Взгляд со стороны - 2. Злой целитель.

Глава 1

Наше возвращение в город оказалось триумфальным. Нас встречал хоть и не весь город, но народу собралось весьма и весьма много, во всяком случае Привокзальная площадь оказалась забита битком, словно приехал какой-то музыкант или ещё какой народный любимец. Это было очень приятно и весьма неплохо тешило чувство собственного величия. В ближайших проходах к вокзалу толпились, конечно же, журналисты. Куда же без них? Они даже умудрились как-то прознать о том, когда мы отправляемся из Москвы, хотя об этом знали только представители ФСБ. Но, видимо, для борзописцев нет ничего невозможного. И местные явно старались доказать, что они ничуть не хуже столичных коллег.

Так вот, возвращаясь на некоторое время назад, надо всё-таки отдать должное представителям спецслужб, они не бросили нас на произвол судьбы, как Витальцева, а специально для нас подцепили отдельный вагон к поезду. Хоть и промурыжили нас неделю до этого. Я, честно говоря, думал, что нас могут и больше тиранить. Но всё прошло довольно быстро. Не сказать, что я расстроился, но был даже как-то немного обескуражен. Хотя за прошедшее время каких только обследований и анализов со мной не делали. Хорошо хоть на опыты в лабораторию не отправили и всё-таки вообще отпустили. Последнее не могло не радовать.

А вот железнодорожники оказались довольно ушлыми ребятами, тут же продали лишние билеты и в этом вагоне мы ехали далеко не одни. Хотя можно было бы предположить, что это сотрудники ФСБ с нами поехали, но не целый же вагон за исключением нас?

Мне же отчего-то пожелали с достоинством пройти испытание медными трубами и сказали не слишком задирать нос. Я этого момента как-то не понял, но поспешил усесться в небольшой автобус к моим одногруппникам, который должен был нас доставить на вокзал. И вроде бы нас спокойно отпустили, вот только меня теперь почему-то всегда сопровождало какое-то лёгкое чувство опасности. Сдаётся мне, это система так подсказывает о наличии слежки за мной таким красивым и замечательным.

В вагоне же на меня накинулись стервятники-одногруппники:

– Расскажи, а как ты этого говнюка с одного удара так? Раз и тот с копыт?

– Да нет, лучше расскажи, как ты Тоху лечил. Ты что супергерой?

– Ага, из киновселенной марвел! Неужели непонятно, что он экстрасенс?

– Точно-точно, медикум, Вольф Мессинг.

– Какой медикум? Медиум!

– Не, ну серьёзно, Димка, расскажи, а?

– Да не знаю я, чего рассказывать-то… – попытался вяло оправдаться я, но это было непросто, ведь вопросы не останавливались.

– Слушай, а щуриться ты начал из-за дара, да? Он у тебя проснулся и тебя стало солнце слепить?

– Так может Димка не совёнок, а вампир?

– Ну что вы чепуху-то городите, – пыталась прервать дурацкие идеи староста, но сама не отставала от других в плане любопытства. – Дим, ну расскажи, как ты всё это сделал? Мы же никому!

И все остальные тотчас же подтвердили, что вот они-то точно никому, и Кирыч был в числе первых. А вслед за ним и стоящие за спинами одногруппников соседи по вагону, привлечённые нашим громким разговором. И никого даже не останавливало, что на часах время уже к половине двенадцатого. И даже проводница никого не разгоняла по местам, претворяясь ветошью и тоже подтверждая, что вот она-то точно никому. А народу собралось и впрямь много. То ли народу так хочется прикоснуться к тайне, то ли они и правда на ФСБ пашут.

– Господи, ну о чём вы говорите? Какие супергерои и медикумы? Вы о чём? Не было ничего подобного. Да, вырубил я Гриба с одного удара, так я последний месяц тренировался как не в себя, вон Игорь подтвердит!

– Это да, он грушу колошматит так, словно всю жизнь с ней не расстаётся и даже ночью во сне её мутузит. Я и не видел никогда такого быстрого прогресса, но с другой стороны, я – борец, а не боксёр, так что могу и не знать чего-то.

– Ну да, ну да! А кто нам затирал, что ты на татами чуть ли не живёшь?

– Да какое там! Я на фоне Димки словно кузнечик против слона! Он реально на протяжении нескольких часов может грушу колотить, иногда только приседая отдохнуть. Это просто нереально, а ему хоть бы хны! Николаич от него в восторге.

Блин, меня безбожно слили. И как теперь отмазываться?

– Ну склонность у меня к боксу, вот и вышло так. Да и понравилось мне это, вот и торчу у груши всё свободное время.

– Ну, допустим, скрытный ты наш, – резко приступил к допросу Кирыч, который до этого по большей части молчал, – но как ты объяснишь затягивание раны? Ведь этот псих Тохе ногу отстрелил напрочь. Как можно остановить кровь из бедренных вен и артерий? Как тебе это удалось? Почему у тебя руки светились в этот момент?

– Да ничего у меня не светится. – Я специально показал ладони. – Видишь?

– Это сейчас они у тебя не светятся, а в тот момент светились, потому что ты каким-то образом его лечил.

– Да ну каким? Силой мысли? Молитвами? Божественной силой? Руконакладыванием? Пчёлопокусыванием? Мухозасиживанием? Как я его мог лечить? Я что вам, Иисус, что ли?

– Это тебе лучше знать. Хотя на сына божьего ты не тянешь, конечно.

Вот так меня и лишили права на божественное происхождение. Причём, что интересно, все с этим спокойно согласились, покивали, да-да, мол, не Иисус ни разу. Даже как-то обидно стало. Лечишь тут одних, калечишь других, а на сына божьего не похож. Блин, что за дурацкие мысли мне в голову лезут?

– Короче, кончайте пургу гнать. Не было никакого лечения.

– Но ведь как-то кровь остановилась?

– Ну мне-то откуда знать? Я даже к медикам отношения никакого не имею. Хотя вру! – Тут уже было успокоившийся народ насторожился и повернулся ко мне, словно я сейчас выдам им самое сокровенное, что-то, что перевернёт картину с ног на голову. – Друг у меня на медицинском учится. Это всё моё отношение к медицине. Видел я у него пару-тройку учебников. Ну и родители у него медики.

Посторонние медленно, но верно рассосались, проводница сказала нам больше не шуметь и укладываться спать. А Кирыч подсел ко мне на полку и тихо прошептал:

– Готов обменять совместную пьянку, обещанную тобой на твой секрет.

– Господи, Кирыч, да нет никакого секрета, успокойся.

– Ты уверен? Тогда ведь придётся бухать?

– Ну поблюю я немного от выпитого с тобой, ты успокоишься, и всё на этом. Нет у меня никаких секретов. Как же меня это задолбало. В ФСБ крутили-вертели, всякими энцефалограммами просвечивали, рентгенами, МРТ, куда меня только не засунули, так и вы туда же!

– То-то мы думали, чего тебя там так долго мурыжили. А оно вон как: оказывается, совёнок стал подопытным кроликом. Ну и как, нашли что-нибудь?

– Ага, гастрит.

– Это что же, тебя эти изверги заставляли всякие зонды с камерами глотать?

– Кирыч, успокойся уже, а? Дай поспать. Больше чем уверен, что мне завтра опять придётся отвечать на все эти дурацкие вопросы. Я уже сотню раз пожалел, что поехал на эту экскурсию.

– Погоди-ка. А кому ты отвечать собираешься?

– А тебе присутствие журналистов, которых оттеснили от нас полицейские, ни на что не намекает?

– Да уж. Держись, дружище, мы морально будем с тобой. Хотя на самом деле все постараются сбежать как можно быстрее, но морально мы все с тобой. А я даже изволю тебя поддержать в нелёгком деле борьбы с четвёртой властью. Готов взять на себя всю эту нелёгкую славу народного любимца.

– Да без проблем. Договорились. В общем, на вокзале, я скажу, что журналисты ошиблись и Агапов – это ты.

– Э нет, так мы не договаривались.

– Поздно, Кирыч, поздно, уже договорились!

– Не гони, я на такое не собирался подписываться. Одно дело, когда я оттяну на себя часть твоих проблем, а другое – когда все. Да и нечестно это. Это ведь не я герой, а ты!

– Да-да, сразу честность проснулась, а не что-то иное…

– Да тут на самом деле всё гораздо проще, Дим. Не будет у меня ни единого шанса выдать себя за тебя. Тебя уже по-любому спалили. И выяснили, где ты живёшь, как выглядишь. И даже наверняка взяли интервью у бабушек около твоего подъезда.

– Блин, вот только этого мне не хватало.

– Зато скоро ты узнаешь о себе много нового: и то, что ты с бабушками около дома всегда здороваешься, даже если ты их в глаза не видел, а они тебя. Ещё узнаешь, что у тебя, оказывается, куча друзей и все тебя знают с лучшей стороны. И конечно же, тебе сейчас будут звонить все, кто хоть когда-то знал твой телефон.

От ужаса, описываемого Кирычем, у меня начали шевелиться волосы даже подмышками. И я как-то жалобно проблеял:

– И что, ничего нельзя сделать?

– Можно. Можно просто привыкнуть с этим жить. Со временем ажиотаж вокруг тебя поутихнет, и все про тебя забудут. Но пока ты наша звезда местечкового масштаба, так что наслаждайся. А мы все будем дружно рассказывать о том, какой ты замечательный товарищ и всем всегда готов помочь. А ещё, что ты учишься на одни пятёрки. – Заметив мой удивлённый взгляд и выгнутые в шоке брови, Кирыч добавил: – Даже если сейчас это неправда, то руководство университета будет вынуждено исправить данную ситуацию. А то журналисты могут поднять вой, мол, героя притесняют по политическим мотивам. А ещё они могут припереться на экзамен, чтобы заснять, как ты его сдаёшь. А ещё…

– Твою мать, только этого позора мне не хватало.

– Да, тяжела судьба супергероев. Ток-шоу всякие, интервью, общение со знаменитостями, папарацци, и прочее счастье. В общем, держись друг, а мы будем продавать фотографии с тобой в качестве сувениров, особенно если они в формате ню.

– В каком ещё ню?

– Ну ты же наверняка кому-то дикпики отправлял.

– Тьфу на тебя, извращенец!

– Правильно, вот всем так и отвечай, а всё, что появится в интернете, объявляй фотошопом, даже если там будут ну очень нескромные размеры и особенно, если очень скромные. – За что мне это? И ведь наверняка это придёт в голову не только одному Кирычу! Вот только такого счастья мне ещё не хватало. Это что же теперь вокруг меня твориться будет? – Ты бы видел сейчас свою рожу, – ехидно захихикал Кирыч, а мне очень сильно захотелось придушить его, прямо как никогда до этого. – И да, давай ночью без членовредительства, я тебя победить в бою один на один точно не смогу. Я хилый и слабенький и вовсе не супергерой, как некоторые. И даже кашляю иногда: кхе-кхе.

Последнее было не очень правдоподобно, но это интересовало сейчас меня меньше всего.

И вот утром мы выходим на вокзал, а тут столпотворение. Полицейские в оцеплении. Журналисты пытаются сквозь него прорваться, толпа машет плакатами. И на многих из них моё имя, а на одном даже крик души: «Я хочу от тебя детей!» Вообще не ожидал такого. С чего бы это вдруг?

– Ну что, герой, следуй к своей славе и почитателям, – слегка, но ехидно подтолкнул меня в спину Кирыч.

– А может, все вместе пойдём, чтобы они меня не сожрали?

– Ну что, ребзя, не бросим нашего Совёнка? – весело поинтересовался Кирыч и не дожидаясь ответа скомандовал: – Пошли! Отстоим честь родного ВУЗа и спасём нашего кореша от страшных журналюг! Как не помочь товарищу в таком деле?

А дальше был какой-то кошмар: вспышки фотокамер, громкие и не вполне понятные крики-вопросы со всех сторон, Пытающиеся пробиться ко мне толпы непонятных людей с микрофонами, камерами, чем-то ещё. Их как-то не сильно охотно пытались отгонять полицейские, но отгонять-то они пытались от вокзала, а не от меня. И это очень большой минус. Потому что мне надо было на троллейбус. Рядом со мной что-то величественно вещал Кирыч, на фоне которого совершенно терялись все мои одногруппники. В конце концов, почти всё внимание журналистов переключилось на рассказчика, а мне тихо, буквально по шажку, удалось выбраться из толпы и запрыгнуть в отъезжающий троллейбус. И плевать сейчас, что он едет не по тому маршруту – выйду на следующей остановке и пересяду. Лишь бы эти акулы пера не заметили моего манёвра и не устремились следом. В подъехавший через пять минут троллейбус уселся с немного настороженным вниманием, но, когда не увидел никаких журналистов, улыбка сама собой наползла на моё лицо, и я счастливый поехал домой.

Интермедия 1

ФСБшники нас всех реально замучили. Таскали на допросы, как на работу. Хорошо хоть поселили нас не в подвалах лубянки, а в каком-то небольшом пансионате за МКАДом. Первые сутки даже общаться между собой запретили – банально всех заперли по комнатам, и даже телефоны отобрали, благо хоть дали родителям позвонить и предупредить о случившемся.

И только вечером второго дня нам разрешили выходить в общий холл, и мы тут же принялись обсасывать произошедшее. Из наших одногруппников тут не было четверых: Короба – тот, понятное дело, в больнице, обоих Грибов – надо думать в тюрьме, и собственно нашего героя Совёнка. Вопрос в том куда подевался последний? Думается мне, что его сейчас особенно тщательно опрашивают, со всякими там полиграфами и прочими машинами по выявлению правды, а также со всякими синхрофазотронами, чтобы выявить в нём экстрасенсорную составляющую. Ведь многие из нас видели, как вспышку при ударе, так и когда он кровь останавливал у короба. Ну да, камеры ничего такого не зафиксировали, но мы-то точно видели! Все высказывали свои предположения на эту тему, забавнее всего была мысль у Тучи, как это ни странно:

– А может у Гриба искры из глаз посыпались?

– Игорь, это фигуральное выражение, никакие искры из глаз не сыплются. Это фразеологизм.

– А что же тогда за вспышка была?

– Думается мне, что на этот вопрос нам сможет ответить только сам Совёнок. – Высказал я тогда свою точку зрения. – Кстати, вы обратили внимание, как он изменился в этом году? Держу пари, что с ним что-то произошло летом. Или током шибануло или головой ударился, отчего открылись паранормальные способности.

– Точно, я фильм видел такой. – Поддержал меня один Питонов. – Там чуваку в башку метеоритом шваркнуло, и он стал думать гораздо быстрее, а ещё от раздражения зеркало разбил силой мысли.

– Я тоже видел, он потом ещё копыта довольно шустро откинул. Интересно, нашего Совёнка в мрачных КаГэБэшных подвалах не запытают до состояния овоща?

– Ну сейчас всё-таки не тридцать седьмой, да и он герой, как ни крути – Коробу жизнь спас, остановив кровь, да и нам тоже, обезвредив этого психа. Нет, ну надо же было так двинуться на Витальцевой, что даже крыша совсем потекла! Кто бы мог подумать. Не, ну так-то она очень даже неплохо марку держит, но зачем же с кукухой прощаться?

– Да ладно, все вы на её парах слюнями пол заливаете! – внезапно уравняла нас староста.

– Вот только попрошу без обобщений! – Невольно вырвалось у меня. – Не надо путать моё эстетическое наслаждение красотой красивой женщины и банальное вожделение у прочих!

– Ну ни хрена себе ты загнул! – Тут же вызверился Туча. – Ты, значит, один эстет, а мы все быдло, пускающее слюни и мечтающие залезть к Витальцевой в трусы?

– А что, ты бы отказался? – подначил его я.

– Да! – гордо ответил Игорь.

– Хорошо, тогда тебя я вычёркиваю.

– Погоди, погоди. Откуда это ты меня вычёркиваешь?

– Да тебе уже не важно. Ты же сам отказался.

– Нет уж, постой, давай-ка разберёмся.

Тут я не выдержал и заржал. А вскоре и остальные присоединились к смеху. Это здорово сняло напряжение. Смеялись мы минут двадцать. При этом каждый раз кто-то припоминал: «Не могу: «Вычёркиваю!». Спустя пару секунд кто-то вспоминал другую часть нашего диалога, и ржач возобновлялся с новой силой. Наконец, все отсмеялись.

– Как вы думаете, а Витальцевой будет хоть что-то за всю эту историю? – Внезапно спросила Леночка.

– По-хорошему, за такое следует увольнять. Но есть очень большой шанс, что она как-то сможет выкрутиться. Но опять же эта история прогремела на всю страну, а где была в этот момент она? Правильно – неизвестно где, а должна была сопровождать нас.

– Вот только тогда бы у Гриба башню вообще бы оторвало, если бы она была там!

– Да уж, что у этого психа в голове творилось – вообще непонятно.

– Поскорей бы домой!

– Это точно…

Вот только к нашим высказываниям как-то совершенно не прислушались и мариновали нас ещё шесть дней, а может нас и вовсе никто слушал. Хотя последнее маловероятно, ведь спецслужбы недаром свой хлеб с малом едят, должны хоть что-то нарыть. Они и продолжали копать, периодически по новой таская нас на допросы для выяснения всё новой информации. Больше всего доставалось Леночке, ведь она староста, ну это если не считать самого Совёнка, которого мы так до отъезда и не увидели.

Когда нас стали собирать в автобус, мы от счастья едва сами не засветились, правда только в фигуральном смысле, как тогда сказала Леночка Туче. А то не хватало, чтобы ещё и нас начали сканировать всякими приборами!

Последним в автобус сел Агапов. Мы уж даже думали, что нас без него отправят, но нет и его отпустили. Правда в автобусе мы ехали с фсбшниками, потому к Совёнку никто с вопросами не приставал, но он явно не обольщался на эту тему, потому что нет-нет, да и дёргался, оборачиваясь на нас.

И вот поезд. Нам подали отдельный вагон, я прямо себя барином с челядью почувствовал, и плевать, что это не чисто мой вагон, но повоображать немного было приятно. Вот там мы уже оторвались на нашем товарище вовсю. Спросили у него всё, что только в голову пришло, и что приходило по мере получения ответов на вопросы, тоже спросили. Он, конечно, попытался соскользнуть с темы, мол я – не я, корова не моя. Но ему никто не поверил. А уж когда он отказался что-то рассказывать по поводу своих секретов, когда я ему предложил отказаться от условий пари, тут я понял точно: тайна есть. И я просто обязан её раскопать. Для всего благодарного человечества. Да чего там, для человечества. Хотя бы для себя самого. А что? Я для себя гораздо важнее, чем какое-то там абстрактное человечество. И почему я должен думать о нём в первую очередь? Нет, надо думать о себе любимом! А самому себе всегда хочется самого лучшего. И если Совёнок, нет лучше Димка. Так вот, если Димка, может лечить наложением рук, то такой актив из своих загребущих выпускать точно не следует. Главное, чтобы у государства не оказалась хватка посильнее. Всё-таки с госаппаратом нашей семье точно не потягаться. А тут, думается мне, будут его пасти не по-детски. И надо бы пробраться поближе к телу. И пусть я не стану ему лучшим другом, но сделать его себе обязанным просто обязан, как бы тупо это не звучало!

В городе нас встречала толпа журналистов. И Димка в испуге отпрянул, постарался спрятаться за нашими спинами, пришлось принимать удар на себя, предварительно просветив этого хитрована:

– Будешь должен!

Я смело встал на пути дорвавшихся до сенсации СМИ и вещал, отвечая на все вопросы сразу, перекрывая гвалт. Другие одногруппники помогали в меру своих сил, взяв на себя отдельных представителей журналистики. Но большая часть висела на мне, и я старался. Старался так, как никогда в жизни до этого. Рассказывал всё в лицах. Делал так, чтобы все забыли вообще о существовании Димы, хотя бы на незначительное время, чтобы он смог сбежать. И нам это удалось. Мы сдерживали волну папарацци на протяжении получаса, а потом подтянулись фсбшники и оттеснили их подальше от нас. Они подъехали на трёх ПАЗиках, куда нас и погрузили, после чего принялись развозить по домам. И только уже тут выяснилось, что Димки-то с нами и нет.

Сколько же было мата в этот момент. Я даже включил на телефоне диктофон и записал некоторые перлы. Правда, доставать и совать поближе к багровому от злости подполковнику благоразумно не стал. С него станется и разбить мой яблофон, а он у меня дорогой, только недавно вышел. Задолбался у бати его выпрашивать, так что заново заниматься такой фигнёй неохота.

– Так, кто знает адрес этого долбанутого героя, который в воздухе испаряется?

Староста продиктовала адрес, и подполковник отправил туда капитана.

– Петров, будешь на месте – отзвонись, сообщи. Понял? А не как всегда!

– Так точно, товарищ подполковник! Есть, отзвониться.

– Иди уже, пока я тебя не прибил. Да и вас надо развезти поскорее, пока я и вас не прибил., чего доброго. Как же меня это задолбало. Из-за грёбаной аварии встряли на стрелке на сорок минут, и ведь хрен объедешь. А этот словно наскипидаренный, уже смылся. Вот скажите мне, как он смог смыться от журналистов? Ведь они должны были именно его что-то спрашивать. А почему ты перед ними выступал, как Ленин перед рабочими? Куда этот Гаврик делся?

– Не могу знать, товарищ подполковник! – лихо отрапортовал я.

– Ты мне это брось, если не хочешь в обезьянник к бомжам. Или ты хочешь?

– Не хочу, – честно признался я. А чего там может быть привлекательного.

– То-то! Давай рассказывай, куда он слинял, пока ты его прикрывал?

– Он домой собирался. Да и куда ему ещё? Мы десять дней дома не были. Родители нас заждались, а уж зная про эту ситуацию, странно, что они нас не встречали прямо у вокзала.

– Ну это мы постарались. Предупредили всех, что развезём вас домой своими силами. Никто правда не ожидал, что такая ерунда с транспортом выйдет.

– Скажите, – не смог сдержать своё любопытство я, – а подполковникам ФСБ в принципе служебные автомобили не положены или это у вас профдеформация, хотите быть ближе к народу?

– А ты я гляжу всё-таки рвёшься в тесное помещение с сильными ароматами и прикрученной мебелью, да? Или у тебя просто словесный понос?

– Вы не слушайте его, – попыталась защитить меня наша староста, – он немного ущербный. Учится на платном отделении, а умом скорбный. И болтает так, что не заткнёшь. Вот и несёт, что попало.

Лёха, в качестве поддержки Леночки, из-за спины зажал мне рот рукой. Я не стал брыкаться и сидел дальше молча.

– Видишь, как тебя любят и ценят твои товарищи, – ехидно оскалился подполковник.

Да не буду я его забирать никуда. Не хватало мне потом ещё вони от его родных. И так вас в Москве промурыжили неделю. Слава Богу, что нам с этой хренью разбираться не придётся. Правда герою вашему на некоторое время охранник положен. Такое распоряжение из Москвы. А он сбежал. И без охраны. А если случится сейчас что-то? Кто по шапке получит? Правильно – мы. А вы же знаете какой у нас народ шебутной. Некоторые, чтобы прославиться или силу свою дурную показать, готовы морду набить любому мало-мальски известному человеку. А уж если он герой, то и вовсе прилететь может из любого угла.

– Ну не всё же у нас так плохо, как вы говорите.

– Конечно, не всё. Вот только расхлёбывать всё опять нам. Ой да ладно, чего я вам жалуюсь. Можно подумать, вас чужие проблемы волнуют! Сейчас развезём вас и будем искать этого неуловимого Джо.

Только благодаря Лёхиным стараниям, мне не удалось ничего вставить в жалостливую речь подполковника. А вскоре я уже был дома и рассказывал родителям всю нашу эпопею.

Глава 2

Проехав одну остановку и уже собравшись выходить из троллейбуса, я вспомнил про Макса.

– Твою мать! Как я мог забыть! Тоже мне, друг называется! Скотина я мерзкая! – Костерил я себя на чём свет стоит. На меня даже стали оглядываться другие пассажиры, поэтому пришлось убавить звук. Но как можно было забыть про единственного друга, который в больнице в коме? Это какой же тварью надо быть? Да, понятное дело, что у меня тоже много чего произошло и я не сам так надолго задержался, но как я мог тупо забыть про Макса? Так стыдно мне ещё никогда не было. Таким моральным уродом я себя никогда ещё не чувствовал. Нет этому оправдания!

До больницы ещё четыре остановки. И этот троллейбус тоже мимо неё проезжает. Так что никуда мне выходить не надо.

До больницы я добрался без особых приключений и в отделение к Максу мне почти даже удалось прорваться, но меня окликнула на входе старая знакомая медсестра.

– Молодой человек, а вы куда? – Она отчего-то вздрогнула, когда я обернулся. – Ой это вы? – Спросила она, почему-то отведя от меня взгляд. Почему она так странно на меня реагирует?

– Я к Максу.

– Так его нет давно в нашем отделении. Как раз после вашего отъезда, ближе к вечеру он очнулся и его перевели в травматологию из реанимации. Так что там его ищите.

– Спасибо! – обрадовался я. И больше не обращая на неё внимание, побежал обратно ко входу, искать отделение травматологии. Уже сбежав вниз, понял, что проще было спросить это у самой медсестры, но уже был внизу. Поэтому спрашивать пришлось в приёмном покое. Пожилая медсестра, смутно знакомая, увидев меня, улыбнулась и сказала:

– Помню тебя, жулик! – это ж ты тогда мне наврал, что тебя Тамара Михайловна пропустила!

Мне стало немного стыдно, но ради Макса я бы ещё и не так соврал.

– Да ладно, я на тебя зла не держу, мы всем отделением за тобой наблюдали. Ты не представляешь, как мы все рады были, когда твой друг очнулся. Мы словно в каком-то сериале оказались. Такие страсти, такие повороты сюжета. Ты каждый день в палату – друг в коме, ты уехал – друг очнулся! Но чего я тебя дура старая задерживаю, ты небось друга повидать хочешь! В травматологии он. – Старушка принялась щёлкать мышкой на клавиатуре. – Пятьсот четырнадцатая палата. Это левое крыло на пятом этаже, после поворота. Только бахилы надеть не забудь.

– Так я уже.

– Ага, вижу, молодец, ну беги, не буду тебя держать.

Как долетел до палаты – не знаю. Распахнув дверь палаты с удивлением увидел, что обитателей на довольно небольшую палату целых четверо человек. Вот это набили людей! Как сельдей в бочку.

– О! Димон! А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Оглядев растопыривших уши его соседей, я тихо сказал:

– Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении.

– Ого, как всё серьёзно!

– Да чего ты гонишь! – подал голос какой-то мужик с наколками на тыльных сторонах ладоней и со сломанной ногой.

– Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у маки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя…

– Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

– А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто!

– Замолкни, синий! – грозно рявкнул на этого отморозка какой-то пожилой мужчина, но всё его сложение как бы намекало, что этого «синего» он запросто в бараний рог скрутит.

– А что уже и спросить со студента нельзя?

– А ты кто такой, чтобы спрашивать? Ты в менты что ли подался?

– Да ты чо, в натуре! Где я и где менты? Да я за такие слова…

– Что? Что ты можешь? Только пальцы крутить перед малолетками в состоянии. А я весь ваш малинник с одного свиста уконтропопить могу. Хочешь проверим? Ладно, парни, не обращайте внимание на этого дурня, он весь этой дурной блатной лирикой пропитался. Попался бы он мне в войсках, ох бы он у меня очки-то подраил бы!

– Я не пОняла, что это тут за вопли? – внезапно в палате нарисовалась медсестра, которая по габаритам вообще непонятно как в дверь протиснулась. Ей бы в сумо выступать или рестлинге – она просто колоссальных размеров. Рост под два метра. Косая сажень в плечах, да ещё и вес приличный. Такая женщина явно любого больного одной рукой вместе с койкой приподнять сможет. – Скворцов, ты чего тут верещал на всю палату?

– А я что? Я ничего! – Тут же откликнулся «синий». – Это вот он всё! – и ткнул в мою сторону пальцем.

– А ты ещё кто такой? Почему у меня больные из-за тебя орут в отделении? Пшёл вон отсюда!

– Подождите, Агнесса Петровна! – Взмолился Макс. – Это ко мне друг приехал.

– А что у нас твоим друзьям уже больничный регламент не указ? Кто тебя пустил вообще? Ты не знаешь, что ли, что у нас в отделении посещения разрешены с одиннадцати утра и до часу и с шести до восьми? Какого лешего ты припёрся в девять утра? Больным спать ещё положено. Ты кто вообще такой?

Она, не дожидаясь от меня какого-то ответа, схватила меня за шкирку, и потащила как какого-то щенка или котёнка из палаты.

– Знойная женщина! Мечта поэта! – услышал я вслед нам из палаты. Но не понял, у кого такие странные пристрастия, потому что сам постарался ужаться как можно сильнее, лишь бы не раздражать лишний раз эту грозную женщину. Смотреть на неё я тоже побаивался.

Меня легко донесли до самого выхода из отделения. Хорошо хоть не до выхода из здания, после чего объявили:

– Значит так, парень. Мне плевать кто ты, кто у тебя родители, кто у тебя прочие родственники и вообще на тебя насрать с высокой колокольни. Так что больничный распорядок я тебе нарушать не позволю. Я каждого нарушителя предупреждаю ровно один раз. В следующий раз такого нарушителя я спускаю с лестницы. Жёстко. И ты знаешь, моё отделение считается образцово-показательным. Так что, ради собственного блага, приходи в положенное время.

– Но, вы поймите, меня в городе не было десять дней, я хотел друга увидеть. Он же в реанимации был перед моим отъездом.

– А раз уж ты такой прямо невероятный друг, то чего ж ты усвистал куда-то от больного в реанимации? Что, жизнь продолжается? И без друзей тоже?

– Нет, без Макса жизнь не знаю была ли бы вообще. Я же его с детства знаю, он словно моё второе я. Он часть меня.

– Ну да, ну да. Только тебя носило где-то десять дней, пока он у нас в отделении.

– А почему я вообще должен перед вами оправдываться?

– Никому ты ничего не должен. Но и прав тут особых не имеешь, так что вали из моего отделения. И чтобы до официальных часов приёма я тебя не видела!

– Ну будьте вы человеком, дайте мне с другом поговорить. Я же ждал, что он очнётся столько времени. Я же в его палате перед отъездом чуть не поселился.

– А! Так это ты тот голубой шлёндрик! Вот про кого все эти разговоры были! Вали отсюда, и чтобы я тебя тут вообще не видела, гомосятина проклятая!

– Какая гомосятина? Вы чего белены объелись? Я с Максом дружу, у нас ничего подобного никогда и не было, вы что такое городите вообще?

– Так, что-то я вообще ничего не понимаю. Пошли-ка вниз. Сейчас нам Степанна всё объяснит.

Мы спустились вниз на лифте. А в холле нас поджидало человек двадцать народу из медицинского персонала.

– Я что-то не пОняла, Степанна…

– А я что? Я ничего! – проговорила пожилая медсестра из регистратуры и постаралась скрыться в своей каморке.

Остальные тоже принялись куда-то рассасываться, словно тараканы при включении света.

– Погодь, малец! Сейчас мы эту старую кошёлку на чистую воду выведем!

После последней фразы, в двери регистратуры послышались какие-то судорожные царапающие звуки, словно кто-то никак не мог попасть ключом в замок. Но скрыться от карающей длани правосудия в лице Агнессы Петровны Степанне не удалось.

– Я что-то не пОняла, Степанна. Ты что, прятаться от меня вздумала?

– Да, господь с тобой, Агнессушка! Не было такого!

– А чего тогда убежала?

– Не убегала я. На пост пошла. Мало ли, посетители придут или ещё что случится. Мне же надо быть на рабочем месте.

– Ну это ладно. А вот скажи мне, чего все лоботрясы внизу делали? Причём двое санитаров даже из моего отделения.

– Да подышать вышли.

– Ото ж как интересно получается. А почему все эти кадры нарисовались тут так в одно время? Не скажешь?

– А мне-то откуда знать? Я тут вообще на посту сижу, как привязанная.

– Ага-ага. Это прекрасно. Но вот зачем ты на вот этого юношу со взором горящим напраслину возвела?

– Я? Да ни в жисть!

– А кто же мне тут разглагольствовал про силу голубой любви, о том, как тут, не вылезая из палаты, днюет и ночует один голубой товарищ, за своим парнем ухаживая?

– Так о чём мне сказали, об том и я толкую. Так ты у него даже спроси, он из палаты вообще не вылезал.

– Это может быть и так, вот только отчего ты, родная моя, парня в гомосеки занесла?

– Ну как же! Из палаты не выходит, за лицо другого парня хватает, кто он ещё, если не голубой?

– Может он ещё и целовал его?

– Не, этого никто не видал. Про такое не говорили.

