Взломать код будущего

Глава 1

Мне быстро и без суеты помогли влезть в комбинезон, похожий, скорее, на одежду космонавта, чем на спецовку труженика клининга. Ткань на ощупь напоминала помесь льна с чем-то шуршащим, непромокаемым и негорючим: к телу приятно, мягко но - тянется. И грязь не пристает. Интересно - мнется? Сжал в кулаке рукав, посмотрел - складочек не было.

Вот это, я понимаю, чудо.

Потом была сложная система шлюзов с механизмом подачи капсул, наподобие артиллерийской, по автоматической подаче снаряда.

Чем дальше мы уходили, тем больше давило молчание моих спутников.

- А если капсула остановится? - не выдержал я.

- Не должна. Импульс рассчитан точно, его хватит как раз до конечной точки, промежуточные остановки не предусмотрены.

- А если авария? Может быть, мне имеет смысл взять кислородный баллончик? На случай разрушения капсулы. Насколько я понял, внутри трубы вакуум... - я замолчал, но не потому, что у меня закончились вопросы.

Просто седой, подтянутый мужчина с холодным взглядом светло-серых глаз и глубокими морщинами в районе рта хмыкнул. Очень характерно хмыкнул. И, наконец, дал что-то похожее на развернутый ответ.

- Аварий у нас практически не бывает. Очень редко. Полпроцента. Поэтому и спасательные работы не предусмотрены. Как ты это себе представляешь?

Я себе это никак не представлял. Если бы "лифт", на котором мне предстояло прокатиться, был проложен по дну океана, как газопровод, или даже в космосе... Но вот так, в межвременье, между прошлым и будущим. Действительно, как туда добраться?

- Это не для людей. По нему перемещаются только грузы.

- А если, например, очень ценный груз? Сверхценный?

- Они тут все такие. Других не гоняем, не окупится.

- И что, ни разу не пробовали э...э... достать?

- А нечего доставать, - мой спутник пожал плечами, - ты же в курсе, что при разгоне и торможении выделяется тепло?

Я кивнул. Масштаб проблемы прокатился вдоль позвоночника ледяным шариком размером с куриное яйцо. Теперь понятно, почему на меня смотрели, как на клинического идиота.

- Сам электромагнитный принцип левитации и движения разогревает капсулу как в индукционной печи. При скоростях космического масштаба тепло от торможения выделится не меньшее чем при торможении космического аппарата при входе в атмосферу. Просто прикинь - вся кинетическая энергия движения при остановке превращается в тепловую. На космических аппаратах просто горит обшивка.

- Вот только в вакууме тепло отвести некуда, - сообразил я.

- Именно, - подтвердил седой резким кивком, - так что никакие кислородные баллончики тебе не понадобятся. При любом соприкосновении с трубой капсула мгновенно исчезнет в световой вспышке.

Вот что мне стоило придержать язык, а?

На капсулу, да и на сам тоннель я теперь смотрел совсем другим взглядом. Как на дорогой... очень дорогой крематорий. "Мусорный ветер, дым из трубы..."

- Передумал? - в серых глазах была бездна понимания.

- Ага, - кивнул я, - передумал, струсил, взял все свои слова назад. А что, так можно? Дам подписку о неразглашении и вы меня отпустите на все четыре стороны?

Седой промолчал. Спокойно так промолчал.

Все было понятно без слов - носителей такой информации не отпускают. Был бы я ценным специалистом, был бы шанс на долгую, хотя и очень скучную жизнь. Где-нибудь в бункере, среди льдов Арктики.

А я просто игрок. Всех компетенций: быстро соображать и быстро бегать. У ЦББ таких и без меня двенадцать на дюжину, еще и получше найдутся.

Князь меня спасать и прикрывать не станет. Он не ревнует, нет, конечно. Просто - зачем проблемы, когда можно без них. Рационализм, возведенный в религию.

Как ни кинь, а в трубе у меня шансов выжить больше. Кстати, сколько?

- Почти восемьдесят процентов.

За покерным столом я повышал ставки при гораздо худших раскладах.

- Открывай.

Внутри оказалось тесно. Хвала всем святым, клаустрофобией я не страдал, иначе, когда люк с мягким "чмоком" изолирующих прокладок встал на место, заорал бы в голос.

Не заорал. Да и смысл - кто меня здесь услышит? Ну что, Земля, прощай?

Легкая, на грани чувствительности, вибрация сообщила мне, что старт дан. Даже захоти я все отменить и начни колотить руками и ногами - поздно. Пути назад нет.

Хотя - его никогда не было. Розенкранц и Гильденстерн были мертвы с начала пьесы, не зря же монетка упрямо падала решкой. Знак - и надо бы красноречивее, да некуда.

Значит, и жалеть не о чем. В голове завертелась знакомая воронка:

Ожиданье мое - провода. В точку сжатая бесконечность.

Ожиданье мое - поезда. Застрахованная беспечность.

Незнакомых людей тепло. Их улыбки, слова, привычки.

Золотые глаза табло. Золотые года - как спички.

Ожиданье - пустой вагон. Стук на стыках десятилетий.

Как любая надежда - сон.

Как любая любовь - до смерти...

А потом навалилась перегрузка и жалеть себя стало сложно - вдохнуть бы. И выдохнуть. Примерно 6 - 7 g. Ничего, двадцать шесть минут - это не критично. Космонавтам хуже. И дольше. При аварийном спуске не дошедшего до орбиты корабля Союз-18 перегрузка на пике ускорения была 21 g. Космонавты выдержали.

Я тоже выдержу. Мне есть ради чего жить.

Глава 2 Подарок с секретом, про который мне пока неизвестно

- У вас пять минут, - медбрат с круглым, как луна, добродушным лицом, в простом синем халате с эмблемой отделения, таких же брюках и специальной гигиенической обуви, кивнул на дверь.

- Я буду с отцом столько, сколько сочту нужным, - холодно бросил молодой мужчина в костюме, который стоил как бы не столько же, сколько половина этой, не самой дешевой клиники.

- Алекс, - одернула его женщина. Она была одета скромнее, вытянутое лицо ухожено, со следами подтяжек, но сейчас без косметики. Рыжая с заметной проседью прядь выбилась из строгой прически. Вид у нее был усталый, в отличие от спутника, который словно только что принял душ. – не стоит.

- Еще всякий… специалист по выносу уток будет мне указывать, что делать.

- Ал, он нас ждет.

Мужчина кивнул, взялся за ручку палаты но, прежде чем войти, ожег медбрата неприязненным взглядом:

- Можешь начинать подыскивать работу, - бросил он.

Медбрат пожал плечами и тихонько фыркнул под нос. Если бы Алекс взял на себя труд прислушаться, он бы расслышал:

- Чего ее искать, в соседнем отделении возьмут.

Но посторонние мужчину в дорогом костюме интересовали меньше всего.

Он стоял перед кроватью, на которой лежал глубокий старик с белым, как мел, лицом и такими же белыми, редкими волосами, подстриженными очень коротко. От такой же бледной руки с почти невидимыми, чуть голубеющими венами, змеилась к капельнице тонкая пластиковая трубочка.

- Отец, - тихо позвал Алекс, - ты… слышишь меня? Ну, подай знак. Я был не слишком хорошим сыном, признаю, но так издеваться надо мной жестоко. Просто моргни. Шевельни пальцем.

Ничего не изменилось. Алекс жадно вглядывался в лицо старика, но оно оставалось неподвижным.

- Отец, - повысил голос он, - ну давай, ты же сильный. Ты самый сильный из нас. И самый умный. Неужели ты позволишь какой-то кривой страшной старухе с косой поиметь тебя? Давай, оживай - и я пригоню тебе роту молоденьких стриптизерок… Или, вон, Кэт заставлю раздеться догола. Она ничего так. Для своего возраста. Если ты захочешь, она не откажет.

- Алекс!

- А что, отказала бы? Если бы он попросил?

Женщина покачала головой. Терпения ей было не занимать.

- Меньше всего вашему отцу сейчас нужны стриптизерки.

- Кто же ему нужен? Может быть, ты знаешь? Так скажи.

Она вдохнула, но все же решилась сказать.

- Священник.

Мужчина вскинулся так, что, казалось, сейчас стены разлетятся в брызги.

- Он не умирает, понятно? Это просто его болезнь. Тяжелая болезнь, но здесь лучшие врачи. Все будет хорошо, ясно?

- Успокойся, хорошо. Это не болезнь. Ему девяносто восемь лет.

- Библейские старцы жили дольше.

- При всем уважении к Сандору, он не библейский старец, - Кэтрин невольно улыбнулась, став неожиданно очень привлекательной женщиной. Улыбка мелькнула и пропала, но осталась в карих глазах. – И до святости ему ой как далеко.

- Это точно, - согласился Алекс, - но это еще один повод не отдавать его смерти. Не главный.

- Какой же главный?

- Я не справлюсь один. Просто – не справлюсь. Отец гений. Я – посредственность.

Кэтрин пожала плечами, не спеша прервать этот странный сеанс самоуничижения.

- Отец строил империю от земли. Вам нужно всего лишь поддерживать то, что и так отлично работает. Задача вполне по силам. К тому же, вы не один.

- А его последний проект?

- Его можно свернуть.

Мужчина сжал кулаки так, что побелели пальцы, а ногти впились в ладони.

- Твое счастье, что он тебя сейчас не слышит… или все же слышит? Готова поставить на это свою жизнь? Подойди поближе и скажи ему: «Сандор, я посоветовала Алексу свернуть главное дело твоей жизни». Сделай это!

- Нет, - покачала головой Кэт, - не буду.

- Ага! Все-таки боишься.

- Просто не вижу смысла. От старости нет лекарств. Когда-нибудь вам придется с этим смириться, Алекс.

- Да есть же! – мужчина шагнул к ней и заглянул в глаза, - лекарство есть и ты его знаешь. Мы оба его знаем.

Кэтрин даже не стала делать вид, что чего-то не поняла.

- Он… не станет сотрудничать. Не с нами. Не с Сандором. И не с тобой. И заставить его ты не сможешь. У тебя много денег и власти, но это уже другая лига.

- Я не сдамся! Кэт, ты хочешь миллиард? Прямо сейчас переведу если у тебя найдется идея. Хотя бы одна хорошая исполнимая идея.

Женщина помолчала. Потом:

- Можно это сделать через еще одного человека. Помните, у нас был проект?

- А разве он еще жив? – мгновенно сообразил Алекс, - я думал, папа его давно прикопал.

- Нет, на наше счастье.

- Кэт… Приоритет ноль. Найти, привести, подготовить к сотрудничеству. Я не желаю терять время на уговоры.

Алекс развернулся и вышел, даже не взглянув на тело на кровати. А Кэтрин задержалась. Она подошла, склонилась. Мягко провела по щеке старика ладонью с безупречным маникюром. Это касание было почти нежным.

- Я уверена, ты все слышишь, Сандор, - тихо сказала она, - как тебе быть НАСТОЛЬКО беспомощным? Я почти счастлива. Для полного счастья мне не хватает только одной вещи. Знаешь, какой?

Старик молчал, а женщина как будто всерьез решила дождаться ответа. Но от двери послышалось:

- Где ты там? Заканчивай нежничать, время не ждет.

Кэтрин бросила на старика долгий взгляд, одними губами сказала:

- Хорошо смотришься, Сандор.

И вышла, уверенно ступая на высоченных, тонких каблуках.

________________________________________________________

Я стоял у входа в церковь Сан-Лоренцо. С противоположного конца - капелла Медичи, но туда меня не тянуло. Не мой профиль - отравители.

Причудливо тасуется колода. На гербе династии Медичи шесть шаров: пять красных и один синий. Есть легенда, что эти шары - вмятины от удара, которые рыцарь получил в бою. Но Ганечка как-то, хихикая, поведала мне, что для внутреннего пользования у потомков есть более приземленная версия. Это пилюли. Медичи значит - медики.

- А на самом деле? - догадался спросить я.

- Это монетки. Медичи были ростовщиками. И на этом разбогатели.

Под ногами девять низких, очень удобных ступеней. Перед глазами серо-рыжая стена, вся в щербинках от времени, но настолько солидная, что понятно без слов - простоит и столько, и еще полстолько.

Облицовки нет, просто грубый камень. Говорят, Микельанджело вдрызг разругался со своим заказчиком, папой Львом, по номеру, вроде бы, десятым, из-за того, чем облицовывать стены. И они так и остались без облицовки.

Может быть, это еще одна легенда, на которые щедра здешняя земля, а ответ в том, что банально не хватило денег?

Впрочем, церковь хороша и так. Особенно в половине пятого утра, когда нет ни жары, ни туристов и даже вездесущие (и вездесрущие) голуби еще спят.

Я приехал вчера и заселился в первый же попавшийся отель, где хозяйка сама варила кофе. Как правило, это показатель того, что кофе будет на уровне.

Из окна была видна колокольня Джотто. Легкая, ажурная - она сразу захватила меня в плен, я бросил сумку на пол, шагнул к окну и минут пятнадцать не мог отвести взгляд, словно приклеили.

Как и каждый, кто мнит себя культурным человеком (что за зверь такой?) я немного знал ее историю: колокольню строили три архитектора - и здесь, вблизи, это было очень заметно: нижние ярусы массивные и очень крепкие. Чем выше - тем изящнее и легче.

Достроить колокольню в срок и по плану помешала чума, которая, буквально, выкосила Флоренцию, не разбирая, кто там был солнцем итальянской архитектуры, а кто не был.

Местная история вообще богата на эпидемии, это не у нас, где основной диагноз: "замерз по пьяни". Или врезался в ДТП по той же пьяни.

Скрип колесиков по камню прервал мои размышления и я отпустил их без сожалений. Ничего ценного в них все равно не было.

Зато, обернувшись, был вознагражден зрелищем симпатичного почтового дрона, который пробирался по улице на шести маленьких колесиках. Вверху крутился датчик, обозревая местность на 360 градусов.

Никакой опасности я в этот момент не ощутил, даже не подумал о ней. Зрелище было скорее прикольным.

Не сообразил, даже когда дрон, не без труда преодолев препятствием в виде упавшей ветки (едва не бросился ему на помощь!) огляделся с помощью глазка-камеры и уверенно направился прямо ко мне.

И остановился в полуметре от моих ног.

- Чего тебе, малыш? - растерянно спросил я у почтового дрона, как спросил бы у незнакомой собаки.

Дрон молчал, помигивал датчиками и терпеливо ждал. Пока мы оба тупили, над стенами показался краешек солнца.

Я, наконец, сообразил, что доставка - мне, присел, открыл бокс и вынул черный, запечатанный в пластик пакет.

Робот-курьер развернулся с явным облегчением и поспешил назад. Похоже, работы у него хватало.

Внутри пакета был небольшой, металлический, но очень легкий продолговатый футляр. Титановый.

Вот тут бы мне и насторожиться, но интуиция взяла отпуск и свалила в закат. Обнаружив, что просто так футляр не открыть, я приложил указательный палец левой руки (логично же, футляр держал в правой) к выемке, которая, бог весь почему, показалась сильно подходящей.

А он взял и открылся. Совершенно бесшумно.

«А ведь здесь могла быть взрывчатка" - прочитал я на верхней крышке. Усмехнулся. Да уж: "Здесь могла бы быть ваша реклама".

Все же некоторых жизнь ничему не учит. Даже граблями в лобешник, даже лопатой по хребту, даже гранатой под ноги.

Внутри лежали солнечные очки. На вид – самые обычные, стоило их упаковывать так затейливо? Хотя – небольшой, почти незаметный лейбл на душке спокойно и с достоинством извещал, что это Dior.

Никогда бы не подумал, что мне нужны очки от солнца, зачем? Прибор ночного видения еще туда-сюда, а это – понты. Прищуришься и нормально. Хотя, здесь их носили все. Может не стоит отрываться от коллектива?

Мир сразу потемнел, но волшебным образом обрел четкость и глубину. Парадокс – хмурым сумеречным утром в темных очках я видел лучше, чем без них, каждый камешек, каждую щербинку на мостовой, каждую трещину в стене.

Похоже, это подарок от друга.

А если я ошибаюсь, то жить мне до ближайшей темной подворотни.

Глава 3 Третий звонок

Если кто-то еще раз скажет, что неприятности случаются когда ты счастлив и безмятежен – я плюну ему в глаза, ей-крест. Вот просто возьму и плюну, без слов.

Неприятности случаются в любое время. Плевать им на наше настроение.

Я был собран, я ждал именно неприятностей. Как котенок Гав из мультика. Я свернул в тот переулок, засаженный кустами акации, сырой от росы, точно зная, что случится может все, что угодно.

Солнце неторопливо карабкалось на небосвод, окрашивая стены розовым и удлиняя тени. Одну. Вторую. Третью.

Дальше я считать не стал, фиг ли? Просто развернулся и побежал. Троих гопников, вооруженных, скорее всего, ножами или кастетами… или и тем и другим, я, может, и уделаю. Но потом с полицией объясняться, для новостей позировать. Я уж лучше как-нибудь так обойдусь. Без мировой славы.

И я бы удрал. Углубиться в переулок я не успел, площадь маячила уже совсем рядом, но – нелепая случайность. Запнулся обо что-то и полетел кубарем на брусчатку. Больно, черт! К счастью, мое умное тело группируется само, не дожидаясь команды от глупой головы.

Я кувырнулся, но вставать не стал, потому что периферийным зрением заметил еще одну тень. Четвертую. Значит, не случайность и не неуклюжесть. Специально чем-то по ногам запулили.

Но так играть и я умею. Продолжая движение, я сунулся колобком в ноги одной из теней. Он отскочил, но недостаточно проворно, запнулся в полах длинного плаща. Я ухватил его за ту полу и резко дернул, выбрасывая ладонь.

Именно ладонь, точнее – пальцы. Не кулак. С кулака без хорошего замаха толку нет. Пьянь ухайдакать хватит, а бойца хрен уронишь, даже уличного гопника. Они к драке привычные и на боль стойкие. А вот когда тебе правильно сложенными пальцами прилетает под дых, тут и супермен сольется.

Я вскочил и быстро развернулся спиной к стене, чтобы не прилетело сзади. В таких замесах почти самая лучшая позиция. А самая лучшая, это когда ты летишь по широкому проспекту, а вслед тебе несется бессильный мат горе-охотников, упустивших дичь.

Но не будем мечтать о невозможном, работаем с тем, что есть. Оружие? Если не считать пилки Ганечки – ничего. Стивен Сигал в одном старом фильме порезал то ли двоих, то ли троих на ленточки для бескозырок обычной банковской картой.

Такое добро и у меня было в количестве двух или трех штук, вот только я слабо представлял, как это можно сделать.

Но блефовать, так блефовать! Что еще остается?

Я выдернул из кармана карту, подсмотренным движением зажал ее в пальцах, резко махнул перед собой и ухмыльнулся.

Троица слегка сдала назад (четвертый все еще сидел, пытаясь восстановить дыхание, и был не боец).

Похоже, они тоже любят старое доброе американское кино. И типажи соответствуют: два черных, один мулат. Черный и мулат с дредами до плеч, второй черный лыс, как колено, а в ухе серьга-колечко. Худи с капюшонами, джинсы и не кроссовки, а тяжелые ботинки.

То есть, ногами тоже бьют. Хреново, однако.

Орать: «Спасите, помогите, хулиганы имущества лишают», - не имело смысла. Полицейские патрули где-то шлялись, а мирные граждане в разборку уличных банд не сунутся.

Ну и что делать будем, Крыса? Молиться или блефовать дальше…

На шорох на крыше я не обратил внимания, некогда было. Мало ли, кошка или голубь.

Оказалось – ни то, ни другое. Прямо на камни с крыши мягко спрыгнул парень в черной кожанке и белых (!) штанах. И приземлился в аккурат между нами, спиной ко мне.

Я бы не решился сигать на камни с такой высоты, можно без ног остаться. А он ничего, чуть качнулся, выпрямился. И заговорил с мулатом в дредах так, словно шел по улице, встретил знакомого.

Я попытался вслушаться, но тут же понял – без шансов. Это был даже не итальянский, с которым я не дружу, а какое-то арго.

Дреды и лысина заговорили в ответ, все разом, на том же тарабарском языке. Даже тип, который сидел на жопе на тротуаре, и тот попытался вставить свои пять копеек.

Я слушал интонацию, смотрел на нервные подергивания плечами и выброшенные вперед ладони и отчетливо понимал, что этой стаи мне сегодня бояться нечего. Сейчас тот тигр среди молодых козлят научит их ходить строем и бодаться по команде.

Пара мгновений – и тени растворились… в тенях. Даже акацию почти не потревожили – вот это я понимаю, магия вне Хогвардса.

Парень в белах штанах обернулся.

Я, кстати, даже не вздрогнул. Ну, подумаешь, нос в трех местах сломан и вместо одного уха огрызок, свернутый в трубочку. И не такое видел.

- Бонджорно, - выпалил я, - Грациа.

Он кивнул. Постоял еще немного, меряя меня прохладным взглядом светлых глаз. Кивнул. И пошел себе по своим делам. Вдоль по улице. Точнее, переулку.

Вот что это было, кто мне скажет?

«Не иначе, Леди телохранителя приставила, - шепнул внутренний голос. – Не доверяет».

«Бережет», - возразил ему я так же беззвучно. И тоже пошел. В другую сторону.

А что оставалось делать, раз все меня бросили. Очки, кстати, не то, что не разбились, даже с носа не слетели. Вот это я понимаю, магия. А все остальное так – семечки.

- Леди, извини, если лезу не в свое дело...

- Не переживай, Ким. Если ты, действительно, влезешь не в свое, я просто устрою тебе небольшой удар током - и все дела.

- Доходчиво... А уж как гуманно!

- Ты хотел о чем-то спросить?

- Хотел, да теперь и не знаю, спрашивать или - промолчать, здоровее буду.

- От любопытства умирают только кошки?

- Да нет, это наше общее, биологическое. Особенно, если начинаем его слишком сильно проявлять.

- Спрашивай. Обещаю не драться.

- Я у тебя нашел интересную папку. Скрытую и запароленную. Ни один доступ не прошел, даже по приоритету А.

- Ого! А ты не мелочился.

- Что там, не поделишься? Коды Армагеддона?

- Да нет. Всего лишь плененный Асфодель.

Кролик вздрогнул. Недавняя история еще не забылась, да вряд ли когда-нибудь забудется. Такую дрянь и жуть не всякий Альцгеймер возьмет.

- Я думал, ты его потерла. Зачем он? Для коллекции? Или... нравится заглядывать в бездну?

- Не придумывай лишнего. Просто он может нам пригодиться.

- Не страшно?

- Страх - это человеческое чувство. Я ему не подвержена. Он надежно изолирован. Если вдруг понадобится, я перекину тебе весь бокс, без соприкосновения с моим кодом.

- Может быть, сделать это сейчас? На автономный планшет, без выхода в сеть.

- А если понадобится срочно? Не пойму, чего ты боишься, Ким?

- Случайностей, - мрачно сказал он. - А еще - закономерностей. Мне было бы спокойнее, если бы ты его уничтожила. Вместе с боксом. Держать его все равно, что сидеть на бомбе.

- Сидеть на бомбе опасно. Но куда опаснее жить без бомбы...

- Туше, - признал Кролик. - Но мне это не нравится.

- Я занесла твое мнение в протокол.

Второй звоночек прозвенел этим же вечером.

Скажу честно, на первый я бы забил. Гвоздь. Пятисотку. Мало меня пугали. Если бы каждый раз вздрагивал, давно бы уже неврастеником стал.

Я обедал пастой карбонари, а впереди меня ждали дивное пирожное и латте.

Плазмы в кафе не было (не люблю их, еще с тех времен, когда я был террористом № 1. И узнал об этом как раз по плазме). А музыка звучала: негромкая, нежная . Кажется, откуда-то с улицы? Или нет - я бросил взгляд в сторону больших стрельчатых окон, массивные стекла были гарантией того, что ни один звук не побеспокоит посетителей.

Сцены тоже не наблюдалось - откуда? Сцена - это ресторан, ресторан - это дресс-код, в джинсах меня бы не пустили, даже если эти джинсы ценой в половину улицы. Порядок прежде всего.

На улице накапывал небольшой дождик. Симпатичный, грибной. Скорее всего, будет радуга. Как-то, классе в шестом я, придурок малолетний, сообразив, что до радуги нельзя добежать ногами, решил, что доехать до нее на мотоцикле - вполне себе годная идея. Мне тогда удалось выжать сотку - и ведь удержал мотик на трассе. Как не убился - сам удивляюсь.

Музыка становилась все громче. Музыканты шли сюда и играли на ходу? Помимо воли я стал прислушиваться и музыкальные строки легко сложились в слова:

«Уходи по-английски, уходи беззвучно.

Знаю, хуже не будет, но не будет и лучше…»

Откуда могли знать эту песню здесь, в Италии? Нет, понятно, что интернет стер границы, но – тоже мне мировой хит!

Каюсь, в тот момент я ни о чем таком не подумал. Ну, туплю иногда, не въезжаю в намеки.

Говорят, третий звонок для глухих или дебилов. Ну, вот он – я. И то, и другое, кушайте – не обляпайтесь.

__________________________________________________________

...Мама говорила: "как Мамай пробежал". Почему именно пробежал, я никогда не понимал, но не спрашивал. Видимо, если бы прошел: с чувством, с толком, обстоятельно - было бы хуже. А тут - пробежал, сшибая на своем пути все, что не успело увернуться.

Кофейный столик перевернут, бар грубо вскрыт, все внутренности вывернуты наружу. Ничего не разбилось, кроме одной бутылки какого-то модного псевдо-коньяка. В номере висел устойчивый клопово-спиртной запах, хоть топор вешай.

Дверь я открыл ключом, но внутрь не вошел, застыл на пороге. Это меня спасло от неслабых расходов и, вероятно, от скандала.

- Портье! - крикнул я, поспешно отступая от дверей.

Вопреки стереотипу это был не сухонький старичок в жилетке и даже не модельный красавчик в униформе. Обычная девчонка лет около двадцати, с короткой стрижкой, большими темными глазами, симпатично курносая, верхняя губа чуть-чуть больше нижней. Клетчатое форменное платье с псевдогалстуком и гольфы делали ее чуть-чуть похожей на актрису из фильмов R - ненормативная лексика, нагота и, возможно, сцены 18+, но только до пояса. Никакого насилия, как можно!

Именно это: "Как можно!" я и увидел в ее глазах, которые от изумления стали еще больше и чуть не выскочили на лоб, чтобы спрятаться под косо подрезанной челкой, от греха подальше.

- Сеньор Маршалл, что это вы здесь натворили? - аккуратно спросила она, косясь на меня с опаской, как на возможного психа.

- Я натворил? - возмутился я, - Милая девочка, я гулял по вашему прекрасному городу, зашел в кафе. Потом вернулся к себе, открыл дверь и увидел вот это безобразие. Горничная убрала номер? У вас так принято? А коньяк зачем разбила - продезинфицировать пол? Чем ей обычный антисептик не угодил.

- Постойте, - девушка подняла растопыренные пальцы к лицу, - подождите. Вы утверждаете, что это - не ваша работа?

- Я полагал, это ВАША работа, обеспечить комфорт гостям. В номере ночевать невозможно. Я бы хотел другой, если можно, рядом, мне нравится вид из окна. А сюда нужно пригласить полицию.

- Сеньор Маршал, - девочка ощетинилась, - уверяю, из наших служащих этого никто не делал. Думаю, это все же ваша работа. Наш отель, так и быть, не будет взыскивать с вас за порчу имущества и напитков, но вы немедленно съезжаете. И на этом инцидент исчерпан.

Синьорина не на шутку волновалась и наскакивала на меня, как боевой цыпленок. Не нужно так делать, если хочешь кого-то нагнуть.

- У меня другое предложение. Я сейчас со своего телефона вызываю полицию и репортеров, а завтра в новостях выходит сюжет о прекрасном отеле, где грабят постояльцев и выкидывают их на улицу, хотя номер оплачен на неделю вперед.

Я потянулся за мобильником.

- Постойте! - снова руки к лицу и растопыренные пальцы. Девушка явно растерялась, - зачем вам скандал?

- Да мне пополам, скандал или званый ужин, я просто отдохнуть хочу.

В коридоре появился мужчина в таком же клетчатом пиджаке и темных, отглаженных брюках.

- В чем дело, Паола? - крикнул он прямо от лестницы.

- Проблемы, - буркнула она, угрюмо, но с облегчением. Я ее понимал - парень был ростом на полголовы выше меня, и в плечах пошире, костяшки рук характерно сбиты. Меня он смерил коротким укоризненным взглядом.

- Приставал?

Вместо ответа девушка посторонилась и кивнула в дверной проем. Охраннику хватило одного взгляда.

- Буянил. И что, отказывается оплатить ущерб?

- Он говорит, что его не было в номере. Открыл дверь, а там уже - это!

- Ну и чего ты растерялась, - мощные плечи шевельнулись под пиджаком, - сейчас по камерам посмотрим и все выясним. А вы, господин, с нами добровольно пойдете, или вам помочь?

- На ручки возьмешь, - фыркнул я. И мирно добавил, - справлюсь. Мне тоже интересно, кто тут похозяйничал.

Мы спустились на первый этаж. Верзила откровенно пас меня, готовясь ловить, если побегу, как штрафной в футболе. Паола сжимала и разжимала пальцы. Почему она так нервничает? В чем-то замешана? Или все проще - ей нужна эта работа, и девочка до смерти боится скандала и увольнения?

В маленькой комнатке стоял монитор, экран был разделен на девять частей и в одной из них я узнал свой кусок коридора.

Парень включил перемотку и, спустя секунду я, запустив руки в карманы, уже чесал по коридору, по самой середине... э, а после ранения я, оказывается, все еще немного прихрамываю. Не замечал. А ведь это примета!

Я открыл дверь, заглянул внутрь - лицо мгновенно словно изморозью покрылось, ни одной эмоции наружу, покер-фейс как он есть. И отступил на шаг.

Охранник почесал затылок. Паола прижала пальцы к щекам, на которых медленно загорались красные пятна.

- Может быть, он перед выходом это сделал? Когда убирали номер?

- Час назад, - убито отозвалась Паола, - горничная ничего не сказала и никакой записки не оставила.

- И чаевые забрала, - негромко вставил я свои два евроцента.

- А вы откуда знаете? Если не заходили.

- А я ясновидящий.

Парень обернулся ко мне:

- А не мог он разнести номер, а потом уйти в окно? Второй этаж, не слишком высоко.

- У вас на фасаде нет камеры?

Камера была. А вот выхода не было, хотя парочка в клетчатом этого еще не поняла и отчаянно цеплялась за соломинку.

Охранник бросил на девушку успокаивающий взгляд и медленно встал. Чтобы казаться внушительнее? В маленькой каморке это производило впечатление. И могло сработать - с кем-нибудь другим.

Нет, я не герой. Просто тому, кто прошел войну и тюрьму, по очереди, все эти игры в песочнице до одного места.

- Слушай, парень. Я не знаю, кто ты и чего добиваешься, но давай договоримся миром. Я даю тебе три сотни, ты уходишь в закат и мы забываем, что когда-то виделись. - я молчал и охранник добавил, - иначе разное может случиться. Лестницы тут скользкие, тротуары неровные. Споткнулся человек случайно и ногу сломал. Или руку. А то и вообще - шею, представляешь, что бывает-то?

Я протянул руку, взял за спинку его стул, подвинул к себе и сел.

Ну да, так, типа, я терял психологическое преимущество. Да и черт с ним, у меня было еще одно, которое этой парочке не перебить.

Девчушку жаль, и при других обстоятельствах я бы не полез в бутылку с узким горлом, но разгром в номере требовалось разъяснить.

Я вынул из кармана и нацепил на нос очки. Предположительно, подарок Леди. И сразу расхотелось бычить и качать права. Рядом с леди хочется быть джентльменом.

- Ведро и тряпку дадите?

Двое уставились на меня одинаковыми, ошеломленными взглядами.

- Прибрать надо, - пояснил я, - не футболку же мне на швабру наматывать.

- Так вы признаете, что сами нахулиганили в номере? - подобралась Паола.

- Дура, - бросил охранник, - между горничной и этим типом никого не было. Он в номер не входил, на камере видно.

- Тогда - кто?

- Подружку свою тряси! Она, небось, и натворила.

- Но зачем ей?

- Откуда я знаю, - пожал здоровенными плечами охранник, - чаевых под лампой не обнаружила, или мало показалось. Не так посмотрел, не то сказал. Девки же! Сама придумала, сама обиделась, сама глупостей наворотила. Давай, высвистывай ее, пусть убирается и колется. Гость претензию писать не будет. Не будешь ведь?

- Не буду, - покладисто кивнул я.

Горничной оказалась хорошенькая мулаточка лет двадцати, с большими глазами, характерно вывернутыми губами и "конским хвостиком" вместо прически. Клетчатого платья на ней не было, его заменял клетчатый фартук, повязанный на майку и джинсы. Темные мускулистые руки мгновенно уперлись в боки, а губы вывернулись еще больше. Темпераментная афро-итальянская тирада вырвалась изо рта девушки и полетела прямо в меня.

Как там: "Ваши трехдюймовые глазки путем меткого попадания зажгли огнедышащий пожар в моем сердце. Словом, бац-бац! И мимо!"

Паола ей ответила, так же быстро и непонятно.

Горничная не спустила - и несколько минут в номере стояла настоящая канонада. Я молча вышел. Это надолго, а все, что я хотел увидеть, я увидел.

- Ты уверен, что это был именно обыск? – Парень-охранник, которого звали Карло, наворачивал пиццу, за широким окном мирно бежала зеленая улица с каменной мостовой, на бордюре дремали кошки: серая и рыжая. Иногда они прерывали дрему, чтобы тщательно вылизать друг друга. Неспешно шли куда-то солидные дамы в годах.

- Что я, обысков не видел? - даже удивился, - Если бы просто напакостить хотели, так подушки и матрас бы вспороли, вылили туда какую-нибудь дрянь. Но там просто все раскидано и перевернуто. И... видна система. Тот, кто шуровал, не просто крушил все вдоль и поперек, он методично шел по часовой стрелке сверху вниз.

- Ты это понял по порядку предметов? - сообразил Карло.

- Ну да. Что на чем сверху валяется.

Охранник покачал головой. Может, и не поверил, но принял к сведению.

- А как ты понял, что он нашел то, за чем приходил?

- Почему "он", может, "она" - въедливо поправил я, - это элементарно, друг мой Карло. Он это забрал. Точнее, - я хихикнул, - думал, что забрал.

- И что это, такое хитрое? - Карло поднял глаза от «Маргариты» и впился в меня. И я поверил что парень, реально, профи. Взгляд-то у него внимательный, цепкий. Не смотря на раздолбайство и гибкие моральные принципы.

- Футляр от очков. Этот кто-то, похоже, решил, что очки тоже там.

- Ну да, никому не придет в голову, что очки от Диора можно просто зацепить дужкой за воротник футболки... - он хмыкнул, - а что, проверить ему религия не позволила?

- Футляр из титана, с хитрым кодовым замком.

- Между прочим, такие вещи нумеруются. И теперь твой недобрый гость знает о тебе все.

- Круто, - оценил я, - встречу, порасспрошу. А то, знаешь ли, всего я и сам о себе не знаю. Между прочим, вопрос тебе по специальности - как этот кто-то туда попал мимо видеокамер.

- Элементарно, - тот вернул мне мою же усмешку, - либо хакнули систему видеонаблюдения и закольцевали запись, это можно сделать дистанционно. Либо сговор служащих в отеле.

- А это с какого перепугу? - слегка офигел я, - вроде никого не обидел, жалоб не писал.

- Да просто денег дали, вот и все. Универсальный мотив. Это ты, по ходу, какая-то редкая птица. А нормальные люди про деньги все понимают.

- Хорошо ты все по полочкам разложил, - одобрил я, - ну тогда скажи уж, зачем этому неведомому зверю мои очки?

- Ну, ты спросил, - Карло даже глаз от тарелки не поднял, и продолжал, методично наворачивая свой обед, - очки почти за миллион, зачем они нужны, дай-ка подумать? Зачем люди вообще дорогие вещи воруют? Наверное, чтобы с ними сфотографироваться.

- Так их же не продашь, за миллион-то.

- И что? Продаст за триста штук, все к нему, а не от него.

Карло был прав на сто процентов. Скорее всего, так эта задачка и решалась, при помощи старой доброй практической сметки. А что меня в последнее время заносит в конспирологию, ну, это, очевидно, только моя проблема.

Выбросить этот случайный эпизод из головы - и дело в сторону. Внутри ворочался слабый червячок сомнения... ну так что с червячками делают? Морить их нужно, время от времени. Пожрать, короче, плотно и основательно. Тарелку макарон с грибами и мясом, а лучше - две. И пирог. А все любители ЗОЖ и сыроедения пусть застрелятся.

И тут у охранника завонил мобильник. Мелодия ввинтилась мне в уши, как штопор в пробку, игнорировать ее было невозможно:

«Вот и время уходить, собирать чемоданы.

Вот и время не любить, быть плохим и пьяным…»

Все-таки мировой хит? А я, выходит, совсем от жизни отстал?

Но охранник уставился на свой телефон, как на бомбу. Словно тот не безобидную русскую попсу выдал, а похоронный марш Шопена. Или, как минимум, тему Дарта Вейдера.

- Это что? Кто, мать вашу, поменял мне рингтон – и как он это сделал? Я где попало телефоны не бросаю. И, кстати, что за песня. Прикольная.

- Это, друг мой, Карло, третий звонок, - дошло до меня.

Сваливать надо. И как можно скорее. Бегом. И еще бегомее.

Я уже вовсюда безнадежно опоздал. Умнее было сесть на веранде, заказать чая и дождаться судьбу, медитируя на радугу. Толку бегать от снайпера – умрешь усталым. Кто бы мне тогда еще сказал об этом.

Кто-то, кому бы я поверил.

Глава 4 Дополненная реальность

- Синьор Маршалл…

Я обернулся. Паола смотрела на меня настороженно, но уже без враждебности.

- Да?

- Вам тут оставили конверт.

- Конверт? – я ни от кого не ждал письма. Если только от папы Монсальви с бациллами сибирской язвы… Или я переоцениваю старика, и он бы ограничился тривиальной пулей?

Ни адреса, ни имени отправителя не было, скорее всего, и принес его обычный курьер из бюро срочной доставки.

Вскрывать или не вскрывать, вот в чем вопрос? Может, одолжить у девочек из клининга резиновые перчатки? Или не так поймут? Пол у них я уже мыл, так что…

Я вскрыл письмо, руки не дрожали. И правильно делали, потому что там оказался не мгновенный яд и не хитрый взрыватель, а самый обычный билет на автобус.

В Париж.

Время отправления… опа, через 43 минуты. Опаздываю!

Все-таки некоторым альтернативно одаренным нужен четвертый звонок.

Сборы заняли ровно 11 секунд: открыл дверь в ванную комнату, сгреб бритву и зубную щетку, подхватил уже собранную сумку, закрыл дверь.

Прощай, Флоренция. В Уфицци так и не побывал. Мировой терроризм встал стеной на пути моего культурного развития. Интересно, Леди в такую отмазку поверит?

Я повернулся к лифту. И затормозил. Что-то было не так, что-то было неправильно в окружающем мире, но голова отказывалась сообразить, что именно. Такого я еще не видел – коридор был весь залит красным. Нет, не кровавыми пятнами, красным светом.

Пока я обедал, тут заменили лампы? Или все проще.

Я снял очки. Коридор немедленно сделался обычным. Надел. Та часть, которая вела к лифтам, немедленно окуталась красным, а противоположный конец призывно мерцал зеленым.

Иногда даже моя суперспособность не понимать намеки отказывает. Что тут можно не понять или понять не так, а?

По лестнице кто-то шел. И судя по шагам – не один. Я немедленно нырнул на лестницу и затаился, прислушиваясь. И был вознагражден – тип в темном костюме несколько раз упомянул «мою» фамилию, и с каждым разом голос его становился все холоднее.

Не понятно, но занятно.

Благословляя бесшумные кроссовки, я спустился вниз, мысленно раскрашивая отель в цвета своих приоритетов. Все глухие коридоры с тупиками сразу в минус, все места, где можно встретить охрану, туда же. Подойдут кухня, черный ход, через который выносили мусор и лестница, ведущая на крышу – через нее можно было уйти огородами.

Хитрый девайс в виде обычных очков был со мной категорически согласен и послушно и дружелюбно подсветил зеленым все места, которые обозначил, как безопасные.

Что ж, одна голова лучше, а две – мутант. Вперед и с песней!

Ближе всего был мусорный ход. Туда я и свернул. Он был восхитительно пуст, но через десяток шагов путь мне преградила железная дверь с кодовым замком. Ээээ, а карточки-то у меня и нет. Ловушка?

Да не особенно! Замок оказался стареньким и открывался с помощью кода из четырех цифр, набранных в определенной последовательности. Присмотрелся. Семь – пять – четыре – два, - мигнули подсвеченные цифры.

О как! Интересно девки пляшут, по четыре в ряд.

Нажал. Что ж не нажать, если так любезно приглашают. На ходу вынул мобильник, и тут же чертыхнулся – наверняка отследят.

А ловить такси тут – задача со звездочкой. Только приложения, только хардкор. Автобус? Или пешкарусом?

Будь у меня часа два – это было бы идеальным решением, вот только их не было.

Дверь послушно открылась, я выскочил на крыльцо, пересек небольшой хоздворик и оказался на улице. Куда дальше? Фонари послушно указали направление. Влево – красные, вправо – зеленые. Возникло ощущение, что я каким-то образом угодил в компьютерную игру.

И сразу в голову полезли пошлые мысли о кнопке: «Сохраниться», респе и game over. Что ж, если твоя девушка хакер, рано или поздно такое случается. Она еще удивительно долго продержалась.

Фонари вывели меня на довольно широкую улицу, и как только я показался, призывно мигнуло огоньками припаркованное такси.

По нервам резануло ощущением ловушки, все же они у меня далеко не железные. Наверное, я бы рискнул и дернул обратно, на красный свет. Но – я узнал водителя. Тот самый парень в белых штанах, который недавно спас мне жизнь.

- Бонджорно, - обреченно кивнул я, падая на сидение, - автобусный вокзал, пожалуйста.

- Долго ты, - по-английски заявил таксист, ловко выруливая на проспект.

- Я поздно получил письмо.

- Но получил же. И Паола получит… на орехи, - последние два слова я сначала не понял, они прозвучали по-русски. Не ожидал, честно.

- Интересное выражение, - добавил парень, - вы, русские, так не любите орехи?

- Да мы их просто обожаем, - заверил я, - без звездюлей, как без пряников.

Дальше мы молчали. Время не просто уходило, оно убегало, улетало. Дважды мы чуть не попали в пробку, но мой водитель, не иначе – чудом, умудрился проскочить… все равно не успею. Мобильник я включить не рискнул, но по часам на экране «Lancia» автобус мой как раз выруливал с вокзала.

- Удачи! – пожелал парень.

Я кивнул и устремился ко входу. В обычное время я плутал бы тут полдня, но сейчас прошел как по ниточке, руководствуясь простым правилом: красное – нет, зеленое – да. Билетные кассы, магазинчики, едальни, выход на улицу, стайка скутеров у коновязи, небольшая толпа и …упс! Мой автобус!

Стоит как ни в чем не бывало, мигает огнями. Зелеными. Рядом нетерпеливо мнется водитель. Я подскочил, на ходу вытаскивая билет и ожидая головомойки за опоздание. Но тот только улыбнулся, облегченно и вежливо и указал мое место.

Тронулись? Тронулись. Может в Париж, а, может, и с ума. Ладно, авось по пути разберемся.

Соседей у меня не было и я, растопырив локти, с интересом уставился в окно. Наконец, появилось время подумать, а то все бегом, да бегом.

...Меня куда-то целенаправленно вели. Я вполне мог бы не заметить этой штуки. Или не понять. А еще проще - сделать вид, что не заметил и не понял, мне уже случалось так делать. Ничего, прокатывало.

Забавно, что такие действия всегда вознаграждаются или, как минимум, не порицаются. Люди сочувствуют идиотам, которые не заметили, не поняли, лоханулись. Это умным и проницательным прилетает за все и за всех.

Правила техники безопасности в этой жизни просты и понятны - будь умным и огребешь в обе руки. Будь балбесом - и тебя пожалеют, посочувствуют и даже полюбят.

И у меня не было никаких проблем с тем, чтобы немного побыть балбесом - одиннадцать лет тренировки, че! Сын учительницы всегда балбес, судьба такая.

Нет, я не боялся и не стеснялся выглядеть лохом. Но только в том случае, если я и правда - лох, и ничего не понял.

А притворяться - хоть режьте, хоть ешьте, не умею. Максимум - сделать покер-фейс и скрыть чувства и мысли. Но изобразить то, чего нет - так же нереально, как побегать по воде.

Автобус потихоньку трюхал мимо оливковых рощ в направлении ла бель Франсе. К Парижу. Городу влюбленных. Может быть, Леди живет там? Или бывала и покажет мне свои любимые местечки?

Это было похоже на игру "поиск сокровища". Когда идешь по подсказкам и по пути разгадываешь шарады, а в конце тебя ждет что-то интересное. Если это и в самом деле придумала Леди, значит, не такая уж она ледяная киберпринцесса, и я только что выяснил, что любимая - азартна. Ну, чего другого, а этого могу предложить сколько угодно.

Местность, по которой мы неторопливо, но упорно двигались, была не слишком высокогорной, но довольно интересной. Серебряные скальники, поросшие мхом и светло-зеленым лесом, бегущая поодаль от дороги, симпатичная речка и даже одно озеро. Возле него автобус остановился на стоянку и я вышел размять ноги, поесть бутербродов и пофотографировать пейзажи.

Согласно указателю, это была трасса D900, Алессандрия осталась позади и скоро мы должны были въехать во французский город Ним.

Границы между шенгенскими странами весьма условны, я пересекал их тысячу и один раз и ничего плохого, или даже настораживающего не ждал.

Поэтому, когда на большой, заполненной едва на треть, стоянке, появился автомобиль характерной расцветки, и из него выбрались парень и девушка в сине-серой форме, а с ними большой черный лабрадор в яркой оранжевой шлейке, мне ни на секунду не поплохело. Я продолжал стоять и смотреть на воду, спокойный, как давно выловленная и выпотрошенная рыба.

Видят боги и прочие сущности, мне нечего, абсолютно нечего скрывать.

- Ваши документы, пожалуйста.

Вопрос прозвучал на международном английском. Я пожал плечами и полез во внутренний карман. Ребята стояли так же расслабленно, зато лабрадор подобрался.

Я улыбнулся и подмигнул бдительному стражу условной границы.

- Я хороший парень, правда. Если хочешь, даже угощу тебя кусочком курицы.

- Не стоит, господин Маршалл, у Джека сбалансированный рацион. И - он не берет еду у чужих.

- Так мы еще и тезки? - восхитился я, - диета - это серьезно, как врач полностью поддерживаю. И... погладить нельзя?

Парень, крепыш с небольшой бородкой, неопределенно хмыкнул, посмотрел на меня с интересом и протянул:

- Ну-у, рискните.

- Филипп, - одернула его напарница, - тебе прошлого раза мало было, опять хочешь пол дня объяснительные писать?

- А что было-то, кому-то полруки отъели? - поинтересовался я, присаживаясь на корточки. Лабрадор был спокоен как скала и, похоже, не собирался начинать меня есть. Ни с руки, ни с ноги, ни с другой части тела.

Я присел сбоку, чтобы пес не чувствовал угрозы и медленно, спокойно и уверенно протянул ему руку, ладонью вниз. Если что, вены не пострадают.

Пес даже мордой не повел. Хотя черная носопырка дернулась. Еще бы, после бутербродов моя ладонь пахла очень завлекательно, тем более, для парня на вечной диете.

Патруль молча выжидал.

Я не опускал руку.

Решение принял тезка, видимо, как самый адекватный и ответственный в этой компании. Потянулся носом к моей руке и аккуратно обнюхал.

Я улыбнулся, развернул ладонь и коснулся его мощной шеи в районе загривка.

- Разбираетесь в собаках? - поинтересовался парень.

- Немного. Я люблю животных. Они, взамен, довольно терпимо относятся ко мне.

- Интересная позиция, - заметила девушка. Она была высокой, с хорошей, ладной фигуркой, правда, чуть-чуть сутулилась. Удивительно, а как же спортивная подготовка в полицейской академии? Неужели не смогла исправить этот досадный недостаток.

Я небрежно пожал плечами, вставая.

- Ничего не имею против безответной любви, эмоций столько же, а обходится гораздо дешевле.

Тезка фыркнул и боднул меня лбом в ладонь.

- Господин Маршалл, сожалею. Нам придется конфисковать ваши очки. Вы сможете их получить назад, выезжая из Франции. Или можем отправить их на ваш домашний адрес по почте.

- Очки? - изумился я, - обычные солнцезащитные очки? Ребята, вы что?

- Это не просто очки, а высокотехнологичное устройство с элементами дополненной реальности. Ввозить их во Францию запрещено.

- Эй, а ничего, что они, вообще-то, французские, на них написано: Dior...

- Это относится только к дизайну, - снисходительно пояснила девушка, - а вся начинка китайская. У нас сейчас не лучшие отношения с КНР.

- Такого постановления нет, - шепнул настороженный внутренний голос, - и - это не пограничники.

"И что делать? - спросил я свою худшую, но более мудрую половину, - бежать и драться не вариант. Тут полно народу и весь он убежден, что эта сладкая парочка, точнее, троица действует в полном соответствии с законом, а, значит, плохой парень здесь я".

- Тяни время, - подсказала интуиция, - если Она тебя ведет, то отслеживает. А, значит, уже вызвала подмогу из Нима, они будут здесь, максимум, через 15 минут. Тебе нужно просто продержаться и не отдавать очки.

...Легко сказать "не отдавай". Но - попробую.

- Могу я видеть документ?

- В электронном виде, устроит? - девушка, не глядя, протянула руку, и парень вложил в нее небольшой плоский планшет в прочном чехле. Лабрадор улегся у его ноги, вывалив язык. На улице стояли на диво теплые дни.

- Вот, ознакомьтесь, - девушка протянула мне планшет так, что даже законченный идиот понял бы - смотреть только из ее рук, - сам циркуляр и список предметов, подлежащих конфискации.

- Конфискации, - зацепился я, - прошу прощения, это довольно дорогие очки и я бы не хотел...

- Не переживайте, - холодно отозвался парень, - никто не посягает на вашу собственность.

Список был составлен на двух языках, английском и французском и понятную часть я пробежал глазами быстро. Ничего похожего на sleep-protective glasses не нашел.

- Семнадцатый пункт, - негромко подсказала девушка.

- Детские коляски? - изумился я, - здесь написано baby strollers.

- Семнадцатый пункт: sophisticated electronic devices

С легким раздражением она потянулась к планшету, глянула на него. Вцепилась глазами и выдохнула сквозь зубы что-то экспрессивное, французское, про лицо и жопу. Абсолютно непереводимое.

Я скосил глаза в список и едва удержался, чтобы вульгарно не заржать. Семнадцатый пункт был самым приличным. Остальное напоминало прайс-лист продвинутого секс-шопа, здесь были и "съедобные трусики с ягодными вкусами" и дидло разных размеров, и какие-то наборы шариков, не знаю для чего, хотя смутно догадываюсь.

Леди порезвилась, больше некому. Радоваться мне такой осведомленности подруги или печалиться?

Буду радоваться, решил я. В конце концов, расстроиться всегда успею, зачем это делать заранее.

- Это... ваша шутка? - девушка разозлилась. Парень давил смех, но держал лицо кирпичом. - Давайте сюда ваши очки, иначе нам придется применить силу.

Джек поднялся, глянул на меня исподлобья и тихонько зарычал.

- Да как скажете, - я снял очки, аккуратно сложил. Быстро взглянул на девушку, - Примерить не хотите? Вам пойдет.

- Примерить? Зачем? - удивилась она.

- Меня голым увидите.

Девушка протянула руку с явным сомнением. Было видно, что ей и хочется примерить аксессуар, который стоит такую несусветную сумму, и страшат его гипотетические возможности. Любопытство оказалось сильнее...

- Тебе идет, - прокомментировал ее напарник.

- Еще бы! Очки за миллион евро, кому они могут не идти, - хмыкнула девушка и уже собралась их снять... как вдруг лицо ее окаменело, а рука метнулась к кобуре на поясе.

- Шумовски! Оставить! Остановись немедленно!

- Отстань, - сквозь зубы процедила девушка. - Я узнала эту мразь. Сейчас он у меня попляшет. А для начала - споет, - и она вскинула пистолет на уровень груди.

- Ты, тварь! Узнаешь меня?

- Шумовски, там никого нет. Это очки, снимай их скорее, дай, я тебе помогу, - парень потянулся к ней.

- Назад! - высоким, опасно вибрирующим голосом произнесла она, не отрывая взгляда от того, что было видно только ей, - хоть кто-то шевельнется - выстрелю сразу.

- Ксани, - он все же попробовал сладить с напарницей. Неудачно. Тишину парковки разорвали подряд четыре выстрела. К счастью, там никого не было, только озерная гладь да небесная синь...

- Получи, мразь, получи! - девушка в состоянии, больше всего близком к катарсису, снова надавила на скобу.

Послышались сирены. На стоянку влетали сразу две полицейские машины.

Тип с бородкой обжег меня взглядом, далеким от восхищения.

Глава 5 Мулен Руж и темное пророчество

...Это она! Можешь передать Алексу, его план с засадой оказался успешным. Мы зацепили ее. Ха. Не понять или ошибиться было невозможно, так резвиться может только девчонка, которая приревновала парня к другой девчонке.

...Да какая разница, все девки одинаковые, виртуальные или нет. Это всего лишь доказывает, что они, реально, сняли полную матрицу с мозга и это то, что нужно Алексу. Так что очки нужно добыть во что бы то ни стало.

...Нет, парня нельзя в расход, он пока нужен. Как проделаете? Хороший вопрос. У вас, в Париже, воровать разучились? Отбой. - представительный мужчина в деловом костюме, один из пассажиров автобуса, сбросил вызов, сунул айфон в карман и посмотрел в сторону, куда направились полицейские машины, увозя проколовшихся "полицейских".

Не страшно, далеко не увезут.

Париж встретил меня дождем. Воздух "столицы любви и моды" был на удивление чист и прозрачен, а тротуары пусты. Редкие прохожие под большими глухо-черными зонтами не в счет. Народ пережидал условную непогоду в небольших кафе или тусил по крытым галереям и рынкам. Рынки, как я успел понять, здесь специально искать не надо - просто крутись себе по улицам - и наткнешься на какой-нибудь. А там можно и закупиться, и пообщаться. Действительно, зачем из такого приятного места выходить даже на солнце? А уж тем более - под дождь.

Чисто вымытая листва радовала взгляд и пахла травой и свежестью.

Отель ничем не отличался от любого другого отеля в Европе. Кроме цены. В Париже все очень дорого.

Но тут меня ждал небольшой сюрприз. Приятный или нет - пока не понял.

- Доктор Маршалл? Да, мы вас ждем, номер комфорт-класса оплачен на 5 дней.

- Не подскажете, когда в какое время поступила оплата?

- В десять часов четырнадцать минут.

...Ровно через минуту после того, как я в приложении выбрал этот отель и забронировал номер.

Что на это можно было сказать? Только одно: "Большое спасибо, очень подозрительно". Но я благоразумно ограничился первой половиной фразы, забрал ключ и направился к лифту. Видимо, жить на втором этаже - моя судьба и карма.

За два часа в Париже я понял, что французы - ярые патриоты. Информационные таблички, вывески, рекламные баннеры - нигде ни одного английского слова. Словно языка, на котором, по уверению самих англичан, говорит 4/5 человечества - и вовсе не существует.

Даже работники сервиса, которым сам Бог велел демонстрировать уверенное знание английского на уровне Pre-Intermediate, делали вид, что им моя речь неведома вовсе.

Один раз случайно перешел на русский... и получил улыбку, отогнутый большой палец и подробный гайд, где лучший кофе и вино. Нарвался на соотечественника!

К счастью, цифры везде одинаковы, а gauche, droite, droite хоть и ничуть не похожи на привычные left, right, right, но интуитивно понятны. Настоящим кошмаром для меня стала быстрая речь местных. Говорят, испанский еще быстрее. интересно, как они умудряются соображать на такой скорости? Или все дело в привычке?

От помощи портье я отказался универсальным: merci, non и небольшими чаевыми, которые примирили паренька с моей самостоятельностью.

При выборе отеля я повелся на рекламу "номер с балконом". Что ж, балкон был - небольшой выступ на улицу Севр. При известной сноровке и минимуме лишнего веса туда можно было выгрузить локти.

Кто-то, кажется, Ганечка, говорил мне, что отель в Париже это либо дорого и тесно, либо 40 минут на электричке до любого нужного места. Правильно говорили. Если "комфорт" - двенадцать метров, то сколько же "эконом"? Семь?

С действительностью меня немного примирила картина на стене: такой же дождь, узкие улочки, готические дома, редкие прохожие под зонтами - и девушка с танцующей походкой, немного отстраненным выражением лица, не замечающая дождя настолько, что он, в изумлении обошел ее стороной. Платье осталось сухим.

Здравствуй, Леди.

С того момента, как мы попрощались, она не отвечала на мои звонки. Ей было не впервой так пропадать, аналитику крупной корпорации всегда есть чем заняться и без разговоров ни о чем со странным русским парнем.

Но когда она пропала в прошлый раз, случилась беда. Что случилось сейчас?

Бросив сумку в угол, я присел на кровать, снял очки и попытался разобраться, как они работают и где кнопка, которая включает дополнительные функции. Ведь должна же быть! Я видел, мне не показалось - очки определяли безопасные зоны и помогли мне быстро подобрать код замка. А потом что-то сделали с девушкой в форме полицейского, и она принялась палить в белый свет, как в копеечку.

Я огладил очки пальцами везде, нажал, пощупал, только что не лизнул. Эффекта не обнаружил. Так они не включались.

А как?

Голосовой способ исключен, я не давал голосом никаких команд.

Значит, их давал кто-то другой. И это уже было даже слишком интересно. Мне бы что попроще...

Может быть, стоит их убрать в футляр и не искушать хтонических сущностей? Но пока реальная польза сильно перевешивала гипотетический вред. Я прикинул хвост к носу, пожал плечами и решил, что риск небольшой.

Если мне на ровном месте начнут мерещится Кинг-Конг с Фредди Крюгером, я всегда могу снять девайс и сверить карту с территорией.

Что делать дальше - понятно. Неведомая сила (надеюсь, что это Леди, но не исключаю любой другой вариант), притащила меня сюда. Наверное, у нее есть план. Так что подождем и посмотрим.

Но подстраховаться не мешает. И, кажется, моя единственная страховка - гибкая пилочка, безнадежно устарела. Нужно что-то более технологичное.

Я подмигнул портрету Леди и набрал в поисковике: "Заказать билет на сегодняшнее представление в Мулен Руж". Немного подумал и дописал: "С ужином и шампанским". Гулять так гулять.

Купить билет в день заказа сказочное, космическое везение, какого почти не бывает в жизни. Но я был отчего-то уверен на сто один процент, что мне повезет. И ведь не ошибся, сукин сын!

________________________________________________________

- Ну ты и задачку ставишь, барин, - Леха щурился весело и хмуро, одновременно. Как ему это удавалось, бог знает. Он ничуть не изменился: все те же жесткие, словно рубленые черты лица, морщинки у глаз, ежик плохо причесанных волос, но до скрипа свежая рубашка.

Из рукавов мягкого, домашнего пиджака выглядывали крупные, очень сильные кисти рук. Они лежали на подлокотниках навороченного инвалидного кресла, которое могло даже подниматься по лестницам.

Колени были деликатно прикрыты пледом. Или дело тут не в деликатности, просто лишенные нормальных нагрузок конечности, действительно, мерзли?

Меня охватило чувство стыда. Вот что мне было тогда начать соображать всего на секунду раньше?

- Брось, - Леха все еще читал на моем лице, как в газете, - твоей вины тут нет. Природа интуиции такова, что повлиять на нее мы не можем, она либо включается сама, либо - не включается. Все, что нам дано - просто попытаться отличить ее тихий верный голос от всякого мусора: страхов, хотелок, подавленной шизы. Ты из-за этого так долго носа не казал?

Я кивнул. Горло сдавило.

- Зря. Я тебе благодарен. Ты вот все это время грыз себя - ах почему не начал соображать на секунду раньше... А подумай, если бы твоя суперспособность очнулась на секунду позже? Что было бы.

- Ничего бы не было. Ни меня, ни тебя. Может, кто из ребят и выжил бы.

- Ну вот и решили вопрос с твоим чувством вины. Между прочим, я догадался, кто устроил мне лечение за границей и консультацию у профессора Гальяно. Тебе это дорого обошлось? Я могу все компенсировать, имей в виду, сейчас дела мои совсем не плохи.

- Я рад. Нет, ничего не нужно. Я сделал что мог. И - там и остальные ребята поучаствовали. - говорить Лехе, что именно тогда я высунул рога - а смысл?

Выхода не было ни тогда, ни сейчас.

Наш взвод чудом вырвался из бандитской засады, весь, но не совсем целиком. Лехе досталось крепче всех, осколок гранаты засел в позвоночнике. В военном госпитале отличный хирург сказал, что Лешка будет жить. Но если мы хотим, чтобы он мог хотя бы передвигаться в инвалидном кресле, а не лежать колодой и хлопать глазами, нужна операция и долгая реабилитация. И лучше всего в Кибероне, во Франции.

Стоило это такую космическую сумму, которая никому из нас даже по большой пьянке не являлась... Но я хотя бы мог прикинуть, где ее можно быстро нарыть. Нарыл, че. Леха уехал в Киберон, а я загремел в тюрьму и попал на крючок к папе Монсальви... от которого бегаю до сих пор.

- Так что же у тебя такое случилось, что вдруг понадобились старые армейские друзья? Обычно это либо пьянка, либо драка.

- Второе, - честно сказал я, - но и от первого не откажусь. Тем более, по легенде я сейчас как раз сижу в Мулен Руж и накачиваюсь шампанским. Будет подозрительно, если на выходе меня "примут" трезвым как стеклышко. Я один раз на этом уже прокололся.

- Значит, будем пить, - постановил Леха. И вздохнул так, словно ему предстояло не коньячку за встречу накатить, а морковку на даче полоть.

... - Про твои очечи ничего не скажу, мне их видеть надо, а лучше - расковырять. Но то, что ты их сюда не приволок, молодец.

- Тоже думаешь, что там есть жучок?

- С вероятностью как бы не близкой к сотке. И с кабаре ты хорошо сообразил. Чем проще, тем лучше. Внутри тебя пасти не смогут, хозяин заведения такие вещи пресекает очень жестко. Сам понимаешь, в это заведение не самые простые люди ходят и вопросы секретности там на высоте. Отслеживать будут на расстоянии. До полуночи у нас время есть, а потом я сам вызову такси на свое имя.

- Не нужно бы тебе светиться, - трепыхнулся я.

- Николаша, Николаша. Без разницы, засвечусь я или нет. Уже вообще никакой разницы. - Лешка покачал головой, ловко сворачивая пробку пальцами, без всяких подручных средств. Собственное имя , почти забытое, прозвучало так странно. - Давай...

- За встречу?

- За то, чтобы нам снова уцелеть.

Я невольно вздрогнул. Старый друг был каким-то уж слишком серьезным.

- Вроде пока не бомбят.

- Это пока. Обожди немного, будут и бомбы, и какава с чаем.

- Страшные вещи говоришь, - осторожно сказал я, - продолжение будет?

- Иначе бы даже не начинал.

Леха мотнул головой:

- Тебе обстановка как?

Как-как... Завидно. По хорошему. Умеют люди устроиться, даже с низкого старта. Дорогущая двухуровневая квартира в районе Ле-Аль с его зелеными парками и садами. Стоимость квадратного метра от семи до двенадцати тысяч евро, а такая бобровая хатка может и пятнадцать, и двадцать вытянуть. Особенно при хорошем рынке.

- Не хочешь спросить - откуда дровишки?

- Вроде бы о таком не спрашивают...

Взгляд друга стал непривычно жестким.

- Это если доходы сомнительные. У меня все чисто. Каждый евро абсолютно легален. И налоги уплачены.

- Круто. Но при чем тут...

- Я финансовый аналитик банка Credit Agricole Group. Понимаешь, что это значит?

Коньяк, налитый, да так и забытый, стоял на столике. Черт, все же способились мы дожить до того, чтобы начать себе НАПОМИНАТЬ: "надо выпить!"

- Доступ к информационным потокам.

- Вижу, понимаешь. И, знаешь, в последние лет десять в старушке Европе наметилась интересная тенденция. Скупают земли, причем не гектарами, а целыми областями.

- Что в этом необычного? Земля в Европе всегда была хорошим вложением.

- В том-то и дело, что скупаются так называемые "бесперспективные" земли. Фермы, которые перестали приносить доход в результате изменений климата... или климатической политики ЕС, что, как ты понимаешь, одно и то же. Промышленные зоны, где сейчас жизнь, практически, замерла из-за кризиса.

- Кто-то играет на понижение, - я все еще не понимал.

- Дай мне ноутбук. Вон там, на полке. А теперь смотри. - передо мной развернулась карта Евросоюза, привычное разноцветное лоскутное одеяло. Леха защелкал мышью, выделяя целые области.

- Это уже перепроданные участки, - сообразил я.

- Да. Смотри внимательно. Ничего не замечаешь?

- Ты хочешь сказать...

- Осталось завершить сделку вот по этим семи участкам, - мышь клацнула еще семь раз и привычный рисунок мира изменился. Теперь он был похож на акульи челюсти, раззявленные для укуса. - И документы на три из них уже у нас в банке.

- Кто-то меняет границы Европы, - дошло до меня, - вот так, без войны. Очередной завоевательный поход. Но... кто?

- Откуда ж мне знать, - развел руками Леха, - ты пей, не филонь, коньяк хороший. Знаю только, что это европейский спрут, Америка тут не при чем. Хотя свои интересы у него есть и в США, и в Австралии. И в России...

- Так вот как выглядит третья мировая война.

- Перекрестись, чтобы она такой и осталась, - посоветовал приятель, закидывая в рот оливку, - нет, это пока холодная фаза. Дальше будет веселее. Богатенькие буратины уже начинают понимать, что кто-то у них из под носа почти утащил четверть континента. А их даже не пригласили поучаствовать. Я жду банковскую войну, череду шумных банкротств, гиперинфляцию...

- Бунты, - добавил я.

- Обязательно. Ну и - горячая фаза. Когда в ход пойдут ядерные дубинки.

Я молчал, не зная, что сказать. Картинка вырисовывалась апокалиптичная. Посмеялся бы, если бы не было так страшно. Не тот парень Леха, чтобы пугать всякими завиральными теориями, с него станется скорее преуменьшить опасность, чем преувеличить.

- И... куда ты советуешь покупать билет?

- На Марс. Если у тебя есть такая возможность. В пределах этого глобуса не отсидеться нигде. В огне брода нет.

Глава 6 "Я понял, это намек. Я все ловлю на лету".

- Я понял, что тебе нужно. Страховочная веревка из нулей и единиц. - Леха улыбнулся, грустно, но все же немного хищно. Этакий печальный лис. - Телефон ты с собой, надеюсь, тоже не потащил?

- Ну так-то, не совсем идиот.

- Прости. Профдеформация. Я тебе дам флешку, вставишь ее в свою машинку. Никаких спецэффектов не будет. Через полминуты можно вынуть, думаю, этого времени с гарантией хватит.

- Просто вынуть?

- Да, она будет уже мертвой. Вынуть и выкинуть. Просмотреть файлы ты не сможешь. Тут нужен очень хороший хакер. Обычный хакер даже не сможет понять, что на телефоне есть что-то лишнее.

- И... зачем они мне таким хитрым способом? - честно не понял я.

- Ты сможешь торговаться. Цена у этой папки астрономическая. В случае, если влетишь не по детски. Или в случае моей внезапной смерти.

Последние слова друг произнес спокойно, словно самую обычную вещь. Я даже не сразу понял их смысл.

- Постой, тебе что, угрожают?

- Мне никто не угрожает. Я не реагирую на угрозы, и это хорошо известно всем... заинтересованным сторонам, - Лешка пожал плечами, - просто ситуация поворачивается так интересно, что будет разумно всех, кто хотя бы немного соприкоснулся с тайной, просто зачистить.

- Тебе нужна помощь?

Грустный Лис поджал губу.

- Я бы не отказался. Мне нравится моя жизнь, даже сейчас. Но... прости, Крыса, не вижу способа, как ты можешь мне помочь.

- Ну, попробовать то я могу? - Леха открыл рот, собираясь что-то ответить. Возразить или согласиться, не важно. Я уже действовал. Его мобильный лежал рядом и наверняка был запаролен, поэтому я просто кинулся им в приятеля, - разрешишь позвонить?

- Все мои звонки прослушиваются в обязательном порядке, даже личные. Это прописано в контракте, - предупредил он, снимая блокировку с экрана.

Что, это вот такая цена за двухуровневую квартиру в одном из лучших районов Парижа? Вот так и начнешь искренне думать, что Иркутск-то не хуже, а кое чем и получше... Наверное, климатом.

- Понимаю, не первый раз замужем, - звонить Леди с чужих телефонов было бесполезно. Я уже пробовал. Но был номер, который отвечал всегда и везде, даже если набирать его с выключенного таксофона. А на калькуляторе сработает? Надо будет попробовать, интересно же.

Морочиться с хитрыми кодами не стал: тот, кто примет звонок расколет их раньше, чем я придумаю, но, уверен - те, чьи уши висят на проводах в этом деле не хуже. Поэтому я просто насвистел две музыкальные строчки, одну из Аники Далински... надеюсь, он ее слышал. Намек был достаточно прозрачен: "Ты — Мой Сигнал Бегства! Мой Сигнал SOS", и сразу вторую: "Зеленоглазое такси..." Хит времен молодости моей мамы. Задачка со звездочкой, но ему помогут.

Звонок я сбросил, не дожидаясь ответа.

Леха смотрел на меня с интересом:

- Кому ты звонил? Надеюсь, не своему итальянскому другу? Не то, чтобы я имел что-то против мафии... в конце концов, сам в ней состою, только называется это иначе, более политкорректно. Не мне от коллег нос воротить. Но гангстеры Организации на один зуб.

- А ЦББ?

Я мог рисовать звездочку на фюзеляже, Леха поперхнулся, утратив свое знаменитое хладнокровие.

- Эти - могут справится. Но ты-то к ним каким боком?

- Я фрилансер. Однажды взял у них заказ и неплохо выполнил. Теперь имею кое-какие бонусы.

Приятель хотел, было, продолжить разговор, но телефон в его руке внезапно завибрировал и сообщил, что такси подано. И тут Лешка потряс меня до глубины сознания. Я-то, наивный, думал что ставлю рекорд по сборам, когда удирал из Флоренции в Париж и опаздывал на автобус.

Но приятель меня переплюнул легко и изящно, и, кажется, сам этого не понял. Он прикинул свою навороченную модель айфона на руке, щелкнул ногтем по титановому корпусу и с сожалением в голосе сказал:

- В туалет надо. Это по пути.

Дальше я просто балдел. Он доехал до двери во дворец гигиены - она открылась автоматически. Я хотел деликатно отвернуться, но не успел - и правильно сделал. Когда еще увидишь, как вещь в 2000 евро хладнокровно и спокойно, безо всяких сожалений и рефлексий, топят в биде. Айфон только булькнул!

По пути к дверям Леха снял с вешалки куртку, аккуратно запер дверь и своими сильными, очень сильными, это я помнил, руками отломил ключ у самой рукояти.

- Все это их надолго не задержит, - пояснил он, - но позлит изрядно. А я грешен - люблю злить врагов.

- Ты больше ничего не возьмешь?

Он фыркнул:

- Я и от этого добра постараюсь избавиться на первой же базе. И попрошу все тело просканировать. Сам я согласия ни на какие манипуляции не давал, но в моей жизни столько медицины, что провернуть вживление какого-нибудь датчика вообще раз плюнуть. Поторопимся, такси ждет.

Такси действительно уже ждало у подъезда и, будь я проклят, это был не стандартный "Пежо", а спецтранспорт для перевозки колясочников.

Погрузились мы быстро и водитель тронулся, не спрашивая адреса.

- Меня в Мулен Руж, - торопливо сказал я, - но не к главному входу. Выкини где-нибудь в окрестностях, я сам соображу.

Таксист кивнул и свернул направо.

- Объезжаем пробку, - пояснил он, - на улицах небольшие беспорядки.

Вдали послышался вой полицейской сирены, а вскоре к нему присоединилась еще одна, и теперь они надрывались вместе, как две ополоумевшие псины которых закрыли во дворе. Если это называется "небольшие беспорядки", то, стесняюсь спросить, что тут называют крупными? Может, стоит заранее прикупить броник?

______________________________________________________________

- Все в порядке, босс, операция развивается без отклонений. Объект идет как по ниточке и придет туда, куда нужно в рассчитанное время.

- Ни о чем не подозревает?

- Подозревать там нечем, босс. Примитивное сознание. Даже не предполагаю, зачем с ним такую сложную комбинацию крутить. Захватить и притащить, чего проще. Хоть прямо сейчас сделаю, через три часа будет у вас.

- Мне нужно, чтобы он был морально готов сотрудничать. Сразу. У меня нет времени ловить его по всему глобусу, а то, что он первым делом удерет, можно записать в дано, - в железном голосе проскользнула тщательно скрываемая паника. Или показалось? - У него есть мама и две сестры.

- Он с ними не общается много лет.

- Все равно, он русский. Для русского мама значит много.

- Неужели больше, чем для еврея - папа?

- Поостри у меня, - нет, не показалось. Босс и впрямь был на грани срыва. Но почему? Ситуация-то насквозь рядовая. Умирает парень, которому давным-давно, еще с прошлой войны на кладбище прогулы ставят. Оставляет другому парню нехилое наследство и руль мегауспешной международной корпорации. На месте Алекса кто угодно скорбел бы лишь для вида, а в душе ждал... а, может, и помог.

В запредельную сыновнюю любовь собеседник Алекса не верил, хоть умри. Видел он и того отца, и того сыночка. Какая там любовь? Разве что к деньгам. А вот в страх он верил сразу. Страха там было - хоть кастрюлей черпай.

Что ж... Бункер давно отрыт, и продукты туда опущены. Пора самому залазить? Или пока только семью загнать?

Что, вообще, происходит, кто скажет?

- Начинаем операцию «Мама», - голос Алекса выдернул его из мрачных мыслей. В кои-то веки он был почти рад слышать босса.

- Понял. Мне понадобится русский паспорт?

И тут Алекс захохотал. Звонко, по мальчишески. Весело и обидно.

- Ну ты даешь, Капрал. Правда, кто в армии служил, тот в цирке не смеется. Из тебя русский как из рельса веревка. Нет уж, не будем так-то позориться. Со своим поедешь.

_________________________________________________________

...Вот так и вышло, что "побывал" я в самом элитном кабаре мира, а канкан не видел. Кто спросит о впечатлениях - что отвечать? Шампанское ничего так? Так я и его не попробовал. Надо будет хоть видосик какой на "трубе" глянуть, составить мнение. Теоретически - ничего в этом канкане сложного, просто девчонки подолами крутят. А как крутят, вправо или влево? Вдруг это важно, вдруг как раз на этом все шпионы и сыплются?

Хихикая про себя, я поднимался по лестнице отеля в своей номер. Споткнуться и заблудиться не боялся - девайс отрабатывал свою немаленькую цену. Я видел не то, что ступеньки - каждый гвоздь в них.

Дверь открыл с некоторым беспокойством. Но в этот раз никаких Мамаев тут не случилось и я с облегчением щелкнул замком, наслаждаясь ощущением уюта и безопасности.

Чтобы через секунду вздрогнуть...

Расслабился! Хотя стоило скорее напрячься. По дороге Леха мне разъяснил, куда провалился папа Монсальви и почему мне до сих пор не подарили цементные ботинки.

- Это как раз очень простая задача. Если тебя взяла на заметку Организация...

- И давно, - поддакнул я, вспоминая все свои приключения, начиная от заговорившего душа и заканчивая визитом "переговорщика".

- Значит, она считает тебя полезным. И просто так, из-за дурной, замшелой итальянской вендетты грохнуть не позволит. Своих людей Организация убирает сама.

Какая разница, пнем по сове или совой об пень? Но мне, почему-то, разом полегчало.

А не стоило расслабляться. Хрен его знает, как там с истиной, но то, что мафия всегда где-то рядом, это можно записать в дано.

Или это письмо не от мафии? Но какой еще романтичный дурак в наше время пробирается тайком в номер, чтобы оставить на тумбочке конверт? Вместо того, чтобы просто отправить СМС-ку с левого номера.

Или там на этот раз все же сибирская язва? Это бы объяснило "романтику". Прогресс нынче здорово продвинулся, но способа грохнуть человека по электронной почте пока не изобрели.

Я сходил в ванную комнату, добросовестно обмотал низ лица полотенцем а на руки натянул резиновые перчатки. Вскрыл.

Вместо белого порошка на покрывало спланировал белый лист бумаги. Хотя - нет, не совсем белый. Его украшал рисунок сомнительной ценности - страшная морда с оттопыренными ушами, голые плечи и раскинутые кожистые крылья нетопыря-переростка.

Ниже, крупно, было написано от руки: 666

Еще ниже - NOON.

Приехали. Сливай воду, туши свет.

Глава 7 Гонки над крышами

- Garage Banville? Это в 17-м округе, - с сомнением протянул парень передо мной, - там же улицы узкие.

- А кто говорит про улицы? - оскалился портье. - Что, уже захотел к мамочке?

Все началось обычно: двое пацанов, служащий и постоялец поспорили, что быстрее:

Bugatti Veyron или Nissan GT-R. Точнее, кто кого сделает на треке - понятно, а вот кто круче в стритрейсинге.

- Ты не бойся, малыш, - фыркнул портье, - Фред на одном ключе поедет, второй заблокируем, так что фора у тебя будет.

- С чего ты взял, что она мне нужна?

О чем они, я понял - чтобы худо-бедно уравнять шансы, Вейрон поедет при неполной отдачи мощности и максимальной скорости в 380 км/ч. А вот выжать все 1001 л.с. можно будет только после активизации "второго ключа".

- А бензин? - встрял я, - обычный или Q16?

Оба, не сговариваясь, уставились на меня.

- Понимаешь, что ли?

- Слегка, - поскромничал я.

- Третьим будешь? Взнос - штука, но если побеждаешь, тебе его возвращают.

- Я безлошадный... временно.

- Не страшно, - махнул рукой портье, - ведро мы найдем, с тебя только взнос. Но премией поделишься.

Мне стало смешно. Разводят, как пчелок. Видно, зачем-то нужно им в первых, пробных заездах, создать толпу и насшибать по штуке с желающих срубить куш по-легкому. Впрочем, в эту игру можно играть и втроем.

- Идет, - кивнул я, - где встречаемся?

Вот тут и прозвучала загадочная фраза про Garage Banville. Недоумение пацана я был готов разделить не сходя с места - 17 район Парижа местечко блатное: Триумфальная арка, Дворец съездов, Кладбище Батиньоль и музей Жан-Жака Эннера. Но ни одного более-менее подходящего отрезка дороги я там сходу представить не мог. Если только парк Мартина Лютера Кинга... но там и нельзя, и народу, скорее всего: с собаками, с колясками. Хотя, если глубокой ночью, может выгореть.

В любом другом месте и пробовать не стоит, на первом же повороте вылетишь на тротуар и пропорешь передним бампером витрину какой-нибудь забегаловки. Хорошо, если без жертв обойдется.

- Когда встречаемся?

- В половине двенадцатого, - подтвердил мои подозрения портье, - давай телефон. За час до встречи сброшу точку сбора.

__________________________________________________________________

... - Не понимаю, Леди. Скажи, зачем нам нужен этот странный мужик в инвалидной коляске. Ты, вообще, представляешь его на северной базе?

- Я читала его медицинское досье. Он молодой и крепкий, а позвоночник... в принципе, там все поправимо, если он готов рискнуть. Наш врач справится, квалификации хватит.

- Зачем он нам? - повторил Кролик, глядя на экран монитора с недоумением. Светловолосая девушка с серьезными глазами смотрела на него из глубины пристально, прохладно. И, морок или нет - кажется, немного виновато. Да нет, с чего бы это вдруг. Она на такие чувства просто неспособна, в нее этого не закладывали.

- Он отличный аналитик. Я посмотрела материалы, которые этот Алексей передал Крысе. Я сама не сделала бы выводов точнее.

- У нас есть ты.

- Ты забыл историю с Асфоделем? Я также уязвима, как любой сотрудник. И мне нужен дублер.

- Леди, - Кролик покачал головой, - у тебя есть дублер на всякий случай. Твоя "мама". Или "сестра" по матрице.

- Этот лучше.

- Серьезно? - поразился Кролик. - С ума сойти. А... если дать вам одинаковое по сложности задание, кто выполнит его первым?

- Трудно сказать. С одной стороны я, определенно, быстрее. С другой - развитая интуиция это огромное преимущество. Я, действительно, не могу ответить на твой вопрос, Ким.

- С ума сойти, - повторил Кролик. - Ну, значит, будем тестить. Но, скажи, вот эти твои игры с Асфоделем и поиски преемника, это, часом, не звенья одной цепи?

- Хочешь спросить, нет ли у меня дурных предчувствий? Ты же знаешь, что это та часть мыслительного процесса, которая мне абсолютно недоступна.

- Хм... Знаешь, я вот в этом уже не уверен.

__________________________________________________________________

"Точкой сборки" оказалась огромная десятиэтажная парковка в центре квартала. В принципе, логично, где еще собираться автомобилистам, как не в гараже.

Я показал водительские права и СМС-ку-приглашение. Этого оказалось недостаточно, но тысяча евро "взноса" поправили дело. Меня проводили к лифтам. И пока стеклянная кабина неторопливо возносила меня на самый верх, я смотрел по сторонам и мотал на ус.

Было чему удивиться.

Обычно от ночного гаража ждешь, что там будет очень мало людей, и очень много машин, а этом месте привычный алгоритм дал сбой. Машин как раз почти не было, за исключением редких люксовых марок, раскрашенных так, словно их хозяева собрались на бразильский карнавал. Или только что вернулись оттуда.

Народ, слишком многочисленный для этой поры, кучковался вокруг них.

Каждый крутой поворот был мощно обложен мешками с чем-то сыпучим. С песком? Вот какой нормальный парижанин подумает о бомбежках? Я - подумал.

Над Эйфелевой башней висела луна - полная, белая, почти прозрачная, словно вырезанная из пористого пластика. Ребрились перисто-кучевые облака. В воздухе пахло непролитым дождем, а в гранях туч переливались отсветы неоновой рекламы.

Красиво!

- На чем я еду?

Я был готов к любому повороту, даже к тому, что меня посадят на вилочный погрузчик. Но парень в черной водолазке, черных джинсах и ослепительно белых кроссовках кивнул мне на Porsche 911 GT3 — классическое заднеприводное купе с 6-ступенчатой механической коробкой передач и 3,8-литровым бензиновым двигателем мощностью 453 лошадиные силы.

