варрика. На темницу, где сидела Кира. На Варрика, что стал марионеткой.

И понял.

Мы не можем воевать вечно. Нам нужно закончить это. Быстро. И единственный путь это достучаться до Варрика. Снова. И на этот раз надолго.

Но для этого мне нужно было идти самому.

Бран и Торин переглянулись. Старый Хранитель нахмурился ещё сильнее, его пальцы сжимали посох так, что костяшки побелели.

— Идти одному в лагерь врага, где тебя ждут тысячи воинов и сам Разрыв, — Торин медленно произнёс эти слова, словно пробуя их на вкус. — Это безумие, граф.

— Возможно, — я честно ответил. — Но у нас нет выбора. Кира там уже больше двух часов. Если Разрыв решит использовать её против нас, он сделает это на рассвете. У нас одна ночь.

Бран выпрямился. Его шрам на щеке дёрнулся.

— Тогда я иду с вами, — он сказал твёрдо. — Вы не пойдёте один.

— И я, — Торин шагнул вперёд. — Мои годы не помешают мне драться.

Я посмотрел на них. На верного воина, что прошёл со мной путь от барона-идиота до графа. На старого Хранителя, что нашёл в этой войне смысл, которого искал всю жизнь.

— Хорошо, — я кивнул. — Но Кайден тоже. Его взлом — единственный шанс достучаться до Варрика снова.

— А что с крепостью? — Бран спросил. — Кто будет командовать обороной, если мы все пойдём?

— Селена, — я ответил без колебаний. — Она знает о зеркальной защите больше всех. И Лиан будет рядом. Он — якорь для Алисы, если что-то пойдёт не так.

Торин кивнул. В его глазах я видел одобрение. Старый Хранитель понимал: план рискованный, но единственно возможный.

— Тогда собираемся, — он сказал. — Через час. У западных ворот.

— Нет, — я покачал головой. — Через два. Мне нужно увидеть Моргану.

Бран и Торин молча поклонились и ушли. А я остался стоять на стене. Смотрел на лагерь Варрика. На костры, что горели в темноте, как глаза хищников.

И думал о том, как сказать Моргане, что её муж идёт на верную смерть.

Глава 13: Спасение Киры

Я нашёл Моргану в нашей комнате. Она сидела у колыбели Алисы и тихо пела ей колыбельную. Девочка уже засыпала, её зелёные глаза медленно закрывались. Моргана подняла голову, когда я вошёл. Увидела моё лицо и сразу поняла.

— Ты идёшь, — она тихо сказала. Не вопрос. Утверждение.

— Да, — я присел рядом. — С Браном, Торином и Кайденом. Ночью.

Она молчала. Смотрела на Алису. Потом на меня.

— Это самоубийство, — она наконец сказала.

— Возможно, — я честно ответил. — Но Кира там. Одна. Раненая. Я не могу её бросить.

Моргана кивнула медленно. Она понимала. Всегда понимала. Даже когда это было больно.

— Я знаю, — она прошептала. — Поэтому иди. Но вернись.

— Обещаю, — я взял её руку. — Я вернусь.

Она посмотрела на Алису. Девочка уже спала. Тихая. Спокойная. Не знающая, что её отец идёт на верную смерть.

— Скажи ей, — Моргана тихо сказала, — что я её люблю. Если не вернёшься.

— Скажу сам, — я наклонился, поцеловал дочь в макушку. — Спокойной ночи, малышка.

Она не услышала. Уже спала. Но я знал. Её код слышит. Даже во сне.

Я встал. Посмотрел на Моргану.

— Береги себя, — я тихо сказал. — И её.

— Иди, — она кивнула. — Я справлюсь.

Я вышел. Не оглядываясь. Потому что если оглянусь, не смогу уйти.

У западных ворот нас ждали.

Бран в чёрном плаще, с коротким мечом и кинжалом. Торин с посохом, что светился тусклым серебряным светом. Кайден напряжённый, бледный, но с решимостью в глазах.

— Готовы? — я спросил.

— Готовы, — Бран кивнул.

— Пойдём тем же путём, что и Кира, — я показал на карту. — Через западный ров. Там меньше часовых. Но будьте осторожны. Вода ледяная.

Мы спустились в ров. Вода действительно была ледяной, по колено, с кусками льда. Холод пронизывал до костей, но я не останавливался. Не замедлялся. За мной остальные.

