Выжлец и морской дьявол

Глава 1

На острове Сосновец этой осенью выдался редкий солнечный день, каких Михаил Николаевич, смотритель маяка, не мог припомнить за последние 40 лет.

– Чудеса, – по-детски наивно удивлялся старик. – В такую погоду видно до самого Гамбурга.

Он приложил ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца, и посмотрел на небо, где носились десятки чаек. Похоже они так же, как и люди уже не ждали солнца в этих краях до весны, поэтому радовались хорошей погоде.

– Василь, – окрикнул смотритель подростка, который в 20 шагах от него бродил с лукошком в руках. – Собрал что?

– Собрал. Арапов столько наросло.

Парень поднял полы черного армяка и, сев на корточки, принялся срезать грибы. В свои 16 лет Василий выглядел старше сверстников – ростом в морскую сажень, широкоплечий, с копной светлых кудрявых волос, он отличался от однолеток степенной рассудительностью, незаурядной памятью и вниманием к мелочам. Ничто не ускользало от его пытливого взгляда, каждая ягодка была на учет и ни один бабьеух не спрятался. С его приездом урожай морошки вырос вдвое и ни разу не возвращался он после грибной охоты с пустой корзиной.

Подул южный ветер, не имеющий ничего общего с теплом в своем названии, он заставил Михаила Николаевича поежиться и поднять ворот овечьего тулупа.

– Идем домой, Вася. Хватит нам на обед.

Парень зашагал к маяку по охристой подстилке из мха, местами обнажавшей гранитное основание острова. Сосновец был небольшим осколком суши в Горле Белого моря. Обойти его можно было менее чем за час, но географическое расположение сделало его лакомым кусочком для морских держав, боровшихся за северный морской путь. Сколько битв он видел за свой век, но твердая гранитная порода не позволила ни одному из победителей закрепиться здесь надолго. После того как флот Российской империи в 50-х гг. XIX века всей своей мощью заявил права на Поморский берег, здесь построили маяк, а пару лет назад, в 1896, в год коронации императора, устроили метеорологическую станцию.

С восточного причала послышался звук рынды. Это чухонец Ахти привез продукты и почту. Парень поспешил к домику у маяка за бандеролями. В один прыжок преодолев крыльцо, он вбежал в просторные сени. Распахнув дверь, очутился в горнице. Вдоль стен стояли широкие лавки, у окна стол, слева от большой печи комната Васи, а справа Михаила Николаевича. Рядом вход на маяк и почтовый столик, где хранились отчеты для морского ведомства о происшествиях на воде и прогнозы погоды, которые Ахти вез в Архангельск.

К моменту, когда подросток подошел к пирсу, большая часть груза уже была на берегу. Старик ловко справлялся с ящиками. Морская закалка сделала его безразличным к октябрьскому ветру, поэтому ему было комфортно в вязаном свитере с затейливыми узорами. На голове у него была цибака, поморская шапка с длинными до пояса ушами.

Он поднял левую руку и помахал Васе, другая висела вдоль тела плетью. Парень помог старику расправится с оставшимся фрахтом и подняться на пристань.

– Я тебе такой лук скусный привез, – сказал Ахти и достал из узелка с продуктами две большие луковицы. – Ошкурску золотую сымешь, а под ней точно перлы. Сочный, порной, точно кёж.

Он протянул одну Васе. Тот радостно принялся снимать шелуху. Так они стояли пару минут с довольными лицами, грызли овощи и смотрели на море.

– Ясень, погода сегодня стоит баская, – произнес Ахти, садясь на ящик, в котором хранились рыболовные сети. Вася сел рядом.

Ахти поднял большой деревянный поплавок, валявшийся рядом с ящиком. Из голенища достал длинный нож с тонким лезвием, которым поморы разделывали рыбу, а из-за пазухи маленький, которым правили сети. Одним движением длинным ножом он пришпилил к скамье поплавок, а коротким начал вырезать. Ловко работая одной рукой, он периодически посматривал вдаль.

– В такой же денек мы с братушками на промысел пошли. Юровщик сказал нать ити, дак, и пошли. Дошли до матерой воды. Погода, штиль, треска плёщица. Вдруг налетел голомнястый ветер, чорныя тучи, молонья сверкаит. Карбас наш покрушался в щепу. Мы с артельщиками на досках держимся. И вот лезет из самой пучины морской чорт. Схватил братушек моих и на самоё дно увалок, – с этими словами он вытащил из доски нож и осмотрел деревянную фигурку. – А меня сберег в обмен на руку, око и зарок жаниться на самой сварливой на всем свету хваленке.

Подросток и старик громко рассмеялись. Не смотря на свои увечья он сохранил веселый нрав и был самым приветливым и радушным из всех людей, каких встречал Вася. Парень поставил перед Ахти короб с грибами.

– Благодарствую! Поклон Михайло Николаевичу. В свертке ему почки осокоря для хребтины. А то видел, он ужо спозаранку с тобой по обабки рыщет.

– Да, с утра набрали грибов. Пообедаешь с нами?

– Не, меня жона ждет на кулебаку, – сказал старик и протянул Васе деревянную птицу. – Сизой краской окрась и будет тебе счастье, Васютка.

Чухонец крепко обнял Васю на прощанье и прыгнул в лодку. На пирсе остались ящики и тюки с провиантом.

Когда парень перенес весь груз в домик у маяка, Михаил Николаевич уже заканчивал с готовкой. К обеду ждали третьего обитателя острова – служащего гидрометеорологической станции Сергея Константиновича. Выпускник Московского университета, он увлекался всеми возможными науками и, помимо наблюдений за погодой на острове, изучал движение небесных сфер, вел дневник поведения птиц и морских обитателей, собирал гербарии, ставил опыты с электричеством и искал способ обходиться без сна, подражая своему кумиру Александру Македонскому.

Каждое утро они с Василием встречались у южного причала, где обливались морской водой, упражнялись в поднятии тяжестей и боксе. По словам Сергея Константиновича, все выдающиеся военачальники прошлого так начинали свой день. Он был уверен, что, подражая героям древности, можно приблизиться к их величию.

Именно для Сергея Константиновича предназначалась тяжелая коробка с книгами, которая теперь стояла у печи. Михаил Николаевич попытался её подвинуть, но схватился за спину и с громким оханьем рухнул на табурет. Уже год он мучился от боли в пояснице, а осенью она становилась особенно невыносимой.

– Опять бумагу на растопку для этого стоероса привезли? – стонал он, потирая спину.

– Он человек умнейший, дядя. Ты видел сколько у него книг? – с этими словами Вася поднял ящик с надписью «Бержно» и покачал на руках, демонстрируя его тяжесть.

«Бержно» ставили архангельские портовые рабочие на всех посылках для ученого. После нескольких случаев пропажи оборудования и порчи хрупких колб, которые были выписаны из Европы, Сергей Константинович выплачивал грузчикам небольшую премию за сохранность. Изначально он наказал им писать «Бережно», но с течением времени одна буква потерялась, что, впрочем, не отразилось негативно на качестве фрахта.

– Дядя, здесь последние изыскания, все книги новые!

– В том то и дело, что все новые. Видел я ту библиотеку. У умных людей каждый лист разрезан, каждая страница с пятном от воска или чернил. Даже у барышень романы светятся от девичьих слез. А у этого? Выписывает себе тома, а ни один не читал.

– Дядя, это же сокровище мысли. Да и Сергей Константинович не девица, чтобы без нужды плакать.

Смотритель махнул рукой.

– Что мое дело? Сторона. Пусть хоть Александрийский архив запросит. Мне твои глаза жаль и спину старика Ахти, который эти сокровища сюда тащит. Для вас наука, а у нас от того кости трещат, – опираясь на кочергу Михаил Николаевич поднялся с табурета и, держась за поясницу, захромал к столу.

Сергей Константинович вошел в дом, увидел ящик с меткой и бросился к нему. Подхватив маленький топорик, стоявший у печи, он принялся отдирать крышку посылки. На пол с веселым звоном посыпались гвоздики.

– Какая красота, – произнес он, разворачивая ветошь, в которую был завернут увесистый фолиант.

На кожаном переплете переливалось золотом название «The Birds of Australia». Мужчина открыл книгу и с благоговением начал перелистывать страницы, аккуратно поднимая их за верхний правый угол. Вася встал рядом, жадно впитывая информацию. Текст был не на русском, поэтому ему оставалось лишь рассматривать цветные картинки с изображением сказочных птиц.

– И вам здравствуйте, – отозвался смотритель маяка.

– Ох, здравствуйте, Михаил Николаевич, – опомнился Сергей Константинович, оторвавшись на секунду от книги и обведя взглядом помещение.

– Василий, добрый день! – кивнул он подростку, обнаружив его рядом с собой. – Посмотри какая печать, какие удивительные создания.

Их восторг прервал смотритель:

– И зачем это? – с сомнением бросил он, кивая на изображение двух ярких экзотических птиц.

– Это ценнейший труд, – начал оправдываться ученый. – Всесторонне образованный человек должен разбираться во всех аспектах жизни, наблюдать за природой. Вот вы же приглядываете за чайками? Выхаживаете раненых, подкармливаете в холодный год.

– То чайки, а эти в наших краях не водятся.

– Вы полагаете стоит изучать жизнь только нашего острова? Остальной мир вам не интересен?

– Почему же? И Архангельск, и Холмогоры, Кемь, потом еще Онега, Пинега, столичный Санкт-Петербург. Да даже Москва, – махнув рукой продолжил старик. – Все они мне интересны. Что я тьма египетская? Там я бывал и разных птиц видел, но таких точно не встречал. И зачем мне они нужны? К южным морям я не пойду. Только место занимать таким знаниям в голове и на полке.