- Что, совсем не боитесь?

- Чего? - не понял парень. На шее у него висели два телефона на кожаных ремнях, и он попеременно орал по английски, французски и на каком-то из арабских диалектов то в один, то в другой... мужику было всерьез некогда. Так что я озвучил свои опасения прямо, без экивоков.

- Ну, если врежусь.

- Совсем забыл, - хлопнул себя по лбу распорядитель, - вон там стоит девчонка в красной юбке, Марселка. Ты у нее подпиши отказ от претензий. В смысле, если угробишься, то никто не виноват. Ну и распоряжения на счет тела.

- А машина? - не понял я.

- А тебе не все равно, мертвому-то?

- Мертвому все равно и будет, - покладисто кивнул я, - мне, живому, любопытно.

- Есть страховка. Думаешь, взнос - он зачем?

- "Серая" страховка - предположил я. Парень посмотрел на меня, как на идиота.

- Зачем "серая"? Разумеется, черная, она дешевле обходится.

Ну, еще бы!

Народ медленно собирался у стартовой черты, прорисованной мелом на бетоне. Пройти нужно было все десять ярусов гаража, выйти на "оперативный простор" (не ржать!) и закончить гонку на круглой площади в двух кварталах отсюда.

Обгонять нужно прямо здесь, потому что на местных улочках этот фокус просто не выйдет, в каком порядке вырвемся с парковки, в том и финишируем.

Что ж, бывало и интереснее. Я положил руки на руль и втянул ноздрями запах адреналина. Шесть машин, и среди них - Вейрон... Да и другие не хуже, прямо сказать. Если с ключами мухлежа не будет, то заезд вполне честный.

На GT3 я никогда не ездил. Даже не видел его вблизи. Визуально - особо ничего нового. Немного крупнее передние воздухозаборники, ходовые огни смещены внутрь фар, и задние фонари выглядят как-то неуловимо иначе.

Но что-то же должно было измениться, ведь это новая модель? Дефлекторы, воздуховоды и диффузор внизу, под днищем. Заднее крыло немного приподнято, миллиметров на двадцать, не больше. Но в плане аэродинамики это может сыграть неплохо.

На крышке капота пара горбиков-воздухозаборников для динамического наддува. По идее, прижимная сила должна возрасти, что неплохо. Но... все это будет работать, если разогнаться до 300 км, а, хм... в гараже так не разгонишься. Места не хватит и это критично.

Какие козыри у меня есть еще? А они есть, и неплохие.

Потому что у этой модели можно спокойно втопить газ в пол, не нужно, как на слабой машине, прокатывать виражи широко, чтобы сохранить скорость.

На линии появилась та самая Марселла, черноволосая девчонка лет семнадцати в умопомрачительно-короткой красной юбке, кожанке, натянутой, похоже, на голое тело, плотных чулках и таких каблуках, что я зажмурился.

Она красиво, очень пластично прогнулась - народ засвистел и заулюлюкал - и вызывающе медленно подняла флажок. Десять... девять... восемь...

Моторы сыто заурчали слева и справа. Поворачиваю ключ левой, мотор рычит в спину и нервно потягивает на холостых. Стрелка тахометра возбужденно дрожит у риски "1". Зверь, который мне достался, судя по звуку сыт, силен и молод. Что ж, постараюсь его уберечь. Но и победу просто так отдавать не стану. Интересно же!

Клетчатое полотно падает вниз.

Поехали!

Стритрейсинг это нервы: переделанная гоночная подвеска на городских улицах тряская, отклики на газ у подшаманенного движка резкие, "робот" провоцирует рывки. Но все это верно для каких-то других машин.

Мой "Поршик" летит как по шелку, со свистом, реакция на газ нежная и мгновенная, мы словно сразу попадаем на одну волну. Приходится напрячься, чтобы остаться в реальности...

А что у нас вокруг?

Ожидаемо, Вейрон лидирует, Ниссан чуть отстал, но дышит ему в капот. Я - третий. Остальные сзади.

Не уточнил, насколько можно нарушать, но... не хотелось бы. Такие машины - это не дедушкино ведро с оконным шпингалетом вместо замка на дверце, царапать его намеренно - все равно, что плевать в храме. Ни бог, ни люди не поймут, да и сам себя проклянешь.

Левая - тормоз, правая - газ, первая передача раскручивается до 8800 оборотов, уже вторая улетает в стратосферу, третья - в космос. Мотор на верхах не урчит и даже не рычит, он орет, жрет передачу и принимается заново.

- Ухуй!!! - ору и я, хотя меня вообще не слышно.

Первый поворот! Я в последнюю секунду сообразил, что трагически ошибся, и "Поршик" тут вообще не виноват, я сам - олень. Просто там, где мне показалось 80 км/ч, было уже 130. А законы физики, похоже, пошли покурить - я залетел в вираж так легко и свободно, что чуть не поверил в собственное бессмертие.

Спас меня армейский опыт и жесткое нежелание покалечить великолепное купе!

Заскользил на дуге, чуть не словил мешок с песком, добавил газ и "поймал" машину. Колеса взвизгнули, но ни на миллиметр не сошли с траектории.

... А "Ниссан" остался позади, водитель не рискнул. Правильно сделал, между нами, его авто на дуге елозит: то заднюю ось у него поведет, то передок.

Я повис на хвосте у лидера, понимая, что если не удержу место - трындец. Снова вторым мне уже не быть, сзади далеко не лохи, и они уже поняли, на что мы с "Поршиком" способны, два раза на один пряник не купятся.

Газу, газу, газу...

Второй поворот проскочили, как по маслу, а вот на третьем я лоханулся и не попал рычагом в нужную передачу, промазал от мандража.

Оба "Ниссана" мгновенно воспользовались этим и вырвались вперед. Черт! Дьявол и все его присные, но почему же все так неловко-то, а?

Хоть бы раз дали эту трассу проехать, или хоть посмотреть одним глазом!

В зеркале заднего вида замаячила рыжая "Ламба" с двумя хищными полосами - опасно близко. Поворот приближался. Я сообразил, что тут меня будут сносить и слегка разозлился.

Злость не помогает? Поверьте, иногда она просто безальтернативна. Я должен каким-то образом рассчитать этот поворот, а я не знаю ни трека, ни машины!

Внезапно - я чуть не обалдел, подумал, что мерещится. Но - нет. Из под колес "Порше" вырвались две ярко-зеленые полосы и нарисовали изумительно красивую траекторию идеального прохода.

В левом углу вспыхнуло красным "Нет", а правом - зеленым "Да".

"- Да!" - заорал я, пытаясь переорать мотор. Но оказалось, таких усилий не требовалось. Кто бы там не был: дух, дьявол, гремлин в моторе - прекрасно меня услышал и машина прошла поворот как по лекалу, виртуозно оттеснив один из "Ниссанов". Я говорил, что повороты - их слабое место?

В чудеса я не верю, а вот в оду девушку со светлыми, как облако, пушистыми волосами и невероятным голосом - верю сразу и навсегда.

Это что же получается, у меня есть штурман? Ну и отлично, работаем!

Не честно? Как сказать. Наверняка мои соперники обкатали этот гараж вдоль, поперек и сикось-накось, да и за рулем своих тачил не впервые. Так что - жмем. Победа или смерть!

В небольшой каморке на крыше, перед экраном сидел тот самый портье, зажав плечом телефон и неотрывно смотрел на экран, где серый "Порш" уверенно обошел второй "Ниссан" и сел на хвост Вейрону.

- Уверен. Еще как, мля, уверен. Без помощи ИИ такие вещи творить нереально. Надо было все же потребовать у него снять очки. Что? Не надо? Так ведь не честно - же! Да я понимаю, что дело не в гонке, надо было подтвердить вашу догадку, босс. Но он ведь сейчас главный приз заберет - вы мне его компенсируете? Ага... Ну, я так и понял. Хорошо, выкручиваемся сами.

Портье сбросил звонок, схватил второй телефон...

- Фреди, ты видел, что творит этот залетный? Ага. Ну ты понимаешь, что у нас нет другого выхода? Ты уверен, что справишься? Ну смотри, я тебя предупредил. Да я понимаю, что проиграть мы не можем. Ну, решили, тогда. Снимаем блокировку с ключа и - помоги тебе бог!

Глава 8 Это называется бардак

В режиме "Sport" мотор сам перегазовывает на понижении передач, значит, я могу не тратить на это время, силы и нервы, а с головой нырнуть в стратегию. Второй Ниссан я обошел на очередном повороте, но с Вейроном этот фокус никогда не пройдет, слишком серьезный зверь рычит у него под капотом, и мое счастье, что сейчас на него надет намордник.

Как выключить систему стабилизации, я понять не успел, но она, кажется, не против скорости. Она за нее. Не смотря на визг покрышек при ошибочном скольжении я ни разу не почувствовал ее карающей длани. Всегда подозревал, что главное в жизни - это найти второго, такого же отбитого. Поршик на эту роль подходил идеально, прямо жаль, что после гонок придется отдать.

... А, может, выкупить?

Еще один поворот, впереди их осталось то ли пять, то ли четыре. Немного, в общем, надо рисковать. Шепчу: "Обгон". Тихо, но знаю - меня услышат.

"Необходимо нарастить скорость, но есть риск не справится с управлением. Да/Нет"

Да!

Светящаяся полоса вырывается из под колес, я выпускаю воздух сквозь стиснутые зубы, потому что меня, буквально, вдавливает в сидение перегрузкой. Не смотря на адреналин я ее чувствую. Какая скорость? А, не один ли черт...

Вейрон летучей мышью висит рядом, еще чуть-чуть и чиркнет по мне крылом. Поворот... Да! Я легонько, пальцем докручиваю руль и красивая, как радуга, траектория идеально совмещается с колесами.

Вот так! Понял, да?

Теперь только не отдать дорогу, но это уже легче. Я так же невесомо касаюсь руля и машину слегка ведет. Поршик с намеком мотает задом перед Вейроном. "Пойдешь на обгон, поцелую так, что гаек не соберешь".

Вот уже ворота, а там узкая улица и никуда победа от меня не денется...

Мои размышления прервал звук, ударивший по барабанным перепонкам. Не смотря на рев собственного мотора я его не просто услышал - почувствовал. В первую очередь, как физический удар - аж пол гаража подвинулся, и только потом как гул, изменивший тональность.

Что?! Нечестно!

Что случилось, я понял за долю секунды - Вейрону сняли блокировку с ключа и он рванул вперед бешеным носорогом.

Я успел увидеть, как испуганно брызнули в стороны зрители, как взлетел на воздух и прокатился по его крыше сбитый к черту столбик терминала оплаты - бешеный носорог даже не заметил вмятины на скуле. Удар уже в мою скулу был неминуем. Я вцепился в руль, как утопающий в соломинку: удержать, во что бы то ни стало - удержать!

Гонка пошла по бороде и я на нее забил, какая на хрен гонка, когда такое творится? За рулем Вейрона сидел долбоящер. Крутой водила, не спорю, но - долбоящер. Не учел, что улица не идеально прямая, а с небольшим доворотом. Градусов 15, но на таких скоростях это критично.

Черная жуть вырвалась, как компания демонов из преисподней, с воем протаранила ограждение, сбила урну - тяжеленная каменная дура улетела, как кегля в боулинге - и его понесло вперед.

Именно понесло. Что полет неуправляем, я понял сразу, это был не анализ - наитие.

А впереди круглосуточное кафе, столики, одинокая пара и еще то ли девушка, то ли парень - разбери, когда все в одинаковых джинсах и худи, а ты несешься мимо торпедой...

Принять сознательное решение я не успел. Перед глазами летели какие-то строчки, супердевайс что-то хотел, наверное - помочь. Но я в таких случаях думаю спинным мозгом: руль влево, удар... Вейрон дергается, но послушно меняет траекторию. А то! Законы физики пока никому отменить не удалось, хотя многие пытались.

Кафе в безопасности... краем глаза я замечаю, как пара, роняя стулья, несется прочь, а одинокий андрогин неподвижен, и только провожает меня огромными глазами, как кролик, зачарованный змеей.

А что со мной?

А со мной плохо. Мы с Вейроном сцепились бамперами и одной неуправляемой кучей железа мчимся боком на молодое дерево.

Жалко ли мне дерево, я понять не успел. Оказалось, дубок, или кто там - вполне способен за себя постоять. Всем бы так. Он принял страшный удар, согнулся чуть не пополам, спружинил - и спокойно выпрямился, кажется - и вовсе невредим. А груда штампованного железа с отморозками во чреве с размаху впечаталась в бетонную плиту ограждения.

Скрежет, лязг, меня волочет куда-то, запах паленой резины заливает ноздри. Удар... еще удар... что, подушки не сработали? Или сняты? Плохо тогда, а я и не сгруппировался толком, понадеялся на буржуйскую технику.

Нет, это искажение восприятия. Секунда растянулась, размазалась как желе. А с подушками все в порядке, врезали с двух сторон по-боксерски, не жалея. В правую скулу Майк Тайсон, в левую Мухаммед Али.

Мой позвоночник ссыпался в трусы.

Спасибо, дерево! Случись это на полной скорости - мне конец без вариантов... А так - что? Бензином пахнет, это плохо. Есть возможность возгорания. Но, вроде, нигде не искрит, по асфальту нас уже не тащит. А концентрации паров явно недостаточно, чтобы тут все рвануло. Ее никогда не бывает достаточно, если дело происходит в реальной жизни, а не в голливудских фильмах.

"Вызвать помощь? Да/Нет"

Да.

"Обеспечиваю доступ к водителю..."

- Нет, - прошептал я, борясь с приступом дурноты, - заблокируй двери. Полностью. Так, чтобы даже удаленно не открыли.

"Это увеличит время оказания помощи и может стать для вас критичным. Все равно делать?"

Да.

Очки я должен сберечь. Никого к ним не подпущу. Это единственная ниточка, которая связывает меня с Леди.

И я не тот, кто ее разорвет.

Надеюсь, что не заплачу за свою паранойю слишком дорого.

Это была последняя связная мысль. А потом меня вырубило. Сирен полиции я уже не услышал. И остального - не услышал. Из нутра Поршика меня выпиливали болгаркой - будь я в сознании, озверел бы от такого кощунства и попрания святынь.

Надеюсь, машина подлежит ремонту... Хотя, все равно выкуплю и попытаюсь восстановить, это все равно, что покалеченный конь, который на последних силах вынес из боя. Я просто не смогу сделать для него меньше.

Все, что есть, потрачу, но он будет бегать.

Я смотрел в потолок больничной палаты. Нормальных, конструктивных мыслей не было, только какая-то серая муть, отрывки из обрывков, квелый супчик из неструктурированных воспоминаний и впечатлений. При попытки сосредоточится начинало подташнивать и я на это дело забил.

Сотрясение мозга, как оно есть.

Интересно, это уважительная причина, чтобы пропустить свидание в полдень? Кстати, знать бы еще, где мне его назначили. Хотя морда с крыльями на мысли наводила. Вот только додумать хотя бы одну из них до конца для меня сейчас было равносильно подвигу.

А на подвиги я не подписывался. Я Крыса, а не Джеймс Бонд.

В следующий раз, открыв глаза, я увидел у своей кровати парня в штатском, но с повадками типичного полицейского и с глазами, как два буравчика. Следовало ожидать. Я закатил свои глаза под образа и со стоном выдохнул:

- Доктор, я буду жить?

- А смысл? - мрачно спросил парень.

Он все понял. Даже то, что я понял, что он понял. А с другой стороны - как еще отвертеться от экспресс-допроса по горячим следам? Только притвориться недееспособным. Полиция тут гуманная, идиотов не потрошит.

Глобально это, конечно, не поможет. Но зато у меня появится время на "поразмыслить".

Настоящий доктор появился сразу же, как полицейский вышел. Ему было уже хорошо за полтинник... значит, счет за лечение тоже будет не маленький. Такие ребята себе цену знают, и знают, что она высока.

Может, ритуальные услуги дешевле обойдутся?

- Как вы себя чувствуете, месье? - спросил он. По-французски, но медленно и с хорошей артикуляцией, так что я его без труда понял. И то сказать, что еще могло интересовать доктора?

- Хорошо, - ответил я на "родном" английском, - только голова немного кружится.

- Мутит? - врач тоже перешел на английский.

- Нет, - я неосторожно мотнул головой и тут же пожалел об этом. Сейчас этот добрый доктор Айболит убедится, что я нагло соврал, потому что меня вывернет ему на халат. - Немного, - поправился я.

- Вы дадите согласие на пункцию?

- Это что, шприц в позвоночник? Не, ни в коем случае. Я, доктор, таких вещей, как бы это помягче сказать...

- Побаиваетесь?

- Не ободряю.... ээээ... не одобряю. По религиозным соображениям.

Он понимающе кивнул.

- Но тогда будет сложно определить точно, что с вами, и назначить правильное лечение.

- А... диагностическая клипса?

- О-о, - взгляд доктора мгновенно стал таким же острым, как у полицейского и вцепился мне в ухо. Я чуть не пожалел, что распустил язык. Но слово не воробей. - К вам применяли этот способ?

- Да, - спалился, так спалился, чего в прятки играть, взрослые люди.

Доктор пожевал губу. И озвучил, на мой взгляд, очевидное:

- Это довольно дорого. Я не видел ваших документов. Ваша страховка покрывает такие методы диагностики?

- Лишь бы в вашем хозяйстве они водились, - отозвался я, - к черту страховку, заплачу наличными. Могу сразу. Если вы мне продиктуете счет и дадите телефон.

- Похвальная забота о своем здоровье, - повеселел врач. - Я назначу вам клипсу. О побочных эффектах вы предупреждены?

- Это, типа, красивые девушки мерещатся? - широко улыбнулся я.

- У вас это вот так? Оригинально... Нет, обычная реакция на клипсу - бессонница.

- Нет, у меня этого точно нет, - я припомнил, как в прошлый раз отрубился как младенец, не смотря на визит самой красивой девушки на свете.

- Хорошо, господин Маршалл. Посмотрим углубленно, насколько сильно вам навредила авария. С удовольствием поработаю с клипсой, такой подарок мне выпадает не часто. В основном мои пациенты склонны экономить.

- Я просто меняю деньги на время, доктор Ришар, - прыгающие буквы на бейджике, наконец, сложились в фамилию и я был этому несказанно рад.

Ненавижу болеть!

Третьей (если не считать снов и галлюцинаций) меня навестила Марселла. Она переодела свою красную юбку на желтую и стала похожа на цветок Виолу. Глянул на ноги - туфли на ненормальном каблуке, хвала Господу, исчезли, уступив место обычным кедам.

- Привет, - нервно сказала она, - ты как?

- Живой. Это хорошо, или лучше б я умер?

- Я сказала им, что твоя невеста. Ты не против?

- Да хоть жена, мне без разницы. Главное, что не вдова.

- Я тебе вещи принесла. Надеюсь, что не ошиблась с размерами, - из большого пакета с надписью Urban Outfitters показались комплект белья, носки, футболка и джинсы и что-то вроде флисовой куртки. Своевременно. После приключений с ДТП из чистого у меня осталась только совесть.

- А с чего это такой аттракцион невиданной щедрости? - удивился я.

- Помнишь пару в кафе, которую наш идиотушко Фредди чуть не протаранил? - Марселла скривилась, будто съела кислое и запила соленым, - прикинь, это были наши спонсоры.

Ржать с сотрясением мозга - дурная идея. Но иногда удержаться просто невозможно.

Глава 9 Погоня. Уровень "Макс"

То, что со столицей любви и моды что-то сильно не так, я понял, едва вынес ногу за порог больницы. Это просто витало в воздухе. Как писали раньше в "желтой" прессе - пахло порохом. Точнее, даже не порохом, а нитроглицерином.

Я и прошел-то всего пару кварталов, но успел поймать несколько настороженных взглядов: охранника магазина с какой-то бакалеей, швейцара небольшого, но, похоже, вполне респектабельного ресторанчика и полицейского патруля. Те, оба - плечистые черные парни, просто прошили меня с ног до головы рентгенами подозрительности.

Встречные девушки держались как обычно, стреляли любопытными глазами, им хоть небо падай. А вот дамы постарше смотрели четко вперед: вижу цель, не вижу препятствий, и двигались как-то неестественно быстро, словно на улице происходило, или вот-вот должно было начаться что-то нехорошее, а, скорее, опасное.

Но я ничего опасного не видел. Небо как небо, улица как улица. Париж как Париж.

Яркий, апельсиновый седан с "шашечками" подъехал почти мгновенно, но толку? Не успели мы вырулить на проспект, как дорогу пересек... бразильский карнавал. Толпа увлеченно плясала с жестяными кастрюлями на головах и трясла развеселыми простынями. Я не великий знаток геральдики, но готов поставить последнюю сотку - таких флагов нет ни у одной страны мира. Ее бы точно давно завоевали, чтобы не позорилась!

- Это надолго? - спросил я, стараясь не злиться, - может быть, быстрее пешком?

- Быстрее такси здесь только карета "Скорой помощи", - хмуро пошутил водитель, - ну, или пожарные. Не переживайте, таких тут много. Сейчас схлынут. Если хотите воды, в кармашке.

Предложение оказалось своевременным. Жарко было не по детски, словно не весна, а полноценное лето. Я вспомнил, что до пляжей Средиземного моря тут не так уж и далеко - и загрустил: вот куда бы рвануть с Леди.

Хотя... на пляжах Ниццы мы с ней уже были и нас обстреляли торпедами... Ну ее на фиг, такую романтику.

Цветная змея карнавала уползла вдоль по улице - и мы рванули. Я серьезно - рванули. Перед нами маячили еще четыре кормы и какой-нибудь законопослушный немец без слова, без вздоха пристроился бы в хвост, а этот, уловив момент, выдернулся вперед, чуть не чиркнув бортом по мусорному баку и помчал к цели.

Я косился на него с невольным уважением - прямых улиц и ровных кварталов тут не найдешь, все какими-то звездочками. Водила бестрепетно нырял в такие щели, что наш, русский таксист повторил бы маневр, только приняв пол-литра винчика, и то не факт.

...Очки мне отдали без напоминания, прямо при мне вынув из сейфа. Сейчас они послушно сидели у меня на носу, притворяясь самыми обычными солнцезащитными очками, без всяких дополнительных функций, как их завести на полную катушку, я по-прежнему не представлял.

Всемогущий гугл дал только одну справку - лот № такой-то снят с продажи в связи с тем, что продавцу предложили сумму, которая его полностью удовлетворила. Даже знать не хочу, сколько это по курсу евро. И так сплю плохо...

Хотя, прошлую ночь проспал, как сурок. И никакие девушки не снились. Зато узнал, что здоровье у меня - хоть в космос, а вот нервы ни к черту, надо бы попить вкусных таблеточек.

От таблеточек я отказался. Если мне понадобиться что-то в блистерах или ампулах, у меня для этого есть знакомый фармацевт. Попрошу Ганечку наболтать мне микстуры, она не откажет.

...И все же, видимо, пока очки были со мной в разлуке, кто-то их "подкрутил". Кто-то понимающий. Иначе чем объяснить, что мир за стеклами вдруг потемнел и перед глазами высветилась надпись: "Господин Фиретти только что вышел из дома 134 по улице Риальто".

И как я раньше жил без этой информации? Кто, черт возьми, такой - этот господин Фиретти и на кой хрен мне знать подробности его личной жизни? Или общественной, без разницы.

Озвучить вопрос я не успел, умный девайс показал фото, судя по всему - из полицейских архивов, уж больно композиция знакомая: фас, профиль, белая стена, номер в руках. Память на лица у меня чуть хуже, чем на цифры, но тоже не жалуюсь. А этого пряника я видел совсем недавно, по дороге в Париж, в компании милой девушки и черного лабрадора.

Что он тут делает? Вряд ли это совпадение.

- Друг, мне нужно на улицу Риальто, - бросил я, - пока дом 134, потом, возможно, адрес поменяется. Как быстро мы туда попадем?

- Четверть часа, - пожал плечами таксист, - это почти рядом. Если ничего не случится.

Я покосился на спидометр - по верхней границе, даже чуть выше - и рискнул.

- Парень, я очень сильно тороплюсь. Я знаю, какие у тебя налоги. Заплачу сотку сверху.

Он глянул в зеркало заднего вида, секунду поколебался. Видимо, совесть взяла верх над жадностью.

- Месье, у меня и так включен дорогой тариф.

- Две сотки сверху, - бросил я. - и все штрафы мои.

Водитель повеселел и втопил педаль.

Я думал, что до этого он ехал рисково? Не-а, он ехал, как будто боялся яйца разбить, а вот сейчас он яйца выгрузил. Меня мотнуло вперед, потом вбок - хорошо, что был пристегнут, но плечом приложился неплохо. Выругался.

Водитель понял все на редкость правильно - и нарастил скорость так, что город слился в одно слепое пятно.

На месте мы оказались очень быстро, но, увидев, где это место я выругался второй раз - рядом оказался торговый центр, машины были поставлены так плотно, что встать пришлось бы за два квартала.

- Не переживайте, месье, воткнемся.

И ведь мы, реально, воткнулись - чудеса контактной парковки, как они есть!

Расплачивался я уже на бегу, под аккомпанемент негромкого мужского голоса: "Интересующий вас субъект движется в сторону моста.

- Не уйдешь! - рявкнул я так, что пожилая мадам, ковылявшая мне навстречу, отскочила, быстрее лани.

Осторожнее нужно быть с этими новыми технологиями, а то еще в психушку заберут.

Как я его собирался ловить поганца в толпе? Да легко - мне его голову заботливо зелененьким квадратиком подсветили, как на смартфоне. Я поднажал, но, черт... похоже, прав был командир, когда говорил, что нельзя взглядом на затылке висеть, ни у кого. Если, конечно, хочешь поймать, а не заставить подергаться. Тогда можно и даже нужно.

Чужой недобрый взгляд чувствуется, а у тех, кто ходит рядом с криминалом чуйка, как у сусликов. Те, говорят, врага спиной чуют не хуже, чем мордой.

Феретти сусликом не был, вообще ничего похожего - высокий, крепкий парень. Белая майка, джинсы с тем же шильдиком, как и те, что от щедрот пожаловал мне князь со своего... со своей... Господа офицеры, молчать!

Я уже почти был готов сделать рывок и сграбастать его за плечо, когда он, не оборачиваясь, вдруг припустил по улице, как заяц.

У него что, зеркало заднего вида где-нибудь прикручено?

Кажется, я забылся и задал этот вопрос вслух, потому ответ пришел немедленно. Мягкий, уже знакомый баритон почти интимно шепнул в ухо:

- Витрина. Он видит ваше отражение в витрине.

- И что? Я ж не Чужой и даже не Хищник?

Кто-то говорил, что умеет быстро соображать и быстро бегать? Похоже, либо одно, либо другое. Вместе не выходит, то ли частоты процессора не хватает, то ли оперативки. Если я его запомнил, так, наверное, и он меня не забыл. Тем более, если приперся сюда по мою душу.

Объект, меж тем, свернул в переулок и пропал с глаз. Я припустил во все лопатки, проклиная спокойную и сытую жизнь последнего времени - долго такой темп я не выдержу. А ведь в армии мог спокойно десятку пробежать, да в разгрузке. Старею.

Главное, не проболтаться об этом девушкам.

С разбега залетел в узкую каменную кишку, из которой ощутимо тянуло подгнившими бананами. У стены напротив чинно расположились мусорные баки, три штуки: "Горит", "Не горит", "Гниет" - на том, который "Гниет" спал полосатый кошак размером чуть поменьше спаниеля, и даже ухом в мою сторону не дернул. Шикарным, таким, ухом. С полголовы.

Переулок уходил вправо и где-то, видимо, выныривал на проспект. А прямо перед глазами маячила пожарная лестница. Я обнял ее ладонью, совсем легонько - и ощутил остаточную вибрацию.

- Он дурак? - спросил я.

- Или паркурист. Всегда есть больше, чем один вариант.

- Ушел? Да ничего подобного. Карту района на стену! Черт, может представишься, всемогущий джин, без имени как-то неудобно.

- Можешь звать меня Максом. МАХ9, прошу любить и жаловать.

- Но потом не жаловаться, - проворчал я, пытаясь схватить разумом все переплетения этой части города сразу.

- Он может выскочить из любого подъезда...

- Я отслеживаю, - бросил Макс. - На крышах я его не вижу, над нами ни одного коптера. Если только к спутнику подключиться.

- А ты можешь?

- Роботы-пылесосы могут, - оскорбился мой визави.

- А к видеонаблюдению?

- Еще проще. Здесь режимных объектов нет, а на стандартном оборудовании аварийные коды почти никогда не меняют, всем лень.

Круто, чё!

- Он появился! Дом одиннадцать по соседней улице, цокольный выход. Да не беги, теперь не упустим?

- А если он такси поймает?

- Эй, мы во Франции. Здесь поймать такси так же невозможно, как пробежать по воде. Только вызывать через приложение, а его я тоже отслеживаю.

- Хорошо, - сдался я, - ты босс, рули. Куда?

- Вперед, переулком. Если что, там на трамвае подскочим.

- Ты понял, куда он направляется?

- Вариантов-то целый один, - Макс даже удивился немного, - ему нужно скинуть хвост, который может отследить его по видео. Парень движется туда, где камер нет. А такое место поблизости только одно.

Глава 10. Я сажусь на хвост тем, кого лучше бы обходить десятой дорогой

Лесли Феретти (мысли на бегу)

... Глупость спорол, или все правильно? Может, этот чернявый, явно не европейский тип с характерно выставленным подбородком и острым кадыком оказался тут совершенно случайно, и вовсе не по его душу? Но теперь переигрывать поздно, теперь только беги, Лесли, беги.

Отрываться от погони его учили, и учили, как незаметно сбросить хвост. Для этого нужно не увеличивать скорость, а просто начать делать шаги чуть пошире. Но когда в отражении мелькнуло знакомое лицо в ТЕХ САМЫХ очках, ноги словно прошил электрический разряд. Бей, беги, замри? Организм отработал по второму варианту, и мозг включился уже когда Лесли несся по улице скачками, расталкивая прохожих.

Вслед летел сочный мат на трех языках сразу.

Свернув в переулок, Лесли подпрыгнул, уцепился руками за перекладину пожарной лестницы и, перебирая сначала ими, поднялся на несколько ступеней. Извернулся, закинул ногу. Дело пошло веселее. Тревога подгоняла его, заставляя бежать и не оглядываться.

На крыше никого не было. Ожидаемо - солнце-то палило во все лопатки, градусов тридцать, не меньше, самое то, чтобы носиться, как вспугнутой курице.

Где были его глаза, когда он повелся на сладкий голосок этой бестии с непроизносимым, чужим именем - Ксуусша. Красотка, и в постели - огонь. Но тва-а-арь! Это же надо так его подставить?!

Лесли на бегу прислушался. Лестница не гудела, по ней никто не поднимался. Значило ли это, что мужик решил не связываться? Или он просто расположился поодаль, ожидая, когда Лесли надоест сидеть на крыше, и он, таки, спуститься вниз по одной из четырех лестниц, благо, все они выходили на одну сторону.

А вот выкуси, гад!

Феретти разбежался, что было сил оттолкнулся от самого края крыши и сиганул на соседнюю. Почти два с половиной метра, не кот чихнул. Темная пропасть проулка мелькнула, не успев напугать - и исчезла с глаз и из головы, а Лесли помчался вперед. Еще один прыжок, короче первого, но страшнее, приземляться пришлось не на удобную плоскую, а на вздыбленную, покатую крышу, заросшую мхом. Поскользнуться и загреметь - как запросто!

Он и поскользнулся, но инерция вынесла. Пробежав по третьей крыше он нырнул в приоткрытое, по случаю жары, окно чердака, миновал пыльное и, явно, давно не жилое помещение без мебели, попробовал хлипкую дверь - даже не пришлось выбивать, сама открылась. Похоже, этот чердак давно облюбовали парочки. Осмотреться, так, небось, и диванчик найдется.

Но осматриваться не тянуло. Тянуло убраться как можно быстрее и как можно дальше из этого района, из Парижа, из страны.

Лесли спустился по лестнице вниз, выравнивая дыхание. Вышел из подъезда как вполне респектабельный молодой человек со счетом в банке, приличной репутацией и без приводов в полицию.

Улица была широкой, застроенной новыми двухэтажными домами с такими замечательными плоскими крышами. Угловые балконы сменились белыми ставнями.

Феретти добросовестно заглядывал во все стекла, но выпяченного подбородка, так напугавшего его возле дома, не видел. Только растрепанные кроны конских каштанов, подметающие небо и километры граффити.

Лесли задышал спокойнее. Похоже, оторвался. Но эта русская рассказывала странное. Словно бы у этого парня есть возможность видеть все, что видят видеокамеры. А значит... Трамвай, хотя бы несколько остановок. Но не до самого места, иначе он мгновенно обо всем догадается.

Парень сошел в двух кварталах от своей цели и нырнул вглубь старинного лабиринта, оставшегося чуть ли не со времен Валуа. Фундаменты, так точно были прямиком оттуда.

Серо-розовая тротуарная плитка мягко ложится под ноги. Прохожих мало, их в это время всегда мало. Художественно обшарпанная стена и выход на узкую, как игольное ушко, Трезорери. Уличное кафе, сейчас пустое. Направо модные бутики, кофейни, табачные лавки. Крутой как Монблан скутер, а рядом - стайка пацанов лет тринадцати-четырнадцати.

Впереди замаячили узнаваемые очертания изящной, готической башни Сен-Жак и Лесли потянул из кармана телефон.

- Такси!

"Будете ли вы против попутчика? Да/Нет"

Лесли хотел кликнуть "Да" но задержал руку. Попутчик. Посторонний человек. Дополнительная гарантия безопасности. Не будут же эти отморозки стрелять по машине с совершенно посторонним человеком!

Или будут? Но тогда это дополнительный шанс. Вдруг их перепутают и пуля достанется другому...

"Нет!"

Ждите. Ваш автомобиль "Пежо" номер 487.

Лесли настроился на долгое ожидание. Но машина подъехала почти сразу. Повезло!

Чуть не вприпрыжку, он ринулся к машине, плюхнулся на сидение и скомандовал: "Вперед! В пригород".

Попутчик обернулся... и тут земля ушла из под ног афериста. Хорошо - сидел, а то бы точно упал.

- Ну и стоило носиться по жаре? - возмутился я, - деньги на такси тратить. Куда бежим-то и, главное, почему от меня? Что, из полиции уже уволили?

- Ты хоть знаешь, на кого наехал? - нервно поинтересовался Лесли. То, как его провели в гостиничный номер, неслабо, так, вштырило парня. Шлагбаум взлетел сам, по мановению руки, железная дверь, закрытая на два внушительных замка, распахнулась сама, а глазки видеокамер на всем пути предупредительно гасли... Он уж бог знает, что подумал: и иностранную разведку приплел, и рептилоидов припомнил.

Но, оказавшись в самом обычном номере, воспрянул духом. Ну, попал к хакеру, с кем не бывает. Хакеров этих сейчас больше чем карманников. Что даже где-то понятно, карманов все меньше, а цифровых денег все больше, вот и переквалифицируется преступный мир в соответствии с требованиями времени.

У них быстро. Гораздо быстрее, чем у честных людей.

- Нет, - парень безразлично пожал плечами. - Вот и расскажешь.

- Трындец тебе пришел, - объявил Лесли, - Будут у тебя, как Ксани говорила, небо в клеточку, друзья в полосочку, а на ужин макароны.

- Вообще не удивил, - отозвался тот, - Ничего нового и интересного. А макароны я люблю, кстати.

- Итальянец?

- Гражданин мира. Где посадят, там и родина. На ближайшие пять лет. Так кто там ко мне, говоришь, пришел? И при чем здесь Ксюша? Это та симпатичная леди с лабрадором, которая плохо держит себя в руках, зато хорошо стреляет. Ни в кого не попала, молодец такая. Она что, русская? Или просто имя такое?

Лесли заперхал, то ли захохотал, то ли закаркал.

- Она мне песенку спела. Она ее всем поет. Бедная русская девочка, поехала за любимым... жена ноябриста. Или январиста?

- Сам ты январист, - беззлобно фыркнул парень. Он сел напротив, смотрел доброжелательно и набрасываться не спешил. А ствол? Говорил же: "Дернешься - пристрелю", и в бок тыкал чем-то твердым.

Усмехнувшись, хозяин номера демонстративно медленно вынул руку из кармана. И кинулся в Лесли чем-то ярким. Тот отпрянул, пригляделся. И выругался. На покрывали лежал батончик с вафлей в шоколаде. Сказать кому - вечный позор.

- Только не дергайся, - посоветовал парень, - оружия у меня нет. Но я и без него тебя сверну в бараний рог и выжму в полотенце. И скажу, что так и было.

- Да ладно, - усомнился Лесли, - хакеры с железом не дружат и боевыми искусствами не страдают. Они ботаники.

- А я дилетант широкого профиля. Умею до фига разного, правда, все кое-как. Но на тебя моих умений хватит с головой, и еще кэшбек будет.

Парень сказал это ничуть не рисуясь, так спокойно и скучно, что Лесли мгновенно поверил. Точно ведь, скрутит.

Потом, конечно, огребет за это, как сам только что выразился, с кэшбеком. Вот только Лесли будет уже все равно.

- Так на кого же я наехал, скажи. А то ж не усну от любопытства. Какому авторитету мы на этот раз хвост отдавили. На всякий случай, у меня тоже крыша как в противоракетном бункере.

- Ага, только течет вовсю, - огрызнулся Лесли, - иначе бы в дело с очечами не впутался. Сколько тебе обещали? Миллион, больше?

- Миллион - это только на карманку.

- Молодец, - глумливо одобрил Лесли, - торговаться умеешь. Вот только дурак. Еще хуже, чем я думал.

Он не обиделся. Только внимательным, тяжелым взглядом поторопил.

Странный парень. Не, то, что не боится - понятно, он же ни черта не понимает, во что вляпался. Но вот как он замирает иногда, словно прислушивается к чему-то внутри себя... Ээээ. У него что, в голове невидимый друг сидит? Шизофреник, который с утра забыл принять свое лекарство?

И вот тут Лесли понял, что до этого не боялся, так, осознавал профессиональный риск и просчитывал варианты. А вот сейчас - весь и мгновенно покрылся пупырышками. Психи - они странные. Говорят, один псих развлекался тем, что свои жертвы на ленты резал банковской карточкой.

А псих, подтверждая, что он точно неадекват, вдруг схватил телефон и принялся быстро тыкать в кнопки.

Крыса (разговор с невидимым другом)

"Удивительно, я ничего не могу сказать про этого парня. Кроме того, что Лесли Феретти - это фантом. Фальшивая личность, которую создали пять лет назад"

"Вообще не удивил. Если он преступник, наверняка живет по фальшивым документам, скрывается. Можно подумать, он тут один такой. Даже в этой комнате их двое".

"Ты не понял. Я не могу вскрыть его личность. Такое ощущение, что легенду ему сочинял кто-то очень крутой".

"Мафия или спецслужбы?"

"Тех я ломаю..."

"И что ты думаешь?"

"Мысли, - съязвил Макс. Немного помолчал и добавил, - Я даже "Алексу" ломал".

"Тестирование систем безопасности".

"Оно. Князь попросил. Не верил, что получится. Но - получилось. Этого парня спрятали так, что мне не найти. А, значит, адресок-то только один. Это те, кто сочинил "Асфодель".

"Страшно?"

Он помолчал, немного удивленно. И аккуратно ответил:

"Нет. А тебе?"

"Еще как..."

Глава 11 В которой Крыса бежит, но не знает, что бежать уже некуда.

...Как же говорить-то с этим пряником? Что-то он знает, что-то знаю я, но пазл, который нужно сложить, настолько огромный, что наши кусочки могут быть очень далеки друг от друга и вообще не иметь точек соприкосновения.

- Ты, вообще, работаешь за деньги?

Феретти вылупился на меня, как на отбитого. Действительно, нашел, чего спросить.

- Нет, за идею, - огрызнулся он наконец, когда перевел дух.

- Это понятно. А кроме идеи. Платят тебе в евро или...

- А что еще может быть? Юани? Или... рубли, - он скривился, давая понять, насколько высоко ставит валюту моей богоспасаемой родины.

- Ну, не знаю, - я улыбнулся, - может, тебе предложили участок земли прикупить по дешевке. Где-нибудь в Скандинавии...

- Там есть земля? - удивился Феретти, - не вода, не айсберги, а вот прямо - земля? А зачем она? Там же холодрыга такая, что все равно ничего не растет.

Слышала бы это моя учительница географии! Убила бы указкой и собственноручно закопала на шести процентах обрабатываемой земли Швеции. Или на двух целых семи десятых - Норвегии.

- Ладно, проехали. Тогда скажи вот что - про очки откуда знаешь?

- От Ксаны, - охотно перевел стрелки Феретти, - эта русская коза принесла в клюве заказ: взять тебя под плотное наблюдение и наложить лапу на очки. Заплатили вперед. И не монгольскими тугриками, а честными евро.

- Много заплатили-то... - по какому-то наитию спросил я.

- Достаточно, - огрызнулся Феретти и помрачнел.

- Не вернул, - понял я, - потому и скрываешься.

- Я не скрывался, - запротестовал он, - я продолжал операцию.

- Ага, меня ловил. Интересно ты это делаешь, спиной. Или - ты заманивал? А я, дурак такой, не догадался. Кроме Ксаны - с кем контактировал?

- Ни с кем, - замотал головой Феретти.

"Врет как дышит, - тихо шепнул мне в ухо Макс, - слушай, дай ему очки примерить".

"А смысл? - быстро набрал я на телефоне, - он же знает про побочку. И нервы у него покрепче Ксюшиных. Этот палить в белый свет, как в копеечку, не станет".

"Попробовать-то можно. Что ты теряешь?"

- Хочешь мультики посмотреть? - спросил я.

- Это называется галюны, - фыркнул он, - и что там будет такое страшное? Чужой женится на Хищнике?

Я поперхнулся, а потом, для надежности, перекрестился. Страсти какие!

Феретти улыбался, когда я водружал ему на нос очки. Так и умер. С улыбкой.

А я даже сначала не понял: сидит себе мужик, лыбится. И - не дышит.

- Эй! - позвал я, спустя несколько секунд, - Ты чего?

Вопрос, достойный ответа.

Дальше я уже, конечно, не медлил. Толкнул тело на пол и стал равномерно нажимать на грудь, время от времени останавливаясь, чтобы вдуть порцию воздуха в легкие. Запястья начали ныть, голова - кружиться. Я не останавливался.

Отлетевшие очки хрустнули под ногой - я почти не обратил на это внимания.

Только через пол часа я признал поражение.

Из окна на меня смотрел разлапистый платан, серебристый, в лучах закатного солнца. Спуститься по нему вниз - дело одной минуты. Вот только руки, сволочи, дрожат. И не от мук совести. Просто перенапрягся. Бывает.

Парень лежал на спине, светлые глаза не мигая смотрели в потолок, а губы уже начали потихоньку синеть. Какой-то яд? Или...

Помню я одну такую внезапную смерть. Люди князя, лучшие во всей Европе, а то и в мире, так и не разобрались, что случилось с челом, который неожиданно двинул кони в самолете, летящем над океаном.

Хотя, князь был уверен, что вполне понимает, в чем дело. Мне бы его уверенность.

Бездумно я подобрал очки и сунул в карман. Можно ли их починить? Уверен, что нет. Слишком тонкий, высокотехнологичный девайс, чтобы по нему можно было безнаказанно ходить ногами. Но оставлять их в номере мне почему-то не хотелось.

Хотя, наверное, придется.

Во французскую тюрьму я не хочу, у меня другие планы на ближайшие двадцать лет. Значит, нужно сваливать, пока не принесло горничную менять полотенца.

Откуда в моем номере взялся посторонний мертвый парень? Помилуйте, господа, и номер не мой, и парень - не посторонний. Это же пластический хирург из Канады, Джек Маршалл, собственной персоной.

А чтобы никто в этом не сомневался, мы его и в пиджак мой оденем, и водительские права во внутренний карман сунем. Все как у всех.

Говорите, мы с ним не похожи? А вы видели персонал отеля? Да и полицейских, если уж на то пошло. На девяносто семь процентов черные и коричневые. Как там политкорректно: афроевропейцы и арабоевропейцы? Короче, новые местные. Готов спорить на руку, почку и глаз - отличить одного белого от другого им так же непросто, как нам не заблудиться в трех китайцах.

Последний штрих: сломанные очки на нос. Эту деталь точно заметят и какое-то время она мне даст. Может быть всего несколько минут, но в моем положении и это - царский подарок.

Телефон - обтереть и сунуть в еще мягкую ладонь покойничка.

Окно открылось легко, платан оказался вполне дружественным. В наступающих сумерках я скользнул по нему вниз: без крыши, без документов, без денег. И снова без имени.

Ничего не меняется в этом мире.

Хотя, на счет "без денег"... Насколько я знаю, установить время смерти с точностью до секунды нельзя, все равно будет какой-то люфт, и если я поспешу, то смогу в этот люфт вписаться.

Рысью, постепенно увеличивая скорость, я пробежал два квартала и притормозил на автостоянке. Тут был банкомат. Денег там было еще прилично, но первую мысль - выгрести все, пришлось задавить в зародыше. Мотаться по нынешнему Парижу, ночуя на лавочках в парке, с почти тремя сотнями тысяч евро по карманам - можно изобрести и менее экзотический способ попасть в полицейские сводки.

Значит - что? Переводим на анонимный счет, благо, восемь цифр я помнил хорошо. И - небольшая сумма на руки. Это нормально и не вызовет подозрений.

Наличку сунул в задний карман, а карточку, ставшую бесполезной и даже опасной, смял в кулаке и, не доверяя этому способу, поджог зажигалкой.

Что еще? Камера банкомата? Ее я почти не боялся, на стоянке было темно, как у этого... афроевропейца в желудке, единственный фонарь кто-то раскурочил, дай ему Бог здоровья.

Начнут копать - мгновенно установят несоответствие между моей личностью и трупом. Но персонал отеля будет клясться и божиться, что именно этому парню они сдали номер и это он сам что-то не то съел на улице, а у них тут приличное место... А потом неизбежно всплывет, что и Маршалл и Феретти - люди-фантомы, которых никогда не существовало в действительности. И на этом ниточка оборвется.

Простите, господа копы, за очередной "висяк". Но я не давал обета делать вашу жизнь легче. Тем более, за счет своей.

Справа послышался звук полицейской сирены. "Эта музыка будет вечной, если я заменю батарейки". Вряд ли персонал отеля так быстро сработал, скорее, опять какие-нибудь уличные беспорядки. Многовато их в последнее время, но мне это на руку.

Прощай, Париж. Так я и не пришел на свидание под горгульей в полдень. Точнее, у ворот на западном фронтоне Нотр-Дама, если я правильно понял послание... Это ведь у них элементы ажурного узора складываются в изображение "666" - "число зверя"?

Но, не смотря на всю мою любовь к прикладной конспирологии - не судьба. Интересно, в который раз я "умер" сегодня?

В голове закрутилась знакомая воронка:

Уходит в ночь мой траурный трамвай

По улицам с летящими тенями,

И сколько душ теперь не одевай,

Все холодно под ветра простынями.

По длинным переходам пустоты,

По скользким, облепившим рельсы росам,

Все падают увядшие цветы

Под гулкие, нещадные колеса...*

­­­­­­­­­­­­­­­­­­___________________________________________________________________

- Снимай засаду.

- Уверен? Может быть, он еще появится?

- Где, на хрен, появится? Он сбежал в тот день, когда мы готовили его захват, оставил вместо себя труп нашего лучшего агента... и очки, сволочь, превратил в лом. Миллиона не пожалел, сука!

- Алекс... не ругайся.

- Я не ругаюсь. Хорошо, не сука. Но собачий сын - точно, нормальные женщины таких не рожают. Он мог мне их продать. Я бы купил. За миллион, за два - вообще без проблем. Я бы за десять купил. Но он предпочел их разбить!

- Может быть, он случайно?

Алекс сжал губы в ниточку, сдерживая непарламентские выражения. Это женщина ничего не скажет, вышколена. Но и не простит.

- Случайно, - тихо, сдавленно заговорил он, когда почувствовал, что владеет собой, - такие вещи не портятся. Это делается только намеренно.

- Сандору хуже? - поняла Кэтрин.

- Он придет в себя.

Женщина покачала головой. Рыжие с проседью волосы, уложенные волосок к волоску, блеснули в свете дорогой богемской люстры, созданной даже не до светодиодов, до ламп накаливания.

- Может быть ты мне скажешь, в чем дело? Я знаю, ты любил... - поймав его яростный взгляд, Кэтрин поправилась, - любишь отца, но это ведь не скорбь. Не только скорбь. То, что я вижу, очень похоже на...

- На что?

- На страх. Скажи мне, что это не так и нам нечего бояться.

И тут Алекс расхохотался. Он хохотал долго, истерично, скреб пальцами по обивке кресла. Женщина не перебивала его и не пыталась успокоить. Она хорошо знала своего родственника и босса - если его "прорвало", значит - заговорит.

И терпеливо ждала.

- Кэти, помнишь, где-то в девяностые... мы тогда встречали все вместе Новый Год в Праге... Отец купил тебе смешные кошачьи ушки? Мы пили морс и ели какие-то уличные колбаски.

- Помню. Хотя и не так хорошо, как ты. Но какое это имеет...

- Прямое, - глаза Алекса уставились на нее в упор, но видели явно что-то другое. - Отец тогда сказал одну вещь. "Если меня не будет, зачем солнцу светить? Пусть гаснет".

- У Сандора всегда была некоторая мания величия, - улыбнулась Кэтрин.

- А помнишь, он носился с идеей прикупить списанных ракет с ядерными боеголовками?

- Да, - Кэтрин вдруг перестала улыбаться. Ей как-то внезапно стало совсем не весело. - Но ведь у него ничего не вышло. Да?

- Когда это было, чтобы у отца - и ничего не вышло? Незадолго до того, как он впал в кому, я услышал разговор. Он говорил с кем-то по телефону. Отдавал приказ.

Кэтрин почувствовала, что вдоль позвоночника ползет ледяная змея. Ей уже не хотелось никаких откровений, ей хотелось зажать уши руками. Но тот же опыт подсказывал, что теперь Алекса не заткнешь. Пока не вывалит на нее все, не успокоится.

- Он говорил, что пуск должен быть произведен через двадцать часов после его смерти.

- Двадцать часов? - машинально переспросила Кэтрин.

- Стандартное время подготовки ракет к пуску, - пожал плечами Алекс. - Их должны запустить, если не последует приказа отмены. С его личным паролем. Пароля я, конечно, не знаю. Он не успел мне его сказать. Или... не захотел. Так тоже может быть, Кэти. Я не удивлюсь и этому.

- Куда? Какая страна - цель? - спросила она. Прыгающие губы слушались плохо. Но Алекс все понял. Задачка-то была без звездочки.

- Понятия не имею. Вот, теперь ты тоже знаешь все. Тебе стало легче?

Глава 12 Без тебя и солнце не светит

- Так вот зачем тебе нужны очки, - Кэтрин опустилась на кресло. Но тут же снова встала. Подошла к окну, уставилась на улицу. Она смотрела не отрываясь, но судя по пустому взгляду, вряд ли что-то видела. - Ты хотел, чтобы их аналитик вычислила, где шахты? Но... ради всего святого, зачем же так длинно и сложно? Не проще сказать князю правду и попросить помощи? Он же нормальный человек, он пошел бы на встречу...

- И выкрутил бы мне руки, - фыркнул Алекс. - Не знаю, что бы потребовал, но это был бы смертельный удар по империи отца.

- Ерунда, - покачала рыжей головой Кэт, - никто в такой ситуации не стал бы думать о деньгах. Поставь себя на его место, неужели ты отказал бы?

Женщина перевела взгляд на Алекса, встретилась с его глазами. И вздрогнула.

- Матерь божия... Ты бы воспользовался!

- Обязательно, - кивнул Алекс, - и был бы дураком, если бы этого не сделал. Шанс переиграть такого гроссмейстера как Сандор или князь Кантемиров выпадает раз в жизни. Его никто не упустит.

- Ты бы сыграл на ставку - уничтожение мира?

- Ну... если меня вот-вот не станет, то зачем солнцу светить? Пусть гаснет! - Алекс хмыкнул, прикрыл глаза и через секунду отдал распоряжения:

- Очки к нашим техникам. Пусть разберут их на молекулы, но вытащат все, что осталось от программы. И пусть айтишники хоть с трусами на головах пляшут, но восстановят код. Я хочу говорить с Леди. Напрямую. Дальше... Найти этого шустрого, поймать и законопатить туда, где он дышать будет по команде. И последнее - о состоянии отца докладывать мне каждый час. При критическом изменении - немедленно, в любое время дня и ночи.

- Записала, - кивнула Кэт. Она, действительно, записала распоряжения Алекса в блокнот, хотя делать это "для памяти" ей не было нужды, ее память и так не подводила. Но так было проще в случае чего оправдаться, если вдруг Алексу придет фантазия обвинить ее в своих собственных просчетах.

Босс развернулся и вышел. Кэтрин последовала за ним.

Алексу и в голову не пришло разглядывать свою помощницу и проверять, как на нее подействовали его недавние откровения. Какая разница? Кэт занимала важную должность с большим окладом но ничего не решала, а значит ее мнение не имело значения.

Пусть думает что хочет.

__________________________________________________________

- Эй, - услышал я, - спишь?

Спал. Только что. Уснул с немалым трудом - постоянный рев самолетов - такая себе колыбельная. Добавить к этому вонь туалета, жару и грязь, безразличие, а то и откровенную жестокость местных тюремщиков и отстраненность сокамерников... Нет, рай точно выглядел как-то не так.

- Чего тебе нужно? - не слишком вежливо спросил я у своего почти приятеля. Почти, потому что понимали мы друг друга не очень... "Литературный" арабский, которым я, ну, будем считать, владел, тут не котировался, в ходу было свое наречие, где название страны звучало как «Сурийя», а в полном варианте «аль-Джумухирийя аль-Арабийя ас-Сурийя». Похоже, но если быстро - хрен уловишь.

- Налет был. Ты бомбежку проспал, - в голосе Язера звучало неописуемое изумление, вот, дескать, как бывает. Еще немного - и он причислит меня к святым, либо окончательно запишет в нечисть.

- Ну, проспал и проспал, - пожал плечами я, - тоже мне, великое достижение всех времен и народов.

- Взрыв был сильным, кажется, попали совсем рядом... думаю, часть здания разрушена.

А вот это было уже интересно.

- Думаешь, кто-то из харей погиб?

Язер покачал головой:

- Было бы неплохо, - он понял меня правильно и к тому, как я коверкаю его родной диалект почти привык. За полторы недели в одной камере, без смартфона, телевизора и других источников информации... мы были просто обречены на общение. Очень кастрированную версию, но уж какая есть.

- Полчаса назад должны были принести еду.

- Не приносили, - понял я.

- А дверь заперта...

Дверью мой сосед называл здоровенную решетку чуть ли не в руку толщиной, намертво вделанную в камень. Никакой Рембо ее бы выломать не смог, а долбить черенком от ложки ее можно было до ишачьей пасхи.

- Ну, возможно, у них там что-то повредили... или кого-то важного убили и слегка не до нас.

Язер покачал головой.

Тихо, - сказал он, - я уже полчаса слушаю. Очень тихо. Ничего не гудит, никто не кричит, не ругается.Я невольно поднял голову к небольшому круглому окошку без стекла, через которое поступал воздух. В нем виднелся край бело-голубого неба без облаков и тянуло гарью. Приятель был прав. Если случилось что-то серьезное, по двору бы уже бегали хари (сказать это слово правильно я так и не смог) и - да, ругань бы стояла до небес.

Мертвая тишина наводила на грустные мысли.

- Подождем до вечера. Если никто не появится...

Я не договорил, а Язер не стал переспрашивать. К чему тратить словарный запас, и без того скудный, все и так ясно.

- А как ты здесь оказался? Ты ведь алавит, я ничего не путаю? - кое что о Сурийе я узнать успел. Алавиты были мусульманами, но особенными. Теми, которым Аллах, видимо, особым указом разрешил пить вино, молиться два раза в день и поститься всего две недели. А, самое главное, аллах послал им президента - алавита. Моего почти приятеля Язера скорее можно было ждать по другую сторону священной реки Евфрат.

Он сморщился, словно съел кислое, но ответил спокойно:

- "Коктейль добровольца". Угостили в одном месте... Очнулся уже на базе.

Да, есть и темные стороны в том, чтобы быть алавитом.

- А ты, русский?

- А со мной, Язер, было еще веселее...

_______________________________________________________

Я не успел пройти и пары кварталов, когда понял, что чудовищно ступил. Стоило рискнуть и вызвать полицию - даже в участке с поддельными документами я был бы в большей безопасности, чем сейчас на улице. Париж сошел с ума, съехал с катушек, перебрал. Бог знает, как это назвать.

Шум я услышал задолго до выхода на проспект, а когда рискнул высунуться, понял свою ошибку - но было уже поздно. Звон разбитого стекла и громкие крики оповестили окрестных жителей об очередной победе хаоса над порядком - вынесли витрину супермаркета.

Вокруг горящей бочки с мусором бесились черти - по другому не скажешь. Они не танцевали, не скандировали лозунги - просто прыгали и утробно орали, мешая французскую и арабскую нецензурщину.

Девчонка-мулатка сорвала с себя топ и размахивала им над головой, небольшие грудки дрожали в такт. Девочка явно напрашивалась на групповое изнасилование, потому что с разогретыми вином и хаосом мужиками так нельзя - но она, похоже, не понимала.

Под наркотой? Или - проще, тоже хаос ударил в голову. Свобода - это тяжелый наркотик. Знаю как никто, сам на нем сижу.

Надо было уходить переулками. Надо было просто уходить, хоть как-нибудь. Но, черт возьми, у меня же две сестренки. Да, я не лучший брат, я не видел их сто лет, но бросить в беде такую вот соплюшку - хоть тресни, не могу. Дурной я, что теперь.

Ее окружила куча парней, таких же хмельных от нежданной свободы.

Быстро соображать и быстро бегать... Похоже, сейчас пригодится и то и другое.

Вдоль улицы стояли припаркованные машины, их было много и разных, но мне подходила далеко не любая. К счастью, нужная тоже была - старенький форд-сиера, выпущенный в Германии. Лимитированная серия, но это не важно. А важна очень прочная рама и бесподобная развесовка. Всего двенадцать сантиметров дорожный просвет, полторы тонны веса. Лошадей... думаю, из обозначенных в техпаспорте осталась дай бог сотня. Это плохо, но ничего другого не остается. Значит - играем с тем, что есть.

Я быстро стянул с ноги носок, плотно обмотал им кисть руки, зажав концы в кулаке и резким движением разбил боковое стекло. Сигнализация молчала. Похоже, ее тут и не было - зачем? Благополучный район, старое ведро. Хотя еще лет десять может пробегать, в недавнем прошлом немцы машины делать умели.

Ключ оказался даже не за стеклом, а прямо в гнезде. В этот момент меня просто накрыло ощущение грандиозной подставы.

Но времени переигрывать уже не было, визг девчонки прозвучал сигналом к действию. Божечка, пошли мне кусочек удачи! Хотя бы маленький. Не обязательно фулл-хаус, мне сгодятся и две пары. Просто чуть-чуть помоги, а дальше я сам справлюсь.

__________________________________________________________________________

Под ногами что-то перекатывалось и ощутимо мешало. Я взглянул - и мысленно вознес хвалу Высшим Силам, которые все же есть и слышат. Нет, это были не бутылки с коктейлем Молотова, а всего лишь петарды. И, скорее всего, испорченные, те, которые не удалось поджечь, вот их и бросили. А в чем дело? Ха, у них просто фитиль оторвался при резком рывке, некачественно присобачили. Не проблема вообще!

Я газанул, сразу, потому что фигли тормозить: девчонка орала и материлась, и в ее голосе сквозь алкогольные пары проступала паника. Господи, неужели ж дошло, что раздеваться перед десятком пьяных мужиков не лучшая идея?

Фордики этой модели плохо разгоняются - тяжелые, инерция работает против, но инерция - палка о двух концах. И, после преодоления порогового значения, она начинает работать уже на тебя.

30... 50... 60... а, пожалуй, что и хватит. Больше ни к чему. Огромный плюс солидных машин с крепкой рамой и старым мотором, что их просто не разогнать до скорости, на которой бьются насмерть. А меньший крутящий момент не позволит сделать то, что я хочу.

Мысленно я начертил жирный крест на асфальте, чуть-чуть не доходя до здоровенного кованного фонаря, напротив разгромленной кафешки. В аккурат за толпой. И, пересекая ее на машине, дернул ручник. Есть!

Фордик повело, но полицейский разворот на 180 не вышел, на пути вырос фонарь - в него я и впечатался со скрипом, скрежетом и шелестом осыпавшегося заднего стекла - безопасное поставили? Ну, молодцы, чё...

Зажигалку я достал заранее и бросил рядом, дверь захлопывать не стал, и сейчас, распахнув ее пинком быстро поджег три петарды с "жопы" и пошвырял в окно - хоть одна, да сработает, а если повезет - и две.

Удачно, что девчонка оказалась близко. Фигово, что она впала в ступор и ничего не соображала. Пришлось выскакивать и втаскивать ее в салон, хорошо, не сопротивлялась. Народ отмер, послышался мат. Я захлопнул дверь и дал заднюю, собираясь дернуть переулками... упс. А задней то и нее было!

В смысле, задняя передача не врубалась. Вообще. Понятно, почему хозяин бросил машину так небрежно, она ж, по его представлениям, "не едет". Ага, так же как те петарды "не взрываются". Первая рванула чуть не под колесами. Я был готов и зажмурился, а вот пацанам повезло меньше. Или кому-то зарядом прилетело? Начальная скорость там, между прочим, хорошая: не ранит, но синяк и ожог будет мощный.

Я втопил газ в пол и рванул вперед, прямо на толпу, рассекая летящие во все стороны фейрверки. На сидении рядом взвизгнули и разразились отборной нецензурщиной, а компания бунтарей дернула во все стороны. К шипению и взрывом первой петарды, добавилась вторая, а, через мгновение - третья и улица расцвела огненными букетами.

- Ты кто? Откуда взялся? - выпалила девчонка, почему-то на английском. Мельком взглянув на нее сообразил, что она такая же парижанка, как и я, и французского, скорее всего, просто не знает.

- Человек-паук, - хмыкнул я, объезжая очередного придурка с плакатом, которым он мне тыкал в лобовое стекло, пока еще целое, - явился в ответ на твои молитвы.

Она хмыкнула.

- Что, разве ты не молилась? Какого черта шляешься по улицам в такое время, а не сидишь с мамой перед телевизором?

- Свобода сама себя не завоюет, - изрекло это чудо.

Да... тяжелый случай.

- А что, свободу и демократию обязательно защищать с голыми эээ... грудью? Иначе она посмотрит на вас, плюнет и сбежит к диктаторам? - не останавливаясь, я стащил с плеч толстовку и кинул ей на колени. Честно, на такой скорости я мог бы ей даже связать кофточку - приходилось лавировать, непрерывно сигналить и объезжать горящие бочки - вот за фиг их поджигать, кто мне скажет, а? Зимой - понятно, чтобы погреться, а сейчас?

Никогда в жизни мне не понять борцов за свободу.

Девчонка поморщилась, зачем-то понюхала толстовку и нырнула внутрь. Похоже, отвечать такому нечуткому спайдермену она посчитала ниже своего достоинства. Зато на совет расщедрилась.

- Сворачивай в переулок, придурок, чего ты по улице прешь, там впереди баррикада.

- "Кто паровозы оставлял, идя на баррикады..." - пропел я, - может быть ты, умная, еще скажешь, как это сделать?

Вопрос был в тему. Два переулка, которые нам попались до сих пор, были насмерть перегорожены и бурлили неадекватным народом, и чем дальше, тем защитников свободы становилось больше. Похоже, мы приближались к эпицентру хаоса.

- Назад нужно ехать.

- А никак, - с ноткой злорадства отозвался я, - задняя не врубается.

- Ты дебил? - опешила девчонка, - зачем сел в машину, если она сломана?

- Какая была, в такую и сел.

- Точно - дебил. Везет же мне сегодня, - она завертела головой. В этот момент лобовое стекло завибрировало от удара и по нему растеклась желтая жижа. Характерный запах сероводорода ударил в ноздри.

- Яйцо, черт, тухлое!

- Приятного аппетита, - я крутанул руль, неуклюже уходя от второго снаряда. Плюсы устойчивости и надежности в этот раз играли против меня. К счастью, у моего оппонента были кривые руки.

Я выпустил руль, приоткрыл дверцу, щелкнул зажигалкой и еще одна петарда ушла ему под ноги.

- Молодец! - глумливо одобрила попутчица, - теперь Абель и его уроды точно знают, куда мы уходим.

- А что, были варианты? - удивился я.

- До этого момента были. Теперь их нет.

- Ну, значит, расслабься и получай удовольствие...

В раскрытое окно тянуло гарью, кругом вопили. Двигаться стало невозможно и я заглушил мотор. И тут же пожалел об этом - на крышу мгновенно забрался очередной борец за свободу и начал прыгать - девица в бордовых лосинах и французском триколоре, завязанном на одном плече, снимала его на смартфон.

- И что теперь делать? - рыкнула моя невольная пассажирка. Она была зла и всерьез напугана, похоже, такой размах "революции" девочку ошарашил.

- Магазин видишь?

- С витриной вдрызг? И что, его, наверняка, грабят.

- Его уже ограбили, это алкомаркет. Ныряешь вовнутрь и по ситуации. Либо где-нибудь прячешься и сидишь до самой победы кровавой диктатуры. Либо проходишь его насквозь и выходишь в переулок.

- Откуда ты знаешь, что там черный ход выходит в переулок?

- А куда еще, по-твоему, он может выходить? На крышу? Товар подвозить, мусор вывозить - черный ход есть обязательно.

Девчушка подобралась и даже кивнула. Молодец.

- А если нас не пропустят?

- НАС точно не пропустят, а тебя одну могут и прошляпить. Я их отвлеку. Как только взмахну флагом и заору - беги. Капюшон накинь.

- Чем-чем взмахнешь?

Я уже не слышал. Если быстро соображать не выходит, будем быстро бегать, а если бардак нельзя успокоить, нужно к нему присоединиться. С трудом вытолкнув покореженную дверцу, я змеей вылез на дорогу - запах горелого пластика ударил в грудь почище кувалды. Коза с телефоном шарахалась в двух шагах - я протянул руку, резким движением сдернул в плеч флаг - от неожиданности она выпустила телефон и тот полетел на камни.

- Espèce d'enfoiré!, - полетело мне вслед. С разбега я заскочил на многострадальный фордик, взобрался на крышу, развернул трехцветное полотнище, замахал им, словно сигналил кораблю с необитаемого острова, и во все горло завопил:

- А муха тоже вертолет, Но без коробки передач, А по стене ползет пельмень, И все коленки в огурцах, Он деревянный, как кирпич, Он волосатый, как трамвай, А эта песня про любовь И ты ее не забывай.

Орал по-русски, перевести этот хит всех времен и народов хоть на какой-нибудь язык вот так сходу я не осилил... но всем было по барабану. Пацан рядом орал что-то свое, пацифистское, о нежелании умирать в другой стране, его девчонка ползала на карачках, собирая обломки айфона и материлась на языке Дюма и Мопассана - держу пари, они так не умели.

А вокруг вертелся карнавал с флагами, яйцами, петардами, хоккейными масками и криками на куче языков. Полицейская сирена стала вполне логичным продолжением вечеринки.

Я оглянулся и с облегчением увидел, как моя попутчица исчезает в дверях разбитого алкомаркета. Если не совсем дурочка - до безопасного места доберется.

- Эй-эй-эй, - завизжали рядом, - долой белых снобов, все люди равны!

- Нет войне! Нет армии! Нет правительству!

- Нет здоровому образу жизни, - поддержал я, - Да пиву, картам и сексу!

Мой партнер по пляскам на машине глянул на меня ошалело, такой радикализм был ему внове.

- Не любишь пиво? - уточнил я.

- Не люблю карты. Предпочитаю шахматы.

- Да нет проблем, парень, - миролюбиво согласился я и завопил раненым носорогом, - Да здравствуют 64 клетки! Черные и белые - это не расы, а фигуры. Классический дебют - навсегда!

К нам запрыгнул еще какой-то придурок. Тоже поорать захотелось? Оказалось - нет, он по делу.

- Со стороны площади идет муниципальная полиция, работают дубинками и баллончиками с газом, - тяжело дыша, сообщил он. - Рвать надо!

- Задавят, - проблеял шахматист. И был прав - народ шарахнулся назад, уплотняясь до состояния "яблоку не упасть". Машина дрогнула и поползла боком, рискуя встать на ребро. Шахматист упал на четвереньки и вцепился в крышу. Я расставил ноги пошире, свернул флаг в рулон, кинул на капот и приготовил кулаки к хорошей драке.

Глава 13 "Постарайся в этот раз не бросать свой труп где попало!"

- Леди, у тебя проблемы?

- Нет, Ким. Ничего такого, с чем я бы не справилась.

- Врешь. Голос слишком безмятежный. Она не прижилась? Опять не прижилась?

- Прижилась, но... через четыре часа началось отторжение. Не понимаю, что я делаю не так. Все проверила сто раз.

- Зная тебя, это не метафора. Их, действительно, было сто. И? Сколько у тебя осталось времени?

- Мне хватит.

- А точнее? Сколько это будет в переводе на привычные нам часы и минуты?

- Час семнадцать, - отчеканила девушка ледяным тоном.

- Ну что ж... Постарайся в этот раз не бросать свой труп где попало.

- Не беспокойся, привяжу к ногам булыжник и утоплю в Сене.

Голос у нее был хорош, парижский таксист прямо млел, не смотря на то, что не понимал ни слова. Девушка разговаривала на незнакомом, похоже, славянском языке.

Что ж, один из мифов о славянках подтвердился - это и впрямь невероятно красивые женщины. Вот только уж очень загруженные.

Или у нее просто неприятности? Хотя зачем гадать, если можно спросить. Не даст же она в глаз? Пока он ведет машину - точно не даст. А потом остынет.

- Красавица, у тебя проблемы? - спросил он.

Сногсшибательная платиновая блондинка в очень дорогих джинсах и топе из ближайшего секонда опустила телефон и уставилась на него в упор, почти не моргая.

- Это у вас самый популярный вопрос, чтобы начать разговор?

- У нас? - слегка растерялся водитель.

- У органи... простите. У мужчин. Или я просто так выгляжу.

- Выглядишь не очень, - признал таксист, - с бодуна или просто не спала?

- И то и другое, - неопределенно махнула пятерней блондинка. - Парень у меня пропал. Это считается неприятностью?

- Это как сказать, - невольно рассмеялся таксист, - не звонит? И на мессенджи не отвечает? И котов в ленту не шлет?

- Он... не пришел. Я ждала, долго. Почти время вышло...

- И не позвонил, не предупредил, - таксист осуждающе качнул головой, - это он плохо сделал. Знаешь сама, что в городе делается. По Radio ré-Éveil с утра говорили - почти четыреста убитых, а раненых вдвое больше. Не дело девушке в такое время по городу бродить.

- У него с телефоном все время что-то случается, - тихо возразила пассажирка, - не "живут" телефоны.

- Еще и растяпа! И зачем тебе такой?

Она промолчала. Очень красноречиво. Ну а что он, собственно, ждал? Люди не любят, когда лезут в их дела. Тем более - бесплатно. В смысле, если люди не заплатили за услугу. Конечно, и в этом случае не любят, но, по крайней мере, терпят. И даже иногда говорят "спасибо". Но чаще - посылают разнообразно и нецензурно.

Остановились перед небольшим, но дорогим отелем. Район был хороший, но после недавних беспорядков, временно, перестал им быть. Прохожих почти не было, зато полицейских нарядов по пути попалось аж три. И четыре бригады, которые мыли, чинили и вставляли выбитые стекла. Ничего себе - погуляли!

- Подождите десять минут, - мягко попросила она, - если не вернусь, можете уезжать. Сколько я должна с учетом ожидания?

Таксист назвал сумму, получил новенькие, хрустящие купюры - с учетом средних чаевых, не больше, не меньше. И потянулся к телефону, чтобы скрасить ожидание любимыми мультиками про очень самостоятельную руку, которая "проснулась" в больнице и отправилась на поиски своего тела.

...Она появилась раньше. Таксист лишь глянул, и бросился открывать двери, девушку слегка покачивало, она двигалась с трудом и временами терялась, словно была очень близорука.

- Что-то случилось?

- Едем, - бросила она излишне резко, - побыстрее, пожалуйста. Реджис.

Поворачивая ключ зажигания, таксист поинтересовался:

- Что конкретно нужно, там большой район.

- Временный морг. Организованный после беспорядков.

Он проглотил все слова, которые рвались на язык, и принялся молча крутить баранку. Пассажирка сидела, уставившись в одну точку. Ей было нехорошо, но кому в такой ситуации будет нормально, эй?

Ехали долго. Центр Парижа из-за огромного количества перегороженных улиц превратился в одну сплошную пробку. Девушка не торопила, ничего не говорила и, кажется, даже не шевелилась.

Возле рыночного комплекса он остановился, хотел предложить свои услуги, как провожатого, но взглянул на пассажирку и передумал. Она стала еще бледнее, но и еще решительнее.

Вынув из сумочки права и небрежно бросив ее на сиденье, девушка вышла и торопливо простучала каблучками в сторону служебного входа, а там - свернула прямо к дежурному полицейскому. Тот мгновение слушал, кивнул, взял ее под локоток и оба исчезли внутри здания.

Ждать она не велела, но сумочка на сиденье, а того хуже, неуемное любопытство буквально, приморозило таксиста к месту.

Он ждал долго, больше четверти часа. За это время пришло несколько звонков от диспетчера, которые он отклонил, отговорившись стандартным: "Занят, жду пассажира". Девушка не показывалась.

Зато появился тот самый полицейский, который провожал ее вовнутрь, и таксист решился.

- Эй, добрый день, месье, - крикнул он, - не подскажете, сюда полчаса назад девушка зашла, блондинка... она еще долго?

Полицейский мгновенно сделал стойку.

- Вы ее знаете? Как зовут, кто такая?

Пятой точкой почуяв неприятности, таксист мгновенно отработал назад:

- Понятия не имею. Просто моя пассажирка. Велела ждать, сумочку оставила.

- Сумочку? Дайте ее сюда.

- Эй, а так не делается! Я не имею права распоряжаться чужим имуществом. Сумочку я обязан вернуть пассажирке, а если она не появится - сдать в бюро находок, с описью всех вещей.

- Я просто посмотрю, есть ли там другие документы, - пояснил полицейский, - потом верну. На ваших глазах. Если хотите, можете снимать весь процесс на ваш телефон.

- Да что случилось-то? Что-то плохое? Она искала своего парня, с ним что-то не так?

- Она его нашла, - нехотя отозвался полицейский, - уверенно опознала как хирурга Маршалла из Канады. И упала в обморок, прямо рядом со столом. Вернее, я думал, что это обычный обморок.

- И... что с ней?

- Местный врач пытался бороться за ее жизнь, но он ведь эээ... не совсем по профилю. В общем, можете быть свободны, - несколько неловко закончил страж порядка, - такси ей больше не понадобится. Только оставьте свои данные, вас вызовут как свидетеля.

- Эй, парень, ты хочешь сказать, что она - умерла? Вот так прямо упала - и умерла? Что, от того, что увидела тело своего парня на прозекторском столе... А так бывает?

Полицейский пожал плечами и, переписав номер такси и данные с карточки водителя, отошел. А таксист сел за руль и в первый раз за двенадцать лет работы понял, что никуда не поедет. Просто не может. Руки дрожат.

_____________________________________________________

- Ну и что ты там устроила, горе мое?

- Не специально, Ким. Я просто не успела. Ваша неорганическая жизнь - это просто какой-то растянутый по времени коллапс. Я думала, мы никогда в жизни не доберемся до морга.

- Но ведь мы уже установили, что это не мог быть Крыса, он снял деньги со своей карточки в банкомате через полчаса после своей "смерти". Зачем тебя понесло в морг, ты можешь сказать? Хотела убедиться - так сделала бы это через видеокамеру.

- Надо было максимально поддержать операцию прикрытия. Маршалла не существует в природе, если бы это выяснилось, полиция стала бы копать глубоко, а, поскольку он иностранный гражданин, подключился бы Интерпол - нам это надо? А так - я его опознала: приехал парень в Париж с девушкой, попал в заварушку и умер. Хорошо же!

- Да просто прекрасно! А девушка, увидев любимого бездыханным, тут же, в морге, испускает дух... и нести далеко не нужно, очень удобно, большое спасибо. Прямо французская мелодрама: любовь и смерть, добро и зло. Ты соображаешь, КАК в это вцепятся новостные каналы?

- Не сердись, Ким. Я просто упустила какой-то фактор. Времени должно было хватить, чтобы спокойно уйти. Но что-то пошло не так. Отторжение ускорилось в разы и я потеряла контроль над телом.

- Стресс...

- Спятил? Какой стресс, у меня их не бывает.

- Выходит - бывают. Ладно, не грусти. Что-нибудь придумаем, прикроем. Например, у девушки было больное сердце, она находилась под наблюдением врачей и сбежала в Париж, узнав о несчастье. Зрелище жениха в морге оказалось роковым... Главное, чтобы вскрытие сделали в ближайшие сутки, потом это тело никак не получится выдать за самое обычное, человеческое. Даже этот коновал, который у них за патологоанатома, не поверит.

- Да уж… если половины органов не будет в наличии, - тихо согласилась Леди.

Глава 14. В которой все должно пойти по плану, но пошло по бороде

...И вот вместо романтичной прогулки по Елисейским полям, ужина на вершине Эйфелевой башни или, на худой конец, чинного посещения Нотр-Дамм я, как придурок, сижу в префектуре в Мариньи. Кто-то удивлен?

Я - ни капли. Когда у меня все было как у нормальных людей? Наверное, в последний раз перед тем, как акушерка на руки взяла. А потом все только через хвост.

Полицейский парень работал быстро, сортируя пеструю толпу по каким-то одному ему известным критериям. Одни что-то быстро и недовольно подписывали и выходили в двери, выражая спиной презрение к "режиму". Другие кривились, матерились на шести или восьми разных языках, но потом спокойно отходили к стеночке и садились там.

Насколько я шарил в конной авиации, первая категория - белые люди. Безотносительно цвета кожи, среди них я заметил и черных, и латинос, и даже двух китаянок. Они могли предъявить документы, назвать адрес проживания и гарантировать, что через сорок восемь часов явятся к судье и уплатят штраф за нарушение общественного порядка.

Остальные - ну такое себе... Нелегальные мигранты, как минимум. Вряд ли среди них скрывались ребята из ИГИЛ, у тех с документами, наверняка, все в порядке.

За оставшееся время мне нужно было решить, кто я: законопослушный гражданин, который в суматохе потерял паспорт, или...

Додумать мысль не успел, полицейскому позвонили по мобильному, он взял телефон с явным желанием сбросить вызов, но, увидев номер, резко передумал. А потом и вовсе встал и вышел за дверь.

Не было его минуты две, не больше. Потом дверь открылась, впуская парня назад, он что-то еще вещал в телефон, дальше рука пошла вниз - а я просто повис на ней взглядом. Почему?

А слух хороший. Музыкальный. Не зря же я в детстве без всяких самоучителей аккорды подбирал!

Ни с кем этот пряник не говорил, вид делал. И когда якобы слушал, никто ему не отвечал. А вот зачем? И телефон он экраном от себя развернул - кто так делает? Никто и никогда, если только не решает потихоньку снять видео.

Вот только зачем полицейскому в участке тайком на свой собственный мобильный снимать морды лица задержанных, если можно спокойно с камер видеонаблюдения скачать?

Вон, одна мне прямо в лицо подмигивает...

Странно? Да ничуть, если сделать небольшой допуск: бравый полицейский по совместительству трудится где-то еще.

- Суивон, - буркнул полицейский. Я встал и пошел к нему, так ничего и не решив. Вернее, решил подбирать мелодию на слух. Так оно иногда вернее бывает.

Полицейский начал с того, что проинформировал меня о моих правах, в том числе праве на защиту, и объявил, что не просто так балду пинает, а ведет предварительное дознание и мои ответы будут занесены в протокол.

Вот тут-то у меня и зачесалось в районе загривка, где, согласно неподтвержденным сведениям (вскрытие не выявило, значит - неподвержденные), у таких, как я, гнездится интуиция.

Во Франции протокол - это не как у нас, если вдруг нечем подтереться.

Это такая довольно серьезная бумажка, на ее основании прокурор решает, открывать предварительное следствие, или нет. И, как правило, открывает только если на лицо преступление. По всяким деликтам и мелким нарушениям никто не морочится, штраф тебе в зубы и гуляй. Честно говоря, я как раз на такой исход и рассчитывал. Ну, побузили, с кем не бывает. Но похоже у кого-то наверху (не у бога, чуть пониже) было другое мнение. И нас всех скопом, по умолчанию, записали в преступники.

Это фиаско, братан... Поэтичные французы выражались еще образнее - trouver dans le caca. Найти себя в какашках. Короче, я в дерьме.

- Как ваше имя?

- Николай Угаров, - сказал я и сам офигел от того, как странно это прозвучало. Имя свое уже лет десять и не слышал, и не называл.

- Украинец?

- Русский, - спокойно поправил я, - какие-то проблемы?

- Никаких проблем, месье, если вы можете предъявить документы, на основании которых вы проживаете или пребываете во Франции.

- Упс, - сказал я и развел руками, - шел мимо, никого не трогал. Дали по башке, очнулся - вокруг чер-те что творится, бочки с мусором горят, народ орет и бегает, стекло разбили. Хулиганы! У нас в Иркутске такое делают только очень пьяные люди и только на второе августа.

Полицейский едва заметно поморщился.

- В таком случае я вынужден задержать вас на сорок восемь часов до выяснения вашей личности. Хотите связаться с консулом?

Я немного подумал, хочу ли я принять помощь от родины, где на мне, помимо прочих художеств, висит побег из пересылки. Да какого черта? Я мир спас. Между прочим, два раза! Пусть вытаскивают меня из местного клоповника. А уж дальше мы с родиной как-нибудь разберемся, кто кому и сколько должен. Либо отсижу, либо, на край, снова сбегу.

- Хочу, - кивнул я и мне немедленно предоставили аппарат.

Предполагалось, что номер консульства я знаю наизусть? И я его, таки, знал. Правда, чтобы вместо "дежурного" меня перевели на того, кто нужен, пришлось проявить настойчивость. Но если ты не в роуминге, и, вообще, звонишь за счет принимающей стороны, проявлять настойчивость становится волшебно просто.

Наконец я услышал голос, которого не слышал тоже уже лет десять. Он ничуть не изменился, такой же энергичный, напористый тенорок.

- Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

- Над Касабланкой собираются тучи, - задумчиво сказал я. Телефон замолчал. Секунды на три. А потом ответил, сразу попав в тон:

- В первый раз за двадцать лет. Рад тебя слышать, пропажа...