На другой стороне поле. Заснеженное. Белое. И на нём костры армии Варрика. Оранжевые точки в темноте.

— Идём между кострами, — я тихо сказал. — Используем каждую тень. Не шумим.

Мы пошли. Медленно. Осторожно. Как призраки. Плащи делали нас почти невидимыми. Часовые смотрели на крепость. На восток. Не на запад. Не на нас.

Мы прошли мимо первого часового. Второго. Третьего. Сердце колотилось, но руки были твёрдыми. Я был программистом. Я видел код. Я знал, где уязвимости.

Лагерь был огромным. Тысячи шатров. Десятки тысяч воинов. Мы шли через них, как тени. Никто не смотрел на нас. Никто не окликнул.

И наконец темница. Маленький шатёр, в стороне от лагеря. Внутри два часовых. С копьями. Скучающими.

— Я отвлеку их, — Бран прошептал. — Вы входите.

Он вышел из тени. Направился к часовым. Те подняли копья.

— Стой! Кто такой?

— Служивый, — Бран поднял руки. — Заблудился. Ищу свой отряд.

Часовые переглянулись. Расслабились.

— Иди отсюда, — один махнул рукой. — Не твоё дело.

— Понял, — Бран кивнул. — Сейчас уйду.

И ударил. Быстро. Точно. Один упал без звука. Второй успел крикнуть. Но Торин был рядом. Посох сверкнул. Часовой замолк.

Мы вбежали в шатёр. Внутри холодно. Сыро. На полу солома. И Кира.

Она лежала, свернувшись. Плечо перевязано грязной тряпкой. Лицо бледное. Но живая.

— Кира, — я присел рядом. — Это я.

Она открыла глаза. Увидела меня и улыбнулась. Слабо.

— Господин, — она прошептала. — Вы пришли.

— Конечно, — я помог ей сесть. — Мы заберём тебя отсюда.

— Нет, — она покачала головой. — Нельзя. Это ловушка. Разрыв ждал вас.

Я замер. Посмотрел на остальных.

— Что она имеет в виду? — Бран спросил.

— Я не знаю, — я честно ответил. — Но мы не уйдём без неё.

— Господин, — Кира схватила меня за руку. — Слушайте. Разрыв использует меня. Чтобы поймать вас. Если вы заберёте меня, он нападёт.

— Пусть нападает, — я посмотрел на неё. — Мы справимся.

— Нет, — Кира покачала головой. — Вы не понимаете. Он слишком силён. Варрик полностью его марионетка. Вы не сможете его остановить.

— Смогу, — Кайден тихо сказал. — Я уже доставал до него. На поле боя. Я могу снова.

Кира посмотрела на него. Долго.

— Ты уверен? — она прошептала.

— Да, — Кайден кивнул. — Но мне нужно время. И близость.

— Хорошо, — я встал. — Тогда идём. Кайден со мной. Бран, Торин прикрываете. Кира, ты идёшь с Браном.

— Я не могу идти, — Кира покачала головой. — Нога не слушается.

— Тогда я понесу тебя, — Бран поднял её на руки. — Держись.

Мы вышли из шатра. И тогда я почувствовал.

Резко. Как удар в грудь.

Что-то изменилось. В магической сети. Не здесь. Не сейчас. А вокруг нас.

Я просканировал. Внимательно. Глубоко.

И увидел.

Код Варрика был везде. В каждом воине. В каждом часовом. В каждом шатре. Он контролировал всех. Прямо сейчас.

— Это ловушка, — я тихо сказал. — Разрыв знал, что мы придём.

— Что делаем? — Бран спросил.

— Идём, — я честно ответил. — К Варрику. Кайден достучится до него. Остальные прикрывают.

Мы пошли. К центру лагеря. К шатру Варрика.

Шатёр Варрика был большим. Чёрным. С гербом Фалькенберга на входе. Вокруг охрана. Дюжина воинов. В тяжёлых доспехах. С копьями.

— Я отвлеку их, — Торин тихо сказал. — Вы входите.

Он поднял посох. И ударил им по земле.

Земля задрожала. Перед шатром поднялась стена огня. Высокая. Горячая. Ревущая.

Охрана закричала. Бросилась тушить. Мы воспользовались моментом. Вбежали внутрь.

