Выживала

Глава 1. Заплыв в никуда

Через едва видимый лаз грота задувал ветер и залетал снег, сыпля на холодеющее лицо Выживалы отдельными снежинками, которые уже не таяли ни на слипшихся ресницах, ни на синеющей коже. Не мудрено: снаружи мела метель, через которую не видно ни зги, одна белая пелена... Хотя, даже если бы буря и не бушевала, что там можно увидеть? Лишь чахлые лиственницы и ёлки, над которыми нависают высокие угрюмые горы, с которых даже летом не сходит снег. Одежда примёрзла к камням, а сознание постепенно померкло от холода, от которого не было никакого спасения...

...Что сподвигло Выживалу пойти на сплав в конце сентября, он не мог бы точно сказать даже по прошествии нескольких лет. Хотя, если хорошо подумать, на принятие этого решения подействовали несколько факторов, и все из них упирались в деньги: в ближайшем будущем он планировал покупку новой машины, ремонт в своём загородном доме, плюс хотел зимой слетать с подругой в отпуск на Мальдивы, понежиться на райских пляжах... Да, безусловно, для всего этого требовались большие деньги.

А деньги можно было добыть только новым видео. Те видео, что уже лежали на его канале «Survived Live», приносили всё меньше и меньше дохода с рекламы. Просмотры и клики неуклонно шли вниз, и это было очевидно: три миллиона подписчиков уже просмотрели весь имеющийся контент и ждали нового. Выживала это понимал: самая мякотка, самый большой приток денег с рекламы шли либо во время прямой трансляции, либо в первые дни после выкладывания свежего видео. Поэтому, хочешь не хочешь, нужно опять идти в поле... Точнее, на этот раз не в поле и не в горы, а на реку... В этот раз он выбрал сплав. По одной очень веской причине: он предполагался действительно борьбой за выживание.

...Выживала своим занятием, своей работой выбрал экстремальный туризм, с записью своих экспедиций на видео и выкладыванием их на видеохостинг. Проще говоря, Выживала был известнейшим блогером-экстремалом, довольно известным не только в России, но и во всём мире. Считался специалистом по экстремальному туризму, чьи походы и треки, загруженные в туристические сообщества, были авторитетными в среде профессионалов: по ним составляли планы походов различные туристические группы и клубы. Это был приятный бонус к деньгам от канала.

Кроме того, Выживала считал себя великим специалистом по выживанию в дикой природе: в Сибири, Забайкалье, Якутии и на Дальнем Востоке. В ближайших планах было покорять арктическую Канаду и русское Заполярье. И всего этого он достиг к 32 годам.

К вершине мастерства Выживала дошёл небыстро, за целых 10 лет. Путь по времени неблизкий, но стартовая позиция к нему была хорошая: с детства парень занимался горнолыжным спортом и даже участвовал в чемпионатах России. Дошёл до звания мастера спорта, потом получил травму колена и ушёл из любительского спорта.

Перед травмированным спортсменом сразу встал выбор, чем зарабатывать на жизнь, и вариантов здесь было очень немного: либо работать тренером в провинциальном ДЮСШОР и трудиться за гроши всю оставшуюся жизнь, либо пойти в масс-медиа сферу. Например, стать спортивным журналистом или телекомментатором. Многие бывшие друзья и соперники выбрали именно такой путь. Но для этого нужно получить высшее образование, потом долгое время нарабатывать резюме. И всё это с неочевидным результатом...

Объективно оценив ситуацию, Выживала сразу понял, чем можно зарабатывать деньги: своим талантом, своим умением кататься на лыжах. Выживала экшен-камерой, закреплённой на защитном шлеме, снимал видео спусков на горных лыжах, заливал их на свой недавно открытый канал с ёмким и запоминающимся ником «Survived Live». Такой же ник решил оставить и себе. Так Сергей Валерьевич Смелов, мастер спорта России по горным лыжам, стал Выживалой.

Выживала проводил экстремальные спуски с привычных спортивных трасс, изъездил все российские горнолыжные курорты, делая по ним подробные отчёты, потом дошёл до фрирайда, которого всегда в спортивной карьере избегал. Сначала катался по простым свободным склонам, заросшим деревьями, которые обычно находились с тыльной стороны горнолыжных курортов, на которых стояли столбики с объявлениями: «Спуск со склона на лыжах и сноубордах строго запрещён». Начал расти в сложности прохождения трасс.

Дошёл до прохождения настоящих фри-трасс со скальными выступами, а потом с командой таких же оторвышей стал ходить в многодневные экспедиции и кататься в настоящих горах, при этом шёл на самые экстремальные трюки, проходящие по живописным скальным массивам. В ходе исполнения трюков нанятый оператор ловил живописные кадры, в которых Выживала пролетал на фоне высоких гор, долин и эффектными прыжками спускался с высоченных скал, делая в воздухе несколько пируэтов и сальто.

К фрирайду добавилось увлечение альпинизмом. Ведь чтобы спуститься с перспективной горы, сначала нужно на неё забраться, да ещё при этом следить, чтобы не засыпало лавиной. А рядом с горами протекали быстрые реки, и захотелось по ним сплавляться, особенно по бурным горно-таёжным потокам. Так как экспедиции проходили по дикой природе, вдалеке от цивилизации, Выживала естественным образом подошёл к экстремальному выживанию в самой неприспособленной для жизни местности.

Ему нравилось всё: восхождения в альпийском стиле, потом спуски на горных лыжах с самых сложных вершин, сплавы на байдарках по бурным порожистым рекам, минимум 4-й категории сложности, спуски в дикие пещеры, где в случае травмы или аварии никто не может помочь. Практиковал на камеру выживание в дикой тайге, горах... Он считал, что справится с любыми трудностями и продержится хоть где... Мечтой для Выживалы было сделать такой маршрут, который включил бы в себя настоящее экстремальное пятиборье: сначала подняться на горную вершину, минимум, 6-тысячника, волоча на спине рюкзак и лыжи с палками, потом спуститься с неё за несколько десятков минут, потом сразу же сплавиться по реке, по сложнейшим порогам, потом спуститься в пещеру на глубину не менее километра, подняться из неё и повыживать в зимней тайге, при морозе минимум, -30 градусов.

Такая сложная трасса теоретически была невозможна, ведь сплав по воде и мороз -30 градусов были несовместимы, разве что поехать куда-нибудь в Непал... Впрочем, мечта она и должна быть мечтой, и как маяк всегда светить впереди, побуждая к жизни... Сейчас же нужно было думать о насущном...

...Окончательно решившись, Выживала 16 сентября 2022 года, в субботу, связался через мессенджер со своим штурманом с погонялом Медведь, чтобы обсудить маршрут. Медведь был профессионалом самого высокого уровня. Изучал маршруты, пройденные другими экстремалами, карты, составлял треки, описывал контрольные точки по GPS с описанием местности, разрабатывал заброску снаряжения и прибытие до точки старта.

Медведь, судя по всему, накануне где-то праздно проводил время, и вид имел слегка потрёпанный, но всё же, как настоящий профи, сразу понял, зачем звонит Выживала, и моментально включился в работу.

— Привет, шеф! — В дисплее ноутбука показалась небритая помятая рожа помощника. — Чего не спится? По делу?

— По делу! Мне нужно сходить до зимы ещё на один маршрут! — заявил Выживала с признаком лёгкого недовольства в голосе: наверное, позавидовал отдыхающему помощнику. Хотя... Чего завидовать-то? Отдыхает человек, радоваться, наоборот, надо, что всё в порядке у него!

— О-кей, куда пойдёшь? — слегка пришёл в себя Медведь, хлебнув чего-то из стеклянного бокала. — Зимний фрирайд хочешь открывать?

— Пойду на сплав! — уверенно заявил Выживала. — Я тут подумал, посмотрел карту, описания... Хочу в Сибирь. Сплав по Чаре, из Забайкалья в Якутию, через Сулуматские и Сытыканские пороги, хребты Удокан и Кодар.

— Ты больной? — Медведь чуть не грохнулся со стула. — Какой сплав??? Зима наступает! В Забайкалье и Якутию осенью на сплав? Там сейчас даже днём в тайге минусовая температура, а ночью до -15, снег идёт, пурга метёт. Вечная мерзлота, брат... Впрочем, дело твоё. Тебе не привыкать. Откуда и куда поплывёшь? Надолго???

— Я тут подумал... — замялся Выживала. — Хочу уйти в экспедицию на 2 недели. На надувной байдарке «Хатанга». Буду сплавляться классикой, от Чары до притока Жуи. Эвакуируюсь вертолётом. Протяжённость 370 километров. Хотя, возможно, сойду с маршрута намного раньше, сразу за Сытыканскими порогами. Для меня самое главное — пройти все самые сложные пороги, шиверы и снять много качественных роликов. Возможно, на конечном этапе остановлюсь пожить пару дней в тайге.

— Слушай, Серёга... — мягким тоном начал говорить Медведь. — Ты крутой пацан, опытный специалист в своём деле. Правда, я считаю, ты реально крут, намного круче, чем другие экстремалы и выживальщики. Но ты сам посуди: ты идёшь на зиму. В безлюдную местность, где на сотни километров ни души, одни медведи и волки. Все сплавы давно закончились! В Якутии лето уже давно закончилось, по реке может идти шуга, низкая температура, вода сейчас ледяная, это придется постоянно греться и сушить одежду каждый день. Там снег уже выпал, чёрт! На порогах тебя будет захлёстывать ледяной водой, это же реально душегубка! А если, не дай бог, случится какая-то задержка? В середине октября река замёрзнет, всё завалит снегом и ты никуда не сможешь выбраться. Это же реально какое-то... Сумасшествие, что ли...

— А ты разве не понял, не просёк фишку? — недовольно спросил Выживала. — Как раз такие экстремальные условия и будут главной темой моего сплава. Я хочу сделать то, что ещё никто не делал и никогда не сделает! Я пойду в тайгу с таким расчётом, чтобы без задержек и без форс-мажоров, чисто на мастерстве, пройти этот трек. В общем, базарить не о чем, вопрос решённый, остались только технические детали.

— Ну... смотри, братан... — покачал головой Медведь. — Я так понимаю, ты вдобавок решил идти в соло? Без проводников, гидов и команды поддержки?

— Конечно соло, это главное условие сплава, — согласно кивнул головой Выживала. — Вот сейчас я вижу, что у тебя появился деловой тон. В общем так. Проработай трек с контрольными точками по GPS. На контрольных точках поставь особенности реки, скорость течения, глубину, дно, берега, места ночёвок, зимовья, избушки. Прогноз погоды, уровень воды. Ну, и, самое главное задание: проработай маршрут заброски.

— Самая простая заброска — это вертолёт, — усмехнулся Медведь. — Он везде долетит, разве что хороших денег будет стоить. Если тебе нужны только пороги, можно вертолётом долететь до первой каменной отмели, перед Сулуматом, где можно приземлиться. Выше не получится — там болотистая местность.

— Вертолёт тоже включи как вариант заброски, — велел Выживала. — Деньги у меня есть, но постараемся сначала обойтись без слишком капитальных вложений. Постарайся проработать маршрут за пару дней. Время не ждёт. Максимум, через неделю, я уже должен быть в начале трека, на стапеле, и выйти на маршрут. Всё. Покедова.

На этом Выживала прервал связь, отхлебнул кофе из чашки и открыл на ноутбуке подробную карту Забайкалья и Якутии с Чарской котловиной, хребтами Кодар, Удокан и Становым нагорьем. При виде огромных безлюдных пространств, на которых не было ни единого населённого пункта, и среди которых петляла река, сердце кольнула тоскливая неуверенность и какой-то страх, что было совсем нетипичным для Выживалы. Неужели стал бояться? Неужели уже есть что терять? Раньше шёл в горы, имея в рюкзаке газовый баллончик, походную плитку, котелок, кофе, несколько пачек роллтона, аптечку и телефон с парой заряженных батарей. Жил на съёмных хатах, да и в целом привык к спартанскому образу жизни. Сейчас привык к комфорту, роскоши, деньгам, и, похоже, появился жирок. Да что там жирок, огромный слой жира появился, причём жира масс-медийного: вся жизнь на виду, в блоге, на людях.

Конечно, Выживале теперь есть что терять: комфорт, деньги, безоблачная жизнь в Москве. Однако, парадокс... Чтобы всё это было, нужно заниматься своим делом: выживать на камеру... Для того чтобы хорошо жить и не отказывать себе в комфорте и деньгах, нужно достаточно часто выходить из зоны комфорта и лезть в такие дебри, куда Макар телят не гонял.

Временами Выживала думал, как соскочить с этой темы. Интуитивно он понимал, что рано или поздно его жизнь закончится именно в таких диких местах, куда он постоянно любит ходить. Можно сорваться с коварной скалы, утонуть в бурной реке, попав под громадный камень-обливняк на сливе с порога, замёрзнуть в тайге, понадеявшись на прогноз погоды, блин, да вариантов откинуться море... Таков итог деятельности с большой долей вероятности ему уже предначертан. Нужно было сходить с темы. Но как? Что делать потом? Идти работать тур-инструктором за копейки, проводя неподготовленных туристов по трассам первой категории? Или тренером в ДЮСШОР?

Выживала махнул рукой и отогнал неприятные мысли прочь. Жил он по старой пословице: чему быть, того не миновать...

... Медведь справился за день, плохо о нём Выживала думал... Маршрут уже был готов, проложен трек, проставлены контрольные точки с описанием рельефа местности, берегов, описанием порогов, местами ночёвок. Всё это было, естественно, взято из треков и описания сплавов других туристов-экстремалов. Люди там часто ходили. Место от цивилизации не сказать что слишком удалённое или неизвестное. Ну, подумаешь, река, пороги четвёртой категории сложности. Всё дело в том, что сплавщики проходили реку, начиная с момента, когда весенний паводок приходил в норму, это конец июня — начало июля. Край: начало августа. Самый крайний срок сплава по Чаре. Осенью это мог быть поход в один конец...

На протяжении 370 километров на треке не было ни одного населённого пункта, лишь редкие зимовья охотников и метеостанция. В случае форс-мажора звать на помощь некого. Выживала окажется предоставлен сам себе, и это в октябре, когда в Забайкалье и Якутии, по идее, уже наступает зима.

Выживала ещё раз вгляделся в карту. Порогов было много, и это если не считать быстрых шивер и коварных быстротоков над усыпанным крупными валунами дном. Сулуматский, Пуричиканский, Олен-Туритахский, Каскадёр, Большеторовский, Сытыканский пороги. Самый сложный был Большеторовский порог. Там вся мощь большой реки скатывалась в узкое, засыпанное крупными скалами 60-метровое устье и несколько раз падала мощными водопадными сливами с высотой около метра, за которыми были коварные бочки и стоячие волны по 2–3 метра высотой. Но и самый первый, Сулуматский порог был очень сложным. На контрольной точке перед этим порогом была отмечена ночёвка по левому берегу. Справа, в русле порога, лежала большая скала, недавно скатившаяся с горы. Обойти этот камень и мощную бочку за ним можно было, только держась левого берега, почти вплотную, так как по всей ширине порога вода расходилась крупными стоячими волнами высотой около полутора метров. В остальном, похоже, особой сложности прохождения не было. Пройти два этих трудных места, и дальше плыви себе спокойно.

Ну что ж... Проект готов, осталось собрать оборудование и снаряжение. Впрочем, снаряжение у Выживалы всегда было в идеальном порядке и находилось в арендованном боксе на окраине города. Надувная байдарка-пакрафт «Хатанга» с вёслами, спасательный жилет, гермы для хранения снаряжения, палатка, спальный мешок, несколько термоодеял, видеокамеры с запасными аккумуляторами, спутниковый телефон, зарядное устройство с солнечными батареями, баллончики с газом, походная плитка, кастрюля, чайник, фонари, ультразвуковой отпугиватель волков, баллончик для отпугивания медведей, антикомариный спрей, аптечка, спиннинг с набором приманок, топор, ножи, травматический пистолет и набор продовольствия: кофе, чай, сахар, растительное масло, крупы, лапша, консервы. Запас продовольствия небольшой, но ведь и поход задуман ненадолго. Плюс можно ловить рыбу. Таймень, ленок, хариус — этого добра в таёжных реках много...

... Вечером позвонил Медведь. Голос его был слегка тревожный.

— Привет, шеф. Заброска через два дня. Маршрут такой: полетишь самолётом, рейс Москва — Чита. Вылет 18:00 московского времени, Домодедово, прибытие в 6:10 утра местного времени, Чита, аэропорт Кадала. Время полёта 6 часов 10 минут. Потом пересаживаешься на АН-24 местной компании «Ангара», время вылета 09:00, прилёт в Чару — 10:40. Время в пути — 1 час 40 минут. Рейсы будут только с 19 по 22 сентября. Потом окно в четыре дня. Так что успевай. Места пассажирские и багажные на 20 сентября ещё есть. А там... Решишь сам, где стапельнуться. Может, в Чаре, может, вертолётом до Сулумата. Но я думаю, вертолёт до порогов ты не наймёшь.

— А что, какие-то проблемы? — с лёгкой тревогой спросил Выживала.

Накануне он смотрел карту и описание трека: первые два дня сплава от посёлка Чара река была относительно медленная и широкая, прихотливо петляла по болотистой тайге, и ничего интересного в это время не происходило. Несколько десятков километров пришлось бы сплавляться просто так, без всякого экшена, а это же пустую потраченное продовольствие, газ, силы, и самое ценное: время...

— В Забайкалье прошли обильные дожди. На реке сейчас поднялся уровень воды, примерно на метр, — заявил Медвель. — Вертолёт на реке нигде не сможет приземлиться. Перед Сулуматом только горы, тайга и каменистый отмели у реки. Но отмели будут залиты водой. Вангую, придётся тебе стартовать от самой Чары, а это два дня сплава до Сулумата. Впрочем, если вода поднимется, течение может быть и посильнее на болотистом участке реки. Но... Блин... Серёга... Тебе ночевать будет негде. Берега там низменные, с болотами, завалами. Я сбросил контрольные точки ночёвок, но ещё раз повторяю, в десятый раз: они могут быть затоплены.

— Значит, и вертолёт не посадить перед порогом, и ночевать негде, — задумчиво сказал Выживала.

— Именно так! — согласился Медведь. — Ты ещё не передумал?

— Нет! — решительно сказал Выживала. — Сейчас закажу билеты и оформлю заброску. Покедова. Отзвонюсь из Чары, прямо со стапеля.

Выживала положил трубку и посмотрел на блики огня от искусственного камина, игравшие на стенах, потолке и на полуобнажённой заднице мирно спящей подружки. Тихо что-то бубнит здоровенный телевизор на стене. Уют. Тепло. Мать твою... Блин... Куда и зачем он полетит от всего этого...

Глава 2. Тяжёлый первый день

21 сентября 2022 года. Выживала в походном экипе сидел на берегу Чары в одноимённом посёлке и уныло смотрел на бурую быстротекущую воду с множеством плавающего мусора и веток. Действительно, после дождей вода поднялась, стала мутной, в русло стало смывать всякую дрянь. Уровень почти по самые берега, и здесь явно подъём оказался не на метр, минимум метра на полтора-два. Таёжные реки наполняются очень быстро: вечная мерзлота и каменистая почва не дают воде впитываться глубоко в грунт, и после дождя обычно происходит моментальный подъём уровня в реке, доходящий иногда до нескольких метров за пару часов. Впрочем, когда дождь прекращается, вода так же быстро и сходит, за считанные часы. Сейчас дождь прекратился, но пошёл снег: одинокие снежинки, медленно кружась, падали с неба в такую же кружащуюся воду.

Уровень её в отсутствие обильных дождей должен начать падать, но сейчас этого пока не происходило. Выживала, едва придя на место стапеля, сразу воткнул спичку на урезе воды, чтобы контролировать динамику уровня. На протяжении получаса он оставался прежним, не снижался, но и не рос, что было уже хорошо... Течение в месте стапеля текло быстротоком, плавно кружась в небольших водоворотах и выбуривая их из глубины.

Тяжело вздохнув и покачав головой, Выживала начал готовиться к сплаву. По идее, надо бы передохнуть после тяжёлого и долгого перелёта, но где здесь останавливаться? Гостиницы в северных и сибирских посёлках славились очень ненавязчивым сервисом, да и свободных номеров в них, как правило, никогда не бывало: все заняты вахтовиками и искателями приключений. Получив багаж из Ан-24, Выживала сразу же узнал у диспетчера о том, что вертолёта в наличии нет, поэтому сразу нанял бомбилу на «Газели», ожидающего клиентов на стоянке, и увёз снаряжение на берег реки, где всё сложил в кучу.

— Братан, ты что, на сплав собираешься? — с недоумением спросил бомбила, глядя на Выживалу, а потом бросив взгляд на окружающую безрадостную местность.

Пасмурно. Температура всего 2 градуса тепла. Дует северный ветер. Падает редкий снег, пока ещё тающий на траве и земле, но на камнях у реки уже лежащий сплошным слоем. Всё заволокло серой мглой. За глубокой, довольно быстрой рекой, шириной метров 80, видно непролазную тайгу, состоящую из невысоких, тонких лиственниц и ёлок. И это на территории посёлка, который находится по эту сторону реки!

Выживала оглянулся. Дома, сараи, все крытые двускатными крышами, заборы, лай собак. Типичный сибирский посёлок... На берегу бардак. Именно в этом месте стартовали все сплавщики, оставлявшие после себя груды мусора: кострища, пустые бутылки, обёртки от еды, пустые сигаретные пачки, окурки и прочую дрянь. Туристы не стеснялись бросать мусор прямо здесь. По весне бурным паводком всё это непотребство смывало в реку.

— На сплав... — согласился Выживала.

