Выживший

Глава 1

Сознание вернулось резко, рывком. Будто в череп с размаху вбили раскаленный гвоздь. В глазах плясали цветные круги, а в нос ударил резкий, тошнотворный запах гари. И палёного мяса. Моего мяса.

Спину и бедра пекло так, словно меня жарили на вертеле.

Мозг еще плавал в контузии после межмирового перехода, но тело, которое годами выживало на Арене, сработало на чистых рефлексах. Быстрее мысли.

Рванул в сторону, перекатился, сбивая пламя с одежды. Кубарем полетел по жесткой, местами промерзшей земле. Одежда дымилась, кожа горела огнем. Пришлось минут пять кататься туда-сюда, будто я – шаровидный броненосец.

Успокоился, только когда потушил собственную задницу. Распластался на земле, вжался лицом в ледяную грязь. Холод обжег щеку, и это было лучшее чувство на свете. Замер. Втянул носом воздух. Он пах прелой листвой, сыростью и… свободой. Никакой магии. Никакой, сука, магии!

Перевернулся на спину, раскинув руки в стороны.

Надо мной, в прорехах между черными лапами старых сосен, дрожало бледное предрассветное небо. Родное. Тусклое. Без трех лун и магических разломов.

И свет. Он был. Обычный человеческий свет, от которого моментально защипало глаза. В Изначальном граде царит вечный сумрак. Там никогда не бывает рассвета.

Грудь распирало — не от боли, на нее я давно перестал обращать внимания. От дикого, звериного восторга.

— Получилось... — прохрипел, с трудом ворочая языком. А потом заорал, срывая голос: — Все получилось! Выкусите, твари!

Резко сел, игнорируя протест вопящих от боли мышц. Вскинул правую руку к небу, а левой с размаху ударил по локтевому сгибу.

— Вот вам! Видели?! На этом самом месте вертел всю вашу сраную магию!

Меня трясло. Зубы выбивали дробь, перед глазами все плыло, но я запрокинул голову и рассмеялся. Громко, хрипло, безумно.

Любой нормальный человек сейчас валялся бы в болевом шоке. Скулил и прощался с жизнью. Зашибись, что я уже давно ненормальный.

Сам по себе переход между мирами – опасная хрень. А если в финале этого "путешествия" приземлиться в догорающий костёр – вообще самое то.

Я – везучий сукин сын! По фантастически счастливому стечению обстоятельств меня выкинуло в эту точку, когда долбаное пламя уже практически затухло. Окажись я здесь хотя бы на пару часов раньше, просто сгорел бы заживо.

Усмехнулся. Представил, как ржали бы мои бывшие хозяева, маги Изначального Града, узнай они, что их сбежавший раб сгорел в обычном человеческом костре сразу после побега. Пожалуй, эта шутка долго ходила бы среди магических ублюдков.

Черт с ними! Главное — я жив. Я дома. И все еще могу стоять на ногах.

С трудом поднялся в полный рост. Земля качнулась под ногами. Эйфория начала сбавлять обороты, уступив место холодному расчету.

Глубоко вздохнул, загоняя боль на задворки сознания. Провел ладонями по груди, плечам. Задрал рукава, проверяя состояние тела. Сильных ожогов не было. Только несколько красных пятен на правом предплечье, которые грозили очень скоро превратиться в волдыри. Джинсы тоже немного подгорели, но куртка приняла основной удар на себя. Мне повезло — отделался легким испугом.

На куртке, некогда угольно-черной, теперь виднелись грязно-серые пятна гари, но... она была цела. Я стряхнул пепел с рукава. Материал казался шершавым, теплым на ощупь.

Любой земной кожзам или дубленая кожа пострадали бы гораздо больше. Но эта вещица сшита из шкуры твари, которая водится только в Пустошах Изначального Града. Выглядит как старая, потертая "косуха", а на деле —стоит дороже, чем любой самый охренительный автомобиль в этом городе.

Я расстегнул молнию. Под курткой была футболка. Грязная, пропитавшаяся по́том, с полустертым принтом: логотип старой MMORPG, в которую я "гонял" в шестнадцать лет.

Хмыкнул. Лорд Риус всегда отличался специфическим чувством юмора. Нарядил своего лучшего убийцу-раба в шмотки подростка-геймера. Воспоминания об игре он, конечно, вытащил из моей башки.

– Это должно напоминать тебе о твоей ничтожности, Выродок, — любил говаривать старый ублюдок.

Ну что ж, Риус. Теперь эта футболка — мой трофей. Как и все остальное.

Я присел на корточки, задрал подгоревшую штанину джинсов. Пальцы коснулись щиколотки.

Есть!

Тонкий, холодный металлический ободок плотно обхватывал ногу, почти врастая в кожу. Браслет Путника. Он на месте. Отлично. И судя по легкому покалыванию, все еще работает. Значит, древним артефактам магов действительно плевать, в каком мире они находятся, в этом или том.

Затем сунул руку за шиворот. На груди, на простой почерневшей цепочке, болтался неказистый деревянный свисток. Вырезанный из ветки могильной яблони.

Два артефакта из трех при мне.

Прикрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. В районе солнечного сплетения пульсировал теплый сгусток энергии. Ключ от Всех Дверей. Самый ценный артефакт сокровищницы Лорда Риуса, который он, идиот, решил спрятать в теле своего "верного пса". Посчитал, что это будет надежнее любых сейфов.

— Ты ошибся, старый мудила...— прошептал я, усмехнувшись. — Сейф ушел. Вместе с содержимым.

Однако, ни одна из этих магических безделушек не отменяла того факта, что у меня нет ни гроша в кармане, документы отсутствуют, крыша над головой тоже. А это для обычного мира людей – достаточно важные вещи.

Первый же патрульный, оценив мой потрёпанный внешний вид, может потребовать удостоверение личности, которого я не имею. А если он решит пробить меня по базе данных, то сильно удивится. Потому что Макс Либин уже восемь лет числится среди мертвых.

Сложно будет объяснить свое чудесное воскрешение. Рассказывать правду, что я все это время находился в плену у магов – идея такое себе. Во-первых, в это никто не поверит. Маги, они же такие ду́шки.

Во-вторых, я не для того вернулся, чтоб стать героем новостей. У меня совсем другая цель.

Выпрямился и наконец-то осмотрелся по сторонам, уже не фокусируясь на себе.

Взгляд скользнул по темной глади небольшого озера, по старой, вкопанной в землю лавочке, по знакомым очертаниям деревьев. Меня передернуло. Но не от холода.

Я узнал это место.

Восемь лет назад именно здесь меня, шестнадцатилетнего пацана, скрутили и швырнули в центр ритуального круга. Здесь меня принесли в жертву пятеро ублюдков. Ирония судьбы или выверт магии Изначального града? Покачал головой и нервно хмыкнул.

Круг замкнулся. Я вернулся ровно в ту же точку, откуда все началось. Символично.

В кустах справа что-то хрустнуло. Я плавно, без резких движений, повернул голову. Из темноты на меня смотрели два желтых, немигающих глаза.

Похоже, я здесь не один.

Кусты раздвинулись. На поляну вышел волк. Крупный, матерый, с грязно-серой свалявшейся шерстью. Он двигался уверенно, не таясь.

Зверь повел носом, втягивая запах гари и паленой кожи, исходящий от меня, его пасть растянулась в хищном оскале, обнажая желтые клыки.

Для зверя я был идеальной добычей. Поджаренный, слабый, одинокий кусок мяса, едва стоящий на ногах.

Следом за вожаком из тени деревьев выскользнули еще трое. Стая взяла меня в полукольцо. Они двигались слаженно, прижимались к земле, готовились к нападению. В их коллективном разуме уже звучал сигнал к атаке.

Восемь лет назад я бы обмочился от страха и полез на дерево. Но тогда я еще не знал, что такое по-настоящему опасные твари. По сравнению с гончими Пустоши, которых Лорд Риус выпускал на Арену для разминки, эти серые собачки выглядели плюшевыми игрушками.

— Плохая идея, — тихо сказал я, глядя вожаку прямо в глаза. Будто звери могли понять смысл моих слов.

Волк зарычал, напрягая мышцы задних лап для прыжка. Он был уверен в себе. Он видел перед собой жертву.

Зря.

Я не стал ждать. Вместо того чтобы отступить, сделал резкий, широкий шаг навстречу зверю. И выпустил наружу то, что годами копилось внутри моего естества.

Жажда Убийства.

Воздух на поляне мгновенно стал тяжелым и вязким, словно кисель. Это была не магия в чистом виде, я же не долбаный волшебник. Это была концентрированная воля существа, которое привыкло убивать, которое насквозь пропиталось кровью тварей, что остались лежать на Арене.

Вожак сбился с шага. Его лапы разъехались, будто он поскользнулся на льду.

Я пригнулся, набрал воздуха в грудь, а потом издал звук, который вообще не имел отношения к чему-то человеческому. Зарычал, как всегда делал на Арене, когда в соперники мне доставалась особо злая, но совершенно бестолковая тварь

Низкий, вибрирующий, утробный рокот, от которого дрожат внутренности, эхом разнесся по лесу. Я был хищником, который заявил права на территорию.

Вибрация ударила по волчьим ушам, заставив стаю взвизгнуть. Инстинкты, миллионы лет говорившие волкам "нападай на слабого", внезапно закричали: "БЕГИ!". Они почуяли не человека, а смерть, облаченную в плоть.

Вожак припал к земле, заскулил, как побитый щенок. Шерсть на его загривке встала дыбом. Но уже не от агрессии, а от животного ужаса. Зверь попятился, припадая брюхом к земле и не смея отвести взгляд. Остальные волки уже растворились в кустах, поджав хвосты.

Я оборвал свой рык, выпрямился, затем коротко, не повышая голоса, приказал:

— Пшли вон.

Этого хватило. Серая тень метнулась в чащу с такой скоростью, будто за ней гнался лесной пожар.Через секунду на поляне остались только я и тихий шорох опадающей хвои.

Хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы, и спокойно повернулся к деревьям спиной. Мне не нужно было проверять, пойдут ли они следом. Звери разбираются в иерархии силы лучше людей. Главный тот, кто опаснее. А я для волков был опасен, они почувствовали это своей волчьей шкурой, своим нутром.

Покрутил головой по сторонам, вспоминая, в каком направлении находится город. Затем двинулся к неприметной тропинке, убегающей в лес. Уверен, вожак стаи запомнит мой запах навсегда. Сегодня среди местного зверья родилась странная, пугающая легенда о Двуногом, Который Рычит. О том, кого нельзя трогать.

Память меня не подвела. Направление было выбрано верно. Спустя полчаса я вышел из леса на обочину старой окружной дороги.

Ноги гудели, каждый шаг отдавался тупой болью в коленях. Тело еще не до конца адаптировалось к новой-старой реальности. Но я упрямо шел вперед.

Еще немного и передо мной появились жилые дома. В моей памяти этот район на окраине города был серым, унылым гетто из бетонных коробок и ржавых гаражей. Я жил в нем с рождения, поэтому знал здесь каждый закуток. Соответственно, сейчас тоже рассчитывал увидеть разруху, все ту же серую безнадегу. Однако открывшаяся моему взору картина выглядела совсем иначе.

— Какого хрена... — выдохнул я, бестолково таращась перед собой.

Того старого, привычного города не было. Вернее, город был, но выглядел он так, словно его вывернули наизнанку, окунули в чан с дешевой гуашью, сверху наляпали детских рисунков, а потом поставили обратно, на место.

Вместо грязно-серого бетона на меня смотрели фасады кислотных расцветок: ядовито-зеленый, приторно-розовый, небесно-голубой. На стенах домов, где раньше красовались лишь матерные надписи, теперь были нарисованы гигантские бабочки, улыбающиеся солнышки, гномики и цветочки.

Я тряхнул головой, надеясь, что это галлюцинация. Последствия перехода. Магический откат. Черт его знает, что еще.

Нет. Картинка не исчезла. Дома, солнышки и цветочки были на месте.

Двинулся вглубь квартала, чувствуя себя чужеродным элементом. Грязный, пропахший гарью, в куртке из шкуры монстра, я шел по улице, мощенной новенькой, идеально ровной плиткой, и старался не выглядеть совсем уж идиотом, не крутить башкой по сторонам и не материться вслух.

Слева потянулись гаражи. Несколько линий металлических коробок, огороженных кирпичным забором. Раньше здесь царили ржавчина, унылый коричневый цвет и намертво укоренившийся запах перегара. В гаражах частенько собирались местные маргиналы, чтоб весело и незатейливо употребить какое-нибудь особо мерзкое пойло. Продавалось оно тут же, в двух или трех точках.

Теперь на воротах каждого гаража красовались аккуратно выписанные гномики, зайчики и персонажи каких-то мультфильмов.

— Что происходит? — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. — Какой идиот решил превратить гетто в Диснейленд?

Посмотрел направо, где высились пятиэтажки. Взгляд зацепился за витрину магазинчика, расположенного на первом этаже жилого дома. Стекло украшали снежинки из фольги. На входе стоял пластиковый, выцветший Дед Мороз с мешком подарков. Над дверью висела растяжка: "С Новым Годом!".

И тут мой мозг, наконец, начал складывать пазл. На многих балконах виднелись гирлянды и яркие, блестящие украшения. Мишура. Я просто не обратил сразу внимания. Так меня впечатлили перемены, случившиеся с городом.

Охренеть! Скоро Новый Год. Или... Он уже был?

Ирония судьбы. Восемь лет в аду у магов, и я возвращаюсь домой на самый семейный праздник в году. Чтобы отомстить. Идеальный сюжет для рождественской сказки.

Меня смущали только две вещи. Первая – даже для нового года все выглядело слишком ярко и нарядно, как с открытки. Особенно эти дебильные рисунки.

Второе – отсутствие снега. Поэтому я и не понял сразу, что на улице сейчас зима. Снега нет, температура плюсовая. Прохладно, да. Но совсем не так, как должно быть в декабре. Глобальное потепление случилось раньше запланированного?

Сейчас это показалось мне дико нелепым. Я рассмеялся. Мой смех звучал горько и безумно.

Пока стоял и ржал, словно ненормальный, мой организм, наконец, подал первый по-настоящему настойчивый сигнал. Не голод. Не жажду. А призыв куда более приземленный и неотложный. Мочевой пузырь почувствовал, что находится дома, и решил отпраздновать это событие.

Великолепно. Первое настоящее действие в родном мире – пометить кусты.

Искать цивилизованный туалет – дело гиблое. В любом торговом центре меня сразу же заметит охрана. Видок тот еще. И, скорее всего, пинком под зад выкинет на улицу. Значит, надо решать вопрос старым, проверенным способом.

Я развернулся и направился к гаражам. Свернул за первую же металлическую коробку и уткнулся носом в кирпичную стену. Классическое место для справления нужды.

Здесь соответствующе воняло. То есть, гномики-гномиками, но человеческие дурные наклонности никакой краской не замажешь. Честно говоря, стало даже немного легче. От того, что в этом городе, украшенном скачущими по фасадам единорогами, хоть что-то остается неизменным.

Повернулся лицом к кирпичной ограде, и уже начал было расстегивать штаны, однако пришлось тормознуться. Услышал сзади быстрые, неровные шаги. Кто-то бежал, тяжело дыша и явно не разбирая дороги.

Я резко обернулся.

Из-за угла вылетел пацан лет семнадцати. Щуплый, дерганый, в надвинутом на глаза капюшоне. Он прижимал к груди темно-бордовый сверток. Держал его так крепко, будто от этого зависила его жизнь.

Увидев меня, мальчишка резко затормозил, едва не улетев носом в землю.

— Свали с дороги, дядя! — визгливо крикнул он и попытался проскочить к забору.

Так понимаю, хотел перелезть через кирпичное ограждение. Похоже, ему срочно нужно было оказаться где-нибудь подальше от жилых домов.

Дядя?! Этот придурок назвал меня дядей! Мне всего двадцать четыре. Неужели так хреново выгляжу?

Пацан дернулся влево. Я спокойно шагнул туда же, перекрывая путь. Он метнулся вправо. Я снова оказался перед ним.

Это было даже не смешно. После скоростей Арены движения недоумка казались замедленной съемкой.

— Ты глухой? — пацан попытался изобразить из себя опасного соперника. Сунул свободную руку в карман. Типа, у него там нож. Но вытаскивать предполагаемое оружие не спешил. — Я щас тебя попишу!

— Попишешь? — Мой голос прозвучал откровенно насмешливо. — Ты сначала штаны подтяни, "писатель". Хм... А что это у нас такое...

Я сделал шаг вперед, резко схватил малолетнего придурка за шиворот. Тряхнул разочек для более продуктивного диалога. Пацан затрепыхался, пытаясь вырваться. По факту, просто дрыгал ногами, как припадочный.

Он побледнел. Его зрачки расширились. Дурачок не понимал, что происходит, но чувствовал исходящую от меня опасность.

— Отдай, — я протянул руку ладонью вверх.

— Н-нет... Это мое, – он снова дернулся в сторону. Пришлось тряхнуть еще сильнее. Так, что у пацана громко щелкнула челюсть.

Сверток сразу шлепнулся в мою ладонь и стало понятно, что это – женский кошелек. Старенький, потертый.

— Твое? — я открыл застежку свободной рукой, заглянул внутрь. — А фото вот этой милой женщины с двумя детьми? Оно тоже твое? Или, может, это ты и есть? Охренеть как неудачно получился.

Пацан молча смотрел на меня исподлобья. Я разжал пальцы, отпустил его куртку и занялся изучением "улова".

Первым делом вытащил пачку купюр. Немного, тысяч пять, может, семь. Для матери-одиночки — серьезная потеря. Учитывая, что в кошельке нет мужской фотографии, скорее всего пацан обчистил именно мать-одиночку.

За последние восемь лет я совершал немало сомнительных поступков, но грабить мне еще не доводилось. Хотя технически это не ограбление. Похоже, я стану первым в истории мстителем, который отнимает деньги у мелких воришек, чтоб не загнуться от голода.

— А какое сейчас число, пацан? – спросил мимоходом, пока пересчитывал деньги.

— Пятнадцатое декабря. Отдай! – он попытался выхватить у меня деньги. Щас!

Я сделал шаг назад. Усмехнулся.

— Не стоит воровать у женщин. Особенно перед праздником. У них там, наверное, дети, подарки... А ты — такой нехороший человек, – посмотрел парню прямо в глаза, – Че, думаешь – крутой? Срезал кошелёк у какой-то дамочки и доволен. Знаешь что? Иди-ка домой. Прямо сейчас. — Я сделал максимально серьезное лицо, насколько это было возможно в моем состоянии. — Иди учи уроки. Получай пятерки. А еще лучше — слушайся папу и маму. Они дерьма не посоветуют. А воровать бросай. Поганое это дело.

Пацан что-то пробормотал, кивнул, попятился, а потом с сумасшедшей скоростью бросился наутек.

– Чтоб ты сдох, придурок! Я тебя найду!– донеслось издалека.

Вот и относись после этого к людям по-человечески...Никакой благодарности. А я ведь даже не причинил ему вреда. Не сомал руку, не выбил пару зубов в педагогических целях.

Я сунул деньги в карман. Скромно. Слишком скромно. Сам кошелёк вместе с остальным содержимым выбросил через забор.

Парнишка еще молодой. Глядишь, одумается, встанет на праведный путь. А мне уже поздно мучаться угрызениями совести. У меня ее просто нет.

В животе громко заурчало. Голод начал скручивать желудок.

Я тихо хохотнул себе под нос. Вот она, обычная человеческая жизнь. Добро пожаловать, Макс. Тебе двадцать четыре и тебя нет в списках тех, кому дедушка Мороз принесет подарки. Потому что последние восемь лет ты был плохим, очень плохим мальчиком.

Но зато у меня теперь есть немного наличности, отнятой у мелкого воришки. Сначала украл он, потом отняли у него. Карма, мать ее так, иногда работает с запредельной скоростью.

– Супер! – Я посмотрел на небо и показал облакам большой палец руки.

Потом сделал важное дело, которое привело меня за гаражи, равернулся и пошел прочь. Город, старый, но совершенно не похожий на себя, ждал.

Я вернулся. Не мальчиком, которого уложили на жертвенный алтарь, а мужчиной, которого выковали в чужом мире. И кому-то очень скоро предстояло за это ответить.

Но сначала нужно найти магазин, где продается что-нибудь съестное. Потому что месть — местью, а жрать хотелось неимоверно.

Глава 2

Пока двигался по району в поисках места, где можно перекусить, невольно окунулся в старые воспоминания. В ту точку, которая стала началом конца.

Это произошло за пару лет до того, как пятеро долбанных ублюдков решили принести меня в жертву ради кусочка волшебства.

Какой-то умник, то ли физик, то ли химик по фамилии Арманд, в ходе своих изысканий обнаружил, что реальность похожа на слоеный пирог. Помимо нашего существуют и другие миры.

Этого ему было мало. Хотелось мировой славы придурку. Он, в доказательство своей теории, взял и организовал связь с другим миром. Телемост, чтоб его...

И действительно, соседи обнаружились. Даже снизошли до контакта с нами. Я помню, как радовались люди на улицах, как смеялась мать, как отец выпил по этому поводу пару бокалов вина.

Ничего б себе! Иной мир! Да еще с магией! Сейчас, как заживем!

Однако наш слой оказался самым закостенелым, самым вырожденным. Именно так нас назвали маги Изначального града. Вырожденцами.

Поэтому они не рвались преодолевать барьер между мирами, чтоб наведаться в гости. Чисто физически – могли. Маги же. Но на кой хрен им это надо, если при переходе они оказывались там, где волшебства не существует, а потому в течение достаточно короткого промежутка времени просто теряли бо́льшую часть своих возможностей, если не все. Превращались в обычных балаганных фокусников.

А вот мы... Мы даже технически не могли попасть в Изначальный град. Если мне не изменяет память, все попытки закончились – ничем. О результатах экспериментов, связанных с переходом, скромно умалчивалось. Это уже потом я узнал, что на самом деле произошло с добровольцами. Они просто сгорели в хлам, в труху.

Хотя, теперь я склонен думать, что в бо́льшей степени причиной неудачи было нежелание самих магов пускать в свой мир вырожденцев. Вдруг наша полнейшая, непробиваемая антимагичность заразна.

Но люди – те еще сволочи. Они приспосабливаются ко всему. И мы приспособились. Волшебства всем хотелось до одури, а значит срочно требовалось найти возможность его получить. Тем более, когда оно совсем близко. Только руку протяни.

Появились конторы, частные фирмы, которые за большие деньги проводили специальные "ритуалы". В основном на крови. При полном, так сказать, согласии клиента. Все добровольно и только по желанию.

Человек в комфортных условиях, в стирильном помещении, приспособленном для этого, отдавал порцию крови. Затем являлся один из магов. Он совершал какой-то загадочный ритуал, забирал кровь, а в замен оставлял артефакт, созданный в Изначальном граде. Браслет, колечко, часы. Маги заряжали эти предметы своей силой. Ее хватало на определенное время.

Многого ждать не приходилось, но, к примеру, купить себе удачу – вполне. Или золотую монету, зачарованную на приток денег. Или конфетку, которая порождала в душе того, кто ее съест, желание большой и чистой любви к определённой персоне. Фантазия у людей не особо богатая. Всё, что нам надо – бабки, власть, секс.

Я так понимаю, это по большому счету не стоило для магов ни черта. Они свои ритуалы щёлкали как орешки. Вся процедура занимала не больше часа. Говорили, что в процессе данного мероприятия человек испытывал небывалый эмоциональный подъём.

Забавно. Люди ни хрена не понимали в этих ритуалах, но искренне их желали. Хотя, если здраво посмотреть на ситуацию, вопросов очень много.

Являлся какой-то мутный тип в плаще с капюшоном, нарезал круги, бормотал себе под нос, делал всякие пасы руками. И никому в голову не приходило, что вообще-то, существо из другого мира, обладающее магией, забирает кровь.

Чтобы – что? Выпить ее, вылить, использовать как удобрение или проклясть весь человеческий род к чертям собачьим.

И никаких сомнений. А может это и есть то самое яблочко раздора, которое змей-искуситель настойчиво запихивает нам в рот. Желание заполучить чудо было сильнее любых доводов разума.

Артефакты действовали около года, потом их надо было обновлять. То есть клиентура текла рекой и поток ее не прекращался. Сначала приходили новые, потом возвращались старые. Те, кто успел вкусить запретный плод. Как оказалось, волшебство вызывает зависимость похлеще самой ядрёной дури.

Самое интересное, маги не просили денег, им только была нужна кровь и ритуал. Что уж они с этого получали – загадка. Я так и не выяснил правды за все время пребывания в Запретном граде.

А вот фирмы, которые подсуетились и организовали бизнес – ломили немыслимые деньги за проведение столь специфического обмена.

Я оказался участником такого ритуала. С той лишь разницей, что моего желания никто не спрашивал. Меня похитили, чтобы принести в жертву и по итогу получить какой-то фантастический амулет. Судя по тому, что пятеро старшеклассников решились на убийство, это реально должно было быть нечто очень фантастическое.

До моего дня рождения оставался ровно один день. Скажу честно, в то время я был удивительным лошарой. Отличник, староста класса, мамина радость, папина надежда. Носил ублюдские рубашечки с не менее ублюдскими галстуками, делал уроки вовремя, мечтал о великом будущем, которое, как мне казалось, было где-то рядом, за горизонтом. Ждало меня с распростертыми объятиями.

А еще была Лика. Лика Семёнова. Она училась на класс старше. Эта девчонка всегда ходила в школу с распущенными волосами цвета воронова крыла. Она демонстративно не собирала их в хвост или косу, чем вызывала откровенное недовольство учителей.

Лика красила губы яркой помадой и носила слишком взрослые для её возраста шмотки. Собственно говоря, именно благодаря ей многие пацаны узнали, как в реальности выглядит женская грудь. Лика отрицала нижнее белье, как факт. Ее тонкие водолазки не просто не прикрывали все достоинства юного тела, они их выпячивали.

Мне, шестнадцатилетнему идиоту, она казалась воплощением всего недоступного и прекрасного. Количество эротических снов с ее участием зашкаливало. Ну и конечно, Лика понятия не имела о моем существовании. По крайней мере, не должна была иметь. Где она и где я.

Поэтому, когда ко мне на перемене подошла ее подружка, и сказала, что "старшие" зовут в пятницу на тусовку к озеру, мой мозг просто отключился. А когда она добавила, шепнув на ухо, что Лика будет рада меня видеть, восторгу не было предела.

Компания "старших", или "великолепная пятёрка", как они сами себя называли, считались героями школы. Настоящими крутышами.

Дима "Боцман", его правая рука Стас "Косой", братья-близнецы Лёха и Витя – все они учились в одиннадцатом классе. Парни курили за гаражами, пили что-то покрепче лимонада и умели так небрежно материться, что заслушаешься. Пятой в их компании была Лика.

А теперь представьте... Меня вдруг спрашивают, не хочу ли я принять участие в тусовке, которую организует "великолепная пятёрка "? Ясен хрен хотел! Да я продал бы душу за такую возможность.

В пятницу вечером, соврав родителям о ночевке у друга, примчался к старому дубу на окраине леса — месту сбора.

Лика ждала одна. Она улыбнулась такой соблазнительной улыбкой, что мне едва не отказали ноги, а сердце начало биться в пять раз быстрее. За какую-то долю секунды я превратился в абсолютного идиота, пускающего слюни.

— Пошли, Максик, они уже там, — сказала Лика, её голос звучал словно музыка.

Мы куда-то двинулись по темнеющему лесу. Она без остановки болтала о всякой ерунде — о школе, о новом кинофильме, о том, как забавно выступил их класс на концерте, посвещенном Дню учителя.

Сейчас я бы сразу понял, что девчонка нервничала, поэтому и говорила без умолку. Тогда... Тогда я был тупым малолеткой, неспособным думать башкой. В моем организме проснулся и "заговорил" совсем другой орган. Как правило, когда этот орган "включается", мозг перестает работать. Особенно, если тебе шестнадцать лет и ты сраный девственник.

Я парил. Я был на вершине мира. Я чувствовал себя королём вселенной. Этот лес, этот вечер, эта девочка — всё казалось мне частью идеальной сказки.

Но...Сказка закончилась достаточно быстро. В момент, когда мы пришли на поляну возле озера.

Там горел костер, однако вокруг него я что-то не заметил смеющихся ребят с гитарой и большой веселой компании. Рядом с костром стояли четверо парней, с напряжёнными, мрачными лицами. Петь и смеяться им явно не хотелось.

— Ну вот и наш жертвенный агнец, — сказал с нервным смешком Боцман. Он был самым крупным, с широкими плечами и тяжёлым взглядом.

Рядом ёжился Стас — тощий, с бегающими глазками и какой-то нервной усмешкой. Близнецы, Лёха и Витя, одинаковые как две капли воды, вообще стояли молча. Витя яростно двигал челюстью, пережевывая жвачку, а Лёха смотрел в землю.

Чтоб их могли различать окружающие, братья обычно стриглись по-разному. У Вити голова была почти лысая, а Лёха щеголял стильной причёской голливудской кинозвезды.

Я засмеялся. Решил, что Боцман неудачно пошутил.

— Агнец? Почему агнец? Привет, ребята. Лика, а где же... — я не договорил, зависнув на полуслове.

Моя богиня уже отошла в сторону и замерла рядом с Боцманом. Выражение ее лица внезапно изменилось. Стало каким-то... жёстким.

— Всё нормально, Макс. Расслабься. Сейчас всё будет, – произнесла она без малейшего намека на улыбку или симпатию, которую демонстрировала, пока мы шли к озеру.

— Что будет? — спросил я.

Внутри зазвенел первый сигнал тревоги. Все происходящее начало казаться мне каким-то странным и пугающим.

Они ничего не объясняли. Просто набросились молча и быстро. Как стая шакалов. Боцман и Стас схватили за руки, Лёха пнул под колено. Я рухнул. Витя набросил мне на голову какой-то мешок, от которого мерзко воняло. Отчего-то вонь старого протухшего лука, пропитавшая мешковину, запомнилась сильнее всего.

По-моему, я кричал, дёргался и пытался вырваться. Но их было четверо, крепких, взрослых парней. А я был лошарой-отличником. Лика стояла рядом и смотрела. Я видел яркие полоски её кроссовок через потертую ткань мешка.

Потом — удар по голове. И темнота.

Очнулся от ледяного холода земли под спиной и воска, капающего на лоб. Перед глазами колыхалось ночное небо, усыпанное звёздами. Я лежал в центре круга нарисованного прямо на земле. По контору рисунка стояли толстые чёрные свечи. Их яркое пламя бросало пляшущие тени на лица тех, кто находился рядом.

Я дёрнулся, однако руки и ноги были туго связаны грубым шпагатом, впивающимся в кожу.

— Ожил, — констатировал Боцман.

Он казался бледноватым, но его физиономия выглядела решительно. В руке у придурка была свеча, с нее и капал чертов воск.

— Диман, может, ну его нахрен? — тихо спросил Стас. Он нервно курил, сигарета в его пальцах мелко дрожала.

— Заткнись, Косой, — ответила вместо Боцмана Лика. Ее голос звучал совершенно спокойно. Она стояла вне круга, скрестив руки на груди. Глаза девчонки блестели в свете горящих свечей каким-то нездоровым блеском. — Всё уже решено. Ты сам слышал, что нужно сделать ради реального результата.

— Но он сказал, требуется не просто порция крови... Сказал... что требуется вся кровь, — вмешался Витя.

Его брат Лёха просто молча смотрел на свечи. Лицо у Лёхи было такое, будто его сейчас стошнит.

— Он сказал, что нужна полноценная жертва для настоящего артефакта, придурок! — рявкнул Боцман, его голос звучал немного истерично. — Не просто донор, как в этих конторах. А именно... жертва. Понимаете? Иначе не сможем открыть канал на полную мощность. Мы имеем возможность заполучить настоящее могущество, а вы в самый последний момент зассали?

— Какой канал? Какая жертва? — хрипло спросил я. Эти уроды даже не удосужились заткнуть мой рот кляпом. Знали, что бояться нечего. А вот мне было страшно до уссачки. Ужас сковал горло ледяным комом, — Ребята, Лика, что вы делаете? Это шутка? Отпустите!

Сейчас, вспоминая свой скулёж, я испытываю только жалость и презрение к себе прошлому. Надо было драться до последнего. Надо было грызть эти сраные веревки зубами. Рыть землю ногтями.

Лика взглянула на меня, в её взгляде не было ни капли того тепла, что она демонстрировала по дороге сюда. В этом взгляде присутсвовала только холодная, хищная жажда.

— Никаких шуток, Максик. Мы нашли... один источник. Вернее, нам помогли его найти. Там описан ритуал. Настоящий. Не для лохов, которые сдают пол-литра крови за денежный талисманчик. Ритуал для избранных. Он позволяет напрямую, минуя фирмы-посредники, выйти на контакт с сильным магом. И выторговать у него артефакт невиданной силы. То, что они продают нам – полная ерунда. Детские игрушки.

— Каждый из нас получит что-то своё, — добавил Боцман, в его голосе зазвучали нотки той же фанатичной одержимости, которая отсвечивала в глазах Лики. — Силу, власть, богатство, красоту... Не на пару лет, а навсегда. Этот артефакт будет вечным. Мы станем... почти как они. Мы станем похожими на магов.

— Вы с ума сошли! — закричал я, дёргая конечностями, – Это же убийство!

— Так и надо, — тихо, но чётко сказала Лика. — Иначе не сработает. Такова плата. Одна жизнь — за пятерых. Справедливый обмен.

— Нет, не справедливый! Я не соглашался! Вы же убийцы!

— Мы — избранные, — с пафосом произнес Боцман. — А ты... ты плата за могущество. Светлая, невинная душа — лучший вариант для обмена. Отличник, хороший мальчик... Идеально подходишь.

Лёха, молчавший всё это время, вдруг поднял голову.

— Диман... а если не сработает? Если мы просто... убьём человека? Зазря?

— Сработает! — вспылил Боцман. — Ты видел знаки! Ты видел, как вода в озере замерцала, когда мы произносили слова! Нужно довести дело до конца и маги появятся. Он так обещал.

Боцман вытащил из-за пояса какой-то странный, изогнутый кинжал с темной рукоятью. Лика достала чашу — старую, ржавую, похожую на большую пепельницу.

Моя паника достигла апогея. Я заорал и с удвоенной силой задергал конечностями, но Стас и Витя грубо прижали меня к земле. Боцман присел рядом, его лицо в оранжевом свете свечей напоминало восковую маску маньяка.

— Сорян, Макс, — буркнул он без всякого сожаления. — Ничего личного. Я просто хочу прожить свою жизнь не так, как наши "предки". Я хочу денег, богатства, власти. Могущества.

Боцман провёл лезвием по моему предплечью. Боль была острой и жгучей. Тёплая кровь хлынула ручьём. Лика подставила чашу, собирая тёмную влагу. Её руки не дрожали.

Когда чаша наполнилась примерно на четверть, она поднялась на ноги и отступила. Боцман замер в центре круга, поднял окровавленный кинжал и начал бубнить какие-то гортанные, нелепые слова. Воздух на поляне сгустился, запахло чем-то жжёным. Свечи вспыхнули ярко-синим пламенем.

И тогда пространство внутри круга, прямо рядом со мной, надломилось. Будто стекло треснуло. Из трещины повалил морозный туман, а потом появился он.

Не в плаще и не с посохом, как описывали магов. Этот был одет в современный строгий костюм, но ткань переливалась, словно крылья жука. Его лицо скрывала тень. Я видел только глаза. Мне они показались двумя провалами в бездну.

Маг окинул взглядом поляну, чашу, связанного меня, пятерых подростков, застывших в состоянии то ли ужаса, то ли торжества. И вздохнул. Это был звук бесконечного, глубочайшего раздражения.

— Дети, — произнёс он недовольным голосом. — Вы даже ритуальный круг сделали криво. Энергия течёт, как помои в этой вашей канализации.

— Владыка! — Боцман подбежал к Лике, выхватил из ее рук чашу, а потом рухнул на колени перед магом, протягивая ему кровь, — Мы готовы принести жертву! Душу чистую! Дайте нам силу!

Маг даже не взглянул на бьющего поклоны придурка. Он повел себя как-то странно. Если подобный термин вообще применим ко всей ситуации.

Сначала напрягся. Потом "завис". Его взгляд упёрся в меня. В мою кровь, сочащуюся из раны. В мои широко раскрытые от ужаса глаза.