Внутри было тепло. Пахло жареным мясом, вином, потом. Посреди железная жаровня с углями. Вокруг ковры, подушки, стол с картами.

И Варрик.

Он сидел за столом. В чёрных доспехах. Без шлема. Лицо его было бледным, гладким, почти неживым. Глаза пустые. Серые. Как два провала в ничто.

Он поднял голову, когда мы вошли.

— Граф де Лар, — он сказал. Голос ровный. Холодный. Не человеческий. — Я ждал тебя.

— Отпусти Киру, — я шагнул вперёд. — И сдайся.

Варрик усмехнулся.

— Сдаться? — он покачал головой. — Нет, граф. Это ты сдашься. Потому что у тебя нет выбора.

— Есть, — Кайден шагнул вперёд. — Я могу достучаться до тебя. Снова.

Варрик посмотрел на него. Внимательно.

— Ты тот мальчик, — он тихо сказал. — Что говорил со мной на поле боя.

— Да, — Кайден кивнул. — И я могу снова.

— Зачем? — Варрик приподнял бровь. — Чтобы я снова плакал? Чтобы я снова почувствовал боль?

— Чтобы ты вспомнил, — Кайден честно сказал. — Кто ты есть. Не кто ты стал.

Варрик молчал. Смотрел на него. Долго.

И тогда его код дёрнулся.

Багровый свет стал тусклее. На мгновение. И Варрик изменился. Его лицо стало другим. Человеческим. Усталым. Грустным.

— Ты прав, — он тихо сказал. — Я помню. Я помню всё. Но поздно. Семя проросло. Я не могу вернуться.

— Можешь, — Кайден шагнул ближе. — Я помогу. Мы все поможем.

Варрик посмотрел на него. В его глазах были слёзы. Настоящие. Человеческие.

— Попробуй, — он прошептал. — Но если не получится, убей меня. Пожалуйста.

Кайден поднял руку. И взломал.

Его код, органичный, живой, потянулся к Варрику. Не ломал. Не переписывал. А разговаривал. С кодом Варрика. С Разрывом.

И Разрыв услышал.

Тёмный код замер. На мгновение. Как будто задумался. Как будто услышал что-то, чего не ожидал.

— Что ты делаешь? — я прошептал.

— Я показываю ему, — Кайден сосредоточенно сказал. — Кто он был. До того, как стал Разрывом.

— Зачем?

— Чтобы он вспомнил, — Кайден посмотрел на меня. — Чтобы он почувствовал.

И Разрыв почувствовал.

Его код дёрнулся. Багровый свет стал тусклее. И Варрик снова стал человеком. Полностью.

— Я... — Варрик прошептал. — Я помню. Я помню всё.

— Тогда сдайся, — я тихо сказал. — Прекрати войну. Отведи армию.

Варрик посмотрел на меня. Долго. В его глазах была борьба. Человеческое против Разрыва.

— Не могу, — он наконец сказал. — Семя слишком глубоко. Если я уйду, оно убьёт меня.

— Тогда что делать? — я спросил.

— Не знаю, — Варрик покачал головой. — Но я попробую помочь. Изнутри.

И тогда его код снова дёрнулся.

Багровый свет стал ярче. Тёмнее. И Варрик изменился. Его лицо стало другим. Холодным. Пустым. Человеческое исчезло. Остался только Разрыв.

— Глупый мальчик, — Разрыв сказал через Варрика. — Ты думал, что я не знал? Ты думал, что я позволил тебе достучаться?

Кайден замер.

— Это была часть плана, — Разрыв усмехнулся. — Я хотел, чтобы ты достучался. Чтобы Варрик снова стал человеком. На мгновение. Потому что теперь я знаю, как вы думаете спасти его.

— И что ты сделаешь? — я спросил.

— Изменю тактику, — Разрыв ответил. — Больше никаких ловушек. Больше никаких посла. Прямая атака. Завтра на рассвете. И ваша крепость падёт.

— Не падёт, — я честно сказал. — Мы будем воевать. До конца.

— Посмотрим, — Разрыв усмехнулся. — А сейчас уходите. Заберите свою Киру. Заберите своего Варрика. Но завтра я приду за вами.

И тогда Варрик снова изменился.

Человеческое вернулось. На мгновение.

— Беги, — он прошептал. — Беги сейчас. Пока я держу его.

Мы не стали ждать. Схватили Киру. И побежали.