– Слышь, милок, дуй сюда. – Я подошёл. У меня от этого разговора было полное ощущение, что я на очной ставке у следователя. Да я себя так хреново не ощущал даже в ФСБ на допросах! – Тут имеются показания, что ты больного за лицо хватал. Было такое?

– Ну может положил ладонь на лоб, чтобы температуру померить… Но чтобы прямо хватать – точно не было.

– А зачем ты ему температуру мерять собирался, ты что врачам не доверяешь? Или может у тебя рука определяет температуру лучше, чем аппараты в палате реанимации? Что-то ты темнишь, парень. Признавайся, лучше по-хорошему.

– Да кто вы вообще такая? Чего вы о себе возомнили?

Сидящая рядом со Степанной огромная медсестра начала вставать, я же услышал только шёпот её недавней собеседницы:

– Ой, дурак!

– Пшёл отсюда, щенок!

– Хрен тебе! – Агнесса сощурила глаза, а Степанна вжалась в свой стул с ужасом глядя на меня.

– А ты ничего, яйца у тебя есть. На голубого точно не похож. – вынесла свой вердикт всё-таки она. После чего обошла меня и пошла к лифтам.

Степанна же приподнялась и схватила меня за воротник, после чего зашептала:

– Парень, ты либо псих, либо невероятный везунчик! Бешенной Агнессе никто ещё подобного не заявлял. Она чуть ли не всю больницу в страхе держит.

– Да кто она вообще такая?

– Заведующая травматологическим отделением.

– А я думал простая медсестра.

– Ага, как же! Ты видел собравшуюся толпу внизу? Все эти люди ставили сейчас на то, как именно Агнесса выкинет тебя из нашего корпуса.

– Да почему она должна была выкинуть?

– Да потому что ты пришёл не в положенное время.

– А почему вы меня об этом не предупредили?

– Да забыла я, что она сегодня дежурит.

Интермедия 2

День сегодня начинался как обычно: с утреннего обхода. При шла кучка врачей во главе с главной инквизиторшей. Так мы за глаза Агнессу Петровну называем. Ну а как её ещё называть, когда она очень любит назначать поганые виды лекарств при любых самых мелких нарушениях? Вон, Синий один раз покурил в туалете – в результате получил клизму, якобы у него по анализам была обнаружена проблема с кишечником. А санитары травматологического отделения готовы выполнить любой приказ главы отделения. Самое печальное, что жаловаться на неё бессмысленно, об этом мне ещё отец говорил, мол лучше всего в травму третьей городской не попадать ни в коем случае. Тут царствует особа, которую никак не подденешь. Брат у неё работает где-то шишкой в областном минздраве. Тётка судьёй трудится, а кто-то ещё из родственников в прокуратуре. В общем, этакий флэш-рояль, который позволяет вести себя одной особе словно царица в одном определённом отделении больницы. Но надо сказать, она не борзеет и рот на место главврача не разевает. В результате, она этакая неприкасаемая. Но свою работу знает крепко и в её отделении всегда идеальный порядок. Поэтому любые комиссии ставят её отделение всегда всем в пример. Вот только ни один студент-медик не хочет попасть сюда по распределению. В результате, сюда попадают самые жуткие неудачники, которым не удалось никак отбрехаться. Они же и остаются здесь в роли санитаров, врачей и интернов. Но говорят, знания здесь дают очень неплохие. Вот только на своей шкуре это проверять не хочется.

А ещё любит развлекаться местный персонал, подставляя случайных посетителей под тяжёлое внимание этого катка для укладки нарушителей. Никакие увещевания, уговоры и угрозы на неё просто не действовали. А со своими габаритами она могла легко совладать даже почти с любым мужиком. И вот мне-то вроде бы бояться её нечего, я-то точно пока нарушить ничего не в состоянии, пока двигаться толком не могу, а всё равно какое-то неприятное чувство при её виде щемит, словно я где-то уже успел напроказничать и жду неминуемого наказания. Ну вот умеет она как-то такое ощущение внушать одним своим присутствием.

Зато после её ухода в комнате словно появлялся лишний запас кислорода, до такой степени становилось легко дышать. Правда старожил палаты Семёныч, полковник в отставке, настоятельно советовал не расслабляться, потому как у инквизиторши очень хороший слух. Он периодически цапался в палате с другим её обитателем, которого величал исключительно Синим, хотя тот вроде был Скворцовым. Но мне кажется от этих своих пикировок они получали огромное удовольствие, каждый раз пытаясь найти какие-то новые повороты в своих спорах. Пару раз пытались втягивать в это и меня, но я от этого удовольствия не получал. Четвёртый же обитетаель нашей палаты был замотан с ног до головы и даже питался через трубочку. Полковник его так и называл: Мумия. Я же был Студентом. В результате у нас в палате обитали: Полкан, Синий, Студент и Мумия. Забавная компания. Мумия могла только мычать, что делала без какой-либо охоты. Я тоже в беседе участвовал мало, предпочитал читать на своём новом смартфоне, купленном мамой по случаю моего выхода из комы. Оставшаяся же парочка читать не любили, а вот обсасывать чужие кости – наоборот. Поэтому визит любого нового человека в нашу палату, будь то новая медсестра, заблудившийся посетитель или же приход родственников к кому превращался в обсуждение на полчаса, а то и больше. Честно говоря, от такого соседства я уже порядком утомился. Ещё бы – больше недели их слушать, надоели хуже горькой редьки!

И ведь на телефоне только читать получается, поскольку только одна рука целая, вторая – в гипсе. Даже не поиграть при таком раскладе, разве что в какую-нибудь ферму. Или ещё что-то такое же убогое.

Нам ещё даже не успели принести завтрак, как в палату неожиданно ворвался Димка.

– О! Димон! – невольно вырвалось у меня, а губы сами собой разъехались в улыбке. – А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Я уже ожидал, как он как всегда начнёт выбалтывать всю известную ему информацию со скоростью пулемёта, но он неожиданно посмотрел по сторонам, оглядел моих соседей, словно пытаясь их оценить, прищурившись на них. Точно! Он же так информацию с людей считывает! Эх, как бы хотелось поскорее вытрясти с него все подробности по системе и что у него за приключения. Я же тут в толпе обитаю и фиг он сейчас расскажет, но оно и правильно. А после демонстративного осмотра всех присутствующих Димка выдал на полном серьёзе:

– Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении. – Интересно, мне показалось или он сейчас нос задрал от самолюбования?

– Ого, как всё серьёзно! – если бы мог я бы сейчас ему козу распальцованную ему обеими руками показал, но вместо меня её продемонстрировал Синий:

– Да чего ты гонишь! – он приподнялся с кровати и при помощи костыля доковылял до Димки, после чего повернулся к нам и продолжил: – Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у мамки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя… – И нагло ткнул в меня пальцем.

Но ничего, мы тоже не пальцем деланные, сейчас ответим:

– Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

Синий, вполне ожидаемо взорвался:

– А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

Я уже совсем было собирался ответить в том же стиле, но тут вперёд вырвался Димка:

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? – И откуда только у него столько смелости? Ведь совсем недавно освещал вокруг всё пространство фонарями, а туда же лезет понтоваться к незнакомому человеку. Как бы у них и правда до драки дело не дошло.

– Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто! – Синий явно пасовать перед студентами был не намерен.

К счастью, вмешался Полкан:

– Замолкни, Синий! – и дальше у них пошёл уже разговор между собой, а мы словно выпали из центра их внимания. Но говорили они на повышенных тонах и это закончилось тем, чем и ожидалось:

– Я не пОняла, что это тут за вопли? – Явление инквизиторши не заставило себя долго ждать. – Скворцов, ты чего тут верещал на всю палату?

– А я что? Я ничего! Это вот он всё! – Сдал Синий Димку.

– А ты ещё кто такой? – Принялась наступать она на Димку. Смотрелась она, словно накатывающееся цунами. Огромная рука с пальцами-сардельками протянулась в его сторону, и указательная сарделька обвиняюще ткнулась в моего друга. – Почему у меня больные из-за тебя орут в отделении? Пшёл вон отсюда!

Я попытался остановить эту стихию и объяснить, что это мой друг пришёл навестить меня, поскольку переживает и не видел меня с того самого момента, как я был в коме, но не тут-то было. Меня даже толком не дослушали, зато я впервые смог убедиться в громадной силище Агнессы Петровны. Она взяла Димку за шкирку как котёнка и просто вынесла из палаты на вытянутой руке, словно он вообще ничего не весит.

– Знойная женщина! Мечта поэта! – донеслось до меня восклицание полковника.

– Ага, – поддержал Синий, после чего добавил, – Ты извини, браток, что так с твоим корешем вышло. Я же не рамсов ради понты тут крутил, а так, чтобы скуку развеять.

– Ну и как? Развеял? – поинтересовался как-то автоматически я, чувствуя себя обиженным из-за того, что одного из самых близких мне людей просто вытолкали взашей из моей палаты, даже не дав нам толком поговорить.

– Ну неправ я был, мой косяк. А чего ты трепыхаешься вообще – цинкани ему на мобилу. У тебя же вон есть, мы же не у хозяина в конце концов!

– О! Точно! – Обрадовался я.

– Ты только сразу ему не звони, – предупредил меня полковник, – дай ему с нашей Агнессой распрощаться, а то с неё станется за громкие звуки у него телефон отобрать!

– Ну нет, это уже кража! – возмутился я.

– Когда у тебя портной – родственник, то не каждая кража кражей будет.

– Какой портной? – не совсем понял Синего я.

– Судья. Что не слышал, что ли, что у неё вся семейка в верхах обретается? Об этом же ещё в первый день всех новеньких оповещают.

– Да я и так это знал. Я же из семьи медиков.

– А ну да, точно. Ну тогда сам понимаешь. Обожди чутка. Кстати, кореш у тебя ничего так, резкий. Не зассал. Молодца.

– Настоящий мужик! – Поддержал полковник. – Эх, мне бы таких побольше в роту. Ох и навертели бы мы делов в разных местах. А то столько… Впрочем, это не вашего ума дело.

– Да ладно, тебе, Полкан, не жмись, поделись армейскими байками, вы вояки их классно сочиняете!

– Кто сочиняет? Мы только правду рассказываем.

– Ага, я до сих пор помню, как ты рассказывал, что вы с мухой на уток охотились! Там же от уток одна труха будет, если попадёшь!

– Ну и не буду я рассказывать ничего, раз не веришь.

– Да ладно не гони волну. Рассказывай. Надо нашего молодого отвлечь, а то он себя поедом сожрёт от переживаний за друга. А так ты байку расскажешь, его и отпустит малёхо, а потом и вовсе с ним созвонится.

– Ну ладно, слушайте… – полковник принял этакий мечтательный вид, с каким он всегда рассказывал свои истории, словно настраивался на их повествование.

Байка про жадного прапора, бочку солярки, женские панталоны, кучу металлоизделий и одно резиновое – была не верхом армейского юмора, но на какое-то время действительно отвлекла, а после можно было уже и Димке позвонить. В смартфоне Димкиного номера не оказалось, но память я к счастью не потерял, потому с лёгкостью вбил нужный номер вручную. ЭХ, это же мне теперь все контакты восстанавливать! Вот пришёл геморрой, откуда не ждали! Трубку Димка взял сразу же – хороший признак, значит вырвался из цепких лап инквизиторши.

Глава 3

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я поспешил распрощаться с медсестрой и ответить на звонок. Это оказался Макс.

– Ты как, живой?

– Ты о чём? Конечно живой, что за вопрос такой дурацкий.

– Да ничего, ты же с бешенной Агнессой столкнулся. А я же тебя знаю, ты никогда язык за зубами держать не мог. Пару раз из-за этого даже сотряс заработал. Агнесса тебя запросто пинком могла с лестницы спустить.

– Да ну нафиг!

– Я серьёзно. Она городская легенда в медицинских кругах. К ней в руки лучше не попадаться. Это бешенная баба. Её все местные мужики боятся, как огня. Она любого заломать может. С ней даже полковник из моей палаты не спорит. Так что ты постарайся засунуть свой язык себе поглубже в зад и не спорить с ней. А то с неё станется тебя вообще ко мне не пускать.

– Я через два часа приду. Тебе вставать-то можно? Ты из палаты выйти сможешь?

– Димон, ты совсем даун? Я же весь в гипсе! Мне в нём ещё минимум полмесяца лежать до следующего обследования. Чудо, что у меня одна рука целая. Именно поэтому я сейчас вообще могу с тобой хоть как-то говорить. Меня же хирурги буквально по кускам собрали.

Я невольно сделал жест рука-лицо, вызвав тем самым меню и уставился на услужливо появившееся меню, но я от него просто отмахнулся – не до него. Я тупо шёл к остановке и лыбился, радуясь, что Макс жив и идёт на поправку. И почему мне мама не позвонила и не сказала ничего? Ах да, у нас же телефоны отобрали. Хорошо, хоть родителей догадались предупредить.

Макс начал говорить про игру:

– По поводу игры: расскажи, какие у тебя сейчас статы?

– Какая игра, Макс, ты о чём?

– Не тупи, Димон, ты мне о ней перед самой аварией рассказывал!

До меня начало доходить, что Макс таким образом пытается вытащить из меня информацию по поводу моих характеристик, но говорить вслух при соседях нормально не может.

– Ну, я немного подрос в плане прокачки, – я вызвал меню, чтобы подробно рассказать Максу о характеристиках, и от этого у меня просто отвалилась челюсть. В интерфейсе появилась новая характеристика Удача, в которой красовалась гордая единичка. Вот только почему-то она выделялась серым цветом. Не знаю, что это значит, буду разбираться потом.

Примерно описал Максу все свои статы, рассказал про лечение, прокачкой которого усиленно занимался, и что именно благодаря этому удалось достать Макса с того света.

– Вот это потрясающая новость. Теперь бы только сообразить, как тебя к бате провести.

– Сам уже об этом думал, но ничего кроме того, чтобы прийти туда вместе с тобой, когда ты выпишешься, в голову не пришло.

– У меня тоже голова не варит. Сам понимаешь, я сейчас так себе мыслитель, после комы-то.

– Чудо, что ты вообще жив остался. Ладно, я сейчас домой, и через пару часов буду у тебя.

Распрощавшись с Максом, я поспешил на троллейбус, который как раз подъезжал к остановке. Фух, теперь можно и домой.

В троллейбусе на меня косились какие-то два гопника. Чего им от меня надо-то? А не те ли это два урода, которые меня когда-то избили? Вроде похожи. А там кто их знает, все они на одно лицо. Одинаковые спортивные костюмы как у братьев близнецов, одинаковые причёски, даже выражения лиц одинаковые, словно их клонируют. И смотрю я сейчас на них и думаю: вот совершенно при взгляде на них нет никакого страха. Ни о том, что прикопаются, ни о том, что по морде получить могу. Скорее наоборот, это я сейчас им могу настучать. Вот только они чего-то не рыпаются в мою сторону под моим взглядом, как бывало раньше, когда посмотришь в сторону такого. Раньше сразу реагировали, дергаясь в мою сторону, я же только глаза отводил, а сейчас наоборот, как бы не они глаза отводят. Силу чувствуют или что? Неужели у них это на каком-то генетическом уровне? Удивительные товарищи.

Впрочем, долго их рассматривать тоже неинтересно. Полез в логи, пытаясь понять откуда у меня появилась удача, так и не понял. Но зато узнал, что у меня вместе с удачей появилась новая способность «Обольщение», в которой тоже красовалась гордая единичка. Это кого же я обольстил? Что-то вообще не припомню за собой такого. А ещё вчера ничего подобного не было. Так откуда? Нет. Нет… Нет! Не может такого не быть! Ведь из всего женского пола я контактировал только с медсестрой Степанной и с бешеной Агнессой.

И если для первой я точно никакого интереса представлять не могу, то вторая мне напоследок даже улыбнулась. Что-то мне от представления себя рядом с ней как-то поплохело… Нет, мне конечно хочется женского внимания, но не настолько радикального, или я бы даже сказал, не настолько женского, скорее хотелось бы, чтобы на меня смотрели девушки, чем вот такие огромные бабищи. Нет, чур меня, чур. Не нужно мне такого счастья, да ещё и так много!

Пересадка на другой троллейбус, гопники тоже едут со мной, старательно делая вид, что меня не видят. Забавно. Неужели они меня боятся? Или я им по какой-то причине просто неинтересен? Скорее второе.

Выйти на совей остановке и скорее домой, но внезапно чувство опасности буквально взвыло, заставляя пригнуться и отпрыгнуть. А там, где только что была моя голова просвистел кусок трубы. Ну ни хрена ж себе! На автомате, провалившемуся вслед за трубой гопарю отвешиваю мощный апперкот в солнышко, одновременно распрямляя ноги. Он аж подпрыгнул или это его так от удара подбросило? Благо, что я одновременно с этим вложил в удар ману, подкрепив воздействие электроударом.

Второй начал отступать, наматывая на кулак велосипедную цепь. Зачем? Он же пальцы себе сломает, если ударит ею вот так. Это ж верный путь в травматологию. Или я чего-то не понимаю? Ага, я не угадал. Он сделал только один оборот вокруг кулака и принялся махать ею на манер какой-то плети. Только какой смысл? Это ж всё равно ерунда, а не оружие.

– Я тебе сейчас череп раскрошу!

– За что?

– И ты ещё спрашиваешь за что? Ты, лошара, совсем берега потерял? Я тебе сейчас шнифты твои гнилые выбью.

– Нормальные у меня зубы. Нет гнилых.

– А кто говорил про твои зубы. Я же тебе про шнифты сказал.

– А что ты мне тогда выбить обещал, если не зубы?

– Ты совсем тупой? Глаза это, зенки твои тупорылые.

– Глаза не могут быть тупорылыми, у них рыла нет, они сами часть лица. И потом, обычно говорят выбью зубы, а выбью глаза не говорят.

– Ты чо мне тут зачехляешь? Да я тебя сейчас порву, как гниду вафельную.

– Ну вот, я вообще перестал хоть что-то понимать в твоей речи.

– Лёха, ты там как, живой? Он тебя что, опять шокером долбанул? – но его напарник валялся на земле и как-то не торопился поддержать беседу. В результате мой противник скосил-таки глаза на своего приятеля и этого мне вполне хватило, чтобы сделать к нему резкий подшаг и пробить кросс ему в корпус. Он даже успел среагировать и попытался ударить меня цепью, но для этого потребовалось замахнуться, так что времени ему на это я не предоставил. А вот он от моего удара просто сложился, тем более, что и этот удар я подкрепил электричеством тоже.

Поле боя я покидал непобеждённым. Прекрасное чувство! Я бы даже сказал, потрясающее! Победить тех, кто ещё недавно с лёгкостью побеждал тебя – это просто невероятно! Эйфория от такого поворота событий прямо накрывала с головой. Впрочем, это не помешало мне остановиться и проверить пульс у обоих. К счастью, никаких проблем с этим жизненным показателем я не обнаружил.

Дома мама встретила меня накрытым столом, почему-то недовольным выражением лица и закономерным приветствием к такому выражению:

– И что ты опять натворил?

– Не понял… – Я действительно не понял, откуда маме уже известно о драке, ведь явно никто бы ей не успел сообщить раньше, чем я появился дома. Откуда такая скорость в добыче информации? Может все мамы мира обладают сверхспособностями? Как-то ещё объяснить подобную реакцию мои мозги отказывались наотрез. Я даже взглянул в стоящий в коридоре трельяж, но мой внешний вид никак не выдавал недавно произошедшее. Вообще непонятно.

– Хватит дурачка-то валять! – Мама почему-то была невероятно зла.

– Да о чём ты вообще?

– Почему мне звонят из ФСБ и интересуются твоим местоположением, а после говорят никуда не уходить и дождаться их сотрудника? Что ты опять натворил? Даже не так! Что ты такого натворил, что после того как тебя только из ФСБ выпустили, опять интересуются твоим местоположением?

– Да ничего я не делал. Вообще с ними никак не пересекался.

– Что-то ты крутишь на ровном месте! – Произнесла мама подозревающим тоном, после чего уже привычным отправила меня мыть руки и садиться есть.

Дальше я ел, рассказывал маме об экскурсии, о наших приключениях. О том, как дружно вся группа искала туалет после поедания странной рыбы, о пьяной выходке нашей преподавательницы. О том, как её работы по сути выполнял Кирыч. О коварстве водителя автобуса. Ну и о последнем вопиющем случае в майкрософте пришлось рассказать всё в подробностях. Хотя тут от мамы пришлось как-то выворачиваться, чтобы не казаться хвастуном и героем на ровном месте.

– Димка, какой же ты у меня всё-таки дурак. – Подвела мама итог нашей беседы, отчего я уставился на неё выпученными глазами. – Да, героический дурак! Ну вот ты бы хоть немного обо мне подумал! Ты хоть представляешь, что я пережила за эти дни, когда приехала ваша сопровождающая, а вы нет? Когда вас там мариновали в ФСБ… Когда всем родителям сообщили, что одному из студентов отстрелили ногу… Нам же даже не сказали, кому именно. Никому из родителей! Даже родителям пострадавшего Антона. И нас всех трясло, мы уже даже все перезнакомились, телефонами обменялись. Чудо, что Антон вообще выжил. Нас же всех до сих пор трясёт. А тут вроде должен уже приехать и снова звонок от них. Что я должна была в этот момент подумать? Ну что?

– Мам, да всё в порядке, нет у них ко мне никаких претензий, раз отпустили.

– Точно нет? – Всё ещё недоверчиво спросила мама.

– Да точно, точно!

И в этот момент раздался звонок в дверь.

Интермедия 3

Денёк сегодня начался просто обалденно, вернее даже не так. Вчерашний день закончился просто потрясающе. Мы с Михой зависли у двух знакомых девчулек. С нас была организация стола, по большей части выпивки, девчонки же настругали закусон. В общем выпили-закусили, а потом разошлись по комнатам. Ну не подростки же мы прыщавые, чтобы в бутылочку играть. В общем отдохнули здорово. Мне правда Михина Светка больше понравилась, но это его знакомые, так что право выбирать тоже его. Но в целом с Жанкой мы провели отличную ночь, да и утром повторили. А судя по довольной Михиной харе, они с утреца пораньше тоже оторвались. И вот мы такие сыты и довольные чалим домой.

Надо бы в шарагу сходить, но так вломы – не выспался жуть. Да и подъехать я смогу только к третьей паре. А смысл тогда какой? В общем, зевая и лыбясь до ушей мы добрались до вокзала, где отчего-то крутилась толпа, которую вяло разгоняли менты и кто-то в штатском.

– Неужто федералы? – непонятно отчего обрадовался Миха.

– Да не, обычные менты, просто вызвали небось из дома, вот и без формы или опера какие-нибудь, те тоже без формы ходят.

– Вот же ты мозг, Лёха! Откуда ты про оперов-то знаешь?

– А то тебя ни разу в мусарню не загребали, и ты там не видел тех, кто там самый важный. Ходят как короли всей этой шарашки, а на деле простые опера или следаки.

– Ну вот всё ты замечаешь, Лёха, в натуре. Я бы ни в жизнь не обратил на них внимание.

Я бы честно говоря тоже, если бы в детстве не смотрел сериал про ментов, где все опера ходили почти всегда в штатском. В общем обманул я Миху, ну а зачем ему знать, что я сериал про ментов смотреть любил? Какая ему от этого польза? Правильно, никакой. А меньше знаешь – крепче спишь!

В общем посмотрели мы на это, поржали немного. Купили сигарет, на оставшиеся деньги, хватило на самую душманскую пачку, но хотя бы с фильтром, а то ведь бывало, что и без фильтра смолили, когда совсем бабла не было на кармане.

Пока ржали, менты решили к нам прикопаться, но мы шустренько срулили от них подальше. Дотелепались не спеша до следующей остановки, раз уж там менты не дали сесть, а отираться рядом с ними дальше – дело неблагодарное. Никогда не знаешь, что им в голову взбредёт.

Троллейбус прождали ещё минут десять. Но вот мы в нём прописались у заднего окна – козырное место! Всех отовсюду видно. Всегда можно присмотреть того, кто может субсидировать наши вечерние посиделки. Но сегодня был голяк – время раннее, все очконавты – самые наши клиенты на парах торчат и грызут гранит науки, не торопясь поделиться с нами своими финансами.

А вот спустя несколько остановок в троллейбусе нарисовался крендель, болтающий по телефону. С виду вполне себе додик, но чем-то смутно знакомый.

– Лёха, зацени, это же тот урод!

– Точно, этот же гад нас тогда шокером долбанул, вот на этой же остановке, рядом с больницей.

– Ну да, в натуре. Да и за прошлые разы ему есть, что предъявить.

– Это уж точно, но только не в рогатом. Миха, не зырь на него в упор своим бешенным взглядом – спугнёшь. В окошко лучше посмотри. А то рванёт он и не поймаем его.

– Точно, он бегать горазд! Да уж, надо на него не смотреть, а то фиг поймаем этого урода!

– Да ещё бы отоварить его чем-то…

– Ага, трубой по башке, у меня как раз имеется!

– Миха, да ты же ему трубой череп проломишь, отдай сюда! – небольшая быстрая схватка и удалось отнять у Михи трубу и спрятать её в рукаве. – Ты откуда её только взял?

– Да это у Светки на хате в сортире за толчком валялась. Я смотрю, какой удобный варик. Дай думаю, прихвачу. Ну и вот, как раз в тему! А то у меня только цепочка была…

Ну вот, ещё и цепочка у него! Посадят меня его когда-нибудь и меня вместе с ним! Вот хоть ты тресни, никак из Михи эту дурь не выбить… А может и правда попробовать выбить?

– Что за цепочка? – постарался я спросить как можно более равнодушным тоном.

– Да велосипедная. Намотаю на кулак – кастет будет.

– Миха, ты дурак? Ты таким кастетом себе все пальцы переломаешь! Уж лучше самой депью звездани, так и то эффекта больше будет.

– В натуре? Во подстава! Надо будет Кузе в торец прописать за эту его идею!

– Так это Кузя тебя надоумил? Вот ты лошара! Нашёл кого слушать, он же почти олигофрен!

– Кто?

– Ну, даун. У него мозгов меньше чем у кошки!

– Да ладно, чего это Кузя даун сразу, ну туповат он слегка, но не даун точно!

– А чо ты за него впрягаешься, в девки себе его наметил, что ли?

– А ты не прихренел ли Лёха?

– Да ладно, не кипишуй! Шучу я. Чего ты сразу сопли пузырями надул!

– Хорош уже, а то я тебе в табло сейчас заеду.

– Ну да, нам не хватало ещё между собой передраться, пока мы этого кренделя не заломали.

С этими словами мы оба повернули головы, чтобы посмотреть на того урода, а его нет!

– Вон он! – ткнул пальцем Миха в выходящего гада. Чуть не проморгали, как этот чушпан выскочил из рогатого! Вот была бы подстава. Пришлось резко ломиться через народ, благо хоть не такая уж огромная толпа была. Но вышли всё-таки. И даже внимание этого урода не привлекли. Тем хуже для него. Хотя гадёныш уже упылил, словно наскипидаренный.

Мы с Михой даже переглянулись от такого поворота и ломанулись за ним следом. Отойдя от остановки подальше я вынул из рукава трубу и с разгону попытался с прыжком вдарить ему по плечу, чтобы руку отсушить. Ну а что? Он нас шокером, а мы его трубой! Вот только он как-то вывернулся и отпрыгнул, а я по инерции полетел вперёд, а вслед за этим получил такой мощный удар в грудак, что на секунду вспомнилось как в детстве сбегал с горки и бухнулся грудью об неё. Вот тогда такой же эффект был – чудовищная боль, выбившая из лёгких воздух, а я ни вдохнуть не закричать не мог. Вот и сейчас также, только ещё и искры перед глазами.

Мне на какое-то время даже показалось, что я вырубился. Тут Миха принялся верещать, спрашивая, живой ли я. А я вообще ничего сказать не могу. Даже вдохнуть не удаётся. Страшно. Пипец, как страшно! А если вдохнуть так и не получится?

Но нет, воздух начал потихоньку просачиваться в лёгкие. Как-то судорожно и рывками, с сильной отдающей болью в грудине. Мне этот урод, что, рёбра сломал, что ли? Ни хрена себе! Это откуда же у него такой удар? Это, что же получается, мы с Михой ошиблись и он нас тогда умотал без шокера? Хотел крикнуть корешу, чтобы он бежал, но тот уже прилёг рядом, причём с точно таким же эффектом.

А этот же демонстративно проверил пульс у нас на шеях, мол не убил ли он нас. Он что, хотел нас ещё больше таким унизить? Или что это было? В его заботу я уж точно не поверю.

«Надо избавиться от трубы!» – именно такая мысль мне первой пришла в голову. И я приподнявшись на локте, со всей дури отбросил её в сторону, после чего рухнул обратно. Сил совершенно не было.

С той стороны, куда улетела труба, послышался мат. Блин, этого только не хватало. И словно этого было мало, повернувшись на звук я увидел, как к нам, хромая, приближался просто огромадный мент. Полное впечатление, что это Валуева в форму нарядили!

– Вот жопа! – вырвалось у меня само собой.

– Так, и кто это у нас тут трубами швыряется? – Этот бугай буквально приподнял меня за шкирку. – Вы ребятки совсем берега попутали? Давно в обезьяннике не сидели? Так я вам это устрою.

– Да ты чо, начальник, мы сами пострадавшие. Посмотри! – При этом я задрал олимпийку и футболку, показывая свой синяк. Заодно и сам его посмотрел. А тот уже наливался неслабой такой синевой, да ещё и с какими-то шрамами, словно от удара током. Так этот гад нас, что, всё-таки шокером приложил? Но как тогда он так сильно им ударил? Вообще ничего не понимаю! Или это такой эффект от удара током? Да нет, от него по-другому себя ощущаешь. Точно эффекта, что тебя будто лошадь в рёбра лягнула, не наблюдается.

– А этот? – мент кивнул головой на Миху.

– И ему так же прилетело.

– И кто же вас так?

– Не знаем. Бугай какой-то, вроде вас! Мы у него сигарету стрельнуть хотели, а он нас отмудохал.

– Ага, а трубой вы надо думать собирались прикуривать. Причём при помощи тренияя об вот эту велосипедную цепь. В общем так, ребятки. У меня сегодня отвратительное настроение, из-за того, что мне прилетело по ноге обрезком трубы! Которую я сейчас беру как вещдок, а вас оформляю по делу о гопстопе. Не факт, что вам пятерик влепят, но годик точно обломится. Ведь пальчики я ваши точно на трубе отыщу?

Я невольно вздрогнул от последнего вопроса.

– Не докажешь ничего, начальник! – подал наконец голос Миха. Мне сразу стало легче.

– Мы пострадавшая сторона. Никого не грабили. Никого не били. Это нас избили.

– А в таком случае, давайте-ка мы вас на медицинское освидетельствование отправим. А пока что вы мне своего нападавшего опишете. Очень уж мне хочется пообщаться с таким матёрым рукопашником, который вас так лихо уделал.

– Да какой он рукопашник? – Выдавил из себя Миха. – Дрищ обыкновенный, только шокер у него мощный. Вот им он нас и уделал.

Не понял, Миха, что лошару мусорам сдать надумал? Это ж западло, через ментов проблемы решать – нас же потом свои же зачморят.

– Миха, ты чего?

– А чего он? Ещё немного и он бы нас убил. Я ведь после того удара, думал, что ты труп уже. Знаешь, как я пересрал! Тебя же от его удара буквально подкинуло, да ещё и тряхнуло! Я думал, кранты тебе! Не так за себя ссал, сколько боялся, что ты не выживешь!

– Спасибо, братан!

– Ну всё, розовые сопли повыпускали, теперь к делу! Заяву писать будете?

Мы переглянулись с Михой и опустив головы согласились:

– Будем.

Глава 4

Пришлось прервать разговор с мамой и пойти открыть дверь. А на пороге не побоюсь этого слова возвышался просто невероятных размеров полицейский. Который с каким-то ехидным прищуром посмотрел на меня и приказал:

– Руки покажи!

Ничего не понимая, я поднял руки и показал ему ладони, мол пусто в них.

– Переверни.

Выполнил. Никаких причин опасаться его я не видел. Ну а чего: перед законом я чист, можно даже сказать, в большом плюсе – как никак от террориста людей спас.

– Так я и думал. – Меланхолично заявил полицейский, тем не менее не поясняя свои мысли. – Собирайся, поедешь со мной в отдел. – Понятнее совершенно не стало. Кто это вообще такой и откуда он нарисовался на мою голову?