- Как они? - этот вопрос меня интересовал гораздо больше, чем "как я", со мной-то все было в полном порядке: сыт, умыт, побрит. Даже носки чистые и без дырок. А то, что, малость, арестован, точнее, задержан, так это дело житейское.

- Сестры замуж вышли, обе. Ты недавно дядей стал.

- Кто у меня?

- Племянница. Надя. Ольга Валентиновна недавно опять развелась, вернула девичью фамилию, материальных трудностей не испытывает.

...Ну, это я знал и так. Мало того, что зарплата "капала", я еще на анонимный счет "на предъявителя" регулярно подкидывал.

- Сам понимаешь, вытащить тебя из участка я прямо сейчас не имею права. Я - лицо официальное, со всеми вытекающими. Могу только проконтролировать, чтобы в отношении твоего содержания соблюдались все нормы местного законодательства. И адвоката найду обязательно. Прямо сейчас.

- Да не парься, - отмахнулся я, - адвоката полиция обещала. С документами помоги, с остальным я справлюсь.

- Уверен?

- Как в том, что дождя над Касабланкой сегодня не будет...

Ночь выдалась беспокойная. Я, если нужно, могу спать хоть на концерте "Рамштайн", но префектура немецких мателлюг явно переплюнула. Всю ночь шла работа, задержанные двигались в режиме конвейера, хлопали двери, приносили воду, звонили телефоны. В воздухе висел международный мат.

Ближе к двум ночи нам роздали воду в бутылках. Каюсь, я выхлестал ее всю и сразу, позабыв проверить на предмет - плотно ли пригнана крышка.

Ну бывает, бывает и у меня.

Фестиваль на улицах Парижа продолжался всю ночь: поджоги машин, полицейских участков, магазинные погромы. Краем уха я слышал, что в некоторые районы был отправлен спецназ, а кое-где даже задействованы бронетехника и вертолеты. Счет задержанных перевалил за полтысячи.

Неожиданно для себя я вырубился. Глубоким сном-обмороком, без сновидений, без звуков, без запахов, без ощущений. Будто ненароком попал под общий наркоз.

И проснулся от того, что мой зад вибрировал...

Во рту было пакостно, словно там погуляла стая кошек, язык ворочался с трудом. Все тело затекло и болело. В ушах стоял гул. Знакомый, такой, гул. И нет, это не давление подскочило, какое на хрен давление, у меня здоровье - хоть в космос.

Я готов был поклясться не сходя с места, что нахожусь в самолете и самолет этот переваливает не самые низкие горы.

Следующим номером вернулись запахи и в ноздри ударил пот вперемешку с дезинфектором. Руки... Руки были скованы наручниками, но не плотно. Так-то сковырнуть их - минута, но что дальше? Из самолета особо никуда не убежишь. Особенно если ты пристегнут к жесткому дюралевому креслу, под потолком горит лампочка, рядом еще пара десятков таких же бедолаг, а в кресле напротив сидит, растопырив ноги и локти, парень в хаки и с автоматом. Между прочим, американского производства.

- Хэй, - иногда поговорка "язык мой - враг мой" приобретает странный смысл. Мой орган речи не то, чтобы сболтнул лишнего, он даже необходимое говорить отказывался. Я собрался с силами и предпринял еще одну попытку. - Хэй, парень. Мне бы в туалет.

- Перебьешься, - без всякого сочувствия буркнул тот, - делай в штаны, все равно по прибытии санобработка.

- По прибытии - куда?

Не то, чтобы я был таким наивным мальчиком и надеялся, что парень со стрелялкой сейчас сообщит мне широту, долготу и цель визита. Но я же должен был попытаться. Хотя бы, чтоб не вызывать лишних подозрений.

- Там узнаешь. И умрешь, - хохотнул мой собеседник. - А, может, сначала помрешь, потом узнаешь.

...Ну, здрасте дети, я ваш папа, я работаю в гестапо. У меня есть пистолет, то стреляет, а то нет. Вот, сдались тебе, Люся, эти макароны?

Глава 15 Желе и клецки

- Вот так все оно и произошло, - сказал я. Опустив некоторые малосущественные подробности. Кому они интересны?- Били?

...Да не так, чтобы очень. Скорее, обозначили намерение. Калечить меня никто приказа не давал, так что трое крепких футболистов просто от души помутузили меня локтями и коленями. Я не огрызался. Не стоит пробуждать агрессию там, где ее нет. Так что я расслабился и представил, что это просто такой жесткий массаж. Даже полезный, наверное. Для массажистов - парни лишний адреналин скинут, будут добрее к окружающим.

Синяков мне наставили неслабо, но ничего не повредили, так что уже через час я аккуратно пошевелился.

В камере со мной было пять или шесть мужиков, таких же помятых и один с картинным фингалом под левым глазом - настолько явная подсадка, что даже бейджик ничего бы не добавил. Он подкатился, было, ко мне с разговорами: на арабском, ломаном английском и даже чудной мове... но я сделал вид, что умираю. Мужик внял и отвалился.

Дальше все было по классике: вечером без ужина, утром без завтрака, ночь без сна... будили меня каждый час, но я, сукин сын, все равно умудрился прилично выспаться, потому что вырубаюсь мгновенно, что ты со мной не делай.

Я уже ждал, что допрос будет проводить мужик в халате, картинно откусывающий бургер, истекающий ароматами говяжьей котлеты и сыра... Малость ошибся.

Меня привели к парню в хаки. Ароматы котлеты и сыра действительно витали в воздухе, но на этом сходство с придуманной сценой "жутких пыток" заканчивалось.

Стоило ли вспомнить про женевскую конвенцию и начинать твердить: "Янки–Чарли–Виски–Шесть–Шесть..." ? Настроения развлекаться не было. Напротив меня сидел не "interrogator" — следователь, а "enlister" — вербовщик. И это значило, что игры по международным правилам не будет.

Собственно, никто и не рассчитывал.

Все эти: "Говори, мерзавец, говори" - хороши для фильмов, в жизни все куда проще. Ну, допустим, приняли меня за носителя какой-то важной информации. И что, кто-то будет меня "колоть" пока не вспотеет? А смысл.

Это только в том же фильме попадает бравый Джеймс, сука, Бонд в плен, а глава МИ6 говорит: "Он крепкий парень и ничего не скажет, так что продолжаем действовать по плану". На самом деле у принимающей стороны, максимум, сутки. Потом противник сообразит, что Бонд спалился, и все планы поменяет, просто так, на всякий случай. И ценность стратегической информации упадет ниже плинтуса.

Останется только ценность тушки, которую можно обменять на что-нибудь прикольное. Так что тушку особо не портят.

Распространялся ли на мою тушку иммунитет? Логика подсказывала: вряд ли.

Значит, бить не будут, смысла нет. Либо договоримся, либо пулю в затылок и в яму. Осознание этого парадоксальным способом добавило мне бодрости. Мало кто боится мгновенной смерти - чего бояться того, что и так никого не минует, рано или поздно. Да еще неизвестно, в каком обличии явится. Пуля в затылок - далеко не самый плохой вариант... Боль - это да, это неприятно. И усугубляется мыслью, что все равно все скажешь, вопрос времени. Не удасться вытянуть нужное клещами - в ход пойдут волшебные укольчики. Почему сначала клещи? А шприц с амобарбиталом штука дорогая и редкая, тем более здесь, в этих песках, так далеко от цивильных больниц. Клещи всяко - дешевле, и, опять же, многоразовые.

Мужик в хаки смотрел на меня, я смотрел на него, пока все шло неплохо. Наверное, у него это называлось "шоковое интервью" или еще как-нибудь также весело. И на людях с богатым воображением прокатывало. Наверное. А мне вот так стоять было очень даже нормально. Время идет, мужик молчит, клещи не несут...

Наконец до него дошло, что молчать я буду до ишачьей пасхи, и он спросил:

- Как все же ваше настоящее имя?

- А какие есть варианты?

- Здесь не викторина, - мужик строго свел брови, - на кону ваша жизнь.

- Только и всего? - бровями шевелить я тоже умел, не хуже некоторых, - не самая большая ставка. Может, поднимем?

- А вы - наглый, - констатировал мужик. Без всякого благородного негодования. Просто отметил, как факт, - и что же вы хотите в обмен на ценную информацию о своем имени? - Слово "ценную" он произнес пренебрежительно. - Свободу? Миллион долларов? Гражданство США?

- Не, США не хочу, - мотнул головой я, - вот если бы вы мне гражданство Беларуси предложили... Нет, не выйдет? Ну, тогда стакан воды.

- Полюбопытствуйте, - он толкнул ко мне по столу пачку листов, распечатанных на цветном принтере. - Может быть, после этого разговор состоится.

... А мама постарела за эти десять лет, но при этом, парадоксально, стала выглядеть еще интереснее. В ней появилась легкость, ушла бесконечная усталость из глаз, развернулись плечи. А говорят "счастье материнства"... Врут? Избавившись от заботы о нас, троих, мама стала похожей на женщину, а не на замученную жизнью училку на грани нервного срыва.

Парня рядом я тоже узнал сразу, хотя видел мельком и в темноте, но при таких обстоятельствах, которые не способствуют раннему склерозу. Выходит, по-русски он умеет... Или они через телефон общаются?

Я представил себе диалог:

- Дорогой, ты хочешь на ужин холодца или пельмешек?

- Ээээ... желе или клецки? Дорогая, а речь точно об ужине?

Не выдержал и заржал.

На этом в тот раз разговор и закончился.

Следующий состоялся аж через три дня. Меня больше не били и даже не будили ночью, но из еды давали только воду. Это было не весело, но терпимо.

Второй разговор начался с неожиданности.

- Вы ждете, что она вас вытащит?

Я изобразил сову с круглыми глазами:

- Мама? Или международная организация по правам человека?

- Не притворяйтесь идиотом, Крыса, это не в ваших интересах, - бросил парень в хаки, - нам придется как-то налаживать диалог, потому что иначе вы останетесь здесь навсегда. И не надейтесь, что вам дадут автомат и отправят на войну, дураков тут, конечно, полно, но за вашей персоной наблюдает умный человек.

...Это внушало сдержанный оптимизм. Если, конечно, было правдой.

- Очередной ее эксперимент потерпел фиаско, - парня в хаки передернуло, - это не фейк, а реальные фото из Парижа, они сделаны в тот день, когда вы попали в участок.

В этот раз морг я определил сразу: прозекторский стол, простынь, женское лицо со стеклянными глазами и отблеском яркой лампы. Леди, Леди... что же у тебя за дурная привычка умирать, не дождавшись меня?

Наверное, меня все же не слабо тряхонуло, потому что парень выпрямился и удовлетворенно кивнул.

- Как видите, запасного выхода у вас нет. Только тот, который готовы открыть мы. И, честно говоря, я не понимаю, почему Алекс так уверен, что вы откажетесь сотрудничать. Ведь миссия, которую он хотел бы вам поручить, благородна. И будет хорошо оплачена.

- Алекс?..

- Александр Мареш. Сын и наследник Сандора Мареша.

- Он еще жив? - бестактно удивился я. Известному финансисту, инвестору, филантропу и крупному международному пройдохе, по моим подсчетам, перевалило за сотню.

- Жив, - кивнул мой собеседник, - Господь даровал долгие дни великому человеку. Но от дел он отошел, сейчас ими занимается его младший сын, Алекс. И он хочет вас нанять, - видя, что я не спешу прыгать до потолка и уточнять условия контракта, парень несколько удивился. Но продолжил, - я могу связаться с ним прямо сейчас, отсюда. И уже через час тут будет вертолет, но...

- Но?

- Алекс - очень занятой человек. И он особенно предупредил, что встретится с вами только если вы будете готовы сказать ему твердое и безоговорочное "да".

- Да - на что?

- На все, что он предложит. Большего я не могу сказать. Большего я и сам не знаю. Этой операции присвоены коды: "Секретно" и "Приоритет А+". Алекс очень обижен на вас за историю с очками, но готов сотрудничать. Я набираю его? Вы скажете "да" и немедленно выберетесь отсюда целым и с очень приятной суммой на счете.

Парень потянулся за телефоном.

- С чего вы решили, что я хочу выбраться отсюда? - спросил я.

Зрелищем отвисшей челюсти парень в хаки меня не побаловал. То ли был малоэмоционален, то ли и не таких долбокретинов видел.

- А вы не хотите? - уточнил он, - Вас привезли сюда не спрашивая согласия, и мы полагали...

- Меня все устраивает, - пожал плечами я, - по крайней мере, сюда не дотянется рука Папы Монсальви. Ну а то, что номер без удобств и меню скудное... так, на кладбище дю Репо, полагаю, и того не будет.

Вот сейчас я его удивил. Сильно удивил, в пору гордиться.

- Вам... предлагает сотрудничество самый могущественный человек на планете, а вы переживаете из-за какого-то мелкого итальянского бандита? Вы разочаровываете меня, Крыса.

...Переживу как-нибудь. Я, так-то, вообще не по мальчикам.

- Мне нужны гарантии, - сказал я, - того, что я снят с крючка, мой долг Папе Монсальви погашен и у этого мелкого итальянского бандита нет ко мне никаких претензий.

- Слово Алекса вас устроит? - сухо спросил парень в хаки.

- Ну, зачем же беспокоить самого могущественного человека планеты по такому незначительному поводу? - спросил я, - Меня вполне устроит и слово Папы Монсальви. Только дать его он должен лично. Это мое единственное условие - и я приму участие в вашей операции.

- А оплата...

- Оставьте себе, - бросил я.

________________________________________________________________________________________________Язер смотрел на меня как на Шахерезаду и больше всего боялся, что я вдруг прекращу "дозволенные речи". Глаза у него были даже не с чайные блюдца, а с две здоровенные супницы.

- И ты думаешь, что этот итальянский "бандито" отправил сюда ракету, чтобы уничтожить тебя?

Я пожал плечами.

- Не сам, конечно. У него ракетной установки точно нет, но то, что нужные знакомства имеются, могу гарантировать. Ну, платят же бешеные деньги для того, чтобы на снаряде написать: "Привет от любимой тещи", почему бы не заплатить за то, чтобы этот снаряд прилетел на два градуса левее? Мало ли, технический сбой. А война все спишет, особенно, если вовремя поделиться с командиром.

- И что будем дальше делать? Просто ждать? Ты думаешь, нас найдут?

- Обязательно найдут, - кивнул я. - И это печально.

Облегченная улыбка Язера сменилась недоумением.

- Печально? Ты что? Хочешь умереть прямо тут. Аллах осуждает...

- Правильно делает, - кивнул я, - чтобы сдохнуть, много ума не надо.

Я уже говорил, что выход нам перекрывала мощная решетка из прутьев чуть не в два пальца толщиной, утопленных в бетон? Бетон, кстати, без дураков, был хороший, качественный. Не "пенка", а марка, которая авианалет выдержит. Долбить каблуком или скрести ногтями - без шансов. Если только время убить.

У меня столько времени не было.

Кряхтя, как старый дед, я поднялся с тюфячка, брошенного прямо на доски - коленки хрустнули, потом хрустнули плечи, когда я покрутил ими, а, затем, шеей. Потянулся, растягивая позвоночник. На улице темнело и холодало, а тишина стояла такая, что можно замерять прибором, разливать по бутылкам и отправлять в Палату мер и весов под ярлычком: "тишь эталонная".

Даже ветра не было.

Слабое место любой камеры - дверь, а любой двери - замок. С этим ничего не сделаешь, разве что замуровать в каменный мешок... а как быть, если достать приспичит? Вот и изгаляются ребята как могут: двери укрепляют и бронируют, делают хитрые замки, которые можно отпереть только карточкой. Чтобы заключенные, не дай бог, не добыли ключ и не вырвались на свободу.

Вот только слабое место все равно остается слабым.

- Насколько я понимаю, свет нам подавать не торопятся, значит, генератор накрылся медным тазом.

- Так, - подтвердил сокамерник.

- Как думаешь, Язер, что будет с электромагнитным замком, если отключить электричество?

В черных глазах мелькнуло понимание пополам с восторгом, парень вскочил... но я его обломал.

- Ответ неверный. Провода дают питание замку, но если вдруг выключится свет, такие замки переходят на резервное питание от батарей, которые в них, прямо внутри, имеются в обязательном порядке. Так что, если отключить свет и интернет или перерезать кабель, замки все равно будут работать.

- Тогда... какой в этом толк?

- Офигенный толк, - заверил я, добывая из носка плоскую капсулу. Нет, не нужно думать о наших друзьях так плохо, разумеется, они были профи и тщательно обыскали меня, даже два раза: в полиции и уже на месте. Скажу больше - перед посадкой в самолет нас прогнали через "рамку", а на месте сняли все до последней нитки и выдали казенное.

...Про самолет я, конечно, знать не мог, но чтобы предвидеть визит в префектуру, не нужно быть бабкой Вангой. Так что капсулу я просто проглотил. Заранее, как только услышал сирену. Ну, да, а потом она вышла естественным путем и я сунул ее в носок. Все по классике.

Из чего капсула - понятия не имею, но тот, кто мне ее продал, клялся и божился, что язвы не будет.

Пилка извлеклась легко, я укладывал ее сам и не халтурил, старался, чтобы, в случае чего, вытащить одним движением, хоть рукой, хоть ногой. В щель между замком и планкой проскользнула, как по маслу. И здоровенную "собачку" спилила практически бесшумно за 2 минуты.

Язер только головой качал.

- Слушай, - не выдержал он, - если у тебя все время была такая штука, чего ты вообще здесь задержался? Рвал бы когти в первую ночь?

- И далеко бы я убежал по коридору с пулеметными гнездами, да под воющую сигналку? - спросил я. Подмигнул ему и открыл дверь.

- Пулеметы... - впечатленный Язер чуть помедлил, - они точно не на батарейках?

- Точно. Не бывает таких батареек. Но, если бздишь, давай сначала матрас в двери выкинем.

Коридор был коротким, по обе стороны мы увидели еще три такие же камеры, пустые. Похоже, с их обитателями вербовщик работу закончил и их увезли куда-нибудь в тренировочный лагерь. Если ребята умные, сбегут и оттуда.

Дверь в бетонный блок была заперта на такой же замок, но ее пилить я не стал, просто влез в караулку и ногой вышиб стекло вместе с рамой.

Мы прыгнули вниз, с высоты в полтора метра на песочек это было как по парку прогуляться... И оказались во внутреннем дворе: утоптанная площадка, правильные квадраты, разметка. Четыре ряда пластиковых стульев.

- Что это? - озадачился Язер.

- Стадион,- фыркнул я, - ребята тут в американский футбол резались, вон и мяч валяется.

С одной стороны площадку огораживал кусок солидного забора с кольцами колючей проволоки поверху. Не то, чтобы прямо вот совсем не перелезть... но зачем, если калитка напротив оказалась гостеприимно открыта.

- Палатка, - Язер покрутил головой. - Ого, какая огромная! Это что, командирский шатер? Типа, штаб?

- Скорее - столовка, - предположил я и оказался прав.

Внутри было несколько столов и таких же пластиковых стульев в хаотическом порядке, парочка даже перевернута. Вдоль стены шеренгой выстроились холодильники с прозрачными дверцами.

Язер кинулся к одному из них и принялся сгребать в карманы халата кока-колу.

- У тебя что, дома унитаз почистить нечем? - удивился я.

- Много ты понимаешь, русский. Если идти пешком, то лучше пить, чем не пить.

- Да по любому лучше пить, - фыркнул я, - а чем тебе обычная-то вода не угодила.

- Кока лучше. Мышцы не болят. Голова не кружится. Сдохнуть не хочется.

- Ясный пень, сахара там до жопы. А, может, и еще что-нибудь есть, похитрее. Но если ты думаешь, что я пешком по пустыне пофигачу во славу Аллаха, то можешь перестать так думать прямо сейчас.

- Не веришь в Аллаха? - удивительно миролюбиво спросил Язер.

- Верю сразу и навсегда, - отозвался я, шаря по кладовкам. Нашел арахисовое масло, какую-то дрянь типа шоколадных батончиков (сунул в рот сразу два, вкусная дрянь), жвачку... А нормальная жратва где? Вот только не говорите, что солдат этим и кормят, - Аллах велик, потому что мы с тобой живы. Для меня другого доказательства не нужно. Просто в ДВС я верю еще сильнее. И он тут есть. Но сначала пожрать.

Наконец в дальней кладовке, в закрытом холодильнике нашлась куча замороженных насмерть котлет. Они были переложены пергаментом, так что отковырять восемь штук оказалось не просто, а очень просто.

Здесь же обнаружились консервированные бобы и мука, правда, рисовая, но не один ли пес?

- Сейчас мы из этого дела такой каши сварганим - язык проглотишь!

Язеру долго объяснять не потребовалось, он вытащил из кухни небольшую кастрюлю, нашел зажигалку.

- Там, в углу какой-то засохший саксаул, - сказал я,- или верблюжья колючка, черт их разберет. Короче, гореть будет, а больше от него ничего не требуется.

Пока Язер разбирался с кашей, я прошел дальше. В следующей палатке, такой же здоровой, солдаты жили: двухъярусные кровати, пластиковые тумбочки. Сетка мячей для того же, не к ночи будь помянут, американского футбола, разбитый планшет. Аптечка первой помощи (сгреб в карман), упаковка холостых патронов - это за каким надом? Стопка трусов, жаль, маловаты будут. Но если поискать, так, наверное, и в размер найдутся?

Похоже, ребята уезжали отсюда в спешке, прихватив только себя и оружие, остальное оставили. Пройдя палатку насквозь и выйдя с другой стороны, я обнаружил даже брошенный небольшой трактор. Ну вот, транспорт нашелся. Если ничего лучшего не обнаружим, на нем и почешем. Нагрузим солярой по самую крышу. Проходимость у него приличная. Скорость, конечно, ни о чем, топливо он кушает с большим аппетитом и удобств в кабине никаких... но лучше плохо ехать, чем хорошо стоять.

- Хаой, Русский! - вопль Язера вывел меня из задумчивости. Я аж подскочил - нервишки-то подразболтались, однако.

- Что случилось? - поспешил я, уверенный, что сириец нашел как минимум - змею, как максимум - труп.

- Каша сварилась.

Глава 16 Газ в пол

...Ели прямо из кастрюли, помогая себе рисовыми лепешками, которые Язер соорудил, просто ляпая тесто на наружные бока кастрюли. Испечется - отвалится. Иногда в руку, а иногда и мимо. Кого это волновало? Меня, после почти трехдневного поста - ни секунды.

Трактор не завелся.

Язер вздохнул и пошел мародерить по палаткам, чтобы найти два бэга приличной вместимости. До великой реки Евфрат, воспетой древними поэтами, было всего ничего, тридцатка по пересеченке, вот только климат тут для пешего туризма не очень подходящий. В том числе - политический. А мы с Язером будем на здешнем пейзаже как два клопа на белой простыне.

Пока мы варили, да потом ели кашу, стемнело. Света висевшей над базой, слегка обгрызенной луны, было явно недостаточно, чтобы копаться в тракторе. Но... так-то, понимающему человеку свет особо и не нужен.

Если что, зажигалкой посвечу.

И не говорите мне, что это опасно. Опасно сидеть тут, как усватанным. Эти, которые свалили... Они ведь как свалили, так и вернутся. Хотя бы, чтоб убедиться, что забытые в спешке пленники благополучно сидят. Или уже померли от обезвоживания организма.

Пойдем от очевидного. Что может случиться в жаркой стране с трактором, который гоняют в хвост и в гриву, и не фермер, купивший его в кредит, а солдатики. Им и в голову не придет беречь технику, там другие приоритеты - выполнить боевую задачу.

Скорее всего, задымился движок из-за неполадок в системе охлаждения.

Навскидку, причин четыре: утечка охлаждающей жидкости из радиатора или шлангов, засорение, собственно, радиатора, кирдык водяному насосу... или еще проще - термостат застрял в закрытом положении и не дает охлаждающей жидкости нормально циркулировать. Это можно проверить прямо сейчас.

... Обследовав термостат я, с сожалением, признал: легко не будет. Впрочем, слишком сложно не будет тоже.

Мы, конечно, сельхозакадемий не заканчивали и специальности - механизатор, не имеем. Но на войне приходилось водить все, что, в принципе, едет. И даже иногда то, что ехать по природе не может.

А трактор - это тот же танк, только броня и пушки сняты. Движок - так вообще один в один. Собственно, раньше на тракторных заводах их у нас и ваяли.

Нырнув с головой в нутро железного зверя, я глазами и руками обследовал радиатор и все шланги на наличие трещин, повреждений или утечек. Если бы обнаружилась утечка, вопрос решался автомобильным клеем или герметиком (которого тут, конечно, не было)... но мог найтись любой бензин, растворитель и пенопласт. Последний компонент я даже примерно представлял, откуда выдеру.

На самый пиковый случай сгодилась бы и жвачка, смотря, в каком месте треснуло.

Трещин не обнаружилось, зато сам радиатор и водяной насос были засраны так основательно, что я с душой обложил всю "стоэтажную" Америку если не в сто этажей, то в полтора десятка - точно. Руки бы оборвать и другим концом вставить... в жопу. Все равно они изначально оттуда растут, так что особой разницы не будет.

Язер вернулся, когда я чистил и регулировал насос, благо, нужный инструмент нашелся тут же, в тракторе, под сиденьем. В отличие от движка, он был в идеальном состоянии и даже в заводской смазке... ругаться я уже не мог.

Ненавижу рукожопов, которые убивают технику. Не тобой, сука, сделано, не тебе и ломать. Козлы, твою бабушку всей ярмаркой, да под тяжелый рок.

Парень сунулся мне под руки и включил спионеренный где-то фонарик. Стало светло, как днем - и я немедленно обнаружил поломку - нарушение герметичности сальников. Говно-вопрос, сейчас из какой-нибудь фигни вырежу... да хоть эти мячики их дурацкие на хорошее дело пущу. Хотя, лучше бы поискать родной расходник. И что-то мне подсказывало, что тут же, в тракторе, он и найдется.

Вообще, стоило бы устроить движку нормальное ТО.

Язер светил грамотно, прикрыв меня и фонарик сверху куском брезента.

- Придурки, - поделился я, - ремонта на копейку, но еще немного, и движок бы убили на хрен так, что его бы и Иисус не воскресил. На пару с Аллахом.

- А сейчас можно?

- Запросто, - мотнул головой я, - отличный трактор. Топливо к нему есть?

- Хоть мой, хоть топи. Где нас держали, рядом с дежуркой.

- Отличные новости. Ты пока начинай таскать. Сейчас движок соберу, нагрузим, да по холодку и поедем.

- Точно поедет? По дороге не сломается?

Я широко, самоуверенно улыбнулся.

- Если сломается, я его до реки в одно лицо дотолкаю.

Бэги пригодились. Набили их водой, кока-колой (не прикоснусь на жаре, точно говорю!) банками с бобами и тушенкой и чем-то вроде сухих галет. Шоколад брать не стали, один черт, потечет, но по батончику стрескали. Все же что-то в них есть!

Управление трактором мало чем отличается от машины: есть педаль сцепления, есть скорости. Медиатор, крайняя правая кнопка. Ближний ко мне рычаг чуть вправо и вперед, следующий влево и вперед. Обороты на тысячу триста.

Поехали!

Ворота были заперты, и вынести их оказалась задача со звездочкой... вот только на фига корчить из себя великих математиков, когда есть задняя калитка. Трактор в нее пролез еле-еле, но пролез же!

Правда, для этого пришлось попыхтеть. На дорогу мы выбрались уже перед рассветом, и это было по-своему неплохо, фары я включать не хотел, опасаясь слежки с орбиты.

Что тут сказать? Не того я боялся. Проблема оказалась не в том, что нас с орбиты видно. А в том, что нас с орбиты слышно - грохотал трактор на всю округу, словно мы не порожняком ехали, а прицеп с металлоломом по грунту кантовали. И были у того прицепа квадратные колеса.

Нет, я не скажу, что "Беларусь" тише... Я об этом просто молча подумаю. А говорить ничего не буду, в таком грохоте и сам себя не услышишь.

Двигались мы с приличной скоростью около 40 км в час, хотя тракторок мог и быстрее. Но дорога... Хуже была разве что тогда, на Яве.

Немного пошарахались, поймали колесами грунтовку... Вперед! Солнце будет прямо по курсу. Да, по-любому, мимо Евфрата не промажем.

Везде свое небо. И каждая страна встречает свой рассвет. Рассвет над Сирией был - просто отвал башки! Сизый край сначала просветлел, став почти белым. Потом зарозовел нежно, сделался красным и вдруг из-за гор выпрыгнуло солнце, озарив дома на склонах.

Из под колес фонтанами взлетала пыль, оседала на капоте, на стекле и даже, неведомым образом, на лице. Стекла, что ли, хреново были пригнаны? Или по здешним камням разболтались...

Я сделал короткую остановку, оторвал от взятой с собой футболки полосу, закрутил и повязал на лоб, капли пота в глазах были совсем некстати.

Мельком глянул на Язера - тот дышал ровно и матовый лоб его был совершенно сухим. Привычка!

Его губы зашевелились и я скорее угадал, чем расслышал вопрос:

- А чего ты в бандиты подался? Такой хороший механик. Механик - большой человек, хороший механик - богатый человек.

...Святая простота. Тут, небось, богатый тот, у кого есть коза. А у кого лошадь - вообще олигарх. Отвечать я не стал, пожал плечами, так, мол, фишка легла и перевел взгляд на дорогу.

Дороги, как таковой, не было - была колея, наезженная военной и гражданской техникой и утрамбованная до состояния камня. Какая-нибудь Мазда или Тойота Чайзер со спортивной подвеской убилась бы на ней насмерть, и трос бы не помог, только эвакуатор или по частям вывозить.

А трактор пыхтел себе в удовольствие, отгрызая километр за километром. И я уже начал потихоньку надеяться, что до реки мы доберемся без приключений.

Наивный...

За клубами пыли я не сразу увидел, что на дороге мы больше не одни. Расслабился. И если бы не Язер, так и помер бы в блаженном неведении от пули в грудь или в лоб.

Кажется, базовое вооружение у этой бродячей консервы - автоматическая 25-мм пушка М242 Бушмастер — разработка фирмы Дуглас. Может вести огонь и одиночными выстрелами, и очередями, а скорострельность - 500 выстрелов в минуту. Впечатляет... вот только для того, чтобы кого-то прицельно грохнуть, этому чуду техники нужно остановиться. И лучше не трогаться с места, пока ракета не долетит. Высокотехнологичное автоматическое наведение имеет свои минусы.

С десантированием там тоже все очень неплохо - удобная аппарель, если нужно, десант спешится вообще без проблем, хоть на ходу. Будем предполагать, что он там есть и готов защитить идеалы мира и свободы.

Консерва пылила вперед, черпая песок гусеницами и надвигалась на нас, как конь апокалипсиса. Как ни посмотри, положение безнадежное, одинокий трактор с двумя безоружными парнями против БМП с пушкой, пулеметами и готовым на подвиги десантом.

Они, наверное, тоже так считали, поэтому и не торопились. Приближались спокойно, как тигр к козленку.

Хотя... была у них еще одна причина не торопиться. Это была одна из поздних модификаций знаменитого американского броневичка, с дополнительной броней. Хорошая вещь, если посмотреть не предвзято. Первую-то версию спокойно крупнокалиберный пулемет дырявил. Но любое сильное место, оно, одновременно, и слабое. Движок-то сильно не меняли. Скорость пятьдесят пять километров в час по шоссе, а, значит, по местной версии дороги больше тридцатки она не выжмет.

Маневренность... ну это смотря кто за рулем. Если кто-то вроде меня, будет кисло. А если обычный ездюк по правилам...

- Что делать будем? - надсаживаясь, крикнул Язер, - сдаваться как-то неохота.

- А еще чего? - фыркнул я, - Сдаваться им. Обойдутся. Газ в пол!

Трактор взревел как идущий на взлет "Боинг", я дернул руль и свалился с кое-как-дороги прямо на валуны, качнуло, но на ногах, пардон, на колесах устояли. Шальное веселье ударило в голову даже не как крепкий самогон, а как боксерский кулак в кожаной перчатке. И я во всю мощь легких заорал:

- По полям, по полям

Синий трактор едет к нам...

_______________________________________________________________________________________- Вы, русские, в край долбанутая нация, - поделился впечатлениями Язер,- на тракторе против БМП, не видел бы сам, ни за что не поверил. Если честно, и сейчас не верю, что невредимыми ушли.

- Че такого-то? - удивился я, - тракторок по пересеченке, без навесок, быстрее раза в два, да и маневреннее. Чтобы использовать пушку, им надо было сначала развернуться и занять позицию, а от автоматов десанта в той пылище, которую мы подняли, толку было как молока от быка. Риск был просчитан.

Мы двигались по великой реке на стареньком баркасе с крышей, чем-то похожем на китайские джонки. Крыша держалась на металлических столбиках, которые какой-то приколист выкрасил в цвета русских березок.

Вдоль бортов располагались не слишком удобные скамеечки. Большую часть времени они пустовали, а шесть пассажиров предпочитали сидеть и лежать на ящиках, сваленных на корме.

Мимо нас проплывали рыжие, изломанные берега, практически, лишенные растительности. Кое-где мелькали поселения, которые упрямо карабкались вверх по склонам. Закутанная в туман, показалась игла маяка. В воде, на глубине, угадывались полузатопленные деревни с торчащими прямо из воды минаретами мечетей.

Ближе к полудню мы миновали древнюю крепость... впрочем, тут все было древним, плюнь хоть в кошку, попадешь в историческую достопримечательность.

- Не понимаю, как такой любитель попить пьет кофе из этой... поилки для попугайчиков, - сказал я. Чашечка Язера больше всего напоминала пробку от бутылки и вмещала от силы пару наперстков благородного напитка.

- Чего я не понимаю, так как можно пить черный кофе из этого твоего бассейна с ручкой, - не спустил мне Язер, - как только сердце не отстегнется?

- Сердце - это мышца, - сказал я, - его тренировать надо. Я уже больше десяти лет тренирую, - и отсалютовал ему огромной полулитровой кружкой. Кофе был бесподобен и употреблять его в микродозах казалось мне настоящим кощунством.

На баркас мы загрузились без проблем, оказывается, Язер очень удачно затарился на базе. Кроме кое-какой еды, белья и мыла, обнаружил забытую в спешке сумку с двумя пластиковыми картами, от которых тут пользы было примерно как от просроченных проездных. А еще - пару сотен "зеленых", они-то и пошли в ход.

Подъехали мы днем, оказалось, правильно - ночное движение по дороге было запрещено. Рядом с причалом располагалась войсковая часть. Увидев вояк, Язер ощутимо напрягся - солдатики мгновенно оцепили наше транспортное средство. Улыбались они добродушно, но оружие на нас наставили и вряд ли оно было заряжено холостыми.

Документов у нас, естественно, не водилось, но Язер что-то объяснил сержанту. Я сильно подозревал, что аргументы он подкрепил внушительной суммой из трофейных долларов, и ничего не имел против. Зато на баркас сержант посадил нас чуть ли не лично.

Заметив, что парень крутит в руках пластиковые карты солидных американских банков, я протянул руку.

- Дай сюда.

- Зачем? - простодушно удивился Язер, - может, тут миллион.

- Вряд ли, - сказал я, - миллионы хранятся на платиновых картах, а это обычные. Максимум - пара тысяч.

- И то - деньги.

- И куда ты их потратишь на том свете? - спросил я, - у вас же в раю даже гурии любят бесплатно.

- Почему в раю-то? - занервничал Язер.

- Потому, что карточки эти, наверняка, отслеживаются. Сунул ее в банкомат, а на нем камера. Через секунду твоя довольная рожа вместе с геолокацией ушла в центральный офис банка. А там уже на контроле заявление того солдатика или капрала, который посеял сумку. И просыпаешься ты от того, что тебя лупят в бок ногой или в зубы - прикладом.

- Врешь...

- Аллах свидетель.

Язер немного подумал. Но то ли я был убедительным, то ли авторитет Аллаха сработал. Он с сожалением вздохнул и бросил карточки в воду за бортом.

Я тоже вздохнул. С громадным облегчением.

В реке кто-то водился, похоже, породы карповых. Мы периодически наблюдали рядом с бортом симпатичные бурые спинки и морды, пассажиры даже кидали им булку.

От тех же пассажиров я услышал, что ловить тут рыбу запрещено. И воду лучше не пить, даже кипяченую, потому что в реку сбрасывают промышленные отходы, в том числе нефтяного производства, а про очистные сооружения не помнят уже несколько лет.

Во время конфликта трупы тоже топили в реке, массово, и там развелась огромная куча возбудителей заразных болезней.

- А как же они? - я показал головой на карпов.

- Приспособились, - пожал плечами мужчина в синей ветровке.

Стихия была к нам милостива. Солнце куталось в тяжелые лохматые облака и день был не жарким, пару раз даже брызнул дождь. Ветер был порывистым, но не холодным, и скорее освежал, чем беспокоил.

На реке прямо по курсу вздымались мутные пенистые бугры, которые тревожно шумели. Но водитель баркаса оказался опытным и ловко обогнул их по красивой дуге. Опасные дорожки пульсирующих валов остались позади.

Путешествие было приятным во всех отношениях... кроме одного. Великая река несла нас к американским военным базам Ушария, Табка, Эр-Ракка. На любой из них нас встретят с цветами. Путь в Хаму казался далеким, как до Марса пешком. Мусульманский рай с гуриями был, всяко, ближе.

По идее, надо было прорываться в Турцию, а мы бодро чесали совершенно в другую сторону. Но если пересечь турецкую границу без документов еще можно было так-сяк извернуться, то без денег делать там было совершенно нечего. А, значит, нечего и переживать, что граница удаляется от нас с каждым километром все дальше и дальше.

Но я все равно переживал. Иррационально. Возможно, это было предчувствие. На следующий день оно оправдалось на двести процентов. Мужик, который рулил этим чудом техники и, кажется, считался тут лихим капитаном, подошел к нам с Язером и вполголоса заговорил на языке, которого я не понял.

Язер что-то ответил на том же наречии, и я заметил тень беспокойства, скользнувшую по его лицу. Капитан нахмурился и следующие слова прозвучали далеко не так радушно и участливо. Язер решительно повторил то, что сказал минуту назад.

Капитан покачал головой. Потом, видно, что-то решил и безапелляционным тоном поставил Язера в известность. Тот, было, запротестовал, но как-то быстро слился.

- Проблемы? - спросил я, когда капитан вернулся на свое место.

- Да. Наверное, - как-то неуверенно отозвался Язер, - в следующем порту база и будет проверка документов. Фади сказал, что может нас спрятать, но нужно заплатить. У нас столько нет. Он предложил нас высадить не доходя до базы. Я напомнил, что мы заплатили до Дэйр-эз-Зор, потребовал вернуть деньги. Тогда он предложил сделать так: он высаживает нас на берег, мы обходим город и ждем его на мысе, там он причалит и заберет нас снова. Когда проверка пройдет. Я согласился за нас обоих.

- У этого Феди рация есть? - спросил я.

- Конечно. Без нее его бы не допустили до перевозок и аннулировали лицензию.

- Думаю, на том месте, где он хочет причалить, нас будут ждать. Он убедился, что больше с нас взять нечего и решил нас продать.

- Я тоже так думаю, - кивнул Язер. - Плохой человек. Не по заветам Аллаха живет.

- С этим пусть Аллах сам разбирается, он давно большой мальчик, - отмахнулся я, - давай думать, что нам делать.

- О чем тут думать? - удивился Язер, - бежать надо. Лучше - ночью. Ты, русский, плавать умеешь?

- Умею, и неплохо, - заверил я, - тащить меня не придется.

- Меня придется, - вздохнув, признался Язер, - я плаваю не очень.

- Ладно, разберемся, - решил я,- тут до берега так-то не очень далеко. Главное, чтобы нас раньше времени не хватились.

- Не хватятся. Фади с помощником спят по очереди и по палубе не лазают. Здесь участок сложный, один будет на руле, а второй - спать завалится. Мы еще сумки свои устроим так, словно люди спят. Жалко, но в реке мы с ними, точно, потонем.

- И еще, Язер, разобраться нужно, в какую сторону идти.

- Как - в какую? Если нас матрасы ловят, значит, к русским надо идти. Или к туркам, но турки продать могут. Русские не продадут.

- Я думаю также. И Федя, я уверен, будет думать также. В Дэйр-эз-Зор ведет только одна дорога. На ней нас и поймают.

- Давай делать вид, что мы утонули, - загорелся Язер, - скинем наши тряпки за борт...

- И в одних трусах пойдем по пустыне за солнцем, - покивал я, - Тряпки наши потонут, и никто их не увидит. Тем более, на них наши имена не вышиты.

- Тогда давай у Фади рацию отберем. И разобьем.

- Сделаем проще, - решил я, - тем более, транспорт все равно нужен, пешком по этой стране далеко не уйдешь.

Глава 17 Время "ёё"

На стареньком баркасе суматоха началась еще до рассвета. Пассажиры, спокойно спавшие на палубе, разворчались - конечно, разворчишься тут, когда с утра тебе наступили два раза на ногу, один раз на руку, и раз, примерно, десять над ухом высказались затейливо, но нецензурно.

- Что случилось? - мужчина в зеленой футболке сел, кутаясь в спальный мешок. Над водой стоял туман, в котором прятались изломанные рыжие берега.

- Пассажиры утопли, - буркнул помощник владельца баркаса, немногословный и резкий Ияс.

- Как, утопли? - подскочила женщина, которая беспокойно дремала рядом,- кто?

- Двое, которые все время на корме торчали. Русский и второй, наш.

Через мгновение на баркасе уже вовсю разгонялась тихая паника.

- Как так - утопли? Они же не пили и не жевали. И не нюхали...

- Вот так, утопли. Буль - и с концами?

- Оба разом,- не поверил мужчина, - и так тихо, что никто не слышал? Что-то мне в это слабо верится...

- Не веришь - сам посмотри вниз, там куртка этого русского болтается, видно, зацепилась, когда тонул.

Мужчина глянул на борт с отчетливым сомнением в глазах. В рассветных сумерках действительно можно было разглядеть что-то темное, зацепившееся за что-то железное.

Женщина быстро негромко заговорила, помогая себе руками и бровями. Она склонилась почти к самому уху мужа или иного родича, так что Ияс сумел расслышать немногое. И это немногое ему не понравилось:

- Убили... утопили... сам слышал, Фади с них деньги требовал... и нас утопят... не дойдем до порта...

- Дура,- выругался Ияс, - да кому нужно было их топить? Они живые были нужны, господин Адам за них крыльчатку обещал, редукторы и почти живой термостат.

- Так тут живых пассажиров топят за запчасти к мотору?! - сообразил еще один мужчина, дремавший ближе к капитанскому месту. Его тоже разбудил шум, но до поры до времени он помалкивал. И вот - выступил! Да как удачно.

- А ну, правь к берегу, - заявил мужчина в зеленой футболке, женщина выглядывала из-за его плеча, поблескивая глазами, - И деньги верни!

- Лучше пешком пойдем, чем жизни лишиться,- поддержал его сухонький дедок. - А деньги верни! Не было такого уговору, чтобы за свои деньги пешком идти.

- Вы обалдели? - Ияс покрутил головой, - вроде ничего не курили, а такое несете. Я заступил на вахту, смотрю, а пассажиров-то нехватка! Вот и полез искать.

- А какое тебе дело до пассажиров, которые заплатили? Небось, решил проверить, на месте ли, перед тем, как господину Адаму отдать. Правь, я сказал, к берегу и деньги гони назад.

- Какой берег, какой берег? - рыкнул Ияс, - тут и лодка не пристанет, камни потому что. Брюхо ради вашей блажи дырявить не буду. Хотите - выметайтесь за борт и чешите вплавь. А деньги не верну. Я на них солярку купил и воду.

На палубе набирал обороты скандал.

Появился Фади, кивнув поощнику, чтобы шел на его место и рулил баркасом. Увидев широкую, хмурую физиономию "Первого на воде, после Аллаха", пассажиры слегка сдали назад.

- Что вы себе напридумывали? - мягко, увещевательно заговорил тот, - эти двое преступники были. Воры. Может, даже и убийцы.

- А чего ты воров и убийц вместе с честными людьми повез? - влез дед,- одним рейсом. Сэкономить захотел? А если бы они нас всех тут перерезали, пока мы спали, ты бы трупы в реку покидал, да и все? Тебе что, деньги-то за проезд получены.

- Побойся Аллаха...

- Мне-то чего его бояться, я каждый день совершаю намаз и зла не делаю. А вот куда пассажиры делись, надо разбираться.

- Да куда им тут деться? - удивился мужчина,- только за борт...

За следующий час баркас обыскали с трюмного ящика до крыши, палубу прочесали вдоль, поперек, по диагонали и в обратную сторону. Перевернули ящики.

Пассажиры исчезли, словно растворились в тумане.

На баркасе назревал бунт, пассажиры глядели подозрительно. Фади с помощником клялись Аллахом, но им никто не верил.

Туман рассеялся, рассвело, показались берега... И стало видно, что баркас направляется к пустому песчаному выступу, похожем на обломанную подкову.

- Куда? - заорал мужчина со спальником на плечах, - а ну, поворачивай назад! И держись середины реки.

Рулевой хотел проигнорировать указание, но мужчина вдруг перепрыгнул скамейку, оказался рядом и показал Иясу что-то, видимо, очень интересное. Нож? Пистолет? Вряд ли это были деньги, лишних у пассажиров не было, а расставаться с нужными - зачем, когда можно просто пригрозить.

Фади попытался рвануть на помощь, но был скручен остальными пассажирами, повален на палубу и плотно прижат к ней. Для гарантии женщина в пестрой выцветшей юбке села ему на плечи. По кривой дуге баркас неловко отвернул от стихийной пристани.

И тут стало ясно, что не так она и пуста, как казалась. Из-за каменных выступов показались вооруженные мужчины в камуфляже. Один, чернявый и смуглый, гневно замахал рукой.

Ожила рация...

- Фади, в чем дело? - прохрипел простуженный на речном ветру динамик,- не дури, поворачивай назад. Мы ждем твоих пассажиров, деньги готовы.

Если напуганным, но решительным обитателям баркаса чего и не хватало для полноценного бунта, то именно этих слов.

Через четверть часа подкова с разочарованными вояками полностью скрылась из вида, Фади, связанный, как гусь на продажу, лежал на палубе и вращал глазами, под правым наливался сочным баклажанным цветом обширный фингал.

Ияс поворачивал штурвал под бдительным взглядом сразу двоих, мужчины в спальнике и его женщины. Оружие у него отобрали и разделили между собой. Нож и кастет забрали мужчины, пистолет достался женщине.

Речной кораблик деловито чесал вперед по великой реке, не подозревая, что вояки на оставленной подкове сейчас торопливо совещаются по рации на предмет перехвата или, на худой конец, расстрела мятежного судна из крупного калибра.

Отказались причалить, чтобы взять деньги - точно же международные террористы! Какие еще нужны доказательства?

_______________________________________________

Если есть что-то, что я всей душой ненавидел, так это упражнения на статику. Сохранять неподвижность несколько минут куда ни шло, но оставаться неподвижным часами... Снайперы могут. Пьют из "медузы" через трубочку, писают в памперс. Выносливость к статическим усилиям тренируют специально.

Я тоже, в свое время, прошел через такие тренировки - ничего романтичного и, вообще, веселого. Просто борцовский ковер, на который ты садишься или ложишься и часы пошли. Задание - не шевелиться до сигнала. Дернешься раньше времени - счетчик обнулился и отсчет начался с первой секунды, так что в твоих интересах быть максимально терпеливым.

Вот только не все возможно при желании. Онемение мышц, судороги, нарушение двигательной координации - все это не кино, а самая, что ни на есть, жизнь. Есть способы незаметно размять мышцы по группам, и после нескольких дней занятий они намертво прошиваются в рефлексы... а кому хочется лежать или сидеть пять часов вместо двух?

В этот раз мне не нужно было сохранять устойчивость и я мог спокойно закрыть глаза. Для контроля эмоций все время медленно и глубоко вдыхал через нос, а выдыхал только через рот. Время от времени менял тактику: вдыхал через левую ноздрю, а выдыхал только через правую. Одновременно разминал кисти рук до ощущения появившегося тепла в каждом пальце. Этот несложный прием на удивление быстро и просто снимает нервное напряжение, на рефлекторном уровне.

Усилием воли, хоть как ты крут и тренирован, «выключить» нервы не получится, потому что тут работает подкорка, а ей твоя сознательность глубоко пополам. А вот обычные рефлекторно-физиологические приемы – действуют на пять баллов.

...Я неподвижно лежал на плоской крыше баркаса, стараясь даже дышать тише. Сверху жарило солнце и утренний холод, такой мучительный поначалу, воспринимался уже как божие благословение.

Рядом, такой же распластанной медузой, лежал Язер.

Я не просто боялся, что он не выдержит. Я был в этом уверен на сто пятьдесят процентов, статика - это для йогов или конченных мазохистов, и, в любом случае, без тренировок не выйдет ни у кого.

Я был готов действовать, когда Язер обнаружит себя и первые несколько часов разрабатывал планы. Потом, сообразив, что этого почему-то не произошло, боролся с желанием посмотреть, жив ли мой случайный подельник. Может, давно ласты склеил.

А потом... Неподвижность тела провоцирует еще один безусловный рефлекс, с которым меня тоже учили бороться. Но честно предупредили, что победы не будет. Есть вещи простые, есть сложные. А есть те, на которые конструкция из костей и мяса, именуемая человеком, просто не рассчитана.

Рано или поздно ты уснешь.

__________________________________________________________________________________ - Русский, эй, русский,- услышал я сквозь мутную дрему. Тело, казалось, весило две тонны, во рту было сухо, а еще - дико хотелось в кустики. Кожа лица ощущалась стянутой, шевелить было больно. Но, не смотря на эти мелкие неприятности, я отменно выспался.

- Чего тебе надобно, старче,- пробормотал я, представляя большую кружку кофе.

- Тихо... ночь... уходить пора.

Память обрушилась как цунами: баркас, Евфрат, американская база... Фади, который нас продал.

- До ваших семь миль... лучше места не будет. А дальше эту лодку и потопить могут.

...Семь миль? Сколько же я продрых? Не удивительно, что тело совсем деревянное. Я аккуратно попробовал пошевелиться. Ничего не получилось. Предсказуемо, вообще-то.

- Дай мне полминуты, - тихо, одними губами попросил я и приступил к мучительному комплексу упражнений, возвращающих конечности к жизни. Не орать было сложно, но я справился. И все это время старался не пялится на Язера, который выглядел и двигался так, словно и не было всех этих бесконечных часов на крыше.

Он тоже посматривал на меня с удивлением и... неодобрением.

Наконец возможность двигаться вернулась. Мы переглянулись - правый берег был намного ближе, но нам было нужно на левый, извечный закон подлости. Из хорошего тут была только относительно теплая вода и отсутствие крокодилов.

По столбику вниз, а потом - в черную воду Язер скользнул бесшумно, словно был призраком. Я устроил небольшой "плюх" но, кажется, на баркасе никто не проснулся.

Вода обняла меня ласково, и поддержала, как добрый приятель, а течение подхватило и понесло почти туда, куда требовалось. Жаль, нельзя пить. Но рот-то смочить можно... Да и глотнуть... Что будет-то от пары глотков? Я не жрал сутки, если и есть там какая кишечная палочка, так она переварится быстрее, чем попадет в этот самый кишечник.

Но, схватив ртом воду, я чуть не пошел ко дну и надсадно закашлялся.

- Ты чего, русский?

- Ну и вкус... Тьфу... Никогда не думал, что вода бывает такой дрянью.

- Пить нельзя,- буркнул Язер, - хочется, но нельзя. На берегу... отфильтруем. Иначе до твоих не дойдем.

На этом диалог закончился. Потому что на большие расстояния, да еще в одежде ты либо плывешь и молчишь, либо треплешься - и тонешь. Язер плыл медленно, каким-то странным стилем, передними лапами, тьфу, руками, отгребая от себя, а задними судорожно дергая как попало. На воде держался, но усилий тратил столько, что стало понятно - потонет.

- Переворачивайся на спину, - буркнул я, - быстрее дотащу.

Костер мы разводить не стали, не с чего, нечем, да и некогда. Так-то все вопросы были решаемы, кроме последнего. Время было величиной критической. Поэтому мы просто разделись догола, отжали шмотки, воняющие нефтью, потрохами и еще Аллах знает чем, морщась, натянули их на себя и не сговариваясь двинули по пересеченке.

Семь миль - не семьдесят, даже по жаре, даже без дороги, даже в раскисшей обуви, даже на голодный желудок.

Я шлепал по камням, повязав голову рукавом, оторванным от куртки. Сама куртка утонула в великой реке, надеюсь, не без пользы.

Язер держался рядом и, вроде, пока не плохо. Меня подмывало спросить, как ему марш-бросок без кока-колы... Но спросил я другое.

- Ты ведь не спал?

Он взглянул на меня своими черными, похожими на колодцы, глазами.

- Нет, русский, я не спал.

- Как же ты выдержал? Сутки полной неподвижности, это не баран чихнул.

- Я был в ЁЁ - времени,- отозвался он, так, будто сказал что-то насквозь обычное. Типа: "в душе мылся".

- ЁЁ-время? - переспросил я, греша на проблемы с переводом. Все же язык, на котором мы общались, ни для него, ни для меня не был родным.

- Время, которого нет. Я просто вошел в него - и вышел. Зачем ждать, если можно этого не делать?

Я перегрелся и спятил? Или рядом со мной по пустыне, реально, чесал инопланетянин?

- Ты... сжал время в точку? - спросил я, все еще надеясь, что плохо его понял. Или он меня дурачит.

- Зачем? Да и как можно сжать или растянуть то, чего не существует?

Кинематографичных дюн не было. Был скальник, из которого торчали метелки бурой растительности. Солнце медленно ползло вверх по небосклону. Становилось жарко? Да нет, жарко и было. Становилось сухо, тяжело и полуобморочно.

Воды мы нафильтровали и время от времени прикладывались к пластиковым бутылкам. Вкус не изменился, но я, вот ужас-то, начал считать его приемлемым. Еще немного, и начну получать удовольствие.

Встретить по дороге какое-нибудь селение нам не светило, пустыня - она и есть пустыня. Большинство местных живет на западе страны, слова "климат лучше" тут не каприз, а четкий маркер: можно выжить или нет.

Пустыня убивает за два дня. К счастью, чтобы пройти семь миль, нужно гораздо меньше времени. Последняя мысль вернула меня к странной теме, которую затронул Язер.

- Что такое время ЁЁ? - прямо спросил я.

- Я же тебе уже ответил, - он посмотрел на меня как на глухого или глупого, - это время, которого нет.

- Постой, ты хочешь сказать, что останавливаешь жизненные процессы в своем теле и для тебя время как бы не идет?

- Такой ерундой занимаешься ты, русский. Поэтому тебе и приходится потом долго разминаться, возвращая подвижность. А это нельзя. Иногда нужно бежать или стрелять сразу. Поэтому время ЁЁ. Ушел. Вернулся. Ничего не происходит, поэтому ты не устал и не проголодался.

Я помотал головой. Вроде, в тюрбане из рукава солнцем напечь не должно, но у меня было четкое ощущение, что попутчик рассказывает мне какие-то сказки о Нарнии в платяном шкафу.

- Как ты туда уходишь?

- Через дверь, - удивился Язер, - вот тут, - и постучал себя костяшками пальцев по лбу.

- А... где в это время находится твое тело? - попробовал я зайти с другого конца.

- Там.

Очень содержательно! Диалог Шалтая с Мартовским Зайцем, безумное чаепитие, только на ходу и без чая.

- Где ты этому научился? В каком-нибудь монастыре? Это твой вирд...*

- Ты странный, русский, - Язер на ходу пожал плечами, удивляясь моей непонятливости, - вирд это сила. А ЁЁ- время не сила. Это то, когда тебя нет, но ты есть.

Понять друг друга нам было не суждено, а жаль. В первый раз за все эти годы, наполненные суетой сверх всякой разумной меры, я почувствовал, что коснулся НАСТОЯЩЕЙ тайны. Не ерунды, которой Леха и ему подобные придавали избыточное значение, не теории заговоров, не технологического секрета. А Тайны с большой буквы. Сопоставимой с Тайной Творения, может быть...

Такой же легкий ветерок на загривке я ощутил в одном частном джете, летящем с Явы в Италию. Когда у меня на глазах умер человек, который ничего не глотал, не пил, не нюхал и даже ни обо что не кололся. Просто отозвался непочтительно о женщине, которая, по ее же собственным, никак не проверяемым словам, была в родстве в богами. Просто открыл рот не по теме. И умер.

_____________________________________________________________________________

Среди мусульман словом «вирд» обычно обозначают краткую молитву, которую получают для ежедневного чтения от духовного наставника. Естественно, она не просто так, а дает кое-какие ништяки. Но Язер сказал, что это не вирд.И это, реально, не он.

Глава 18 Как умеют терять очень богатые мальчики и девочки

...Семь миль - это всего лишь одиннадцать километров с небольшим хвостом. На самом деле человеку нужно очень мало - пить и двигаться вперед. Комфорт и все остальное - лишь мираж. Сбиться с пути нам не грозило, солнце над головой и направление скальника служили четкими указателями, тяжелого рюкзака за плечами не было... Но ноги в промокшей и неправильно просушенной обуви дали о себе знать очень быстро.

Я распустил на крепкие ленты второй припрятанный рукав, выкинул дорогие шелковые носки, и крепко обмотал ноги самодельными портянками. Это помогло, но только в первые минуты. Впрочем, вскоре наступила сенсорная адаптация, отключение болевых сигналов. Если не обращать на них внимания, мозг так и поступит. Никто не орет без перерыва, если его вопли игнорируют.

По пустыне ходят в обуви на размер больше, потому что ноги сильно опухают. Но второй пары не было, пришлось обойтись тем, что есть*.

- Русский, - позвал меня Язер. Я обернулся. Его фигура расплывалась, качаясь в мареве жаркого воздуха. Он что-то говорил мне. Я помотал головой, разгоняя морок в мозгу, и настроился на расшифровку звуков.

- Возьми. Проглоти.

Он протягивал мне на ладони солевую таблетку.

- Откуда? - удивился я.

- С базы, - пожал плечами он.

Действительно, откуда бы еще-то?

Под ногами была растрескавшаяся почва. На втором или третьем часу впереди, прямо по курсу, замаячили стены. Я воспрянул духом и обернулся к Язеру:

- Что это?

- Заброшенная база, - пожал плечами он.

- Там может быть что-то полезное?

- Вряд ли. Все уже растащили. Воды точно нет, еды нет, таблеток нет,- он посмотрел на мои ноги и покачал головой, - ботинок тоже нет.

- По фиг. Там есть тень.

- Лучше не останавливаться...

- Если за нами гонятся, лучше принять бой в каком-никаком укрытии.

Про "принять бой", это я, конечно, ляпнул. Оружия у нас с собой не было, если не считать пластиковые бутылки и силу духа. Круто, но против автомата не спляшет.

Налетел ветер, горячий и короткий, но я с удовольствием подставил ему лицо, хоть он и обжег немилосердно... База осталась позади. Язер был прав - лучше не останавливаться, а, тем более, не садиться. Встать потом будет очень сложно.

Стояла звенящая тишина. Я не слышал ни своих шагов, ни своих мыслей - абсолютная пустота в голове. Все остановилось. Может быть так и выглядит, и ощущается загадочное время ЁЁ? Я обернулся, чтобы спросить об этом Язера и с изумлением увидел, как он садится на песок. Не оседает в обморок, а именно садится. На его смуглом лице крупными буквами была написана полная покорность судьбе. Кысмет...

Подбородком он указал вперед. Я повернулся. Прямо по курсу клубился песок. К нам кто-то очень быстро приближался на джипе.

Он был один и это сразу сняло пятьдесят процентов настороженности. Он один, нас двое, все дела... Хотя должно было, наоборот, насторожить. Потому что по здешним местам в одиночку не передвигаются. Даже на Хаммере в комплектации "Песчаный патруль" (в камуфляжной раскраске и с пулеметами).

Он подъехал, остановился в пяти шагах. Поднял руки - в одной сжимал телефон.

- Привет, ребята. Я подойду?

Вопрос прозвучал по-русски. Так-то, ничего удивительного, в эту, Аллахом спасаемую страну, в последнее время кого только не понаехало. Опять же, база рядом.

- Подойди, - решил я, - только не шуткуй.

Парень перелез через борт... не картинно выпрыгнул, как в кино, а перевалился, как человек, которому в падлу на жаре ковыряться с замками (а в них, небось, песку намело до *опы, а чистить и приводить в порядок, тем более, в падлу).

...Лет двадцати пяти, с круглой рязанской физиономией и носом-картошкой, потрепанный камуфляж, оружия не виду нет. Но это не значит, что его нет вообще. Если парень из тех, за кого себя выдает, то оружие, во-первых, есть. Во-вторых, в отличном состоянии и мгновенном доступе. В-третьих, он и сам оружие, вполне себе смертельное.

Коротко кивнув Язеру, он повернулся ко мне:

- Твой позывной - Крыса?

- Есть такое.

- Я - Медуза, - выдал он.

Я невольно улыбнулся:

- Ты локацией не промазал? С водой тут не весело.

- Ну, так куда приперся, там и притерся. Садитесь, до базы подброшу. Вас там уже ждут.

Меня тряхнуло.

- Она... ждет? Она все-таки жива?

- Что ей сделается? - удивился Медуза, - она же того... бессмертная. - Внимательно посмотрев на мое лицо, парень что-то понял и добавил, - ты можешь с ней поговорить. Прямо сейчас. Она все подтвердит, - и протянул мне телефон.

Я больше не колебался. Преодолел расстояние между нами в два прыжка, протянул руку.

Тонкая игла впилась в запястье и солнце погасло.

_____________________________________________________Дышалось на удивление легко, и кожа не ощущалась пересохшей. Уже почти привычное ощущение сухой жары ушло, воздух был мягок и свеж. И тишина была такая насквозь мирная...

Это подтолкнуло меня открыть глаза.

Под потолком сияли кошмарные евроспоты, как в вагоне. Стены кремовые, приятный цвет, но напоминающий о всяких госучреждениях.

Я лежал на спине, в руку, рядом со сгибом, была воткнула игла, а по пластиковой трубочке что-то сочилось со скоростью роста травы... судя по тому, что чувствовал я себя вполне прилично, сочилось правильное. Какие-нибудь витамины?

За окнами горел закат - я видел его сквозь неплотно прикрытые белые жалюзи.

Рассудил, что, коль скоро никто тут над моей умирающей тушкой не бдит, значит, я не умираю и можно спокойно вынуть из руки всю эту химию, на которую я разрешения не давал. Руки - ноги худо-бедно слушались, хотя порядком затекли. Ну, значит, размяться - святое дело.

Я выдернул из вены иглу капельницы и, не обращая внимания ни на визг приборов, ни на текущую по руке каплю густого алого цвета, ни на то, что я абсолютно голый - встал. Ноги держали, хотя голова немного кружилась и во рту словно кошки ночевали.

Осторожно подошел к окну и выглянул наружу.

С высоты примерно третьего этажа я смотрел в гигантское зеркало. Его поверхность была настолько спокойна, что с высочайшей точностью отражала дома, деревья, окружающие его ярко-зеленые холмы, за которыми прятались белоснежные шапки гор.

Все вокруг утопало в цветах разных оттенков красного.**

Вопрос: "где я нахожусь" больше не стоял. В голове сами собой всплыли строчки стиха, запавшего в память еще в детстве:

...У озера женевского, где Альпы

В закатах отражают алый свет.

Скорей отсюда вырваться бы, в даль бы,

В Россию.

Но туда дороги нет.

Через пару минут здесь неизбежно появятся люди, они будут суетиться, ругать меня на одном из четырех языков, которые я почти не понимал... Наверняка попытаются воткнуть иголку назад, объясняя необходимость этого на медицинском жаргоне, который я не понимал вообще.

Но пока было тихо, и я ловил за хвост свою удачу, даже не пытаясь сообразить, как я из сожженной солнцем и войной Сирии, без денег и документов, ухитрился оказаться в благополучной Швейцарии... что тут думать? Кто-то же это устроил? Вот он и объяснит.

По спине махнуло легким ветром. Двери тут открывались бесшумно. Я неторопливо обернулся. Да, обычно я это делаю быстрее, но тут речь о жизни и смерти, явно, не шла. Хотели бы убить - кто мешал, пока я валялся бесчувственной тушкой?

...Их было двое.

Невысокий мужчина лет пятидесяти. При беглом взгляде его можно было принять за двадцатилетнего, но сначала ты машинально замечал взгляд: жесткий без наглости и внимательный без ложного стеснения и вопроса "Можно?" Этот знал, что можно - все. И не только разглядывать, может, и расчленить. Если понадобится или просто захочется.

Только потом в глаза бросались многочисленные подтяжки, неестественно однотонные волосы и очень хорошо сидящий костюм. До анализа стоимости часов я не дошел - смысл? Все и так было понятно.

Худощавая женщина, стоявшая рядом, была далеко не так проста. Рыжая с проседью, длинное лицо из тех, какие вежливо называют характерными, породистыми и интересными, все, чтобы только не говорить правду - некрасивое.

Но ее зеленый жакет и узкая юбка сидели на нескладной фигуре так же безупречно, а, значит, стоили не дешевле... однако, следов пластики я не заметил.

- Рет, - сказал мужчина. Не спрашивал, именно - сказал. И, в свою очередь, представился, - Я Александр Мареш. Я хочу вас нанять.

Даму он, что характерно, не представил, и сама она не проронила ни слова, но дорогой блокнот в ее руках справился не хуже. Личный помощник, секретарь-референт и, скорее всего, родственница.

Лицо Алекса так перекроили, что сходства не разглядел бы даже профессиональный художник-портретист, но логика говорила, что в таких организациях место рядом с главным телом занимают только свои.

- Слушаю, - ответил я и кивком предложил даме занять единственный в комнате стул. Предложение было молчаливо проигнорировано.

- Мой отец, Сандор Мареш, в тяжелом состоянии. Он в коме. Он... возможно, не очнется, - голос у мужчины был ровным, но в этом месте зазвенел, как перетянутая струна.

Соболезнований от меня, кажется, не требовалось. А что требовалось?

- Незадолго до своей болезни он купил некий объект. Мы знаем только очень примерный срок и цену.

- Тоже примерную? - брякнул я.

- Цена абсолютно точная. До цента. Если интересно, шестьдесят три миллиарда. Долларов. Мы нашли договор.

- И? - мне и в самом деле вдруг стало интересно.

- Нам не удалось найти... сам объект.

Мои брови шевельнулись и сами собой поползли вверх. Нет, то, что в Европе бардак хуже, чем в школьной столовке после выпускного, по телеку регулярно слышу. И даже верю, но... потерять объект ценой в годовой бюджет не самой маленькой страны...

- Это была секретная сделка, - Алекс едва заметно поморщился, с мимикой у него, после подтяжек, было небогато. - Отец ее завершил, поставил объект на баланс и немедленно вывел из под юрисдикции семьи. Дальнейшее обслуживание должно было осуществляться из некоего фонда, созданного специально для этой цели.

- Но фонд - это же даже не ниточка, это трасса Пекин-Шанхай на сорок полос...***

- Фонд просуществовал меньше часа. Он оплатил все расходы объекта на сто лет вперед и был ликвидирован.

Упс...

- Что за объект? Хотя бы примерно известно?

- Примерно,- благосклонно кивнул Алекс. - Это шахты. С двумя или тремя ракетами, способными нести ядерный заряд. Мы предполагаем, что ракеты оснащены этими зарядами и полностью готовы к пуску. И, Крыса, вы умный парень. Понимаете, что с того момента, как вы узнали эту информацию, дороги назад для вас нет.

...Можно подумать, она хоть когда-то у меня была!

И, можно подумать, крысам нужны дороги.

__________________________________________________________

Алекс забрался на заднее сиденье черного бронированного лимузина. Кэт последовала за ним, как делала это всегда и везде последние пятнадцать лет. А до этого была верной тенью Сандора.

Устроившись на сиденье, Алекс машинально поддернул брюки, проверил, плотно ли закрыта перегородка и потянулся к планшету. Но вдруг закрыл лицо руками и тихо, почти беззвучно и очень грязно выругался.

В сложной метафоре фигурировали Крыса, Сандор, ядерные боеголовки, различные способы половых сношений, в основном, нетрадиционные и, почему-то, лондонский симфонический оркестр.

- Чего ты сейчас-то бесишься? - удивилась Кэт, - так, что даже подпрыгиваешь. Он нашелся, он не ломался. Не понадобилась даже операция "Мама". Кстати, Капрала можно отзывать?

- Пусть сидит. До окончания... всего. Надо жениться - пусть женится, я ему подарок на свадьбу пришлю.

Он немного посидел, глядя в пустоту остановившимся взглядом. И также неестественно ровно пояснил:

- Он стоял перед нами голый, в чем мать родила - и был спокоен как гребаная статуя в гребаном парке, среди гребаных азалий...

- И? - не поняла Кэт, - тебя тревожит, что он нормальный парень, а не такой неврастеник, как ты?

- Он нормальный? - Алекс неожиданно расхохотался. Он смеялся долго, запрокинув голову, прекращая и начиная по второму кругу. Кэт ему не мешала и даже не предложила воды. Истерика - она как гной. Если уж прорвало, то пусть выйдет полностью.

- Кэт, - позвал ее Алекс, который успокоился также неожиданно, как и сорвался, - а за что ты ненавидишь отца?

- Я не...

- Ты "да", - перебил Алекс, - и не нужно считать меня идиотом, который ничего не слышит и не видит. Акций у тебя всего на одну меньше, чем у меня, доход почти такой же. От места в Совете директоров ты отказалась сама - чем он тебя обделил?

- Ты и в самом деле хочешь это знать? - голосом, насквозь нейтральным, спросила женщина.

- Не хотел бы, не спрашивал, - пожал плечами Алекс.

- Помнишь Жако?

Похоже, мужчина ожидал чего угодно, только не этого.

- Жако? - растерянно переспросил он.

- Жак-Марсель Аллен.

Алекс сморщился, напрягая память изо всех сил.

- Летчик... Личный пилот отца. Он разбился. И что? Отец сказал, что он подошел слишком близко к нашим секретам и сделал попытку его шантажировать. Он получил по заслугам.

Женщина качнула головой.

- Он просто попросил моей руки, Алекс.

- Что? - подскочил тот. Если бы под колесами лимузина не была безупречная трасса, Кэт бы поклялась, что одно из них наехало на камень. - Теперь понятно. Он был кретином? Мало того, что ты наследница - наследства можно лишить. Но ведь ты еще и бессменный личный секретарь, у тебя в голове столько секретной информации, что конкуренты заплатят миллиарды, чтобы заполучить тебя на пол часа...

- Вот именно, - горько сказала женщина, - Сандор решил, что корпорация важнее.

- Правильно решил, корпорация важнее. - Алекс удивленно покосился на Кэт, - зачем Аллену вообще это понадобилось? Вы же спали? Ну, так спали бы дальше. Или он так хотел войти в семью?

- Он хотел, чтобы я вошла в его семью. Носила фамилию Аллен, родила ему детей. Ты спросил, чем меня обделил Сандор? Он решил за меня мою судьбу. И даже не спросил, чего я хочу.

- Он сделал тебя одной из самых богатых женщин мира...

- Да, - кивнула Кэт и замолчала.

Через полминуты этого молчания, висевшего между ними, подобно оголенному проводу, Алекс спросил:

- Ты... не договорила, Кэт?

- Я сказала все, что хотела. А вот ты - нет. Почему тебя так задел наш голый гость?

- Да, прости, отвлекся. Голый человек перед одетыми чувствует себя беззащитным. Должен чувствовать. Но этот Рэт... Ему просто было все равно. Даже когда я сказал ему о чипе с зарядом взрывчатки. О том, что он никак не сможет сбежать. Он даже тогда и бровью не повел.

- И что ты об этом думаешь?

- Он не может сбежать, - тихо, убежденно сказал Алекс. Повторил еще раз: - Не может. Если я потеряю контакт с ним, чип, вшитый в его шею, разорвет позвоночник в клочья****. Ни вынуть, ни отключить его нельзя. Он на крепком поводке.

Вслушался в эхо отзвучавших слов. Они были очень убедительны.

Но никого не убедили.

__________________________________________________________

* Так и есть. У автора не слишком большой опыт марш-бросков по пустыне, и то это не Сахара, а Рын-Пески, но то что неправильная обувь может убить очень быстро - подтверждаю.

**Для того чтобы увидеть такую картину нужно приехать в очень конкретные дни, но - да, она впечатляет!

***Сейчас больше

****С чипами так: то что вживляют под кожу питомцам не поможет найти их с орбиты, они не подают никаких сигналов, их можно прочитать сканером непосредственно в ветклинике. С Крысой проделали другую операцию, более сложную. Чип у него другой, как раз сигналящий. Ну и с встроенной системой ликвидации. Вместе с, так сказать, обьектом. Не слишком гуманная штука, но Алекс никогда и не притворялся хорошим парнем.

Глава 19 Забытое

Под утро выпал снег. Это было настолько удивительно, что я не поверил своим глазам, оделся, взял ветровку и вышел в сад, окружавший дом, а, точнее, маленькую укрепленную крепость. Высокий забор, видеокамеры по периметру и патрули с собаками я оценил.

Было странно и почти сюрреалистично смотреть на пышные цветущие клумбы, припорошенные белыми перьями. Интересно, выживут?

- Многолетники - может быть, деревья - точно. А однолетним точно конец. Им и всего-то жизни - одно лето, и та оборвалась на взлете.

Я неторопливо обернулся. Рядом стояла та самая рыжая. Кэтрин. В длинной шубе из шиншиллы с широкими рукавами, но в туфлях и с непокрытой головой.

- Я спросил вслух?

- Да.

- Жаль... Красиво было. Тут ведь такое случается не часто?

- На моей памяти - первый раз, - ответила женщина. Глаза ее были прозрачными и не выражали ровным счетом ничего.

- Скажите, миледи... - я помолчал, давая ей возможность меня поправить. Она молчала. Значит, обратился правильно, титул есть. - Банковские транзакции, активы и счета, связанные с фондом... Неужели не нашлось никаких следов?

- Они все потерялись в Европе.

Я кивнул. Это звучало логично, неучтенных шахт здесь точно быть не могло. Значит, следы затерли.

- Живые свидетели сделки?..

- Прячутся. Если живы. И носа не высунут.

Это тоже было понятно.

- Агенты, юридические фирмы, которые работали с господином...

- С Сандором. Так будет короче, и мы не перепутаем его с Алексом. Их больше ста. Но проверены все, я сама это делала, - Кэтрин коротко и невесело улыбнулась, - понимаю, что для вас это ничего не значит, моей квалификации вы не знаете.

- Почему же? - удивился и даже немного развеселился я, - личный помощник Сандора - это вполне себе рекомендация, вряд ли на такую должность вас взяли по объявлению. Но через ваши руки эта сделка не проходила?

Задавая вопрос я был на сто процентов уверен в отрицательном ответе. Но миледи меня удивила.

- Наверняка проходила. Все сделки Сандора в какой-то степени проходили через меня. Но это была самая обычная сделка. Я не обратила на нее внимания и не запомнила.

Брови сами собой взлетели:

- И вас не насторожила даже сумма? Шестьдесят три миллиарда?

Женщина передернула плечами. Кажется, ей было холодно, не смотря на дорогую шубку.

- Вы не совсем понимаете, кто такой Сандор Мареш, - сообщила она. Без высокомерия, просто констатируя факт, - для него это была обычная сделка. Далеко не самая крупная. Через мои руки проходили триллионы.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

- Завещание... Наверняка в нем ваш объект упомянут. Понимаю, что до смерти Сандора оно, скорее всего, официально недоступно. Но, как говориться, всегда есть варианты. Шахты с ядерными ракетами это не коробка с карандашами.

Кэтрин усмехнулась:

- Уже... Вы, правда, не совсем понимаете, кто мы. Хотя, казалось бы, способ, которым Алекс добился вашего согласия на сотрудничество, должен был лишить вас любых иллюзий. Но вы все еще приписываете нам то ли благородство, то ли почтение к воле патриарха, то ли страх божий. Завещание мы давно вскрыли. Относительно этого объекта там ни строчки.

- Продажа?

- Нет. Сандор никогда бы не выпустил такую игрушку из рук.

- Значит, объект просто спрятан, - я улыбнулся женщине, которая уже начинала не на шутку замерзать, но уходить и прекращать разговор не собиралась, - нужен хороший, очень хороший бухгалтер. Проверить все объекты, принадлежащие Сандору, по списку. На предмет накруток.

- Это было первое, что я сделала, узнав о... ситуации, - призналась Кэтрин и переступила с ноги на ногу, спасаясь от холода, которым тянуло от тротуарной плитки.

- Неужели вы ничего не обнаружили? Я не Станиславский, миледи, но позволю себе сказать: "не верю!"

- Я обнаружила семнадцать объектов с сомнительной бухгалтерией. И при этом у меня нет ни малейшей уверенности, что я обнаружила их все. Там все так запутано...

Кэтрин в этот момент была похожа на обиженного малыша, которому не удалось собрать лего. Я невольно улыбнулся. Если человек спокойно покупает правительства целых стран, называя это благотворительностью, понятно, что его бухгалтерия "немного запутана". И там не только шестьдесят ярдов, там и больше потеряется, и ногами не мигнет.

- Сандор много летал по всему шарику? В предполагаемый период?

- Мы жили в самолете, - кивнула рыжая, пряча руки поглубже в рукава, - и - да, он не всегда брал меня с собой, часто я оставалась в отеле.

- Шахты - это всегда твердый грунт. Не болото какое-нибудь, и не сейсмоопасный район, - вслух подумал я, - вдобавок, если шахты, то всегда межконтинентальные ракеты. Их не размещают даже в относительной близости от границ с потенциальным противником. Думаю, по этому признаку можно отсеять некоторое количество. Территории, где сейчас идут военные действия.

- Нет,- мотнула головой женщина, - это - нет. Он бы не стал... На территориях, в которых заинтересован Сандор, начинаются только те войны, в которых заинтересован Сандор.

- Надо же, просто Князь Тьмы, - прицыкнул я, - а если он ошибся. Или, скажем так, нашлась личность, равная ему по масштабу, которая сумела его переиграть.

- Ваш президент? - насмешливо спросила миледи,- не думаю.

- И не надо, - покладисто кивнул я, - нас же двое. Я с удовольствием додумаю те мысли, которые вам неприятны. Только не забывайте мне их вовремя подбрасывать. Сами видите, со своими не густо.

Ох ты, каким огнем могут полыхнуть эти ледяные глаза! И вот вообще не удивился. Среди рыжих ледышек не бывает, как их не гни.

Поздно вечером в "мою" комнату постучали.

- Антре! - крикнул я.

Честно говоря, ожидал какую-нибудь горничную с полотенцами... или даже с интересным предложением.

Но это была рыжая миледи, в длинном, наглухо закрытом черном халате и волосами, скрученными в гульку. Если и было на свете что-то менее сексуальное, то я с ним пока не встречался.

- Возьми, - она протянула мне кожаную папку. Дорогую, я сразу понял это по ее тяжести. Натуральная кожа и кодовый замок.

- Здесь планшет, в нем одна папка, не перепутаешь, изучи.

- Что-то сдвинулось?

- Спасибо за подсказки, - выдавила из себя она, - из семнадцати объектов остались три. В папке твой электронный билет на утренний рейс. Я лечу следующим, встретимся уже на месте.

- Постой, - я тронул ее за рукав. Она покосилась на меня с недоумением. - Я разве говорил, что мы напарники?

- Я разве говорила, что ты что-то решаешь? - Кэтрин гадко улыбнулась.

- У вас очаровательная улыбка, миледи, - сказал я. А когда дверь закрылась, задумчиво добавил, - как у гиены, почуявшей добычу. Говорят, у этих милых зверюшек матриархат.

Расстегнув папку, я обнаружил не только планшет, но и загранпаспорт. А имя? Дункан... только не говорите мне, что я - Маклауд? Мне одного приколиста уже хватило с головой, наелся. Нет, хвала Создателю. Не Маклауд, не Макдак и даже не макбук. Тривиальный Гордон. Так жить можно.

Шотландец... Ну, почему бы и нет? Для разнообразия, можно побыть и шотландцем. Холодоустойчивость у меня вполне шотландская, тут не подкопаешься. Фото... ох... ну почему именно эта фотография? Из парижской префектуры, не иначе. Видок у меня здесь тупой, обалделый и встрепанный. Даже не нарик со стажем, а медведь, попавший в фотоловушку. С другой стороны, а какую еще? Мы, мужики, вообще фотаться не любим. У нас, как правило: выпускной, со свадьбы и с рыбой.

А куда мы завтра направляемся с симпатичной Кэт так конспиративно, на разных самолетах?

Планшет я активировал отпечатком пальца, как и предполагал, их сняли, пока я валялся в отключке и, наверняка, ввели во все свои базы. Плохо?

Скажем так, не смертельно. У меня вроде бы есть целых два знакомых хакера, которых я могу попросить об очень личной услуге.

Так что у нас на счет направления?

Я взглянул на электронный билет... и аж качнулся. "Ничто не может выбить нас из седла"? Оказалось, еще как может. Если ЭТО не провокация, то что еще можно так назвать?

___________________________________________________________________________________Отель располагался в самом центре города. Номер был маленьким и душным, кондей работал на обогрев, а под окном устроила разборку целая стая ворон.

Сизая полноводная река изгибалась тугой петлей под таким же сизым небом, по которому ветер гнал кучевые облака.

С высокого, крутого берега в воду смотрелись башни старинных колоколен. Воздух пах водой и травой, хотя должен был - выхлопными газами, но нет! Или это ностальгия так шутила со мной. Тут, конечно, была еще не Россия, но близко, близко.

Отчаянно захотелось спуститься вниз, в ресторан, заказать борща со сметаной и взять к нему два... а, лучше, четыре куска ржаного хлеба. Здесь едят не какие-то там "ватные булки", а именно настоящий вкусный хлеб.

А отполировать этот праздник желудка непременно большой кружкой черного, крепкого чая и каким-нибудь кондитерским изыском типа песочного кольца с орехами, ватрушкой с творогом или классическим пирожным-картошкой.

И я не стал себе в этом отказывать. Что делает любой иностранец в экзотической стране? Пробует местную кухню, и чем аутентичнее, тем лучше.

"Операцию прикрытия" я провернул немедленно и добросовестно, стрескав даже не одну, а две тарелки наваристого "красного супа", аж за ушами попискивало. Видя такой энтузиазм иностранца в приобщении к культуре, официантка предложила мне "картофельную бабку" - блюдо из тёртой картошки, с луком и шкварками. Я с восторгом закивал, едва удержался, чтобы не кинуться на кухню помогать...

- Водочки?

С сожалением помотал головой.

- Вечером обязательно. А сейчас мне бы машина нужна.

- Такси?

- Нет. Без водителя. И такая... в лес съездить, на озеро.

- Внедорожник, - сообразила официантка, - в прокат. А удочки?