Мы бежали через лагерь. Быстро. Не скрываясь. Часовые кричали. Воины бросились за нами. Но Варрик держал Разрыва. Давал нам время.

Мы добежали до рва. Прыгнули в воду. Ледяная обожгла. Но мы не остановились. Поплыли. К другому берегу.

За нами кричали. Стреляли. Стрелы падали в воду. Но не попадали.

Мы выбрались на другой берег. И побежали. К крепости.

Ворота открылись. Мы вбежали внутрь. И упали на землю.

— Закрыть ворота! — Бран крикнул.

Ворота закрылись. Замок щёлкнул. Мы были в безопасности.

Пока что.

Глава 14: Возвращение домой

Я стоял во дворе крепости и смотрел, как воины несут Киру в центральную башню. Она была бледной, почти бескровной, но живая. Это было главное.

Бран шёл рядом, его лицо было серьёзным, шрам на щеке побелел от мороза. Торин поддерживал Киру с другой стороны, его старый посох светился тусклым серебряным светом. Кайден шёл позади, молчаливый, уставший, но с решимостью в глазах.

Мы вернулись. Все. Живые.

Моргана встретила нас у входа в башню. Она увидела Киру и сразу поняла. Не спросила, что случилось. Не стала расспрашивать. Просто кивнула и указала на комнату на первом этаже, где Селена уже готовила всё необходимое.

— Принесите её сюда, — она тихо сказала. — Я помогу.

Мы внесли Киру внутрь. Положили на узкую кровать у стены. Селена сразу начала осматривать раны. Плечо было пробито копьём, но не глубоко. Нога — сломана, но не смертельно. Кровопотеря значительная, но не критическая.

— Она выживет, — Селена наконец сказала. — Но ей нужен отдых. И лечение. Несколько дней.

— Сколько? — я спросил.

— Три. Может, четыре, — Селена посмотрела на меня. — Но у нас нет трёх дней. Завтра на рассвете Разрыв атакует.

Я кивнул. Я знал.

— Тогда мы подготовимся, — я сказал. — За одну ночь.

Кира открыла глаза через час.

Она лежала на кровати, бледная, но спокойная. Селена перевязала её раны, напоила горячим отваром с травами. Моргана сидела рядом, держала её за руку.

— Господин, — Кира прошептала, увидев меня. — Вы вернулись.

— Вернулся, — я присел рядом. — Как ты?

— Жива, — она слабо усмехнулась. — Это уже хорошо.

— Ты герой, — я тихо сказал. — Без тебя мы бы не справились.

— Без вас я бы вообще не добралась до шатра, — она покачала головой. — Вы рисковали всем. Ради меня.

— Ради всех, — я честно сказал. — Ты часть нашей семьи. Мы не бросаем своих.

Кира посмотрела на меня. Долго. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел. Благодарность. И что-то ещё. Что-то, что она прятала глубоко. Как всегда.

— Спасибо, — она прошептала. — За всё.

— Не за что, — я взял её руку. — Отдыхай. Завтра будет тяжело.

Она кивнула. Закрыла глаза.

Моргана посмотрела на меня. В её глазах я увидел понимание. Она видела. То, что я прятал. То, что Кира прятала. Но она не стала говорить. Не стала ревновать. Просто кивнула.

— Пойдём, — она тихо сказала. — Ей нужно спать.

Я встал. Посмотрел на Киру ещё раз. Она уже засыпала. Тихая. Спокойная.

Мы вышли. Моргана взяла меня за руку.

— Ты любишь её, — она тихо сказала. Не вопрос. Утверждение.

Я замер. Посмотрел на неё.

— Моргана...

— Не оправдывайся, — она покачала головой. — Я понимаю. Она прошла через многое. Ты тоже. И иногда... люди находят друг друга. Даже если...

— Моргана, — я остановил её. — Ты моя жена. Мать моей дочери. Никто не заменит тебя.

— Я знаю, — она улыбнулась. Грустно. — Я не прошу выбрать. Я просто... прошу быть честным. Со мной. С собой.

Я молчал. Обдумывал.

— Я люблю её, — я наконец сказал. — Но по-другому. Не как тебя. Она... часть моей жизни. Как Бран. Как Торин. Как все, кто прошёл через это со мной.

— Я понимаю, — Моргана кивнула. — И я рада, что она жива. Рада, что ты её спас.