– Владение разными науками позволяет совершать открытия. А что читать, а что нет, нам не известно. Мои познания в разных дисциплинах помогают предсказывать погоду. Вот, завтра я ожидаю сильную бурю, о чем уже отправлено донесение, – сказал Сергей Константинович, указав на пустой столик для почты.

– Это еще бабушка надвое сказала про бурю. Пока на небе не облачка.

Лицо ученого побагровело. Он стиснул зубы и продолжил изучать содержимое посылки.

Обед прошел в гробовой тишине.

За чаем мужчины читали свежие газеты, пришедшие с грузом.

– Из Женевы сообщают, – прервал молчание Михаил Николаевич. – Луккези сказал, что, если бы он был и в Италии, то убил бы короля Гумберта.

– А кто этот Луккези? – спросил Вася.

– Душегуб. Убил императрицу Австрийскую. Господи, помилуй! – перекрестился старик.

– А зачем он это сделал?

– Анархист. Цареубийца. Самый мерзкий род мятежников.

– Может быть у него была на то причина, – вмешался в разговор Сергей Константинович.

– Что значит причина? – недоуменно посмотрел на него смотритель.

– Я слышал, что у него не было хлеба. Что остается делать людям, у которых нет еды, крова, даже голос их не слышат в высоких покоях. А ведь когда-то думали о благе народа. Salus populi suprema lex esto.

– Попули что? Мы с вами на государевой службе и в этих стенах я подобных речей не потерплю, – взорвался Михаил Николаевич и ударил кулаком по столу.

Раздался гром и скрежет металла. На мгновение показалось, что домик сейчас развалится. Все трое бросились к окну. У восточной пристани в гранитный берег врезался пароход.

Глава 2

Сергей Константинович и Вася бросились к причалу. Кораблекрушение произошло в 30 шагах от пирса. Нос парохода был задран, брюхо распорото о камни. Искорёженный метал цеплялся за гранит с громким лязгом. Мгновение судно балансировало на валунах у береговой линии, а потом начало скатываться в воду.

Громадина кренилась на правый борт и казалось, что вот-вот повалиться на бок. Над зияющей черной пробоиной красовалась золотая надпись «Boston». На берегу валялся огромный якорь, вырванный из смятого при столкновении бака.

По левому борту на воду уже была спущена лодка с людьми. Они быстро работали веслами и через пару минут причалили к пирсу. Матросы вытащили из лодки юношу, закрытого серым шерстяным одеялом, на его груди расплывалось черное пятно. Только вблизи Вася понял, что это кровь.

Несколько моряков обступили тело своего товарища, лежащее на деревянном настиле пристани, и вполголоса обменивались короткими репликами. Среди них выделялся грузный старик с окладистой седой бородой, он единственный был одет по погоде в черный бушлат, на остальных не было верхней одежды, только синие рубахи с гюйсом.

В гражданской одежде был лишь один человек – статный мужчина почтенных лет, в сюртуке с блестящими пуговицами. Он кричал что-то здоровому моряку, телосложению которого могли позавидовать самые бравые портовые грузчики, и дергал его за рукав, указывая на корабль. Великан не реагировал. Он посмотрел на последнего пассажира лодки, сутулого матроса со связанными руками, и, схватив его за шиворот, одним легким движением перенес из лодки на пирс.

Вася вспомнил как в деревне мама-кошка несла беспомощного слепого котенка через сени родительского дома. Как же захотелось оказаться там, где тепло, тихо, безопасно. Здесь, среди чужаков, которые выглядели совсем не приветливо, быть точно не хотелось.

– Sprechen Sie Deutsch? Parlez-vous français? – пытался наладить контакт с матросами Сергей Константинович, но его явно не поняли.

– An bhfuil dochtúir anseo? – сказал, рыжий матрос, показывая на раненного.

– Доктора нет, но вы несите его туда, – ответил ученый по-русски, т.к. из всей речи понял только общий смысл, и указал на маяк. – Туда.

Со стороны корабля послышались крики. Вася и Сергей Константинович побежали по берегу на их звук. По правому борту парохода они увидели перевернутую шлюпку. Нескольких человек, хватались за лодку, пытаясь спастись, один поплыл к берегу. Ученый скинул пальто и бросился в ледяную воду. Сделал он это вовремя. Моряк, который был уже на полпути к спасению, начал тонуть. Он жадно хватал ртом воздух и уходил под воду, затем выныривал на несколько секунд и снова скрывался под серой морской водой.

Сергей Константинович был отличным пловцом. Летом он оплывал весь остров, но сейчас вода была ледяная, поэтому Вася с тревогой наблюдал как ученый борется с волнами. К счастью, он успел вовремя, схватил тонущего за воротник и, стараясь держать его голову над водой, поплыл к берегу.

Тем временем несколько оставшихся у лодки моряков кричали что-то на неизвестном Васе языке. Один из них попытался взобраться на днище, но мгновение и посудина перевернулась. Зачерпнув воду, шлюпка пошла на дно. Люди так и не появились на поверхности, словно их никогда и не было. На месте, где только что шла ожесточенная борьба за жизни, прокатывались волны Белого моря и ничто больше не напоминало о случившейся трагедии.

Сергей Константинович вытащил матроса на берег. Тот тяжело дышал и отплевывался. К месту крушения прибежал Михаил Николаевич с шерстяными одеялами. Вася схватил у него одно и закрыл им ученого. Лицо у него раскраснелось, зубы стучали, он попытался схватить края одеяла, чтобы укутаться, но пальцы не слушались.

Выживший матрос был лысый. Вася не увидел даже бровей и ресниц на его лице. Он тяжело дышал, губы его посинели. Рубаха на нем разошлась по швам, гюйс перевернулся и впился в горло. Моряк достал из кармана перочинный нож и разрезал воротник.

– Кто здесь главный? – спросил с акцентом лысый, стягивая мокрую одежду.

– Ну, слава Богу есть толмач, – отозвался старик. – Я смотритель моряка, Томилов Михаил Николаевич. Где ваш капитан?

– Не знаю. Мне надо срочно связаться с портом. Где телефон?

– Что? Может быть в Санкт-Петербурге, но тут не близко, – растерялся старик.

– Где почта? – продолжил свой допрос лысый, выхватив из рук Михаила Николаевича одеяло.

– В Архангельске. Наша уже давно закрыта. Теперь вместо сарая. А вы кем будете?

– Я переводчик. Мне срочно надо связаться с портом, – продолжил настаивать лысый, пытаясь высвободиться из мокрой порванной рубахи. Руки его дрожали, он начал срезать куски ткани ножом.

– Подождем проходящий корабль. Здесь у нас место бойкое, сможете дойти с оказией. Или ждать чухонца коробейника, но это через три дня.

Лысый наконец избавился от остатков форменки и начал растираться шерстяным одеялом. Во всю спину у него была татуировка попугая с распахнутыми крыльями.

Глава 3

– Вася, беги на маяк, подкинь дров в печь, а потом на станцию, почту и там затопи. Скорее, а то у нас тут все околеют, – скомандовал Михаил Николаевич.

Через мгновение парень несся к маяку. На бегу он выхватил из поленницы пару дров и, забежав в дом, сразу бросил их в печь. После помчался к зданию почты.

Отдельное помещение для хранения корреспонденции построили давно, одновременно с метеорологической станцией, но закрыли за ненадобностью. Хотя почтовое ведомство тогда не поскупилось, активно развивая вспомогательные отделения по всей стране. Помещение было просторное, даже больше, чем пристройка для смотрителя маяка. Предполагалась, что в одной половине будет жить почтмейстер с семьей, а в другой будет склад, а также окно приема и выдачи писем и бандерольных отправлений. Теперь все перегородки были разобраны, а здесь хранили сети, хозяйственную утварь и прочий скарб. О величии чиновничьих планов напоминала только огромная русская печь, стоящая в центре дома.

Вася откинул несколько пустых ящиков, расчищая проход к печи, отодвинул задвижку и закинул несколько поленьев и щепу. Чиркнув спичкой и дождавшись, когда пойдет серый домок, поспешил за дровами.

По пути он увидел матросов, бредущих к маяку. Они несли своего товарища с раной на груди, завернутого в шерстяные одеяла. Толпа шла спокойно, аккуратно продвигаясь по влажному мху и камням. Только мужчина в сюртуке, размахивая увесистым саквояжем, периодически подбегал то к одному, то к другому матросу и явно призывал их вернуться к кораблю. Никто из них не реагировал на эти увещевания.

Замыкал процессию худенький сутулый моряк. Руки его были связаны канатом. Он брел, еле поднимая ноги. Пустынный пейзаж острова явно его не радовал. Озираясь вокруг, он обреченно кивал головой, словно приговоренный к казни, смирившийся с неотвратимостью своей горькой участи.

Вернувшись в здание почты, Вася заметил мокрые следы на полу. Только теперь он понял, что, наблюдая за подвигом Сергея Константиновича во время спасения переводчика, зашел по колено в море и черпанул сапогами воду. Большой проблемы в этом не было. Новенькие бафилы плотно сидели на ноге и были сделаны на совесть, но все же их надо было высушить.

Он снял сапоги и шерстяные носки. Парень порылся в ящиках и нашел ветошь, которой обмотал ноги. Носки повесил на заслонку. Вася бережно обтер бафилы лоскутом ткани и поставил рядом с теплеющим опечьем. Посматривая на золотистое пламя и подкидывая дрова в огонь, он погрузился в воспоминания о доме.

Семья Василия много поколений жила в деревне Евсеевская на реке Вага, что в 300 верстах от Архангельска. Отец, Егор Артемьевич Выжлецов, со старшими братьями нанялся на Путиловский завод в Санкт-Петербурге, когда Васе было 10 лет. Он рано повзрослел, всю тяжелую работу по дому взял на себя, благо здоровье было богатырское и умом Бог не обидел.

