Выживала. Том 6

Глава 1. Начало

Осень 1978 года в семье Некрасовых получилась ламповой и уютной как никогда. Погода стояла прекрасная, такая, которая в Сибири бывает очень редко, где зачастую уже в конце августа дует холодный северный ветер, несущий угрюмые свинцовые тучи, поливающие холодным дождём, а в сентябре уже часты заморозками.

Сейчас же сентябрь как на загляденье: стояли тёплые тихие дни русского бабьего лета с падающими золотыми листьями, краснеющими рясными гроздьями рябин, морем грибов, даже в городе, и целыми роями божьих коровок.

Школьники занимались физкультурой на улице, одетые в майки и шорты, словно весной, и Женька, когда сдавали нормативы, показал отличные результаты. По бегу и прыжкам в длину и высоту показатели ещё лучше, чем у Эдика Горина, который серьёзно занимался лёгкой атлетикой и имел по ней второй юношеский разряд.

— Некрасов! Вы в спортшколе уже сдавали нормативы? — спросил физрук перед первой дисциплиной, сдачей шестидесятиметровки.

— Нет, — мотнул головой Женька. — Скоро начнём.

На самом деле, нормативы они уже, конечно же, сдали, и даже первым делом: результаты у всех были прекрасные, но Женька решил показать и одноклассникам, и физруку, что не зря его иногда освобождают от физкультуры.

— Тогда давай, на старт вместе со всеми! Сейчас сравним, как поведёшь себя в соревновании с Эдуардом!

Женька согласно кивнул головой и подошёл к стартовой линии, занял стартовую позу. Рядом стояли Эдик, Юра Антонов и Максим Васильев. Четверо. Самые сильные и спортивные пацаны из 2 А класса.

— На старт! Внимание! Марш! — крикнул физрук, махнул рукой и включил секундомер.

Женька, точно, до миллисекунды поймав команду «На старт!», что было совсем не трудно с его-то опытом, стартовал вовремя и быстро побежал по асфальтовой дорожке школьного стадиона. Естественно, сразу вырвался вперёд, так же как и Эдик. Эдик бежал очень быстро, грамотно, активно работая руками и корпусом, однако он был ниже ростом, соответственно, имел более короткие ноги, и хоть вроде бы делал всё правильно, но пришёл на миллисекунды позже, пропустив Женьку вперёд на метр. Остальные двое пацанов отстали на 5 метров.

— Некрасов! Ну ты прямо какой-то спортивный гений! — похвалил физрук, засекая на секундомере результат. — Молодец! Будешь через неделю в школьной городской спартакиаде участвовать. На городском стадионе!

Женька пожал плечами. Надо так надо. Как бывалый спортсмен он понимал, что и это тоже идёт в плюс. Чем чаще мелькаешь на людях, тем больше тебя видят и запомнят.

На спартакиаде он ожидаемо не попал в призы, так как в категории «начальная школа» в ней участвовали и пацаны на пару-тройку лет старше, и среди них были в том числе и легкоатлеты с разрядом, но впечатление о себе оставил, заняв 5 место из 100 участников.

...Осень летела тройкою. В сентябре один раз плавали с батей на моторке к островам. Вода ещё больше охладилась, и рыба жировала, готовилась к зиме. Наловили ещё больше, чем первый раз, и всё это была отборная добыча: щука, судак, крупный окунь, которых батя ловил на спиннинг. Женька забавлялся удочкой и ловил подлещиков, крупных чебаков, краснопёрку. Рыбы поймали столько, что часть пришлось отдать Авдотье Михайловне. Дед Иван тоже был заядлый рыбак, но лодки у него не было, а много ли нарыбачишь с берега... Это надо хорошие места знать, а на хорошие места всегда много охочих людей.