— Силу? — маг медленно, будто ему это стоило немалых усилий, перевёл взгляд на Боцмана. — Вам? Жалким вырожденным червям, которые думают, будто могут выторговать что-то у мага? Откуда ты вообще это взял, мальчишка? И... Откуда знаешь слова Призыва? Кто тебя научил?

Маг сделал шаг вперёд. Боцман, Стас, Лёха, Витя – все они попятились назад, как тараканы от света.

— Мы купили старый документ в даркнете... — спокойно произнесла Лика.

Смешно, но из всей этой компании она оказалась самой смелой. Судя по выражению лица девчонки, ей было искренне плевать на недовольство мага. Она хотела получить артефакт и все, что к нему прилагается.

— Хм... Ну, пожалуй, попытка была неплохая. По крайней мере, слова Призыва вы произнесли правильно. Однако, вырожденцы не умеют обращаться с энергией, — отрезал маг.

Его раздражение нарастало, становилось почти осязаемым, давящим.

– Да срать, что ты о нас думаешь! – Рявкнула Лика.

Она вдруг наклонилась, подняла нож, брошенный Боцманом, а затем, буквально в одну секунду, оказалась рядом со мной. Острое лезвие прижалось к моему горлу.

– Слова сработали. Сам говоришь. Ты – здесь. Значит, и жертва сработает! Сейчас я просто сделаю это и у тебя не будет выбора! – девчонка с ненавистью выплевывала слова в сторону мага. – Мы выполним условия ритуала и ты дашь нам то, что нужно!

Я понял, она реально это сделает. Прямо сейчас. Лезвие уже начало резать мою кожу. Но...

– Идиоты. Никто и никогда не смеет приказывать мне, Лорду Риусу, – тихо сказал маг.

А потом время словно ускорилось. Он взмахнул рукой. Свечи погасли разом. Чаша с моей кровью взорвалась прямо в руках Боцмана, обдав его содержимым с ног до головы. Я почувствовал, как что-то ледяное и невероятно мощное обвивает моё тело, сжимает, вырывает из самой реальности.

Последнее, что увидел, — пять перекошенных от ужаса и непонимания лиц. Это были лица не будущих могущественных колдунов, а просто испуганные, глупые физиономии людей, которые только что обосрались по полной программе.

Последнее, что услышал, – ледяной, полный презрения голос мага, обращённый уже не к ним, а как бы в пространство:

– Я принимаю жертву. Считайте, что это – расплата за беспокойство. И радуйтесь, вырожденцы. Я мог бы всех уничтожить. Тому, кто научил вас этой глупости, больше не верьте.

Потом наступил всепоглощающий холод, падение в бездну, и первый в моей жизни крик настоящей, недетской боли, когда невидимая сила начала ломать и перестраивать тело, чтобы я мог выжить там, где мне быть не положено.

Тогда, на той поляне, умер Макс Либин, хороший мальчик. Но из холодного тумана и ненависти появился кто-то другой. Кто-то, кому предстояло однажды вспомнить каждую деталь этой ночи. И каждое имя, имевшее отношение к случившемуся.

Восемь лет моей жизни прошли в аду. В красивом, наполненном волшебством аду. Теперь я вернулся, чтоб найти тех пятерых ублюдков и рассказать им, в чем конкретно они были не правы. Ну и конечно, разыскать неизвестного "доброжелателя", который продал им ритуал.

А потом... Потом я собирался поступить с ними точно так же. Отправить в Изначальный град. Потому что теперь я знаю, как это сделать.

Око за око. Вот, чему научили меня эти восемь лет. Только так. Вся ваша ерунда насчет "подставь вторую щеку" – чушь собачья!

Для этого мне и были нужны артефакты Лорда Риуса, для этого я очень долго готовил свой побег.

Но сейчас, конкретно сейчас, необходимо озадачиться более приземлёнными вещами: найти место, где можно устроить "лёжку", отдохнуть и тупо пожрать.

Глава 3

Итак. Вопрос на миллион: где мне пристроить свою задницу, чтоб прийти в себя? Нужно разобраться с тем, как сейчас всё устроено в этом мире и заняться делом? Главное – действовать без суеты.

Я мог бы разыскать родителей и "обрадовать" их появлением пропавшего сына. Но... План – полное дерьмо.

Во-первых, Лорд Риус не оставит мой побег без ответных действий. Он, конечно, вряд ли захочет лично отправиться вслед за беглым рабом. Сила любого, даже самого могущественного мага, начнет таять где-то через два-три часа после того, как он пройдет через Врата.

Моему ублюдочному хозяину это и не надо. Для поимки беглых рабов есть Хозяин Теней, который заправляет Ареной. Чертов извращенец, садист и псих. В сравнении с ним остальные маги выглядят аниматорами на детском утреннике. Даже Лорд Риус.

А у Хозяина Теней есть, к примеру, Охотники. Отвратные существа, способные принимать любую форму, в том числе – человеческий облик. Вот их я точно увижу в ближайшее время.

Во-вторых, для родителей я умер восемь лет назад. Лорд Риус сказал, что на месте ритуала нашли следы крови и рваную куртку. Полиция объявила меня сначала пропавшим без вести, а потом погибшим. Они даже нашли останки какого-то бедолаги и решили, что он – это я. Всё ради премии за отличную раскрываемость.

"Великолепная пятерка", конечно же, никому ни слова о случившемся не рассказала. Вроде бы даже помогали волонтёрам искать пропавшего Максимку. Всё верно. Они не шизанутые. Вернее, шизанутые, но в другую сторону.

В-третьих, я сильно изменился за эти годы. Среди моих душевных качеств больше нет ни одной добродетели. Впрочем, с душевными качествами тоже напряг. Но подставлять мать с отцом не собираюсь. Мое присутствие будет для них просто-напросто опасным. Так что, Максимка, всё сам. Всё сам.

Я двинулся вглубь района. Время перевалило за девять утра, и народец в большинстве своем расползся по рабочим делам. Во дворах только гуляли мамаши с колясками и бабули с внуками.

Родной город выглядел всё так же шизоидно-радостно. Расписные дома не заканчивались, а люди, которых я встречал, вели себя будто ненормальные. Улыбались без причины. Это было очень странно.

И я бы, пожалуй, мог подумать, что их счастливые лица – итог не менее счастливой жизни, если бы...

Если бы не легкое, но очень настойчивое ощущение, что всё это – чушь собачья. Фальш. Игра. Сценарий. Осталось только понять: зачем? Зачем и кому оно надо?

Лорд Риус мало рассказывал о моем мире, о том, что происходило здесь в течение всего этого времени. Иногда только мог ковырнуть прошлое, чтоб сделать больно: содрать корочку с незаживающей раны и насыпать в нее соли. Маги – конченые садисты.

Особенно ему нравилось вытаскивать воспоминания из моей головы и создавать иллюзию, будто я вернулся домой. Поначалу его фокусы работали. Раза три или четыре.

Я просыпался, видел стены родного дома, вскакивал и со слезами на глазах бежал искать родителей. Даже разговаривал с ними. Взахлеб рассказывал, какой страшный сон мне приснился. А потом мать, которая обнимала меня и гладила по голове, превращалась в жирную, огромную змею. А рядом стоял и ржал Лорд Риус. Весело ему было, мудаку.

Когда его иллюзии перестали вызывать у меня какую-либо реакцию, он прекратил их создавать.

В любом случае, о родном мире я не знал ровным счетом ничего. Поэтому мне нужно было увидеть реальность своими глазами. Почувствовать, потрогать, проанализировать, чтоб понять, как сейчас устроена жизнь.

В моей голове имелась одна конкретная цель – месть. И для ее реализации я нуждался в информации.

Первым делом нашел по дороге маленький магазинчик с уличной едой. Он был похож на сказочную избушку: козырек с завитушками, яркая вывеска и до тошноты улыбчивая продавщица.

Взял самый дешевый бургер, завернутый в бумагу, и банку энергетика. Еда показалась безвкусной, как помои. Когда заглотил первый кусок, мой желудок, отвыкший от нормальной, человеческой жрачки за годы магического дерьма, скрутило спазмом. Пришлось есть мелко, крохотными кусочками, пережевывая по сто раз.

Поел и снова двинулся вперед. Шел по улицам, внимательно осматриваясь. Наверное, я был похож на призрака, бредущего по знакомому, но такому чужому городу. Восемь лет, черт возьми. Целая вечность.

Рекламные щиты слепили глаза незнакомыми названиями, машины стали какими-то странно обтекаемыми, а люди либо улыбались, словно идиоты, либо не отрывали взглядов от светящихся экранов своих телефонов. Они напоминали мне зомби.

Этот мир жил своей жизнью, пока я торчал в вечном аду Изначального града. Чего уж теперь удивляться.

После не самого удачного перекуса и почти часового брождения по дворам картинка реальности более-менее сложилась. Стало понятно, что ни черта не понятно. С городом и его жителями произошла какая-то хрень. Это несомненно.

Я решил не ломать пока себе голову и заняться насущной проблемой: найти место для ночлега. Убежище.

Переход дался моему организму с трудом. В Изначальный град меня затащил Лорд Риус. Обратно я выбирался самостоятельно.

До последнего не был уверен, что всё получится. Просто в какой-то момент решил: сгорю – да и хрен с ним. Лучше попробовать вырваться на свободу и сдохнуть, чем сидеть в этом дерьме дальше.

Ну и потом... Месть. Она придавала мне сил и решимости. Я много лет чувствовал ее как часть самого себя. Она была моей путеводной звездой. И плевать, что ублюдкам тогда исполнилось всего семнадцать. Не прокатит. Они прекрасно знали, что делали. Думаю, самое время ответить за свою подлость.

Снова против воли подумал о родителях. И снова эта мысль вызвала ступор.

Представлял тысячу раз в своем проклятом заточении: вот вставляю ключ в замок нашей квартиры, вот слышу мать, вот вижу отца... Но сейчас, в двух шагах от этой дурацкой сказки, я чувствовал только ледяной ужас в груди.

А если их там нет? А если они умерли? А если они... меня забыли? Смирились, что их сына убили и пошли дальше? Но хуже всего – что если я приду к ним домой и приведу за собой Охотников?

Нет. Дорога в прошлое закрыта. Лорд Риус неплохо меня изучил. Он понимает: я не пойду к родным. Кроме того, ублюдок уверен, что превратил меня в монстра, которому плевать на прошлое. Я смог убедить его, что в моем сердце больше нет ни любви, ни жалости, ни привязанности. Не стоит портить себе репутацию.

Выкинул опасные мысли из головы и направился туда, где раньше можно было найти укрытие.

За жилыми домами, прямо на берегу реки, находилась старая промзона и заброшенные склады. Их почему-то идиотская художественная реконструкция не коснулась.

Память, которую не вытравили даже долбанные эксперименты магов, вела меня уверенно. Вот поворот, вот разбитая дорога под ногами, вот знакомое граффити на стене — уродливый дракон, которого я помнил. Надо же... Он выцвел, но всё еще был на месте...

С убежищем определился быстро. Выбрал полуразрушенную котельную, укрытую от посторонних глаз заброшенным заводом. Дверь висела на одной петельке, внутри воняло плесенью, гнилью и сыростью. Но это было относительно безопасное место: ни единой живой души в радиусе километра.

Завод остановили во времена моего детства. Видимо, так и не запустили. Территория выглядела еще более разрушенной и заросшей, чем восемь лет назад.

Я забился в самый дальний угол, заваленный хламом, и наконец позволил себе выдохнуть. Дрожь, которую сдерживал, прорвалась наружу. Тело ломило, ожоги на руке превратились в волдыри и горели, на душе скребли кошки. Здоровые такие, наглые, блудливые зверюги.

Возвращение домой не принесло мне ни капли радости. Наоборот, стало совсем погано. Я чужой здесь. Чужой на этом празднике жизни.

Встал, подошел к стене, сжал кулаки и несколько раз ударил по бетону, пока боль не пронзила суставы. Не сейчас показывать слабость, черт побери! Не здесь! Я не для того сбежал из этого ада, чтобы сдаться в самом начале.

Снял куртку, посмотрел на свою руку. Татуировка, которую мне набил Диксон, — непонятный рисунок, содержащий в себе какой-то глубокий магический смысл, — поднималась от кисти до самого плеча. Прямо на черных завитушках виднелись несколько волдырей от ожогов.

Если ничего не изменилось после перехода, к завтрашнему утру они пройдут. Много лет Лорд Риус ставил эксперименты над моим телом: закачивал какую-то магическую хрень, ломал и сращивал кости, пускал в кровь особые яды. Как оказалось, готовил живой сейф для своего самого драгоценного артефакта.

Побочным эффектом стала моя фантастическая для обычного человека живучесть и некоторая... назовем это регенерацией. Раны заживают теперь очень быстро. Есть ощущение, что меня вообще сложно убить. По крайней мере, ни одна тварь на Арене так и не смогла этого сделать.

Кинул куртку в сторону и занялся обустройством своего временного жилища. Для начала разжег костер из обломков деревянных поддонов в ржавой бочке. Тело требовало тепла.

К счастью, на полу обнаружил несколько старых коробков спичек, почти полностью промокших. Видимо, в промзону иногда наведываются подростки. Или такие же отбросы общества. С помощью этих спичек, при неимоверном терпении и упрямстве, мне удалось добыть огонь.

Пламя отбрасывало на стены уродливые, пляшущие тени, его тепло казалось благодатью. Согревшись рядом с огнем, я наконец приступил к изучению того, что удалось пронести с собой.

Первый артефакт – Браслет Путника на моей щиколотке. Тонкое серебристое кольцо, на вид хлипкое, но холодное и негнущееся, как самая крепкая сталь. Он не имел застежки, сидел на ноге так, будто его присобачили намертво.

Я снял его с подыхающего Хранителя Врат перед тем, как совершить переход.

Браслет скроет мою сущность от проклятых взоров магов. Пока он на мне, я невидим для них. Более того, он в принципе может делать человека невидимым. Не буквально, конечно. Это невозможно. Но, стоит отдать определенную команду, и окружающие просто перестанут замечать меня.

У браслета имелись еще какие-то возможности, я не успел узнать весь список. Хранитель Врат категорически не желал быть паинькой и упорно противился моему желанию совершить переход. Поэтому мне пришлось его убить. А мертвые не умеют разговаривать. Даже маги. Ну ничего. Разберемся опытным путем.

Единственное, что знаю наверняка: магические артефакты – это подарочки с сюрпризом. Они работают на той энергии, которую излучает носитель. То есть, по сути, пьют жизненную силу. Так что пользоваться ими надо с умом, только в случае крайней необходимости.

Второй артефакт – деревянный свисток на цепочке. Диксон называл его "Сучья свистулька". Эта штуковина выглядела простой, как три копейки. Очень похожа на самодельную детскую игрушку. Однако стоит поднести его к губам, и воздух начнет дрожать, а в ушах появится еле слышный звон. Диксон говорил, что свисток может "заглушить" любые чары.

Диксон – мой единственный почти что приятель в Изначальном граде. Он занимался в замке Лорда Риуса всевозможными магическими экспериментами. Типа ученого.

Наверное, после моего побега он заметил пропажу свистка. Увидел, что артефакт исчез. Испытываю ли я чувство стыда за то, что воспользовался его хорошим ко мне отношением? Конечно, нет. Ненавижу магов. Всех. Просто Диксона чуть меньше остальных.

И третий, самый главный артефакт — Ключ от Всех Дверей. Здесь всё очень непросто. Ключ является частью меня. Лорд Риус вшил его в мое тело через пару лет после того, как я стал рабом. Просто очень долгое время мне никто не говорил об этом. Я сам выяснил правду.

Ключ от Всех Дверей невозможно увидеть или потрогать, но я чувствую его. Ощущение похоже на холодную тяжесть в груди, словно проглотил чертову гирю.

Именно Ключ позволил мне, единственному из людей, открыть Врата. Именно он был причиной, по которой Лорд Риус так меня ценил и так жестоко ломал за любую провинность.

Я сунул руку под футболку, прижал ладонь к грудной клетке. Стало горячо. Чертов артефакт отозвался на прикосновение.

– Вот и чу́дно... – Пробормотал себе под нос, а затем снова занялся делом, продолжил обустраивать свое временное жилище.

Нашел еще несколько поддонов. Один подтащил к бочке, в которой горел огонь. Это будет постель.

Прошелся по близлежащей территории, разыскал какое-то тряпье и кучу старых картонных коробок. Сложил всё найденное добро на поддон. Плюхнулся на импровизированное ложе задницей. Нормально. За неимением лучшего – сойдет.

Сел, облокотился спиной о бочку и вырубился. Организм требовал отдыха.

Когда открыл глаза, на улице уже смеркалось. Но не это было важным. Я проснулся исключительно потому, что почувствовал посторонних. Полезный опыт, обретенный в Изначальном Граде – ощущать чужих спинным мозгом.

Котельная, как выяснилось, и правда утратила свой главный плюс – очаровательную возможность уединения.

У входа стояли трое. Одного я узнал сразу: это был тот самый парнишка с кошельком. Вернее, уже без кошелька. Рядом с ним переминались с ноги на ногу двое парней постарше. Лет двадцати, может, двадцати двух.

Один держал в руке здоровенную монтировку, другой – бейсбольную биту. Воришка смотрел прямо на меня, зажав в зубах тлеющую сигарету. Идиот... Это же палево. Запах табака сразу выдаст присутствие.

– Твою мать... Никакого покоя...– произнёс я сонным голосом.

Пока не дёргался и вставать не торопился. Сидел, прислонившись к бочке.

— Ну что, сука, — воришка выплюнул окурок, который, ярко вспыхнув в полумраке, приземлился на пол. — Нашел я твою берлогу. Пришлось подсуетиться. Ты бабки мои прикарманил. Нехорошо. Не по-пацански это.

– Слушай, говнюк малолетний, я взял то, что ты не смог удержать в руках. Какие вопросы? Да и потом, там этих денег-то было... не стоило так заморачиваться, бегать по району, искать меня.

– Да чего тут искать, – усмехнулся пацан. – Такой, как ты, по-любому должен был залечь на дно. Промзона – самый оптимальный вариант. А теперь... – Он посмотрел на своих друзей, застывших рядом. – Мы будем тебя учить уму-разуму. Это наша территория. Чужакам тут делать нечего.

Пацан замолчал. Один из его дружков, высокий, откормленный крепыш, многозначительно перекинул монтировку из руки в руку.

Честно говоря, мне очень сильно не хотелось убивать этих придурков. Действительно сильно. Я так много убивал за последние годы, что меня от этого уже воротит. Но, судя по злым, жаждущим крови взглядам, вежливо попросить их удалиться не получится. Как минимум, придётся проучить.

Они глупые, жадные, голодные. Голодные не в том смысле, что хотят жрать. Нет.

Эта троица желает самоутвердиться за счет того, кто кажется им слабым. Да, да, да... Моя обманчивая внешность. Я никогда не выглядел как вон тот придурок с монтировкой. Совсем другой типаж.

Средний рост, средние физические данные. Под одеждой не видно, насколько поджарое и сухое у меня тело. Тело, которое не тягало железо из угла в угол, а училось только одному – убивать.

Когда я впервые оказался на Арене, мой соперник смотрел на меня точно так же, как эти парни. Он был уверен, что порвет жалкого человечишку на много некрасивых кусочков мяса.

— Пошли ко всем чертям, — тихо, но очень четко сказал я. В голосе не было вообще никаких эмоций. Только констатация факта.

— О, как резко! — засмеялся тот, что с монтировкой. Его смех был грубым, глупым. — Слышишь, Санёк, он нас посылает. – Парень толкнул плечом воришку. Видимо, Санёк – это мой знакомец, любитель тырить женские кошельки. – А мы, знаешь ли, местные. Тут наш склад. Ты на нашей территории спишь. Дань плати тогда. Или мы тебе ноги переломаем.

Я медленно, без суеты, поднялся с "постели", посмотрел на придурков, которые упорно лезли на рожон.

– Что непонятного было в моих словах? Пошли на хрен отсюда.

Парни выматерились и начали расходиться. Похоже, решили взять меня в полукольцо.

Я стоял неподвижно, оценивая всю троицу. Воришка Саша — нервный, неопытный, ссыкливый. Опасности не представляет. Тот, что с монтировкой — слишком крупный для своего возраста. Я бы даже сказал, толстый, а значит – медленный. Третий, с битой, самый серьезный противник. Поджарый, в неплохой физической форме. Занимался в юности чем-то. Двигается плавно, хищно.

Жизнь в Изначальном Граде научила меня главному: либо ты, либо тебя. Там, где стоит вопрос выживания, нет места честной драке. И сейчас я не собирался делать исключений.

Решил не ждать, пока монтировка опустится на мою голову. Резко рванул вперед, прямо на карманника. Это был неожиданный поворот для ребятишек. Санёк – очевидное слабое звено. Я должен был сначала кинуться на крепыша с монтировкой, который именно на это и рассчитывал: типа, он же самый большой.

Короткий, хлесткий удар ребром ладони в основание горла Сашу не обрадовал. Я не хотел его убивать, только вывести из строя. Он захрипел, открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, и рухнул на колени, хватая воздух посиневшими губами.

В ту же секунду я развернулся, уходя от широкого замаха парня с монтировкой. Движение было инстинктивным, отточенным в тысячах стычек на Арене.

Блокировать удар или ловить железяку не стал. Это глупо. Врезался в нападающего корпусом, сбивая его с ног, и одновременно нанес короткий, сильный удар в солнечное сплетение. Он ахнул, согнувшись пополам. Монтировка с глухим стуком выпала из его ослабевшей руки.

Третий издал рев и бросился на меня, замахнувшись битой. Я присел, пропуская удар над собой, и почти сразу резко выпрямился, засадив ему снизу в подбородок. Голова парня откинулась назад с противным щелчком. Он отлетел к стене и медленно сполз по ней на землю. Дышал тяжело. Но дышал.

Я бил даже не в половину своих возможностей. В одну треть. Иначе парни уже валялись бы здесь дохлыми тушками.

Вся схватка заняла меньше минуты. Тишину нарушали только хрипы карманника Саши и стоны его дружков.

Я подошел к валявшейся монтировке, поднял ее. Она была тяжелой, холодной. Затем приблизился к Саньку, который сидел на земле и с ужасом смотрел на меня.

– Послушай, говнюк, уже второй раз даю тебе дельный совет. Хватит заниматься ерундой. Вали к маме и папе. Будь хорошим мальчиком. Но... Сначала ответь. – Я присел рядом с пацаном, чтоб наши глаза оказались на одном уровне. – Почему ты и твои дружки не выглядите ублюдски счастливыми?

– Что?! – прохрипел Санек. Он явно не ожидал подобных бесед.

– Говорю, почему вы не улыбаетесь, как придурки? Я заметил, что все вокруг ведут себя... Как бы это назвать... Будто им вставили в задницу гранату и велели радоваться жизни.

– Ты больной? – подал голос третий, владелец биты. Несомненно, он был самым наглым из их компашки. Или самым отбитым.

Я резко встал на ноги, подошел к нему, схватил за волосы и заломил его голову назад.

– Вопрос звучал совсем иначе. Он не предполагал, что кто-то начнёт хамить.

– Отпусти! Ты больной, потому что спрашиваешь об очевидных вещах! – рыкнул пацан. Надо же, всё равно продолжает показывать характер. Уважаю. – Мы не улыбаемся, как ты выразился, потому что у нас нет денег на Благодать!

– На какую, к хрена собачьим, Благодать? – Я так удивился, что даже разжал пальцы и отпустил его голову.

– Ты чего, братишка? С неба свалился? – Подал голос Санёк. – Каждый вечер и каждое утро в Доме Благодати проходит специальная сессия. Идёшь, платишь определенную сумму и получаешь Благодать. Тогда у тебя всегда прекрасное настроение и жизнь кажется не таким уж дерьмом.

Я молча посмотрел на пацана. Молча, потому что не знал, как реагировать. Ни черта не понял. Что за Благодать? Что за сессия?

Однако решил: задавать этим идиотам дальнейшие вопросы лучше не стоит. Они и так смотрят на меня как на внезапно ожившего динозавра. Я очевидно не знаю того, что в нынешней жизни считается обычной вещью. А это подозрительно. Так что лучше закрыть тему. Иначе мне всё-таки придется их убить.

— Встаньте, — велел я.

Санёк и его дружки кое-как поднялись на ноги.

— Валите отсюда. Если увижу вас здесь снова, — я посмотрел на каждого, — Прикончу. Не побью. Не покалечу. Прикончу. Понятно?

Все трое дружно кивнули, а потом в одну секунду сорвались с места.

Я остался один. И только в этот момент почувствовал, как дрожат руки. Ярость, которую силой воли держал в узде, рвалась наружу. Она хотела крови. Она так привыкла.

Я бросил монтировку в угол. Подошёл к бочке, раздул угли, положил туда несколько деревянных досок от паллеты. Пламя ожило, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

Сегодня можно переночевать здесь. Завтра эти придурки придут в себя, обычная человеческая глупость возьмет верх, и они захотят отомстить за своё унижение. Я знаю такую категорию людей. Скорее всего, прихватят еще парочку товарищей, чтоб наверняка наказать чужака, либо стукану́т полицейским. Такое тоже может быть. Так что утром придётся отсюда уходить.

Глава 4

Я вернулся на свою импровизированную "постель", прижался спиной к бочке, прикрыл глаза. Спать больше не хотелось, а вот воспоминания... Они снова принялись кружится в моей башке, как чёрные вороны над свежей могилой.

День, когда я очнулся в Изначальном Граде, врезался в память намертво. Словно шрам от раскаленного железа.

Это не просто смутный кошмар. Это кристально четкая картинка, которую мой мозг отказался стирать. Вопреки всем стараниям магов, вопреки десяткам экспериментов, которые они проводили. Первая маленькая победа, черт побери. Сохранить в целости то, как все началось. Чтоб выжить, нужно помнить.

Я не сразу вывалился из своей реальности в мир магических ублюдков. Нет. Сначала был взрыв. Долбаный вселенский взрыв. Ощущение, будто меня буквально вывернули наизнанку, пропустили через мясорубку по частям, а потом собрали обратно. Криво и неумело.

Я не видел происходящего, но чувствовал каждой клеткой своего организма. Все, что было Максом Либиным, сжалось в крошечную точку, а потом рвануло наружу, пытаясь заполнить новую, чудовищную форму.

Следом наступила темнота. Плотная, липкая, как смола. Ни звуков, ни запахов, ни тактильных ощущений. Только падение в бездну. Оно длилось вечность. Или мгновение. Какая разница? Главное – чем все закончилось.

Сознание вернулось с ледяным ударом в легкие. Втянул воздух широко открытым ртом и... задохнулся. Он был другим. Густым, тяжелым, чужим. Воздух Изначального града.

Я лежал на спине. Первое, что увидел — потолок. Высокий, сводчатый, из черного камня. Камень мерцал изнутри крошечными искорками, будто в него вмуровали звездную пыль. Каждая пылинка пульсировала. Дышала. Красиво и тошнотворно до чертиков. Маги любят всякую пафосную срань.

Попытался пошевелиться. Волна боли выкрутила все суставы. Казалось, каждая кость раздроблена, каждая мышца порвана. Застонал.

Звук собственного голоса, хриплый и слабый, вернул ощущение реальности. Я валялся на полу. Этот пол был холодным, отполированным до зеркального блеска. Приподнял голову, пытаясь осмотреться. Мир сразу поплыл.

Я находился в огромном зале. Окна-бойницы пропускали тусклый, серо-лиловый свет. Как ночь, только дерьмовее. В Изначальном граде не бывает солнца. Его там просто нет.

Под потолком плавали небольшие шары. Они светили мягко, не отбрасывая теней. Заполняли пространство. Все вокруг выглядело нереальным. Декорацией к какому-то сраному фантастическому фильму или компьютерной игре.

А еще я был голый. Совершенно. Одежда сгорела к чертям собачьим, оставив на теле лишь следы гари и копоти.

Ощущение – будто кожу сняли. Жуткая, всепоглощающая уязвимость. Инстинктивно свернулся калачиком и скрестил руки, закрывая причинное место. Странно. Когда все это началось, я чувствовал ледяной холод, а шмотки в итоге сгорели. При этом на моем теле совсем нет ожогов.

— Какого черта? Зачем ты его притащил?

Недовольный голос разрезал тишину, как лезвие. Тембр был молодой, высокий, полный не обычной брезгливости, а настоящего, глубочайшего презрения. Будто я – куча отвратного дерьма, случайно оказавшегося в этом идеальном зале.

С трудом повернул голову. Справа увидел стол, заваленый жратвой. Просто горы жратвы. Мясо, фрукты, какие-то деликатесы, десерты. Такое чувство, что обед накрывали для огромной компании, но гости не пришли. Рот моментально наполнится слюной. Хотя это был не самый подходящий момент, чтоб думать о еде.

На самом деле, людей оказалось значительно меньше. Вернее, не людей. Магов.

Возле стола замерли двое. Один — юноша, почти мой ровесник. Может, чуть старше. Лицо красивое, холодное, равнодушное. Породистое. Но главное — глаза. Они светились ровным, неестественным голубоватым светом. Как у глубоководных рыб. Вопрос задал этот парень.

— Не "зачем", Родерик. А "как"? Вот что должно тебя волновать.

Второй голос звучал тише, спокойнее. Но в этой сдержанности таилась такая мощь, что по спине побежали мурашки. Я узнал его. Это был тот, кто вырвал меня из лап "великолепной пятерки". Лорд Риус.

Теперь я мог рассмотреть лицо мага. Тень, служившая ширмой там, в лесу, исчезла.

Он оказался взрослым. Очень взрослым. На вид где-то около пятидесяти. Если судить нашими, человеческими мерками. Значительно позже я узнал настоящий возраст Лорда Риуса и просто охренел. Счет шел на столетия.

Седые волосы были собраны в строгий пучок. Как у самураев. На лице – тонкая сетка морщин, которые не старили, а подчеркивали его опыт. Прямой нос, жесткая линия губ. И глаза. Темные, почти черные, бездонные. Ни злобы, ни радости. Только холодный, аналитический интерес.

Мне Лорд Риус в первый момент показался очень строгим, но в глубине души – хорошим человеком. К тому же, он меня спас. Я подумал, что этот поступок был совершён из добрых побуждений.

Заблуждение длилось недолго. Ровно две минуты. Я хреново тогда разбирался в магах. Факт.

— Он воняет страхом и человеческим по́том, — продолжил Родерик, его взгляд скользнул по мне, выражение брезгливости стало еще сильнее.

Захотелось провалиться сквозь пол от стыда и унижения. Я был хорошим мальчиком, мама не учила меня валяться голышом перед незнакомыми людьми.

— Невыносимо воняет. Согласен. Но посмотри на него, Родди. – Лорд Риус сделал широкий жест рукой в мою сторону, – Он здесь. Живой и невредимый. Дышит нашим воздухом. Сердце бьется. Как?

Родерик нахмурился, фыркнул, затем шагнул ко мне. Пространство вокруг него сгустилось, стало тягучим, искристым. Я нервно дернулся, ощущая, как воздух застревает в лёгких, сдавливает грудь. Чертов маг будто пытался меня сканировать. Но от его действий я лишь задыхался и все.

— Действительно... – молодой маг задумчиво изучал мое лицо своими светящимися глазами, – Вырожденцы не способны проходить через Врата... Он должен был сдохнуть. Превратиться в горстку пепла. Может...Ты сам сказал, эти детишки ухитрились организовать стихийный ритуал. Тот, что из старых. Слова Призыва правильные. Кто-то осведомленный надоумил их. Возможно, неправильные контуры круга наложились на верные аффирмации. Случилась аномалия. А он… — Родерик с выражением абсолютного отвращения на лице, ткнул пальцем в мою сторону, — Он просто оказался в эпицентре этой аномалии.

— О, нет, мой юный друг, — Лорд Риус подошел к столу, взял бокал, наполненный какой-то бордовой жижей, сделал глоток. — Слишком просто мыслишь. Ну какие аномалии? Не позорься. Твой учитель, Лорд Варг, сейчас просто умер бы со стыда. Видишь ли, когда меня… выдернули, я был вне себя от ярости. Отвлечь самого Лорда Риуса, хранителя знаний, от обсуждения насущных проблем с Малым Советом — за такое наглое неуважение нужно было карать. Я увидел этих жалких детишек, их убогий круг из свечей, перепуганного щенка в центре. Не сомневался ни минуты. Решил стереть всех в порошок. Быстро, эффективно.

– Лорд Риус... – Молодой маг усмехнулся. Он растягивал слова, как жвачку, – Вы же знаете, мы не убиваем вырожденцев. Это строго запрещено Большим Советом.

– Ой, перестань строить из себя святошу! – Мой "спаситель" небрежно махнул рукой, – Кто бы об этом узнал? От детишек остался бы только пепел. Мало ли среди людей всяких пропавших без вести. Но...

Лорд Риус поставил бокал и медленно подошел ко мне. Его тень накрыла меня.

— Я применил Серый Хлыст. Боевые чары. Сразу. Как только понял, что тупые вырожденцы где-то раздобыли сведения, которых у них быть не должно. Не хватало еще, чтоб все, кто не попадя, гоняли нас, как мальчиков на побегушках туда-сюда, желая заполучить древний артефакт. Заклинание должно было разорвать их на атомы... — Риус присел на корточки и наклонился. Наши лица оказались настолько близко, что я очень сильно захотел отползти в сторону. Не смог двинуться, — И вот этот щенок поглотил его. Весь импульс, всю энергию разложения. Просто втянул в себя. Как черная дыра свет. Он не сделал для этого ровным счетом ничего. Даже бровью не повел. Лежал там, связанный, как кровяная колбаса, и смотрел на меня ошалевшими глазами. Заклинание исчезло, не успев сформироваться. Представь, какого труда мне стоило сохранить лицо и не показать вида, насколько я изумлён.

В голосе мага впервые прозвучало что-то кроме холодного интереса. Пожалуй, я назвал бы это высшей степенью офигевания.

— Представляешь, Родди? Полная нейтрализация боевых чар на органическом уровне. Не щит. Поглощение. Вакуум. Абсолютный ноль. Это… это не просто загадка. Это прорыв. Возможно, ключ к решению многих наших проблем.

— О-о-о-о-о... Ты думаешь? — Родерик тоже приблизился, его светящиеся глаза горели алчностью. — Риус, отдай его мне. Моя лаборатория не особо уступает твоей… мы должны изучить этого вырожденца, разобрать на части! Если он способен впитывать чары определенного толка... Дьявол! Да с такими возможностями мы, наконец, уничтожим Пустошь!

— Твоя лаборатория, мой дорогой друг, годна лишь для того, чтобы ковыряться в останках низших тварей, — отрезал Риус, поднимаясь. Его голос снова стал ледяным. — Это мое. Он появился в зоне моей ответственности, доставлен моими усилиями. Он — моя собственность. Моя находка. И я решаю, как с ним поступить.

В этот момент стало понятно главное: для магов я был не человеком, а вещью. Живой, дышащей диковиной.

— Но… — начал было Родерик.

— Нам пора прощаться, — тихо сказал Лорд Риус. – Как видишь, у меня слишком много дел. Я пригласил тебя исключительно как свидетеля, чтоб ты подтвердил, вырожденец попал в мой замок вопреки всем законам нашего мироздания. Когда я забрал его из круга, не был уверен, что все получится. И дабы Большой совет не плевался слюной, изрыгая проклятия в мой адрес... Они же любят обвинить Лорда Риуса в нарушении законов... Так вот... Ты подтвердишь мои благие намерения. Если опыты увенчаются успехом, мы получим реальный шанс уничтожить Пустошь. А теперь – всё. Иди.

Родерик, скривив губы, резко развернулся и вышел. Но перед тем, как покинуть зал, бросил на меня последний жадный взгляд. Стало страшно. Отвечаю. Потому что в этом взгляде я увидел обещание скорой встречи.

Молодой маг заинтересовался мной и не собирался отказываться. А его намерения разобрать меня на составные части делали это обещание очень даже пугающим.

Я остался наедине со своим будущим хозяином. Он долго смотрел в одну точку, молча, а потом снова обратился ко мне.

— Как тебя зовут, вырожденец?

Самое интересное, я прекрасно понимал каждое слово. Очень сомневаюсь, что в Изначальном граде в ходу мой родной язык. Когда маги появлялись в нашем мире, чтоб провести ритуал, они говорили с лёгким, еле заметным акцентом.