Однажды, через их деревню шел обоз с каторжанами. Одна телега со страдальцем, закованным в кандалы, остановилась у их избы. Караульные за время конвоя прониклись уважением к заключенному, поэтому попросили хозяйку помочь арестанту, который умирал от горячки. Он оказался бывшим дьячком.

Три месяца выхаживала Анисья хворого, а тот в благодарность за заботу взялся учить Васю грамоте. Цепкая память мальчика быстро усваивала новую информацию, обучение шло легко. Так стал Вася единственным в Евсеевской писарем и чтецом. Все ходили к нему, чтобы помог написать весточку родным или прочитать ответное письмо. Несколько раз просили его обучить деревенских детишек, но тут не заладилось. Ребятня бегала с красными ушами, а писать и читать так никто и не научился.

Когда Михаил Николаевич предложил своей сестре Анисье отдать младшего сына ему в помощники на маяк, то та всплеснула руками – в люди не в чем выйти. Помогла община, все евсеевцы сбросились, чтобы справить писарю ладные бафилы. Сшитые из кожи нерпы с высоким голенищем, которое доходило Васе до середины бедра, подбитые латунными гвоздиками сапоги казались парню щегольскими – хоть сейчас в таких жениться.

Он погладил кожу бафил, засунул руку внутрь – уже подсохли. Закончив с растопкой, Вася направился к метеорологической станции. Маленький домик, в котором жил и работал ученый был очень уютным. Здесь практически не было бытовых удобств: голландская печь, узкая кровать, маленький столик, заставленный исследовательским оборудованием. Все остальное пространство занимали книги. Сергей Константинович, заметив интерес парня к чтению, разрешил ему пользоваться этой библиотекой. Здесь Вася продолжил свое образование.

После того, как тепло во всех постройках было обеспечено, Вася вернулся в пристройку у маяка. В домике было многолюдно. Раньше он и не задумывался о том, что их жилье такое тесное. Теперь можно было хорошо рассмотреть всех матросов.

Здоровяк стоял, прислонившись к печи спиной. Рядом с ним на табурете устроился Сергей Константинович, уже переодевшийся в теплый свитер и клетчатые суконные штаны. Он грел руки у открытого огня. Михаил Николаевич хлопотал у плиты.

За столом сидел старый матрос и покуривал трубку, рядом с ним совсем юный парнишка лет 10. Краснолицый толстяк смотрел в окно и периодически делал глоток из металлической фляжки. В углу, словно провинившийся гимназист, сидел матрос со связанными руками.

На столе стоял саквояж. На его спинке большими золотыми буквами было написано «Le docteur Bavard».

Парень заглянул в свою комнату, там положили раненого. Вася увидел, как переводчик, который успел переодеться в узорчатый свитер, и мужчина в сюртуке стоят у изголовья кровати, что-то обсуждая вполголоса. На постели сидел рыжеволосый матрос и обтирал бледное лицо своего товарища.

– Мы будем оперировать, – обратился лысый к Михаилу Николаевичу, выйдя из комнаты, – Нам надо много очень горячей вода. Очистите стол, будем работать тут.

– Господа, все на выход! – скомандовал Михаил Николаевич, но никто не двинулся с места.

– Everyone out! – рявкнул переводчик.

Все вздрогнули и потянулись в сени. Из матросов остался только рыжеволосый, который присматривал за раненым.

– К почте идите, там натоплено, – смотритель поспешил выйти с моряками на крыльцо, чтобы показать дорогу.

Из Васиной комнаты показался сюртук.

– I require payment, – сказал он, обращаясь к переводчику.

Тот лишь кивнул головой.

– Мальчик, – лысый обратился к Васе. – Помоги месье Бавард чистить руки.

Парень на мгновение замешкался, не понимая, что от него хотят. Ему на помощь пришел Сергей Константинович, передавший кувшин с горячей водой и чистое полотенце.

Они вышли в сени, где над умывальником Вася лил горячую воду на руки Баварда, пока тот очень тщательно мыл их с мылом. Эту процедуру повторил и переводчик.

– Больше света. Надо много свечи, – продолжал инструктаж лысый.

– Что мы богачи? Зачем свечи? Есть же карбидовые фонари, – заворчал Михаил Николаевич и направился к двери, ведущей к маяку.

Через пару минут смотритель вернулся с лампами.

Еще час переводчик раздавал указания, и все безропотно их выполняли. Было видно, что он привык командовать.

Мужчины перенесли раненого на стол. Все было готово для операции. Месье Бавард с гордостью открыл свой саквояж. Там были ножи, ножницы, проволока, разноцветные склянки, атласная ткань, перья, увеличительные стекла, игральные кости и карты. Затем он откинул пропитанное кровью одеяло с груди матроса. Пару секунд постоял, раскачиваясь на каблуках, и выбежал на улицу. Было слышно, как его внутренности исторгают остатки обеда.

– Операцию сделаю сам. Мне нужен ассистент. Вы, – повелительно указал переводчик на Сергей Константиновича.

– Да, конечно. Я в полном вашем распоряжении, – откликнулся он.

Лысый распорядился прокипятить несколько инструментов, нитки и иглы, которые он нашел в саквояже неудавшегося хирурга.

– Вы тоже врач? – спросил ученый.

– Нет. Я, как это сказать… всесторонне образованный человек.

Услышав эти слова, Сергей Константинович поднял брови, на его щеках появился румянец. Он поджал губы, пытаясь скрыть самодовольную улыбку, и, наклонив голову на бок, испытующе посмотрел на смотрителя. Михаил Николаевич, сделав вид, что не замечает торжества ученого, пошел за новой порцией кипятка.

– Ты, – указал лысый на Васю. – Мне надо вымыть руки.

Парень взял кувшин с горячей водой и вышел в сени. Вася лил воду на руки переводчика.

– Этот господин врач? – спросил парень.

– Почему ты так решил?

– В его саквояже я увидел много странных вещей и на сумке написано, что доктор.

– Ты внимательный юноша. Нет, этот господин не иметь отношения к какому-либо честный роду занятий. Он престигатор... Мммм, обманщик. Выдающийся в своем роде? Да, пожалуй. Его учитель был плут Робен-Гуден. Хочешь сберечь свои деньги, держись от него подальше. Если, конечно, у тебя есть деньги.

Переводчик накинул на себя синюю мантию со звездами, чтобы не испачкаться кровью. Эта находка тоже была сделана в бездонных недрах саквояжа фокусника. Преступив к операции, лысый тщательно промыл раны. Стало видно, что грудь матроса пересекают три параллельные глубокие пореза.

– Это зверь, – спросил Сергей Константинович.

– Высоко вероятно, но не обязательно.

Операция прошла хорошо, пациент был без чувств, но продолжал дышать. Больного вернули в постель, а рыжий продолжил преданно ухаживать за ним.

Переводчик собрался ночевать с остальными в здании почты.

– Скажите им, чтобы печку не трогали. Вася сам затопит. Пусть не трогают печь, – увещевал его Михаил Николаевич. – Сломают, тепла не будет.

Смеркалось. Вася сидел на лавке у окна и рассматривал пароход.

К пирсу шли матросы. Во главе процессии был Месье Бавард. Они сели в лодку и направились к кораблю. Ют судна был на половину под водой. Шлюпка пристала к нему и, закрепив концы на леерах, люди стали забираться на палубу. Несколько матросов скрылись в черной пасти грузового трюма. Двое опустили крюк крана в трюм. Через несколько минут они подняли фрахтовую сеть с деревянными ящиками и, повернув кран, стали опускать груз в шлюпку. Эта процедура повторилась несколько раз. Моряки работали бойко и явно спешили.

Послышался скрежет метала. Судно накренилось и стало сползать в воду. Над островом раздались вопли. Матросы пытались удержать груз, чтобы он не упал в воду, но швартовочная сеть порвалась, и часть ящиков упала в шлюпку. От удара они раскололись. Из шлюпки вылетели яркие тропические птицы. Это было похоже на разноцветный салют и крушение Ноева ковчега одновременно.

Ящики, оставшиеся в сетке, ударялись друг о друга и ломались. В шлюпку вывалились маленькие люди.

Глава 4

– Дядя, там люди. Из ящика в лодку упали люди, – завопил Вася.

Михаил Николаевич испуганно посмотрел на племянника.

– Какие еще люди. Только этого нам не хватало, – проворчал он.

Вася выбежал на улицу и застыл на крыльце. Лодка с грузом уже направлялась к причалу.

– Скорее дядя, – кричал парень. – Там же люди.

Смотритель взял фонарь и захромал вслед за подростком. Вася подгонял старика. Без него он боялся подходить к морякам, не знал, что им сказать, когда увидит в лодке пленников, которых держали в ящике.

Когда они добрались до причала, часть груза уже была на суше. Смотритель подошел к шлюпке и осветил ее фонарём.

– Все ли у вас хорошо? – обратился он к переводчику, который осматривал ящики.

– Что может пойти хорошо на этом острове? – ответил тот.

Михаил Николаевич недовольно крякнул.

– Василий видел, что у вас в лодке люди, которые вывалились из груза.

– Мальчику показалось, – ответил переводчик. – Это все лишь обезьяны.

Он открыл дверцу с тонкими прутиками одного из ящиков и ему на плечо запрыгнула маленькая обезьянка.

– Я нашел капитан, – продолжил он. – На смоем мостике… Погиб. Это выглядит похоже он удар головой.

– Вы забрали тело?

– Корабль качает. Сами спаслись. Очень опасно находиться на нем. Заберем тело, когда приедет гвардия.

– Пойдем Вася, – сказал смотритель. – Все ясно. Нет тут никаких людей.

На остров опустилась ночь. Вася устроился на лавке у окна. Он достал подзорную трубу и рассматривал в нее корабль. Раненый матрос бредил. Рыжий не отходил от него. Что-то говорил, молился, напевал.