В октябре осень пошла-понеслась прямо без остановок, как городской экспресс. В ноябре, 7 числа, в 61-ю годовщину Великой октябрьской социалистической революции, отпраздновали день рождения Женьки. 8 лет! Это уже не 5 и не 6, а цифра, более приближенная к 10. Родители разрешили позвать на днюху дворовых оболтусов, для которых это было первое официальное приглашение в гости к другу. А ещё вдобавок конечно же, пригласили близняшек Веру и Надю, дочерей Ивановых. Друзья пришли тихие и скромные, нарядно одетые, держа в руках недорогие подарки: карандаши, наборы ручек, альбом для рисования. Девочки расселись среди мальчишек, отчего и те и другие по-началу ощущали большую скованность.

Родители накрыли стол, разложив по мискам вафли, шоколадные конфеты, куски торта, мама поставила розетки с вареньем и мёдом, разлила чай, газировку и ушла с отцом в комнату, предоставив детей самим себе. Анастасия осталась наблюдающей за порядком! Сестра довольная, сидела на стуле рядом с братом, одетая в белое платье и со слюнявчиком на шее. На волосах - белый бантик. Анастасия с большим любопытством осматривала пёструю компанию, не испытывая никакого смущения.

— Женька, смотри за сестрой, чтобы она не пакостила! — предупредила мама.

— Сенька! Не пакостить! — прокомментировала это высказывание Настя, махнув ложкой, и нечаянно ударив ей по чашке с чаем.

— Настя, а ну-ка перестань! — построжилась Мария Константиновна. — Ладно, ешьте, пейте, потом мы.

Конечно, Женька был бы рад, чтобы родители вообще ушли из дома, да ещё и Настю с собой прихватили, однако понимал, что это было невозможно. Мама никогда бы не оставила сопливую компанию в одиночестве, без присмотра. А Настю забрать с собой было вообще невозможно: она бы не усидела даже в комнате, зная, что рядом собралась такая пёстрая компания и поедает вкусности.

Ребята чинно-благородно, пока ещё стесняясь, приступили к трапезе. Потом всё больше разговорились, понемногу стали шутить и смеяться.

Сначала Анастасия, видя такое богатство из лакомств, которых она обычно была лишена, сильно увлеклась сладкой едой. Разворачивала и ела шоколадные конфеты «Мишка на севере» и «Курортные». Лезла ложкой в розетку с вареньем, больше капая на скатерть и себе на слюнявчик и платье. Потом взялась за кусок торта, расковыряв его и размазав содержимое блюдца по скатерти. При этом активно комментировала всё, что происходит вокруг неё, размазывая сладости по щекам.

Потом Анастасии надоело сидеть впустую, и она решила развлечься бросанием печеньев в Женькиных друганов, не знавших как реагировать на такой дурной перфоманс. Пришлось удалять сестру к родителям, что вызвало, как всегда, громкий рёв. В общем, первый, что называется, настоящий день рождения получился весёлым и, естественно, запомнился надолго.

...Потом настала зима, закружила, замела... Бабка Авдотья ещё осенью, когда приезжали к ней в гости, говорила, что по старым народным приметам, если рябина обильная, рясная, то зима будет очень морозная. Так и получилось. Со второй половины ноября грянул мороз, причём ещё на голую землю, сразу -30 градусов, и только потом, через пару дней выпал снег и всё замело пургой. В спортивной школе в группе горнолыжников, естественно, дел полный завал, как всегда это бывает в начале активного сезона. Надо идти готовить трассу, выставлять флажки, ворота, а на улице колотун-бабай. Из-за погодных условий занимались пока на пришкольной спортивной площадке, на небольшой горке посередине стадиона, повторяя основные приёмы катания по склону. Занятия длились недолго, всего полчаса, потом шли в вестибюль греться, а затем делали новый заход, потом бежали на заминку, в спортзал.

В первой декаде декабря потеплело до -15, и можно было оборудовать трассу, а потом сдавать нормативы. Оборудование трассы заняло совсем немного времени, а сдача нормативов и того меньше.

— Евгеша, а у тебя неплохо получается для первого раза! — заметила Светлана Владимировна, отсекая результат, когда Женька в свою очередь съехал с горы. — В общем, можно сказать, к соревнованиям готов.