— Смотри, брат, сейчас сезон уже закончен, — предупредил водила, закуривая цигарку. По внешности он был типичный метис, похоже, потомок русских и эвенков, типаж, часто встречающийся в подобной сибирской глубинке. Широкоскулый, широконосый, с узкими северными глазами, которые при этом были голубыми, а жёсткие волосы светлыми. Да и ростом водила чуть не под 2 метра. Явно потомок казачков-первопроходцев.

— Знаю, что закончен, — согласно кивнул головой Выживала и начал распаковывать мешок с байдаркой и насосом. — Хочу по-быстрому смотаться до Олёкминска.

— Не получится! — покачал головой водила. — Я прогноз погоды смотрел, через пять дней снежный буран обещают и устойчивый минус. По реке шуга будет пойти. Смотри, брат, на смерть идёшь. Ты хотя бы в Чаровскую МЧС о маршруте сообщил?

— Сообщил! — соврал Выживала, хотя, естественно, было ясно, что никуда и ничего он не сообщал, так как из аэропорта сразу приехал на берег реки.

— Ну ладно, удачи, брат, — водила протянул крепкую шершавую ладонь: извечная привычка человека, живущего в необжитых местах, здороваться и прощаться непременно рукопожатием, дабы ощутить прикосновенье живого человека, и пошёл к машине, стоявшей на деревенской улице, на крутом глинистом яру, под который местные сыпали всякий сор и хлам вперемежку с огородными сорняками.

— Спасибо, — поблагодарил Выживала и начал собираться.

Нужно было накачать и собрать байдарку, проверить ещё раз снаряжение и потом отплывать. До ночи необходимо отплыть как можно дальше от посёлка и найти место для ночёвки. Ставить палатку здесь, на берегу, и ночевать в деревне был не вариант: местным он не доверял. Да и, судя по описанным трекам, такая ночёвка крайне не рекомендована. Можно было остаться без всего. А то и без головы...

Выяснилась ещё одна очень неприятная деталь: наверняка рыбалка при такой мутной воде окажется бесполезной, таёжная рыба любит чистую воду и могла из Чары подняться в бурные притоки, которые наверняка уже очистились от мути. Значит, на питание добытой на реке рыбой можно не рассчитывать, придётся рассчитывать лишь на запас продуктов, которые захватил с собой, а это 500 граммов еды в день. Во всяком случае, это можно было проверить только по ходу дела...

Через час Выживала надул и собрал байдарку, которая в узких кругах профессионалов называлась пакрафт, собрал на носу стойку для видеокамеры, которая должна была снимать его лицо с расстояния примерно в метр. Сложил запас продуктов, документы, деньги, спутниковый телефон, запасные камеры и прочее добро в непромокаемые гермы, которые прикрепил к байдарке. Туда же положил остальное снаряжение: палатку, одеяло, спальный мешок, одежду и прочий скарб, сверху накинул непромокаемой тканью. Ещё через час уже был готов к выходу. Следовало записать стартовое видео со стапеля. Сотовая связь здесь, на территории посёлка, была неплохая.

Выживала включил камеру на смартфоне и направил её на своё лицо.

— Всем привет, дорогие друзья, на связи опять Выживала. Вы, наверное, думали: где же я сейчас потерялся? Наверное, тусуюсь на Мальдивах? Однако это не так, дорогие друзья! Намного севернее! Я сейчас в походе, на месте стапеля моего судна. Эта замечательная деревня называется «посёлок Чара» на реке, которая, внезапно, тоже называется «Чара», Забайкальский край. Дорогие друзья, я сегодня со сплавом, по реке Чара отправлюсь до города Олёкминска на реке Олёкма, притоком которой является эта самая Чара. Олёкма в свою очередь впадает в реку Лена. Было бы лето, я, несомненно, поплыл бы до Якутска, а то и до самого моря Лаптевых, но так как в этих суровых краях уже наступает зима, я сплавлюсь только до Олёкминска. Расстояние 370 километров, через безлюдную тайгу, бурные пороги и сплошные мраки. Меня будут поджидать лютые опасности, и в то же время я буду выживать. Выживать в дикой природе. Всем пока. Так как следующая сотовая связь появится не скоро, то, если всё будет хорошо, на связь я выйду через 2 недели, уже в городе Олёкминске. А сейчас давайте полюбуемся этими прекрасными пейзажами.

Выживала на телефон поснимал окрестности села, автомобильный мост через реку в 100 метрах ниже по течению, едва видимые через мглу снеговые вершины хребта Кодар, видневшиеся совсем уже далеко, километров за 30, свою байдарку, полную снаряжения, которая была наполовину вытащена на воду. И на этом закончил, попросив подписчиков не экономить лайки и комментарии. Сразу же загрузил видео на свой канал. Постояв 5 минут и увидев, как пошли первые просмотры и комментарии, улыбнулся и позвонил Медведю.

— Медведь, привет, это я! — поздоровался Выживала. — Я на стапеле, уже собрал рафт, снарягу, полностью готов к походу. Буду тебе по спутниковому телефону отзваниваться из контрольных точек.

— Хорошо, хоть в этом у тебя проявился голос разума, — ухмыльнулся Медведь.

— Однако то, что я использую спутник, должно остаться между нами, сам понимаешь, — предупредил Выживала. — Ну всё, я пошёл. Следующая связь будет вечером этого дня, из первой контрольной точки. Имей в виду: я у МЧС-ников не регался, о маршруте никто не знает. Если не выйду на связь из контрольной точки через 12 часов, сделай заявление о пропаже. Всё. До связи.

Выживала отключил телефон, положил его в герму, прикрепил небольшую экшн-камеру к штативу, сел в байдарку и сделал первый гребок от берега. Течение медленно закружило рафтера...

Ниже по течению, в 100 метрах через реку тянулся автомобильный мост, который описывали многие сплавщики. Байдарка проплыла мимо моста, вдоль опор, у которых с рёвом бугрились мощные пенистые валы от напирающего течения, и покинула посёлок Чара. Буквально здесь же, через 50 метров, началась непроходимая тайга по обе стороны реки. С этого места начинались 370 километров безлюдной реки до самого Олёкминска.

Река несла шустро. Выживала постоянно выравнивал веслом пакрафт, чтобы он и не лез на быстрину, где было порядочное течение, но и не прибивался к берегам, у которых лежали подмытые деревья. Вода шла быстротоком, почти вровень с берегами, которые были очень низкими и болотистыми. Растительность состояла из тонких, не слишком высоких болотных лиственниц и ёлок, под которыми кое-где кудрявился кедровый стланик и всякая шарага вроде тальника, черёмухи, калины, дикой смородины, ежевики и прочих кустов из тех, которые растут в таёжном подлеске. В целом, тайга была не такая мощная и высокая, как в Красноярском крае или Кемеровской области, где успел побывать Выживала. Там громадные толстые ели соседствовали с такими же громадными соснами и кедрами, велась лесозаготовка. В этом месте никакая техника не прошла бы по заболоченной низменности, да и пилить, кроме худосочных лиственниц и ёлок, было нечего...

Река постоянно подмывала низкий берег с очень тонким слоем почвы, под которым был сплошной камешник или вечная мерзлота. Деревья падали прямо в воду, и почти все берега были завалены стволами и покосившимися, свисающими в воду брёвнами, добела оттёртыми льдинами. Кое-где ёлки целыми рядами круто нависали над руслом, грозя вот-вот обрушиться в воду. Наверняка и в русле лежат деревья и коряги, которые теоретически могли пропороть байдарку. Правда, сейчас вода была высокой, и об этом можно было не беспокоиться, по крайней мере, до порогов.

Снег не прекращался, иногда даже усиливался и тогда вокруг всё затягивало белёсой пеленой. До порогов было ещё далеко, минимум 2 дня судового ходу. Примерно в 30 километрах отсюда виднелся громадный хребет Кодар с заснеженными пиками, и как раз к нему-то, прихотливо извиваясь по этой болотистой низменности, петляла таёжная река Чара.

Два часа сплава прошли спокойно, течение было приличным, и явно более быстрым, чем в обычное время, однако, как Выживала понял, все мели и берега оказались затоплены, в некоторых местах вода перетекала прямо через тайгу, грозя промыть новую протоку. В таких неблагоприятных для сплава условиях приходилось активно работать вёслами, постоянно отталкиваясь то от плывущих веток и стволов деревьев, то от прибрежных кустов и топляков. Иногда у берега попадались сплошные кучи деревьев, рухнувших в воду. На более узких таёжных реках в таких местах образовывались многометровые завалы, которые никак было не оплыть и пакрафт приходилось протаскивать по берегу, иногда на значительное расстояние.

В этом месте Чара была широкая, глубокая, и завалы ей не грозили. Все рухнувшие в реку деревья, если их отламывало от корневища, уносились течением ниже и на повороте выбрасывались на берег образуя громадные кучи, в которых стволы лежали как рассыпанные спички. Если дерево падало в реку вместе с корнями, то оно оставалось на месте и превращалась в топляк, и далее, в корягу. Всё это Выживала говорил на камеру, показывая, в какие дикие места его занесла нелёгкая судьба.

Позднее выяснилась ещё одна неприятная деталь, впрочем, которую можно было ожидать. Вода в реке, естественно, была ледяной. Выживала замерил градусником температуру, оказалось всего 3 градуса тепла. Сидеть неподвижно в байдарке вскоре стало просто невозможно, и ведь сделать-то ничего нельзя! Сойти на берег или размять ноги было попросту негде. Иногда пакрафт проносило мимо отмелей, но они сейчас были затоплены, и воды над ними было минимум полметра. Выживала иногда осторожно, чтобы не перевернуться, поднимал ногу, массировал её осторожными движениями, кое-как спасаясь от пронизывающего холода. Подсунул под задницу дополнительное одеяло. Задница перестала мёрзнуть, а вот ноги нет: на них изредка да попадала вода с вёсел, хоть он и старался грести осторожно, без всплесков.

Под вечер Выживала снова записывал короткие видео, описывая особенности реки и своё бедственное положение на ней. А положение действительно было бедственным. Сейчас даже если бы Выживала захотел, он бы с большим трудом вернулся обратно в Чару. Вверх, против течения грести он бы не смог, так как оно быстрое. А по берегу фиг пройдёшь, помешали бы болота, протоки, глубокие устья притоков и дикое зверьё.

Всего в 5 километрах от посёлка Выживала увидел на берегу здоровенную медведицу с двумя годовалыми пестунами и маленьким медвежонком. Обычно медведи в это время должны искать берлогу, нагуливать жир. Но эта здоровенная зверюга посмотрела на него, водя носом по воздуху, как будто принюхиваясь к тому, что за кусок мяса несёт река, и посмотрела на реку, примериваясь, стоит бросаться в воду или нет. Решив, что мясной кусок не стоит того, чтобы выкупаться в холодной воде, медведица нехотя развернулась и пошла вглубь тайги. Медвежата друг за дружкой поскакали за ней.

Темнело рано, примерно в 18 часов. То есть, в 16:00 уже нужно искать место для ночлега. Выживала внимательно рассматривал низкие болотистые берега и всё-таки нашёл его. Здесь как раз была первая контрольная точка по треку и место для ночёвки. Пришёл он к точке сильно раньше из-за быстрого течения. В этом месте болотистый берег сменился на песчаный. Большие песчаные холмы с повалившимися ёлками, предвестники гор, уже подступили к реке. С одной стороны, хорошо, так как болото отошло от берега, с другой стороны, плохо: песок из берега постоянно вымывает река, выносит в русло, где он оседает, формируя при этом бесконечные протоки и отмели, идти по которым намного сложнее, чем по сплошному руслу. Песчаные отмели постоянно меняют свои очертания, протоки исчезают и появляются на новом месте. Идти по ним вслепую трудно, так как они могут растечься по мелководью, уйти под камни или завести в непроходимый завал. Тем не менее, это всё же лучше, чем болото.

По правом уберегу как раз и находился большой песчаный холм, отмеченный как место первой ночёвки. Река регулярно подмывала холм и выносила в русло, посреди которого находился не очень большой остров, заросший тальником, который сейчас был затоплен и гнулся от сильного течения.

Выживала выгреб из основного фарватера, на отмель глубиной в полметра, которая при нормальном уровне воды должна быть местом стоянки, осторожно подгрёб к песчаному холму, осторожно вышел из байдарки, чуть не свалившись из-за того что застывшие ноги отказались работать, потом чуть не утонул в мягком песке. Оставляя глубокие следы, частично вытащил пакрафт на берег. Не доверяя ни реке, ни себе, привязал байдарку к массивному штырю, вбитому в берег топором. Самая главная опасность ночевки у сибирских рек: резкий подъём уровня воды. Сполоротишь, понадеявшись на авось: байдарку может за 10 минут, пока устанавливаешь палатку, унести бог знает куда, и останешься один, без всего, в десятках километров от жилья. Поэтому даже выйдя на берег и отлучившись на несколько минут, нужно надёжно крепить пакрафт. Даже при значительном подъёме уровня воды байдарка никуда не уплывёт, а будет, как собака на привязи, гулять туда-сюда на верёвке.

Выйдя на берег и закрепив лодку, Выживала первым делом хорошо размялся, разогрелся и определил правильность выбора контрольной точки по навигатору, в который был загружен трек. Контрольная точка и место, где он сейчас находится, совпадали с точностью до 10 метров. Это уже хорошо: вышел на точку. Любопытно было другое.

Он плыл в течении 5 часов. По его подсчётам, и по данным навигатора, прошёл по реке примерно 30 километров. Но кажется, хребет Кодар так и не придвинулся, а стал наоборот, ещё дальше. Река реально описывала такие петли, словно Амазонка в джунглях. По навигатору, по прямой он прошёл всего 10 километров. Сегодня река шла параллельно хребту, а завтра начнёт приближаться к нему. Где-то там, в горной теснине, находится вторая контрольная точка и место второй ночёвки. Судя по всему, по равнинной реке придётся плыть ещё завтра, до вечера.

Выживала быстро, со знанием дела растянул палатку, нарубил для подстилки елового лапника, положил одеяло, приготовил спальник, развёл костёр, и только собрался заваривать лапшу, как понял одну очень важную вещь: во всех хлопотах он забыл купить воду. Обычную долбаную питьевую воду, которая дома бежит из-под крана и которую можно купить в магазине. Обычно он так и делал: покупал в местном лабазе пятилитровую баклагу воды, потом, по мере возможности, разживался ей в местных родниках или ручьях. Выживала, собираясь в этот поход на Чару, естественно, думал о воде и хотел её купить в местном магазине, не тащить же из Москвы. Однако, как всегда это и бывает, спешка скорректировала планы и сыграла не на благо. Найдя в аэропорте калымщика на Газели, обрадовался, и забыл ему сказать, что нужно заехать в магазин. Теперь появилась ещё одна проблема: отсутствие воды...

Глава 3. Первая ночёвка и первая контрольная точка

Воду в тайге можно взять только в родниках и быстрых ручьях, которые текли здесь в изобилии, чуть ли не через каждые сто метров. Правда, опять же, не сейчас, когда на реке паводок. В обычное время ручьи, протекающие по отмелям, хорошо видно или хорошо слышно, когда они падают водопадиками в реку. Сейчас, при затопленных берегах и отмелях, их не видно и не слышно, да и причалить к ним трудно.

Естественно, у Выживалы имелась пара полторашек воды в неприкосновенном запасе продуктов, который хранился вместе со снаряжением. Кроме того, в наборе выживания имелся специальный фильтр-насос, который за полчаса мог отфильтровать пару литров речной воды. Выживала не был бы Выживалой, если не обладал всем этим. Правда, для того чтобы пользоваться фильтром, нужна сила, чтобы прокачивать насосом воду, да и в такой мутной речной воде, с примесью песка с илом, постоянно приходилось бы менять фильтр-картриджи, запас которых всегда ограничен. То есть, это тоже не идеальный вариант.

Так как времени не было и возиться с фильтром не хотелось, распаковывая и настраивая его, Выживала открыл полторашку, налил воду в небольшой железный чайник, повесил его над костром, быстро вскипятил воды, запарил сразу две пачки «Пай Рамона» и заварил кофе в небольшой турке. Ужин получился на славу! Неспеша поел, внимательно разглядывая мрачные окрестности. Ему очень повезло с местом ночёвки. Расположился у левого склона пологого песчаного холма, срезанного рекой. Походной лопаткой разровнял место для палатки, топориком вырубил лишнюю растительность. Территория для лагеря попалась удачная: небольшой закуток между склоном холма и начинающимися зарослями. Сзади, защищая от леса, лежала груда плавника, принесённого половодьем. Она не только служила естественным укрытием, но и преградой для мимолётных сквознячков. Горящий костёр создавал ощущение уюта, давал в этом закутке ощутимое тепло, а дым далеко разносился по тайге, напоминая зверью о присутствии человека.

После ужина Выживала связался по спутниковому телефону с Медведем.

— Привет, брателло, это я! — радостно сказал Выживала, когда почувствовал, что связь наладилась.

— Молодец, привет, рад тебя слышать! — поздоровался штурман. — Рассказывай. Я вижу по трекеру, ты на первой точке.

— Вышел на первую контрольную точку! — подтвердил Выживала. — Река, конечно, аховая. Уровень воды примерно на полтора метра выше, чем обычно. Всё затоплено, но на первой точке есть песчаные холмы, и хорошо, что удалось догрести прямо до них, вместо берега здесь сейчас большая заводь. В остальном... Холодно. Пасмурно. Сыплет небольшой снег. Температура около ноля. Но более-менее терпимо. Жить можно. Сейчас остановился на ночёвку. Место вроде бы хорошее, чуть повыше того, где обычно останавливаются туристы. Завтра встану на рассвете, сниму видео и поплыву.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, — отозвался Медведь. — Но дальше будет не очень. Я смотрел прогноз погоды на 10 дней. Идёт арктический циклон. Уже накрыл Таймыр и низовья Лены. Вскоре придёт и к тебе. Будет понижение температуры и надвигается снежный буран. Смотри, пока не поздно, можно эвакуировать тебя? Там есть где посадить вертолёт?

— Какой ещё вертолёт? — с недовольством спросил Выживала, явно не ожидавший такого предложения штурмана. — Я даже сутки не успел по треку пройти. Нет, так дело не пойдёт. Мне нужно пройти хотя бы пороги. Хотя бы самый первый, Сулуматский порог. Иначе зачем я сюда ехал? Просто так, полюбоваться на эти дебри? Мы с тобой договорились: если я попаду в беду, не выйду на связь в течение 12 часов на последней контрольной точке, тогда звони в МЧС и высылай на точку вертолёт.

— Дело твоё, — флегматично сказал Медведь. — Ситуацию я тебе обрисовал. Жду завтра вечером звонок из второй контрольной точки.

Перед тем как лечь спать, Выживала ещё раз оценил окружающую обстановку. Всё хорошо, но нужно немного прибавить света: тьма наступала. Тьма без конца и без края, неведомая жителю города или даже деревни, в которых хотя бы от светящихся окон и уличных фонарей есть свет. Здесь света не было вообще. Куда ни посмотри — кромешная тьма, как в подвале.

Выживала воткнул в сыпучий грунт четыре маломощных светильника на солнечных батареях, а на ближних кустах развесил светодиодную ленту. Место стоянки хотя бы немного стало освещённым.

Неподготовленного человека такая обстановка ввергла бы в панику. Он сейчас находился на берегу дикой реки, в 20 километрах от ближайшего населённого пункта, вокруг была лишь тёмная тайга, по которой разливался холод и летел снег. Кроме плеска воды в реке не слышно ни одного звука, лес замер в ожидании холодов и лютой зимы. Выживала вгляделся в тёмный сумрак леса. Надо сказать, на него эта обстановка не производила ни малейшего впечатления. Он уже привык жить в таких местах. Поэтому подбросил сырых дровишек в костёр, чтоб подольше тлел, вошёл в палатку, положил рядом травматический пистолет, свисток для отпугивания дикого зверя и сразу же провалился в глубокий сон. За день намаялся порядочно...

...Никакой таинственный голос, шум или вой его ночью не разбудил, как это бывает в фильмах ужасов, которые Выживала очень любил и смотрел. Проснулся Выживала чётко по сигналу будильника на смартфоне, поставленном на 7 утра. Никаких чудовищ, водящихся в тёмных лесах, здесь не было.

Выбравшись из тёплого спальника, Выживал осторожно расстегнул полог палатки, а затем аккуратно выполз наружу. Первое, что он ощутил, был резкий холод — термометр показывал минус 8 градусов. На замёрзшей траве, покрытой инеем, лежал тонкий слой ночного снега. Задумался: успеет ли он растаять к полудню?

Погода за ночь так и не изменилась: падал лёгкий снег, по лесу стояла морозная дымка, над рекой клубился туман. В затишье, в заводях у берега, намерзала наледь.

Костёр почти погас, от серых развалившихся углей лишь едва курился слабый дымок, светодиодные светильники и лента тоже погасли, израсходовав весь заряд батарей. За день предстояло их зарядить, снова разложив на свободных местах рафта. Байдарка всё так же была наполовину вытащена на берег. Судя по всему, уровень воды упал сантиметров на 20: сказывалось похолодание.

Выживала первым делом разжёг костёр, вскипятил воды, умылся, почистил зубы, позавтракал, опять заварив рамон, напился кофе, и уже после этого записал первое видео этого дня.

— Всем привет, дорогие друзья, — радостно сказал Выживала, держа перед собой смартфон на держателе. — Закончилась первая ночёвка моего сплава. Ночь была холодная, но не голодная. Это уже хорошо. Вдобавок выяснилось, что у меня нет воды, и теперь мне придётся где-то искать ручьи, родники и наполнять их там. Правда, есть две, оой, уже одна, бутылка неприкосновенного запаса. Для меня задача номер один будет найти родник в течении дня. А сейчас я вам покажу, что я использовал, чтобы переночевать на дикой природе комфортно и уютно.