На небе горел месяц и своим серебром освещал палубу. На ней хорошо была видна порванная фрахтовая сеть, оставленная моряками, канаты и обломки ящиков.

По палубе скользнула тень. Что-то огромное и косматое вылезло из грузового люка. Вася хотел закричать, но не стал. Один раз ему уже показалось. Он протер глаза и продолжил рассматривать палубу в трубу.

Что-то мохнатое и бесформенное двигалось по полузатопленной корме к кромке воды. Дойдя до края, несколько минут оно стояло неподвижно, потом начало медленное движение обратно. В лунном свете было видно, как на тиковом покрытии палубы остаются глубокие следы когтей. Затем чудище скрылось в грузовом отсеке.

Домик смотрителя спал. Парень вслушивался в звенящую тишину. Ничего не было слышно, даже матрос притих. По лбу Васи струился холодный пот. Он решил никого не будить и утром внимательно разглядеть палубу. Пока главное не спать, вдруг зверь снова вылезет наружу, но веки предательски тяжелели и скоро он провалился в сон.

Проснулся Вася от стука в дверь. Смотритель уже давно не спал и готовил завтрак. На пороге была группа матросов, которую возглавлял здоровяк. Они успели забрать с корабля и личные вещи, т.к. сегодня были в бушлатах. Жестами они объяснили, что собираются на рыбалку и пришли просить у смотрителя сети.

Вася увидел рядом с собой подзорную труду, вспомнил о чудище и стремглав вылетел в сени.

– А поесть? – крикнул ему вслед Михаил Николаевич.

Вася забежал обратно в дом, схватил со стола кусок хлеба и снова кинулся на улицу. Прибежав на пристань, откуда корма была видна лучше всего, он навел на грузовой люк подзорную трубу. Мимо прошел здоровяк, старый матрос и юнец. Они раздобыли сети и направлялись к шлюпке. Вася хотел поделить с ними, что видел этой ночью, но не знал, как объяснить, что на корабле есть зверь.

–Эй! – окликнул он их и показал в сторону корабля.

Парень поднял руку, согнул пальцы, чтобы получилось подобие когтей, провел в воздухе и зарычал.

– Рррр, – рычал Вася. – Понимаете? Там рррр.

Матросы мгновение удивленно смотрели на него, а потом грохнули смехом. Здоровяк надрывался до слез.

– We now have guard dog here, real wolfhound. (У нас тут появился сторожевой пес. Настоящий волкодав), – сквозь смех сказал он, и, обращаясь к своим товарищам, залаял. – Вуф-вуф.

Вася побагровел. Он вспомнил насмешки мальчишек в детстве, когда они также лаяли, дразнили из-за фамилии и прозвали Выжлецом. Задирой был соседский мальчишка Евсей. Вася поколотил его, но имечко приклеилось.

Парень сжал кулак.

«Вуфни еще разок, – подумал Вася. – Я тебе нос расшибу»

Но здоровяк, покачиваясь от смеха, уже шел дальше по пристани к лодке. Их компания погрузилась в шлюпку и отчалила.

Вася разозленный шел домой. Он уже подходил к крыльцу, когда вдруг яркое пятно пронеслось перед ним. На коньке их дома сидела птица, размером чуть больше цыпленка с массивным коротким серым клювом. Брюшко ее было алое, грудь изумрудно-зеленая, бока бирюзовые, крылья бурые с красными пятнами, длинный хвост бронзовый с несколькими светло-голубыми перьями.

Вася достал из кармана кусок хлеба и поднял руку вверх.

– Цип-цип-цип, – позвал он птицу, кроша в ладони еду.

Она слетела вниз, села Васе на предплечье. Он несколько минут с восхищением рассматривал удивительный окрас птицы. Затем медленно вошел в дом. У стола стояли Василий Михайлович, переводчик и месье Бавард. Фокусник бросился к парню.

– Oh, mon petit oiseau! (Ох, моя птичка!), – захлебывался он от радости. – Well done, boy. He caught a bird. 30 000 francs flew to dad. (Мальчик молодец. Поймал птичку. 30 000 франков прилетели к папе.)

Месье посмотрел на Васю и похлопал его по плечу.

– Just don’t eat them. (Только не надо их есть.), – обратился он к парню.

Вася увидел, что вся комната была заставлена ящиками с корабля. В них чирикали, угукали и трещали птицы. Какие-то из ящиков были с дверцами из тонких железных прутиков, которые Вася уже видел в лодке. Другие были закрыты наглухо, а в их стенках высверлены дырки для притока воздуха.

– Наши гости просят подержать свой груз здесь. Почта пока не протопилась, – сказал старик.

– Драгоценная пропажа найдена, – сказал переводчик. – Мальчик, если еще увидишь таких на остров, то поймай.

– Tell them not to eat it. I'll order cabbage and potatoes from France for them. And a golden Marianne for each bird. (Скажите им, чтобы неели. Я выпишу им из Франции капусту и картошку. И по золотой Марианне за каждую птицу.)

– You haven't any money, Bavard. (У вас нет таких денег, Бавард.), – ответил фокуснику переводчик.

– These are temporary difficulties. Sir, Wokingham. Please tell these peasants that I will make them rich. (Это временные трудности. Сэр, Вокингем. Скажите, пожалуйста, этим крестьянам, что я их озолочу.)

– Месье Бавард беспокоиться, что вы съедите птиц, – обратился переводчик к смотрителю.

– Что мы звери? – вздохнул старик.

– Ну и прекрасно! – ответил переводчик, направившись к выходу.

В сенях он столкнулся в краснолицым тучным матросом.

– He run away! He dazed me and run away! (Сбежал! Оглушил меня и сбежал), – кричал мужчина.

– Арестант сбежал, – сказал переводчик смотрителю.

– Что он хоть натворил то?

– Подозревается в краже.

– Только этого нам не хватало, – всплеснул руками Михаил Николаевич. – Вася, скорее беги на станцию. Предупреди Сергея Константиновича, что у нас тут беглец.

Вася помчался к Сергею Константиновичу.

– Матрос сбежал, – распахнув дверь метеостанции, выкрикнул парень.

– Какой? Что случилось? – непонимающе уставился на него ученый.

Он недавно проснулся и пил чай, сидя рядом с голландской печью. Вид его был скверный – лицо отекло, под глазами были мешки, по лбу струился пот.

– Связанный матрос. Вчера… Которые разбились, – не мог отдышаться Вася. – Один был связан и сбежал. Говорят, украл что-то.

Эти новости совсем не удивили ученого. Он уставился на чашку чая в своих руках.

– Куда он убежит? Где на Сосновце спрятаться? – ученый надрывно закашлял.

– Плохо вам? – спросил Вася.

– Искупался вчера знатно. Я полежу пока. Мне что-то нездоровиться, – ответил Сергей Константинович и лег на кровать. – Вася, забери почту.

Парень увидел на столе сверток, обернутый холстиной и перевязанный бечевой. Он взял его и положил за пазуху. Вася вышел и тихо затворил за собой дверь. Обратный путь был в тревожных мыслях. Где-то прячется грабитель. Еще и чудище на корабле. Вася думал, что может быть оно ему и привиделось, а царапины остались от разгрузки, кораблекрушения или давно на палубе.

Тревожные мысли прервал звук: «Чирик». Такого в этих местах Вася не слышал. Он остановился, осмотрелся. Вокруг только мох, камни, море и несколько домиков с маяком вдалеке. Он продолжил путь.

«Чирик» – опять послышалось где-то совсем рядом. Тут он заметил птичку. Маленькую, она почти сливалась с охристым мхом.

Вася аккуратно подошел ближе. Сделав стремительный выпад, он попытался поймать птичку рукой, но та взлетела и села на камень в паре шагов от него. Парень достал из-за пазухи сверток, развязал зубами веревку. Письма и бечеву положил на мох. Холстину аккуратно расправил и, держа ее за края, стал подкрадываться к птичке.

В шаге от нее Вася набросил сверху холстину. Сев рядом стал аккуратно прижимать края, чтобы она не вылетела. Он нащупал хрупкое тельце и, запустив руку под ткань, аккуратно сжал пташку в ладони и убрал покров. Голова и спинка птички были бурые, грудь светло-серая, а живот яркого лимонного цвета.

Он чувствовал, как билось маленькое сердечко. Птичка замерла, медленно поворачивая голову она рассматривала Васю своими розовыми глазами с ободками из светло-серых переьев.

Вася понес свою добычу к маяку. Уже на крыльце дома был слышан птичий гомон. Михаил Николаевич развесил по дому сети-мережи. Их цилиндрическая форма стала идеальным обиталищем для маленьких птичек. На минуту Вася растерялся, не знал в какую поместить свою пташку.

В углу, рядом с входом в свою комнату Вася увидел мережу с такими же буро-лимонными пичужками. «Similis simili gaudet. (Подобное к подобному)», – подумал он и, аккуратно приоткрыв крышку сети, засунул птичку к родственникам. Она сначала тревожно забилась, а потом села на дне с остальными.

Михаил Николаевич у печи чистил овощи. Рядом сидела обезьянка и ела кусок морковки.

– Сергей Константинович слег.

– Час от часу не легче, – сказал старик, доставая с полати баночки. – Отнеси ему мед и варенье из морошки. Не время сейчас болеть. Наружную дверь маяка без нужны не отпирай, там гости ходят.

Вася вопросительно посмотрел на Михаила Николаевич. Он кивнул головой в сторону двери к маяку. Парень отпер ее и увидел рай на земле.

Посреди маяка, расправив свой царственный хвост ходил павлин. На перилах винтовой лестницы сидели разноцветные птицы райские птички. По ящикам со снастями бегали обезьянки.

– Достал их из ящиков. Пусть погуляют, – сказал смотритель. – Надо их еще переписать будет, а то потом скажут, что съели.

Вася спохватился. Письма он оставил рядом с камнем, где ловил птицу. Они же улетят. Парень бросился в сени.