– Какой отдел? – Внезапно я понял: это чёртовы эфэсбэшники опять удумали очередной фокус, чтобы вытянуть из меня информацию. Как же они задолбали! Они вообще, что ли, мух не ловят? Думают, что я теперь по первому их чиху подскакивать буду? А вот хрен вам всем по вашему силовому рылу: и федеральному и полицейскому! – Я домой только пришёл! – Без наезда, но твёрдо заявил я, не собираясь ввязываться в конфликт на ровном месте, но чётко собираясь остаться дома. – Я дома бог знает сколько не был. С мамой вот поговорить хотел. Только отпустили и опять? Да сколько можно меня уже мурыжить! Задолбали в конец! – не удержался под конец речи я и с трудом прервал свою возмущённую тираду.

– Так это не первый твой привод! – Словно чему-то обрадовался полицейский, но изъяснялся он как-то совсем непонятно. – Тем более! Мать бы хоть пожалел.

Он, что, больной? Я ему про то же только что говорил, что с мамой хочу побыть, а он меня утаскивает от неё и требует, чтобы я её пожалел? Неужели в полицию берут умственно отсталых? Чтобы хоть что-то понять в этой жизни, потребовал от полицейского виденное многократно в видеороликах на просторах мировой паутины:

– Вы бы хоть представились! – Понятное дело, что нужды я в его представлении не имел совершенно, система мне давно уже о нём рассказала: Быков Пётр Русланович, двадцать второго уровня. Неплохо, кстати он развился за свою жизнь. – Прежде чем советы непрошенные раздавать и вообще говорить о чём-то!

– Представиться? Ах представиться тебе! Да ты, щегол, вообще обнаглел! Ему срок светит, а он тут понты нарезает! А ну пошли! – с этими словами он схватил меня за воротник и потащил из квартиры, благо я успел обуться. А вот куртку с вешалки снять я не успел, впрочем на улице ещё не очень холодно.

Но непонятка по поводу срока – это что-то новенькое! Мне федералы решили срок накрутить, чтобы в разработку взять? Как-то топорно работают. С чего вдруг этот срок? За то, что я выполнил их работу и остановил террориста? Что-то у них совсем плохо с фантазией. Или они возомнили себя безгрешными и думают, что на них управы не найдётся? Так сейчас многие видеоблогеры за такую инфу будут готовы глотки перегрызть не только самим федералам, но и своим коллегам тоже. Так что, не всё так просто господа, не всё так просто!

– Знаете что, – само собой вырвалось у меня от злобы на всё происходящее вокруг меня в последнее время. Накопилось, знаете ли: Гриб этот чокнутый, Антон без ноги, эфэсбэшники, маринующие меня целую неделю, заведующая травмой эта дурная, теперь ещё этот мудель полицейский нарисовался… – А не пошли бы вы на хутор бабочек ловить, неизвестный гражданин! – После чего я вырвался из его хватки и, развернувшись, пошёл домой.

Тот как-то опешил и стоял, распахнув рот, даже не зная, как на это реагировать, что я успел заметить мельком, пока разворачивался, но дальше я рассматривать эту прелестную картину не стал и молча пошёл к себе домой. Впрочем, замешательство моего оппонента длилось недолго:

– Да я тебя, сопляк на демократизаторе проверчу, – раздалось мне в спину уже буквально спустя пару моих шагов, – да так что ты на него по самые гланды насадишься! Быстро вернулся и поплёлся за мной, пока я тебе эти твои слова обратно в глотку не запихал!

В ответ я ему показал известный всему миру жест из оттопыренного среднего пальца.

– Ну всё, ты меня разозлил, ушлёпок! Не хотел я тебя до этого гнобить, а теперь точно пойдёшь по этапу, чего бы мне это не стоило! Это ж надо, меня, офицера полиции, какой-то салабон ни в грош не ставит!

Следующий мой шаг был последним, а в следующий момент на меня словно налетел вихрь и всё моё тело скрутило за секунду в какую-то непонятную рогульку. И разогнуться из такого состояния без ущерба для своего здоровья я был не в состоянии. А этот коварный тип, явно рисуясь, демонстративно держал меня буквально двумя пальцами как-то хитро вывернув мою руку. Мало того, чтобы избежать дальнейшей боли, я вынужден был двигаться в заданном этим гадом направлении, которое он обозначал поворотом кисти.

Ну что ж, рано ты торжествуешь, гнида продажная! Не знаю, на кого ты работаешь, но сейчас мы проверим твою чувствительность к электрическому току! Запустил сразу несколько разрядов в его руки. Он попытался рефлекторно меня отпустить, но отпущенный я успел разогнуться и подхватил его уже сам обеими руками и продолжал от всей души бить током этого упыря в погонах, отчего мана поползла вниз с удвоенным темпом, а когда маны осталось всего на один электроудар, от души вмазал в грудину этому гаду.

К моему немалому удивлению, он не то что отлетел, он даже не упал и, сделав буквально пару шагов назад, устоял. И это несмотря на весь полученный урон от тока и электроудара! А у меня магический урон сейчас в три раза больше, чем физический! По эффективности мой урон электричеством сейчас приближается к заряду из розетки, а там двести двадцать вольт! А ему хоть бы хны!

И этот бычара(как ему однако подходит его фамилия!), словно подтверждая мою последнюю мысль, приподнял опущенную голову, сверкнув налитыми кровью глазами, и произнёс:

– Ну что ж, звиздюк, ты сам напросился!

Я успел только заметить, как он резко дёрнулся в мою сторону и на этом всё. Сознание погасло как-то моментально, я даже не успел ничего понять или предпринять. Какой там блок выставить или увернуться! Нет, меня словно машиной сбили на скорости в триста километров в час, настолько всё было мгновенно.

Пробуждение было не важным – жутко раскалывалась голова, причём как в районе скулы, глаза и щеки, так ещё и затылок ныл. Сейчас мне уже казалось, что я встретился не с автомобилем, а с копытом лошади. Хотя нет, скорее копыта были бычьими, учитывая все нюансы. И встретился я даже с двумя и с двух сторон сразу. Одно меня двинуло спереди, а другое – сзади. Вот только как моей многострадальной черепушке удалось выдержать это синхронное воздействие, не лопнув? Глаза открыть никак не удавалось, а ещё вонь. Что же это так отвратно воняет?

– Начальник, выпусти! – проголосил кто-то рядом, а я почувствовал тошноту и меня начало крутить, но к счастью сдержать кое-как удалось. – Я и так за этим припадочным уже три раза убирал! А он опять, того и гляди, блеванёт!

Точно – запах, преследующий меня, кислый запах чьего-то вырвавшегося обеда. Но словно его было мало, к нему примешивался запах чьего-то давно немытого тела.

– Сиди молча и не гунди. Будешь ныть – по рёбрам отхватишь!

– Вот он, ментовской беспредел, в самом его неприглядном цвете, – заметно тише проговорил голос рядом.

– Поговори мне ещё!

– Молчу, молчу! Блин, и сесть некуда, этот говнюк всё уделал. А сидеть в блевоте – нафиг такое счастье. А может его скинуть, а самому сесть на нары? Хм… А почему бы и нет…

В этот момент меня попытались сдвинуть с места моего лежания, отчего желудок пришёл в буйство и меня всё-таки вырвало.

– Твою мать! Ну как так-то, а? Вот ведь ты гад!

Я же соображал сейчас на редкость паршиво – башка раскалывалась и мысли в ней вообще не задерживались, но судя по моему состоянию – у меня сотрясение мозга. А судя по воплям того бедолаги, я всё-таки нахожусь в полиции, а не где-то в подвале у отморозков, похитивших меня ради выкупа. Это уже хорошо. А вот плохо то, что с полицейскими я, похоже, поссорился. Не заладилось у нас с ними как-то знакомство. И чего на меня нашло? Что это за ярость берсеркера? С чего вдруг на меня это накатило? Не понимаю. Хотя в нынешнем состоянии – не удивительно.

А чего я туплю? Я же вылечиться могу! А нужно ли мне это сейчас? Точно нет – привлекать к себе сейчас лишнее внимание – точно не вариант. Если это работа ФСБ, то такого шанса собрать на себя компромат, я им предоставлять не имею права. А если ещё удастся снять побои и написать заявление на полицейский произвол – всё может заиграть совершенно другими красками. В общем, мы ещё пободаемся. От желания пободаться голова заболела как-будто сильнее. Да не кипишуй ты, бодаться будем не прямо сейчас! Но голова так просто не сдалась.

Мой сосед по камере (а где ещё я сейчас мог находиться?) не обладал кротким нравом и продолжал обсыпать ругательствами меня, полицейских, власть, президента и даже отчего-то деда мороза. Как он затесался в эту компанию – вообще непонятно. Это привело меня в такое недоумение, что даже развеселило, отчего стало немного полегче. От столь положительных эмоций я даже смог кое-как открыть один глаз и увидеть перед собой бомжа, который пытался оттереться от моего недавнего домашнего завтрака. Блин, а ведь мама старалась, готовила, а теперь вся эта еда – на старой и вонючей одежде бездомного и полу какой-то камеры в неизвестном мне «отделе». Ведь надо думать именно сюда меня стремился доставить полицейский. Вряд ли он на ходу поменял планы. Да и окружающая обстановка не впечатляла своей роскошью: лавка, на которой я лежал, три стены и в качестве четвёртой – решётка. Так себе апартаменты.

Интермедия 4

Денёк сегодня выдался на редкость поганым. В городе чуть ли не на каждом шагу суетятся гэбэшники. Что уж у них там произошло – толком неизвестно, ясно только, что приказ пришёл из Москвы. В пику этим гаврикам, начальство накрутило хвосты нам. Спрашивается, а причём здесь ОМОН? Зачем-то пригнали нас на вокзал, отгонять журналистов от каких-то студентов, несущих полный бред.

Ну вот зачем это всё? Одно слово – контора глубокого бурения! Слишком уж глубоко они бурят! Да так, что никому непонятно, зачем так углубляться! Ну да, они сейчас обзываются совершенно по-другому, вот только все их по-прежнему называют именно так. И повадки у них прежние – всё засекретить, никому ничего не говорить, но требовать максимального содействия. И начальство кипятком по этому поводу хлещет, прямо себе на ноги. А страдаем из-за этого мы, рядовые сотрудники. Ну ладно, я не совсем рядовой, всё-таки начальник отряда. И вот, казалось бы, в званиях мы с этим гэбэшником одинаковых, и звания в службах везде одинаковые, нет различий, как во времена начала советского союза, а всё равно подполковник ОМОНа – это почему-то не подполковник госбезопасности, этот гад с какой-то радости имеет право отдавать приказы моему отряду. Ну вот с каких-таких пирогов?

И главное, сделать ничего по этому поводу нельзя – всё согласовано на генеральском уровне. Всё как всегда – генералы между собой договорились, а шею под тягло левым товарищам подставлять опять Быкову и его отряду. Ну да, косякнули мы на последнем задержании, но это же когда было! Так что теперь, всю жизнь огребать из-за этого? И ладно бы упустили мы того урода, так нет взяли его всё-таки. Но нет! Вишь ты блогеры сняли и выложили на видело, как от омоновца смог вырваться бандит! И всё, репутация отряда – псу под хвост. Но ведь, мы же его задержали в конце концов, не ушёл он далеко, да сбили пару прохожих, но ведь тоже обошлось без травм, но эти чёртовы блогеры и тут выложили это под соусом, что дескать ментам насрать на мирных граждан и они готовы кого угодно сбить и избить. Ну вот не скотина он? А ведь даже табло этому вырожденцу не начистишь, тут же на свой канал выложит – и всё, привет.

Единственный плюс – сегодня хоть домой пораньше можно на обед смотаться из-за этого патруля. Но как же потом не хочется опять возвращаться на смену. Прямо дикое желание по этому поводу кому-то рыло начистить!

И видно бог услышал мои желания, так как мне по ноге прилетел не такой уж короткий обрезок трубы. И, разумеется, прилетел он в голяшку, ну а куда же ещё! «Вот так, бойтесь своих желаний» – подумал я цитатой из книги, когда перестал материться и пошёл искать того, кто же это тут из кустов швыряется трубами.

Увиденная картина была для меня словно один сплошной облом: два избитых мелких хулигана. Можно было бы им надавать по сусалам, вот только кто-то меня уже опередил и становиться сейчас крайним – вообще не вариант. А вот узнать, кто их так оприходовал – очень даже интересно. Покружить их, что ли? Они парни хоть и упёртые, но иногда и их можно раскрутить на заявление.

– Вот жопа! – поприветствовал меня один из них. Мда, как-то моё настроение стремительно ползёт вниз. Нет, по-всякому меня обзывали, но жопой-то за что? Я ж ничего им ещё не сделал, но похоже всё-таки сделаю.

Постарался этак мягонько поинтересоваться, а чего это в меня вдруг трубой прилетело. Жить им что ли надоело? На это меня тут же постарались заверить, что они вообще последние на этом празднике жизни и совершенно не знают, какие хулиганы их так обидели. И даже продемонстрировал шрамы от электроудара на рёбрах, вместе с собственно переломанными рёбрами, судя по громадной гематоме, расплывающейся у него на всю брюшину. Это как же так надо было заехать и чем, чтобы получить такой результат? Изолированным кастетом, с индивидуальным подводом от шокера? Ерунда какая-то. Ударный шокер? Тоже муть. Ботинок с выводом контактов от шокера? А удар ногой с разворота? Ничего непонятно. Это что же за электробрюсли у меня на районе завёлся?

Надо этих гавриков тормошить по полной и заставить их таки написать заявление, чтобы взять этого непонятного товарища.

Поинтересовался, что со вторым. То же самое. Естественно, не ведают, кто это отличился, но по глазам видно, что прекрасно знают своего обидчика. И будут искать на него управу своими силами. А вот надо ли мне это? Если он их так приголубил, то не ударит ли в следующий раз вот таким же образом по голове? И что у них будет после такого удара? Не отбросят ли они копыта? Жалко их, ведь сопляки совсем.

Угу, бугай какой-то их избил, а они у него закурить попросили. Ну да, ну да, а я – мать Тереза! В общем, начинаем кружить ребяток. И главное, первый уже почти поплыл, когда внезапно очухался второй, который чётко пошёл в отказ и потянул за собой своего кореша. Вот ведь как не вовремя! Но ничего, и на него управу сейчас отыщем. Зашёл с другого конца. Раз они пострадавшие, то пусть заяву пишут. И тут мне неожиданно улыбнулась удача, чего я совершенно не ожидал. Второй резко начал описывать напавшего на них, причём судя по удивлённому выражению лица своего друга, описывал в точности. Даже спросил у того, чего это он колоться начал. На что тот дал отповедь, что думал его их обидчик совсем завалил. И судя по мои ощущениям, он с ним больше встречаться не горит желанием. Что-то он увидел такого, отчего надломился его блатной настрой души. Может и человеком наконец станет? И даже заявление написать согласились оба. Интересно прямо. Очень интересно мне посмотреть на этого их обидчика. Кто же ты такой электродрищ, как тебя описали эти гопники?

Дотащить их до участкового не составило труда – оставалось пройти буквально два дома. Там они описали нападавшего, примерный дом и подъезд, где он мог обитать. И что удивительное: это соседний дом с моим. И я такого примечательного пассажира не знаю у себя в соседях. Ну не позор ли?

И можно было бы отдать всё на откуп участковому, но мне уже интересно стало, можно сказать закусил удила. Интересно стало, кто же это такой шустрый. А что, если моему Ваньке от этого уродца забавного прилетит? Я же потом жене в глаза смотреть не смогу.

Ну и конечно же, я пошёл не квартиры обходить, а домой. Сын-то должен как раз со школы прилететь. А уж он-то точно знает всех, кто живёт в ближайших подъездах. Так и оказалось. ПО моему описанию он прекрасно опознал какого-то местного ботаника Димку, который учится на компьютерщика. Ну что ж, заглянем к Димке-компьютерщику.

На звонок в квартиру открыл парень, вполне подходящий по описанию. Вот только веры в то, что он мог бы обидеть гопников – как-то маловато. И да, судя по его виду, он немного тренируется, возможно даже уже довольно давно. Вот только сын его называл хлюпиком, а этот всё-таки имеет неплохой мышечный каркас. Не прямо что-то нереальное, но видно, что паренёк за собой следит.

– Покажи руки! – Потребовал я от него, желая увидеть сбитые костяшки –следы от недавней драки. Так этот придурок поднял их ко мне ладонями, словно немцам сдаётся. Вот где их таких берут? Выдохнул. – Переверни!

Так я и думал – костяшки сбиты. Явно он моих архаровцев приукрасил. Вот только как и чем? Ну ничего, это мы в отделе выясним.

– Собирайся, поедешь со мной в отдел. – вполне спокойно оповестил я его о своих намерениях. И ведь спокойно сказал, чего он верещать начал? И тут он заявил, что его только отпустили. Опаньки, так он рецидивист! Хотя Ванька бы мне об этом сказал. Непонятно. Странный он какой-то. А в ответ на мою фразу, чтобы мать пожалел он затребовал, чтобы я ему представился. Ну вообще охамел этот студентик. Да ещё в хамской такой форме, мол советы мои непрошенные!

Ну сейчас я тебе представлюсь, я так тебе представлюсь, что потом долго ещё не захочешь! Вытащил его на улицу за шкирку и потащил в сторону машины, припаркованной у моего дома. Сейчас по-быстрому доедем до отдела и там со всем разберёмся.

Но этот молокосос как-то вырвался и послал меня. Ну это уже вообще наглость!

Крикнул ему, чтобы быстро вернулся, иначе пущу в ход спецсредства. Но том мне в ответ фак показал. Вот никакого уважения к полиции у современной молодёжи. Пришлось скрутить его в любимую позу ласточки и тащить за локоток. Пойдём теперь пешком до отдела. А что? Не захотел ехать на машине – пусть идёт в позе, способствующей размышлениям о своём поведении. А идти до отдела пешком полчасика где-то. Будет у него время подумать.

Внезапно меня тряхнуло током, а затем ещё раз, а потом пошло непрерывно бить, словно я за оголённые провода схватился. Судя по ощущениям трясло меня не меньше часа, но это может быть субъективно. А после этого он мне ещё и в солнечное сплетение зарядил. Но ничего, удар я держать умею. А вот он умеет ли?

И я ударил в ответ. Эх, перестарался, похоже – нокаут. Да ещё и башкой он приложился. А с другой стороны, нападение на полицейского – тоже не сметанки покушать. Но чем же это он меня так приложил? На руках у него ничего нет. В карманах тоже. А самое странное то, что он меня касался голыми руками, а его при этом не трясло. Я точно помню. Это что же, он меня руками током бил? Экстрасенс, что ли? Как эти, из телевизора которые? Но нет, там вроде всё больше с духами общаются.

Погрузил этого придурка в машину на заднее сидение. Лишь бы он мне по дороге салон не заблевал. Если у него сотрясение – запросто может мне весь салон разукрасить своим внутренним миром.

Приехал в наш отдел, сгрузил его в обезьянник пол присмотр Петровича. Камера пустой не была, но там наш постоянный клиент: полуосведомитель-полублатной Воробей. Самый любимый наш персонаж.

Объяснил Петровичу, кого привёз, попросил оформить его на трое суток до выяснения личности. Потом сдадим участковому. А пока может Воробей его раскрутит на информацию. Сам же пошёл до медпункта – в голове слегка штормило после того тока. Как же он это делает? А вообще самые поганые людишки эти интеллигенты, как почувствуют свою силу – сразу начинают всех остальных людей за мусор считать. Так и этот ребят вон током приложил, меня тоже. И ведь я в форме к нему пришёл. О чём он только думал? Неужто думал, что отмажется? Ха, как бы не так! Сейчас я в медпункте сниму показания по поражению электротоком и тогда посмотрим мы на него.

Вот только меня ожидал знатный облом. У меня на теле шрамов от тока как у тех пацанов не оказалось – всё-таки толстая шкура не всегда благо! Да и синяка на груди от его удара тоже нет. Блин, мне и предъявить теперь ему нечего. Разве что видео с камер наблюдения, если они есть у ларька, которые неподалёку между нашими домами стоит. Вот только сомневаюсь я, что оттуда хоть что-то видно будет. Всё-таки ларёк далековато. Да и не факт, что камеры в эту сторону смотрят. Блин, как бы ещё и извиняться перед этим гадом не пришлось! Самое противное это в работе полицейского. Мало того, что преступника отпускаешь, так ещё и извиняться приходиться перед ним. Да ну нет, не может у этого крысёныша быть таких связей. А мы его ещё и потрясём немного, чтобы проникся своим положением.

Глава 5

Лежал и думал над неразрешимым вопросом: лечиться или не лечиться. С одной стороны –очень хотелось не ощущать всего набора спецэффектов от явного сотрясения мозга в виде тошноты, головокружения и прочего состояния овоща. А с другой стороны светить сейчас своими светящимися руками, как бы каламбурно это не звучало – тоже так себе расклад. Да и потом, если я буду жив-здоров, то и этому наглому полицейскому тоже ничего не предъявишь. Но с другой стороны, с чего я решил, что мне вообще что-то удастся ему предъявить? НО ведь, если вылечиться, то и попытаться не удастся. В общем, крутились одни и те же мысли по кругу с завидным постоянством и не склоняя чашу весов ни в одну сторону. В результате, принято было решение в духе героини американского романа, которую куда-то там сдуло.

Вот только поспать до завтра мне было не суждено, да и день только недавно начался, даже до полудня ещё дело не дошло. Хотя, может и дошло, кто знает, сколько я без сознания был. В общем, рядом принялся нудеть мой сокамерник, периодически пытаясь меня подвинуть с лавки. Отбрыкаться от него – здоровье нынче не позволяло, зато это вполне позволило электричество, пущенное ему прямо в пятую точку, которой он почему-то решил присоседиться к моему лицу. Благо, что левая рука у меня была как раз перед лицом.

– А-а-а! – заголосил он белугой, словно не небольшой разряд отхватил, а минимум тысячу вольт его прошило. От его вопля мой череп чуть не раскололся. Это ж надо обладать таким поражающим оружием! Или всё дело в моём состоянии?

– Воробей, завали хлебало! – раздался возмущённый вопль охранника, который отдался у меня в черепе ничуть не меньше!

– Начальник, он током бьётся.

– Так отойди от него! Чего полез к придурку малолетнему?

– А почему он придурок?

– Так он с Быковым подрался, прикинь!

– Чего? ОН вообще без тормозов, что ли? Нет, парнишка не такой хлипкий как я, конечно… Но где он и где Бык?

– Какой он тебе бык, гнида ты марамойная?

– Понял, осознал, гражданин начальник!

– То-то! Но как видишь, одного удара ему вполне хватило. Ну а Пётр Русланович уж его сюда привёз и оформил, да ещё к какому-то делу паравозом прицепил. Там кто-то гопников отлупцевал, так они заяву накатали, прикинь!

– Да ладно! Это что ж за гопота-то пошла? Что сами заявы ментам кидают? Измельчал народ нынче, в наше время за набитую морду даже обычные пацаны заявы не писали, а сейчас гопники пишут. Куда мир катится.

– Я сам был в шоке, да и участковый, который их прекрасно знает – тоже. Когда они заявились к нему – даже писать не сразу смог начать. Всё ему это розыгрышем казалось. Если бы их тогда не сопровождал как раз Пётр Русланович, то скорее всего на хрен бы их послал.

– Так это что получается, Быков гопников приволок написать заяву, а потом сам же приволок обвиняемого под неё? Да ещё и избил его по дороге! Как-то странно выходит, не думаешь? Белыми нитками шито. Даже я всё понимаю, неужто следователи тупее меня будут?

– Да чего б ты понимал! И вообще, не буду тебе больше ничего рассказывать! Гад ты, воробей!

– И с чего я вдруг гад? – тихонько поинтересовался словно сам у себя мой сокамерник. – Да твою мать!

Завопил он того, что опять попытался присунуть свой зад вплотную к моему лицу. За что разумеется получил разряд.

– Да что ты такое? – Пробормотал он уже тихо. – Может поэтому Бык тебя и прихватил? Для опытов? Сдаст тебя в какую-то шарашку, а тебя исследовать будут, динамомашину от тебя запитают или ещё приборчик какой.

Мрачноватая перспективка, как по мне, но отвечать ему я всё равно не собирался.

Дальше всё как-то успокоилось. Некто Воробей ко мне больше не лез, судя по звукам вообще уселся у другой стороны камеры. Ко мне он больше не рисковал присаживаться. И всё бы хорошо, если бы он ещё и не бормотал себе что-то тихонько под нос, что-то буквально на грани слышимости. Из того разряда, когда и не слышишь слова нормально, но и в белый шум они не сливаются. Из-за этого начинаешь напрягаться, чтобы расслышать – в результате невозможно уснуть. В общем, не сосед, а какая-то жутко неудобная личность. И как меня только угораздило с ним столкнуться? Ах да, я же с полицейским подрался. И с чего у меня вдруг такое долбанутое желание возникло?

Забавно. Лежу в кутузке, избитый, голова раскалывается, а соображаю похоже лучше, чем, когда целый был. Вот как тюрьма мозги-то прочищает! Прямо цены ей нет. Мда… Ещё бы освободиться отсюда. Эх, а ведь я и к Максу не попал… Ну что за напасть-то такая? За что мне это? Хотя если верить словам того полицейского и Воробья, то меня похоже этот Быков ни с того ни с сего решил пристегнуть к делу избитых гопников.

Стоп! Избитых гопников? А ведь я похоже и не то чтобы совсем не при чём… А не те ли это гопники, которые попытались меня перехватить на пути к дому? Да и не избивал я их. Так, каждому пробил в солнышко разок, и всё. Не стали бы они из-за этого писать заявление в полицию. Что за ерунда-то происходит?

– Ну вот он валяется, чего ты верещишь, капитан?

– Сержант, уведи постороннего из камеры! – раздался совершенно спокойный голос неизвестного мне мужчины.

– А куда его, товарищ подполковник?

– Не тупи сержант, придумай что-то, пошевели своей извилиной! – огрызнулся Быков.

Решётка лязгнула затвором один раз и Воробея увели, а в камеру просочились эти двое и рассматривали меня, явно наклонившись ко мне, потому что я чувствовал всей натянутой на лице кожей их дыхание.

– Подполковник, вы хоть понимаете кого вы избили? – всё так же спокойно поинтересовался неизвестный, которого я пока даже не видел.

– Ещё бы! Гада, который начал тренироваться, осознал свою силу и начал всех вокруг избивать! Гниду, в общем. А за нападение на сотрудника при исполнении он у меня сядет сто пудов!

– Ой дурак, ой дурак! – тихо протянул судя по всему лейтенант. Я повернул голову и с трудом приоткрыл один глаз. Около выхода из камеры стоял избивший меня Быков в форме и рядом с ним тот самый неизвестный мне молодой человек в штатском. И сейчас подполковник с выражением полного офигевания уставился на своего собеседника.

– Ты совсем оборзел, капитан? Что это за нарушения субординации. То, что ты из другого ведомства, ещё не даёт тебе права хамить старшим по званию! – О как! Капитан ФСБ явился по мою душу.

– Как бы из-за этой истории вы сами не сели на нары, и я с вами заодно.

– Капитан, ты что белены объелся?

– Его к званию Героя России приставили. Через месяц награждение. Он только домой вернулся. Знаете же, что ваших сегодня в оцепление тягали, так вот это из-за него. И в первый же день, как он оказался в родном городе, его избивает местный подполковник ОМОНа. Чуете, чем пахнет.

– … и… в… на… за… – В речи Быкова из цензурного были только одни предлоги.

Матерился он с чувством, долго и от души. Но по сути сказать ему было нечего.

– Вот-вот, – подтвердил его слова капитан, – я тоже так думаю. И думаю я, что одними извинениям вы не отделаетесь. Звания запросто могут лишить.

– Что? Из-за этого сопляка? Но он же первый на меня напал!

– Да вы сами-то в это верите? На вас же ни следа нет, а на него посмотрите. На лице места живого нет. Как ему через месяц в Кремль на награждение ехать?

– Так за месяц-то заживёт.

– А если не заживёт?

– В смысле не заживёт? Да все синяки за неделю, максимум за две сходят.

– Ну да, ну да, а матери вы его как объяснять всё это будете? Вы думаете, что она поверит, что студент третьего курса, вернувшийся с экскурсии по Золотому кольцу России внезапно сам напал на полковника полиции. Кстати, а как вы его из дома выманили?

– Ну как? За шкирку вытащил и всё. Я его мать даже и не видел.

– Блин, да как же вас в полицию-то берут вообще? Вы пришли в чужой дом, без ордера, без санкции вытащили оттуда подростка, без уведомления его родителей…

– Так ведь я просто поговорить вначале хотел…

– Ну да, а потом избили, а теперь привезёте его домой избитым. Шикарная идея.

– Мда… Звучит как-то не очень. А может вы его отвезёте?

– Очень добрый день! А с какого это перепугу я должен огребать за ваши косяки? И почему я должен краснеть перед его матерью, когда спустя месяц она обо всём может рассказать президенту? Да ещё и во время прямой трансляции? Как вы думаете, хочется мне оказаться крайним? Вы ему хоть не представились?

– Нет, слава Богу!

– И мать его вас не видела. Это очень даже хорошо. Ну в общем, можем сказать, что его эти гопники избили, из квартиры вытащили, чтобы разобраться, а потом трубой по голове сзади двинули. А их мы заставим написать чистосердечное. Уедут на пару лет на поселение, а там по УДО выйдут. Осталось только как-то с парнем договориться, чтобы он топить вас не стал. Но с другой стороны, можем сказать, что это у него галлюцинация была от удара по голове. Главное, чтобы вы рядом не мелькали.

– Да как не мелькать-то, я живу в соседнем доме.

– О! Тогда ещё проще будет списать на то, что он вас раньше видел и списать на ассоциативную память или ещё что-то в этом духе. Надо только привлечь какого-нибудь психиатра для этого. Было бы ещё лучше, если бы он Вас вообще не вспомнил, но это маловероятно.

– А тебе это зачем нужно капитан?

– Так ведь я его прошляпил и всё это он получил по сути и по моей вине тоже. Ну и гопников в принципе не спрогнозируешь, а вот если выяснится, что его полиция оприходовала тогда и наши головы посыпаться могут. Не уследили ведь. Да и иметь в должниках целого подполковника ОМОНа – чем не повод.

– Какие же вы все скользкие. Так и хочется придушить!

– Можно я не буду говорить, что я о полицейских думаю? Особенно после этого случая?

Подполковник заскрипел зубами в ответ. А потом они и вовсе закрыли камеру и ушли. Я же только лежал и думал, почему они это всё обсуждали рядом со мной, а не где-то наедине? Хлопнув себе легонько по лицу ставшим уже привычным жестом открыл характеристики. Удача выросла ещё на один пункт. И это всё из значительных изменений. Неужто это из-за удачи они рядом со мной остановились поболтать? Или это система так отреагировала и показала, что мне просто повезло, что они рядом решили обсудить свои коварные планы?

Интермедия 5

Да что за день-то сегодня такой??? Вначале с утра не завелась машина. И главное, вообще непонятно с чего вдруг, то ли аккумулятор сдох, то ли стартер. Выяснять проблему времени не было – на сегодня был намечена операция, потому пришлось ломиться в контору на общественном транспорте. А после этого из центра до вокзала не смогли доехать, несмотря на мигалки и матюгальник, – какая-то дурная авария произошла, перегородившая всю дорогу. Так ещё и именно меня отправили ловить этого внезапно испарившегося героя. Почему именно я? Я что самый крайний? Хотя, есть возможность, что начальство отметит, но маловероятно. А вот обратная ситуация, когда начальство заметит, что не выполнил то что нужно или выполнил, но не в срок – тут вероятность огрести гораздо выше.

Но в принципе – чего сложного пацана найти? Тем более, что есть его адрес. Пока ехал в троллейбусе, да-да, капитанам ФСБ нынче служебный транспорт не полагается, только личный, а личный сегодня меня здорово подвёл. Говорить об этом подполковнику, который яыно был не в духе – было как-то не с руки. В общем, пока я ехал на общественном транспорте по поручению любимого начальства (даже в мыслях называть начальство нелюбимым не стоит, кто его знает, как это эмоциями на лице проявится!), успел позвонить Коле, сегодняшнему дежурному, и попросить пробить адресок нашего героя.

Коля отзвонился буквально спустя пару минут и сообщил номер телефона, правда стационарный. Насчёт сотового – сложнее, тут надо пробивать через сотовых операторов – геморроя порядочно. А они ещё тоже горазды по мозгам покапать. Говорят, в советские времена было работать куда как приятнее. Никаких тебе неприязненных взглядов в спину, только испуганные… А сейчас не только взгляды, но и даже обматерить могут. Вообще не боятся, хотя и зря, в общем-то.