Выживала начал снимать на видео своё снаряжение, говорить марку, стоит или не стоит этой марки доверять, лучшие и худшие черты, потом стал снимать расположение своего лагеря. В общем, на видеосъёмку ушло примерно 40 минут: нужно было снять все интересные моменты, и снять как можно больше: лишнее потом можно и убрать. Это был ещё один минус-фактор его сплава. Обычный турист на его месте давно бы уже собрал палатку, позавтракал, погрузился в лодку, и, максимум, через час, отчалил.

Перед тем как начать собираться, Выживал решил порыбачить: питаться одной лапшой быстрого приготовления в течение недели-двух как-то не прельщало, да и запас даже такого продовольствия ограничен. Вода в связи с понижением уровня и похолоданием, немного осветлилась, но по-прежнему оставалась мутноватой, оттенка зеленоватого болота. По всем законам рыболовства в такую воду ничего не поймать, но попробовать, во всяком случае, стоило. Выживала надел на руки митенки: непромокаемые перчатки без крайних фаланг, быстро достал из гермы короткий телескопический спиннинг, выдвинул его, просунул леску с карабином через кольца и достал коробку с приманками. Выбор приманок был небогат, но достаточен, чтобы наловить рыбу в разных условиях, себе на пропитание. Среди них было несколько вращающихся блёсен разного цвета: белые, жёлтые, красные, двухцветные, красные и синие. Плюс лежали несколько небольших воблеров, плюс джиг-головки с насаженными на них силиконовыми приманками в виде червяков, мальков и абстрактных существ, иногда с двумя головами и десятью ногами.

Выживала предпочитал ловить на джиги, ему они больше нравились: забрасывались эти приманки легко, играть ими было не нужно, веди себя около дна, а то и иногда, опускай на камни, да лови рыбку. Брали на них хорошо щука и окунь. И если бы условия позволяли рыбачить на проходном течении, рядом с фарватером, несомненно, Выживала так бы и сделал. Однако сейчас он находился практически в заводи со стоячей водой и отмелью. Здесь тяжёлыми джигами не порыбачить, они бы только и делали, что цепляли песчаное дно, а потом вылетали из воды. Джигами ловили на глубине и сильном течении. А в нынешних условиях можно было только попробовать плавучий воблер, имитирующий раненую рыбку, плывущую по поверхности.

Выживала прицепил воблер к карабину и слегка поднял удилище: приманка по весу была в самый раз для лески 0,2 миллиметра и для гибкого спиннинга, предназначенного для приманок весом от 10 до 30 граммов. Откровенно говоря, его спиннинг для сибирских рек, по классу был маловат, рассчитан только на хариуса или сига, на щуку, ленка небольшого размера, на крупного окуня. Если бы попался хозяин сибирских вод: таймень, или крупные муксун, чир, нельма, весом хотя бы в 5-7 килограммов, вывести их на такую хлипкую удочку было бы практически нереально: сопротивлялась эта рыба бешено, ломая удилища, разрывая лески, ломая кованые закалённые крючки... Выживала много раз ловил тайменя и знал, на что он способен. Впрочем, в таких местах, в каком он сейчас находился, таймень навряд ли мог быть: предпочитала эта рыба быстротекущие чистые перекаты, места под порогами и сливами.

Выживала размахнулся и забросил приманку сначала метров за 10. Не спеша стал подматывать, однако у берега уже были ледяные закрайки, примерно за 2 метра до суши воблер рывком выпрыгнул на лёд, и пришлось его подматывать по воздуху.

Второй раз Выживала бросил приманку за 20 метров. Раздался громкий всплеск, и тут же стало видно, как метрах в пяти от него на поверхности воды взорвался белоснежный бурун пены и рывком на воблер бросилась рыба. Как торпеда она пронеслась по поверхности воды, схватила воблер и с силой дёрнула леску в сторону, в кусты и коряги.

— Есть! — весело крикнул Выживала, резко подсёк, рванув согнувшийся дугой спиннинг вверх, и, преодолевая сопротивление рыбы, потащил её к себе. Рыба оказывала сильное сопротивление, бросалась из стороны в сторону и даже выскакивала из воды, но глубины для манёвра у ней не было. Выживала подтащил рыбу к берегу достаточно быстро. Ещё когда она выскочила первый раз, сразу понял, что это щучка, весом примерно в два килограмма.

— Есть пожива! — весело сказал Выживала и, ломая тонкий лёд, подтащил щуку к себе, рывком вытащил на берег, схватил за жабры и отнёс подальше от воды. Следовало бы ударить рыбу по голове, чтобы оглушить её, однако под рукой не было ни камня, ни толстой палки, поэтому Выживала, взяв рыбу за жабры, вытащил воблер из широко раскрытой пасти, поцарапав себе кончики пальцев острыми щучьими зубами, и как была, положил её целиком в пакет, сунув его в байдарку. По идее, надо бы сразу же выпотрошить щуку, порезать на куски, положить в кастрюлю и присолить. Когда бы доплыл до места ночёвки, сразу отварил. Но это надо было сейчас пачкать руки в слизи, в крови, потом где-то надо брать чистую воду, чтобы эту рыбу помыть, это же целое дело при температуре -5 градусов и ситуации, когда вода у берега прихвачена заморозком, поэтому решил собираться и плыть дальше. При такой температуре воздуха никакого холодильника не надо...

У Выживалы на то, чтобы собраться и отплыть, ушло 2 часа. Только в 9 утра он отплыл от места ночёвки, окинув его прощальным взглядом. Расставаться жалко, место хорошее... Найдёт ли он такое ещё...

Понемногу светлело, река всё так же несла пакрафт вдаль, в неизвестность. Кажется, погода немного выправлялась, хотя с серого холодного неба всё ещё падал снег, ложась на мутную воду. Но стало светлее, чем вчера и унылые берега с ледяными закрайками открылись во всей красе. Ближе к обеду так и вовсе потеплело, снег прекратился, сквозь мглу выглянул неяркий диск солнца. Сразу направилось и настроение.

— Да тут ещё жить можно! — засмеялся Выживала. — А всё чего-то пугали меня.

Однако проблемы, несомненно, были, первым делом нужно было найти воду, и вскоре эта возможность представилась. В одном месте у правого берега, которого постоянно старался держаться Выживала, послышался громкий плеск, который нельзя было спутать ни с чем. Водопад! Точнее, водопадик.

Бурный ручей стекал из тайги по песчано-каменистому руслу оврага и с шумом падал в реку, разбрызгивая мутную воду в стороны. Хорошо, что берег был крутой и подплыть на пакрафте можно было вплотную к нему, не опасаясь нарваться на корягу или топляк. Выживала подгрёб, осторожно пробуя веслом глубину, удостоверившись что глубина у самого берега минимум полтора метра, течения нет, причалил почти у ручья, протянул кружку, вволю напился холодной, до зубной ломоты водой, и набрал пустую полторашку, воду из которой вчера потратил на ужин и кофе. Жаль, больше не было пустой ёмкости, а так можно было набрать и побольше.

Выживала обратил внимание, что на берегу появились камни, да и хребет Кодар внезапно придвинулся: река прямо повернула к нему. По идее, уже сегодня вечером он должен подойти к порогам. Сейчас, после дождей, течение реки стало быстрее, и это могло случиться намного раньше, чем отмечали другие сплавщики.

После того как набрал воду, поплыл дальше. По левому берегу потянулся горелый лес, по-видимому, здесь когда-то бушевал пожар, и тайга до сих пор не восстановилась. Среди кустов и всякой шараги торчали мёртвые почерневшие столбы деревьев. У ёлок и лиственниц напрочь сгорали ветки, а безжизненные стволы продолжали торчать чёрными столбами, как будто напоминанием о былой катастрофе. Местность была безжизненная, да ещё и неожиданно из сгоревшей пустоши послышался какой-то неясный звук. То ли женский стон, то ли плач, который вызвал неприятный холодок, пробежавший по спине. Иногда в тайге слышатся такие звуки, особенно в тёмное время суток, от которых реально бегут мурашки по коже. Однако, Выживала прекрасно знал, что так может кричать и лисица, и марал, и детёныш оленя, и сова или ещё какой зверь...

Впрочем, следить за звуками времени не было: Выживала иногда записывал короткие видео, описывая реку и своё прохождение её. Потом следил за руслом. Песок, который река намывала из ближайших холмов, оседал в фарватере, и сейчас, даже при повысившемся уровне воды, представлял большие неудобства. Иногда Выживала через завихрения видел, что глубина русла очень маленькая, пробовал веслом дно через мутную воду, и точно, весло натыкалось в песок через полметра. В обычное время здесь были песчаные острова, а сейчас просто отмели. Но в этих отмелях тоже таилась опасность: топляки. В некоторых местах они открыто торчали над водой и хлопали по ней, словно большая рука, раздражаемая сильным течением. В одном месте, прямо посреди реки возвышался мощный завал, который с натужным гулом огибало мощное течение. Похоже, здесь был остров, а сейчас его затопило, и посреди реки из воды торчала громадная мохнатая шапка. Пришлось прижиматься вплотную к правому берегу, у которого из воды тоже торчали сплошные коряги и сучья. В общем, скучать не приходилось...

Глава 4. Вторая ночёвка и вторая контрольная точка

К 16 часам дня хребет Кодар вплотную придвинулся и стал нависать угрюмой громадой над рекой, по левому берегу. Высокие скалистые пики со снеговыми шапками наверху на фоне безжизненного пейзажа смотрелись очень мрачно. Никакого признака жизни. Ничего и никого здесь нет, а возможно, никогда и не было. Ни один альпинист не поднимался на эти безжизненные горы. Потому что даже просто дойти до них было уже подвигом и самым настоящим экзаменом на выживание.

Течение реки значительно убыстрилась. Она делала правый поворот, и при этом уклон русла стал видимым невооруженным глазом. Похоже, Выживала приближался к контрольной точке и порогу, шум которого, кажется было слышно даже отсюда, хотя до него ещё оставалась пара километров. На берегу появились скалистые гряды с крупными валунами.

Да, безусловно, это место знакомо по треку: после поворота река сужалась и быстротоком, переливаясь через крупные валуны, вливалась в ущелье между двумя утёсами. На левом берегу была контрольная точка, где должна состояться ночёвка. Выживала боялся, что отмель тоже будет залита водой, однако вспомнил, что берег здесь довольно крут, так как сказывалась близость гор. Единственная проблема — возможность удобно причалить.

К сожалению, как Выживала и предполагал, отмель была залита водой, но при этом берег всё-таки было видно. Он состоял из больших валунов и обломков скал, по которым перемещаться было совсем некомфортно.

Деваться некуда. Либо причаливаешь здесь и ищешь удобное место для ночлега, либо проходишь порог с хода, а этого делать Выживала ни не стал бы в коем случае: кто знает, в каком состоянии сейчас русло реки. При таком уровне воды непонятно, куда идёт слив с порога, да и вообще, как это всё выглядит. Идти на порог без подготовки, без разведки — огромный риск и явный путь в могилу. Тем более, после порога всё равно пришлось бы искать место для ночлега, только уже в более опасной ситуации, на бурной воде.

Выживала быстро пересёк реку, от правого берега к левому, причалил к большому камню, осторожно, стараясь не намочиться, попытался выбраться на него, но не получилось: нога по колено ухнула в ледяную воду. Со второй попытки Выживала выбрался на камень, осторожно вытащил байдарку в узкую расщелину меж камнями и осмотрелся. В принципе, если отойти подальше, метров за 20, можно разбить лагерь, там начиналась песчано-галечная площадка, со всех сторон заваленная плавником, натащенным весенним половодьем. Это уже хорошо. Приходилось бывать в намного более худших условиях.

Теперь ему предстояло разбить лагерь здесь и сейчас... Выживала перебрался через камни и сразу увидел на заснеженном песке медвежьи следы. Похоже, хозяин тайги проходил здесь, как минимум, вчера. Если бы раньше, следы были бы замыты дождём. Но как косолапый сюда прошёл? Неужели преодолел заломы из деревьев?

На всякий пожарный случай обрызгав кусты медвежьим отпугивателем из баллончика, Выживала приступил к обустройству стоянки. Сапёрной лопаткой разровнял площадку, разбил палатку, сходил в ближайший лесок, нарубил лапника на подстилку, сверху на него положил несколько термоодеял и спальный мешок. Проверил аккумуляторы освещения. Сложил очаг, зажёг костёр. Пока костёр нагорал, принёс гермы с продуктами. На его счастье, не пришлось расходовать драгоценную воду: с ледника стекал ручей, пересекал берег по вымытому в галечнике руслу и с шумом падал в воду.

Выживала спустился к пакрафту, достал пакет со щукой, острющим ножом, которым можно и бриться, выпотрошил её, на разделочной доске разрезал на несколько кусков и положил в котелок. Естественно, всё это пришлось делать, ковыряясь на крупных камнях, и это было очень неудобной операцией. Однако больше никаких вариантов не виделось, доступ к реке здесь был сильно затруднён.

Перед тем как покинуть байдарку, по привычке вытащил швартовочную верёвку и конец придавил большим камнем. Убедившись, что просто так верёвка не выдернется и при повышении воды лодка не уплывёт, полностью сосредоточился на приготовлении еды. Срубил толстые сучья, соорудил таган над костром, помыл в ручье рыбу, налил в котелок воду, высыпал два пакета быстро разваривающегося риса, лавровый лист, посолил и повесил над огнём. Когда вода вскипела, бросил соль, тщательно перемешал, подождал несколько минут и снял с огня. Разваренную рыбу Выживала не очень любил, и когда варил, всегда выдерживал щуку не более 5 минут в кипящей воде, учитывая, что мясо у неё очень мягкое и нежное.

— Хороша ушица! — заявил Выживала сам себе, сел перед костром, открыл пачку галет и принялся за еду.

Варёная рыба с бульончиком — самое то для усталого рафтера! Конечно, можно было взять в поход ведро картошки, лука, чтобы варить полноценную уху или супы, но поход предполагался в некомфортных условиях, и он сразу решил, что ковыряться со всем этим не будет. Рыба, рис и вода — вот и вся уха. Пока ел уху с галетами, повесил над костром чайник, чтобы попить кофе. Чай Выживала принципиально не любил.

После долгого трудового дня на холоде даже такая уха, с рецептом, сильно отличающимся от классического, показалась вкуснейшим блюдом, заказанным в каком-нибудь элитном ресторане. Выживала с аппетитом съел рыбу, выпил горячий бульон и даже голову разобрал по кусочкам, каждую косточку обсосал и облизал. Вкуснятина! Эх, поймать бы таймешка, можно было бы балык закоптить или хотя бы кусками засолить. За ночь уже было бы готово.

Перед ужином Выживала поставил на камень у костра берцы, чтобы высушить их, взамен надел тёплые носки и кроссовки. До вечера перекантоваться пойдёт.

После того как Выживала наелся, оставив на утро, на завтрак, пару кусков щучины, накрыл кастрюлю крышкой, придавив её сверху камнем, зная, что ночью может наведаться соболь, песец или ещё какая животина. Налил чашку кофе и принялся более внимательно изучать окрестности. Река здесь была шириной метров 60, почти в два раза сузилась по сравнению с равнинным участком. И вся масса воды сейчас стекала в это узенькое горлышко. Напротив находился правый берег, заваленный крупными камнями и скалами, переходящих в отвесные утёсы, за которыми начинались настоящие горы. Левый берег, на котором он сейчас находился, тоже метров через 100 поднимался всё выше и выше и переходил в крутые отвесные скалистые стены. Справа, сверху по течению, откуда он приплыл, виднелись далёкие песчаные холмы, поросшие тайгой, а внизу шумел порог. Вода грохотала на расстоянии примерно в 200 метров, но что там находится, было сейчас неясно: уже наступили сумерки, и шататься по камням, с риском поломать себе ногу, Выживала не хотел. Самое главное, остановился, отаборился, поужинал, нужно было заняться делом. А самое важное дело после того, как закончил неотложные дела, это, естественно, запись видео. Выживала включил камеру на смартфоне и стал снимать окружающую местность, говорить, что на ней находится, что он за сегодня сделал и что предстоит сделать завтра.

— Всем привет! Перед вами снова я, Выживала. Как видите, я подошёл ко второй контрольной точке трека, у северной стены хребта Кодар. Сейчас нахожусь как раз перед самым первым, Сулуматским порогом. Порог от меня примерно в 200-х метрах ниже по течению, здесь его начало. Течение значительно выросло, по сравнению с равнинным участком реки, хотя и там оно не сказать, что было медленным. Рельеф местности, как вы видите, совсем изменился. Я вошёл в горную часть реки. Так как уровень воды большой, мне пришлось сильно потрудиться, чтобы перетаскивать вещи и снаряжение выше по склону, где я разбил лагерь. Как видите, вот так он расположен: палатка, в трёх метрах от неё костёр. Уже приготовил ужин и сейчас, после разведки местности, буду укладываться спать. Про прошедший день: получился он трудовой, но прошёл без приключений. Я сумел найти воды и налил полторалитровую бутылку. Однако мне повезло: здесь, недалеко от стоянки, протекает ручей, стекающий с ледника, вода в нём чистейшая, для готовки и кофе я брал воду из него. В общем, день прошёл плодотворно. Погода, кажется, выправилась. Снег перестал идти, немного потеплело, что внушает надежду на лучшее. Даже солнце сегодня проглядывало. Утром и днём на воде были ледяные закрайки. Однако к вечеру уровень воды упал, закрайки осыпались, и течением их унесло. Сейчас вода на реке полностью чистая. Но всё же я не испытываю ложной надежды: сейчас, к вечеру, опять похолодало, и термометр показывает температуру в -1 градус. Скорее всего, ночью опять будет около -5 мороза. Ах да, забыл сказать. Сегодня утром, на первой стоянке, я порыбачил и поймал приличную щучку. Щуку я уже приговорил, лишь немного оставил на завтрак. Однако сейчас, в сумерках, я постараюсь ещё порыбачить. Возможно, поймаю ещё что-нибудь. А сейчас всем пока.

После того как Выживала записал очередное видео, достал спутниковый телефон и позвонил Медведю. Сигнал прошёл сразу же, связь наладилась. Медведь в этот раз был собран, находился дома, похоже, сидел за компьютером и изучал данные. А возможно, ждал контрольного звонка Выживалы.

— Привет, человек! — поздоровался Выживала. — Пришёл на вторую контрольную точку. Всё хорошо. Правда, обнаружил, что у меня нет воды. Забыл купить в магазине. Чёрт возьми. Хорошо, что есть НЗ, две полторашки. Ручьи на болотистом берегу были затоплены, однако ближе к хребту я всё-таки нашёл воду и обновил запас. Готовил на нём. Если сейчас были бы какие-нибудь ёмкости, набрал бы с собой, на всякий пожарный. Пока всё идёт по плану. Вчера, забыл тебе сказать, видел медведицу с тремя медвежатами разного возраста. Здесь, на стоянке, тоже обнаружил медвежий след. Придётся спреем опрыскать всё вокруг. Буду поддерживать костёр. В остальном всё нормально.

— Это хорошо, но я к тебе не поеду, — пошутил Медведь. — Как я понял, ты уже подошёл к первому порогу? Как здесь обстановка?

— Обстановка сложная, но пока контролируемая! — заявил Выживала. — Вода поднялась, здесь на контрольной точке идёт мощный быстроток, дно уже плохое, крупные валуны, вода по ним пологой волной идёт.

— Всё правильно, — согласился штурман. — При обычном уровне воды это большие обливняки, лежащие по руслу во многих местах. За ними были бы несложные бочки с завихрением. Сейчас, если вода повысилась, естественно, вода над ними идет быстротоком. Однако всё равно, в таких местах нужно быть осторожным, чтобы не сесть брюхом на камень. А ещё лучше держаться берега. Что с самим порогом?

— На порог я ещё не ходил, — признался Выживала. — Но в любом случае, если проход будет очень сложный, рисковать не буду, протащу лодку на верёвке возле берега. Что там по прогнозу погоды?

— Ты сейчас у самой стенки циклона, — заявил Медведь. — Уже завтра должно начаться ухудшение погоды, подуть северный ветер, в низовьях реки валит снег. Но температура останется такая же. Я думаю, у тебя пара-тройка дней до похолодания ещё есть.

— За пару-тройку дней можно половину этой реки пройти, если поторопиться! — возразил Выживала. — Сейчас я уже вышел из болотистой части, и я думаю, быстро миную эти утёсы. Там дальше по треку должна идти достаточно равнинная часть, с большими каменными грядами у берега. Там в случае чего, какого-нибудь форс-мажора, можно посадить вертолёт.

— Смотри! — предупредил Медведь. — То, что будет погода ухудшаться, я тебе сказал. И не только сказал, а записал на видеокамеру весь наш базар. Это чтобы меня потом в суд не потащили, почему я тебя не предупредил, что будет ненастье.

— Всё ясно, — рассмеялся Выживала. — Ладно, давай, пока, батарею не буду расходовать. Завтра выйду на связь с третьей контрольной точки, уже на каменных грядах.

— После порога всё равно не теряй бдительность, — предупредил Медведь. — Там идёт каскад из очень опасных шивер и быстротоков. Русло завалено крупными валунами, после которых стоячие волны по метру, полтора, а ещё есть каменные косы из обливняков, которые от берега до берега могут перекрывать всю реку.

— Ясно, конец связи, — Выживала прервал связь и посмотрел на заряд телефона. Заряд неуклонно падал и сейчас был примерно 50 процентов. Насколько его хватит? Естественно, у него были запасные аккумуляторы и зарядка на солнечных батареях, но в первую очередь, на зарядке стояли видеокамеры и смартфон, на которые Выживала снимал видео. Да и солнца сейчас не было, а при таком тусклом свете солнечные батареи выдавали лишь 10 процентов от своего максимума. Ток зарядки за весь день был мизерный. Даже светодиодная лента и ночные светильники зарядились всего лишь на 20% мощности. Впрочем, хватит и столько.