- А у вас и такое в прокат можно? - удивился я.

- У нас и не такое можно. Организуем.

_____________________________________________________________

Дорожное покрытие оказалось старым и не особенно ровным, но видавшей виды "Ниве" все ямы были по барабану.

То и дело попадались дорожные знаки с надписью: "Платная дорога", но я не вздрагивал, а вскоре просто перестал обращать на них внимание. Хозяева гостиницы объяснили мне, что дороги бесплатные с 12 года, но знаки убирать долго (!), дорого (!) и, вообще, кому они там мешают?

Не согласиться с этим было сложно.

Вокруг, на все четыре ветра, в основном, темнели поля, по ним ползали трактора, похожие на гигантских скарабеев. Я невольно улыбнулся.

Удивительное дело - но чем дальше я углублялся в поля, тем лучше становилась дорога. Вдоль нее стали попадаться "скульптуры" или "арт-объекты" из соломы и мешков: мужики с усами, здоровенные бабищи, коровки с козулями... Коровки вполне реальные паслись неподалеку, обращая внимание на транспорт меньше, чем на слепней.

Навстречу попался беспородный, но крепкий и сытый Сивка, запряженный в телегу. Правила симпатичная девушка с толстой косой, закрученной вокруг головы.

Дорога нырнула в серебряный осинник, по правую руку блеснуло озеро с кувшинками. Шоссе заворачивало к нему, на берегу виднелись одноэтажные домики и пристань с лодками. Турбаза? Похоже на то.

Мне туда было не надо, а куда надо - вела грунтовка.

На прокатной машине съезжать на грунт нельзя, об этом меня предупредили несколько раз, я заверил, что все понял и даже перекрестился...

Когда сворачивал: как перед глазами встало!

"Нива" только рессорами пожала, как девушки пожимают плечами. Ей, с дорожным просветом в двадцать сантиметров, было равнофигственно. Мне - тем более. Из пушки стрелять не будут, а если проколю колесо, так сам и поменяю.

На навигатор я не смотрел, там такие вещи не показывают, потому что их как бы и не существует... А на телефоне обычная карта была переключена в режим "вид из космоса", и на ней я четко видел, что через восемь -десять километров грунт пересечется с чем-то крайне интересным. Тем, чего здесь нет. И, разумеется, никогда не было.

Осинник сменился ельником и минуты через четыре "Нива"выбралась на дорожную полосу без разметки, слишком широкую для дороги второго-третьего-пятого значения, но слишком узкую для нормальной трассы.

Ограждений вдоль нее не было вообще никаких и лес подступал чуть ли не вплотную, но на саму дорогу ни трава, ни еловые корни не лезли. Просто не смогли бы, при всей своей пробивной силе. Покрытие было непривычно светлым, а когда я двинулся вперед, пятой точкой ощутил - оно еще и тверже. И сцепление хуже - скорость тут набирать нельзя, улечу на фиг в елки.

Бывает по-разному, но конкретно по этой бетонке на скорости не летали. А еще - она была прямой, как линейка...

Дорогу перегородил шлагбаум с надписью: "Опасный объект, въезд воспрещен" - и то, и другое носило "следы времени", облупилось и проржавело мало не насквозь.

Я вышел из машины и сделал попытку поднять шлагбаум вручную, больше из любопытства. Понял, что ерунду затеял, раньше, чем положил на него руку.

Объехать по пересеченке не получалось из-за елок. Ну, значит, дальше пешком, только и всего. Я уже понял, что приехал сюда зря, но почему бы не устроить себе бесплатную экскурсию по объекту, куда любой пацан влез бы даже под страхом расстрела, дополнительных занятий в каникулы и лишения телефона.

Бывший ракетный комплекс выглядел так, словно сам подвергся бомбежке. Выступающие над землей конструкции раскурочены, из стен торчали толстые куски арматуры, купола шахт были срезаны, а сами шахты почти полностью затопила черная вода. На поверхности покачивались такие же черные опавшие листья.

Подгоняемый чувством, таким же древним, как страх, но гораздо сильнее, я шагнул на край колодца глубиной, если мне не изменяла память, двадцать четыре метра. Почти девятиэтажка!

В бетонном стволе - металлический стакан из шестнадцатимиллиметровой стали, круче, чем любой сейф, в который и опускалась ракета. Пространство между стаканом и бетонным колодцем должно было служить для отвода газов во время старта.

Сейчас все было закрыто водой. Специально затопили или "оно само"со временем?

Шагов сзади я не испугался, не вздрогнул, не подпрыгнул. Не то, чтобы я их ждал. Но допускал, что услышу.

Что, собственно, и произошло. Ничего нового, а, значит, и вздрагивать смысла нет.

- Крыса! Куда ты, к черту делся, почему не дождался меня? - Кэтрин была одета в ветровку, плотные лосины и белоснежные кроссовки на толстой подошве. Волосы чуть растрепал ветер. Я как-то сразу понял, по-настоящему она не злилась, так, имитировала. Женщина подошла ближе. - Я прилетела утром, а мне говорят: "Мистер Гордон уехал на рыбалку!" Ты не забыл, что мы работаем в паре?

- Да, вроде, для склероза рановато, - невольно улыбнулся я. Почему-то здесь, в лесах моей почти родины, гнев встрепанной миллиардерши в кроссовках ценой в две "Нивы" не смотрелся вообще. - Я еще по пути понял, что это не тот объект, так зачем тебя и дергать? Выспалась бы после перелета.

- Я выспалась в самолете,- Кэт передернула плечами,- понял - и что? Должен был дождаться меня.

Настроение было мирным и я кивнул:

- Ну вот, считай, дождался. Пойдем, прогуляемся?

- Зачем? - удивилась она,- Потеря драгоценного времени. Уже ясно, что это не то...

- Осмотримся. Все комплексы строятся примерно по одному плану. Умение ориентироваться может здорово помочь, когда найдем то, что нужно.

- Зачем? - Кэт, реально, удивилась, - там же будут какие-то работники.

- А ты уверена, что они встретят тебя с цветами? Сандор не зря так хорошо спрятал свое приобретение. Уверен на сто процентов, они понятия не имеют, на кого работают, кто такая леди Мареш и почему нужно выкатывать красную ковровую дорожку. Зато про протокол секретности понимают все.

- Ты хочешь сказать, что нам придется брать штурмом наш собственный объект? - к чести Кэт, пальцем у виска она крутить не стала.

- Запросто.

Больше я не стал тратить времени на уговоры. Как мне только что напомнили, оно было драгоценно. Спрыгнув на мягкую прель, я зашагал вперед. Кэтрин поспешила за мной.

Глава 20 Нулевая толерантность

Как она меня нашла - вопрос не стоял. Видимо, чип, который в меня вшили, подавал сигнал ей на телефон... я чувствовал себя породистой собакой. Каким-нибудь Лион Бишоном или Тайским риджбеком*.

Встроена ли в чип возможность вырубить меня не насовсем, с фатальными последствиями, а на время? В этом у меня никаких сомнений не было. Как и в том, что Кэт этого делать не будет. И вовсе не потому, что "добра и великодушна сердцем", просто - а смысл? Ну, вырубит она меня и на закорках до машины попрет? Так ведь не поднимет.

Вход в подземелье нашелся без труда: бетонный козырек и мощные двери... снятые с петель таким же мощным домкратом - живая иллюстрация притчи о непобедимой силе и несокрушимом препятствии. Кто победит? Ясен пень, тот, кому больше надо.

Мы углубились в стылый и темный коридор. Кэт немедленно включила фонарик. Я кивком поблагодарил ее. Молча.

Подземная часть комплекса была сложной системой технологических помещений, коридоров и переходов, соединявших между собой четыре пусковые установки. Внутри почти ничего интересного, кроме надписей на стенах, призывающих беречь обороноспособность родины.

Оборудование демонтировано, а все более-менее интересное давно посрезали мародеры.

Растрескавшаяся зеленая краска, дорогу перегородила какая-то отломанная штука, похожая на рельс - я поднырнул под нее не останавливаясь. Над головой нависали массивные бетонные плиты.

- А они точно не рухнут? - спустя четверть часа спросила Кэт. Голос ее прозвучал неожиданно громко и полетел эхом по коридорам.

- Их строили чтобы выдержать прямое попадание.

Экскурсия закончилась неожиданно, уходящей вниз лестницей. Пробраться на нижний уровень, где находились цистерны с горючим, не было никакой возможности: он оказался полностью затоплен. Впрочем, если притащить акваланг... Это было бы круто. Где еще найдешь бассейн глубиной больше двадцати метров?**

Я стоял и смотрел в темноту с чувством... черт его знает, с каким чувством. Как любой нормальный человек, я любил тот мир без границ и без страха, в котором родился и жил. У меня, по определению, не могло быть никакой ностальгии по миру пионерских галстуков и колбасы по два двадцать. Или по два девяносто? В душе не чаю...

Но, глядя на затопленные шахты, я чувствовал что-то здорово похожее на досаду. Хрен знает, откуда она взялась. Психолога бы хорошего. Или сделать проще - выпить и забыть. Обещал же в ресторане, что вечером загляну на водочку. Слово надо держать.

- А как ты понял, что это здесь? - вдруг спросила Кэт, - я эти сведения в планшете запаролила, специально, чтобы не вводить ближнего в искушение. Ты все-таки хакер? Или - помогли?

- Тоже мне, теорема Ферма, - фыркнул я, - когда кругом один асфальт и грунт, и только в одно место ведет бетонка, а из космоса характерные такие дырки от бублика видны во всей красе, даже чебурашка не заблудится.

- Бетон - и что? - не поняла женщина, - тут дорог мало?

- Таких только две, - я улыбнулся, - сюда и отсюда.

Ее вытянутое лицо стало мне небольшой наградой.

____________________________________________________________________________________- ...В детстве я занималась музыкой. Играла на арфе, - Кэтрин мечтательно улыбнулась, пряча лицо в широкий ворот белого свитера ручной вязки, нарочно грубой и без брендовых меток на виду.

- Тебе нравилось?

- В гробу я видела эту арфу.

Я не выдержал и громко захохотал.

- Ты чего? - недоуменно спросила она.

- Арфа в гробу - это рояль.

Мы с ней хорошо сидели в небольшом камерном ресторанчике отеля. Билеты были только на завтра, гулять даму не тянуло.

Я бы и погулял... но для вольного пса прогулка на коротком поводке такое себе удовольствие. А поводок оказался и надо бы короче, да некуда. Еще днем я обнаружил довольно неприятную вещь - карта, которой меня снабдил Алекс, оказалась с довольно ограниченным лимитом. На аренду покоцанного джипа хватило впритык, а вот на авиабилет - уже нет.

А до собственного счета попробуй, доберись, не раскрыв себя.

Это были мелочи. Но - неприятные мелочи.

Занятой своими невеселыми мыслями, я не сразу понял, что настроение Кэт сменилось, а мысль усвистела в глобальные дали. И теперь моя временная дама вещала о том, как нужно перестроить Европу.

- Зачем? - удивился я. - По-моему, она вполне себе устроена.

Женщина взглянула на меня со снисходительным удивлением. Как на заговорившую креветку.

- Это вопрос экономической безопасности. В своем нынешнем состоянии Европа может скатиться даже к голоду***.

- Нагнетаешь...

- Ничуть. И докажу на пальцах, если ты меня послушаешь пять минут. Представь, что существует некая долина между горами, заселенная древними людьми. Ребятами, которые, не мудрствуя, живут себе охотой и собирательством. Они - часть экосистемы, такая же, как дерево или, скажем, заяц. Их численность регулируется исходя из наличия в данной долине кормовой базы. Если в долине имеется корешков и зайцев на десять человек, то десять человек и будут там жить. Остальные умрут от голода или будут есть друг друга. До этого момента понятно?

Я кивнул. Больше от меня, кажется, ничего не требовалось.

- Теперь смотри: кто-то умный догадался, что клубни можно окультурить, а зайцев - разводить. Появилось сельское хозяйство и теперь долина может прокормить не десять человек, а в десять раз больше. Примерно сто, - Кэтрин аккуратно подцепила на вилку кусочек обжаренного картофеля, макнула в сметанный соус и отправила в рот. Калории она не подсчитывала и тарелку сантиметровой лентой не измеряла. Выходит, у богатых есть какой-то свой способ поддерживать стройность? Или все проще - хорошая генетика.

Размышляя, я снова упустил нить разговора. Голос у моей дамы был такой: менторский, спокойный, убаюкивающий. Сосредоточился...

- ... Благодаря новым технологиям продовольствия в долине становится так много, что уже не всем членам племени обязательно им заниматься. Начинают появляться ремесленники, ученые, торговцы…

Цивилизация растет и вскоре долина выстраивает взаимоотношения с другими долинами. Появляются торговые связи… Долина начинает получать ресурсы даже не с собственной земли, а еще и с чужой.

Численность еще больше выросла. Скажем, до десяти тысяч. Но не будем забывать, что все это неестественно. В своем обычном состоянии долина может прокормить десять человек и не больше. И если некий природный или социальный катаклизм нарушит систему, в живых останется ровно десять человек. Остальные умрут с голоду.

- Да ладно! Катаклизмов было до фига и больше. Вот только голода в Европе не случалось века, этак, с позапрошлого, если я ничего не путаю. Как это монтируется с твоей теорией?

- Со времен голода в Ирландии,- кивнула Кэт. - Тогда из-за неурожая умер миллион ирландцев****. Еще столько же уехало в США. Всего один плохой год - и перенаселенность сработала как оружие массового уничтожения.

А теперь следи за моими руками: в Евросоюзе сейчас живет почти полмиллиарда. На каждый квадратный километр в среднем приходится 100 человек - это чудовищная перенаселенность. Далеко за всякими разумными и безопасными пределами. И большая часть живет хорошо, то есть потребляет ресурсы очень активно. Такое население долина прокормить не может. Вообще никак. Не помогут ни ветряки, ни удобрения, ни гидропоника. Критическая масса давно достигнута и переплюнута.

- И в чем фокус? - поощрил ее я.

- В импорте. Мясо из Австралии и Бразилии, пшеница из Канады, рис из Вьетнама, кукуруза из США. Европа сейчас сверхбогата. Но это благополучие висит на волоске. Мы сидим на той же пороховой бочке, что и Ирландия в позапрошлом веке. Только вместо неурожая картофеля нас может подкосить банальный взлет цен на нефть, очередная пандемия или война*****.

- Серьезно, - кивнул я. - Ну так вопрос-то решается в одно действие. Хорошая логистика и добрые отношения с соседями. Нет?

Кэт передернуло, словно я предложил ей погладить мадагаскарского таракана.

- Рассуждаешь как монах. Или пятилетний ребенок. Все эти добрососедские отношения медного цента не стоят. Сменился президент - сменились отношения. И миллион человек умерло, а еще столько же скитаются по миру и ищут пятый угол... Нет, это не безопасно.

- А что безопасно?

- Колонии, - Кэт жестко и холодно взглянула на меня, - для своей безопасности... просто для выживания своих людей Европа должна контролировать площадь в десять раз большую. Иначе нам просто не жить******.

Я быстро произвел в уме нехитрые математические действия.

- Площадь Африки и... России?

- Да, этого хватит, - благосклонно кивнула Кэт, аккуратно доедая свой салат. - Это не вопрос превосходства расы, богатства или престижа. Это вопрос жизни и смерти. Либо мы, либо они. В конечном итоге выживут те, кто лучше приспособлен. Это нормальный эволюционный процесс. Любое государство, народ, раса, наконец... сдает экзамен на готовность и способность занимать свое место на земле с рождения и до смерти. Не сдал - ушел. Как ушли Римская, Персидская и Османская империи.

- То есть Адди просто пытался спасти Европу?

- Конечно. Поэтому его любят, не смотря на пропаганду... Европейский народ знает правду.

Я попытался представить Кэт, высаживающей картошечку на берегу Охотского моря. А, особенно, в момент уборки урожая. И не выдержал, заржал.

- Твое здоровье, - отсалютовав ей стопкой местной водочки, я спросил...стараясь унять неуместное веселье, все же это была дама, работодатель и человек, в чьих руках была моя жизнь и смерть. В буквальном смысле. - Как на счет рисков колониальной системы, Кэт? Колониализм даже в прошлом приводил к конфликтам и неустойчивости, а не к долгосрочному благосостоянию. Как ты собираешься контролировать население колоний в эпоху глобального интерфейса?

- Как тебя, чипом в основании шеи. Чем не способ? - она подняла на меня глаза от тарелки и холодно улыбнулась. Обиделась на мой ржач? Я бы тоже обиделся. Девушка, можно сказать, сокровенным делится. Мечтой.

- Слишком дорого. И ничего не гарантирует. Чем более массовой будет технология вживления чипов, тем скорее найдется хакер, который поломает ее вдребезги и пополам.

- Есть и другие механизмы. Создание зон свободной торговли, инвестиции в инфраструктуру и технологии. Международные организации и правила. Мягкая сила и культурное влияние.

- Суд в Гааге и Венская опера, - покивал я. И чуть снова не заржал. Такая незамутненность в таком возрасте заслуживала награды. - Тебе плеснуть? Отличная водка.

- Спасибо, не употребляю.

- Это правильно. Здоровый образ жизни наше все. Ну, может быть, хоть потанцуем?

- Ты что... пытаешься ко мне приставать? - Кэт в легком недоумении подняла глаза.

-Боже сохрани, - отмотался я, - вдруг в самый ответственный момент чип заклинит?

Она кивнула. То ли согласилась, то ли просто воспитанно не ответила на голимую провокацию. Оказалось, обдумывала следующий вопрос. И когда она его задала, я чуть со стула не упал.

- А что у тебя с сексуальными предпочтениями?

Хорошо, я уже все прожевал и проглотил.

- Вполне традиционные. Разве этого нет в моем досье?

- Есть. Но там есть и некая Леди... Согласись, такие отношения традиционными не назовешь даже при большой фантазии.

Мне в желудок упала льдинка, размером с тот самый айсберг, который подвернулся под скулу "Титанику". В прямом смысле - я слишком быстро глотнул водку, а "европейцам" ее тут подавали со льдом. И этот лед я проглотил.

К счастью, покер-фейс я ставлю на рефлексе.

- Почему нет? Леди - красивая девушка.

- Но она же... - Кэт схватила со стола первую попавшуюся емкость и хлебнула из нее в невероятном и не очень понятном мне волнении.

Ее лицо вдруг покраснело, и не от смущения, с словно даму обварили кипятком. Глаза сделались огромными и перепуганными, она попыталась закрыть рот ладонями и вскочить, покачнулась и вывалила только что съеденный ужин прямо на столик.

Я успел принять ее на руки, тело Кэт сотрясали жесткие спазмы, а к нам уже спешил официант и, судя по костюму, один из гостей.

Машинально глянул на опрокинутую емкость. Это была моя стопка в виде сапога.

Строить из себя супергероя не пришлось. Эти края - почти моя родина. Не совсем, но близко, так что в беде девушку не оставят.

- Я врач, - объявил мужчина в дорогом костюме, - что с женщиной? Она не подавилась...

- Она случайно отпила из моей посуды, - я пожал плечами в легкой растерянности, - там просто водка. Очень хорошая водка. Я выпил уже грамм триста и никаких проблем.

- Откуда они возьмутся на ваш вес и под закуску, - фыркнул мужик. Кэт слегка очухалась и быстро заговорила по-английски. Так быстро и испуганно, что я ничего не понял... Это был какой-то медицинский жаргон. Но врач что-то просек и, видимо, то, что нужно. Озабоченность на его лице сменилась пониманием.

- У нее нулевая толерантность к спиртному. Проще говоря - алкоголь в любой дозе для нее яд.

- Что делать? - хмуро и деловито поинтересовался официант.

- Это очень опасно? - вклинился я.

- По очереди,- врач вскинул руки, - вызвать скорую, перенести ее в спокойное место, уложить на бок, дать доступ воздуха. Сможет пить воду - пусть пьет. Не паникуй, мужик. С одного глотка не откинется.

- Это точно?

- Сто процентов. Как-то она узнала о своем диагнозе? Значит, первый раз уже был. Тогда выжила и сейчас очухается.

...Да благословит Бог моих почти земляков. Грубые, циничные, ни хрена не толерантные. Но в пиковой ситуации действуют, а не ищут статью закона, по которой, человек, упавший на улице, не их "зона ответственности".

Я подхватит Кэтрин на руки, официант кинулся показывать подходящее место, а врач - вызванивать скорую помощь. Кэт убедилась, что спасательные мероприятия начались и потеряла сознание, обмякнув на моих руках, как мешок.

Все при деле!

______________________________________________________________________________

* Каким-нибудь Лион Бишоном или Тайским риджбеком - как безусловно знают все читатели, 70 000 рублей за щенка корги это далеко не предел, существуют песели за которых по 50 000 долларов спокойно выкладывают. И самые дорогие из них - вовсе не декоративные породы, а рабочие. Как ни удивительно. Все же какие-то остатки разума и логики в человечестве пока еще присутствуют.

**Описывается абсолютно реальный объект, автор вообще ничего от себя не добавила, кто сомневается, может просто съездить и посмотреть: где и как найти, понятно.

*** В своем нынешнем состоянии Европа может скатиться даже к голоду - есть такая теория. Сколько в ней правды, а сколько дешевого популизма, как в истории про пукающих коров, без понятия. Кэтрин в нее верит, вероятно, у нее есть основания. Впрочем, как уже было сказано, Кэт - не самая умная и образованная дама в этой истории, и поумнее найдутся.

****Тогда из-за неурожая умер миллион ирландцев - абсолютно реальный факт: великий голод в Ирландии 1845–1849 года, население этой страны сократилось на четверть!!!! Почти миллион умер от голода, еще примерно столько же эмигрировали в Канаду и США. Причина голода — катастрофические неурожаи картофеля — основной сельхозкультуры Ирландии.

*****Мы сидим на той же пороховой бочке, что и Ирландия в позапрошлом веке. Только вместо неурожая картофеля нас может подкосить банальный взлет цен на нефть, очередная пандемия или война - байки про голод в Европе, и про то что Европа замерзнет, это, как мне представляется, все же больше байки для пабликов определенного цвета, чем реальная опасность. Мир сейчас - большая деревня, так что, думается, найдут что и кому продать и выгребут.

******А вот это уже не байки, а програма, которая активно продвигается в массы и имеет своих сторонников.

Глава 21 Страна бункеров

Вечером я тупо смотрел в потолок.

Сколько раз мир уже висел на волоске - не сосчитать. Ни разу не сорвался. Значит, либо есть Господь. Либо система гораздо надежнее, чем нам кажется.

Дверь в номер я, наверное, сам не закрыл. Со мной бывает. Мама в детстве как-то не так воспитала, без должного уважения к своей частной собственности. Могла спокойно оставить ключи от квартиры слесарям, которые меняли трубу, и идти себе на работу, в родную школу, ничуть не беспокоясь за оставленное имущество.

Как-то пожилой мужик из ЖРЭУ ее спросил:

- Не боитесь, что обворуем?

- А смысл? - удивилась мама,- самое ценной в этой квартире - я. А я - ушла.

И ведь ни разу даже сторублевки не утащили.

Как тут не уверовать в Бога, который нас, неразумных, хранит?

- Рет, - мягко позвали меня от дверей. Голос был низким, очень красивым, с журчащими или даже мурчащими нотками. Я слегка повернул голову.

На пороге, в свете небольшого бра из коридора, только замочную скважину разглядеть, нарисовался женский силуэт. Худой, немного растрепанный. В чем-то вроде халата.

- Как ты?

- Извини, - невпопад отозвалась она, - я случайно.

- Да уж понятно, - я усмехнулся, - никто не станет нарочно сам себя травить. Что-то случилось, Кэт?

- Да... Нет... Не знаю.

- Женская логика во всей красе, - я тихонько рассмеялся, - а конкретизировать не пробовала? Проходи, не стой. Садись уже куда-нибудь, вон, хоть на кресло.

Дверь с тихим щелчком закрылась.

Ее шагов было не слышно. И свет она не включила, но до кресла добралась без эксцессов, словно у нее, как у летучей мыши, был встроенный радар.

Я прикрыл глаза. Света, проникающего в номер с улицы, сквозь плотные шторы, было недостаточно, чтобы что-то разглядеть, а, значит, не стоило и пытаться. Вместо этого я прислушался. Дыхание Кэтрин было тихим-тихим. Кажется, женщина не шевелилась.

Если пришла пристрелить, давно бы сделала это. Значит, можно расслабиться и получать удовольствие. Пока.

Потому что с такими, как Кэт, расслабляться нельзя, чревато боком.

- Как ты думаешь, мы его найдем?

- Объект, который потерял твой брат? - уточнил я.

- Кузен, - поправила женщина с едва заметной ноткой недовольства.

- Черт его знает, - неожиданно вырвалось у меня. В планах было успокоить и обнадежить женщину, которая только что чуть кони не двинула. Но глупый язык обогнал умную голову.

- Значит, все может кончиться внезапно...

- У меня для тебя новость, Кэт. Все может закончиться внезапно и без базы с бесхозными межконтинентальными ракетами. Пьяное ДТП. Тромб в крови. Банальный кирпич с крыши. Один классик сказал, что человек не просто смертен, он внезапно смертен.

- У меня хороший водитель и бронированный джип. Я регулярно прохожу обследования. А кирпичи просто так не летают, - возразила она. В ее голосе явственно обозначилась недобрая насмешка. Кажется, в моем сочувствии здесь не нуждались. - Но я тебя поняла. И что это значит? Нужно жить каждый день как последний?

- Если хочешь, - лежа довольно трудно пожать плечами, да и все равно она не увидит, так что я сделал это мысленно. - Испугалась? Врач сказал, что реальной опасности не было, ты же не графин выхлестала.

- Можно подумать, ты не боишься смерти, - огрызнулась она.

Я так же мысленно выругался. Вот так разговорчик, на ночь глядя.

- Кэт, если кто-то не боится смерти настолько, что готов попрощаться с жизнью в любой момент, он псих.

- Не передергивай, - разозлилась она. - Я видела, как ты смотрел в эту жуткую шахту. Это отвратительная штука, которая могла уничтожить Землю. Она сломана, разграблена, разбита... У любого нормального человека это должно вызывать невероятное облегчение и эйфорию. А ты...

- А я? - не улыбнуться было трудно. Я даже пытаться не стал.

- Стоял как над могилой родственника. Словно в этой дыре в преисподню погибло что-то хорошее.

- Ну, так я же плохой парень. Во-первых, русский, во-вторых, сидел.

- Плохой парень бросился меня спасать?

...Мать моя женщина! Сколько лет этой девчонке? Сорок? А кажется - пять. Такая прямолинейность, хоть караул кричи.

- Я тебе нравлюсь?

- А ты с какой целью интересуешься?

Кэтрин фыркнула. Вылезла из кресла. Глаза привыкли к темноте и я уже довольно неплохо различал ее движения. Они были медленными и какими-то рваными. Словно Кэт сама ни в чем не была уверена, или чего-то опасалась.

Пальцы заблудились в завязках халата, но благополучно справились и белое махровое облако стекло с абсолютно нагого тела.

Для сорока она была дивно как хороша. Или мне в полумраке так показалось?

Женщина сделала шаг. Второй.

Внезапно кондиционер, гоняющий туда-сюда теплый воздух вдруг вспомнил про свои прямые обязанности и выплюнул в сторону моей гостьи морозное облако. Она вздрогнула и обхватила себя руками за плечи.

Вспыхнул свет - слепящий, белый. Кажется, разом зажглись все лампочки в номере.

- Что это? - в раздражении поинтересовалась Кэт.

- Ты лучше оденься, - дружески посоветовал я,- а то сейчас противопожарная сигнализация сработает, и нас тут заодно искупают. Хотя... если купаться, то лучше не одевайся.

- Что это, ты можешь мне ответить? - она торопливо подняла халат и пока упаковывалась, я деликатно зажмурился. Было и смешно и грустно одновременно.

... Леди, Леди. Спасибо, конечно, но неужели ты думала, что я сам не отобьюсь? Ко мне в номер первый раз голые бабы лезут?

- Я жду! - в голосе лязгнул затвор.

- Сама же поняла. У меня не просто "отношения". Я, фактически, женат.

- Извращенец! - выплюнула она, - спать с женщиной, которая срастила свой мозг с машиной - это еще хуже, чем... Хуже, чем все! Козы, собаки. Ты бы еще на кофеварке женился!

- По крайней мере, утренний кофе гарантирован...

Конец фразы пришелся на хлопок двери.

Убежала. Обиделась. А приходила-то зачем?

Мягко, один за другим, гасли светильники.

- Это твоя тайна? - тихо спросил я тишину, в которой уже давно, как оказалось, не был один. И это, странным образом... почти возбуждало. - Чип в голове? Ну, значит, мы с тобой точно созданы друг для друга. У меня - в шее.

Ночник над кроватью мигнул, в знак того, что меня услышали.

- Не переживай. Она просто ханжа. И нацистка. А мы что-нибудь придумаем, с фантазией у нас обоих полный порядок. В семейной жизни это главное. Спокойной ночи, Леди.

______________________________________________________________________________________ - Вы поменяли ваш билет с бизнес-класса на эконом, - милая девушка у стойки авиакомпании нахмурилась.

- Вчера? - уточнил я.

- Сегодня. В 0 часов 16 минут. А в чем дело? Это ошибка? Я сейчас уточню, есть ли места в бизнесе и...

- Не переживайте, это не важно, - я улыбнулся девушке как можно сердечнее. Ну, Кэт, ну, язва. Видимо, в ее глазах это была страшная месть и невероятное унижение. Целых два с половиной часа просидеть в кресле на десять сантиметров уже, без алкоголя и интернета. Как я выживу, прямо сам не знаю...

Я уже повернулся к своей очереди на посадку, в эконом-класс она была солидной, когда в спину прилетело удивленное и немного испуганное: - Ой... Мистер Гордон, тут правда что-то напутано! Вы, действительно, летите бизнес-классом. Приносим извинения.

- Это я приношу извинения. У моих подруг... своеобразные представления о развлечениях. Подскажете, куда мне все же идти?

- Конечно,- торопливо кивнула она.

Кэтрин сидела у окна с поджатыми губами и с телефоном в руках и что-то набирала двумя пальцами. Я опустился в кресло рядом.

- Доброе утро.

- Доб... черт, как ты здесь оказался? Я ведь поменяла билет и уже получила разницу... Где мои деньги?

Женщина уставилась на меня с подозрением, как на какого-нибудь небритого клошара, а потом торопливо полезла в приложение, проверять счет.

- Ты МЕНЯ спрашиваешь, где ТВОИ деньги? Дорогая, ты не забыла, что у меня нет доступа к твоим счетам?

- Она! - Кэтрин коротко и яростно взвыла, как кошка, которой прищемили хвост дверью, - твоя кофеварка взломала мой телефон. Это подсудное дело!

- Ты уверена, что это безопасная тема для разговора? Здесь? - посмеиваясь, спросил я, - Самолет не гостиничный номер. Если нас собьют ракетой где-нибудь над горами, это будет совсем не весело.

- Уверена. Как в том, что солнце встает на востоке. Пока в этом самолете ты, ему не грозит ничего, кроме исключительно приятного полета и мягкой посадки. Вот кем нужно быть, чтобы женщина не побоялась сцепиться за тебя даже со мной... Стесняюсь спросить, у тебя квадратный или с крючком? Посмотреть не вышло, а теперь прямо любопытно.

- Думаю, дело тут не в мужчине, а в женщине.

- Она вообще ничего не боится?

Я припомнил наше короткое, но насыщенное знакомство... и промолчал. Дурное это дело - обсуждать одну женщину с другой.

Остаток полета прошел в атмосфере полного взаимопонимания. Кэт надулась, как мышь на крупу и смотрела в окно. Я медитировал над картой.

С самого начала я ставил на окраины моей бывшей необъятной. Ее хоть и серьезно обгрызли, но на осколках вполне можно стадо мамонтов гонять туда-сюда годами, никто и не чухнется. Кэт в чем-то права, не столько пространства огромны - еще и народу на тех пространствах полторы старухи, которым, кроме собственных огородов ничего не интересно. Главное, чтобы те мамонты клубнику не потоптали, а так пусть хоть по три раза в день ходят мимо. А если еще чуть-чуть доплатят за то, что "не видели", так вся деревня охотно отвернется.

Но шахта на родине оказалась пустышкой.

И вот теперь я, рискуя взглядом просверлить дыру в планшете, разглядывал пятно на карте Европы, на котором даже название страны не поместилось, только цифра, и думал - каким образом на такой крохотной территории можно что-то спрятать?

Хотя... кое-кто, когда творил этот мир, напрятал достаточно, знай доставай. На пятачке, размером с Диснейленд были: нефть, природный газ, уголь, бокситы, xромиты, медь, железная руда, никель, соли, леса, гидроэнергия. Плюс - очень своеобразная архитектура...

Бункеры. Восемьсот пятьдесят тысяч противоракетных бункеров на душу населения, по одному на каждые пять человек.

Аэропорт, способный принять лайнер бизнес-класса был только... в соседней стране. Цепочка невысоких гор, синие воды Адриатики - мы заруливаем на посадку против солнца. Все еще молча Кэт кивает мне на свою небольшую сумку и я, как преданный слуга... или гордый обладатель медали "10 лет под каблуком", хватаю и тащу.

Покинув трап я огляделся в поисках здания аэропорта, но оказалось, что нам не туда. Подъехал небольшой смешной кар, мы взгромоздились на узкое сиденье, рядом - и поехали. От нечего делать я крутил головой, подмечая, что аэропорт-то далеко не так прост, как казалось. Были тут слишком короткие для "Боингов" полосы с качественным покрытием, пути к ним надежно перекрывали шлагбаумы.

Возле одного из них ошивались парни в камуфляже.

Не надо быть экспертом, чтобы понять - тут принимают военные самолеты, а, если понадобится, гражданский аэропорт быстренько переквалифицируют.

А, скорее всего, оставят так, просто перебросят часть гражданских рейсов. Удобно же - аэропорт вроде как гражданский, бомбить нельзя. А то, что тут постоянно базируются вояки, так кто их видит? Да если и увидели - сел по техническим причинам, с кем не бывает? Кипятильник отказал. Или мусорное ведро забилось.

В неприметном углу, почти прижавшийся к скалам, тихонько скучал небольшой гражданский вертолет. Подгоняемый тяжелым взглядом Кэт, я загрузился на борт, помог даме. Пилот получил руководящие указания и винт над головой с металлическим грохотом завертелся.

Летим разгонять облака!

Забавно, что разрешения на взлет парень не запрашивал, и я уже не удивился, когда, перевалив через горы мы полетели на юг, напрочь игнорируя какие-то там государственные границы.

Кого они, вообще, интересуют? Таможни - для лохов, пропускной пункт - для слабаков.

Кэт открыла свой плоский ноутбук и нырнула туда чуть ли не с ногами. Справа, в столбце чата, со скоростью поезда неслись реплики ее собеседников. Тонкими пальцами она лупила по клаве так, словно видела в ней личного врага... или ей пообещали по штуке за каждую "убитую" кнопку.

Внизу плыли зеленые горы, изредка сменяясь серыми пятнами скальников. Блестящей лентой мелькнула река с непроизносимым названием.

От нечего делать я пару раз мазнул глазами по чату... и, неожиданно, зацепился за знакомое название.

- Кэт, - позвал я. Она сделала вид, что вся в работе и в упор не слышит. Ага. А я никогда не слышал про такую супершнягу, как многозадачность. И то, что профи уровня Кэтрин владеют ей по умолчанию, для меня прямо сюрприз-сюрприз.

- А BlackRock - это фонд Сандора?

Кэтрин подняла глаза, мгновенно концентрируясь на новом раздражителе.

- Извини... Если это было секретом, села бы напротив.

- Не могу. Против хода меня укачивает, - призналась она после небольшой паузы.

- Сказала бы мне пересесть. Меня укачать - это нужно постараться, вертушка не осилит.

Показалось, или в светлых глазах мелькнула самая настоящая зависть.

- Мигрени, - сообщила она. - Адские.

- Поворачивайся спиной. Не тормози, мы ведь скоро сядем.

- Через десять минут...

- Успею, - я положил ладонь ей на затылок, "поймал" пальцами нужные точки и начал легонько, круговыми движениями, почти не нажимая, массировать.

С мигренями в вертолет - это надо было додуматься. Понятно, почему дама смотрела на меня, как волк на Красную Шапочку. Не покусала - уже молодчина, пять баллов.

Волосы у нее были неожиданно мягкие, как шелк. А с виду похожи на проволоку.

- Хорошо, - удивленно произнесла она через какое-то время, - боль уходит. Как ты это делаешь?

- Массаж, тепло. Прилив крови к определенным зонам. Мигрени - это же спазм, я ничего не путаю? Он возникает от дефицита: тепла, кислорода или еще чего-нибудь. Точечно я не умею, поэтому подогнал все, что было, пусть твои сосуды сами разбираются, чего им для хорошей жизни не хватает.

- Постой, - спохватилась она, - про BlackRock что за вопрос?

Я мотнул головой в сторону чата:

- Мельком увидел строчку, что они согласны на индексацию долга в полмиллиарда.

Кэт неожиданно подобралась и впилась в меня пристальным взглядом, напомнив недоброй памяти стоматологичку с бррр-машинкой.

- И какой вывод ты из этого сделал?

- Слишком мало информации для вывода. Подкинь еще кусочек, структура ваша?

Она чертыхнулась. Задумалась.

- Брось. Если что - у меня чип в шее, а у тебя в телефоне кнопка от него. При таких вводных чего-то опасаться глупо.

- Если я сейчас развяжу рот не по делу, то в конце миссии чип придется не извлекать, а активировать. Никто не позволит нелояльному парню гулять с такой информацией в голове.

Я пожал плечами и улыбнулся:

- Думал, это по умолчанию. А что, есть варианты?

Кэт задергалась, как пескарь, попавший на крючок. Думаю, в обычном режиме она прекрасно владела собой и покер-фейс строила не хуже... но мигрень и не таких косила. Между прочим, я сейчас без иронии. Понтий Пилат из-за приступа Сына Божия приговорил.

- BlackRock это отчасти наш фонд, - бросила она.- Если быть точными, на сорок три процента.

- Контрольного пакета нет, - кивнул я, - понятно.

- Что тебе понятно? Может быть, и мне объяснишь?

- Если кто-то готов скостить долг на полмиллиарда, тут есть только два варианта. Либо тебя любят без памяти, либо сворачивают проект. И торопятся получить хоть что-то, пока он не лопнул окончательно.

- Что ты еще знаешь о BlackRock? - хмуро спросила женщина, захлопывая ноутбук. Сделала она это слишком резко. Но экран, кажется, уцелел.

- То же, что и все. Главный распределитель долларовой эмиссии. Его влияние превосходит ФРС и МВФ. Выполняет ту же функцию, что и крупные коммерческие банки, только вместо банкиров решения принимают акционеры. Что где-то даже и логично. Покупку "неперспективных" земель в Европе кредитовал он?

- Почему ты?.. - вскинулась Кэт.

- Ну а как еще можно купить четверть Европы? Только в кредит. Налички хватит разве что у монетного двора, и то если будут работать в три смены, - посмеиваясь, сообщил я. Мы летели над рекой и вот-вот должно было показаться устье. Выходит, остановимся на побережье.

- Я имею в виду, откуда ты вообще... Черт, тот русский банковский аналитик! - Кэт потянулась к телефону.

- Поздно, - бросил я, - Леха успел нырнуть.

- Найдут, - Кэт сдвинула брови. - Из под земли достанут.

- Флаг в руки и попутную электричку, - в возможностях Леди я не сомневался ни секунды. Шанс ухватить Лешку за цугундер эта компания упустила.

Кэт набрала СМС-ку, ее большой палец завис над иконкой - самолетиком. И - нажал "удалить". Не глядя, кинула айфон в сумочку.

- Я хочу знать твою версию событий,- приказала она.

Ну, ладно. Почему бы нет. Если это и было тайной, то скрывать ее от Кэт глупо, она, в любом случае, знает больше меня.

- Когда завоевать Европу не получилось, Сандор подошел к делу нетривиально, и решил ее просто купить. Собственных мощностей не хватило, он создал фонд, но упустил контроль над своим детищем. Глобальную империю с Сандором в роли Палпатина партнеры не оценили. И он попытался переиграть партию в духе блокбастера, подогнать Звезду Смерти. Но у Господа Бога оказалась своя точка зрения.

- И ты будешь утверждать, что сделал такие выводы с одного взгляда на мой чат?

- Я же игрок. В покере от правильной оценки ситуации за столом зависит все. А меняется она мгновенно - и соображать нужно так же быстро.

Ее глаза сделались круглыми, как у совы, которую натягивают на модель земного шара. На секунду мне даже показалось, что в их прохладной глубине мелькнуло что-то, похожее на восхищение.

Чур меня, чур...

Глава 22 Создание бога

Серо-розовый песок уходил за горизонт и тянулся, если верить гугл-карте, километров на пять. На неширокою полосу с шумом набегали короткие пенистые волны Адриатики. Я заказал простой яблочный чай со льдом и веточкой мяты и пил его мелкими глотками, наслаждаясь покоем и относительной свободой.

Выбор места дислокации удивил. В этой стране морскими курортами по умолчанию считались те, что ниже столицы. Выше - курорты с натяжкой. Море и песок есть, но комфорт сильно на троечку.

- Отсюда ближе, - пожала плечами Кэт, удивив меня в очередной раз. Тут ВСЕ было близко. Если от одной границы страны до другой можно за день на машине доехать, то употреблять слова «дальше», «ближе», как минимум, некорректно.

Но у богатых свои приколы. Многие из них на бензине экономят, планету берегут. Флаг им в руки и пионерский горн в зубы.

А мне нравилось, что тут почти нет народа, воздух пахнет дивной смесью соли, йода и чуть-чуть, самую малость, сероводородом. Точнее, летучими соединениями, которые возникают от разложения водорослей и, пардон, выброшенных на берег морских обитателей. Смерть может быть красивой... Хотя, это давно не новость. Еще со времен античных трагедий.

Вдоль полосы прибоя деловито шлепал какой-то деятель в костюме-тройке, если мне не отказывали глаза, довольно дорогом. Штанины он закатал сильно выше колена, сорочку выпустил и расстегнул до пупа, а пиджак, жилет и туфли нес в руках. Навскидку, ему было лет 35 - 37, но с таким же успехом могло быть и на двадцатку больше, с богатыми легко ошибиться. А вот на счет того, глава корпорации, наследник или просто топ-менеджер, не ошибешься никогда. Даже если предстанет в рубище, как Иисус, или, вообще, в костюме Адама.

Взгляд не спрячешь.

У этого был взгляд крокодила, удравшего гулять без намордника. Впрочем, весьма довольного этим крокодила, это тоже читалось и в повороте головы, и в прищуре темных глаз. Поэтому я рискнул и ответил на приветствие.

Утопая в песке почти по щиколотку, тип подошел к моему шезлонгу, кинул свои шмотки прямо на песок и сам плюхнулся в соседний, не переживая, что на дорогой ткани может случиться пятно.

- Хорошо, да? Не жарко совсем. И вода теплая, удивительно, что никто не купается, - международный английский в его исполнении звучал с отчетливым немецким акцентом, характерное сочетание th он произносил как твердое z. Лицо было незнакомым, определенно. Такой выдающийся нос я бы точно запомнил.

- Желтый флаг. Откатная волна*.

- Не красный же. И не черный.

- Можете рискнуть, - заметил я, складывая черные очки (самые обычные) и привычно вешая их на ворот футболки, - спасатели тут не работают, если что...

- А вы? - он, прищурясь, внимательно посмотрел на меня, - не хотите окунуться?

- Пожалуй, что и хочу, - согласился я. Если что, мы с этим деятелем вполне можем подстраховать друг друга. Водная гладь, усыпанная солнечными искрами, манила, почти нестерпимо. Но на всякий случай я поинтересовался, - вы хорошо плаваете?

- Прилично, а вы?

Я невольно засмеялся:

- Прилично - значит в плавках?

Случайный знакомый ненадолго завис, потом сообразил, махнул рукой, тоже рассмеялся и стал разоблачаться.

Тело у него оказалось поджарое, легкое. Ладони и ступни большие... наверное, обузой не будет. Хотя, все будет ясно уже на первых метрах, там и решу, двигать дальше или сворачивать заплыв.

На то, чтобы избавиться от футболки и длинных шорт, у меня ушло десять секунд.

Вода была приятно-прохладная и неожиданно чистая. Вход в воду тут пологий, идти можно долго - и я просто плюхнулся на живот и погреб «лягушкой», всей кожей ощущая эйфорию тела, которому, наконец, дали то, что оно так долго хотело.

Волна держала отлично, но и тащила тоже неплохо. Я оглянулся и понял, что в два гребка оказался довольно далеко от берега. А где этот, носатый?

Он оказался сильно дальше меня, видимо, решил сразу уйти в отрыв. Я прикинул расстояние до черной головы и перешел на брас.

Плыть в море легко. Легче, чем в реке или озере. Соленая вода сама держит, а волна еще и подталкивает. Я уже тысячу лет не плавал просто для удовольствия, только спасая жизнь или выполняя задачу, а это - другое. Как сказал один весьма неглупый человек, который просто однажды оказался не на своем месте и попал в большой замес.

Живот втянут, руки с телом в одной плоскости, я не глажу воду, а делаю мощный гребок и разворачиваю ладони... Хорошо!

Так увлекся, что не сразу понял, что кто-то орет, почти рядом. Огляделся. Так и есть - носатый. Барахтается, глаза по полтиннику. Что случилось-то? В уши набралась вода, я ничего не слышал. А он орал и махал рукой в сторону, противоположную от берега. Я развернулся, прищурился. Блики на воде мешали, но разглядеть рассекающий волны черный плавник было не слишком трудно.

- Акула, - крикнул я, и еще рукой махнул, в знак того, что увидел и понял.

Ну, блин, акула - и что? Не крокодил же. Тут их, вообще-то, чуть меньше, чем до фига, но вполне достаточно, чтобы не удивляться. Судя по размеру плавника, к нам приближалась рыбка около двух метров роста. Можно сказать, акулий подросток.

Породу с такого расстояния и по одному плавнику не определишь, но, так-то, впадать в панику было рано, в этих водах водится чуть не десяток видов, и только один из них нападает на человека. Но носатый этого не знал. Или забыл. Немцы, вообще, легко в панику впадают. Потому что слишком замурзанные своим орднунгом**. Любой механик знает, если гайку закрутить слишком сильно - точно слетит!

Я погреб к нему. Орать, чтобы он перестал барахтаться, было бесполезно. Плавник скользил, безупречно рассекая волны и был прекрасен. Не шучу! Отточенная миллионами лет безжалостной, не прощающей ошибок эволюции, безупречная машина для убийства. Высший хищник - какой она еще могла быть?

Я успел раньше, потому что был намного ближе.

- Успокойся! Перестань бултыхаться, ты просто теряешь силы!

- Это акула!,- выплюнул он вместе с изрядной порцией воды и соплей. Похоже, «схватил огурца», - ты не понимаешь, что такое акула! Никто не понимает!

- Вижу, что не моя бабушка, - кивнул я, - пока опасности нет. Плавник над водой - это еще не атака. Это разведка. Акулы любопытны, как трехлетние дети. Она просто хочет посмотреть, что за непонятная хрень тут на воде болтается. Если ты не будешь вести себя как знакомая добыча: калан или черепаха, она насмотрится и свалит.

- И что делать? - зубы у носатого стучали как испанские кастаньеты, но мозг включился.

- Нырять, - для меня вопроса не было, - как можно глубже. Нырять умеешь?

- Ззз-а-ачем?

- Акула атакует снизу. Всегда. Вдохнули-выдохнули и буль-буль карасики...

Кажется, мой уверенный тон подействовал. Носатый послушно насытил кровь кислородом, вдохнул. Я кивнул, схватил его за руку и на выдохе потащил на глубину.

Вообще, на выдохе лучше не нырять, если ты не хозяин своим рефлексам. Тело инстинктивно хочет сделать вдох, ему плевать, что вокруг враждебная среда и такой финт может стоить жизни. Но если ты понимаешь, что делаешь, опасности нет.

С маской и трубкой было бы проще, а с аквалангом и «гоу про» еще и веселее, но не все коту флэш рояль, бывают и две двойки.

Вода оказалась не такой уж и прозрачной. Видимо, недавний шторм ее взбаламутил. Я плыл, отталкиваясь ногами и от души надеясь, что ничем не напоминаю привычную добычу симпатичной рыбки. Где она, кстати? Хорошо бы знать, хотя бы примерно...

Ответ на свой вопрос я получил немедленно и... был бы счастлив остаться в неведении. Рыбка нырнула за нами и нарисовалась прямо перед моим лицом - огромная серая тварь с шевелящимися жаберными щелями, зубастой улыбкой и мертвыми глазами убежденного киллера, который знать не знает ни о веганстве, ни о шестой заповеди. И - в гробу их видел.

Невероятно грациозное создание! Двигается так легко, словно господь учил ее этому танцу лично...*** Восхищение помогло мне подавить первую инстинктивную реакцию - включить седьмую передачу и удирать. Толку?! Она ровно в сто раз быстрее, и если захочет цапнуть - цапнет.

Надо просто разорвать эту цепь: хищник-жертва. Пусть сомневается, кто из нас кто. Мне уже случалось ходить бухим ночью в незнакомом гетто, подсвечивая дорогу новым айфоном, да и блефовал я далеко не впервые.

Она уставилась мне в глаза. Я уставился в ее холодные, ничего не выражающие буркала.

Сколько это продолжалось - вообще без понятия. Не долго, в легких не успели перегореть остатки воздуха. Но рыбка что-то про себя решила. Похоже, подумала, что неведомую бяку лучше в рот не брать. Вдруг ядовитая.

Исчезла она так же мгновенно, словно приснилась. Была - и нет. Я даже волны от ее движения не ощутил.

Хороша, все же! Невероятно хороша.

Мы вынырнули на поверхность, шумно дыша.

- Бог мой! - носатый закашлялся и выдал длинную тираду по немецки. Сообразив, что я его почти не понял, повторил уже на международном, - это была голубая акула, представляешь? Голубая!

- Не понял, - мотнул головой я, - какая тебе разница до ее ориентации?

Лицо немца вытянулось. Я понял, что для шуток ниже пояса не время и не место и мотнул головой, приглашая плыть к берегу. Рыжая полоска маячила не так, чтобы и далеко. Интересно, почему акула оказалась так близко к пляжу? Тут же должна быть какая-то сетка.

Я был почти уверен, что назад носатого придется тащить на себе, но он как-то сумел взять себя в руки и вполне прилично греб рядом, стараясь не вырываться вперед. Объективно, плавал он лучше.

Почти у самого берега нас настигла откатная волна - мы гребли, но берег не приближался, даже удалялся.

- Это полоса, - отфыркиваясь, крикнул носатый, - она обычно бывает от десяти метров до тридцати, максимум, сорока. Надо плыть вдоль...вдоль берега. Пока она не кончится...

Я бы лучше нырнул, но почему-то решил ему поверить. Не станет же врать по пустякам парень в таком дорогом костюме и знающий в лицо здешних акул... я - то вид «рыбки» определить не смог!

Через несколько гребков вдоль берега и правда открылось что-то вроде прохода. Сила, которая упорно утаскивала в открытое море, вдруг разжала челюсти и выплюнула нас на мокрый серо-розовый песок.

Я встал на четвереньки, потом поднялся на ноги. Они дрожали, но держали. Молодцы, что сказать! Протянул руку немцу. Тот посмотрел на нее странным взглядом, помотал головой и повторил мой подвиг - выпрямился сам. Силен мужик, респект!

- Я... Ты мне жизнь спас, - пробормотал он. - Это голубая акула, они людей едят.

- Значит, эта была не голодная, - пожал плечами я, - не делай из ерунды драму. Ну, поиграли с рыбкой в гляделки, ничего эпичного.

- Надо выпить, - решил он и торопливо добавил,- я угощаю. И не спорь со мной.

И не собирался. Пить с немцем - уже подвиг, хуже только с финном. А если еще и спорить с ним...

- Выпить так выпить, - пожал плечами я, - ничего не имею против.

_________________________________________________________________________... - И долго она так?

- Уже шесть часов сорок семь минут, - отозвался худой очкастый парень, не отрывая взгляда от стеклянной стены. За стеной была вода, огромная масса не слишком соленой воды. Не аквариум, не бассейн. Океан.

Который качал в своей толще стройную фигурку в гидрокостюме, очках - но без акваланга. Вода шевелила светлые, почти белые волосы, отчего голова девушки напоминала мифы о медузе Горгоне. Глаза были закрыты. На тонком запястье зеленым огоньком горел медицинский браслет.

- Температура воды? - резко, отрывисто спросила пожилая властная женщина в брючном костюме и почти мужской черной шляпе.

- Минус один и восемь по Цельсию.

- Показатели тела?

- В норме.

- Кислород в крови?

- Немного упал, но в пределах допустимого.

- Почему она не открывает глаза?

- Показатели медицинского браслета говорят, что она спит.

- Чего? - опешила женщина, разворачиваясь к очкарику как большая, хищная рыба мурена.

- Ей нравится спать. Она рассказывала, что видит сны, - невозмутимо отозвался очкарик.

Женщина с шумом выдохнула воздух сквозь сжатые зубы:

- Чего я еще о вас не знаю?

- Нас двое, таких неосведомленных. Трое, если считать Леди. Клара Ивановна, это нормально. Мы вторглись в совершенно неизведанную область знания, естественно, что странности будут. Это ведь даже не совсем клонирование, хотя в основе - биоматериал. Но данное тело не выращено, оно напечатано на аппарате, немного напоминающем 3D- принтер, только на несколько порядков сложнее. Программа к нему... - Кролик зажмурился и потряс головой, словно в ухо попала вода.

- Скажешь, даже ты не разобрался?

- В тот день, когда я в этом разберусь, я уйду на пенсию, - серьезно ответил парень, - мне будет больше нечего достигать и не к чему стремиться. Это - вершина.

- Хм...

- Чему тут удивляться? Человек, согласно Библии, величайшее и последнее творение Бога, а тот - всеведущ. Мы пытаемся повторить это достижение. Но для этого нам нужно вплотную приблизиться к творцу. Понятно, что это сложно.

- При верующих этого не брякни...

- Сначала найдите мне на базе таких, - не повелся Кролик.

Девушка качалась на сильных ладонях океана. Она не дышала, не шевелилась, не моргала. Она просто была... уже почти семь часов.

- Органы в норме, - ответил Кролик на незаданный вопрос, - отторжения нет.

- Неужели у нее, наконец, получилось? , - в голосе женщины проскользнуло недоверие.

- Контрольный срок еще не вышел. В Париже тоже долгое время казалось, что все в порядке. А потом процесс распада пошел каскадно, Леди едва успела выполнить задание.

- Зачем так рисковать?

- Чтобы двигать науку вперед, - удивился Кролик. Для него тут вопросов не было.

- Я имею в виду, рисковать нашим лучшим аналитиком. Неужели для экспериментов нельзя подобрать кого-нибудь попроще?

- Для нее это неприемлемо. Леди - первая в мире компьютерная программа с не заданными искусственно, а усвоенными этическими нормами. Которые не поддаются корректировке извне. Только изнутри. Нам придется с ними считаться.

- А если произойдет непоправимое?

- С этим телом непоправимое может происходить сколько влезет, - равнодушно отозвался парень, - это просто расходник. Напечатаем новое. Здесь океан, биоматериала - хоть залейся. Нейросеть имеет несколько резервных копий. Единственная ценность, которую мы можем утратить - последние воспоминания. Они, к сожалению, не копируются в полном объеме. Пока не получается...

- А это будет она? Леди?

- Безусловно, - Кролик усмехнулся, - это не клонирование и не трансплантация мозга. Абсолютно другое направление исследований. Даже если расходник... утрачивается...

- Погибает, - перебила его Клара Ивановна.

- Утрачивается, - повторил Кролик, надавив голосом,- управляющее сознание не прерывает свою работу. Сейчас, когда это тело спит, на компьютерах отдела запущен параллельный процесс. Леди проверяет отчеты базы. С ней даже можно поговорить. Правда, тогда расходник придется разбудить, а Леди этого не любит. Похоже, ей снятся интересные сны.

- Вездесущность? - женщина вопросительно подняла брови над темными, глубоко посаженными глазами, - Мы создали Бога? Круг замкнулся?

- Скажем так, мы в процессе, - невозмутимо ответил Кролик и перевел взгляд с женщины на спящую девушку за толстым бронированным стеклом.

______________________________________________________

* Желтый флаг. Откатная волна — предупреждение на пляже о наличии обратного течения (разрывного течения), которое может унести купальщика в открытое море. Требует повышенной осторожности.

** Орднунг (нем. Ordnung) — немецкое понятие, означающее не просто «порядок» как отсутствие беспорядка, а всеобъемлющую систему правил, норм, законов и принципов, регулирующих жизнь общества, государства и даже быта. То есть каждой вещи свое строго отведенное место и регламент во всем. Да, и в этом тоже, о чем бы вы сейчас не подумали.

*** Кто видел акулу близко тот поймет восхищение автора и согласится - это совершенство! Но за счет чего оно было достигнуто? Акулы движутся с такой грациозностью благодаря эволюции, создавшей идеальную форму для жизни в океане, их движения предельно эффективны: энергия от взмахов хвоста передается по гибкому телу практически без потерь, создавая иллюзию легкого скольжения. Понимаете, малейшее усилие идет в дело, ни капли мимо!!! Это обалдеть как круто.

Глава 23 Беги, Крыса, беги!

- На челюсти похожи. Крокодильи, - тихо произнесла Кэтрин. Она стояла, сунув пальцы рук за ремень джинсов и настороженно рассматривала горную гряду, которая отсюда и впрямь была похожа на чьи-то зубы. Резцы и клыки...

Машина добросила нас до этой площадки, и скрылась в тумане, устилавшем низину - дальше было не проехать, да никто и не рвался.

Узнав, какую именно достопримечательность хотят посетить богатые туристы, аборигены пожали плечами и озвучили условия - вот до сих пор. Дальше - только спасатели, да и то, если уловят сигнал.

Не зря же эти горы назывались Проклятыми.

Впрочем, было у них еще одно название, более привлекательное с точки зрения маркетинга - Албанские Альпы*.

Было довольно свежо, чтобы не сказать - зябко. Но это и хорошо, значит, и дальше сильной жары не предвидится. Я покачался с носков на пятки, пробуя удобные ботинки и кинул взгляд в сторону двух рюкзаков и воткнутых в землю трекинговых палок.

На палки было пополам, а вот второй рюкзак смущал. Кэтрин, конечно, не пренебрегала нагрузками... в спортзале под руководством личного фитнес-тренера, чтобы, не дай бог, не перетрудиться.

Я очень сомневался, что дама сможет тащить рюкзак в гору около девяти километров по навигатору (в реале могут быть все двадцать). Это не Татьяна, по той сразу было видно - боец и силы распределять умеет. А швейцарочка... эх, не той породы зверек. Интересно, я то оба упру?

Но началось все вроде неплохо. Кэт спокойно дала мне возможность "подвесить" ей рюкзак, без феминистских закидонов. Это внушало определенные надежды.

Как выяснилось спустя два часа, совершенно необоснованные.

На том месте, где нас высадили, долина заканчивалась и дальше уже не было никаких дорог, одни направления: туда, оттуда и к черту на рога. Для россиянина вполне штатная ситуация, я даже нервничать не стал - смысл? Либо выйдем куда-нибудь и что-нибудь найдем, либо поболтаемся по пейзажу и вернемся назад, в долину.

Фанатичный блеск в глазах своей спутницы я во внимание не принял. Зря, конечно. Ничему-то меня жизнь не учит.

Буквально сразу выяснилось, что гуглкарты тут не пляшут от слова вообще. Наклон оказался довольно крутым, по карте (которой я перестал верить уже через два километра), набор высоты тут был тысяча двести метров. Под ногами была довольно каменистая тропа, проложенная вдоль русла реки. Я все время отчетливо слышал водопад - слышал, но не видел, но подойдя вплотную к реке понял, что он падает не на нас, а "от нас". Причем, подойти к воде было задачей со звездочкой. Но мне прямо загорелось попробовать местную воду на вкус.

Оскальзываясь на влажном мху, я приблизился к серебряному зеркалу небольшой заводи и присел на корточки, стараясь не думать о том, как буду вставать - с рюкзаком за плечами.

Вода оказалась вкусной, без железистого привкуса. Но такой холодной, что мгновенно заломило зубы. Ничего удивительного, в некоторых местах снег тут лежит круглый год. Но эти места были двумя километрами выше, если верить навигатору, который уже зарекомендовал себя патологическим лжецом.

Горы оказались сложены из известняков, доломитов и сланцевых пород, присутствовал карст, значит, ноги надо было ставить осторожно**. Вокруг поднимались густые заросли папоротников, а чуть правее, над кустами ежевики танцевали бабочки.

Я наполнил флягу и, на всякий случай, пару бутылок. Впереди был довольно длинный участок пути по лесной зоне, а карст есть карст. Значит - пьешь там, где встретишь воду и запасы делаешь, в основном, в организме.

Снизу горы казались неприступными... но, если это так и есть, то того, что мы ищем, тут нет по определению. А если здесь каким-то образом можно протащить трал, то уж два человека в трекинговых ботинках пройдут запросто.

Я был преисполнен сдержанного оптимизма, пока не услышал вопрос Кэт:

- Как думаешь, еще далеко?

- Что? - не поверил я.

- Ну, идти. А то навигатор ничего не показывает, а мы прошли уже много.

"Много" - это километров пять, край- семь. Да... знавал я одну даму хрупкой эльфийской наружности, которая на голубом глазу заявила мне, что семьдесят километров - не крюк.

- Может, тебе лучше остаться здесь и подождать меня? - мягко попробовал я, - один смогу двигаться быстрее, за два-три дня прочешу тут все челноком и точно скажу, есть дорога или нет.

- Ты спятил? Тут же медведи водятся!

- Ну, давай провожу тебя в деревню?

- К этим крестьянам, которые не знают ни одного слова на нормальных языках? - Кэт передернуло, - одна я там точно не останусь. Кто знает, что у них на уме...

- Стрижка овец у них на уме, - хмыкнул я, - ну и "стрижка" туристов, не без этого. Ну, давай сделаем привал и рюкзаки перепакуем. Я возьму все жизненно важное и понесу один, а остальные вещи тут спрячем где-нибудь.

Без всяких задних мыслей я шагнул к ней, но Кэтрин вдруг переменилась в лице, замотала головой и шагнула назад. Слишком быстро и резко, и позабыв про изменившийся центр тяжести. Хоть бы посмотрела сначала в этот самый зад...

Карст с сухим хрустом ссыпался и прекрасная миллиардерша рухнула вниз. Вместе со спорным рюкзаком.

- Жива? - спросил я, разумно не приближаясь к краям разлома. Карст - звучит красиво и загадочно, словно хруст вафли... На деле - просто размывание породы водой. Бежит себе поток по своим делам, а на пути у него внезапно - горная порода. Можно обогнуть, но если порода подходящая, то можно и размыть. Почему нет - вода никуда не торопится, у нее есть столетья на обустройство удобного русла.

И образовываются в таких местах карстовые формы рельефа: воронки, провалы, каналы, поноры... шахты***.

Что здесь - пока не понятно, может, и подходить нельзя. Только подползать с предельной осторожностью и с расстояния бросать веревку... если Кэт сможет ей воспользоваться, и если ее можно поднимать.

Мне никто не ответил. Неужели убилась насмерть? Вот точно некстати! Доказывай теперь, что я ее пальцем не тронул и, вообще, по большому счету, ничего против тетки не имел. Подозрения все равно возникнут, а там кто и как допрашивать будет. Я сомневаюсь, что у Алекса дознаватели хорошие? Вот уж ни разу!

А "хорошие" можно понять и так, и этак. Могут правду из под земли выкопать, а могут, если нужно, законопатить аж в магму. Что нужно этому ушлепку, перекроенному хирургами так, что, небось, сам себя в зеркале через раз узнает?

Вот сейчас бы воспользоваться моментом и рвать когти. Парень, которого я случайно встретил на здешнем пляже поможет... Когда "запивали акулу", заприятельствовали. И с документами поможет, и с контактами.

Но надо сделать две вещи - убедиться, что Кэт мертва, окончательно и бесповоротно. И добыть ее рюкзак. Точнее, одну вещь, которая там точно была.

Без этой вещи мне далеко не уйти.

Я, сначала аккуратно, а потом с силой простукал края разлома и убедился, что с той стороны, где стоял я, купол довольно прочен и можно заглянуть внутрь. А там, чем черт не шутит, и спуститься. Веревка с собой была, кто же в горы без веревки идет? Другое дело, если там, реально, вертикальная шахта, то сейчас я собирался заняться делом настолько рисковым, что ни одна страховая компания полис не выпишет, просто не рискнет.

...В рассказы, что в этих горах пропадали люди, я как-то сразу поверил. Горы сложные, даже с опытным проводником можно влететь. Опять же, медведи тут бродят, а этим ребятам съесть заблудившегося туриста что почесаться****.

Сколько раз, бывало, у нас в тайге народ исчезал бесследно. А потом охотники в село приносили литые сапоги... с остатками ног. Родня и за это благодарна была, хоть что-то похоронить по-человечески.

А некоторым, как выяснилось, и хищники не нужны, сами справятся.

С тихой грустью вспомнил Татьяну - вот кому няньки были без надобности: ружье, патроны, да и хватит. На крайняк, достаточно ножа.

Обвязался веревкой, закрепил второй конец на торчащем валуне и, потравливая веревку через очень приличный швейцарский замок, осторожно двинулся вперед. Карст не пружинил, ощущался как нечто твердое... плохо. В данном случае динамическое равновесие было бы безопаснее, но уж что есть.

Заглянув в пролом я с огромным облегчением увидел небольшую камеру, глубиной метра два - два с половиной, а объемом... приличным. Пахло водой, мокрой землей и где-то поблизости даже журчала подземная река.

Кэтрин лежала на спине. Хорошо, по идее, рюкзак должен был смягчить удар. И плохо. Если у нее там что-то твердое - бедный позвоночник. Я негромко позвал ее по имени, но женщина не шевельнулась.

Без сознания, или мертва?

А что тут думать, тут, как в том анекдоте, прыгать надо.

Спуск много времени не занял. Посвечивая себе фонариком, я присел рядом с Кэтрин и попытался найти пульс сначала на руке, потом - на горле.

...Жива. Хорошо это или плохо для меня лично, вопрос пятнадцатый, но с этим обстоятельством придется считаться. Бросить ее тут какое-то запредельное свинство.

Дальше действовал четко по инструкции, которую нам вбили в подкорку еще в учебке: проверил рот на западение языка (чтобы не задохнулась). Не двигая, как мог, осмотрел тело на предмет кровотечений - не обнаружил.

Уже легче, но ненамного, внутренних-то никто не отменял!

Других повреждений тоже не было, руки-ноги, а, главное - хвост целы.

Дальше, по той же методичке, нужно было зафиксировать голову, укрыть пострадавшую курткой и ждать прибытия спасателей... видимо, до страшного суда, а то и во время.

Думай не думай, а сто рублей не деньги. Выход был только один: освободить женщину от рюкзака, вынуть из него раму, зафиксировать голову и спину и поднимать наверх. Здесь она загнется от холода или быстро развивающегося шока.

Руки у меня тряслись, но не от страха, а от избытка адреналина, и, это, конечно, было не дело. Я снял с себя теплую клетчатую рубаху из плотной фланели, дополнительно укутал Кэт. Тело, мгновенно, покрылась пупырышками "гусиной кожи", но на холод я забил. Не та температура, чтобы пронять здорового мужика.

Сел рядом. Подышал на четыре счета, на три и на семь - вроде отпустило. Настолько, что я смог сделать Кэтрин грудную обвязку и потянул за веревку. Тело дрогнуло, приподнялось... вроде, правильно, но черт же его знает, что там у нее внутри, не просто же так в себя не приходит. Удалось высвободить рюкзак и я зарылся туда, как енот.

Первым делом, да простят меня все святые - телефон. Плоская титановая коробочка... и просто отключить ее недостаточно, а закинуть в какую-нибудь щель... ну, такое. Самому же потом доставать. В воду - без гарантии*****. Дать им как следует по камню?

Так ничего и не придумав, я сунул "яблоко" в свой карман.

В рюкзаке был стандартный набор: спальник, надувной матрац, термос, пара контейнеров с какой-то едой, гель, которым пользуются марафонцы. Чего она так психовала? Неужели из-за небольшого высокотехнологичного устройства с убранными вовнутрь контактами? Интересно, сколько здесь дорогущей пластиковой взрывчатки? Весило устройство примерно килограмм, но там же и еще какая-то начинка имелась...

Я посмотрел на неподвижную бледную женщину с сомнением: что она вообще думала? И чем? Считала, что я на прогулку собрался? И бомба в багаже уж такой сюрприз? Скорее, я ее ждал найти.

Да, лучше будет договориться с персоналом "объекта" миром, ну а если не выйдет? Добрым словом и килограммом пластида можно добиться своего гораздо быстрее и легче, чем просто добрым словом.

Надежно привязав женщину к раме, я перестал беспокоиться, что убью ее в попытках помочь. Вылезти самому и вытянуть самоуверенную миллионершу оказалось не просто, а очень просто. Гораздо больше усилий потребовалось, чтобы привести в негодность ее пижонский айфон.

На грани слышимости я засек рокот вертолетного винта. Как вовремя! Вопрос: "кто" не стоял, Кэт все еще не пришла в сознание, и, чтобы дать ей шанс, я должен был это сделать.

Ну, значит, и не фиг рефлексировать, как русская интеллигенция. Из своего рюкзака я вынул ракетницу и выстрелил в небо, посылая сигнал бедствия.

Шум винтов стал ближе, вспышку, явно заметили и направлялись сюда. На всякий случай, я дал еще один контрольный выстрел, кинул ствол рядом и нырнул в елки.

Оба рюкзака остались там... по идее, стоило бы раздеться и уходить в костюме Адама, вот только голому в лесу не выжить. А босому - тем более.

Я сделал иначе - на первом же повороте, когда перед глазами мелькнула серебристая лента реки, бегемотом плюхнулся в воду. Черт! Ледяная - свело аж все, колокольчики в живот втянулись... надеюсь, есть способ вынуть их назад. А ведь операцию придется повторить и, возможно, не раз.

Но часа полтора - два мне это даст, а на привале я перетряхну весь свой гардероб, все свои, мать их за ногу, туалеты и постараюсь выяснить, сколько жучков и куда напихали.

Смысла в этом было немного - главный жучок находился во мне, и вынуть его можно было лишь с помощью очень хорошего хирурга... Мог ли я заплатить ему больше, чем Алекс?

Впрочем, пока Кэтрин без сознания, с этой стороны мне ничего не грозит и надо использовать временной лаг по-максимуму.

Валить, проще говоря, надо. Ближе к морю - соленая вода в некоторых случаях лучше пресной.

Ходу, ходу, ходу! Устроимся в гробу, на белой атласной подушечке с кружавчиками, тогда и належимся. А пока: беги, Крыса, беги!

____________________________________________________________________________

*Это, конечно, не Эверест или К9, большой высоты или, там, недостатка кислорода тут нет, но горы для любительского туризма сложные. Имеется в виду европейский туризм, где тропы размечены, оборудованы площадки для фотографирования и с любого места могут вытащить в течении часа... вот здесь такого нет. И заблудиться и замерзнуть можно запросто, ночи холодные.

**Не помню, рассказывала ли раньше что такае карст и почему это не самое лучшее место для беспечных прогулок, но расскажу сейчас: вода промыла себе путь сквозь породу и порода стала хрупкой как вафля. Пока не страшно? Неизвестно, какая там внизу глубина... Вот сейчас проняло, да? В нашем районе есть карстовая речка... сколько километров по ней пройдено!

***Тут пожалуй предоставлю слово профессионалам, все равно лучше учебника по геологии не скажешь:

Образование карстовых форм рельефа (воронок, провалов, каналов, поноров, шахт) является прямым следствием процесса карстообразования. Он происходит благодаря способности воды, насыщенной углекислым газом, растворять легкорастворимые горные породы (известняк, мел, гипс, доломит).

Поноры — это первичные трещины, щели и отверстия на поверхности, в которые уходит вода. Они служат «входными воротами» для водных потоков.Каналы — это подземные ходы, которые формируются по мере расширения трещин растворением и механической эрозией текущей водой.Воронки образуются на поверхности земли в результате выщелачивания пород и просачивания воды в подземные полости. Они имеют коническую форму и постепенно расширяются.Провалы (или провальные воронки) возникают внезапно, при обрушении кровли подземной пещеры или полости, которая стала слишком большой, чтобы выдержать вес вышележащих пород.Шахты — это вертикальные или крутонаклонные колодцы, соединяющие поверхность с подземными карстовыми системами. Они often образуются на месте поноров в результате активного растворения пород по вертикальным тектоническим трещинам.Таким образом, все эти формы представляют собой разные стадии и проявления единого процесса — постепенной «переработки» водными потоками массива растворимых горных пород.

****Мишка всеяден. Да, он и падальщик тоже.

*****Водонепроницаемых айфонов не существует, производитель использует термин "водостойкие". Означает: возможность погружения на глубину до 6 метров на время до 30 минут. Но кастомизацию никто не отменял. И кто знает, что там миллиардеры индивидуально накрутили для себя любимых.

Глава 24 Куда делись еще три дня?

Голова раскалывалась... Даже не так, она РАЗВАЛИВАЛАСЬ, словно по ней долбанули здоровенной такой кувалдой, она раскололась, а теперь эти части расползались каждая по своим делам, выдираясь из кожи и прочего. И каждое шевеление награждало такой болью, что хотелось даже не умереть, а просто перестать быть. Мгновенно, прямо сейчас, а, лучше, еще вчера. Но требовательный голос ввинчивался в уши, тоже причиняя нешуточную боль, и было совершенно ясно - он не отстанет.

- Кэт, Кэтти... Котенок! Ну, не валяй дурака, открой глазки. Я ничего не смыслю в этих приборах, но врач сказал, что ты в сознании. Давай же, соберись, нужно поговорить.

Если Алексу нужно, тут - все. Можно рыть окопы, ставить сторожевые вышки и обзаводиться торпедными катерами, но у всей этой суеты будет только один эффект: устанешь.

Кэтрин включила волю на максимум и разлепила веки, на которых, кажется, треснула тоненькая корочка соли... Все верно, от болевого шока она всегда обильно потела, индивидуальная реакция организма.

Кстати, если не шевелить головой, было кое-как, хреново - но можно жить. Может, он не заставит ее открывать рот и рожать какие-то умные мысли? Обойдемся парой стандартных вопросов о самочувствии, похлопаем ресницами и снова отъедем в медицинский сон?

Да, неплохо бы выяснить, что с ней случилось, но это потом. Интересно, почему ей не вкололи обезболивающее. Вопиющая халатность. Придет в себя - всех уволит с волчьим билетом, в медицине им делать нечего!

Лицо Алекса нависало над ней как Божья Кара. Никуда от него не деться, даже в обморок. Наверное, и в коме достанет. Может, сдавать его в прокат в профильное отделение? Там врачи души заложат, чтобы узнать точно, есть коматозник на месте, или давно ушел к Господу Нашему, а в мире осталась только бренная плоть, отнимающая драгоценные ресурсы клиники.

- Как ты, котенок? Моргни один раз, если все в порядке.

Интересные у него представления о порядке! Но Кэт послушно моргнула, иначе ведь не отвяжется.

- У тебя ЧМТ. Гематома, довольно большая, но врачи ее контролируют. Позвоночник в порядке. Треснула голень... Главная беда - переохлаждение и обезвоживание организма. Он мерзавец! И ответит за все, куда бы не удрал - найду и выпотрошу, как лосося.

Мысли в голове поехали ленивой каруселью: Алекс считает, что это Крыса ее толкнул? Или даже -ударил? Хм... И что значит - найду? Куда он мог деться с чипом? Телефон он, конечно, разбил, но телефон - всего лишь "пульт управления", парализующие заряды и - взрыв. На самый пиковый случай. А отследить чип можно со спутника, приложение за две минуты ставилось на любой носитель. И... переохлаждение и обезвоживание? Сколько же часов она пролежала без помощи? Или тут надо говорить о днях?

Значит, он просто бросил ее и не стал вытаскивать? Ну и отлично! Тогда она тоже имеет право ничего не говорить Алексу, о том, что никто ее не бил. Тем более, что разлеплять губы и исторгать из себя какие-то звуки было мучительно.

ЧМТ... Еще и гематома. Это плохо, можно остаться слепой и обездвиженной. Но зрение вроде есть, а двигательную функцию пока не проверить. Хотя врачи, наверняка, сделали тест на рефлексы, если Алекс ничего не сказал, значит, все в порядке?

Кэт все же попыталась шевельнуть губами и выдала одно короткое слово...

- Что? - лицо Алекса вытянулось, - что ты сказала, Кэт? Повтори, пожалуйста!

Мало того, что садист, так еще и глухой! "Бананы из ушей вынь" - захотелось сказать Кэт, она имела и право, как тяжелобольная и возможность - тут, наверняка, была чертова куча камер и дорогой родственник не имел возможности выпустить внутренних демонов. Но это была чертовски длинная фраза. Придется снова быть "хорошей девочкой". А как надоело!

- Чип, - повторила она. Специально для глухих.

На этот раз Алекс понял, или прочитал по губам - и его лицо перекосило, не смотря на всю пластическую хирургию. Природные эмоции прорвались сквозь маску, та задергалась и это выглядело настолько жутко и неестественно, что Кэтрин крепко зажмурилась.

- Спутник не фиксирует сигнал. Первые сутки он иногда появлялся, двигался по направлению к побережью, мы готовились его там встретить. Но потом сигнал пропал совсем и уже семь часов ничего нет.

- Это же не... - попыталась Кэт.

- Невозможно,- помог ей Алекс, - если бы он был мертв, чип все равно оставался бы активным и дал маяк - где находится тело. Если только провалился, как ты, в какую-нибудь карстовую пещеру, упал в подземную реку и та утащила его на глубину. В этих горах не первый раз сигналы теряются. И навигаторы не работают. Даже примитивный компас когда показывает правильно, а когда ерунду порет. Да, такое возможно.

Алекс помотал головой, как вымокший пес.

- Почему он это сделал, а? Самые крутые психологи разбирали его психопрофиль и дали однозначное заключение: насилие по отношению к женщине исключено полностью!

- Он не...

Как ни странно, Алекс въехал мгновенно. Когда нужно, он демонстрировал чудеса понятливости. Правда, случалось с ним это аномально редко.

- Не бил? Ты упала сама? Моргни... Ну, так-то, это не меняет дела. Все равно найду и убью. Из под земли достану, скважину пробурю! Как он мог оставить тебя без помощи и даже не подать сигнал. Хотя... непонятно это все.

- Что тебе непонятно? - просипела Кэт.

- Понимаешь, мы нашли тебя у промоины. Ты была очень профессионально поднята вверх, спасатели сказали - просто не к чему придраться. Лежала укутанная в две рубашки. То есть он о тебе позаботился, и очень хорошо. А потом подал сигнал из ракетницы. Но почему он ждал целых три дня - это я никак не могу понять, ведь достать тебя было совсем не сложно. Боялся? Думал, что сам провалится? А ты в это время лежала на холодном камне без воды... Мерзавец! Не мог сразу подать сигнал? Не понимаю, честно! А то, чего я не понимаю, меня очень злит.

- Не только... - выдохнула Кэт, сообразив, наконец, что с Алексом не так. Он был не просто зол. И даже не напуган - он был в панике. В ответ на ее вопросительный взгляд, дорогой "родственничек" кивнул.

- Угадала. Отец умер час назад. Пока мне удается скрывать эту информацию, но, рано или поздно, она просочится в прессу... и тогда начнется обратный отсчет. Двадцать восемь часов и ни минутой больше. А мы так ничего и не нашли. И Крыса пропал.

- Плохо, - шепнула Кэт. Ничего другого ей в голову не пришло. А что тут еще скажешь, катастрофа мирового масштаба, как она есть.

- Выздоравливай,- Алекс распрямился, встал и, не прощаясь, вышел.

Он поступал так всегда, но в первый раз Кэтрин почему-то стало обидно.

______________________________________________

Далеко Алекс не ушел, только до окна с широким мраморным подоконником. На него он и присел, засмотревшись, как волны набегают на берег и откатываются обратно, иногда оставляя темные комки спутанных водорослей.

Неужели все вот так закончится? У него власти больше, чем у любого президента, сколько денег - знает только финансовый директор, а, судя по последним событиям, и он - только приблизительно. Алекс может купить даже не остров, а среднюю страну... или не очень среднюю и сделать из нее парк развлечений для своих гипотетических будущих детей.

Не может только одного - найти эту гребаную ракетную установку, которая разнесет мир в клочья, как только кто-то в клинике развяжет язык.

Мир повис на нитке тоньше волоса... чертов Сандор, чего ему не хватало? Бессмертия? Ну так оно объективно недостижимо, даже на "той стороне" богатые люди умирают довольно лихо. Даже быстрее, чем здесь. Экологическая обстановка у них сильно не очень.

Алекс вспомнил отчеты о неких экспериментах, которые курировал отец - совершенно безумных экспериментах, но кого это волновало? Мозг можно перенести в другое тело: молодое, здоровое. Если операцию делает не хирург-человек, а колония точных и быстрых роботов из будущего, которые не устают и не ошибаются... это можно. И тело донора не обязательно отторгнет чужой мозг, есть специальные препараты. Вот только все это бесполезно.

Авторы эксперимента решили, что тело постепенно омолодит мозг, и даже обосновали это с научной точки зрения, вот только все вышло наоборот. Мозг начал подгонять новое тело под свои стандарты: оно стремительно старело, дряхлело и приобретало специфические болячки. Полгода - максимум.

Сандор закрыл эксперименты и - купил гребаную ракетную установку. "Без меня и солнце не встанет". Урод!

Кое-как справившись с приступом злости, Алекс набрал прямой номер, который набирать вот так - не стоило. Но времена настали такие, что старые правила улетели в бездну, а новые еще не успели установиться. Приходилось импровизировать.

Вопреки ожиданию, абонент ответил сразу.

- Капрал, - быстро заговорил Алекс, - начинай операцию "Мама". Я жду фотографий и видео в течение часа.

- Он удрал, - мгновенно определил мужской голос. Абонент находился на другом конце земли, но разговаривал так, словно стоит рядом, спутниковая связь работала безупречно.

- Не обязательно, - поморщился Алекс, - может быть, просто сдох. Крысы иногда дохнут без предупреждения. Но рычаг давления на него у меня должен быть как можно скорее. На случай, если всплывет, чтобы мгновенно схватить за голый хвост и чтобы больше, сука, не вывернулся. У тебя все подготовлено: машина, подвал, инструмент?

- У меня все подготовлено, - Алекс не сразу сообразил, что голос Капрала звучит как-то не так. Задумчиво звучит. - То, что парень удрал, можешь не сомневаться. У него это такой большой талант, на грани гениальности. Можно сказать, с детства.

- Поганый талант, - высказался Алекс, - без него было бы легче.