Потом, гораздо позже, узнал, в тот день Риус и Родерик специально беседовали вслух. Они хотели, чтоб я слышал их разговор. А так, в обычной жизни, маги чаще используют мыслеречь.

Я попытался ответить, но вместо нормальных слов из горла вырвался хрип. Похоже, сорвал голос, когда орал от боли.

— Макс, — треснувшие, пересохшие губы с трудом произнесли собственное имя. Язык был вялым и непослушным.

— Макс... Забудь. То, как тебя звали раньше, больше не имеет значения. Здесь ты — Объект номер один. Пока я не решу иначе. Ты мое имущество. Аларик!

Стоило Лорду Риусу выкрикнуть имя, в дверях зала появился мужик, лет сорока на вид. Тощий, сутулый, с маслянистой ухмылкой и маленькими глазками. Он был одет в темную робу, похожую на военную форму. На ногах – высокие ботинки из черной кожи. Воротник робы украшали тёмно-красные петлицы. Видимо, какой-то знак отличия. На выбритом виске виднелась небольшая татуировка. Что-то типа иероглифа, но более сложного.

– Возьми это, приведи в порядок и помести в камеру для нового имущества. Покорми. Не дай погибнуть. Пока что. И... Найди ему одежду. И...помой. Да. От него воняет так, что эта вонь расползается по всему замку. Вырожденцы обладают слишком выраженным запахом.

Аларик кивнул с ухмылкой, грубо схватил меня за руку. Прикосновение было цепким, холодным, противным.

Я попытался вырваться. Инстинктивный порыв, остаток гордости.

Аларик даже не дрогнул. Просто толкнул меня с такой силой, что я, слабый, разбитый, буквально улетел в сторону высоких дверей. Пришлось встать на ноги и, прикрываясь руками, двинуться вслед за этим мудаком.

Достаточно скоро я узнал, что Аларик в замке Лорда Риуса числился погонщиком рабов. И даже понял, почему его должность называлась именно так. Но это было позже. В тот момент я еще не до конца понимал, в какой жопе оказался.

Аларик провел меня через лабиринт коридоров.

Замок выглядел оргомным. Его стены светились изнутри. Везде была эта звездная пыль. Красиво, но до тошноты му́торно. Пылинки хаотично перемещались в камне и от этого начинала кружиться голова.

В нишах стояли странные статуи, то ли люди, то ли твари. Стены украшали всевозможные виды оружия, начиная от мечей и кинжалов, заканчивая огнестрельным, очень похожим на наше, человеческое. На окнах висели парчовые занавески. В воздухе присутсвовал постоянный, едва слышный гул. Будто замок был живым и дышал.

"Камера для нового имущества" оказалась небольшой, пустой комнатой без окон, расположенной в подвале. Голые каменные стены, решетка вместо двери. На полу — грубая тряпка. Аларик втолкнул меня внутрь.

— Жди. Через час принесу еду, одежду и таз, чтоб помыться. Не вздумай шуметь.

Решетка захлопнулась с лязгом. Я остался один в полумраке.

Тогда, в той камере, ко мне впервые пришло осознание. Я нахожусь в другом мире. В мире, где правят такие, как Риус и Родерик. Где я — никто. Вещь. Эксперимент. И обратной дороги, похоже, нет.

Маги говорили о непроходимости Врат для вырожденцев. То, что я остался жив – какое-то долбанное чудо. Меня принесло сюда волей случая, но выбраться… Выбраться невозможно.

Отчаяние сдавило горло. Я сел в углу, прижал колени к груди, а потом, совершенно не стесняясь этого, тихо заплакал. Сидел там, размазывал слёзы по лицу и жалел себя.

Думал о родителях, о школе, о своей комнате, о глупых вещах вроде недоделанного домашнего задания. Теперь это казалось недостижимым раем.

Но даже тогда, сквозь слезы и страх, во мне что-то шевельнулось.

Злость. Тупая, животная злость на всех: на Боцмана, Лику, на светящегося ублюдка Родерика, на Аларика. И на самого Лорда Риуса. Слабая искорка в кромешной тьме. Пожалуй, именно она стала точкой внутренней опоры, которая не дала мне сломаться.

Через некоторое время Аларик вернулся с миской еды. Это была какая-то серо-коричневая похлебка, больше похожая на синтетический заменитель обычного супа. Следом появился большой таз с водой и темная роба.

— Мойся, одевайся и жри. – Коротко распорядился Аларик.

Я сидел, не двигаясь. Отвращение и какое-то самоубийственное упрямство заставляли меня игнорировать приказы погонщика.

— Я сказал, мойся и жри! — Аларик ударил по решетке палкой, которая до этого висела у него на поясе. По металлу пробежали синие искры. Магия. — Или мне заставить тебя? Поверь, сделаю это с удовольствием.

В глазах управляющего светилось предвкушение. Будто он – садист, который вот-вот получит официальное разрешение приступить к пыткам.

Я сдался. Сначала дополз до таза. Стыд по-прежнему сковывал и вызывал тошноту, но я понимал, чтоб наконец одеться, нужно помыться.

Быстро ополоснулся, сливая воду прямо на пол. Она удивительным образом впитывалась в камни. Натянул робу, потом взял миску.

Похлебка оказалась совершенно безвкусной, но явно была непростой, как мне и показалось в начале. После пяти ложек тело вдруг почувствовало странный прилив бодрости. Меня кормили магической бурдой.

Пока ел, Аларик наблюдал за мной, будто за диким животным в зоопарке.

— Интересно… — пробормотал он. — У нас здесь никогда не бывало вырожденцев. Обычно рабами становятся либо кочевники, либо те, кто погряз в долгах. Лорд Риус говорит, ты впитываешь боевые чары. Проверим-ка.

Аларик что-то пробормотал, из его указательного пальца вырвался тонкий, шипящий луч зеленоватого света и ударил меня прямо в плечо. Я ждал боли, ожога… Однако не почувствовал ни одного, ни другого.

Луч, коснувшись плеча, просто растворился. Исчез без следа. Только кожа на секунду стала чуть теплее.

Аларик подпрыгнул от изумления, его глаза округлились.

— Черт возьми… Он прав. Прав! — погонщик засмеялся, – Тебе чертовски не повезло, пацан. Теперь Лорд Риус не успокоится, пока не выяснит причину столь удивительной аномалии. Очень интересно. Так... А что насчёт ментальной магии...

Аларик резко подался вперёд, припал к решетке и уставился на меня каким-то безумным взглядом. В одну секунду его глаза вдруг подёрнулись белой пеленой. Я от неожиданности чуть не подавился похлебкой.

А потом, прямо рядом со мной появился... щенок. Маленький, хорошенький. Он сидел на грязном полу и смотрел на меня черными, как бусинка глазами.

Я отставил миску в сторону, протянул руку, собираясь погладить собаку. В ту же секунду щенок вдруг взял и взорвался. Разлетелся хлопьями тумана.

– Хм... А с ментальной все нормально... Забавно, забавно... – Аларик почесал указательным пальцем бровь. Его глаза снова обрели обычный вид, – Ну и раз ты понимаешь меня, а я вижу, что понимаешь, Лорд Риус прогрузил в тебя базовые знания нашего языка...То есть, единственное, что на тебе не работает, это заклинания боевого порядка. Внешние чары... О, да... Надо обрадовать Диксона. Нас ждут весьма интересные времена.

Погонщик громко расхохотался, а затем развернулся и ушел. Оставил меня одного с миской какого-то магического дерьма вместо еды и новым знанием.

Я – урод. Мутант. На меня частично не действует их сраная магия. Факт, который делает мою персону ценной.

Но при этом я уже смутно понимал, что такая особенность превратит мою жизнь в кромешный ад. Потому что если им интересно разобраться, то они начнут изучать меня, как лабораторную крысу. А лабораторные крысы долго не живут. Они, как правило, дохнут во время одного из экспериментов.

Лучше бы там, в лесу, у Лорда Риуса сработало его это дурацкое заклинание. Лучше бы он уничтожил нас всех. Быстрая смерть всяко лучше, чем мое туманное будущее в роли раба. Вот, что я подумал в тот момент.

Так прошел первый день в Изначальном Граде. День, когда умер Макс Либин и родился тот, кого на Арене будут знать как Выродка, Поглотителя, Живой Щит. Тогда же родилась ненависть, которая восемь лет горела холодным пламенем, чтобы теперь вырваться и спалить тех, кто все это начал.

Я тряхнул головой, отгоняя призраков. Сидеть и пережёвывать обиды — путь в никуда. Воспоминания — топливо для мести, но не план. А план был нужен. Срочно. Мое убежище, которое я, как идиот, обустраивал весь день, больше не являлось безопасным.

Пнул ногой бочку, в которой догорали угли. Пепел взвился облаком. Нет, спать больше не буду. Подожду до рассвета и отправлюсь на поиски нового места жительства.

Глава 5

Утро выдалось поганым. Ледяной ветер, как бешенный пёс, кидался в каждую щель раздолбанных окон котельной.

Я сидел, прислонившись спиной к остывающей бочке, и пытался собрать мысли в кучу. Они, суки такие, не хотели собираться. В башке глухо пульсировало, наверное из-за того, что всю ночь провел без сна. Сон сейчас – охренительная роскошь.

Солнце уже выползло из-за горизонта, значит пора оторвать задницу от "постели" и заняться делом.

Ребром стояли два вопроса. Первый – поиск нового жилья. Второй – "бабки". Без них никуда. Отнятые у воришки деньги испарятся за несколько дней и это проблема. Мне нужен стабильный приток финансов. То есть, мне нужна работа.

Фишка в том, что лучше всего я умею лишь одно – убивать.

Лорд Риус, этот старый ублюдок, многому меня научил: рвать в клочья тварей на Арене, использовать тело как единственный инструмент выживания, неплохо разбираться в артефактах и чарах.

Жаль, что все это в резюме не впишешь. По факту я могу рассчитывать только на работу, где нужна грубая сила. Вот такой вариант и надо искать.

Вышел из котельной, отряхнулся. Умылся ледяной водой из ржавого ведра, стоявшего возле входа. Происхождение воды вызывало вопросы, но мне было плевать. Не серная кислота — и слава богу. Наверное, влага набралась во время недавних дождей. Буду придерживаться этой версии.

Ночью были заморозки. Вода подернулась тонкой коркой льда. Ее бодрящий холод оказался очень в тему.

Закончил приводить себя в подобие порядка, вышел с территории промзоны и побрел к району на другом берегу реки. Когда-то он считался крутым: магазины, кафешки, офисные здания. Народ там с деньгами. Значит, возможностей больше.

Первая попытка сразу же провалилась к чертям собачьим.

Это был продуктовый магазин "Фруктовый Рай", с весёлой вывеской и убогими пластиковыми ананасами на витрине. Сквозь большое окно я разглядел за прилавком парня в униформе и тетку под пятьдесят, которая что-то бодро ему втирала.

Решительно двинулся ко входу и толкнул дверь.

Тетка, услышав звон колокольчика над дверью, оторвалась от продавца, повернулась ко мне. Она еще не успела осознать, что я мало похож на покупателя, а на ее лице уже расцвела стандартная фальшивая улыбка.

Меня скоро начнет тошнить от их показного радушия. Отвечаю.

Чисто из принципа захотелось плюнуть на чистый, вымытый пол, чтобы посмотреть, как она отреагирует.

– Доброе утро! Чем могу помочь? Мы еще не открылись, но для вас сделаем исключение.

– Доброе, – я подошел к прилавку, взглянул на бейджик, приколотый к объёмной женской груди: Директор Людмила. – Вам, случайно, не требуется работник? На складе разгружать, витрину расставлять. Что угодно. Опыт есть, работы не боюсь.

Улыбка Людмилы не дрогнула. А вот в блеклых, серо-голубых глазах мелькнула тень — быстрая, как ящерица.

– О, нам всегда нужны хорошие руки! – воскликнула директриса слишком бодро. – У вас резюме с собой? Трудовая? И Паспорт, конечно?

Да твою ж мать. Вообще-то, рассчитывал договориться за "налик" без всяких заморочек.

– Видите ли, у меня небольшая проблема, – я включил режим "несчастный, но честный". – Ограбили, паспорт и деньги украли. Восстанавливаю. Могу работать пока неофициально. Вы мне – наличными, я вам – результат.

Улыбка директрисы застыла, как приклеенная.

– Без документов... – протянула она, рассматривая мою потертую, старую куртку с таким с видом, будто на ней повис кусок дерьма. – Это... очень нестандартно. Да и восстанавливают их сейчас быстро. Странно, что ты еще ждешь. Я, пожалуй, должна посоветоваться. Одну минутку. Иван... – взгляд Людмилы метнулся к продавцу, потом в мою сторону. Намек был вообще не прозрачный. – Смотри тут. За всем.

Директриса вышла в подсобку, дверь прикрыла плотно.

Я проводил ее взглядом. Внешне сохранял спокойствие, хотя нутро бесновалось и орало матом – происходит какая-то хрень! Значит, повод для волнения точно есть.

Продавец стоял рядом и пристально пялился в мою сторону. Какой послушный мальчик. Выполняет распоряжение начальства, наблюдает за подозрительным парнем.

Я сделал вид, будто разглядываю яблоки, лежащие на витрине. Так они мне нравятся. Не яблоки, а произведение искусства. Сам тихонечко сдвинулся к двери.

Слух, обостренный опытом Арены, где от тихого шороха зависит жизнь, уловил нервный сбивчивый шепот:

– ...да, представляете, без паспорта... говорит, восстанавливаю... вид подозрительный... Да, я считаю, нужно... Адрес? "Фруктовый Рай" на Проспекте... Конечно, задержу.

Я не удержался и громко хмыкнул. Представил, как эта пятидесятилетняя амазонка будет меня задерживать.

Всё. Ситуация прояснилась. Тётка звонит в полицию. Потому что "так положено". В ее мире нет места для серых зон. Только белое и черное.

Я не стал ждать продолжения, развернулся и вышел. Спокойно, без суеты. Продавец дёрнулся вслед и даже открыл рот, собираясь сделать охренительную глупость – попытаться меня остановить. Но поймал мой насмешливый взгляд и сразу сдулся. Молодец. Соображает.

Я свернул в первый же двор, прошел его насквозь. Одним прыжком перемахнул через забор. Сердце билось ровно.

А чего волноваться? Надо признать, этот мир стал дерьмово правильным. Задача усложняется, но конечная цель не изменилась. Просто придется действовать осторожнее.

Пока шел, соображал. Очевидно назрела еще одна проблемка. Прежде, чем решать вопрос с работой, нужно сменить шкуру. Стать похожим на окружающих. Слиться с толпой.

Подгоревшая куртка выглядит так, будто я заполучил ее в драке с бомжами. На ней ведь не написано, насколько она ценная. Джинсы грязные и обтрёпанные, футболка — просто грязная, еще и с дурацким принтом. Мой вид отталкивает людей сразу.

Сложно изображать надежного парня, когда выглядишь как человек, живущий на мусорной свалке. Люди ведутся на внешнюю мишуру, встречают по одежке.

Я сунул руку в карман, вытащил стопку купюр, отнятых у Санька.

– М-да... – протянул вслух. – С этим не разгуляешься.

Прошёл вперед, высматривая жилые дома. Красть шмотки в магазине не стоит. Это лишняя суета и возможные проблемы. У меня слишком много дел запланировано, чтоб тратить время на всякую хрень. А вот "позаимствовать" пару вещичек у местного населения – почему нет?

Удача, наконец, решила повернуться лицом. Буквально через пять минут на одном из балконов я заметил то, что искал. Там висели черная куртка с капюшоном, треники, пара футболок, джинсы. Чисто на вид – мой размер. Идеально.

Единственный минус – балкон находился на третьем этаже. Для обычного человека это проблема. Для меня... Не совсем.

Эксперименты Лорда Риуса имели необратимые последствия. Особенно — его садистские методы лечения, которые он использовал, когда меня притаскивали с Арены кровавым куском мяса.

Мое тело, ломаное-переломаное, исковерканное, закалённое болью, стало иным. Мышцы плотнее, кости крепче, реакции — мощнее. Я не превратился в долбанного супермена, но обрёл то, что отличает меня от обычных людей. Прыгаю выше, бью сильнее, реагирую быстрее.

Подошел к торцу дома, задрал голову и прикинул расстояние. Нормально. Уложусь в пару минут.

Была мысль отдать команду Браслету Путника, но решил, попробую сам. Если что-то пойдет не так – активирую чары и стану невидимкой. Не готов тратить силы на эту магическую дрянь. Они мне самому нужны.

Снял куртку, чтоб ничего не сковывало движения, отошел на необходимое расстояние, глубоко вдохнул. Примерился. Рядом с домом – старое дерево, его можно использовать.

Первый прыжок – от земли взлетел метра на полтора, ухватился за ветку, крутанул на нем "солнышко", набирая обороты. Тело, получив дополнительное ускорение, рвануло вперёд, прямо навстречу кирпичной стене.

Вцепился пальцами в выступ на уровне перекрытия между первым и втором этажом. Лезть по балконам не рискнул, приходилось двигаться рядом с ними.

Мышцы отлично выдержали рывок. Подтянулся, нашел опору и снова мощно оттолкнулся вверх, к нужному балкону. Пальцы крепко обхватили холодный металл.

Беззвучно перевалился через перила и сразу присел на корточки. Из квартиры доносился бодрый трёп ведущего утреннего шоу. Телевизор работает, значит, хозяева дома. Я осторожно приподнялся, вытянул шею. Окно было закрыто плотной занавеской. Зашибись!

Медленно потянул куртку за рукав, снял ее с веревки. Потом то же самое сделал со штанами, джинсами, футболками. Замер. Телевизор продолжал трындеть, но какое-либо движение отсутствовало. Значит, хозяева вышли в другую комнату или валяются на кровати.

Я уже был готов кувыркнуться через перила, чтобы спуститься вниз, когда удача, продажная дрянь, резко повернулась ко мне задницей.

Внезапно ручка двери дернулась. Щелчок – и на пороге возник парень, лет двадцати семи. Он прижимал к уху мобильник. На том конце женский голос визгливо объяснял бедолаге, какой он кобель, мудак и редкостная тварь. Девка так орала, что ее слышал даже я.

Парень, похоже, не особо вникал в смысл этого бредового потока сознания. Его лицо было откровенно скучающим. Ровно до того момента, пока он не увидел меня, сидящего на корточках.

Конечно, выбор имелся. Я мог активировать браслет и свалить. Но в этом случае пришлось бы оставить вещи.

Артефакт влияет на сознание людей. Он скроет меня, но не шмотки. То есть парень станет свидетелем истинного чуда: вещи повиснут в воздухе, а потом уплывут вниз. Такой фокус его вряд ли порадует. Еще надумает хватать одежду и тянуть ее обратно.

Второй вариант – уйти по-английски, с Браслетом, но без вещей. Такой фокус вряд ли порадует меня. На хрена тогда сюда лез?

Я выбрал третий вариант. Резко выпрямился и шагнул к хозяину.

— Ты кто?! — спросил он, тупо пялясь мне в лицо.

— Дед Мороз, — буркнул я.

В следующую секунду моя рука метнулась к его шее. Бить не собирался, просто сильно и резко нажал на сонную артерию. Парень несколько раз моргнул, отчетливо произнес: "Да ну на хрен!" – и начал оседать.

Телефон выскользнул из онемевшей руки, но я поймал его. Не дал разбиться о бетонный пол. Знак благодарности за шмотки. Потом сразу же подхватил вялого хозяина квартиры и осторожно посадил возле стеночки.

– Отдохни, дружище...

Свернул вещи в плотный рулон, сунул под мышку, а затем тем же путем спустился вниз. Это было проще.

Естественно, через пару-тройку минут парень придёт в себя и всё вспомнит. Но никому не расскажет. Потому что никто не поверит: вор по воздуху забрался на балкон третьего этажа, украл старые шмотки, заботливо уложил хозяина и свалил. Бред.

Как только ноги коснулись земли, быстрым шагом направился к детской площадке в соседнем дворе. Залез в горку-ракету и переоделся. Было очень неудобно, делать это, согнувшись в три погибели. Зато нашёл внутри горки пустой пакет.

Куртку из Изначального града надо беречь. Внешне она выглядит стрёмненько, но в том деле, которое мне предстоит, особенности этой вещички пригодятся. Сунул ее в пакет, туда же запихнул остальное.

Теперь я выглядел как обычный, слегка помятый парень, предпочитающий спортивный стиль. Еще бы побриться, вообще было бы хорошо.

Знаю, щетина добавляет возраста. К тому же, от природы я брюнет, но годы жизни в Изначальном граде "осчастливили" мои волосы ранней сединой.

Выбрался с детской площадки, пока меня не записали в извращенцы, и отправился бродить по улицам дальше. Вопрос с работой по-прежнему оставался открытым.

Минут через пять наткнулся на невзрачное здание. Оно было похоже на обычный культурный центр, где раньше устраивали дискотеки или всевозможные распродажи. Еще там собирались секты.

Больше всего меня удивил серый фасад. Никаких дебильных рисунков и ублюдочных цветов. Над входом был изображен странный, подозрительно знакомый символ. На крыльце стояла очередь человек в двадцать.

Люди в очереди смотрели по сторонам какими-то... пустыми глазами. Взгляды не грустные, а отсутствующие. Будто торчки ждали дозы. Внутрь здания они заходили по двое или трое человек.

Я приблизился к "хвосту", осторожно тронул за рукав одного из ожидающих.

– Что дают? – кивком указал на высокие двери.

Мужик посмотрел на меня так, будто я только что непотребным образом оскорбил его мать.

– Ты чего, парень? Из тайги? Дом Благодати впервые видишь?

– А-а-а-а-а... – протянул я и несколько раз с умным видом кивнул, – Ну если Благодать, то вопросов нет.

Затем осторожно сдал назад, отошел к соседнему зданию, оперся плечом о стену и принялся наблюдать. Мне сильно не нравилось то, что я слышал об этой Благодати. А теперь, еще больше не понравилось то, что увидел.

Народ исчезал за дверьми, через десять-пятнадцать минут выходил оттуда в другом состоянии. На лицах людей сияли намертво прибитые идиотские улыбки. Искусственные, как у кукол.

Меня передернуло. Что там с ними делают? Промывают мозги? Пускают веселящий газ? Может, реально секта?

Во всем этом было что-то больное, насквозь фальшивое. И очень подозрительное. Особенно — символ, изображенный над входом.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть мелкие детали. Рисунок узора напоминал мои же татуировки

Черт... Впервые пожалел, что не вникал в бубнеж Диксона, когда тот набивал татуху. Что-то про усиление возможностей...

Внезапно резкий импульс боли ударил в висок. Я напрягся. Хреновый признак. Обычно таким образом мое нутро реагирует на опасность.

А потом по телу разлился холод.

Это была не магия. Не чары. Это был могильный холод, который предшествует появлению Хозяина Теней. Или его слуг. Воздух мгновенно стал ледяным, колючими иглами впиваясь в кожу. Люди в очереди начали ежиться, кутаться в куртки, но никто не обратил внимания на внезапное похолодание. Долбаные торчки!

Я медленно, не делая резких движений, повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Слева – пусто. Справа...

На противоположной стороне, возле аптеки, замерли две фигуры. Ублюдки очень старались выглядеть естественно. Они нарядились в черные плащи с капюшонами, скрывающие тело с головы до пят, и активно дышали грудью. Чтоб их наверняка приняли за людей. С дыханием – особо тупая фишка. Кто на это обращает внимания?

Обычный прохожий не заметил бы ничего странного. Но я знал, куда смотреть.

Твари, на самом деле, не стояли — они висели. Парили в паре сантиметров над асфальтом. Полы их плащей не шевелились, при том, что на улице – нехилый ветер.

Мне стало весело. Хотя, во всей ситуации нет ни хрена смешного. Гонка началась. По моему следу пустили Охотников. Хозяин Теней отдал своим некротическим марионеткам, созданным для поиска беглого мяса, команду: "Фас!"

И снова у меня был выбор. Я мог уйти. Тихо, незаметно. Твари не успели вычислить свою цель. Они пока еще шли по следу. А значит, есть шанс свалить отсюда по-быстрому. Это был бы умный поступок. Но умные поступки – не про меня. Я – отбитый наглухо псих.

Если сейчас сбегу, Охотники так и будут мотыляться "на хвосте". Они помешают моим планам. Лучше разобраться с проблемой сейчас, чем решать ее потом.

Я оторвался от стены, на которую опирался плечом, и тихонько свистнул, привлекая внимание тварей. Безликие головы под капюшонами синхронно, как по команде, повернулись в мою сторону.

Воздух рядом с ними колыхнулся, словно марево в жаркий день. Даже на расстоянии я почувствовал, как они втягивают мой запах. Запах Выродка. Им же по любому дали понюхать что-то из старых вещей. Охотники хотели убедиться, что след привел их к верной цели.

Я медленно попятился в сторону двух домов, между которыми виднелся тёмный проулок.

Драться здесь нельзя. Слишком много свидетелей. Не хочу светиться перед людьми. Тем более, возле Дома Благодати. У меня прямо аллергия на эту хрень началась. Значит, нужно увести Охотников за собой, подальше отсюда.

Я демонстративно продолжал двигаться в сторону темного провала между двумя выкрашенными в яркие цвета домами. Так и пятился, будто рак-переросток. Поворачиваться задом к тварям, рождённым Пустошью и выдресерованым Хозяином Теней, не собираюсь. Башка у меня отбитая, но не настолько.

– Ну давайте, суки. Идите за папочкой... – прошептал вслух, прежде, чем развернуться и нырнуть в проулок.

Теперь я чувствовал их спиной. Охотники не бежали. Они скользили, сокращая дистанцию с пугающей скоростью.

Проулок заканчивался тупиком. Глухой кирпичной стеной с граффити. Идеально. Никаких случайных прохожих. Вокруг – только мусорные баки, битое стекло и запах мочи.

Возле стены развернулся и замер. Пакет с вещами скромно положил в уголок.

Твари влетели в проулок одновременно. Две черные, вытянутые кляксы на фоне кислотно-розового фасада дома. Все-таки копировать людей, принимать человеческий облик у них получается хреново.

– Искали меня, пацаны? – спросил с усмешкой.

Охотники не ответили. Молча замерли на расстоянии нескольких метров, перекрывая выход. Под капюшонами клубилась тьма. Она пыталась принять какой-то человеческий вид, но по итогу просто сменяла лица, одно за другим.

Первый, тот что справа, поднял руку. Из-под широкого рукава показалась не кисть, а серая, костлявая лапа. Воздух вокруг скрюченных пальцев начал темнеть, сгущаясь в черное лезвие.

— Решили сразу начать с козырей? — я покачал головой, — Скучно. Мы будем играть по другим правилам. Никакой магии, суча́та.

Моя рука скользнула под футболку. Пальцы нащупали деревянный свисток. Вытащил артефакт, а потом, ни капли не сомневаясь, дунул.

Я знаю, как работает "сучья свистулька". Диксон мне показывал. Но мой слух один черт оказался не готов к тому звуку, который производит артефакт. Словно кто-то невидимый лупит молотом по наковальне, накрытой подушкой. И при этом одновременно хреначит по хрупкому стеклу. Звон смешался с гулом, разрывая барабанные перепонки. Хотя за пределами этого переулка ни одна сволочь ни хрена не услышала.

Эффект оказался мгновенным. Пространство судорожно дернулось. Магическое поле Охотников лопнуло. Черное лезвие, которое тварь уже начала воплощать в руке, рассыпалось грязным пеплом.

Существа замерли. Связь с Хозяином оборвалась, магия сдохла. Теперь нам предстоял обычный, человеческий мордобой. Хотя, это не делало тварей менее опасными. У них подвижные, сильные тела, которые могут менять форму.

— Мой ход! — рявкнул я и сорвался с места.

Три метра до первого Охотника преодолел за долю секунды.

Тварь попыталась ударить меня когтистой лапой наотмашь. Медленно! Слишком медленно.

Я нырнул под удар, скользнул по асфальту, а затем, используя инерцию, с разворота всадил со всей дури ему в колено.

ХРЯСЬ!!!

Чертовски приятный звук! Нога Охотника выгнулась в обратную сторону. Это было видно даже под плащом. Одна его конечность сложилась пополам, перекосив тело.

Я не остановился. Вскочил, метнулся к Охотнику, схватил за грудки и, вложив в движение всю силу, швырнул его в стену.

Удар был настолько мощный, что из кирпичной кладки посыпалось крошево. Охотник сполз вниз грудой тряпья.

– Это человеческий мир без магии, ублюдочная ты мразь, – Усмехнулся я и сразу повернулся ко второму.

Этот был умнее. Или быстрее. Он не пытался применить магию. Хотя "сучья свистулька" гасит ее на время. Охотник прыгнул вперед, используя только чистые рефлексы убийцы.

Черная тень летела на меня, как сраная молния. Тварь в одно мгновение вырастила стальные когти и теперь метила ими в мое горло. Да ладно! Охотникам велено не брать объект живьем, а уничтожить его?!

Уклониться я не успевал. Только блокировать.

Выставил предплечье, а в последний момент скользнул в сторону, смазав удар твари. Он пришелся по касательной. Разодрал новую куртку и оставил несколько глубоких царапин на руке. По хрену! Завтра ничего не останется. Главное, чтоб оно наверняка было, это завтра.

Я перехватил его запястье. Холодное, твердое, словно кусок замороженного мяса. Охотники очень неприятные на ощупь. А ещё, у них нет кожи. В общепринятом смысле. В своем, родном виде, когда не меняют облик, эти твари похожи на ожившую картинку из учебника биологии. Где изображены мышцы человека. Поэтому они так любят прикрываться клубящейся тьмой.

Я резко дернул Охотника на себя, лишая равновесия, и одновременно нанес короткий, жестокий удар в солнечное сплетение. Там у них такое же слабое место, как у людей.

Мой кулак сквозь ткань плаща врезался в твердую оболочку. Раздался громкий характерный треск. Этот сученыш успел нарастить себе броню! Но и я не лох с улицы. Бил прицельно, с максимальной силой. Предполагал нечто подобное.

Тварь согнулась. Я схватил его за затылок и с силой впечатал "лицом" в свое колено.

Дымчатая маска под капюшоном разлетелась вдребезги. А это – секрет, о котором знают немногие. Только те, кто выжил после схватки с Охотниками.

Все пытаются убить их стандартным образом. Тычут железками в грудь, рубят ноги, руки, жгут магией в сердце. Оно у Охотников и правда есть. Только находится там, где у людей – переносица. Главное – попасть в нужную точку. Я попал.

Охотник отлетел назад, рухнул на спину и забился в конвульсиях. Из-под его капюшона повалила пока еще тонкая струйка дыма.

Первый, со сломанной ногой, попытался встать, опираясь на стену.

Я подскочил к нему. С размаху, как по футбольному мячу, пнул в голову. Капюшон смялся. Башка твари дернулась и неестественно повисла. Шейные позвонки рассыпались в прах.

В проулке повисла тишина. Тяжелая, звенящая.

Оба тела на земле перестали двигаться. Через секунду они начали распадаться в серый пепел. Сначала исчезла одежда а затем от двух сломанных тварей повалил густой черный дым. Пару минут, и на земле остались только тёмные пятна.

Я стоял, не двигаясь. Сердце билось ровно, мощно, разгоняя адреналин.

Осмотрел рукав, чтоб оценить свои потери. Куртку жалко. Придется зашивать. Следы от когтей охотника кровили, но не так сильно, как должны. Спасибо ублюдку Риусу.

Поправил одежду, пригладил волосы и медленно выдохнул. Успокаивал внутреннюю дрожь. Меня колотило от энергии и возбуждения.

Сука... Я свалил с Арены, но Арена не хочет сваливать из меня. Она просто переехала вслед мной в другой мир.

Снова посмотрел туда, где остались два тёмных пятна. Минус двое. Пока что. Они были первыми, но не последними. Счет открыт.

Глава 6

Встреча с Охотниками взбодрила меня и напомнила, что я тут не на веселой прогулке. Картинки прошлого накатили тяжелой, удушливой волной.

Арена... Она не сразу появилась в моей жизни.

Первый год в Изначальном граде был самым дерьмовым. Не из-за боли — на Арене позже было больнее. И не из-за унижений — меня поначалу смешивали с грязью регулярно. Он был самым поганым из-за надежды.

Надежда — это мерзкая дрянь. Иррациональная, животная хрень, которая не дает тебе сдохнуть спокойно. Садист, который шепчет на ухо: "А вдруг всё наладится?", перед тем как вогнать нож между рёбер и провернуть его там несколько раз.

В те дни я еще был наивным идиотом. Я надеялся.

Меня почти сразу перевели из подвала в другое место. Первым полноценным "домом" стала каменная коробка пять на пять метров в самом низу центральной башни замка.

Здесь, под толщей скальной породы, не были ни черта: ни людей, ни звуков, ни долбанной жизни. Сюда не долетали голоса, шаги. Только монотонное гудение вентиляции, похожее на стон подыхающего великана.

Обстановка — спартанская до маразма. Всместо койки – каменная плита, прикованная к стене цепями толщиной в два пальца. Постель отсутствовала как явление. Даже ссаной соломы не принесли.

Зато была деревянная миска, которую нельзя разбить или погнуть. Целая одна штука. Ложки, вилки, ножи под запретом. Наверное, мои тюремщики боялись, что с помощью этих предметов я вскроюсь, чтоб сбежать от них хотя бы таким способом.

От остального мира меня отгораживала дверь из черного металла, лишенная ручки с внутренней стороны, с узкой щелью для глаз вверху и окошком для подачи кормежки внизу.

И, конечно же, самым главным аттракционом этого "курорта" был мой личный демон-хранитель — Аларик.

Этот ублюдок наслаждался властью над теми, кто был хоть в чем-то ниже его. Со мной он развлекался по полной.

Каждое утро его крысиная физиономия, освещенная тусклым светом шара в коридоре, появлялась в окошке.

— Доброе утро, Выродок, — голос погонщика сочился ядом и радостным удовлетворением. — Как спалось? Мамочка не снилась?

Сначала я реагировал. Матерился, умолял, однажды даже попытался угрожать. Нёс какую-то хрень о наказании свыше и о том, что ублюдок сдохнет в адских муках.

Аларика это только заводило. В ответ он травил байки о судьбе непокорных рабов. О живых факелах, которые с помощью магии годами горят на шпилях Запретного квартала. Утром гаснут, обрастают мясом, а ночью снова полыхают. О скармливании особо агрессивных и непослушных слуг тварям из Пустоши, которые пожирают не плоть, а саму душу, оставляя пустую, страдающую оболочку.

Но физические издевательства были лишь цветочками. Его излюбленным оружием оказалась...психология. Охренеть, да?

Этот мудак изучал меня. Запоминал, на что я реагирую, что заставляет мое нутро сжиматься от боли. А потом бил точно в рану, туда, где сочилась кровь.

Отдельным ритуалом унижения стала еда, которую он приносил. Аларик ставил миску с серой, студенистой массой, пахнущей химией и грибами, на лоток, начинал задвигать внутрь, а потом, когда я уже протягивал руку, резко дергал на себя. Миска шлепалась на грязный пол, разлив по камням свое содержимое.

— Ой, — притворно вздыхал Аларик, прижимая к груди сложенные в замок руки, — Какой же я неаккуратный. Ну, не обессудь, Выродок. Жри с пола. Или сдохни с голоду. Выбор за тобой. Хотя какой выбор? Все вы, в конце концов, начинаете ползать и лизать. Проверено.

Не знаю, как я держался. На каких внутренних резервах. Гордость, человеческое достоинство, упрямство и нежелание окончательно оскотиниться не покидали мое сознание.

Я смотрел на жратву, разлитую по полу, и не двигался с места. Никогда не думал, что внутри меня сидит настолько стойкая, непробиваемая сволочь, которая предпочитает сдохнуть, вместо того, чтоб унизиться.

Аларика это бесило. Он хотел добить меня окончательно.

На третий день, когда погонщик снова "уронил" миску, желудок скрутило так, что в глазах потемнело, а слюна потекла ручьем при одном только виде этой отвратительной жижи, которая на полу конуры смотрелась как тошнотворная лужа.

Аларик пялился в глазок и хихикал — глухо, будто сумасшедший. Он ждал, что на этот раз я сломаюсь. Не дождался.

Я встал с "кровати", сделал два шага в сторону двери, собираясь плюнуть ублюдку в рожу, а потом просто рухнул как подкошенный. Голод сделал свое дело.