Рыбачить было уже поздно, эту затею Выживала оставил на утро. Перед сном развешивал светодиодную ленту на ближайших кустах, поставил светильники, ещё раз прошёлся по берегу, притащил плавника на дрова, нарубил свежих еловых веток, чтобы они давали дым и долго тлели, и только после этого залез в палатку, положил с собой травматический пистолет и свисток от зверя. Пора спать... Сон пришёл практически сразу.

Ночью, кажется, слышал, как где-то ревел медведь, и даже проснулся, но рядом с палаткой ничего не было слышно, кроме шума воды и порога. Поэтому из палатки не стал вылезать, в спальнике было очень тепло и уютно. Поворочавшись, опять уснул.

Когда проснулся утром по будильнику, как обычно, в 8:00 утра и выполз наружу, то сильно удивился: на камнях лежал снег. Не сказать, что было сильно холодно, температура примерно такая же, как была вчера вечером, лёгкий минус, но снег густо валил и осаждался на камнях, что создавало определённую проблему: идти по ним нужно было очень осторожно. А ещё на снегу были медвежьи следы. Хозяин тайги дошёл метров за 20 до палатки, но дальше подходить не стал: то ли уже потухший костёр его остановил, то ли действительно подействовал антимедвежий спрей. Покрутившись, медведь ушёл обратно, вверх по реке, в тайгу.

Да, проблем, пожалуй, стало во много раз больше. Слой снега примерно 5 сантиметров, а значит, он нападал везде: на палатку, на оставленное на улице снаряжение, на котелок с завтраком из щуки, хорошо хоть байдарку догадался закрыть непромокаемой тканью. Это было просто прямо необходимо.

Выживала посмотрел в пасмурное небо, снег валил непрерывно и покрывал уже всё вокруг. Была ли надежда, что он растает? Чёрт его знает. Нужно снимать видео и собираться: сегодня по плану необходимо пройти Сулуматский порог и сложные шиверы за ним, потом по треку там была третья ночёвка. Если погода сильно ухудшится, предстояло вызвать вертолёт прямо туда, расчистить площадку. Всё-таки Медведь был прав, занимался он абсолютной хернёй. Однако всё же чего не отнять: примерно пара-тройка часов отборного экстремального видео у него уже была. Если сегодня ещё удастся хорошо поснимать, то будет вообще прекрасно.

Не откладывая дело в долгий ящик, Выживала достал смартфон и прямо из палатки начал снимать видео, показывая при этом, что изо рта у него идёт пар и на улице очень холодно.

— Ну что, дорогие друзья, — сказал Выживала, глядя в смартфон. — Посмотрите, что творится на улице. Незаметно подкралась самая настоящая непогода, которая усыпила мою бдительность. Вчера, как вы помните, здесь было более-менее хорошо и уютно, днём даже плюсовая температура. Сейчас пошёл снег, и нападало его примерно 5-10 сантиметров. Костёр потух, и мне нужно собираться для того, чтобы выйти на воду прямо сейчас. Прохождение я, естественно, буду снимать. А сейчас всем пока, мне нужно собираться. Вчера я хотел порыбачить в этом месте, так как здесь наверняка стоят таймени, но в нынешней ситуации о рыбалке думать уже не приходится.

С костром заморачиваться не стоило, Выживала достала из гермы небольшую плитку, газовый баллончик, соединил их, зажёг огонь, поставил на него котелок и быстро разогрел куски рыбы. Съел, их заедая галетами, потом подогрел чайник с кофе, и волю напился освежающего ароматного напитка. Потом помыл посуду, положил её в герму, собрал и свернул спальник, термоодеяла, палатку, всё упаковал, собрал все вещи, и, предварительно откинув закрывающий лодку полог, сложил всё в трюм.

Перед тем как отплыть, закрепил на держатель видеокамеру, которая должна была снимать прохождение порога. Перед тем как сесть в пакрафт, тщательно привязал к нему снарягу и гермы, закинул всё открытое пространство непромокаемым пологом, привязав его шнурком. Сделал он это для того, чтобы вода не захлёстывала внутрь. А захлёстывать она должна была обязательно. Сейчас в центре байдарки осталось только небольшое и узкое место для гребца. Выживала осторожно стащил пакрафт в воду и, стараясь не намочить ноги, сел в него, обтянувшись непромокаемым пологом получше. Ну что ж, настала пора проходить первый порог...

Глава 5. Катастрофа

Перед тем как отплыть покорять порог, Выживала окинул прощальным взглядом место стоянки. Безрадостно... Всё вокруг заполонила снежная мгла, и окружающие горы с тайгой потерялись в ней, местность была донельзя унылая и словно говорила, что в этой локации жизни нет.

«Может, вызвать вертолёт? Посидеть тут пару дней, порыбачить в ожидании машины» — невольно подумал Выживала, но тут же отказался от этой мысли.

К чему тогда было зачинать всё это? Первым делом подписчики канала спросят: «Где предзимний порог, где анонсированное экстремальное прохождение и выживание?»

Не надо считать людей дураками! На него были подписаны и профессионалы, и матёрые сплавщики с выживальщиками, которые тоже могли неоднократно бывать в этих местах. Они бы сразу определили обман, фальшь, и тогда вся с трудом наработанная репутация оказалась бы обрушена до уровня унитаза. Нет, раз выбрал это безумное приключение, нужно довести его до конца, нужно хотя бы пройти Сулуматский порог, а с остальными можно сослаться на...

«Да он зассал! Вот тебе и Выживала! Сначала раздухарился, потом, когда столкнулся с реальными трудностями, пошел на попятную! А вы что, так и не поняли? Для этого кренделя самое важное — рекламное бабло! Короче, отписка, пошёл в жопу, лучше на канал к Волку пойду! Он прошлое лето в соло на 1500 километров сплав провёл, по Витиму, от Витимкана, до Лены и Якутска!»

Выживала уже представлял, какие комментарии будут оставлять подписчики к его видео. Короче, надо работать!

— Ну что, дорогие друзья, — сказал Выживала, включив камеру напротив себя. — Сейчас начнётся самый сложный отрезок на данном участке реки: Сулуматский порог. Я, честно говоря...

Неожиданно Выживала понял, что разведку порога он так и не провёл. А ведь хотел с самого утра! Да и провести её было сейчас очень затруднительно: на камнях лежал слой снега, передвижение по ним стало очень некомфортным. Это надо было метров двести красться по курумнику, с риском поломать ноги или соскользнуть в трещину, которая могла стать смертельной ловушкой.

Да и что терять-то, в конце концов? Всё снаряжение тщательно привязано верёвкой к рымам пакрафта, на лодку накинут водонепроницаемый фартук, на тёплую непромокаемую штормовку надет спасательный жилет, да и всегда можно пройти у берега, не лезть в стремнину. Потом, когда порог закончится и начнутся шиверы с быстротоками, можно пересечь реку, поснимать с обратной стороны, чтобы получился разный пейзаж, потом опять вернуться на эту сторону и, выбрав место для ночёвки, остановиться там. Причём разбить лагерь в таком месте, в которое может приземлиться вертолёт. Решив, что всё нормально, Выживала продолжил говорить на камеру.

— Дорогие камрады! Порог я предварительно не изучал, и не знаю, как его проходить при такой воде и при такой погоде, поэтому отправлюсь наугад, — сказал Выживала. — Надеюсь, всё получится. Погнали! Без разведки! В соло!

Оттолкнувшись от камня веслом, Выживала выплыл из небольшого затишка, образованного скоплением валунов, отметив про себя, что нет закраек, и уровень воды, кажется, упал еще больше.

Течение понесло пакрафт всё быстрее и быстрее. Однако Выживала тут же понял, что его тактика — держаться поближе к берегу, может оказаться совсем нерабочей. Она бы работала на все 100, если бы уровень воды был такой же, как летом, когда река бежала в привычном ей русле и относительно нормально выровняла его. Тогда можно держаться недалеко от берега, обходя каменные косы и отмели, которые издалека видно по бурунам и волнам над ними. Сейчас же уровень воды был повышенный, и скопления камней на берегу иногда принимали причудливые формы: выступали в реку на несколько метров, причём вода била об них отбойным течением, вынося на самую стремнину. Иногда камни были скрыты под водой, и Выживала несколько раз натыкался на них мягким днищем, или весло неожиданно ударяло о камень совсем недалеко от поверхности, хотя совсем ничего не указывало на то, что каменюка находится рядом: при большой глубине вода даже на быстротоке легко огибала здоровенный обливняк, лишь едва закручиваясь воронкой на поверхности.

Шум порога нарастал и становился всё громче и громче. Течение становилось быстрее, под конец навигатор показал 20 километров в час, что было совсем уж некстати: за секунду пакрафт проходил 6 метров, и на такой скорости среагировать на любое препятствие, особенно трудно различимое, просто не представлялось возможным.

Уклон стал более ощутимым, от левого берега, рядом с которым он шёл, в русло выступала груда крупных камней, наполовину затопленных водой, а у правого берега под водой лежал громадный обломок скалы, длиной не менее 3 метров, через который вода переливалась мощным потоком и водопадным сливом падала в большую глубокую бочку, с откатом воды вверх и стоячей волной, высотой минимум 2 метра. Потом за этой стоячей волной видно ещё ряд стоячих волн, высотой метра в полтора, длинным рядом вытянувшихся почти по всему руслу.

«Это и есть, походу, тот самый камень, который недавно скатился с горы», — подумал Выживала.

У правого берега идти даже нечего и думать: попал бы как раз в самую бочку. Затянуло бы под волну, намочился бы... Не сказать, что Выживала боялся стоячих волн. Однако проходить их можно было лишь в хорошую погоду, так как могли захлестнуть, и пакрафт прошёл бы не по поверхности волны, а через неё, что грозило попаданием в ледяную воду, хотя... и так от этой напасти никакой страховки не было.

Выживала решил идти по левому берегу, как шёл до этого, вот только чтобы пройти дальше, нужно было миновать каменную косу, которая, как назло, вытянулась перед скалой, и практически вся масса воды сливалась между этой косой и каменюгой на дне. В малую воду наверняка здесь течение было меньше и проход был не такой сложный: Выживала смотрел видео: проходили именно по левую сторону от большого камня, держась левого берега и уворачиваясь от других камней поменьше, которые попадались на дне.

Думать было уже поздно, Выживала отгрёб ближе к середине реки, чтобы не попасть на косу, и почувствовал, как его захватило течение, пакрафт начало поворачивать поперёк тока воды, а это грозило грозной бедой и переворачиванием. Активно работая веслом, Выживала выровнял лодку и в считанных сантиметрах, на громадной скорости прошёл мимо громадной береговой скалы, лежащей на берегу и круто уходящей в бурлящую воду.

Потом началась болтанка: после первого каскада, по руслу разметало серию стоячих полутораметровых волн, и пройти рядом с берегом опять никак не получалось: скопления больших камней мешали этому, приходилось держаться примерно в 5 метрах от берега, иногда отдаляясь на 7-8 метров. Зачастую было видно, что каменюги лежат близко к поверхности воды, над ними вода шла быстротоком, со сливом и завихрениями.

Первая же стоячая волна окатила его с ног до головы ледяной водой, потом перепрыгнул через вторую, третью, четвёртую, насквозь прошёл через пятую, при этом пакрафт носом ударился о камень, лежащий на дне. На мгновение сердце сжалось от страха, но потом волны стали меньше, и в конце концов, почти сошли на нет.

Первая, самая активная секция порога была пройдена, длиной она была примерно метров 200-300. Дальше шёл стремительный быстроток с шиверами, и река здесь раскинулась примерно до 100 метров ширины. Утесы отступили метров на 500 от берегов, и по обе стороны реки потянулась тайга, заваленная снегом. Впрочем, из-за снегопада это угадывалось с большим трудом, да и времени таращиться по сторонам особо не было: только успевай уворачиваться от камней.

— Ну что ж, дорогие друзья, первая секция порога пройдена, — усмехнулся Выживала, глядя в камеру, которая сейчас вся была в каплях воды. — Пока дела обстоят не так уж плохо. Честно сказать, было страшно, но я справился, активно работая вёслами и постоянно выправляя лодку. А теперь всем пока, тут, как видите, пока не будет ничего интересного, просто быстрая река, текущая меж каменных берегов.

Выживала протянул руку, чтобы отключить камеру, и почувствовал, как по одежде стекает холодная вода. Лицо, руки и тело начали мёрзнуть. Выживала слышал, как хлюпает под ногами и как промокают штаны. Всё-таки вода попала в пакрафт, несмотря на непромокаемый фартук. Похоже, скатилась в трюм по одежде.

«Надо бы просушиться», — подумал Выживала и посмотрел на берег. А там было всё очень плохо. Снег уже лежал толстым слоем и покрывал камни, даже не видно куда ставить ногу, если сходить на берег. Сердце опять кольнули тоска и страх. По идее, надо бы остановиться, не испытывать судьбу. Осторожно причалить, перенести вещи в надёжное место, разбить лагерь, развести костёр, просушить одежду и очистить площадку для вертолёта. Да, похоже, поход подошёл к концу... Дальше здесь ловить было абсолютно нечего... Полярный антициклон из низовьев Лены, о котором предупреждал Медведь, пришёл намного раньше, чем ожидался. Сейчас идёт снег, но он может очень быстро перерасти в пургу, вьюгу, резкое понижение температуры, и тогда всё, увы и ах...

Конечно, печально, но надо признать, экспедиция завершалась неудачно. Интересно, хватит этих видео, которые он наснимал, чтобы покрыть хотя бы расходы на экспедицию сюда? На это Выживала сейчас не мог ответить. Окончательно решившись, начал высматривать место для стоянки, что было не так уж легко: по обе стороны берег был каменистый, и уже засыпан снегом. На протяжении метров пятидесяти от уровня воды виднелись скопления камней. Дальше, на склоне, начинался хвойный лес, метров через 200 переходивший в высокие заснеженные утёсы, а ещё дальше в хребты, тянувшиеся почти параллельно реке.

Неожиданно впереди раздался какой-то шум. И это было в абсолютной тишине, которая нарушалась лишь плеском воды, струящейся поверх обливняков. Очень подозрительно. Выживала посмотрел на правый берег. Здесь горный отрог заканчивался, становился ниже, река поворачивала вправо, ударяясь о восточную стену хребта Кодар. Ещё через 100 метров шум стал ещё сильнее, и тогда он понял, из-за чего этот шум. Справа, с севера, налетела пурга: сильный ветер нёс массу снега и сразу же забил лицо и всю лодку. Конечно же, ветер бушевал уже давно, просто река и порог были защищены от этого северного ветра высокими скальными стенами по правому берегу, но сейчас лодка вышла на относительно ровное место, и оттуда хлестал сильный ветер, мела метель. Лодку стало ощутимо сносить влево, на камни..

«Сколько сейчас скорость?» — подумал Выживала и посмотрел на навигатор: слишком уж быстро его несло. Этой секунды, на которую он отвлёкся от реки, хватило, чтобы случилась беда.

Когда опять посмотрел на реку, увидел продольную, частично подводную скалу, которая по наклонной шла от левого берега чуть не до четверти ширины русла и преграждала ему путь. В мелкую воду наверняка её было видно и она образовывала заводь, но сейчас вода текла над ней широченным сливом. И именно на неё несло Выживалу. Отреагировал поздно, как раз отвлёкся на навигатор, и этой секунды хватило, чтобы на скорости пакрафт налетел на скалу.

Выживала почувствовал, как нос лодки на полном ходу ткнулся в препятствие. Пакрафт моментом развернуло, он встал поперёк течения и упёрся в скалу. Тут же гигантским давлением воды его перевернуло, Выживала ухнул в ледяную глубину, и его прижало к скале. Выход был только один — оттолкнуть лодку вверх, прочь от себя. Лодка вытолкнулась потоком воды и быстро уплыла прочь. Выживала остался в 5 метрах от берега, и его закружило по прибрежному куруму, валяя о камни. Через несколько секунд, сделав пару мощных гребков холодеющими ногами и руками, Выживала добрался до берега, ухватился за заснеженные камни и пополз по ним, оставляя за собой дорожку из стекающей воды. Тут же бросил взгляд на реку в поисках лодки и понял, что всё. Он приплыл... Лодки не было: течением её моментом унесло прочь. Со снаряжением, продовольствием и вообще... Со всем. Он остался в зимней тайге с голой жопой. Мокрый и замёрзший.

«Вот и звездец», — угрюмо подумал Выживала.

Однако каждое живое существо всегда цепляется за жизнь до последнего. Только можно ли выжить под порывистой вьюгой, которая несёт массы снега, на берегу, заваленном грудами крупных камней, в мокрой одежде, вообще без всего?

Можно... Конечно, можно — Выживала не был бы Выживалой, если бы у него не было кой-чего на аварийный случай: в разгрузке, которая была под спасательным жилетом, по отдельности лежали два коробка спичек, залитых парафином. Эти спички в воде могли пролежать как минимум, несколько дней, при этом парафин не давал бы им утонуть. В толстом герметичном силиконовом конверте лежала пачка тряпок, пропитанных дёгтем, для лёгкого разведения костра. Лежали складной нож, складная кружка, несколько кубиков концентрированного бульона и тонюсенькая пачка оленьего пеммикана. Даже в такой ситуации это громадное богатство!

«Самое главное — найти укрытие. Потом, первым делом, разведу костёр», — подумал Выживала.

Положение, конечно, было аховым: лодка со снаряжением уплыла, ни продовольствия, ни средств связи нет, вообще ничего нет. До ближайшего населённого пункта, посёлка Чара, примерно 50 километров непролазной заснеженной тайги, при этом путь до него преграждают горный хребет и быстрая река. А спасатели... Через сколько времени они могут добраться сюда, учитывая, что стоит такая лютая непогода? По договору с Медведем он должен добраться до третьей контрольной точки к вечеру этого дня. Ещё 12 часов Медведь будет ждать связи и только завтра утром поставит в известность МЧС-ников о его пропаже. Потом... Когда они там раскачаются... Нужно продержаться в зимней тайге как минимум, сутки-двое.

Пока соберут экспедицию, а, скорее всего, никто ничего собирать не будет: пока не пройдёт непогода, вертолёт в воздух не поднимешь, на дроны тоже надежды нет, пешком никуда не пойдёшь, дорог здесь нет вообще. Дело обстояло плохо. Но не так и безнадёжно. Всё-таки место его исчезновения более-менее определено: от Сулуматовского порога до следующего порога, который находился в 10 километрах, до третьей контрольной точки. Если искать и будут, то наверняка именно отсюда. Наверняка начнут поиски от реки, поэтому нужно оставить там, на берегу, какую-то яркую, издалека заметную вещь. Например, спасательный жилет. Сейчас он нафиг не нужен.

Сейчас же нужно первым делом найти место укрытия и развести костёр. Выживала, весь в снегу, прополз ещё несколько метров и ощутил, что уже не шевелятся ни руки, ни ноги: бешеной пургой тепло выдувалось очень быстро из промокшей и промёрзшей одежды. Добравшись до ближайших деревьев, сразу же наткнулся на скопление больших камней, из-за которых с южной стороны был виден небольшой прогал. Здесь ветер был уже ощутимо меньше. Выживала сбросил спасательный жилет и протиснулся в лаз между камнями. Сейчас самым главным было немного отдохнуть. Немного перевести дух. Просто он не чувствовал уже ни рук, ни ног, да и мышцы перестали повиноваться, истерзанные мокрой одеждой, холодом и шквалистым ветром. Пальцы в митенках уже не сгибались.

Выживала заполз в небольшой грот, прислонился к камню и осмотрелся: снег сюда не заметало, а из каменистой почвы торчала пожухлая трава, которая была как некая примитивная подстилка. Но самое главное, здесь не дул этот пронизывающий, пробирающий до костей ветер. Выживала принялся энергично растирать части тела, дуть на пальцы, потом сунул их подмышки, и даже вроде, почувствовал, как тепло понемногу растекается по телу. Вот только всё равно, навалилась какая-то усталость... Жарко... Выживала почувствовал как шапка прилипает к камню. Всё-таки, сейчас стало холоднее, чем было утром, буквально пару часов назад. Погода резко поменялась и сейчас... Нет, всё-таки нужно отдохнуть... Так хочется спать...

Глава 6. Второе рождение

В июле 1976 года 5-летний Жека Некрасов родился второй раз. Это можно было утверждать совершенно точно. Будь он чуть постарше, исход того случая был бы совсем другим... Правда, рождением этот случай можно назвать с большой натяжкой...

Не успел Женька в тот жаркий июльский день выйти во двор погулять, как на него опять напала эта мелкая, противно гавкающая шавка. Она как будто возненавидела его и причиняла много неудобств: постоянно, едва завидев пацана, визгливо тявкала и тут же, бешено виляя куцым свиным хвостом, обкусанном крысами, бросалась, стараясь ухватить за ногу. Если рядом попадались палка или камень, можно было отмахнуться. Если их не было, приходилось спасаться бегством. Обычно всегда везло: либо помогали подручные предметы, либо рядом оказывались взрослые, либо в досягаемости находилась железная горка или дерево, на которое можно было забраться. Но в тот день, как назло, в досягаемости не оказалось ничего: Женька находился как раз у соседнего барака.

Шавка дождалась, когда пацанёнок отдалился от подъезда, озираясь, миновал весь двор, вышел к соседнему бараку, и тут же выскочила из-под деревянного крыльца. Гавкая и визжа, бросилась на него, сметая крапиву и пыльные лопухи. Отмахнуться было нечем, хоть волком вой! И поблизости нет никого и ничего. Женька, жалобно пискнув, побежал со двора в проём между бараками и сараями, на улицу, ведущую к складским пакгаузам. На обратной стороне дороги росли высокие клёны, и можно было забраться на один из них. Однако не успел Жека перебежать дорогу, с гавкающей псиной на пятках, как сбоку, справа, раздался громкий трубный рёв. Обернувшись, крошечный пацанёнок увидел в пяти метрах от себя громадный грузовик «Урал», несущийся прямо на него. От страха плашмя свалившись на асфальт, Женька зажмурил глаза и закрыл ручонками уши. Он ничего не видел и не слышал. Не видел, как в считанных сантиметрах над его головой пронеслись массивные промасленные редукторы мостов грузовика-вездехода, картеры коробки передач и двигателя. Машина, громко чихнув воздухом из тормозов, остановилась только тогда, когда уже проехала над ним, и ещё метров пять после. Кажется, словно пространство-время качнулось, по окружающему пейзажу пробежала лёгкая рябь. В воздухе неожиданно появился снежный вихрь, часть снежинок упала на землю, но тут же растаяла в жарком июльском воздухе, не оставив и следа...