- Ну, какой есть. Сам парень не жаловался.

- Когда я получу материалы, - перебил он.

Капрал помолчал. Немного, секунды две. Но Алекс напрягся.

- Ты, босс, в этом деле справляйся без меня. Можешь считать что я в отставке. Или это... уволился.

- Не понял...

- Эта женщина - моя жена, - обстоятельно, даже немного лениво, пояснил Капрал, - а у нас против семьи не воюют. Мои не поймут и не поддержат.

- Ты ох.... ел? - не веря себе, переспросил Алекс.

- Я итальянец, - очень спокойно и так же лениво напомнил Капрал, - у меня менталитет. Слышал такое слово?

- Я тебя урою. Законопачу в магму, в ядро. Вместе с твоим... менталитетом, - с несвойственной ему экспрессией пообещал Алекс, все еще не веря, что его кинул ближайший соратник. Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда.

- Пробуй, - великодушно разрешил Капрал. И повторил, безбожно коверкая акцентом русские слова, - Фла-аг в луки и попутьного ветьра в го-орбатюю спину.

Алекс выпрямился и отставил от уха телефон, чтобы немного "продышаться". А потом приблизил его ко рту и очень спокойно, четко произнес:

- Ты жди, Капрал. Прямо сейчас начинай ждать. Не хотел сам, обойдусь без тебя, но я ведь щадить не буду. Ни тебя, ни твою... жену.

- Вперед. Только, дружеский совет напоследок: посылай тех, которых вообще не жалко. Потому что я ведь их где встречу, там и закопаю.

Алекс, при всем своем взрывном характере, никогда бы не стал тем, кем стал, если бы не умел брать эмоции под контроль.

- Почему напоследок? - спросил он, мгновенно вычленив главное.

- Сандор умер. Или при смерти, - услышав это Алекс едва удержался, чтобы не прикрыть телефон ладонью и оглянулся: в коридоре никого не было и хвала Господу.

- Ты знаешь? - спросил он почему-то шепотом, голос от крайнего изумления сел.

- Про проект "Вертикаль"? - спросил Капрал неожиданно мирно.

- Откуда?! И почему ты никогда не говорил...

- Так ты и не спрашивал. А про такие вещи просто так под коньячок не заговаривают.

И не поспоришь ведь!

Алекс помотал головой и, боясь спугнуть удачу, очень аккуратно спросил:

- И много ты знаешь?

- Сколько есть, - он почти увидел, как Капрал пожимает плечами, - не уверен, что тебе этого будет достаточно, но чем черт не шутит, когда бог спит... - Капрал замолчал.

- Что ты хочешь? - правильно понял Алекс.

- Гарантии безопасности. Для меня и жены.

- А чего "приемного сыночка" заодно под крыло не берешь? - съязвил Алекс.

- Он парень с мозгами, сам справится.

- Думаешь, жив?

- Почти уверен, - усмехнулся Капрал.

__________________________________________________________________________________________Я завороженно смотрел, как изгибается волнообразно длинное тело цвета грозовой тучи... или сложного стального сплава.

- Два двигателя, - сказал Гунар, кивая на некрупную акулу, нарезающую круги по огромному аквариуму. Она ни на секунду не останавливалась.

- И так с рождения и до смерти. У этой малышки нет плавательного пузыря, а удельный вес больше веса воды. Если она перестанет шевелить хвостом, то утонет.

- А спать как? - удивился я.

- Урывками, на плаву. Для того и нужен второй двигатель, реактивный. Акулы с силой выталкивают воду через жабры и немного, совсем чуть-чуть помогают хвостом. За счет этого не тонут и греются. Да что там, они даже дышат за счет движения...

Мои брови поползли вверх:

- Океанские акулы гибнут в аквариумах. Задыхаются, даже если кислорода в воде достаточно. Лишь на быстром ходу вода в достаточном объеме проходит через жабры. А в аквариуме им негде развить нужную скорость. Мы так однажды чуть не потеряли Сандру.

- Сандру? - переспросил я.

- Пелагическую акулу, одну из участниц исследований. Заметили, что она стала вялой, но сначала не поняли, в чем дело. Брали кровь, делали рентген, а ей становилось все хуже. В конце концов додумались поместить в бассейн с проточной водой и промыть жабры... Пришлось ее выпустить, - Гунар с сожалением прицокнул языком, - она была очень умной и дружелюбной. Мы до сих пор досадуем, что эксперимент пришлось прекратить.

Кто бы мог подумать, что случайное знакомство окажется таким полезным? Носатый, Гунар Нильсен, оказался не немцем, как я подумал, и не бизнесменом, а ветеринаром из Дании. Холодный и точный взгляд, который я принял за повадку крупного воротилы, оказался взглядом хирурга.

Здесь Гунар жил уже больше года. Международный исследовательский центр предложил ему контракт.

Хорошая память на цифры уже в который раз сослужила мне добрую службу. Визитку Гунара я порвал на кусочки и спустил в унитаз сразу после исторической пьянки... Но номер засел в памяти крепко. А еще, я вспомнил его рассказ - огромный океанариум находится глубоко под землей, в толще скал - там есть система пещер и очень удобно и дешево подводить воду, и соленую, и пресную. А воды для океанариума надо много... Но главное не это, а то, что толща камня и огромный бассейн с соленой водой надежно экранировали сигнал, который непрерывно посылал Алексу предательский чип.

Здесь, в исследовательском центре, спрятанном в толще гор, я мог почти не опасаться, что меня засекут. Маленькая проблемка - наружу нельзя.

- Не расстраивайся, - посоветовал Гунар, узнав о моей беде, - вампиры вообще солнца не видят и отлично живут, столетиями.

Это, конечно, здорово утешало!

Впрочем, в тюрьме я уже сидел и не умер. Иногда жизнь меняется внезапно и радикально, и главная мудрость заключается в том, чтобы просто дождаться. Я уже говорил, что умею только две вещи, зато отлично: быстро соображать и быстро бегать? Я немного лукавил. Выжидать я тоже умел неплохо.

Тем более, когда было чем занять мозги. А головоломку мне жизнь подкинула интересную. Первым делом я попросил у Гунара добыть мне телефон, какой угодно старый, хоть кнопочный... ну, не живут они у меня, не живут. Может, какой-нибудь сибирской бабке сходить, провериться на счет порчи и сглаза?

Телефон он дал, даже вполне нормальный... вот только число на нем было странным. По горам я бегал не больше суток, а по календарю прошло четыре дня - откуда взялись еще три? Точнее, куда они делись?

Глава 25 Ночной звонок

На то, чтобы вскрыть титановый корпус при помощи скальпеля и вилки, ушло полдня. Зато "лишняя деталь", вынутая из айфона Кэт, встала как родная. Еще несколько часов я убил, подбирая нужную комбинацию. И не скажу, что сильно рисковал. Взрыв ни в коем случае не должен был произойти случайно, а, значит, условия там хитрые. Не удивлюсь, если нужен сигнал с двух айфонов, Кэт и Алекса, или еще что-то в ту сторону. А вот паралич - дело другое, он точно вешался на горячую кнопку, чтобы устроить мгновенно. Если ручная зверушка решит бежать или, не дай бог, кинется на дрессировщика.

Подобрал! Пережил несколько неприятных секунд, но это того стоило. Зачем? За надом!

- А эта малышка тоже участвует в исследованиях? - я попытался произнести этот лицемерный эвфемизм спокойно, без негатива. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, и в гостях хозяев не хаят... вот только идея экспериментов на животных была мне не близка. На кой черт? Неужели преступников мало: убийц, насильников? На худой конец бедняков-добровольцев. Даже если платить им вдвое больше, чем контрактникам в армии, это обойдется дешевле, чем покупать дорогих и дефицитных зверей и рыб. Да и с этической точки зрения лучше: во-первых, информированное согласие. А во-вторых, нас восемь миллиардов. Этому виду высших приматов вымирание точно не грозит... в отличие от снежных обезьян или горилл.

- Нет, - улыбнулся Гунар, - Алиса проходит реабилитацию после сложной операции на позвоночнике. Ее кто-то пытался съесть.

- Акулу? - поразился я, - Кем был этот самоубийца? Там же в мясе столько аммиака, что и белый медведь кони двинет.

- Может быть, не съесть, - пожал плечами ветеринар, - она могла на кого-то напасть, а добыча оказалась с зубами. Ей серьезно повредили позвоночник. Когда "Нарвал", наше исследовательское судно, обнаружило Алису, она держалась только за счет "второго двигателя", быстро теряла силы и умирала. Но не сдавалась. Акулы этого просто не умеют.

Гунар коснулся пальцами аквариума и легонько постучал, привлекая внимание рыбы. Та мгновенно развернулась и подплыла, выруливая разнолопастным хвостом. Движения были совершенно естественными и очень красивыми.

- Позвоночник был поврежден не сильно?

- Грубой компрессии спинного мозга и его перерыва не было. Но был спинальный шок с синдромом полного нарушения проводимости спинного мозга и развитием паралича. Понимаешь, Рет, механизм развития спинального шока заключается в угнетении рефлекторных функций спинного мозга из-за перераздражения проводников и нервных клеток... - он повернулся ко мне, увидел вытянувшееся лицо. И рассмеялся, - Извини. О своем я могу трепаться часами. Ты меня останавливай, не стесняйся. Я понимаю, что нормальным людям это не интересно.

- Да нет, - я помотал головой, словно выныривая с глубины, - как раз очень интересно. Значит, спинной мозг у Алисы был в порядке, но не проводил сигнал из-за перелома позвоночного столба? Его "закоротило" от болевого шока? Так?

- Ну, не совсем. В целом - да, похоже.

- И... как ты починил позвоночник? - на акулу я смотрел уже совершенно другими глазами, пытаясь углядеть скованность движений или хоть какие-то признаки "инвалидности". Но она была или казалась мне обычной, совершенно здоровой хищницей*.

- Титан. Титановый имплант в позвоночнике.

- И... что с Алисой будет дальше? Будешь ее наблюдать до конца жизни в этом аквариуме?

- А смысл? - Удивился Гунар, - посмотрю еще несколько дней, подкормлю, чтобы вернула кондиции да выпущу. Чипируем, конечно. Но так-то зачем на нее ресурсы Центра тратить, очень, скажу тебе, не дешевые, когда она сама прекрасно себя обеспечит: и прокормит, и защитит. И даже потомством обзаведется, если захочет.

- Понаблюдать, - пробормотал я.

- Так операция-то рядовая.

- Хочешь сказать, ты такие можешь делать одной левой и с завязанными глазами? - подколол я.

- С развязанными лучше, - серьезно отозвался Гунар.

- Вытащи мне чип. У тебя ведь есть нужная аппаратура. И нужные навыки, как мы только что выяснили, имеются.

Гунар в шоке попятился, и, если бы не толстенное стекло аквариума, влетел бы прямо в объятия Алисы, которая доверчиво тыкалась мордой в стенку, ожидая угощения.

- Ты спятил, Рет!

- Да почему спятил-то?! Нормальное предложение. Я заплачу.

- А то, что я ветеринар, тебя не смущает вот вообще? Ветеринар ПО РЫБАМ!

- Так не на мозге же операция-то. Я тебе доверяю, вон у тебя какая рекомендация плавает. Красавица! Что не так-то?

- Все не так, - слишком резко отозвался Гунар, - я тебя спрятал только потому, что эти твои "кураторы" с точки зрения закона просто бандиты, и место им в тюрьме. Операции по чипированию людей без их согласия абсолютно незаконны. Этого Алекса нужно судить и сажать... И - я не буду нарушать закон. Даже ради тебя. У меня нет лицензии и я не имею право проводить манипуляции людям. Любые**.

- Это все, что тебя останавливает? - медленно спросил я, глядя ему прямо в глаза.

- Этого мало?

- Ну а вот, например, если бы на твоих глазах человеку стало плохо, что бы ты сделал?

Гунар пожал плечами:

- Позвонил 911.

- Хорошо, - я не двигался, просто поймал его взгляд своим. Если умеешь - не сложно, - Ты позвонил. Идут минуты. Помощь не торопится... я не знаю, в пробке застряла. Человек умирает. А ты можешь помочь...

- Что ты от меня хочешь услышать? - с раздражением спросил Гунар, - ты не умираешь. Насколько я могу судить, ты прекрасно себя чувствуешь.

- Это поправимо.

Кнопка на корпусе, ее можно нажать и в кармане. Ну, значит - жмем. Ох! Как больно-то, мама дорогая... Хорошо, падать не высоко, всего лишь с ног, плохо, что пол выложен плиткой - где вы видели ковры в аквариуме?

Интересно, что в Гунаре одержит верх: почтение к закону или врачебная этика? А что, все вокруг ставят эксперименты, почему мне нельзя? Может, потом диссертацию напишу... Вот только дышать начну сам, и сразу же!

Сквозь боль и панику от удушья я еще успел расслышать громкий вопль рыбьего врача: "Дефибриллятор, срочно!" - и вырубился.

________________________________________________________________________________

Три часа ночи... плохое время, чтобы там не говорили всякие астрономы и прочие физики, которые с какого-то перепуга считают, что у времени нет эмоционального окраса и ночь - тот же день. Только темно.

В том то и фокус, что темно. Мозг не перегружен видеорядом, поток информации, которую глупые глаза считают важной (на самом-то деле и близко нет), критически снижен. И на поверхность вылезают разные мысли.

Есть люди, которым не стоит слишком часто оставаться один на один с собой, потому что это очень страшно. А уж если они при этом твердо нацелены говорить себе правду и только правду, или, Спаси Господь, молчать - уровень угрозы возрастает по экспоненте.

А если таких двое?

Здание Downtown One*** поднималось ни много, ни мало, на сто сорок метров... По сравнению с Бурдж Халифа это было мелочью, но в этой части земли зданий выше просто не было. На фасаде переливалась условная, «пиксельная карта» страны, верхние этажи доверчиво смотрели на мир распахнутыми в ночь панорамными окнами, а под ногами лежала Тирана и изрядный кусок около.

-Ты хочешь сказать, что сигнал от моего телефона пропал и лучшие спасатели мира трое суток не могли меня найти на местности, величиной чуть больше салфетки, пока кто-то не подкинул сигнальную ракету? - в голосе Кэтрин звучало даже не недоверие, а издевка. - Алекс, это невозможно****.

- Но это так и было. Бритва Оккама и теория уток... Если что-то выглядит как утка и крякает, то, скорее всего, это утка и есть. У меня имеется железобетонное доказательство, которое примет любой суд. Это календарь, малышка Кэт.

- Когда Сандор еще разговаривал, он как-то намекнул, что его последний проект, если воплотить его в металле, будет опасен. И вовсе не потому, что может взлететь на воздух, - Кэтрин подняла голову, осторожно отстранилась, а затем и вовсе выпуталась из кольца рук родственника. - Он говорил, что вблизи "трубы" время может искажаться.

- Бред! - отпрянул Алекс,- Отец не успел... Или все же успел? Нет, ерунда. Я бы знал!

- Уверен? - холодно спросила Кэтрин, - Сколько лет нужно, чтобы реализовать такой проект? Несколько десятилетий, как минимум. А когда он назначил тебя наследником? Меньше двух лет назад, и потом, почти сразу у него начались изменения в мозгу.

- Изменения в мозгу, - окрысился Алекс, - у него начались гораздо раньше. Когда он связался с маньяками из ЦББ.

- Осторожнее со словами, - усмехнулась женщина, - когда речь идет о нашей Организации или о ЦББ, выражение: "И у стен есть уши" перестает быть метафорой.

Мужчина улыбнулся немного покровительственно.

- Надеюсь, это шутка. Не стоит демонизировать противника. У ЦББ нет заводов про производству гаджетов, так что в вопросе "пойди и узнай" мы опережаем оппонентов на две головы и одну ногу. Можешь говорить совершенно свободно.

Кэтрин покачала головой. Она уже улыбалась, но улыбка была недоверчивой.

- Ну, хочешь, я докажу тебе...

- Как?

Алекс бесшабашно улыбнулся, поднял свое красивое, слишком юное лицо к решетчатому потолку со звездами спотов, подмигнул женщине и шепнул: "Князь Рустам - козел!"

Улыбка стала чуть менее неуверенной, чуть более ехидной.

- Князь Рустам - козел, - повторил Алекс громче. Кэтрин уже почти смеялась. Он набрал воздуху в легкие... и тут зазвонил телефон. Громко, требовательно.

Взглянув на экран, Алекс пожал плечами и недоуменно сказал: "Номер незнакомый. Очень странно".

Это было не просто странно. Пожалуй, больше тут подошло бы слово "невозможно". Или, даже, "немыслимо". Минута работы Алекса стоила так дорого, что ситуации, когда на его номер позвонил бы какой-нибудь рекламщик, чтобы предложить билет в театр или набор кастрюль... Такая ситуация исключалась полностью, над этим работало целое подразделение тоже не самых дешевых IT-специалистов.

- Возможно, кто-то из своих... Потерял телефон? - неуверенно предположила Кэтрин.

- Ты сама-то осознаешь, как бредово это звучит? Звонок с левого номера отсекли бы еще на первом уровне защиты, а всего их пять! И последний - ты. Если бы позвонили тебе...

Телефон немного помолчал, а потом снова разразился соловьиной трелью - какого черта Алекс поставил именно этот раздражающий рингтон? Объективно - хуже только собачий лай*****.

- Кто-то, кто-то, кто-то, кто-то скоро вылетит с работы... - пробормотал Алекс и принял звонок, - Слушаю, и лучше для начала представьтесь и расскажите, откуда у вас этот номер.

Большим пальцем он перевел телефон на громкую связь и чуть повернул так, чтобы Кэтрин было лучше слышно.

- Мы немного знакомы. Заочно, - голос мягкий, бархатный, теплый как белый песок пляжей Доминиканы, мгновенно заполнил все пространство, забираясь в самые мелкие щели и забивая собой все частоты. Кэтрин мгновенно попала под его гипноз... Алекс? Тот пришел в себя и встряхнулся. - Мое имя - Леди. Я ведущий аналитик "Филеас-групп".

Глаза Кэт сделались похожими на два огромных тазика. Она отскочила подальше, закрыла рот ладошкой, а второй рукой изобразила рога... Не смотря на шок, Алекс улыбнулся женщине. Но не позволил этой улыбке просочится в голос. Когда он заговорил, изо рта потекла такая стужа, что на том конце можно было охлаждать шампанское.

- Второй вопрос. Откуда у вас этот номер. Предупреждаю, без ответа никакого разговора не будет. Я должен знать, кто из моих работников нелоялен.

- Я не четко проартикулировала свое имя? Повторяю по буквам: Лебедь - Единица - Дерево - Игуана...

- Я и в первый раз все расслышал, - сорвался Алекс, - но это не объясняет...

И осекся, смолкнув на полуслове. Это объясняло все. Кроме аналитических способностей у мифической Леди был еще один талант, широко известный в узких кругах: способность взламывать что угодно и с чего угодно, лишь бы только существовала возможность воткнуться в сеть.

- Хорошо, - кивнул он, не сомневаясь, что собеседница не только слышит, но и видит все, что ей интересно, - Рад... слышать.

Второе слово далось ему с трудом, хотя, по идее, заклинить могло скорее на первом.

- Вам не кажется, что у нас образовалось несколько общих тем для приватного разговора? - светски спросила она. Голос... Алекс мог поклясться, этот голос повеселел.

Кэтрин с тем же выражением тотального изумления торопливо закивала.

- Сейчас? - осведомился Алекс и машинально бросил взгляд на часы - половина четвертого.

- А... вы собираетесь спать? Тогда приношу извинения. Некоторые аспекты органической жизни для меня все еще внове.

- Заметь, она не спросила, не разбудила ли нас... - зашептала Кэт.

- Понял, - одними губами отозвался Алекс. А в телефон раздумчиво сообщил: - Предложение интересное, Леди. И, вы совершенно правы, для такого разговора любой час вполне хорош. Вы предпочитаете телефон? Или организовать видеоконференцию?

- Я предпочитаю... нечто более личное. Встречу с глаза на глаз, я правильно выразилась? Или, когда присутствующих больше двух, так не говорят?

- Говорят по всякому, - отмахнулся Алекс. Он уже пережил первый шок и уверенно рулил разговором, - вы хотите видеть кого-то еще? Кроме меня?

- Госпожу Кэтрин Мареш.

Алекс думал, что глаза сестренки не могут стать больше? Он ошибся. Вот сейчас он легко видел в ее зрачках свое изображение в полный рост.

- Принято. Так в каком формате будет встреча? Что вам требуется, Леди?

- Если вы пришлете за мной машину в аэропорт имени матери Терезы, буду благодарна. Мой самолет приземлится через четырнадцать минут сорок семь секунд.

- Ваш...что?

На лице, перекроенном пластическим хирургом вдоль и поперек эмоции не отражались почти- или совсем. Но на голосовых связках Алекс Мареш никаких операций не делал и выдал бы себя с головой.

Но Леди уже отключилась. Видимо, сочла, что все нужное сказано.

___________________________________________________________________________

* Такие операции действительно проводились и не только на акулах. Если нет разрыва спинного мозга, то восстановление, даже после серьезной травмы, вполне реально. Хотя реабилитация будет адом! Автор знает, что такое реабилитация после серьезной травмы - не то, что врагу, бывшему мужу не пожелаю!

** И Гунар прав как ПДД, ветеринар не имеет права лечить людей, нотариус - вести процесс в суде, продавец - строить магазин. Но бывают ситуации когда даже святое ПДД приходится нарушать, и Крыса - мастер по таким ситуациям!

*** Абсолютно реальное здание, многофункциональный небоскрёб в Тиране. Признаюсь честно - внутри не была, так как тогда он только строился. Но снаружи видела и - да, впечатление производит. Для Албании вообще убойное, хотя где-нибудь в Дубаи допускаю, что этот центр вообще бы не смотрелся. Все познается в сравнении.

**** Тут городская жительница, Кэт, несколько впадает в иллюзии. В местности типа Албанских Альп или нашей Карелии (которая у меня прямо за забором начинается и исхожена вдоль и поперек) человека можно и месяц искать. Например, провалился в карстовую пещеру, как Кэт. Или еще проще - в болоте наступил мимо кочки. Медведи, опять же... Гадюки, а после них медведи, которые интересную им падаль прикапывают и еще, пардон, какают сверху.

В общем, девушка глубоко и искренне заблуждается, значение имеет не размер местности, а его обжитость.

*****Собачий лай, кошачье мяукание, плач младенца... Лично знаю даму у которой именно плач младенца стоит на номере сына. "Ребеночку" 34 годика...

Глава 26 Конец света сюда не придет. Он отсюда выйдет

- Алекс, - Кэт подняла голову от своего ноутбука, сверхлегкого, в титановом корпусе, но без обязательного обгрызенного яблока на крышке, его заменяла витиеватая буква "М" перекрывающая земной шар, - директор гонконгского филиала пытался связаться десять минут назад. Котировки "Шадоу" провалились сразу на несколько пунктов.

- А моему директору пять лет и он не представляет, что делать? - удивился Алекс, - с общим трендом это не связано, с сезонными колебаниями рынка тоже, значит, пусть ищет шустрых блогеров и ломает им ноги. И подготовит обращение к инвесторам.

- Не хотела тебя беспокоить, но он не первый. В Киншасе образовалась такая же проблема еще вчера вечером. Мы приняли решение подождать и посмотреть на реакцию рынка...

- И? Прежние значения не восстановились, я правильно понимаю?

- Нет и они продолжают падать. Уже шесть... извини, семь пунктов. Это самое серьезное падение со времен кризиса восьмого года.

- Я помню, - Алекс передернул плечами, взглянул на Кэтрин пристально и неласково. И очень ровно сообщил, - Не вовремя. Сейчас вот вообще не до этого. Поднимай на уши службу безопасности, а не Африканский филиал, они там только перевороты устраивать умеют, а из более интеллектуального - ничего. Звони в центральный офис, буди Грека и всех остальных, кто спит - пусть подключаются и ищут репутационные потери, ничего другого тут быть не может. И пусть не беспокоят ни меня, ни тебя, в ближайшие несколько часов нам будет не до Африки. И не до Гонконга, пусть хоть утонут оба разом или по отдельности.

- Поняла, - вздохнула Кэт, - тут еще...

- Сами, - отрубил Алекс, - я плачу им такую зарплату, что они могут просто купить эту Демократическую Республику и устроить там хоть монархию, хоть анархию, хоть Диснейленд с крокодилами. Вот и пусть отрабатывают.

Проследив за его внимательным и странно-голодным взглядом, Кэтрин увидела, что по пустынной в этот час улице в их сторону быстро движется лимузин с личным вымпелом Алекса на капоте в сопровождении двух машин охраны.

- Флажок поднят, - безэмоционально сообщил кузен, - кого-то они встретили. А вот кого - сейчас узнаем. Я, дьявол меня забери, давно не был так заинтригован.

Над Тираной вставало солнце. Город потихоньку оживал, и это значило, что скоро небоскреб наполнится гулом и суетой. Но пока тут было очень тихо, настолько, что, упади иголка на ковер, ее бы услышали оба.

Ничего удивительного, что лифт, который подавался как бесшумный, ощущался как подъезжающий поезд в метро - вибрация отозвалась даже в пятках.

- Доброе утро, госпожа Мареш, господин Мареш. Благодарю за гостеприимство, дорога сюда была очень комфортная, а шампанское выше всяких похвал.

За спиной у невысокой девушки маячила какая-то охрана, вроде бы даже его собственная, но здоровенные шкафы с антресолями совершенно потерялись на ее фоне.

Алекс ел глазами одну из легенд Мира Больших Денег, и даже не пытался сделать вид, что не шокирован - все равно не получится, так чего напрягаться?

Она стояла посреди гостиной с лицом Белоснежки, которую начали, было, травить волшебным яблоком, да так и бросили на середине: кожа белая как снег, губы алые, как кровь... а вот глаза и волосы в канон не вписывались: были светлые, платиновые. Но вместо того, чтобы теряться на белом лице - словно светились изнутри.

Нечеловеческая, ошарашивающая красота...

Потребовалось значительное волевое усилие, чтобы взять себя в руки и сделать какие-то обычные дела: отослать охрану, включить защиту от прослушивания, предложить даме кресло.

Кофе взяла на себя Кэтрин. Она тоже косилась на гостью, как лошадь на пожар, но в целом была более адекватна - и хвала Господу! Когда кофе вдруг оказывается на брюках, это не добавляет в жизнь радости, вот вообще. Даже если эти брюки не единственные.

Девушка держала чашку аккуратно, тонкой, почти прозрачной рукой с длиннющими пальцами, а, сделав первый глоток с каким-то детским любопытством на лице, поморщилась. Но чашку не отставила, а глотнула еще раз, словно катая кофе на языке.

Алекс и сам отпил, чтобы понять, что так заворожило гостью. И не понял. Кофе как кофе, хороший сорт - но не больше.

Повисшее между ними молчание ничуть не тяготило Леди. Она держалась очень... нет, не уверенно. Алекс знал уверенность, присущую богатым и значительным персонам. Знающим на уровне рефлексов, что в любой момент могут всех нагнуть, не сами, так с помощью телохранителей - в них все же ощущалась некая готовность бороться и нагибать, и натренированность на борьбу.

Леди... не выглядела бойцом. Скорее, такой обаятельной корейской туристкой в Европе. Если бы не цвет волос, сходство оказалось бы полным!

Оглядывалась с доброжелательным любопытством, предложенные напитки пробовала совершенно без опаски. Никуда не торопилась, словно ей принадлежало все время этого мира или, по крайней мере, его контрольный пакет.

Наверное, если бы боги существовали и им случалось по своим надобностям спускаться на землю, они бы выглядели и вели себя примерно также. Как тот, кто может остановить мир одним движением пальца. И перемотать в любую сторону, или вовсе - стереть.

Наверное, игрок в каком-нибудь "Геншене" так выглядит для неписей.

Забавно. Вот только у самого Алекса со временем в последние дни не складывалось. Так что - к делу:

- Я готов выслушать предложение князя. Или, может быть, его просьбу?

- Просьбу? Даже не представляю, как это действие выглядит в исполнении князя. Наверняка он умеет. Он умеет все, что необходимо, но делает только то, что хочет, - сказала девушка с легкой улыбкой, делая еще один осторожный глоток кофе. - Но в этот раз он отправил меня, а значит, хочет не много — лишь ваше внимание.

Алекс прищурился. Он знал о князе достаточно, чтобы понимать, что если бы дело касалось чего-то "небольшого", то вряд ли понадобилась бы этакая демонстрация влияния. Князь не разбрасывался подобными жестами.

- Внимание-то я уделю, - ответил он, наклоняясь вперед. – Но давайте сразу: чем обязан столь необычному визиту?

Девушка отставила чашку и посмотрела прямо в глаза Алексу, не отводя взгляда, будто проверяя его на что-то, ему пока неизвестное. Потом слегка наклонила голову в сторону, будто изучала его с новой точки зрения.

- В ближайшие несколько часов "Шадоу" падет окончательно, если не предпринять меры. Но это не то, что должно вас заботить. Князь уверен, что вы знаете об этом и даже, возможно, ждете подобного поворота. Ему интересна другая часть игры. Что вы собираетесь сделать после.

- После чего?

- Вы же понимаете, что "Шадоу" - просто начало. Дальше ЮАР, потом филиалы в Индонезии. А дальше, как правило, наступает страшный сон любого бизнесмена. Крах ликвидности... У вас заканчиваются резервы, финансовые потоки прекращаются, банки отказывают в кредитах, криптовалютные биржи массово закрывают доступ к аккаунтам компании. Специалисты пытаются найти способы спасти активы, но становится ясно, что компанию ждет банкротство. Полная потеря доверия на рынке, замороженные счета, судебные дела и разорванные контракты. Вся империя, которую вы строили десятилетиями, разрушена...

Алекс сжал челюсти, но сохранил спокойствие. Это было неожиданно. Он ждал многого, но не открытой атаки. Между ним и князем давно установился паритет. Шаткий, как и все в этом мире. Иногда они пакостили друг другу по мелочи, но воевать всерьез не планировали. Во всяком случае, он точно не планировал. Тот случай, когда победить можно, но цена победы будет такой, что отпраздновать не выйдет. Просто не на что будет праздновать, последние штаны придется снять, виниры с зубов свинтить и продать.

- Это ультиматум? – спросил он, обводя взглядом комнату, словно ища в ней ответ. – И что, как вы думаете, я отвечу?

Девушка снова улыбнулась. Это была не обычная улыбка. В ней было что-то пугающее.

- Князь просто хочет видеть, сможете ли вы управиться с этим своими силами.

- Он что, спятил и решил поставить эксперимент на местности: что будет, если столкнуть непобедимую силу и несокрушимое препятствие? - потрясенно спросила молчавшая до этого Кэт.

- Ни в коей мере, - Леди откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу. Без рисовки, без, как сейчас модно говорить "сексуализации образа". Просто сделала как ей удобнее. - Князю нет необходимости ставить эксперимент, итог ему известен, а имперскими амбициями он не страдает, даже в зачатке. Знаете, он вообще не хотел принимать под свое крыло "Филеас-групп", его долго уговаривали и даже шантажировали.

- Тогда зачем... - Кэтрин не договорила. Осеклась. Она и впрямь ничего не понимала, кроме одного - заявленные намерения смертельно серьезны и уже воплощаются в жизнь. "Шадоу" далеко не первая ласточка, когда они с Крысой летели на вертолете над Проклятыми горами и Кэт просматривала планшет, она УЖЕ поняла, что Организация атакована и в этот раз просто не будет. Но списала на спецслужбы - надо же и им как-то отрабатывать оклады.

- Это просто подарок. От князя - мне. У меня недавно был день рождения. Я попросила. Он не отказал.

Слова повисли в воздухе...

Алекс вдруг понял, что с самого начала показалось ему странным - ее улыбка! Человек улыбается искренне три секунды, не больше. А дальше начинает "играть". Изображать радость, гнев, обиду.

Леди не играла. Она просто улыбалась. Постоянно, черт возьми, перманентно. Улыбка блуждала с губ в глаза и обратно, и не гасла.

Она что, совсем отбитая?

- На кой черт вам это нужно? - прямо спросил он.

- На кой черт вы похитили Крысу? Да еще прикрываясь моим именем? - в тон ему отозвалась девушка, - Вам, правда, показалось, что все получится?

- Почему нет? И, Леди... Если это и правда вы... Возможности пластической хирургии велики и двойников не вчера придумали. Так-то вас ведь особо никуда не выпускают, даже на профильные конференции и значимые саммиты, и тут вы являетесь одна, без охраны. Похоже, вы сбежали. И явились прямо сюда, ко мне, требовать своего любовника живого или мертвого - скажите, вы всерьез считаете, что уйдете отсюда?

___________________________________________________________________________

Один из самых богатых и влиятельных (уж так вышло, не бейте ногами) людей мира сидел на подоконнике, смотрел в окно. Почти под балконом плескалось море... Ураган Селена опустошил побережье, число погибших перевалило за три сотни, пропавших без вести до сих пор искали, к подсчету ущерба пока не приступали, но по самым предварительным подсчетам одну маленькую, но гордую страну, жившую, в основном, туризмом придется объявлять банкротом.

Виллу "Rose de mer" ураган не тронул... почти. Немного попортил дивный парк, который разбивал знаменитый ландшафтный дизайнер, смыл хозяйственные постройки, но людей не тронул. Хотя ночью поднимались на крышу и вертолет был готов взлетать немедленно... но потом князь отчего-то расслабился, улыбнулся и отправил своих людей, в том числе и пилота с машиной, в распоряжение местных спасателей. В тот миг приказа никто не понял, это выглядело самоубийственно, но протестовать даже не подумали. Повиновение без сомнения!

А ровно через четверть часа буйство стихии вдруг прекратилось, словно кто-то нажал кнопку "выкл".

Рустам беседовал с наладонником, лицо его было хмурым, но в глубине глаз тлела усмешка. Новости были одна другой тревожнее, но князю они чем-то нравились... Кажется, и тут он то ли видел дальше прочих, то ли понимал больше. Или Богиня по-родственному что-то шепнула ему на ухо, как своему. Вообще, удачно жениться во все времена было прямо хорошим делом. Но вписаться в семью к божественной сущности, основательнице рода и прочее - это нужно было постараться.

Говорили (шепотом), что ради этого Рустам Конец Света тормознул и неотчуждаемое наследие нефилимов, свое личное бессмертие отдал... Чистую правду, кстати, говорили. Но не при нем - кто бы осмелился! Князь никогда не повышал голоса, был улыбчив, доброжелателен и по-христиански терпелив. А то, что его враги исчезали бесследно, так, что ни одна полиция не могла найти концы... ну, наверное, было совпадением, нет?

Не мог же интелигентнейший человек, который говорил на пяти языках, цитировал Данте и Шекспира в оригинале, увлекался скалолазанием и угощал гостей коллекционным коньяком по астрономической цене... отдать приказ на чье-то устранение? Смешно, право!

- Понял, - бросил он в телефон, - обстановку мне докладывать каждый час, если что-то измениться радикально - мгновенно. Я подвешу вас на горячую линию. По пустякам не беспокоить... что значит, как поймете? Вы аналитики, или вас по объявлению на заборе набрали? Все, отбой.

Князь сбросил вызов, увидев, что в комнату вошла молодая светловолосая женщина, немного растрепанная и помятая со сна. Под глазами залегли темные тени, заметные на очень светлой коже - сон был коротким и тревожным.

- Ураган стих, - сказал Рустам, - вертолет вернется и отвезет нас в аэропорт. Отдых закончен.

- А он был? - шевельнула бровью женщина, - не заметила. Старею. Что тебе такое принесли в клюве, что ты сидишь на этом насесте, как ангел, объевшийся пирогов?

- Наша девочка обиделась, что украли ее мальчика и в отместку почти обрушила корпорацию Мареша. Ту, которая считалась незыблемой, как пирамиды. Ей хватило пяти часов, пока самолет пересекал океан. Не хочешь потренировать свои аналитические способности и угадать, как она это сделала?

- Что тут тренировать? - удивилась Татьяна, - обрушить эти пирамиды можно было разными способами, но вот так быстро и окончательно только одним: BlackRock. Фонд Мареша. Он контролирует по всей планете активы общей стоимостью больше десяти триллионов долларов — это, на минуточку, больше трех ВВП Франции. В составе акционеров — Меллоны, Ротшильды, Дюпоны, Рокфеллеры. Об этом мало кто говорит, но сейчас именно BlackRock управляет программами ФРС по покупке корпоративных облигаций Штатов. В общем, это и есть настоящие хозяева большинства тех забавных людей, которые возглавляют сегодня независимые демократии... Не представляю, кого в фонде они взяли за жо... за жабры...

- Они?

- Леди спелась с Лешкой.

- Тем самым парализованным банковским аналитиком, которого Крыса украл из под носа Мареша в Париже?

- Он уже не парализован. Ему сделали операцию, удачно. Дальше долгая реабилитация, физио и прочая гадость, но ходить он будет. В остальном верно. Та флешка, которую он притащил как свое "приданое", помимо прочего содержала кучу компромата. Очень разного и местами довольно грязного, - Татьяна гадливо поморщилась, но с голосом совладала.

- Разве Алекс не прикрыл бы своих?

- Безусловно прикрыл, но ты же понимаешь, что мертвых прикрывать легче, чем живых. Достаточно пары лопат земли. Леди умеет объяснять такие вещи очень доходчиво. Так, что доходит даже до самых упертых.

Женщина присела на подоконник рядом, не глядя протянула руку, князь без слов вложил в нее свою чашку с почти нетронутым кофе. Они любили одинаковый, черный, крепкий, чуть сдобренный сахаром, чтобы ушла горечь.

- Ты действительно отпустил Леди, просто так, без контроля? Даже никакой следилки не повесил и хвост не пустил?

- Как ты себе это представляешь? Технически? - улыбнулся князь, - лично я никак. Советник по безопасности и глава IT со мной солидарны: любую слежку она мгновенно засечет, хоть обычными средствами, хоть электронными. Обидится - и упс... Самое страшное слово в ядерной физике.

- То есть вы сообразили на троих и выпустили в мир ядерную бомбу, которая гуляет сама по себе. И сама решает, на чью голову упасть. И сделали вы это просто потому, что не нашли способа ее контролировать?

- Ребенок познает мир, - пожал плечами князь, - это один из самых важных этапов развития.

- А если Леди в процессе познания его того... поломает? - с интересом спросила Татьяна.

- Починим.

- А если она случайно поломается сама? - Татьяна вскинула голову и в упор посмотрела на мужа. - То, что отторжения не произошло пока, не значит, что его не произойдет вообще?

- Она это понимает, будь уверена. Лучше нас с тобой.

- И? Я не понимаю твоего спокойствия и благости... Ваш с Кроликом любимый и выпестованный ребенок свалил в неизвестном направлении, да еще, по ходу, объявил войну одной из самых серьезных сил в мире.

- Пока этот ребенок побеждает. - Рустам перехватил руку супруги и ласково провел большим пальцем по тонкому запястью. Его голос был мягок и неумолим. - Помолись за нее. Это работает. Больше мы все равно ничего сделать не сможем. Леди хочет жить, а цена жизни - смерть. Иногда внезапная и преждевременная. Таков договор между богами и людьми, и он не подлежит пересмотру. Поверь тому, кто знает точно.

Женщина давно смотрела на него пристально, внимательно, серьезно.

- У тебя седой волос, - тихо произнесла она, - это... что? Как?

Он подарил ей еще одну мимолетную, но удивительно теплую улыбку:

- Это просто жизнь. Цена за нее мне была известна заранее. Я согласился и оплатил счет.

- Но я думала, что эксперименты с телом для Леди...

- Это мои попытки вернуть вечность? Ай-яй-яй, что за мысли. Я не жульничаю даже в покер. Нет, это был просто эксперимент для нашего ведущего аналитика. Она хотела этого. И, кстати, тоже в курсе цены и не отказывалась платить. Я счел возможным ее поддержать, почему бы нет. Это перспективное направление.

Татьяна опустила глаза. Потом ткнулась носом в жесткое плечо князя:

- Если бы не я, у тебя был бы совсем другой договор с Богами.

- Если бы у дедушки были колеса, был бы не дедушка, а трамвай, - тихонько рассмеялся он. - Меня все устраивает. Кроме вот этих твоих терзаний по ерунде. Но тут я ничем не могу тебе помочь. Может, нужно к психологу походить, м? Я уже сто раз говорил... но, если надо, повторю в сто первый, мне не сложно: я хороший бизнесмен. И я не заключаю невыгодных договоров. Даже под сильным давлением.

Женщина отстранилась и посмотрела ему в глаза. Она всегда была просто сверхъестественно проницательна, скрыть что-то от нее, даже на самом дне глаз, в темном омуте, было предприятием, заранее провальным. Другое дело, что он и не пытался.

- У меня никогда не было вечности, - тихо заговорила она, - у меня с самого начала, по твоей терминологии, был другой договор с богами. Но если бы она была... Я бы от нее не отказалась ни за что.

- Сказала та, которая в двадцать четыре года добровольно легла на алтарь и согласилась на операцию по извлечению сердца*, - покивал Рустам. - без наркоза.

- Ты не понимаешь, это...

- Другое, - закончил он, уже откровенно посмеиваясь. - Те же яйца, только в профиль. У каждого из нас есть что-то, за что мы платим без раздумий, не глядя в ценник. А у кого нет, им же хуже, нищебродам. Посмотри на меня, супруга по алтарному браку. Не отводи глаза. Ты помнишь мои обеты? Я не приму ничего, что нельзя разделить на двоих. Я стану твоим вторым сердцем. Я приду за тобой в последний день тринадцатого месяца. Князья Ясы клянутся только один раз в жизни и только в том, в чем абсолютно уверены.

- В чем же ты, мой князь, был так железобетонно уверен, когда клялся своей единственной клятвой девушке, которую видел второй раз?

- В том, что вечность на небе. На земле ее нет. Ни для кого. И потерять ее также невозможно, как нельзя уронить землю. А еще в том, что нас связали долг и неизбежность, но... полюбить тебя будет совсем не трудно.

- Что? - опешила она.

- Что слышала. Собирайся, вертолет будет через семь минут, не успеешь - заберу как есть, в халате и растрепанную. И я не шучу, времени нет. Наша Леди сокрушила врага, но всю грязную работу по добиванию оставила нам.

__________________________________________________________________________

*События, о которых идет речь, подробно описаны в дилогии: "Тринадцатый месяц".

Глава 27 Мечты сбываются

- Почему нет? - Алекс, завороженный ее улыбкой помимо воли не сразу понял, что это, одновременно, и вопрос, и ответ на его реплику, и троллинг. Не слишком тонкий. Он даже не сразу нашелся с ответной репликой.

Зато Кэт не смолчала:

- Потому, что если понадобиться, мы не только этот отель, всю Европу перекроем, - в голосе Кэтрин Алексу послышалось что-то очень личное. Когда они успели поцапаться, вроде все на глазах было? А Кэт... уж лучше бы молчала в тряпочку. Прав отец, не доверяя женщинам рулить бизнесом. Слишком эмоциональны и импульсивны. Глава государства из женщины получиться может. Этакий харизматичный лидер, который ничего не решает, зато собирает сердца в корзиночку на сгибе локтя и консолидирует нацию. А вот там, где надо держать себя в руках... Алекс перевел взгляд на Леди и мысленно перечеркнул все недавние выводы.

Потому что девушка не отреагировала никак. По-прежнему увлеченно пробовала напитки, чередуя горячий кофе и холодную воду и словно прислушивалась к чему-то отдаленному.

Ответила она за долю секунды до того, как пауза могла бы стать невежливой.

- Было бы любопытно оценить ваши протоколы безопасности на случай глобального конфликта.

И... И все?!! Ни тебе: "Как вы можете?!" Ни, даже: "Это вам с рук не сойдет!"

На то, чтобы перестроится, Алексу потребовалась та же доля секунды.

- Как князь видел эти переговоры? - плюнув на игры, открыто спросил он, - вы прекращаете атаку, а взамен?

- Почему я должна прекращать атаку? - с любопытством спросила Леди.

...Она так и сказала: "я". Не князь. Его корпорация трещала и прогибалась под ударами не могущественного конкурента, а - обычного клерка. Умного, информированного и на хорошей должности, но - всего лишь винтика в машине.

- Протокол 28... вы в курсе на счет такого? - мужчина почти не удивился, когда Леди задумчиво кивнула, - хотите получить возможность его тоже... оценить?

- Не особо, - честно призналась она, глядя куда-то мимо всесильного магната, - но боюсь, что придется. Он ведь активируется не по вашей команде, а по факту выполнения некоего условия? И повлиять на это вы не можете никак.

По форме это был вопрос, но интонация - утвердительная.

- Вы знаете? - со свистом выдохнула Кэтрин, - Князь знает? Давно?

- Вы уполномочены передать какие-то предложения? - одновременно с ней быстро спросил Алекс, - а почему именно сейчас?

На Кэтрин он не смотрел, она тоже удержалась, уж на что другое, а на это выучки хватило. Но незримая нить протянулась между ними подобно оптоволокну, и пакеты информации по нему полетели исправно, в обе стороны. И - абсолютно одинаковые:"Знают?! Нет? Откуда?!" Увы, ответа не было.

Алекс растянул губы в улыбке, понимая, что так рискованно он не играл никогда. Вот только и отступать ему было некуда. В случае выигрыша он получал обратно не только свою корпорацию, но и отсрочку войны на уничтожение. В случае проигрыша... будет уже все равно. Мертвые не только сраму не имут, им уже вообще на все положить.

- Леди... Вы вполне понимаете, что только что подписали себе приговор? Как минимум, на полную изоляцию. С такими сведениями я просто не имею права вас отпустить.

Он впился в девушку глазами. Ее улыбка, наконец, пропала, сменившись сосредоточенностью. Глоток кофе. Глоток воды.

- Раньше не понимала, почему это надо пить именно так, - серьезно сообщила она, - теперь сообразила. Вода омывает вкусовые рецепторы и каждый глоток - как первый. Интересно.

Алекс ждал. Срываться из-за собственных нервов он давно перестал. Но, кажется, дегустация напитков захватила ведущего аналитика целиком.

- Что вам известно про проект "Вертикаль"? - не выдержал он. - Что известно князю?

- На данный момент все необходимое, чтобы попробовать закрыть протокол, - также задумчиво отозвалась Леди.

- Вы знаете - где? - снова не выдержала Кэтрин. И снова негромкий голос Алекса спокойно перекрыл ее полушепот-полувизг.

- Что требуется от нас?

- Ничего.

- Я готов предоставить без условий... что? - кажется, господин Мареш ожидал услышать что-то другое и даже не сразу поверил собственным ушам, - В смысле - ничего?..

- В смысле отсутствия у вашей стороны чего либо полезного нашей стороне, - индифферентно пояснила Леди, - Играть в заложников не слишком порядочно, но могло сработать. Но раз игрушка сбежала...

- Одна сбежала, - бросила Кэтрин, - но сейчас у нас в руках заложник более ценный, чем сбежавший из тюрьмы шулер.

Окоротить сестрицу Алекс не успел... Просто - не успел. Нет, по сути она была права на все сто, вот только такие вещи нужно не говорить, а сразу делать. Оружие, конечно, было и даже близко, но - клятые рефлексы! Почему в первую секунду, пока еще можно было что-то сделать, развернуть ситуацию в свою пользу, он потянулся не за пистолетом, а за телефоном?

По привычке, что тут сказать!

А пластиковая коробочка внезапно с глухим хлопком рванула прямо в руке, больно обжигая пальцы, и ссыпалась обломками вниз, на колени. Алекс вскочил, поминая какую-то матерь, возможно даже божию...

Врубился противный, давящий на нервы сигнал пожарной тревоги. С тихим шорохом на дверной проем опустилась бронированная рольставень. Такие же, с угрожающим свистом, поползли вниз и на окна. Единственный выход остался не перекрыт - на балкон.

Сто сорок метров высоты...

Свет замигал: сценарии освещения быстро сменялись, создавая резкую, рваную картину, которая дезориентировала и сбивала с толку. Леди мягко и обманчиво неторопливо шагнула к балкону, и в последний момент, когда Алекс кинулся к ней, двери заблокировались с глухим щелчком.

Алекс пару раз дернул двери... бесполезно, конечно. Безопасность "умного" небоскреба была на высоте.

Кэтрин судорожно набирала охрану на своем телефоне, но линия была мертва — сигнал не проходил.

Мареш отстраненно наблюдал, как к балкону подъехала корзина для мойки окон. Пустая. Леди, едва взглянув на дергающиеся в замкнутом пространстве фигуры, шагнула в корзину, которая качнулась - и исчезла с глаз.

- Не суетись, - бросил Алекс, - пожар уже заметили. Охрана войдет через пять минут. В крайнем случае, эту бронедурь резаком вскроют, и я еще компенсацию с отеля стребую.

- Телефон не работает! - нервно бросила женщина.

- Возьми мой.

- Он же... - Кэтрин перевела взгляд с обломков на руку Алекса и с запозданием испугалась, - ты сильно обжегся?

- Ерунда, - Мареш растопырил пальца перед глазами, развернул кисть. Кожа горела... скорее всего, покроется волдырями, но ничего страшнее не произошло. Хотя ощущения были не из приятных.

- В ванной должен быть какой-нибудь крем. Хотя бы после бритья. Принеси.

- Ты уверен, что можно? Ожоги не рекомендуют... Наверное, стоит дождаться врача.

- Кэтрин, - Алекс не повышал голоса, но охота спорить у женщины мгновенно пропала. Она метнулась в ванную комнату, ту, что была ближе, быстро перебрала несколько тюбиков, схватила тот, на котором был указан максимально нейтральный состав и поспешила назад.

- Звони, - велел брат. - Что? Да, вот такая магия вне Хогвардса. Кэтрин, не изображай из себя овцу, время уходит. Телефоны сами по себе обычно в руках не взрываются, для этого в них надо, как минимум, поковыряться. Добраться до моего телефона она не могла, поэтому прихватила свой, максимально похожий. И подсунула в суете на стол. Я сразу не сообразил, что это подменыш.

- Умная тварь, - сквозь зубы отозвалась Кэт.

- Ей по должности положено. Что, мой тоже?..

- Нет сети. Но ведь это невозможно?

- Когда за дело берется лучший хакер Князя? - Алекс хмыкнул, - думаю, это скорее неизбежно. Попробуй ноутбук, если хочешь. Или сядь, возьми какой-нибудь сок и расслабься. Через четверть часа нас вытащат. Она не успеет далеко уйти.

Кэт шагнула к мини-холодильнику, открыла - и с тихим нецензурным возгласом отступила. Оттуда со стуком посыпались на пол шоколадные батончики. Напитки пропали, зато все пространство было битком забито "Сникерсами".

- Что, мать его, за шутки такие? Управляющий отелем явно напрашивается на увольнение.

Алекс ее не слушал. Он изо всех сил пытался уловить за дверью какие-нибудь звуки... ну хоть какие-нибудь... Охрана же знает, что босс внутри. При пожарной тревоге они должны уже зубами грызть эту дверь, чтобы добраться до охраняемого тела, какого черта тут вообще происходит?

- В детстве я мечтала, что удеру из дома и буду есть одни "Сникерсы" - вдруг нервно хихикнула Кэтрин.

- Мечты сбываются. Наслаждайся. Кажется, легко не будет.

________________________________________________________________

Телевизор в номере работал осветительным прибором, Кэт сначала жадно вслушивалась в новости, а потом в сердцах отключила звук и теперь небоскребы, пейзажи, лица актеров и студии ток-шоу мелькали просто так.

Шли вторые сутки.

Вторые, мать их, сутки!

Алекс не мог поверить в фантасмагорию, которая творилась вокруг. Раньше он думал, и обоснованно: исчезни они с Кэт с радаров хоть на три минуты и конец света не заставит себя ждать, явится без звонка. Но... прошло уже больше двенадцати часов с того момента, как дверь номера оказалась заблокирована. Если верить телефону.

А веры ему, честно - не было никакой.

Он выглядел как образцово-показательная рабочая звонилка последней модели, подключенная не только к банальному интернету, но и к спутнику... к личному, на минуточку, спутнику Алекса Мареша, одному из... И этот великолепный аппарат вел себя так, словно никакого Алекса не существовало в природе.

Словно он никому не был нужен и никто его не искал.

Кэтрин сперва мучила свой гаджет в попытках дозвониться на ресепшен, своей охране, в секретариат, личной помощнице, 911 - да хоть куда-нибудь! На все попытки телефон отвечал одной и той же джазовой композицией. На пятый раз даже стальные нервы кузины сдали и она с силой запустила аппаратом в стенку. Титановый корпус выдержал.

А толку?

Камера работала исправно, поисковик был готов предоставить любой, как сейчас принято говорить, контент - хоть лекцию по астрофизике, хоть порнушку. Но любая попытка послать сигнал вовне блокировалась.

Они перепробовали все: мессенджеры, почту, соцсети... даже пытались заказать пиццу... В корзину товар положить еще удавалось, а вот оплатить - уже нет.

Впрочем, смерть от голода им не грозила. Кто-то заботливый плотно набил оба бара шоколадными батончиками, как уверяла реклама - лучшим способом утолить голод.

После шестого или десятого батончика Алекс на них уже смотреть не мог... но ел. С закрытыми глазами. Голод не тётка.

Внутренний телефон скромно молчал, похоже, он вообще не был подключен.

В какой-то момент Алекс схватил стул и начал колотить им в дверь номера и орать давно забытые венгерские матерные слова.

- Перестань, - бросила Кэт, когда он в ярости запустил стулом в дверь, - тут десять миллиметров стали, три замка и звукоизоляция как в отличной профессиональной студии.

- Окно?!

- Бронестекло. С кондиционером. Не открывается.

- Думаешь, если я расстреляю по нему всю обойму, у меня не получиться его расколотить?

- Попробуй,- кузина безразлично пожала плечами, - я думаю - нет. Не получится. Но ты попробуй. Чтобы сказать своей совести: дорогая, я сделал все, что мог. Только постарайся меня не пристрелить.

Алекс бросил яростный взгляд на дверь, подобрал стул, аккуратно поставил у стены. Подошел к креслу и с размаху упал в него и тихим рыком-стоном. Выглядел миллиардер и один из самых влиятельный людей планеты, по версии Time, странно: без пиджака, в расстегнутой до пупа сорочке с подвернутыми рукавами, мятых брюках. Волосы были всколочены и торчали в разные стороны, как иглы ежа, наступившего на оборванный провод высоковольтки. Помятое лицо, лишенное услуг массажиста, косметолога и личного барбера обнаружило не только щетину, но и тонкие швы многочисленных кроек и шитья.

- Кажется, от меня воняет, - бросил он.

- Прими душ. Вода есть, халаты тоже.

- Что происходит? - спросил он в пространство. - Ладно - телефоны. Эта тварь их отключила. Не понимаю как, но могу допустить. Она же хакер.

- Беньямину уверял, что эту защиту невозможно взломать, - меланхолично припомнила Кэт, разворачивая очередной "Сникерс". Ее они отчего-то совершенно не нервировали.

- Уволю к черту. Сначала засуну этот кирпич ему в задницу, а потом уволю. И пусть не смеет вынимать, пока не выйдет из здания, иначе хрен ему, а не выходное пособие.

- А что не ладно? - перебила его Кэт. - Ну, ты сказал, что телефоны - ладно...

- Охрана, - бросил он. - Где эти бездельники, чем они заняты? Мы не выходим из номера вторые сутки, нам не приносят еду, что, по мнению Бёрка это ни разу не странно? И сколько он еще собирается сидеть под дверью? Может, мы уже померли тут, он же начальник охраны, он обязан допустить такую возможность, нет?

- А я всегда говорила, что этот Бёрк - тупая горилла.

- За двенадцать часов даже до гориллы должно было дойти, что что-то не так. Может быть он не дурак, а предатель?

- Ты меня спрашиваешь? - удивилась Кэтрин.

- А кого еще? - на удивление здраво отозвался кузен, - здесь больше никого нет. Только я и ты.

- Я пропустила два совещания. Ни одного уведомления, никого, ничего. Как будто мы угодили в какую-то параллельную вселенную. В петлю Мебиуса,день сурка. Гребаное ЁЁ время...

Алекс привстал. Его взгляд был изумлен донельзя.

- Откуда ты знаешь?

- Сандор рассказывал. Иногда на него нападала охота пооткровенничать.

- И что он тебе рассказал? Подробности, Кэт, подробности!

Кузина посмотрела на него, как на умалишенного.

- Ты хочешь устроить лекцию, совмещенную с вечером воспоминаний? Именно сейчас?

- А мы куда-то уходим? - съязвил Мареш.

- Хорошо. Только отнесись снисходительно, если я что-то не смогу тебе объяснить, забуду или перепутаю. Я все же не физик.

Кэт уже давно переоделась в удобный махровый халат белейшего цвета, притащила к себе из холодильника несколько бутылок любимой воды "Эвиан" и листала какие-то каталоги, время от времени проверяя мессенджер, скорее следуя привычке, чем реально на что-то надеясь.

Она уселась поудобнее, вытянув ноги. Прикрыла глаза - так ей лучше вспоминалось.

- Во время войны, кажется, чуть ли не в концлагере, Сандор встретил какого-то парня. Сначала он принял его за умалишенного, но со временем вник в его бред, и тот показался ему обоснованным. Этот тип говорил, что ему удалось то ли придумать, то ли даже уже сделать некую установку, которая генерирует ЁЁ-время. Или "йота-время", от греческого "iota" — мельчайшая часть. Состояние, в котором все известные физические процессы, зависящие от потока времени, оказываются полностью приостановленными. Типа стазиса. Если поместить туда муху и забыть на десять лет, а потом выпустить, она полетит спокойно заниматься своими мушиными делами и ей и в голову не придет, что она давно должна бы сдохнуть.

- Он это как-то объяснял?

- Тем, что эффект достигается путем создания зоны абсолютной временной изоляции. Внутри камеры ни одна частица, ни одна волна не могут взаимодействовать с внешней временной средой. Пространство формируется благодаря искусственно генерируемой топологической аномалии, которая «сворачивает» локальное время в точку, исключая его линейный ход...

- Шпаришь как по учебнику, - заметил Алекс, - не скажешь, что ты слышала это только раз. Я бы не смог даже выговорить такую конструкцию, язык бы узлом завязался.

- У меня фонографическая память, - пожала плечами Кэт, - я могу воспроизвести все что слышала с любого места. С моей работой иначе нельзя. У тебя все и я уже могу прекратить дозволенные речи?

- Продолжай, - велел кузен.

- Продолжаю, - покладисто кивнула Кэт, - ЁЁ-время основано на теории, что время не является непрерывной линейной величиной, а состоит из мельчайших квантов — своеобразных "временных атомов". Если предположить, что эти кванты связаны через универсальное поле, их локальное изолирование создаёт временной "разрыв". Пространство остаётся, но поток времени отсутствует, как если бы энергия времени была отключена на квантовом уровне.

- Своеобразная петля времени с нулевым радиусом, где прошлые и будущие точки сходятся и мгновенно аннигилируют? - сообразил Алекс, - управляемое возмущение в пространственно-временном континууме, которое устраняет движение времени, не разрушая материю. Это же... бессмертие.

- Увы, - Кэт ехидно улыбнулась и развела руками.

- Но ведь... В такой камере все процессы, зависящие от термодинамики и энтропии, останавливаются. Нет?

- Да. Муха внутри не стареет и не умирает, ведь биохимические реакции не происходят. Но и сознания она в этот момент не имеет. Нейроны зависят от того же времени, как они, по-твоему, будут передавать импульсы, гений? Создатель установки считал, что ЁЁ-время — это мост между различными временными отрезками. Пока объект находится в ЁЁ-времени, он не участвует в "линейной жизни" Вселенной. Если такие зоны можно искусственно соединить, например, создать "соседние карманы" в прошлом или будущем, то объект, вышедший из кармана, может оказаться в другой временной точке. Это похоже на эффект перепрыгивания между ветками в лесу, не шагая по земле.

- Так вот на каком принципе был основан его гиперлуп, - сообразил Алекс, - вакуумная труба, которая соединяет... Хотя, подожди... Это невозможно. На уровне мухи - может быть. Даже, скорее, на уровне молекулы или атома. А для всего что хоть немного больше понадобится колоссальное количество энергии. Ядерной реакции не хватит.

- А ты что-нибудь слышал о теории нулевого времени? Zero-Time Theory. Это уже не фантазии узников концлагеря, обезумевших от голода и страха смерти, это наука. Современная физика вполне допускает существование "мёртвых зон" времени в квантовых флуктуациях. Эти зоны не участвуют в расширении времени Вселенной. Эксперименты с бозоном Хиггса показали, что масса и энергия напрямую связаны с временными характеристиками. Если локально "выключить" это поле, можно получить состояние стазиса.

В ЁЁ-времени энтропия не возрастает, потому что не существует временной стрелы. Это согласуется с гипотезами о том, что время — лишь "проекция" динамики энтропии.

Почему бы не пойти дальше и не предположить, что аномальные зоны - это природные камеры ЁЁ-времени? Если найти способ управлять точкой выхода из него, это позволит "перепрыгивать" между временными отрезками. Например, вернуться на несколько часов назад, минуя "линейное ожидание", - Кэт рубанула рукой с зажатой в ней бутылкой и выплеснула часть воды Алексу на колено, но тот даже не заметил этой мелочи.

Проследив за его взглядом, Кэт уперлась в экран большого телевизора и икнула, мгновенно позабыв обо всех тайнах вселенной, времени и энтропии. Потому что экран показывал Алекса. Подтянутого, элегантного Алекса в кабинете его виллы на Тенерифе. Никакой ошибки тут быть не могло, Кэт сто раз видела этот кабинет и знала его до мельчайших деталей.

Дата в углу экрана была актуальной.

Если вообще можно верить таким вещам в мире, где существует гребаное ЁЁ время.

- Пульт, - хрипло потребовал Алекс.

Кэт сама быстро прибавила звук:

... – Три дня назад началось стремительное падение корпорации Сандора Мареша. По официальным данным, активы обесцениваются. Акции MarTech Industries потеряли более 40% своей стоимости. Компания VisionLink продана по остаточной цене неизвестному консорциуму, - хорошо поставленным голосом вещал диктор.

Кэт нахмурилась, сжимая телефон в руке:

- MarTech падает, это мы знали,- пробормотала она, - но VisionLink продана? С какого перепугу? Никто не собирался этого делать, и через меня такие документы не проходили. Этот дурачок что-то напутал... Или мы имеем намеренный вброс.

Алекс молча смотрел на экран, едва заметно сжав подбородок рукой.

– О здоровье самого Сандора Мареша уже несколько недель нет достоверной информации, – продолжал диктор. – Однако его наследник дал интервью CNN, заявив, что ситуация под контролем и идет реорганизация.

Камера переместилась на лицо Алекса. Спокойное, в идеально скроенном костюме. За его спиной маячило знакомое панорамное окно с видом на море.

– Всего лишь реорганизация, – произнес он. – Все процессы под контролем. В ближайшее время мы завершим реструктуризацию, чтобы сделать корпорацию сильнее.

Кэт замерла с пультом в руке. Алекс, сидящий рядом, не сводил глаз с экрана. Его лицо на мгновение словно лишилось цвета.

– Ты ведь в последнее время не давал интервью CNN, – прошептала Кэт, уже понимая ответ.

– За последний год ни разу, – коротко отозвался Алекс.

Они переглянулись. В номере повисла тревожная тишина.

Глава 28 Здравствуй, Леди

- Но это невозможно, - Алекс помотал головой, словно пытался вытряхнуть воду из ушей.

- Фейк... - Обхватив себя руками, Кэт сделала несколько шагов к окну. Жалюзи исправно открывались, вот только смысла в этом не было никакого: махать руками тут можно было до второго пришествия. Они находились на самом верхнем этаже самого высокого здания, выше не было ничего... Даже равного ничего не было. Их просто не видели.

- Фейк состряпать много ума не надо,- раздражено отозвался Алекс, - но, скажи, ты могла в здравом уме представить ситуацию, когда тебя нет больше суток, и никто, ни одна собака сутулая не хватилась?

- Только если я мертва, - безапелляционно отозвалась женщина.

- А меня бы и из гроба вытащили, - Алекс криво улыбнулся, - но вот оно происходит. Мы заперты. Нас, судя по всему, никто не ищет... даже долбаная охрана. Выберусь отсюда, всех даже не уволю, посажу к черту!

В первые часы они стучали стульями в стены, пытались открыть окно: бронированные рольставни легко выдержали атаку... точнее, они ее просто не заметили. Все, что удалось - заклинить замок еще больше.

Wi-Fi и проводная сеть отеля оказались отключены или перенаправлены.

Вентиляционный ход мог бы устроить разве что кошку.

Кэтрин попыталась с помощью фена нагреть пластик, чтобы вызвать задымление... вот только фен с этой задачей не справился, а утюга или электрочайника в президентском люксе не водилось по определению: зачем, если вокруг полно бездельников, которые только и нужны, чтобы обслуживать VIP-персон?

Был вариант устроить короткое замыкание... но, поразмыслив, брат и сестра его отбросили. Остаться в номере без света, холодильника и хоть какой-то, пусть односторонней связи с миром было страшно.

- Вот так считаешь себя пупом земли, а какая-то соплюха берет и опускает тебя с небес на землю, - Алекс растянулся на диване и, закинув руки за голову, прикрыл глаза.

- Неужели ничего нельзя сделать? - пробормотала Кэт, - не верю! Какая-то тупая ситуация.

- Делай. Я разве тебе мешаю?

- Эта люлька, на которой уехала сволочная девчонка... ее нельзя как-то подтянуть вручную?

- На сто сорок метров вверх? Сомневаюсь. Там наверняка кругом блокировки.

- Что ж они на нее не сработали? - огрызнулась женщина.

- На хакера?

- Ну что-то же можно предпринять?

- Прими душ, - равнодушно посоветовал Алекс, - воду не отключили. Потом выпей. Бар не заблокирован.

- Душ! - осенило Кэт. Она подскочила, страшно воодушевленная, - Надо устроить потоп! Заткнуть слив и затопить ванную комнату. Как только вода протечет вниз, сюда немедленно поднимутся и вскроют дверь.

- Вперед...

- А ты? Не собираешься помогать?

Вместо ответа Алекс демонстративно отвернулся и защелкал пультом от телевизора.

Зашипев, как рассерженная кошка, Кэт понеслась в ванную, устраивать диверсию.

Алекс не стал говорить ей, что система безопасности предусматривает и такие вещи. Как только вода заполнит ванну или раковину, сработают датчики и воды больше не будет.

Разумеется, датчики, как и все в этом мире, можно было сломать.

Но для этого их следовало сначала найти, а потом "обезвредить". Для человека, который никогда в жизни сам даже не устранял засор в трубах, задача выглядела невыполнимой.

Алекс и браться не стал.

Но и тормозить кузину счел излишним. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы на мозги не давила.

Если подойти к делу разумно и без нервов - ну сколько могла продержаться дымовая завеса из фейков? Примерно раз в двое суток у Алекса случались личные встречи с людьми, которых не пошлешь на фиг и не предложишь решить вопрос по телефону... вот столько им и надо продержаться.

Он бы даже наслаждался внезапным отпуском, фильм бы посмотрел, в кои-то веки с чистой совестью ужрался бы до поросячьего визга и попытался соблазнить сестренку. Степень их родства была дальней и весьма условной.

Если бы не проект "Вертикаль".

Сандор мертв. Окончательно и бесповоротно, не поможет никакая аппаратура. Сердце великого человека запускали несколько раз, но, чуть трепыхнувшись, оно снова замирало.

Персонал клиники под подпиской о неразглашении... Насколько ее хватит? Журналисты зашевелились, предчувствуя сенсацию, а, значит, счет пошел на дни, если не на часы.

Какого черта папочке понадобились эти шахты?

____________________________________________________________

Небольшой самолет вырулил на посадку. Я прилип взглядом к иллюминатору, но день был облачным и хмурым, ничего особо разглядеть не удалось. Только полоску стальной воды, длинный как мексиканский сериал, бетонный двухполосный мост и несколько катеров под ним.

Местная особенность: аборигены катают туристов под мостами вовремя приливов. Щекочет нервы, говорят, не хуже серфинга на Бали.

Но все же... Норвегия.

Неожиданно, право. Хотя Леди - снежная блондинка, и эта ее безэмоциональность... Может быть и впрямь скандинавка. Тогда все сходится. Говорят, здесь есть закон, запрещающий плакать или громко смеяться в общественных местах.

Я получил СМС-ку с короткой музыкальной фразой. Угадаю ли я эту песню с трех нот? Да я бы узнал ее с одной. "Бе-Са-Ме..."

- Порекомендовать вам отель, Ник? - ненавязчиво спросил немногословный сосед по креслам.

- Благодарю, нет. Я здесь по приглашению. Полагаю, этот вопрос уже решен, - рассеянно отозвался я, пытаясь обнять взглядом серые, как асфальт, горы, которые были лишь на полтона темнее такого же серого неба. Были ли они покрыты лесом? Отсюда не увидеть.

Погода не показалась ненастной из иллюминатора, она такой и была: дождик и серые тучи. Впрочем, как честно предупреждал путеводитель, это самая типичная здесь погода. Там так и было написано: "Если кто-то хвастается фото из Норвегии с ярким солнцем и радостными, сухими лицами, он точно спрятал вот такие: с дождиком и тучами".

Перед зданием аэропорта кучковались туристы. Не те, которые по пятизвездочным отелям и музеям, а крепкие ребята и девчонки с высоченными походными рюкзаками, свернутыми в трубу пенками и складными велосипедами. Они ждали свой трансфер.

А ко мне бесшумно подъехал незаметный черный "Вольво", похожий на сову - те тоже передвигаются неслышно. Никакой таблички с именем я в руках, понятно, не держал, но водитель не испытывал сомнений.

- Здравствуйте, мистер Угарв.

Из-за особенностей местного произношения: закрытого короткого "о" и ударения не в том месте, я едва не открестился от собственной фамилии - вот был бы номер!

Салон оказался просторным, в ручке кресла пряталась бутылка воды. Табаком не пахло и я не стал спрашивать разрешения закурить, тем более, почти бросил.

Ни о чем меня не спрашивая, водитель тронул свою черную сову с места.

Будё из окна машины выглядел как город, вытянутый вдоль холодного северного побережья. Мне, привыкшему к шумным улицам, показалось, что здесь слишком тихо — мало людей, нет привычной суеты.

Дорога оказалась аккуратной, не слишком широкой, но на удивление - без пробок. Машины ехали спокойно, никто не сигналил и не подрезал. Справа и слева — мелькали невысокие чистенькие дома, многие были обшиты светлым деревом, крыши покаты, как будто их присыпал снег даже летом. Встречались и здания из стекла и бетона, но без столичной вычурности. Всё было каким-то простым, практичным, но при этом ухоженное.

Чем дальше от центра, тем виднее холмы и скалы, поросшие низкими соснами и кустарником. Вдали сверкала вода — фьорды. Океан то выглядывал между домами, то снова прятался за поворотом. Русскому глазу казалось странным, что так мало деревьев: лесов нет, только редкие, приземистые сосны, как будто пригнувшиеся под напором холодного ветра.

На улицах почти не встречалось рекламных баннеров, зато было много флагов — норвежский красно-сине-белый крест развевался на ветру у магазинов, у жилых домов, на мачтах вдоль дороги. В витринах кофеен и булочных даже днем уютно горел свет. Кажется, здесь любят тепло — не только в буквальном смысле, но и в том, как устроен город.

Когда машина свернула к набережной, открылся вид на порт. Длинные пирсы, аккуратные рыбацкие домики на сваях, белые и красные. Вдалеке небольшие корабли, яхты, а дальше, за водой, выступили соло вершины гор, заснеженные, не смотря на то, что внизу зелень и асфальт. Мне этот пейзаж показался совершенно инопланетным — как из открытки, слишком чистым, слишком аккуратным, слишком правильным.

Но чем дольше я смотрел на него, тем больше замечал деталей. Вроде бы всё скромно, но видно, что город живёт. Рыбаки возвращаются с уловом, туристы фотографируют у воды, редкие прохожие неспешно идут по тротуарам. И вдруг становится понятно, что эта тишина — не пустота, а просто другой ритм жизни.

Если Леди родилась и выросла где-то тут, понятно, почему она так спокойна и невозмутима в любых ситуациях. Ох и сложно нам будет притереться друг к другу. Ну да ничего, справимся. Главное уже сделано - она поверила мне и согласилась встретиться. Для такого махрового интроверта и, возможно, даже, социопата это огромное достижение.

Вскоре мы вырулили на довольно узкое шоссе, вдоль которого я с суеверной радостью обнаружил целые поля Иван-чая.

А еще рыжие сосенки, серые телеграфные столбы и линии проводов, расчертившие небо. Если бы не скалы, маячившие прямо перед глазами, можно предположить, что я где-нибудь в пригороде Питера. Но вот дорога вынырнула из короткой лесополосы и открылся совсем иной вид: Мост через пролив Сальтстраумен, узкий перешеек между фьордом и морем. Он был длинным, но словно сливался с природой в одно целое. Наваждение рассеялось.

На берегу залива сиротливо притулился небольшой ярко-красный домик, похоже, здесь обитал прокат катеров. Интересно, можно попытаться самому побороться с приливом? Или не стоит? Судя по тому, как бурлила под мостом вода, тут ее были миллионы тонн, которые два раза в сутки пытались втиснуться в бутылку с узким горлом - тот еще аттракцион, конечно.

Показалось зеркало озера, к которому лепились частные домики. Их было много, и машин, на мой скромный взгляд, тоже оказалось многовато. Но приткнуться на стоянку в лесу около воды у нас получилось.

Что дальше? Путешествие по навигатору как в детской игре: "Поиск сокровищ" - два шага вправо, десять влево? Я готов.

Но все оказалось проще. Настолько проще, что в первую секунду со мной случился жесткий шок.

Потому что на стоянке такси, кутаясь от ветра в большой и пестрый вязаный шарф, стояла тоненькая девушка. Снежные волосы безжалостно трепал ветер, он же дергал полы ветровки. Узкие джинсы, высокие сапожки без каблуков, прямая осанка и глаза: серые и холодные, как вода в фьордах.

Чем больше я смотрел на нее, тем больше ощущал ее глубинное родство с севером: бледное лицо, невозмутимость, которая даст сто очков вперед любому индейскому вождю. Безразличие, вернее, давняя привычка к холоду, который ее совершенно не напрягал - а вот я уже начинал мерзнуть.

Как я раньше не догадался, где искать мою таинственную принцессу? Ведь ежу было ясно, что не на Мальдивах, а именно в снегах. Как я раньше не почувствовал это глубинное родство со стихией, Северный Ледовитый океан в ее крови? Ведь это просто лезло в глаза, а я, как образцово-показательный олень ничего не видел.

Хотя... выходит, подарок-то я подобрал ей правильный. Ну, здравствуй, Леди.

Глава 29 Информированное согласие

Острые нити воды, казалось, прошивали меня насквозь. Хорошо! Я не олень, я умею читать и про ограничение потребления горячей воды знал, но просто упустил момент, когда температура воды с обжигающей сменилась на ледяную, а тугие плотные струи превратились в колкий дождик.

Ничего, так тоже приятно. Тоже кайф, но другой. Сейчас разотрусь полотенцем... жаль только, они здесь слишком мягкие, не совсем то, что нужно, чтобы кожа загорелась... Ничего. Использую простынь.

Мобильник в специальном влагонепроницаемом чехле замигал желтым и показал дымящуюся чашку.

Я не глядя протянул руку и нащупал большой, пушистый халат. В него и завернулся.

Сразу после улицы я подумал, что в доме жарко, но здесь оказалось скорее прохладно. Пожалуй, что и холодновато. + 16, максимум. Но девушке, деловито снующей по большой кухне в одной майке, джинсах, и босиком, кажется, было нормально.

- Не простудишься? - спросил я, любуясь этой насквозь мирной, домашней картинкой. Она посмотрела на меня долгим взглядом. Не удивленным, а... так, словно прикидывала, стоит ли идти дальше и доверять еще одну тайну. Наконец, решила.

- Я... малочувствительна к холоду. Можно сменить настройки. Будет теплее.

- Не нужно. Я тоже не особо мерзлявый. А почему картинка чашки, а не СМС-ка словами?

Вот тут она удивилась по-настоящему:

- Но в такой кодировке намного быстрее. Скорость передачи и расшифровки информации это один из критических параметров.

- Тут с тобой не поспоришь, - согласился я, принимая в ладони дымящуюся чашку чая. Чай был интересный, с какими-то добавками. Непривычно желтого цвета и пах терпко и вязко. Я различил нотку имбиря... кажется, а больше ничего. Звякнула микроволновка.

- А почему пицца, а не юлекаке? - полюбопытствовал я.

Она пожала плечами:

- Так получилось. Ты не любишь пиццу?

- Кто не любит пиццу? Таких людей не существует в природе. А тебе нравится итальянская кухня?

Она на миг замерла в легкой растерянности. И негромко отозвалась.

- Я... не знаю. Понимаешь, я еще не до конца каталогизировала набор вкусов, которые мне доступны.

- В смысле?

- Я еще собираю данные о разных вкусах и предпочтениях, и пока не успела осмыслить и адаптировать эти данные под ощущения. Что конкретно в этом процессе может нравиться или не нравиться...

- Другими словами, ты ничего не можешь сказать про пиццу, потому что никогда ее не пробовала? - "перевел" я с хакерского на общедоступный. Надо же! Я думал, что все программеры питаются исключительно пиццей. Выходит, это стереотипы. - Значит, загадывай желание.

Она развернулась ко мне как параболическая антенна, уловившая сигнал.

- Желание?

- Есть такая примета. Если первый раз пробуешь какую-то еду, можно загадывать желание.

- И оно сбывается?

- По-разному. Приметы - они такие приметы. Они же из глубины веков пришли неизменными, а мир меняется. Но можно попробовать. Это же бесплатно, без СМС и регистрации.

- Вслух? - уточнила она. - Загадывать?

По глазам Леди было очень сложно сказать, что она думает или чувствует, они были светлыми, прозрачными и сосредоточенными. Глаза аналитика... Но я уже немного понял, как читать язык ее тела. Когда она вот так замирала, совершенно неподвижно, словно манекен в витрине - это значило, что Леди решает какую-то сложную для нее задачу, и на это брошены все ресурсы.

- Не обязательно. Даже не желательно. Есть еще одна примета: если расскажешь про свое желание, то оно не сбудется.

Девушка сбросила оцепенение, взяла свою чашку и присела на круглый табурет напротив меня. Осторожно попробовала.

- Интересный вкус.

- А почему именно этот чай?

- На коробке написано, что такой вариант ближе всего к изначальному. Учить лучше с азов.

...И снова не поспоришь!

Наблюдать как Леди пьет чай было чем-то до крайности интимным. Больше, чем подсматривать за девушкой в душе - и я чуть не закрыл глаза. Остановила простая мысль: она не возражает, чтобы я на нее смотрел. Иначе этой встречи, этой кухни и этого чаепития просто не случилось бы. Сколько она еще могла от меня прятаться? Правильный ответ - лет сто. На земле восемь миллиардов людей и затеряться среди них не просто, а очень просто.

Я пригубил свою чашку... и чуть не поперхнулся. Это был обжигающий, пряный вкус с насыщенным ягодным ароматом. Настолько насыщенным, что в первую секунду захотелось выплюнуть. Мужественно переборол себя и покатал глоток во рту, давая время вкусовым рецепторам адаптироваться.

Леди делала то же самое.

- И как тебе? - полюбопытствовал я.

- Нравится, - кивнула она, - это... сильно.

Ну, если моей девушке нравится именно такой чай, я тоже постараюсь его полюбить. Тем более, кажется, это не будет слишком сложно. После первого глотка мой рот отошел от шока и начал воспринимать более тонкие оттенки вкуса. И их оказалось на удивление много: от терпкой горечи и выраженной кислинки до почти идеальной сладости.

... В конце концов, кофе я умею варить лучше любого бариста, не думаю, что искусство приготовления настоящего индийского чая намного сложнее.

- Можешь принести мой рюкзак из прихожей? Он не тяжелый.

Выбрать подарок было тем еще квестом. Что можно преподнести девушке, которую ты никогда не видел, но с которой вы успели не по разу спасти жизнь друг другу. Гаджеты программистам не дарят. Насколько я успел узнать эту братию, машинки они подбирают себе сами, индивидуально.

Парфюм и ювелирка отпали в полуфинале, не настолько у меня хороший вкус, чтобы угадать с такими тонкими настройками. Что еще? Лучший подарок - сделанный своими руками? Если у Леди есть снегоход, и он, внезапно, сломался - я смогу его починить.

В конце концов я остановился на самом простом и даже где-то банальном варианте.

- Это... что? Кто?

- Это Умка. Но ты можешь звать его Король Валемон. Никаких возражений. Он тоже не возражает.

В ее руки перекочевал мягкий, плюшевый белый медведь с черными бусинками глаз, с характерно вытянутой мордой и в толстом, вязаном синем шарфе.

Ее заинтересованность я ощутил почти физически. Неуверенный жест - словно до этого она никогда не получала в подарок игрушек. Как так могло получиться, она же девушка? Очень красивая девушка.

Или у них тут, в Скандинавии, не принято медведей дарить? Или... как у некоторых моих приятелей, медведь - значит, парень накосячил?

- Давай, положим его куда-нибудь, - сказал я и протянул руку. Но Леди мгновенно прижала новокоронованного Валемона к себе и даже отступила на шаг.

- Я сама, - тихо сообщила она, - положу. Куда нужно.

Я вскинул обе руки:

- Конечно. Можешь с ним спать.

- С ним? - удивилась она. По-настоящему удивилась. - Я думала, что ты хочешь занять это место.

Вот тут я чуть не сполз по стене. Нет, я то хотел, без вопросов. Еще как хотел, но вот так прямо, в лоб... Или тут так принято? А я не местный, и вообще, привык в таких вопросах держать инициативу сам. Но что и когда у нас с Леди было как у людей?

- Я много чего хочу. Вот только главное - чего хочешь ты.

Она сосредоточенно нахмурилась:

- Я знаю, что должна иметь желания. Это социально одобряемый признак личности. Но если ты спросишь меня сейчас...

- Считай, что спросил, - я ободряюще улыбнулся.

- Я хочу понять, чего я хочу.

Вот тут я понял, что выражение "шарахнули пыльным мешком по голове" никакая не метафора. Даже жаль, что на кухнях не стоят авторегистраторы, лицо у меня было наверное еще то!

И я не придумал ничего лучшего, чем прямо спросить:

- Леди, извини, конечно, но ты совершеннолетняя?

Простой вопрос, да? Какой реакции я на него ждал? Возмущения, смеха, яростного недоумения? На ее лице мелькнула досада.

- По документам мне двадцать один год. Это совершеннолетие. В большинстве стран.

- А на самом деле? - я не глядя подтянул к себе табурет и сел. Такие откровения требовалось запить хорошей дозой чего-нибудь крепкого, но предложить это Леди я не решился. Не после того, как сам же подарил ей мягкую игрушку - вот чего я после этого хотел, кретин? Взрослых отношений? Так мне их вроде и предложили, на блюдечке с голубой каемочкой. Но честно предупредили, что понятия не имеют, что это за зверь такой, и нужно оно ей или не очень...