Но главным его развлечением был "Усмиритель". Та самая черная палка из дерева могильной яблони, с маленьким синим, пульсирующим кристаллом на конце, которую погонщик носил на поясе.

Когда я особенно его бесил — игнорировал попытки смешать меня с дерьмом, плевался или советовал ублюдку сожрать свой член, — Аларик не заходил в камеру. Он прикладывал кристалл "усмирителя" к двери. По черному металлу, стенам и полу начинали скакать синие, тонкие, как иглы, электрические искры.

Они не просто жгли. Они находили меня в любом углу, пробивали грубую ткань робы, впивались в кожу. Боль была острой, точечной, невыносимой — будто под ногти загоняли раскаленные спицы. Мышцы сводило судорогой, челюсти сжимались так, что крошились зубы. Несколько раз меня настолько колошматило, что я падал на холодный пол и начинал исполнять фееричный брейк-данс. Смотрелось это круто. Особенно пена, которая шла из моего рта.

Аларик не хотел меня убивать. Он ломал мою волю. После таких сеансов, длившихся иногда по десять-пятнадцать минут, я лежал на полу, скулил, как побитый щенок, и ненавидел. Ненавидел так сильно, что казалось — кровь вскипит и выжжет меня изнутри. Думаю, только на этой ненависти я вывозил всё творившееся со мной дерьмо.

Но самое хреновое – Лорд Риус исчез. Он будто забыл обо мне. В первые дни я радовался. Думал, ну может этот мудила решил, что Выродок не такое уж достойное внимания явление? А потом понял – ни черта подобного. Маг просто выдерживал паузу. Ждал, пока Аларик превратит меня в безвольное существо, готовое ко всему.

Спустя месяц, начались визиты в Лабораторию.

Дверь открывалась, входили двое стражей, одетых в темную броню, разрисованную мерцающими рунами. Молчаливые, как деревянные болванки. Ни взгляда, ни слова. Железная хватка — и меня тащили по бесконечным коридорам наверх, в самое сердце замка.

Путь всегда был один. Он вхреначился в мое сознание намертво. Из подземной темницы, по узкой винтовой лестнице, вырезанной в толще стены мы шли вверх, потом двигались по длинному арочному переходу, одна сторона которого представляла собой сплошную колоннаду. Отсюда был виден внутренний двор замка, где кипела своя, странная и чужая жизнь.

Я наблюдал за другими рабами. За мужчинами и женщинами в одинаковых серых робах с черным знаком на груди — стилизованное изображение сломанного посоха.

Они таскали тюки с грузами, чистили сложные механизмы, издававшие тихое гудение, мыли полы в залах, где стены украшали гобелены с движущимися изображениями.

Среди рабов были высокие, темнокожие люди — кочевники с которыми периодически бодались маги Изначального града. Вторая половина – горожане, с потухшими глазами. Те, кто попал в кабалу за долги или мелкие преступления против аристократии.

Все они были магами, но очень слабыми, "бесплодными", как их называл Аларик. В Изначальном Граде сила решала все. Магическая мощь определяла твое место в иерархии.

А иерархия была жесткой.

На самом верху — древние аристократические ублюдки, вроде Лорда Риуса или того же Роддика. Они составляли Большой Совет, решавший судьбы не только Изначального града, но и других цивилизаций. Как оказалось, тот придурок, физик Арманд был прав. Миров действительно много. И почти с каждым из них маги взаимодействовали.

Ниже — богатые торговцы, владельцы мастерских и мануфактур, успешные мастера-артефакторы, чьи творения могли перевернуть реальность. Это был Малый Совет, управлявший городской рутиной и экономикой.

Еще ниже — свободные горожане, рядовые слабенькие маги, ремесленники, наемники, состоящие на службе у знатных домов.

Потом — слуги, персонал, прикрепленный к домам.

И в самом низу, под всем этим — рабы. Я же находился где-то ниже самого низа. По факту я был даже не рабом, а вещью. Аномалией.

Лаборатория Лорда Риуса напоминала операционную маньяка-эстета. Стерильная, почти извращенная чистота, холодный, без теней, свет магических шаров, сладковатый запах чар, тяжелый и давящий.

В лаборатории было несколько столов из черного полированного камня, расписанных серебрящимися рунами, которые загорались от прикосновения, и странные конструкции, напоминавшие орудия пыток. Магические механизмы для научных опытов. В Изначальном граде всё работало с помощью магии. Даже сортиры.

Там меня ждали трое. Лорд Риус, Диксон и его ассистент.

Когда я впервые увидел Диксона, принял его за охранника. Но никак не за ученого.

Рост под два метра, грива взлохмаченных черных волос, лицо, которое словно вырубили топором из дубового полена. Грубое, жёсткое. Тяжелый подбородок, нос с горбинкой, сломанный в нескольких местах, шрам через все лицо, от виска до уголка губ. Украшенные татуировками руки, плечи, торс. В общем – типичный вышибала из хренового ночного клуба, где собирается всякая шваль.

Он даже на мага не был похож. Скорее – двухметровый убийца, который украл лабораторный халат и прикинулся ученым.

— А, наш пустотелый чемпион прибыл! — гремел его бас, когда меня затаскивали в лабораторию и швыряли на центральный стол. — Целехонек? Голоса в голове не слышишь? В груди не давит?

Сначала, в первые месяцы, я пытался говорить с ним. В те редкие, драгоценные секунды, когда Риус выходил из комнаты. Было в Диксоне что-то такое... человеческое, наверное. Я иногда замечал сочувствие в его взгляде. Хотя, возможно, мне это только мерещилось.

— Помоги… Пожалуйста… Я же ничего вам не сделал…

Диксон хмурился, тяжело вздыхал, а потом демонстративно отворачивался. Начинал возиться с датчиками и бормотать под нос какую-то дребедень:

— Социальные инстинкты сохранены в полном объеме. Любопытно. Примитивно, но любопытно. Страх, тоска по дому, попытка установить эмоциональную связь с агрессором… Классика вырожденческого поведения.

Диксон не был жестоким ублюдком в привычном смысле. В нем отсутствовали садистские наклонности Аларика или холодное, всепоглощающее равнодушие Риуса.

Но он был исследователем до мозга костей. Я для него являлся не человеком, а увлекательным, невероятно сложным ребусом. Живой аномалией, с которой нужно разобраться, понять каждый винтик, каждую шестеренку. Осознать, как вся эта система работает и почему не ломается под воздействием магии.

Меня пристегивали к холодному камню кожаными ремнями, пропитанными чем-то жгучим. Диксон лепил на мои виски, грудь, запястья холодные металлические пластины, соединенные тонкими проводами с кристаллическими шарами, парящими над столом.

— Контрольный разряд. Мощность — три эфира, — командовал он своему ассистенту, мелкому, худощавому человечку в очках.

Адская боль прошивала тело насквозь, от макушки до пяток. Будто по мне гоняли электрический ток. Мускулы дергались, челюсть сводило, глаза закатывались так глубоко, что я опасался увидеть собственный затылок изнутри.

Но приборы молчали. Шары-индикаторы, которые должны были загореться ярким светом, фиксируя магический отклик, поглощение или отражение, оставались темными, мертвыми.

— Ничего, — констатировал Диксон, постукивая пальцами по столу, — Полная диссипация. Энергия не поглощается, не отражается… Она просто исчезает в нем. Как в черной дыре. Ва́лек, ты представляешь? Его тело — идеальный, абсолютный изолятор. Нулевая проводимость.

Ва́леком звали ассистента. Он если что и представлял, то предпочитал держать эти мысли при себе. За все время я от него слышал не больше десятка слов.

Лорд Риус обычно стоял в стороне, возле высокого окна, через которое лился тусклый сумрак Изначального Града. Он наблюдал. Молча. Его темные глаза скользили по мне, выискивая слабое место, трещину в моей странной, с его точки зрения, обороне.

— Продолжай, — бросал маг холодно, без интонации. — Проверь ментальный контур. Попробуй внедрить базовый императив.

Тогда в ход шли другие инструменты. Кристаллы, издающие пронзительный звон, от которого кровь стыла в жилах.

В голове вспыхивали чужие образы, левые воспоминания, посторонняя боль. Потом всплывали мои мысли. Картины леса, поляны, лицо Лики. Но всё это выглядело как искаженная, туская, гротескная картинка. Мне навязывали чувство вины, ужаса, восторга. Однако сломать мой разум, переписать базовые установки у магов не получалось. Сопротивление было слишком глубоким.

— Блок на уровне инстинктов, — вытирая пот со лба огромным платком, констатировал Диксон после особенно изматывающей сессии. — Внедрить даже простейшую команду — "не дышать", "замри" — невозможно. Полное отторжение. Мозг не воспринимает магический импульс как нечто, имеющее к нему отношение. Это все равно что пытаться напугать камень криком.

Когда физические тесты не давали результата, за дело брался сам Лорд Риус. Он не тратил силы на причинение физической боли. Он был мастером ментальной хирургии.

Действовал ублюдок всегда исподтишка. Когда меня уже возвращали в конуру. Он копошился своими погаными невидимыми щупальцами в моей башке, заставлял видеть не просто образы, а фантомы, основанные на моей памяти.

В основном это были сюжеты, связанные с домом. Я ложился на каменную "постель", собираясь отключиться, а в следующую минуту понимал, что нахожусь в своей квартире. Видел родителей. Делал шаг к матери, начинал говорить с ней. Она отвечала, иногда даже обнимала меня.

Но стоило мне поверить, что все это реально, как фантом моей матери начинал кричать, ее лицо искажалось в ужасе. Или она оборачивалась какой-нибудь особо мерзкой дрянью.

Я резко открывал глаза, хлопал ими как дебил, и видел, что сквозь щель в двери за мной наблюдает холодный взгляд мага. А потом раздавался этот его ублюдский смех.

"Ты не должен был туда идти. Это ты виноват. Ты бросил их".

Шёпот прорывался в мой расплавленный мозг и я не сразу понимал, что это Лорд Риус внушает мне чувство вины или ужаса.

Однако сломать мой разум, переписать базовые установки у них не получалось. Наверное, сознание вырожденца было слишком примитивным для их сраной магии. Или их сраная магия была слишком примитивна для меня.

Иногда во время экспериментов, я замечал то самое сочувствие Диксона. Он поджимал губы и отворачивался к датчикам с таким видом, будто я – капризный ребенок, который не хочет делать уроки.

— Твои показатели не должны быть такими. — Он сказал это однажды, когда Риус вышел из зала. — Организм с подобной диссипацией должен был сгореть через неделю. Но он не сгорает. И в то же время не включается в работу. Дело в твоей воле, Выродок. Ты сам блокируешь свои же возможности.

Я оставался для магов загадкой. И потенциальным оружием. Живым щитом. Как оказалось, рядом с Изначальным градом находилось какое-то место, порождавшее демонов, монстров и тварей. Маги называли это Пустошью. Туда не решались ступить даже могущественные лорды. Но они очень сильно хотели уничтожить Пустошь. Вот для чего им был нужен я.

После опытов меня, полумертвого, с подергивающимися веками и свежими ожогами от датчиков на коже, волокли обратно в камеру. И там, в темноте, на холодной плите, рождались идиотские планы побега.

Первый был абсолютно дебильным. Отчаянным. Когда меня вели по узкому коридору из лаборатории, мимо ниши со статуей крылатого демона, я просто рванул в сторону, в полуоткрытую дверь служебного прохода. Долбанул стража плечом, пытаясь выбить у него дыхание. Ну не идиот? Ясен хрен, это было бесполезно. Словно в гранитную стену врезался. Страж даже не дернулся.

А вот Аларик, сопровождавший процессию, был в диком восторге.

— Попался, тварь! Думал, куда-то денешься? А-а-а-а-а, сучоныш! Я знал! Знал, что ты замышляешь сбежать!

Удар "усмирителем" в спину свалил меня с ног. А потом эти удары посыпались со всех сторон. Аларик бил методично, с расстановкой, чередуя физическую боль с разрядами, которые заставляли мое тело трястись и подпрыгивать на холодном камне.

В наказание я не получал ни еды, ни воды несколько дней. Провел это время в карцере — вертикальной каменной трубе, где нельзя сесть или лечь. Только стоять, упираясь спиной и ладонями в скользкие стены.

Это меня вывело из строя почти на неделю, но не остановило. Я прямо свихнулся на идее побега. Хотя, совершенно непонятно, зачем. Ну сбегу. Дальше что? Чужой мир, ублюдочные маги. Куда идти, у кого просить помощи?

Вторая попытка оказалась не намного умнее. Я пару месяцев симулировал полную апатию и покорность. На самом деле – изучал свой собственный распорядок дня до мельчайших деталей. Особенно меня интересовал уборщик – мелкий мужичок, который приходил, чтоб помыть и продезинфицировать специальным раствором камеру.

Я запомнил каждое его действие, посчитал, сколько раз он отворачивается, чтобы сполоснуть тряпку в ведре. Дождался нужного момента, а потом напал на уборщика. Цель была простая, но такая же идиотская — оглушить, снять его робу, попробовать выйти из замка.

Хрен там. Старик оказался жилистым и вертким, как ящерица. Его истеричные вопли привлекли стражу за секунды. Меня скрутили, а потом избили так, что я неделю харкал кровью.

Тогда в мою камеру спустился сам Лорд Риус. Он стоял на пороге, не заходил внутрь. Будто боялся запачкать дорогие туфли.

— Упрямство, — произнес маг, глядя на меня, как на сломанную, но все еще занимательную игрушку. — Тупое, животное, бессмысленное упрямство. Куда ты бежишь, Выродок? Из замка? Из города? Ты понимаешь, что даже если вырвешься на волю, этот мир тебя убьет? Ты обречен здесь в любом случае.

Я молчал, прижимая руку к сломанным ребрам.

— Паек урезать вдвое. На месяц, — бросил Лорд Риус через плечо Аларику, уже ждавшему в коридоре. — И ужесточить режим содержания. Пусть подумает о цене своего упрямства.

Тот месяц стал адом внутри ада. Полпайка — это несколько ложек безвкусной кашицы в день. Голод превратил меня в ходячий скелет, обтянутый кожей. Я слабел, мир плыл перед глазами.

Но именно тогда, в глубине этого физического и морального падения, надежда наконец сдохла. Ее место заняла ярость. Холодная, тихая, неистовая. Я перестал мечтать о доме. Я начал мечтать о том, как буду резать глотку Аларику. Как вырву сердце у Риуса. Как найду "великолепную пятерку" и растопчу этих ублюдков, которые отняли у меня все.

Потом была третья попытка. Четвертая. Пятая. Я даже хотел подкупить молодого слугу, сунув ему найденный в лаборатории кристал. Слуга взял камешек и доложил Аларику.

Я пытался ткнуть украденной у Диксона иголкой стражу в глаз. Я пробовал перегрызть кожаный ремень на запястье, пока меня везли на тележке в лабораторию. В общем, вел себя как окончательно поехавший крышей псих.

Шестая попытка стала самой решающей. Однажды, в лаборатории, когда Диксон отвернулся к шкафу с инструментами, а Риус изучал голограмму какого-то чудовища, я смог, превозмогая боль, высвободить одну руку из чуть ослабевшего зажима. Мои пальцы нащупали на боковом столике хирургический скальпель с острым лезвием.

Целился я не в Диксона. В Риуса.

Метнул этот чертов скальпель со всей силой, на какую был способен. Он, сверкнув в холодном свете, стрелой понесся к магу, но...замер в воздухе. Не долетел до каких-то двадцать сантиметров. А потом со звоном упал на полированный пол.

Риус даже не обернулся. Не пошевелился. Но его терпение, похоже, лопнуло окончательно.

Меня не поволокли в камеру, а притащили в его личный кабинет — высокий зал с витражными окнами, книжными шкафами до потолка и огромным столом из черного дерева.

— Шесть попыток за один год, — сказал он. Смотрел не на меня, а в окно. Там, во дворе, при свете магических шаров, разгонявших сумрак, рабы драили камни, — Шесть. Ты абсолютно безнадежен, Выродок. Не обучаем. Не управляем. Твоя аномалия делает тебя ценным, но твое упрямство сводит все к нулю. Ты противишься всем моим попыткам найти источник аномалии. Ты выкидываешь Диксона из своего сознания. Твоя тупая животная ярость делает тебя непригодным даже для простой работы в каменоломнях.

Лорд Риус медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глубоких, темных глазах я впервые увидел не интерес, а усталое раздражение.

— Мне надоело тратить на тебя время и ресурсы. Хочешь драться? Хочешь доказать, что имеешь право на жизнь, на движение, на эту жалкую борьбу? Хорошо.

Маг сделал шаг ко мне.

— Я дам тебе арену. Настоящую. Там ты сможешь бороться сколько влезет. Сражаться. Убивать. Или быть убитым. В любом случае, я избавлюсь от головной боли. И, возможно, из твоей смерти мы извлечем какую-то пользу. Аларик!

Погонщик возник в дверях мгновенно, будто прятался за углом, ожидая приказа хозяина.

— Готовь его. Завтра, после утреннего сеанса сканирования, он дебютирует на Нижней Арене. Пусть мясорубка решит его судьбу. И если Выродок сдохнет в первой же схватке… — Риус наконец посмотрел прямо на меня, в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на ледяное презрение, — …я буду очень разочарован в тебе, Аларик. Значит, ты плохо следил за моим имуществом.

Погонщик побледнел и низко склонил голову.

Старый ублюдок Риус думал, что отправляет меня на казнь. На последнюю, кровавую потеху для магов. Он не знал, не мог знать, что в тот момент делает самый ценный подарок за все время моего плена. Долбаный выигрыш в лотерею.

Арена не забрала у меня жизнь. Она дала мне шанс.

Шанс перестать быть пассивной, вечно страдающей жертвой, объектом, вещью.

Шанс превратить свою слепую, беспомощную ненависть в острое, отточенное оружие. Научиться не просто выживать, а убивать. В этом мире, как я очень скоро понял, смерть — охренительно востребованная валюта.

Так что, Лорд Риус, ты сильно облажался в тот день. Это был один из твоих косяков. Самый первый.

Я тряхнул головой, взял пакет с вещами под мышку и двинулся по улице. Охотники-охотниками, а мне до уссачки нужна работа.

Глубокие, ядовитые воспоминания отступили, оставив после себя не боль и тоску, а привычную, холодную, как лезвие, злость. Топливо для мотора мести.

Прошлое в прошлом. Риус сейчас далеко. Аларик… до него я еще доберусь, когда закончу дела здесь. Когда-нибудь.

Глава 7

Две черные, дымящиеся кляксы остались позади, на грязном асфальте. Хозяин Теней будет сегодня охренительно зол. Расстроится из-за потери "питомцев". Хотел бы я видеть его рожу в момент когда он поймёт, что цепные псы сдохли.

Хотел бы... Но не настолько, чтоб оказаться снова в Изначальном граде. Обойдусь фантазиями, как этот маньячный садист бегает по своему кабинету и визжит резаной свиньёй.

Дом Благодати на всякий случай обошёл по широкой дуге. Слишком сильно он фонит мерзкой, липкой сладостью. Эта невидимая вонь меня бесит.

Двинулся дальше бродить по улицам. Задачи, поставленные с утра, ни хрена не решались.

Поиск работы был похож на забег по минному полю, которое засадили ромашками. Красиво, весело, задорно. Шагнёшь влево или вправо — оторвет ноги к чертям собачьим.

Куда ни сунься — везде один и тот же цирк: приклеенные, пластмассовые улыбки "счастливых" людей.

"Добро пожаловать", "мы вам рады", "документов нет? Извините, ничем не можем помочь".

Тошнило. Физически. И от этих радостных оскалов, и от вежливых отказов. Руки чесались взять очередного придурка за кадык и спросить: "Ты чего, сука, улыбаешься? Твой мозг превратили в сладкую вату!"

Был один только плюс. Никто больше не пытался вызвать полицию. И то слава богу. Все разговоры о моих талантах резко заканчивались на вопросе о паспорте.

Я уже был готов плюнуть на это гиблое дело и завалиться в первый попавшийся бар. Снять стресс. Пока терпение не лопнуло и пока я не сломал кому-нибудь нос. Или челюсть.

Но внезапно случилось грёбаное чудо!

Взгляд зацепился за вывеску. "Чернильный кот". Тату-салон.

Черные шторы, неоновый череп на стекле, крыльцо в тёмных тонах. Никакого розового или салатового. Никаких долбаных пони. Островок мрака в океане идиотского позитива. Сразу почувствовал родство с этим местом. Оно не вписывалось в окружающую реальность так же, как и я.

Еще раз прочел название. Усмехнулся. Ставлю последние копейки — хозяйка женщина. Только женский мозг способен выдать такое сочетание слов. И у неё по-любому есть яйца. Потому что тату-салон находился в районе, где лучше не доставать кошелёк и не светить дорогими цацками. В любое время суток.

Я сюда попал после двух часов брожения по улицам, когда все "приличные" места послали меня на хрен.

Слева моргал неоновой вывеской какой-то мутный кабак с абсолютно нелепым названием — "Гнилой тыквенный погребок". Это чем же надо закидываться, чтоб так обозвать разливуху? Справа располагался ломбард. Все для удобства местных жителей. Золотишко сдал — пошёл напился. Идеально.

По улице двигались люди в потрёпанных куртках, проносились старенькие тачки и байки, которыми управляли суровые мужики с квадратными лицами. Самое главное — количество улыбок сократилось раз в десять. Как и розовый цвет. Стало легче дышать.

Это был спальный район, где живут не самые обеспеченные и не самые законопослушные граждане. Для меня – самое то.

Решение пришло мгновенно. Тату-салон — это цех. Тут платят за умелые руки и мастерство, а не за наличие паспорта с пропиской. Надо пробовать.

Я решительно направился ко входу, толкнул дверь и переступил порог.

В нос ударил гремучий коктейль, от которого меня передернуло. Спирт, кожа, кровь и, сука… жжёный сахар.

Точно так же пахло у Диксона в мастерской. Там, где он набивал мне татуировки по приказу Лорда Риуса и где меня штопали после очередной мясорубки на Арене.

Тело напряглось, рефлексы вопили как умалишенные – сваливай! Мозг настойчиво ныл:"Максим, нам туда не надо. Ты чего? Нам в таком же месте было очень хреново!"

Дернулся назад и уже был готов вылететь на улицу. Почти. Но в последнюю секунду сам себя взял за шиворот и с силой тряхнул. Мысленно, конечено.

Стой. Выдохни. Успокойся. Это не Изначальный Град. Это не мастерская Диксона. Это просто тату-салон.

Внутри помещение было таким же мрачным и темным, как снаружи. На стенах, выкрашенных черной краской, висели эскизы. Много эскизов. В углу – стойка администратора. Без администратора. Чуть дальше – диванчик для клиентов, трехногая вешалка и плазменная панель. В кадре смазливая блондинка что-то вдохновенно рассказывала журналисту. Звук был выключен.

В центре просторной комнаты, под яркой лампой, работала девушка. Лет двадцати пяти. Лицо сосредоточенное, даже злое. В руках хищно жужжала машинка.

Меня снова трухану́ло от этого звука. Вспомнилось, как Диксон вхреначивал в мою кожу особую краску, смешанную с каким-то магическим ядовитым дерьмом. Это была такая адская боль, по сравнению с которой меркли даже опыты в Лаборатории. Полное ощущение, что с меня снимают шкуру. Медленно, тонкими полосками.

Татухи набивались не для красоты. Лорд Риус менял мое тело, готовил для артефакта самый лучший, самый надежный сейф. Но я в тот момент этого не знал.

Перед девушкой, на специальной кушетке, лежал и обливался потом клиент — здоровенный шкаф. Мужик выглядел так, будто за спиной у него несколько "ходок" и явные нелады с законом.

Мастер била узор в самой пакостной зоне — под мышкой, спускаясь к ребрам. Клиент морщился и, сцепив зубы, впивался пальцами в кушетку. Говёные у него сейчас ощущения. Факт.

Девчонка поняла, что кто-то вошел, но реагировать на мое присутствие не торопилась. Она спокойно закончила линию, вытерла лоб тыльной стороной ладони и только после этого резко обернулась. Взгляд карих глаз просканировал меня, как рентген.

— Закрыто. — Голос приятный, с хрипотцой. Даже сексуальный. Но тон...Меня только что практически послали на хрен. — Запись по телефону. Без записи не принимаю.

— Мне не нужна татуха. — Я шагнул ближе к кушетке. Девчонка не улыбалась, не пыталась казаться милой. Это радовало. — Я ищу работу. Помощником. Уборка, стерилизация, краски мешать. Рисую неплохо. Всему научусь быстрее, чем ты докуришь сигарету.

Мастер хмыкнула. Окинула меня взглядом с ног до головы. Задержалась на целлофановом пакете, зажатом в руке, на потертой «косухе». Из-за того, что Охотник испортил новую куртку, пришлось снова натянуть ту, которую притащил с собой.

— Опыт?

— Не в тату. — Я не отвёл взгляд, смотрел ей прямо в глаза. Мне до чертиков хотелось зацепиться здесь. Именно здесь. Шкурой чую, мы сработаемся. — Но есть опыт различных процедур с… телом. И с болью. Знаю анатомию. Приказы выполняю молча и четко.

Последняя фраза пробила её броню. Взгляд карих глаз немного потеплел.

— Документы? — Она задала этот вопрос вяло, без фанатизма, больше для порядка.

— Сгорели. — Я пожал плечами. Мол, вот такое вот дерьмо. — Восстанавливаю. А бабки нужны позарез.

Девчонка снова зависла, изучая меня еще пристальнее. Клиент заерзал. Ему явно было глубоко плевать на наши гляделки, он хотел побыстрее закончить рисунок и свалить.

— Лен, ну долго еще? — простонал шкаф. — Мне сегодня Марго с работы забирать. Ты знаешь, какая она... Опоздаю — будет мозг долбать до утра.

— Заткнись, Медведь! Чё ты как баба ноешь?! — рыкнула мастер, не глядя на парня. Потом кивнула мне в сторону раковины, расположенной в противоположном углу комнаты, — Ну давай проверим тебя в деле. Снимай куртку, пакет кинь вон туда, где стойка. Мой руки, надевай перчатки. У меня тут хреновая зона на подходе. Градиент может поплыть. Понадобится помощь. Натянешь кожу, я пройду рисунок. И только попробуй налажать.

Это был шанс и я не планировал его упускать. Скинул куртку. Быстро помыл руки. Щёлкнул перчатками. Две минуты – я был готов.

Подошел, склонился над Медведем. Пальцы легли на ребра, натянули кожу. Жестко, но точно. Я помнил, как это делал Диксон. Годы в роли подопытной крысы научили меня чувствовать плоть. Любую. Свою, чужую – не важно.

Лена скосила глаза на мои руки, увидела "рукава" из татуировок. Удовлетворенно хмыкнула. Похоже, работу Диксона она оценила высоко. Включила машинку.

Полчаса я работал молчаливым ассистентом. Подавал салфетки, поворачивал свет, держал кожу. Наблюдал, как игла входит в тело Медведя, чувствовал, как вздрагивают мышцы под моими пальцами, но меня от этого больше не штырило. Флэшбеки голодными крысами затихарились в глубине сознания.

— Готово, — девчонка наконец выключила машинку и выдохнула.

Клиент моментально соскочил с кушетки, потянулся, хрустнул бычьей шеей, а потом рванул к своей куртке, которая лежала на небольшом диванчике.

— Стой, придурок! Пелёнкой обернуть надо! — рявкнула мастер ему вслед.

— Видал? — Медведь усмехнулся и кивнул в сторону Лены. — Огонь девка. Если что не по её, можно и звездюлей огрести. Ты заходи в гости. Я в соседнем баре обитаю.— Он подмигнул мне. — Сто пудово возьмёт тебя на работу. Ленка любит собирать всякое дерьмо. Бедных, несчастных, убогих.

Мне было вообще насрать, где и чем занимается этот тип, но я вежливо ответил, что обязательно зайду. Даже не отреагировал на "несчастных и убогих". Тем более, в словах Медведя не было злобы. Обычная констатация факта. Бродячие собаки, бездомные коты и я.

Смешно. Лена — небольшого роста, хрупкая, женственная, а этот шкаф слушается ее беспрекословно. Да и она с выражениями не церемонится. Похоже, у девчонки среди местных особая репутация.

Как только клиент расплатился и свалил, она подошла к небольшому холодильнику, спрятанному за административной стойкой, вытащила две банки газировки. Одну кинула мне.

Я поймал банку на лету. Слишком ловко. Взгляд девчонки вспыхнул интересом.

— Неплохо справился с работой. Вопросов нет. Руки не из задницы растут. Откуда навык? Хирург-неудачник?

— Типа того, — усмехнулся я.

Хирург... Пожалуй, после Арены я реально мог бы им стать. Феерично отрезаю лишнее. Загляденье просто.

— Я — Лена. Для своих — Ляля. Сразу расставим все точки над «и». Ляля — не потому что тупая смазливая кукла. Это старое погоняло, досталось еще в школе. Предупреждаю, яйца ко мне не подкатывай. Останешься без них. На работе никаких потрахушек. Документы… — Она подумала пару секунд, а потом махнула рукой. — Плевать. Главное, чтоб менты сюда не ходили по твою душу. Ты чист?

— Чист, — на голубом глазу ответил я, даже не моргнув.

Условно говоря, это была абсолютная правда. Здесь, в родном мире, я ещё не успел натворить чего-то серьёзного. Кражу поношенных портко́в с балкона можно не учитывать.

— Проблем не будет? — уточнила Ляля, пристально глядя мне в глаза.

— Нет, — качнул я головой.

А вот это уже брехня. Насчёт проблем совсем не уверен.

— Ладно... Завтра к девяти. Сначала будешь помогать, а там... посмотрим. Зовут как?

— Макс. — Я впервые за долгое время назвал кому-то свое имя. Не кличку раба, а настоящее, человеческое имя.

— Отлично, Макс. До завтра.

Ляля широко улыбнулась. Ее лицо преобразилось в одну секунду. Она стала настолько милой и обаятельной, что захотелось подойти, потрепать ее за щечки. Прямо куколка, а не девочка. Теперь ясно, откуда такое странное погоняло.

Я вышел на улицу и понял, что улыбаюсь. Сам. Скалюсь, будто конченый придурок.

Я только что получил желаемое не потому, что меня кто-то боялся или я кого-то убил. Просто договорился. Я, мать его, социализируюсь!

Эйфория от общения с Лялей и ощущение легкости выветрились очень быстро. Буквально через десять минут. Вернулась привычная злость. Но в этот раз на себя самого.

Надо признать очевидный факт. Я оказался не готов к возвращению. Вообще. Эта новая реальность меня шмякнула мордой об асфальт. Несильно. Но неприятно.

Всё, что казалось важным там, в Изначальном Граде, здесь выглядит нелепым. Чувствую себя грязными кирзовыми сапогами в мире балетных тапочек.

Надо завязывать с этой рефлексией. Прекращать суматошно метаться по руинам прошлого и приступать, наконец, к делу. Пока я тут играю в нормального человека, пятеро ублюдков продолжают радоваться жизни.

Работа есть. Все. Этот вопрос закрыт. Пора заняться главным. Для начала – найти информацию о "великолепной пятерке".

Развернулся и направился обратно в престижный район, где ошиваются всякие умники.

Телефона у меня нет, компа, само собой, тоже. Нужен интернет. В мировой паутине хранятся сведения обо всех.

Мой путь лежал в библиотеку. Еще во времена юности там можно было получить доступ к Сети.

"Старушка", в которую я бегал пацаном, стояла на месте. Ее фасад был разукрашен абстрактными светящимися полосами, а крыльцо выглядело как портал в розово-лиловый ад. Я замер напротив входа, изучая этот архитектурный ужас.

— Бедолага... И тебе досталось. Изнасиловали радугой....

Поднялся по ступеням, вошел внутрь. Хотя бы здесь ничего не изменилось. Пространство точно так же делилось на две зоны. Первая — старая, с тяжёлыми деревянными столами, за которыми сидели несколько человек. Вторая — более современного вида, с терминалами и ноутами.

Внес символическую плату за час работы с интернетом. Выбрал компьютер в дальнем углу, устроился поудобнее. Положил пальцы на клавиатуру.

Руки мелко дрожали. Сейчас открою ящик Пандоры, увижу, во что превратились жизни этих ублюдков.

Минут через пять искренне пожелал отличного здоровья тому, кто придумал социальные сети. Удобная штука.

Я вбивал имена, одно за другим, и получал полную картину того, как, а главное — где можно найти членов "великолепной пятерки".

Первый запрос — Дмитрий Сомов. Он же Боцман.

Бинго! Жирный боров нашелся сразу. Теперь он являлся создателем и генеральным директором строительной компании "Сомов и К°". Звезданешься, как креативно. Назвать фирму своим же именем. Дебил, сука...

С аватарки на меня смотрела сытая, лоснящаяся рожа. Улыбка настолько белозубая, что где-то в этом мире от зависти треснула парочка фаянсовых унитазов.

Открыл новостные порталы и минут через пять чуть не подавился собственной желчью.

"Молодой предприниматель выиграл тендер", "Компания Сомова входит в топ-10", "Дмитрий Сомов — меценат года", "Наш земляк — человек с большой буквы".

У этого мудилы было все. Деньги, успех, жена, двое детей. Дети! Он еще и размножается! Пока я горел в аду Изначального града, пока собирал на Арене свои и чужие кишки, Боцман жрал, пил, трахался и плодил себе подобных.

Следующая — Лика Семёнова. Аккаунт "богини" выглядел как сраный глянцевый журнал. Красивая девочка превратилась в еще более красивую женщину. Стала женой какого-то крупного чиновника из городской администрации.

Дорогие платья, безупречный макияж, холодная, уверенная улыбка. В глазах — тот же хищный блеск, что и тогда, в свете костра. Сучка достигла всего, о чем мечтала: богатства, положения, власти.

Затем настала очередь Лёхи и Вити Гордеевых. Братья оказались владельцами сети элитных фитнес-клубов и спа-салонов под вывеской «Гордеев Brothers». Еще одни креативщики, мать их так.

Близнецы продвигали здоровый образ жизни, красоту тела. Их лица, которые в мою память вбились ссыкливыми рожами трусов, теперь излучали уверенность и самолюбование.

Наконец, Стас "Косой" Петров. Его найти оказалось сложнее всего. Соцсети выглядели скромно. Около десяти друзей и пара фотографий в сером, заляпанном комбинезоне на фоне стеллажей с большими вёдрами краски.

Косой являлся владельцем магазина строительных товаров "Домовой" на окраине города. Самый незаметный и, возможно, самый уязвимый. На фоне своих дружков он казался полным обсосом.

"Начну с тебя, Косой," — мысленно пообещал я. — "Той ночью ты психовал сильнее остальных. Ты засомневался. Посмотрим, насколько крепкие у тебя нервы сейчас".

Я взял со стола забытый кем-то листок. Тут же, прикрепленные пружиной к столешнице, лежали ручки. Выписал адреса. Офис Боцмана, коттеджный поселок, где живет Лика, один из залов Гордеевых и строительный магазин Стаса. План обретал конкретный, чёткий вид. Сначала — разведка и наблюдение. Потом — действие.

Оставался один вопрос: откуда взялась грёбаная Благодать? Это ненормальное, кислотное счастье, которое как сточная канализация сочится из каждого угла.

Пробил общие новостные сводки. Информация была скудной. Почти никакой. Дома Благодати появились около двух лет назад. Официальная версия: "Маги Изначального Града проявляют заботу о человечестве. Налаживают гармоничный энергообмен. Благотворительность и духовное развитие во благо людей".

Я чуть не заржал в голос. Благотворительность. Маги. Сука, это даже не смешно.

Похоже, "дома" — пункты сбора. Ублюдки преподнесли это как помощь, но на самом деле они просто высасывают из людей лишнюю, отработанную энергию, давая им взамен иллюзию счастья. На хрена? Это — вопрос.

Я чуть было не вырубил терминал. Почти уже нажал кнопку. Но одна мысль не давала покоя. Она пульсировала в глубине сознания, как заноза под кожей. Мне нужна правда. Безжалостная. О том, что стало с теми, кого я когда-то любил.

Сердце забилось чаще, когда начал новый поиск.

Сначала о себе.

Максим Сергеевич Либин. Результатов — ноль. Никаких упоминаний, никаких следов в социальных сетях. Я стал призраком. Человеком, которого не просто убили, но и стерли из публичной памяти. В цифровом мире меня не существовало. Ну ок. Так даже лучше.