– Куда понесся как оглашенный? Мед и варенье не забудь, – крикнул ему вслед Михаил Николаевич.

Вася вбежал обратно в дом схватил банки и стремглав помчался к камню. Ветер свистел в ушах, легкие болели, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вот уже поворот тропинки, за котором то место, которое облюбовала экзотическая птичка. Еще несколько рывков.

Письма лежали у камня. Погода была практически безветренная и солнечная, поэтому корреспонденция не пострадала. Он подобрал бумаги и направился к дому Сергея Константиновича.

Открыв дверь, он замер на пороге. У письменного стола стоял переводчик и листал книгу. Сергей Константинович лежал в постели.

– Ваш друг очень плох, – не отрываясь от книги сказал переводчик. – Я советовал бы ему медицину.

Переводчик положил книгу на полку и направился к выходу.

– Нужна помочь в поиске воришки. Приходи после к нам.

Когда переводчик вышел из домика, Вася подошел к Сергею Константиновичу. Он спал, лежа на боку и тяжело дышал, тело его трясло от мелкой дрожи.

Парень затопил голландскую печку и поставил в нее кипятиться воду в чугунке. Разбудил ученого, дал ему чашку чая с вареньем и медом. Тот жадно выпил и снова погрузился в сон.

Вася стоял у окна. Ему не нравилась мысль о том, что надо оставить Сергея Константиновича здесь одного, пока на острове бродит злодей. С другой стороны, чем быстрее его поймают, тем для всех лучше. Успокоившись этой мыслью, Вася направился к зданию почты.

В доме были переводчик, француз и краснолицый толстяк. Все твое бросили беглый взгляд на Васю, когда он зашел. У переводчика и Баварда взгляд был как всегда безучастный, а у толстяка читалась мольба о помощи.

Парень пошел к печи, сел к ним спиной и принялся за растопку.

– So let's continue, are you his accomplice? (Итак продолжим, ты его сообщник?)

– No, sir, I told you. He hit me on the head. (Нет, сэр я же говорил. Он ударил меня по голове.)

– Stop lying to me. I’ll string you up from this beam. (Не ври мне. Сейчас тебя вздерну на этой балке), – завизжал месье, подняв палец к потолку.

– Mercy, Monsieur. (Пощадите, месье), – плакал краснолицый. – The devil made me do it. It's as cold as the belly of a whale. (Бес попутал. Здесь холодно как вбрюхе у кита.)

Вася решил не обращать на крики внимание. Скорей бы уже эти гости уехали.

– It's all the boy's fault. (Во всем виноват этот мальчишка), – показал толстяк на Васю. – He doesn’t stoke the fire properly. I just wanted to warm up. I took a couple of sips of grog and shut my eyes. In an instant, I blinked, and he was gone. I was scared, sir, that this swine would harm someone. Maybe he slashed John in the hold? Yes. Could it be that he...? (Он плохо топит. Я просто хотел согреться. Сделал пару глотков грога и прикрыл глаза. На мгновения моргнул и нет его. Я испугался, сэр, что эта свинья кого-то убьет. Может быть, он Джона порезал в трюме? Да. Может же быть что он?)

Он с мольбой смотрел на переводчика. Матрос шмыгал носом и вытирал его рукавом. По его щекам бежали слезы, лицо было пунцовым, руки дрожали. Переводчик подошел к Васе.

– Мальчик нам надо прочесать остров. Пойдем покажешь, что здесь есть.

Втроем они вышли на улицу, толстяк остался в доме. Даже на улице было слышно, как он рыдает и причитает.

Им на встречу шли моряки, вернувшиеся с уловом. Посветив их в утренние новости, мужчины приняли решение проверить остров, разделившись на группы.

– Мальчик, где тут можно прятаться? – спросил переводчик.

Вася показал на маяк и домик смотрителя.

– Все здесь как на ладони, – сказал Вася. – Там мы живем. За нами по тропинке метеостанция. От нее пройти сто шагов будут кресты на камнях. Их поморы ставили. Но там одни камни и нет ничего.

Вася задумался.

– Тут недалеко еще ледник есть. Пещерка маленькая, мы там еду храним. Но там места нет, да и холодно. Почта тут, да и все.

Переводчик разделил их на группы. Старого моряка отправили к маяку, юнга и переводчик отправились к леднику, месье и здоровяк ушли к крестам, а Васю отправили на станцию.

Проходя мимо парохода, Вася остановился. Он вспомнил о чудовище, которое видел на палубе. Сейчас в дневном свете осматривая корабль косматое существо казалось просто видением, ночным кошмаром, который подкрался на границе сна и бодрствования.

Медленно, озираясь вокруг, парень шел к дому ученого. Погода второй день стояла солнечная. Он посмотрел на море. Странно, что за весь день он не увидел ни одного корабля. Горло Белого моря место бойкое. Здесь каждый день идет активный судоходство в Архангельск и из него. Вася достал подзорную трубу из кармана армяка и посмотрел на линию горизонта. Нет, ни одного чахлого суденышки.

Разделся крик. Это условный сигнал, которым они договорились позвать остальных, если найдут что-то. Он доносился с дальней части острова, где стояли поморские кресты. Вася побежал на звук.

У крестов стояли матросы. На охристо-красном мхе лежало тело. Подойдя ближе, Вася увидел, что это был беглец. Грудь его была алая от крови. Горло рассек глубокий бардовый порез.

Глава 5

По совету смотрителя маяка тело матроса завернули в парусину и перенесли в ледник. В небольшой пещерке, где взрослому мужчине приходилось ходить, наклонив на бок голову, плотными рядами стояли ящики с продуктами и хозяйственная утварь. Закрытый массивной деревянной дверью, он был практически не виден на поверхности, поэтому Васе пришлось сопроводить процессию с телом убитого. Матросы были хмуры и молчаливы. Они сказали несколько прощальных слов, оставив тело в леднике, а выйдя на воздух вылили немного грога на камни.

– You hear? (Вы слышите?) – насторожился Рыжий.

– Yes, someone is singing (Да, кто-то поет), – отозвался здоровяк.

Они обернулись. На горизонте не было ни одного корабля. Ветер усилился, солнце проглядывало сквозь тучи. Откуда-то доносилось тихое пение.

– It's a mermaid (Это русалка), – сказал краснолицый, делая глоток из фляги. – They took John. They're singing welcome songs to him. Have you seen any ships here? When we arrived, there wasn't a single boat in sight. I wonder if the mermaids lured us to their wild island to devour us. (Они забрали Джона. Поют ему приветственные песни. Вы видели здесь корабли? Как мы тут появились ни одной лодки на горизонте. Сдается мне русалки заманили нас на свой дикий остров, чтобы сожрать.)

– You're a drunk fool, all you think about is women (Пьяный дурак, тебе только о бабах и думать), – навис над ним здоровяк. – And it's sickening without your fairy tales. (И без твоих сказок тошно.)

– It's a sea devil. (Это морской дьявол), – отозвался рыжий. – John has the same trident cuts as my brother. Only Kenny's lucky he didn't get his throat cut. (У Джона такие же порезы от трезубца, как и у моего брата. Только Кенни повезло, что по горлу не попало)

– I doubt that anyone wanted to kill Kenny. (Сомневаюсь, что кто-то хотел убить Кенни), – отозвался здоровяк.

– Why this? (Почему это?)

– Your brother and John stole something and got what they deserved. (Твой братец с Джоном обокрали кого-то и теперь получили по заслугам.)

Рыжий набросился с кулаками на здоровяка. Остальные матросы принялись их разнимать.

– Stop it! (Хватит!), – рявкнул переводчик.

– Go home. We have to cook the catch. Cook, take some of the food here. We can't let ourselves eat each other (Идите в дом. Надо приготовить улов. Кок, возьми здесь часть продуктов. Не хватало чтобы мы еще сожрали здесь друг друга.), – обратился он к краснолицему.

Краснолицый и здоровяк подхватили несколько ящиков из ледника, и моряки двинулись к зданию почты.

– Мальчик постой, – окликнул Васю переводчик.

Он дождался, когда матросы ушли достаточно далеко.

– Подержи фонарь. Мне нужна твоя помочь.

Вася взял карбидовую лампу, и они зашли в ледник. Помещение было узкое, вдоль стен стояли ящики с продуктами. В глубине ледника лежал матрос. Его тело положили на досках, оставшихся после постройки здания почты. Переводчик достал нож и разрезал парусину, закрывавшую грудь.

– Свети сюда, – сказал он Васе.

Мужчина продолжил свою работу, разрезая рубаху матроса. К горлу Васи подступил рвотный позыв. Вся грудь трупа была в глубоких порезах, ссадинах. На шее были следы от пальцев, застывшие фиолетовыми подтеками. На скуле огромный синяк.

– Посмотри на эти порезы, мальчик. Очень странные. Они в точности повторяют те, что у другой.

Переводчик перевернул нож и рукояткой провел по разрезам.

– Видишь, они разной глубины, как и у другой. Это очень странно. Но здесь их очень много. Похоже на когти, да. Ты веришь в призраков? – он повернулся к Васе и посмотрел на него с ухмылкой.

Вася пожал плечами. Бабушка в детстве говорила ему, что под лавкой живет домой, а в бане банник, поэтому надо везде мисочку с молоком оставлять. Мать говорила, что все это сказки, а надо Богу молиться. Вася так и не определился кого слушать. На всякий случай решил оставлять у печи хлебный мякиш и молиться по утрам.

– Я много учился и прочитал книги, очень хорошие и мудрые, но видел вещи, которые был за пределами знаний человека. Не хочу я здесь сталкиваться с тем, что не может объяснить это, – переводчик постучал указательным пальцем по своему лбу.

По пути к выходу Вася прихватил несколько луковиц. Если матросы начнут подъедать их запасы, то еды надолго не хватит.