...Побелевший лицом водитель в синей спецуре и кепке открыл дверь, спустился с лесенки и, опасаясь увидеть то, что находится за фургоном, медленно обогнул грузовик. Первое, что он увидел, это лежащего плашмя маленького пацана, закрывшего глаза и зажав уши. С пацана какой-то железякой всё-таки сбило матерчатую кепочку, а может, сдуло воздухом? Или... Всё-таки неужели по голове задело??? Шофёр похолодел. Задело по голове мостами? Нет, вроде... Жив. Но... Пацан лежит, закатив глаза. Неожиданно водиле стало холодно... Что за чертовщина? Откуда здесь холод?

— Малой! Ты жив? Где родители? — шофёр испуганно улыбнулся, сдвинул кепку на лоб, сел рядом на корточки и потрепал пацана по голове мускулистой мазутной рукой.

— Что! — Выживала перевернулся вверх лицом, открыл глаза и уставился на водителя. — Какой малой? Ты кто? Где я?

— Невежливо тыкать, пацан! — шофёр встал и обвёл взглядом окружающую местность.

Кусты, деревья, бараки, сараи. В конце проулка пассажирский состав, медленно громыхающий колёсами по ближнему пути, едущий на сортировку. Свистнул маневровый тепловоз. Всё как обычно.

— Так... Пойдём-ка я тебя домой провожу! Ишь, сорванец, что удумал... Чуть под статью меня не подвёл! — уже более уверенно улыбнулся водитель, слегка отошедший от шока. Водила легко поднял Выживалу на ноги, ухватив подмышки, шутливо потрепал по макушке и надел на него кепку, которая сразу сползла пацану на глаза.

Выживала, качаясь как пьяный, с большим удивлением обвел взглядом окрестности. Что за хрень? Что это за деревня??? Вокруг какие-то бараки, деревянные сараи, склады с кирпичными стенами. Зелёные деревья, трава. Какая нахер трава??? Он же только что загибался в тайге у Чары!

Всей этой хренотени было только два объяснения, первое — это то, что он сейчас замерзает прямо в тайге и просто бредит. Это последняя вспышка сознания перед тем, как окончательно уйти в закат. Второе объяснение — это то, что он уже откинулся, сейчас его хладный труп лежит где-то в курумнике, и, скорее всего, с большой долей вероятности, скоро его начнут жрать волки и медведи, ну, или, по меньшей мере, песцы и лисицы, а его сознание сейчас переместилось в какую-то параллельную вселенную, а может, в рай или в ад.

Выживала окинул любопытным взглядом место, в котором он находился. Нет, на ад не похоже, кажется, это окраина какого-то провинциального города, которых в России полно, вот только была в пейзаже какая-то странность, и Выживала сначала не мог словами выразить, что именно привлекло его внимание и выразить эту странность мыслями и словами.

— Ты где живёшь-то? — спросил водила, взяв за руку и отведя Выживалу в сторону.

Как только водила сделал несколько шагов, Выживала чуть не заорал от страха. Только сейчас до него дошло, что же это за странность. Мать твою! Да он находился в теле ребёнка, ростом максимум, в метр двадцать! Водиле, который повёл его с дороги, он был ростом чуть выше пояса. Выживала с изумлением посмотрел на свои крошечные руки, грязноватые пальчики с неровно обрезанными ногтями. Опустил взгляд вниз и увидел, что он одет в какие-то старые синие штаны, детскую кофту, а на ногах детские ботинки. Да он ребёнок, он пацан лет пяти-шести, максимум! Это было удивительно! И не только удивительно, но и очень страшно. Выживала чуть не заорал от страха, но понимал, что пока посторонние его не раскусили, пусть как идёт, так и идёт.

Однако это была не единственная странность, которую Выживала заметил своим цепким взглядом. Сейчас он наконец-то сформулировал свои мысли. Бараки, вдоль которых шла дорога, и на которой его чуть не сбил огромный грузовик, выглядели непривычно для его взгляда. Это были длинные двухэтажные строения, обшитые чёрными досками, сквозь которую кое-где проглядывали затёртые стены, из которых торчал сухой камыш и деревянная дранка крест-накрест. Да это же самые настоящие завалюхи! Крыши на бараках были из ржавого кровельного железа, сомкнутого в замки.

В его время такие давно уже снесли. А если не снесли, то хотя бы сделали капремонт, обшили сайдингом, поставили пластиковые окна, перестелили крыши. Кое-где на них даже стояли кондиционеры и спутниковые антенны. Да ёкарный бабай, офис Выживалы и место, где он хранит снаряжения, как раз были на окраине города с примерно такими же бараками, построенными ещё при Сталине, при начале индустриализации, когда массы крестьян пошли строить заводы. Но те бараки смотрелись по-другому, с ремонтом и современной отделкой.

Здесь же сложилось впечатление, что он сейчас находится в какой-то настолько убогой дыре, в которой нет ни пластиковых окон, ни новых крыш, ни интернета, ни спутниковой связи. Да и в целом здесь как-то пустынно. Дорога, похоже, вела вдоль бараков к железнодорожной станции, по крайней мере, сейчас там не спеша проезжали длинные пассажирские вагоны. Во времена Выживалы к такому бойкому месту за прошедшие 2 минуты уже проехало бы несколько десятков автомобилей, начиная с легковушек, заканчивая маленькими грузовиками. Здесь же тишина. «Урал», под который он чуть не попал, был единственной машиной, который проехал здесь за последние минуты. Да, блин, в глухой тайге движение намного оживлённее, чем тут, на окраине этого странного города.

— Слушай, земеля, ты не знаешь, чей это шкет? — неожиданно спросил водила у какого-то мимо проходящего мужика, одетого в старые синие треники, пиджак на голое тело и резиновые калоши. На голове его была большая кепка серого цвета. Судя по тому, что мужик был небрит и выглядел как алкаш, на самом деле это и был алкаш.

— Да знаю! — шепелявящим голосом сказал беззубый мужик. — Айда со мной. Это Женька Некрасов. Гриньки Некрасова пацанёнок. У них сейчас бабка дома должна быть. Пойдём, братан, я покажу, где они живут...

... Выживала сейчас был в теле пятилетнего Женьки Некрасова и, естественно, не мог даже предположить: домой-то как раз, водить его сейчас совсем и не стоило. Бабка Авдотья, накануне, до катастрофы, как могла противилась желанию внука идти на улицу, но ничего поделать со своенравным вредным пацаном не смогла: тайком одевшись, Женька ушёл гулять самовольно, пока бабка легла вздремнуть после того, как навернула отборной тюри. Тюрею называла она постное блюдо, которое любила с деревенского старообрядного детства — залитую кислым сброжённым квасом почищенную и потертую редьку с репчатым луком.

Естественно, бабка Авдотья была крайне недовольна тем, что её замечательный сон прервал грубый мужской стук в дощатую дверь квартиры, расположенной на первом этаже барака под номером 1.

— Хтой-то там? — бабка Авдотья накинула на голову цветастый платок, на длинный халат надела мужской тёмный пиджак и подошла к двери.

— Внучка твоего привели, — сказал грубый голос Федьки-алкаша из соседнего барака. — На улке болтался. Шофёр привёл. На дороге, говорит, бегал, чуть грузовик не задавил.

Бабка Авдотья открыла дверь и уставилась на двух мужчин и пацана в старой кофте, спортивных штанах и ботинках, который каким-то странным взглядом смотрел на неё, буравя глазами.

— Вот, бабуля, — шофёр подтолкнул Выживалу к бабке. — Привёл вашего внучка. Чуть под машину не попал. Что же вы его, бабуля, отпускаете в одиночестве гулять на дорогу? Он так и до станции дойти может и под поезд попасть. А сейчас чуть под мой «Урал» не попал, хорошо, что вдоль движения упал и машина над ним прошла.

Ответа на эти вопросы у бабки не было, поэтому она поблагодарила водителя, перекрестила двумя перстами, взяла за ухо жалобно пискнувшего Выживалу и затащила его в глубину квартиры.

— Спасибо те, мил-человек, — напоследок сказала бабка Авдотья, обращаясь к водителю. — Дай бох те здоровья и всего хорошего и тебе и семье твоей и родне всякой.

Потом бабка закрыла дверь, и легко потащила Выживалу в середину комнаты. Было до чёртиков больно,в выкрученном ухе, но Выживала даже не пискнул, настолько его поразила обстановка в комнате. Такое ощущение, что здесь жили какие-то бомжи или бичуганы, причём такие, которые вообще ничего не меняли в своей комнате несколько десятков лет.

Здесь вообще ничего не было! У стенки стояли две старинные железные кровати, накрытые каким-то то ли покрывалом, то ли одеялом, на них груды белых подушек, накрытых кружевным покрывалом. На стенке висела то ли тряпка, то ли какой-то старый ковёр. На тумбочке стоял чёрно-белый телевизор, накрытый опять же, какой-то накидкой, сделанной из кружев. На стене висели старинные раритетные зелёные часы-ходики с кукушкой и грузиками, которые мерно тикали: тик-так, тик-так, мотая маятником из стороны в сторону. Напротив окна стоял большой комод, на котором лежала пачка белья, рядом с ней утюг. У ещё одной стены высился большой платяной шкаф. И больше ни фига! Деревянные полы из громадных сосновых досок, крашеных масляной краской в тёмный цвет, с лежащими на них домоткаными половиками, стены, белённые извёсткой. Вместо люстры обычная лампочка на проводе. Как так можно жить?

Из комнаты куда-то вели ещё две двери, одна, правая, похожа на кухню, другая ещё куда-то, влево, наверное, в спальню.

— Я те што говорила, аспид: не ходи гулять? — сурово спросила бабка Авдотья, схватила Выживалу за шиворот и потащила к кровати. Подойдя к кровати, бабка Авдотья села на неё, легко положила Выживалу на живот, сдёрнула рывком штаны и с силой начала охаживать его сухой ладошкой прямо по узкой мальчишечьей заднице. Боль была неимоверная!

— Аааа! Что ты делаешь! Мать твою! Бабка-срака! Перестань немедленно! — заорал Выживала. — Да это что за херня-то???

Было очень больно! Похоже, это точно была какая-то разновидность ада, в которой он попал за свои прегрешения, в первую очередь за то, что свел всю свою жизнь к деньгам и наживе. А как ещё всю эту ерунду можно объяснить???

— Я те што говорила, отпрыск анчихристов??? Пошто пошёл гулять один? Пошто баушку не слушашь? Пошто незнамо куда делся? Перед добрыми людьми меня позоришь, крапивно семя??? А ну, примай наказанне! — кричала бабка Авдотья и долбила ладонью Выживалу по жопе.

Впрочем, экзекуция длилась недолго. Бабка убрала угрюмого Выживалу с колена, дала весомый подзатыльник и сказала, чтоб валил прочь с её глаз.

Выживала тоненько завыл, убежал в комнату, натянув штаны, и замер на пороге комнаты. А куда здесь деваться-то? Куда вот сейчас ему бежать от бешеной бабки? Куда сбежишь с подводной лодки??? Дверь, на пороге которой он стоял, вела в тесную кухоньку, половину которой занимала деревенская печь, а другую половину стол и два стула. В углу примитивный холодильник с закруглёнными углами и крупной надписью ЗИЛ на дверце. На стенке убогий алюминиевый рукомойник, почерневший от старости, с железным помойным ведром под ним. В углу, на стенке висела небольшая полочка, на которой лежали какие-то припасы в банках.

...После того как бабка Авдотья побила нерадивого внука, следовало просить за это прощенье у Николы Чудотворца. Бабка расстелила старое полотенчишко на кухне, отодвинула с небольшой полочки стоявшую там баночку с надписью «Соль», явив свету старинную, почерневшую, закапанную воском древности икону, с которой на неё укоризненно смотрел чёрный от старости лик Николы Чудотворца, зажгла маленькую лампадку, повесив её за гвоздик на полке, встала на колени и стала отбивать старообрядческие поклоны, молясь Николе и каясь во грехе, что побила несносного внука Женьку и ругалась на него словами непотребными...

Бабка Авдотья была из таёжных староверов, чудом выбравшаяся в большой мир, и, несмотря на то, что работала в вагонном депо, осмотрщицей вагонов, вековые отчие и дедчие привычки сохранила и блюла их в меру сил и возможностей окружающей советской действительности...

... Выживала смотрел, как бабка лбом отбивает поклоны, и увидел лежащий в ведре с углём, стоявшим у печки, клочок бумаги, на котором была написана большая цифра, похоже, пятёрка. Выживала аккуратно поднял её, расправил и увидел надпись: «5 июля 1976 года. Понедельник». Похоже, это листок отрывного календаря, про которые Выживала только читал в книгах и которые видел в фильмах.

При виде этой надписи Выживале стоило бы разразиться диким криком, который часто описывался в романах Лавкрафта. Такие крики у этого писателя издавали люди, когда убеждались, что они попали в другое пространство, время или вообще на другую планету. И сейчас, в сущности, с Выживалой произошло то же самое. Сейчас в голове у него всё сложилось как дважды два. Да тут и размышлять-то нечего. Непонятно каким образом он переместился в СССР 1976 года! Да ещё очутился в теле пятилетнего пацана, который, похоже что, без спроса убежал гулять на улицу, при этом чуть не попал под машину. А может, и попал: непонятно. Его притащил домой водитель этой машины. Пазл сложился.

Как раз этим объяснялись все странности и неувязки, окружающие его. Естественно, в 1976 году не было никаких пластиковых окон, никакого спутникового телевидения и интернета, а также автомобилей, стоявших у каждой развалюхи на окраине любого города.

А ещё, судя по тому, что он находился в старом бараке, в которой из электроники был только чёрно-белый телевизор, обитатели этого места жили очень небогато, даже по меркам 1976 года. Да, безусловно это СССР. Открытым только оставался только вопрос, как вести себя, в этой реальности. Что вообще с ним произошло? Что с ним будет, если окружающие узнают что внутри пятилетнего пацана сидит 32-летний дебил, который вместо того чтобы сейчас ласкать нежное тело своей подружки, потащился в горную тайгу, а потом вообще исекайнулся в СССР 1976 года? Как люди отреагируют, если узнают что всё это случилось? Убьют? Посадят в психушку? Сдадут в клинику для опытов? Каждый из этих вариантов имел право на жизнь, Выживала сейчас не был уверен ни в чём. И самый верной стратегией в данной ситуации, пожалуй что, было сохранять молчание, и смотреть что будет дальше. Ему лучше наблюдать за здешним укладом жизни. Там дальше видно будет...

Глава 7. Первый день в 1976 году

После того как бабка, которая била Выживалу по жопе, закончила молиться, она погасила лампаду и опять задвинула икону за банки с припасами. Увидев, что Выживала, пригорюнившись, стоит, прислонившись к косяку, погрозила сухим пальцем:

— Мотри мне! Я всё вижу! Эх, Сенька, какой ты непутёвый пацанёнок. Я же тебя токо хорошему учу. Штоб на улице не пакостил, люди штоб не жаловались. Веди себя хорошо, и бабка Авдотья тебе кашалатку купит. Ну всё, всё, иди отселе, я тебе книжку сичас дам, иди, детка, посмотри картинки. Маленький ты мой пострелёнок.

Психологические переходы от физического рукоприкладства к молитвам, а потом к сюсюканью вызвали у Выживалы большое удивление. Выживала не знал, как реагировать на всю эту хрень. Вот как бы вы реагировали? Как не сойти от всего этого с ума? Выживала вышел в комнату, задрал вверх олимпийку и снял штаны до колен. Господи, какое мелкое и слабое тело... Никуда не залезть, ничего не сделать. Как тут жить-то???

— Ты пошто штаны снял, негодник? Што там высматривашь, позорник? — строго спросила бабка, зашедшая вслед за внуком в комнату. — А ну надень, бесстыдник!

— Да я посмотреть только... — неуверенно пропищал Выживала и удивился своему детскому голосу. — А-а-а-а! О-о-о-о-о!

Ну и голос! Как у дурачка!

— Слушай баушку Авдоттю, и не будет жопа синя! — поучительно сказала бабка.

Выживала внимательно присмотрелся к бабке. Бабкой-то её можно было назвать с большим трудом. В его время, в 2022 году, это была бы милфа в самом расцвете сил, от силы лет сорока пяти, не больше. Даже волосы ещё не седые. И морщины на лице только начинают появляться. Однако полное отсутствие косметики, неухоженность лица, обветренные бледные губы и кожа лица, сильно отросшие брови, никогда не знавшие выщипывания, тяжелые покрасневшие кисти рук с мужскими неухоженными ногтями, говорившие о том, что эта женщина занимается тяжёлой работой, придавали ей вид именно старухи. Плюс ещё длинный старый халат с мужским пиджаком, накинутым на него, косынка на голове, явно не способствовали модному луку. Взять бы её, отмыть, посадить в салон красоты на пару часов, привести в порядок, сделать маникюр-педикюр, модную стрижку, макияж, и она бы сбросила, как минимум 20 лет. Почему тут люди так не следят за собой?

— Иди, иди сюда, детка, — бабка показала на круглый стол с фигурными круглыми точёными ножками, накрытый клеёнкой, на котором не было абсолютно ничего. Рядом со столом стоял деревянный скрипучий стул. На него что ли садиться?

Выживала подошёл и попробовал сесть. Однако с первого раза не получилось. Даже нога не закидывалась на него. Рост метр в кепке! Выживала взялся двумя руками за сиденье и всё-таки вскарабкался на стул. Уселся и стал ждать, что будет дальше.

Бабка достала из комода несколько тонких книжек в мягкой обложке, принесла и положила перед Выживалой. Серия «Сказки Пушкина», издательство «Детская литература», 1975 год: «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде», Ершов «Конёк-горбунок», и ещё несколько русских народных сказок в тонких детских иллюстрированных книгах. Бумага была отвратительного качества, похожая на газетную, а рисунки смотрелись очень примитивно, для человека, привыкшего к глянцевой печати. Однако читать можно. Выживала бегло пролистал страницы. Ну что тут изучать-то? Что от него хочет бабка? Неожиданно он понял, что в его возрасте дети читать не должны, а только рассматривать картинки. Бабка от него хотела, чтобы он разглядывал эти сказки!

Однако через некоторое время Выживала увлёкся и прочитал все книги, несмотря на то, что они детские. Лишь сейчас он понял, что не читал книги, пожалуй, со времени учёбы в институте. Что он после этого читал? Разве что материалы в интернете, на спортивных сайтах и на сайтах экстремалов? Комментарии в соцсетях и ценники в магазинах при выборе снаряжения? Получалось что так.

Выживала прочитал вслух несколько слов и услышал, как сзади скрипнула кровать.

— Што? Што ты сказал? — с большим удивлением спросила бабка. — Сенька, ты што, читать умеешь?

— Умею, — уверенно пискнул Выживала. — Что тут не уметь-то...

— Вот родители придут, я им всё расскажу, и как убежал на дорогу, и как читать научился, — пообещала бабка Авдотья. — И вообще, давай спать.

— Я не хочу спать! — заупрямился Выживала. — Я телевизор хочу смотреть!

— Не собираюсь я эту штуку направлять! — возразила бабка Авдотья. — Вот придут папка с мамкой, у них спрашивай. Я ничего тут не знаю и знать не хочу.

Выживала хотел что-то ещё сказать, однако неожиданно почувствовал, что действительно хочет спать. Да, мать твою, это что такое? Только что сидел, было нормально, но только бабка Авдотья сказала, чтобы он ложился спать, как на самом деле, захотелось спать. Можно было предположить только то, что юному организму действительно требуется дневной продолжительный сон, и никак этому препятствовать невозможно. Физиология!

— Я не хочу спать! — упрямо повторил Выживала, осоловелыми глазами посмотрев на бабку, и чуть не свалился со стула.

— Хошь не хошь, ложись, — велела бабка, встала с кровати, взяла Выживалу на руки, притащила, положила на кровать и сама улеглась рядом, накрыв его колючим одеялом. — Спи давай! Скоро батька с мамкой приедут, есть сядем. Вот приедут они, всё расскажу, что ты супротив баушки пошёл, ещё и они тебе жопу начистят!

Однако Выживала это уже почти не слышал: моментом провалился в глубокий сон, и, кажется, даже без сновидений...

... Проснулся от громких голосов в комнате. Сознание медленно возвращалось. Кто это? Спасатели?

— А что, Семён спит? — радостно спросил мужской голос. — Смотри, маманя, чё я ему купил!

Выживала осторожно открыл глаза и посмотрел в комнату. Сейчас до него дошло, какой здесь ядрёный стоит духан, который поначалу он не приметил и на который не обратил внимания. Какая-то трудно объяснимая смесь запахов помойного ведра, угля, дров, старых занавесок, сырости. Ещё пахло кошками и мышами, похоже, жившими в подполье. В общем, запах был точно такой, какой бывает в старых деревенских домах. Запах затхлости и несвежести. «Хоть бы освежителем брызнули», — мрачно подумал Выживала, и тут же в голову пришла мысль, что, похоже, никаких освежителей в этом времени нет. Их ещё не придумали!