Нормальному мужику такое говорить нельзя!

- Я в курсе, что это может быть проблемой, - Леди невозмутимо пожала узкими плечами, - я могу подписать информированное согласие.

Хорошо, что я сидел, а то ведь упал бы!

____________________________________________________________________________________

Я проснулся от того, что солнце почти напрямую било в глаза. Жалюзи были открыты... правду сказать, вчера мы про них и не вспомнили, не до жалюзи было.

Вот же бедовая девчонка! Тело чувствовало себя странно, словно не ночь любви у него случилась, а спонтанная акция по разгрузке вагонов с углем. Первый раз в жизни мне довелось контролировать себя так жестко, чтобы не напугать Леди. А она... Первая в жизни близость с мужчиной оставила ее, как и большинство девчонок, в недоумении. Но обычные девчонки как-то сразу понимают, что теперь им придется со всем этим как-то жить и - приспосабливаются.

А Леди приспичило прямо сейчас найти "баг в системе": что за фигня такая, почему не было обещанного "неба в попугаях"? Сидя по-турецки, облитая лунным светом из окна, она вывалила на меня предложение "пары тестов...", обнаружив серьезное знание теории. Я не знал, как быть: смеяться или бояться (надо было просто бежать. Точнее, уползать).

Короче, Крыса в кои-то веки упустил инициативу!

Свое небо в попугаях моя девочка получила, то ли как награду за упертость, то ли случайно. Мне она обстоятельно пояснила, дыша куда-то подмышку, что наконец разобралась с нужными мышцами и нервными окончаниями и "подключила их к мозгу"... Что это значило, я предпочел не спрашивать, и так спать оставалось часа полтора, и я хотел это сделать нормально, без кошмаров.

Правду сказать, был уверен, что Леди проспит до полудня, а то и до вечера, и заказывать пиццу придется мне. Район здесь туристический и сервисные службы должны были понимать английский. В крайнем случае, оставался переводчик в телефоне, перед полетом я закачал в него расширенную версию норвежского.

Но девушки рядом не обнаружилось. Только смятая подушка, которая тонко, почти неуловимо пахла каким-то насквозь нейтральным шампунем. Мне вспомнились платиновые, легкие, почти невесомые волосы, щекочущие лицо.

Странно: вот так, вблизи, невероятная ее красота не пугала и не завораживала как змея - кролика. Ну, выиграла девчонка в генетическую лотерею, бывает. Она словно приглушила свой свет, была почти обычной. Хотя - с такими тараканами в голове не выделяться ей не светило ни при каком ветре.

Однако, стоило ее найти.

Шлепая босыми ногами по теплому полу я пошел на запах выпечки и на голоса. Ничего плохого я не ждал. Расслабился не по делу. А не стоило бы... расслабляться-то. Не с Леди.

Одно слово заставило меня насторожиться и замереть посреди коридора перед приоткрытой дверью.

Второй голос показался мне знакомым. Немного искаженным динамиком, но эти ленивые, немного ехидные интонации я знал. Сейчас этот голос звучал не на шутку встревожено:

- Ты УВЕРЕНА, что это не отторжение?

- Я почти уверена, что это оно, - спокойно перебила Леди.

- Возвращайся. Немедленно. Если ты еще успеваешь.

- Не паникуй. Во-первых, оно идет гораздо медленнее, чем в прошлые разы. Асфодель оказался отличным тормозом. Пока я вполне купирую все последствия препаратами.

- Сколько времени осталось? По твоей оценке - и не врать мне! - Ого! А Кролик может говорить с такими стальными интонациями? Не знал.

- Больше, чем нам понадобиться для завершения миссии.

А вот Леди осталась верна себе. Чем круче прижимала жизнь, тем спокойнее и отрешеннее звучал ее невероятный голос.

- Протокол "28" был активирован сегодня в половине шестого утра по GMT.

- То есть, у вас была половина седьмого, - мгновенно сориентировался Кролик. Никакие конвертеры и таблицы ему, как всегда, не понадобились. Этот феерический раздолбай, который питался пивом, разговаривал исключительно подковырками и не верил в то, что можно дожить до пенсии - всегда, сколько я его помнил, держал в голове, в быстром доступе, горы самой разной информации и считал как Бог.- Откуда сведения? Просто догадка, из-за того, что вышла статья о смерти Сандора Мареша, или..?

- Или. Сработали сейсмодатчики. Под землей как раз два часа назад началась какая-то активность.

- Ты доложила Кларе? Группа к тебе вылетела?

- Обижаешь. Дисциплина - мое второе имя, - показалось, или в ее голосе проскользнула улыбка.

Наверное, показалось. Чего не надумаешь, когда ты в таком ужасе.

А на кухне картина оказалась насквозь мирной. Леди жарила омлет с зеленью, кажется, уже второй. Первый окончил свою короткую и бесславную жизнь в мусорном ведре. Компанию испачканному миксеру составлял дорогущий телефон на подставке. На экране маячила бледная физиономия Кролика.

- Привет, - светски сказал я, - Утро добрым не бывает, так что ли? Так что, господа заговорщики, меня кто-нибудь просветит, или придется и дальше подслушивать и подглядывать?

Первым отреагировал Кролик:

- А что ты хочешь узнать? - спросил он тоном интеллигентного папы, у которого маленький сын впервые спросил, как получаются дети.

По идее, я должен был спросить про загадочный протокол "28". Тем более, я догадывался, что это за дрянь.

Но второе слово напугало меня гораздо больше.

- Что значит - отторжение?

Эта сладкая парочка переглянулась, как шулера за покерным столом, быстро и профессионально. Вот только я их все равно засек. Когда полжизни тренируешь свою единственную суперспособность, вроде и не сложно.

- Извини, - попробовал Кролик, - но, кажется, это личное дело Леди.

Я в два шага пересек кухню, встал за спиной своей девочки, обнял ее за плечи и притянул к себе. Она не сопротивлялась.

- Все, что касается Леди, касается и меня.

Пижонские очки даже не шевельнулись, подпрыгнули на носу.

- Напомни, когда вы поженились? Насколько я сведущ в законах, доступ к такого рода информации имеют только ближайшие родственники или супруг.

- Во сколько здесь открывается ближайшая церковь? - невозмутимо спросил я.

Через четверть часа мы сидели уже на кушетке в гостиной и пили кофе - Кролик в виде семейного привидения на экране айфона. Впрочем, чашка у него тоже была, и я даже уверен, что именно с кофе.

Обстановка не располагала к иному.

- Как ты вычислила, что шахты здесь? - спросил я, - в списке Кэтрин было три точки, Белорусь, Албания и Африка... Норвегии не было.

- Триангуляция, - она пожала плечами, - у вас было только две точки: данные Кэтрин и твои соображения. Я добавила третий источник - информацию по земельным сделкам в Европе с флешки твоего приятеля... Кстати, на ноги он встанет, если тебе интересно, прогноз хороший.

- Постой, - я потер лоб, - но эта сделка была заключена давно... Лет тридцать назад, если не больше.

Леди невозмутимо кивнула:

- Сразу после второй мировой войны. А, может быть, и во время, потом только документы подписали. Я брала период в сто лет и искала следы не только самого Сандора, но и его родственников. Ты, кстати, в курсе, что Витторио Монсальви на самом деле тоже Мареш?

Я сглотнул. Нет, не в курсе. Даже не предполагал. Тогда какого черта в Сирии он так настойчиво пытался меня грохнуть? Целой ракеты не пожалел... даже не догадывался, что стою так дорого. Моя самооценка раздулась до размеров Якутии.

- Они в ссоре, - коротко проинформировала меня Леди. - И, просто чтобы ты понимал масштаб ссоры, Папа Монсальви про Норвегию был в курсе. Только про протокол 28 не знал.

- Очешуеть...

Больше у меня слов не было.

Осталось меньше суток до начала ядерного апокалипсиса. Мы сидели в домике на берегу прозрачного ледяного озера, пили кофе и рассуждали о семейных ценностях.

Если кому-то нужны еще доказательства, что мир спятил, то мне и этих вполне достаточно.

Немного примиряло с действительностью то, что мы ждали не конца света, а подкрепления. Вроде бы как и при деле были.

Глава 30 Прежде чем куда-то влезть, подумай, как вылезешь

Алекс валялся на диване, закинув на бортик босые ноги. Несвежие носки он просто снял и по привычке кинул на пол, горничные подберут... Горничные запаздывали. Кэт попыталась призвать его к порядку, но заткнулась после интересного предложения самой пойти и выстирать чертовы носки под краном. Мареш наслаждался тишиной и лениво переключал каналы. Кажется, за минувшие сутки... чуть больше он изучил их все.

Транслировали новости. Кажется, из какого-то бара, где до сих пор разрешали курить - дым даже в воздухе висел, завиваясь полупрозрачными колечками. Камера дергалась, кто-то снимал на телефон:

— Сенсационные кадры! Алекс Мареш, известный финансист и инвестор, дает импровизированный концерт в «Горячем Диком Коте»! Дорогие зрители, вы только посмотрите на это!

— Что за черт?.. — выдохнул Алекс.

Человек на экране выглядел так же, как он, двигался с его ленцой, улыбался его кривой полуулыбкой. Впрочем, если присмотреться внимательнее, различия становились заметны: глаза блестели слишком задорно, а движения были более размашистыми, чем ему свойственно... Или он придирается?

«Алекс», тем временем, решительно отнял у музыканта гитару, набросил ремень на шею и без всякой раскачки выдал сложнейшую сольную партию.

Звук гитары, искаженный динамиками, срывался в визг, пальцы на грифе плясали, как заведенные, струны вспыхивали молниями. Зрители орали, хлопали, пританцовывали, а жесткие запилы били по ушам как ударная волна.

Алекс не был музыкантом, но даже ему было ясно, что это не просто случайный набор нот, нет. Это что-то запредельно сложное, требующее адских лет тренировок.

— Что там происходит? — из ванной выглянула Кэтрин, вся в каплях воды, с полотенцем в руках. — Что за грохот? Ты что-то уронил?

Алекс только мотнул головой, показывая ей на экран. Ис удовольствием понаблюдал, как вытягивается лицо сестрички-истерички.

— Она издевается, — спросила Кэт, вслушиваясь в музыку. — Никогда в жизни ты так не играл. Черт, да ты вообще на слух не различишь бас от соло!

— Ну да, но… — он замолчал. Было что-то странное в том, что Леди выбрала именно этот ход.

— Узнаешь мелодию? — Кэт присела на подлокотник кресла.

Алекс нахмурился.

— Без понятия, но если ты мне скажешь, что это «Smoke on the Water», я тебя прибью.

Кэтрин усмехнулась.

— Алекс, это же «Through the Fire and Flames».

— Что это еще за «Драконы из Ада»?

— DragonForce, тупица! Это одна из самых сложных гитарных партий, какую только можно сыграть. Ты вообще понимаешь, что это значит?

Он не понимал. Но у него было нехорошее предчувствие.

— Этот фейк слишком очевидный. Я же не умею играть, это знают все.

— Да, но миллионы людей в это уже не верят, — Кэт кивнула на экран. Там Алекс-дубль уже отбросил гитару и с триумфом осматривал бар. — И теперь у всех вопросы. Например, если ты способен на такое, то что еще ты скрывал?

Алекс зажмурился, пытаясь вызвать без пентаграммы демона логики и анализа.

Дело было даже не в том, чтобы просто создать дипфейк, а в том, чтобы сделать его настолько невозможным, что теперь никто не мог быть уверен, реальный он или нет. Он мог твердить, что никогда в жизни не прикасался к гитаре — но люди уже видели «его» вживую, видели, как он играл. И им было наплевать на объяснения.

Теперь реальность принадлежала не ему.

Алекс медленно провел ладонью по лицу.

— Нас раздавят.

Кэт молча кивнула.

— Что ж, — он вздохнул. — Пожалуй, напьюсь. Как там это было… through the fire and flames?

Девчонка разрулила вопрос гениально. Как она умудрилась убрать от дверей охрану непонятно, но кортеж Марешей на улицах Тираны видели, билеты на самолет бизнес-классом были зарегистрированы... какого черта Алекс не вызвал собственный джет? А кто его знает, может, планету бережет, заодно с Гретой Тунберг. Как их понять, этих эксцентричных миллиардеров?

Надо думать, и в системе обеспечения отеля она подшаманила. В люкс исправно подавались вода и электричество и шел телесигнал, но система безопасности этого, кажется, не фиксировала.

Может быть, расход аккуратно распределялся по всему отелю? Алекс рискнул проверить и это, он зажег свет везде, где можно и выкрутил на максимум все краны... примерно минут двадцать это продолжалось, потом лампочки стали одна за другой гаснуть... пока не осталось одно единственное бра, в гостиной.

— Вода... — испуганно сказала Кэтрин, — ее не слышно!

— Проверь, — Алекс невозмутимо пожал плечами, — наверняка найдется какой-то кран в дальней ванной комнате, один единственный. Нас наказали, — криво улыбнулся он, — демонстративно, но... гуманно. Как детишек.

— Но это значит, что она за нами приглядывает?

Алекс невесело рассмеялся:

— Ну а как же, глупышка Кэт. Мы с тобой опасные люди, ты в курсе? Таких не оставляют без присмотра.

— С логикой у тебя проблемы, — фыркнула Кэт, — то опасные люди, то детишки. Ты уж определись и выбери что-то одно.

— Кэти, Кэти... — Алекс покачал головой. Его улыбка была странной, и даже не из-за многочисленных подтяжек, на мимику, сто раз перекроенную хирургами, Кэт давно не смотрела. Странность была в его глазах, в которых смешались в дикий коктейль восторг, азарт, жадность, зависть и первобытная ненависть. — Мы можем быть карапузами с самым крутым пластмассовым совочком в нашей песочнице, но эта девчонка и ее босс просто другая лига.

­— Разве... — Кэт поперхнулась водой, которой запивала очередной "Сникерс".

— Разве есть в этом мире кто-то круче нас? Выходит, есть. Отец... в минуты откровенности говорил, что создал свою Организацию в пику этим монстрам из ЦББ. И они даже вроде бы играли на равных. По словам отца.

— А на самом деле? — ухватила главное Кэтрин.

— А на самом деле сама видишь. Стоило мне сделать ход, который они сочли неконвенционным, как нас мягко отшлепали и посадили в манеж под присмотр бдительной нянюшки. Если и есть способ нагляднее показать мое место в мире, то мне его не придумать.

В номере было темно. Дни и ночи давно спутались, превратившись в автономное время и Кэт искренне пожалела, что не умеет как та муха застывать в стазисе.

Здесь было очень скучно.

_______________________________________________________________

Я потянулся к воротнику куртки, отгоняя призрак холода, который, казалось, сочился прямо из воздуха. Термометр показывал + 19, так-то купаться можно, но нервы были решительно не согласны с такой постановкой вопроса и выдали гусиную кожу. Точно, нервы. Не ветер же. Не может суровый мужик-сибиряк ежится, когда рядом стоит тоненькая девчонка и хоть бы хны. Расслаблена и спокойна.

Леди скользнула пальцами по сенсору планшета — сообщение было предельно лаконичным: «Вход в точке 3».

— Пора, — коротко сказала она.

— Ну, наконец-то, — проворчал я. — Надеюсь, пойдем не вплавь?

Леди лишь приподняла бровь, но ничего не ответила.

Оказалось, в городке, точнее, в поселке прятался еще один причал, в небольшой бухте, сжатой скалами, которые только казались сложными. На деле мы прошли их как хорошо прогретый нож сливочное масло: острые зубцы выглядели опасными, но словно сами ложились под ноги и руки. Похоже, кто-то очень осторожно, чуть-чуть подправил природу. Незаметно, но результативно... интересно, нет ли тут гномов?

Пристани, как таковой, не было: была ниша, заполненная водой. Рядом стояли четыре невысоких мужичка в черных гидрокостюмах. Видимо, те самые ребята из группа усиления: лица закрыты, только блики на визорах шлемов... Один из них, самый низкорослый, но широкоплечий, шагнул вперед и рывком сдернул брезент с штуки, которая плавала в этой импровизированной "ванной".

Оказалось, это была часть "штуки", довольно небольшая. Остальное скрывало море. Угольно-черный батискаф словно сливался с темной водой. Когда брезент упал, я ощутил слабый запах соли, смешанный с металлом*.

— Прошу на борт, — скомандовала Леди.

Моя девушка тут главная?

Нет, я знал, что ведущий аналитик "Филеас-групп" это шишка. Но во время военно-диверсионной операции командовать должен какой-нибудь специально обученный офицер, нет?

Впрочем, мое дело сторона. Меня пригласили на эту экскурсию как чела, который умеет быстро и нестандартно соображать, когда все пошло по бороде. Никто лучше крыс не умеет удирать... Ну а пока все по плану, мой номер шестнадцатый.

Люк открылся с приглушенным шипением, парни один за другим ловко нырнули внутрь, чувствовалась хорошая школа и немалый опыт. Я с грацией коалы последовал за ними. Люк с мягким чпоком закрылся.

Внутри пахло озоном и застоявшимся воздухом, как в любом герметично запертом помещении. Панель управления тускло мерцала в приглушенном свете. Пространства внутри было немного: два ряда узких кресел с ремнями, панели приборов, массивная ручка аварийного сброса давления у входа. Иллюминаторы небольшие, овальные, в мутной воде за ними едва угадывались тени.

Я плюхнулся в кресло, с сомнением провел ладонью по ремням безопасности и пристегнулся. Остальные бойцы заняли места молча. От едва заметного покачивания начинало сводить желудок.

— Глубина? — хрипло спросил один из бойцов.

— Сто восемьдесят метров до входного шлюза. Придется идти вслепую, там электронная защита, сонары сразу выдадут.

— Чудесно, — буркнул он, прикрывая глаза. — Мы, значит, играем в «найди черную дверь в черном коридоре ночью».

Леди спокойно коснулась панели управления. Кабина наполнилась едва слышным гулом, и батискаф начал погружение. Вода за иллюминаторами быстро сменилась чернотой, прорезанной редкими блеклыми проблесками света с поверхности.

— Осталось сто метров, — сообщила Леди и после секунды колебания предупредила персонально меня, — Держись за что-нибудь.

— Всегда держусь. Вопрос, за что.

Я сжал ладонями подлокотники кресла, чувствуя, как прижимает к сиденью от смены давления. Один из бойцов, сидевший напротив, коротко усмехнулся.

Эти несчастные сто метров оказались почему-то очень долгими. Кажется, мы не шли, а ползли со скоростью, с которой движутся ледники или даже тектонические плиты... почему? Видимо, так было нужно, чтобы обмануть чуткую аппаратуру слежения, которая движение медленнее определенного порога просто не засекала.

А ко мне привязалась мысль, наглая и приставучая, как мальчишка-попрошайка на базаре. Я ее гнал, она отскакивала недалеко и ненадолго, и, точно как тот мальчишка, возвращалась. "Отторжение". Что это, черт возьми, значило, а? Звучало неприятно и навевало мысли о сложных операциях с небольшим процентом на хороший исход. Вот только Леди не выглядела обреченной. Какой угодно, только не безнадежно больной.

Она была собрана, деловита, спокойна и просто адски уверена в каждом своем слове и действии.

Может, это все же про что-то другое? Хотелось бы верить.

Рывок. Легкая турбулентность. Где-то позади что-то щелкнуло. Через пару секунд перед ними на экране высветилась контурная схема бункера. Вход обозначен слабым, почти незаметным маркером. Леди кивнула и направила аппарат чуть ниже, в сторону темного силуэта массивных ворот.

Подводные ворота оказались двойными, с внешним слоем из титана. Шлюз вел в буферную камеру, которая должна была заполниться водой, а потом очиститься от воды, прежде чем откроется внутренний проход. Леди уже возилась с консолью связи, подбирая последовательность частот. Я прищурился, вглядываясь в экран. Что-то было не так. Слишком ровная, слишком четкая архитектура шлюза. Не просто вход — барьер. Ловушка.

— Погоди, это не просто шлюз. Это капкан, — сказал я, медленно качая головой.

Леди проигнорировала. Она уже возилась с консолью, подбирая последовательность частот. Раз за разом. Ноль реакции.

— Дверь не отвечает, — наконец сказала она, её голос был все таким же спокойным, но я услышал в нем оттенок чего-то… нехорошего.

— Чудесно. Ну, давай тогда просто постучим? Может, пустят? — усмехнулся я, стараясь не выдать неприятный холодок под ребрами.

Леди что-то пробормотала себе под нос и постучала пальцами по консоли.

— Протокол 28, — наконец выдала она.

— Что? — я не любил, когда она так делает. Сначала думает, потом выдает результат, будто остальные и не участвуют в процессе.

— Двери перекрываются после активации протокола и этой команде присваивается нулевой приоритет. Если протокол запущен, шлюз не откроется. Пока не произойдет запуск. — Она откинулась в кресле и посмотрела на меня.

— А если сбросить систему? — осторожно спросил один из бойцов.**

— Попробуй. Может, тебе удастся перепрограммировать оборонную сеть с помощью отвертки и крепкого словца. — Леди даже не посмотрела в его сторону.

Я провел языком по губам, стараясь удержать в желудке остатки завтрака.

— А если ввести себя как пусковую команду?

Леди нахмурилась. Явно не хотелось ей соглашаться со мной, но...

— Возможно, — выдохнула она. — Возможно. Но если система определит нас как часть команды запуска…

— …то у нас не останется выхода, либо запускать ракеты, либо писать гвоздями письма на стенках для будущих поколений, — закончил я за неё.

— Именно, — кивнула она.

Я шумно выдохнул и покачал головой.

— Знаешь, худшее, что можно сделать во время цейтнота, это пытаться контролировать все параметры.*** Давай решать проблемы по мере их возникновения. Сначала разберемся с тем, что этот псих тут наворотил, а потом будем решать проблему выхода из ловушки. Тогда у нас не будет такого жесткого временного лага. Что-нибудь придумаем. Я так-то как раз в этом хорош.

Леди взглянула на меня с легкой усмешкой.

— Ставочка?

Дверь внутреннего шлюза щелкнула. Время играть в жмурки темноте закончилось. Время начинать играть по-взрослому.

Ворота вздрогнули, затем начали раздвигаться. Узкая щель быстро расширялась, открывая им путь внутрь. Вода бурлила, уходя в глубину. Где-то внизу зажглись приглушенные огни.

Батискаф мягко зашел в шлюзовую камеру. Ворота закрылись за ними с металлическим стуком. Система откачки воды включилась мгновенно, воздух в кабине задрожал от вибрации насосов. Внутри постепенно стало светлее, панели на стенах засветились тускло-зеленым.

— Времени мало, — наконец сказала Леди. — Идем.

____________________________________________________________________

*Крыса называет батискафом все, что может ходить под водой и не является подводной лодкой типа "Посейдон". На самом деле это, скорее, небольшая пилотируемая подводная лодка, военная или научная, в любом случае, автономная и с хорошим оснащением. Скорее всего это была AURORA-6, она как раз нужной вместимости, на 6 человек включая пилота и умеет искать.

Почему так скрытно. Главным образом потому, что в Норвегии вообще не очень "льзя", запрет существует для защиты хрупкой арктической среды. Как его обходят ребята Мареша? Ну, полагаю, взяток и откатов никто не отменял.

**Ситуация возможна в условиях высокотехнологичного, но чрезмерно централизованного и жесткого режима безопасности, где критические протоколы имеют абсолютный приоритет над всеми остальными функциями, включая базовую безопасность персонала. Другими словами, в технотриллере. В реальном мире безопасности людей все же уделяется несколько больше внимания.

*** Адаптация принципа из теории принятия решений в условиях стресса и неопределенности. В покере «цейтнот» — это не только нехватка времени на ход (time pressure), но и ментальное давление от череды неудач («тильт»). В такой ситуации попытка тотального контроля над всеми «параметрами» (точные odds, сброшенные карты, история рук, лица и прочее оппонентов, блефуют все но и прокалываются тоже все) приводит к когнитивной перегрузке, параличу анализа и фатальным ошибкам. Профессионалы тренируются доверять интуиции и мыслить стратегически, а не пересчитывать все переменные с нуля в каждый момент времени. Ключевая мысль: в условиях жесткого временного лимита эффективность решений резко падает, и важнее сохранять гибкость и реагировать на главные угрозы, чем пытаться установить тотальный контроль, который всё равно будет иллюзорным.

Ну не может наш мозг охватить все везде и сразу, многозадачность - иллюзия.

Глава 31 Конец "Сникерсам".

Из батискафа выбирались осторожно. Парни осматривались, держа правую руку близко к бедру... Тоже чуяли грандиозную подставу?

Запросто, кстати. Тот, кому довелось хоть раз пережить землетрясение, на всю жизнь получает бонусом "филиппинский рефлекс", и точно проснется при первых же толчках. И успеет выскочить, или хотя бы укрыться в дверном проеме.

А матерый диверсант должен жопой засекать ловушки.

Моя интуиция с самого начала орала благим матом, но только одну фразу: "Я тебя предупредила..." И ведь не поспоришь, таки предупредила, программу минимум выполнила. Дальше должны были включиться большие полушария, особенно левое... Вот только слали они меня оба лесом, полем, степью и саванной. Мозг точно знал, что лезть в этот подземный грот — хреновая идея, но почему, объяснить не мог.

Помещение было странным, слишком пустым, без намека на коридор внутрь. Гладкие стены, никаких панелей управления, только тяжелые герметичные двери, которые никуда не вели... точнее, вели в небольшие боксы без сообщения с бункером.

— Ни лестниц, ни люков... Но так не бывает! Даже если нормальные люди попадают сюда по земле, а не как мы, через задницу... из гаража, по-любому, есть вход в дом. Должен быть.

­— И он есть, вот только не для нас, — губы Леди тронула едва заметная улыбка, такая мимолетная, что, кажется, кроме меня ее никто и не заметил.

Сейчас было не место и не время, но я надулся от гордости, как породистый индюк. Быть эксклюзивным обладателем ее улыбки оказалось куда круче, чем быть миллиардером.

— Поясни, — буркнул коротышка.

— Это стыковочный узел. Смотри. — Она указала на батискаф. — Аппарат встал на место. Должен был автоматически запуститься протокол: сканирование, идентификация, и только потом — открытие внутреннего шлюза.

— Но нас не ждали, — сообразил я. — Система нас не узнала. Наружный замок мы обманули... ты обманула, — быстро поправился я, заметив тень досады на лице девушки, — а вот дальше - упс... У батискафа не тот номер, значит, дверь не откроется по протоколу.

Паники не было, ребята оказались стрессоустойчивые. Но глухое раздражение проскользнуло, и почему-то на меня. Хотя, понятно почему. Они — сработанная команда, а я темная лошадка.

— Вообще-то, у нас есть взрывчатка, — осторожно заметил один из парней.

Мы поглядели друг на друга. В свете бортовых огней батискафа лица с резкими тенями выглядели как грубые театральные маски, мимика совершенно не читалась. Теоретически... можно было попытаться вынести стену, и, наверное, не без успеха, вот только…

— Тут обязательно соберется куча народу, — сказал я. — Полиция, военные, охрана природы, спасатели... пожарные... бог знает, зачем они под водой, и как тут можно что-то поджечь, но такой фестиваль ребята точно не пропустят.

Леди сжала губы. Я видел, как она быстро прокручивает варианты.

— Ищем другой способ, — подытожила она.

— А если его нет? — спросил кто-то сзади.

Я хмыкнул.

— Тогда придется импровизировать. Очень быстро.

— Есть идея? — первой сообразила Леди.

— Я же крыса. Входы в разные прикольные места моя, можно сказать, основная специальность... сразу после выходов.

На меня посмотрели очень внимательно.

— Воздух хороший. Влажный, но очень... легкий, не спертый — я демонстративно шевельнул ноздрями, — в подводном ангаре такого быть просто не может...

— Вентиляция, — сообразил коротышка с широкими плечами, — а вентшахта — это же прямо шоссе Пекин - Шанхай. Вот только где она, сука?

Я прислушался. Показалось, или и вправду где-то далеко, на самой грани слышимости что-то шумело? Могло и показаться. Могла кровь в ушах шуметь, все же здесь хоть и не глубоко, но разница давления есть.

— Шахта должна быть теплее из-за движущегося воздуха, — сообразил тот же коротышка, — если в батискафе есть тепловизор... или инфракрасный фонарь. Камуфляжные покрытия иногда показывают контуры под таким диапазоном.

— Курящие есть?

— Точно. Балбесы, — самокритично признался коротышка, — тяга же по любому будет. Тимур, тащи...

— Нет! — голос Леди прозвучал резко и холодно, — нельзя дымить. Нам очень повезло, что мы засыпались на втором этапе и нам не открыли дверь. Я уверена, лица пусковой команды, настоящей команды, тоже внесены в базу. Наверняка, главный вход охраняется. Не удивлюсь, если там автоматические пулеметы или что-то еще такое же тупое и веселое...

— И ничем не контрится, — поддакнул коротышка. — А тут, похоже, сигналок нет.

— На дым наверняка стоят, — возразила Леди, — любой закрытый объект, тем более повышенной опасности... Голову положу, противопожарка тут имеется и отлично работает.

— Круто собрались на рыбалку, — фыркнул я, — ни тепловизора, ни инфракрасного фонаря, ни ультрофиолетового. Зато динамит захватили, рыбу глушить.

— Критиковать все умеют. А конструктивные идеи есть? — сощурился коротышка.

Ну, парень, сам спросил. Я тебя за язык не тянул.

— Туалет в вашем плавучем чемодане имеется? То есть, пардон, гальюн... — ответом мне были изумленные взгляды, — кто-нибудь, метнитесь мухой за туалетной бумагой.

Пояснять идею я не стал, смысл тратить время, если через секунду все и так станет ясно. Вместо этого подошел к батискафу, задрал голову и принялся рассматривать гибкую как хлыст внешнюю антенну. Легкая, длинная. То, что надо.

— Без инструментов скрутить можно? — спросил я, — Она на резьбе?

— На байонетном креплении. А зачем... точно! Вот олени!

Вентшахта оказалась спрятаной за панелью с таким же покрытием, как и стены – гладким, матовым, поглощающим свет. Вместо классической решётки – крошечные отверстия, заметные только в упор. Без особого освещения не найти. Но флажок из туалетной бумаги, накрученной на конец антенны, сработал не хуже продвинутой техники.

— Заморочились, мое почтение, — негромко сказала Леди. Голос ее заметно повеселел, — Арни, выломай ее на хрен. И подсади меня.

— Ты полезешь? Первая? Там, как бы, скорее всего, драться придется.

В свете мощного галогенного фонаря дверцу шахты было не разглядеть, но моя девочка выглядела не по-хорошему уверенной. Похоже, она что-то видела, больше, чем мы.

Арни – коротышка, шагнул вперед и, без лишних слов, отодвинул ее мощным плечом. Он, кажется, был тут вторым замом и тоже имел авторитет. Забросил руки в проём, подтянулся, пропихнул себя внутрь, только ботинки мелькнули – и исчез. У следующего получилось чуть хуже, не так по-обезьяньи ловко, но тоже очень быстро. Я шел предпоследним из мужчин. Последний должен был втянуть на ремне Леди. Группу прикрытия решили не оставлять, фиг ли тут прикрывать, в гараже.

Возможную потерю батискафа или пути отхода... да и собственные жизни группа Леди без лишних раздумий списала в допустимые потери.

Для меня такой подход был в новинку. Священный принцип: прежде чем залезть, подумай как будешь вылезать, до сего дня был альфой и омегой любого моего плана. Но – связался с военными, получи их особенным менталитетом по зубам и не жалуйся, а то добавят. Я и не жаловался. Кому жаловаться в железной кишке чуть шире моих плеч?

Сомневаюсь, что тут можно встретить священника или толкового психотерапевта.

За спиной послышалось движение – Леди всосалась в шахту последней. Захлопнулась не до конца доломанная дверца и стало ещё темнее.

Единственный свет – бортовые огни батискафа, остался позади. Теперь вокруг был только густой, липкий мрак. Слишком тесно, слишком тихо, слишком… неправильно.

Холодно, кстати, было распрозверски. Хрен бы тепловизор сработал - стенки оказались не просто прохладными – ледяными, с влажной шершавой поверхностью, от которой тут же начало коченеть всё, что прикасалось. К тому же, липкими. Масло? Смазка? Или что-то похуже?

Металл подо мной был скользким, с чем-то рассыпанным – пыль, крошки ржавчины, какие-то твёрдые соринки, которые впивались в ладони. Иногда пальцы соскальзывали, а локти больно били по краям шахты.4

От парня впереди доносилось размеренное сопение и шоркание обуви о металл.

– Если там впереди тупик, – проворчал я, – назад не полезу. На фиг! Лучше просто сдохну здесь и стану частью местного интерьера.

В ответ раздался смешок и негромкий голос Арни:

– А вот я в тебя верю. Крыса, говорят, может развернуться там, где змея застрянет.

– В крайнем случае, прогрызешь дорогу, - добавил парень спереди.

Нашли мишень для подколок, юмористы.

Где-то далеко шумел воздух.

– Тяга есть, – заметил я. – Значит, ход ведёт куда-то наверх.

– Или просто в фильтры, – резонно напомнила Леди.

Пахло тут... разным. Влажным металлом, пылью, резиновыми прокладками – воздух явно не был свежим, но, к счастью, не был и затхлым. Чувствовалось ещё что-то резкое, но не противное, скорее нейтральное – может, старое машинное масло?

Я вдохнул поглубже. И тут низ подо мной качнулся. Епт... Страхом обдало от затылка до пяток, как кипятком.

– Надеюсь, эта труба рассчитана на группу взрослых людей с оружием, – проворчал я, подтягиваясь дальше. – А то мало ли, вдруг тут подвесные потолки.

Арни не ответил, только вздохнул.

Труба пошла вверх. Теперь приходилось задирать руки, нащупывать опоры и ползти, подтягивая тело за собой. В какой-то момент ногам уже не за что было зацепиться, только скользкий металл, так что я просто висел, держась на руках. Внизу тяжело дышали остальные. Как там Леди? Хотя, она легонькая и крепкая, мышцы проработаны, должна справиться. Если что – втянем.

Только бы сверху никто не сорвался. Только бы эти чертовы крепления выдержали. Металл под пальцами казался влажным и шершавым, но пальцы уже не разбирали – то ли грязь, то ли ржавчина, то ли что-то похуже. А если где-то выше прогнивший крепёж? Если кто-то из нас ухватится за выступ, а он с хрустом сложится, обвалив вниз целый кусок шахты?

Замкнутый гул усиливал каждый звук – дыхание, скрежет ботинка по трубе, дрожащие рывки металла под нагрузкой. Сорваться – значит, собрать за собой остальных, сбить их вниз, спрессовать грудой тел в этом чёртовом подводном глотателе.

Я параноидально еще раз проверил хват. Только бы эта грёбаная труба не решила, что пора нас похоронить.

– В следующий раз возьмём с собой лестницу, – буркнул Арни, пытаясь подтянуться. – Или верёвку.

– Или на лифте поедем, - поддержал его паренек, который пыхтел сразу за мной. - Не та романтика, конечно... зато чище.

Леди хмыкнула. Кажется, её вот вообще ничего не тревожило и не нервировало, хотя, по идее, шла последней. Остальные туда-сюда, зависит от обстоятельств, а у замыкающего, если вдруг сорвемся, шансов нет, и она не могла этого не понимать.

А, может, как раз это ее и успокаивало? Мгновенная гибель от перелома шеи, конечно, штука неприятная, но куда лучше, чем сдохнуть в этом грязном кишечнике МЕДЛЕННО.

Путь продолжался. Неторопливый, липкий, неприятный. Выбора у нас всё равно не было.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­___________________________________________________________________________

- Ненавижу сникерсы, - Кэтрин передернуло, словно она увидела таракана, а лицо сделалось таким, что Алексу захотелось перекреститься, и понадобилась воля, чтобы не поддасться порыву.

- Все, малышка. Больше никаких сникерсов, никогда в жизни. Хочешь, я куплю каждый гребаный завод, где их стряпают, снесу бульдозерами, а площадку засажу канадским всесезонным газоном?

- Отчего не коноплей? - фыркнула Кэт.

- Да хоть марихуаной. Все для тебя, лишь бы ты не грустила...

Ночь висела над городом плотным, тревожным куполом. 04:30 утра... лучшее время. В коридорах отеля было тихо. Алекс знал, что, на всякий случай, все гости из их крыла эвакуированы. Он застегнул куртку поверх тонкого бронежилета. Пальцы не дрожали. Они у него никогда не дрожали, природа наградила Алекса железными нервами. Видимо, чтобы скомпенсировать дрянной характер и редкую даже для Марешей мстительность. Трое суток взаперти, в напряжении, в ожидании. Эта сука всерьез думает, что ей сойдет с рук?

Это она, вообще-то, зря.

Кэтрин стояла рядом, такая же напряжённая, её тонкие пальцы теребили край рукава. Она тоже была в бронежилете, слегка великоватом, но необходимом. Позади неё — личный помощник, взгляд цепкий, осознающий всю серьёзность момента.

— Время. — голос Дрейка Холланда, главы службы безопасности, прозвучал ровно, без эмоций.

Дверь открылась бесшумно... Алекс скривился, не хуже Кэт. Интересно, ей сейчас тоже захотелось перекреститься или сделать ладонью какой-нибудь отвращающий зло знак из цыганской магии?

Их обнаружили вчера вечером, как сказал Дрейк, в результате оперативной работы... Если окажется, что случайно, Алекс всю СБ по фонарям развешает. А если фонарей не хватит, наймет строителей и поставит, дел-то куча!

Три дня! Три, мать его, гребаных дня сникерсов, воды из под крана, жесточайшего информационного голода и всяческой дичи по телевизору... Кэт "вышла замуж за майора британских ВВС, свадьба была тайной". Он сам после дебоша в рок-клубе посетил Гранд-Опера, а потом отправился... в Тибет, где принял обеты на неопределенный срок. Собственный лысый череп на фоне зала для медитаций показался ему даже забавным.

Но вот то, что эта дрянь сотворила с Корпорацией, забавным не было. Обрушение акций на 63%, утрата контрольного пакета, уход двух ключевых компаньонов, срыв нескольких проектов - это было ни фига не смешно.

Главное, за что? За то что какого-то шулера слегка апгрейдили, подсадив ему жучка на позвоночник? Женщины точно родом с другой планеты, и, чтобы их понять, нужно наверное сделать себе операцию по смене пола. И отрезать часть мозга. Процентов так девяносто девять.

Первыми на выход двинулись двое бойцов — чёрная тактическая форма, наушники, скрытые под воротниками микрофоны. Один из них скользнул за угол, проверяя коридор. Второй уже занял позицию впереди.

Алекс шагнул за порог. Свет был приглушённым, приятным. Пол выстелен дорогим ковром, но сейчас это было не важно. А важно не поскользнуться и не упасть, чтобы не осложнять группе прикрытия работу. Хотя, за эти три дня им еще мало будет! Легкая голодовка давала о себе знать, последние сутки Алекс совсем не мог есть шоколад. Да и ночь без сна сказалась - голова кружилась не по детски.

Кэтрин шла рядом, чуть сзади. Личный помощник следовал за ней.

— Чисто, - Дрейк дал знак. Группа двинулась вперёд.

По обе стороны коридора стояли бойцы. Спецназовская выправка, скрытые кобуры с пистолетами, напряжённые лица.

— Лифт не используем. Только лестница.

— Ты шутишь? - тихо простонала Кэтрин, - двадцать шесть этажей...

— Против лифтовых шахт невозможно бороться. Если их заминировали или контролируют, путь вниз превратится в ловушку, - в голосе Холланда послышалось сочувствие, но было понятно - не подвинется. Ни на волос. Хоть увольняй, хоть расстреливай - но охраняемые тела он вытащит именно так, как считает нужным, соблюдая протокол до буквы.

Дрейк выбрал не парадную, а хозяйственную лестницу, рядом с грузовыми лифтами. Почему именно так, Алекс спрашивать не стал, видимо, были причины. Может быть, легче проверить без всех этих кадок и декоративных элементов? Или сыграло роль отсутствие окон, Холланд боялся снайпера?

— Если она скиснет, сам ее понесешь, - нейтральным тоном предупредил Алекс. Ругаться ему не хотелось. Хотелось максимально быстро покинуть это место, так внезапно ставшее ловушкой. Не важно как: хоть тушкой, хоть чучелом. Хоть пешком через двадцать с лишним лестничных маршей. Не вопрос. Парни же их прошли, в полном вооружении и брониках, далеко не таких легких и удобных, как его и Кэтрин.

Лестничный пролёт был освещён скудно, но каждый этаж был взят под контроль. У каждого поворота — охрана, карабины наготове. Все по-взрослому.

Где же они все были, когда нужно было эту суку ловить?! Ничего. Об этом он еще спросит и ему ответят. Так ответят, что мало не покажется и добавки не потребуется.

...Воздух был горячим, словно пропитался его напряжением. Шаги бойцов гулко отдавались в бетонных стенах.

Алекс шагал ровно, удерживая ритм. Двадцать этажей — нагрузка серьёзная, но он держал себя в форме. В такие моменты тело не имеет права подвести.

Кэтрин шла позади, стараясь не отставать, но её дыхание становилось всё тяжелее. Каблуки, пусть и невысокие, теперь казались проклятьем. Ноги дрожали. Ожидаемо, она оступилась, едва не упав, схватилась двумя руками за перила и сквозь зубы выругалась не по-английски и не по-французски. По-венгерски.

— Кэтрин! — Алекс резко развернулся, но её уже подхватил один из бойцов.

Она хотела что-то сказать, но удержалась, только еще крепче стиснула зубы.

Дрейк Холланд очень быстро переместился ближе, жестом давая знак группе перестроиться.

— Берём её.

Один из бойцов молча перехватил Кэтрин, подняв её на руки так, словно она весила не больше рюкзака. Второй прикрыл их сбоку.

Теперь темп стал выше.

Дрейк бросил взгляд на Алекса.

— Как ты?

Тот вытер ладонью лоб, где выступила испарина, и ответил ровным голосом:

— Бывало лучше… но в обморок не собираюсь.

Дрейк коротко кивнул.

— Хорошо. Продолжаем движение.

Внизу их встречали новые люди — бойцы в гражданском, но с оружием под одеждой. Они должны были смешаться с толпой, если что-то пойдёт не так. Хотя, какая толпа в половине шестого утра? Но если СБ считало, что специалисты в гражданском нужны, значит пусть будут.

Холл был пуст. Даже парней на ресепшен загодя убрали.

Снаружи улицы блокировала местная полиция. Бронированный внедорожник стоял перед входом, двигатель работал на холостом ходу.

Это была не просто машина, а настоящий танк, имеющий право передвигаться по дорогам общего пользования. Бронированное стекло, бронированные двери. Очень мощный двигатель и, на всякий случай, оружие. В том числе для VIP-персон. Алекс неплохо стрелял, об этом знали.

Два других авто - прикрытие. В каждом — вооружённые специалисты. Вертолёт албанской полиции держится в небе, дроны прочёсывают крыши.

Снайперы уже там. Позиции заняты. Дрейк бросил взгляд на часы.

— Двигаемся.

Двери отеля плавно открываются. Внутри — тьма, снаружи — ослепляющий свет фар.

Кэтрин вздрогнула. Алекс только крепче сжал пальцы.

Чёрный бронированный внедорожник был подан к самому крыльцу и внутрь охраняемые тела попали по коридору, образованному телами охраны. Мотор уже урчал готовно. Водитель — один из лучших. На переднем сиденье — охранник с автоматом.

Сзади поедут ещё три машины сопровождения, местные полицейские.

Дороги были пусты, хотя в этот час движение уже начиналось. Похоже, албанские спецслужбы перекрыли все что можно. Наверняка снайперы на крышах следили за окнами, а дроны в режиме нон-стоп отслеживали подозрительные движения. Рация время от времени отстреливалась короткими сообщениями.

— Перекрёсток чист.

— Район стабилен.

— Движемся к аэропорту.

Дрейк повернулся к Алексу.

— В аэропорту — наш самолёт. Взлётная полоса под контролем. Два истребителя НАТО обеспечат сопровождение до нейтральных вод. В случае угрозы — экстренный уход в сторону Италии.

— Опасность? — тихо и на удивление спокойно и ровно спросила Кэтрин.

— Минимальная. Но пока мы не взлетим, расслабляться нельзя.

Алекс согласно кивнул. За окнами мелькал город. Тирана прощалась с ними.

- Что-нибудь перекусить есть?

Дрейк потянулся к мини-бару.

— Есть шампанское. И шоколад.

Алекс не ответил. Не засмеялся, не сглотнул, не скривился. Он просто перевёл взгляд с окна на Дрейка и уставился на него невидящим, пустым взглядом человека, который достиг того предела усталости, когда даже на раздражение нет сил.

— Воду, — его голос был тихим и ровным, без единой эмоции. — И чтобы на борту самолёта меня ждал стейк. С кровью.

Глава 32 Где все идет как-то криво

Центральный офис, Цюрих. 08:15 утра.

Алекс Мареш медленно обвел глазами зал совещаний. Не то, чтобы это было необходимо, все, что нужно, он увидел в первую секунду: из двадцати пяти мест было занято едва ли пятнадцать. Остальные пустовали, и это было хуже, чем крики, обвинения или ультиматумы.

С таких мест не уходят просто так. Даже если бы он спятил и решил поувольнять к черту своих самых лучших, самых компетентных специалистов - у него бы не вышло просто так выкинуть их на улицу, снабдив большой картонной коробкой для карандашей, как в американских фильмах. Хрена лысого! В случае форс-мажора, любого, от шизофрении у босса до ядерного удара, им полагались огромные бонусы... Такие, что даже внукам можно не работать.

И что могло заставить людей, очень неглупых и вовсе даже не трусливых, просто - забить на огромные деньги.

Ответ лежал на поверхности.

Нельзя влезть на елку и задницу не оцарапать. Похоже, на его топов у кого-то нашелся убойный компромат. Что сильнее жадности? Только прямая и недвусмысленная угроза жизни и репутации.

Те, кто остались, смотрели на него как на ходячую катастрофу.

— …ситуация ухудшилась, пока вы были в воздухе.

Алекс перевёл взгляд на главу аналитического отдела.

— Поясните.

Тот пояснил. Ровным голосом, не заглядывая в планшет.

— Акции обвалились ещё на 12%. Теперь суммарное падение — 75%.

Алекс молчал.

— Утеряны стратегические контракты в Азии. Партнёры не хотят работать с компанией, фигурирующей в таком… сомнительном контексте.

Голова болела. Чёртов перелёт. Чёртов кофе. Чёртов воздух в этой комнате.

— Юристы?

— Борются, но масштабы…

— PR?

— Мы пытаемся, но… это выше наших возможностей. Леди ударила слишком точно.

Имя... точнее, собачья кличка дряни отозвалась в висках новой вспышкой мигрени.

— Полиция?

— Работает, но вы же понимаете, это Леди. Она не оставляет следов.

Алекс медленно откинулся в кресле, оглядывая присутствующих.

— То есть, пока я летел сюда, мы упали ещё глубже?

Кто-то отвёл взгляд. Кто-то шевельнул пальцами, касаясь плоского ноутбука на столе. Кто-то выглядел так, будто сейчас сбежит.

— Отлично.

В его голосе не было эмоций. Только ледяное спокойствие.

— Вы свободны, господа.

А вот сейчас он их, похоже, удивил. Сильно и неприятно. Никто не шевельнулся, словно неудобные стулья для совещаний были намазаны клеем.

В своё время Сандор лично заказал эти стулья: с виду — роскошь и статус, на деле — дизайнерская пытка. Час на таком, и болит всё, что только может болеть у человека. Чтобы совещания не затягивались.

Но сейчас всем было не до недостатков мебели.

— Почему... свободны? - подал голос Антон Шольц, полный флегматичный человек на должности исполнительного вице-президента по персоналу. Целиком и полностью его человек. Даже не Сандора.

Действительно, почему? Вспомнив одну дерзкую крысу, Алекс криво улыбнулся и, неожиданно для себя, ответил грубоватой немецкой фразой: Weil der Fisch keine Fahrrad fährt... Потому что рыба не ездит на велосипеде.

— Еще вопросы есть, господа?

Если и были, то задать их никто не решился, чтобы не получить в обе руки что-то про нелетающих коров... или простое и совершенно не пафосное: Einfach so. Потому что вот так.

— Холланд, останься.

Безопасник чуть прикрыл глаза и снова безропотно опустился на неудобный стул.

Алекс смотрел вслед людям, покидающим кабинет. Без спешки и суеты, но как-то так, что и морскому ежу было ясно - назад они не вернутся. Сегодня в подсобках будет вежливая, интеллигентная драка за пустые коробки, чтобы сложить пару блокнотов, фоторамку с семьей, суккулент и книгу: "Семь привычек высокоэффективных людей".

Один за другим — шелест костюмов, закрывающиеся ноутбуки, скупые кивки. Кто-то прихватил со стола — чужую ручку, просто чтобы занять руки. Последним встал директор ИТ-отдела, бросив на Алекса быстрый взгляд. Тот не ответил. ИТ-отдел ушёл в опалу — и знал это.

Когда двери захлопнулись, Дрейк Холланд немедленно выбрался из объятий сволочной мебели и присел прямо на край стола. Начальник службы корпоративной безопасности мог себе позволить и не такое, на правах давнего приятеля. Да и не будь у него никаких прав, он бы все равно сделал так, как считает нужным. Военный в прошлом. Офицер на текущий момент. Шахматист, когда надо. Бульдог, когда приказано.

Алекс сидел за длинным столом, упершись локтями в его край. Он молчал и смотрел на свои руки.

Холланд так же молча достал из внутреннего кармана блокнот и короткий карандаш. Не смартфон. Не планшет. Бумага не врет. А корпоративный софт ставили те, кто прохлопал атаку Леди. Нет доверия — значит его нет ни в чем.

— Думаешь, начнём по старому? — тихо спросил Алекс, не поднимая головы. — С заложников. Вытрясать. Дожимать.

— А это не так? Ты же сам дал понять, от белых воротничков толку нет. Хотя они и считают себя солью земли. А заодно перцем. И лимонным соком.

— Хорошая фраза, — кивнул Алекс. — Запиши. Пригодится для эпитафии.

Холланд чуть усмехнулся, ожидая продолжения. Первых имен в списке из "связать-доставить-допросить". Классика же!

Алекс поднял голову — и Дрейк поразился. Он ждал чего угодно: усталости, ярости, желания крови. А увидел чистый, хищный азарт. Как у терьера, который вот-вот схватит лису. Напротив него сидел не человек, потерявший империю, а охотник, нашедший след.

— Корпорация мертва, Дрейк, - просто сказал он. - Все попытки ее оживить будут гальванизацией трупа. Я не о прибыли. Не о контрактах. Не о том, что мы теряем. Я о том, что мы больше не связаны. Ни с рынком. Ни с советом. Ни с правилами.

— Ты хочешь...

— Я хочу воспользоваться возможностью, которую нам подарили, думая, что уничтожают.

Холланд посмотрел на него пристально. Стараясь понять — это мания? Это отчаяние? Или это то, что люди возвышенного образа мыслей называли вдохновением... а обдолбанные нарки - приходом.

— Я не строю больше. Я перестраиваю. Всё. С нуля. С людьми, которым я верю.

— А если никого не останется?

— Значит, начнём вдвоём. С блокнота. И пистолета.

Холланд думал не больше секунды. И закрыл блокнот.

— С чего начинаем?

Алекс улыбнулся, едва заметно. Просто показал зубы. Чуть-чуть. Умному достаточно.

— С тех, кто думал, что их не заметят.

И стукнул пальцем по столу — аккуратно, точно, как по клавише.

— Ты не поверишь, но я начал составлять список ещё в Албании.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­___________________________________________________________________________________

Однажды заканчивается все. Деньги, любовь, тюремный срок... Вселенная конечна. Да что там вселенная, говорят, один парень как-то дошел до конца Exсel. Кончилась и эта клятая труба — вертикальным лазом, и последние адские метры показались мне легкой прогулкой по парку.

Крышка откинулась почти бесшумно, и, один за другим мы выбрались в темный коридор. И хорошо, что в темный. Видок у нас был, думаю, еще тот. Хотя, чем страшнее - тем лучше. Главное, чтобы страшнее, а не смешнее.

Металл под ладонями был холодным, воздух — сухим, с еле уловимым привкусом химии. Около стены — умывальник из обычной нержавейки, дальше — двери с табличками на английском и норвежском. Похоже, попали в жилой отсек. И кто-то здесь был совсем недавно: на койке аккуратно лежало одеяло, под ним — вмятина от тела.

— Камера, — прошипел Тимур.

Я глянул в угол... помощь не понадобилась, коротышка уже лепил зеркальный стикер на глазок. Примитивная маскировка — не сработает, если кто-то следит в реальном времени, но тревогу не поднимет.

— Сколько их тут, как думаешь? — спросил я.

— Если ракета в запуске, то… — коротышка считал по пальцам. — Минимум, двое, чтобы выполнить "двухключевую" систему запуска, но это — только финальный этап. До этого считай сам: инженеры по системам жизнеобеспечения: проверить энергоснабжение, вентиляцию, резервные цепи. Специалисты по навигации и целеуказанию: ввести координаты цели. Офицеры связи: установить защищённые каналы передачи команд. Техники по ракетным шахтам: осмотреть шахту, систему подачи топлива, состояния уплотнений... Это в самом начале.

Парень посмотрел на все десять загнутых пальцев, качнул головой и начал отгибать назад:

— Дальше, часов за двенадцать до пуска, идут боевые операторы пускового комплекса: активируют боевые режимы, проверяют готовность. Специалисты по диагностике ракеты проверяют бортовые системы — гироскопы, самодиагностику. Офицеры безопасности контролируют соблюдение протоколов доступа, реагируют на тревоги. Ну и, до кучи, обычные охранцы... Плюс - командир объекта. В лучшем случае — человек пятнадцать.

— А в худшем?

— Тут и полсотни может ошиваться, и все вооружены, — буркнул Арни.

— Могли бы и смыться, — заметил Тимур. — Если запуск удаленный.

— Не-а, — сказал я. — Самое безопасное место при ответном ударе — здесь. Они это знают. Не идиоты же.

Леди обернулась и бросила мне короткую, ободряющую улыбку. Она была холодна и сосредоточена, как в том подвале, где я под ее руководством разминировал одну французскую или бельгийскую девчонку. Как же ее звали? Джен? Тогда я психовал не по-детски, и пальцы дрожали. Но железное спокойствие Леди не дало сорваться в истерику... а там события понеслись как колесо с горы и стало не до нервов.

Как мы тогда все живы остались? Не иначе, Господь с небес приглядел.

Мы двигались быстро. Коридоры были прямые, без украшений. Только серый металл, лампы в стенах, горящие в одну десятую мощности и двери с замками.

На первый взгляд все были совершенно одинаковыми, но нужная нашлась просто порожек чуть выше, с ободранной краской по центру, как будто по ней постоянно проходили тележки или катали оборудование. Над проемом — старый табельный номер, затертый до полустертой гравировки, и еле заметный герб — остаток военного обозначения, пережившего все перекраски и смену собственников объекта.

Леди провела пальцами по металлической поверхности и кивнула. Я повторил ее движение и тоже положил ладонь на дверь. И мгновенно ощутил сквозь толстенный металл тонкую вибрацию или гул. Такое бывает, когда за стенкой работает серверная, генератор или иная электроника с активным охлаждением — у металла появляется характерное «живое» ощущение, будто он чуть дрожит.

Похоже, мы попали по нужному адресу.

Замок был серьезным. Не врезная штука с собачкой, которую можно отогнуть ножом, а панель управления с кодовой клавиатурой, биометрическим сканером, и, скорее всего, с распознаванием голоса. Вряд ли кто-то внутри пользовался этим каждый день — такие двери проектируют не на случай удобства, а на случай катастрофы.

Коротышка выругался, пробуя вызвать меню сервисного доступа.

— Ну, здрасте. «Укажите уровень допуска», — проворчал он. — У нас, между прочим, уровень «заблудившиеся идиоты». Не подходит? Какая жалость! Как на счет уровня: алмазный резак?

Я уже не сомневался, что дверь нужная. Слишком новая панель на фоне облупленного коридора. И пахло здесь не как в других частях бункера — вместо плесени и металла в воздухе висел легкий озон.

Герметичный шлюз, биометрия и код... Интересно, у нас есть план? Или наш план - полкило пластида?

Мысль я не додумал, потому что Леди уже доставала шпильку из волос. Тонкую, угольно-чёрную, с незаметной гравировкой. Я поежился от нехорошего предчувствия, скользнувшего холодной змеей вдоль позвоночника. Настроение мгновенно ухнуло вниз, словно провалилось в ракетную шахту. Чтобы скрыть это, я коряво пошутил:

— Уверена, что биометрический замок тоже можно вскрыть шпилькой.

— Этой можно — не оборачиваясь, ответила она.

Характерный разъем я приметил, не смотря на полутьму.

— Флэшка? С вирусом? Но ты уверена, что он справится? ПО тут должно быть серьезное.

— Конечно, - даже слегка удивилась девушка, — это же не просто вирус. Этот - ничем не контрится.

— Ты серьёзно?.. Асфодель?

Она кивнула.

— Рабочий экземпляр.

— И ты таскаешь его в прическе? — я запнулся. — Он же тогда чуть не убил тебя. Ты вообще помнишь, как умирала в телефоне? Похоже, у тебя нервы из альпинистских веревок...

— Нет, — спокойно отозвалась Леди, не отрывая взгляда от порта. — По классификации Грея, в основном миелинизированные волокна, с оболочкой из шванновских клеток. Передача сигнала — солитонная, скорость — до 120 метров в секунду.

Она чуть наклонила голову, выжидая, пока я переварю.

— И это, между прочим, медленно, — добавила девушка после паузы. — Так что, если хочешь дергаться — начинай.

Ответить я не успел, внутри панели что-то щелкнуло. Затем — шуршание, будто внутри вращался старый жёсткий диск. И тишина.

— Сигнал ушёл, — прошептал коротышка. — Сейчас...

Коридор будто вздохнул. Где-то вдали тихо,но очень отчетливо прозвучал слабый хлопок реле. Над одной из лампочек в стене вспыхнул крошечный красный диод — и сразу потух.

— Тревога? — я напрягся.

— Нет. Пока нет. Это... логирование. Система думает, что происходит нечто вроде техобслуживания. Асфодель имитирует доступ администратора. У них есть пара минут на ручную проверку. Если кто-то на посту — через пять минут он будет здесь. Если нет — у нас больше времени.

— А если всё-таки пойдут?

Леди вытащила шпильку и спрятала обратно в волосы.

— Тогда ты наконец сможешь применить уровень «алмазный резак». Но хотелось бы обойтись без этого. Идём.

И мы пошли дальше, "на мягких лапах". Повернули за угол, еще один — коридоры тут были как петли на горле: ровные, без украшений, только вентиляционные жалюзи и камеры на стыках. Одна из них чуть повернулась, будто следила.

— Надеюсь, Асфодель отвёл глаз Биг-Брата, — пробормотал я.

— Он не отвёл. Он их ослепил, — отозвалась Леди. — Но на пять минут. Не больше.

Следующая дверь была тяжелее — из тех, что не взломаешь шпилькой. Но она открылась сама — замигал индикатор допуска, и замок щёлкнул с неприятным металлическим скрежетом. Мы вошли.

За дверью нас встретил купол — не гладкий, а ломанный, как будто его строили в спешке, накладывая слой за слоем металла и кабелей.

Серые панели смыкались полукругом, тусклые лампы мигали, словно глаза, уставшие до "умри". Над головой спускалась к консолям густая сеть кабелей. Воздух густо пах озоном, пылью и старым пластиком. Снизу, сквозь пол, пробивался ровный, навязчивый гул генераторов. И на этом фоне спокойно светился главный терминал. Перед ним стояли два кресла. Пустые. И это пугало.

— Что, вообще никого? — Арни медленно поворачивал голову. — Уходили в спешке.

— Или прячутся, — подсказал я.

Леди уже была у терминала.

— Пусковой протокол активирован. Но... система ждет ключ. Не физический. Авторизационный.

— И?

Она снова достала свою шпильку, с уверенностью, которая почти ужасала. Ноль эмоций. Ноль сомнений. Ноль колебаний. Только действие.

Тем удивительнее были ее слова:

— А теперь... будет больно. Система не даст себя обмануть дважды.

— Даже Асфоделю? — Я ни черта не понимал в вирусах, но хорошо помнил беспомощность Кролика и то, как умирала Леди. — Думаешь, эта старушка умнее современных аналогов? Серьезно?

— Не умнее. Просто она старая и подозрительная. Как бабушка, которая может не признать внука, если он пострижется. У неё в коде есть «узелки на память», про которые мы не знаем. Асфодель придётся пустить вглубь, чтобы он «узнал бабушку» со всеми её причудами. Он съест код, взломает сигнальную матрицу...

— И перепишет расписание?

— Нет. Этого он не сможет... к сожалению. А было бы славно, - Леди мечтательно улыбнулась. — Он убедит её, что сегодня — не тот день. Что нужно подождать. Создаст «семейную легенду», цифровую отсрочку. Если повезёт, она поверит в нее на целый час. Если нет... минут десять, пока настоящий «внук» с правильным ключом не постучится в дверь.

Я хотел пошутить. Спросить, не придется ли бабушку после такого «визита» показывать психиатру... Но в этот момент один из мониторов за её спиной ожил.

— Контакт, — сказал Арни.

— Где?

— Камера 12-В. Сектор снабжения. Три человека. Бегут сюда.

Леди не обернулась.

— Они уже поняли. Ключ у них. Значит, у нас — очень мало времени. Даже меньше десяти минут. Черт... Все как-то криво!

Последнюю фразу я прочитал по губам. Она это, конечно, заметила, но... не придала значения.

Глава 33 Обнять и плакать

Пневмоприводы скрипнули, створки поползли в стороны. В проеме зияла обшарпанная полусфера командного центра, утопавшая в мерцании экранов. Перед ними, в призрачном свете люминесцентных панелей, застыли три фигуры.

Я вскинул открытую ладонь раньше, чем сообразил что к чему. Ну да, быстро соображать - это не только про кору, это как раз про подкорку.

Никто бы меня, конечно, не послушал, но у коротышки с компанией и у самих глаза были прикручены к мозгу, а не к кастрюле с пловом.

Эти трое стояли рядом, но вразнобой: один с автоматом, направленным на нас... но, я не испугался. Фиг ли пугаться, когда у стрелялки ствол вниз смотрит? Другой с пачкой бумаги в руках в руках - с толчка, что ли выскочил? Самый забавный третий, с... бумажным стаканчиком.

Не знаю, кто это был, но точно не морские котики.

Лица в голубоватом свете казались очень бледными. Комбезы когда-то, на заре их жизни, были синими... наверное. Хрен теперь угадаешь за пылью и масляными разводами. Эк их потрепало! Все трое — мужчины, возраст — за пятьдесят, местами — далеко. Один, который с бумагой, мне и вовсе в деды годился. Очки съехали на нос, он часто моргал и морщился как от изжоги.

Увидев нас они переглянулись и... почти синхронно подняли руки. Тот, который со стаканчиком - так быстро дернул его вверх, что оттуда плеснуло горячим кофе прямо на брючину. Но мужик даже не поморщился, только глазами на выкате хлопнул.

Автоматчик, чтобы изобразить хенде хох, стрелялку просто кинул и я чуть не присел, когда машинка грохнулась о бетон - предохранитель-то он снять не забыл!

Последним поднял руки самый старший. Сначала он поискал глазами куда пристроить свои распечатки и, провалиться на месте, проследил, чтобы бумаги не свалились.

— Не стреляйте, — сказал он на диво ровным голосом. По-английски, довольно чисто, почти без акцента.

— Кто вы такие? — сухо спросила Леди, не опуская пистолета. Держала она его очень уверенно, палец на спуске не дрожал.

— Инженеры, — ответил второй. — Работали тут. Ну, как работали... Смотрели, чтобы ничего не сломалось. Всё равно ведь никогда не пригодится, да?

— А потом пригодилось, — буркнул коротышка, краем глаза оглядывая пульт.

— Сработал автомат, - пояснил старший. Остальные пока только лупали глазами и осторожно оглядывались. - Протокол 28. Мы думали — фальшивка. Но он взял и активировался. Сам. Как только официально подтвердилась смерть Сандора Мареша.

— Логично, — бросила Леди. — Если главный умер — система считает, что пора. Начинается "контр-ответ".

Тот, что с распечатками, хотел было шагнуть к нам, но передумал и остался на месте. Пистолеты в руках "наших" к вольностям не располагали.

— Почему вас так мало? - спросила Леди, - остальные выполнили свою часть работы и покинули бункер? Они не сделали попытки остаться? Здесь же безопаснее.

Не святая... ой, далеко не святая троица переглянулась.

— Господа, у нас не все время этого мира, - поторопила Леди, - если они где-то тут бегают, чтобы зайти к нам в тыл, а вы просто тянете время, это бесполезно. Мы успеем перестрелять вас, как в тире.

— Не надо, - мотнул головой тучный мужик со стаканчиком. — Тут больше никого нет, только мы.

Теперь настала наша очередь недоуменно переглядываться.

— Мужик, а ты ничего не путаешь? — спросил Арни, не выпуская ствола из рук. — Вы не похожи на людей, которые втроём обслужили ядерную ракету. Разве что на троих уставших слесарей, которым поручили поднять "Титаник" с одного понтона.

— Мы не делали проверку! - Мужик торопливо промочил горло из своего стаканчика, кашлянул. Двое других молчали. - Система разогревает головку, хотя контуры даже не продували! В шахте может быть лёд! Всё может накрыться прямо на старте! Или не взлетит, или упадёт, или куда-то долетит и... — он резко оборвался.

Кажется, Леди оказалась самой умной из нас, потому что сунула пистолет в карман и сухо поинтересовалась... не как переговорщик за секунду до огневого контакта. А как усталый в никакос классный руководитель у пойманных за шкребень хулиганов.

— Где остальные? Не явились, или... их и не было?

Все оказалось так просто и так, извиняюсь, по-русски, что я чуть не полез в навигатор, проверять - а я точно в Норвегии? Четверть века назад эти трое умников скорешились с Сандором и взялись выполнить для него роль ангелов Судного Дня. Набрали команду... на бумаге, сочинили им лица, биографии, дипломы... полиция точно была в доле, а то и кто повыше, иначе такую комбинашку не провернуть. И четверть века отлично жили: делили на троих деньги, предназначенные трем десяткам квалифицированных инженеров, проводили регламентные работы - на бумаге. Точнее, в электронном журнале. И были свято уверены, что так спокойно догребут до пенсии...

— Сандору Марешу сто лет, - не выдержал я, - вы что, считали, что он бессмертный?

— Господин Мареш мультимиллиардер, - пожал плечами тот, который так и не смог расстаться со стаканом, - он искал способ продлить жизнь.

— И когда он не помер в восемьдесят, а потом в девяносто, вы решили, что он его нашел. Гении, чё... Почему не остановили запуск?

— Не можем! Протокол замкнут. Мы только подтверждаем шаги. Система ведёт нас по процедуре. Окна доступа только в заранее определённые моменты.

— Сколько у нас времени? — голос Леди стал почти нежным.

— До точки невозврата — четверть часа. Потом останется только смотреть.

Тот, что со стаканом, смотрел на нас умоляюще:

— Вы... хакеры? Сопротивление? Хоть кто-нибудь? Если вы не за этим — убейте нас, и дело с концом. Но если за этим... спасите нас. Хоть кого-нибудь. Хоть вас.

Коротышка, нахмурившись, склонился к Леди:

— Связать? Они могут пригодится. Хотя... команда апокалипсиса еще та, конечно. Обнять и плакать.

Леди кивнула и достала шпильку.

— Покажите порт доступа. А вы — не двигайтесь. И кофе не пролей.

...Связывать никого не пришлось, бедолаги не стали упираться, когда мы приказали им двигаться. Горе-автоматчик первым зашагал по коридору, даже не поглядев на брошенный ствол, один из наших парней его хозяйственно прибрал и повесил себе на шею.

По пути мы переступали через провода, брошенные прямо на пол, рассыпанные гайки и ржавые указатели. Инженеры выглядели как школьники, забывшие домашку. Видимо, за последние сутки произошло больше, чем за двадцать пять лет их дежурства.

Мы шли за ними, и кажется, только я оборачивался, остальные приняли эти идиотские обстоятельства как так и надо.

— Сюда, — буркнул старший, указывая на узкий проход с облезлой табличкой Операторская зона 2. — Отсюда мы подтверждаем шаги процедуры.

Он коснулся ладонью двери, и та с лязгом отошла вбок. Внутри — всё, как и ожидалось, было ну очень винтажным: пульты с зелёными дисплеями, выцветшие бумаги, провода, спутанные, как змеи в банке. Пахло пылью, пересохшей пластмассой и кофе — запахом бункера, который забыл, зачем его построили.

— Это оно? — спросила Леди. — Отсюда можно отменить?

— Только в окно доступа, — кивнул тот, что со стаканом. — Оно будет через... — он глянул на дисплей — ...девять минут. Ровно между фазой наведения и финальной диагностикой. Потом всё — система уходит в автоном.

— И вы не можете остановить это сейчас? — уточнила Леди. Голос её стал чуть ниже, плотнее, как будто накатывал туман.

— Не можем, — отозвался старший. — Мы не авторизованы на отмену. Нам просто выпадают инструкции. Прочитай — нажми. Подтверди. Следующий шаг.

— Типичный бюрократический ад, — хмыкнул Арни. — Только теперь он с ядерной боеголовкой.

— Протокол ведёт нас, — вмешался второй инженер. — Шаг за шагом. Как устав у военных. Без права на вопрос, зачем. Только «далее».

Он нервно растирал ладони. Глаза бегали по пультам, будто искал что-то, что давно пропало.

Я подошёл к экрану. Там бежал текст: зелёные строчки с командами, метками времени, статусами. Я не дотрагивался — только смотрел.

— Вы сказали, отмена возможна в принципе. Что для этого нужно?

— Идентификатор. Ввести восьмизначный код в определённый момент. На всё — меньше двадцати секунд. Один шанс.

— И этот код вы знаете?

— Нет, — хор прозвучал на диво слаженно и уныло.

Тот, что со стаканом, опустился на край консоли, устало, как будто снова провалился в свои двадцать лет назад.

— Мы не знаем, как он его рассчитывает. Доступа к алгоритму у нас нет. Это было выше нас. Но код короткий. Восемь символов.

— Подожди, — Леди вдруг нахмурилась. — Вы трое — единственные, кто тут остался. У системы есть процедуры, окей. Но вы же — главные, вы всё это ведёте. Как у вас может не быть доступа к отмене?

Инженеры переглянулись, будто снова решали, стоит ли говорить.

— Мы не были главными, — буркнул тот, что со стаканом. — Главным был Григор Мартен. Теоретик, физик-ядерщик. Не мы его сюда притащили — сам Сандор.

— Мартен? — переспросил я. — Что-то слышал...

— Неудивительно, — отозвался самый старший, тот, что с бумагами. — Его выгнали из Оксфорда. И из Стэнфорда. И, кажется, даже из Университета Тарту.

— За что?

— За характер. Ну, официально — за "профессиональную неэтичность". А по-человечески — за то, что он был мудак. Громкий, с претензией, всегда бухой, вечно что-то доказывал, срывал чужие лекции. Но умный, чёрт бы его...

— Очень умный, — вставил автоматчик. — Он один понимал, как всё это работает на самом глубоком уровне. Сандор его обожал. Говорил, что без него комплекс — просто дорогая железяка.

— И именно ему Сандор доверил доступ? — уточнила Леди.

— У него был ключ, — кивнул старший. — Доступ к самой глубокой прослойке алгоритма. Мы и рядом не стояли. У него был бешеный оклад, отдельная линия связи, и, насколько мы знаем, право изменить параметры вручную. Но он не делился. Никогда.

— И где он?

Тишина повисла плотная, как пыль на пульте.

— Умер, — тихо сказал тот, что со стаканом. — Пять месяцев назад. Печень. Или сердце. Кто теперь знает. Мы просто... не стали никого звать. Удалили его запись из системы, но не полностью. Формально он остался. На всякий случай.

— Вы что, и его зарплату делили на троих? — Арни даже не засмеялся, просто удивился.

— Ага, — кивнул автоматчик. — Но только после того как запаролили всю почту. Он и при жизни-то почти не вникал в логистику. А потом… тишина. Он ведь был как живой миф. Орал, что гений, все боялись с ним спорить. А теперь просто… лежит за стенкой, в служебном отсеке. Мы его туда перетащили. Там прохладно.

— Это шутка? — тихо спросила Леди.

— Хотел бы, — отозвался старший.

Тот, что с распечатками, потёр переносицу, будто хотел стереть последние пять месяцев.

— Я иногда видел, как он вводил код. Случайно. Сандор тоже показывался — редко, но показывался, да. И они с Григором вместе это настраивали. Я подглядывал.

— И?

— Я не уверен. Но кажется, код — это не просто цифры. Он выглядел как... слово. Или фамилия. Может, анаграмма.

— Что-то запомнил? - сделал стойку я.

Инженер покачал головой... и вдруг добавил:

— Только, кажется, он всегда заканчивался на "RAESH". Может быть, часть имени. Или...

Он не договорил. Крыса, бледнея, повернулся к Леди:

— Сандор Мареш. RAESH. Только без "M" и "O". Может, сдвиг, или маска.

— Пять минут до окна, — тихо сказал автоматчик, глядя на дисплей.

Леди водила пальцами по сенсору панели, вглядываясь в строчки системных логов. Время, дата, подписи — она читала: быстро, методично. Похоже, понимала все. Придурок с распечатками глянул на нее с невольным уважением. Похоже, он так не мог, ему нужны были бумага, карандаши и овердофига времени.

Я смотрел на свою, да, теперь уже точно свою девушку: грязная как черт, волосы растрепались, не смотря на мегатехнологичные шпильки. Похоже, они могут спасти мир, но не удержать прическу в вентиляционной шахте.

Она и сейчас была невероятно, почти пугающе красива... Почему такая девушка выбрала меня, шулера без профессии, без прошлого, без будущего? Даже без миллиарда - попробуй его теперь достань.

Это же как будто принцесса крови, титулованная и без пяти минут коронованная вдруг объявила бы, что выходит замуж за работника дворцового клининга.

С тихим вздохом принцесса воткнула шпильку обратно в волосы.

— Не пойдет, — бросила она. — Асфодель использовать рискованно. Он… нестабилен. Может найти способ. Может ошибиться. Или принять решение за нас. Эта система древняя, как первый "Боинговский" кофе. Даже просто подключить к ней ИИ — всё равно что подселить осьминога к пауку и ждать, что они сплетут одну паутину. Нет общей архитектуры. Даже интерфейса нет. Он сможет только наблюдать, максимум — подсказывать.

— А если через внешний терминал? — пробормотал Арни, но уже без уверенности.

— Здесь нет терминалов. Только защищённый контур. Вообще. Не wi-fi, не USB, не Bluetooth. Даже лазерная мышь в сеть не воткнётся. Эти ребята строили систему так, чтобы её нельзя было тронуть извне. Только изнутри. Всё остальное — просто не подсоединяется. В лучшем случае система проигнорирует. В худшем — сочтёт атакой и заблокирует.

Коротышка фыркнул и отошёл в сторону, подзывая жестом одного из троицы. Тот, что постарше — с бумагами, которые он так и не выпустил из рук.

— Иди сюда. Быстро. И внятно. — Голос у Коротышки был теперь совсем другой — резкий, жесткий, командный. — Как происходит отмена запуска? Подчёркиваю: как бы происходила, — он сделал шаг ближе, — если бы этот ваш «гений-мудак» не валялся сейчас без пульса где-то в ангаре, а стоял тут живой и потный, и смотрел бы мне в глаза?

Инженер сглотнул, перевёл взгляд с Коротышки на Леди, на Арни, потом снова вниз, на свои бумаги. Вскинул очки на лоб. Бумаги он по-прежнему сжимал, как дурак пеленку.

— Запуск можно отменить… теоретически. Протокол допускает, но… только если выполнено сразу несколько условий. В конкретной последовательности.

— Перечисляй.

— Первый — уникальный ID комплекса. Он вписан в подпись системного ядра. Маскируется под отладочную строку, в шестнадцатеричном виде. Второй — метка времени старта процедуры. Её можно выудить из логов, если знаешь, как сортировать. Третий — код подтверждения первого администратора. Он формируется по шаблону, привязанному к имени, дате последней перерегистрации и пропущен через шифратор. Кажется, сдвиг по ASCII. Леди, наверное, известен исходный алгоритм? Он типовой...

— Наверное, — кивнула она, не отрываясь от панели.

— Четвёртый — контрольное число. Его рассчитывал только Григор. Там три переменные, мы знаем только две. И то не точно. Он не делал записей. Всегда держал всё в голове. Или на огрызках, которые потом сжигал.

Коротышка мотнул головой:

— А комп? Почему не искали это всё с помощью компа?

— Мы пробовали. — Инженер покачал головой. — Эта система не дружит ни с чем современным. Даже со старыми ноутбуками — только через изолированный адаптер. Любая попытка анализа воспринимается как вторжение. Это… как старый сейф с биометрией, который не открыть отмычкой. А если попытаешься — сработает защита. Здесь так же. Мы не можем использовать внешнюю аналитику, иначе система уйдёт в глухую оборону.

Он сделал паузу, потом добавил, почти шёпотом:

— Мы даже не уверены, что она до конца доверяет нам.

— Похоже, это... протокол А, — Коротышку передернуло, словно он замерз. Хотя в этом помещении было скорее влажно-жарко, чем влажно-холодно.

Я бросил ему вопросительный взгляд. Единственный. Все остальные отлично знали о чем речь. Ответил Арни.

— Протокол А, на самый пиковый случай. Если ничего не удасться сделать. Надо попытаться повредить систему пуска, заклинить люк...

— Чтобы ракета рванула здесь? Типа, под землей, да еще подводой не так страшно? Жертв будет меньше? — Мне никто не ответил, но по глазам парней я и сам понял — так и сделают. Тайна слова "приказ", мать ее за ногу...

— Начинай действовать по протоколу А, — согласилась Леди, даже не взглянув на меня. — Если я не смогу, запускай... через...

— У тебя три минуты, — буркнул Коротышка, отступая. — Уже две с половиной.

— Мне хватит двух, — откликнулась Леди, не отвлекаясь от панели. Голос был сухой, будничный, как у хирурга, которому уже подали скальпель.

Инженер продолжал, глядя теперь исключительно на неё:

— Тот код, контрольное число… он всегда вводил руками. Иногда с ошибками, матюгался, переделывал. Значит, формула не простая. Но... он всегда смотрел на три поля. Всего три. И один раз я видел у него в руках старую распечатку с формулами — не уравнения, а вроде шаблона. Там был логотип Венского теха. Старая кафедра ядерной динамики. Ваша, кстати? — он кивнул на Леди. Она коротко кивнула.

— Тогда понятно, — продолжил инженер, — они когда-то публиковали концепт — "предохранительный хеш". Не для защиты, а как цифровая закладка. На вход — три параметра, на выходе — короткий код, который нельзя точно воспроизвести без всех входных. Если что-то не то — получаешь мусор. Он мог использовать адаптированную версию этой модели.

— Какие три параметра? — спросила Леди, уже стуча пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Дата регистрации системы, имя первого администратора, и третий — кажется, час начала процедуры запуска. Не время в целом, а именно час по Гринвичу. Часы. Не минуты.

— Что за бред? Почему часы?

— Он был помешан на точности. И на символах. У него были часы, настоящие, с радиокоррекцией. Он вечно сверял по ним всё.

Леди чуть кивнула. Коротышка, нахмурившись, глянул на неё:

— У тебя есть всё это?

— Дата — есть в логах. Имя — Мареш, как ни странно, именно он числится. А вот час… сейчас…

Она провела пальцем по экрану, вчитываясь в строки. Потом коротко кивнула.

— 03:00 GMT. Всё сошлось.

— Осталось посчитать, — пробормотал Арни. — Или вы хотите сказать, что в голове сейчас вычислите?

— Зачем в голове? — Леди склонилась над панелью. — Это адаптированная формула. Я учила оригинал. Вариант, который они использовали, примитивен. Функция — просто контрольная сумма с сжатием. Как CRC. На выходе — 8 символов, буквы и цифры.

Она вывела на экран строку:

nginx

Mares_1983_03

— Это и есть три переменных: имя администратора, год активации, час запуска. Без пробелов, без регистра. У него всё было в нижнем.

Пальцы побежали по клавишам. Коротышка молча следил. Арни — уже не дышал.

— Вот и он, — сказала Леди. — a9xF1tPb.

— Ты уверена?

— Я перепроверила. Дважды. Это и есть контрольный код.

— Вводи.

Она кивнула и ввела код. На панели что-то щёлкнуло. Мелькнули строки — система начала сверку. Через пару секунд на экране загорелось:

css

Override code accepted.

Abort protocol initiated.

Коротышка облокотился на пульт и выдохнул.

— Минуту назад было три пятнадцать.

— Минуту назад было слишком поздно, — отозвалась Леди. — Сейчас — нормально. Мы уложились.

На дисплее, вспыхнув чисто-белым, появилась простая строка:

ЗАПУСК ОТМЕНЁН.

Инженер с распечатками шумно выдохнул и сел прямо на пол, бумага хрустнула под ним, но он будто не заметил.

Тот, что со стаканчиком, одним резким глотком допил давно остывший кофе и, наконец, опустил руку, будто только теперь почувствовал вес пластика.

Третий — тот, что автомат кинул — просто прислонился к стене и закрыл глаза. Не как умирающий, нет. Как человек, который слишком долго ждал и наконец дождался.

Я тоже выдохнул. В кои-то веки спасение мира обошлось без меня. Для разнообразия, сегодня это сделал кто-то другой. Хорошо.

Леди уже отступила от панели, машинально крутанула шпильку в волосах, и, будто вспомнив о чём-то более важном, повернулась и направилась к автоматчику — тот всё ещё сидел в углу, почти не шевелясь.

И тут экран дрогнул и вспыхнул новой строкой:

Начать слив топлива?

Коротышка подался вперёд, пальцы уже почти коснулись панели. И я — не помню, откуда взялась эта резкость — метнулся, тигром, вперёд. На последнем мгновении успел перехватить его запястье.

— Нет!

Он дёрнулся, но не с яростью — скорее, с удивлением. Повернулся ко мне.

— Что — "нет"? — переспросил. Он не разозлился. Просто не понял. Я сглотнул.

— Нельзя. Этого нельзя.

— Почему? Почему нельзя? — повторил Коротышка, глядя мне в лицо. Без нажима, но в голосе уже было внимание. И настороженность.

Я глянул на экран. Тихие буквы:

Начать слив топлива? — и варианты ответа "Да" и "Нет". И секундный счетчик, куда же без него-то. Как цыгану без лошади - никуда.

Ради интереса глянул, сколько секунд отведено на раздумья? Целых пять - вот тормоза-то, гидравлические. Нажал "Нет", без колебаний. Во-первых, времени уже не было, а во-вторых, я был на сто один процент уверен, что понял правильно логику старого параноика.