— Каков план задач на этот сезон? — спросил Женька.

— План задач прежний: выигрываешь чемпионат города, потом чемпионат области, он опять пройдёт у нас, потом едем на первенство страны, в город Кировск Мурманской области, — уверенно ответила Светлана Владимировна. — Возможно, ещё заявимся на какие-нибудь зоналки или спартакиады.

Городской чемпионат по горным лыжам, проходил традиционно в середине декабря. В местной городской газете «Кузнецкий рабочий» он был очень подробно освещён, так же как и в прошлый год, ведь это было целое событие для полумиллионного города, о котором знали лишь по статьям о трудовых династиях заводчан и о трудовых подвигах с выработками миллионов тонн чугуна.

Писали, что в этот раз чемпионат получится крайне тяжёлым, так как приедут представители малых народностей, добавятся сильные спортсмены из района. Особое внимание уделялось чемпионам прошлого года, в число которых входил юный Евгений Некрасов.

— Видишь, Женька, ты уже стал знаменитостью! — рассмеялся батя, листая «Кузнецкий рабочий», на последней странице которого был раздел «Спорт» и большая статья о предстоящем чемпионате. Женька посмотрел на батю: очевидно, что ему было очень приятно осознавать, что его сын хоть немного, но знаменит. Можно при случае в разговоре с мужиками нечаянно завернуть это как бы ненароком.

Женька, как всегда, ответственно отнёсся к подготовке и, как водится, выиграл соревнование. В младшем разряде на старте присутствовал очень сильный паренёк, с которым Женька постоянно шёл ноздря в ноздрю, однако доли секунды показали, что Женька быстрее, несмотря на то что пацан был на год старше и физически более развит. Что называется, стал чемпионом на опыте, в основном на опыте прошлой жизни.

Потом было очередное чествование, фотографии от фотокорреспондентов, статьи не только в городской, но и в областной газете, чествование в школе, спортивной школе. Медные трубы неумолимо накатывали на юного спортсмена.

Женькина победа, да и в целом, его удачное занятие горнолыжным спортом очень стимулировали родителей тоже кататься на лыжах. Зимой, как всегда, каждые выходные проводили на Маяковой горе. Сейчас уже на Восточную не ездили.

Собирались с утра, в субботу или воскресенье. Брали с собой пару термосов с чаем, обильный перекус на четырёх человек, одевались, садили Анастасию на санки, и все вместе ехали на автобусе на Запсиб. В выходной день в транспорте народу было поменьше, чем в будни, поэтому даже такой компанией с лыжами наперевес и санками можно было доехать вполне свободно, без давки. Потом шли полкилометра до Маяковой горы и по очереди катались вниз.

Женька таскал Анастасию на санках, потом вместе с ней скатывался с небольшой ученической горки, чем вызывал у сестры приступ радостного смеха и визга. Съехав по нескольку раз, перекусывали, стоя у деревянного столика, ели бутерброды с колбасой и сыром, варёную курицу, запивали горячим чаем, чувствуя, как тепло и энергия заполняет тело. Потом делали второй заход и уже после этого, проведя на свежем воздухе четыре-пять часов, возвращались домой. Так как на Маяковой горе были свои завсегдатаи, начиная от профессиональных спортсменов, заканчивая любителями, естественно, молодая спортивная семья сразу примелькалась и даже получила некую известность. В один из походов встретился журналист «Кузнецкого рабочего», который взял небольшое интервью у семьи Некрасовых, чем вызвал небольшое смущение, но в то же время и удовольствие. Потом вышла и статья о Некрасовых, которую Григорий Тимофеевич тайком вырезал из газеты и спрятал в книгу «Дети капитана Гранта», купленную за макулатуру.

Так и жили... В конце декабря опять по вечерам показывали чемпионат Советского Союза по фигурному катанию, и мама, как и всегда до этого, с увлечением смотрела соревнования, посадив Настю рядом с собой. В этот год произошла разительная перемена в просмотре этого турнира: Некрасовы смотрели фигурное катание по цветному, а не чёрно-белому телевизору. Всё очень удивительно: цветные костюмы и платья у спортсменов, разноцветные надписи на бортиках, разноцветная публика — всё казалось необычным и непривычным!