Следующий запрос вбивал медленно. Пальцы стали деревянными.

Сергей Николаевич Либин.

Несколько ссылок. Старая статья. И… некролог. Датированный семью годами назад. Через год после моего исчезновения.

Текст был сухим: "…в итоге продолжительной и тяжелой болезни… Оставил жену… Преданный работник, любящий муж…"

Болезни? Отец никогда не имел серьезных проблем со здоровьем. Он был крепким, как металлические прутья, из которых мы с ним делали "шведскую стенку".

Желудок скрутило судорогой. Мертв. Восемь лет я цеплялся за мысль о доме, а отца уже не было в живых.

Оставалось последнее. Лидия Петровна Либина. Мать.

Сначала — ничего. Потом, сузив поиск до нашего района, наткнулся на местный форум жителей. Сообщение трехлетней давности.

Я прокручивал комментарии, и с каждым новым чувствовал, как к горлу подкатывает горечь.

"Ребят, а кто-то слышал что-нибудь про Лидию Либину? Из шестой квартиры..."

"…она, бедолага, совсем, говорят, тронулась умом после того случая. Сын пропал. Помните? Потом муж умер, и у неё окончательно крыша поехала".

"Видела, как за ней санитары приезжали. Кричала, не хотела уходить, цеплялась за дверь."

"Она сейчас в „Светоче“. Элитная дурка за городом. Для… ну, вы понимаете, для безнадежных".

Я откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. Светоч... Слово моментально врезалось в мозг своей лицемерной, псевдодуховной вычурностью. Свет во тьме. Что за конченая тварь придумала такое название для психушки?

Нашел их официальный сайт — идеально гладкий, с успокаивающими пастельными тонами. Комплексная реабилитация, комфортные условия... Ну да, ну да… не сумасшедший дом, а швейцарский курорт.

И еще. Стоимость содержания в клинике была заоблачной. За такие бабки пациентам должны ежедневно делать массаж всего тела, подавать красную икру и развлекать песнями. Кто оплачивает лечение матери?

Выписал координаты психушки на тот же клочок бумаги, рядом с адресами ублюдков. Рука дрожала. Сразу посмотрел карту. Клиника находилась в деревне, расположенной в двадцати километрах от города. В сосновом лесу.

Отец — мертв. Мать — в психушке. Моя прежняя жизнь, мой дом, всё, что было дорого и свято — стерто с лица земли. А Лорд Риус восемь лет лил мне в уши дерьмо о том, как счастливо живёт моя семья. Как они рады, что сын-выродок исчез навсегда.

Если у меня и были какие-то жалкие, ублюдские сомнения, сейчас они окончательно отпали. Никакой пощады. Только цель и холодный расчет. Я найду каждого и выверну наизнанку. Особо извращенным способом.

Эти пятеро строили свои успешные жизни, наслаждались благополучием, купленным ценой моей, сука, жизни! Не знаю, кто их отблагодарил. Может, Лорд Риус. А может, тот неизвестный «он», которого упоминал во время ритуала Боцман.

Вырубил терминал. Резко встал. Стул с громким скрежетом отъехал в сторону. Тетка из библиотечных работников вскинулась и открыла рот, чтоб отругать меня. Но поймала мой бешеный взгляд и тут же присела обратно на свое место.

Начну со Стаса. Косой — самое слабое звено. Идеальная цель. А потом доберусь до остальных.

Но сначала… Сначала я найду мать. Она не просто так оказалась в психушке. К этому кто-то приложил руку. Мне нужно увидеть, хотя бы со стороны, что именно они с ней сделали.

Глава 8

Я давно должен был сдохнуть. Ещё семь лет назад. В тот самый день, когда впервые попал на Арену. И, наверное, это был бы самый логичный и справедливый финал. Расплата за тупость лоха, который, развесив уши, поплёлся за малолетней шлюхой, а потом ничего не сделал, чтоб спасти свою же задницу. Эта мысль особенно угнетала меня первые пару лет. Что ничего не сделал.

Но судьба – та ещё сука. Она обожает подкидывать сюрпризы в самый неожиданный момент.

Со мной произошло нечто… странное. Чертовски странное. В Изначальном Граде меня стало охренительно сложно убить. Не сразу, конечно. Эта долбанная живучесть копилась во мне годами. С каждой новой раной, с каждым сломанным ребром, с каждой каплей чужой или моей крови.

Оказавшись в Изначальном граде, я нарушил какой-то дебильный баланс магического равновесия. Если что, формулировка придумана не мной. Так сказал Лорд Риус.

– Ты стал первым и единственным человеком, проникшим в мир, где чары пропитали сам воздух. Видимо, это что-то сломало в системе, – заявил старый ублюдок после пятой или шестой выигранной схватки.

Проникшим? Проникшим, сука?! Да я вообще не хотел в этот их Изначальный град! Меня сюда притащили против воли. Но у Лорда Риуса была своя, идиотская версия. У магов вообще извращенный, вывернутый наизнанку мозг.

Наверное, причина в том, что они живут не просто долго. Они живут веками. Представьте только, сотни лет смотреть на одни и те же рожи, есть одну и ту же пищу, ненавидеть одних и тех же врагов. От такой жизни не то что с ума сойдёшь – захочется вырвать себе гланды через задницу, лишь бы почувствовать что-то новенькое.

Вот маги и развлекались, как могли. Травили друг друга на пирах или втихаря, резали глотки во сне, насылали порчи на целые семьи, смещали одни аристократические дома и возвышали другие.

Для особого кайфа они придумали Арену. Место, где можно насладиться чистой, неразбавленной жестокостью. Увидеть, как кто-то борется за свою жалкую жизнь, зная, что шансов нет. Получить порцию адреналина, сидя в уютной ложе с бокалом вина. Говорю же – законченные ублюдки с черной дырой внутри.

Лорд Риус решил, будет забавно не только посмотреть на мою смерть, но и заработать на ней. Мое появление на Арене разрекламировали так, что в день, когда оно произошло, зрительские ряды были забиты под завязку.

Посмотрите на чудо! Вырожденец, пожиратель чар! Существо из мира без магии, которое может впитать ваше самое мощное заклятье! Сделайте ваши ставки, дамы и господа!

В итоге явились все, кто только можно. Весь Изначальный град. Начиная от аристократических домов, заканчивая торговцами, обычными горожанами и рабами, сопровождавшими своих хозяев.

Не буду льстить себе и называть первую схватку на Арене поединком. Это была казнь. Быстрая и максимально болезненная. Спланированная как спектакль для извращенной, пресытившейся публики.

Всего за одну ночь люди Лорда Риуса пустили такую волну агрессивного маркетинга, что ставки в тот день зашкаливали все мыслимые пределы.

На Арену меня доставили сразу после очередного сканирования в Лаборатории. Привезли на старой раздолбаной телеге, заковали в кандалы и дали пинка под зад.

– Драться вот так?! – я показал одному из стражников запястья, на которых блестели наручники, скреплённые длинной цепью.

Цепь позволяла развести руки в стороны, при этом, я был ограничен в более активных движениях. Не уверен, что отсутствие кандалов что-то могло изменить, но сам факт бесил до зубовного скрежета.

– Что тебя смущает, Выродок? – усмехнулся стражник, – Со вечера все только и говорят о твоих особенных талантах. Ну так примени их. Будет весело.

Мудила заржал и толкнул меня в спину, вынуждая двигаться вперед.

Когда я впервые услышал слово "арена", сразу представил себе круглую площадку, засыпанную песком. Под открытым небом. Что-то типа Коллизея.

Не угадал. Это оказалась гигантская, куполообразная полость, расположенная под землей. Свет исходил от самих стен — они мерцали кроваво-багровым сиянием, освещая круглое каменное пространство, диаметром метров сто. Арена была похожа на перевернутую чашу.

Вокруг, ярусами, поднимались ложи, заполненные зрителями. Маги, их придворные, слуги, воины — почти все в масках или с капюшонах, скрывающих лица. Обычные горожане выглядели попроще. Без этой идиотской таинственности. У многих в руках были небольшие ведёрки с тонкими полосками копчёного мяса. Типа местного попкорна.

Гул голосов напоминал рой разъяренных ос. Зрители были в нетерпении. Они хотели крови. Естественно, моей. Никто всерьез не верил, что обычный человек способен победить. Но посмотреть, как выглядят мои внутренности, магическим ублюдкам хотелось очень сильно.

Я представил, какое разочарование их ждёт. Зрители думаю, что им сейчас покажут бой. Смешно. Мне не выстоять и десяти минут, это факт. Я слаб физически. У меня нет опыта в драках. Даже в обычных, человеческих. Я был слишком послушным мальчиком.

Мысль о том, что Лорда Риуса порвут на части разъярённые и разочарованные жители Изначального града, не получившие обещанного зрелища, доставила мне удовольствие. А это непременно будет, когда я двину кони через пару минут после начала схватки.

Про свою очень туманную судьбу в тот момент вообще не думал. Мозг отключился. Не было ни страха, ни паники, ни долбанной надежды. Арена? Ок. Сражаться? Да по хрен. Какая-то особо опасная тварь оторвет мне голову? Отлично! Дайте два!

Меня провели по длинному, мрачному коридору и втолкнули в железную клетку у края площадки. Решетка уже была поднята.

Под вой и свист трибун я вышел вперед. Воздух Арены был густым, пропитанным запахом испражнений, пота и сладковатым привкусом чар. Под ногами — грубый, пористый камень.

Судя по свежим лужам крови, я был не первым в сегодняшнем представлении. Похоже, передо мной кого-то выводили на "разогрев". Звезда, мать его.

Маги смотрели на меня как на диковинное животное, которое вот-вот разорвут на две половины и оттуда, из его нутра, вылезет что-то интересное. "Чужой" на минималках.

Большинство из них никогда не бывали в моем мире. Не видели обычных людей. Я казался им чем-то любопытным. К тому же, рекламная компания, которую меньше, чем за день, развернул Лорд Риус, сделала свое дело.

Высокая, здоровенная дверь, расположенная на противоположной стороне, открылась, и на Арену вышел мой противник. Сказать честно, в первые секунды я был готов обделаться от страха.

В соперники мне назначили Кральга. Тогда я, конечно, не знал, как называется эта огромная тварь. Она выглядела так, будто ее собрали из обломков горной породы. Просто взяли камни и скрепили их черной, блестящей, как смола, плотью.

Рост под три метра, руки-дубины с кривыми, отливающими металом когтями, вместо головы – костяная, шипастая корона, в центре которой виднелась щель с двумя рядами острых зубов. Глаз у твари было штук десять. По одному на каждый шип короны.

– Твою мать... – процедил я сквозь сжатые зубы. Старался, чтоб челюсть не стучала.

Кральг замер, а потом издал хриплое, булькающее клокотание. Наверное, он ржал своим, тваринным образом. Смотрел на меня, худого, мелкого, почти обоссавшегося от страха, и ухохатывался. Я на его месте точно умер бы от смеха. Это как против огромного волкодава выпустить мальтипу или корги.

От трехметрового урода отвратительно воняло протухшими яйцами, сырым мясом и разложением. Запах был настолько сильный, что меня вытошнило прямо на Арену. Зрители бились в оргазме. Они пришли в восторг от этого. Говорю же, чертовы извращенцы.

Кральг низко, утробно зарычал. От этого звука задрожали стены. В ответ получил радостные вопли трибун.

Я стоял и думал:"Сожри меня сразу, тварина. Проглоти, не пережевывая". Ноги подкашивались, тело трясло. Год, проведенный в камере, голод и пытки вытянули из меня все соки. А тут еще такая образина стоит напротив и пялится десятью долбанными глазищами.

Прозвучал гонг. Арена замерла в предвкушении.

Я упорно стоял на месте, не двигался. Вообще не видел в этом никакого смысла. Если Кральг хочет меня убить, а он по-любому хочет, пусть напряжет задницу и подойдёт сам. Это мандец как тупо – своими ногами идти в пасть смерти.

Кральг подождал пару минут, потом сообразил, что никто на него нападать не собирается, и двинулся в мою сторону. Тяжелые шаги твари отдавались глухими ударами в камне. Пол Арены еле слышно гудел и вздрагивал. Ясен хрен! Это существо весило не меньше тонны.

И вот тут, случилось что-то странное, неожиданное... Меня коротнуло. Видимо, люди и правда имеют животное нутро. Недалеко мы ушли от предков.

Во мне вдруг включился инстинкт выживания и чувство самосохранения. Я так охренел от данного факта, что даже не пытался осмыслять ни одного своего действия. Просто двигался на рефлексах.

Прямо из точки, где стоял, взял и отпрыгнул в сторону. Очень вовремя. Рассекая воздух, мимо пролетела дубина-рука твари. Его конечности были настолько длинными и опасными, что Кральгу в схватке не требовалось оружие.

Мой соперник бестолково уставился на пустое место. По его расчетам там уже должна была лежать кровавая лепёха. Существо очевидно было настолько же тупым, насколько опасным.

Ему даже не пришлось поворачивать голову, чтоб обнаружить, куда я делся. Просто крайняя пара глаз немного закатилась вправо.

Кральг раздраженно фыркнул, тряхнул башкой и резко рванул ко мне. Я не ожидал от него такой прыти. Мне он показался слишком большим, слишком неуклюжим.

Это был первый урок, полученный на Арене. Никогда не думай, что соперник глупее тебя. Никогда не недооценивай его. Готовься к худшему, чтоб потом было легче.

Не успел глазом моргнуть, как рука твари зацепила меня за ребра. Вонзила когти прямо в тело и швырнула через всю площадку.

Я летел красиво. Как долбанный кускок дерьма. Со всей силы впечатался в каменное ограждение Арены и сполз по нему тряпочкой.

В теле что-то затрещало, острая боль пронзила бок. Я бы мог сказать, что она невыносима. Так и было. Но на тот момент мое восприятие боли уже вышло за обычные границы. Я просто понимал, что сломано ребро. Может, даже не одно.

Кральг не стал тратить время и шустро двинулся ко мне. Он и правда оказался очень быстрым. Чертовски быстрым. Секунда – и его тень накрыла меня.

Зрители взревели от разочарования. Им нужна была схватка. Они хотели, чтоб я сопротивлялся, дрался, выгрызал зубами шанс на жизнь. Желательно, буквально.

В мою сторону летели проклятия и оскорбления. Требуны орали, приказывали, чтоб я встал и начал бороться.

Меня же прямо переклинило. Застопорило. Мой разум, словно в замедленной съемке наблюдал, как поднимается нога твари, чтобы раздавить жалкого человечишку.

– Вставай, Выродок! Вставай, сука! Я на тебя поставил целую сотню кристаллов! Ты че как гнида последняя там развалился?! – донёсся до меня чей-то бас. – Ссаный урод!

Понятия не имею, кому принадлежат этот голос. Машинально я поднял голову, чтоб посмотреть на того, кто сейчас просрёт свою ставку. Но вместо этого мой взгляд наткнулся на отдельный ряд, где сидели самые крутые маги Изначального града. Грёбаная элита.

Их было человек десять. Они занимали самые лучшие места. На просторном балконе для удобства аристократов поставили кресла и столики с едой.

Там, среди неизвестных лордов, скрытых тенями капюшонов, я увидел его. Лорд Риус был единственным, кто не прятал свою благородную рожу. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел прямо на меня.

Выражение его лица было скучающим. А взгляд...В нем отчётливо читалось:"Так и знал, Выродок, что ты – никчёмная тварь, которая не способна на реальные действия"

Во мне что-то натянулось и сразу же лопнуло. Как струна. Из точки в центре груди на свободу рванула чистая, ледяная ярость. Не на Кральга. На Лорда Риуса. На всех магов. На каждого ублюдка, сидящего на этих трибунах.

Я вообще не думал в тот момент. Когда на тебя сверху вот-вот опустится лапа размером с бетонную плиту, мысли ведут себя достаточно своевольно Отключаются, на хрен. Управление моим телом перешло в руки маленького, злого уродца, который поселился где-то в районе мозжечка.

Я резко перекатился вдоль ограждения и почти сразу уткнулся к груду обломков. Это были остатки прошлого "шоу". Часть стены оказалась разбита. Похоже предыдущие соперники своей башкой выбивали камни.

Одна рука нащупала твердый, вытянутый предмет. Я опустил взгляд. Рядом лежал тяжелый, заостренный обломок кости неизвестного зверя, похожий на примитивное копье.

Пару секунд тупо пялился на него, потом схватил в руку, вскочил на ноги и с диким, нечеловеческим воплем побежал прямо на Кральга. В тот момент мой разум буквально накрыло красной пеленой.

Тварь так охренела, что на долю секунды зависла. Я нёсся вперед и видел перед собой только его толстые, похожие на две колонны, ноги. Твердые, "каменные" части, которые не пробить ничем. И небольшие участки черной кожи. Более мягкие. Подлетел к Кральгу, подпрыгнул, а потом со всей силы, которая еще была в моем теле, вонзил заостренную кость в слабое место врага.

Тварь взревела. Похоже, ей реально было больно. Кральг наклонился и махнул рукой, собираясь подцепить меня на коготь. Я присел, пытаясь уйти от удара. Не вышло. Враг оказался более быстрым и опытным.

Я снова отлетел, ударившись спиной о стену. Воздух из легких буквально вышибло. В глазах потемнело.

Кральг двинулся ко мне. Судя по тому, как кривилась его пасть, он решил заканчивать с мечущимся человечком. Я начал раздражать его.

Нога твари снова поднялась вверх и нависла надо мной. В последний миг я откатился. Огромная лапа с грохотом опустилась на каменный пол. Удар был такой силы, что от Арены откололся небольшой кусок. Он со свистом пронесся мимо и вонзился в стену прямо надо моей головой. Я поднял взгляд. Посмотрел на него. Узкий осколок черного камня с острым концом.

Рука сама потянулась к нему. С трудом я выдернул осколок из стены. Камень оказался тяжелым. Один край острый, как бритва.

Кральг замахнулся рукой. Замах был настолько широким, что ему пришлось развернуть корпус. Он собирался просто размазать меня.

Я посмотрел на его бок. Между твердыми пластинами виднелось местечко, в котором кожа была даже не чёрной, а какой-то серой.

В тот момент вообще не думал. Действовал. Я вскочил на ноги, промчался вдоль стены до кучи камней, двумя прыжками взлетел на самый верх а потом оттуда – прыгнул. Рванул вперед, как долбанная комета. Моей целью было серое пятно в боку Кральга.

Импровизированное оружие острым концом с хрустом вошло во что-то плотное. Тварь издала скрежещущий визг, а потом с силой вырвала камень из своего тела. На Арену хлынула густая фиолетово-черная мерцающая субстанция. Наверное, это была кровь. Она плеснула фонтаном, окатив меня с головы до ног. Липкая, обжигающая.

В нос резко ударило тухлятиной. Жижа залила мое лицо, попала в рот, когда, задыхаясь от вони, пытался хапнуть свежего воздуха. В итоге, я просто заглотил нехилую порцию дерьма, которое хлестало из Кральга.

В первую секунду подумал – щас блевану. А во вторую... Мир вдруг изменился. Боль в боку, боль от удара — они не исчезли, но отступили. Мне стало не до этих мелочей. Внутри все буквально загорелось, вспыхнуло.

Я будто выпил дозу чистого яда или кислоты. Меня выжигало изнутри. Магия Пустоши, сконцентрированная в крови твари. Это она горела в жилах. Я чувствовал, как мое тело вот-вот взорвется от той ядрёной хрени, которая оказалась внутри организма.

Кральг, истекая мерцающей жижей, окончательно взбесился. Он был ранен, но не смертельно. Тварь размахнулась. На этот раз все получилось. Его коготь рассек меня. От правого плеча до левого бедра. Теплая кровь хлынула по ногам. Что-то вывалилось. По-моему, кишки.

Я рухнул, скатился с каменной горки и распластался на Арене, глядя в багровый купол. Боль была вселенской. Я чувствовал, как жизнь вытекает из меня. Смотрел в никуда и думал; "Ну вот и все. Умираю. Наконец-то"

Кральг наклонился, его пасть раскрылась прямо над моим лицом.

А потом… тьма.

Я очнулся так же резко, как вырубился. Лежал на столе, но не на том, что находится в Лаборатории. Это было какое-то другое место. Более мрачное. Вместо воняющей пасти твари надо мной маячило взволнованное лицо Диксона.

— Невероятно! — причитал маг, — Пульс слабый, но есть! Дыхание поверхностное, но есть! Лорд, смотрите! Рана на животе… она не заживает, но… не гноится. И не кровоточит так сильно, как должна. Организм… стабилизирует свое состояние! И еще вот это… — Диксон собрал с моей кожи капли фиолетово-черной жидкости. — Кровь Кральга. Он её впитал. И похоже обхлебался. Идиот. Кровь твари, рождённой в Пустоши – это чистый магический яд. Он должен был разорвать Выродка изнутри...

— Но не разорвал, — хрипло выдохнул я и тут же застонал от боли. Судя по ощущениям, меня зашивали наживую.

— Ого! – глаза Диксона вспыхнули восторгом и азартом. — Пришел в себя. Погоди, рано. Еще штопаю твое тело. Это потрясающе! Твой "поглощающий" механизм… он ассимилирует всё, что несёт магический импульс разрушения. Любые чары, направленные на уничтожение впитываются тобой, как влага. А кровь Кральга – это в принципе магия разрушения. Ты фактически искупался в ней. Твоя аномалия восприняла это как вызов. Организм борется, пытается адаптировать инородную энергию под себя.

Я медленно повернул голову. Старался не дёрнуться лишний раз, чтоб не заорать от боли.

Рядом есть еще кто-то. Я знал это наверняка. К тому же Диксон только что назвал имя старого ублюдка.

Мы находились в просторной комнате, напоминавшей кабинет сумасшедшего алхимика. Какие-то банки, склянки, инструменты. Возле стола, на котором я лежал, стоял Лорд Риус. В его взгляде не было ни радости, ни разочарования. Только холодный расчет. Похоже, он снова счел меня полезным и любопытным существом.

— Жив, — констатировал Лорд Риус. — После когтей Кральга. После потери крови. После перелома ребер. После повреждения большей части внутренних органов...Диксон, начинай полное сканирование. Каждую клетку. Я хочу понять, что у него восстановилось, что нет. И как это произошло.

Диксон кивнул своей лохматой башкой и занялся дальнейшей штопкой. В буквальном смысле. Он лечил меня по старинке. Сшивал специальной ниткой, пропитанной особым составом, кожу и мясо, вливал какую-то хрень прямо в раны.

Это было время, когда я испытал все виды разнообразной боли. Но не умер. Диксон ухаживал за мной с полной отдачей. Кормил из ложечки, поил, утром и вечером делал перевязку.

Через три недели я снова был на ногах, со шрамом через весь живот и абсолютной пустотой внутри.

Лорд Риус опять решил выставить свое имущество на Арену. Оказалось, что от верной смерти, когда Кральг уже собирался оторвать мою башку, меня спас именно он. Остановил поединок. Зрителям всё преподнесли как пробный этап. Типа скоро состоится реванш. Думаю, уже в тот момент старый ублюдок придумал свой план. Понял, как меня можно использовать.

Но мне было очень по хрену на то, что через пару дней меня снова ждала Арена.

Лежа на столе у Диксона, когда он запихивал мои внутренности на их законное место, я усвоил одну истину. Побег невозможен? Хорошо. Пусть так. Сопротивление бессмысленно? Тоже ок.

Однако есть иной путь. Если ты не можешь убежать из ада, ты должен стать его частью. Настолько опасной и живучей, чтобы тебя перестали воспринимать как вещь. Чтоб тебя начали бояться.

Глава 9

Клиника "Светоч" находилась в двадцати километрах от города. Возле небольшой деревушки, притулившейся к густому сосновому бору. Так показывали карты. Деревня называлась – Сосновка. Ничего неожиданного. Добраться туда вроде бы можно на электричке.

Я двинулся от библиотеки в сторону железнодорожного вокзала. Спросил у прохожего, сколько времени. В ответ получил удивлённый взгляд.

Наверное, этот мужик лет десять не слышал на улице подобного вопроса. Сейчас гаджеты решают всё. Время, дата, направление движения, если ты вообще дебил и не понимаешь, в какую сторону идти. Как они срать-то самостоятельно ходят, интересно.

– Телефон сел, – буркнул я в ответ на его удивление.

– Пятнадцать тридцать, – мужик с пониманием кивнул. Сел телефон – это все. Жизнь остановилась.

Выходит, ночевать мне придётся прямо в психушке. В каком-нибудь уголке. Пока доберусь, пока сориентируюсь на месте и найду мать...

Один хрен выбора нет. Деньги на гостиницу тратить жаль. Их если и хватит, то на пару суток. Новое жильё я не нашел. В старое возвращаться – не вариант. В принципе, перспектива провести ночь в клинике не так плоха.

Дошел до вокзала. Очередное розовое с сиреневыми пятнами здание. Через десять минут вылетел из него злой как тысяча чертей.

Дежурная, дама с кудрями и улыбкой прибитой к лицу невидимыми гвоздями, обрадовала меня, что электрички действительно ходят в сторону Сосновки.

– Отлично, – я полез в карман. Собрался достать деньги и купить билет.

– Но только утром, – добавила она, продолжая улыбаться, – А сейчас точно не утро. Вы же в курсе?

Я выматерился прямо в довольное лицо этой дуры и вышел обратно на улицу. Ждать до завтрашнего утра – такое себе перспектива.

Желудок скрутило спазмом. Организм намекал, что пора бы перекусить. Заскочил в чебуречную рядом с вокзалом. Закинул в себя пару кусков жареного теста с мясом сомнительного происхождения. Ничего. Приходилось жрать кое-что похуже. Запил сладким чаем и двинул к окружной. Черт с ними, с электричками. Добрый старый автостоп никто не отменял.

Ветер стал злее, пробирал до костей сыростью. Я замер на обочине, вытянул руку с поднятым большим пальцем.

Машин было немного. Первые две пронеслись мимо, обдав меня грязью. Третья, потрёпанный пикап, притормозила метрах в ста.

За рулем сидел мужик средних лет. Лицо уставшее, хмурое, без следов идиотской Благодати. Это радовало. Я уже понял, чем меньше человек улыбается в этом новом мире, тем он адекватнее.

— Куда? — хрипло спросил водитель.

— До поворота на Сосновку.

— Садись.

Я плюхнулся на сиденье. Подумал. Натянул ремень и пристегнулся. На всякий случай. Сто лет не ездил на машинах. В Изначальном граде их нет. Там используют либо повозки с лошадьми, либо механические телеги, работающие на магических кристаллах.

В любом случае лучше не рисковать. Назвать меня фартовым можно с очень большой натяжкой. Да и водила незнакомый. Мало ли что. Вылететь через лобовое стекло и объяснять потом врачам, почему я подозрительно бодр, в мои планы не входило.

Ехали молча. Слава богу. Ненавижу все эти душевные разговоры в дороге. Я завалился на дверь и пытался дремать. Мужик крутил баранку.

— Тебе в сам "Светоч"? — вдруг спросил он, сворачивая на грунтовку.

Я напрягся. С хрена ли такие разговоры? О конечной точке своего путешествия ничего не говорил.

— Может быть. А что?

— Да ничего… — водила хмыкнул. — Че ты напрягся-то? Лицо у тебя больно мрачное. С таким либо на кладбище, либо в дурку. Местечко то ещё. Раньше областная психушка там была, теперь — элитный санаторий для поехавших крышей богатеев. Только народ деревенский болтает, ночами в "Светоче" нехорошие дела творятся. Свет странный, крики… Ну, это я так, к слову. На повороте высажу, дальше пешком. Километра два, наверное.

Он притормозил у развилки.

– Сколько должен? – спросил я, мысленно прикидывая, на долго ли мне хватит тех денег, что лежат в кармане.

Надеюсь, Ляля начнет платить сразу. Я настолько обрадовался новой работе, что даже не уточнил этот вопрос.

Такими темпами придётся идти в подворотню, грабить очередных придурков. Можно, конечно, тешить себя мыслью, что я как сраный Робин Гуд – забираю бабло у плохих людей и отдаю его хорошим. Себе, например. Но, как не обзови кучу дерьма, хоть алмазной пылью, она дерьмом и останется.

– Да хорош тебе. Все равно по пути было, – отмахнулся мужик.

Я кивнул в знак благодарности, выбрался из машины и двинулся к лесу. Там виднелась широкая тропа.

Два километра прошел быстро. На улице уже начало смеркаться, но меня это не напрягало. Вечерняя тьма для моих глаз, привыкших к вечному сумраку Изначального Града, не помеха. Я видел каждый корень, каждую ветку.

Вскоре показался бетонный забор с колючей проволокой. Проволока тянулась аж в три ряда. Вот так запросто забор не перелезть. Не психушка, а форт Нокс. Через каждые пятьдесят метров мигали "глазки" камер. Чтоб не светить лицом, низко опустил голову. Старался двигаться ближе к стене.

Гуляет человек по лесу. Что такого? Может, кто-то из местных.

Идти через главные ворота — тупость. Я здесь не с официальным визитом. Обойдёмся без красной дорожки.

Использовать Браслет Путника по-прежнему не хочу. Нет пока такой необходимости. К тому же, внутренняя чуйка, которой я доверяю, настойчиво намекала, центральный вход надо обойти стороной. Что с браслетом, что без него. Значит, нужно искать лазейку.

Я двинулся вдоль забора. Прошел метров сто. Территория "Светоча" была огромной.

Наконец обнаружил слепую зону за котельной, где камеры не перекрывали друг друга. Маленькое расстояние не больше пары метров.

– Зашибись... – протянул вслух, изучая кусок забора, который не попадает под видеонаблюдение.

Котельная стояла прямо впритык к ограде. Сойдет. Еще и деревья удачно растут. Они тоже вне зоны видимости системы слежения.

Отставил ногу назад, перенес вес, согнув колено. Сконцентрировался, а потом рванул к деревьям. Подпрыгнул, оттолкнулся левой ногой от одной сосны, подлетел еще выше и ушел вправо. Там – второе дерево. Спружинил о него правой ногой, придавая ускорения телу. Перелетел через забор, прямо над колючей проволокой и мягко прилемлился на крышу котельной.

Сразу присел, пригнул голову, сканируя пространство на присутствие камер. Нет. Они стоят только по периметру. На территории есть система слежения, но она ближе к корпусам.

Около получаса сидел тихо, наблюдал. Время близилось к вечеру и по улице никто не шатался. Уже хорошо. Чисто навскидку, сейчас где-то около семи часов. Рано. Действовать нужно ночью.

Со стороны главного корпуса меня не видно. Он на приличном расстоянии от котельной. Крыша плоская с металлическим ограждением. Достаточно высоким. Отлично.

Я, не долго думая, растянулся прямо на животе, чтоб башка не выглядывала. И приготовится ждать.

Как только тьма окутала территорию "Светоча" окончательно, а в окнах погас свет, начал действовать. Спустился с крыши и двинулся в сторону центрального корпуса. Приходилось перемещаться от дерева к дереву, от тени к тени. Грёбаные прожекторы выхватывали из мрака дорожки и тропинки, а в мои планы не входило засветиться на камерах.

Обогнул четырёхэтажное здание и с торца обнаружил железную дверь черного хода. Электронный замок весело подмигивал красным огоньком.

Я приложил ладонь к холодному металлу прямо над механизмом. Прикрыл глаза и обратился внутрь себя, к тому месту в солнечном сплетении, где ощущалась тяжесть.

Ключ от Всех Дверей. Самый дорогой артефакт Лорда Риуса, ставший частью моего тела. Вещица, которую все лорды хотели заполучить до усрачки. Ключу плевать, какой замок нужно открыть. Механический, электронный или невидимый, напичканный чарами. Для него не существует вообще никаких преград. Артефакт работает даже там, где нет замков. Например, создаёт переход между мирами, Путь. Полезная штука.

– Р'аха'аш...

Едва произнес команду на языке магов, почувствовал, как в груди что-то дрогнуло.

В ту же секунду, внутри электронного механизма, на микроскопическом уровне, сместились пины, замкнулись контакты. Раздался тихий щелчок и огонек загорелся зеленым.

— Отличная работа, братишка, — усмехнулся я, проскальзывая внутрь.

Коридор, в котором оказался, напоминал декорации к фильму про больничку: абсолютная стерильность, мягкий свет, светлые стены. По обе стороны виднелись двери. Но это были не палаты. Процедурные, кабинеты врачей, хозяйственные помещения.

Я двигался бесшумно, как тень. Мне нужна была ординаторская. Вернее, мне нужен был комп. По хрену, где именно он находится. В клинике должна быть общая база данных.

Бумажные карты сейчас никто не ведет, информация хранится в "цифре". Бегать по всему "Светочу" и заглядывать в палаты – хрень полная. Я намеревался залезть в систему, найти дело матери, чтобы точно выяснить, где именно она находится.

Ближе к концу коридора обнаружил дверь с табличкой – "Заведующая Л.М. Грач". Так даже лучше. Здесь по-любому есть то, что мне нужно. Рядом с дверной ручкой мигала очередная красная точка электронного замка.

Я усмехнулся, снова приложил ладонь. Щелчок. Тихонько толкнул дверь и вошел внутрь, плотно прикрыв за собой створку.

Мои глаза уже полностью адаптировались к темноте, я сразу увидел монитор на столе и клавиатуру.

Скользнул вперед, уселся в кресло, нажал кнопку включения. Экран загорелся мягким голубым светом. И тут же выскочило окошко. Комп требовал пароль.

— Мммм... Как все серьёзно... — я положил ладонь на системный блок.

Ключ от Всех Дверей работает не только с дверными замками. Он открывает любой доступ. Любой путь. В этом и есть суть артефакта, самая большая ценность. Виртуальный барьер для него — такая же мелочь, как и деревянное полотно или граница между мирами. Как это происходит? Вообще плевать. Главное, что работает.

Секунда концентрации, пульсация в груди — и монитор моргнул, открывая рабочий стол. Значков было много, но тот, что нужен мне, выделялся среди прочих.

Пальцы забегали по клавиатуре.

Либина Лидия Петровна... Есть! Палата 305, третий этаж, крыло А.

Открыл историю болезни. Скупые строчки медицинских терминов, в которых не соображаю ни черта, назначения препаратов… Если в общих чертах, мать официально признали шизофреничкой. Ну это понятно. Им нужен был весомый предлог, чтоб упечь ее в психушку.

Нашел отчеты о платежах. Каждый месяц на счет клиники поступали нужные суммы. Однако отправитель не был указан. Интересно, это кто у нас такой щедрый?

А потом мое внимание привлекло кое-что другое. Отчеты психотерапевта с тех сессий, которые проводились с матерью раз в неделю.

"...пациентка утверждает, что по ночам к ней приходит Человек без лица. Описывает его как высокую фигуру в черном, вместо лица — пустота или туман. Субъект якобы демонстрирует ей визуальные галлюцинации (проекции): сцены жестоких боев с участием её погибшего сына. Утверждает, что видит, как сына рвут на части чудовища, как он убивает их…"

Около минуты я просто читал текст, а потом меня накрыло ледяной яростью.

Это были не галлюцинации, придурки! Просто вы своими скудными умишками не способны понять, что такое и правда существует.

Мать видела реальные сцены. Какая-то тварь являлась к ней и транслировала картинки с Арены. Показывала, как я работаю мясником в другом мире.

"…пациентка уверяет, что Человек без лица задает странные вопросы. Интересуется ранним детством сына. Обстоятельствами рождения. Особенностями психики или физическими отклонениями. Пациентка верит, что это опасно для ее ребенка. Она отказывается отвечать на вопросы выдуманного персонажа. После ее нежелания говорить о сыне, Человек без лица проявляет агрессию... "

Дальше снова шли термины, которыми психотерапевт обзывал материны рассказы. Мозгоправ явно считал все это шизоидным бредом.

Я завис, уставившись в одну точку на экране. О детстве? На кой хрен магам мое детство?

Вполне очевидно, Человек без лица – это реальная фигура, а не плод воображения. Иначе мать видела бы что-то другое, не Арену. Таких совпадений не бывает. Значит, какой-то магический ублюдок является сюда и мучает ее. Если верить только что прочитанной информации, "видения" появились около семи лет назад. Еще одно сраное "совпадение".

Я закрыл программу. Выключил комп. Меня буквально разрывало на части от желания найти этого урода и оторвать ему голову. Медленно.