Пока ехал, позвонил гражданке Агаповой и поинтересовался, не приехал ли её сын. Та в ответ начала изливать на меня чуть ли не всю свою жизнь. Особенно про то, как она переживала, пока её сыночка не отпустили. Да блин, вон на кой хрен мне эта информация? Но сына её на месте пока не было. Чтобы совсем мозги не вскипели от еёжалоб – поскорее повесил трубку.

И вот уже, выходя из троллейбуса для пересадки на второй понял, что так спешил повесить трубку, что не попросил мамашу задержать сына до моего прихода. А это здоровенный такой прокол. Мало ли – вдруг он приехал, и куда уже сейчас собирается. Пришлось слушать опять пробиваться через её бурный поток словесного водопада:

– А вы случайно не знаете, куда ещё ваш сын мог поехать, если не сразу домой?

– Так он, наверное, к Максику поехал, в больницу! У Димки же друг в больнице лежит, так он перед отъездом дневал и ночевал в больнице, пока не уехал. Еле удалось его отправить на эту экскурсию. Эх, знала бы, что там такой ужас твориться будет, ни за что бы его не отправила!

– А в какой он больнице?

– Так в третьей городской, в травматологии он. – пришлось разворачиваться и опять идти на троллейбус. Опять почти к вокзалу ехать, ну что ты будешь делать!

– А ФИО друга не подскажете?

– Максим Федорович Мануйлов.

– Хорошо. Я тогда съезжу в больницу, а сына, когда придёт никуда не отпускайте, пусть меня обязательно дождётся.

– Ладно, передам.

Может поймать такси? Но на мою зарплату на такси не наездишься, а молодая супруга требует внимания и неслабых трат, так что в кармане ветер гуляет. Нет, придётся опять ехать на троллейбусе – благо тут корочки работают в качестве билета.

Когда я поинтересовался на стойке администратора, где палата Мануйлова, меня огорошили вопросом:

– А вам который нужен?

– А у вас их несколько?

– Ну да, Максим Фёдорович и Фёдор Максимович. Отец и сын.

– Мне нужен тот, который сын. – здраво полагал, что студент вряд ли будет дружить с отцом, ведь его ровесник, ставший папашей, точно не лежал бы в больнице отдельно от сына.

– Максим лежит в травматологии, я пятьсот четырнадцатой, но ещё не начался приём пациентов.

– Меня это мало волнует.

– Ну смотрите, я предупредила. Халатик накиньте и бахилы надеть не забудьте.

Так и быть, облачился в больничное одеяние и поспешил в указанную палату.

На подходе к палате меня повстречала огромная баба гренадёрского роста и ехидно так поинтересовалась:

– И куда это ты собрался?

– В пятьсот четырнадцатую, к Мануйлову!

– Я гляжу к нему сегодня зачастили!

– А кто зачастил, гражданочка?

– А ты кто такой, чтобы у меня интересоваться?

Показал удостоверение.

– Так что? Кто у него сегодня был?

– Да пацан какой-то. Крепкий, даже из хватки моей вырваться смог. Да и даже зубы на меня посмел оскалить, явно есть яйки у парнишки! Ну или просто глупый.

– Позвольте я тогда у Максима поинтересуюсь, не тот ли это человек, который мне нужен?

– Да, конечно, проходите. Но только не задерживайтесь, а то всё-таки ещё приёмное время не наступило.

Я недоуменно на неё посмотрел и прошмыгнул в любезно открытую для меня дверь.

Найти нужного мне пациента труда не составило.

– Мануйлов Максим Фёдорович?

– Да, – отозвался выбранный мною парень.

– Капитан ФСБ Петров. – Помахал корочкой у него перед носом. – Меня интересует Дмитрий Агапов. Он сегодня у вас не появлялся?

– Ну ни хрена себе, а шкет-то реально за базар отвечал! А я подумал, что он туфту гонит! – раздалось из угла от явного бывшего сидельца. Я на него только один взгляд бросил и тот тут же покаялся, – Молчу, молчу!

– А что он сделал-то, капитан? – донеслось с другой стороны. А этот человек явно военный, судя по выправке.

– Это не важно. Судя по возгласу вашего товарища по палате, он тут явно был. Опять не собирался приехать?

– Да собирался, только его бешенная Агнесса выгнала! – выдал тут же уголовник.

– Он обещал приехать в часы приёма. – Подтвердил Максим.

– А во сколько они?

– С одиннадцати до часу.

– Мда, целый час ждать… Долго. У тебя же есть его номер?

– Конечно.

Сотовая сеть мне сообщила, что абонент нынче не абонент. Вот гад! Телефон выключил! Ну ничего, сейчас я его маме позвоню. И чего я сразу у неё номер не спросил? Да что со мной сегодня такое? Словно проклял кто? Банальные вещи не могу сообразить?

Мама по телефону сообщила, что Дима домой приехал, но кто-то позвонил в дверь и он ушёл. Она не успела узнать, кто это был, поскольку была на кухне. А он ничего не сказал, чего за ним не водится. Она вообще думает, что его похитили ради выкупа. Ведь она пробовала ему позвонить, но там вначале не брали трубку, а потом телефон выключили. Но что с неё взять? Какой выкуп? Господи, ну откуда у неё такие бредовые мысли? Кто будет похищать сына училки ради выкупа? Что-то у меня от разговора с ней начала болеть голова. А ведь ещё только утро.

Пришлось снова звонить Коле и просить-таки выйти на связь с операторами и выяснить примерный район последней дислокации телефона. За это время кивком успел попрощаться с пациентами и уйти, услышав напоследок из палаты мощный бас бой-бабы:

– Я сейчас покажу тебе бешенную! Так позорить меня перед спецслужбами!

И вялый оправдательный скулёж уголовника разобрать не удалось совершенно, впрочем мне до него дела нет. В контору смысла ехать нет – начальник узнает – прибьёт меня. И будет в принципе не так уж неправ. Потому надо где-нибудь перекусить и дождаться звонка от дежурного.

Коля сообщил мне нужную информацию и я едва не застонал – судя по всему мой клиент находился в ментовке, относительно недалеко от своего дома. Но мне-то опять ехать через весь город! Да что за невезуха-то! В результате плюнул и решил взять такси. Не обеднею от одной поездки! Но сегодня у меня нет желания ездить опять на общественном транспорте.

Таксистом оказался какой-то Бастурмек из Средней Азии. Когда я ему махнул корочками ФСБ, он, смирившись, согласился помочь правосудию в моём лице и отвезти меня бесплатно. Явно за ним водятся какие-то грешки. Ну да не до него сейчас.

А вот отделение полиции меня совершенно не порадовало. Оказалось, наш герой каким-то образом по пути от дома избил двух прохожих, которые сейчас как раз писали заявление. И меньше всего они походили на прохожих, а больше всего на обычных гопников. И подполковник ОМОНа пострадал в драке с ним же, когда производил задержание. В чём, правда, это выражалось – я не совсем понял. Но самое странное, что этот подполковник явно полез в бутылку и хочет парня засадить.

И я едва не сорвался! Едва не до истерики докатился. Начал сыпать угрозами, что их всех посадят и меня в том числе, если у него хоть один синяк найдётся. У гопников с милой улыбочкой поинтересовался, а как отреагируют их друзья, когда узнают, что они из-за банальной драки пошли стучать в ментовку?

Те как-то сразу собрались забрать свои заявления, но подполковник не был так прост.

– Ну чего ты гоношишься капитан, Ну сядет этот кадр, и что с того? Кто он такой-то, чтобы из-за него такую бучу поднимать?

– Либо вы мне его сейчас покажете, либо я звоню начальству, оно звонит вашему, и тогда вы мне всё равно его показываете, но тогда проблем будет гораздо больше, причём у всех.

Меня отвели к камере, а там лежал парень с явными признаками ушиба всего лица и сотрясением мозга. Кранты. Мне кранты. Начальник меня сожрёт с говном! Что делать?

Мой язык начал при виде этой картины непроизвольно находить и выдавать решение для выхода из данной ситуации. И единственным вариантом тут были гопники, те самые несчастные, которые мало того, что отхватили, так теперь ещё и сядут. Да, не повезло парням – оказались не в то время, не в том месте.

Блин, лишь бы он коньки не отбросил от такого удара! И ведь здоровый этот подполковник, что твой лось, а вот ума точно с гулькин нос. Это надо же на ровном месте так нарваться, да ещ и меня так подставить. Да что за день-то сегодня такой? Когда он уже закончится?

Как ни странно, теория, выданная моим подсознанием, пока сознание паниковало, оказалась довольно стройной, и была принята подполковником на ура. И мы пошли её осуществлять. Гопники покочевряжились, но согласились написать чистосердечное признание, особенно когда подполковник им напомнил про какую-то трубу. А дальше уже было дело техники – вызвали скорую, которая должна была отвезти парня в травматологию. Ха-ха, к его другу. А сам я пошёл сдаваться к шефу, предварительно запасшись внушительными объёмами смазки. Вечером напьюсь, точно напьюсь!

Глава 6

Я лежал в камере и в который уже раз гонял по кругу мысли о том, лечиться или нет, когда дверь открыли и в неё ввалились два здоровых типа с носилками, погрузили меня на них, а когда я попытался подняться, меня огрели по голове и я потерял сознание.

Очнулся я уже в палате у Макса. Нормальный подход у санитаров. Зачем они меня по голове били? Что это за методы погрузки пациента на носилки? Как такое вообще в голову могло прийти?

Моя кровать стояла рядом с Максом, и он с ужасом смотрел на меня. Хотелось ему улыбнуться, но я даже щёлки глаз открыть пошире не мог, чтобы он понял, что я уже в сознании. Наоборот, снова провалился в забытье.

Следующий раз проснулся, когда меня кто-то тронул за плечо.

– Димочка, как ты тут оказался? Что с тобой случилось?

– Менты, суки, избили, – от моего ответа послышался звук, судя по которому, мама явно всплеснула руками, но сказать ничего не успела, поскольку её опередили.

– Вот, а я всегда говорил, что они суки! – Это был конечно же Синий.

– Замолкни, Синий! – тут же рявкнул рявкнул на на него Полкан. – Мы сейчас выйдем, чтобы не мешать вашей беседе.

Послышалось какое-то шуршание, недовольный ропот Синего, затем раздался звук открываемой и закрываемой двери.

– Димон, они вышли, не томи, рассказывай дальше! – Поторопил меня Макс. – А мумию от нас перевезли в соседнюю палату, к похожим на него же.

– Да нечего продолжать. Припёрся к нам этот урод и утащил меня на улицу, там избил и утащил в КПЗ.

– Сынок, что ты такое говоришь? – зашептала мне мама, явно недовольная сказанным мной, – Как могли полицейские тебя избить, ведь это они тебя привезли сюда, а избили тебя какие-то хулиганы. Они уже даже сознались и написали признание. Может у тебя в голове что-то помутилось от сотрясения.

– Ну да, конечно, а эти хулиганы сами себя после этого избили?

– Зачем? Нет, конечно, их немного помяли при задержании, но это и не удивительно, после того, что они с тобой сделали.

– Мама, меня избил лично подполковник ОМОНа Быков. Я слышал, как он обсуждал с каким-то капитаном ФСБ, как они будут скрывать свои поганые делишки.

– Сынок, а может не стоит с ними связываться? Ведь у этого подполковника наверняка есть влиятельные друзья, да и у капитана ФСБ тоже наверняка найдутся.

– Мам, вот ты сейчас на полном серьёзе предлагаешь мне посадить в тюрьму невиновных мальчишек, а этого гада оставить топтать землю, проживая с нами по соседству? А где гарантия, что он ещё раз не захочет меня избить? Кто знает, что ему придёт в голову по пьяни? Да он и трезвом виде не вполне адекватный, если припёрся ко мне домой, вытащил из квартиры, избил и утащил в камеру. Ну какой нормальный человек будет так поступать? Ведь явно на меня хотел повесить какой-то там свой висяк. А оно мне надо?

– Димочка, ну что ты такое говоришь? Не может такого быть! Мы же в правовом государстве живём!

– Вот только мы в этом правовом государстве отчего-то бесправные…

Мама не нашлась, что на это ответить, зато внезапно подал голос Макс:

– Да уж, Димон, умеешь ты влипнуть в историю на ровном месте!

– Макс, тут от меня вообще ничего не зависело. Кстати, лечение моё тебе впрок пошло, так что можем продолжить. Я тебе и мозгу опухоль убрал и спину поправил, только после этого на экскурсию уехал.

– Дима, что ты такое говоришь? Какую опухоль ты Максиму убрал? Как?

– Мам, ты только не пугайся, но я, похоже, экстрасенс. – Да, вот таким тупым способом я решил залегендировать свои способности, и да вот так прямо об этом сказал маме. Ну а кому ещё? Про систему ей знать не стоит, по крайней мере пока. А Макс и так всё знает. Кстати, он сразу врубился в тему и начал работать в том же ключе.

– А я так и подумал, что это твоими стараниями с того света выбрался. Слушай, а ты можешь к отцу сходить и там такое же повторить?

– Да я бы с радостью, но меня и к тебе-то с трудом пускали, а уж к нему точно не пустят.

– Мда, проблема…

– Мальчики, ну о чём вы говорите? Какие экстрасенсы? Может вас психологу показать? Или это после удара головой?

– Мам, ну кровь же я в отстреленной ноге Антона остановил не в воображении? И не из-за травмы головы. Причём никто понять не может, как именно я это сделал.

– И как же ты это сделал?

– С помощью своих сверхспособностей. Ну или экстрасенсорных. Не знаю уж, как правильнее будет.

– Максим, ну хоть ты ему скажи, что этого не может быть!

– А так? – Я запустил среднее лечение на себя, приложив ладони к лицу. Ну а что? Побои-то с меня точно уже сняли и зафиксировали, когда в больницу привезли.

Синяки медленно, но верно сбавляли свою опухлость и переходили в желтоватый оттенок, затем пропав вовсе.

– Как это? – Удивлённо смотрела на меня мама. А я наконец-то мог нормально открыть глаза, ведь все отеки сошли. – Такого просто не может быть!

В этот момент дверь открылась и в неё зашла внушительная делегация из товарищей явно при больших чинах. По крайней мере выправка их на это явно намекала, да и уровни у этих товарищей тоже приличные. Никого меньше сорокового не было. Разве что один капитан, но и тот двадцать пятого.

– Не понял! – Заявил тот, что шёл самым первым. У него из-под накинутого на плечи халата выглядывал явно очень дорогой костюм. Ну и, как мне кажется, он точно самый главный из них. Ведь какой главный пустит кого-то впереди себя, если это впереди не на минное поле? Почему-то именно такая ассоциация у меня возникла при взгляде на это «начальство». Может я изначально предвзят к ним? – Почему больной вовсе не больной? Петров, ты же говорил, что у него не лицо, а один сплошной синяк? Говорил или нет?

– Не могу знать, товарищ полковник! Привезли его сюда избитым. Можем опросить свидетелей! Опять же, есть медицинское освидетельствование.

– Да ты этим освидетельствованием подтереться можешь! Такие бумажки рисуются на раз-два! Ты скажи лучше, зачем ты сюда запихал абсолютно здорового парня? Да ещё и мать его напугал, вон посмотри на Зою Александровну. На ней же лица нет – это явно говорит о пережитом стрессе. Тебе делать что ли нечего, капитан? Ты зачем нам устраиваешь весь этот цирк?

И ведь к нам даже никто не подумал обратиться. Стоит этот полковник Разуваев Анатолий Ефимович (ну да, успел его уже распознать, ещё при входе) и преспокойно отчитывает своего подчинённого, а мы здесь словно для мебели присутствуем. Очень неприятное ощущение. И остальные стоят и смотрят на эту сцену. Прямо театр двух актёров погорелого театра. Всё-таки я их точно не люблю. А капитан похоже тот самый, который договаривался с подполковником ОМОНа.

– Но товарищ подполковник, он точно был избит. Я это видел собственными глазами.

– Так ты мне хочешь сказать, что он излечился от гематом, пока мы сюда ехали?

– Ну, выходит что так.

– Не нукай, Петров, мы тут не на лошади катаемся. Разберёмся с тобой позже. Похоже тебе в отпуск пора. Совсем мышей не ловишь!

– Есть, в отпуск! – явно обрадовался капитан и даже щёлкнул каблуками от усердия встав по стойке «смирно».

– Господи, с кем работать приходится, ты видел, Леонидыч?

Стоящий рядом с ним товарищ кивнул, мол, понимаю… После чего ещё одним кивком головы указал на нас.

– Ох ты ж! Прошу прощения! Позвольте представиться: Полковник ФСБ Разуваев Анатолий Ефимович. Это заместитель губернатора по общественным работам Ситнов Евгений Леонидович, а это недоразумение – капитан Петров. Может вы случайно сможете поведать нам, как именно капитан оказался в такой нелепой ситуации? Потому что мы сейчас пребываем в явном недоумении.

– Очень даже легко поясню эту ситуацию, – спокойно согласился я. Мама постаралась мне едва заметно покачать головой из стороны в сторону, что полковник тут же срисовал, это было заметно по его поднявшейся левой брови.

– Вот только не нужно ничего скрывать и кого-то выгораживать, особенно, если вам угрожали. – На последних словах полковник довольно выразительно посмотрел на капитана, а тот явно струхнул, так как прямо на глазах побледнел.

22.04.2025

И я подробно рассказал о том, как меня зачем-то вытащил на улицу огромный мужик в полицейской форме, даже не подумавший представиться, как он меня избил, бросил в камеру, даже не подумав вызвать врача, а после этого приехал капитан и они с ним обсуждали как бы сделать так, чтобы я об этом всём потерял память. Стоит ли меня избить ещё раз для этого или уже и так хватит.

Под конец моей речи капитан не выдержал и прервал меня:

– Не было такого, товарищ полковник. Может у него посттравматический синдром, галлюцинации на почве сотрясения мозга?

– Петров, ну кому ты втереть свои бредни стараешься? Готовься, получишь неполное служебное соответствие и иди на гражданку, раз тебе показалось интереснее свою задницу прикрывать, нежели служебную лямку тянуть. Да и с полицейским мы тоже разберёмся. Иди уже отсюда, Петров, не доводи до греха! – Капитан на этих словах вышел, слегка пошатываясь, словно пьяный. А полковник повернулся к помощнику губернатора: – Это же надо такое выдумать: избить человека за то, что его же раньше уже избили. Как вот голова должна работать, чтобы такое придумать, ну хоть ты мне скажи, Леонидыч!

– Ну вот ты спросил! Я-то тут каким боком? Это же твой архаровец!

– Да уж, теперь из-за него мне по голове прилетит! И ведь не спрячешь этот факт никак, – при этом он мельком бросил взгляд на меня. Он что, надеялся, что я тут же начну отпираться и говорить, что я готов замять это происшествие? – Да и парень карьеру так глупо профукал, ну что тут поделаешь?

Вот только не надо меня виноватить. Моей вины тут на полкопейки, а их на рубль потянет. Так что себя виноватым в данный момент я не чувствовал совершенно. Кто тянул этого капитана за язык, когда они там планы разрабатывали по моему повторному избиению?

– И всё-таки, молодой человек, я не вижу на вас этих пресловутых слеов избиения, из-за которого я, на секундочку, собираюсь отправить в отставку одного из своих сотрудников. Как вы можете прокомментировать эту ситуацию?

– Очень просто. Я – маг. И могу лечить наложением рук. Именно так и остановил тогда кровь у Антона, таким же образом вылечил и себя, когда пришёл в сознание.

Мама внезапно добавила к моим словам:

– Потомственный. Прабабка моя тоже силой владела, но ни дед, ни мама, ни я её таланта не унаследовали, а вот Дима сподобился. Хотя проснулся дар поздновато, после восемнадцати, я уже и не надеялась, даже ему про это не рассказывала.

Я смотрел на маму и не мог понять, она сейчас серьёзно или на ходу легенду придумывает? Но это же какой талант у мамы, так сходу запустить мысль по потомственности магии в нашей семье. Лихо она это!

Полковник переводил взгляд с мамы на меня, а с меня на маму и морщил лоб, наконец не выдержал:

– Вы же сейчас шутите?

– Какие уж тут могут быть шутки? Если бы талант у сына проснулся раньше, разве жили бы мы на мою грошовую зарплату учителя? Разве вкалывала бы я на подработках по репетиторству, набирала бы дополнительные часы на продлёнках и прочих кружках? Вот ещё! Достаточно вылечить одного толстосума от застарелой болячки – и пожалуйста, новая квартира. Я в телевизоре видела, сколько зарабатывают все эти экстрасенсы на продаже оберегов, приворотах и прочей чепухе, которая высосана из пальца. Да и настоящих магов там почитай и нету. Вот прабабка у меня могла, а эти, тьфу!

Я сидел и обтекал. Неужто правда? А почему мама не говорила?

– А почему же вы тогда не ударились в эту экстрасенсорику, если у ваших предков был талант?

– Так то у бабки, у меня-то нет, я же уже говорила. И сыну не стала мозги засорять, чтобы он этим вопросом даже не интересовался, поскольку бессмысленно, если нет таланта.

– Может, Дмитрий, ты и продемонстрируешь нам свой талант, чтобы мы тоже посмотрели, как это работает?

– А зачем?

– В смысле? – Немного удивился полковник.

– Зачем его демонстрировать? Я что вам, цирковая собачка? Именно поэтому я о нём и не говорил никому, но ваши же сотрудники из меня всю душу вынули допросами своими.

– И тогда ты ничего про свой дар не сказал.

– И сейчас бы не сказал, если бы не хотел этих двух оборотней в погонах прижучить! А так мне некуда деваться просто было. Пришлось рассказать.

– Ну так покажи, продемонстрируй. Иначе я решу, что ты меня обманываешь.

– Не хотите верить – не надо, но тогда потом ко мне не обращайтесь – лечить не буду, если вы от меня отвернётесь, то и я от вас тоже. Я человек не злой, но зло в свой адрес не забываю.

– Правильно, сынок! Прабабка тоже мне говорила: «Нельзя делать добро тому, кто тебе сделал зло однажды, потому что за твоё добро он всегда отплатит только злом!»

– Очень уж философские речи были у вашей бабушки, словно не сельская знахарка, а профессор!

– А кто вам говорил, что она была сельской знахаркой?

– То есть? Вы же сказали, что у неё сила была.

– Была, но это не помешало ей стать врачом. А потом её чуть не посадил один завистник, которого она вылечила. Ей тогда чудом удалось не угодить в лагерь, повезло, что возраста она уже преклонного была – седьмой десяток пошёл. Она после этого долго никого не лечила, говорила… Ну я вам уже рассказывала, что она говорила по этому поводу. Вот так тот гнилой человек отплатил за бабкину помощь. Проблем тогда наша семья хлебнула по полной. Меня тогда ещё в проекте не было. Пришлось даже в другой город переехать. Зато после этого она никого чужого никогда не лечила. Да и прожила она до девяносто двух лет. И всё надеялась, что у меня дар проснётся. А он так до моих двадцати и не проснулся. После двадцати, бабка говорила, уже и не проснётся. Вот Дима как раз в срок уложился. Ещё бы годик-другой и тоже магом не стал.

– Да что вы несёте? Какие маги?

– Белые разумеется, хотя вся эта градация довольно условная.

Я пребывал в шоке от всего рассказанного. Мельком бросил взгляд на Макса, тот выражал не меньшую степень удивления от открывшейся истории моей семьи. Заметив мой взгляд, он вмешался в беседу:

– Ну, Димон ты ваще крут! Потомственный колдун – это звучит как минимум круче любых поросячьих хвостиков!

Полковник закрыл глаза и потёр переносицу. Помощник губернатора Леонидыч слегка улыбался, словно находился на занимательнейшем представлении. Причём его явно забавляло всё происходящее: что наша история, что возмущение и недоверие полковника.

– Прекрасно! У нас в губернии будет свой собственный потомственный колдун белой и чёрной магии.

– Белой! – поправила его мама.

Но тот невозмутимо улыбнулся и спросил:

– Вам что, жалко? Пусть будет и чёрной тоже. В конце концов чёрную ворожбу его никто не будет заставлять делать, а если попробует – то всегда можно будет отказаться, а губернатор его в этом вопросе только поддержит. Но только чур у руководства края есть преференции в плане обслуживания.

Чиновник уже начал выбивать себе блат – настоящий делец, на ходу подмётки рвёт.

– Да о чём вы говорите, Евгений Леонидович? Мы же не видели никаких доказательств!

– А самооздоровления мальчика тебе недостаточно? Или ты считаешь, что побои, зафиксированные врачами, самостоятельно так просто рассосались? Агнесса бы ни у кого на поводу не пошла и левый диагноз подтверждать не стала.

– Да ладно, неужто сама бешенная его принимала?

– Стареешь, Толя, стареешь… Хватку теряешь что ли? Документы невнимательно изучаешь. Неужто подпись её не разглядел?

– Так я её подпись и не знаю. Не думал просто, что зав отделением будет сама пациентов принимать. Не царское это дело. И всё-таки, Дмитрий, не могли бы вы нам продемонстрировать свой талант?

– Могу. Но только на определённом человеке. Если добьётесь для меня посещения у него в палате, то сами увидите.

– И что же это за человек?

– Фёдор Максимович Мануйлов.

– Димон, ты настоящий друг! Что бы я без тебя делал?

– Думаю, этот вопрос мы решим довольно быстро, но вы не против видеофиксации?

– Против.

– Почему?

– Не хочу дешёвой популярности на чужой боли.

– Эта съёмка будет только для служебного пользования.

– Тогда тем более.

– Но почему?

– Потому что не хочу быть вашим подопытным кроликом. Вначале вы сделаете видеозапись, потом выясните, что там ничего не фиксируется, начнёте приставать с прочими вариантами фиксации. А оно мне зачем? Я этого не хочу.

– А почему вы решили, что камеры ничего не зафиксируют?

– Так в Майкрософте же ничего не зафиксировали. Вот и здесь так же будет.

– А вдруг не так? Мы качественное оборудование принесём.

– Вот-вот, и я о том же. Не хочу.

– Правильно, сынок, не надо позволять на себе ездить. – поддержала меня мама. – «Маг должен себя уважать!» – так прабабка говорила.

– Зоя Александровна! – возмутился полковник. – Ну хоть вы-то палки в колёса не вставляйте!

– Интересно почему я должна быть на вашей стороне, а не на стороне своего сына?

– Господи, как же тяжело работать с интеллигенцией… – едва слышно пробормотал полковник.

От такой реакции его друг Леонидыч ещё шире улыбнулся и предложил:

– Тогда я пойду договорюсь насчёт сеанса лечения.

Мы все дружно кивнули, даже полковник, который посмотрел на нас как-то затравленно и кивнул словно с чем-то соглашаясь. И выдал:

– Если ты действительно его выведешь из комы – тебе же тогда цены не будет. Ты понимаешь, это парень? И за тобой, а также за твоими близкими может начаться охота. Не дай бог, про это прознают на Западе… Ты же понимаешь, что против спецслужб других стран ты ничего не сможешь сделать? А мы тебя защищать не будем, если ты с нами сотрудничать не будешь.

– То есть, вы вот так на дурачка меня сейчас завербовать своими страшилками вздумали?

– А ты уверен, что видео с того происшествия в майкрософте не изучается сейчас очень пристально где-нибудь в ЦРУ?

– И зачем им это?

– Ну как, всё-таки чрезвычайное происшествие в филиале одного из главнейших активов их страны. И там столько всего странного. Да и опросить сотрудников они смогут запросто. Как думаешь, сколько людей расскажут им про твои светящиеся руки? Или ты думаешь просто так мы тебя сегодня встречали на вокзале?

29.04.2025

С этой точки зрения я свои действия не оценивал. Мда, всё-таки слабоват я пока, чтобы играть против спецслужб. Мне бы несколько годков, чтобы с помощью системы развиться как следует и вот тогда… А что собственно тогда? Об этом я тоже пока не думал. Чёрт! А этот полковник – тёртый калач. Лихо меня срезал всего парой фраз, причём сделал это только тогда, когда его приятель из свиты губернатора ушёл, то есть теперь ему ничто не мешает меня свободно вербовать. А нужно ли это мне? Вот уж нет! Особенно после такой топорной работы их капитана. Другое дело, что я совсем не против, чтобы маму, меня и семью Макса взяли под охрану. Но только невидимую и незаметную. Чтобы не было шкафов, окружающих меня со всех сторон и тому подобного. Да и выглядеть это будет по меньшей мере странно.

Пока обдумывал это всё, пауза в разговоре затянулась и сейчас все смотрели на меня. Причём я в какой-то момент прямо ощутил эти взгляды: беспокойный мамин, нетерпеливый Макса и что-то ожидающий полковника, причём почему-то он ожидал непременно плохое.

Система на эти мои чувства неожиданно пиликнула и выдала меню с оповещением:

Внимание! Открыта новая способность: «Эмпатия» (пассивная). Для просмотра сведений – перейдите в меню параметров.

Очень хотелось заглянуть в системное меню и почитать о новой способности, но несколько не ко времени. И ведь даже непонятно, что я такого сделал, что открылась эта способность. Словно система каким-то случайным образом решает, когда стоит открывать способности, а когда нет. Буквально по велению левой пятки ноги. Ведь я буквально ничего такого не сделал. Ну почувствовал я взгляды, ну определил мысли собеседников, ну в мозгах у них поковырялся и прочувствовал их ощущения… Мда, сложно назвать это «ничего не сделал». Но ведь по сути я просто угадал их мысли, причём совсем непонятно, как мне это удалось с полковником. Если маму и Макса я просто достаточно долго знаю и могу предположить ход их мыслей ии чувства, то как мне удалось просчитать полковника? Непонятно. И ведь я даже не смотрел на него в тот момент, но точно почувствовал его настрой. Может именно из-за такого пучка мне и дали новую способность? Но тогда получается, если я буду прыгать на одной ноге длительное время получу способность «Одноногий прыгун»? А если буду долго ковыряться в носу, то получу специализацию «Поиск сокровищ»? Нет, ну бред же. И почему эта способность не проявилась, когда меня та же Витальцева гипнотизировала на своём уроке? Хотя тогда у меня больше сопротивление чарам прокачивалось.

Блин, а взгляды стали нетерпеливыми уже не только у Макса, но и у мамы и даже у полковника. Причём чувствовал я это буквально кожей. Надо бы что-то ответить.

– Большое вам спасибо за беспокойство по поводу моего здоровья и моей семьи, а также моего друга. Но думаю, что если меня появится вооружённая охрана из вашего ведомства, то это станет ещё более любопытным для спецслужб других стран.

– Молодец, что понял. Именно поэтому за тобой будет негласное наблюдение. Не будут за тобой ходить топтуны и телохранителей у тебя не будет. Также мы не будем вещать на тебя какие-нибудь жучки. Нам вполне достаточно отслеживать твой телефон при помощи сотового оператора. Поверь, это совсем несложно. Но на небольшом расстоянии от твоего привычного маршрута будут располагаться группы быстрого реагирования на всякий случай. Чтобы избежать ситуации, как в день вашего приезда, таких групп будет четыре. Всё это будет до твоей встречи с президентом и награждения.

– Охренеть! – это выдал Макс, из-за чего на него нахмурился полковник и мой друг опустил взгляд, как бы стесняясь своей реплики, но на самом деле ему было абсолютно наплевать на ФСБшника, его радовала сама ситуация в целом.

– Так вот, продолжу: если у вас, Дмитрий возникнет надобность изменить маршрут, вы отправляете сообщение с координатами своего путешествия в любом мессенджере вот на этот номер. – Он протянул мне визитку, на которой кроме номера не было больше ничего. – Запишите его в свои контакты.

Не стал отнекиваться, хотя вот такое навязывание условий, когда я ещё с ним не согласился, несколько напрягает. Причём он излагает свои инструкции так, словно у меня и выбора как такового вовсе нет.

– А с чего вы решили, что я бескомпромиссно пойду на все ваши требования?

– А с чего вы решили, Дмитрий, что мы пустим Вас к президенту, если Вы будете наплевательски относиться к нашим рекомендациям? Достаточно будет написать о том, что вы неблагонадёжный человек, резко отрицательно отзывающийся о нашем правительстве.

– Но ведь это неправда!

– А вы думаете, что меня это интересует? Когда дело касается безопасности президента нашей страны, я пойду на любую ложь и даже злонамеренный подлог. И уж поверьте, наши специалисты легко соорудят запись с вашим голосом, где вы обещаете убить президента, а сами вы состоите в одной группировке с теми же «Грибами» из вашей группы. А вся эта ситуация была продуманной многоходовкой, чтобы подобраться поближе к руководству страны, где потом попытаться устранить президента во время награждения.

– Вам бы романы фантастические писать, товарищ полковник.

– А вам бы прислушаться к пожилому человеку, который многое повидал в этой жизни и желает добра для нашей страны и для вас в частности.

– И в чём же будет выражаться это добро для меня?