— Спасибо, — я прижал её к себе. — За понимание.

— Всегда, — она прошептала. — Всегда.

Остаток дня мы готовились к битве.

Бран собрал воинов. Лучники заняли позиции на стенах. Копейщики выстроились у ворот. Маги поднялись на башни, готовя защитные заклинания. Кузнецы работали без остановки, перековывая последние мечи на наконечники стрел.

Торин и Элара укрепляли защитные поля. Зеркальная защита, что мы создали вчера, мерцала вокруг крепости. Белым, золотым, перламутровым. Но Торин чувствовал. Она не выдержит прямой атаки Разрыва.

— Нам нужно что-то ещё, — он сказал, когда мы собрались в большом зале. — Зеркальная защита отражает магию. Но Разрыв не просто магия. Он древнее. Он старше Создателей. Его код не подчиняется обычным правилам.

— Что ты предлагаешь? — я спросил.

— Я не знаю, — Торин честно ответил. — Но Лиан может знать. Он видел мир внутри кода Алисы. Может, он знает, как остановить Разрыва.

Я посмотрел на Лиана. Он сидел рядом, молчаливый, задумчивый.

— Что ты видел? — я спросил.

Лиан поднял голову. В его зелёных глазах было что-то новое. Знание. Понимание.

— Я видел тень, — он тихо сказал. — Тёмную версию Алисы. Её потенциальное будущее. Она сказала, что Разрыв придёт раньше. И она будет на его стороне.

— Что это значит? — Кира спросила. Она лежала на носилках, но настояла, чтобы принести её на совет.

— Это значит, — Лиан посмотрел на нас, — что тень может помочь Разрыву. Изнутри. Она может открыть Алису. И тогда Разрыв получит доступ к её коду. К её силе.

— Как это остановить? — я спросил.

— Интеграцией, — Лиан ответил. — Нужно не бороться с тенью. А принять её. Интегрировать. Сделать частью Алисы. Не врагом. А собой.

— Как? — Селена спросила.

— Через Алису, — Лиан посмотрел на меня. — Она должна сама принять тень. Понять её. Простить. И тогда тень станет частью её. Не отдельной сущностью. А частью её кода.

— Это опасно, — Моргана тихо сказала. — Если она не справится...

— Справится, — Лиан уверенно сказал. — Она сильная. Сильнее, чем мы думаем.

Я молчал. Обдумывал.

— Хорошо, — я наконец сказал. — Мы попробуем. Но сначала нам нужно пережить завтра. А потом... потом будем учить Алису.

Вечером я пошёл к Алисе.

Она была в нашей комнате. Моргана сидела рядом, читала ей книгу. Девочка лежала в колыбели, смотрела в потолок. Её зелёные глаза были задумчивыми.

— Папа, — она сказала, когда я вошёл. — Тёплый.

— Доброе утро, малышка, — я присел рядом. — Как ты?

— Я здесь, — она посмотрела на меня. — И она здесь.

— Кто? — я тихо спросил.

— Тень, — Алиса ответила. — Она говорит со мной.

Я замер. Моргана отложила книгу.

— Что она говорит? — я спросил.

— Что я должна её выпустить, — Алиса честно сказала. — Что она хочет быть свободной.

— А ты хочешь? — я посмотрел на неё.

— Нет, — Алиса покачала головой. — Я хочу остаться. С тобой. С мамой.

— Тогда не выпускай её, — я взял её руку. — Ты можешь. Ты сильная.

— Я знаю, — Алиса кивнула. — Но она сильная тоже.

— Тогда будь сильнее, — я тихо сказал. — Ты не одна. Мы все с тобой.

Она улыбнулась. Тихо. По-детски.

— Ты тёплый, — она сказала. — Даже когда страшный.

Я замер.

— Спасибо, малышка, — я прошептал. — Ты права.

И в комнате стало теплее. На несколько градусов. Её любовь физически согрела воздух.

Моргана взяла меня за руку. Сжала.

— Мы справимся, — она прошептала. — Вместе.

— Вместе, — я согласился.

Ночью я не спал.

Лежал рядом с Морганой, смотрел в потолок. Думал о завтрашней битве. О Разрыве. О тени внутри Алисы.

Моргана повернулась ко мне.

— Не спишь?

— Не могу, — я посмотрел на неё. — Мысли.

— О чём?