Нет. Сначала отрезать руки, потом – ноги. Потом вскрыть брюхо и вынуть все его органы по одному. А вот уже после этого – можно и башку отхреначить.

Я вышел из кабинета, прикрыл дверь. Замок щёлкнул, сработав автоматически.

Впереди виднелся холл и широкая лестница. Рядом со ступенями, на расстоянии около метра, находился пост, где должна сидеть охрана. К счастью он был пуст.

Отлично! Не придется сильно напрягаться.

Я поднял голову, изучил потолок. Чертовы камеры фиксировали движение в районе лестницы. Здесь "на дурака" не проскочишь. Ну ок, пацаны. Так, значит так.

– Вера'ах...

Не успел произнести команду до конца, а Браслет Путника уже включился. Как я это понял? Пространство вокруг меня еле заметно дрогнуло и поплыло, словно марево в жаркий день. Я стал невидимым для любого человека. И для камер тоже.

Хранитель Врат, перед тем, как я вскрыл ему горло, уверял, что артефакт влияет на цифровой "мозг" ничуть не хуже, чем на человеческий.

Уже после этого спокойно двинулся к лестнице. Дискомфорта от Браслета Путника пока не ощущал. Надеюсь, он будет пить мою жизненную силу маленькими глоточками, а не взахлеб.

Поднялся на третий этаж. Нашёл крыло А и палату 305. Замер перед дверью. Сердце в груди колотилось с такой силой, что его глухие удары отдавались в мозг.

Замок щелкнул, повинуясь Ключу, и я вошел внутрь.

Комната небольшая. Белые стены, окно. В углу – стол, стул. Чуть дальше – шкаф и узкая дверь, которая, так понимаю, ведёт в сортир.

На кровати, свернувшись в позу "зародыша", под тонким одеялом лежала женщина.

Я отдал команду Браслету, чтоб он отключился, подошел ближе. Сердце пропустило удар. Мать постарела лет на двадцать. Седые волосы, заострившиеся черты лица, бледная, с желтым оттенком кожа.

— Мам…

Она вздрогнула, сразу открыла глаза и повернула голову. В ее взгляде плескался мутный, липкий страх. Смотрела на меня, но не узнавала. Или боялась узнать.

— Опять? — прошептала она и несколько раз моргнула. Её глаза, в отличие от моих, плохо видели в полумраке. Свет от прожекторов не попадал на эту часть здания, — Я не буду отвечать на твои вопросы. Уходи. Не хочу смотреть. Не показывай мне кровь…

— Это я, мам. Максим.

Сел на край кровати, взял ее за руку. Ладонь была холодной и сухой.

Она поднялась, села. Несколько минут вглядывалась в мое лицо, привыкая к сумраку. Потом коснулась щеки дрожащими пальцами.

— Максимка? Ты… ты мне снишься? Хороший сон… Обычно снятся кошмары. Это же сон?

— Конечно, сон, — я решил не ломать её и без того расшатанную психику. Пусть думает, что сын ей снится. Сейчас так безопаснее. Пока не разберусь со всем дерьмом. — Пришел поговорить. Тебя здесь обижают?

Мать покачала головой, не отрывая от меня взгляда, и сжимая руку так, словно боялась, что я исчезну.

— Нет… Здесь хорошо. Кормят. Гулять хожу. Иногда нам читают книги и включают телевизор. Уколы делают, чтобы я спала. Только Он приходит…Все равно.

— Человек без лица? — спросил я, стараясь, чтоб голос звучал ровно.

— Да…Он злой. У него нет глаз, но он всё видит. Показывает мне тебя… там, в аду. Среди монстров. И спрашивает… всё время спрашивает.

— О чем?

— Как ты родился. Не болел ли чем. Было ли что-то странное… Я ему не говорю. Молчу. А он злится. Давит мне на голову, — мать прижала пальцы к вискам. — Вот здесь.

— Кто тебя сюда упрятал, мам? Этот... без лица?

— Нет! – она быстро-быстро замотала головой, – Другой. Он помог, он добрый… Очень хороший. Сказал, что меня вылечат. Что я должна забыть все. Помог… Я не помню имени… Он такой… светлый. Улыбается всегда.

Светлый. Улыбается. Охренительная примета. Половина города ходит и улыбается.

Внезапно ногу обожгло холодом. Серебристый ободок на щиколотке завибрировал, посылая сигнал тревоги прямо в мозг. Хотя я его, так-то, отключил.

Поднял штанину и с удивлением уставился на артефакт. Это еще что за приколы? Браслет снова выстрелил холодом мне прямо в кожу. Такое чувство, что его нервировала моя тупость. Он будто говорил:"Придурок! Не бестолковься!"

В следующую секунду произошло вообще нечто странное. Мне в башку, прямо в сознание прилетела картинка. Врата и тёмная фигура перед ними.

– Охренеть... – я пялился на артефакт, как дурак.

Похоже он предупреждал меня, что кто-то собирается пройти через Врата. И не куда-нибудь, а возможно прямо в "Светоч".

В принципе, логично. Браслет Путника принадлежал Хранителю Врат. Значит, наверняка связан с Вратами. Когда я задал вопрос, что еще умеет делать эта штуковина кроме невидимости, магический ублюдок усмехнулся и велел мне самому разбираться. Он уже понимал, что я в любом случае его убью, и стал менее разговорчивым.

То есть, всяких фокусов у артефакта еще много...

Сейчас мне надо подсуетиться. Кто-то идет через барьер между мирами. Прямо сюда.

— Мам, спи... — я осторожно уложил её обратно на подушку. — Это просто сон. Ничего не бойся. Я рядом. И... Ты знай, я не умер. Скоро вернусь. Заберу тебя отсюда.

— А я знаю, Максим, — голос матери звучал абсолютно уверенно. – Я всегда знала, что ты жив. Всё они врут, – её глаза подозрительно заблестели, – Ты вернешься? Скоро?

— Постараюсь, как можно быстрее.

Я прикрыл мать одеялом и выскользнул из палаты. Нажал на дверь, убедился, что замок защёлкнуться. Потом огляделся по сторонам.

В конце коридора виднелся пост медицинской сестры. Тоже пустой. Молодцы ребята! Работают на износ!

Повернул голову в другую сторону. Напротив, чуть в стороне заметил дверь процедурной. Оттуда было хорошо видно палату матери. Не раздумывая, метнулся в тёмную комнату, прикрыл створку, оставив небольшую щель. Притаился.

Прошло буквально две-три минуты. Воздух изменился. Стал густым, тяжелым, наэлектризованным. Откуда-то потянуло сладким ароматом с примесью корицы. Чары...

В конце коридора из тени соткалась фигура. Высокая, в черном плаще с глубоким капюшоном. Охотник? Я прищурился. Нет...

Охотники двигаются немного неестественно для человека, как марионетки. Незнакомец шел плавно, с ленивой грацией хищника, который знает, что он царь и бог. От него фонило силой.

Это не цепной пес. Это хозяин. Лорд? Или кто-то из их шестёрок высокого ранга? Однозначно не ублюдочный Риус. Того я опознаю даже в полной темноте. Нутром почувствую. Плащ точно не помешает.

Фигура приблизилась к палате матери. Протянула руку в черной перчатке к ручке.

Я не стал ждать. Кем бы ни был маг, нужно бить первым.

Вылетел из своего укрытия. Без крика, без лишних движений. Сгусток концентрированной агрессии, который видит цель.

Три метра... Два...

Фигура в плаще среагировала мгновенно. Ублюдок даже не обернулся — просто махнул рукой, небрежно, словно отгонял назойливую муху.

Меня встретила невидимая стена. Упругая, как резина.

Я, не сбавляя скорости, врезался в воздушный щит, но не отлетел назад. Хотя должен был. Сюрприз, сука!

Лет пять назад Диксон сделал кое-что. Этот поступок мог стоить ему головы. Когда набивал очередную татуировки, внес изменения в рисунок. Добавил пару мелочей от себя.

"Смотри, Выродок... маленький, крошечный завиток. Видишь? Суть рисунка на твоих руках – увеличение возможностей. То есть, твое тело будет работать в разы лучше, чем сейчас. Но... У тебя есть еще один талант. Диссипация. Мы не нашли истоки аномалии и механизмы, которые ее запускают. Поэтому я фактически вслепую немного изменил узор. Он просто увеличит возможности всего, что есть в тебе. Твоя диссипация включается автоматически, когда сама сечтёт нужным. Теперь же она будет реагировать на внешние раздражители всегда. Впитывать чары. Будь осторожен с боевыми и смертоносными. Там слишком много энергии, ты просто захлебнёшься ей. А вот все остальное...Защитные, бытовые. С ними аномалия сработает как защитный механизм на предохранителе. Только... Поклянись мне, не демонстрировать это ни на Арене, ни в тех задачах, которые дает Лорд Риус. Иначе мне конец... "

Я поклялся. И не подвел Диксона в этом вопросе. Ни разу. Лорд Риус так и не узнал правды. Что теперь я могу всасывать их сраную магию всегда. А не скачками, как придётся.

Я не способен впитывать сильные чары, но защитное заклинание, который поставил неизвестный маг, не могло меня остановить. Я прошел сквозь магический барьер, как нож сквозь масло. Щит рассыпался искрами, стоило мне его коснуться.

Фигура, почувствовав отдачу своей же магии, дернулась, а потом резко отскочила в сторону, чтоб не дать мне возможности напасть.

— Любопытно… — голос был глухим, искаженным, словно шел из бочки.

Я не стал уточнять, что там ему любопытно. Цель только что ускользнула из-под носа, когда я был уже совсем близко.

Развернулся, прыгнул вперёд, а затем ударил кулаком в то место, где должна быть челюсть. Вложил в удар всю ненависть. За восемь лет в рабстве, за отца, за мать в психушке.

Тьма под капюшоном сгустилась, стала тверже гранита. Я словно ударил в бетонную стену. Костяшки хрустнули. Ублюдок понял, что защитные чары для меня не помеха и просто нарастил на своей аристократической роже броню. Реальную.

Быстро же у него это получилось. Нет. Не шестерка. Самый настоящий лорд.

Из рукава плаща вырвалась плеть черного дыма, обвила мою шею, сдавила, перекрывая кислород.

Меня подняло в воздух.

— Ты…прошёл сквозь Щит... — прошипел маг, — Когда научился? Откуда? И какого чёрта ты здесь, Выродок?

Он знает меня. Понимает, с кем говорит. Похоже, я только что "познакомился" с тем самым ублюдком. С Человеком без лица.

Плеть жгла кожу холодом. Я схватился за дымную удавку руками. Мое тело жадно впитывало магию, растворяло её, но поток был слишком мощным. Я не успевал поглощать всё.

В голове мелькнула суматошная мысль – нужно использовать Свисток. Одна трель — и магия развеется. Лорд не станет, конечно, обычным человеком, однако на некоторое время все его чары будут блокированы. А это – уже зашибись.

Одной рукой я по-прежнему пытался отодрать от собственной шеи удавку, другой потянулся к груди. Но...Остановился.

На смену первой мысли пришла вторая, более разумная. Нельзя. Тогда я покажу еще один козырь, а это нежелательно. Нужно действовать иначе.

Я захрипел, дрыгнул ногами, имитируя агонию. Типа вот-вот отключусь. Сам лихорадочно соображал.

Ключ от Всех Дверей. Он может открывать замки. А может открывать… пути и возможности. Удавка на шее – тоже в некотором роде замок. Должно сработать. А главное – артефакт не видно. Его действие сложно определить. Если все получится, маг не поймёт, как высвободилась жертва.

Сконцентрировал импульс Ключа на магической удавке, а потом мысленно заорал:"Открой эту грёбаную хрень!"

Черная плеть дрогнула и лопнула, рассыпавшись серым пеплом. Сука! Получилось!

Маг отшатнулся. Он явно был впечатлён. Не в самом лучшем смысле этого слова.

Я рухнул на пол, закашлялся, но тут же перекатился, уходя из-под удара магического лезвия, которое рассекло линолеум там, где секунду назад была моя голова.

— Шустрый… — в голосе мага проскользнуло уважение.

Он поднял обе руки. Воздух вокруг него начал темнеть, собираясь в самый настоящий смерч. В общем-то, этот тип не особо переживает о конспирации. Если запустит Воронку, она разнесет к чертям весь этаж. Пострадают люди.

Я понял, нужно валить. И уводить ублюдка за собой, подальше от матери.

Вскочил на ноги, схватил тяжелую металлическую каталку, стоявшую рядом, и со всей дури швырнул ее прямо в мага. Чисто чтобы выиграть несколько секунд.

Он откинул ее прямо в стену легким движением руки. Грохот стоял такой, что по всем этажам покатилось эхо. Наша схватка перестала быть тихой. Еще пара минут и сюда прибежит персонал.

Я рванул к окну в конце коридора. Плечом высадил раму вместе со стеклом. Осколки брызнули в ночи.

Третий этаж. Плевать.

Выпрыгнул в темноту, сгруппировался, приземлился на мёрзлую землю, перекатился, гася инерцию. Тело отозвалось тупой болью, но кости, как обычно, выдержали. Вскочил на ноги, повернулся к зданию корпуса.

В окне, наверху, замер черный силуэт.

Я не стал ждать, пока он исчезнет. Ублюдок по-любому сейчас свалит обратно в Изначальный град. Маг пришёл к матери втихаря, а значит, скрывается от тех, кто работает в "Светоче".

Его вывело из себя мое появление и то, что за ним последовало. В схватке этот мудак был готов на любые жертвы. Маги вообще азартные твари. Однако сейчас, когда я ускользнул, он предпочтёт исчезнуть.

Я сорвался с места и побежал к лесу, петляя между деревьями. Активировал Браслет на полную мощность, чтобы стать невидимым для человеческих глаз и камер. Через секунду почувствовал холодное жжение на щиколотке.

Ну вот, как и думал. Маг ушел обратно. Он пересек границу, открыл Врата.

Охренительный вышел вечерок. Игра закончилась, началась война. Понять бы еще, с кем воюю. Человек без лица не связан с Лордом Риусом. Это факт. Потому что он сильно удивился, когда увидел меня. Судя по реакции, конкретно этот маг был уверен, что я нахожусь в Изначальном граде. Он не знал о побеге.

А это говорит о двух вещах. Первая – Лорд Риус скрыл от остальных, что Выродок сбежал. Вторая – проблем у меня гораздо больше, чем я думал сначала.

Глава 10

Кто этот ублюдок без лица? Кандидатов — куча. За годы на Арене я нажил сотни врагов и завистников. Тех, кто мечтает искупаться в моей крови.

Первый в списке подозреваемых – Хозяин Теней. Маньяк и садист с таким извращенным мышлением, что Ганнибал Лектор скромно плачет в уголочке. На меня он с первых дней смотрел как на редкий, ходячий экспонат для своей коллекции уродцев. Логично, заподозрить его. Если бы не одно "но".

Тот, в "Светоче", охренел, когда увидел меня. Реально охренел. Конкретно этот маг не знал о побеге. Лорд Риус скрыл информацию.

Но Охотники-то были. Не галлюцинация, а вполне реальные. Их мог пустить по моему следу только владелец Арены. Больше никто. Не сходится.

Значит, есть третий. Кто все эти годы через мать пытался собирать информацию обо мне. Зачем? Да черт его знает.

Маги обожают всякие дерьмовые многоходовки, подставы и гнилую возню. По началу я этого не понимал. Но быстро научился.

Арена стала моей школой. Не в переносном смысле. В самом что ни на есть прямом. Там я узнал главный закон Изначального Града – всё продаётся. Всё. Особенно — победа и поражение. Вопрос цены. А жизнь вообще не стоит ни черта.

Естественно, такое место как Арена не могло обойтись без дурилова и жельничества. Маги ненавидят проигрывать бабло ещё сильнее, чем терять лицо. Жадные, трусливые твари.

Доходило до идиотизма. Почти перед каждым боем в мою конуру, где я готовился к выходу, проскальзывали "доброжелатели". Всегда разные. Продажные тренеры Арены, слуги лордов, мелкие шишки обоих советов и даже обычные горожане.

Мне совали заточенный особым образом обломок железа, склянку с мутной жижей, которая могла убить соперника за секунду. Шёпотом в ухо бубнили магические формулы — якобы для скорости, для силы.

Я с усмешкой наблюдал за ними. Но никогда ничего не брал. Не потому что я сраный герой в белом плаще. Все проще. Не верил никому. Любая "помощь" могла оказаться подставой. К тому же, мое тело уже начало меняться.

Меня резали. Кололи. Били. Жгли кислотной слюной летучих Склизов. Плоть слазила с костей клочьями, воняла палёным мясом и химией. Однажды огненный скорпион размером с долбаный грузовик чуть не разорвал меня пополам. Его клешни хрустели моими рёбрами, как чипсами. И ещё он орал голосами всех, кого загрыз до меня. Обосраться можно. Отвечаю.

Кости стирались в порошок и вновь срастались. Суставы выворачивались под таким углом, что охренеешь. Позвоночник трещал и смещался. Из меня на Арену вылилось столько крови, что я мог легко получить звание "Почетный донор". Но все равно не подыхал.

Не знаю, почему. Может, дело было в магических экспериментах Риуса. Может, в зельях, которые через вену мне вливал Диксон. Или я просто оказался живучей тварью, которую ничего не берёт. Не важно. Факт оставался фактом. После каждой мясорубки, даже разорванный в хлам, я приходил в себя, а мое тело менялось.

Боль переносилась легче. Выздорлвление наступало быстрее. Раны затягивались, превращая мою кожу в грубую, жесткую наждачку. Кости срастались и становились плотнее.

Со временем я втянулся в этот процесс. Начал получать кайф. Пока мое тело тащили за ноги с Арены, оно продолжало беспрерывно меняться. Становилось сильнее, быстрее, жёстче.

Я специально выводил соперников из себя, провоцировал на ярость. Пусть бьют сильнее. Пусть выкладываются на полную. Каждая рана делала меня грёбаным неубиваемым монстром.

Я стал ждать боёв как торчок — дозы. Мое тело училось и развивалось. Ожог, который в прошлой схватке спалил кожу до мяса, в следующий оставлял лишь красное пятно. Порез, дробящий удар, рваные раны – с каждым разом переносились легче.

Я стал тем, кем стал – не сразу. Потребовалось около двух лет. Потом Лорд Риус понял, что инструмент, который он так долго настраивал, готов, и Арену заменили совсем другие "развлечения".

А тогда, после Кральга, я был всего лишь здорово отхреначенным куском мяса. Лорд Риус, отправляя меня на второй бой, понятия не имел, какой процесс он запускает. Это был его второй косяк в череде многих.

Следующая схватка на Арене получилась слишком короткой. Противником была тварь по кличке Шёпот.

– Ну что, Выродок, готов?— сиплый голос выдернул меня из ступора.

Я сидел в специальной конуре, куда меня привезли заранее, и ждал сигнала к выходу. В голове было пусто. Ни страха, ни волнения. По хрену.

Их было трое. Тренеры Арены. Горст — плечистый бык со шрамом на лысой башке. Один из старших. За ним — двое теней. Молчаливый Дик и тощий, как жердь, с хищной ухмылкой на худом лице, – Бука

Горст считался главным среди персонала Арены. Позже я узнал, что этот мудак пользовался особым расположением Хозяина Теней. За чрезмерную жестокость.

Он замер напротив меня, опираясь плечом о стену. Дружки, как два дебила, топтались рядом. Маленькие глазки-свинята Горста пялились на меня, словно на кучу дерьма. Тренер сунул руку в карман, вытащил пачку сигарет и закурил.

Табак у магов особый. Крепкий. От него глаза на лоб лезут. Я попробовал один раз, чуть не сдох.

— На тебя, мясо, сегодня ставят как на труп. — Горст выдохнул дым мне в лицо. — Но есть пара умников, кто верит, что протянешь минуту. Им я должен.

Он вытащил из-за пояса склянку. Зеленоватая муть внутри пузырилась и выглядела как блевотина больного туберкулёзом тролля.

— "Дрожь". Если выпьешь — станешь быстрым, как ветер. На полминуты. Потом — отходняк, и ты не сможешь поднять свой собственный член, чтоб поссать. Но если за эти полминуты успеешь ударить Шёпота, вот тут, под ключицей… – Горст пальцем ткнул в Буку, чтоб я наглядно понял, где находится слабое место противника, – Тварь сдохнет.

– Тварь сдохнет... – я усмехнулся и покачал головой. – Зашибись перспектива. Только я потом тоже сдохну. Потому что у твари будет возможность нанести последний удар, на который не смогу ответить.

– Ты сдохнешь так и так. Шёпот не просто гора каменных мышц. У него особое оружие, – хохотнул Горст, – Но мы с тобой договоримся, и ты сдохнешь победителем. Это уже другая история. Дашь мне возможность вернуть должок важным людям. А если каким-то чудом выживешь, я в следующий боях буду на твоей стороне. Вот, тебе пригодится...

Горст сделал жест рукой. Его дружки снова оживились. Бука швырнул к моим ногам что-то черное. Это было похоже на колючку огромного, гигантского кактуса. С одной стороны конец более толстый, удобный для руки. С другой – смертельно острый.

— Я даю тебе шанс, Выродок. Даром, — сипло сказал Горст — Ты настоящий везунчик.

Я посмотрел на склянку в руке тренера, потом на шип. Сердце стучало ровно, как метроном. Было лишь холодное, ясное понимание: эти ублюдки не хотят мне помочь. Я нужен им живой ровно настолько, чтобы отыграть ставки. Не больше.

"Дрожь" могла дать мне полминуты нечеловеческой скорости. А потом превратить в тряпку. Готов ли я пить эту дрянь? Ясен хрен, нет!

— Свой говённый эликсир засунь себе в жопу, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от Горста. — А за шип спасибо. Если выживу — верну. Лично.

Наклонился, подобрал оружие с пола и сунул его за голенище высокого ботинка из мягкой кожи. Меня даже нарядили в специальную форму, удобную для боя.

Горст замер. Его лицо налилось кровью. Он булькнул горлом, собираясь что-то сказать, но потом решил, слова – срань полная. Они не передадут всей степени его возмущения.

Тренер рванул вперёд, схватил меня за грудки, стащил с топчана, на котором я сидел, и поднял вверх, прижимая к стене.

— Ах ты, сукин выродок! Да тебе, щас, мразь…

Он занёс кулак. Я не стал уворачиваться или сопротивляться. Просто смотрел ему в глаза. Холодно. Пусто. Мне настолько было все равно, что это пугало даже меня самого.

Горст что-то увидел в моем взгляде. Не знаю. Может – крепкий и здоровый пофигизм. Тот, кому нечего терять, опаснее в сто раз.

Тренер замер. Его рука дрогнула.

Он разжал пальцы, сделал шаг назад, а потом плюнул мне под ноги.

— Ладно. Чёрт с тобой. Сдохнешь — и ладно, — Горст сунул склянку обратно в карман. – Когда Шёпот вскороет твою башку, как консервную банку, я с удовольствием поссу сверху на то, что останется от тебя.

Троица придурков развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Я остался один.

Наклонился, вынул шип и снова посмотрел на него. Холодный, тяжёлый, острый. Сойдет.

Тут же раздался гонг. Мой выход.

Шёпот был не таким, как Кральг. Совсем. Тонкий, вытянутый силуэт, перламутрово-серый, без лица. Просто гладкая маска с тремя щелевидными порами. Что там происходит в их Пустоши, если она рожает на свет такую хрень?

Тварь… запела. Я сначала просто охренел от неожиданности. Мне чего надо бояться? Песни?!

Но в следующее мгновение стало понятно, в чем подвох.

Мелодия была красивой. Проклято, тошнотворно красивой. Она вползала в уши не звуком, а ощущением. Тёплым, липким, сладким ядом. Я не мог двинуться! Вообще! Ноги налились свинцом, руки повисли плетьми.

Вот для чего Горст предлагал мне свое бурлящее дерьмо во флаконе! Чтоб я хотя бы имел возможность перемещаться.

Зашибись ситуация. На этот раз у меня даже есть оружие. Но я стою как дебил и не могу пошевелить пальцем.

Шёпот заскользил ко мне. Неспешно, уверенно. Его тонкие пальцы потянулись к моему лбу. Он не собирался рвать плоть. Ему это не надо. Тварь просто сейчас высосет мой мозг и все. Выпьет его как гребаный коктейль.

Однако внутри уже завозилось что-то новое. Наверное, это была грубая, тёмная сила, которую я хлебанул у Кральга. Она ненавидела тонкую, изящную магию Шёпота. Ненавидела и хотела сожрать её, как падаль.

В тот момент я вообще не думал. Какой-то безумной силой воли взял свое тело под контроль. Рванул навстречу. Зарычал. Не по-человечески. Низко, утробно, как Кральг.

А потом ударил. Не шипом. Некогда было его вытаскивать. Рукой. Двумя пальцами. Ровно в то, самое место, которое показывал Горст. В перламутровую плоть Шёпота. Я как будто знал, что все сработает.

Тварь взвыла. Его прекрасная песня превратилась в поросячий визг. Там реально была какая-то болевая точка. Не скажи об этом тренер, я бы и не подумал, что бить надо именно сюда. Мои пальцы погрузились в тело соперника. Вошли в него, как в дрожжевое тесто с противным "чваком". Мерзкое ощущение.

В ту же секунду, кожа вокруг этого места начала трескаться. Из трещин повалил чёрный, едкий дым. Шёпот рухнул, дергаясь в конвульсиях, и очень скоро превратился в лужу дымящейся слизи.

На трибунах стояла гробовая тишина. Зрители, жаждавшие крови, не понимали, что произошло. Они не знали, как реагировать на случившееся.

Тишину нарушили хлопки. Одинокие, чёткие, медленные. Аплодировал один из лордов.

Он был высокий, худощавый, в костюме из переливающегося черного шелка с широкими рукавами. Его лицо скрывала серебряная маска с опущенными уголками губ, отлитая с таким мастерством, что выражение "лица" казалось живым.

— Браво! — бархатный голос разнёсся по каменной чаше Арены. — Наш новый герой не просто выживает. Не просто побеждает. Он эволюционирует! Какая восхитительная, живая глина для моего театра!

Лорд перегнулся через перила своей ложи, смотрел он только на меня.

— Приветствую тебя, маленький Выродок. Я — Хозяин Теней. Ловлю этих милых зверушек в Пустоши, ломаю, перестраиваю, делаю из них… искусство. А ты… ты — новое слово в этом искусстве. Новая карта, меняющая правила игры. Риус был отвратительным скрягой, когда держал тебя в каменном мешке.– Маг выпрямился и махнул рукой Горсту, который с другими тренерами стоял у выхода на Арену, – Отведите его в клетку для "перспективных". Двойной паёк. Пусть набирается сил.

Я еще не успел до конца охренеть от происходящего, а с другой стороны уже раздался знакомый голос:

— Не торопись Хозяин Теней. Ты забываешься. Это моё имущество.

Ну конечно. Лорд Риус. Он был здесь, на Арене. Он не мог промолчать.

Его лицо выглядело, как воплощение долбаной аристократической скуки. Однако я уже научился видеть мельчайшие детали, понимать, что кроется за высокомерной рожей старого ублюдка.

Сейчас это была напряженная линия челюсти. Чуть прищуренные глаза. Гнев, тщательно контролируемый, но от этого не менее жгучий.

— Объект находится в моей юрисдикции, — произнес он,— Его аномалия — предмет моего исследования. Место объекта — в моих лабораториях. Не на твоих кровавых подмостках. Я всего лишь выставил раба на бой. Своего раба.

Хозяин Теней медленно повернулся к Лорду Риусу. Зрители, как завораженные, следили за стычкой двух магов. Они не получили крови, но тут намечалось кое-что поинтереснее.

— Дорогой друг, ты всегда цеплялся за свои игрушки. Но это уже не игрушка, это актив. Он должен приносить максимальную прибыль. Моя Арена — лучший полигон. Здесь его потенциал раскроется… или он сгорит красиво. В любом случае — зрелище.

— Он не фейерверк, Лорд Шэдоу, — отрезал Риус, в его звучало что-то вроде… собственнического инстинкта. — Ценность Выродка в уникальности. Ты же превратишь его в очередного изуродованного монстра, пока он не сломается.

— А разве не в этом суть? — Хозяин Теней развел руками, шелк рукавов взметнулся. — Сломаться, чтобы стать сильнее? Ты изучаешь его, как книгу. Я же предлагаю переписать страницы. Начнем с малого.

Я стоял на Арене, наблюдал, как торгуются эти ублюдки, и чувствовал ненависть. Она кипела внутри, густая и черная.

Риус молчал секунду, две.

— Договоримся так, — наконец произнёс он, — Выродок принадлежит мне. Но он будет сражаться на твоей Арене. Я – член Большого Совета, не пристало мне вот так запросто раскидываться имуществом.

Хозяин Теней склонил голову в изящном, почти издевательском поклоне.

— Как тонко ты напоминаешь о своем статусе, Лорд Риус. Договорились. Имущество твое. Но на Арене он будет сражаться так, как я решу. С теми, кого я выберу. – Хозяин Теней повернулся ко мне, – Отдохни, Выродок. Завтра мы с тобой начнем творить историю.

Меня поволокли прочь. Я бросил последний взгляд на трибуны. Хозяин Теней уже отвернулся, что-то оживленно обсуждая с кем-то из своей свиты. Риус стоял неподвижно, его темные глаза провожали меня. Думаю, в тот день старый ублюдок укрепился в своём намерении взрастить из раба нечто более ценное.

В замке меня перевели в новые апартаменты. Конура, побольше старой. Метров десять. Пол был покрыт толстыми, грубым ковром. В углу стояла низкая койка с матрацем, набитым тряпьём. Рядом – стол. Имелось даже окошко — узкая бойница в стене, закрытая решеткой, через которую лился тусклый свет Изначального Града.

Я сел на скрипучую койку и уставился в пол. Рука потянулась к груди, к шраму от когтя Кральга. Тело ныло, но уже не так сильно, как после первой схватки. Сегодня меня мудохали не физически, а ментально.

Дверь открылась, на пороге появился Аларик с его поганой усмешкой. Однако поведение погонщика изменилось. Он не сказал ни слова оскорбления, не пытался унизить. Прошел к столу, поставил на него миску. Густое, дымящееся варево с кусками темного мяса и корнеплодов. Не обычная магическая бурда.

Рядом положил кусок хлеба. И даже поставил кувшин с водой, которая пахла свежестью.

— Ешь. Восстанавливайся, — бросил Аларик и вышел, защелкнув дверь.

Я минуты две просто тупо пялился ему вслед. Поведение погонщика меня напрягло. С хрена ли такие перемены?

После обеда пришел Диксон. Он забрал меня в свою мастерскую, где штопал и лечил после Кральга.

— Ложись, — коротко бросил маг, указывая на стол. — Буду работать. Риус приказал ускорить процесс адаптации. Теперь ты официально признанный боец Арены. Хозяин Теней не станет церемониться.

Я без каких-либо возражений лег на живот. Холодная игла коснулась кожи у основания позвоночника. Боль была острой, почти невыносимой. Я сразу понял, что мне вбивают какую-то хрень. Потому что от обычной татухи не может быть настолько погано.

— Хозяин Теней… — прошипел я сквозь стиснутые зубы, когда игла вгрызалась в плоть. — Зачем ему это?

Диксон на секунду остановился.

— Интерес. Азарт. Он сделает из тебя звезду. Или труп. Чаще бывает и то, и другое по очереди. Сначала ты – звезда Арены. А потом – рваная гора мяса. Лорд Шэдоу не просто выпускает тварей на бой. Он создает сценарии. Конфликты. Ставит особые эксперименты на живой материи. Его любимый прием — свести двух существ с противоположными, но дополняющими друг друга способностями. Посмотреть, что получится. Кто кого дополнит, поглотит или сведет с ума. Ты для него — чистый холст. Новый, непознанный элемент. Он захочет узнать твои пределы. Все пределы.

Игла снова вонзилась в кожу.

— Эти татуировки… они не просто украшение, — продолжил Диксон, в его голосе прозвучали нотки профессионального фанатизма. — Я вплетаю в узор стабилизирующие формулы. Помогаю телу справляться с чужеродной энергией. Усиливаю естественную регенерацию. Делаю кости прочнее, мышцы эластичнее. Риус хочет, чтобы ты выдержал. Чтобы его вложение не пропало даром. Начнем со спины, потом... посмотрим.

— А ты? — спросил я, чувствуя, как по телу растекается жгучая, почти невыносимая боль, — Тебе что нужно?

Диксон замолчал на пару минут. Слышалось только жужжание машинки и мое тяжелое дыхание.

— Я хочу увидеть, что из этого выйдет, — наконец сказал он тихо. — Ты — аномалия. Нарушение всех законов. Мне интересно, во что ты превратишься, когда перестанешь просто выживать. Когда начнешь… использовать то, что в тебе есть. Эти татуировки — моя попытка регулировать процесс. Сделать его менее разрушительным для тебя. Но Хозяин Теней… он направит твои таланты в другое русло. В русло чистого разрушения.

Сеанс продолжался невыносимо долго. Когда Диксон закончил, мне казалось, я превратился в кусок мяса, с которого содрали шкуру.

— Завтра твой первый бой в статусе официального борца Арены, – произнёс Диксон, – Будь готов ко всему. Твои противники теперь будут совсем другими. И… постарайся не потерять рассудок. Сумасшедшие инструменты долго не живут. Даже в коллекции Хозяина Теней.

Он позвал охрану. Я под их бдительным взором поплёлся в свою новую конуру.

На следующий день Аларик и двое стражей доставили меня на Арену. Количество зрителей просто зашкаливало. Они сидели по двое на одном месте. Лезли друг другу на голову. Все хотели увидеть, что же сегодня отмочит Выродок. Смешная, непредсказуемая обезьянка.

Я вышел на Арену. Вместо очередной твари там стоял… человек. Мужчина, одетый в робу раба.

Его руки были покрыты сложными, мерцающими татуировками, а в глазах светились огоньки.

Ну ясно. Ни хрена это не человек. Маг-неудачник. Должник. Преступник. Убийца малолетних. Что угодно.

По большому счету, плевать, за какие прегрешения он попал сюда. Суть в другом. У этого башка варит нормально. Он не злобная тварь Пустоши. А значит, передо мной реально опасный противник.

Хозяин Теней наблюдал за нами из своей личной ложи, окруженный небольшой свитой. Он был в другом наряде — облегающем костюме кроваво-красного цвета. Его серебряная маска ярко выделялась на фоне одежды.

Мне этот лорд напоминал Джокера из старого фильма про Бэтмена. Даже маска не могла скрыть его безумия. А то, что он на всю башку двинутый – факт.

— Приветствую, Выродок! — голос мага, усиленный чарами, прозвучал четко и бодро. — Сегодня у нас особая программа. Твой соперник — Карлин. Некогда подающий надежды ученик Школы Внутренних Иллюзий. Сейчас — должник, отрабатывающий свою стоимость. Его специализация — ментальные атаки, создание фантомов боли и страха. Физически он слаб. Твоя задача — дойти до него и коснуться. Всего лишь коснуться. Если, конечно, твой разум не рассыпется раньше.

Хозяин Теней сделал легкий взмах рукой. На этот раз никакого гонга не было. Бой начался без всяких звуковых эффектов.

Карлин не двигался с места. Он поднял руки, и пространство между нами заколебалось. Воздух наполнился шепотом голосов, знакомых и чужих.

– Да чтоб вас... – буркнул я под нос, соображая, в чем подвох, откуда ждать смертельного удара. – Один поет, второй сраный фокусник..

А потом... Из множества голосов выделились несколько. Видимо, за эти доли минуты Карлин успел покопаться в моей башке.

Перед глазами поплыли образы. Не грубые фантомы, как у Лорда Риуса, а нечто более изощренное. Я увидел отца. Он смотрел на меня с таким разочарованием, будто я предал что-то святое

«Ты все испортил, Макс. Ты всегда был не достаточно хорош…мы жалели, что ты родился»

Потом появилась мать. Она прижимала руки к животу, из которого хлестала кровь. Делала шаг ко мне, падала на колени, потом снова вставала.

«Почему ты не спас нас? Почему ты живой?»

Следующий фантом – Лика. Эта девка упорно продолжала преследовать меня даже здесь.

«Жертвенный агнец… помнишь? Как ты мог подумать, что нравишься мне? Ах-ха-ха... Придурок»

Одновременно с появлением фантомов, прилетела боль. Она была не физическая, а душевная, острая и реальная. Начала разьедать меня изнутри. Карлин каким-то образом выворачивал наизнанку мою душу.