– Выход на политические элиты, которые будут готовы платить за ваши услуги баснословные деньги. Кстати, ты рак можешь излечить?

– Не знаю, не пробовал.

– Организовать попытку этого излечения для нас проблемы не составит. Тебе же интересно?

– Да не сказал бы, что прямо уж очень интересно лечить всяких толстосумов, олигархов и их отпрысков.

– Зачем же так сразу олигархов. Более того: тебя к ним вот так с бухты-барахты никто и не подпустит. Но мы можем посетить, например, детский хоспис. Или пройтись по каким-то другим заведениям, где есть нуждающиеся. Опять же, есть целые детские дома для детей с физическими отклонениями. Есть и с умственными – тоже неплохо бы сделать их полноценными людьми. Ты сможешь?

– Ну да, столько потенциальных налогоплательщиков, да и не придётся содержать заведения по уходу за ними. Такая экономия для бюджета.

– Зря иронизируешь! У государства попросту нет достаточно средств сейчас на финансирование всех социальных программ из-за санкций. Потихоньку сворачиваются программы по обеспечению детей с отклонениями. Причём во всех регионах детей с умственными отклонениями переводят на домашнее обучение. Количество школ для них из года в год уменьшается. И вскоре государственной поддержки будет хватать только на пособия по инвалидности для них. А потом может и на это не хватить. И если удастся вывести хотя бы часть детей из такого умственного ступора, ты не представляешь сколько родителей смогут вздохнуть с облегчением. Сколько детей смогут с радостью обнять своих стариков, к которым вернулась память, из тех, у кого болезнь Альцгеймера или ещё что-то возрастное. Паралич? Это же просто кошмар для их семей. Годы, а то десятки лет ухаживать за парализованным человеком – неизвестно кому хуже в такой ситуации: родным или самому пострадавшему. И таких проблем в медицине просто не счесть. Если ты сможешь их как-то решить, пусть не для всех, но хотя бы для некоторых –тебе цены не будет.

– И всё это я должен делать на голом энтузиазме и патриотических речах, а вы тем временем будете рубить капусту, я правильно понимаю?

– Вот в этом проблема современной молодёжи. Нет у вас уважения к государству. – попытался надавить на меня полковник.

– Если государство не уважает своих граждан, почему граждане должны уважать государство? – не остался в долгу я.

– Вот именно за такие слова вас вполне можно было бы привлечь к административной ответственности. – ФСБшник не отступил так сразу, продолжил давить.

– Вот именно из-за таких ваших слов, я не хочу с вами сотрудничать. – парировал в свою очередь я.

– Зоя Александровна, ну хоть вы повлияйте! – внезапно решил он апеллировать к моей маме.

– А что он не так сказал? Я лично с ним полностью согласна. Зарплата учителей на уровне чуть больше дохода среднего бомжа, сдающего бутылки. Пенсионный срок повысили. Плевать государство хотело на своё население, а вот когда что-то требуется ему, то тут уже появляетесь вы и требуете, требуете, требуете… Долг Родине отдай, налоги заплати, а лечись за свой счёт, учись тоже. При этом государственные программы по обучению становятся из года в год всё хуже. Наше образование неуклонно катится в пропасть.

– Ну вы уж совсем загнули, словно у нас в стране всё совсем плохо. Причём настолько, что уже и порадоваться нечему.

– А чему радоваться? Чему? Что у нас такого хорошего произошло в стране за последнее время, чтобы на весь мир захотелось заорать: «Завидуйте все, мы – лучшие!» Какой у нас для этого повод?

– Так оно во всё мире так. Везде стагнация и хаос всемирного тиктока. Раньше пока не было этого повального сетевого контента, жилось как-то лучше, спокойнее.

– А вы знаете, – как-то тихо проговорил Макс, – я, пожалуй, поддержу полковника. Не так всё плохо у нас. Да, есть определённые сложности. Санкции опять же. Высокая инфляция, высокая ключевая ставка. Но это всё временные трудности, но за страну не приходится стыдиться, как это было в девяностые.

– Ну тебе-то откуда знать об этом Максим? Тебя же тогда даже в проекте не было!

– Родители рассказывали. Тогда было неизвестно, будет что поесть завтра или нет. Медики и учителя сидели по полгода без зарплаты. Так разве сейчас хуже? Вроде нет. Да, появились некоторые сложности у страны, которые отразились на нас, но разве же полковник предлагает что-то плохое? Ведь он просит попробовать лечить детей. Димка, ну ты сам подумай! Что в этом плохого? Это же истинное благо, в этом нет ничего плохого вообще. Это же чистое добро, можно даже сказать, упорядоченное. Что может быть добрее, чище и светлее, чем выздоровевший ребёнок? Что ты пытался доказать своим сопротивлением и противопоставлением?

– Макс, а ты не подумал, где я время найду на всех этих больных? Когда мне учиться прикажешь? Или мне теперь только и гастролировать по стране, собирая стадионы и водя руками, как прочие мутные экстрасенсы?

А тебе никто пока и не предлагал. Просто попробуй. Получится или нет. Вот если получится – тогда будешь думать. И да, сейчас мой отец в коме, и я благодарен тебе за желание помочь. Но сколько других людей тоже в коме находится? Так неужто стоит вылечить только моего отца? Блат? Несомненно. Но задумайся, Димон, неужели ты не чувствуешь в этом какой-то фальши? Может стоит всё-таки сделать иногда что-то полезное для других, не только для себя, ведь чем ты тогда будешь лучше тех же олигархов и прочих бандюганов? Может именно потому и нечем нам гордиться, что нет желающих сделать хоть что-то не только для своего кошелька, но и для страны?

13.05.2025

– Вот-вот! Прислушайся к тому что твой друг говорит! – ФСБшник повернулся в мою сторону целиком, а Макс мне подмигнул. Хм, похоже последняя его речь, подразумевает что-то полезное для меня… Но что? Вот я тупезень! Да прокачку она подразумевает! Заклинания будут расти как на дрожжах, если я буду постоянно качать магию, то она и расти будет быстрее, чем всё остальное! А я ещё и выкаблучиваюсь! А Макс – молодец, просчитал на раз-два всё! Вот только так просто соглашаться нельзя, иначе потом на шею сядут и будут считать, что так и надо.

– Я подумаю. А от тебя, Макс, я такого не ожидал! – сейчас главное не показывать вид, что я понял, что друг имел в виду, иначе полковник точно будет ездить на мне всю оставшуюся жизнь.

В этот момент явился помощник губернатора с разрешением провести лечение отца Макса. Сопровождали его при этом главврач больницы, а также заведующий реанимационным отделением, что было понятно из их бейджиков. Причём последние двое смотрели на меня как на следы отходов жизнедеятельности, внезапно появившиеся прямо перед их носом. И я их в этом не виню. Я, наверное, с примерно таким же выражением лица смотрю на всяческих шарлатанов.

Пока меня вели в другое здание в палату, где лежал Фёдор Максимович, отец Макса, успел поймать множество недоумённых взглядов: мол, что делает какой-то пацан в свите таких представительных господ. Пара таких же взглядов досталась и маме, ведь она тоже пошла с нами. Полковник общался со своим другом Леонидычем о чём-то отвлечённом, главврач и заведующий реанимационным отделением обсуждали какие-то свои вопросы, а мне мама пыталась шептать на ухо:

– Ты зачем в это ввязался? Совсем головы на плечах нет? У кормила власти нас сметут запросто и используют как разменную пешку, хорошо ещё, если на опыты не продадут. Ну кто тебя заставлял рот открывать? Жили же спокойно себе и жили бы так и дальше.

– Не вышло бы спокойно, мам. Меня точно спалили, причём все: и одногруппники и сотрудники компании майкрософт. Не удалось бы отбрехаться от всего произошедшего, как ни крути. Так что надо выходить из тени и начинать платить налоги с нетрудовых целительских доходов, заодно взметнув цену на свои услуги в небеса.

В палате находилось четыре кровати, пациенты на которых подсоединены к различным аппаратам и капельницам. Да уж, всё не так, как показывают в сериалах. Там, если кто в коме лежит, так в отдельной палате с приглушённым светом и общим тихим антуражем. Здесь же обычная палата, только вместо шести кроватей – четыре, а между парами кроватей – аппараты, поддерживающие жизнь. Я уже хотел приступить к лечению, но меня остановил какой-то парень лет тридцати:

– Подождите, я сейчас оборудование настрою.

С этими словами он установил какую-то огромную видеокамеру на штативе напротив отца Макса. Затем ещё два штатива, на которые установил что-то другое, непонятное. Причём один из этих приборов издавал периодическое попискивание. Это что, счётчик Гейгера? Меня на радиоактивность проверяют? Забавные эти ФСБшники. Ну да ладно.

Дождался пока закончится подготовка и, подойдя к Фёдору Максимовичу, взял его за руку. Заклинание диагностики показала очаги черноты в районе сердца и мозга. Запустил по одному направленному лечению к каждому из проблемных участков. Мои сопровождающие смотрели с открытыми ртами на мои светящиеся руки.

Но организм человека – штука весьма неповоротливая, и прежде чем тело осознает, что оно здорово и можно вернуть сознание на место – должно пройти время. В результате, чёрные места стали слегка коричневыми, можно даже сказать почти красными. То есть – критичные, но жизни непосредственно в данный момент не угрожают.

– Что ж, должен признать ничего подобного я раньше не видел. Антон, что скажешь? Удалось хоть как-то зафиксировать?

– Нет, вообще ни в каком спектре эта энергия не проявляется. Только глазами можно видеть. Удивительно! Камеры не фиксируют этого. Впервые с таким сталкиваюсь.

– Не ты один, не ты один… – как-то задумчиво протянул полковник. После чего переключил своё внимание на меня. – Дмитрий, должен признать, вы действительно обладаете какими-то сверхъестественными способностями, правда мы пока не выяснили их эффект. Натан Зигмундович, мы можем как-то прояснить данный вопрос?

– Можем свозить пациента на КТ и на МРТ. Провести анализы – тогда станет понятно, есть ли какие-то изменения в состоянии.

– Действуйте. И да, на всякий случай напомню, что информация о данном прецеденте – государственная тайна и никому рассказывать об этом нельзя. Об этом все находящиеся в палате сейчас подпишут соответствующий документик, ну просто чтобы не было соблазна поделиться сплетнями. Хорошо?

Возражать полковнику отчего-то никто не стал.

– Зоя Александровна, а ваша бабка тоже на таком уровне силой владела?

– Не бабка, а прабабка, – как-то механически поправила мама. – Нет, так она не могла. Она как-то всё больше наговорами и заговорами…

– А чем одно от другого отличается?

– Честно говоря, уже и не помню… Вроде один – повторяющийся для пущего эффекта, а другой нет, но могу и ошибаться.

– Любопытно, любопытно, А Дмитрий, значит, продвинулся дальше по стезе магичества. Или колдунства, как правильно?

– Наверное, всё же волшебства или кудесничества. По крайней мере такие словоформы в русском языке имеются.

– Ах да, я и забыл, что вы учительница! – Ага, забыл он, как же. Крутит что-то, старый жук! Сейчас и за меня возьмётся. – Кстати, Дмитрий, а не подскажете, как у вас этот… гм… талант проявился? Когда?

– А вот когда Макс в аварию попал, так он и проявился.

– Хм, стало быть триггером послужила необходимость помочь близкому человеку. Интересно, интересно. Скажите, а как вы смотрите на службу в органах?

– Ефимыч, ты коней-то не гони, вдруг молодой человек будет работать в медицине на благо области? – тут же перебил его заместитель губернатора.

– Леонидыч, ну какой области? О чём ты? Это же явно федеральный уровень, и никто ему просто не даст сидеть в глубинке.

– Ну да, особенно если ты доложишь своему начальству.

– Конечно доложу, а как иначе?

– Ефимыч, может всё-таки оставим его как-то в родном крае? Ну сам посуди, какой это даст толчок для развития края! А вообще, давай-ка, мы это обсудим у Самого?

– Конечно обсудим, ещё и видеоконференция будет с его руководством и моим. Тут сейчас такая каша заварится.

– Дмитрий, Зоя Александровна, вы уж простите, но отпустить домой мы вас сейчас просто не можем. Организовать необходимую охрану так просто не удастся, поэтому придётся пожить на каком-нибудь режимном объекте.

Мама на это только вздохнула, а я твёрдо ответил:

– Нет.

– Что значит: «Нет»?

– То и значит. Я не собираюсь жить ни на каком объекте. Я хочу жить у себя дома, со своей мамой, общаться с друзьями, а не сидеть в глухом забетонированном ящике три на три метра под круглосуточной охраной.

– Да в нормальном пансионате тебя поселим, просто за чертой города и на охраняемой территории, куда никто посторонний заехать не может.

– Нет. Мне учиться надо, маме работать. А вы нас хотите от всего этого оградить.

– Да тебе дар развивать надо, а не всякой ерундой заниматься!

– Против развития дара я ничего не имею, но житья буду дома.

– Да что ты там забыл в этой двухкомнатной хрущёбе?

– Какая бы она ни была, но это наша хрущёба. И мы в ней живём.

– А если мы вас будем доставлять на работу и на учёбу?

– Как вы сегодня вовремя подъехали к вокзалу? Нет уж, спасибо. Я лучше на троллейбусе на учёбу ездить буду. Да и дешевле это.

– Да тебе это вообще ничего стоить не будет.

– Но я буду подсознательно это считать и таким образом вы меня сделаете обязанным себе. А я на это не согласен.

– Но ты же понимаешь, что с таким даром ты себе не принадлежишь! Ты – достояние государства! А твою безопасность мы гарантировать по прежнему месту проживания мы не можем.

– Ну раньше же как-то жил.

– Ну да, только сегодня очнулся из-за этого с сотрясением в больнице.

– А это из-за вашего сотрудника в том числе. Так что доверия к вам у меня тоже ни на грош.

– Нельзя судить всё ведомство по одному человеку.

– Может быть, но он мне наглядно продемонстрировал, на что на самом деле готовы пойти органы правопорядка и безопасности в нашей стране.

– Хорошо, чтобы доказать тебе, что не все представители нашей службы одинаково плохие, я готов обеспечить тебе охрану по месту твоего жительства. Но для этого мне потребуется время. Часов пять-шесть. На это ты хотя бы готов пойти или тоже упираться будешь?

С этим пришлось согласиться.

Интермедия 6

Утро началось привычно. Ничего нового – утренняя зарядка, душ, сытный завтрак, приготовленный Маргаритой, кофе сваренный кофемашиной, обязательно чёрный как смола и конечно же сладкий. Потом на работу, и вот тут уже начались отличия от привычного графика. Вместо обычной планёрки – звонок из столицы, где просили встретить группу студентов и одного из них взять под охрану. Причём сказали, что в качестве охраны достаточно одного человека и то буквально до той поры, пока этот студент не встретится с президентом на вручении награды. Ещё настоятельно советовали присмотреться к этому кадру, уж больно много связанных с ним странностей – есть сильные подозрения, что у парня скрытые паранормальные способности. Я от услышанного даже ущипнул себя, не снится ли мне это? Нет, слухи о том, что в нашем ведомстве когда-то изучали всю эту чертовщину ходят до сих пор. Якобы когда-то существовал тринадцатый отдел, который как раз и изучал всякую чертовщину, инопланетян и прочую абракадабру. Но я в это никогда не верил. Ну кому это может понадобиться на полном серьёзе?

И вот на тебе – столкнулся. Студент из моей области обладает сверхспособностями. Якобы он залечил оторванную ногу и вырубил с одного удара парня. В последнем – не вижу ничего особенного и сам так могу, да и половина моих сотрудников тоже, как, впрочем, и любые силовики. А вот как вылечить оторванную ногу – этого я даже представить не могу, бред какой-то.

Но задание сверху получено. Надо встречать золотого мальчика или какой он там: индиго? Или вообще серо-буро-малиновый в зелёную крапинку. Плевать, лишь бы неприятностей от него не было. И по возможности проверить у него наличие этих самых способностей. Как это сделать? Что мне тут, битву экстрасенсов устраивать?

Дальше была планерка, где поставил текущие задачи перед своими. Мальчика поручил Горелину. Он обещал лично съездить и проследить на месте, чтобы всё прошло корректно. Не хватало нам ещё проблем от столичного начальства из-за невыполненных поручений. Молодец, вот есть на кого положиться!

Аналитики предоставили сводки данных – нечему особо радоваться: преступность растёт. Причём и на государственном уровне тоже. Вот и у Леонидыча завёлся дятел, стучащий на сторону, надо будет его вечерком предупредить. И ведь вышли на него совершенно случайно – Егоров случайно увидел этого референта вчера в сквере, когда у того по идее рабочий день. И в принципе не придал бы той встрече он особого внимания, если бы тот не озирался по сторонам, словно в шпионов играл. Ну детский сад, ей богу. Можно подумать этими резкими оглядываниями можно обнаружить профессиональную слежку. Да о чём речь, если он даже Егорова (аналитика!) заметить не смог. И встретился этот товарищ на лавочке с секретарём Вершилина, главного оппонента Петра Семёновича, начальника Леонидыча.

Сидели эти два очкарика, беседовали и периодически по сторонам зыркали, словно в плохих фильмах про шпионов. Егоров это даже на смартфон издалека снял, до того забавно смотрится. Ну и показал – вместе посмеялись. А вот от его аналитики смеяться совершенно не хочется. Ведь по прогнозам количество преступлений будет расти и дальше. Хорошо хоть со смежниками последние несколько лет нет особых проблем – вполне мирно уживаемся, не то что раньше. Сколько конфликтов было на ровном месте, но сейчас с Петровичем можно вполне наладить нормальный контакт. Кстати, он сегодня здорово нам должен был помочь своими людьми на вокзале, надо будет не забыть его поблагодарить.

А вот после обеда выяснилось, что у нас ЧП. Просрали мои бойцы доверенный нам объект и не придумали ничего умнее, чем послать за ним всего одного сотрудника. А я уж радовался, что подполковник Горелин у меня такой разумный. Ан нет! И тут прилетело – откуда не ждали. Ну как можно было потерять студента? Главное все на месте, а нужного нет. Ну вот как так? А журналисты куда смотрели? Как они-то его упустили? Мистика какая-то… Может он и впрямь сверхспособностями обладает, как там… Отвод глаз или что-то подобное…

Ох, чувствую, прилетит мне нагоняй за это разгильдяйство. И вот ведь что обидно: только получил генеральскую должность, вслед за ней по идее должно и звание подтянуться, а отдел уже делает всё, чтобы этого не произошло. Высказал Горелину, что если звездопад начнётся с моих погон, то и на его погонах тоже звёздочки посыплются. Начал шевелиться вроде. Во всяком случае до конца рабочего дня никого из его отдела в здании я не видел. Ну и как вишенка на этом приятном в кавычках торте явилась новость о нахождении нашего героя. И всё бы ничего, но он избитый до полусмерти в травматологии. И как он только успел? Всего день как вернулся домой, а уже успел уйти от наблюдения, встрять в драку и попасть в травматологию. Вот как это можно было успеть сотворить за один день? Нет, надо решительно съездить и лично посмотреть на столь талантливого мальчика, но вначале заехать к Леонидычу и ему рассказать про дятла.

Леонидыч ожидаемо такой новости вообще не обрадовался. Ну а кому приятно узнавать такие вещи? А вот прокатиться вместе со мной и посмотреть на чудо-мальчика не отказался. В общем, доехали мы быстро и без приключений. А вот внутри больницы оказался форменный бедлам. Спрашивается, кто отправил в травматологию парня, у которого нет ни следа на теле. Вот только он утверждает совершенно обратное. И якобы мой сотрудник был в сговоре с подполковником ОМОНа. Я от такого вообще в шоке оказался.

Пришлось разбираться с капитаном, обещать ему увольнение и неполное служебное соответствие. Ну разумеется, что увольнять вполне приличного сотрудника ради ккого-то шарлатана-афериста я даже и не подумаю. Вот ещё! Пока нормального капитана вырастишь, столько потов сойдёт! А тут из-за сопливого пацана, который невесть что о себе возомнил, увольнять сотрудника? А завтра вообще весь отдел распустить, если ему в голову взбредёт ,что его исключительно ФСБ избивает? Нет, это даже не смешно. Хотя насчёт неполного служебного можно и подумать, а может и выговор влепить какой капитану, за такую ситуацию… Надо будет серьёзно подумать.

И главное, стоит этот молокосос и нагло утверждает, что его избили до полусмерти, а потом он взял и вылечился. К этой же истории подключилась его мать. Ну вот она-то куда? Ведь учительница начальных классов, а туда же прабабка у неё магией владела. Ну кто в это поверит? Да и видела ли она ту прабабку? Господи, какой бред они несут! Почему я до сих пор участвую в этом балагане? Но ведь и Леонидыч туда же! И ведь уже преференции себе будущие выбивает на внеочередное лечение, вот ведь жучила! А с Агнессой он меня действительно уел. Как-то я проморгал, что она лично его принимала. Да как проморгал-то? Очень просто – изначально предубежден был по поводу мальца. А тут, кажется, не всё так просто…

Предложил им провести пару тестов, запечатлеть всё на камеру, и этот «маг» вполне ожидаемо начал возмущаться и отказываться, и мамаша его туда же: «Маг должен себя уважать!» И ведь не коробит же её от такого наглого вранья!

А Леонидыч (вот зараза!) убежал договариваться по поводу лечения отца друга нашего экстрасенса. Вот ведь, куркуль, на ровном месте хочет заработать благодарность нашего «мага». Но молодец, ничего не скажешь – голова у него быстро соображает. Я же принялся уговаривать этого юного остолопа, что ему необходима охрана, дабы не сдохнуть от другого подобного эпизода. Правда пришлось слегка надавить на него, но ничего – согласился. Все соглашаются. Ну и пристыдить немного его удалось по поводу его отншения к государству. И вообще, что это за странное отношение к государству, словно оно ему что-то должно? А сам вон даже долг Родине не отдавал! Так почему государство ему должно что-то? Странный подход у нынешней молодёжи. Когда меня поддержал его друг, я даже не ожидал такого подарка, но тому удалось склонить чашу решения в мою пользу. И это очень хорошо.

Но мы посмотрим ещё, что это у него за способности такие. Когда прискакал Леонидыч (вот ведь, как молодой скачет! Или он уже предчувствует скорое лечение?), пришлось вызванить нашего Самоделкина, чтобы настроил фиксацию местного чуда.

Тот прилетел за десять минут – живёт неподалёку. А мы как раз успели дойти из одного корпуса в другой, когда подлетел он на своём древнем тарантасе. Я только в очередной раз поморщился, как это корыто вообще ещё ездит? Ну да это вообще не важно.

В реанимационной палате мы оказались в сопровождении главврача и зав. отделением. ТЕ довольно громко шептались по поводу всяких шарлатанов и органах власти, покровительствующих этому. Пришлось даже бросить на них неодобрительный взгляд, после чего шепотки прекратились. Правда сверлить взглядами нашего чудо-мальчика они не перестали.

Наш техник расставил кучу разной аппартуры на штативах, я с удивлением узнал даже счётчик Гейгера. Зачем его-то он приволок? Хотя, чем чёрт не шутит, а вдруг магия радиоактивна?

А вот когда глаза парня засветились, а вслед за ним и руки – настроение ехидничатьрезко пропало. Ведь это реально магия, такое ничем иным объяснить невозможно. И я это вижу собственными глазами! Как такое возможно? Да его же срочно нужно упрятать в шарашку и охранять там лучше, чем золотой запас, ведь он по сути круче даже ядерного оружия. Ведь по сути, он – наш новый удар по мировой экономике. Его услуги могут принести колоссальный доход государству, который не даст никто. Возможность вылечиться от любых болезней! Да за такое любые деньги отдадут, а если он ещё и омолаживать может, то вообще… Последнюю мысль даже додумывать страшно. Ведь, если о нём узнает хоть кто-то вообще – может начаться третья мировая. Ну не было ещё в мире магов. А тут реальный случай. И тут я не удержался, принялся уговаривать мальчишку переселиться на ведомственную территорию, но тот упёрся рогом и ни в какую. Мать его тоже не удалось уговорить. Пришлось срочно обеспечивать им охрану по месту жительства. Надо будет организовать расселение местных жителей, чтобы во всех соседних квартирах, а также над и под ними жили наши сотрудники. Переглянулся с Леонидычем, тот понял меня с одного взгляда и также молча кивнул, мол всё устроим.

Но ведь пацан и правда птица не нашего полёта, так что заберут его, как пить дать – заберут. Тут без вариантов, москвичи умеют уговаривать.

Глава 7

Проснуться в своей постели, когда у тебя ничего не болит – прекрасное чувство, особенно после того, как в прошлый раз очнулся в травматологии. Ещё бы не надо было на учёбу! Но даже так сегодня день обещает быть чудесным, особенно после вчерашнего завершения. Ведь вчера удалось-таки отстоять свою свободу и дом. Мы будем с мамой жить у себя, а не переедем куда-то в ведомственную шарашку. Мало того, удалось вчера даже переговорить с Максом наедине пару минут. Именно в это время он посоветовал мне не трепаться о своих способностях и многозначительно пошевелили бровями, я же в ответ покивал, мол всё понял и обещал сегодня к нему заглянуть после пар. Также мы с Максом пришли к выводу, что телефонам доверять теперь нельзя, ведь прослушка ФСБ уже наверняка подключена к моему телефону. Один наш знакомый, работающий в офисе моего провайдера, как-то рассказывал, что ФСБ по запросу может получить возможность прослушивать любые разговоры нужного им абонента и для этих целей в офисе провайдера установлен специальный шкаф, в котором находится сервер, куда имеет доступ только ФСБ, Даже никто из обслуживающего персонала провайдера туда доступа не имеет. Вот такие забавные факты можно выяснить порой из случайной беседы. А он об этом узнал при приёме на работу. Их водили смотреть на этот шкаф как на экскурсию: вот, мол, смерть кощеева в золотом ларце, в хрустальном яйце, вернее сервер с секретным оборудованием с прямым доступом к прослушке в запертом шкафу. Ну как шкафу – только называется так, по сути это целая комната. И внутрь их, конечно же не пустили.

А уже дома мы поговорили с мамой. Ну как поговорили, скорее больше писали. При этом говорили на отвлечённые темы. Я её спрашивал про прабабку-колдунью, а она рассказывала. При этом она писала, что в доме у нас скорее всего установлены подслушивающие устройства, иначе зачем ФСБшникам было нужно дополнительное время, чтобы нас сюда отвезти? Правильно, незачем.

Причём она написала, что история про бабку –вымысел от начала и до конца, никаких способностей у неё не было, хотя женщина была умнейшая и буквально читала окружающих как открытую книгу. То есть, моя пра-пра никакими сверхспособностями не обладала. Но в качестве легенды вполне может сработать. После нашей такой содержательной беседы, мама сожгла наши записки на тарелке, пепел растёрла и посуду помыла. А потом мы уже и пошли спать. Но вся эта история с прабабкой-колдуньей открыла мне маму с новой стороны – как она оперативно среагировала и сочинила историю буквально на коленке, да с такими подробностями и фразами. Моя мама – лучшая!

Выпив чашку крепкого растворимого кофе с бутербродом с сыром, побежал на свой рогатый транспорт. И только уже на подъезде к больнице, понял, что заведущая-то меня не пустит ни черта в своё отделение, часы ведь не приёмные. Остаётся надеяться на удачу.

К моему несчастью, удача явно взяла сегодня выходной, ведь вместе с дежурной медсестрой меня поджидала никто иная как Агнесса Петровна.

– Ну наконец-то! Заждалась я уже тебя. Сколько можно? Где тебя носит, пацан-мальчишка?

Я от такого приветствия даже помотал головой, не почудилось ли мне?

– Ну чего ты башкой вертишь? Пошли уже, мне нужно лично посмотреть как ты руками светишь и лечишь. И так из-за тебя пришлось оставаться на второе дежурство подряд, а у меня знаешь ли здоровье не железное, так что пошли. Тебя в ординаторской всё наше отделение в полном составе ждёт и ещё некоторые из других отделений тоже. – Заведущая сама натянула на меня врачебный халат и, схватив меня за растёгнутую куртку, потащила вперёд.

– А что мне за это будет?

– В смысле? – Остановилась моя спутница. – Ничего не будет. Я тебя никак обижать и не планировала.

– Нет, вы не поняли, вы сейчас от меня требуете, чтобы я вам показывал какое-то шоу, собрали для этого толпу народа, с чего вы решили, что я тут собираюсь выступать в роли клоуна или фокусника?

– Но вчера же выступал, ничего от тебя и сегодня не убудет.

– А вот это уже не вам решать, убудет от меня или не убудет. Я не собираюсь устраивать никаких представлений и никого развлекать. Я пришёл сюда навестить друга.

– Ах вот ты как заговорил! Ну так иди отсюда и приходи, когда будут приёмные часы. И да, напомни мне, в какой-такой родственной связи ты находишься с Мануйловым? Ах просто друг, ну так извини, у нас посещения друзьями предусмотрены только строго раз в неделю. В четверг с одиннадцати ноль ноль по одиннадцать ноль одну, и исключительно после дождичка.

– Я-то пойду, а вы тогда тоже идите… – продолжать посыл до конца я не стал, по её взбешённому взгляду я понял, что она и сама догадалась, куда я её отправил. Но я не стал дальше рассматривать столь привлекательную картину, а развернулся и собрался уходить.

– А ну стоять, молокосос! – Меня моментально развернули обратно. – Ты что же это мальчик думаешь, если ты один раз при помощи своих способностей подлечился, то вовсе бессмертным стал? Я же могу тебе твою пипрку сейчас совсем открутить, чтобы неповадно тебе было пожилых женщин посылать на три буквы!

– Да какая вы пожилая, вы в самом расцвете лет! – невольно вырвалось у меня.

А на лице женщины ярость резко сменилась улыбкой:

– Ох, льстец! Ладно, прогиб засчитан. На этом будем считать, что конфликт исчерпан. Но! – Она подняла указательный палец кверху. – Ты сейчас полечишь своего друга, а если силы останутся, ещё и других пациентов. Дослушай! – Прервала она рвущееся у меня возражение. – Из наблюдателей буду одна я. Ну обязана я наблюдать за своими пациентами!

– Ну да, ну да, и любопытство здесь вовсе не причём.

– Это нюансы, не стоящие твоего внимания. Зато, я предлагаю тебе посещение моего отделения в любое время суток, когда тебе удобно. Также я организую тебе свободный доступ в любое время в палату отца твоего друга. Но за последнее ты мне пообещаешь съездить со мной в одно страшное заведение.

– Что за страшное заведение?

– Самое страшное заведение в нашем мире – детский хоспис. Просто попробуешь посмотреть, сможешь ты что-нибудь сделать или нет. Ну нет там у детей никаких надежд. Вообще никаких. Ты можешь себе представить место, где умирают детские надежды? Это и есть хоспис. В нём нет тех, кто выберется. Там оставлены только те, кто уже одной ногой перешёл на тот свет. Я каждый раз оттуда уезжаю в слезах. И каждый раз думаю, что не смогу снова туда вернуться, но приезжаю снова и снова… – она замолчала на пару секунд, закрыв глаза. Медленно выдохнула и продолжила: – Знаешь, если у тебя хоть что-то получится, хоть с одним их тех, кто там умирает – это уже будет чудо.

После такого отказаться было бы совсем бесчеловечным поступком. Ну не могу я быть такой сволочью, хотя и понимаю, что сейчас мне просто садятся на шею.

– Только одно условие!

– Говори.

– Анонимность. Никто не должен знать моего имени или видеть меня кроме тех самых детей.

– Я постараюсь это устроить. Но ты же понимаешь, что твоя анонимность не стоит ломаного гроша, ведь о тебе уже судачит весь персонал больницы. Главврач, его замы, врачи, медсёстры, все уже в курсе, что ты экстрасенс. Так себе секрет.

– К счастью, не все из них знают меня в лицо. И надеюсь, не узнают. Поэтому я и настаиваю, чтобы не было вот этих просмотров.

– Хм… Придётся посылать народ по местам. Эх, опять придётся включать «самодуру». Да-да, не смотри на меня так, я тоже не в восторге от такого режима общения с окружающими, но почему-то только при таком раскладе все всё понимают с первого раза и не приходится по несколько раз повторяться.

– Вы – потрясающая женщина! – в невольном восхищении выпалил я.

– Да-да, я вообще – чудо, я знаю! Иди в туалет, я пока всех прогоню.

Стремительной хищной походкой красивая женщина полетела выгонять всех из своего отделения, а я не мог отвести от неё взгляд. Вот как та страшная бой-баба превратилась в такую милую уставшую женщину, готовую на всё ради умирающих детей? И затем, когда вернулась настроенная на решительный бой валькирия, она уже не была страшной или отталкивающей, нет – она была прекрасна! Блин, я что влюбился? Да ну нафиг, слишком большая разница у нас в возрасте, но какая женщина!