Они вышли на воздух. Опять откуда-то послышалось пение. Казалось, что музыка обволакивает пространство. Переводчик поежился, прислушался к звукам. Когда они затихли двинулся в путь.

Вася шел следом по тропе и нес лампу. Он грыз лук и размышлял о событиях прошедшего дня. Устал он от этих гостей. Ясно было, что убивец кто-то из них.

Подойдя к почте, они услышали шум борьбы и крики, доносившиеся из домика. Ворвавшись внутрь, увидели здоровяка и рыжего. Они стаяли в центре комнаты, подняв руки со сжатыми кулаками. Остальные матросы подзуживали и улюлюкали. Лицо рыжего было разбито, огромный пульсирующий фингал под глазом, на губах алела кровь, бровь была рассечена. Здоровяк выглядел лучше, но и ему сильно досталось, нос был явно сломан, а подбородок залила кровь.

– What's going on? (Что здесь происходит?) – взревел переводчик.

Здоровяк не обратил на него внимания, но воспользовался тем, что Рыжий на секунду опустил руки, и отвесил ему знатный удар в ухо. Матрос рухнул на пол. Здоровяк сел на него верхом и начал наносить сокрушительные удары по лицу. Левый, правый, левый правый.

Вася подскочил к нему со спины и дернул за воротник назад, чтобы остановить эту мясорубку. Здоровяк покатился по полу, но быстро вскочил и набросился на парня. Мощный кулак, перевязанный обрезками парусины, сверкнул прямо перед носом Васи. Он вывернул ступню, развернул корпус и плечо и со всей силы левой рукой врезал здоровяку в челюсть.

Раздался грохот, словно гора упала с неба. Все в доме замерли.

– Давид и Голиаф. Мальчик стал мужчиной, – нарушил гробовое молчание переводчик. – Как тебя зовут?

– Василий.

Парень нагнулся к поверженному врагу. Тот был без сознания, но дышал. Окровавленные ленты на кулаках развязались и сбились. Вася начал из распутывать. Он видел там что-то в момент, когда матрос пытался ударить. Под тканью парень обнаружил широкие металлические пластины с отверстиями для пальцев.

Над ним склонился месье Бавард и присвистнул.

– Our bone-breaker is a brilliant. He always has a trump card up his sleeve for a tavern brawl. (А наш костолом молодец. Всегда держит козырь в рукаве для кабацкой драки.)

Внезапная догадка осенила Васю. Он снял с руки здоровяка пластину и положи в карман. Надо поделиться своей идеей с Сергеем Константиновичем.

Парень подошел к рыжему матросу, тот пришел в себя и сидел, прислонившись к стене. Он попытался встать, но упал. Жестом показал Васе, что ему надо на улицу. Тот помог ему подняться и поволок к выходу. Рыжего качнуло и он опять рухнул на пол, Вася не смог удержать его.

– Help them reach the lighthouse. (Помоги им дойти до маяка), – приказал переводчик коку.

Тот не двинулся с места.

– You (Ты), – показал лысый пальцем на юнгу. Мальчишка спрятался за спиной старика.

– Bavard, help the winners reach the lighthouse (Бавард, помогите победителям дойти до маяка), – бросил фокуснику переводчик.

– Laisse-moi. Je vais rester ici jusqu'à ce que le vaisseau arrive. (Увольте. Я буду сидеть здесь, пока не придет корабль.)

– Vous avez oublié qui vous protégeait. N'oubliez pas que ce bateau, sans ma parole, vous emmènera directement dans le sac de pierre prison de la Santé. (Вы стали забывать, кто гарантировал вам защиту. Помните, что этот корабль без моего слова доставит вас прямо в каменный мешок тюрьмы Санте.)

– C'est de votre faute. Il est venu chercher votre cargaison. Qu'est-ce qui est à moi? J'ai pris les gens, et vous avez pris le diable de mer. (Во всем виноваты вы. Пришли за вашим грузом. Что мой? Я забрал у людей, а вы забрали у морского дьявола.)

– Je te livrerai au tribunal quand je reviendrai. (Я отдам тебя по трибунал, когда вернемся.)

– Peut-être que nous ne sommes plus destinés à sortir de cette île. (Может быть, нам уже не суждено выбраться с этого острова.)

Переводчик подошел к Рыжему, помог ему подняться и вместе с Васей они поволокли его к маяку.

Зайдя в дом смотрителя все трое остолбенели. В печи лежала голова Сергея Константиновича. Бледная кожа сочилась потом, выпученные глаза уставились на вошедших.

– Помогите, – могильным голосом произнесла голова.

– Что за чертовщина у вас здесь происходи? – спросил переводчик.

Из входа в маяк выглянул Михаил Николаевич.

– До вашего приезда все было спокойно.

– Что это? – показал переводчик на голову.

– Лучшее средство от насморка, – ответил старик. – Часик так полежать и как отрежет.

– Лечимся мы так, – сказал Вася.

Они отнесли Рыжего в комнату к брату.

– У нас тут лазарет какой-то, – заворчал смотритель, помогая им уложить Рыжего на пол.

Раненый матрос бредил. Он повторял одну и ту же фразу. Вася прислушивался, было очень сложно разобрать. Что-то похожее на «фал мара».

– Что значит это «фал мара»? – спросил он у переводчика.

– Морской дьявол, – ответил он. – Он бредит. Не стоит придавать этому большое значение.

– Что с ним случилось? – спросил Василь.

– Он был в трюме, когда мы встали на мель.

– Я бы не сказал, что вы встали на мель. Пароход врезался в остров при ясной погоде, – проворчал смотритель и вышел из комнаты.

Переводчик обвел взглядом помещение, потрогал сети с птицами, которые висели и в Васиной комнате.

– Bedlam, – вздохнул он. – Ты видели наш груз – животные и птицы. Бавард должны доставить их живыми для одного коллекционера в Лондон. Путь долгий, пролегает через северные моря. Чтобы экспедиция удалась был оборудован тепловой купол в трюме, где с помощью водяных трубок поддерживался климат родных для этих тварей мест. День и ночь при куполе был матрос, следившей за печью, которая давала тепло этому ноеву ковчегу. Была очередь этого несчастного. Это точно сделал человек. Тем более там не было опасных зверей. Только…

Переводчик забыл слова. И показал на ладони, будто маленький зверек бежит по ней.

– Векша? – предложил Вася.

– Ес, векса. Пусть будет векси. Эти звери не представляют угрозу для человека. Они очень миролюбивый. Я знаю, что матрос дружил с этим зверьем.

Переводчик подошел к постели моряка. Достал нож и привычным движением разрезал бинты. Под ними были воспаленные раны, кожа вокруг покрылась водянистыми пузырьками.

– Кто-то не доживет до утра, Васили, – сказал он и направился к выходу.

В дверном проеме показался Михаил Николаевич. Он подбежал к раненому.

– Вот ворона. Что каркать? Зачем ткань испортил? – закричал он вслед переводчику и выбежал из комнаты. Было слышно, как он хлопочет у плиты.

– Вася, что стоишь там столбом? Иди павлину пшена насыпь, – крикнул старик. – Сейчас мы зверобоем раны промоем. Еще посмотрим кто не доживет.

Сергей Константинович вылез из печи. Смотритель накинул ему на плечи огромный зимний тулуп из черной овчины.

Парень поплелся кормить экзотических птиц. После они пообедали, как в старые добрые времена и Вася проводил ученого к его дому.

Сергей Константинович чувствовал себя намного лучше. Он сел за письменный стол и начал заполнять бланки наблюдений.

Вася устроился на табурете у окна, рассматривая картинки новой книги о птицах.

– Совсем забыл, – подскочил он. – Я нашел это у здоровяка.

Подросток достал из кармана металлическую пластину и рассказал о их бое.

– Я думаю, что убийца здоровяк. Смотрите, если между каждым пальцем приделать шип или лезвие, то получатся такие следы.

– Может быть, может быть. В любом случае у нас есть матрос, который точно видел злодея и сможет его узнать. Надо бы подстроить их встречу.

– Душегуб же стразу его и убьёт.

– Да, ты прав. Нам надо их собрать, но обезопасив матроса и нас самих.

– Надо бы поскорее решить, пока он не отошел ко Господу.

– Точно, ко Господу. Вася, ты гений. Мы соберем их для молитвы о здравии их товарища. Сколько их у нас?

Сергей Константинович достал игральные карты и начал выбирать из них с картинками. Взяв карту с изображением юноши, который с восхищением смотрел на розу, ученый нахмурился. Вася подумал, что это портрет наследника далекой тропической страны. Быть может, оттуда привезли моряки редких птиц и животных.

– Вот валет бубей. Будет юнгой, – с этими словами он взял перо, обмакнул в чернильницу и вывел над головой восточного царевича «Юнга».

Мужчина продолжил выбирать картинки.

– Король пик – здоровяк, Валет крести – рыжий, смотри, даже похож. Король червей – кок. Наш увечный матрос – валет червей. Да, символично…

– А остальные?

– Не думаю, что фокусник и переводчик в этом замешены.

– Почему?

Вопрос Васи удивил Сергея Константиновича. Он поднял брови и задумавшись посмотрел в окно.

– Не все, Вася, что написано черным по белому можно прочитать полностью. Что-то остается между строк. Но я не возражаю, – продолжая говорить, он выбирал карты. – Твоя педантичность только делает тебе честь и в очередной раз демонстрирует твое исключительное внимание ко всем аспектам… Вот короли бубей и треф.

Он подписал каждую карту и разложил их на столе.

– Хорошо. У нас 7 персон. 6, если быть точными, – с этими словами он отложил валет червей, на котором было написано «Раненый матросъ».