Выживала сейчас лежал в другой комнате, не в той, которая служила залом. Похоже, это была крохотная спаленка, в которой стояла лишь кровать, шкаф и два деревянных стула с висевшими на них какими-то зипунами. Бабка Авдотья перенесла его сюда, пока он спал. Сейчас в зале разговаривали люди. Сначала Выживала не хотел выходить туда, но тут же почувствовал острые позывы в туалет, потом пить, к тому же ещё и есть. В общем, навалилось всё скопом.

Выживала осторожно сполз со скрипнувшей кровати на пол, осторожными шагами по крашеному полу подошёл к проёму двери и осторожно заглянул внутрь. Бабка Авдотья сидела на кровати: по идее, приземлиться-то ей было больше и негде. За столом на стуле сидел молодой мужик в синей майке-алкоголичке и трикушках с лямками на штанинах, рядом с ним молодая черноволосая женщина в халате. Похоже, они ели. Неужели это его родители пришли с работы?

Выживала осторожно шагнул в зал. Ссать хотелось неимоверно. Проблема была в том, что туалет он здесь не видел в упор, так же как и ванны. Это что за новости? Неужели в этой халупе нет элементарного толчка? Как они тут живут и куда ходят? Как это узнать?

— Я в туалет хочу! — упрямо сказал Выживала.

— О, Сенька встал, — радостно сказал мужчина. — Привет, оболтус. Я тебе шоколадку купил.

— Шоколадки только после нормальной еды! — возразила женщина. — Сейчас опять ему, Гришка, весь аппетит перебьёшь.

— Как скажешь, Машка, — пожал плечами мужчина и обратился к Выживале:

— Если по-маленькому, иди в помойное ведро, если по-большому — на горшок. Только сначала газету положь.

— Чего? — недоуменно спросил Выживала.

Мать твою, какой ещё горшок... По счастью, хотелось пока по-маленькому. Выживала прошёл на кухню. Едва ступил за порог, как увидел мышь, шмыгнувшую по полу. Ещё и мыши тут бегают... Не обращая на мышь внимания, которая заюлила, и юркнула под печку, прошёл к помойному ведру, стоявшему под раковиной с рукомойником, и сделал своё дело. От ведра пахло мылом и ещё какой-то дрянью. Помоев в нём была примерно половина. Неужели это ведро они таскают на улицу?

— Руки сполосни, прежде чем за стол садиться! — крикнула женщина. — Давай, давай, иди ешь.

Есть хотелось, базара нет... Выживала сполоснул руки из рукомойника, кое-как дотянувшись до него, потом прошёл к столу и сел рядом с родителями. Мать встала, прошла на кухню, налила маленькую железную чашечку супа, принесла и поставила перед Выживалой. Судя по тому, что суп горячий, он только что сварен. Был он красного цвета, с плавающей килькой, картошкой и рисовой крупой. Ясно... Сварили, наверное, на скорую руку...

На столе, в соломенной хлебнице, лежал нарезанный хлеб, на тарелочке несколько кусков колбасы и сыра. В принципе, запах шёл аппетитный, и Выживала тут же принялся за еду. В своих вояжах по тайге и горам он привык питаться чёрт-те чем. Да и в целом, Выживала в еде был очень непривередлив, особенно в походах. Иначе было нельзя... Этот суп был очень вкусен, по всем параметрам.

— Смотри, смотри, Гришка! — белозубо улыбнулась женщина. — Как наяривает! Раньше никогда суп из кильки не любил, и от колбасы нос воротил, а сейчас вон как хомячит, аж за ушами трещит.

— Голод не тётка! — рассмеялся отец.

Выживала пока ел, внимательно рассмотрел родителей. По виду, обоим около 25-ти лет. Отец ростом примерно 175 сантиметров, мать 165. Оба худощавые, стройного телосложения. Сразу видно, выросли без доставок и фастфуда. Пожалуй что, обоих можно назвать симпатичными, а мать так вообще красавица. У неё короткие, но пышные чёрные кудрявые волосы, правильное лицо, пухлые губы и очень притягательная белозубая улыбка. Она практически никогда не переставала улыбаться. Что отец не скажет, она уже растягивает губы в улыбке. Да и в целом, общалась всегда со смешками. Батя был более серьёзен, но и он всегда разговаривал то ли в полушутку, то ли в полусерьёз. А ещё они постоянно называли его Семёном или Сеней. Неужели, у него такое всратое имя? Однако, кажись, дед-алкаш, который указал, где он живёт, говорил, что его звать Женька Некрасов. Впрочем, это можно выяснить потом.

После ужина бабка Авдотья пошла мыть посуду на кухню, а отец с матерью и Выживалой сели на скрипучую кровать, смотреть телевизор. Батя подошёл к телику, поднял с него кружевную накидку, воткнул в сеть чёрную вилку и нажал на кнопку. Телевизор медленно разогрелся и начал показывать. Показывали какую-то чёрно-белую муть. Какие-то бабки пели, плясали, шутили. В общем, ничего не понятно. Отец с хрустом повернул ручку на телевизоре, причём она провернулась с таким звуком, что казалось, ещё немного и тут же вылетит. Однако этого не произошло. Программа переключилась. На второй программе показывали какие-то русские народные песни и пляски.

— Машка, посмотри, что там по программе, — попросил отец.

Мать взяла со стола газету, и прочитала:

— Первая программа «А ну-ка, девушки!», на второй программе концерт ансамбля Московской областной филармонии «Русские узоры».

— Какая-то ерунда, короче! — махнул рукой отец. — Ладно, сидите, пойду сейчас ведро помойное вынесу.

— Ты там только с этими охламонами со своими не сиди! — попросила мать. — Гришка, ох доходишься. Дадут тебе по зубам! Ну что тебя всё тащит туда?

— Да ладно тебе! — махнул рукой отец. — Я Семёна возьму. Сенька, пошли воздухом подышим.

Мать с бабкой остались смотреть телевизор, а Выживала с отцом пошли на улицу. Отец взял помойное ведро из-под рукомойника и, как был, в трениках, в майке-алкоголичке, надев резиновые калоши, с ведром, пошёл на улицу, сунув в карман пачку Беломорканала и спички. Выживала надел старые детские сандалии на босу ногу, кое-как неловкими пальчиками закрепив ремешки, и пошёл за отцом в подъезд.

Барак был двухэтажный и двухподъездный. Как заметил Выживала, в подъезде полы и лестницы тоже деревянные, прямо как в деревенском доме. Стены в подъезде оштукатурены, но кое-где осыпались, и под ними видно дощечки дранки, сбитые крест-накрест, с вплетённым меж ними камышом.

Выживала по скрипучим доскам вышел из подъезда. Жили они на первом этаже, который находился точно на уровне земли, и для того, чтобы выйти на улицу, пришлось спуститься всего на одну ступеньку, а потом уже выйти на крыльцо. Сейчас он мог более подробно разглядеть двор. Ничего примечательного в нём не было. Напротив этого барака, метрах в двадцати, находился ещё один барак, тоже двухподъездный. Как раз за ним Выживалу чуть не сбила машина. Пространство между бараками, которое с большой натяжкой можно назвать двором, заросло крапивой и лопухами, его крест-накрест пересекали две тропинки.

Справа от подъезда, из которого они вышли, стоял большой дощатый стол со скамейками, на которых сидели и галдели несколько взрослых мужиков. Рядом со столом песочница и небольшой детский домик. Справа от стола рос ряд густых кустов, кажется, сирени, за которыми видно, что проходит дощатый тротуар. За тротуаром небольшая насыпь и большая дорога, по которой как раз в это время проезжал автобус. За дорогой находились какие-то то ли складские, то ли производственные строения.

Слева находился длинный ряд высоких почерневших сараев, у которых стоял грузовик ГАЗ-53 со светлой кабиной и фургоном кофейного цвета, с надписью ОРС НОД-1. Как раз туда и направился отец.

Выживала огляделся и вприпрыжку побежал за батей. Сразу за бараком, слева, шёл проезд на котором и стоял грузовик, за которым стояли сараи. Слева от сараев находился большой деревянный рундук, от которого очень дурно пахло. Отец подошёл к рундуку, открыл деревянную крышку и вылил в него помои.

«Это что за мраки?» — мрачно подумал Выживала. — «Они что, сюда каждый раз это ведро таскают? А если ночью надо вынести, или дождь, снег идёт на улице идёт, тоже что ли сюда бегать? А если в туалет захочется? Где у них, кстати, толчок?»

Где толчок было видно сразу: рядом с помойкой находилось большое дощатое строение с двумя дверями, на одной, красной краской намалёвана крупная буква М, на другой двери крупная буква Ж. Похоже, это и был сортир, потому что отец зашёл в дверь с буквой М.

Самое паршивое, что Выживала не мог даже приблизительно назвать местность, в которой он сейчас находится. Что это за город? Что за область? Судя по тому, что сейчас начало июля, погода стояла жаркая. Даже сейчас, примерно в 19 часов вечера, когда солнце уже начало клониться к горизонту, на улице примерно 25-26 градусов. Конечно, не тропики, но явно и не север. Несмотря на то, что солнце ещё не село, Выживала почувствовал несколько звенящих комаров. Однако комары могли быть и в Подмосковье, так же как и в Сибири, но, например, в Якутии или в низовьях Енисея вольготно не походишь в это время года и суток. На северах батя не выливал бы помои так спокойно и не пошёл бы в сортир, не закрыв дверь. Там всё делается быстро: поссал в ведро, быстро выбежал на улицу и выплеснул его у подъезда. Если не хочешь накомарник с плотной штормовкой надевать...

— Что встал, Сенька? Пошли, с мужиками посидим, — усмехнулся батя, выйдя из туалета.

— Как наш город звать? — спросил Выживала.

— Ух ты, какие вопросы стал задавать, — рассмеялся батя. — Наш город Новокузнецк звать. А область Кемеровская. Знаешь такую?

Конечно, Выживала знал и Новокузнецк, и Кемеровскую область, так как, бывало, ещё во времена занятия горнолыжным спортом, приезжал сюда в Шерегеш, на горнолыжный курорт, погонять с горы Зелёная, а также по фри-трассам. Много приятных воспоминаний было связано с Шерегешем. Однако в самом Новокузнецке он был разве что транзитом, помнил только вокзал и аэропорт. До аэропорта долетал из Москвы самолётом, потом на такси доезжал до вокзала, пересаживался на электричку и 6 часов ехал от Новокузнецка до Шерегеша. Вот и всё его знакомство с Кемеровской областью.

— Не знаю, но запомню, — пообещал Выживала.

Потом пошли к мужикам, которые сидели за столом. Было их там человек пять. Наголо бритые, по зоновской привычке, почти все с татуировками на руках, да и вида самого подозрительного. Выживала даже в 2022 году таких говнодавов обошёл бы за версту стороной, однако батя поставил помойное ведро у подъезда, уверенно направился к ним, толкнул самого крайнего жигана, чтобы он подвинулся, и с удовольствием поздоровался за руку со всеми.

— Гринька, а мы сёдни на сухую катаем! — заявил один из жиганов, голос которого был сильно шепелявым из-за выбитых зубов. — Все на мели.

— Значит, будем на интерес играть, — усмехнулся батя и бросил пачку папирос на стол. — Давайте, братва, выкладывайте, у кого что есть. Нас как раз шестеро.

Пока взрослые занимались игрой в домино, громко щёлкая костяшками по доскам стола, Выживала оказался предоставлен сам себе. Делать было нечего. Увидев, что на него никто не обращает внимания, Выживала пошёл посмотреть, что находится у дороги. Выйдя на деревянный скрипучий тротуар, сначала посмотрел вправо, потом влево. Похоже, по всей улице с этой стороны стояли точно такие же бараки. По крайней мере, в обе стороны они шли на достаточно продолжительное расстояние. А может, ему с его детским телосложением это просто казалось? Да не, всё точно...

За дорогой, как было видно и от барака, тянулись красные кирпичные здания, похоже, склады. Но на одном здании была большая надпись на вывеске: «Столовая № 22. Трест столовых и ресторанов». Больше ничего интересного тут не было.

Выживала прошёл опять к сараям, помойке с туалетом и осмотрелся. У сараев стоит грузовой фургон с надписью ГАЗ-53 на высоченном радиаторе, находившемся над массивным железным бампером. На приваренные буксировочные крючья намотан толстый стальной трос. В сараях, похоже, хранились уголь и дрова, судя по тому, что перед ними вся дорога была засыпана угольной пылью.

Он попал в абсолютную жопу! Здесь даже погулять негде! Да и жить, по сути, невозможно... Нечем заняться ни дома, ни во дворе...

Глава 8. Тёмный вечер

Похоже, Выживала на некоторое время полностью выпал из реальности, предаваясь печали по своей горькой судьбе, потому что не заметил, как подошла ОНА.

— Женька! Чё ходишь тут? — раздался сзади писклявый девчоночий голос.

Выживала оглянулся и увидел белобрысую девчонку, возрастом примерно лет пяти или шести, в грязноватом пёстром платьице до колен, сандалиях на босу ногу и белой детской панамке на голове, из-под которой в стороны торчали два хвостика белобрысых волос. Колени все побитые, ноги исцарапанные. Девчонка с интересом смотрела на него.

— Никуда не хожу, смотрю только, — объяснил Выживала. — Тут ничего нет!

— А что тут должно быть? — с интересом спросила девчонка и показала на машину. — Тут только бибика дяди Гриши. Твоего папы.

— Не знаю, — неуверенно ответил Выживала и посмотрел на грузовик. Неужели его отец — шофёр? Спрашивать об этом было бы странно, поэтому он лишь промолчал. Да и всё же, надо признать, он действительно не знал, что тут должно быть.

— Пойдём в песок поиграемся! — кивнула головой девчонка, показала на песочницу и, не дожидаясь ответа Выживалы, побежала в ту сторону, крикнув через плечо:

— Кто последний, тот дурак!

Естественно, Выживала дураком быть не хотел, особенно если его так назвала какая-то пятилетняя пигалица, поэтому со всей силы рванул за ней, но не рассчитал усилия, да ещё и ноги запутались во вьюнке, который обильно рос во дворе. Выживала с воплем грохнулся прямо в траву. Девчонка обернулась и звонко рассмеялась.

Выживала вздохнул, коря себя за то, что опять поддался на женскую провокацию, отряхнул колени от травы и мелкого мусора и не спеша направился к песочнице. Зашибись! Не, реально зашибись! Вчера сплавлялся по Чаре, выживал как мог, спасался от медведей и холода, сегодня с пятилетней соплюхой играешь в песочнице. Как жить вообще дальше? Это же до взрослой жизни ещё хрен знает сколько, целая вечность!

И тут вдруг Выживала понял одну простую вещь: а что, если ему сейчас дали второй шанс? Что, если сейчас существует шанс прожить жизнь ещё раз, начав её практически с нуля? Прожить её достойно? Получается, что с ним случилась не какая-то беда или трагедия, наоборот, ему оказана высочайшая честь, которая наверняка выпадает не каждому. Если рассуждать таким образом, то нужно принять правила игры и во всём следовать им. И посмотреть, чего он может достичь в этом теле с разумом 32-летнего человека... Проще говоря, надо выжить и в этой ситуации...

Девчонка притащила в песочницу красное пластмассовое ведёрко, совок и принялась насыпать песок в ведёрко в одном месте, а потом выкладывать в другое. Игра была донельзя тупая, и Выживала мог только сесть на край песочницы и наблюдать за ней. Сколько себя помнил, в детстве он, кажется, в песок не играл. А нет, врёт! Играл! Сейчас вспомнил!

У Выживалы в детстве была великолепная маленькая пластиковая машинка с крутящимися колёсами! Купили родители на день рождения, как бы даже не на 5 лет. Модель «Волги-21»! Если завести механизм, крутнув её назад по твёрдой поверхности, она потом могла метров пять проехать за счёт сжатой пружины. Правда, хватило машинки для хвастовства ненадолго. С дружбанами пошли играться в песочницу, где Выживала случайно закопал её в песок, имитируя аварию на ралли в пустыне, а где именно, вспомнить не смог, отвлёкся на пять минут. Кажется, потом перерыл всю песочницу, однако машинку не нашёл. А может, даже кореша подрезали. Рёву тогда было... Отец долго ругался. Как раз была середина девяностых, время бескормицы и тотальной нехватки денег. И просто так профукать дорогую машинку... Так что с песочницами, увы, у Выживалы были связаны лишь самые негативные воспоминания.

Вот и сейчас... Как можно ковыряться в песке, от которого воняет кошачьей мочой, да и кошачьи какашки постоянно попадаются? Похоже, местные кошаки использовали эту песочницу как свой личный туалет. Однако сопливой девчонке всё нипочём. Она притащила из дома пластмассовые формочки разного цвета, сделанные в виде разнообразных фигурок, немного воды в старой кружке и принялась лепить из песка мнимые печенюшки, выкладывая их на доске обрамления песочницы.

Через несколько минут подошли ещё пара шкетов примерно такого же возраста, а один постарше, которые, судя по всему, были дружбанами Семёна. Где двое-трое пацанов, это уже пакостная толпа. Пацаны сразу же начали баловаться, сыпаться песком друг в друга, в том числе и в Выживалу, и в девчонку, которую звали Нинка. Раздался визг, недовольный писк, и Выживала решил сбить накал баловства и пойти посмотреть, что делают мужики.

А у мужиков градус веселья значительно возрос. Похоже, сбегали за бутылкой. Громкий хохот, матерные крики, громкий стук костяшек домино о доску. Судя по всему, батя был свой среди этой компашки, потому что во всём этом принимал самое активное участие, разве что спиртное не пил: завтра на работу, о чём напоминал своим корефанам неоднократно...

— Пацаны! «Спокойной ночи, малыши!» скоро будет! — крикнул кто-то из мужиков, посмотрев на часы.

Дружная компания ломанулась из песочницы вприпрыжку по домам. Девчонка с одним пацаном побежала в соседний барак, а ещё один пацан — в соседний подъезд того же барака, где жил Семён.

«Спокойной ночи, малыши!»... Какое до боли знакомое название... Делать во дворе было нечего, и Выживала тоже пошёл домой. А куда ещё идти-то? Делать тут было абсолютно нечего, хоть «Спокойной ночи, малыши!» посмотреть...

На удивление, квартира оказалась открыта, похоже, воров и всяких левых личностей здесь не опасались. Да по правде говоря, в этой семье и брать-то было нечего, кроме чёрно-белого телевизора... Выживала заметил, что дверь, ведущая в квартиру, была хлипкая, деревянная, обитая каким-то старым замызганным клетчатым одеялом, всего с одним замком, который сейчас был поставлен на предохранитель.

В квартире мама по-прежнему смотрела телевизор, сидя на кровати, и попутно что-то вязала. Бабка ушла спать в спальню, откуда доносился смачный храп.

— Ты где был? Где отец? — спросила мама.

Выживала на короткое время задумался. Сказать, что батя сидит с мужиками самой сомнительной наружности, могло впоследствии грозить бедой, если отец будет недоволен тем, что он сдал его. Однако не скажешь и что ушёл куда-то. Куда ещё можно уйти в резиновых тапках, трекушках и майке-алкоголичке?

— Там! — неопределённо ответил Выживала и ткнул пальцем куда-то в сторону двери. Похоже, матери этого бесхитростного ответа вполне хватило, потому что она продолжила вязание, но тут же , как будто вспомнив что-то, встала с кровати, подошла к телевизору и с хрустом переключила его на другую программу.

— Сейчас «Спокойной ночи, малыши!» будут, — сказала мама. — Посмотришь и баю-бай. Сидеть с тобой завтра некому: бабушка на работу пойдёт, и я в рейс уезжаю. Придётся тебе с отцом ехать.

Выживала пожал плечами, так как был не в курсе, куда ехать, зачем ехать, кто куда направится... По идее, должны были вести его в детский сад.

— А что с детским садом? — спросил Выживала.

Похоже, интонация голоса, а может быть, само выражение, было крайне непривычным для настоящего Семёна, потому что мама с большим удивлением посмотрела на него и покачала головой.

— До конца лета он на ремонте, — объяснила она. — Я же тебе говорила уже несколько раз.

Выживала сделал вид, что забыл, и уселся рядом с ней. В телевизоре зазвучала знакомая мелодия, показали рисованную картинку, на которой изображены большие часы, показывающие 20 часов вечера. Перед часами сидит на стульчике девчонка, читает книжку, а перед ней на полу сидят игрушечные медведь и поросёнок. Несмотря на то, что заставка была другая, чем та, которую показывали в середине и конце девяностых годов, музыка была одна и та же, и вызывала тоскливое чувство ностальгии. Она была как связь между двумя мирами. Выживала вот изменился, поменял два тела и десятки лет жизни в направлении туда-сюда, а музыка всё такая же...

Невольно из глаз побежали слёзы, и Выживала за неимением платка вытер их кулаками. А что ещё делать? А потом слёзы вообще полились градом, когда он увидел хорошо знакомый мультфильм «Котёнок Гав». И в конце программы услышал хорошо знакомую песню:

Спят усталые игрушки, книжки спят,

Одеяла и подушки ждут ребят,

Даже сказка спать ложиться

Чтобы ночью нам присниться,

Глазки закрывай, баю-бай...

После того как песня перестала звучать, Выживала разрыдался горько и беспросветно, настолько захватили его глубокие чувства, хотя, насколько он помнил, для него это было крайне нехарактерно. Если бы он ныл по каждому поводу, никогда не дошёл бы до своего статуса в 21 веке. Выживала был спортсменом-экстремалом, и до слёз там было как до Луны пешком...

— Ну что ты, что ты, вот возьми тряпочку, вытри личико, — растрогалась мама, обняла Выживалу и поцеловала его в макушку, потом сама же вытерла какой-то тряпицей лицо, потормошила его и прижала к себе.

— Грустно что-то, — признался Выживала, глотая слова через слёзы.

— Если грустно, нужно ложиться спать, сейчас Гриньку крикну, чтобы пришёл, — сказала мама. — Вы завтра в 4 утра подниматься будете, он сказал хлеб ему везти с ранья в Ерунаково. Садись за стол. Я тебе сейчас хлебушка с солью дам. Твой любимый.