И только когда она свернула за угол, я вспомнил, что надо спрятаться в туалете. А соственно где его искать-то? Пришлось возвращаться на сестринский пост и спрашивать у медсестры. Та на меня только ехидно посматривала:

– Агнесса умеет произвести впечатление, правда? Ты бы видел её в молодости! Вот тогда мужики штабелями у её ног укладывались, но ей нужна была только карьера, плевать она хотела на всех кобелей. Потому и стала такой язвой, чтобы отвадить от себя всех. И это, ты бы не задерживался, а то она же сейчас всех из отделения погонит, а ты тут торчишь! Дуй налево, туалет там.

Я только-только успел запереться в кабинке как послышался частый дробный топот множества людей. Я же решил на всякий случай выждать ещё минут пять, пока точно все не рассосутся.

Интермедия 7

Вчера был не день, а одна сплошная непонятная катавасия и вся она была связана всего с одним человеком. Довольно наглого паренька я обнаружила спозаранку у себя в отделении. Этот наглый прыщ, вообще не стесняясь, чуть ли не орал в палате в неприёмные часы. Естественно такое поведение не могло остаться безнаказанным. Пришлось вынести его из своего отделения, и уже на выходе решила ему объяснить, как он не прав со своим поведением. Ведь больные должны отдыхать и восстанавливаться, а не слушать чьи-то вопли.

В общем, объяснила ему, что мне наплевать на него, на его связи, да и вообще на любые авторитеты, главное – чтобы в моём отделении был порядок. Он в ответ на это принялся вдруг рассказывать о своей дружбе и о том, что жизнь ему без друга не мила. Вот только отчего-то срулил из города аж на десять дней.

После чего она начал ходить по кругу со своими пояснениями, что без друга ему жизнь не мила, и он у него чуть ли не свет в окошке, а у меня внезапно головоломка сложилась. Так это же тот самый голубок, про которого вся больница две недели судачит! Твою-то мать! Меня аж передёрнуло. Ну вот как мужик может в такую грязь опуститься? И вроде плечистый парень, симпатичный, девчонки по нему сохнуть должны, а он на парнях повёрнут! Тьфу на него! Конкурент проклятый!

Тут же я ему по этому поводу и высказала, всё что хотела! А что? Я женщина простая, могу говорить, всё что думаю! Но он стал яростно отрицать мои подозрения, причём с таким ужасом на лице, что я трудом сдержала улыбку. В результате даже пришлось идти к Степанне, чтобы правду выяснить.

А в холле меня поджидала уже не раз виденная мной картина: медсестра приёмного покоя пропустила кого-то в моё отделение и устроила тотализатор, выйдет он оттуда побитый или нет. Естественно при нашем появлении ставки прекратились, ставок больше нет. Большинство стоящих в холле были расстроены, ведь парень не носил следов активного вмешательства, которое я могла легко обеспечить практически любому мужику. Впрочем, застаиваться толпа не собиралась, особенно увидев наше явное стремление на встречу со Степанной. Естественно она тоже хотела улизнуть, но не вышло.

Естественно я не могла упустить случая лишний раз подёргать нервишки нашей кумушке-сплетнице:

– Я что-то не пОняла, Степанна. Ты что, прятаться от меня вздумала?

– Да, господь с тобой, Агнессушка! Не было такого! – сразу же пошла та в отказ, хотя до этого явно пыталась открыть ключом свою каморку, но не вышло.

Конечно же поинтересовалась у неё причиной столпотворения, мол я не понимаю, что происходит. Ну а что? Если гайки совсем завернуть, то народ от скуки начнёт совсем уж дичь творить, а так хоть как-то пар спускает. Ну а дальше поинтересовалась собственно по мальчику. Зачем же она его лёгким движением языка отправила в голубую братию?

И тут в разговоре всплыли интересные подробности: парнишка-то своего друга за моську лапищами жамкал, и как-то это на мой взгляд выходит за рамки дружеских отношений.

Он на это что-то пролепетал про лоб и измерение температуры, но звучало откровенно говоря паршиво. Тут не то что Станиславский, я и сама готова орать знаменитую фразу.

А на брошенный мной ехидный взгляд он внезапно взбеленился:

– Да кто вы вообще такая? Чего вы о себе возомнили?

Я от этого вопля даже немного опешила, но потом начала втсавать, чтобы выкинуть этого засранца на улицу, и со спины услышала Степанну:

– Ой, дурак!

Отчего-то именно это фраза остановила меня от рукоприкладства, но не от возмущения и я ему рявкнула:

– Пшёл отсюда, щенок!

А вот его ответа я не ожидала:

– Хрен тебе! – Я даже немного опешила от такого суицидального настроя у молодого индивидуума, но потом меня пробило на смех, когда представила как мы смотримся со стороны: я нависающая над ним и он, ниже меня на полголовы, если не больше, заметно меньше по габаритам, но вместо того, чтобы продолжать мямлить, так уверенно заявляет: «Хрен тебе!», так что с трудом сдержав дурацкое хихиканье, похвалила парня:

– А ты ничего, яйца у тебя есть. На голубого точно не похож.

После этого, стараясь не заржать пошла к лифту, поднял мне настроение парнишка, ой поднял! Молодец, смелый оказался.

Дальше было ничем не примечательное дежурство. Кстати, когда закончилось время посещений, автоматически отметила, что этот «не разлей вода друг» так и не появился. Вот умеют мужики лапшу вешать на уши. И откуда в них это берётся только? С рождения закладывается или с пубертатом появляется? Если честно, я даже немного расстроилась. Вот думала, действительно образец мужской дружбы этакий кондовый встретила, когда за друга в огонь и в воду, а оказалось – пшик. Печально.

Заходил Ильич, интересовался другом того парня. Мол, как идёт у него поправка. Поинтересовалась, с чего такое внимание.

– Понимаешь, Агнесса, друг у него чрезвычайно странный. Таскался в палату как к себе домой, медсёстры его пускали, а одна так и вовсе говорила, что у него из рук какой-то свет шёл, когда он друга своего трогал. Я бы списал всё на обычные бредни, но собрали его буквально каким-то чудом, а он из комы выкарабкался – недели не прошло. Это просто чудо какое-то, там мозг практически умер уже, судя по показаниям приборов, а потом внезапно резко пошёл на поправку. И вот сегодня я узнаю, что друг его снова объявился. Вот и захотел узнать, как здоровье парнишки. А то вдруг он уже на своих двоих из больницы убежал.

– Да-да, очень смешно, ему минимум месяца два-три из гипса выкарабкиваться, а потом ещё и реабилитация, восстановление мышц. Сами не знаете, что ли?

– Эх, Агнессушка, как же хочется порой верить в чудо с нашей профессией! Ну хоть раз, ну хоть один-одинёшенек разочек увидеть чудо! Разве я многого прошу?

На этом как-то наш разговор увял, а Пётр Ильич ушёл к себе, отчего-то шаркающей походкой старика, хотя обычно передвигался быстрой походкой живчика. Ну вот, расстроился. Ну а что я могу сделать? Где я ему это чудо достану? Грязи в нашей жизни навалом, а вот чудесами она нас как-то не балует.

А уже в середине дня привезли этого возмутителя спокойствия с сотрясением мозга, в сильно избитом состоянии без сознания. Вот те на! И где он в нынешнее время таких неприятностей отхватить мог? Сейчас вроде не девяностые, чтобы на ровном месте в хлеборезку получить. Да он и сам паренёк крепенький, а тут не лицо, а сплошной синяк, да и затылок в крови. Вот тебе и пропустил он часы посещений: причина как-никак уважительная, ехидно попеняла себе я. Ну что делать, приняла его, оформила в палату. Ну да, к другу его положила. Ну а что, не зверь же я в конце концов – пусть лежат, болтают. Правда пришлось для этого Иваницкого перевезти в другую палату, ну да ничего, санитары справились. Нет ну надо же, какая забавная судьба у парня: хотел попасть к другу и попал – вот уж усердия не занимать! Мда, так себе у меня юморок, специфический, профессиональный.

Но ведь самым интересным было даже не это, а то, кто его привёз! Это были полковник ОМОНа и ФСБшник. Последний удостоверение не показывал, но я их за версту чую. От них всегда гнильцой потягивает. Если сочетание «честный мент» ещё в природе встречается, то честный ФСБшник – это неизвестный науке зверь.

Не доверяю я этим типам, хоть они и сказали, что подобрали парня на улице, где его гопники избили, которых они, кстати, уже задержали. Зачем они мне эту информацию доносили, я так и не поняла. Для меня она совершенно лишняя. Странные они какие-то, подозрительные. Почему гопников задерживают полковник и ФСБшник? Вообще ерунда какая-то. По идее с хулиганами должны участковые разбираться или ППСники, а тут целый полковник ОМОНа да с коллегой из другого ведомства в придачу. Как их судьба свела-то? Мутная какая-то история.

А дальше вообще начала твориться какая-то дичь: вначале приехала делегация из главного ФСБшника региона и заместителя губернатора, и пошли они не куда-то ещё, а прямиком ко мне в отделение. Оказалось, что этот странный парень – без пяти минут герой России. Награждения только пока не было, поскольку бумаги ещё не готовы. А когда мы всем кагалом пришли к нему в палату – этот кадр сидит себе как ни в чём ни бывало, а на лице ни одного синяка. А ведь я сама принимала парня в отделение, а он спустя пару часов, после приезда его матери целёхонек и готова поклясться, что синяки были натуральными, а не нарисованы при помощи алюминиевой пуговицы и мела.

И тут он начал нести какую-то чушь по поводу того, что он маг и может лечить наложением рук, потому и другу своему руки на лицо клал, поскольку у него это был единственный открытый участок тела. Вслед за ним начала поддакивать его мама, как я поняла из разговора, да-да, мол, потомственный колдун, носитель белой, чёрной и разноцветной магии.

У меня от количества вываливаемого на мои уши бреда, глаза на лоб полезли. Пришлось срочно оттуда слинять, а то бы я точно всех бы за шкирку из отделения выкинула, не смотря ни на какие чины.

Но словно этого было мало, где-то через полчасика появился главврач в сопровождении Петровича – зава реанимации. Оказывается, эти кадры решили устроить эксперимент по выявлению паранормальных способностей у мальчика, которого недавно неслабо приложили головой. Господи, вот делать мужикам нечего, да ещё и ФСБшники туда же и помощник губернатора. Как их только в ведомстве всех держат? Хорошо хоть, что не у меня в отделении они свои эксперименты проводить будут.

А уже вскоре за выпиской для того парня прибежал молоденький румяный лейтенантик. Правда в штатском. Забрал выписку и испарился, словно его и не было. А вот следом пришли задумчивый Петрович и счастливый Ильич.

– Агнессушка, помнишь я тебе с утра говорил про чудеса?

– Ну помню, – легко подтвердила я.

– Так вот, чудеса всё-таки бывают! Мы сами видели. У него руки действительно светятся. Это что-то фантастическое. Естественно ФСБшники взяли со всех присутствующих подписку, но уже вся больница об этом трындит, так что скоро и весь город об этом судачить будет. Я такого никогда в жизни не видел, и не думал, что когда-то увижу. Хотел, правда, хотел, но не верил.

– Ильич, а может он как-то смошенничал? Ну фокус это какой-то?

– А вот мы посмотрим на динамику выздоровления отца его друга и будет понятно сразу: фокусы это или нет. Если Мануйлов-старший в ближайшее время выйдет из комы вслед за младшим, то это точно неспроста! Если один случай – то случайность, а вот если два – то это тенденция. Так что будет видно.

Они ещё что-то говорили, а я думала. Неужели и правда он может лечить? Ведь он тогда множество жизней спасти может. Я даже поменялась сменами и осталась на второе дежурство, чтобы встретить его и уговорить на поход в детский хоспис. Ну а куда ещё? Это самое страшное место в мире. Там умирает надежда, а он… он может её вернуть.

Уговорить его удалось с большим трудом. Не сказать, что его интересовала меркантильная сторона вопроса, скорее вопрос конфиденциальности. Но после вчерашнего дня – это дело пустое. Впрочем, разочаровывать я его не стала и легко подтвердила его намерение остаться неизвестным. Ну-ну, пусть надеется.

Во время беседы он пару раз даже заставил меня улыбнуться своими нелепыми комплиментами. Это было так наивно, так забавно, но главное – нам удалось договориться. И скоро мы поедем в хоспис. Как же туда тяжело каждый раз приходить, но может быть в этот раз будет полегче? Ну хоть теперь? Ведь может быть такое?

Опаньки, а что это в моём отделении забыли посторонние? Пойду срочно разбираться.

Глава 8

Пересидеть в туалете удалось в спокойной тишине, даже никто не ломился внутрь и не дёргал за ручку. Посидев на всякий случай минут пять после того, как шум в фойе стих, выбрался обратно и пошёл в палату Макса.

Обитающая там троица впилась в меня глазами, после чего самый нетерпеливый Синий поинтересовался:

– А ты что, правда руками лечить могёшь? Без трындежа, в натуре?

– Есть такое дело, я Макса так и вытянул из комы.

– Ну нам-то не гони, мы не порожняковые! Когда он из комы вышел, ьебя даже на горизонте не наблюдалось, а мы в одной палате лежали.

– Не напрягай, Синий, – прервал его Полкан, – дай человеку сказать.

– Да, Димон, расскажи подробнее, – присоединился Макс пытаясь подмигивать так, чтобы его сопалатники не заметили. Интересно, он таким образом намекает, чтобы я им про систему не рассказывал или что? Впрочем, других мыслей о его внезапном нервном тике у меня всё равно нет, так что примем это за рабочую версию.

– У Макса были повреждения в голове и в спине. Я их почувствовал, когда один раз дотронулся до его лба. Не знаю сам, зачем вообще это сделал, то ли температуру померять, то ли ещё что, но сам факт меня не оставил равнодушным. Я тогда даже руку отдёрнул и подумал, что с ума схожу, из-за того, что Макс в таком состоянии. Но потом, дотронувшись ещё раз ничего не почувствовал и на время выбросил это из головы, но на следующий день ещё раз попробовал и опять увидел некие поражённые участки внутри Макса, они были тёмно-красного, почти чёрного оттенка и, пульсируя, распространяли чёрные сполохи по организму. – Я почти в точности описывал то, что увидел при диагностике, чтобы потом было меньше путаницы при новом изложении этого рассказа, а то, что его придётся рассказывать снова и снова, я вообще не сомневался. ФСБшники с меня теперь точно не слезут.

– Охренеть! – Подвёл итог моим словоизлияниям Синий. – А как ты это у себя вообще в голове видишь? Что для этого делаешь?

– Честно говоря, понятия не имею! Как-то само получается… – Ну не придумал я пока внятного объяснения, что поделаешь?

– А лечишь как?

– Ну вот представь, вижу я поражённый участок и отправляю к нему свою силу, чтобы этот участок излечился.

– Ага, ага, понятно, почти…

И тут вопрос решил задать Макс:

– А эту самую силу ты как ощущаешь? – Я от такой подлянки от друга даже растерялся, но потом понял, что этот вопрос всё равно кто-то бы да задал. Ну и решил не врать, на всякий случай.

– Ты знаешь, очень правильный вопрос. – Задумчиво протянул я в ответ. – Никак не ощущаю.

– А как же тогда направляешь? – опять спросил Синий.

– Ну просто хочу. Вот хочу – и сила идёт. Не хочу – не идёт.

– А можешь посмотреть, что у меня болит? – внезапно поинтересовался тот.

На его реплику внезапно заржал как конь полковник и под удивлённым взглядом Синего пояснил:

– Синий, вот ты дурошлёп! Даже я без всяких способностей могу сказать, что болит у тебя нога!

– Это ещё неизвестно, кто из нас дурошлёп! Я имел в виду, помимо ноги. Нога – и так понятно, что про неё спрашивать. Сама зарастёт. А вот мало ли ещё что внутрях больное, а я и не знаю о том. А тут такой способ проверки требухи!

– А Синий дело говорит! – Тут же поддержал его Полкан. – Посмотри нас, пожалуйста, вдруг и правда есть что нехорошее.

Диагностика ману жрёт хоть и с посекундной тарификацией, но не так чтобы много, потому отказываться не стал. Да и потом, её тоже качать надо. А как это делать, если не на пациентах?

В результате осмотра у полковника я выявил какие-то давние проблемы с желудком. О том, что проблемы давнишние я понял по цвету – он не красный, а какой-то бурый, если несказать коричневый. А вот Синий оказался чуть ли не абсолютно здоров. Во всяком случае у него никаких очагов поражения в организме не наблюдалось, ну кроме ноги. Там пульсировало ярко-алым место перелома.

– В общем, у тебя никаких проблем я не нашёл вообще, кроме ноги. А у вас какие-то проблемы с желудком, и похоже, что давние.

– Язва у меня. А можешь её вылечить?

– Нет, сегодня даже пытаться не буду, тут сил надо очень много, очаг поражения немаленький. У Макса был раз в десять меньше, а я вливал в него силы несколько дней подряд, а тут моих силёнок точно не хватит.

– А как ты понял, что у него давнишняя проблема с желудком?

– А она другим цветом показывалась. Свежие проблемы обычно красные или чёрные – если совсем плохие, как вот у Макса были, а у полковника – коричневое пятно.

– Гы-гы, слышь, Полкан, у тебя коричневые пятна в желудке!

– Господи, – тяжко вздохнул в ответ полковник, – и откуда у такого дегенерата столько здоровья?

– И чего ты лаешься, Полкан? Хотя… Странный вопрос, кому ещё лаяться, как не тебе…

– Тьфу на тебя!

Они продолжали лаяться, а я присел на койку Макса и слил оставшуюся ману в него. Ничего, она восстанавливается быстро.

– А что ты чувствуешь, когда тебя лечат? – тут же поинтересовался Синий, с интересом наблюдавший за процессом.

– Тепло. Оно идёт по телу. И всё. Больше никаких эмоций. Когда оно доходит до нужного места, оно просто пропадает.

– Интересно. А что ты ему сейчас лечил?

– Спину. У него там очаг поражения ещё не до конца прошёл. – Да, диагностика показывает, что там у него ещё не до конца всё прошло.

– Макс, я домой пойду, сил вообще не осталось.

На выходе из больницы меня дожидалась мама в сопровождении какого-то хмыря в штатском. Явно товарищ из конторы. Причём непонятно, как мама здесь очутилась, ведь у неё скоро должен начаться рабочий день, а она меня около больницы поджидает.

– Сынок, к тебе прислали сопровождающего. А чтобы у тебя не было каких-то сомнений, то связались заранее со мной и попросили меня также приехать. А после нас развезут по делам. Тебя на пары, а меня на работу.

– Понятно, мам!

– Садитесь, пожалуйста. – Предложил сопровождающий хмырь, указывая на какую-то малоприметную иномарку: что-то из корейского автопрома, а может и вовсе китайского.

Мы не стали отказываться и сели. В дороге этот товарищ всё-таки представился:

– Дмитрий, я буду закреплён за вами в качестве водителя и немного телохранителя. Зовут меня Воробейкин Павел Петрович. Звание – капитан. Жить буду ровно под вами, так что в случае необходимости куда-то отправиться звоните на сотовый или в дверь. Вот номер моего сотового. – он протянул визитку, на которой были указаны только его ФИО и телефон. Скромненько и со вкусом. Визитка обычная белая картонка – ничем непримечательная, как и сам Павел Петрович, так как внешность он имел вполне заурядную. Этакий мужчина лет тридцати пяти, с начинающимися залысинами и даже намёком на пузико, но старающийся держать себя в форме. Половина страны так выглядит. Ну ладно, не половина. Половина мужчин его возраста.

– Я завтра с утра договорился в больницу приехать, а оттуда с Агнессой Петровной направиться в хоспис. А сегодня на пары, после них в спортзал и вечером домой.

– Хорошо, отвезу вас. Только, если у вас будут меняться планы – позвоните и предупредите меня, пожалуйста. Кстати, за вашей мамой также будет закреплён сопровождающий, но он встретит её после работы. Это будет лейтенант Звёздный.

– Какая интересная фамилия!

– Да примечательная, этого не отнять.

Тут мама переключилась на меня:

– А что ты хочешь делать в хосписе, сынок?

– Попробую полечить деток, мам. Если удастся спасти хотя бы одного – уже будет невероятное достижение.

– Ты у меня молодец! Я тобой так горжусь! И за всю эту историю с вашим сошедшим с ума одногруппником и за вот эти твои способности тоже. Как я рада, что они обратно вернулись в семью!

– Мам, ты не будешь против, если я немного подремлю? А то не выспался я, видимо…

– Нет, конечно! Спи, сынок!

Я откинулся на подголовник и вырубился. Последней моей мыслью было: «Как жаль, что до универа на машине ехать только пятнадцать минут!»

Интермедия 8

Сколько же я нервов сожгла, когда по телевизору сказали, что террорист захватил группу студентов в здании Майкрософт, а объявление о том, что при его обезвреживании оказались жертвы – это было вообще кошмаром. Тогда все родители собрались единым коллективом у деканата в институте и думали, что делать. А то, что наших детей после этого ещё ФСБ мариновало на протяжении нескольких дней, не сообщая о том, кто пострадал – нас сплотило невероятно. Все боялись и переживали за своих детей. Все мы перезнакомились, обменялись контактами, обещали всяческую поддержку друг другу.

И вот наконец-то наших детей отпустили и сегодня они должны приехать. Нам всем позвонили и сказали, что детей доставят до дома, чтобы мы сами даже не думали ехать на вокзал. И вот я жду сына, жду, а его всё нет… Вместо него почему-то позвонил ФСБшник и спросил по поводу Димки. Я не поняла, они что, не встретили их? А как они тогда собрались его привозить? Вот зачем я их послушалась? Надо было самой ехать – встречать. Ну почему всегда так, всё у нас не как у людей, вечно какие-то проблемы! Но нет, наконец-то появился – начала тут же хлопотать по дому, хотя и так вроде было всё готово, но нужно ещё что-то сделать, это всегда так, сколько не готовься – всего не учтёшь.

А уж когда он мне рассказал, что у них там происходило в этой поездке, у меня волосы вообще зашевелились и остался только один вопрос: кто вообще доверил руководство экскурсией студентов какой-то взбалмошной девице, которая ещё и напилась во время того, когда многих студентов полоскало от некачественной еды? А после и вовсе бросила их во время поездки!Кто мог назначить такую безответственную девушку ответственной за детей? Кажется, придётся серьёзно разговаривать с деканатом. И говорить им придётся со всеми родителями нашей группы, а возможно и не только нашей.

Раздался звонок в дверь, я на него не обратила внимания, а Димка пошёл открывать, я же пока решила фруктов ещё помыть, Димка любит всякие персики-абрикосы, вот и сейчас их на тарелке совсем не осталось, благо не все сразу выложила. Но что-то долго его нет? Куда он там запропастился? Кто вообще приходил.

Вышла из кухни, а сына и след простыл. Вот сейчас не поняла вообще… Куда он делся-то? Он же всегда предупреждает, если уходит. Это что, ФСБ пришли и опять его забрали? Да драть вас всех через коромысло! Отпустите уже моего сына уроды! Сколько можно?!

Со злости даже не сразу смогла набрать номер, данный мне тем ФСБшником, что приезжал утром. А когда набрала, то сразу начала с претензий. Вывалила на него всё, что думаю по поводу него конкретно и его службы в частности, если они позволяют себе такое отношение к подросткам и даже не стараются уведомить их родителей. Выливала на него ушат помоев примерно минут пятнадцать и была в итоге огорошена вопросом:

– Я правильно понимаю, что Дмитрий куда-то пропал после звонка в дверь?

– То есть вы хотите сказать, что это не ваших рук дело? – уже теряя запал поинтересовалась я, в то время как сердце пропустило удар, и больше всего хотелось в панике заорать: «Куда вы дели моего сына?».

– Конечно, нет, сейчас не тридцать седьмой год и наша служба работает в полном соответствии со всеми кодексами нашей страны, не нарушая законов и прав граждан. А Дмитрия мы обязательно найдём.

После этого в трубке раздались короткие гудки, а из меня словно стержень вынули. Каким чудом я не рухнула прямо в коридоре, а доковыляла до кровати – сама не знаю. Чувство беспомощности подавляло. Если не ФСБ, то кто? Кому мог понадобиться Димка? Да что вообще происходит?

В состоянии близком к панике я провела где-то полчаса, не зная, куда метнуться, кому позвонить, что сделать. В результате выпила валерьянки, запила пустырником и принялась действовать. Для начала позвонила Диминой старосте – Леночке. У неё выяснила, что после вокзала Дима неизвестно куда испарился и его больше никто не видел, в то время как их мурыжили журналисты и ФСБ. Поблагодарила её за сказанное и начала думать, куда же позвонить ещё. Травмпункты и морги решила не обзванивать, хотя с них хотелось начать в первую очередь, дабы просто убедиться, что его там нет. Вместо этого позвонила Максиму и попросила его позвонить, если вдруг Дима появится у него.

Куда он ещё мог подеваться? Да больше и некуда! Ну нет у него друзей, с которыми бы он общался кроме Максима. И что, опять звонить в ФСБ? А толку? Они вообще мышей не ловят. Тогда куда? В милицию? А они тут причём?

Да что ж за день-то такой ненормальный!!! Ну почему нам всё это? Что мы сделали такого плохого, что на нас все эти несчастья сыплются раз за разом?

На всякий случай хотела позвонить участковому, но телефона его не было, а звонить просто по 02 – только тратить время. Да и потом, наверняка они начнут задавать дурацкие вопросы, например: «А что, есть подозрения, что он может быть у нас?» или «А приводы уже были?» Как бы потом проблем сыну на ровном месте не создать. Нет. Туда надо будет позвонить обязательно, но не сейчас. Чуть позже. А пока пойду ромашки заварю. Целый чайник! А лучше – ведро, иначе не поможет.

Раздался звонок – это завуч с работы интересовалась, не смогу ли я подменить Ибрагимову. Вот только этого мне сейчас и не хватало, о чём я прямо ей и сказала. Подбирать слова и наводить политесы, чтобы отказаться от чуть ли не бесплатного поручения – не было сил совсем. Поэтому после отказа просто повесила трубку. Ну вот, как бы теперь ещё на работе проблем не было… Да что ж такое-то… Хотя… Пусть сами разгребают за этой Ибрагимовой. Достала она уже постоянно отпрашиваться. А я тоже не железная всё время её подменять. К чёрту!

Хлопнула рюмку подаренного коньяка – за подготовку одного оболтуса к переводным экзаменам. Затем принялась за чай с ромашкой. Сама не заметила, как оприходовала целвый чайник. И отчего-то это меня ввело в ступор. Я сидела и смотрела на мокрые лепестки цветков под прессом чайника. Ступор. Что делать непонятно. Куда бежать, звонить – неизвестно. Мысли бежали по одному и тому же кругу уже в который раз и выхода не было видно.

Трель телефонного звонка выбила меня из этого состояния. Оказалось, что ФСБ всё-таки умеет работать. Диму нашли. Избитым. Сейчас везут в травматологию. Он пока без сознания, но когда придёт в себя – будут его опрашивать. Везут в третью городскую.

Одеться и рвануть на троллейбус – дело одной минуты.

Димка оказался чудовищно избитым. Не лицо – а сплошно синяк. А ещё ужасная гематома на затылке. Ужас. Вот как так можно? За что его так? И главное, кто это сделал? Почему он так спокойно пошёл на улицу со своим врагом? Не знал, что это враг? Или это ребяческая бравада? Как такое произошло вообще?

На моё удивление Диму положили в палату к Максиму, а я его даже не сразу заметила – всё внимание было на сыне, а тот постарался меня подбодрить, что всё будет хорошо и что здесь очень квалифицированный персонал и Диму в два счёта поставят на ноги, тем более, что у него ничего опасного – обычное сотрясение мозга. А он и вовсе уже один раз приходил в себя и сейчас просто спит. Он ещё что-то говорил, а у меня никак не могло уложиться моём понимании словосочетание «обычное сотрясение мозга». Ну не могла я понять, как оно может существовать в принципе. Как такие травмы могут быть вообще «обычными»?

Двое других обитателей палаты старались вести себя тише воды ниже травы. Хотя один из них по виду был военным, а другой явно из сидельцев, судя по татуировкам. Но на них мне было откровенно наплевать, а вот на сына нет. Не знаю, по-моему меня даже пошатнуло, но на ногах я удержалась.

– Синий, ты не мог бы Агнессу позвать? – мельком услышала я голос Максима, но не придала значения, а татуированный на костылях поскакал куда-то наружу.

– Так, голубушка, вам как я погляжу успокоительное бы не помешало. Сын?

– Да.

Мне протёрли сгиб локтя намоченной спиртом ваткой и что-то вкололи. Не скажу, что стало легче, но как-то немного отпустило от мыслей. Они словно исчезли. И я сидела и просто смотрела на Диму, ждала, пока он очнётся. Ну должен же он очнуться, правда? На происходящее вокруг реагировала как-то слабо. Сейчас главное – Дима. Наверное, так же себя чувствовала мама Максима, когда тот попал в кому. Только ей было ещё хуже, ведь у неё и муж тоже в коме был, из-за чего она разрывалась между ними. Кошмар какой! Не дай бог такого испытать!

Я присела на кровать к сыну и легонько его тронула:

– Димочка, как ты тут оказался? Что с тобой случилось?

– Менты, суки, избили, – услышала я ответ сына, которого совершенно не ожидала. Как же так? За что?

– Вот, а я всегда говорил, что они суки! – донеслось со стороны уголовника.

– Замолкни, Синий! – рявкнул в ответ военный. – Мы сейчас выйдем, чтобы не мешать вашей беседе.

Они ушли, и дальше сын продолжил рассказ. Оказывается, к нам домой пришёл какой-то полицейский, вытащил Диму на улицу и там избил. Но почему, за что? К тому же тот ФСБшник говорил, что Диму вроде как избили какие-то хулиганы, а не полицейский. Но сын стоял на своём и даже назвал звание и фамилию того, кто его избил. А сотрудник ФСБ всё это покрывает. Но зачем ему это? У меня это в голове никак укладываться не хотело. И если бы не успокоительное, то уже, наверное, в обмороке бы валялась – слишком много всего на меня вывалилось в одночасье.

А следом Дима и вовсе начал заговариваться – мол у него сверхсилы, лечить руками может и что это он Максима вылечил. Похоже его очень сильно те хулиганы избили, если он реальность с вымыслом путает.

Я попыталась мягко ему объяснить, что этого не может быть, но он провёл рукой по лицу, которая внезапно засветилась и все гематомы исчезли.

– Как это? – Невольно вырвалось у меня. – Такого просто не может быть!

В этот момент дверь открылась и в неё зашла толпа каких-то непонятных людей.

– Не понял! – Заявил самый первый. – Почему больной вовсе не больной? Петров, ты же говорил, что у него не лицо, а один сплошной синяк? Говорил или нет?

– Не могу знать, товарищ полковник! Привезли его сюда избитым. Можем опросить свидетелей! Опять же, есть медицинское освидетельствование.

Они ещё что-то говорили, а у меня судорожно била в голову мысль. Если Димка может вот так лечить, надо срочно придумать какое-то оправдание этому, а то заберут его на опыты эти ФСБшники. Значит бабка у меня колдуньей была или лучше прабабка. Как жаль, что прабабку я только с дедовой стороны знаю. Хотя почему нет – Димка же мальчик, значит сила и по мужской линии тоже передаваться может. Всё верно. Пусть так и будет. И ничего, ни у кого. А вот у Димки проснулось – значит потомственный, значит объяснимо, значит опытов не будет. Всё, точно, так и буду говорить.

Дальше и пришлось вставлять свою теорию и только Дима смотрел на меня в изумлении, а я врала напропалую, благо проверить мои слова никак нельзя. Ну и враньё разумеется привязывала к правде, чтобы всё это не совсем было вилами по воде писано.

Сама от себя такого не ожидала. И ведь голова такая чистая, ясная, словно чистую правду рассказываю, а ведь сочинять чуть ли не на ходу приходится, мешая истинную жизнь предков с придуманной магией и её последствиями.

Вот ведь…

А сын и правда оказался магом. Он действительно смог как-то подлечить отца Максима. Ну во всяком случае по словам врачей это так. Потому что сразу тот не очнулся, но какие-то показатели больного явно улучшились. Удивительно. Откуда это в Димке? Непонятно, но буду стоять твёрдо на своей версии и даже под одеялом сама себе не признаюсь в вымысле!