Конечно, сейчас смотреть любые соревнования по цветному телевидению доставляло гораздо больше удовольствия, это Женька вынужден был признать определённо точно, а как довольна была мама! Ведь она ещё перед прошлым Новым годом мечтала, что у них когда-нибудь появится цветной телевизор и она будет смотреть эти соревнования по нему. Вот её мечта и осуществилась, что говорит о том, что мечты всегда имеют свойство сбываться.

Анастасия, сидя рядом с мамой, внимательно наблюдала за прокатами, иногда показывая пальцем в экран телевизора и комментируя происходящее на экране.

— Сеня! Мама! Класиво! — заявила она после очередного проката фигуристов-парников.

— Правильно, красиво! — согласилась Мария Константиновна. — Будешь фигуристкой? Будешь заниматься фигурным катанием?

— Дя! — уверенно ответила Анастасия, радостно улыбнувшись.

Признаться, Женька тогда подумал, что это всего лишь одна из детских мечт, которые со временем совсем забудутся. Сам он стал заниматься горнолыжным спортом лишь потому, что он ему понравился уже в относительно сознательном возрасте: в 7 лет, после Олимпиады в Нагано.

Освещалась она в 1998 году довольно подробно, и маленький Серёга Смелов внимательно смотрел почти все соревнования нон-стопом, от фигурного катания до хоккея и горных лыж. Тогда-то ему и понравилось, как горнолыжники красиво съезжают со склона, лавируя между препятствий, как стильно они выглядят, какие у них красивые костюмы. После этого, можно сказать, и началась его спортивная жизнь в горнолыжном спорте. Однако кто знает... Племяшка Сашка начала заниматься фигурным катанием именно в детском возрасте, в 4 года, после того как несколько раз посмотрела фигурное катание по телевизору. Братан говорил об этом много раз, так же как и его жена. Может, и Настя именно сейчас высказала своё желание, кто его знает... Через 3 месяца Насте будет уже 2 года.

Тем временем неумолимо накатывал новый 1979 год, как всегда, принося в сердце каждого человека надежду о лучшей доле. Праздновали его по традиции, у себя дома, да ещё позвали в гости друзей, да ещё и с детьми! А что, квартира трёхкомнатная, вполне можно!

Конечно же, пришли Ивановы, Вовка Калинин, который в мартеновском цехе работал бригадиром, с женой Варварой и сыном Петром. Пришли шахтёр Митяй с женой Леной и двумя сыновьями, горновой Иван с женой Людмилой и дочкой Светой. Компания собралась молодёжная, весёлая, озорная, и естественно, квартира Некрасовых наполнилась громким смехом. Одного стола было мало, поэтому, как водится у советских людей, Ивановы принесли свой стол, а остальные стулья. Таким образом, в зале у Некрасовых образовался длинный стол с большим количеством сидячих мест.

Накануне батя с Женькой ездили в гости к бабке Авдотье, которую тоже хотели с Иваном пригласить на праздник, однако она отказалась.

— Што я там буду старая делать с вами, молодыми? Справляйте ужо! Мы тоже не одни будем, к Ивану родня приедет из деревни. Потом приезжайте все вместе как-нибудь.

Естественно, весь день женщины на кухне у Некрасовых занимались делом. Лепили пельмени, готовили картофельное пюре, ленивые голубцы и тефтели, нарезали целый таз винегрета. Светлана в середине дня ушла домой, пообещав принести запечённую в духовке утку, начинённую рисом. Потом женщины разошлись по домам одеваться и краситься. А уже в 19 вечера собралась пёстрая компания с детьми. Мужчины одеты строго в костюмы, которые смотрелись довольно забавно, учитывая, что все ходили в носках. Женщины в красивых платьях. Дети тоже одеты в самое лучшее. В 20 часов сели за стол, как раз начали показывать фильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром».