Я зарычал, пытаясь отогнать видения. Но они были хитрее. Они кружили рядом, играли на моих самых глубоких страхах, на чувстве вины. Живые, как люди.

Я сделал шаг, ноги стали ватными. Еще шаг. В висках стучало. Мир плыл перед глазами. Карлин стоял всего в двадцати метрах, но мне казалось, между нами – долбанная вечность.

– Не настоящие. Брехня...— бубнил я вслух, сквозь зубы. — Это чары. Иллюзия.

Не помогало. Иллюзии может и были выдуманными, а вот боль – реальной. Отчаяние — реальным. Желание вскрыться прямо тут, на Арене – просто охренеть насколько реальным.

Я даже потянулся рукой к ботинку. Там был спрятан тот самый шип. Решил таскать его с собой как оружие. По-моему, собирался вытащить эту штуковину и воткнуть себе в висок. Не помню.

– Сука, сука, сука! Я не жертва! Я – сраный поглотитель! Я впитываю магию. Я – аномалия! Выродок!

Не знаю, зачем произносил это вслух. Наверное, пытался поймать точку опоры, которая не даст моему мозгу вытечь через уши.

Внезапно в голову пришла мысль. Продралась сквозь безумие, что со мной творилось.

Я – поглощаю чары! Но эта особенность включается во мне произвольно. Как ей захочется. Карлин использует ментальную магию. Моя эта дисси... диспи... Короче эта хрень во мне не воспринимает чары Карлина как угрозу. Значит надо, чтоб начала воспринимать.

Я перестал бороться с видениями. Перестал пытаться их отрицать. Вместо этого погрузился в происходящее, как в реальность и тихонько, маленькими шажочками двинулся вперед.

Это было невыносимо. Казалось, череп вот-вот треснет. Но я делал шаг за шагом. Чем ближе к Карлину, тем тише становились голоса иллюзорных людей, их образы бледнели.

Мои глаза застилала пелена, из носа потекла кровь. Но я шел.

Карлин слишком поздно понял, что его чары не работают как должны. В глазах мага мелькнула паника. Он отступил на шаг, начал бормотать новые заклинания, жесты его рук стали резче, отчаяннее. Волна страха ударила по мне с новой силой, на этот раз смешанная с физическим давлением — невидимые тиски сжали мою грудь.

Я был уже в нескольких шагах от него. Пять. Четыре. Три...

Он выхватил из-за пояса короткий кинжал — последний аргумент. Его рука дрожала.

Когда между нами оставалось не больше полуметра, я рванулся вперед. Наплевал на боль в груди и голове. Кинжал мага чиркнул по моему плечу, оставив неглубокую кровоточащую царапину. Плевать!

Я обхватил Карлина руками и прижал его к себе. Чтоб моя эта дебильная аномалия, наконец, отреагировала.

"Эй, придурошная!" – мысленно кричал я, – "Нас сейчас превратят в гребаный овощ! Работай, сука! Работай!"

Внезапно Карлин дернулся, выгнулся, закинул голову назад и закричал. Я почувствовал, как вся та хрень, которой он пичкал меня, черной змеёй вырвалась из моей груди и рванула в его тело.

Я разжал руки и сделал шаг назад. Ноги Карлина подкосились, он рухнул на Арену. Трибуны взорвались криками восторга. Похоже, на меня сегодня поставили многие.

Хозяин Теней медленно поднялся со своего места. В одно мгновение наступила тишина. Будто всем зрителям резко заткнули рот. Был слышен лишь прерывистый шепот Карлина, извивающегося на полу.

Серебряная маска повернулась в сторону побеждённого мага. Хозяин Теней поднял руку. Замер на мгновение, давая зрителям в ложах прочувствовать весь драматизм момента.

Вместо того чтобы опустить палец, как это делали римские императоры, Лорд Шэдоу медленно извлёк из рукава тонкий, как бритва, нож с рукоятью из чёрного дерева. Он подбросил его в воздух. Оружие, сверкнув в багровом свете, полетело вниз. Нож воткнулся остриём в пол в полуметре от моего ботинка. Настолько острым было лезвие.

Жест – простой и ясеный. Вообще никаких вопросов. Это был приговор. А мне дали инструмент, чтоб привести его в исполнение. Палачом должен был стать победитель. Это — часть шоу.

Я посмотрел на Карлина. Он поднял голову. В его взгляде, ещё секунду назад мутного от шока и боли, плескался животный ужас. Маг все понял.

Я сделал шаг вперёд, наклонился и выдернул нож из черного каменного пола.

Карлин попытался отползти, но вместо этого тупо дергался на месте. Моя тень накрыла его. Он запрокинул голову, глядя на меня снизу вверх.

Я опустился на колено, прижал его башку к чёрному камню и резким движением полоснул лезвием по горлу.

Тихий, хлюпающий звук. Кровь брызнула горячим фонтаном. Тело Карлина судорожно дёрнулось, а затем обмякло. Его глаза, широко раскрытые, стеклянные тупо пялились в купол арены.

Я поднялся. Вытер лезвие о свои штаны, затем посмотрел туда, где стоял Хозяин Теней. Он медленно, одобрительно кивнул. Это представление закончилось.

Я развернулся и пошёл прочь. Первое в моей жизни убийство. Что я чувствовал? Ни хрена. Все ту же тупую пустоту.

Глава 11

Около часа мне пришлось месить грязь ногами. Топал вдоль дороги, как дурак, проклиная мага, который припёрся в "Светоч". Машины проносились мимо. Ни одна сволочь не изъявила желания подкинуть ночного бродягу до города.

Я даже не пытался кого-то тормознуть. Это дело сразу не заладилось.

Как только вышел из леса, поднял руку. К обочине прижалась старенькая "Нива" и даже начала останавливаться. Но стоило подойти ближе, мужик, который сидел за рулём, посмотрел на меня выпученными глазами и рванул с места.

– Вот ты сука! – от души высказался я, отряхивая с куртки грязь, прилетевшую из-под задних колес.

Похоже, водила тупо испугался. Выглядел я, чего уж там скрывать, погано. Потертая куртка со следами гари после прыжка из окна стала еще более грязной. Штаны теперь были покрыты темными пятнами неизвестного происхождения. Ну и рожа. На ней большими буквами было написано:"Твари, горите в аду!". Сильно меня разозлило то, что произошло в психушке.

Подфартило где-то на середине пути. Рядом со мной с громким рыком остановилась фура. Дальнобойщик окинул меня хмурым взглядом, спросил, куда нужно.

– В город, – коротко ответил я.

– Подброшу до съезда на окружную.

– Отлично. Устраивает.

Снова повезло, водитель оказался неразговорчивым. Я сидел, уставившись в тёмное окно, за которым мелькали редкие огни пригородных деревень.

Мозг работал на полную катушку. Пытался переварить полученную информацию и то, что произошло.

Ситуация – хрень полная. Мать в этой психушке как заложница. Непонятный ублюдок годами выкачивает из неё информацию о моём детстве. Сводит с ума.

Какой-то грёбанный меценат оплачивает пребывание матери в "Светоче". Его она считает добряком и ду́шкой.

Охота на меня ведётся с нескольких фронтов. Первый –Хозяин Теней. Второй – Лорд Риус. И этот "Человек без лица". Очевидно – маг из артстократии. Но не понятно, кто именно.

В общем, пока вопросов больше чем ответов. Чувствую себя долбанной звездой. Спрос на мою голову растет не по дням, а по часам.

Фура остановилась, где и договаривались. Я выгрузился из машины, поблагодарил водилу и замер, соображая – что дальше? Мне некуда идти.

Подумал и двинулся в сторону района, где находился тату-салон Лены. Ясное дело, она там не ночует и вряд ли меня кто-то встретит с распростертыми объятиями. Но место хоть знакомое. Может, удастся пересидеть до утра где-нибудь в подворотне рядом. Утром, если что, успею метнуться в торговый центр, умыть рожу. И немного привести себя в порядок. Насколько это возможно.

Пакет со шмотками остался в психушке. Я положил его на крышу котельной, чтоб не мешался. Думал, буду уходить, заберу. Кто же знал, что уход получится сумбурным.

Я добрался до нужной улицы быстро. Немного пробежался, чтоб размять мышцы.

Окно салона было темным, как и ожидалось.

Уже приготовился пристроиться в глубокой нише у мусорных баков, откуда был виден вход, как заметил тусклый свет. Он лился из-за двери бара. Тот самый "Гнилой Тыквенный погребок", который находится по соседству с тату-салоном.

Если горит свет, значит, кто-то есть.

Подошел, дернул дверь. Закрыто. На режимнике было написано, что заведение работает круглосуточно. Ну вот. Какого черта тогда?

Я постучал. Сначала тихо, потом громче. Изнутри донёсся недовольный, знакомый бас:

— Не работам! Читать не умеешь?

Я отстранился, посмотрел на вывеску "closed". Пожал плечами. Может, у меня с английским хреново. А потом крикнул прямо в дверь:

— Ты меня сам приглашал!

Послышались шаги, щелчок замка. Дверь приоткрылась. На пороге появился Медведь. Тот самый, которого видел в салоне у Ляли — здоровенный, с бычьей шеей, с руками, забитыми татуировками.

Похоже, у парня денек тоже не задался. Он вроде собирался забрать после работы какую-то девку. Если ошивается в баре, значит с девкой не срослось.

Медведь помолчал пару секунд, изучая меня хмурым взглядом, а потом посторонился. Значит, узнал.

– Да, приглашал. Заходи. Только бар закрыт, клиентов нет, и я не в настроении.

Он дождался, пока я войду и прикрыл дверь. Закрывать на замок не стал.

Бар "Гнилой Тыквенный погребок" оказался именно таким, каким и должно быть заведение с идиотским названием. Небольшое помещение, пропахшее перегаром и дешёвым табаком. В зале имелись пять столов для посетителей, сейчас пустых, с поднятыми стульями; барная стойка, которая тянулась вдоль стены; музыкальный автомат в углу.

Владелец явно пытался придать забегаловке тематический колорит, но всё свелось к паре тыкв из папье-маше на стойке и выцветшим плакатам с хэллоуинскими скелетами на стенах.

Я прошел к стойке, уселся на высокий стул. Медведь встал напротив, с другой стороны, и принялся методично полировать стаканы. На его мощных предплечьях играли татуировки в виде каких-то монстров и черепов.

Мы не разговаривали. Но при этом вели себя так, будто ничего странного не произошло. Один чувак сидит в баре, когда там никого нет. Второй шляется по ночам и ломится в закрытые двери.

— Шмот у тебя прикольный, — сказал, наконец, Медведь и кивнул на мою куртку, — Выглядишь, будто из горящего ада вылез. Из самой жопы.

— Угадал, — усмехнулся я. – У тебя отличная чуйка.

Мужик даже не представляет, насколько близок к истине. Из самой жопы в аду. Идеальная характеристика Изначального града.

— Не подумай, что сую свое хлебало в чужие дела, – Медведь перестал натирать стакан, отставил его в сторону, – Видал таких как ты много раз. Парни, которые любят лезть во всякое дерьмо. Хреновый день?

– Хреновая жизнь.

Он с пониманием хмыкнул, а потом задал самый подходящий ситуации вопрос:

– Что пьешь?

Я подвис. Что пью? Последние годы – ничего, кроме магической бурды, которую периодически давал Диксон, и собственной крови. А, нет. Пару раз пробовал их убойное дерьмо –"Слёзы Пустоши". Они называют это вином, я бы сказал – ядовитая отрава.

— Виски, — ляпнул наобум. — Что есть. Любой.

Медведь кивнул, повернулся к бару, взял бутылку. Налил золотистую жидкость в стакан.

Смешно, но я в свои двадцать четыре никогда не пил обычный алкоголь. Не довелось. В Изначальном граде его нет. Маги глотают кроваво-красную жижу и тащатся с нее. Хотя по мне, "Слеза Пустоши" – смертельно опасная хрень. Она взрывает мозг, а желудок превращает в черную дыру.

Я взял стакан, отпил. Горечь ударила в нос, обожгла горло. Вроде неплохо.

— За счёт заведения, — сказал Медведь. — Как последнему посетителю дерьмового дня.

— Что-то пошло не так? – спросил я, – Ты же вроде собирался после работы забрать кого-то. Девчонку.

— Угу. Верно говоришь. Что-то пошло не так. Охренительно не так. Уже собирался уходить. Сменщик притопал. Подрабатывает у меня парнишка один. Выходит три-четыре раза в неделю. Короче, все норм. Было. Явились трое уродов. Решили деньги стрясти. За "крышу", – Медведь покачал головой и хмыкнул, — Сто лет такого не было, и вот опять. Думал, времена всякого дерьма остались позади.

– За "крышу"? – переспросил я. – От кого крышевать-то? Вокруг одни счастливые придурки, накаченные Благодатью. Нормальному человеку плюнуть некуда. Ну ладно. Еще шпана мелкая бегает. Чисто по карманам прошерстить, кошелек срезать.

– Вот и я о чем, – согласился Медведь, – Но тут видишь, че за хрень... Пришли эти бритоголовые ублюдки с татухами. Идиоты, сука... Думают, татуировки делают их крутыми. – Он поймал мой взгляд, скользнувший по его рукам, – А-а-а-а-а... Да нет. Не такие. Которые им в Доме Благодати набивают. Прямо на лоб. Чтоб всем было понятно.

Я почувствовал лёгкое волнение. Приятное такое. Похожее на предвкушение. В Доме Благодати оказывают и такие услуги? Какая интересная история вырисовывается.

— И чего они? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Не надо пока Медведю знать, как сильно меня заинтересовала информация о татуировках. – Прям денег требуют? Угрожают? Просто интересно.

Бармен помолчал, будто взвешивал, стоит ли говорить. Но потом все же решился:

— Да. Сказали, теперь буду им платить. Заломили еще сумму такую...нехилую. А мне с хрена ли это делать? Я свой бар лет пять назад открыл. Работаю за всех сразу. И директор, и бармен, и гребаная уборщица. Он всегда был только для своих. Столько бабла не приносит. Да и вообще...

– А чего ты их не послал? – спросил я, разглядывая Медведя.

Крепкий, высокий, явно силой не обижен. Выглядит рокером или байкером. С тремя точно мог разобраться.

Он поморщился, будто речь шла о чем-то очень неприятном:

– Да я послал. Но...они "просвящённые". Им рожу не набьёшь. На Сомова работают. Типа служба безопасности. Дом Благодати охраняют. Это если официально. А так... Шпана, которая получила власть. Возомнили себя крутыми бандитами.

Медведь только произнёс знакомую фамилию, а я уже понял – не с проста меня принесло к этому бару. Не с проста я решил постучать в дверь. Все закономерно. Мне нужно сейчас находиться здесь.

– Просвящённые? Что за хрень такая?

– Ты с луны свалился? – усмехнулся Медведь. – Те, что служат при Домах. Дома они же фактически принадлежат магам, а юридически за них отвечают всякие долбанные богатеи. В нашем городе – Сомов. Ну тот, у которого строительная компания. При каждом Доме есть свой персонал. Кто-то здание обслуживает, кто-то сессии организует. И эти, типа безопасники. Так их всех называют "просвящёнными".

Я поднёс стакан к губам и медленно сделал еще один глоток.

— Когда они обещали вернуться?

— Да хрен их знает. Сказали, что в любую минуту. Я почему и не ушёл. Парнишку отпустил от греха подальше. Покалечат еще, — Медведь усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Думаю, нагрянут ночью, чтоб забрать выручку и, может, пару ящиков алкашки. Типа урок такой. Чтоб не выгрёбывался. Они в последнее время совсем обнаглели. Ведут себя, как в голову стукнет. Короли улицы грёбаные.

— Ты с законом не в ладах? Не хочешь обратиться... — Я не договорил, куда именно, но он понял.

— В полицию? — Медведь хмыкнул. — Они самые первые бегут в Дома Благодати. У них там свои "сеансы". С "просвященными" точно не будут связываться. Быстрее меня обвинят. Да и кормит их Сомов. Всех.

Я уставился в стакан. Соображал. Вот оно что получается. Боцман поднялся не сам. Он реально построил свою маленькую империю с помощью магов, но не совсем так, как я решил сначала. Мудила просто с ними сотрудничает. Типа топ-менеджер больших магических босов в нашем выродском мире.

Допил виски, поставил стакан на стойку. План остаётся в силе. Начинать нужно с самого слабого, со Стаса. Но это не значит, что нельзя перед встречей с Косым набить морду шестеркам Боцмана. Наоборот. Полезно выпустить пар. И Медведю помочь — человек он, похоже, правильный. Да и просто... Разве можно отказываться от такой забавы?

— Может, мне остаться? — предложил я. — На всякий случай. За компанию.

Медведь посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ну... Честно говоря, ты выглядишь как человек, который знает, что делать со всякими уродами, — наконец сказал он. — Просто... Что за приступ добродетели? Это же не твои проблемы.

— Слушай... Я точно не герой. Я вообще ненавижу героев в белых плащах. Но бывает в жизни дерьмо, с которым невозможно мириться. Тем более, когда оно происходит совсем рядом. С тебя бесплатная выпивка и ужин. С меня – просвященные долбоящеры. Я человек новый. Недавно вернулся. Мне срать на местную иерархию, — ответил я, а про себя подумал, самому интересно, чем всё это кончится.

Медведь улыбнулся. У него даже лицо изменилось. Стало добрее.

— Договорились. Если поможешь, жрачка и выпивка до конца времён. За счет заведения.

Он налил мне ещё виски. Я выпил. Почувствовал, как алкоголь перекрывает усталость, оставшуюся после ночной вылазки в "Светоч". Мозг при этом был кристально чистым. Похоже, меня просто не берёт.

За дверью послышался рёв двигателя и скрежет тормозов. Медведь покосился на вход, его взгляд снова стал мрачным. Он надеялся, что придурки не вернутся.

— Кажется, твои друзья, — сказал я тихо, отставляя стакан. – Очень вовремя.

Медведь кивнул. Молча проскользнул за стойку и вытащил из-под нее биту. Посмотрел на меня с сомнением.

— Их трое. Думаю, у одного есть ствол.

— Не беспокойся. Меня не пугают вооруженные идиоты. И слушай... Лучше не лезь. Не мешайся под ногами. Могу в горячке тебя задеть.

Я встал, потянулся. Почувствовал, как мышцы наполняются знакомым зудом. Нет, все-таки сто пудово торчу на этом дерьме. Мне нравится калечить ублюдков. Кайф

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге появились трое. Я быстро оценил их потенциал.

Первого – крепкого, сбитого, накаченного – мысленно обозвал Кабаном. Такой же здоровый и такой же туповатый. В глазах – метель и ни единой разумной мысли. Мясо.

Второй был похож на злобного хорька. Рожа неприятная, кривляется без остановки. То ухмыляется, то носом дёргает, то щекой. Этот будет бить исподтишка.

Третий выглядел самым безобидным. Небольшого роста, куртка застёгнута до подбородка. Такое чувство, будто клерк средней руки случайно оказался не в той компании.

Значит, оружие скорее всего у третьего. Неприметные, скромные умники в подобных компаниях обычно самые отмороженные.

Но самое главное, у всех троих реально был набит рисунок. Точно такой же символ, как на Доме Благодати. Прямо, сука, на лбу! Как скотину пометили.

Троица, конечно, сразу увидела меня.

— Бар закрывается! Проваливай! – рявкнул Кабан.

— Не торопись, зайка, – я улыбнулся самой доброжелательной улыбкой. – Такой прекрасный вечер. Не хочется портить его твоей разбитой рожей.

Что-то парням не понравилось. Не знаю. Может, улыбка?

Клерк шагнул вперед, протиснувшись между дружками, и вытащил из-за пазухи... наган! Можете представить? Мы что, мляха муха, на Диком западе?

Быстрее, чем он успел сообразить, я развернулся к барной стойке, схватил тяжёлую стеклянную пепельницу и швырнул ее прямо в придурка. Нечего тыкать в мою сторону допотопным стволом!

Пепельница прилетела ровно ему в плечо. Клерка откинуло к стене. Он был слишком мелким, а мой бросок слишком сильным и точным. Наган вылетел из его руки и упал где-то рядом с баром.

Кабан выматерился, а потом сразу, поигрывая мышцами двинулся ко мне. Хорек выхватил откуда-то самодельную заточку, перемотанную изолентой, и тоже пошел вперед.

– Ну вот... – Я развёл руки в стороны, улыбнулся еще шире, – Наконец, повеселимся.

Мое первое движение было в сторону Хорька. Я просто скользнул навстречу, резко схватил за запястье и вывернул его руку так, что придурок завопил в голос. За время пребывания в Изначальном граде я научился разбираться в воплях. Этот точно был высококлассным.

Заточка вылетела и с грохотом упала на пол. Я сделал шаг вправо, словно собирался обойти придурка, а потом пнул его ногой под колено. Он взвыл еще громче и присел. Схватил идиота за волосы, одним движением протащил вперед, а потом легонько вхреначил его мордой в стол. Хорек взвизгнул последний раз и осел на пол.

Кабан все это время просто стоял и смотрел, как мы с его приятелем развлекаемся. Тупо хлопал глазами. У парня явные проблемы. Он идиот. Правда, наш междусобойчик занял не больше десяти секунд.

Когда Хорёк свалился под стол, Кабан, наконец, отмер и начал действовать. Он подскочил к заточке, которая валялась на полу, поднял ее, а потом, вытянув руку вперед, рванул на меня.

Я легко проскользнул мимо лезвия, схватил здоровяка за локоть, рывком развернул к себе и так же резко ударил его головой в переносицу. Старался рассчитать силу, чтобы сделать ему больно, но не вырубить. Парни должны уйти своими ногами. Не собираюсь работать уборщиком и выносить всякое дерьмо.

Кабан закатил глаза. Наверное, считал звёздочки, порхающие вокруг его башки после удара. Заодно пытался зажать нос, из которого хлестала кровь. Я снова схватил его за руку, развернулся вместе с ним на месте, и толкнул здоровяка в Клерка, который уже пришел в себя. Тихоня понял, что ствол валяется где-то возле стойки и пытался пробраться к нему. Осторожно. Чтоб я не увидел.

Кабан торпедой влетел в своего дружка. Обнявшись, они повалились на пол. Клерк был слишком мелким, чтоб выдержать вес Кабана и устоять на ногах.

Пока эта парочка копошилась на полу, Хорек пришел в себя. Он ухватился за стол, поднялся на ноги, а потом... вытащил еще один нож. Этот выглядел приличнее первого. Явно купленный, а не слепленный на коленке.

– Ну ничего себе... – Я усмехнулся, – Да ты полон сюрпризов. Носишь с собой целый арсенал?

Хорёк молча двинулся на меня. Его покачивало из стороны в сторону. Он размахивал рукой – влево, вправо, вверх, вниз. Наверное, хотел застать меня врасплох.

Это было весело. Я не уклонялся. Отбивал его удары предплечьем. Специально. Отличная возможность проверить крепость куртки в реальной переделке.

В итоге мы просто топтались на месте как два дебила. Хорёк начал уставать. Его рожа кривилась от бешеного гнева. Ставлю последние деньги, если его не угомонить, он так и будет скакать вокруг, пока не сдохнет.

Когда Хорёк сделал очередной рубящий удар сверху вниз, я подставил правую руку и схватился за нож. Лезвие разрезало ладонь. Я сжал пальцы, удерживая его, а потом нанес удар левой рукой придурку в челюсть.

В этот момент мимо попытался проскочить Кабан. Он уже встал с Клерка и теперь собирался добраться до ствола. Неугомонные какие-то.

Я оглянулся в поисках нагана. Нужно забрать оружие, чтоб оно не сбивало парней с пути истинного.

Медведь застыл за стойкой бара с таким видом, будто не знал, кого ему бояться больше — шестёрок Сомова или меня. Я только что на его глазах по своей воле схватил нож за лезвие. С моей руки теперь темными крупными каплями сочилась кровь.

Наган лежал прямо возле стойки Я быстро переместился к нему и наклонился, чтоб подобрать.

Это было охренеть, как вовремя!

Сгусток белого пламени пролетел всего в нескольких миллиметрах над моей башкой и взорвался у дальней стены.

Я мгновенно развернулся. На пороге стоял четвертый. Бледный, с круглыми глазами, но решительно настроенный. Вот, сука! Даже не подумал, что на улице остался еще кто-то. Плохо, Макс. Плохо!

Я схватил ствол, но вопрос с оружием утратил свою актуальность. Появление Четвертого сломало всю игру. Этот идиот использовал магию.

Он держал правую руку поднятой вверх. В ней был зажат небольшой жезл. Конец жезла, направленный на меня, светился.

Пукалка? Серьезно?! Откуда у этих дебилов артефакт, заряженный боевыми чарами? Такие вещицы не продаются в нашем мире. Не продавались... Черт. Сейчас все может быть иначе.

На самом деле понятия не имею, как правильно это зовется. Пукалкой обозвал артефакт я. Когда он выпускает струю белого пламени, издаёт характерный звук.

Давно такого не видел. В последний раз – в доме одного мага. Я пришел, чтоб его убить. Не по своему желанию. Приказ Хозяина Теней. Маг с такой постановкой вопроса был не согласен. Он хотел замочить меня первым. Правда, артефакт ему не помог.

Воспоминание молнией пронеслось в голове, а в следующую секунду Четвёртый снова выстрелил в меня языком сине-белого огня. Я прыгнул влево, попутно перевернув стол. Можно, конечно, выйти из укрытия и принять чары грудью. Но такое точно потом не объяснишь.

Я спрятался за стол. Над головой снова пронёсся сгусток пламени. Твою мать. Это реально мощная магия.

Четвертый размахивал Пукалкой, как шашкой. Было понятно, он вообще не врубается, что за вещицу держит в руке и как ею управлять. У дебила была только одна стратегия – хреначь огнем, куда-нибудь да попадет.

Мое предположение о том, что он не контролирует артефакт тут же подтвердилось. Кабан крикнул что-то, Четвертый повернулся и чуть не снес ему башку сгустком пламени.

— Мудак! — рявкнул Клерк. – Убери его на хрен! На кой ляд ты взял его с собой?! Своих же положишь! Уходим.

Кабан подскочил к Хорьку, сгреб его за шиворот. Второй рукой схватил Четвертого и вывалился на улицу, увлекая дружков за собой. Клерк стоял, прижимая руку к плечу, куда прилетела пепельница, и смотрел на меня мрачным взглядом.

Ну так и думал. Он за главного.

– Еще раз сунетесь сюда, убью, – Сказал я ему спокойным голосом.

Клерк молча попятился к двери. Через пару секунд в баре остались только я и сильно охреневший Медведь. Наступила тишина.

Бармен медленно опустил биту, с которой все это время стоял, как истукан. Он смотрел на меня с откровенным изумлением, смешанным с опаской.

– Ты... ты кто, сука, такой? – выдохнул он. – Это же не просто шпана. Тот, что самый здоровый... У него две ходки. У мелкого – разбой.

Я пожал плечами и посмотрел на руку. Порез уже перестал кровоточить. К утру рана заживёт. Переход через Врата никак не сказался на моем теле. Меня по-прежнему сложно убить.

– Ну ты... вообще... – Медведь покачал головой, отложил биту в сторону и налил в два стакана виски. – Жратва с меня. Как договаривались. Деликатесов не обещаю. У меня тут нет полноценной кухни. Но пару бургеров сейчас сварганим. После такого зрелища до конца жизни готов тебя кормить.

Я взял стакан, выпил. Почувствовал, как тепло разливается по телу, притупляя неприятные ощущения в руке.

На мгновение всё стало проще: есть бар, есть выпивка, есть человек, который видел слишком много, но не собирается задавать лишние вопросы.

И есть чёткий план – завтра найти Стаса. А сегодня – можно просто насладиться моментом. Это даже приятно. По-своему, весело.

Глава 12

Проснулся резко, как от сильного пинка под зад. Башка гудела, будто изнутри кто-то хреначил по ней кувалдой. Спал часа два, не больше. Ночная экскурсия в "Светоч" и последующая "дискотека" с шестёрками Сомова дали о себе знать.

Проморагался. Прямо надо мной маячил потолок с жёлтыми пятнами плесени. Попытался сообразить, где нахожусь. В следующую секунду вспомнил. В "Гнилой тыкве".

Сократил для себя название бара, чтоб не ломать язык. Ночью Медведь объяснял что-то про далекое детство и любовь к Хэллоуину, но он был уже не трезв в тот момент и я ни черта не понял.

Несколько минут просто лежал и пялился в одно особо мерзкое пятно. Оно охренеть как напоминало мне рожу Лорда Риуса.

Тело ныло. Не боль — так, ломота. Лёгкий "отходняк". Артефакты за то короткое время, когда их использовал, высосали приличное количество сил. Суки.

Ключ от Всех Дверей — не игрушка. Хотя, Браслет – тоже не фигня на постном масле. Надо быть аккуратнее с этой магической дрянью. Встреча с магом в плаще тоже не прошла даром. Чувствовал себя выжатым, как половая тряпка.

Сел, потянулся. Посмотрел на ладонь — там, где вчера была глубокая рана от ножа, теперь виднелась лишь розовая полоска новой кожи. Даже шрама не осталось. Тело лечит себя быстрее, чем мозг успевает понять, что меня ранили. Зашибись.

Из-за двери донёсся скрежет и отборный мат. Потом грохот. Снова мат. Судя по ругани, Медведь вёл войну с кофемашиной.

Я сполз с дивана, вышел в зал.

В Баре было чисто. Столы стояли ровно, полы вымыты. Следы крови, которой, как свинья, уливался Кабан, исчезли. Только на дальней стене чернело пятно гари — напоминание о вчерашней драке. Обои в этом месте обуглились и повисли некрасивой полосой.

— Привет, — бросил Медведь, не оборачиваясь. Голос у него был хриплый. Похоже он сам проснулся не так давно.

– Ты когда успел порядок навести? – спросил я, осматривая зал.

– Да ты уснул, а мне не спалось. Вот, прибрался маленько.

В "Гнилой тыкве" две подсобки — кабинет и кухня. Мне, как гостю достался кабинет с диваном. Медведь ночевал в кухне, на раскладушке.

— Щас будет кофе, если только механическую шлюху не расхреначу окончательно, — буркнул хозяин бара, — Древняя, как дерьмо мамонта. Выгрёбывается, сука. Менять надо.

Я прошёл к стойке, плюхнулся на стул. Голова была тяжелая, веки слипались. Хотелось прилечь, плевать, где. Хоть лицом на барную стойку.

Обычно мне хватало двух-трех часов сна, чтобы чувствовать себя бодрым. Сейчас было ощущение, что я вот-вот рассыплюсь на части. Использование Ключа сжирает до хрена ресурсов. Все у этих магов через жопу. Даже артефакты.

Минут через десять, после тяжёлой и неравной борьбы Медведя с техникой, на барной стойке появились две чашки кофе.

— Эй! Приём! Ты здесь? — Медведь щёлкнул пальцами прямо перед моим носом.

Похоже, я реально выглядел слишком погано. Бармен смотрел на меня с тревогой. Хотя, после этой ночи, он теперь постоянно смотрит с тревогой. Ждёт, что я начну летать, изрыгать огонь, хлебать жидкость для чистки сортира или оторву себе башку.

— Что с тобой? – Медведь взял одну чашку и сел напротив.

— Всё нормально. Просто... Мысли гоняю кое-какие.

— Не самые радужные, да? — хозяин "Гнилой Тыквы" хмыкнул. — По роже видно. Выглядишь как покойник.

Я усмехнулся в ответ. Покойник. Ну да. Так и есть. Ходячий, сука, труп.

— Расскажи про Сомова, — сменил тему от греха подальше. — И про его "просвящённых". Давно они начали наглеть?

Медведь нахмурился, кивнул в сторону двери:

— Эти-то? Да последний год, наверное. Из-за Сомова. Ублюдок. Он им карт-бланш выдал. Считает себя королём города. Стройка — ширма. Настоящие бабки с Домов Благодати гребёт. Сессии-то платные. А маги денег не берут. Они, типа, альтруисты. У Сомова в городе один Дом, ещё два в области. Сейчас вроде начал новый строить где-то на окраине, — Медведь отодвинул чашку, схватил тряпку и принялся с яростью натирать стойку, будто это не пластик, а рожа Боцмана. — "Просвящённые"... Секта, грёбаная. А попасть туда все хотят. Жопу рвут, лишь бы на работу взяли. Хоть полы мыть, хоть сортиры чистить. У "просвященных" и зарплата норм, говорят, и всякие плюшки им Сомов выписывает. Ну это обычный персонал. А безопасники, видишь че, в старый, добрый рэкет, сука, переобулись. Татухи на лоб нахреначили, думают, им всё можно. Менты в их сторону даже не смотрят. Говорят, у Сомова покровители крутые...

— Маги.

Рука Медведя замерла. Он поднял на меня взгляд:

— Что?

— Ничего. Говори дальше. Мысли вслух.

— А-а-а-а-а ... Бывает. Че дальше? Твари конченые. Чувствуют себя безнаказанными. Крышуют, долги выбивают, бизнес отжимают. Пока по мелочи. Крупных рыб не трогают. Бары, кафешки, магазинчики семейные — те, кто не потянет войну с Сомовым. А он у нас — почётный гражданин. Благодетель. Кто рыпнется... — Медведь перевел взгляд на обгоревшую стену. — Вот что получает. Многие предпочитают договориться и платить. Не у всех есть такие игрушки, как у того дебила.

— Пукалка, – ляпнул я на автомате.

— Чего? – Медведь снова посмотрел на меня, как на идиота.

— Оружие, которое дебил использовал. Пукалка. Выдает струю магического пламени.

— Ты серьёзно? Пукалка?

— Я ее так называю. Забей. Неважно. Суть в другом. Это не примитивный магический артефакт, который можно получить через фирму-посредника. Такими штуками маги не разбрасываются. В нашем мире этой вещицы быть не должно. Она создана в Изначальном граде и для Изначального града. Своего рода – оружие. Типа огнемета.

Медведь помолчал пару секунд. Почесал затылок.

— Откуда ты... — начал он, но тут же осекся, медленно покачал головой. — Знаешь что? Не отвечай. Ну его к черту. Не хочу знать.

Мудрое решение. Скажи я ему, кем являюсь на самом деле, он выкинет меня из бара в одно мгновение. А потом еще дверь завалит столами, чтоб точно не вернулся.

— Ладно. Договор есть договор. — Медведь швырнул тряпку под стойку, отодвинул так и не тронутый кофе. — Щас сделаю тебе шикарный бургер. Король бургеров. С двумя котлетами. Выглядишь так, будто не жрал неделю.

Я молча кивнул. Он был прав. По-любому хреново выгляжу. После минувшей ночи организм требовал топлива. Много.

Пока хозяин "Гнилой тыквы" копошился в кухне, мозг снова принялся крутить полученную информацию.

Сомов — прихвостень магов. Фронтмен. "Просвящённые" — тупые солдаты с татухами на лбах и артефактами, которые магические ублюдки делают исключительно для себя. Связь с Изначальным Градом налицо и налажена она прочно. Спелись, ублюдки.

Если у Сомова есть покровители среди лордов... остальные из "великолепной пятёрки" тоже в деле? Или только Боцману подфартило?

Так-то, Лика — идеальный кандидат. Муж-чиновник, связи в верхах. Братья Гордеевы вообще владеют фитнес-сетью. Можно рекрутировать крепких парней. Косой... Ну этот не выглядит сильно счастливым. И толку от него не особо. Вряд ли магам нужна его краска для стен или какие-то ссаные обои.

— Держи. — Медведь вынырнул из кухни, поставил передо мной тарелку. На ней лежал бургер размером с краба. — Жри, пока горячее. Приготовил еще полчаса назад. Разогрел немного.

Меня не пришлось уговаривать дважды. Я впился зубами в жратву. Мясо было сочным, идеально прожаренным. Самое то.

— Ништяк, — похвалил я.

— Готовить умею. Что есть, то есть, — Медведь облокотился о стойку. Он смотрел, как я уничтожаю бургер. Выражение лица у него было...будто бабуля радуется хорошему аппетиту внука, — Так... что дальше? Ляля тебя взяла?

Я кивнул, не отрываясь от еды.