И после демонстрации его возможности ФСБ вплотную решило заняться его охраной, хотя так себе из них охраннички. Да и Димка настоял на своей версии событий. Может и зря, а может и нет – жизнь покажет. Лишь бы не превратили его в инструмент своих интриг. А то с них станется. Да и заклятые друзья у нашей страны имеются, которые тоже могут каких-нибудь проблем подкинуть. И этого тоже бы не хотелось. Ох, что же будет-то?

Интересно, я не свихнулась за сегодняшний день только благодаря успокоительному или ромашка тоже помогла? Как вообще столько событий могло уместиться в один день? Даже как домой вернулись – в памяти не осталось.

А с утра, после Диминого ухода заявился новый ФСБшник, сказал, что будет сопровождать и охранять Диму, а по совместительству выполнять роль шофёра. Пришлось ехать вслед за сыном к больнице. И там его ждать. Зато на работу доехала с ветерком. И пусть немного опоздала, но не критично, сегодня нет педсовета, а на урок пришла с опозданием всего в пять минут, хотя мои второклашки стояли с очень растерянными лицами, ведь до этого я ни разу не опаздывала на их памяти. Надеюсь, такого больше и не будет, не хотелось бы показывать дурной пример.

Глава 9

В университете меня на крыльце тут же отловила староста:

– Дима тебе надо срочно явиться в деканат, как и всем нашим. Ты, кстати, самый последний из группы. Вот всегда всем тебя приходится ждать. Почему ты всегда опаздываешь?

– Так я же вроде ещё не опоздал.

– Ну да осталась минута до пары. А идти до аудитории минимум пять – так что опоздал.

– Лен, ну нам же сейчас идти в деканат, а не в аудиторию, а он ближе, так что не опоздал.

– Не беси меня, Агапов!

С такой веселой перебранкой мы добрались до нашей группы, столпившейся перед входом в деканат.

– А вот и наш герой! – Как-то не очень искренне обрадовался Кирыч. – А то куда же мы без героя?

– Не паясничай! – Оборвала его Лена. – И будь серьёзнее, а то не хватало ещё, чтобы Михаил Дмитриевич на нас из-за тебя рассердился.

– Да ладно тебе, не так страшен декан, как его малютка-секретарша!

– Уймись, сказала! Ещё не хватало, чтобы это услышали. Всё, заходим.

За дверями на нас словно посмотрело танковое дуло – взгляд секретарши декана мог вполне посоперничать по своей убийственности с любым оружием. Несмотря на свой невысокий рост, как правильно заметил Кирыч, она внушала-таки трепет. При виде ввалившейся нашей толпы она поджала губы, отчего не стала красивее, зато в глазах заблестели словно дула автоматов или даже крупнокалиберных пулемётов. Впрочем, при переводе взгляда на нашу Леночку дула куда-то исчезли и взгляд стал заметно мягче.

– Михаил Дмитриевич вас ожидает, проходите. – Пропустил нас местный Цербер, именно так за глаза звали секретаршу нашего декана.

Мы тихо и степенно прошли в кабинет декана вслед за старостой.

Деканом у нас был мужчина весьма круглого размера, как о нём шутил Кирыч. С виду он был невысокого роста, зато довольно толстенький, но вид имел чрезвычайно добродушный. Что, впрочем, было довольно обманчивым впечатлением, потому что к двоечникам жалости он не знал. И хотя у нашей группы он ни одного предмета не вёл, но ребята из параллельной группы потока отзывались о нём с огромным уважением и немного опаской. Тем не менее со студентами он всегда общался довольно демократично и авторитетом ни на кого не давил, для этого у него есть секретарь, та любого одним взглядом убить может.

– Ну что, здравствуйте, любители золотого кольца и приключений. Ославили вы родной университет и факультет на всю страну. Теперь нас каждая собака знает. И не могу сказать, что с самой лучшей стороны. – Он поднял руки в защитном жесте. – Ладно, ладно больше давить на вас не буду, и так вас спецслужбы замордовали. Это же надо неделю студентов без родителей держать! Нет, я понимаю, терроризм – дело страшное, но зачем же столько времени детей мучить? Ведь за это время родители все извелись. Кстати, вы знаете, что они даже петицию на имя президента отправили? Да! Вот такие у вас суровые родители, ребята. Не побоялись схлестнуться с властями за своих детей! Так что, они не уступают в храбрости вам. Кстати, а где же наш герой? Почему он прячется в сторонке?

Мне пришлось выйти.

– Ну рассказывай, как ты смог остановить того сошедшего с ума парня?

– Я недавно начал заниматься боксом у нас в секции под руководством Глеба Николаевича, он и поставил мне удар. Показал, как правильно бить, научил работать с грушей. Ну и в критической ситуации как-то само вышло.

– Это хорошо, что само. Значит уже на уровень рефлексов перешло. Значит Глеб Николаевич знает толк в своём деле, да и у тебя весьма неплохие перспективы в этом виде спорта. Но не поздновато ли ты начал?

– Да у меня нет цели идти в большой спорт, это скорее для самозащиты.

– А! Ну тогда тем более похвально. Но это всё ерунда. Ты лучше расскажи, как ты жизнь Антону спас? Как тебе удалось так быстро кровь остановить?

Тут я почувствовал, что все меня буквально глазами сверлят в ожидании ответа. Ведь моим одногруппникам тоже был интересен ответ на этот вопрос.

– Да теперь уж скрываться не стоит, всё равно вся третья городская больница знает, а скоро видимо уже и весь город будет. У меня есть сверхъестественные способности. Я могу исцелять наложением рук. Как узнал у мамы – это наследственное. Пра-пра-бабушка у меня тоже даром лечения владела. Правда пользы ей это не принесло, только вред сплошной.

– А я говорил, говорил, – приглушённо донёсся чей-то тихий шёпот из толпы моих товарищей.

Эту реплику, судя по всему, заметил не только я, так как декан слегка улыбнулся и продолжил допрос дальше:

– И как же ты узнал об этом своём даре?

– Не поверите – случайно. Меня избили два хулигана. Я был весь в синяках. И в какой-то момент я начал прикладывать к ним свои руки, и они начали заживать быстрее. И чем больше я это делал, тем сильнее и быстрее у меня стало получаться заживлять гематомы. Но потом случилось несчастье: мой друг попал в аварию. Он сильно пострадал – у него были повреждения головы и спины. И я попробовал помочь и ему. К моему счастью, мне удалось со временем ему помочь. И вот теперь он уже вышел из комы и спокойно лежит в палате травматологического отделения, заживляет свои переломы самостоятельно.

– Но почему же ты не хочешь ему помочь заживить его переломы?

– Почему не хочу – очень хочу. Я ездил к нему и вчера, и сегодня у него уже был. Помогал ему в меру своих сил, правда их пока не очень много – быстро устаю.

– Скажи, а когда у тебя руки светились, это и было твоё лечение? – неожиданно спросила Леночка.

– Да.

– А у тебя при этом руки светятся? – удивился декан.

– Да, именно поэтому об этой моей особенности уже знает третья городская больница.

– Удивительно! Ни с чем подобным не сталкивался за всю свою жизнь! – проговорил декан и ребята его поддержали.

– А ты не мог бы нам это продемонстрировать?

– Простите, но не могу. Когда мама узнала, что у меня проснулся дар, она мне слова своей прабабки, что дар – это не фокус и его впустую тратить нельзя – может уйти.

Мама и правда сказала такую фразу, чтобы меня сильно не тормошили спецслужбы. Причём сказала она это при них. Всё-таки она у меня потрясающая!

– Хм… Обидно, конечно, немного, но ладно. А что ты планируешь делать со своим даром? Ведь зарывать его в землю – просто кощунственно!

– Ну теперь, когда я так неосторожно открылся миру, буду помогать людям.

– Это похвально, но на учёбу у тебя время останется? Не будет тебе мешать эта деятельность?

– Вы знаете, мне кажется наоборот, мне дар даже наоборот помогает в учёбе. После того, как он проснулся, в голове словно какая-то ясность наступила и всё стало запоминаться гораздо проще. Учиться оказалось неожиданно так интересно.

При моих последних словах староста посмотрела на меня с диким возмущением, а декан наоборот широко, но как-то немного грустно улыбнулся:

– Это просто прекрасно. Печально только, что раньше было неинтересно.

– Ну почему же! И раньше тоже было неинтересно. Но не всё. – Честно признался я немного помявшись.

– Спасибо за прямоту. Это не сказать, что радует, но показывает, что учёба всё-таки может быть интересной. Значит не зря мы всё-таки стараемся.

– Да не слушайте вы его, Михаил Дмитриевич, – включилась в беседу Леночка. – Вся учёба очень интересная, мы узнаём столько нового. А все преподаватели – большие профессионалы и прекрасно знают своё дело, учиться у них – огромное удовольствие!

– Ладно-ладно, Елена. Я прекрасно знаю о вашем отношении к учёбе. Вы большая умница. Но я знаю, что интересно действительно не всем. И я рад, что Дмитрию стало всё-таки опять интересно. И это прекрасно! А вам ребята интересно? – он перевёл своё внимание на нашу группу.

– Да!

– Конечно!

– А то!

Нестройными голосами откликнулись одногруппники.

– Хорошо, я буду рад вам поверить. Но помимо приятного, есть и пара неприятных моментов. Вся эта история произошла при безусловном попустительстве вашей сопровождающей. Поэтому сообщаю Вам, что Витальцева Тамара Сергеевна у нас больше не работает. Такое непрофессиональное, я бы даже сказал, безответственное поведение у наших преподавателей мы не намерены терпеть. Мало того, скорее всего работу в сфере образования она себе найти больше не сможет. – эту новость все мы приняли в полном молчании, но у меня отчего-то было полное удовлетворение. Посмотрел на лица ребят и прочёл у них те же эмоции. О её увольнении не сожалел никто. – И ещё один момент. Постарайтесь не контактировать так с журналистами, как это было на вокзале. Такая слава нашему институту не нужна. И вам же ещё придётся нагонять пропущенное время, поэтому я вас больше не задерживаю. У вас много дел. Вперёд, ребята, – на штурм знаний!

Последняя фраза мне показалась немного наигранной, но мы дружно поблагодарили своего декана и пошли на занятия.

26.08.2025

На парах замечал, как на меня косятся одногруппники. И это несмотря на то, что, как мне кажется, я всё объяснил в присутствии декана, да и после – тоже отвечал на вопросы. Но всё равно, на всех переменах мне старались задать придуманные за время пары вопросы. И только Кирыч глубокомысленно заметил под конец пар:

– Эх, это ж сколько можно бабла заработать, если тебя не пришибут раньше и спецслужбы в шарашку какую не законопатят…

Поскольку я и сам думал в том же ключе, то легко с ним согласился.

– Есть такая вероятность.

– Слушай, Дим, а вот этот старый дяденька, притворяющийся студентом, случайно не приставленный к тебе федерал? – всё так же ненавязчиво интересуется Кирыч, незамысловато тыкая пальцем в сопровождающего меня издалека ФСБшника. Все одногруппники разом посмотрели в указанном направлении, чем немало смутили последнего.

– Ну да, они уже успели приставить ко мне охрану.

– Офигеть. И что вот такую? Маскирующуюся? Пусть и плохо у них получается, но всё-таки! Они хотя бы пытаются, а не ходят вокруг тебя хороводом трёхстворчатых шкафчиков.

– Ну почему плохо? Кроме тебя его особо никто и не заметил.

– Ну да, как же. А то было непонятно. Трётся около нашей аудитории, на переменах за нами таскается. Внутрь не заходит, а снаружи всегда рядом. Так сложно угадать, кто он, прямо загадка вселенной.

– А я его не заметил, – спокойно признался Игорь.

– О, сэр Туча, я не удивлён. Вы никогда не были особо внимательны к мелочам окружающего мира, ведь вас кроме столовой и секции по борьбе мало что интересует! – И не успел Игорь хуть как-то отреагировать, как Кирыч обратился к сопровождающему: – Любезный! Да-да, вы! Можете к нам подойти?

Тот слегка удивившись, подошёл.

– Вы бы так откровенно не палились, а? Ну вы хоть с нами в аудитории сидите, а не оставайтесь рядом со входом стенку подпирать. Ну это же вообще аут, не находите? А мы так и быть, вас никому не выдадим, нам здоровье Димы и его жизнь тоже интересны, как-никак он наш соратник по пятилетнему несчастью, которое отчего-то называется золотыми годами юности.

– Артём! – Тут же на него ополчилась наша староста. – Ну когда ты уже перестанешь трепать своим языком? Ведь ты мешаешь человеку работать, отвлекаешь его своими глупыми разговорами, а ему не за это зарплату платят. Правильно я говорю? – И Леночка посмотрела на опешившего представителя спецслужб.

– Ну что-ты! О полутораметровый адепт справедливости! Как бы я мог мешать человеку столь важной профессии, наоборот я указал на его недочёты в работе. Ведь он мог подойти к нам после первой пары и спокойно разложить ситуацию, а не стоять как одинокий дуб рядом с аудиторией.

– Какой ещё дуб рядом с аудиторией, ты что вообще ку-ку? – Леночку от уменьшения её роста всегда начинало потряхивать – доказанный факт, чем Кирыч с удовольствием пользовался.

– Известно какой: студенческий. Тот, который пришёл на пересдачу. Вот только время немного неподходящее: все пересдачи давно закончились, а самых дубовых уже отчислили. И наш одинокий дуб поэтому выбивается из образа.

– Ребята, успокойтесь, ошибку я понял, не надо кричать о ней на весь корпус. Я готов последовать вашему совету. Ничего критичного в нём для себя не вижу.

– Скажите, а правда, что ваше удостоверение похоже на наши студенческие билеты? – внезапно задаёт вопрос наш занудный Андрей. Чего от него никто не ожидал, судя по круглым глазам всех моих одногруппников. Думаю, у меня они такие же. Обычно все его фразы настолько банальные и занудные, что непонятно, как он вообще существует в этом мире. И вдруг внезапно такой вопрос.

– Нет, моё удостоверение выглядит иначе. – Вполне спокойно, без какого-либо раздражения, отвечает ФСБшник.

– А можно посмотреть?

– Нельзя. – Так же спокойно отвечает тот.

– Дюша, ну не тупи! Ты в таком случае узнаешь звание и ФИО глубокоуважаемого жандарма, а ему светиться нельзя, поскольку он под прикрытием. Видишь, как он лёгкой джинсовой курточкой накрылся? А может даже… Нет, это было бы просто… Все, включая сотрудника спецслужб, с подозрением посмотрели на Кирыча, ведь ему явно в голову пришла какая-то идея. – Нет, наверное, я всё-таки ошибаюсь, но всё-таки… Возможно… Я бы даже сказал вдруг…

– Ну не томи, уже, говори! – не выдерживает Леночка, хотя обычно она старается не попадаться на уловки Кирыча.

– Я думаю, что, возможно, он, – Кирыч невежливо тыкает пальцем в сторону ФСБшника, – даже наверняка…

– Да твою же мать! – Это уже не выдержал Туча, а спецагент даже слегка подался вперёд, проявляя хоть какой-то интерес, чего до этого не было. – Есть что сказать – говори, а не тяни кота за бубенцы.

– В общем, я думаю, что он… – очередная пауза, но не слишком большая, чтобы Кирыча начали бить, после чего он выпаливает: – … он в засаде.

– Тьфу на тебя! – от досады выразил общую мысль Игорь, – Балабол!

– А ещё он может быть неродным двоюродным дедушкой Лёхи. Или внучатой племянницей Леночки, с которой его разлучила нелёгкая судьба в виде махровых интриг спецслужб. А его лично усыновил сам Феликс Эдмундович после чего в марсианском коконе времени передал на сохранение, пока тот не вылупится в наше время.

По мере озвучивания всё новых версий у ФСБшника начали съезжаться к переносице глаза.

– Господи, Артём! Ну вот как ты умудряешься генерировать столько бреда за небольшую единицу времени? Ну откуда в твоей голове столько мусора? С тобой же ни о чём нормально поговорить нельзя, ты всегда какую-то пургу несёшь! Как тебя только родители терпят?

– Я им обещаю принести редкие ингредиенты: совесть депутата, мозг дятла и знания студентов. Именно последние сейчас и добываю, но ни у кого пока не встречал, все на шпорах выезжают.

Мне кажется, или от количества непрекращающегося бреда ФСБшник слегка подзавис. Это мы к Кирычу уже привыкли, а он – человек новый, можно сказать необстрелянный.

Внезапно к спецагенту поворачивается Игорь и на полном серьёзе говорит:

– Бегите! Бегите, пока мозги не взорвались!

– Тот автоматически кивает и собирается повернуться, как встряхивает головой и разворачивается, а на лице его появляется всё-таки след эмоции: он явно рассердился. Зато у всех остальных на лице улыбки.

– Силён! – только и сказал он, посмотрев на Кирыча, после чего опять ушёл в режим созерцания.

– Уважаю! – Заметил Игорь. – Выдержать Кирыча дано не всем. Но редко кому удавалось не сделать хотя бы шаг.

– Да уж, товарищ майор, реальная уважуха! – подтвердил Кирыч.

Тот никак не отозвался, не отреагировав ни на майора, ни на уважуху.

– Зато теперь у нашей группы появилась тень отца Гамлета. А нет, это появилась тень Отшельника Совёнка. Интересно, сколько нынче платят теням за их сумеречное равнодушие к происходящему вокруг кроме их объекта наблюдения? Господа, делайте ставки!

– Надоел, Кирыч. – Оборвал его Мозг. – Давно пора по домам, а мы тут слушаем муть Кирыча, которую он поднял со дна своего воспалённого мозга.

Народ начал рассасываться, а я вместе с Игорем и сопровождающим поспешил на тренировку.

Николаич после раздевалки тут же погнал нас разминаться.

Игорь ушёл к своим, а я опять принялся лупить грушу – нет пределов для совершенства, особенно при наличии системы. Ну а что, хоть энергия и накопилась, но заброшенные тренировки – плохой результат. Надо подтягивать физическую силу.

Плотно поработал под взглядом сидящего неподалёку наблюдателя. К нему один раз сунулся Николаич, но после нескольких сказанных шёпотом фраз – отстал.

Молотил грушу, пока были силы. После чего поехал в больницу на служебном автомобиле, подъехавшем прямо к выходу из корпуса. И это при наличии шлагбаума. Интересно, кому они ФСБшники предъявляли свои удостоверения, чтобы открыть его? А то я лично ни разу не видел, чтобы этот шлагбаум поднимался – а для них как по заказу. Кстати товарищ, претворяющийся студентом, с нами почему-то не поехал. Странно, но ладно. Может у них сменный график работы…

В первую очередь пошёл к отцу Макса и влил в него всю скопившуюся ману. Но этого не хватило, чтобы вылечить его полностью. Что ж, продолжим тогда завтра. А сейчас к Максу.

Персонал в больнице на меня косился, но мой сопровождающий – водитель, отличающийся солидными габаритами останавливал любопытствующих от лишних вопросов.

У Макса пробыл недолго. Под взглядом товарища чекиста общаться особо не хотелось. Заливать Макса маной – смысла особого нет. Он и так уже себя неплохо чувствует.

Как-то скованно я себя ощущаю в присутствии охраны. Может со временем привыкну? Хотелось бы на это надеяться… А сейчас домой. Спать. А то сегодня не выспался совершенно.

Интермедия 9

– Сука! Какая же ты сука, Агапов! – непроизвольно вырвалось у меня при просмотре новостей. Его значит по телеку показывают, а меня уволили! Ну и кто он после этого? Где вообще справедливость в этом мире?

Я вкалывала как проклятая, облизывала, договаривалась со всеми этими старпёрами, чтобы получить место в этом поганом университете, а при небольшой ошибке – всех собак повесили на меня! Да если бы не этот шизанутый Гриб, как там его по фамилии? Хотя хрен бы с ним, всё равно придурок! Так вот если бы не этот дебил, то никто бы и не заметил, что я не поехала в этот грёбанный Майкрософт! А в результате скандал, грязь, старая выдра на меня ещё крысилась: «Вот если бы я поехала с экскурсией ничего подобного бы не произошло!» Конечно не произошло бы! Кому ты нужна старая маразматичка!

В результате сделали меня крайней, мол самая виноватая! Конечно, никому неохота тёпленькое местечко потерять, а кто-то крайний нужен! Уроды! И этот козёл как-то в телек прорвался, да не один, а вместе со всей группой! А меня нет! Ну где справедливость? Там должна была быть я! А меня нет…

А этот сука, герой! Всех спас, типа! Конечно, без него бы не справились с молокососом, слюни пускающим. Такое ощущение, что кругом одни идиоты! Ну почему, почему мне так не везёт? Ну зачем я вообще попёрлась в эту поездку? На кой мне это было надо? Точно – Агапов! Из-за него всё! Вот кому надо было ногу отстрелить, а не тому парню. А ещё лучше голову! Вот уж по кому я бы точно не всплакнула. Хотя я и по этому кретину ни слезинки не пролила. Что мне с того, что кому-то там ногу отстрелили? А эти на меня всё повесили: «Вы должны были следить за своими подопечными! Для этого мы вас и посылали!»

Может и к лучшему, что меня уволили? Хоть всей этой нервотрёпки не будет с учебными планами и прочей мутотенью… И ведь не устроишься теперь никуда по специальности.

Да и вообще – работать это явно не моё. Надо поискать что-то получше. Может устроиться куда-то на телевидение? Надо будет попросить Масика, пусть поможет организовать. Ну а что, я ничуть не хуже тех профурсеток, что новости с бумажек зачитывают. Почему им можно, а мне нельзя? Или в актрисы? Нет, там говорят чуть ли не из-за каждой роли надо под режиссёра ложиться, а они старые и страшные, фу, противно. Так что, лучше телек.

Нет, ну сколько можно распинаться про этого Агапова? Ещё и пульт куда-то подевался, а вот же он! Переключила – попала на «Карусель». Вот только мультиков мне и не хватало. Карлсон. Мда… Старый советский мультик про домомучительницу. И она сидит, смотрит телевизор, заявляя: «Ну чем я хуже?».

Такое ощущение, что советские мультипликаторы мне сейчас в душу плюнули. Ведь ситуация, как ни крути, очень сильно напоминает мою. И я вот тоже захотела попасть в телевизор. Мда, фрекен Бок. Это я фрекен Бок?

Нет уж, скоты! Я вас всех продам и унижу! Всем отомщу! И тем, кто меня уволил, и этой старой выдре. И Агапову тоже! О, этому козлу, я отомщу с особым удовольствием! Только надо продумать план получше. И подняться повыше. В этом плане телевидение не самый плохой вариант. А кроме него есть ещё и интернет, где можно выложить ролик о том, как меня оболгали, сделав крайней. Пожаловаться на судьбинушку. С моей внешностью внимание я точно привлеку. А там и известной стану. Да и вообще, люди любят помогать несправедливо обиженным. Посмотрим, как тогда запоют эти старпёры в универе, когда к ним журналисты повадятся ходить как на работу!

Ничего. Ничего ещё не кончено! Мы ещё поборемся, мы ещё посмотрим, кто из нас фрекен Бок!

Тьфу, блин, привязалось то как! Кстати, а декан реально на Карлсона похож. Такой же вмеру упитанный мужчина, в полном расцвете сил! Как он павлином вокруг меня ходил, а на деле пшик. Как стало попахивать жареным сразу меня слил, урод! Ну почему, почему вокруг меня одни уроды? Пашка опять же, скотина! Наорал на меня из-за того, что эта поездка закончилась такой хернёй, а он её спонсором выступал. И сейчас его фирма выглядит так, что это она детей на убой послала. И главное надрывался так, словно я в этом виновата!

Пришлось его на хрен послать, теперь вся надежда только на Масика. А может всё-таки податься в Москву? На какое-нибудь ток-шоу, пока новость ещё обсуждается… А тут я такая вся красивая и печальная, говорю о том, как я виновата из-за того, что съела что-то очень плохое в дороге из-за чего появились проблемы с желудком. Точно! Ведь все дебилы тогда нажрались рыбы и дристали. А у меня немного с задержкой произошло. Вот я и не поехала с ними. Ну неудобно же было при учениках постоянно в туалет бегать! Поэтому поехала сразу на вокзал. А меня из-за этого сделали крайней! А на педсовете даже рта не дали раскрыть, сразу во всём обвинили и уволили, недолго думая. А ещё говорят кругом: нам требуются молодые специалисты! Никто вам не нужен, только такие же уроды, как и вы!

Так, как обелить себя – продумала, как обвинить других – продумала. Как завоевать известность – в процессе. Надо разместить видео на всех известных площадках. Желательно, чтобы его перепостили блогеры. Думаю, Масик с этим сможет помочь. Также он сможет и на местное телевидение этот ролик пропихнуть. Кстати, можно будет сказать несколько неласковых слов в адрес Пашки и его фирмы, раз он такая скотина!

Что ещё? Ну про ректора, и всю эту шайку-лейку, тоже расскажу, тут без вариантов. Что ещё? А вот про Агапова говорить пока ничего нельзя – он сейчас герой. Но это пока, потом посмотрим. Там ещё тысячу раз всё поменяется. Конечно же надо будет пожалеть этого, как там его, ну одноногого. Блин, надо поискать в интернете, как его фамилия и имя. А то получится, что я не знаю никого кроме Агапова. А ведь я знаю: там эта староста была противная, мажорчик, гора мускулов и прочая быдломасса. Нет, ну так-то говорить точно не стоит. К счастью, у меня остался список с их фамилиями. Так, кто же ты у нас? Так мажорчика нашла. Гору мускулов вспомнила. А вот: Кривулин. Антон Кривулин. А почему его все Коробом называют? Странные всё-таки эти программисты? Даже клички нормальные придумать не могут. Ну вот ведь вполне подходящая под это дело фамилия – Кривулин, значит кличка – Кривой. Почему он Короб? Ну почему? Как они к этому пришли? Как работают их мозги?

Вот по кому дурдом плачет! По целому факультету фриков и непонятных гадов, Агапов этот опять же! Ну почему он стал такой нечувствительной скотиной? Почему? Что я неправильно сделала, что на него перестали действовать мои женские чары? Ведь все же остальные слюни так и пускали, а этот – выпендрился. У одного вообще крыша поехала – террористом стал. И ведь достал же где-то и взрывчатку, и дробовик! Вот ведь! А этому хоть бы хны! Ну вот и что тут думать? А я ещё, напилась как дура! Хорошо хоть не переспала с ним по пьяни! Этого только не хватало! Я не дом престарелых, чтобы подавать убогим!

Хотя… Нет, чур меня, чур!

А может сделать его виноватым во всей этой истории? Сказать, что он пытался за мной увиваться, а этот Гриб в меня влюблен был до безумия, вот у него крыша и поехала совсем…

Нет, сейчас такое говорить не стоит, скажут ещё, что это я наоборот за ним увивалась. Ага, нужен он мне триста раз! А вот попозже такую идейку уронить можно будет, глядишь, и посыплется весь его антураж героя. Ну а что? Словечко там, словечко здесь – вот и нет героя. Зато есть разборка между двумя спермотоксикозниками, влюбившимися в одну прекрасную учительницу. Нет, не так, невинную учительницу! Ещё и пострадавшую из-за этой истории.

И вообще, у меня Мартини закончился. Надо бы сходить, но так неохота. Может Масику позвонить, пусть купит и привезёт? Нет, потом придётся весь вечер слушать его бесконечный трындёж про жену, детей, бизнес.

Нет, сегодня мне надо успокоиться. Сходить куда-нибудь, например, в СПА… Точно, отличная мысль! А завтра с новыми силами начну воплощать в жизнь все свои замыслы. Надо только найти какого-нибудь техника, который видео умеет хорошо снимать, чтобы я в кадре хорошо получилась и вызывала сочувствие.

Интересно, а Коленька ещё работает фотографом? Может он и видео делает? Он тогда очень неплохое мне портфолио сделал для модельного агентства. Ну и что, что у меня ничего не вышло с подиумом! Зато связи нужные остались! О! Кстати, может он и посоветует, ка лучше эту историю рассказать? Я ему вкратце перескажу историю, как это было на самом деле, а он может и посоветует что… Хотя что он может посоветовать? Ладно, спросить можно, а там видно будет, хотя он такой мямля этот Коленька. Как ему только удаётся делать такие фото? Вот дал же Бог человеку талант, а он его даже использовать толком не может. Работает фотографом на свадьбах. Что может быть более убогим? Ему бы пробивной силы чуток и смог бы работать с модельными агентствами, а он… Тюфяк, в общем…

На улице уже стало холодать… Пришлось надевать куртку. Ещё и мелкая морось пошла. Хорошо, что СПА-комплекс в торговом центре не так уж и далеко от дома. Быстро дойду. Хотя погода – мерзость, конечно. Зато внутри какой кайф будет, ммм…

Остался всего один переход, затем парковка и вот уже торговый центр.

И тут меня окатило! Чуть ли не с ног до головы! По-любому, этот гад нарочно это сделал! Надо хоть номер запомнить… И не успела я посмотреть вслед, как мимо меня медленно, словно крадучись проехала машина, а на пассажирском месте сидел Агапов! Делал вид, что спит! Вот ведь сука! Вот он точно нарочно, злорадствует там сейчас, небось, вон как медленно ехал! И не важно, что не он за рулём, но я этого ему никогда не прощу! Всю жизнь потрачу, но отомщу гаду!

Всем отомщу! И Агапову, и декану, и завкафу, и выдре, И Пашке и даже старосте Агаповской тоже отомщу! А чего она на меня так смотрела, словно я ей денег должна, а не отдаю!

СПА! Сейчас СПА, а то я точно кого-нибудь убью прямо здесь и сейчас. А потом шопинг. А потом Мартини.

Ещё и здесь до мерзости чистый персонал, в отличие от меня, мокрой с ног до головы! Нет, надо отпустить ситуацию, как учили на йоге. А потом вернусь и всем жизнь испорчу, но сейчас отпустить. Расслабиться и отдохнуть! Главное не думать об окружающих меня уродах!

Раздевалка. Душ. СПА. Кайф!

Глава 10

Я хотел с этой главы сделать платную часть. Но потом она у меня получилась такой давящей, что мне стало стыдно делать платной книгу именно с этой главы. И вообще не знаю, насколько корректно было выкладывать такое в сеть. Возможно кого-то эта глава оттолкнёт, кому-то станет противно. Кто-то будет меня обвинять в зарабатывании денег на жалости... Не знаю. Если так, то я прошу прощения у всех, кому не понравится эта глава. Мне самому её было писать очень тяжело, хотя именно она задумывалась как центральная в книге. Ни в коей мере не хотел никому причинить неудобств своим творчеством и заранее прошу прощения у родителей, чьи дети получили страшный диагноз - рак. Если я сделал вам больно - не судите строго, это не было моей целью.

Утро началось с проклятого будильника. Блин, сегодня же опять на пары пилить… Как же неохота! Стоп! А ведь я на сегодня договорился в хоспис поехать. Какие пары тогда могут быть? Ведь человеческие жизни важнее! Да и потом, людей подводить тоже не хочется. Вон какая грозная эта зав. отделением, недаром её бешенной Агнессой кличут. Да и прогулять один день – не катастрофа, нагнать успею. Правда мы и так больше недели пропустили. Блин, ну вот почему всегда вот так. Словно витязь на распутье в раскоряку… Ноги в одну сторону идут, глаза смотрят в другую, а тело тянется в третью. И как тут не разорваться?

Опять же к Максу надо с утра пораньше заехать. А оттуда уже вместе с Агнессой, как её там по отчеству-то? Не называть же Агнессой Бешевной… Нет уж, я ещё слишком молод, чтобы так глупо помирать. В общем надо будет уточнить. У Макса или у его соседей по палате, в крайнем случае у медсестры.

К Максу приехал со своим эскортом в виде охранника на его же автомобиле. Правда вначале подбросили маму на работу, а что – мне не сложно, а маме приятно. Охранник со мной в больницу не пошёл, остался в машине. Меня же в палату пропустили без препятствий, Впрочем ничего удивительного, ведь зав. отделением обещала мне свободный проход. Немного поболтал с другом ни о чём, ну не говорить же при посторонних о системе и её плюшках. Кстати, а чего я туплю-то? Что-то я в последнее время совсем расслабился и интерфейс почти не использую, ни распознаванием не пользуюсь, ни чем-то ещё, одним лечением. Ну вот разве что ещё вчера грушу поколотил… Кстати, довольно неплохо, раз у меня выросли ещё на один пункт кросс и град ударов. Но как-то это на фоне электроудара уже не внушало. Там циферки были совершенно другие. Ведь магический урон у меня сейчас в три раза больше, чем физический. Вот что означает прокачка интеллекта и магии!

Эх, а у меня ведь есть четыре нераспределенных пункта по первичным характеристикам и два по специализациям, а в последних было что-то вроде подсвечивающееся, то есть наверняка важное. Эх, знать бы что это такое было! Ну вот как мне с Максом на эту тему перетереть? Получается, что до его выхода из больницы – никак. Печально.