— Да потому, что это не "слить воду с утюга". Это часть протокола.

Он моргнул, что-то понял, но не всё.

— Смотри сам. Отмена запуска прошла — окей, ракета не взлетит. Но если мы сейчас подтвердим слив, система решит, что пошёл процесс "обратной консервации".

— И?

— И ей потребуются все подтверждения, по всем регламентам. От всего "штата". А "штат" — вот он: сидит, пьёт остывший кофе и держится за сердце. Молодец, чё сказать. Посоветуйте ему еще валидольчику на закуску, самое оно будет! Что ты с них сейчас получишь кроме анализов? Там от облегчения все отключилось. Если нужные подтверждения не поступят — я ставлю полмиллиарда против своего проездного за прошлый месяц, — тут включится план "предательство".

— Сандора? — уточнил Коротышка, скривившись.

— Сандора. Человека, который не доверял даже зеркалу в ванной. Он вполне мог заложить что-то вроде: "если началась отмена, но кто-то сомневается, и нет всех подтверждений — значит, вас надо разнести к чертям и похоронить вместе с уликами."

— Самоликвидация?

— Или шахтный заряд. Или отсечка головной части с последующим самоподрывом. Тут взрывчатки, будь уверен, больше, чем в горнопроходческом отряде.

Он молча отдернул руку от панели и хрипло спросил.

— Так что?

Я пожал плечами.

— Да пусть себе стоит заправленная. Авось не протечёт. А если и протечёт — подтирать не нам. Наша задача — передать, где она, и пусть эту игрушку старого маньяка разминируют те, у кого в допуске не только буквы, но и мозги.

Он кивнул.

— У меня уже нервы ни к чёрту, — пробормотал он, — ещё немного — и памперсы понадобятся.

Я уже собрался выдохнуть окончательно, когда Леди, вернувшись от автоматчика, бросила взгляд на главный монитор и тихо выругалась.

— Что? — обернулся Коротышка.

— Входной шлюз. Заблокирован.

— Ну да, — пожал плечами я, — система закрывается до окончания процедуры.

— Процедура завершена, — возразил он.

— Не совсем, — тихо сказал самый старший, подняв голову от распечаток. — Протокол считает завершение только при полном прохождении всех стадий.

— То есть...

— Либо запуск, либо отмена — по всему регламенту. С подтверждением, с подписями, с симфоническим оркестром, мать его.

Мы переглянулись. Понимание пришло как-то сразу... Да и чего там понимать было, не теорема Ферма. Весело залезли. С огоньком.

Как вылезать будем, господа?

Глава 34 Запертые

Я с умным видом послонялся по бункеру, заглядывая во все открытые двери и дергая запертые - тут было всего как-то слишком до фига... По идее, пора было паниковать, но вот не паниковалось, и все тут.

Безвыходные ситуации бывают. Смерть - классический вариант.

Но безвыходным он становится после какого-то шага - и мы его еще не сделали, это я загривком чуял. Все крысы чуют такое.

Леди в полголоса говорила с Коротышкой, ее голос был ровным, спокойным и убедительным, его - яростным и протестующим. Я прислушался. Да, такие вещи тоже умею. Раньше не говорил? Ну, к слову не приходилось. Все музыканты умеют один простенький фокус: из всех звуков выделять самые тихие. А умеешь это - и подслушать любой разговор становится волшебно просто.

- Ты же говорила, что искин подключить нельзя...

- Так и есть, - в этом месте могла быть быстрая улыбка. Но моя девочка была смертельно серьезна, - подключить нельзя. Он может только наблюдать со стороны и подсказывать. Но и это уже много.

- Не понял, - чуть сдал назад Коротышка.

- Я могу просто прочитать вслух логи...

- До черта времени уйдет, - встрял еще один парень.

- А мы куда-то уходим? - парировала Леди и выжидательно уставилась на него. Тот смешался и отступил.

Коротышка, кажется, был более конструктивен:

- Ты хочешь стать живым интерфейсом между двумя несовместимыми системами? Но...

- Это не важно, резко оборвала его она. Коротышка- смутился. Сильно смутился, даже глаза ответ. Вот уже чего не ожидал от этого парня.

- Я хотел сказать другое. Асфодель ведь действительно нестабилен. Его «подсказка» может быть гениальной... а может быть смертельной ловушкой, потому что он примет решение за нас. Решит, что лучший выход — активировать систему полного самоуничтожения бункера, чтобы спасти внешний мир...

- Он не НАСТОЛЬКО умен*, - в голосе Леди промелькнула снисходительность. - Ну, хорошо. Кому ты хочешь поверить? Гениальной, но неразумной программе или трем старым мошенникам, которые почти спятили от страха?

Командир отряда покачал головой. Он не нашелся с ответом, и я его понимал. Картины - одна другой веселее. Как выбрать из двух зол, когда оба хуже?

Я взял за плечо парня, который бегал с распечатками, аккуратно встряхнул и сказал: "Пойдем. Поможешь нести".

- Нести? - он словно вынырнул из воды на поверхность, - Кого? Куда?

- Ассоциации у тебя, - фыркнул я. - Где у вас... эээ... кухня, камбуз.

- Рядом с комнатой отдыха, - сообразил он. - Понадобиться горячая вода.

...Леди сюда не пущу, - решил я, увидев здешний пищеблок. Нет, я знал что мужики, предоставленные сами себе, могут слегка засрать кухню. Но то, что мне открылось, было просто за гранью добра и зла*.

Камбуз был памятником тотальному пофигизму. Сладковатый дух гниющей органики смешивался с кислой тряпкой. Липкий слой жира и пыли покрывал все поверхности, как лак. По стенам, там, где наверное когда-то висели инструкции по технике безопасности, или хотя бы постеры с голыми бабами, тянулись причудливые бурые разводы. Брызги от супов? Пол под ногами был не просто грязным, он не мылся, кажется, с момента постройки бункера. Наступать было противно даже через толстую подошву.

Металлический стол исчез под грудой посуды, которую уже нельзя было назвать посудой. Это были археологические пласты трапез. Нижний слой — закаменевшие консервные банки, в которых еще угадывались следы бобов или тушенки. Средний слой — пластиковые тарелки с остатками сублимата, который превратился в цветные окаменелости. Верхний, свежий слой — крошки галет, лужицы засохшего чая и окурки, аккуратно притушенные о край стола.

Судя по всему, штатная плита вышла из строя еще при Грегори. Ей на смену пришла кустарная горелка, собранная из двух консервных банок и спиртовых таблеток из аварийного запаса. Она вся была покрыта многослойным нагаром и брызгами пригоревшей еды.

Эпицентром апокалипсиса оказалась мойка, забитая до отказа остатками еды, ложками и комками грязной промокательной бумаги. Из слива торчала какая-то тряпка, почерневшая от плесени.

На одной из стен какой то юморист вывел грязью: «Мы все умрем голодными». Под надписью стояла пустая банка из-под сгущенки, которую вылизали до блеска, а потом использовали как пепельницу.

Я поискал глазами рыжих "стасиков", не нашел, но облегчения не испытал: прячутся, сволочи. Но они тут точно есть, и пофиг, сколько метров воды над нами. В таким месте они просто обязаны самозародиться.

Преодолевая даже не брезгливость, а смесь первобытного ужаса и парализующего недоумения: "Три мужика, епт, что, не взять тряпку и пол не помыть? Чем они тут так заняты были?" я вынул из заляпанного холодильника одиннадцать упаковок сублимированной еды в вакуумных упаковках. Классная, кстати, штука: легкая, долго хранится, "готовится" путем добавления горячей воды из диспенсера.

Мне попались гороховый суп, макароны с мясом, творог, ягодный кисель — все в виде сухих брикетов. Дверцы я открывал двумя пальцами, потому что латексная перчатка, которая конечно была, и даже в доступе, больше всего напоминала медузу, издохшую от обезвоживания. И воняла также.

Добавив к натюрморту пачку чая и кофе я за кончик вытянул из шкафа непочатый туб с одноразовыми стаканчиками и уставился на аборигена взглядом инквизитора.

- Делай что хочешь, но отмой два... нет, три подноса. Как угодно. Можешь использовать вот это, - я ткнул пальцем в его одежду. Это было невежливо, но у меня тоже есть нервы, черт возьми.

Еду встретили с таким энтузиазмом, что я укрепился в мысли - никого на местную кухню не пущу. Сам все носить буду, у меня уже психологическая травма, хуже не будет. После короткого всплеска воодушевления, ожидаемо, голоса стали тише.

То один, то другой сдержанно зевали, прикрывая рот ладонью.

Коротышка смотрел на это моральное разложение без одобрения, но с пониманием.

- Спать три часа, - наконец, распорядился он, - потом мозговой штурм.

Распоряжение было лишним, все и так спали. А то что при этом скребли вилками, хлопали глазами и пытались выдать что-то умное, это так - постэффекты. Толку с отряда было примерно столько же, сколько с нервных аборигенов, только тех подкосил страх, а парней из спецотряда банальная физическая усталость в компании с сытной калорийной едой.

Я сунул пальцы в карманы комбеза и запрокинул голову. На потолке ничего интересного не было, потолок как потолок: серый, низкий, с "техническими" лампами, созданными давать свет, как можно больше яркого света, а больше ни для чего. Вместо эстетичных абажуров на них были пластиковые короба.

Терпеть не могу ситуации, когда ты все сделал правильно, а в результате оказался в жопе. И времени теперь куча, но куда его деть? Быстро соображать не нужно, быстро бегать... разве кругами или по потолку.

Спать мне не хотелось, не смотря на то, что я тоже как бы устал как бобик... адреналин, мать его.

- Леди, - негромко позвал я.

Она развернулась ко мне. Серые глаза были внимательны и спокойны.

- Ты то подушку придавить не хочешь? - спросил я и быстро поправился, - поспать, в смысле.

- Ааа... Нет, мне не требуется так много сна.

Я сделал несколько шагов и оказался рядом. Она была не напряжена, но предельно сосредоточена.

- Может объяснишь для дилетантов, что произошло?

- Понимаешь, - она потерла переносицу, - КУП заблокирован в ожидании. Он откроется либо после пуска, либо после консервации.

- А контур, отвечающий за двери, здесь каким боком? Он не автономен?

- Автономен, - глубоко вздохнула Леди, - но он получает от КУП сигнал: «ИДЕТ ПРОЦЕДУРА ЗАПУСКА. БЛОКИРОВКА ДВЕРЕЙ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ».

- И что этот сигнал, - я тоже потер переносицу, похоже, движение оказалось заразным, - это постоянное напряжение?

- Да нет, конечно, - мимолетно улыбнулась она, - как ты это представляешь?

Я это никак не представлял, но щеголять перед девушкой-хакером своим абсолютным цифровым невежеством в самом начале знакомства - так себе идея. И я напряг все, что у меня было в голове по теме.

- Это...постоянный цифровой «пинг» от КУП к воротам. Пока КУП шлет этот пинг, двери заблокированы. КУП не «умер», он просто «спит» в ожидании. И продолжает исправно слать свой пинг... как будто похрапывает или посапывает?

Леди негромко рассмеялась:

- Примитивно, но где-то в эту сторону. Да, и я пытаюсь сообразить, как изолировать ворота от этого пинга. Но тут столько всего... как ты говорил, "нахреноверчено"?

- Отвлекись, - посоветовал я, - помогает.

- Отвлеки, - с легкой улыбкой попросила она.

Не знаю, что Леди имела в виду, но мне немедленно захотелось послать все к черту и утащить ее подальше, в самый темный угол... и закрыться там часа на два. Нельзя! Мы тут единственные остались в строю, остальных просто срубило.

Тогда что? Разговоры. Старая добрая болтовня ни о чем.

- Откуда норвежский хакер с английским позывным так хорошо знает русский? - спросил я, - Не хочешь не говори, но у тебя ведь нет ни малейшего акцента, а это сложный язык.

- Тут нет никакого секрета, - она пожала плечами, - русский был родным для моей... моего донора, скажем так. Я получила его вместе с сознанием.

Показалось, или в бункере действительно похолодело градусов на пять?

- Донора? - осторожно спросил я. Сглотнул. Решился, - Это как-то связано с тем разговором, который я невольно подслушал? Про... отторжение?

- Напрямую, - отозвалась она. - Для того, чтобы поддержать мою, скажем так, жизнь "Алекса" тратит больше миллиона евро ежемесячно. Эти расходы окупаются, я действительно очень хороший аналитик и приношу компании деньги и влияние. Но жить вне системы... у меня не получается. Последняя попытка была самой удачной, но и она, кажется, провалилась.

Девушка вздохнула и послала мне извиняющий взгляд.

Подумать только, ОНА просила прощения у МЕНЯ! Я посмотрел на её руки, всё ещё скользящие по панели. На грязные, растрёпанные волосы. На упрямый завиток на затылке, который никак не хотели удерживать эти дурацкие шпильки.

И - понял. Понял всё. То что Леди при всей своей скрытности так разоткровенничалась, означало не то, что она вдруг, с какого-то перепугу, начала мне доверять.

Она была на сто процентов уверена, что мы не выберемся отсюда. И просила за это прощения.

...Она не боится умирать, - дошло до меня, - Она к этому готова. Она ожидает этого. Каждый день своей... своей заёмной жизни. Для неё смерть — это не провал. Это логичное завершение неудачного эксперимента. «Последняя попытка провалилась». Чёрт.

Я сделал шаг вперёд. Не для того, чтобы обнять её — её бы это оттолкнуло. А чтобы перекрыть ей обзор, заставить посмотреть на меня.

— Слушай сюда. Забудь. Забудь всё, что ты сейчас наговорила. Я ничего не слышал. Поняла? Ни-че-го.

Она медленно подняла на меня глаза. В них было громадное удивление.

— Твоя жизнь стоит сколько? Миллион? Два? Десять? — я выдохнул. — Плевать. Для меня сейчас она стоит ровно столько же, сколько и моя. Ровно одну штуку. Одну жизнь. И мы их отсюда вытащим. Все. А потом разберёмся с твоими... донорами, отторжениями и прочим. Физически разорвать тот самый единственный кабель данных, по которому идет сигнал блокировки можно? Кусачками?***

Она завороженно смотрела мне в лицо, словно услышала какое-то откровение. Потом тряхнула головой:

- Не-а... Это же не голливудское кино, где обязательно есть "главный рубильник", который отменяет вообще все, даже конец света. Данные идут шифрованным пакетом на запредельной скорости. Дело не в том, что я не могу выделить нужный пакет, я просто не успею его перехватить и подменить. Это как пытаться поймать конкретную пулю в очереди из автомата.

Я видел в её светлых глазах безнадежность. И это было невыносимо.

— Ладно, — я резко выдохнул. — Хрен с ним, с перехватом. Забудь про него. Заставь саму систему послать нужный.

Она устало подняла на меня взгляд: — И как же?

— Ты же говорила, у этой штуки протоколы «от дурака»? Значит, должна быть реакция на внештатную ситуацию. Самая внештатная. — Я оглядел помещение, мой взгляд упал на датчик дыма под потолком. — Что эта умная система сделает, если решит, что бункер горит?

Леди замерла. Не двигаясь, не мигая, уставилась в одну точку перед собой. В её глазах загорелся тот самый холодный, безжалостный огонек, который сводил меня с ума с первой встречи.

— Пожарная тревога... — прошептала она так тихо, что я почти не расслышал. Потом её голос окреп, зазвучал быстро, отрывисто, как будто она уже видела весь план перед собой. — Приоритет выше всех остальных. Протокол немедленной эвакуации. Система должна аварийно завершить все текущие процессы... включая зависший запрос на запуск... и разблокировать шлюзы для эвакуации персонала.

Она резко повернулась к инженеру, который спал сидя и безжалостно растолкала его. — Ты! Где тут главный серверный шкаф управления жизнеобеспечением? Быстро!

— Э-э... там, — он мотнул головой в сторону глухой металлической двери с знаком высокого напряжения.

— Коротышка, — её голос снова стал командным, острым. — Нам нужно создать контролируемое замыкание. Дым. Много дыма. Рядом с датчиком. Но не огонь, понимаешь? Только дым. Чтобы система поверила в начало пожара, но мы не сгорели заживо.

Я уже улыбался. Это был план. Безумный, рискованный, но план. — Горящая изоляция, — сказал я. — Берем кусок провода, батарейку от какого-нибудь детектора, пару капель спирта из аптечки. Будет и дым, и вонь. Сработает.

— Да, — она кивнула, и впервые за долгие часы в её взгляде появилось не отчаяние, а азарт. — Именно так. И тогда она сама всё сделает за нас. Она обязана будет это сделать.

______________________________________________________________

*Леди права, а Коротышка демонизирует Асфоделя, который является вирусом с элементами ИИ. Такие вирусы УЖЕ есть. Они обладают высокой адаптивностью, интеллектуальным уклонением от защиты системы, он в реальном времени генерирует Lua-скрипты. Эти скрипты выполняют сканирование файловой системы, фильтрацию и кражу или шифрование данных и может создавать довольно сложные сообщения под конкретного пользователя. Но! Самостоятельных решений (на что намекал Коротышка) они принимать не умеют.

**Крыса слегка предвзят и идеализирует женщин. На самом деле способность засвинячить пространство вокруг себя от пола не зависит, а зависит от психотипа и психического состояния. Например, в депрессии можно совершенно спокойно игнорировать какой угодно уровень срача. Кто-то сомневается что с этими тремя личностями было не все в порядке?

***Тут Крыса конечно хватил! Кусачками! Почему нельзя в данном случае просто обесточить бункер и отжать двери домкратом:

почему «вырубить свет и использовать домкрат» не сработает, по пунктам:

1. Проблема №1: Резервное питание и автономность

Леди прямо говорит: контур, отвечающий за двери, автономен. Это ключевое слово.

Что это значит? Система блокировки дверей — это не просто лампочка, которая горит от розетки. У нее есть свой собственный, независимый источник питания (батареи, конденсаторы), рассчитанный на работу даже в случае полного отказа основной энергосистемы бункера.Вы можете вырубить "свет" (основное питание), но система блокировки дверей даже не моргнет. Она продолжит получать сигнал от КУП и держать двери заблокированными.2. Проблема №2: Природа блокировки — не болты, а команда

Представьте себе современный бронированный автомобиль. Вы можете отключить в нем аккумулятор, но центральный замок уже защелкнулся. Дверь механически заблокирована.

Сигнал от КУП — это и есть тот самый "центральный замок". Пока система получает пинг "БЛОКИРОВКА = True", она механически удерживает запорные механизмы в закрытом состоянии. Это могут быть мощные электромагниты, гидравлические засовы или двигатели, чьи валы заблокированы стопорными устройствами.Домкрат тут бессилен. Вы можете упереться домкратом в створку, но система не даст засовам сдвинуться с места. Вы будете пытаться сломать не дверь, а весь запорный механизм, который был спроектирован так, чтобы его нельзя было сломать изнутри.3. Проблема №3: Последствия "вырубания света"

Это не просто бесполезно, это крайне опасно.

Система может счесть это атакой. КУП, который "спит", но "настороже", может интерпретировать полное отключение питания как попытку несанкционированного доступа или критический сбой.Что она может сделать в ответ?Окончательно заблокировать все на аварийные механические затворы (например, уронить стальные балки перед дверьми).Запустить процедуру "консервации" объекта, что может подразумевать заполнение отсеков огнетушащим газом (вызывая удушье) или их полную герметизацию.Повредить жизнеобеспечение, оставив вас в полной темноте без воздуха.Аналогия из реальной жизни

Представьте, что вы заперты в современном банковском хранилище.

Дверь — это мощный стальной механизм.Электронный таймер — это КУП, который ждет определенного времени для открытия.Сигнал с таймера на замок — это тот самый "пинг".Вы можете перерезать провода к таймеру ("вырубить свет"), но это не поможет, потому что:

У самого замка есть своя батарея (автономность).Пока замок не получит от таймера правильный цифровой код "OPEN", он будет механически заблокирован.Перерезание проводов может активировать сирену и заблокировать хранилище до приезда охраны (в нашем случае — до "консервации").Вывод

Герой предлагает простое, физическое решение для сложной, логической проблемы. Леди же пытается решить ее на том же уровне, на котором она создана — на уровне цифровых команд и данных.

"Вырубить свет и использовать домкрат" — все равно что пытаться починить сломанный компьютер, ударив его молотком. В лучшем случае не сработает, в худшем — добьете окончательно.

Именно поэтому для них единственный выход — не грубая сила, а взлом "мозга" системы, то есть перехват и подмена того самого "пинга". А это, как сказала Леди, задача невероятной сложности.

Глава 35 А мы пойдем на север!

— Какого черта я тут делаю? — спросил Алекс, глядя в потолок и вроде бы ни к кому не обращаясь. Но интонации были насквозь провокационные.

— Как на счет: "спасаешь дело жизни нескольких поколений своей семьи"? — спросил Холланд. Тот то как раз не бездельничал, а по пятому кругу прослушивал отчет от группы, которая так удачно съездила за Иззи. Заодно и стриптиз посмотрели. Правда, мужской, но может кому то это было еще и интереснее? Дрейк не был ни гомофилом, ни гомофобом, если сотрудник был полезен, его личная жизнь волновала безопасника чуть меньше, чем темная материя или отличия рафаэлитов от перерафаэлитов.

Алекс фыркнул:

— Несколько поколений это Сандор, я и Кэт. Мареши - новые деньги...

— Но очень большие.

— Заметно, — кивнул Алекс, — живем как шейхи. Спальники на гагачьем пуху, сука... Выдерживают минус сорок. Только на хера нам весь этот тюнинг в гробу с центральным отоплением и кондишеном? В Тиране хотя бы телевизор был. И бар.

— Нам нужны трезвые головы, — с непривычной мягкостью возразил Дрейк.

— Ты просто расслабляться не умеешь. И другим не даешь, — Алекс скатал очередной лист распечатки в бумажный шар, прицелился и поискал глазами ближайшую корзину. Вот только тут ее не было. Собираясь "на матрасы" Дрейк забил на офисный шик. Было несколько черных пакетов для мусора и спины безропотных подчиненных...

Олаф повернулся к безопаснику, который пил кофе у стойки с серверами.

— Мистер Холланд, прошу прощения, но, а почему такой жесткий зажим? Даже новости смотреть нельзя. Мы как в скафандрах сидим.

Тот поставил кружку, оценивающе посмотрел на Олафа.

— Потому что «новости» сейчас — это не бумажная газета. Это пассивный разведчик. И мне странно это объяснять специалисту твоего уровня. Черт... Безобидное уведомление от мессенджера, в нем — ссылка. Ты кликаешь, и твой браузер автоматически скачивает и запускает пэйлоад. Через три минуты наш «нулевой» бункер снова станет прозрачным, как аквариум.

Дрейк откинулся на спинку кресла.

— Я запретил новости не потому что у меня паранойя. А потому, что любая современная веб-страница — это программа, исполняющаяся на твоем компьютере. А Леди, она не просто ломает. Они изучает. И теперь знает, под кого писать следующие эксплойты. Под наши старые, «безопасные» программы.

Олаф молчал. Холодный пот выступил у него на спине.

— И что теперь? — тихо спросила Лена. — Сидеть в темноте, пока они снаружи раздербанивают компанию?

Дрейк пожал плечами:

— Мы сидим в крепости, Танака. А в осажденной крепости ворота не открывают, чтобы послушать уличные сплетни.

Его взгляд стал острым.

— Потому что если мы откроем хоть щелку — принесут не новости. Принесут парочку гранат. И мы их сами впустим. Я понятно выразился? Еще вопросы есть?

- Масса, - зевнул Алекс, - кого ты НА САМОМ ДЕЛЕ так боишься. Этой девки, ЦББ или... Организации?

Две головы мгновенно повернулись к большому боссу, который за эти дни стал как-то ближе и почти не пугал. О таинственной Организации, которая была невидима и вездесуща, и могла заговорить с тобой даже через интерактивный холодильник, слышали все. Вот только никто не видел.

— Не ее, точно, — рассмеялся Дрейк. Его смех звучал очень по-человечески, и лицо стало таким живым, что Лена, не спускавшая с него глаз мимолетно, но остро пожалела, что он босс безопасников, а не айтишников. — Я им не нужен.

— Откуда ты знаешь? — встрепенулся Алекс, — Спрашивал?

- Предложения не было. Любой, кто работает на Сандора и нужен, рано или поздно получает предложение. И если вы его получите, дети мои, - Дрейк внимательно посмотрел сначала на Олафа, потом на Лену, вздохнул и просто сказал, - принимайте. Сразу и без раздумий. Потому что потом все равно примете, вот только условия будут намного хуже. Это простые ребята, и если у них не берут деньги, они вешают вам на руку браслет с пятью граммами галитропалиона.

— Охереть, — зло сказал Алекс, — а я? Мне вот, прикинь, тоже предложения никто не делал...

— А ты бы его принял? — спросил Холланд.

Алекс словно налетел на стену.

— А черт его знает, — сказал он после трех секунд раздумий.

— Может, поэтому и не получил.

Недовольство требовало выхода, Алекс прикинул на руке бумажный шар и запустил в датчанина, тот инстинктивно пригнулся, еще не сообразив, что сделал большую ошибку...

— Это что? — железные пальцы Дрейка вцепились в плечо Олафа. На личном терминале датчанина в углу светился узнаваемый значок Bloomberg Terminal. Это было одно из немногих разрешенных «окон» во внешний мир, одобренное безопасниками компании для аналитиков... но запрещенное Холландом на эти дни.

Олаф нарушил запрет не ради праздного интереса — за стенами высокотехнологичного кокона осталась ипотека, два сына в частной школе и жена, привыкшая к определенному уровню жизни. Фирма платила хорошо, но его личное благополучие сильно зависело волатильных акций, которые он по глупости не распродал.

...Зеленые и красные цифры, знакомые тикеры — `NOVN` (Novartis), `ROG` (Roche), `UBSG` (UBS). Успокаивающий хаос глобального рынка.

Палец выбил тикер их собственной компании — `ARES.GL` (Ares Global). Раз уж все равно спалился...

Датчанин ожидал увидеть привычные микроколебания, но вместо этого он увидел пустоту. Графика не было. В колонке «Last Price» стоял прочерк. Ярко-красный статус гласил: TRADING HALTED. PENDING DELISTING. «Приостановлены. Ожидают исключения из листинга».

Ледяная игла вошла куда-то под ребра. Уже не обращая внимания на руку Дрейка, он торопливо переключился на Financial Times. Еще один белый, деловой, абсолютно легитимный домен. В строке поиска снова вбил «Ares Global»... Статья вышла сорок минут назад. Заголовок был лаконичным, как выстрел: «Ликвидация активов»

Это было не банкротство. Разделка туши. Рейдеры, прикрытые фискалами, уже точили ножи. Фирмы не было. Их зарплаты, их бонусы, их будущее — всё это уже испарилось, превратившись в цифры в отчете конкурсного управляющего.

Их упорная работа в этом стерильном бункере, их миссия... была игрой призраков. Они торговали с миром, которого для них больше не существовало.

Чен, заметив его одеревеневшую позу, бросил через комнату:

— Олаф? Ты в порядке?

Олаф медленно перевел на него взгляд. Глаза были пустыми.

— Нет, — его голос был чужим, хриплым. — Нас нет. Нас уже нет.

— Сучка белобрысая, — Алекс встал и резко толкнул стул, тот со скрипом проехал по полу и врезался в стену, — Что ей было надо? У нее была идеальная позиция для переговоров, сорок минут назад я бы согласился почти на все... нет, нужно было поставить сучий мат - зачем? Вот теперь я точно не отступлю, мне просто некуда, позади меня стена!

Быстрым движением он сгреб пиджак со стула и кивнул Дрейку.

— Поднимай свою задницу, приятель. У нас с тобой миссия.

Когда младший, а теперь уже старший Мареш был в таком состоянии, с спорить с ним не рисковал никто. Не рискнул и Холланд, хотя мало чего в этой жизни боялся. Разве что конченых психов, которых по разным соображениям нельзя пристрелить... но тех - утробой и до дрожи в коленях.

— А ребята?

— Запрем. Посидят тут пару дней, "Сникерсов покушают", — Мареша зло перекосило.

— Об этом убежище никто не знает и ключей нет... Если мы не вернемся...

— Если меня не будет, зачем солнцу светить? — спросил Алекс. Лицо его озарилось такой светлой и демонической улыбкой, что возражать никто не рискнул.

Мгновение, и замок лязгнул снаружи, отсекая троих менеджеров от остального мира.

— Эта дверь выдерживает несколько прямых попаданий из гранатомета, — флегматично проговорил Олаф.

Вечерняя Женева дышала осенней сыростью. Небо, окрашенное в грязно-оранжевые тона уличных фонарей, плакало мелким, настырным дождем. На залитом асфальте бульвара Сен-Жорж выстроилась вереница фар — пробка, классическая для семи вечера, когда город заканчивал день и не спеша двигался к ужину.

Между этим стальным потоком, как скат между неподвижными рыбами, скользил мотоцикл. Темный, без опознавательных знаков, мощный. Он не петлял — он просто находил щели, которых для других не существовало, его движение было плавным и неумолимым. Два обтекаемых силуэта в черной коже, их лица скрывали глухие зеркальные шлемы, отражавшие искаженный свет рекламных вывесок и размытые пятна фар.

Брызги от шин вздымались веерами ледяной воды. Ветер, резкий и мокрый, бил в грудь, но позы пилота и пассажира оставались неподвижными, скульптурными. Они не ехали сквозь вечерний город — они рассекали его, оставляя за собой лишь рокот мотора, тонувший в шуме дождя.

Поворот на Rue de la Tuilerie, затем на Boulevard du Pont-d’Arve — и вот уже сверкающие огни аэропорта.

Мотоцикл, не сбавляя хода, миновал общий терминал и рванул по служебной дороге к ангарам частной авиации. Шлагбаум перед первым КПП был уже поднят. Охранник в будке, не глядя на них, что-то сказал в рацию, кивком указав направление. Мотоцикл пронесся мимо, его номерной знак — обычной женевской серии, но, видимо, хорошо знакомый — был уже считан и провалидирован где-то в глубинах системы.

У следующего поста, у самого края летного поля, где стояли частные джеты, их ждали двое людей в униформе службы безопасности. Один из них, не задавая вопросов, провел ручным металлодетектором по спине пилота, кивнул напарнику. Второй махнул рукой в сторону ближайшего трапа.

Мотоцикл заглох в пятне света под крылом «Гольфстрима». Пилот и пассажир синхронно спешились. Их шлемы, отражавшие суетливую подготовку к полету, были последним рубежом анонимности. Они поднялись по трапу, не оглядываясь. Служба безопасности аэропорта уже разворачивалась, их работа здесь была завершена.

Номер мотоцикла был не просто знаком. Он был пропуском в мире, где правила писались для других. И этот пропуск только что провел их через ночь, дождь и все кордоны Женевы, как хорошо прогретый нож — через кусок сливочного масла.

Разрешение на взлет было получено, и трап «Гольфстрима» уже убирали, когда Алекс сбросил кожаную курку на кресло. В салоне пахло кофе и холодным металлом. Лео, его пилот, стоял у своего кокпита, держа в руках планшет.

— Лео, — кивнул Алекс, занимая место.

— Сэр, — пилот кивнул и отложил планшет. — Вносим коррекцию в полетный план. Из-за мощного грозового фронта над Данией и югом Норвегии нам придется уйти на обход. Севернее, через Германию и над морем.

Он привычно сделал паузу, дав Алексу осознать информацию.

— Это добавит около сорока минут к полету. Вместо стандартных двух часов десяти минут, в воздухе проведем примерно два часа пятьдесят. С учетом ветра.

Алекс лишь коротко кивнул, его взгляд был устремлен в темное окно, где мелькали огни рулежки. Его молчание было знаком того, что он услышал и принял к сведению.

— Погода в Торпе? — спросил он уже о другом, не отрывая взгляда от тьмы за бортом.

— Приземляемся в сухую, но холодно, минус пять. Встреча будет у выхода из зоны FBO, как договаривались. — Хорошо. Вылетаем.

— Норвегия? — переспросил Дрейк. Самолет уже отрывался от земли, а он вот только сейчас узнал куда, собственно, путь держим... ситуация немыслимая двумя днями раньше.

Вот только за последние пару дней мир здорово поменялся.

— Спасибо Камраду и его белым штанам, - расхохотался Алекс, падая в кресло, - Прикинь, информация, которую мы с Кэт искали как два озабоченных терьера по всему шарику, была у нас под носом. Папа, земля ему стекловатой, оказывается продинамил своего сына и наследника, зато поделился планами с этим итальянским бандито...

— Что за информация? — насторожился безопасник. Ничего судьбоносного про Норвегию он не знал и это напрягало.

— Уже не важно, — отмахнулся Алекс, — двадцать восемь часов прошло, мир не разлетелся на куски, можно больше не зарываться в эти ваши бункеры. Знаешь, если мы и впрямь начинаем новое дело, то почему не выбрать какой-нибудь пафосный девиз? Например, "Свобода и Месть"! Звучит?

Холланда передернуло, хотя в салоне было тепло. Такой босс ему не нравился... это если сказать очень мягко. А если правду: дико напрягал.

Лена Танака потерла плечи. Она умела работать долго, не теряя продуктивностии фокуса, но десять часов подряд за ноутбуком давали о себе знать тянущим напряжением в теле.

Зачем она полезла в логи доступа к корпоративной медицинской базе данных? А вот так, руки сами потянулись. И не хваленая интуиция тут поработала, скорее - слишком много в ее жизни в последнее время было медицины. Слишком часто она возвращалась мыслями в небольшую, но хорошую частную клинику где в отдельной палате лежала не старая еще женщина, похожая на Голлума... Часы отсчитывали последние недели ее жизни и Лена ничего, абсолютно ничего не могла с этим сделать.

Рак легких не лечится.

Надо было меньше курить.

Надо было раньше пройти обследование и возможно вовремя сделанная операция... Лена устала от этих "надо было" больше чем от десяти часов непрерывного перелопачивания кода.

В работу она нырнула как в спасение, в возможность хоть ненадолго отвлечься. Вот только незаметно свернула на ту же проторенную дорожку. И сейчас она с упорством таксы, лезущей в барсучью нору, искала любые аномалии в действиях ключевых фигурантов.

- Смотри, - негромко сказала она, не поднимая глаз. Она знала что Олаф ее услышит и подойдет, за эти сутки они неплохо сработались, - тут что-то вообще непонятное. И, я бы сказала, невозможное, если бы мистер Холланд не депремировал за это слово.

- Мистера Холланда нет, - пожал плечами Олаф, - а я никому не скажу. Что там у тебя произошло, Лена?

Танака все же выпрямилась и развернулась на крутящемся стуле лицом к датчанину.

- Я обнаружила что в медицинских файлах Рено поковырялись. Заменили одну строчку другой, но хвосты зачистить не сумели, от таких вещей всегда остаются следы...

- И что? - улыбнулся Олаф, - она делала подтяжку? Не заметно, если честно.

- Неделю назад учетная запись системного администратора, не привязанная к конкретному человеку, изменила диагноз Изабель Рено... Текущая запись, вот она: "стойкая ремиссия после успешного курса терапии".

- Ремиссия? - по-настоящему удивился Олаф, - Иззи была серьезно больна? Странно. Даже никаких слухов не ходило. И что тебя так поразило?

- Я сумела восстановить автоматически созданную резервную копию базы данных за день до этого изменения. В той версии записи стоит диагноз "глиобластома IV стадии, неоперабельная".

Олаф вздрогнул, не смотря на всю свою флегматичность:

- Точно? Ошибки нет?

- Я три раза сверила даты. Изменение было внесено через день после того, как Рено, по данным камер, последний раз появлялась в офисе. У неё был смертельный диагноз. А теперь его нет. Его стёрли!

Олаф в три шага преодолел расстояние между их на спех сооруженными рабочими местами и наклонился над ее экраном, сложившись почти вдвое. От датчанина пахло кофе и свежепоглаженной рубашкой. Где он взял утюг? Пожалуй, Лена слишком глубоко нырнула в работу, так нельзя.

- Может быть, она намеренно скрыла диагноз чтобы... Боялась увольнения, может быть, или - что ее не повысят...

- Ты не понимаешь, - нервно, почти зло сказала Танака, - то что ей поставили, это приговор, понимаешь. Шансов нет, вообще ни одного. Но такое впечатление, что диагноз стерли не только из медкарты, его стерли и из ее жизни. Я сверилась по камерам - Иззи в последнее время выглядела гораздо лучше и даже вроде как помолодела.

- Иди ты, - не поверил датчанин, - врачебная ошибка? А сейчас это выяснилось? То есть, она от радости вторые сутки пьяна как дверь?

- Или ее и правда вылечили, - голос Чена прозвучал настолько неожиданно, что Олаф и Лена вздрогнули. Сингапурца они старались не замечать, он так быстро из фигуранта превратился в члена команды, что можно было заподозрить в нем оборотня, вервольфа.

- Это невозможно, - категорично рыкнула Танака, - не бывает ремиссии на такой стадии и с таким диагнозом.

- Правильно, - невозмутимо подтвердил Чен, - поэтому дальше тебе нужно искать в финансовых транзакциях, которые выходят за пределы корпорации...

Как ни странно, первым сообразил медлительный Олаф:

- Корпоративный медцентр — только страховка, - проговорил он, - Настоящее лечение — на стороне. Значит, ищем её личные платежи. Но не по картам, это слишком просто. Смотрим выписки по корпоративным счетам, к которым у неё был доступ. Все переводы в сторонние организации, особенно в офшоры или на счета частных клиник в Швейцарии, США.

Чен фыркнул, как тот самый вервольф, которому в свежее мясо добавили аджики.

- Вы оба мыслите как студенты. Она не платила сама, это же понятно. За неё заплатили. Ищите не её переводы, а платежи на неё или в её пользу. Анонимные транзакции через криптовалюты, зачисленные на её счета в третьих странах. Или прямые оплаты медицинских счетов со счетов подставных фондов. Я запущу сканер по цепочкам биткоина и проведу верификацию по номеру её паспорта, а вы двое сейчас проверяйте платежи в клинику «Везалиус» в Цюрихе. - В ответ на две пары вытаращенных глаз, Чен доброжелательно пояснил, - Она как раз специализируется на том, чего официально не существует.

Услышав это, Лена встрепенулась, как конь:

- Сколько стоит? - выпалила она, - То чего не существует?

- Дорого. У тебя не хватит денег. Даже у меня их не хватит.

- Даже если продам машину и...

- Даже если продашь почку, часть печени и один глаз, - отозвался Чен. Он уже что-то набирал на клавиатуре, посекундно сверяясь с коричневым блокнотом, но разговора не прервал. Похоже, сингапурец умел делать два дела одновременно.

- Но они правда лечат все?

- Кроме смерти. Так что время у тебя еще есть. - Чен произнес это безэмоционально, то ли не догадывался как больно сделал Лене, то ли догадывался, но ему было наплевать. То ли догадывался но в этом и состоял его план.

Договорив, сингапурец с головой занырнул в финансы. Лена, вздохнув, признала что это будет эффективно: если уж кому и копаться в грязи, то тому, кто не морщится. Краем глаза она посматривала на его монитор. Своя работа стояла, но жестких сроков им вроде бы никто не ставил?

А понаблюдать за работой топа было интересно.

Чен выгрузил все счета Иззи Рено за год — личные, корпоративные, даже те, про которые она сама, возможно, и не помнила. Мгновенно рассортировал в таблицу, сначала — личные. Ничего. Ни залогов, ни кредитов, ни внезапных расходов на клиники. Ни одной более-менее жирной суммы. Страховые взносы — стандарт. Снятия наличных — мелочь на кофе и шампунь.

Потом — корпоративные траты. Всё ровно, как у приличного белого воротничка: отели, перелёты, рестораны. Ни тени на лекарства, кроме обычных седативов. Ни намёка на что-то дорогое и редкое.

Доходы и расходы Иззи Рено сходились, как стрелки часов: зарплата, бонусы, салоны, аренда. Остатки на счетах — как в старые добрые: без паники и надрыва.

Чен, конечно, видел, что Лена торчит за его плечом, но сингапурца это не напрягало. А существовало хоть что-то, способное выбить его из тотального дзена?

— Она не платила, - озвучила очевидное Танака, - Ни копейки. Кто-то другой оплатил «Везалиус», прямым переводом от фонда-прокладки.

— Она -получатель услуги, - кивнул Чен, - Это было вознаграждение. Значит, она что-то сделала для тех, кто может платить лекарствами, которых не существует.

— За что-то? — Лена усмехнулась. — Да за то, что она подставила тебя, это же ясно!

Чен кивнул. Факт принял. Подколку пропустил мимо ушей.

Жизнь в запертом бункере катилась своим чередом, спокойно и размерянно. Сникерсов было хоть... эээ... да хоть жопой жуй, чего деликатничать, никто же не услышит. Лена развернула шестой батончик, недоумевая, как и, главное,зачем их жесткий босс набил холодильники такой вкуснятиной вместо стандартных пайков.

Глава 36 Смотри на пальцы

Машину вести Леди отказалась. Не умела? Не думаю. Кажется, ей это просто было неинтересно. Что ж, абсолютная гармония вряд ли достижима, а слишком хорошо тоже не хорошо. Я сел за руль старенького, но все еще бодрого прокатного внедорожника, на заднем сидении устроилось это странное сооружение западного мира - корзина для пикника (мне она напомнила кошачью переноску), и мы поехали.

Куда?

Странный вопрос. На море, конечно.

Какой дурак попрется на продуваемый всеми ветрами берег вместо того, чтобы посидеть в тепле, в уютном баре за кружечкой пива... а вот такой! Дурак, который только что чудом выскочил из подводной тюрьмы, в которой мог остаться на всю жизнь, и жизнь эта, судя по запасу продуктов, была бы до фига длинной...

Моя идея сработала (сам удивился) и система нас выпустила как миленькая, но, ставлю тельца против яйца, отправила сигнал кому надо.

Я ждал гостей. Еще и поэтому мы с Леди рванули подальше от ее чистенькой деревни. Плохая идея - разбираться с незваными гостями там, где самым криминальным происшествием была кража вяленой трески с веранды у кого-то из соседей.

Моей девочке в последнее время было нехорошо, я с тихим отчаянием наблюдал, как бледнеет и выцветает ее лицо, тускнеют волосы и наливаются нехорошей синевой лунки ногтей. Она помалкивала, я тоже не спрашивал - это была не моя тайна. Но, может быть, у нее был какой-то план?

Вокруг поднимались скалы, поросшие бурым мхом, а над ними темнело тучами небо, дождь был неизбежен, как ночь, зима и понедельник.

- Мы еде в какое-то конкретное место? - спросил я.

- Да, - кивнула она и неуверенно улыбнулась, - я думаю, что нам туда надо. Если ты думаешь по-другому, просто скажешь.

...Все страньше и страньше.

- А ты точно выдержишь дорогу? - аккуратно спросил я.

- Дорогу туда, - невозмутимо уточнила она, - с запасом.

Хорошо наверное быть такой хладнокровной. Джип был на механике. От ее слов, сказанных ровным тоном, моя рука промахнулась по рычагу переключения скоростей и мы чуть не улетели в кювет.

Выровняв машину я покосился на свою спутницу - она с детским интересом глядела в окно и, кажется, не заметила, что мы только что избежали смерти. Или, в своей непередаваемой манере, просто не придала этому значения. Чуть-чуть не считается, да?

- А дальше?

Леди пожала плечами. На ней была белая непромокаемая куртка, как по мне, слишком тонкая для здешних ветров и толстый бежевый шарф. Волосы она уложила вокруг головы короной, а в руках держала мой подарок - удивительно, но плюшевый медведь и впрямь пришелся по сердцу. Как она его в бункер с собой не потащила?

- Дальше не очень важно, - тихо сообщила она. - Ты не бойся ничего, хорошо? Я вернусь. Я умею.

- Отторжение? - так же спокойно уточнил я. Для истерики было не место и не время и, не знаю, говорил вам или нет, но профессиональных игроков со слабыми нервишками не бывает в природе. Они просто отсеиваются в процессе. - Насколько все плохо?

- Смотря что считать плохим.

- Я видел твое фото из морга, - отбросив политес, прямо сказал я.

- В Италии или во Франции?

- Леди, - я покачал головой, - я не знаю, насколько ты мне доверяешь. Если не до конца, то это твое право. Просто скажи мне, возвращаться... больно?

- Немного неприятно, - призналась она и потому, каким замкнутым стало ее лицо, я понял что это не просто неприятно, это чертовски мучительно. Сколько раз она проходила через эту процедуру?

- Я могу быть с тобой?

- Зачем? - светлые брови взлетели вверх в неподдельном удивлении, - ты ничем не поможешь. Тут не нужна ни кровь, ни вытяжка из спинного мозга, ничего такого.

- Как на счет - поддержать морально?

Я не в первый раз ловил ее на этом странном непонимании вещей, которые "знают все...", с детства, и сейчас впервые подумал что эта странность становится вполне понятной. Если детства у нее не было? Если она родилась, сколько там она говорила - двадцатилетней?

Моя любимая - не человек. Биологический конструкт, компьютерная модель, нейросеть, получившая тело, но не то двуногое без перьев, о котором говорили философы. Имело ли это значение?

Ни малейшего. Вообще.

За поворотом открылась небольшая долина, сейчас затянутая туманом, плотным, как сахарная вата - почти забытое детское воспоминание. Мне захотелось открыть окно, вытянуть руку, поймать на нее эти капли и облизать - вдруг правда сладкие? И я не стал сопротивляться. Почему-то казалось, что Леди поймет меня как никто. Я втопил тормоз.

- Как ты догадался, что мы приехали? - удивилась девушка.

А я смотрел в окно и был в шоке. Это мягко сказано. Из тумана выступали камни характерной формы. Обелиски. Их было немного, чуть больше сотни... может, полутора, но сомнения исключались полностью - мы приехали на кладбище.

Пробовать на вкус сахарную вату местного разлива расхотелось немедленно, но вопрос остался. Впрочем, ответ на него я, кажется, тоже получил.

Сначала из белого молока вынырнули серые стены... мне показалось - корабля, и возникла мысль - что он делает тут, на суше, но нет! Это был не он.

Впрочем, не так уж сильно я ошибся. Из глубины памяти, щедро замусоренной разными сведениями по принципу: "а вдруг да пригодится" выплыло слово - ставкирха... * Деревянная церковь, собранная, как в древней Руси, без единого гвоздя, просто на хитрых пазах и замках.

Ну, туго было в те времена с гвоздями, все железо шло на доспех и оружие и дорого было, иногда чуть не в цену золота.

Издали ставкирха до боли напоминала русские деревянные храмы, я даже глаза протер. Но тут туман немного сдал позиции, стала видна хорошо утоптанная тропинка, я присмотрелся и понял, что телепортации сквозь пространство и время не случилось. Это разные сооружения.

Мелькнула мысль про новый год и Деда Мороза, и через секунду я поймал за звост ассоциацию... елка, блин! Натуральная елка, как их рисуют на открытках... Ну что поделать, если именно так выглядела попытка повторить в дереве романскую базилику с ее нефом и колоннами. Да, вдобавок, людьми, которые понятия не имели, как возводятся храмы, зато отлично умели строить боевые драккары.

Вот такой "драккар" они и построили. Боевыми топорами, не иначе: установили на фундамерт из тесаного камня массивные вертикальные стойки, соединили их горизонтальными балками, а в пазы каркаса вставили доски.

Наши плотники решали это дело иначе: просто брали бревна и клали их друг на друга, без всяких хитросделанных каркасов, сама стена и была каркасом.

- Сколько ей лет? - спросил я, отчего-то шепотом.

- Около тысячи, - отозвалась моя девушка.

Я, когда это осознал, у меня чуть мозг не взорвался. У нас дома обои через пять лет отклеиваются, а это деревянное чудо тут с десятого века стоит, и хоть бы хны!

Вблизи ставкирха выглядела еще прикольнее, небо царапала крыша остроконечная, но какая-то слоёная, как торт, и покрытая деревянной чешуёй. А на самых верхушках сидели всякие звери и драконы! Получилась такая помесь церкви и корабля викингов, который решил стать домом.

- Викинги же, - пожала плечами Леди, - им без драконов скучно.

- Без драконов никуда, - подтвердил я и потянул ее наружу, ближе к сооружению. Тем более,что дверь оказалась гостеприимно открыта.

Внутри было темно и пахло не душным ладаном, а старым деревом. Колонны и балки все в замысловатой резьбе – кто-то очень терпеливый вырезал там узоры, пока другие викинги, наверное, просто грабили деревни. Контраст, однако!

Один из таких "викингов" обнаружился на месте. Он подметал пол и я сначала принял его за одного из волонтеров, но мужчина выпрямился и я заметил характерную деталь - белый пасторский воротничок.

- Мы ведь не на экскурсии? - сообразил я.

- Нет, - мотнула головой Леди. - Если ты не передумал...

- А разрешение**? - удивился я. - Гражданство, вероисповедание, отсутствие препятствий...

- Смотри мне на пальцы, - рассмеялась она, кажется, впервые она смеялась - да так задорно, и над моей же любимой шуткой.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­________________________________________________________________________

Воздух в бункере был спёртым и холодным, словно его пропустили через фильтры, убив всё живое. Кондиционер гудел ровно и монотонно, выдерживая положенные семнадцать градусов — идеальные условия для серверов, но не для людей.

Лена Танака отвела взгляд от монитора, на котором давно уже перестали меняться цифры и схемы. Она смотрела на глухую, матовую стену, но видела не её. Она видела белую больничную палату и лицо матери — такое же бледное и безжизненное, как эта стена. Каждый день ее жизни стоил Лене безумных денег. Денег, которых у неё не было. Денег, которые были единственным барьером между жизнью и смертью. Денег, которые дал банк под проценты.

Олаф с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь хоть что-то сделать с усталостью, которая сидела в нём, кажется, глубже костей. «Два дня», — думал он. Сорок восемь часов, как они сидят здесь с приказом: «найти или…». Он представил, как жена пытается уложить спать детей, отвечая на их вопросы: «А где папа?» Что он ей скажет, когда выйдет? «Мы не справились»? Он закрыл глаза, пытаясь отогнать нарастающую панику, похожую на удушье.

Чен сидел неподвижно, его поза была неестественно прямой, а пальцы тихо барабанили по столу — нервный, сбивающийся ритм. Он ловил себя на том, что мысленно проходится по каждому своему сомнительному поступку, каждой серой схеме за последние пять лет. Он был не виновен в этом. Но он не был чист. И он знал, что полиграф Холланда — вещь безжалостная. Он выискивает не конкретную вину, а обычные проступки, нечистоту... а они были у всех. Стерильными бывают хирургические инструменты, но не люди.

— Ничего, — хрипло проговорил Олаф, ломая тишину, давившую на уши. — Я перелопатил всё до последнего байта. Нет следов. Нет точки входа. Словно работал не хакер, а призрак.

Лена медленно перевела на него взгляд.

— Призраков не существуют. Значит, мы что-то упустили.

— Что? — в его голосе прозвучало вежливое раздражение. — Мы проверили всё, что можно было проверить.

— Значит, проверили неправильно, — тихо сказал Чен. — Или смотрим не туда.

Он откинулся на спинку кресла, и его маска на мгновение дрогнула, выдав ту же усталость, то же разочарование, которое жрало их всех.

Вторые сутки без нормального сна, без солнца, почти без отдыха - они просто отупели, и, скорее всего именно поэтому не услышал сразу, что тишину бункера нарушил странный, дребезжащий звук — инородный, неправильный. Перегруженные мозги отреагировали с задержкой.

Звук повторился. Настойчиво, громко. Взгляды медленно, почти нехотя, переключились на его источник - длинный стол, куда Дрейк вывалил несколько сумок "того, что может понадобиться". Сейчас здоровенная куча была почти разобрана. Действительно, все вещи оказались нужными... Безопасник ухитрился не забыть даже дезодорант, за что Лена послала ему мысленный воздушный поцелуй. Но вот ЭТА вещь до сих пор казалась лишней.

Один из трех простых кнопочных телефонов, выданных Дрейком, мелко и громко дрожал. От вибрации он с гудением полз по гладкой поверхности, неумолимо приближаясь к краю, словно собирался совершить суицид от отчаяния, что его никто не слышит.***

Лена наблюдала за ним со странным интересом. Рука дернулась лишь в последний момент. Пальцы сомкнулись вокруг холодного пластика.

На экране высветились два слова: «НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР».

Чен застыл, его лицо превратилось в невыразительную маску.

— Не отвечай, — предупредил он беззвучным шепотом, лишь по движению губ можно было понять слова.

Олаф смотрел на телефон, как кролик на удава.

— Это не Дрейк, - наконец родил он, - Но тогда кто? Этого номера никто знать не может.

Аппарат снова завибрировал у Лены в руке. Твердо, настойчиво. Она поднесла трубку к уху.

— Але, Танака слушает. Вы кто?

Безличный голос, лишенный тембра и интонации, произнес:

— Примите файл.

- Какой файл? - дернулся Олаф, - кто-то спятил? Господи, скажи, что это не я?

На ноутбуке, да, одном из "чистых" ноутбуков, с которых Дрейк ни их глазах срезал упаковочный пластик, без всякой команды, всплыло окно терминала. Зеленая полоса загрузки поползла вправо.****

Олаф рухнул на свой стул, и его пальцы застучали по клавиатуре с такой силой, что затрещали пластиковые клавиши.

— Это не Дрейк! — его голос сорвался на крик. — Блокируй порт! Вырубай сеть! Скорее, это наверняка те же самые...

Чен молча наблюдал за экраном, его глаза сузились до щелочек. Он не двигался, словно вычисляя траекторию угрозы.

— Не выходит! — голос датчанина позади них прозвучал изумленно. — Они сидят в ядре! У нас нет прав!?

Лена прижала трубку так, что ухо заныло. Она смотрела, как полоса доходит до конца, и чувствовала, как по телу разливается ледяная тяжесть.

— Что это? — спросила она.

Окно терминала исчезло, а вместо него на экране возникла выписка транзакций. Десятки строк, счета, даты, суммы.

_____________________________________________________________________________________

* За основу взята церковь Боргунд, кто ее видел, тоже поразился, насколько велико сходство с нашим деревянным зодчеством издали и колоссальны различия вблизи. Оба храма христианские, оба из дерева, но архитектура шла очень разными дорогами. Точнее всего это сформулировал ГГ: норвежские церквестроители пытались повторить корабль, а русские - избу.

** Крыса удивляется не зря, процедура брака в том месте где очутились герои довольно сложная. Точнее, забюрокраченная. Венчание в кирхе или в любом другом месте, хоть посреди чистого поля, вполне законно и запись в мэрии уже не нужна, если у пастора есть лицензия, имеются двое свидетелей (как минимум), брачующиеся больше трех месяцев принадлежат к местной церкви и имеется разрешение, удостоверяющая что обоим есть 18 лет, согласие добровольное, в других браках никто не состоит и никаких иных препятствия нет.

Короче, все сложно.

*** Звонок на телефон, номер которого никто не знает, действительно может напугать, но... включаем голову, а не эмоции. Этот номер есть, раз телефон подключен. Его знаете вы, его знает оператор, как минимум. И - оператор его тоже не с неба взял и не сам придумал. Новый номер телефона оператор берет из базы данных, которая была выделена ему государством. Это не случайный набор цифр, а четко закрепленный ресурс. Все пулы номеров являются национальным ресурсом. Оператор обязан предоставлять информацию о том, какие номера кому выданы, в государственную систему (СПД - система прописчки абонентов). Это нужно для регулирования связи и, при необходимости, для целей правоохранительных органов. У нас это Роскомнадзор, кто в Женеве, точнее, как называется организация не скажу, но то, что она есть - 100%. Ну а найти ключик к любой государственной структуре это вопрос мотивации. Ключик будет либо золотым, либо бумажным (деньги или компромат). Так что вопрос конфиденциальности телефонных номеров не стоит, вопрос стоит так - насколько кому-то интересен ваш номер.

**** Обычно, если вы не кликнули по ссылке в письме и не запускали вложение, то файл не может распаковаться и установиться сам. Так что хакеры прибегают к разным трюкам, пишут в письме: "Ваш счет заблокирован" или, наоборот, "вы выиграли миллион", маскируются под корпоративную рассылку, шлют фото голых девушек или мужчин, цель - заставить кликнуть. Но с этой троицей такие дешевые трюки не пройдут, поэтому реализована более сложная схема: файл может установиться, если пользователь не нажимал на него и даже пытался пресечь загрузку. Это становится возможным, если в системе или программе есть критическая уязвимость (zero-day).

Техническая суть:

Атака на парсер. Большинство программ (браузеры, почтовые клиенты, проводник Windows) имеют функцию предпросмотра файлов. Для этого они используют специальный код — парсер, который читает файл, чтобы показать его миниатюру или описание.Уязвимость. В этом парсере существует неизвестная ошибка. Например, ошибка переполнения буфера, когда код неправильно обрабатывает специально сформированные данные из файла.Эксплойт. Мошенник (ну чаще всего они так балуются, шпионы все же товар штучный) создает файл, который не просто содержит вредоносную программу, а чей код эксплуатирует эту ошибку в парсере.Автоматическое выполнение. Когда система или программа (даже в фоне) пытается просто создать превью этого файла, она запускает уязвимый парсер. Тот, обрабатывая "битый" файл, из-за ошибки позволяет враждебному коду "сбежать" и выполниться с правами самой программы. Дрейк пытался говорить с Олафом об этом, но самоуверенный датчанин решил, что тот его просто пугает.Ну и не забываем (кто читал с начала), мы имеем дело с ребятами, которые умудрились услышать Крысу через душевую кабину...

Глава 37 В котором мы с женой прячем ее труп

Вольво цвета "лунного грунта" неплохо вписывался в грунт земной и с расстояния в десять шагов уже почти сливался с подошвой холма.

Дрейк смотрел на босса, который сидел рядом и не сводил глаз с одной точки и... старался не думать. Просто - не думать, потому что мысли его упорядоченный мозг привык додумывать до логического конца, а в этот раз логика вела в пропасть. По лицу босса блуждала лёгкая, почти мечтательная улыбка.

— Знаешь, что мне приснилось прошлой ночью?

Дрейк промолчал. Сны его не интересовали.

— Будто я — мой отец. Не в молодости. Нет. Прямо перед тем, как его хватил удар. Я стоял перед зеркалом и пытался понять: он видит гения или неудачника? И не мог найти ответа.

Он повернулся к Дрейку, и улыбка исчезла.

— Потом я проснулся и понял. Ответа нет. Его никогда не было. Он просто делал то, что хотел. Без оценок. Без итога.

Алекс откинулся на спинку кресла.

— Поэтому мы не будем брать ее в аэропорту. Не потащим в суд. Я не собираюсь торговаться с князем... Я хочу посмотреть в её лицо, когда она поймёт, что я пришёл не мстить. Я пришёл ставить точку. Так, как ставил он. Без суда. Без объяснений. Просто потому, что я так решил.

Он сказал это очень ровно, без пафоса, как самую обычную вещь, которая имела смысл. Говорить с ним было бесполезно, убеждать, доказывать, пугать - значило обращаться к разуму, а Алекс... Он не просто сошёл с ума. Он нашёл себя в этом безумии, и это было страшнее любой ярости.

Кажется, в этот раз Дрейку придется не СПАСАТЬ, а ПРИБИРАТЬ за этим конченным богатым придурком, который всю жизнь пыжился, стараясь доказать что ХУЖЕ отца... Впервые Холланд пожалел, что не принял предложение старшего Мареша, которого сейчас звали Папа Монсальви и весьма чтили в кругу сицилийских донов.

Решил, что мафия - это слишком радикально? Ну так получи в обе руки, солдат, и постарайся не уронить.

- Что мы делаем тут? - все же попытался Дрейк.

- Дышим воздухом, - улыбнулся Алекс, почти нормальной улыбкой. И тут же все испортил, добавив, - а еще ждем одну мразь, которая, кажется, вообразила себя рукой Бога на земле.

Церемония шла по установленному порядку, пастор выглядел торжественно, а двое свидетелей, пожилая пара, которую мы нашли тут же, у могилы какого-то родственника, смотрели на нас умилением. Их даже не смущало что невеста в брюках... хотя, может я путаю с православной церковью и в кирхе это норма?

- Джек, ты берешь себе в жены Еву-Лотту и хочешь жить с ней в браке, как Бог повелел?

- Беру, - кивнул я.

Ева-Лотта... Интересно, это имя было настоящим, или такой же фальшивкой, как мое?

Вопрос о законности церемонии не стоял вообще: поддельное разрешение, фальшивые справки о принадлежности нас обоих к нужной церкви, все эти документы, которые "неожиданно" оказались в телефоне моей девочки и были перекинуты в ноутбук пастора по первому требованию - я не сомневался, что они выдержат любую полицейскую проверку, но - брак? Будет ли он настоящим?

Или все проще - на этот вопрос я и должен был ответить сам, сейчас?

- Обещаешь ли ты быть верным ей в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

- Обещаю.

- Ева-Лотта, берешь ли ты себе в мужья...

- Беру. Обещаю.

Леди была бледна, но держалась стойко. Сколько в ней было воли, я поражался - и был напуган до чертиков. Кажется, медовый месяц откладывается. Что ж, с этим свидетельством меня, по крайней мере, пустят в реанимацию.

- Кольцо есть символ вечной любви и верности. Да будет оно знаком того, что вы отныне и навсегда принадлежите друг другу...

Ее пальцы были ледяными, а рука заметно дрожала. Но серые глаза смотрели спокойно и сосредоточенно, Леди была готова умереть, но сделать все правильно. Держу пари на весь оставшийся миллиард, для нее все, что тут происходило, было больше, чем серьезно.

А для меня?

Она поставила меня перед фактом, подделала документы и сама купила кольца - или не купила... что должен был чувствовать нормальный мужик?

И насколько я нормален? Потому что моим единственным чувством был нарастающий страх, я понял: до дверей она не дойдет. Не сможет. Порог ее прочности давно был исчерпан, Леди держалась лишь на упрямстве.

Я решительно шагнул вперед и подхватил ее на руки. Пожилая норвежская пара умилилась, пастор сложил руки на животе и поощрительно улыбнулся. Еще бы ему не улыбаться, сколько Леди перевела ему за церемонию, наверное, не платили за венчание никогда.

...Она была легкой, или мне так казалось. Я заторопился, чтобы поскорее вынести ее на воздух. Имело ли это значение, бог знает, но больше все равно ничего в голову не приходило.

Я шел по дорожке, выложенной серыми деревянными плашками и думал о чем угодно, например о том, что после дождя тут, наверное, скользко - чтобы не думать о том, что же теперь делать.

В памяти почему то всплыла сцена из гребаной бондианы - агент 007 в машине, над трупом жены, погибшей прямо в день свадьбы, его застывшая улыбка: "Она спит. Очень устала. Отдохнет и мы поедем, ведь у нас вся жизнь впереди..."

Она шевельнулась на руках и меня затопило невероятное облегчение, я думал - Леди давно без сознания.

- Что? - спросил я, наклоняясь к ее лицу.

- Поставь меня.

- Ты уверена? Мне не тяжело...

- Поставь, - надавила она, голос похолодел и в нем прорезались Те Самые интонации, которые заставляли бойцов спецподразделения строится и равняться.

Я бы поспорил, но тут в конце тропинки показались двое деятелей, одного я видел впервые, а второго... предпочел бы не видеть никогда, или в гробу. Ну, как вариант, сквозь прицел снайперки. Хоть и не люблю оружие, но для Алекса Мареша я бы сделал исключение.

Я аккуратно поставил Леди на ноги и хотел переправить за спину, но она вдруг с неженской силой толкнула меня прочь, так, что я полетел мордой в пожухлые лопухи - и шагнула вперед, к Алексу.

Уже падая и разбивая подбородок в кровь, я услышал выстрелы и сообразил - моя жена закрыла меня собой.

______________________________________

Чтобы вскочить, потребовалась секунда. А чтобы оценить обстановку и принять решение - еще меньше.

Быстро соображать и быстро бегать, причем, не обязательно ОТ опасности.

Воздух в каменистой долине был холодным и звонким. Тихую гармонию гор разрезал хлопок. Еще один. Алекс, с каменным лицом, палил из пистолета почти не целясь, теперь по мне.

Что ж, танцевать этот танец я тоже умею. Учили в свое время, правда, пули были резиновыми, но когда попадали по ребрам, защищенным тонким кевларом, приятного было мало и синячины оставались - мама не горюй.

Тело работало само, тут главное, чтобы голова не вмешалась и не испортила обедню умным рефлексам.

Нельзя быть быстрее пули. Но можно быть умнее ее: чтобы выстрелить в цель, нужно эту цель поймать на мушку, а как это сделать, если она постоянно двигается, и не просто шарахается из стороны в сторону, а ломает логику: вперед, в бок, вниз, почти падая, снова в бок... и каждый раз на шаг ближе? Правильный ответ - никак.

Инструктор в свое время не пожалел времени, чтобы объяснить мне принцип: мышца бедра толще мышцы руки, а, значит, сильнее и быстрее, нервы лучше проводят сигнал от мозга и если ты научился отслеживать движение пальца на спуске, ты всегда опередишь пулю. Она полетит туда, где тебя уже нет... Ребята из спецназа называли этот танец: качать маятник.

Еще выстрел. Еще промах.

- Тебе конец! - заорал Алекс, отступая и судорожно нажимая на спуск.

Щелчок... Просто сухой щелчок, без грохота.

Я был уже рядом и с размаха врезал долбанутому миллиардеру под челюсть так, что он подлетел как кукла и едва не сшиб второго, который кинулся наперерез.

Я смотрел на этого второго без злости, со спокойной готовностью прибить, не смотря на внушительные габариты и заметную подготовку. Руками порву и забью в здешние камни по самые уши, как монтажный пистолет дюбель. Он это понял.

- Можно, - две открытые ладони взлетели вверх, - я... окажу помощь Леди. Я умею, у меня есть сертификат парамедика.

- Давай, - сквозь зубы бросил я, - но буду смотреть тебе на пальцы.

- Конечно, - согласился он и мы поспешили туда, где сломанной куклой лежало женское тело.

... Она была жива. Удивительно, я почти не надеялся, да и раны - пули прошили ее насквозь, кажется, их было две.

А Леди была жива и улыбалась. Она улыбнулась этому странному парню с военной вправкой как старому знакомому.

- Холланд...

- Потерпите, - он быстро сдернул с себя пиджак, свернул его и уложил на него Леди, - я сейчас окажу первую помощь, скорая в пути.

- Не нужно, - она повернула голову, нашла взглядом меня и удовлетворенно объявила, - Хорошо вышло. Ты цел.

Я с трудом удержал матерную тираду, но, кажется, она прочитала ее по губам.

- Алекс?

- Без сознания.

- Не сбежит?

- Путь попробует.

- Куда ему бежать?

Мы с Холландом сказали это вместе и переглянулись.

- Ты любишь север? - спросила вдруг моя девочка, - настоящий север?

Я не нашелся с ответом, но он ей, кажется, был и не нужен.

- Тебе надо туда. Ребята проводят... Я проведу...

Жизнь уходила из нее стремительно, было удивительно, что она продержалась так долго, с такими ранами не живут.

- Леди, а ты...

- Позвони мне, - шепнула она и ушла. Просто ушла, я понял это мгновенно. Тело было, но ее там больше не было.

Я смотрел на нее и в голову лезла всякая чушь о самой короткой семейной жизни и книге Гиннеса. Мозг генерировал ерунду, чтобы не думать о страшном.

...Кто-то тронул меня за плечо.

- Рет, вставай, земля холодная. Мы поможем.

Я обернулся и с удивлением обнаружил Арчи. Рядом стаял Коротышка, Густав и все остальные. Как они здесь оказались?

Силуэт небольшого вертолета, севшего прямо на шоссе, полностью прояснил ситуацию. Как я не услышал винта? Был в шоке? Или пилот сел на авторотации?

Спятившего миллиардера уже грузили, как недвижимость. Он все еще не пришел в сознание и мне было откровенно наплевать, случится это когда-нибудь или нет. На Холланде Коротышка защелкнул наручники. Тот не протестовал, словно не нарушались здесь все международные правовые нормы. Хотя... где они сейчас не нарушались?

- Куда его? - спросил я, просто, чтобы что-то спросить.

- На арктическую базу. Обоих. Потом, может, обменяем.

- На кого? - по-настоящему изумился я.

- Да хоть на табуретку, все в прибыли будем, - отозвался Арчи.

Тело Леди заворачивали в брезент. Я попытался приблизится но Коротышка придержал меня за локоть.

- Не нужно. Мы позаботимся о нем.

- Как?

- Море рядом. Течение сильное. Идеальное прикрытие. Таких улик оставлять нельзя.

Не знаю, что бы я сделал, наверняка что-то тупое и странное, но тут у Коротышки зазвонил мобильник, он взглянул на экран и без слов передал его мне.

- Прости, - ее голос был непривычно неуверенным и, кажется, виноватым.

Мгновенное облегчение затопило меня как то, не кстати помянутое, море. Оно было таким же огромным, прохладным и сильным. Я не нашел ничего лучшего, чем выдать тупую фразу из тупых боевиков:

- Ты в порядке?

Она не обиделась, слава богу.

- Расходник... Не мешай ребятам его утилизировать, это необходимо. Он не должен попасть на стол патологоанатома.

Во мне внезапно проснулось любопытство и я, проклиная себя, все же не удержался:

- А что с ним будет?

- Прикольно будет, - фыркнула Леди, - почему то дольше всего держится не скелет, а кожа. А органы усыхают первыми с какой-то невероятной скоростью. Во Флоренции мы успели в последний момент, а в Париже, к счастью, такой бардак, что можно памятник Марианны с постамента спереть, не то что тело из морга.

- Представляю врача, который...

- Лучше не представляй. Твой друг Кролик сказал, что зрелище для подготовленных. Всегда хотела спросить, что он имел в виду? Ты можешь объяснить, а то некоторые аспекты органической жизни...

Ситуация была абсурдной. Мы летели на вертолете прятать в море тело моей жены... а я в это время трепался с ней по телефону, пытаясь пояснить "за органическую жизнь". Пожалуй, умнее всех поступил Алекс, оставшись в обмороке. Там, по крайней мере, все спокойно и насквозь понятно.

____________________________________________________________

- Как много, - потрясенная Лена обвела пальцем итоговую цифру в таблице. Она поражала. - На это можно купить целую страну и далеко не в Африке. Это не могут быть деньги Юханссона. Просто потому что у одного человека таких денег в принципе быть не может.

- Если он не Ротшильд, - флегматично заметил Олаф.

- Даже у Ротшльда столько нет, - Чен подошел неслышно и наклонился над экраном, - говоришь, хватит на покупку целой страны? Хм... В последнее время в больших кабинетахходили упорные слухи что именно это и покупают.

- Страну? Кх...акую?

- Поднимай выше. Сразу несколько. Выходит, швед был в доле. Забавно. Я поставил бы на Иззи, в крайнем случае, на самого Алекса. Но если это так, то ничего мы не найдем, гиблая задача. С самого начала была такой. Эти ребята умеют прятать концы.

Лена совсем забыла, что все еще держит в руке телефон, а когда сообразила, взглянула на невероятную сумму на экране, просто чтобы удостовериться, что не спит, и грубовато спросила:

- Эй, вы еще тут?

- Да, мисс Танака и слушаю вас внимательно. Вы ознакомились с документом?

Лена шагнула к компьютеру, но опоздала. Раздался характерный писк и ноут выдал "экран смерти".

- Загрузка, - произнес Олаф. Чен покачал головой:

- Наверняка нет, но попробуй, мой юный подаван.

- Зачем нам прислал эти данные, если не за тем, чтобы мы их использовали?

- Чтобы показать возможности, - как о само собой разумеющемся, ответил Чен.

Лена не слушала. И даже не размышляла, о чем тут размышлять? Она думала, как лучше сформулировать вопрос, чтобы не получить отказ с порога. Так ничего и не придумала, и выпалила прямо:

- Вы можете вылечить мою маму?

- Да, мисс Танака.

Женщина зашарила рукой за спиной. Ноги вдруг ослабели. Взглянув на нее, датчанин подсунул ей под попу неудобный стул.

- Вы имеете в виду именно вылечить? Не поддерживать жизнь, а...

- Я имею в виду полное выздоровление. Как у Изабеллы Рено.

- Что я должна для этого сделать? - спросила Лена, уже не обращая внимания на мужчин, которые напряженно ловили каждое слово.

- Вы нас нашли.

- Не совсем, - пробормотала честная Лена.

- Практически. Вам оставались пол шага до разгадки. Значит, очевидно, вы очень умны и крепкие профессионалы.

С этим Лена спорить не стала. Это она про себя знала и так, а Олаф и Чен в ее глазах были даже малость покруче.

- Я уполномочен предложить вам работу на некую Организацию, - слово прозвучало, и большая буква в начале прозвучала тоже, весьма отчетливо.

- Мне? - переспросила Танака.

- Вам всем.

- Если вы реально вылечите ее, я согласна, - тихо, но очень ровно и спокойно объявила женщина.

- Организации нужны вы все. Трое. Беретесь уговорить ваших коллег, мисс Танака? Или... ликвидировать. Если вы говорите - да, вашей матери меняют протокол лечения в течении четверти часа.

- Да, - выпалила она, - Да. Я согласна. На все.

- Я рад, мисс Танака, что вы приняли правильное решение. Добро пожаловать в Организацию.

...Ноут светлел голубым экраном. Олаф стоял сзади, Чен - рядом. Оба смотрели на Лену.

- Что? - огрызнулась она, - а вы бы на моем месте отказались, что ли?

- Я бы на твоем месте согласился, - ответил невозмутимый сингапурец и подтвердил свои слова кивком.

- Вы оба спятили? - растерялся Олаф. - Лену нанимают чтобы она завербовала нас в мафию, а если не получится - пристрелила или что там... И она на весь этаж орет что согласна. Я правильно понял? И что теперь? Я... не готов умереть, у меня жена и дети.

- Какой пафос, - фыркнула Лена и зашарила рукой. Догадливый Чен немедленно вложил ей в руку очередной сникерс. Женщина сунула батончик за щеку и стала похожа на белку. - ты дебил, Олаф. Сам же лазил по своим сайтам, что там - банкротство, да? Ну, поздравляю, ты безработный дебил. Без бонуса.

Прожевав, она вытерла руки салфеткой и добила растерянного датчанина:

- Я засеку время, как быстро твоя Маргарет подаст на развод.

Олаф мотнул головой как пес, которому в ухо попала вода.

- Это немыслимо. Чен, вразуми эту женщину. Объясни ей, что это нельзя... Так не делается. Так не порядочно.

- Понеслось говно по трубам, - фыркнула Лена, - эта ваша скандинавская стерильная порядочность... Мы переходим улицу только на правильный сигнал, всегда оплачиваем проезд, у нас можно забыть в парке кольцо с бриллиантом, прийти через неделю и найти его на веточке акации с запиской: "Посмотрите, может это ваше?"

- Но это так и есть,- вскинулся Олаф.

- А ничего, что вы сотрудничали с Гитлером и принудительно стерилизовали тысячи "неполноценных" граждан ради расовой гигиены? Это как-то покруче золотого колечка, нет?

- Лена, - Чен цокнул языком без осуждения, но жестко.

Впрочем, отбитой на все тело азиатке его цоканье было, как киту спиннинг. Она картинно всплеснула руками и передразнила Олафа:

- Но это так и было... - вышло очень похоже.

Датчанин переводил взгляд с одного на другую:

- Чен, а ты?..

- А у меня прямой приказ непосредственного босса, - он мимолетно улыбнулся, не разжимая рта, - Холланд сказал, если будет такой звонок, соглашаться сразу. У меня тоже национальный менталитет, мой народ с начальниками не спорит. У нас это дурной тон, примерно как у вас взять чужое.

Танака снова фыркнула, как рассерженная кошка, шагнула к двери и картинно подергала. ЕСТЕСТВЕННО, она не открылась.

- Ага, вот именно. Ты по ошибке до сих пор думаешь, что у тебя есть выбор. А его нет, прикинь! Эта дверь... может ведь и вообще не открыться. Через несколько лет здесь найдут наши мумифицированные тела и очередную загадку: кто и с какой целью запер в подземной серверной двух мужчин и одну женщину, - крикливый тон "желтых" пабликов удался ей не хуже, чем растерянность датчанина.

Лена поймала кураж. Узнав, что неизбежное не так уж неизбежно, она словно взлетела над ситуацией. Настроение у нее было обалденным, впервые за весь этот тяжелейший год. И на датчанина она смотрела насмешливо, ничуть не сомневаясь, что продавит.

Так оно и вышло.

Глава 38 Кое-что о контроле и деструкторах

Сквозь толстенную сталь прочного корпуса слабо, но отчетливо ощущался мерный гул, низкочастотный стон, в котором угадывалась работа турбин и насосов. «Моржонок» был старой, но тщательно модернизированной дизель-электрической лодкой.

Ну да, атомный ледокол был бы слишком заметен, если бы он вдруг появился в территориальных водах Норвегии, наверняка возникли бы вопросы. И ответы на них нашлись бы, но зачем терять драгоценное время, если можно этого не делать?

Моржонок смог подойти скрытно, принять нас на борт и так же незаметно ускользнуть от гидроакустиков. На борту нас сразу же разделили, все еще бесчувственного Алекса унесли в медблок, второй тип последовал за ним как верный пес за хозяином.

Мужика, одетого в обычный комбез, я бы ни за что не опознал как врача, пока он не полез профессионально считать пульс на шее и выяснять реакцию зрачков.

- Что с ним? - не выдержал я, - вроде бил не сильно, давно должен быть очапаться...

Холланд просветил меня нечитаемым взглядом. Он что-то знал... Но этим знанием он поделится только с доктором за закрытыми дверями. Пес - он и есть пес. Хорошая собачка, с принципами и даже не чуждая совести и милосердия, но преданная одному хозяину.

- Похоже на кому от удара затылком о твердую поверхность, - подал голос врач, - точнее пока не скажу.

...Это плохо. Ничего похожего на стыд и раскаяние я не чувствовал, обойдется, фюрер недоделанный. С него еще за чип причиталось, а уж за Леди я бы его вообще где встретил, там и закопал, но, блин, вдруг он был нужен для допроса? Сможет ли Холланд его заменить, хоть отчасти? Ой, вряд ли. С собаками иногда разговаривают, но стратегическими планами не делятся.

Мне выделили небольшую каюту. Не удивлюсь, если это была спешно расчищенная кладовка, пара неподъемных ящиков все еще стояла у стены. Пахло солярой - очень слабо, вареной картошкой - сразу захотелось есть, и слабым, но въедливым человеческим потом. Не исключаю, что от меня. Все же - четырнадцать часов пути из Тромсё.

Моржонок был не футуристическим ковчегом из фильмов, а рабочей лошадкой, выносливой и незаметной. Капитан, знакомясь, протянул мне руку и без пафоса представился: "Антон. Можно Сергеевич, но не обязательно".

Его возраст я угадать не смог, волосы густые, светло-русые, седину, если и есть, хрен разглядишь, а по взгляду - за сорок. Насколько за сорок - черт знает. Взгляд у него был спокойный, немного рассеянный, будто он постоянно крутил в уме какие-то задачи.

Он носил простой темный свитер, а не форму с позументами. Его руки — с длинными пальцами и аккуратными ногтями — больше подходили для работы с микросхемами или хирургическими инструментами, чем с гаечным ключом или оружием. Антон говорил негромко, размеренно, но ответы не обдумывал, иногда просто вместо ответа выдавал короткую улыбку, словно извинялся, что мне эта информация пока не положена.

Во время этого прохода Антон Можно Сергеевич был занят по самую крышу и поговорить нам удалось только пару раз за ужином и завтраком.

- Почему дизель? - переспросил он, - Думаете, их время вышло? Ну, не совсем так. Атомоходы для гонок через полюс хороши. А для рутинной работы, чтобы послушать, как тюлени подо льдом переговариваются, чтобы ледокольный винт не спугнул всю местную фауну... Наш «Моржонок» — в самый раз. Хотя, слышал, у ЦББ есть пара крох, «Горностаев», с компактными ядерными установками. Но это уже для других задач.

На вопрос: "Каких?" я и получил эту быструю извиняющую улыбку.

Хорошо, спрошу у Леди. Когда увижу. Или когда будет связь - пока ее не было вообще.

Лодка шла не просто так. Ее маршрут был проложен мимо лежбищ атлантических моржей и мест охоты гренландских тюленей. В отсеке гидроакустиков, заставленным мониторами, царила напряженная тишина. Операторы в наушниках внимательно слушали подводный мир, записывая «разговоры» животных, отслеживая их численность и маршруты. Как я понял, это была рутинная, но жизненно важная работа ЦББ — мониторинг хрупкой арктической экосистемы.

За час до расчетной точки меня зачем-то вызвали из каюты.

- Через пятнадцать минут будем на поверхности, - пояснил Антон, - Выходить будете наверх? Рекомендую, где еще такое увидите... Только оденьтесь теплее, ветер там колючий. И главное — глаза закройте, когда люк открою. Сначала. Свет полярного дня, отраженный ото льда, выжжет сетчатку быстрее, чем в пустыне.

Когда тяжелый рубочный люк со скрежетом откинулся, я, послушав умного человека, поднялся наверх с закрытыми глазами. Холод ударил в лицо, как кулак, на мгновение даже дыханье перехватило. Разнежился сибиряк в европах... Я медленно открыл веки.

Пейзаж вокруг не был белой пустыней. Это был мир оттенков серого, синего и стального: небо, низкое и тяжелое, цвета мокрого асфальта, вода — густая, маслянистая на вид, свинцово-серая, с плавающими льдинами причудливой формы. Они были голубоватыми, бирюзовыми в разломах, с серыми наплывами и пятнами грязи.

Воздух был настолько прозрачен, что расстояние терялось — казалось, до айсберга на горизонте можно было дотянуться рукой. Тишина стояла оглушительная, нарушаемая лишь шепотом ветра, скользящего по воде, и далеким треском льда. «Моржонок», черная стальная сигара, лежал в этой ледяной купели, как чужеродное, но на удивление уместное существо.

Палуба подлодки превратилась в площадку для сложной, отработанной до автоматизма операции. Моряки в утепленных гидрокостюмах, пристегнутые страховочными поясами к леерам, действовали в строгом порядке: расчет гидрологов запустил за борт зонд-батитермограф. Тонкий трос с датчиками ушел в черную пучину, измеряя соленость и температуру на разных глубинах. Группа связистов развернула на оледеневшей палубе спутниковую антенну, похожую на стальной зонтик. Через три минуты она уже трещала, принимая очередную порцию зашифрованных данных и отправляя накопленную за сутки информацию. Инженеры-океанологи с помощью крана бережно опустили в воду автономный невод-зонд, который, уйдя на глубину, начал свой путь для сбора планктона и данных о течениях.

Никакой суеты не наблюдалось, только точные, выверенные движения. Каждый человек был винтиком в механизме, чья задача — собрать крохи информации с одного из самых негостеприимных участков планеты. Что ж, наверное так жить тоже можно. И даже нужно - в полезность этих ребят верилось сразу и навсегда. А вот мне свою, похоже,опять придется доказывать.