Мама взяла Выживалу на руки, усадила за стол, принесла кусок хлеба, посыпанный солью, дала ему в руки, а сама пошла за отцом.

— Это что, такой непритязательный ужин? — от удивления у Выживалы даже прошли слёзы.

Отвечать некому, но, похоже, это и был скромный ужин. Эх, 100 лет Выживала не ел хлеб с солью, похоже, с голодных девяностых годов. А ну-ка... Осторожно откусил кусочек и прожевал. Соль противно скрипела на зубах, а в остальном... В остальном нормально. Еда как еда. Всю жизнь на Руси ели хлеб с солью.

Быстро схомячив кусок, Выживала пошёл к рукомойнику, помыл руки и только тут увидел, что помойное ведро осталось стоять на улице, поэтому вода потекла на пол. Чертыхнувшись, Выживала тряпкой, лежавшей здесь же, на полу, вытер лужицу воды и остановился в недоумении. Где спать-то? В спаленке храпела бабка, в зале, похоже, спали родители. Блин, у них даже детской кровати нету. Да и не только детской кровати, нет даже места, куда эту самую детскую кровать можно поставить.

Однако вскоре пришла мама, поставила помойное ведро под умывальник и сразу же развеяла все сомнения. Оказывается, Выживале следовало спать с бабкой в спальне. Вот это вообще эпик фейл и настоящий кринж!

— Я не буду! — угрюмо сказал Выживала. — Я хочу с вами! Тут есть же кровать!

— С нами не получится! — сказала мама, взяла Выживалу на руки, посадила на кровать, сняла с него одежду и с подозрением понюхала его. — Завтра, наверное, вечером в баню с отцом пойдёте.

Что? Какая ещё баня? И тут Выживала неожиданно понял, что эти люди живут без ванной и вообще без всего. Где они моются? Даже жопу подмыть негде. Какое тут биде, даже унитаза и душа нет! Понос прохватит и как? На улицу бегать?

Раздев Выживалу до трусов, мама понесла его к спящей бабке и положила прямо за неё, к стенке. Какая бы ни была суровая бабка Авдотья, но всё-таки надо отдать должное — вечером, когда родители пришли с работы, она ничего про побег внука из дома не сказала, сохранила в тайне, что его машина чуть не укатала в асфальт и привели его домой алкаш Федька и неизвестный водитель, обходительный мужчина средних лет...

— Ну всё, спи давай! — заявила мама и ушла в зал.

Мрачный Выживала отвернулся к тёмной стенке, на которой висело нечто вроде ковра, и задумался. Время чуть больше двадцати часов. Ё-моё, да у него в это время, в 21 веке, только начиналась вся движуха! Вариантов увлекательно провести время уйма! Либо с подругой пойти куда-нибудь в ночной клуб или ресторан, потом в дискотеку или на бои без правил. Если зависает дома, то самое время полазить по интернету, посмотреть новые видео, снятые другими спортсменами, водными туристами и альпинистами, либо посмотреть новый фильм или хорошо забытый старый, послушать музыку, поиграть на электрогитаре. Заняться сексом с подружкой, в конце концов. Вариантов провести свободное время было море. Здесь же вариант провести свободное время был только один: лечь спать рядом с храпящей бабкой.

Впрочем, лежал без сна недолго. Похоже, организм Семёна был настроен на чёткие привычные биологические ритмы и настроен на то, чтобы засыпать именно в это время. Потому что Выживала неожиданно почувствовал, как слабеет разум, закрываются глаза, и он проваливается в темноту.

... Однако темнота была неполной. Едва уснув, Выживала словно промчался через мелькнувшие калейдоскопом из звёзд бесконечные пространство и время и как будто сверху увидел снежную тайгу, горы и знакомый, дымящийся паром изгиб реки, который он видел на карте. Чара! Сейчас буран стих, и стало видно засыпанный снегом курумник, как раз в месте, в котором он потерпел катастрофу. Интересно, сколько времени прошло с того времени, как он умер?

Неожиданно Выживала, парящий в воздухе как бесплотный дух, увидел, издалека, из-за горных вершин, летящий белый вертолёт с красной полоской и надписью МЧС на борту. Летел он медленно, зигзагом, и как будто обозревал окружающую местность. Неужели спасатели пришли на помощь? Не поздно? Ведь если Выживала перенёсся в 1976 год, его дух покинул тело, он умер! Но так ли это? Вдруг можно ещё всё исправить? Не зря же он сейчас попал сюда. Но как исправить???

Очевидно, что вертолётчики просто не найдут того скопления камней, где лежит его тело. Как его определить? Следов катастрофы на реке нет. След, который Выживала оставил, когда полз от реки через камни, давно занесло бураном. А что если...

Выживала попробовал спикировать вниз, и, кажется, у него это получилось. А что если... Выживала попробовал прыгнуть и оттолкнуться от земли. Движения были вязкие и медленные, какие всегда бывают во сне, когда ты словно продираешься через тугую воду. Однако передвигаться было можно и даже воздействовать со снегом! Выживала шагами осторожно нарисовал на поверхности снега три крупные буквы: SOS! Всемирно принятый сигнал бедствия. Нарисовал в 5 метрах от скопления скал, где должно находиться его тело. Интересно, увидят его с вертолёта, и, главное, смогут ли приземлиться?

Вертолёт долетел до того места, где была надпись, неожиданно замедлил ход, слегка завис и описал окружность над ним. Надпись спасатели, несомненно, увидели, а вот насчёт приземления был большой вопрос. Местность вокруг вся завалена камнями, занесена снегом, и посадить вертолёт будет проблематично. Ну что ж, значит, придётся как-то им выходить из данного положения...

Вертолёт завис рядом с надписью. Последнее, что увидел Выживала, перед тем как опять обрушился в сияющее звёздами пространство, это открывшийся люк вертолёта и упавшую оттуда лестницу. В этот, самый интересный момент, Выживала проснулся: кто-то активно тряс его за плечо.

— Семён! Нам пора!

Это был отец! Ё-моё, они же говорили, что сегодня все уходят на работу, поэтому придётся куда-то ехать с батей!

Выживала с трудом продрал глаза и посмотрел в окошко, закрытое полупрозрачной старой занавеской. За окошком было темно, но уже слегка посветлело небо. Над горизонтом, как глаз ангела, ярко сияла Венера. Судя по всему, примерно 4 часа утра.

Бабушка уже проснулась и сидела на кровати в прострации. Отец стоял рядом. В спальне было темно, но в зале горел свет.

— Семён, давай быстрее! — повторился отец, поднял Семёна на руки и вынес в комнату.

Мама тоже встала и сидела на кровати, накинув халат. Похоже, была заспана и слегка недовольна от недосыпа.

— Гришка, завтракать будешь? — спросила она.

— Нет, Машка, не буду, — покачал головой отец. — Собери забутовку какую-нибудь. По пути перекусим. Сейчас я Семёна одену, а потом за водой пойду.

Пока отец одевал Выживалу, мама достала колбасу из холодильника, отрезала несколько кусков, нарезала хлеб, сыр, завернула в газету, и положила в коричневую авоську. Похоже, это был завтрак в дорогу. Неужели Выживала сейчас поедет куда-то на машине? Очередное путешествие. Из огня да в полымя...

Глава 9. Хлебозавод

Сбор в дорогу протекал всё более активно.

— Давай я Сеньку умою и зубы почищу, а ты, Гришка, принеси, пожалуйста, два ведра воды, нисколько не осталось, — попросила мама и повела упирающегося Выживалу на кухню, там поставила на низкую табуретку перед умывальником, начала активно плескать холодной водой на лицо и умывать, потом достала картонную банку с надписью «Зубной порошок «Жемчуг», окунула в него маленькую зубную щётку, и потрясла сына за плечо.

— Рот открой, будем зубы чистить.

Выживала открыл рот, и мама быстро почистила ему зубы, а потом велела прополоскать рот и выплюнуть в раковину. Процесс умывания был донельзя примитивный, но увы, ничего не поделать. Тут же Выживала ощутил, что захотелось в туалет. Хорошо, что пока ещё опять по маленькому.

— Давай, писай в ведро! — велела мама. — И всё, давай, давай, Сеня, быстрее, вам выходить уже пора. Отцу выезжать надо.

Пока Выживала натужно вытягивал из себя капли влаги, отец куда-то сходил и пришёл с двумя эмалированными вёдрами, полными воды, неся их на коромысле, на плечах. Выживала чуть не упал от удивления, увидев такой архаичный предмет русского обихода, как коромысло, который упоминался только в сказках и который он увидел вживую сейчас. Век живи — век учись! Коромысло — это была изогнутая деревяшка, которую клали на плечи, обитая кожей с нижней стороны. Из краёв деревяшки торчали два железных крючка, на которые нужно было вешать вёдра с водой. Мрак!

— Ну всё, Машка... Вот тебе вода, — сказал отец и поставил вёдра на небольшую старую тумбочку, которая находилась рядом с умывальником. Похоже, в этих двух вёдрах был запас воды, которым пользовались жильцы этого дома. Вчера Выживала видел эти вёдра, но не слишком обратил на них внимание.

Мама положила на вёдра крышки, а сверху эмалированный ковшик, которым вода зачёрпывалась в умывальник и при готовке наливалась в кастрюли. Вот и всё водоснабжение...

— Машка, счастливо тебе съездить, — неожиданно грустно сказал папа, обнял маму и крепко поцеловал её в губы, прямо при всех. Бабка Авдотья при этом отвернулась и чуть не плюнула прямо на пол. Хорошо, что родители не заметили этого. Похоже, она не терпела такого открытого выражения чувств...

Выживала обратил внимание на форменный костюм — китель и юбку, белоснежную блузку с галстуком, висевшие на плечиках, на ручке шкафа. На столе лежала фуражка. Судя по золотистым крыльям с колесом посредине, мама работала проводницей! Вот почему она говорила про какой-то рейс! Она уедет, и, может быть, надолго...

Потом отец велел Выживале надеть кепку и выходить. Сам он был одет в брюки, клетчатую рубашку и туфли. Причёсан, умыт, выглядит вполне презентабельно даже для 1976 года. Выживала неожиданно понял, что у папани-то его причёска модная для этого времени, похожа на причёску Высоцкого. Волосы средней длины, доходящие до подбородка, выгодно смотрелись на худощавом вытянутом лице.

Для Выживалы было непонятно, почему отец одет в такую повседневную одежду, ведь, по их словам, нужно ехать куда-то далеко, но, естественно, ничего не сказал. Впрочем, брюки были старенькие, рубашка тоже, да и туфли оставляли желать лучшего. Однако всё равно, Выживала помнил, что водила на «Урале», который чуть не сбил его, был одет в рабочую одежду. Да и вообще, Выживала всегда, сколько ни видел профессиональных водителей, заметил, что они были одеты в рабочую спецуру...

— Ну всё, давайте, пока! — заявил отец, взял Выживалу в одну руку, авоську в другую руку и вышел из квартиры. Хотя квартирой эту халупу можно было назвать с большой натяжкой...

Вышли во двор, по которому сейчас разливалась полутьма, которая бывает только в 5 утра, как раз перед восходом солнца. Эх, идеальное время для рыбалки. Посидеть бы где-нибудь на озере, в камышах, расставив три удочки, карасей с сазанами и линями половить, наблюдая, как от воды, тихой как стекло, поднимается утренний парок. Как щебечут птицы в лесу, как встаёт красное солнце и начинается день над озером, от которого пахнет тиной и илом. Красота!

Была ещё одна деталь, которую Выживала сразу же заметил: над крыльцами бараков не было никаких светильников, да и на дороге, проходившей рядом, освещения не было. В округе вообще царила абсолютная темнота и тишина. В этой темноте и тишине вдалеке слышался разноголосый лай собак: похоже, рядом находился частный сектор. В окнах бараков тоже не горел свет, время было ещё ранее, люди спали. Хм... Интересно, куда батяня ходил за водой, неужели на какой-то колодец?

Отец подошёл к стоявшему у сараев ГАЗ-53, внимательно осмотрел его, попинал колёса, потом ключом открыл кабину, взяв под мышки Выживалу, поднялся на ступеньку и посадил на водительское сиденье, сунув пакет с едой куда-то за спинку. Потом опять взял Выживалу под мышки и пересадил на пассажирское сиденье.

— Поедем, держись за ручку! — предупредил отец.

В кабине газона пахло бензином и маслом: стоял тот самый, знакомый каждому старому шофёру запах. Выживала внимательно осмотрел салон. Он весь железный, в том числе и дверь! Никакой мягкой обшивки! Ручка была только на передней панели, прикручена прямо к ней, но дело в том, что Выживала до неё не доставал! Если только сползти на край сиденья и встать ногами на пол.

— Я так сяду! — заявил Выживала и откинулся на сиденье. Ноги его при этом не доставали до пола и торчали над креслом в прямом положении. Офигеть, какое мизерное тело. Интересно, как в такой маленькой черепушке помещается весь его разум 32-летнего человека? Выживала с интересом поднял руку к голове и провёл по ней рукой, сбив кепку на пол. Достать её теперь было очень проблематично, но необходимо.

— Вот смотри, Семён, как надо заводить машину! — заявил отец. — Сначала насосом подкачиваем бензин в карбюратор, нажимаем на газ пять-шесть раз.

Отец качнул правой ногой педаль газа и было слышно как где-то под капотом фыркнула жидкость.

— Теперь вытаскиваем подсос, — сказал отец и потянул какую-то ручку на панели на себя. — Потом включаем зажигание, отжимаем сцепление, и сейчас заводим.

Отец отпустил педаль газа, вставил ключ в замок зажигания, прокрутил половину оборота по часовой стрелке, и внезапно зажглась панель приборов, такое ощущение, что машина частично жила. Потом нажал левой ногой на педаль сцепления, и повернул ключ ещё на треть оборота. В моторном пространстве заработал стартёр, машина затряслась. Панель приборов и лампочки засветились потусклее, но примерно через 3 секунды мотор зафыркал, затрясся, зачихал и ещё через пару секунд уверенно заработал, войдя на рабочий режим прогрева. Контрольные красные лампочки аварийных режимов: недостаточной зарядки аккумуляторной батареи, перегрева двигателя, недостаточного давления масла в двигателе, погасли. Горели только оранжевая лампочка включенного подсоса воздуха и красная лампочка ручного тормоза.

— Сейчас надо фары включить, чтобы мотор быстрее прогрелся, — заявил отец и щёлкнул каким-то тумблером на панели. Сразу же зажглись фары на грузовике, освещавшие проезд вдоль сараев.

— И сколько он будет прогреваться? — с интересом спросил Выживала.

— Может и долго прогреваться, — пожал плечами отец. — Сейчас, как будет температура градусов 50, поедем. Меньше просто движок не потянет. А больше полсотки на холостом ходу никогда не прогреется.

Выживала внимательно смотрел за манипуляциями отца. Не сказать, что он был завзятый автолюбитель, хотя машина у него была, причём отечественная. Однако ездить на ней было практически некуда, так как заброски до стартов экспедиций всегда проходили на самолёте или на поезде. На машине Выживала ездил только в короткие периоды пребывания в Москве. Да и в городе, по сути, ездить было некуда, всегда можно было вызвать такси. Тем не менее, тачка у Выживалы была — экспортный вариант ВАЗ-2110 в идеальном состоянии, она почти всегда стояла в арендованном подземном гараже и выезжала за ворота от силы пять-шесть раз в год.

Однако ВАЗ 21104, даже 2007 года выпуска, в сравнении с этим образцом советского автопрома 1976 года, смотрелся настоящим чудом техники с инжекторным двигателем, бортовым компьютером, автозапуском и хорошей музыкой.

Всё же у машин, выпускавшихся в 1970-е годы, был и один весьма значительный плюс: их простота. Из всей электроники только диодный мост выпрямителя на генераторе. Заведёшь в любой мороз. А если сел аккумулятор, всегда есть кривой стартер.

Постояв примерно минут 10 и дождавшись, когда указатель температуры охлаждающей воды сдвинулся от минимального значения, отец сказал, что хватит прогреваться, задвинул ручку подсоса, выжал сцепление, включил первую передачу, снял машину с ручника, слегка поддал газку и осторожно отпустил педаль сцепления. Грузовик плавно тронулся и поехал по проезду. Любо-дорого смотреть, как профессионал совершает все эти манипуляции!

— Куда сейчас поедем? — спросил Выживала.

— Ты как будто не ездил ни разу, — удивился отец. — Клавку заберём, экспедитора.

Примерно через 500 метров проезд выходил на улицу, отец выехал на неё, повернул влево, и направился к повороту, который находился примерно через 50 метров. Улица здесь круто, на 90 градусов поворачивала в обратном направлении, огибая ряд бараков. Это была как раз та дорога, которую Выживала видел накануне.

Сейчас смотрел во все глаза на улицу. Справа находились кирпичные производственные помещения, а слева ряды бараков, в окнах которых всё так же не было видно света. Время — примерно половина шестого. Вот и их халабуда. Выживала даже разглядел окно их квартиры на первом этаже, так как в нём всё ещё горел свет, на его удивление: окна барака были чуть не до земли.

«Это же землянка, по сути дела», — с удивлением подумал Выживала. — «Почему они живут в такой глуши? Двое молодых людей с маленьким ребёнком, плюс мать, ютятся вчетвером в двух комнатёнках без всяких удобств. Воды нет, туалета нет, ванны нет. Как это вообще возможно?»

Источник воды, впрочем, нашёлся. У барака, который находился напротив их, со стороны дороги, располагалась колонка с носиком и ручкой. Вот как люди живут! Офигеть! Вода на улице, туалет на улице и помойка тоже на улице. Так вот жили-то... И вот в такую местность надо же было ему реинкарнироваться! Не в семью профессора, космонавта или артиста, живущих в пределах Садового кольца, а в семью рабочих, живущих на окраине жопы мира! Да ещё, похоже, в блатной район, похожий на бразильские фавелы...

Однако район не весь состоял из бараков. Примерно через 500 метров они закончились, да и производственные помещения, тянувшиеся справа, тоже. Сейчас машина проезжала по городской улице района, который, судя по трёх-четырёхэтажным домам, был построен ещё при Сталине, в 1930-40 годы. Появились горящие уличные фонари-кобры. Выживала внимательно смотрел на пейзаж за окном и удивлялся.

Первое, что бросилось в глаза: полное отсутствие рекламы на фасадах домов, вдобавок к подмеченному раньше, отсутствию пластиковых окон и кондиционеров. А ещё на улице оказалось крайне мало магазинов. «Продукты», «Соки-воды», «Промтовары», «Вино-водка», «Столовая номер 22». Плюс киоск Союзпечати. И это почти на весь район!

Отец притормозил у одного из домов, включил поворотник и повернул вправо. Через арку въехал в один из старых четырёхэтажных оштукатуренных домов, подъехал к первому подъезду и остановился у него. Выживала только сейчас понял, что за всё время, которое они ехали, им не попалась ни одна машина. Ни одна! Не было ни припаркованных машин на обочинах улицы, ни движущихся на дороге, и даже во дворе, в который они заехали, не стояла ни одна тачка. Наверняка в 21 веке весь этот двор был забит железными корытами. Сейчас не стояло ни одной. И это было очень удивительным контрастом.

Похоже, их уже ждали, так как не успели простоять и пяти минут, как из одного из подъездов вышла дородная женщина в белом платье и с накинутым на плечи чёрным жакетом. В руках у неё была большая женская сумка с длинными ручками и авоська. Подойдя к машине, женщина открыла пассажирскую дверь, поднялась на ступеньку, потом села в кабину, аккуратно подвинув Выживалу к ручке коробки передач.

— Здравствуйте, дорогие мужичинки! — рассмеялась женщина, неожиданно обняла Выживалу и протянула ему какую-то хрень на палочке. — А это тебе, Женька!

Женщина обняла Выживалу за плечи и поцеловала его в щёку. От женщины пахло дешёвыми духами, и, похоже, на его щеке от её губ остался маслянистый след помады, так как она засмеялась и оттёрла его пальцами.

— Ну что, Гришка, как спал? — кокетливо спросила женщина. — Молодая жена даёт спать?

Выживала искоса посмотрел на Клавку. Была она старше его родителей, как минимум, на 10 лет, и по виду была разбитная бабёнка, с сильно накрашенными синими глазами, красными губами, крашеными хной рыжими волосами, с причёской бабетта, которая была популярной в 1960-е годы, и красными ногтями.

— А то! Тебе завидно? — хихикнул батя. — Тоже попробовать хочешь?

— Поехали давай на хлебозавод, пробовальщик! — расхохоталась Клавка. — Тебя на меня не хватит! Огурец сначала отрасти!

Взрослые, по привычке, обменивались шутливыми колкостями и флиртовали на грани фола, совсем не обращая внимания на Выживалу, который, так-то, мог бы и маме рассказать, что «тётя Клава к бате клеится». Наверное, рассуждали: «Что с него взять-то, с пятилетнего, всё равно ничего не соображает».

Отец в очередной раз рассмеялся и тронул грузовик. Обогнув двор по периметру, так как он был как колодец, выехал через ту же арку на дорогу. Свернув направо, направился по ней, и проехал примерно с километр. Потом с левой стороны дороги дома закончились, и снова потянулись производственные корпуса. На одном из них была большая надпись «Хлебозавод № 1». Отец свернул к нему, остановился перед железными воротами, крашеными в синий цвет с красной звездой посередине, и посигналил в клаксон. Заспанный сторож выглянул через окно будки, и, похоже, включил механизм открытия: большая створка поползла в сторону. Когда ворота полностью открылись, отец проехал внутрь и остановился у большого строения. Потом, открыв дверь газона, внимательно смотря назад, подруливая рулём, сдал задним ходом и остановился впритык к погрузочному терминалу.