– Если мы группами приведем их к нему, сославшись на тесноту пространства, а каждый из нас во время молитвы будет наблюдать за ними, то поймем, кто злодей. Идем, – сказал ученый, снимая с вешалки тулуп. – Пригласим наших гостей к молитве.

Идея вызвала бурное одобрение у моряков. Все понимали, что жизнь матроса с такими тяжелыми увечьями может закончиться в любую минуту. После того, как переводчик озвучил им наше предложение, они одобрительно закивали.

Юнга и кок зашли в комнату вместе с Константином Сергеевичем. Рыжий встал рядом с ними. Матрос лежал, открыв глаза, его лицо было белым. Если бы не редкие всхлипы, то можно было принять его за мертвеца.

Сергей Константинович встал в дверном проеме, чтобы иметь хороший обзор и отрезать путь отхода злодею, если тот попытается скрыться.

Молитву начал рыжий. После нескольких слов явно с латинскими корнями, которые уловил ученый, матрос перешел к мелодичному стихотворению, а в конце затянул явно грустную песню. Сергей Константинович на минуту подумал, что их план раскрыт и убийца рыжий, который теперь потешается над тем, что переводчика не было рядом, но остальные моряки были спокойны и с благоговением слушали этот гимн жизни, который закончился громким свистом. Даже эта хулиганская выходка никого не смутила. Матросы перекрестились левой рукой, а после каждый подошел к товарищу и похлопал его по плечу, сказав пару явно утешительных слов.

Ученый проводил моряков к выходу, ожидая, что кто-то из них еще может выдать себя. Он вышел с ними на крыльцо и смотрел как они молча шли к зданию почты.

«Может быть кто-то оглянется, ускорит шаг, свернет в сторону. Как еще возможно выдать себя?», – размышлял он. Но мужчины медленно и спокойно шли, опустив головы.

Приближался шторм. Небо затянуло серой хмарью, на северо-востоке вдали виднелась черная туча. Воздух словно светился. Казалось, что искриться мох. Вокруг разливался запах озона.

Новая группа богомольцев шла от здания почты. Сергей Константинович зашел в дом. Беглым взглядом окинул просторную столовую, заглянул к матросу. Тот лежал закрыв глаза и периодически всхлипывал.

Ученый услышал, как моряки зашли, он поспешил встретить их, но замешкался. На пороге Васиной комнаты стоял переводчик. Сергей Константинович сделал шаг на встречу ему, но задел столик, опрокинул стакан с водой. Шум разбудил матроса, он открыл глаза и застонал, но, увидев товарищей, улыбнулся.

Переводчик приложил указательный палец к губам, призывая не шуметь. Возможности повернуться или добраться до двери уже не было. Ученый не видел лица всех стоявших. Здоровяк, фокусник, старик-матрос и переводчик занимали в комнате намного больше пространства, чем маленький юнга, жилистый рыжий и кок. В дверях стоял Вася. Теперь вся надежда была на него.

Бавард начал молитву. В этот раз не было никаких песен и свиста. Ученый угадал «Отче наш» и «Ave Maria», далее похоже последовала долгая проповедь. Вася внимательно наблюдал за собравшимися. В завершении каждый подошел к матросу и похлопал его по плечу, сказав несколько слов.

Матрос застонал, словно пробуждаясь из небытия, он начал сгибать и разгибать пальцы, вращать головой, приподниматься на локтях. Рыжий бросился к брату.

– Fuath mara! Fuath mara! (Морской дьявол! Морской дьявол!) – хрипел матрос.

Он сел на постели, обвел собравшихся стеклянным взглядом и поднял руку. Длинный, мертвенно бледный палец его руки указывал на Васю.

Глава 6

– Mother o' God, the sea divil's green glims are on me! (Зеленые глаза морского дьявола смотрят на меня из темноты) – застонал матрос.

– You miserable little whelp, did you try to kill Kenny?! (Ах ты, паршивый щенок, это ты пытался убить Кенни?!) – здоровяк схватил Васю за грудки и прижав к стене поднял вверх так высоко, что ноги парня болтались в воздухе.

– Отпусти его! Он же ребенок! – Сергей Константинович повис на руке матроса, пытаясь освободить юношу.

– Do not be absurd. How could he possibly have harmed Kenny when he was not even aboard this vessel? Unhand him at once. (Не говори глупостей. Как он мог ранить Кенни, если его даже на корабле не было? Отпусти его.) – приказал переводчик.

Громила разжал пальцы, и Вася грохнулся на пол.

– Что здесь происходит? – вмешался Михаил Николаевич, заглянув в комнату. – Вам всем пора уходить. Спасибо за молитву, а теперь пора и честь знать.

Старик указал морякам на дверь, и они медленно поплелись к выходу.

Сергей Константинович сел у окна и наблюдал, как мужчины идут цепочкой к зданию почты. Небо заволокли тяжелые иссиня-чёрные грозовые тучи. Солнце было низко и подсвечивало их золотым ореолом. На фоне очень темных облаков свет, который залил остров, казался ослепительным. В воздухе висел легкий туман, и казалось, что моряки идут сквозь искристую дымку.

– Эксперимент не удался! – вздохнул ученый. – Я изрядно испугался, когда этот громила схватил Васю за грудки. Почему матрос показал на тебя?

– Он в бреду. Что еще ожидать от больного человека? – ответил Михаил Николаевич, заглядывая в комнатку, где остались только раненный матрос и его брат.

Ужин прошел в тишине, за день все устали и на разговоры не осталось сил.

Когда на остров опустились сумерки, и Сергей Константинович собрался уходить, Вася по обыкновению вышел проводить его и осветить тропинку карбидовой лампой.

– Я думаю, что ответы на все вопросы будут там, где всё началось, – сказал юноше ученый. – Нам надо исследовать судно.

– А это не опасно? – поежился Вася, рассматривая черную махину парохода. – Это же всё-таки их судно. Может быть предупредить?

– Так мы предупредим убийцу, – покачал головой Сергей Константинович и взял небольшие весла, стоявшие у крыльца. – Сегодня был тяжёлый день. Уверен – они сейчас все отправятся на боковую. Лучше шанса для нас не будет.

– Сейчас? – вскрикнул парень.

Ученый приложил указательный палец к губам, призывая к тишине, и вручил Васе весло. Затем они спустились к тропинке ведущей к кораблю.

– У нас мало времени, – Сергей Константинович достал из кармана жилета часы на цепочке, – заход солнца через 40 минут. А завтра ожидается сильный шторм. Может статься, что корабль уйдет под воду.

– Вполне достаточно, чтобы осмотреть палуба и капитанский мост, – раздался за их спинами голос.

Мужчины, вздрогнув, обернулись. На тропинке за ними стоял переводчик. От неожиданности Вася выронил из рук весло. Переводчик выставил ногу и не дал шесту упасть на гранит, ловко поддев, он поднял его в воздух как соломинку и передал Васе.

– Предлагаю нам не шуметь, – улыбнулся переводчик. – У экипажа могут возникнуть вопросы, если они узнают, что посторонние тайком рыщут по кораблю.

– Нам? – переспросил Сергей Константинович.

– Да, я позволю вам подняться на судно только при моем участии.

Дойдя до пристани, они втроем сели в шлюпку и направились к кораблю. Сергей Константинович и Вася были на веслах. Переводчик стоял в шлюпке, держась за стойку фонаря и всматривался в черную махину парохода. На его лице застыла маска предельной сосредоточенности, ни один мускул не дрогнул, пока глаза внимательно изучали каждый дюйм поверхности судна.

Оплыв корабль кругом, они решили зайти на него с юта, где была сброшена веревочная лестница. Забравшись на палубу и, привязав лодку к кнехтам, они осмотрелись. Был сильный крен на левый борт, и перемещаться возможно было только ползком или держась за леера правого борта.

– Мы начнем с трюма, – уверенно сказал Сергей Константинович.

– Хорошо. Я осмотрю мостик, – невозмутимо ответил Вокингем.

Переводчик, ловко перебирая руками, направился к носу судна, а Вася и ученый медленно спустились к открытой крышке трюма.

– Там! – взволнованно потянул за рукав своего попутчика Вася. – Мне не показалось. Я видел кого-то ночью. Там на палубе отметины у воды. Похоже на когти.

Юноша указывал на глубокие царапины на палубе.

– Да, совсем как раны у матросов. Надо спуститься поближе, – ученый сделал шаг вперед и чуть не скатился в воду, но Вася вовремя подхватил его и помог устоять на ногах. – А тут опасно! Давай спустимся в трюм, может быть, там будут похожие отметины.

Они добрались до веревочной лестницы, которую оставили моряки во время своего последнего посещения корабля и быстро оказались в трюме.

Заходящее солнце освещало только небольшую часть помещения, заставленного ящиками, остальное пространство утопало в темноте.

– Тут без фонаря мы ничего не найдем. Вася, поищи на палубе или возьми с лодки.

Юноша ловко взлетел по веревочной лестнице наверх. Сергей Константинович остался в трюме один. Ему стало неуютно. Пароход, покачивающийся на волнах, периодически издавал гулкие скрежещущие звуки. Ученому показалось, что из мрака трюма за ним кто-то наблюдает.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, ученый начал исследовать ящики. После крушения часть из них раскололась и по полу было разбросано их содержимое: зерно, сушеные фрукты, парусина и такелаж. Отбросив несколько досок, мужчина стал внимательно изучать большой ящик. Измерив его длину шагами, он насчитал шесть метров.

– Нашел фонарь, – раздался над головой звонкий голос Васи.

Сергей Константинович вздрогнул. Юноша ловко спустился в трюм с горящей лампой.

– Посвети на этот ящик. Слишком уж он большой, – ученый отбросил такелаж, расчищая находку.

– Может быть, рельсы везут, – пожал плечами Вася. – Здесь несколько досок треснули. Можно отогнуть и посмотреть внутрь.