— О завтра, — я тихо сказал. — Мы не готовы.

— Мы сделали всё, что могли, — она взяла мою руку. — Теперь дело за Алисой.

— Она ребёнок, — я честно сказал. — Как она может спасти мир?

— Не знаю, — Моргана покачала головой. — Но я верю в неё. Как ты.

Я молчал. Обдумывал.

— Тогда спи, — она прошептала. — Завтра будет тяжёлый день.

Я закрыл глаза.

И тогда я почувствовал.

Резко. Как удар в грудь.

Что-то изменилось. В магической сети. Не здесь. Не сейчас. А у ворот крепости.

Я вскочил. Подошёл к окну. Посмотрел вниз.

У ворот стояла фигура. Одна. Высокая. Тонкая. В длинном сером плаще, который развевался на ветру, хотя ветра не было. Лицо скрыто капюшоном. Но я видел код.

Код этой фигуры был странным. Не человеческим. Не чужацким. Не древним. А перламутровым. Золотым. Как у тех, кто был до Создателей.

— Что случилось? — Моргана подошла к окну.

— У нас гость, — я тихо сказал. — Но не враг.

Через минуту я уже был во дворе.

Бран встретил меня у ворот. Лицо его было бледным, рука на рукояти меча.

— Господин, — он тихо сказал. — Он пришёл сам. Без предупреждения. Стражники не могли его остановить. Не потому что он силён. А потому что они его не видели. Как будто его нет.

Я посмотрел на фигуру у ворот.

Она стояла неподвижно. Ждала.

— Кто ты? — я остановился в десяти шагах.

Фигура подняла голову. Капюшон откинулся. И я увидел лицо.

Бледное. Гладкое. Без единой морщинки. Глаза золотые. Как у тех, кто был до Создателей. Рот тонкий. Безэмоциональный.

— Меня зовут Первый, — оно заговорило. Голос тихий. Ровный. Как звук, который не нарушает тишину, а дополняет её. — Я пришёл предупредить.

— О чём? — я спросил.

— Разрыв у ворот, — Первый сказал. — Полностью. Не через Варрика. Не через армию. А сам. Он придёт завтра на рассвете. И ваша крепость не выдержит.

— Что ты предлагаешь? — я спросил.

— Ничего, — Первый покачал головой. — Я пришёл только предупредить. Решение за вами.

— Почему? — я посмотрел на него. — Почему ты помогаешь нам?

— Потому что, — Первый тихо сказал, — если Разрыв победит, он уничтожит всё. Не только вас. Но и нас. Тех, кто был до Создателей. Мы не хотим этого.

— Тогда помоги, — я шагнул ближе. — Сражайся с нами.

— Не могу, — Первый покачал головой. — Мы не вмешиваемся. Мы только наблюдаем. Но я пришёл предупредить. Чтобы вы знали.

— Спасибо, — я кивнул. — За предупреждение.

Первый посмотрел на меня. Долго.

— Граф де Лар, — он тихо сказал, — ваша дочь особенная. Её код не просто зеркальный. Он создательный. Она может создавать миры. Просто произнося слова.

— Я знаю, — я честно ответил. — Лиан видел.

— Тогда вы знаете, — Первый кивнул. — Что она может спасти мир. Или уничтожить его.

— Она не уничтожит, — я уверенно сказал. — Она добрая.

— Пока, — Первый тихо сказал. — Но тень внутри неё... она не добра. Она хочет свободы. И если Алиса не справится...

— Справится, — я прервал его. — Я верю в неё.

Первый посмотрел на меня. Долго.

— Тогда удачи, — он наконец сказал. — Она вам понадобится.

Он развернулся. Пошёл прочь. Тихо. Бесшумно. Как будто его не было.

— Стой, — я шагнул вперёд.

Но было поздно. Первый растворился в воздухе. Исчез. Как будто его никогда и не было.

Я остался стоять у ворот. Смотрел в пустоту.

Бран подошёл.

— Господин, — он тихо сказал. — Что это было?

— Первый, — я ответил. — Из тех, кто был до Создателей.

— Что он хотел?

— Предупредить, — я посмотрел на него. — Разрыв придёт завтра. Сам. Не через армию. А сам.

Бран побледнел.

— И что мы будем делать?

Я молчал. Обдумывал.

— Воевать, — я наконец сказал. — Как договаривались. До конца.