— Хорошо. Слушай... Давай начистоту. Ты вчера ввязался не просто так. Азарт, понимаю. Адреналин. Да и выглядишь ты как парень, который никогда не откажется от драки. Но... Было в этом что-то личное. Я видел твою физиономию. Ты прямо кайфовал. Такая, знаешь, злая радость. Эти... "просвящённые"... Они связаны с кем-то важным для тебя?

Я замер, перестал жевать. Медленно опустил бургер. Посмотрел ему прямо в глаза.

— Как тебя зовут? Нормальное имя. Которое папа с мамой дали.

Он опешил.

— Ну... Гриша. А так — Медведь.

— Слушай, Гриша. Ты — отличный мужик. С принципами. Тебе не надо в это лезть. Поверь.

— Ой, не пугай пуганного. Ты не первый хреновый парень в моем баре, — отмахнулся Медведь, — Видал я таких, со всяким дерьмом за спиной и дырой в башке. Не мелких воришек. Единственное, что тебя отличает... взгляд. У них он был жесткий, пустой. А у тебя... У тебя страшный. Я когда тебе в глаза смотрю — по спине мурахи бегут. Вот такие! – Медведь вытянул руку и рубанул второй рукой по локтевому сгибу, – Чувство, будто ты мне сейчас кадык вырвешь.

— Вот и славно, — я натянул улыбку, самую безобидную, на какую был способен. — Сам всё понимаешь. А насчёт парней... Не буду врать, что мне похрену. Есть один человек. За ним должок.

— Месть, — констатировал Гриша.

— Месть.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, потом вздохнул.

— Не буду учить, что это путь в никуда. Сам знаешь. Месть не принесет радости и покоя. Но говорить тебе это бесполезно. Ты всё равно пойдёшь до конца.

— Всё равно пойду.

— Тогда хоть будь осторожен, — Медведь нахмурился и посмотрел на меня исподлобья. — У того, кто тебе задолжал... Не будем называть имени, типа я не понял... у него друзья серьёзные. А у шестерок в следующий раз может быть не одна пукалка – штук десять.

— Учту, — кивнул я. — Спасибо за заботу, мамочка. Шапку надену, не ссы.

Запихнул в рот последний кусок, вытер руки бумажной салфеткой. Соскочил со стула.

— Я в курсе, с кем связываюсь, Гриша. Все понимаю. И да, не собираюсь останавливаться. Но спасибо тебе. Приятно, что кому-то не наплевать на мою сраную жизнь.

Медведь снова покачал головой, однако на этот раз ничего не сказал. Забрал тарелку и снова принялся натирать стойку. Потом поднял голову и выдал:

— Ты это... Имей в виду. Диван твой. Если припрет — милости просим.

Предложение было заманчивым. Но я в ответ покачал головой. Сегодня у меня совсем другие планы. А завтра... Завтра вообще не знаю, как все повернется.

— Спасибо. Не хочу привлекать к тебе внимание ненужных людей. И кто будет спрашивать про сегодняшнюю ночь, скажи, залётный тип какой-то пришел выпить. Отбитый на глухо. А тут – шестёрки Сомова нагрянули. Стечение обстоятельств. Они могут вернуться. И скорее всего вернутся. Не сразу. Отложат тебя на "потом". Надеюсь, к этому времени все разрешится. Но если что... Я рядом, через стенку. Кричи.

Медведь усмехнулся и хлопнул меня по плечу. Мы распрощались на максимально позитивной ноте. Я даже где-то в глубине души почувствовал симпатию к этому парню.

Вышел на улицу, посмотрел по сторонам. Утро было серым, влажным. Город просыпался в розово-лиловом мареве Благодати. Тошнотворно.

Дверь "Чернильного кота" оказалась заперта. Постучал.

Через минуту щёлкнул замок. В проёме возникла Лена. Девчонка была не в духе. Она уже переоделась в рабочий комбез, волосы собрала в пучок. В ее глазах я заметил красноту, а на лице — выражение "убью на хрен". Похоже, у кого-то ночка тоже не задалась.

– Привет. Все нормально? – Осторожно спросил у Ляли, – Ты как будто готова стрелять в каждого.

— Пойдет. Личные заморочки. Очередной мудак пытался обосрать мне жизнь. Заходи. – Она посторонилась, но в ту же секунду зыркнула на меня еще более злым взглядом, – Фу! От тебя воняет перегаром. Щас блевану. Иди умойся. Срочно.

Я молча проскользнул внутрь. Даже не стал спорить. От меня реально несло вчерашним алкоголем. По сути, это – весь эффект. Я пил виски и не пьянел, но зато теперь мое дыхание напоминало сточные воды канализации, залитые брагой.

— Вон там, за чёрной дверью. Душ. – Ляля махнула рукой, – Мой гель бери, по хрену. Лишь бы не воняло дешёвым вискарём. У Медведя был? Не отвечай. Знаю, что был. Слышала, как дверь хлопнула и он тебе что-то на пороге бубнил. Полотенце на полке.

За черной дверью реально обнаружилась небольшая душевая. Это было просто фантастически! Наконец, я помоюсь.

Скинул куртку, футболку. Посмотрел в зеркало. Шрамы, татуировки Диксона, следы старых ран. Ничего нового. Всё та же карта моего личного ада.

Смыл с себя грязь. Нашел новую, в упаковке, зубную щётку. Освежился. Вытерся и надел ту же футболку — другой нет.

Лена сидела за столом, разбирала бумаги. Когда я вышел из-за двери, окинула меня оценивающим взглядом.

— Ну вот. На человека похож. А что со шмотками? Я не лезу с советами, но твои, по-моему, как из жопы. Грязные, мятые. Ты спал вообще? Глазища красные.

— Пару часов.

— Герой! Мне работник нужен, а не зомби. Уяснил? Сегодня в основном хозяйственные дела. Стерилизация, уборка, разбор хлама в подсобке. Потянем?

— Потянем.

— Тогда начинай. Разбери сначала инструмент. Мы его потом в сухожар сунем.

Я кивнул и занялся делом. Работа была монотонная, механическая. Самое то для моего состояния и настроения.

— Инструменты я вчера замочила в растворе. Помоешь? – Лядя сидела за стойкой администратора, копошилась в бумагах и периодически давала указания.

— Помою.

Только начал раскладывать зажимы на лотке, как зазвонил рабочий телефон. Лена сняла трубку.

— Салон "Чернильный кот", слушаю... — голос её был профессионально-вежливым.

Пауза. Я спиной чувствовал, как меняется атмосфера в комнате. Вежливость слетела с Лены, как шелуха.

— Нет, — отрезала она. Голос стал жёстким, колючим. — Я же сказала, мы такое не делаем... Мне плевать, сколько ты платишь. Хоть золотом засыпь... Нет. Иди в Дом Благодати, там тебе хрен на заднице набьют... Всё, разговор окончен. Не звони сюда больше.

Девчонка с силой швырнула трубку на базу. Пластик жалобно хрустнул.

— Уроды, — выдохнула Ляля, глядя в стену невидящим взглядом. — Как же достали...

Я выключил воду. Вытер руки полотенцем и повернулся к ней.

— Клиентами разбрасываешься? — спросил спокойно. — Деньги не нужны?

— Такие – нет! — огрызнулась она. Достала сигарету, щёлкнула зажигалкой. Ее руки мелко дрожали. — Это не клиенты. Это... Дебилы!

— Что хотели? Цветочек на ягодице?

— Если бы, — Ляля выпустила струю дыма в потолок. — Символ. Глаз в треугольнике с завитушками. Знак "Просвященных". Официально его только в Доме Благодати бьют. Но в последнее время он в тренде среди простых людей. Идиоты, сука... Этот, который звонил, уже пятый раз просит. Хочет на грудь, где сердце. Ну не дебил тебе?

— И что не так? — я подошёл ближе, опёрся о стойку. Говорил спокойно, с легкой насмешкой, чтоб Лена не поняла, насколько меня интересует эта тема. — Картинка как картинка. Уродская, конечно, но вкусы у всех разные. Зачем отказывать? Набила бы, взяла деньги и забыла.

Лена посмотрела на меня, будто я предложил ей вырезать почку и выкинуть ее собакам.

— Ты не понимаешь. Это не просто картинка. Это... клеймо.

Она нервно затушила сигарету, хотя та сгорела только наполовину.

— Пару лет назад, когда всё это только начиналось, ко мне приходили. Предлагали контракт. Типа, стать официальным мастером от их конторы. Бить этот знак специальным раствором. Самая лучшая, особая краска. Платили бешеные бабки. Я чуть не согласилась. Думала, ну а чё? Работа не пыльная.

— И?

— И я увидела первого, кому это сделали, — её голос понизился. — Пацан знакомый, с соседнего двора. Весёлый был, шебутной. Пошел в Дом Благодати обычным служащим. Набил себе хреновину на лоб. Через неделю встретила его... Это был не он, Макс. Пустая оболочка. Глаза стеклянные, как у куклы. Улыбается, а внутри — ничего. Говорит заученными фразами про свет и благодать.

Ляля передёрнула плечами, будто от холода.

— Я потом наблюдала. Все, кто носит эту метку... они меняются. Становятся послушными. Тупыми. Агрессивными, если им прикажут. Она как вирус. Я не буду участвовать в этом дерьме. Не буду ставить клеймо на людей, превращая их в скот.

Я молчал, переваривая услышанное. Пазл в голове щёлкнул, и последние детали встали на места.

Татуировки. Конечно!

В Изначальном Граде Диксон использовал тату, чтобы усилить моё тело, чтобы я мог выдерживать нагрузки и не сдохнуть от магии. Сложные схемы, руны, вплетённые в кожу, работали как каркас. Как проводник.

Здесь маги пошли другим путём. Упрощённым. Массовым.

Символ на коже — это не украшение. Это примитивная, но эффективная магическая печать. Печать подчинения. Она подавляет волю, делает носителя восприимчивым к приказам. Превращает человека в идеального раба или солдата.

"Просвященные"— это не секта. Это, сука, армия. Армия, которую создают прямо под носом у людей, прикрываясь благотворительностью и красивыми сказками. А Благодать... Да хрен ее знает. Надо разбираться. Но это все точно связано между собой и концы теряются в Изначальном граде. Все, что имеет отношение к этому адскому месту – полное, абсолютное дерьмо.

И главное – люди сами идут под иглу. Жопу рвут, чтобы стать марионеткам. Гениально. Просто гениально. Магические ублюдки – хитрые сволочи.

— Ты права, — сказал я тихо, глядя на Лену. — Не стоит этого делать. Грязные деньги.

– Ладно... Хрен с ним.– Ляля провела ладонью по лбу, будто стирала невидимые капли пота, – Слушай... Давай дальше работать. Сегодня у нас день ПХД. На завтра запись большая.

Я молча отошел обратно к раковине и занялся инструментом. Что надо – помыл, что надо – просушил. Потом сунул все это в стерилизатор. Закончил только к обеду.

Лена отложила свою бухгалтерию в сторону и заказала пиццу. Ели молча. Она смотрела на меня с каким-то необъяснимым выражением — любопытство, смешанное с опаской.

— Ты странный, Макс, — наконец сказала она. — Таких парней никогда не встречала. Словно из другого времени. Или места. И взгляд у тебя такой...Я тебя из-за этого взгляда и взяла. Есть в нем что-то дикое, животное.

— Просто долго отсутствовал.

Я отделался общей фразой. Надеюсь, девчонка не начнет выпытывать детали моей биографии.

— И где же ты был? – спросила она, пристально изучая меня.

— Там, где нет Благодати. Где люди не улыбаются.

Ляля хмыкнула.

— Звучит как рай.

— Нет. Это ад.

Больше она ничего не спрашивала. Наверное, мой ответ был охренительно исчерпывающим. Думаю, девчонка решила, будто мне пришлось где-то мотать срок. Ну и хорошо. Пусть лучше считает меня уголовником.

Сухожар пискнул, мерзко, как недорезанный поросёнок. Инструменты были окончательно готовы для завтрашнего рабочего дня.

Я выдернул шнур, но лотки трогать не стал — пусть остывают. Посмотрел на большие часы, которые висели прямо за стойкой. Время уже перевалило за четыре часа. Я супергениальный тип. Выписал адрес магазина Косого, но не додумался посмотреть, до скольки он работает.

— Лена, — позвал девчонку.

— Чего тебе? — Ляля стучала пальцами по клавиатуре ноута, вбивала какие-то цифры

— В инет надо залезть. На пять минут.

Девчонка оторвала взгляд от экрана, усмехнулась.

— Что там? Переписка с какой-нибудь любительницей опасных парней?

— Надо глянуть расписание одной конторы.

Лена хмыкнула и поднялась с кресла, уступая место:

— Валяй. Историю можешь не чистить. Я всё равно узнаю, в какую помойку ты собрался лезть. Заливает мне... Расписание. Ага. А я по утрам пою песни птичкам и бродячим собакам.

Я не стал ее разубеждать. Подошел к креслу, сел, щёлкнул мышкой.

Вбил в поиск – Строительный магазин "Домовой", Промышленный проезд, 4. Работают до шести вечера. Вот черт. Надо поторопиться. Мне пилить еще через два района.

Кликнул фото. Унылый ангар, обшитый дешёвым сайдингом цвета детской неожиданности. Никаких розовых пони.

Закрыл вкладку и посмотрел на девчонку.

— Нашёл? — Она уже стояла рядом.

— Ага.

— И что теперь?

— Теперь мне нужно отлучиться.

— Я приблизительно так и думала, – Усмехнулась Ляля. Помолчала несколько секунд, а потом добавила, – Ты ведь в этом городе не просто так. Да?

– В этой жизни все не просто так, – усмехнулся я.

– Если завтра утром опоздаешь или придёшь опять в непотребном виде – все. Считай, поезд ушел, а ты остался на перроне. Погоди...

Девчонка открыла один из ящиков, встроеных в стойку с внутренней стороны, вынула шкатулку. Следом появились деньги. Немного, около пяти тысяч. Она протянула их мне:

– Мы не договорились об оплате. Ты работал вчера немного и сегодня. Так что вот – за два дня.

Я взял купюры, сунул их в карман, натянул куртку и направился к выходу.

— Стой, — Лена окликнула меня у самой двери. – Ты же вернешься? Какое-то предчувствие... Нехорошее. Будто кто-то сдохнет.

— Вернусь, — я уверенно кивнул девчонке, – Все будет хорошо.

Толкнул дверь и вышел на улицу. Про себя подумал. Конечно, все будет хорошо. Сегодня начну, наконец, то, ради чего вернулся обратно. И да, кто-то сдохнет. Однозначно. Но это точно буду не я.

Глава 13

Я вышел на улицу. Несмотря на относительно ранее время, уже смеркалось. Поднял голову и удивлённо уставился на хмурое небо. Потом вспомнил, что сейчас вроде бы зима. Значит, темнеет как раз после четырех. Все время забываю об этом из-за дурацкой погоды.

Двинулся в сторону остановки. Лучше воспользоваться транспортом. Тем более, я охренительно богат. К остаткам денег, отнятых у воришки Санька, добавились те, что дала Ляля. Таким темпами скоро стану чертовым олигархом.

Розовые тона городских домов в сумерках казались грязно-серыми. Иллюзия счастья тает вместе с солнечным светом. Ну да, ну да... А с закатом солнца принцесса превращается в чудовище. Все так и есть.

Подошел к остановке, сунул руки в карманы, пытаясь согреться. Сегодня на улице было прохладно. Даже почти холодно. Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут подкатил нужный транспорт.

Пока автобус вёз меня на окраину, в район, где находится магазин Косого, я снова гонял в голове нерадостные мысли.

Расклад выходит хреновый. Особенно в той части, где фигурируют маги, Дома Благодати и придурки с клеймом на лбу. Что эти ублюдочные лорды задумали? На кой черт им наш мир? Они же здесь не смогут жить. Их хвалёные чары развеятся спустя какое-то время. Маги превратятся в обычных людей.

Хрен с ним, наберут артефактов заряженных магией. Не ту ерунду, которую впаривают людям, а свои, древние. Ну насколько их хватит? Десять лет? Двадцать? Короче, пока не понятно главное. Зачем маги мутят себе послушное стадо "просвященных"?

Казалось бы, какое мне дело до этого? Я не гребаный спаситель человечества. Однако на душе было погано. Пусть этот мир иногда выглядит как полное дерьмо, но он, сука, мой.

Автобус дернулся и замер. Прибыл на конечную. Я пропустил остальных пассажиров вперед. Выбрался на улицу самым последним. Старался не отсвечивать лицом, чтоб ни одна сволочь меня не запомнила. На всякий случай.

Райончик, конечно, тот еще. Он встретил меня бетонными заборами, ржавчиной и запахом мазута. Здесь не было розовых пони. Здесь в основном находились старые общаги, гаражи и несколько промзон. В таких местах даже Благодать ни черта не изменит. Сценарий жизни простой – родился, учился, сел в тюрьму.

До нужного адреса — метров триста. Шёл, стараясь держаться тени, которую в тусклом свете фонарей отбрасывали старые дома. Мое тело было напряжено. Мозг работал четко. Состояние, будто собираюсь выполнить очередное задание Хозяина Теней. Пробраться в дом какого-нибудь ублюдка и грохнуть его.

В принципе, так и есть. Имеется только некоторая разница: сейчас я делаю это по своему желанию; ублюдок – обычный человек; пока не уверен, что убью его сразу.

Впереди показалось двухэтажное здание, обшитое дешёвым коричнево-зеленым сайдингом. Вывеска "ДОМОВОЙ" горела тусклым неоном. Буква "М" мигала, будто у неё нервный тик.

Я остановился на расстоянии, возле угла соседнего дома. Изучал.

Похоже, внизу – магазин и склад, наверху — каморка хозяина. У Стаса все так погано? Он живет тут же, где работает. Ну вряд ли это можно назвать успешным успехом.

Небольшая парковка перед магазином была пуста. Хотя до закрытия оставалось не меньше часа. Очевидно, покупатели не ломятся сюда. Дела у Косого идут не очень.

Только чёрный, видавший виды внедорожник стоял у крыльца. Грязный, с помятым бампером и фарой, которая держится на изоленте.

Я переместился ближе, устроился за углом трансформаторной будки, слившись с темнотой.

Ровно в шесть дверь магазина открылась. Вышел молодой парень в форме со значком магазина. Сверху накинута куртка. Похоже, продавец. За ним появился Стас.

Я узнал его сразу. Хотя этот мудак несомненно изменился. Раздался вширь, обзавёлся пивным животом и залысинами. Выглядит лет на десять старше.

Он был одет в пальто, которое сидело на нем мешком. Ботинки старые, со сбитыми носами. Но манера вести себя — та же. Суетливая, нервная. Интересно, он собирается уезжать?

Косой что-то буркнул парню, тот кивнул и пошёл к остановке. Мой "дружок" остался один. Закурил, озираясь по сторонам. Через несколько секунд бросил недокуренную сигарету, раздавил её каблуком и юркнул обратно в магазин. Свет в витрине погас, осталось только тусклое дежурное освещение. Да нет. Стасик на месте. Отлично.

Я подождал еще около часа. Пока в соседних зданиях, где располагались то ли очень убогие офисы, то ли склады, погасли окна. Пора.

Вышел из тени и бесшумно приблизился к боковой стене склада. Взламывать замок не буду. Конкретно в данном случае хочется, чтоб мое появление было максимально неожиданным.

Ключ от Всех Дверей – отличная штука. Если не считать побочные эффекты. Думаю, стоит воспользоваться его умением создавать Путь.

Я замер, закрыл глаза, приложил ладонь к холодной стене. В груди отозвалась знакомая тяжесть — артефакт приготовился к работе.

– Вер'аа'х...

Тяжесть дрогнула, стала теплой пульсацией. В стене возникла щель — не трещина, а разрыв в самой реальности. Узкая, тёмная, прорезанная через тень здания. Я шагнул в неё.

На мгновение меня охватила беззвучная тьма. Доля секунды – и я вышел из молчаливой черноты возле высоких стеллажей, в дальнем конце небольшого склада. Задержался на мгновение, чтоб понять, что за обстановка и где этот мудила.

В помещении стояла тишина. Впереди, за большим столом, светилось единственное жёлтое пятно настольной лампы. Косой был там. Он сидел, склонившись над пачкой бумаг и калькулятором.

Я двинулся по центральному проходу, бесшумно, будто призрак. Мой нос уловил, как потеет Косой. Нервничает. Часто дышит. Похоже, цифры в бумажках Стасика не радуют. Он на взводе. Моих шагов придурок не слышал. Я двигался так, что звуки умирали, не успев родиться.

Когда до стола оставалось не больше метра, замер. Смотрел на жалкого мудилу с усмешкой.

— Здоро́во, Стас. Как дела?

Он подпрыгнул от неожиданности. Бумаги взлетели вверх и рассыпались веером. Часть упала на пол. Косой таращился в полумрак, щурился, моргал. Пытался понять, что происходит.

— Кто… кто здесь? Убирайся! Магазин закрыт. Какого черта?

Я шагнул в круг света. Теперь он мог меня разглядеть.

Около минуты Косой просто пялился. Потом осторожно потянулся правой рукой к ящику стола. Забавно. Похоже, у придурка там спрятано что-то для защиты. Он принял меня за обычного воришку или грабителя.

– Чего тебе надо? Денег нет! – его следующая фраза подтвердила мое предположение.

– Какие деньги, Стасик? На хрен они мне? У нас с тобой слишком высокие отношения, чтоб портить их бабками. Смотрю, работаешь в поте лица.

– В торговом зале еще персонал. И кнопка сигнализации, – соврал Косой, правой рукой продолжая что-то нащупывать в столе.

– Какая тупая брехня, – я сделал еще один шаг вперед, – Персонал – это тот парнишка, что уехал отсюда больше часа назад? А он знает, какой ты мудила?

И вот тут, наконец, Косого проняло.

Да-а-а-а... Именно на такой эффект я и рассчитывал. Его лицо стало землистым. Рот открылся в беззвучном крике. Глаза были готовы вывалиться из орбит. Он узнал меня.

— Невозможно… Ты… ты мёртв… – прошептал Стас побелевшими губами.

— Прикинь? Оказывается, нет, — я остановился в метре от стола. — Для тебя это плохая новость, Стасик.

Косой дернул конечностью и резко вскочил на ноги, откинув стул. В его руке был зажат ствол. Без предупреждения, с истеричным всхлипом, он выстрелил. Раз. Два. Три. Оглушительный грохот мгновенно заложил уши.

Пули ударили меня в грудь и живот, отбросив назад. Я рухнул на пол. Прямо на спину. Черт. Надо было застегнуть куртку. На хрена поперся нараспашку?

Очень надеюсь, что тело не подведёт. Всякое с ним случалось. Но ловить свинец пока не приходилось. Если обычное человеческое оружие убьет меня, это будет охренеть, насколько смешно. Просто готовый анекдот.

Боль была острой, жгучей. Я чувствовал, как пули вошли в плоть, но... тут же застыли на месте. Будто увязли в густом желе. Они не двигались дальше. Зашибись. Выродок есть Выродок.

Стас тяжело дышал, выталкивая воздух с хриплым свистом. Надеюсь, у него все в порядке с сердцем. Не хотелось бы, чтоб этот мудила сдох прямо сейчас от какого-нибудь инфаркта.

Я не торопился подавать признаки жизни. Пусть думает, что его план по защите свой задницы сработал. Тем более, вся футболка теперь в крови. Выгляжу как самый настоящий труп.

Косой сорвался с места, приблизился. Он явно паниковал.

— Макс? Чёрт… Это правда ты? Эй! Ты там сдох или че? — Он нервно рассмеялся. — Вернулся. Охренеть. Боцман обосрётся от страха, когда узнает! Да все обосрутся! Слышишь? Блин... Похоже, реально грохнул его...

Косой подошел совсем близко, присел и наклонился. В этот момент я выбросил руку вперёд, схватил ствол пистолета, прижал его к своему боку. Там куртка. Она точно выдержит, если что.

Стас вскрикнул. Он пытался снова выстрелить, но его слишком сильно трясло. Моя другая рука резко нанесла короткий, сильный удар по его локтю.

Кость сломалась с отвратительным хрустом. Косой взвыл, отшатнулся и плюхнулся на задницу, баюкая повреждённую конечность. Он даже не понял, что пистолет очень быстро переместился из его руки в мою. Я сразу убрал оружие в карман куртки.

Поднялся, игнорируя пронизывающую боль в рёбрах и брюхе. Сука... Все-таки получать пули – неприятное дерьмо. Даже когда ты монстр, которого сложно убить.

— Стасик, неужели думаешь, я пришел бы к тебе в гости неподготовленным, — мой голос звучал насмешливо. — Фу. Как некрасиво. Стрелять в старых, добрых друзей. Я не такой мудила как ты. Принёс тебе подарок на Новый год. Кое-что особенное.

Присел рядом с Косым, разглядывая его лицо. Стас попытался отползти в сторону. Естественно, ни черта у него не вышло.

– Ты сломал мне руку, дебила кусок! Я тебя засажу. Понял? – подвывал он. – У меня корешь работает в полиции!

– Ну это вряд ли. Чтоб посадить, необходимо добраться до ментов. Потом написать заяву. Для этого нужны глаза. А ты больше ничего не увидишь, Стас. Только тьму. Хочу, чтоб ты понял, в какую жопу вы меня закинули. Прочувствовал.

Я подался вперед. Положил руку прямо на лицо придурку. Мои пальцы нажали на его веки. Чисто по инерции Косой дёрнулся и зажмурился.

Сгусток магической энергии оживился в центре моего естества, пронесся по руке и выстрелил в кончики пальцев. Это – еще один косяк Лорда Риуса. О котором никто не знает. Никто, кроме Диксона. Меня сложно назвать магом. Не дай бог. Но кое-что я умею.

Не было крови. Не было рваных ран. Глазные яблоки Косого просто выкатились мне в руку. Два влажных, теплых шарика с аккуратно обрезанными зрительными нервами. Будто их отсекли острым лезвием.

В глазницах Стаса зияли ровные, сухие впадины.

Он онемел, потом ощупал лицо и закричал. Высоко, по-женски.

— Тише, — приказал я. — Ты раздражаешь меня своими воплями. Орешь, словно баба. Ну как так, Стасик?

Я встал, подошел к полкам, взял коробку с шурупами, высыпал содержимое. Затем аккуратно поместил в неё глаза Косого.

Они лежали там, вращались, как безумные и пялились на меня. Прикол в том, что даже вырванные из тела, глаза все равно продолжали видеть.

Невозможно? Сам в шоке. По всем законам логики и строения человеческого организма, они просто не могли этого делать. Тело Стаса находилось в одной стороне, а глазные яблоки в другой. Их ничего не связывало между собой. Однако, я знал, что расширенные от ужаса зрачки Стаса отражают мое лицо не просто так.

– Ты что сделал?! Мудила?! Ты что сделал?! – Орал Косой, сидя на полу и ощупывая свою рожу здоровой рукой, – Как такое возможно?! Сука!

— Посмотри, — я развернул коробку так, чтоб глаза Косого могли видеть его же тело. — Посмотри, какой ты убогий. Просто куча дерьма, по недоразумению рождённая человеком.

Его тело, лишённое зрения, в панике вскочило на ноги. Метнулось в сторону. Споткнулось о стул, ударилось о стеллаж, бестолково хватая воздух руками. Жалкое, беспомощное зрелище.

Я поставил коробку на полку. Так, чтобы глаза продолжали наблюдать за всем.

— Хватит! – подошел к телу Косого, схватил его за шиворот и дернул назад, вынуждая снова упасть. – Нам предстоит интересный разговор. Думаю, будет лучше подняться наверх. Ты же там живешь?

Стас затих, всхлипывая. Он пребывал в шоке и пока не мог осознать реальность.

Я взял коробку с глазами в одну руку, второй покрепче сжал ворот одежды Косого, а затем потащил его к лестнице, которая со склада вела на второй этаж.

Он даже пытался сопротивляться. Брыкался ногами, размахивал рукой. Но шок сделал своё дело. Косой скорее напоминал сейчас кусок дерьма. Он стал слишком слаб.

– Что ж ты такой тяжелый,Стасик? Хорошо кушаешь? – спокойно бубнил я, двигаясь по ступеням.

Тащить его было неудобно. Мы поднимались как две черепахи. Он орал, матерился. Пришлось ударить придурка башкой о перила. Легонько

Я приволок Стаса наверх. Там и правда оказался небольшое жилое помещение. Комната с диваном, телеком, столом и двумя креслам была соединена с маленькой кухней. В наличие имелись еще уборная, душ и кладовка, где висели шмотки. Остальная часть второго этажа выглядела как свалка. Коробки с документами, упаковки от обоев, банки краски. Ее от жилища Косого отделяла фанерная перегородка.

Я швырнул орущего Стаса на одно из кресел. Коробку с глазами поставил на стол, рядом с компьютером.

Придвинул второе кресло и сел напротив. На столе лежала пачка сигарет. Не задумываясь, схватил ее. Вытащил одну, щелкнул зажигалкой, которая валялась там же. Затянулся, выдохнул дым в сторону безглазого лица Стаса.

— Впервые курю обычные сигареты. Прикинь? В Изначальном граде вместо табака в папиросную бумагу набивают такое дерьмо, что от него легкие выворачивает наружу.

Я повернул голову и посмотрел на глаза, лежавшие в коробке. Они покраснели и... плакали. Сука, они плакали! Чем?!

Гребаная магия Изначального града. Меня нервирует, что эта хрень теперь находится и в моем теле. Это что-то извращенное, гадом буду.

— Макс… За что? Дружище...– просипел Косой.

Он сорвал голос и крики прекратились. Придурок, наконец, понял, что никто ему не поможет. Решил начать переговоры.

— Не называй меня так, — отрезал я. — Рассказывай, что было после того, как вы меня принесли в жертву. Можно без подробностей. Коротко, в двух словах. Если что-то заинтересует, я уточню.

Косой заговорил. Сбивчиво, путано. О том, что сначала они до одури боялись. Ждали, вот-вот придут менты и обвинят их в убийстве. Даже придумывали различные версии, которые позволят соскочить с обвинения. Малолетние уроды понимали, никто не поверит, что меня забрал маг. Все знают, это невозможно. По-любому решат, будто пятеро подростков грохнули шестого, а теперь валят все на магов. Потом стало спокойнее. Прошел год, два. Три.

Кто-то поступил в институт, кто-то в техникум. Дорожки разошлись. Спустя несколько лет Косой узнал об успехах бывших друзей. Что Лика удачно выскочила замуж, что близнецы замутили свой первый фитнес-клуб, а Боцман занялся стройкой и преуспел на этом поприще.

– Я встречался с ним. Просто, чтоб он помог, поддержал. У него – стройка. У меня – магазин. Но он слишком высоко вознесся. Зарвался. Послал меня на хрен. А я был в его офисе. Я видел символы над каждой дверью, на каждой стене. Этот урод не просто так гребет бабло лопатой. Он связан с магами. И потом – эти Дома Благодати. Именно Боцману предложили стать представителем Изначального Града и заняться ими. Не просто так. Слышишь? Не просто так! Это расплата, Макс! Расплата за твою жизнь.

Косой говорил быстро, глотая слова. Давился собственной слюной. Ему очень хотелось убедить меня, что во всем виноват только Боцман.

Когда он замолчал, чтоб перевести дух, я не удержался и спросил:

— Расскажи мне, Стас, как ты себя сейчас чувствуешь? Каково это — оказаться в настоящем кошмаре? Заметь, ты хотя бы понимаешь причину. Я-то ни хрена не понимал. Особенно – за что мне это. У тебя ситуация другая. Все предельно ясно.

— Пошел ты! – Психанул Косой. – Какого дьявола у тебя получается магия? Ты же обычный человек! Господи, что ты со мной сделал?!

— Не богохульствуй, тварина. Господь немного занят. Он вряд ли услышит такого мудака, как ты.

Глаза в коробке дернулись, крутанулись на месте и уставились прямо на меня.

— Ты выжил в Изначальном граде...и вернулся. Боцман был прав. Есть в тебе что-то особенное. Не зря он выбрал на роль жертвы именно тебя. Всегда знал, что это не спроста. Думаю, твою кандидатуру указал тот мудак, который нас кинул.

— Во-о-о-о-от... – Я заинтересованно подался вперед, – А тут давай подробнее. Кто указал?

— Да хрен его знает. Не видел его никогда. Все переговоры с ним вел Боцман. Якобы, знаток сраной магии и магов. Понятия не имею, откуда он взялся.

Я откинулся на спинку кресла и тут же сморщился от боли. Убить меня, конечно, сложно, но, сука, ощущения никуда не делись. Опустил голову посмотрел на свое тело. Прямо на животе и в районе груди расплылись темные пятна. Кровь еще продолжала идти, но уже не так активно.

– Как ты выжил, Макс? – Косой не мог никак смириться с эти фактом.

– Видишь ли... ой, сорян. Для тебя это сейчас больная тема. Я, Стасик, все эти годы представлял, как отрываю тебе башку. Тебе и всем остальным. На том и держался.

— Ты меня убьешь? – голос Стаса дрогнул, а глаза снова принялись крутиться в коробке.

— Не уверен.

— Что тебе нужно?

— Все вы. Все, кто участвовал в ритуале.

— Я вообще просто там присутствовал, – Косой жалобно всхлипнул и взмахнул целой рукой. – Это Боцман все придумал. Боцман и та шлюха. Лика. Сучка...Я не причём, Макс. Я не при чем!

— Ты стоял и смотрел. Ты знал, что произойдет. Но не остановил своих дружков. Этого достаточно.Что вам пообещал тот тип. Который договаривался с Боцманом?

Глаза в коробке нервно дернулись и начали метаться туда-сюда, туда-сюда...

— Все. Власть, деньги, красивую жизнь. Мы должны были получить артефакт. Один на всех или каждому свой. Не знаю. Боцман говорил, что ритуал сработает. Что маг придёт. Черт, Макс! Мы жили в дерьмовом квартале, ходили в дерьмовую школу. Наши родаки еле сводили концы с концами. А тут – такой жир. Отказаться было невозможно.

— И в итоге не получили ни хрена. – Я усмехнулся, – Ты не получил, если точнее. У остальных все зашибись. Знаешь, Стасик... Из всей пятёрки тебя убью последним. Кто упек мою мать в психушку?

Спросил чисто наобум. Почему-то мне показалось, Косой может знать ответ.

Похоже, так и было. Он затрясся.

— Не знаю…

– Неверно... – Я щелкнул зажигалкой и потянулся к коробке с глазами.

– Стой! – тут же заорал Косой, – Это Боцман! Но зачем — не знаю! Он проговорился во время нашей встречи. Буквально два слова ляпнул, а потом заткнулся. Я просто пытался ему намекнуть...

– Шантажировал.

– Черт.. Да, шантажировал! Хотел, чтоб этот урод взял меня в дело. Припугнул, что расскажу все твоей матери. А он ответил, мол, некому рассказывать. Она в психушке.

— Ясно... – Я снова откинулся на спинку кресла. Внутренняя чуйка говорила, этот мудила не врет. – Смотри, какой расклад. В ближайшие дни у меня возникнет много вопросов. Ты будешь на них отвечать. Правдиво. Попробуешь орать или звать на помощь, возьму твои глаза, зарою их где-нибудь на кладбище. Оставлю гнить в этой коробке. А тебя замурую заживо.

Косой беззвучно затряс башкой. Видимо, понял.

Я оглянулся по сторонам. Подумал. Потом подошел к Стасу, снова взял за шиворот и оттащил в кладовку. Коробку с глазами поставил на полку, рядом с грязными, вонючими кроссовками.

– Не скучай, — бросил я. – Можешь подумать о своем поведении. Теперь у тебя для этого много времени.

— Ты… ты монстр, — прохрипел Косой.

— Я ведь не был таким восемь лет назад. Правда?

Захлопнул дверь, повернул защёлку. Из кладовки донеслись тихие всхлипывания. Я со всей дури долбанул по створке.

– Заткнись! Мне нужно выспаться.

Повалился на диван и закрыл глаза. Усталость накрыла с головой. Боль ушла, оставив пустоту и холодное удовлетворение.

Сознание поплыло. Последняя мысль перед, тем как вырубился, была связана с Лордом Риусом.

Благодаря этому уроду я теперь таскаю в себе гребаную магию. Она отличается от чар лордов. Вообще не одно и то же. И мне мерзко от того, что это дерьмо находится во мне. Но...

Я – единственное существо в этом мире, способное долго, возможно вечно, держать магический запас в себе. Это очередной косяк Лорда Риуса. Ошибка, которую он допустил и о которой не знает ни один Лорд.