— Пошли работать! — сказал отец, достал из-за сиденья рабочую куртку и белые рукавицы. — А ты, Сенька, здесь сиди. Никуда не выходи! У них тут собаки бегают!

Потом он вместе с женщиной вылез из машины, оставив Выживалу в ней, и направился к погрузочному терминалу. Поднялся на него по лестнице, и позвонил в звонок двери. Дверь открылась, полыхнув из проёма светом. Клавка, жеманно хихикнув, вошла в дверь, а батя, надев рукавицы, открыл задние ворота на фургоне.

«Если они возят хлеб, по идее, это должна быть хлебовозка со специальным стеллажом внутри», — подумал Выживала.

Однако на фургоне не написано «Хлеб», на нём просто была надпись «Продукты». Навряд ли это термобудка, скорее всего, машина широкого профиля, на которой сделаны отдельные стеллажи для хлеба. Впрочем, выбраться из машины и проверить это было совершенно невозможно: Выживала, сидя в грузовике, видел, как по территории хлебозавода, действительно, бегают несколько довольно крупных собак, которые служили здешними охранниками.

Выживала смотрел в зеркало и видел, как открылось большие ворота строения, как раз напротив машины, несколько грузчиков стали таскать лотки со свежим хлебом и грузить их. Чувствовалось, как ноги ходят по фургону подрагивающей машины. Через 10 минут погрузили всё, что необходимо, отец закрыл фургон, потом, вместе с экспедитором пришёл и сел в кабину.

Клавка гордо показала авоську, в которой навалом лежали две булки хлеба, батон и несколько плюшек. Какой от них шёл запах! Запах свежего хлеба, запах свежей выпечки!

— Потом за ворота выедем, похрумкаем, — предупредила Клавка. — Надо через ворота выехать.

— Да там охранник, тот же Михалыч, он и смотреть не будет! — уверенно сказал отец. — Он по правилам должен был сюда подойти, на месте смотреть, что мы грузим, и проверять по накладной. А он уже старик. Ничего ему не надо. Да и кто тут ещё будет работать за 70 рублей?

Так и получилось. Когда машина подъехала к проходной, ворота тут же открылись, старик-ВОХРовец в старой форме, выглянув в окно, помахал отцу на прощание и махнул рукой: езжайте, дескать. Ну что ж, осталось только ехать. Когда выезжали, навстречу попалась настоящая хлебовозка, тоже ГАЗ-53, с надписью «Хлеб» на борту и загрузочными воротами по бокам. Отец посигналил водителю, и тот ответил ему так же.

Когда выбрались на дорогу, Клавка из авоськи достала свежайшую, горячую, только что испечённую булку хлеба, отломила от неё мягкую корочку и отдала Выживале.

— Жуй! Как ты любишь! — рассмеялась она. — Плюшки пока не будем есть, а то руки потом от сиропа не отмоешь.

Сама она оторвала ещё один кусок, подала отцу, который начал есть, управляя машиной, прямо за рулём. Себе тоже оторвала кусок хлеба и стала есть. Принялся за еду и Выживала. Что он мог сказать насчёт всего этого? Вкуснее хлеба он не едал. Это точно... Хлеб был свежий, только что испечённый, горячий и очень вкусный... Более того, Выживала был уверен, что ни в одной наимоднейшей пекарне в Москве 21 века такого хлеба не видели и в помине...

Глава 10. Рабочий день с батей

Всё выглядело как какое-то долбаное кино в жанре «Назад в СССР!». Разве мог Выживала когда-либо представить себе, что возможно всё, что происходит с ним сейчас? Как будто шоу формата 5D с полным погружением. Кстати, может быть, так оно и есть? Вдруг он сейчас в каком-нибудь шоу? Да не... Исключено...

ГАЗ-53 светом фар разгонял утренний полумрак, и, как Выживала понял из разговора взрослых, направлялся к выезду из города. В самый центр отец решил не заезжать и миновать его по окраине. Опять проехали мимо того места, где находился родимый барак, и Выживала увидел его сегодня второй раз.

Потом нырнули под эстакаду железнодорожного моста и въехали в район, застроенный прямоугольными 3-4-этажными сталинками довоенного периода, стиля конструктивизм. «Улица Лазо» — прочитал Выживала на одном из домов. Потом потянулся квартал сталинок, построенных в послевоенный период, стиля сталинский ампир, знаменующий победу социализма над мировой гидрой фашизма. Здесь дома были в 5-6-7 этажей, облицованные гранитом, с башенками, эркерами, пилястрами, арочными окнами подъездов, лепниной по фронтонам.

Потом отец выбрался из узкой улицы на широкий проспект с двумя трамвайными линиями посреди дороги, повернул влево и покатил по нему. Примерно в паре километров, в конце проспекта, стало видно громадные агрегаты завода, от которых шёл белый дым. «Проспект имени Курако», — прочитал Выживала табличку на одном из домов.

Светофоры были отключены и мигали жёлтым, поэтому отец, быстро доехав до завода, свернул вправо и поехал по промышленной зоне. За окном тянулся громадный, судя по всему, металлургический комбинат, с трубами мартенов, дымящими густым дымом ржавого цвета, доменными печами, батареями коксохима, большими прокатными цехами, бесконечными рядами труб, проложенных по эстакадам. Проехали мимо заводоуправления с танком Т-34 на гранитном постаменте, потом опять потянулись промышленные здания и сооружения.

Завод был громадный и окутывающий город удушливыми дымами разного цвета. Салон машины наполнился вонючим газом, почти перебившим запах бензина и свежего хлеба.

— Опять газоочистку отключили, коксохим дымит, — заявила Клавка. — Людей травят, сволочи.

Отец безразлично махнул рукой, прикрыл окно и поехал дальше. «Тогда надо было надои чугуна давать, на экологию похрен!» — подумал Выживала.

Потом завод закончился, слева начался пустырь, а справа потянулась сплошная стройка. Похоже, здесь строили новые дома. Множество длинных девятиэтажек с торчащими над ними кранами занимали чуть ли не целый квартал. Для Выживалы это была удивительная картина, такого масштаба строительства он ещё не видел. Шло массовое советское строительство! Может, и родакам хату в этих домах дадут?

Миновав стройку, ГАЗ-53 проехал через круговую развязку и выбрался на мост, ведущий через крупную реку. Выживала с любопытством посмотрел на быстрое течение, острова, перекаты меж ними, рыбаков, сидящих на берегу и стоявших в воде и рыбачащих в заброд.

— Что за речка? — с любопытством спросил он.

— Это Томь! — подмигнул отец, на секунду отвлёкся от дороги. — В выходные хочу на рыбалку сходить. Пойдёшь со мной? Только не сюда, на озеро.

— Хочу! — неожиданно согласился Выживала.

Он неожиданно понял, что хорош любой способ убежать из той халупы, где проживала его семья. Рыбалка была бы классным вариантом. А уж если отец по-серьёзному увлекается рыбалкой, это вообще здорово. Может, он ещё и сплавщик? Ещё круче. «Можно второй раз откинуться где-нибудь на речке. И переродиться при Мамаевом побоище», — чуть не рассмеялся Выживала.

Сплавщик или нет, выяснить сейчас было невозможно, оставалось только смотреть в окно и принимать окружающую действительность. Время приближалось к половине седьмого утра, уже выглядывало солнце, а они всё ещё ехали по городу, похоже, это была дорога между районами. Предприятия, частные дома, бараки... На остановках первые люди, которых с каждой минутой становилось всё больше.

Сейчас самое время людям ехать на работу, но, на удивление, дороги были почти пустые — навстречу попадались очень редкие машины, из них легковушек считанные единицы! Навстречу попалась хлебовозка, две вахтовки и самый ранний жёлтый автобус с надписью «ЛИАЗ» на передней крышке капота. Автобус был битком набитый людьми, так что он ехал, наклонившись направо и скособочившись как креветка. Из окон торчали прижатые вплотную к стеклу искажённые мукой лица людей. Как можно так ездить???

— Люди с Запсиба едут на работу, — с сочувствием сказал батя, глядя на автобус. — Пока доедешь, уже устал и можно не работать.

— А ты как на работу ездишь? — спросил Выживала.

Вопрос его вызвал бурное веселье что у отца, что у Клавки. Естественно, вопрос был глупый: ведь очевидно, что машина отца стояла перед домом всю ночь.

— Моя работа всегда удобно стоит, — смеясь, сказал батя. — Хлебозавод всю ночь работает, мне нужно в 6 утра загрузиться и развезти хлеб по деревням и станциям, чтобы к 8 утра он уже был в каждом магазине. Иногда в гараже оставляю, если на продуктовую базу надо ехать.

Сказать тут было нечего, поэтому Выживала уставился в окно. На обочине появилась большая металлическая стелла с надписью «Заводской район». Вскоре по краям улицы появились дома, на этот раз это были хрущёвки. Ещё новые! Построенные всего с десяток лет назад! Потом, минут через 15, опять по обочинам потянулись многочисленные промышленные предприятия, и опять громадный завод, дымящий во всю ивановскую из всех труб.

«Одни заводы», — подумал Выживала, глядя в окно. — «В девяностые, наверное, все кирдыкнулись». Сейчас он воочию видел, как актуальна фраза, которой придерживались адепты СССР: «Эх, такую страну развалили!».

Выживала понял одну поразительную вещь, которая сразу же бросалась в глаза: несмотря на отсутствие личного автотранспорта на дорогах, город производил впечатление живого. Он работал день и ночь, выпуская миллионы тонн продукции, чугун, сталь, прокат.

Потом, когда начался самый интересный участок — выезд из города, Выживала почувствовал неимоверную усталость. Детский организм не справлялся с ранним подъемом, и захотелось спать. Когда машина свернула на засыпанную оранжевым шахтным горельником дорогу, по краям которой потянулись леса и перелески, Выживала уже клевал носом. Клавка обняла его за плечи и прижала к себе. Остальное он помнил очень смутно...

... — Да они что тут, бесстрашные совсем??? — разбудил его голос отца. — Может, посигналить?

Выживала резко, как от толчка, проснулся. Машина стояла на всё той же засыпанной горельником дороге, по обе стороны которой возвышался густой лес, за которым виднелись горы, заросшие тёмным ельником. Прямо на дороге, перед машиной, метрах в 20, стояли две рыси. Кошки стояли вальяжно, нисколько не пугаясь, и наблюдали за тарахтящим грузовиком.

— Что им надо-то? — опять спросил отец и посигналил в клаксон.

Однако сигнал почему-то был глухой, может быть, неисправный, и на рысей это не произвело абсолютно никакого впечатления. Они только сверкнули зелёными глазами и уставились в высокую траву справа. Потом трава зашевелилась, и один за другим на дорогу выпрыгнули четверо уже довольно больших котят. Рысята бросились на родителей, стали их в шутку кусать, бить лапами, но родители неспешно отправились через дорогу. Котята, всё так же прыгая и веселясь, последовали за ними. Да это целое рысиное семейство! Родители, похоже, решили перейти дорогу, но, увидев машину, сообразили, что котята могут попасть под колёса, поэтому остановились и, пока малыши не перебежали через неё, не давали людям ехать.

— Бесстрашные зверюги, — заметил Выживала.

— Их тут навалом! — заявил отец. — В лес за грибами хрен сходишь.

— А ты любишь ходить за грибами? — спросил Выживала, в очередной раз удивляясь своему тонкому детскому голоску.

— А ты как будто не знаешь! — рассмеялся батя и тронул машину с места. — Сейчас скоро подберёзовики с подосиновиками уже должны пойти, в августе — бычки и грузди. Засолим! Конечно, не так много грибов, как у нас на родине, в родной краянке, ну что теперь поделать...

— Какие говоришь, Гришка грибы тебе нравятся? Отсосиновики? Любишь такие грибочки? — хихикнула Клавка.

Батяня отреагировал на её скабрезный вопрос громким хохотом:

— Так это, Клавка, ты такими промышлять должна!

А Выживала тем временем призадумался: похоже, Новокузнецк — это не родина его семьи. Если подумать, выходило, что они приезжие. Да ещё и бабка верующая, судя по всему, староверка. Только интересно, откуда? Может, откуда-нибудь из Красноярья или Забайкалья?

— А где ваша родина? — с интересом спросил Выживала и слегка зевнул, показав широкие молочные зубы.

Клавка с лёгким удивлением посмотрела на пацана: похоже, вёл он себя нехарактерно для настоящего Женьки и вопросы задавал совсем не такие, которые обычно задавал этот малолетний шкет. Однако бате его вопросы не показались странными: наоборот, он был рад, что сын спрашивает такие серьёзные вещи и интересуется всем.

— Родина наша в Красноярском крае, — с большой важностью сказал батя. — Село Кутурчин на реке Мина. Кутурчинское белогорье! Оттуда мы и переехали с матерью пять лет назад. Жить там в дебрях неохота было. Чё там делать? Ну, разве что, рыбалка хорошая... Рыба в Мине и Мане какая хошь есть, и белая и красная. Но маманя моя родом с из посёлка Ванавара. Вот там корни наши. Но и в Кутурчине родня есть, там на время осели.

Знал, знал... Знавал Выживала Кутурчинское Белогорье. Ходил туда в походы, спускался в карстовые пещеры за горой Алат. Много там неизведанных пещер и каменных колодцев в тамошней горной тайге. Можно идти по лесу, ступить в мох между валунов, прорвать его, и ухнуть в колодец метров 20 глубиной. Ходили среди таёжников легенды, что много костей животных и даже пропавших людей лежат на дне таких природных ловушек. Да кто ж теперь это узнает...

Хорошо знал и посёлок Ванавара на реке Подкаменная Тунгуска, которая в верховьях называется Катанга. Сплавлялся по ней долгим сплавом, длиной в 1800 километров, начиная от истока в Иркутской области, до впадения в Енисей. В верховьях прошёл все пороги. В Ванаваре как-то закупал продукты, когда в место падения Тунгусского метеорита ходил гидом с коммерческой экспедицией, водил зелёных москвичей-любителей по безлюдной тайге. Сам тогда шёл первый раз, по старым трекам, но экспедицию провёл нормально. Все живы, здоровы, и приехали, и уехали. Потом долго благодарили и оставили море положительных отзывов.

Неужели это родина его отца? Ванавара — большой посёлок с двумя тысячами жителей. Да что там большой, по сибирским понятиям — громадный, учитывая, что вокруг, кроме кочующих эвенкийских стойбищ, на сотни километров ни души. Работали там леспромхоз, рыбозавод, оленеводческое хозяйство, метеостанция. Сообщение только по реке, теплоходом, либо редкими местными рейсами Ан-24 до Красноярска. Прямой дороги, ни автомобильной, ни железнодорожной, от Ванавары в большой мир не было. В селе жили русские, эвенки, якуты, ненцы, долганы, много было русских староверов, живших на лесных заимках. Оттуда, что ли, бабка Авдотья родом?

Конечно, если молодая семья переехала из таких дебрей в большой промышленный сибирский город, им за счастье было жить в таком бараке, без всяких удобств...

...Через 20 минут приехали в большую железнодорожную станцию. Отец подогнал машину к магазину, стоявшему у путей, вышел на улицу вместе с Клавкой и занялся своей работой: таскал лотки с хлебом. Потом, через 20 минут, поехали дальше, и так ещё половину дня. Уже на третьей станции настало какое-то странное дежавю: подъехали к магазину, открыли двери фургона, вытащили лотки с хлебом, закрыли машину, сели, поехали дальше. Да и езда по дорогам, которые были далеки от идеальных, сильно утомила. Вдобавок захотелось жрать.

— Когда есть будем? — спросил Выживала.

— Сейчас перекусим, здесь родник должен быть, воды наберём, — сказал отец.

— Может, в столовую зайдём? — спросила Клавка. — Тут в Ерунаково столовая для железнодорожников неплохая есть.

— Ладно, пошли, — махнул рукой отец.

— Ты же колбасу взял с сыром и с хлебом, — напомнил Выживала.

— Это можно и вечером в гараже съесть, — батя завёл машину.

— Так она у тебя сегодня не будет стоять у дома? — спросил Выживала.

— Сегодня нет, — качнул головой отец и тронулся с места. — Завтра нам с Клавкой на продуктовую базу ехать, будем продукты развозить с Горпищеторга, поэтому приеду завтра домой, может быть, даже и поздно вечером.

— На работу как поедешь? — поинтересовался Выживала.

— Как поеду... Тут идти всего полчаса, — сильно удивился батя. — Мы же с тобой на ОРСовской автобазе были. Завтра мне к 7 утра на смену, как всем людям.

Примерно через 20 минут добрались до посёлка со странным названием Ерунаково, подъехали к станционной столовой, все вышли и направились в здание советского общепита, на котором была вывеска «Станция Ерунаково. Рабочая столовая. Министерство путей сообщения СССР».

В столовой было немноголюдно, похоже, время ещё раннее, но немного посетителей уже ели. В нос Выживалы ударил ядрёный запах рыбы и капусты. Похоже, выражение на его лице было соответствующее, потому что Клавка рассмеялась.

Однако бате было не до смеха, подталкивая Выживалу перед собой, он прошёл на раздачу, взял пластиковый поднос, положил на блестящую направляющую и пошёл набирать себе блюда. Взял салат из кислой капусты, борщ, картошку с котлетой, булочку, два куска хлеба и стакан чая.

— А ты чего будешь? — спросил батя.

— Лапшу и котлету, — подумав, сказал Выживала. — И компот.

— Смотри, лапша тут такая, что не разлепишь, я кроме картошки ничего тут не беру, — заявил отец, но спорить не стал. — Как хочешь.

Отец поставил то, что заказал сын, себе на поднос и прошёл на кассу.

— 87 копеек, — сказала толстая женщина, сидевшая на кассе, и внимательно всмотрелась в отца. — Гришка, ты что ли? А это кто? Сынишка твой?

— Я, кажись! Маринка, ты как будто не знаешь меня, — ухмыльнулся батя. — С сыном езжу, сегодня дома оставлять не с кем. Мои все работают. Жена в рейс уехала. Маманя на дежурстве.

Выживала удивился такой осведомлённости кассирши о жизни его отца, а также открытости бати. Вот зачем рассказывать, кто работает - не работает и кто в рейс уехал... Однако тут же понял, что его отец иначе не мог: выросший в безлюдных местах, в глухой деревне, затерянной в красноярской тайге, привык он разговаривать с каждым живым человеком, выкладывая ему душу и всего себя. Такой открытости в 21 веке не встретишь, когда люди загнаны в бетонные фавелы...

Выживала поглощал лапшу с котлетой и смотрел по сторонам. Стены и потолок белёные, свисают белые шарообразные светильники. В столовой большие деревянные окна, крашеные белой эмалью, бетонные наливные полы, столы, накрытые клеёнкой, жёсткие стулья с металлическими ножками, ёрзающие по полу, стрекочущая кассовая машина, то и дело отбивающая чеки. Интерьер был типичным для советской столовой, который Выживала видел на сайтах в интернете и в фильмах. Блюда по описанию были примерно такими же: никакими. И невкусными, и не совсем уж плохими. Обычными... Гораздо важнее было то, что желудок пятилетнего пацана кое-как вместил даже маленькую порцию лапши с котлетой. А компот осилил только половину стакана, правда, остальная половина была гущей из сухофруктов.

Пообедав, вышли из столовой, немного посидели на лавочке перед столовой, наблюдая за тем, как по станционным путям медленно проезжают длинные поезда, гружёные углём и рудой. Потом сели в машину и поехали обратно в город.

...Промотались почти весь день. Отец вернулся домой тем же путём, что ехали сюда, по пути заскочив на заправку и заправив полный бак семьдесят шестого бензина. Расплатился какими-то белыми бумажками — Выживала отчётливо видел, как он подаёт их в окошко оператору кассы.

— Это что за бумага? — с интересом спросил Выживала у Клавки.

— Это не бумага, а талоны на бензин, — ответила Клавка, глядя на отца. — Он должен корешки от талонов отдать механику гаража, и сказать, что заправил машину, а остальной бензин искатал. Если не отдаст, значит, никуда не ездил.

— А что, по пробегу нельзя посмотреть, ездил куда или нет? — поинтересовался Выживала.

Клавка с очень большим удивлением посмотрела на него.

— Ты откуда такой умный? — спросила она. — Откуда такие слова знаешь?

Однако в это время в кабину залез отец, и Выживале не пришлось отвечать на вопрос, откуда он знает такие слова. Потом уже поехали на место работы отца, проехали мимо завода, улиц Курако и Лазо, потом под железнодорожный мост, потом мимо родных бараков, но не доезжая хлебозавода, на перекрёстке повернули направо и поехали по частному сектору, слегка в гору. Потом снова повернули направо, потом налево, и наконец машина остановилась перед настежь распахнутыми воротами с вывеской ОРС НОД-1. Отец загнал машину внутрь, поставил её на улице, в ряд с другими машинами, ГАЗами и ЗИЛами, выгнал Клавку и Выживалу на улицу, взял авоську с так и не съеденной забутовкой в одну руку, Выживалу в другую руку, и пошёл к небольшому строению с надписью «Механик» на табличке.

В сильно накуренном помещении, где ещё, кроме этого, воняло маслом и бензином, за столом, накрытым стеклом, под которым лежало несколько бумаг, сидел толстый мужик в рабочей одежде. Тихо что-то говорило радио на стенке.

— Вот корешки, — сказал отец и положил небольшие бумажки на стол механика.

Тот внимательно посмотрел на них, потом одобрительно кивнул головой и что-то записал в большой амбарной книге.

— Всё, Гришка, на сегодня свободен, путевой лист завтра возьмёшь, у меня с утра, — сказал механик и махнул рукой.

Выживала с отцом вышли на улицу.

— Ну что, надо бы в баньку сходить, помнишь, как мамка говорила? — подмигнул батя.

Да, баня, определённо, была бы кстати... Эх... Кто ж, проживая в СССР, не ходил с батей или мамкой в общественную баню...