На выходе из палаты меня поджидала Агнесса Петровна Гильденштерн. Чёрт, даже прочитать такую фамилию тяжело, не то что запомнить!

– Привет, мой юный магический коллега. Не передумал насчёт совместного похода?

Отступать было нельзя, дети всё-таки. Поэтому только решительно помотал головой отсеивая такую возможность.

– Только вначале к отцу Макса зайдём.

– Хорошо. Давно хотела у тебя спросить, а чего ты всё время щуришься? Это как-то связано с твоими магическими силами?

Её вопрос неожиданно поставил меня в тупик: скажу нет, так больно уж в одно время я начал щуриться вместе с магией, там время расхождения составило несколько дней. Просто не поверят. А если скажу, что связано, то как именно связано? Хм, я же маг, а что у нас маги плетут? Про ауры всякие и прочую хрень. Так почему бы и нет?

– Связано напрямую. Вместе с тем, как проснулись магические силы, появилось магическое зрение. Ну как зрение. Вижу всё тоже, что и обычный человек, но при этом вижу ещё и ауры людей, но вижу я их только когда прищурюсь. В целом не скажу, что это даёт какое-то понимание людей, но всегда интересно посмотреть на кого-то, чью ауру ещё не видел. Вот и щурюсь время от времени.

– Интересные у тебя способности, словно их кто-то специально разграничил от обычных способностей человека. Не задумывался об этом?

Ну что ты ко мне привязалась? Ну, конечно, я об этом задумывался, да система и не даёт такого шанса – не думать о ней. Это же всё равно, что не думать о белой обезьяне – всё равно все мысли на неё сворачивают.

– Не знаю, как-то не было времени над этим размышлять.

К Фёдору Максимовичу нас пустили тоже без особых проблем. У него кстати очаги поражения стали чуть-чуть меньше и немного посветлее. Запусти в него одно заклинание. Жалко такой прорвы энергии, но пока доберёмся до хосписа что-то успеет восстановиться. За час у меня вообще неслабое число маны пополняется, не тысяча конечно, но семь с половиной сотен – тоже неплохо и это при общем запасе в две тысячи триста. Так себе арифметика. Мой запас целиком восстанавливается чуть больше чем за три часа. А остальное время сна просто улетает в трубу. Обидно. Столько дармовой магии и в никуда. Прямо хоть будильник ставь на каждые три часа и ночуй в больнице!

Вначале Агнесса Петровна хотела поехать на автобусе, но узнав, что у меня под попой имеется личный автомобиль с шофёром, согласилась поехать и на этом транспорте.

Добрались мы до самого страшного места в мире по словам Агнессы Петровны за сорок пять минут. В машине особо не разговаривали. Я исподтишка наблюдал за моей спутницей. По мере приближения к цели, её настроение падало и падало. Но вместе с тем, словно появлялась какая-то хмурая решимость.

– Что ты меня так разглядываешь?

– Не знаю, как объяснить. Вы словно перебарываете себя, чтобы туда зайти.

– Так и есть. Ты знаешь, в моё отделение довольно часто привозят парашютистов. Так вот, они говорят, что самый страшный прыжок – это второй. ВО время первого ты ещё не знаешь, чего ожидать, а вот второй раз заставить себя целенаправленно шагнуть в открытое небо – очень тяжело. А потом уже легче. Так вот сюда каждый раз приходить очень тяжело. И каждый новый раз совсем не легче. Каждый раз думаешь о том, кого ты сегодня из знакомых здесь не увидишь. С кем познакомишься впервые и кого из них не увидишь в следующий раз. Все эти мысли ходят по одному кругу. Это выматывает хуже некуда. Это очень тяжело и страшно. Помоги им, хоть кому-нибудь! Хотя бы одному! Пожалуйста!

Получено задание: вылечить умирающего. Награда 1000 очков опыта, повышение уровня отношений с Агнессой Петровной Гильденштерн.

В принципе, я без задания собирался попытаться помочь детям. И этот бонус от задания меня заставляет чувствовать себя каким-то корыстным уродом! Хотя и отказываться от него я тоже не собираюсь! Ну зачем отказываться от награды, даже если ты её не выпрашивал? Да ещё за хороший поступок?

В общем, задание буду выполнять. Постараюсь выполнить. Дети ведь. Детей жалко. Вот взрослых почему-то не жалко. И вроде умом понимаешь, что взрослы тоже ни в чём не виноваты, и такая болезнь как рак может появиться у кого угодно. Но детей жалко, а взрослых нет. Почему? Непонятно.

Мы зашли в помещение, надели бахилы. И тут меня пробрало до мурашек. На лестнице стояла девочка. Лысая девочка лет шести. Она была в небольшом халатике, который видимо уже повидал на своём веку множество владельцев. И от этого становилось на душе не просто паршиво, а даже мерзко.

– Новенькая… – мрачно проговорила Агнесса Петровна, – ждёт родителей, не понимает, что им тяжело сюда приходить и видеть, как она угасает. Вначале перестанет приходить отец. Потом и мать. Хотя, возможно, они будут ходить сюда до самого её конца. Тут не угадаешь. Это зависит от того, кого они больше жалеют: себя или её.

Я подошёл и сел на ступеньку рядом со стоящей девочкой. В этот момент я забыл о том, что хотел оставаться неузнанным. Забыл о балаклавах и прочем. Хотелось помочь конкретному ребёнку. Этой маленькой девочке.

– Можно с тобой познакомиться?

– Мама говорит, что с незнакомцами знакомиться на улице нельзя!

– Но мы же не на улице. Да и потом как можно познакомиться со знакомым? Можно ведь только с незнакомым.

– Хм… – девочка задумалась, приложив указательный палец правой руки ко рту.

– Давай я первый начну. Меня зовут Дима, а тебя?

– Аглая! – всё-таки решилась девочка.

– Какое красивое у тебя имя! – я протянул руку чтобы закрепить знакомство, но девчка меня не поняла и вопросительно посмотрела. – Когда люди знакомятся, обычно пожимают друг другу руки в знак добрых намерений.

– Ой, а я не знала! – она дотронулась до моей руки, и я запустил диагностику.

Такой страшной картины я ещё не видел: чернота словно текла по её жилам., а особенно большие сгустки тьмы по всему позвоночнику. Это выглядит настолько пугающе, что я только каким-то чудом смог не отшатнуться от неё.

– Хочешь, я покажу тебе фокус?

– Конечно! – она захлопала в ладоши.

– Подними руку и смотри на неё, я дотронусь и покажу тебе небольшое чудо!

Она послушно выполнила мои указания. Я же дотронулся до её ладошки снизу и запустил среднее лечение. Без направления. Просто среднее лечение, на всю катушку, по максимуму, насколько хватит маны. Потому что тут направление не поможет, нужно лечить всю девочку целиком.

– Ой, светится! Твоя ладонь светится! Как ты это делаешь? У тебя в руке фонарик? – она второй рукой провела по моей ладони снизу и задумчиво протянула: – Нет, фонарика… А как тогда? Люди же не светлячки. Или ты специальный человек? Ты человек-светлячок? Или ты ангел? Мама говорила про ангелов, что я скоро их встречу. Ты – ангел?

– Нет, я – человек, не совсем обычный, но тоже человек. И я просто очень хочу тебе помочь. Я буду иногда сюда приходить и помогать тебе и другим деткам.

Мана закончилась, и рука перестала светиться.

– Ой, а мне немного легче, не так больно как обычно. Это ты помог?

– Надеюсь.

– А почему твоя рука потухла?

– Сила свечения закончилась. Но я хорошо покушаю, немного отдохну и попробую помочь и другим деткам тоже. Пусть я не всем успею сегодня помочь, но по крайней мере постараюсь!

– А можно я Диане про тебя расскажу? Я успела с ней подружиться.

– Конечно, можно.

– Ой, как здорово! – и она шустрым метеором побежала на второй этаж.

– Ты знаешь, ты невероятный. – послышался чей-то хриплый голос. Рядом с Агнессой Петровной стояла пожилая женщина с хмурым лицом, на котором пыталась пробиться улыбка. Ирина Викторовна Белая – гласила надпись над ней.

– Это руководитель хосписа, – представила её Агнесса Петровна, – Ирина Викторовна.

– Не могу сказать, что приятно познакомиться. Но это не из-за вас, а из-за атмосферы вокруг. Очень тяжело. Скажите, что за диагноз у неё?

– У Аглаи? Лейкемия. Рак крови. Поражение костного мозга, который в результате вырабатывает неправильные кровяные тельца, которые в свою очередь поражают все органы. Это вообще не лечится?

– Как правило, люди с таким диагнозом на последней стадии живут не больше шести лет. У девочки именно она.

– Значит она даже не станет подростком?

– Боюсь, что нет. Если её не спасёт какое-нибудь чудо. Возможно это будет твоё чудо, если тебе удастся.

– Я хочу попытаться.

– Мы со своей стороны чем-то можем тебе помочь?

– Не знаю. Я в этом деле пока не очень разбираюсь.

– Тогда могу предложить только отдельный кабинет ,чтобы тебе не приходилось контактировать со злыми родителями.

– Почему злыми?

– Потому что кто-то даёт напрасную надежду, этот кто-то жулик. Да много ли нужно человеку, чтобы разозлиться, когда его ребёнок умирает? Вариантов масса. Поэтому моё предложение – не показываться тебе родителям.

– Согласен, тем более, что изначально я и так не хотел становиться известным.

16.09.2025

Мы дошли до крохотного кабинета, в котором были стол, два стула, кушетка и металлический шкаф со стеклянными дверцами. Такая мебель, наверное, имеется в каждом врачебном кабинете. Словно никаких других вариантов в принципе не предполагается. Ну и заканчивала скромное убранство кабинета раковина, притаившаяся в углу рядом с входной дверью.

– Вот твой скромный кабинет. Ничего сверхъестественного, но есть всё необходимое. Тебе нужно что-нибудь? Или может кто-нибудь? Может медсестра, для ведения историй болезни?

– Не нужна ему медсестра, я за неё буду! – Внезапно выдала Агнесса Петровна.

– Ты? – Сильное удивление в голосе прямо повисло вопросом в воздухе.

– Я. Он о процессе лечения вообще ничего не знает и моя помощь ему на первоначальном этапе будет необходима. Ну и потом, я здесь тоже не совсем чужой человек и тоже хочу помогать детишкам в меру своих сил, хотя бы просто помогая ему.

– Что ж, пусть будет так. А ты всех сможешь вот так, как Аглаю?

– Не сразу. Мне нужно время на восстановление. Минут двадцать на то, чтобы хоть какие-то силы появились. А лучше тридцать.

– Хорошо, тогда начнём с самых маленьких. Начнём водить их к тебе через каждые полчаса. Будешь смотреть на них, разговаривать с ними. Амбулаторные карты детей вам будет приносить Маргарита.

– Риточка – это хорошо, – согласилась Агнесса Петровна с Ириной Викторовной, – она дурных вопросов задавать не будет.

– И ещё, юноша, я не хочу знать, вообще ничего о Вас, к моему огромному сожалению я уже знаю ваше имя, в идеале бы не знать даже его. И Аглая скорее всего его распространит среди других детей. И это уже достаточно плохо, но от этого мы уже никуда не денемся. А ведь чем меньше людей знает о Вас, тем лучше. Мы же будем называть Вас у себя ангел Дима. Очень уж метко окрестила Вас Аглая. И такой надежды, как дали нам Вы, здесь ещё не давал никто и никогда. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь – говорите. Постараемся сделать всё возможное.

– Спасибо большое, но я не уверен, что мне удастся спасти даже хоть одного ребёнка. Не говоря уже о всех.

– Пробуйте, Дима, пробуйте. Помогите, кому сможете. Поверьте, в жизни нет ничего важнее человеческой жизни. Вообще ничего. Любые ошибки можно исправить, обида, предательство, ревность, грубость, злость, всё это ерунда. Единственное, что невозможно исправить – это смерть. И я очень надеюсь, что вы сможете дать шанс этим детям встретиться с нею гораздо позже. Даже если вы спасёте только кого-нибудь одного – вы уже не зря здесь появились!

– Сколько всего сейчас детей в хосписе?

– На сегодняшний день у нас двести четырнадцать детей.

Я как услышал эту фразу, чуть прямо там и не упал. Даже если тратить на каждого ребёнка по среднему лечению, то это три лечения в час. Семьдесят два – в сутки, и всех я смогу пройти только через непрерывные трое суток работы. Кошмар! Но ведь одного заклинания мало. На Аглаю я спустил весь свой запас, а это девять заклинаний. И далеко не факт, что я её вылечил, скорее наоборот – совсем не факт, что вылечил. Скорее всего, просто снял симптомы. А ведь здесь у всех детей болезнь в тяжёлой форме и всем помочь я чисто физически просто не смогу. И как быть? А если у кого-то будет остра фаза болезни? Что тогда делать? Запускать направленное лечение? Но где взять на него ману?

Но ведь уровень заклинания должен повышаться с использованием, остаётся надеяться на это. Но опять же уходить отсюда, пока не посмотрю всех детей и не запущу хотя бы по одному среднему лечению на каждого – по крайней мере свинство. Ведь гарантии, что они доживут до моего следующего прихода – никакой. Я должен попытаться.

Агнесса Петровна напомнила мне перед приёмом надеть врачебную маску, хотя говорить с детьми так было тяжелее, но так меня точно не все будут знать. Может оно и к лучшему.

Дальше всё было как в тумане: я общался с детьми, старался это делать дружелюбно и непринуждённо, но с каждым новым пациентом меня словно затягивало в какой-то чёрный и беспросветный омут. В каждом, буквально в каждом ребёнке царила чернота. Я старался не запускать надолго диагностику – так как было всё равно бесполезно. Но я должен был узнать о каждом.

Я позвонил и предупредил маму, о том, что задержусь здесь на три дня. Мама оказалась в шоке, но я смог найти нужные слова, чтобы убедить её. И она даже обещала передать с водителем мне что-то вкусное. Но думать об этом не хотелось совершенно, глаза застилала ужасная чернота. Она давила, пугала, но сдаваться я просто не собирался. Спал я тоже урывками. ПО два с половиной часа – за это время почти целиком заполнялся мой запас маны. А детей ко мне водили как на конвейере. Мы даже пересмотрели порядок приёма и теперь самых маленьких ко мне приносили ночью. Они даже не просыпались во время приёма.

Итогом этого чудовищного марафона стало только общая слабость, третий уровень диагностики, благодаря которому теперь у меня требовалось не десять пунктов маны в секунду на заклинание, а восемь; и неожиданно четвёртый уровень в среднем лечении. Вот сейчас бы и продолжить, но я морально слишком устал, да и к Максу давно обещал заехать – мы с ним все эти дни созванивались, но по телефону толком ничего не обсуждали.

И вот этим субботним утром я еду в больницу к Максу – измотанный физически, но ещё более морально. А ведь я пропустил три дня учёбы. Съездил в хоспис, называется. Агнесса Петровна, не отходила от меня все эти дни. Во всяком случае принимала детей она вместе со мной. Когда она спала и спала ли вообще – для меня загадка, но смотрела за моими руками она с неким фанатизмом. Мне даже порой становилось от этого страшновато. Но не так страшно, как от состояния здоровья детей. Никакой фанатизм меня так не испугает точно.

Вот интересно, я потратил трое суток, чтобы пройтись хотя бы по разу по всем детям, а сколько нужно раз каждому из них хотя бы для значительного изменения состояния здоровья? Не просто небольшого улучшения, а для значительного? Десять, пятнадцать раз?

Пусть будет месяц. Месяц я проведу в хосписе, чтобы узнать, скольким я смогу помочь. Только надо бы и учёбы не забрасывать. Значит нужно и уроки когда-то учить. Ну, во время сна мы как-то процесс отладили. Два с половиной часа сна, а потом через каждые две минуты пациент, пока весь запас к концу не подойдёт. Потом повторить. Такой сон урывками меня сильно изматывал, но это было не страшно. Можно также организовать и днём. Даже можно сразу заводить по десять человек. Я каждого полечу, и сразу их отпущу. А потом два с половиной часа на учёбу. Не важно какую – учебники, программирование, переводы. Надо будет только договориться с деканатом о возможности сдачи сессии без каких-либо проблем. Но может быть пойдут мне навстречу?

Статы тоже потихоньку ползут вверх. Так за эти три дня общий запас увеличился, как и скорость восстановления маны, так что теперь могу с полного запаса маны запустить не девять заклинаний, а десять. И спать могу по три часа, а не по два с половиной. Прогресс, однако. Такими темпами, через месяц смогу спать и по четыре часа подряд. Мда, какой-то неуместный сарказм. Но тратить впустую даже крупицы маны мне позволяла совесть.

И это ещё хорошо, что о моём существовании пока не узнали родители. Медперсонал поговорил со всеми детьми и постарался им рассказать придуманную нами совместно историю, о том, что чудо может происходить только когда рядом нет взрослых, потому им нельзя рассказывать. На вполне законный вопрос о том, а как же врачи? Ответ простой – в кабинете я с детьми всегда оставались только я и Агнесса. И я творю чудо, поскольку я ангел Дима, а Агнесса моя помощница. Взрослые же в чудеса не верят, и могут это самое чудо поломать. Мол, даже медики, которые очень хотят поверить в чудо, всё равно этого сделать не могут, поэтому в кабинет лишний раз не заходят.

Дальше так и покатилось. Всё в режиме лечения детей. Эффективность лечения повышалась, как и уровень, диагностика тоже. Я раз в три дня делал паузу на день, ездил домой переодеться, повидаться с мамой, после чего заскакивал в больницу к Максу и его отцу, подлечивал их. Ко мне пару раз путались прорваться какие-то неадекватные личности, но ФСБшники их блокировали. Кто это был и что им было нужно – я пока не узнал, но мне обещали рассказать об этом чуть позже.

Месяц промелькнул как-то совершенно незаметно. Подросли среднее лечение и диагностика до шестого уровня, что уже было довольно неплохо. За это время я неплохо успел подтянуть все языки программирования, теперь в каждом из них у меня красовалась гордая семёрка, где-то больше, где-то меньше, но в каждом. Само же программирование достигло только шести. Английский вместе с техническим переводом тоже подросли. Параллельно с этим выросли некоторые характеристики и даже уровень. Теперь я мог похвастаться гордой семёркой!

Уровень 7

Не распределено:

Первичные характеристики – 7

Способности – 2

Специализации – 3

Первичные характеристики:

Восприятие: 3,120

Мудрость: 4,516

Стойкость: 5,434

Интеллект: 5,169

Телосложение: 1,878

Сила: 2,015

Выносливость: 5,603

Харизма: 1,008

Магия: 6,102

Слияние: 1,007

Генерация заклинаний: 1,007

Удача: 2

Вторичные характеристики:

Начальный урон: 2,356 Пока не видно

Физический урон: 8,915

Магический урон: 74,311

Восстановление маны: 1682/час

Способности:

Распознавание: 6,155

Запугивание: 3,854

Аура ужаса (пассивная): 1,564

Сопротивление чарам (пассивная): 4,864

Чувство опасности (пассивная): 1,281

Обучение: 5,120

Электрический разряд: 10; 3,875

Электрический заряд: 10; 1,015

Сопротивление электричеству (пассивная): 1,750

Малое лечение: 10; 6,021

Электроудар: 10; 1,045

Среднее лечение: 250; 6,723

Диагностика: 5/сек; 6,125

Направленное лечение: 1000; 1,180

Обольщение: 1

Эмпатия: 3,015

Специализации:

Программирование: 6,036

С++: 7,642

SQL: 7,052

HTML: 7,435

Технический перевод: 3,519

Английский: 7,267

Рукопашный бой: 5,820

Кросс: 7,012

Град ударов: 6,120

Подлый удар: 2,655

Апперкот: 1,564

Математический анализ: 3,152

Показатели:

Здоровье 30/175

Запас сил 72/492

Мана: 13/8499 (100*Мудрость*(1+(Интеллект-1)/2)*Магия)

Опыт: 633/1600

Эффекты:

Общая усталость (-100 к запасу сил)

И если все магический показатели за этот месяц у меня выросли очень даже неслабо, то физические из-за заброшенных тренировок не сдвинулись с места совершенно. Нет, у меня была мысль обустроить себе в хосписе спортзал, но это как-то было бы чересчур нагло. В общем, просто отложил.

А вот плотное обучение не замедлило сказаться и на интеллекте и на мудрости, что тоже привело к росту магических показателей.

Но самое важное не это! Все эти циферки, характеристики и прочая лабуда отошли на второй план, ведь мне удалось-таки вылечить некоторый деток. Ещё не всех, но уже многих. В результате в хоспис начали рваться новые больные. И я вполне могу понять родителей, которые хотят для своих детей излечение, но ведь некоторым пришла дурная мысль в голову о том, что над их детьми тут проводят какие-то эксперименты по испытанию новых несертифицированных лекарств. И в результате на хоспис посыпались проверки, а мне пришлось оттуда уйти. Пошли разговоры уже не о лекарствах, а о неизвестном науке облучении, производящемся на детей. И это даже дошло до центрального телевидения. И родители вместо того, чтобы радоваться излечению детей, подали на хоспис в суд.

К чести Ирины Владимировны она не сказала обо мне ни слова. Никому: ни в суде, ни журналистам, ни администрации, сколько бы ей нервы не трепали. И ни про какого Ангела Диму она не знает. Ерунда это всё.

Зато с Макса сняли гипс, переломов не обнаружили, отец его вышел из комы пару недель назад, но я этот момент как-то пропустил из-за своей занятости и порадовался за семью друга по телефону.

И вот сегодня я наконец-то смогу поговорить с Максом у него дома без всяких посторонних личностей поблизости. А уже на следующей неделе мне нужно будет уезжать в столицу на награждение. Мне действительно присвоили звание Героя России. Я до сих пор в это поверить не могу. Я и вдруг герой. По сравнению с тем одним ударом, две сотни жизней спасённых малышей почему-то для государства оказались ерундой. Ведь в ФСБ прекрасно знают, что это за ангел Дима. И почему дети в том хосписе выздоровели. Но как мне сказали, никак меня связывать с этой историей не имеют права. Это очень опасно для меня. И о моих способностях лучше не говорить лишний раз вслух.

Интермедия 10

Когда ко мне в кабинет ворвалась Агнесса с фразой: «Я привела к тебе мага!», я подумала, что она сошла с ума. Или повернулась на фоне постоянного контакта с больными детьми. Многие не выдерживают и начинают искать что-то потустороннее, что-то за гранью понимания, чтобы хоть как-то им помочь. И результат, как правило, печальный: либо спиваются, либо уходят в секту, либо на тот свет. Терять Агнессу не хотелось совсем. И вот эта её связь с шарлатаном – это вообще кошмар. Таких я тоже уже повидала немало: и потомственные шаманы, и магистры разноцветной магии, и прочие медиумы-колдуны. В общем, бесполезные уроды. Но предвкушающее выражение лица подруги никак не вязалось с моим представлением о ситуации. Да и сразу начинать спорить, без доказательств – дело гиблое. Поэтому пойдём и посмотрим на этого «мага»!

На лестнице стояла наша новенькая – Аглая. Именно так, не отзывалась ни в какую ни на какие сокращения своего имени, только Аглая, хотя сама от горшка –два вершка. Но уже серьёзная до невозможности. И рядом с ней, присев на корточки, расположился обыкновенный парень, разве что довольно крепкий, возможно качок, хотя скорее какой-нибудь рукопашник или борец, сейчас всех этих руко и ногомашеств столько, что все и не упомнишь. Это раньше был только бокс, а сейчас и дзю до и дзю после, а также ушу и удушу и прочие, прочие, прочие. Но самое примечательное в парне было другое: он держал на своей ладони ладошку Аглаи и его рука светилась! Это было невозможно, но это происходило!

На трюк это было точно не похоже. Вскоре его рука погасла и он ещё немного поболтал с девчонкой, после чего она убежала к подруге рассказать о своём новом знакомом.

– Ты знаешь, ты невероятный. – Само собой вырвалось у меня, причём мой голос даже охрип от увиденной картины или от растерянности, которая поселилась у меня в душе. Я ведь никогда не думала, что наяву увижу магию. Ну а что это ещё такое? Нормальные люди просто так не светятся. послышался чей-то хриплый голос. Всё-таки Агнесса не сошла с ума, а если и сошла, то я вместе с ней. Она представила меня парню. А я с ужасом подумала, что не знаю его имени, но прокрутив в голове его недавний разговор с Аглаей, он словно отпечатался у меня на подкорке сознания, имя его всё-таки вспомнила. Дима.

Дальше я немного ему рассказала об Аглае, её диагнозе и что ей грозит. Он пообещал попытаться ей помочь, а мне захотелось его оградить от всей нашей грязи, и я честно постаралась рассказать, чем ему может всё это грозить, но уходить он отказался. Пришлось выделить ему кабинет, где бы он принимал своих юных пациентов. Медсестрой у него неожиданно вызвалась подработать Агнесса. Потом она добавила, что возьмёт на основном месте работы отпуск на месяц. У неё давно накопилось множество неотгулянных дней.

Назначила к ним в качестве курьера, сопровождающего детей Маргариту. Это самая верная наша спутница. Она работает здесь даже дольше чем я. И по-прежнему не очерствела душой. Но молчать умеет и ни о чём не спрашивать тоже. А это чуть ли не важнее всего будет в предстоящем деле. А то порвут парня на лоскуты родители, как есть порвут!

Когда же я ему озвучила количество наших пациентов, у него глаза на лоб полезли. Он явно не ожидал таких чисел. Но надо отдать ему должное – не испугался и не сбежал. Наоборот, словно принял для себя какое-то решение, сосредоточился и взялся за дело.

Я ушла и старалась лишний раз не появляться около его кабинета, чтобы не привлекать внимание. Маргарита начала водить к нему детей, по одному. Вначале самых тяжёлых, отвозила их на каталке. И не скажу, что всем сразу становилось легче, такого эффекта как у Аглаи не было ни у кого. Но общее впечатление, что он словно с цепи сорвался. В результате за три дня он дотронулся до каждого из наших детей. Все они оказались в диком восторге. А самая озорная – Наташка, двенадцати лет даже принесла ему маску с нарисованной на ней мультяшной улыбкой и теперь он принимал пациентов только в ней, отчего у детей тоже появлялись улыбки.

Это… Это было удивительно. За эти три дня я увидела здесь улыбок больше, чем за годы работы до этого. Правда сам Дима валился с ног. И спустя три дня всё-таки взял себе отдых на день.

Так он и стал работать: три дня работы – сутки отдыха. Немного изменился его график приёма пациентов, как-то оптимизировали его рабочее время. Он даже смог заняться учёбой в небольшие периоды свободного времени. И мне даже кажется, что от такой интенсивности его работы, его силы начали буквально расти. Если вначале он мог принять не более трёх пациентов за час, то со временем это число увеличилось до четырёх, а потом и до пяти.

Мне пришлось обстоятельно поговорить с детьми, чтобы они не рассказывали о Диме родителям. Мы даже вместе с Агнессой и Димой придумали история на этот случай: Мол чудо не может происходить при взрослых. А Дима и Агнесса как бы не взрослые, так как Дима – ангел, а Агнесса – его помощница, а кроме них никто с детьми во время сеанса не оставался.

И вот в какой-то момент это произошло: кто-то из детей рассказал родителям о светящихся руках одного из врачей. Естественно, у этих несчастных и мысли не возникло ни о какой магии. Нет. Всё просто и банально – детей чем-то облучают, ставят на них опыты. На умирающих детях. Волна чернухи захлестнула меня и хоспис с головой. Нашим врачам и медсёстрам стало опасно ходить по улицам. В любой момент кого-то могли подкараулить и избить. Первой с этим столкнулась моя заместительница. Тогда пришлось идти на колоссальные затраты на развоз персонала по домам. У нас есть свой транспорт. Это один небольшой микроавтобус, но никто не предполагал, что его будут использовать именно для развоза персонала по домам.

Дальше – больше: у входа в хоспис появились энтузиасты с транспарантами, требующие прекратить бесчеловечные опыты над умирающими детьми. Разумеется такое шоу не могли упустить шакалы пера и микрофона. Нас начали поливать грязью в газетах и на радио. А затем и на телевидении.

В конце концов меня даже позвали на передачу в Москву. И я понадеялась, что смогу хоть там добиться того, что отстанут от нас. Но на этих токшоу интересна только грязь и высказать свою точку зрения мне просто не давали, перебивая все мои попытки рассказать что-то конструктивное.

Апофеозом же стало то, что на меня подали коллективное исковое заявление родители пятидесяти наших детей, забравших их из хосписа. И основным критерием для утверждения о каких-либо опытах над детьми стало заключение стороннего онколога о том, что дети с их диагнозом никак не могли добиться столь значительных улучшений в своём состоянии. А это значит, что мы проводим какие-то несанкционированные методы лечения. Да, проводим, но говорить о них я точно не буду. Наоборот, буду утверждать до последнего, что ничего мы подобного не делаем. И буду бороться со всеми, кто утверждает обратное. И уж точно не пущу никого к нашему «ангелу Диме».

И ведь эта информация тоже всплыла. И про ангела, и про его светящиеся руки. Якобы мы проводим облучение детей какими-то неизвестным облучением. На что в суде мне пришлось говорить, что ничего подобного у нас в заведении не происходит. Родители же вывезенных детей начали в ответ орать, что их дети просятся обратно к «ангелу Диме», который своими руками избавляет их от боли! А они не могут подвергать их жизни опасности, пока я не расскажу, что я за опыты ставлю в хосписе.

На все эти нападки мой ответ был неизменным – никаких опытов и никакого облучения в моём заведении нет. Судья требовал о предоставлении полного доступа к осмотру всего здания. И допросу всех детей, находящихся в заведении, чего разумеется я делать не собиралась и настояла, что подобное разрешение он может получить только за подписью всех родителей детей, находящихся в моём попечении.

А тем временем такая популярность или антипопулярность нашего хосписа привела к неожиданным результатам: к нам стали проситься родители детей из других регионов. И я не стала им отказывать. И даже часть из тех, кто подал на нас в суд, пришли проситься обратно. Видит Бог, как мне хотелось указать им на ворота и сказать, что их неблагодарность приведёт их детей к могиле. Но в чём виноваты дети? Только в том, что у них такие родители. Но разве это их вина. И можно ли винить родителей за то, что те хотят уберечь своих детей от беды?

Целая куча риторических вопросов. И один единственный ответ – приводите детей. Мы никому не причиняем зла. Только пытаемся помочь в меру своих сил.

Сегодня Дима уехал на свой выходной домой. А я решила просмотреть анализы Аглаи. И предпосылки к этому были: у неё прошли почти все симптомы. А судя по анализам, мы приближаемся к тому моменту, когда она вылечится полностью. И это было страшно. Во что может вылиться данная ситуация сейчас не предскажет ни один аналитик. Лечение рака на поздних стадиях – это же практически святой грааль. Всё равно, что оживить мёртвого. Срочно проведённые диагнозы у всех пациентов показали сокращение метастазов у всех пациентов. Это невероятно. У кого-то даже исчезли совсем, остались только первичные опухоли.

Это можно было бы назвать прорывом в медицине, если бы это не зависело всего от одного человека. И теперь ему угрожает нешуточная опасность. А ведь ему вскоре предстоит ехать в Москву на награждение медалью героя России. И вот боюсь я, что в ФСБ сидят не совсем уж идиоты, так что знают они об этой его подработке. Да, Дима пока не в курсе, но все принесённые благодарными родителями деньги я складываю в кубышку, которую отдам ему перед отъездом. И да, таких оказалось не так уж и мало. Они решили быть довольными, что здоровье их детей улучшается, и уж точно не важно, кто или что поспособствовал этому факту. Важно другое, что тенденция на улучшение сохраняется. И кто как мог и сколько мог приносили. Вначале в конвертах, но я сразу сказала, чтобы перечисляли на специально заведённый для этих целей счёт-кубышку, числящийся за нашим хосписом. И я отдам эти деньги Диме, даже если потом сяду в тюрьму. Ведь наверняка найдутся потом аудиторы, нашедшие непонятные расходы. Но это всё неважно.

Кстати, а на кого он учится? Вроде как у него были книги по программированию. Так может мы его официально наймём как IT-специалиста, который нам будет обслуживать сайт, а мы будем ему платить просто больше, чем положено. Хм, а что, это очень даже может быть неплохим выходом. А ещё можно будет предложить ему создать фирму. И уже через неё оказывать услуги нам. Так может быть даже выгоднее. Или это, как его, самозанятый! Точно, там вроде налоги самые низкие. Забавно: в нашей стране даже чудеса облагаются налогами! Как бы странно это ни звучало…