Сергей Константинович вцепился пальцами в зазор между рейками и с хрустом выломал деревяшки. Из ящика посыпались земля и мелкие камни.

– Нашли что-то? – сверху из люка на мужчин смотрел Вокингем.

– Тут странный ящик с землей. Кому понадобилось перевозить почву в такой огромной таре?

Через пару секунд переводчик уже спустился в трюм.

– Это обычный груз, ничего особенный. Лучше направиться к месту дежурного, – сказал иностранец и забрал у Васи фонарь.

Он уверенно пошел вглубь трюма. Мужчины поспешили за ним.

– Смотрите, похоже здесь в углу было место дежурного. На этом ящике он сидел, – Вокингем осветил угол. – Видишь, за ним рассыпаны карты, осколки стекла и погнутый фонарь. Здесь на стенах царапины.

Луч лампы озарил стены с глубокими бороздами.

– Похоже на когти огромного зверя. Я бы сказал, что это медведь, а здесь на балке тоже несколько борозд, но более тонких, – Сергей Константинович указал на переборку. – Словно от ножа.

– Какой медведь? Здесь содержались птицы и мелкие зверьки, – указал переводчик на небольшой вольер, сколоченный из досок и обтянутый плотной парусиной. – Все клетки перенесли на маяк.

Заглянув внутрь, они увидели гору стружки и щепок. Все доски внутри комнатки были исполосованы. Толстые стенки ящиков, стоящих внизу, прогрызены насквозь.

– Что здесь стряслось? – изумленно посмотрел на Вокингема Сергей Константинович. – Кто-то точно здесь устроил разгром уже после того, как команда вернулась на судно за грузом.

– Не знаю, но у этого должно быть разумное объяснение, – ответил переводчик. – Давайте идем на капитанский мост, я нашел там что-то странное.

Поднявшись наверх и дойдя до рубки, они увидели на полу тело мужчины в мундире. Его голова была повернута неестественным образом.

– Его кто-то двигал, – сказал переводчик. – Он лежал на животе, когда мы его здесь оставили. Кто-то перевернул тело.

– Как погиб ваш капитан? – ученый обошел тело.

– Не могу сказать. Моряки, которые были с ним на мостике во время крушения утонули, когда наша шлюпка перевернулась. Они сказали, что он свернул себе шею, ударившись о штурвал, но теперь никто не сможет это подтвердить.

– Его лучше унести отсюда в пещеру. Здесь тело могут найти чайки.

– Да, я скажу об этом команде, – переводчик улыбнулся. – Будет не просто уговорить их вернуться на корабль за телом капитана. Они изрядно напуганы и на горизонте не было ни одного судна за все это время. Словно мы заблудились и попали прямиком в ад.

Сергей Константинович взглянул через окна капитанского мостика на остров, на котором ярко горел фонарь маяка.

– Нам пора. Уже слишком темно для дальнейшего осмотра, – сказал ученый.

Вернувшись домой, Вася не мог заснуть. Он зажег лампу и решил дочитать подшивку рассказов, которую взял на метеостанции – «Вечерние беседы на острове» Стивенсона.

Рассказ был очень увлекательным, но каждый раз переворачивая страницу, юноша посматривал в окно на корабль и пристань, освещенные маяком.

В очередной раз оторвавшись от истории, он увидел Сергея Константиновича, стоящего на пристани. В следующую минуту тот прыгнул в лодку. Вася схватил лампу, на бегу накинул бушлат и побежал к берегу. Погода ухудшилась, дул порывистый северный ветер, моросил холодный дождь. Юноша так спешил добежать до ученого, пока тот не отчалил, что поскользнулся, упал и уронил лампу. Она упала куда-то в густой мох, и он никак не мог ее найти.

Вася вскочил на ноги и побежал к пристани. Лодки уже не было видно. Он рванул вдоль берега и добрался до утеса, с которого можно было рассмотреть пароход с левого борта. Ученого нигде не было видно, но на корабле кто-то был. Присмотревшись, юноша увидел матросов, которые драили палубу.

«Зачем они это делают ночью?» – подумал Вася. «Убирают следы преступления?»

Он подошел к самому краю, но не мог рассмотреть лиц. В грохоте волн он слышал металлический скрежет разорванного бока корабля и еще какой-то ритмичный звук. Юноша посмотрел вниз, где холодные волны Белого моря разбивались о гранит острова, и увидел черную тень. Что-то в воде грызло каменный берег, словно пытаясь утащить на дно остров со всеми его обитателями. Из морской пены появилась большая голова и хребет с рядом шипов. Чудовище вгрызалось клыками в гранит и во все стороны летели обломки. С каждым укусом оно росло и приближалось к Васе.

Юноша побежал к маяку, когда за его спиной гигантские челюсти обрушились на утес. Вася почувствовал тяжелый сернистый запах, глаза начали слезиться от отравляющих паров. Обернувшись, он увидел монстра исполинских размеров, голова которого заслонила собой луну и звезды. А над клыкастой пастью, которую чудовище открыло, чтобы проглотить маяк, горели два зеленых глаза.

Вася проснулся от ночного кошмара. На столе лежала книга «Вечерние беседы на острове», в окне виднелся черный остов судна. Но кошмарные картины не спешили уходить из памяти и до утра юноша не сомкнул глаз.

В эту ночь еще один обитатель острова не мог заснуть. Фляга кока опустела, и он ворочался на жесткой кровати, размышляя как ее наполнить:

– Blast me if I know where a body might lay hands on a bottle on this cursed island. Maybe th' lightkeepers've got a tot o' somethin' stowed away. Not that them heathen swabs'll share it willing. I'll see about tradin' fish an' bread for a dram o' grog come daylight. An' if they've none? Then there'd best be a case o' liquor left aboard th' wreck, if the sea ain't smashed it all t'hell. Damn the luck, though – gettin' there alone'll be a proper slog, an' there ain't a man among that lot I'd trust with my back turned. Pack o' shipboard bastards, every mother's son of 'em. (Где на этом проклятом и забытом богом острове искать бутылку? Наверняка на маяке есть что-то горячительное. Только эти Дикари вряд ли поделятся. Надо утром выменять у них пойло на рыбу и хлеб. А если у них ничего нет? На корабле должен быть ящик, если он не разбился при крушении. Только тащиться туда одному то ещё испытание, а брать с собой некого. Никому из этих корабельных ублюдков я не доверяю)

Размышления кока прервал странный стук и шёпот. Остальные матросы спали мертвым сном. Он прислушался иподумал:

– That's all that's wantin' now – rats. The furry sort an' the walkin' sort. Though on this forsaken speck o' land, I'd reckon they're field mice rather than wharf rats. Less trouble, mayhap... though not by much. (Теперь нехватает только крыс. Пушистых или двуногих. Хотя на этом заброшенном клочке земли скорее бегают полевые мыши, а не портовые крысы. Меньше хлопот, пожалуй... хотя и ненамного.)

Через пару минут вновь раздался шорох и бульканье. Это уже не было похоже на мышей.

– Aye, an' now it seems the damned roof's leakin'. If this sorry excuse for a shelter floods out, the cold'll finish what the sea couldn't. Best take a look, then. No sense dyin' like a drowned rat on dry land. (Похоже, проклятая крыша протекает. Если это жалкое подобие убежища затопит, холод довершит то, чего не смогло сделать море. Лучше проверить. Нет смысла умирать, как утопленница, на суше.)

Кок поднялся на кровати и осмотрел помещение. Звук раздавался из обеденной зоны, где у окна стоял широкий стол. Кок сунул ноги в грубые широкие ботинки, встал с постели и тут же плюхнулся обратно, схватившись за сердце от испуга. Посреди комнаты наполу сидел месье Бавард.

– By God, monsieur, you near scared the life out o' me. Sleep won't come t'you neither, eh? (Боже мой, месье, вы чуть меня до смерти не напугали. Тоже не спится, да?) – шёпотом сказал он.

Месье ничего не ответил, только покачал головой.

– Ah, nothin'. This cursed business'll be over when the rescue ship finally makes port here. She's bound t'come sooner or later. Must be. That damned vessel can't leave us rottin' on this forsaken rock forever. (Ничего. Этот ад закончится, когда спасательный корабль наконец-то прибудет сюда. Он рано или поздно обязательно прибудет. Должен же. Это проклятое судно не может оставить нас гнить на этой заброшенной скале вечно.) – прошептал кок.

Месье издал какой-то странный звук, больше похожий на воронье карканье. Кок насторожился. Фокусник сидел на полу словно кукла, вытянув вперёд ноги. Его рук не видно было из-за плаща. Вдруг он стремительно полетел спиной к столу. Кок вскрикнул иперекрестился.

– Blast me, that's queer as hell. Maybe I only dreamed it up. A man starts seein' all manner o' things after too long on a cursed rock like this. (Чертовщина какая-то! Может привиделось. Еще и не такое начнешь видеть на этом проклятом камне.)

Кок всматривался в сторону обеденной зоны и в темноту под столом, в которой пропал француз, но ничего не было видно. Мужчина снял со стены карбидный фонарь, который никогда не гасили на ночь и медленно пошёл к столу. По дороге он попытался разбудить здоровяка, ткнув его кулаком под ребра.

– On yer feet, man! Our blasted conjurer's actin' mighty strange. Somethin's gone amiss with him. (Эй вставай! Наш проклятый фокусник ведет себя странно. Кажется с ним что-то не то.)

После тяжёлого дня все матросы спали как убитые. Здоровяк в ответ лишь больно лягнул кока и тот медленно продолжил свой путь к обеденной зоне. Опустив фонарь, он посветил под столом. Фокусник сидел там и кряхтел, лицо его было белым как простынь, а глаза налились кровью.

Матрос грохнулся на пол, а фокусник подался к нему, вытянув вперёд окровавленные руки. Через мгновение месье опять скрылся в темноте, а в лицо кока ударили брызги алой крови.