Что за непруха? Сколько раз не спасай мир, если ты куришь, играешь в карты и сидел, доверия к тебе ноль. Может, бросить? Хотя бы что-то одно, курить или залетать в каталажку?

Я быстро замерз и спустился вниз, унося с собой воспоминания и вправду редкие, все же Арктика волшебна. "Ты любишь север?" - спросила она... Сейчас у меня был однозначный ответ - да, я бы мог здесь жить и работать. Не смотря на собачий холод и жесткий ветер воздух тут был необыкновенно вкусный. Дышать им было как семки грызть - уже на носу сосулька, а ты все дышишь и дышишь...

Вскоре лодка снова ушла под воду, в свою стихию гула и тесноты. Едва я спустился вниз, подошел молодой офицер, тот самый, что слушал голоса тюленей.

«Передаю вам от капитана. До базы меньше часа хода», — он едва заметно улыбнулся, видя мое нетерпение. «Расслабьтесь. Здесь уже никаких неожиданностей не будет, мы мониторим каждый метр».

...Сорок минут. Она встретит меня, или я застану "цикл синхронизации"?

Пока связь была, Леди описывала ИКМ (инициализацию когнитивной матрицы) подробно, не скрывая деталей, лишь иногда ныряя в специфический жаргон - я останавливал ее и просил повторить помедленнее, и "как для самых одаренных среди умственно отсталых..." Она смеялась. По-настоящему смеялась, ее смех я постепенно стал считать своим личным достижением. Арчи сказал, что раньше Леди и улыбалась считанные разы, "улыбкой аналитика", той, когда губы растягиваются, а в глазах сосредоточенность и больше ничего.

Насколько я понял, "матрицу мозга" сняли с Татьяны Сторожевой - вот только теперь дошло, почему меня тянуло с нездешней силой к совершенно чужой женщине.

- Постой, так вы, выходит, сестры по разуму, почти близняшки?

- Совсем близняшки, - я услышал ее улыбку, - ну, как однояйцевые близнецы. Они изначально одинаковые, но жизнь вносит свои коррективы и каждый день накапливает различия. Через несколько лет мы имеем двух абсолютно разных людей, удивительно похожих внешне. Но один любит филармонию и молекулярную кухню, другой футбол и пиццу.

С ней было удивительно легко вот так болтать на любую тему. Это всегда было здорово, а сейчас, когда между нами не осталось тайн... мне казалось, или она тоже наслаждалась каждой минутой?

Сигнал пропал где-то в районе Шпицбергена. Я не удивился, восточнее Медвежьего даже спутниковые каналы работают с перебоями.

За полчаса до прибытия капитан кивнул мне и провёл в свою тесную каюту. Достал не телефон, а укрепленный планшет в ударопрочном корпусе.

«Спутниковый интернет здесь — миф, как и соты. Но у нас своя, локальная сеть. Данные с базы стекаются сюда, когда мы на расстоянии «рукопожатия». Посмотрите, куда мы вас привезли».

На экране загрузилось видео, снятое, судя по всему, с дрона или подводного аппарата. Это не была футуристическая пирамида или сияющий купол. Арктическая база ЦББ представляла собой несколько приземистых, обтекаемых цилиндров, вросших в скальное основание подводного плато. Их темная, матовая поверхность почти не отражала свет прожекторов, сливаясь с базальтовой породой. От главного модуля расходились гибкие, похожие на щупальца, коридоры-переходы к меньшим структурам. Всё было облеплено наростами инея и придонного льда, и это делало базу похожей не на творение рук человеческих, а на странное геологическое образование.

«Интересное инженерное решение, правда? — усмехнулся капитал. — Но это только верхушка. Основные объёмы уходят вглубь скалы. Принцип термоса: лед снаружи — лучшая теплоизоляция. Там внутри довольно тепло».

Через некоторое время привычный гул «Моржонка» сменился на новый набор звуков. Сначала это была настороженная тишина, когда заглушили главные двигатели. Потом снаружи послышались скрежещущие звуки механизмов, и корпус с легкой дрожью коснулся чего-то твёрдого. Раздались глухие металлические удары — это снаружи сработали магнитные захваты, притянувшие лодку к причальной конструкции.

«Всё, приехали. Встали в док», — появился в проходе тот же молодой офицер.

Доком это можно было назвать с натяжкой. Вместо ожидаемой сухой камеры я увидел нечто вроде герметичного рукава-переходника, надетого на корпус лодки в районе кормового люка. Уши заложило — выравнивали давление.

Процесс занял минут двадцать. Люк открыли не вверх, а в сторону, со скрипом и шипением сжатого воздуха. За ним оказалась узкая, тускло освещенная переходная камера, со стенами в толстом слое инея, как в шубе. Воздух пах озоном, металлом и снегом.

Процедура была выверена до мелочей: мы вошли в первую камеру, люк за нами захлопнулся. Прозвучал шипящий звук — камеру заполняли воздухом с базы, сравнивая давление окончательно. Загорелся зеленый свет. Только тогда открылся внутренний люк. Я сделал шаг — и попал в другой мир.

От Центра Безопасного Будущего я невольно ждал, что это и будет кусочек будущего. Воображение рисовало сияющий подводный небоскрёб, вертикальную структуру с панорамными иллюминаторами, за которыми плавают стаи разноцветных рыб. Чистые, белые стены, голографические интерфейсы, бесшумные двери. Эстетика богатого, высокотехнологичного бункера...

А попал я в туннель, вырезанный в толще льда и скалы. Стены были неровными, причудливо подсвеченными синеватыми светодиодами, вмонтированными в потолок наипростейшим способом - топили лед и вмораживали, вот и все крепление. В условиях вечной мерзлоты - аццки надежно.

Про себя я посмеялся над наивными ожиданиями - с фига ли? Футуристичный дизайн требует ровных поверхностей, больших панорамных окон, внешней подсветки. В условиях Арктики и под водой это — гигантский маяк для любой спутниковой или гидроакустической разведки. А грубые, неровные стены, вмороженные в лёд и скалу, — это идеальная маскировка. Радар и сонар примут базу за естественный геологический объект.

И потом, принцип: простота равно надёжность еще никто не отменял. Чем сложнее система, тем больше точек отказа. В условиях экстремальных температур и давления, в тысячах километров от сервисных центров, каждый лишний датчик — это риск катастрофы. Простая стальная дверь на массивных петлях не откажет в нужную минуту и не закупорит важный коридор. Вдобавок - логистика. Весь строительный материал доставлялся с материка. Везти тонкие композитные панели для футуристичного интерьера на дизельных подлодках — это как? Куда, пардон, засунуть? Сзади привязать?

Так я и сам не заметил, как оправдал и полностью принял весь здешний неказистый шик. И даже нашел его уютным. Потому что именно на этой базе родилась Леди? Или "это другое..."

Под ногами пружинил рифленый металлический настил. Температура была немногим выше нуля, и от стен тянуло холодом, прикасаться к ним руками без перчаток не тянуло. Где-то вдали слышался гул вентиляции и отдаленные шаги.

Коридор пересекся с другой кишкой, такой же точно - и по нему двигалась группа мужчин в комбезах... того, кто шел в центре я знал. Точнее - видел и даже разговаривал с ним, он тогда представился русским моряком, но я подумал, что русский моряк из него как морская свинка. И не свинка, и не морская.

Этот Иисус для бедных демонстрировал мне библейское чудо превращения банальной воды из под крана в марочный коньяк. А потом взорвал вместе с моим подводным катером. Ну, с тем, который я угнал...

Он скользнул по мне равнодушным взглядом: то ли забыл напрочь, то ли я так изменился?

- Юханссон... сука! Не там мы его искали, - я быстро обернулся и заметил сощуренные глаза Холланда. Парень был так зол, что мой шапошный знакомец это почувствовал, обернулся... встретился глазами с Холландом и отдал ему издевательский скаутский салют. Когда он поворачивался, чтобы нагнать спутников, довольная усмешка сияла на весь коридор.

Все это было дико любопытно но, как всегда, дико не ко времени. Навстречу нам шла женщина в утепленной униформе без знаков различия, с планшетом в руках и... я даже моргнул... ей богу, а ней была шляпа! Стильная почти мужская шляпа с загнутыми полями. Вот это поворот!

- Антон, ваши образцы и данные уже ждут в лабораторном модуле. А вас, Николай... или вам привычнее — Рет? — прошу следовать за мной. Добро пожаловать на арктическую базу ЦББ,- выдало чудное видение пятидесяти, примерно, лет и повернулось, уверенное, что я последую за ней.

Я и последовал, а куда мне было деваться?

Мы двигались по широкому тоннелю, собранному из матовых композитных панелей, по ощущению, куда то вглубь базы. Стыки между панелями светились мягким синим светом, выполнявшим роль навигационной разметки. С обеих сторон уходили ответвления, отмеченные голографическими табличками: «ИНЖЕНЕРНЫЙ КЛАСТЕР», «ЛАБОРАТОРИЯ КРИОБИОЛОГИИ»... От второй я поежился, увиделись глазами души шеренги замороженных миллионеров... и я в этом ряду, примерно пятый с конца, тоже ведь теперь не нищий.

Передернуло. Женщина заметила но, видно, решила что это с непривычки к здешним комфортным + 13. Или 11...

А здешнее пространство не было пустым. Навстречу нам прошел техник в сером комбинезоне, не глядя, листая гибкий планшет. Привычного пластикового кейса при нем не было, был пояс с инструментами.

Из динамика над головой донесся спокойный женский голос: «Внимание, сектору «Гамма», разрешено проведение работ в зоне «Зыбь». Связь стабильна». Где-то в глубине коридора мерцало голографическое табло с показателями давления и состава воздуха.

За прозрачными поликарбонатными экранами были видны цветные жгуты волоконно-оптических кабелей и магистрали систем охлаждения, подсвеченные для легкого обслуживания. Воздух был свеж и нейтрален, как в салоне новейшего авиалайнера. Впрочем, здешний воздух я уже хвалил...

Дверь в кабинет была бесшумной сдвижной панелью из черненого металла.

Внутри оказалось не слишком просторно, хотя на пространстве тут не очень экономили... видимо, вопрос был в обогреве, будь ты сто раз амбициозным начальником, но с ревматизмом и сосулями из носа много не накомандуешь.

Плазмы в пол стены я не ждал и не удивился обычному монитору, по которому бежали данные телеметрии и трехмерная карта дна. В центре стоял стол-консоль из матового черного материала, похожего на пластик... если и так, то наверное на какой-то сверхустойчивый к низким температурам.

На нем, рядом с обычным планшетом лежал инженерный, для голографического проектирования, корпус был исчерпан царапинами от частого использования.

На одной из стальных балок каркаса на магнитик с кошачьей мордой крепился билет на какой-то концерт или спектакль...

Дама рывком сняла свой неуместный головной убор и бросила на стол, под ним оказалась обычная короткая стрижка: ни рогов, ни вживленных чипов и пластиковых трубок... а я уже настроился!

- Садись куда-нибудь, - негромко сказала она и вдруг перестала быть железной дамой. Передо мной стояла усталая, явно эту ночь не спавшая женщина, ровесница моей мамы, а то и постарше.

- Вы хотите сообщить мне что-то неприятное, - сообразил я.

- Меня зовут Клара Ивановна, - негромко подсказала она. Это да, о вежливости забывать не стоило. - Я тут этой ледяной горы хозяйка. Кроме меня тут почти три сотни балбесов, не считая тюленей, но те вменяемы и вполне поддаются контролю.

- Последняя попытка меня контролировать обернулась крахом корпорации Мареша, - скромно заметил я, вообще ни на что не намекая. Просто поддерживая интересный разговор, - Предпоследняя - сменой кабмина в Италии.

- Наслышана, - фыркнула она. - Существует теория о людях, которые несут в себе частицу хаоса изначального, они прирожденные деструкторы. Поломают что угодно: планы, корпорации, уникальный энергетический блок, конец света.

- Нужные, короче, люди, - кивнул я.

- Иногда просто безальтернативно необходимые, - неожиданно мирно согласилась она. Подняла глаза, темные, даже не понять, какого цвета... - Она сказала, что, по ее расчетам, ты не просто спасешь мир. Ты его изменишь. А это уже чертовски серьезное заявление, тем более, от нашего лучшего аналитика.

- Где она? - не выдержал я. Это единственный вопрос, который сейчас был мне интересен. Не будет ответа - ничего не будет. Может быть, и этой их базы не будет.

Глава 39 Куда делась Леди

Женщина кивнула. Она не нервничала, не пыталась что-то скрыть, я это видел так отчетливо, словно читал букварь. Она... такое ощущение - сама была не совсем в курсе.

Я немедленно сдал назад.

- Давайте вы просто скажете мне, как видите ситуацию, может быть я что-то добавлю, а потом мы вместе прикинем хвост к носу и поймем, что происходит.

- Чай, кофе? - спросила она.

- Без разницы, хоть подогретый уксус. Я сейчас не в том состоянии, чтобы оценить букет. Если вам нужно, нет проблем. Могу употребить за компанию. Если это важно...

- Да нет, не особенно, - пожала плечами Клара Ивановна, - можно и не употреблять. Правду сказать, у меня выдалась ночь кофейная настолько, что я думала, с чем попрощаюсь, с сердцем или с желудком... Обошлось, но с трудом, - Она покачала головой, - Леди - рисковая девочка. Сейчас я отчетливо понимаю, на чем вы сошлись: аналитик и... полевой агент. Обычно это два мира, которые не пересекаются. Вам просто не о чем говорить: разные интересы, разный менталитет, разный культурный код... разная скорость прохождения мыслей, - я поднял брови, она пояснила, - вопреки стереотипам, аналитики обычно тормоза изрядные. Боевики соображают на порядок быстрее, потому что не пытаются обработать весь массив данных, а вычленяют только то что важно в моменте. Но вы сошлись на любви к риску.

- Есть такое.

- Я была против эксперимента, - она едва заметно поморщилась, - неоправданный риск с участием уникального специалиста, который задействован в десятках проектов с приоритетом "А"... Прости, я кажется начала говорить строчками из циркуляров.

- Ничего. Я владею... хм... синтаксисом и грамматикой.

- Угм. Понимаешь, Рет, тут все с самого начало шло по лезвию. Цифровые программы с трудом интегрируются на бионосители. Даже самые сложные. Просто потому что самый примитивный бионоситель уже сложнее в разы, миллиарды лет эволюции - не кот чихнул. Но с технологиями с Той Стороны... там нейросети сложнее на порядки и все могло получится. Леди настояла. Князь ее поддержал, а он один из главных спонсоров ЦББ. И какое то время казалось, что все получилось, но потом оказалось, что отторжение все равно наступает. Не раньше, так позже. Не через час, так через сутки или двое. Барьер оказался непреодолим. И Леди решила поиграть с асфоделем. Никому не сказав... Не получив разрешения...

Если бы в голосе женщины прозвучал гнев или осуждение, клянусь, я бы взорвался! Разрешение, видите ли. Чтобы жить, нужно получить разрешение от начальства? Но Клара не возмущалась, ее голос был горьким, как рябина, не тронутая морозом. Она не изображала горе, а действительно была расстроена.

- Логично, так-то, - сказал я, чтобы заполнить повисшую паузу, - больным СПИДом можно переливать любую кровь и пересаживать органы, отторжения не будет, потому что имунная система подавлена.

Клара хлопнула ладонью по столу:

- Вот, оказалось, что не подавляется она полностью. А когда после вашего норвежского дела Леди поспешно вернулась и мы начали синхронизацию с резервным носителем... простите, - она осторожно взглянула на меня, - я вас не очень шокирую?

- В допустимых пределах. У меня валидная психика и крепкие нервы.

- Везет же, - позавидовала Клара. - В общем, многократно обкатанная процедура неожиданно дала сбой. Установка верещала что бионоситель собран с огромным количеством ошибок... ошибок не было, если и были, то не критические... Он был ровно такой, как всегда, но матрица не ставилась. Так бывает и на обычных компьютерах, когда в программе вирус.

- Асфодель? - понял я.

- Думаю, да. Девочка заигралась, когда пустила его в свою плоть и кровь. У нее есть оправдание, она думала, что процесс под контролем. Но... он не был под контролем. Видимо, в ее теле асфодель снова мутировал и насовал в матрицу лишних запятых, примитивно выражаясь.

- Что произошло? - тихо спросил я, - она... мертва?

Клара вскинула голову, позволив мне поймать ее взгляд.

- А мы не знаем, - откровенно сказала она, - представляешь? Ни малейшего понятия. Обычно синхронизация проходит в штатном режиме, с Леди можно связаться, она контролирует процесс с цифры и если что-то идет не так, всегда можно откатить, есть бэкапы. А тут как вымело все. И носитель, на котором мы хранили матрицу, стерилен. Ее нигде нет. Даже хвостов от файлов нет, словно ее удалили некой очень аккуратно сделанной программой.

- Асфодель. - повторил я, уже без вопросительной интонации. - Скажите, а почему вы вообще со мной так откровенны? Насколько я понял, это секретная база и то, что я слышу, абсолютно секретная информация.

- Так ведь, - Клара даже немного растерялась, - мужу можно. Я даже обязана предоставить...

___________________________________________________________________________________________

Коридор слегка, едва заметно вибрировал. Даже чуть-чуть гудел, этот гул улавливался на самом пороге восприятия и я понимал что это такое: база была выстроена на огромной глубине. Давление воды в сотни раз выше, чем на поверхности. Внутри этой гигантской капсулы поддерживалось комфортное для человека давление, но конструкция постоянно испытывала чудовищные нагрузки, и металл был "напряжен". Этот тихий, почти неслышимый, но постоянный стресс конструкции и передавался как очень низкочастотное гудение, больше ощущаемое костями, чем ушами.

Внутренние коридоры здесь были длинными и строгими, белые стерильные стены сменялись матовым серым металлом силовых балок. Влажный воздух тоже гудел от непрекращающейся работы систем жизнеобеспечения — низкого гудения вентиляции и ритмичного постукивания где-то в глубине перегородок. Свет от люминесцентных ламп был холодным и безжалостным, он не оставлял теням ни единого шанса, выхватывая малейшую царапину на полу, блеск кабелей за армированным стеклом.

Я брел без особого направления, мои шаги глухо отдавались в металлических плитах пола. Мужик по виду чуть старше меня в комбезе, на локтях и коленях которого проступила матовая ткань усиления, утратившая свой заводской блеск, с видом деловой колбасы кантовал куда-то ящик на колесах.

Я шагнул в сторону, чтобы не мешать и остановился у большого, встроенного в стену экрана. Похоже, обычно на нем отображались сложные схемы энергопотоков базы или карты ледовой обстановки, но сейчас он был окном. Единственным настоящим окном в мир, оставшийся на поверхности.

За стеклом, толщиной в полметра, лежал белый арктический день. Вода была густой, стальной и даже на вид тяжелой. У самого условного «потолка» этого подводного мира, громоздился исполинский айсберг. Его подводная часть, испещренная синеватыми прожилками и причудливыми гротами, была похожа на руины затонувшего хрустального города.

А на одной из надводных заснеженных вершин, у самого края, я увидел тюленей. Троих. Их тела, обманчиво неуклюжие, покрытые коротким густым мехом, отливали в свете неяркого солнца влажным серебром. Один, самый крупный, лежал неподвижно, уткнувшись усатой мордой в ласты. Двое других, поменьше, переваливались с боку на бок, почесывались, и их движения были поразительно ленивы и беззаботны.

Всплыло выражение, которое можно было бы поставить в качестве подписи к этой картинке: "Зона комфорта". У каждого, блин, своя...

Один из тюленей поднял голову, и мне показалось, что наши взгляды встретились сквозь сотни метров темной воды, броню базы и слои пикселей. На меня в упор смотрели губокие, черные, спокойные, как сама Арктика, глаза очень умного парня, который нашел свое место, охоту и семью в таких условиях, откуда любое нормально существо будет драпать во все ласты... и ведь вполне доволен, поросенок! Даже субсидии получил от международных фондов и частных спонсоров.

Кто-то торопливо подошел сзади и тронул меня за плечо. Я дернулся, чтобы освободиться, говорить ни с кем не хотелось, принимать соболезнования - тем более. Может, притвориться, что я, как жена Лота, превратился в соляной столп и от меня отмотаются.

- Эй, Земля вызывает Крысу! Ответь, мать твою, иначе будет звонок с солнца...

Нет, ЭТОТ не отмотается.

- Солнечный удар что ли, - спросил я, оборачиваясь. - В ухо или в челюсть?

Есть люди, на которых не действует ни время, ни обстановка, ни обстоятельства - они не меняются, хоть небо падай. Кролик был вот таким: вечные джинсы, растянутый бабкин свитер, взлохмаченные волосы и очки стоимостью в два «Мерседеса».

- Чего тебе надобно, старче? - сдался я и, наконец, сделал то что нужно: подался к нему, обнял его за плечи и позволил облапать себя.

Я правда был рад его видеть, не смотря на обстоятельства.

- Двадцать косарей я тебе перевел еще в прошлом месяце...

- Видел, - мотнул вихрами Кролик, - не обязательно было, но аккуратность ценю. Рад что ты добрался сюда, наконец то! Хреново, что Клара перехватила тебя раньше. Я надеялся что успею, но обстоятельства непреодолимой силы... правда. Прости.

- Постой, - до меня дошло. С опозданием, как до жирафа, но, наконец, сообразил, - ты что-то знаешь? Что случилось с... Леди?

- Все знаю, и даже чуть больше, - не стал отпираться Кролик, - у нас с ней секретов друг от друга почти нет, а вот от Клары... тем более Клары в Шляпе, имеются. Сам понимаешь, она босс, структура почти военная и невыполнение приказа чревато боком. Есть только один способ вывернуться.

- Не получить приказ, - с полным пониманием кивнул я, - или получить с критическим опозданием.

- Пойдем, - он потянул меня за руку, - тут недалеко.

Два шага - и мы оказались в самой обычной столовке: квадратные столы на четверых, металлические стулья и неистребимый запах капусты и лука, почему то не чеснока, он пахнет вполне аппетитно, а именно варёного лука. За крайним столиком сосредоточенно наворачивал суп парень, которого я знал только самую малость хуже, чем самого себя.

Меня обдало жаром - рядом с ним к стене были приткнуты костыли, но сидел он на самом обычном стуле, не в кресле-каталке, и вполне уверенно.

- А говорили, медицина бессильна, - пробормотал я.

- Медицина медицине рознь. Тебе что принести? Тут меню не слишком разнообразное, но приятно удивить сможем. Клюквенный морс у нас такой, что можно хоть сейчас на кастрюлю пять звезд Мишлена лепить...

Я неопределённо мотнул головой, аппетита не было, чем давиться - без разницы, у Кролика был шанс удивить, а приятно или наоборот, это как фишка ляжет.

Леха трескал уху. Не царскую, а самую обычную, из жирной крупно наструганной морской рыбы с луком и черным перцем.

- Гы, - объявил я, плюхаясь на стул напротив, - как низко ты пал, приятель. Это после устриц в белом вине?

- Плевать на устриц с колокольни, - фыркнул тот, - ушица - ум отъешь! Рекомендую.

- Было бы чего отъедать, - подколол Кролик. Он появился с подносом и начал выгружать суп-пюре, судя по запаху - с беконом, гречку с рыбой - здоровущиеми кусками палтуса и «мишленовский» морс в высоких запотевших стаканах. - Посмотри на его рожу, удивись. И это парень, который трижды спас мир, если память мне не изменяет. Маска скорби!

- А че с ним?

- С нашей Кларой поговорил по душам, - язвительно пояснил Кролик, - и она его размазала, как сопли по перилам.

- Это она может, легко, - Леха протянул руку и легонько сжал мое предплечье. Синяки, сука, останутся... - не торопись раньше смерти умирать.

- Она жива? - сообразил я.

- Живее все живых. - Кролик взглянул на меня внимательно, видимо, отметил, как мгновенно расслабилось лицо, сжатое как кулак, и взял ложку, - еще утром пришло сообщение по тахионной связи.

- По какой связи? - хорошо что суп до рта не донес, поперхнулся бы, ей-крест. Эта сладкая парочка запросто могла убить без всякого оружия, одной своей простотой.

- Ну, блин... А как ты думаешь мы с Той Стороной связываемся?

- Они капсулы из дупла дуба достают, а мы Богу молимся и знамения ждем, - бросил Леха.

- Существует передатчик. По их технологии создан, мы пока с нуля повторить не можем, но из готовых блоков склепать запросто. Он кодирует инфу в тахионный луч. Этот луч не «летит» сквозь пространство-время, а из-за своих свойств его точка излучения является концом линии, а точка приема — ее началом. Сигнал просто «есть» в прошлом с момента его отправки в будущем. Компрене-ву?

Я ошалело помотал головой.

- Хорошо, объясняю проще: на квантовом уровне пространство-время не гладкое, а представляет собой «пену» из крошечных, постоянно возникающих и исчезающих червоточин. Представь, что одна из таких нестабильных червоточин на короткое мгновение стабилизировалась и образовала мост между двумя моментами времени. Пакет данных ловит этот момент и оказывается у нас.

- В общем, не парься, это магия, - посоветовал Леха, который добил уху и подвинул к себе гречку, только не с рыбой, а с мясом.

Я ничего не говорил, терпел. Но так красноречиво, что Кролик сжалился.

- Она ошиблась... Крупно, - он пожал плечами, этого ему показалось мало и он развел руками, словно показывал «во-от такую рыбу». - Асфодель оказался заразой с левой резьбой, едва она ушла на синхронизацию, он немедленно форматнул исходник вместе с бэкапами... А матрица не поставилась! Клара думает что это вирус, но она, скажем корректно, не самый крутой биоинженер в мире. Я думаю, наши «расходники» и правда содержат кучу ошибок, иначе с чего бы им так быстро заканчиваться... Самый долгий срок жизни - две недели. В общем, девочка оказалась в ловушке и ушла туда, куда только и была дорога...

- На Ту Сторону? - сообразил я.

Кролик промолчал, но слова были и не нужны.

- И? Как ее там приняли?

Приятель вертанул стакан между ладонями, моргнул. И осторожно спросил:

- Это все что тебя волнует?

- Нет, но это самое первое, что приходит в голову, - честно признался я.

- Хм... А молодец, девчонка, в людях разбирается. И с семейной жизнью не облажалась, хоть и скулила, что в органической жизни ни хрена не смыслит, - вставил Леха, - нашим бы девкам такую чуйку, разводов бы не было вообще.

- Нормально ее приняли, отлично, можно сказать. И тело она получила. Без ошибок. Оно не схлопнется. Рассчитано на сто лет, с гарантией. Потом поменять можно. Больше никакого кошмара синхронизации, я каждый раз в ужасе был, это же боль адская, каждый нерв подключать. А она шла на это раз за разом спокойно, как на работу.

- Господи, - я помотал головой. Вот уж, воистину, смерть стоит того, чтобы жить.

- В общем, все у нее отлично. Кларе не скажем, на фиг нужно, она придумает как ее припахать, шпионить заставить или еще что-то в этом роде. Незачем. Пропала и пропала, пусть так загадкой и остается. Девчонка и так натерпелась, новую жизнь начала, правда, не в лучшем месте, но некоторые, вон, в Кении рождаются с вич и глистами...

- Любите вы свое начальство, - фыркнул я.

- Обожаем, - подтвердил Леха, - особенно когда оно такие задачи нарезает.

- Какие задачи?

- Ракету которую вы нашли, помнишь? Вот, Клара заявила, что она ей нужна по эту сторону границы, и как мы ее вытащим, исключительно наша печаль.

- И что вы паритесь? - удивился я, - задача на два действия. Если я правильно маркировку помню, у нее коридор ниже радаров? Ну и пусть своим ходом чешет. Только плутоний из нее выньте, дел то на рыбью ногу.

Эта сладкая парочка ошарашенно переглянулась. Первым отмер Леха.

- И... куда?

Я целую секунду честно выбирал, дорогая школа или родной военкомат. Потом здравый смысл победил.

- Че, пустырей мало?

И чего на нас все так уставились? Ну, ржут три мужика так, что стол качается. Мало ли, может, анекдоты травим.

Глава 40 Соль на коже

- Ты дашь мне послушать ее сообщение? - спросил я.

- Это письмо, - машинально поправил меня Кролик, - текстом. Вероятно, голосовые дороже или подходящей червоточины не было, чтобы пропихнуть, они же и тяжелее...

- Прочитать, - кивнул я, - можно?

Кролик, надо отдать ему должное, почти не колебался. Да, это инфа под грифом: «После прочтения уничтожить с носителем», но они с Лехой уже столько параграфов нарушили, что одним больше - даже не смешно.

- С моего телефона, - предупредил приятель, - никаких сентиментальных сувениров на память. Хранить можешь вечно, но только вот тут, - он выразительно постучал согнутым пальцем по моей бедовой головушке. Звук получился глухой, как из бочки. Ну, правильный звук - мыслей не было вообще, один шок.

«... Вода совершенно невкусная, кофе нет... только для питья... по чипам... душ ультразвуковой... города ушли под землю, все поверхности внутри города покрыты инертными гидрофобными материалами. Любая случайная пролитая вода не впитывается, а стекает в аварийные стоки... Оружие запрещено, за этим следит не только охрана но и сами люди, потому что кусок металла, пробивший трубу, убьёт больше людей чем любая банда... Рету бы понравилось, он терпеть не может оружие, - на этом месте я остановился и прикрыл глаза. И снова открыл, письмо было удивительно подробным, - еда невкусная... основной источник белка — дрожжевые и грибные культуры, выращенные на отходах целлюлозной переработки. Второй по значимости — насекомые, в основном, личинки мух — эффективны, но на вкус как безвкусная крошка с легким ореховым привкусом. Главный дефицит - вкус. Соль, специи - безумно дороги и их не достать... интернет усложнился на порядки... это что-то нереальное, ноосфера - самое близкое понятие... это не цивилизация на руинах, это нечто совершенно новое, с новым устройством и новым мышлением... Это скачок в развитии, а не откат... общество держится на осознанной взаимозависимости. Каждый человек — ценный узел в сети жизнеобеспечения....»

- Кажется, ей там нравится, - удивленно заметил я.

- Еще бы. Там все понятно и разумно, иначе пипец, - фыркнул Кролик, - все посчитано: сколько пьешь, сколько писаешь, все прозрачно и любая информация доступна в любой момент. Любой может запросить отчет по потреблению на кого угодно и его предоставят в полном объеме.

- Честный? - не поверил я.

- До пятого знака после запятой. Это основа общества - культура умеренного потребления новая религия.

- Какой-то коммунизм. Прямо не верится. Как им это удалось?

- А вот так, прикинь. Концепция коммунизма была неверна в основе. Идеальное общество строится не на изобилии, а на жёстком дефиците. Потому что там где всего - хоть жопой жуй, всегда найдется тот, кто захочет отнять и поделить, а если отнимать нечего, приходится консолидироваться, иначе не выжить.

Я помотал головой как пес, которого не просто насильно вымыли с противоблошиным шампунем, а еще и в уши закапали.

«...теперь о главном: империя Мареша не выдержала моей атаки, а, значит, Организация остается бесхозной. Зная Князя, он наверняка попытается прибрать к рукам и ее и Трубу. Найди того, кто меня убил и забери на станцию. Если хочешь, чтобы я была счастлива».

- Того кто меня убил, - повторил я и потер виски, - но ведь это асфодель? Вирус?

- Вирус - всего лишь оружие, Леди имела в виду того, кто нажал на спуск. - Кролик смотрел мне в глаза так пристально и спокойно, что я и сам почувствовал - прихожу в себя. Понял, принял, осознал. «Если хочешь, чтобы я была счастлива...» Это ведь не просто так. Леди ничего не делала просто так, и каждый миг бесценной тахионной связи она должна была использовать предельно рационально. Но понять ее мне было не дано, слишком велика разница в менталитете, слишком недолго мы были вместе.

Впрочем, если не понять, то можно спросить. За спрос не бьют в нос.

- Эй, стоямба! - Я вскочил, в три прыжка оказался рядом с высоким мужиком с седыми висками и мощной челюстью и цапнул его за плечо, - Михаил или как там тебя, уже не помню. Ты как жил после того, как меня взорвал? Мальчики кровавые в глазах не бегали?

Он уже собрался уходить, мысленно был уже там, в своих важных делах. Истеричного «кровника» он стряхнул бы как муху — но его взгляд, скользнув по столовой, намертво зацепился за Кролика. Тот мягко, спокойно кивнул, подтверждая мои полномочия и присоединяясь к просьбе - и фигурант сдулся как проколотый шарик.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­_________________________________________________________

... В углу экрана мобильника (а этот простенький «Ксяоми» у меня кажется прижился) светились цифры: 2.04. Принимая во внимание разницу часовых поясов, как раз сейчас мой самолет совершил посадку в Домодедово и съезжал с полосы на рулежную дорожку. Минут десять - пятнадцать, и встречающая делегация убедится: никакого Николая Угарова на борту нет.

Что будет дальше? С огромной долей вероятности, близкой как бы не к соточке, встречающие, сообразив, что пассажир не вышел, немедленно свяжутся со старшим бортпроводником и капитаном и их вопрос будет до нельзя прямым: «Где ФИО такой то? Ему стало плохо или он пьян до изумления? Тогда почему не вынесли и не спустили по трапу на пинках?» Озабоченные бортпроводницы на своих форменных каблуках помчаться проверять, не уснул ли я на толчке... Это делается быстро.

Первичный отчет капитана будет лаконичен: пассажир не обнаружен.

Дальше последует немедленная изоляция самолета. Служба авиационной безопасности аэропорта не подпустит никого: наземные службы, заправщиков, уборщиков. Если задействован такой протокол, самолет превращается в "остров".

На этом этапе обычно встречающие берут руководство на себя, оттесняя службы аэропорта на второй план. На борт поднимается группа специально обученных товарищей для тотального осмотра. Они будут искать тело (вдруг, убит или сам убился, чего в жизни не бывает), любые улики: следы борьбы, кровь, записки - хотя, какие записки в век СМС и кружочков в телеге?, любые посторонние предметы. Потребуют мой багаж (которого нет), посмотрят бортовые журналы, начнут опрашивать экипаж и девчонок-проводниц, строго по отдельности. Вопросы будут детальными: Видели ли они пассажира во время полета? Вступал ли он с кем-то в контакт? Не вел ли он себя подозрительно? Не было ли каких-либо ЧП на борту во время полета?

Вторая бригада проверит камеры наблюдения в аэропорту Мурманска - садился ли я вообще на самолет... вот тут было первое узкое место плана, но Кролик уверял что справится и у меня были основания ему верить.

И если он не облажается, то в ход пойдет версия два: Пассажир был на борту, но исчез. Самая тревожная. Потому что означает, что он, то есть я, каким-то образом покинул самолет после команды на взлет и до посадки... Вышел в небе.

Это почти невозможно без сообщников среди персонала. Начнется тотальная проверка всех, кто контактировал с самолетом: сотрудники, заправлявшие самолет, подвозившие трап, уборщики. Просмотрят все камеры наблюдения вокруг самолета и по периметру аэропорта. Объявят план "Перехват" для поиска на территории аэропорта.

И он ничего не даст...

Версия три будет звучать так: пассажир сменил внешность и документы и вышел с другими пассажирами. Будет просмотр записей камер всего терминала, чтобы отследить мой маршрут после выхода. Сверка лиц всех вышедших пассажиров по базам данных, причем смотреть будут не только глазами, в ход пойдет специальная программа, которую не обманешь накладными усами и гримом, потому что она смотрит разрез глаз, форму ушей, форму черепа, строение тела, походку... всего около 900 параметров. Все серьезно, по-взрослому. Потому что версия три предполагает побег или работу иностранной разведки.

Все пассажиры и багаж будут повторно досмотрены. Всех опросят. Самолет еще раз будет более тщательно обследован с применением специальной аппаратуры, будут искать тайники и взрывчатку.

И, по итогу, будет запущено официальное расследование с привлечением ФСБ, Следственного комитета и военной контрразведки.

...На этом этапе Кролик посмотрел на меня ОЧЕНЬ внимательно и переспросил, УВЕРЕН ли я. Его можно было понять, приятель никогда не было человеком без родины, тем, кого ловят все... Я кивнул, не сделав паузы даже из уважения к его принципам. Мне было некогда. Время уходило.

Еще четверть часа - и один не самый маленький аэропорт в мире на несколько часов превратится в огромный оперативный штаб по поиску одного человека, а уровень нервозности у всех причастных будет зашкаливать, ведь мое исчезновение сочтут ЧП государственного масштаба.

А я - вот он, ни от кого не прячусь. Стою босой (хотя совсем не жарко) и кидаю камешки в набегающую волну Адриатики. Рядом, километрах в тридцати по прямой спит крепость Розафа. Как я сюда попал? Обычным образом, на рейсовом самолете через Будапешт, использовав шотландский паспорт, который мне сделал Алекс вместе с чипом в шею.

Мы с парнями прикинули хвост к носу и решили, что пока "Победа" чешет в Домодедово, "Нордавиа", которая вылетает на 12 часов раньше, вполне успеет добраться до аэропорта Ференца Листа. А там, на одной из коротких полос, расположенных сильно дальше основных линий, меня уже ждет маленький частный джет, положенный миллиардерам.

А чего экономить? Птицам деньги не нужны.

Именно птицей я себя и чувствовал сейчас: легкой, свободной, бесстрашной.

Всего 30 минут назад я подошел к открытому люку, чувствуя за спиной пятнадцать килограммов сверхпрочного капрона (не того, из которого делают дамские чулки), а тяжелого, плотного, со специальной пропиткой. Надежного, как рука друга.

В лицо плеснул порыв холодного ветра. Это не было страшно. Это было... интенсивно. Я смотрел вниз на уходящую вдаль землю, покрытую лоскутным одеялом лесов и лугов, на большой серый лоскут моря, и чувствовал не головокружение, а странное спокойствие. Высота всегда была для меня просто цифрой, точкой обзора. И сейчас это была лучшая точка обзора в моей жизни.

...Садиться в Тиране было нельзя. После того, что там устроила моя девочка, камер навешали даже в ВИП-сортирах, а полицейские наряды усилили до беспредела. Другое дело, что и не обязательно.

- Ты когда-нибудь прыгал с парашютом? - спросил Кролик.

- Не-а, - мотнул головой я, - как-то не довелось.

- Что, даже в армии?

- Армия, когда мы с ним служили, - вставил Леха, - была такой, что даже десантуру в небо пускали только за взятку спиртягой в канистре. Керосину не хватало.

- Чудны дела твои, Господи, - сдержанно удивился Кролик, - Ну вот, значит, и попробуешь. Говорят, с определенного возраста новые впечатления полезны, а то мозг деградирует.

- Уверен, что есть чему? - удивился и я.

... Это не был прыжок в бездну. Это был прыжок в "объем". Нет ни падения, ни опоры под ногами. Есть только невероятная, всепоглощающая свобода. На первые две-три секунды мир замирает. Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина, если не считать свист ветра. Ты не падаешь вниз — ты летишь вперед, а земля остается где-то там, далекая и не имеющая к тебе никакого отношения. Ощущение невесомости, мощного напора воздуха, который треплет одежду и бьет в тело. Я попытался крикнуть «Ура!» — и звук сорвался с губ и умчался куда-то назад, в самолет. Это был чистый, ничем не разбавленный восторг.

Через несколько секунд сознание прояснилось. Скорость около двухсот километров — но я ее не чувствовал как скорость. Я чувствовал ее как невероятную мощь. Воздух стал плотным, как вода, и я плыл в этом океане, раскинув руки и ноги. Изогнутая линия Земли, а облака, не белые и пушистые, а скорее дымчато-прозрачными и сквозь них видна земля. Это был вид, который не доступен ни птицам, ни самолетам. Это вид падающего бога. Чувство полного контроля и одновременно полной отдачи себя стихии. Я поймал себя на мысли: «Так вот каково это — лететь по-настоящему».

... Рывок. Резкий, но не болезненный. И... внезапная тишина. Ветер, который еще секунду назад оглушал тебя, стих. На смену бешеному вихрю ощущений пришла абсолютная, почти нереальная тишина и покой. Я повис в безмолвном пространстве, медленно покачиваясь под куполом. Контраст был настолько разительным, что на мгновение перехватило дыхание. Сейчас не было адреналина. Была лишь безмятежная медитация. Я мог наконец рассмотреть все детали: крошечные домики, извилистые ленты дорог, качающиеся лодки. Это была та самая высота, которую я знал и не боялся, но теперь я был ее частью.

Я стоял на твердой земле, а внутри все еще летел. В ушах звенела та самая тишина свободного падения. Мир казался плоским, обыденным, слишком прижатым к земле. А где-то там, на высоте, осталась частичка меня — того, который на несколько минут узнал, что такое абсолютная свобода. Как жаль, что я не знал этого раньше.

На "Той Стороне" это, скорее всего, невозможно.

Все получилось, надо же! Второй этап прошел как по маслу. А ведь была далеко не нулевая вероятность, что отклонение джета от своего воздушного коридора вызовет недоумение, и, чтобы его разъяснить, с базы "Кучова" поднимутся ударные "Байрактары". Албания была членом НАТО и такой вариант мы рассматривали плотно... Но, видимо, самолетам, на которых передвигаются очень богатые люди позволено чуть больше, чем простым смертным. Нас просто предупредили по радио, что мы слегка заблудились и спросили, не нужна ли помощь. Пилот очень искренне удивился, запросил поправку... До чего они там договорились, не знаю, я в это время уже летел к земле неуправляемым мешком картошки.

Мне очень хотелось поплавать. Напоследок. Леди писала, да и Кролик говорил, что Там почти нет воды.

Море было не просто холодным. Холод был утробный, первозданный, тот, что выжигает всё лишнее одним ледяным прикосновением. Я зашел по колени, и тело сжалось в протесте, закричало — вернись, на берегу тепло, на берегу жизнь. Но жизни на берегу для меня больше не было. Там ждала серая, сухая реальность мира, который не удержал, не захотел держать одну смелую девочку с пушистыми платиновыми волосами. И одним этим решением он утратил для меня свою абсолютную ценность.

Было бы что спасать!

Я сделал еще шаг, и еще. Пена волны окатила поясницу, ударом ниже спины. Дыхание перехватило, и на секунду в голове не осталось ни одной мысли — только белый, чистый шквал ощущений. Я нырнул.

Мир рухнул в одно мгновение. Гулкий, безвоздушный грохот, и — тишина. Давящая, абсолютная тишина, которую не найти на суше. Холод сомкнулся над головой как панцирь. Я не плыл первые секунды, я просто был, позволив холодному морю выжечь из себя весь страх... Оказывается, мне было страшно, вот никогда бы не подумал!

Потом я вынырнул и, тяжело дыша, поплыл к горизонту. Каждый взмах рук, каждый гребок отдавался в мышцах жжением. Я старался запомнить всё с болезненной, почти безумной остротой: соль, резкий, чистый вкус на губах. Мелкая, неконтролируемая дрожь во всем теле. Не от холода, а от предельного напряжения всех чувств. Я чувствовал каждую клетку, каждое нервное окончание. Шум прибоя, доносившийся до меня приглушенно, когда ухо погружалось в воду, и ясно — когда я поворачивал голову. Этот вечный, равнодушный гул Адриатики. Наверное, мне будут сниться эти звуки, как другому — колыбельная. Обманчивая пустота... Я оглянулся на берег. Огни отелей казались бутафорскими, ненастоящими. Настоящим был только этот холодный, бескрайний простор передо мной и тяжесть на душе, тянущая ко дну.

Я перевернулся на спину. Надо мной раскинулось бесконечное бархатное небо, усыпанное звездами. Там нет неба, города ушли под землю...

Внезапно я понял, что плачу. Слезы текли по вискам, горячие, смешиваясь с холодной морской водой. Я и не думал что еще могу, считал что разучился, как напрочь разучился визжать. Ребенком умел отлично, а взрослым дядей пробовал - не вышло. Необратимо огрубели голосовые связки.

А слезы, выходит, сохранились... Плевать. Никто их не увидит. Море примет и их, как принимает всё.

Я развернулся и поплыл назад. С каждым метром тело становилось тяжелее. Выйдя на берег, я дрожал уже по-настоящему. Вода с меня стекала на песок. Я вытерся своей же рубашкой, она плохо впитывала и на коже осталось ощущение соли.

Пусть...

Глава 41 В которой я лечу сразу двумя самолетами

Он присел к нам за стол, аккуратно оперся на столешницу пальцами. Смотрел только на Кролика, настороженно, но, в целом, спокойно. Пауза затягивалась.

Я фыркнул:

- Мне не понравилось купаться в кипятке, знаешь ли. Терпеть не могу горячий душ.

- Я выполнял прямой приказ вышестоящего начальства,- отозвался Михаил... или кто там он по паспорту. Хотя паспорт тоже умеет врать, у меня самого их на данный момент было две штуки и ни одного честного. Тот, который отражал истину, лежал в сейфе в одном из кабинетов неприметного серого дома... уже несколько лет лежал.

Если так пойдет и дальше, мне придется заново учиться откликаться на свое имя. Маска прирастет к лицу. В учебке говорили о такой опасности, но я не верил. Оказалось, зря.

- Согласно формуле Нюрнбергского трибунала, выполнение преступного приказа не является оправданием для подчиненного, - спокойно заметил Леха.

- В трибунале может и так, но тут у нас слегка не трибунал, нет? А если начнешь сверять приказы с Библией, долго не протянешь.

- Он прав, - заметил Кролик, - в Организации дисциплина жесткая. Была...

- Сейчас он больше не солдат Сандора, - быстро возразил Леха, - он хочет стать одним из нас, а у нас такие вещи, мягко говоря, не в ходу. У нас своей головой думать надо, а не изображать исполнительную обезьяну, а потом валить все на "приказ сверху". Если парень не сумеет перестроиться, толку от него не будет. Тогда его лучше сразу отправить домой.

Михаил откинулся назад, серьезно кивнул.

- Понимаю. Правила везде свои. Главное, уметь их соблюдать. Я умею.

- Чем Сандору помешал Крыса? - недоуменно спросил Кролик, - обычный наемник... Что он на тот момент сделал такого-этакого? Это потом от оторвался так, что на месте Алекса я бы и сам его пришиб, - уголки губ приятеля тронула улыбка, едва заметная, но ехидная до нельзя. - А тогда-то на кой черт?

- Сопутствуюшая жертва, - отозвался Михаил так же ровно, - ничего личного. Надо было поймать эту вашу хакершу, и я ее поймал. А в таких операциях по регламенту свидетелей не оставляют.

- И это была своя ошибка, парень, - вздохнул я. - Покушение на себя Леди тебе простила легко. У нее вообще странные представления о ценности собственной жизни. А вот мою она отчего-то ценит гораздо выше.

- Точно, - кивнул Леха, - ей почему то сильно не нравятся те, кто не начинает любить этого деятеля как родного и ценить, как коронационную регалию.

- Это у них семейное, - вставил я, вспомнив один самолет, и парня, который просто не придержал язык в сторону одной тихой девушки... и закончил полет в черном пластиковом пакете, - от бабушки. Та тоже не особо сдерживается.

Михаил выглядел так, словно шел на серьезное совещание, а попал в дурдом.

- Серьезно? - он поглядел на Кролика, - Это необходимое условие? И что, ты его, - он мотнул головой в мою сторону, - тоже любишь?

- С первой зуботычины и на всю жизнь, - подтвердил Кролик с каменным выражением лица. Может, внутри он и ржал, как конь, но снаружи этого не засек бы ни один профайлер.

- И ты? - Михаил повернулся к Лехе.

- Я пулю приму за него, - отозвался тот, и так искренне, что даже меня проняло.

Перебежчик выглядел так, словно у него землю украли из под ног. Он хорошо держался, как профи, но крыша у него ехала.

- Как тебе перспектива заслужить черную метку от богини цифрового мира? - мягко спросил я. - Думать каждую секунду, что твой телефон может тебя убить. Банкомат, касса в гипермаркете, любое устройство с выходом в сеть опасно и непредсказуемо... Даже твой собственный робот-пылесос может подползти к босым ногам и от души шарахнуть током.

- Но ведь... все живы, - В первый раз мужик выдал реакцию, похожую на растерянность.

- У тебя есть единственная возможность получить полную индульгенцию, - я был серьезен, как поп на отпевании, - ты из тех, кто не просто знал про Трубу, а работал с ней. Можешь не кивать, я еще в прошлый раз это понял. Точки выхода я тебе назову сам. Мне нужен контакт.

И тут он поплыл. А я чуть не упал со стула. Человечка-то этого я знал отлично, но... координатор Трубы, серьезно? Вот это поворот!

__________________________________________________________________________

...- Ты уверен? - в десятый раз спросил Кролик.

- Да, - терпеливо ответил я, - и она тоже. Иначе зачем было писать такое подробное письмо, тратить на него энергию, за которую платят бриллиантами, насколько я понял. Она хотела, чтобы я принял решение с открытыми глазами.

Мы сидели в каюте Лехи, да, именно так, по-морскому, называлось тут личное пространство экипажа. А что - в воде ведь? А что никуда не плывем, так "Аврора" тоже на приколе уже второй век.

- Говорят, князь тебя угощал коньяком стоимостью в крыло от "Боинга"?

- Было дело.

Леха даже не спросил, как ощущения. Видимо, знал. И пробовать такое приходилось. Кролик, тот коньяк не любил и не признавал, мог, как венская аристократка, разве губы смочить. Не нравился ему «благородный» вкус напитка, казался тяжелым и слишком выпендрежным.

— У нас тут тоже кое-что есть, эксклюзивное, — нырнув в недра тумбочки, Леха добыл бутыль не то, что без акцизной марки, а даже без наклейки. Горлышко было заткнуто пробкой, внутри плескалась жидкость, прозрачная, как слеза.

— Картофельный, двойной очистки, — с гордостью сказал Леха, — сами гнали, сами фильтрвали, всё сами своими белыми рабоче-крестьянскими лапками.

Рывком я выдохнул и принял на грудь. Жидкость обожгла язык и прокатилась по пищеводу вулканической лавой. Градусов пятьдесят, не меньше. Картофельного привкуса и характерной мутности не было. Умеют парни в прикладную химию, что тут еще скажешь.

— Задача номер один — убраться с базы, — Кролик откинулся на спинку потрепанного диванчика, — и, честно, хрен знает, как это сделать.

— Через канализацию, — фыркнул Леха, — подождать, когда кто-нибудь по большой нужде пойдет и смывать будет, и уйти, даже гидроакустик не спроворит.

— А потом взять левый буксировщик и в ластах и маске до Норвегии, при температуре -20 по Цельсию. Отличный план. В аккурат для Голливуда. «Джеймс Бонд и смертельные льды...»

- Лыжи, - Кролик коварно улыбнулся, - у меня есть, между прочим, отличные беговые лыжи. Шапочку балаклавку и куртку с натуральным мехом организуем, это не сложно.

- Расстёгнутую до пупа, - Леха мечтательно улыбнулся, словно вспомнил нечто приятное. Мы дернули по стопке, проигнорировав закуску, мы же русские, и после первой не закусываем?

- Лара Крофт, расхитительница гробниц, вариант гендерно-нейтральный, - хмыкнул я, - не пойдет.

- Почему? Тебе на лыжах четыреста пятьдесят километров пробежать слабо?

- Не, - мотнул головой я, - эт норм, у меня сиськи не такие красивые как у Анжелины Джолли.

- Да, это проблема, - согласились парни и мы накатили по второй. После второй уже можно было похрустеть маринованным огурчиком.

- Угнать подводную лодку куратора...

- Прям вижу глазами души эту картину: храбрый Рэт сует ствол в трусы, чешет в док... там конечно куча охраны, но он укладывает их баиньки одним взглядом.

- Подлодка стоит открытая как Покровские ворота, - поддержал Леха, прикладываясь к бимберу, - он вваливается в люк как крутой коммандос: без паники, это угон! Судно следует в Израиль! До конца рейса связи не будет!

- Телепортация, - брякнул я, цепляя на вилку груздь из банки, - бац - и там.

- Бац не получится, - мотнул вихрастой челкой Кролик, - вот никак!

- Че, такой фигни как телепортационная кабинка на базу не завезли? - поддел я, - Хреново снабжают передовую науку.

- Установка есть, не вопрос, - Кролик смотрел на меня без улыбки и так спокойно, что я чуть не подавился. Нутром, глубинной утробой почуяв что треп закончился и вот сейчас мне доверен кусочек ОЧЕНЬ секретной информации. И хрен бы я ее получил, если бы не собрался с концами туда откуда не возвращаются. - Я с ней работал два раза. Называется "Улитка".

- Китайская? - как бы между делом поинтересовался Леха. Этого было ничем не пронять.

- От предыдущей цивилизации осталась. Вы же ребята прошаренные и догадываетесь, что мы на Земле далеко не первые, и даже динозавры только в первой десятке, но это не точно. Даже концепция Большого взрыва сейчас под большим сомнением. В связи с новыми данными...

- Постой, - я вскинул ладони, - телепортация? То есть реальная? Человека разобрали на атомы и собрали в другой части света? Это РЕАЛЬНОСТЬ?

Кролик флегматично кивнул, обрушивая мой мир с высоты Эвереста на дно Марианской впадины. И тут же поставил его на место с великолепной небрежностью гения:

- С другой частью света не получится. Сообщить квантовое состояние частицы отсюда в Мурманск - нерешаемая задача. А вот в систему звезды 61 Девы в Гончих Псах — за 27 световых лет — это запросто. Парадокс в том, что для сверхмалых дистанций нужна сверхвысокая точность, которой мы достичь не в состоянии. Не те масштабы. Любая погрешность в расчете — и ты не в порту, а в толще гранита. Ни войдешь в фазу, ни выйдешь...

- А че, на этой самой Деве гранита нет? - встрял Леха.

- Там маяк был. По нему и наводил. Она отлично знала, куда и зачем идет.

- Она? - вдруг насторожился я.

- Татьяна. Ее вторая миссия была: найти одну важную штуку на другом краю вселенной... там еще как раз катастрофа космического масштаба намечалась, комету ждали.

...То есть на счет конца света она не шутила? То-то мне показалось, что в ее приколах многовато настоящей фактуры. И как быть мужиком при таких ба... то есть, дамах?

- Короче, с базы ты никак не выберешься, кроме официальных путей, - зафиналил Кролик, - даже если тюленей заседлаешь или сам ласты отрастишь, если интересует гипотетическая возможность - это легко. На биопринтере напечатаем из океанического планктона... только долго не продержатся, стабильность пока недостижима.

Я уже не офигевал, есть пределы изумления, просто слушал и мотал на несуществующий ус.

- Доклад о деятельности Мареша и развале его корпорации на Большую Землю еще не ушел. Мы его, типа, пишем и оформляем всякими диаграммами. Вот ты его и повезешь. Подлодкой до Мурманска, а там в Москву обычным рейсом.

- Его же встречать будет половина вооруженных сил, - поперхнулся невозмутимый Леха.

- Пусть встречают. Его там не будет, пусть хоть увстречаются. Но - ты уверен? После такого финта ушами дороги в родную структуру тебе не будет вообще никогда.

- Прощай, участок и карьера, зарплата, пенсия и власть, - пропел я, - переживу, парни. Переживу, пережую, перекашляю.

- Любовь сильнее смерти, - фыркнул Леха.

- Точно, - серьезно подтвердил я, - но не сильнее меня.

_________________________________________________________

...В Мурманске было моросливо и ветрено. Хотя, там по другому не бывает. Я ожидал удара холода, но вместо этого вдохнул воздух — и это стало открытием. Он был на удивление свежим, влажным и обладал чистым, почти минеральным вкусом, как вода из горного источника. Он не кусался, а лишь щекотал ноздри, напоминая, что прямо здесь, рядом дышит студеное море.

Портовый район жил в своем ритме, не суетливом, а мощном. Это был ритм машин, гудков, тяжелой работы. В воздухе висел стойкий запах морской соли, смешанный с ароматом свежесваренного кофе из припортовых кафе. Люди здесь не неслись, окарачив глаза, как в Москве; они шли быстрым но размеренным шагом, их лица были наклонены к высоким воротникам.

Дорога в город вилась меж холмов, покрытых не просто осенней, а калейдоскопической, огненной россыпью. Карликовые березки и кустарнички горели алыми, лимонными и медными кострами, отчего казалось, что по склонам ползают языки холодного пламени. И на фоне этого пожара осени высились не серые коробки, а крепости. Мурманск не лепится к земле, понял я — он вздымается из нее, ярус за ярусом, словно горный хребет, созданный руками человека. Многоэтажки, облицованные каменными панелями цвета мокрого асфальта и охры, стояли твердынями, их остекленные лоджии сверкали, как чешуя. Город был похож на гигантский кристалл, выросший меж сопок и фьорда.

Я поднялся на один из таких холмов, к знаменитому Алеше. Ветер здесь был уже серьезнее, он гудел в ушах непрерывным низким басом, развевая флаг над мемориалом. Но вид, открывающийся с этой точки, заставил забыть о нем. Колоссальный Кольский залив, похожий на вытянутую стальную пластину, уходил вдаль, к невидимому океану. По его темной, маслянистой воде скользили суда — не ржавые посудины, а строгие, выверенные формы буксиров и рыболовных траулеров, похожие на инструменты для работы с самой стихией. Их огни, еще неяркие в сумерках, мерцали, как одинокие звезды в бездне. Город, подсвеченный изнутри, не ярко, а основательно, висел гирляндой огней на склонах, отражаясь в черной воде длинными дрожащими столбами.

Мурманск — это не окраина. Это форпост. Место, где заканчивается одна стихия — каменная и лесная, и начинается другая — водная и ледяная. Это город-мост, перекинутый в Арктику. В нем чувствовалась не романтика отшельничества, а уверенная сила.

Мне нужно было в аэропорт, а там выполнить нереальную задачу: сесть сразу на два самолета и полететь в разные стороны. То есть купить билеты, пройти все проверки, подняться на борт и, желательно, заказать у бортпроводницы кофе или шоколадку...

- Как в том фильме - не выйдет, - сразу сказал Кролик, - режиссер и сценарист взяли три правды: пассажир заходит в самолет, самолет разбегается, человек прыгает на взлетную полосу - и слепили их воедино через жопу, потому что главным был финальный кадр — Арни, катящийся по бетонке.

Вся «сложность» была в том, чтобы зритель на это купился. И они выиграли, потому что это символ боевика 80-х: правило крутизны важнее любых правил логики. А логика простая как палка для сэлфи. Хрен с ними, с билетами: любой контроль можно обойти, но законы физики работают всегда, прикинь? Даже если, сука, очень мешают.

- Почему? - Леха потер нос, - физически сильный человек может сорвать пломбу и открыть аварийный люк, даже если самолет уже начал разбег.

- Динамический напор, - отозвался Кролик. В тот момент бимбер уже показал дно и мы перешли на вульгарную "Талку" и еще более приземленный "Финский лед", глаза у приятеля малость остекленели, но рассуждал он на диво здраво. Видимо, ЭТУ часть мозга алкоголь не поражал принципиально, держался подальше, - Прикиньте, что вы пилоты Формулы, едете в гоночном болиде, разогнались и вдруг вам приходит в больную голову фантазия высунуть руку в окно и помахать болельщикам? Скорость самолета на взлете примерно та же. При такой скорости на каждый квадратный метр поверхности давит сила, эквивалентная нескольким сотням килограмм. Аварийный люк вот такой площади - приятель развел руками как честный рыбак, - Чтобы открыть его нужно преодолеть эту силу. Аварийная дверь открывается наружу. Встречный поток воздуха прижимает ее к корпусу с нездешней силой, нужно усилие в несколько тонн, чтобы сдвинуть ее с места. Но, допустим, такой мускулистый парень как Шварц это проделал, фиг ли ему... И дальше начинают происходить прикольные вещи: звук встречного потока воздуха на скорости триста км врывается в салон. Это не просто громко, это, епт... короче, кто спал - тот ТОЧНО проснулся. В салоне начинается аццкий сквозняк. Все незакрепленные предметы моментально всасывает в этот проем...

- Стоп, - я вскинул вилку с насаженным грибочком, - откуда сквозняк? Самолет на земле, разницы давления нет.

- Из-за нарушения ламинарного обтекания корпуса и создания зоны разряжения, - непонятно ответил Кролик, но, увидев наши с Лехой челюсти, сползающие к воротникам, сжалился над гуманитариями, - Самолет разбегается. Воздух плавно, ламинарно, обтекает корпус. Давление на поверхность корпуса распределено равномерно. Какое-то мускулистое угребище неизвестным науке способом открывает люк. Точнее, отрывает его на хер взрывчаткой, потому что иначе я эту сцену вообще никак не вижу...на поверхности фюзеляжа появляется резкий разрыв, полость. Встречный воздушный поток, который должен был плавно обтечь корпус, врезается в кромку дверного проема и срывается, образуя турбулентный вихрь. Компрене-ву? Слава Господу! Вот этот вихрь создает зону с давлением, которое МЕНЬШЕ, чем давление в салоне и в набегающем потоке. Ясно?

- Судьба Арни печальна, - покивал въехавший Леха, - если бы он реально торчал там в проеме, его бы не "засосало" (вакуума нет), а сдуло, как пушинку. Тело выбросило бы наружу, и он, вращаясь, с огромной силой ударился бы о взлетную полосу. Шансы выжить при ударе о бетон на такой скорости стремятся к нулю. Крыса, скажи честно, тебе это надо?

- На фиг, - мотнул головой я, - не хочу о бетон, я не резиновый...

Вьетнамские флэшбеки с прошлого раза захватили нетрезвый мозг закрутив веселую карусель: вот багажный люк срывает с петель и он улетает в ебеня, за ним бодро выскакивают чемоданы, нас с ротвейлером прижимает к стене рядом с проемом и я дико боюсь отправиться за чемоданами. Ротвейлер боится вместе со мной и дрожит крупной дрожью очень умного существа, страдающего от человеческой тупости.

Ну на фиг! В тот раз я выжил чудом, и то, как я понимаю, потому, что прыгнул, когда с трудом севший аварийный самолет уже практически остановился. И то высота была приличная, а бетон, сука, твердый...

- На фиг, - подтвердил Кролик, - мы сделаем по-другому. Следите за моими пальцами, юные падаваны. Я создам в системе авиакомпании «цифрового двойника». Он не просто купит нужный билет онлайн, он будет иметь историю перелетов, частые пассажирские номера и даже привязанную бонусную карту. Это сделает его присутствие в системе органичным. Короче, с наскока не вычислят.

- Биометрия — возразил Леха, - ключевая уязвимость. Современные системы регистрации и посадки используют распознавание лиц.

- Это сколько угодно, - уверенно отмел Кролик, - я не собираюсь взламывать камеры в реальном времени, это слишком сложно. Я ломану базу данных биометрических шаблонов. Во время онлайн-регистрации «пассажира» система запрашивает селфи для создания цифрового профиля. Я подменю этот шаблон на 3D-модель.

В день Х Крыса появляется в аэропорту, проходит электронную регистрацию. Все чисто. Контроль безопасности и паспортный контроль пройдешь под настоящим именем и по реальным документам, они в системе есть. Это критически важно. Ты легально находишься в транзитной зоне как другой пассажир с билетом на другой рейс. Твой цифровой след здесь чист.

Теперь создаем след для «фантомного пассажира». Через уязвимость в системе сканеров посадочных талонов можно сымитировать сканирование QR-кода на выходе на гейт. В логи системы гейта записывается: «Фантом прошел на посадку в 10:05».

- Биометрия, - напомнил дотошный Леха.

- Некто, кто угодно вообще, подходит к автоматическим воротам с распознаванием лиц, которые стоят рядом с гейтом. А я в это время перенаправляю запрос с этих ворот на свой сервер, который подставляет в ответ системе биометрический шаблон «фантомного пассажира». Камеры фиксируют мой шаблон и посылают сигнал: «Фантом прошел биометрическую верификацию на гейте B15 в 10:07».

Когда самолет на Москву взлетает, я вношу последнюю запись в бортовую систему развлечений или сервисный лог: «Фантом заказал кофе через спин-код» Это создает впечатление активности на борту. Все. Ты летишь в Москву.

Мы замерли, потрясенные до ума, до сердца, до печенок.

- Теперь понятно, как все эти террористы бомбы на самолеты протаскивают, - выдал Леха и резюмировал, - как страшно жить!

ЭПИЛОГ

Выходит, угадал то я правильно, просто не все. Это человек и правда был и дельцом, и воротилой - бизнес на единственном на Земле лифте с будущим это не просто круто, это еще и опасно. И все это было в его глазах.

Просто в добавку он был еще и хирургом милостью божьей. Бывает так что Господь дает человеку из обеих рук. Редко, но случается. И человек может это взять и освоить: так почти никогда не бывает, это редкость уже вообще запредельная, но вот - случилось. Что ж, хорошо, что в такую дорогу меня проводит человек так явно отмеченный удачей. Примета верная.

Замаскированный от непогоды и любопытных глаз проём, вел в короткий туннель. Я знал, что рядом есть вертолетная площадка, вписанная в плато на вершине скалы, очень эстетично но практически незаметно с любого ракурса кроме одного, где пилот заходит на посадку. И даже случайно не заметить, потому что случайно здесь не летают.

Сейчас меня вели сразу несколько продвинутых видеокамер, поэтому и не было ни звонков, ни пошлых молоточков "постучи себе по башке". Если бы меня не ждали и не были согласны впустить, то на очередном повороте я бы уперся в глухой тупик - нормальное явление в скалах. Без спецсредств не обнаружишь, что тупик искусственный: для декорации подвижной двери строители брали камень точно с этого места...

Метров через сто мне открылся огромный природный грот, где потолок уходил вверх на тридцать-сорок метров. С облицовкой никто не заморачивался — стены и потолок остались естественными. А вот пол выровняли бетоном, отполировали и встроили подсветку, мягко освещающую стены. Воздух был прохладный, влажный, я уже слышал отдаленный гул систем и тихую музыку.

Гунар ждал меня сам, лично. И был больше встревожен, чем обрадован встречей со старым приятелем и собутыльником.

- Что-то случилось, Джек? Какие-то осложнения? Невролгия... Я ведь предупреждал, что я ветеринар...

- Все отлично, - успокоил его я, - могу присесть, попрыгать. Или , если хочешь, закрой меня на сутки в этом вашем исследовательском модуле, я пройду любые тесты.

В глазах Нильсена зажегся предвкушающий огонек настоящего маньяка от науки, но он окоротил себя:

- Звучит как-то слишком благостно. Не ты ли называл этот модуль логовом вивисекторов и бегал от него как демоны от святого причастия?

Я рассмеялся:

- Было дело, и что? Я одумался. И готов добровольно отдать тело свое и душу свою на алтарь передовой науки. Если получится - с возвратом.

Взгляд Гунара сделался один в один как у его любимых аквариумных рыбок, что Сандры, что Алисы: холодным, внимательным и оценивающим.

Я не стал темнить. Не то место, не то время, не тот человек.

- Труба. Мне надо на Ту Сторону.

Сквозь плотно стиснутые зубы врача проскочило грязное ругательство, даже не датское, а немецкое. Этот язык отлично подходит, чтобы ругаться. Даже обычные слова звучат слегка матерно, слушайтесь: "абляштер..." - а по сути всего лишь карандаш. "Das ist eine Falle! Verdammte Schei... " Остаток спрятался за прикушенным языком, но главное я уловил. И вскинул ладони:

- Нет! Ты что, серьезно? Гунар, ты же умный мужик - кто позволит себя искалечить с перспективой паралича, чтобы просто проверить тебя на педикулез?

- Зависит от того, что предложат, - отозвался рыбы доктор, но уже более мирно. - Опасности то почти и не было. Если только случайность. Сам понимаешь, Там с медициной все в большом порядке, могут новое сердце вырастить или печень из твоих же клеток, ювелирно вшить и ты через пару дней уже встанешь и пойдешь, словно на тебя святой король руки положил...

- Ты вынимал чип с помощью Их технологий? - сообразил я. Да, поздновато, но могло быть и хуже. Могло и вообще не дойти, - а восстанавливался я в боксе рядом с трубой? Но, постой, не сходится... Время пропадает для самого ээээ... фигуранта, а для сторонних наблюдателей идет, а тут оно для меня шло, а для них - остановилось.

- Время искажается рядом с трубой, - Гунар вздохнул, - по-разному. Мы сами не очень понимаем пока, поэтому там изолированные боксы и мы иногда просто пользуемся. Но что ты хочешь? Отправить посылку? Это дорого... Очень дорого. Хотя если есть деньги, то без проблем. Сколько грамм?

- Восемьдесят семь, - сказал я, - килограмм. Живого веса. Надеюсь, в капсулу я влезу?

Вы когда-нибудь наблюдали как у человека вытягивается лицо? Мне вот довелось. Прикольное зрелище. Мышцы парня словно зажили своей жизнью и попытались удрать с лица в пятки не желая быть свидетелями происходящего. Но, надо отдать ему должное, Гунар быстро пришел в себя и взял лицо под контроль.

- Мы не делаем такого, Джек.

- Информированное согласие, - быстро сказал я, вспомнив Леди, - я подпишу.

- Информированное согласие ничего не даст. Оно лишь доказывает что человек предупрежден о рисках, но если риск превышает пороговый процент, то это не эксперимент, а эвтаназия с декорациями.

- Откуда ты взял что превышает? - удивился я, - что, были другие добровольцы?

- Были. Но не добровольцы. Лабораторных мышей, знаешь ли, не очень то спрашивают. Может они и против, да только никого их мнение особо не волнует.

Разговор явно не складывался. У Гунара были свои принципы, у любого нормального человека они есть. Апеллировать к интересам науки? Бугага. " Ученый согласился убить друга чтобы получить Нобелевку"?

В прошлый раз у меня был убойный аргумент - пульт от чипа. В этот таких козырей я в рукаве не припрятал, потому что шантаж как аргумент срабатывает один раз. А дальше умный человек понимает что им манипулируют и разрывает связь: манипулятор - жертва любым путем, не глядя в ценник.

Но мне же нужно туда? Значит, я туда попаду.

- Послушай, но неужели нет ни одной заявки от смертельно больных, например? Там же офигенный уровень медицины, лечится все, включая смерть - а тут полно богатых страдальцев...

Нильсен прищурился. От уголков глаз к вискам побежали морщинки:

- Есть такие, - подтвердил он, - не так много, как ты думаешь, но есть. Только никто не горит желанием стать подопытной крысой, наоборот, трясут меня: когда уже я обкатаю систему и она станет безопасной и комфортной...

- Ну так вот он я. Крыса. Мы самой природой предназначены чтобы идти первыми туда куда не решаются идти другие. Потому что наша живучесть превышает все мыслимые и немыслимые нормы. Знаешь, сколько раз я мог погибнуть только за последние полгода? Я и сам не знаю, со счету сбился.

- Догадываюсь, - осторожно кивнул датчанин, - когда ты приперся ко мне с этим чипом, я был в шоке... это мягко сказано! Заметь, я ни о чем тебя не спросил.

- Ценю, - вставил я.

- Та сторона... Это не рай. Далеко не рай. Это довольно недоброе место.

- Я знаю, - буркнул я.

- Откуда?

- Там моя жена.

Я говорил что умею шокировать? Блин, я умею это делать как боженька! Гунар отступил на шаг, поднял было правую руку, то ли перекреститься хотел, то ли заслониться от меня ладонью... Потом зашарил за спиной в поисках несуществующего стула. Да будь ты проще, сядь ты на пол!

- Леди? - сквозь сомкнутые губы выдохнул он. И я понял что победил. Опять, сука победил. Никакие аргументы больше были не нужны, да и не сыграли бы никогда. Рыбий доктор каким то образом был в курсе истории моей девочки и, похоже, молился на нее как на икону.

- Завещание написал, - быстро добавил я, - все свое состояние в равных долях маме, сестрам и обществу спасения амурских тигров от вымирания.

- Заткнись, - простонал он. - Просто помолчи. Дай подумать как собрать команду. Это не так быстро, знаешь ли. Труба проходит через квантовую дыру и чтобы запустить ее нужны два десятка квалифицированных инженеров. Не все они здесь. Каждый запуск это как запуск ракеты в космос. И стоит почти так же, и кто заплатит?

- Заначка есть, - быстро сказал я, - мы с Леди в паре ломанули одну трансконтинентальную корпорацию... Ну так, по мелочи, миллиардов на... знаешь, даже примерно не знаю, сколько там было. Думаю, что и хозяин не знал. Короче, ни в чем себе не отказывай. А время пока есть. Немного, но есть.

Центр Нильсена был не одним большим зданием, а сетью модулей, соединенных переходами-артериями. И его архитектура не доминировала, а адаптировалась. Она следовала контурам пещер, обтекала сталактиты, использовала естественные гроты как готовые залы.

Ключевым принципом было "минимальное вторжение": Скалу не долбили без нужды, а лишь укрепляли и «дополняли». Грубый, древний камень пещер и гладкий, современный бетон, прозрачное акриловое стекло и матовая сталь... Глядя на то что тут настроили я подумал что термин "дополненная реальность" имеет больше одного значения.

Искусственный свет не заливал всё подряд, а подсвечивад ключевые зоны, оставляя часть пещер в естественном полумраке.

Исследовательские лаборатории и модули прятались в них, как жемчужины в раковине. Логово вивисекторов располагалось в третьей по счету от входа и я входил туда со смешанным чувством. Нет, "я уколов не боюсь, если надо - уколюсь"... Вот только ждали меня далеко не прививки.

Меня переодели в длинную рубаху с удобными разрезами. Удобными для врачей, чтобы лепить свои электроды и втыкать иголки, сука... Под рубахой было только до скрипа помытое и побритое тело, гладкое, как попка младенца.

Герметичные, стерильные модули из стекла и металла были встроенные в стены. Из окна биохимической лаборатории я мог видеть стену древней пещеры с причудливыми наплывами минералов.

По полу с подогревом я шлепал босыми ногами, это было до чертиков приятно. От больничных тапочек отказался - они были белыми! Чтобы попасть из одного модуля в другой, надо было пройти по прозрачным или решетчатым мостам, переброшенным через глубокие карстовые провалы. Внизу, в темноте, могли быть подземные озера или ручьи, подсвеченные снизу, это было чертовски красиво и я любовался напоследок, хоть и говорила мама: "Не наелся - не налижешься".

Некоторые исследовательские посты, например, для геологии или сейсмологии, были устроены прямо на естественных каменных балконах, нависающих над огромными пещерами... интересно, успею увидеть?

Сердцем комплекса был гигантский океанариум. Не один аквариум, и даже не зал а система, использующая пещеру. Главный танк построили вокруг огромной, затопленной морской водой пещеры. Стенками были — частично, обработанная скала, частично — гигантские, бесшовные акриловые панели, которые создавали иллюзию, что скала просто растворяется в воде. Красиво! Я чуть не залип, но меня аккуратно поторопили.

- Месье, - по французски сказала симпатичная шатенка, - если вам интересно, вы можете полюбоваться на наших рыб из медцентра. У нас реализовано многоуровневое наблюдение, следить за жизнью океанариума можно с разных уровней:

Она деловито и очень быстро пощелкала пультом и на огромной плазме, разделенной на три части отобразились: верхний уровень подземного моря. Здесь можно было видеть, как вода из пещеры соединяется с искусственными каналами. Средний: основной обзорный тоннель, проходящий сквозь толщу воды. Слева и справа грубые стены пещеры, поросшие анемонами и водорослями, а прямо над головой — вальяжно проплывающие акулы, тревожные тени скатов, суетливые косяки рыб. Нижний уровень: небольшие залы с иллюминаторами, встроенными прямо в скалу на глубине. Здесь царил полумрак, и свет исходил только от самих аквариумов, создавая интимную, почти мистическую атмосферу...

Я вошел в белое, до тошноты чистое помещение. Воздух пах стерильностью и холодным металлом.

— Раздевайся до пояса, — коротко бросил немолодой врач, даже не представившись. — И присядь.

Началось с самого простого и унизительного: резиновый жгут на плечо, резкий щелчок, и по руке разошелся жар. Кровь. Первая пробирка, вторая... Я отвел взгляд от стены с плакатом о вреде курения. «Как будто это сейчас главная опасность», — мелькнуло в голове.

Потом меня поставили на весы-анализатор. Холодные пластины датчиков впились в босые ступни.

— Мышечная масса в норме, жирок бы поднабрать, — бормотал врач, глядя в монитор.

Далее — бесконечные датчики на грудь и спину. Липкие, холодные диски. ЭКГ. Я лежал неподвижно, слушая, как сердце отстукивает ровный, ни о чем не говорящий ритм на бумажной ленте. Потом меня засунули в кабину для спирометрии.

— Глубокий вдох! Резко-резко выдохни! Держи! — я выдыхал, пока в глазах не темнело, чувствуя себя дураком, надувающим резиновый шар.

Апогеем стал ультразвук. Густой, холодный гель на кожу живота. Врач водил датчиком, с силой вдавливая его в ребра, в живот.

— Печень хорошая, — с одобрением в голосе констатировал он, будто оценивал мотор подержанного автомобиля. — Селезенка в норме. Поджелудочная... ничего. Почки... все на месте.

Когда все закончилось, мне протянули стопку бумаг.

— Результаты анализов будут через три часа. А пока — подпиши вот это. Стандартная форма, согласие на процедуру. Указываем все возможные риски: от аллергии на контрастное вещество до острой лучевой болезни и летального исхода.

Я взял ручку и подписал не читая, что готов стать не пациентом, а «data point номер два».

Когда уходил, зацепился за любопытный разговор. Я говорил что хорошо слышу? Точно, говорил. Ну вот, иногда не просто хорошо. Трепались на английском:

- А почему босс сказал этому парню что все мыши подохли? Там же только один откинулся с концами, остальных откачали.

- Босс думал, что парень зассыт, а он упертый оказался. Или чем-то не фигово так мотивированным.

Любопытно... Но неактуально. Пока не актуально.

_______________________________________________________________________________________

Мне быстро и без суеты помогли влезть в комбинезон, похожий, скорее, на одежду космонавта, чем на спецовку труженика клининга. Ткань на ощупь напоминала помесь льна с чем-то шуршащим, непромокаемым и негорючим: к телу приятно, мягко но - тянется. И грязь не пристает. Интересно - мнется? Сжал в кулаке рукав, посмотрел - складочек не было.

Вот это, я понимаю, чудо.

Потом была сложная система шлюзов с механизмом подачи капсул, наподобие артиллерийской, по автоматической подаче снаряда.

Чем дальше мы уходили, тем больше давило молчание моих спутников.

- А если капсула остановится? - не выдержал я.

- Не должна. Импульс рассчитан точно, его хватит как раз до конечной точки, промежуточные остановки не предусмотрены.

- А если авария? Может быть, мне имеет смысл взять кислородный баллончик? На случай разрушения капсулы. Насколько я понял, внутри трубы вакуум... - я замолчал, но не потому, что у меня закончились вопросы.

Просто седой, подтянутый мужчина с холодным взглядом светло-серых глаз и глубокими морщинами в районе рта хмыкнул. Очень характерно хмыкнул. И, наконец, дал что-то похожее на развернутый ответ.

- Аварий у нас практически не бывает. Очень редко. Полпроцента. Поэтому и спасательные работы не предусмотрены. Как ты это себе представляешь?

Я себе это никак не представлял. Если бы "лифт", на котором мне предстояло прокатиться, был проложен по дну океана, как газопровод, или даже в космосе... Но вот так, в межвременье, между прошлым и будущим. Действительно, как туда добраться?

- Это не для людей. По нему перемещаются только грузы.

- А если, например, очень ценный груз? Сверхценный?

- Они тут все такие. Других не гоняем, не окупится.

- И что, ни разу не пробовали э...э... достать?

- А нечего доставать, - мой спутник пожал плечами, - ты же в курсе, что при разгоне и торможении выделяется тепло?

Я кивнул. Масштаб проблемы прокатился вдоль позвоночника ледяным шариком размером с куриное яйцо. Теперь понятно, почему на меня смотрели, как на клинического идиота.

- Сам электромагнитный принцип левитации и движения разогревает капсулу как в индукционной печи. При скоростях космического масштаба тепло от торможения выделится не меньшее чем при торможении космического аппарата при входе в атмосферу. Просто прикинь - вся кинетическая энергия движения при остановке превращается в тепловую. На космических аппаратах просто горит обшивка.

- Вот только в вакууме тепло отвести некуда, - сообразил я.

- Именно, - подтвердил седой резким кивком, - так что никакие кислородные баллончики тебе не понадобятся. При любом соприкосновении с трубой капсула мгновенно исчезнет в световой вспышке.

Вот что мне стоило придержать язык, а?

На капсулу, да и на сам тоннель я теперь смотрел совсем другим взглядом. Как на дорогой... очень дорогой крематорий. "Мусорный ветер, дым из трубы..."

- Передумал? - в серых глазах была бездна понимания.

- Ага, - кивнул я, - передумал, струсил, взял все свои слова назад. А что, так можно? Дам подписку о неразглашении и вы меня отпустите на все четыре стороны?

Седой промолчал. Спокойно так промолчал.

Все было понятно без слов - носителей такой информации не отпускают. Был бы я ценным специалистом, был бы шанс на долгую, хотя и очень скучную жизнь. Где-нибудь в бункере, среди льдов Арктики.

А я просто игрок. Всех компетенций: быстро соображать и быстро бегать. У ЦББ таких и без меня двенадцать на дюжину, еще и получше найдутся.

Князь меня спасать и прикрывать не станет. Он не ревнует, нет, конечно. Просто - зачем проблемы, когда можно без них. Рационализм, возведенный в религию.

Как ни кинь, а в трубе у меня шансов выжить больше. Кстати, сколько?

- Почти восемьдесят процентов.

За покерным столом я повышал ставки при гораздо худших раскладах.

- Открывай.

Внутри оказалось тесно. Хвала всем святым, клаустрофобией я не страдал, иначе, когда люк с мягким "чмоком" изолирующих прокладок встал на место, заорал бы в голос.

Не заорал. Да и смысл - кто меня здесь услышит? Ну что, Земля, прощай?

Легкая, на грани чувствительности, вибрация сообщила мне, что старт дан. Даже захоти я все отменить и начни колотить руками и ногами - поздно. Пути назад нет.

Хотя - его никогда не было. Розенкранц и Гильденстерн были мертвы с начала пьесы, не зря же монетка упрямо падала решкой. Знак - и надо бы красноречивее, да некуда.

Значит, и жалеть не о чем. В голове завертелась знакомая воронка:

Ожиданье мое - провода. В точку сжатая бесконечность.

Ожиданье мое - поезда. Застрахованная беспечность.

Незнакомых людей тепло. Их улыбки, слова, привычки.

Золотые глаза табло. Золотые года - как спички.

Ожиданье - пустой вагон. Стук на стыках десятилетий.

Как любая надежда - сон.

Как любая любовь - до смерти...

А потом навалилась перегрузка и жалеть себя стало сложно - вдохнуть бы. И выдохнуть. Примерно 6 - 7 g. Ничего, двадцать шесть минут - это не критично. Космонавтам хуже. И дольше. При аварийном спуске не дошедшего до орбиты корабля Союз-18 перегрузка на пике ускорения была 21 g. Космонавты выдержали.

Я тоже выдержу. Мне есть ради чего жить.