Детям, естественно, накрыли стол отдельно в спальне, где раньше жил сосед. Взрослые были твёрдо уверены, что детям за взрослым столом не место. Единственная, кто избежал подобной участи, это, естественно, Анастасия, которую Мария Константиновна не решилась оставить без присмотра, зная пакостный характер дочери. Анастасия гордо сидела на коленях у мамы и гордо посматривала на гостей, пытаясь иногда что-нибудь стянуть руками прямо из тарелки.

Остальные ребятишки сидели за столом в спальне, ели вкуснейшую еду, которая на столах даже относительно зажиточных семейных людей бывает нечасто, а потом, по-быстрому закончив с едой, отправились кто к Женьке в спальню посмотреть, что у него есть из игрушек, кто в зал посмотреть телевизор, скромненько притулившись на кровати.

Потом, перед тем как часы показали полночь, на первой программе Центрального телевидения Советского Союза генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев зачитал праздничное новогоднее обращение к советскому народу от имени ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР, пожелав крепкого здоровья, дальнейших трудовых успехов и семейного благополучия, отдельно поздравив детей и юношество, потому что 1979 год был объявлен годом ребенка.

Под звон курантов щёлкнула пробка от шампанского, и вскоре раздался звон бокалов. Женька сидел, притулившись у двух сестёр, Веры и Надежды, смотрел то на компанию за столом, то на телевизор и едва заметно стряхнул с края глаза набежавшую слезу. Вот и прожит в Советском Союзе ещё один год. Да здравствует год 1979-й!

Глава 2. Зима и тимуровская работа

В январе состоялся чемпионат Кемеровской области по горным лыжам, и Женька его благополучно профукал. За год подросли несколько очень сильных соперников в его возрастной категории из Анжеро-Судженска, и Топков, вследствие чего Женька финишировал на четвёртой позиции, что, конечно же, не позволяло претендовать на первенство Советского Союза среди юниоров.

— Ну что поделать! — развела руками Светлана Владимировна, прижав к себе Женьку и потрепав по плечу. — Как говорится, не всё коту масленица. Лет тебе ещё, Евгений, мало, поэтому более возрастные соперники пока берут верх. Но ничего, я думаю, со временем мы справимся. Москва не сразу строилась.

Григорий Тимофеевич, Мария Константиновна с Настей подошли, чтобы утешить Женьку, после того как стали известны окончательные результаты соревнований, однако с большим удивлением обнаружили, что утешать сына совсем не требуется: он был абсолютно спокоен. Даже наоборот, какие-то следы радости сквозили на его лице.

— А мы думали, ты тут весь изпереживался! — с удивлением сказал батя.

— А чего переживать-то? — пожал плечами Женька. — В спорте невозможно быть постоянно на вершине. Сегодня ты, завтра тебя. Проигрыш — это ещё один стимул идти дальше, становиться лучше. Самое главное — здоровье!

— Смотрите, товарищи Некрасовы, как ваш сын говорит! — восхитилась Светлана Владимировна. — И ведь знаете, он абсолютно прав! Для 8 лет очень умный, одарённый мальчишка! Иногда такие мысли выдаёт, что кажется, внутри него сидит взрослый человек!

Естественно, слова тренера были встречены родителями Женьки со смехом. Они-то считали, что Женька просто одарённый, умный не по годам пацан, с хитрецой и рачительностью, из их, из таёжной породы. Для них в его неординарности не было ничего удивительного. А вот Анастасия, стоявшая рядом и, что называется, «гревшая уши» взрослыми разговорами, немного по-другому посмотрела на брата.

— Сеня! Он взлослый! Он кака! — заявила она и показала рукой в варежке на Женьку. Однако, естественно, её детский лепет, доносящийся из-под шарфа, который укутал её рот, понять было нельзя. Поэтому никто на него не обратил внимания.

Тут же выяснилась ещё одна хорошая черта Женькиных родителей. Они его не укоряли за то, что не добился цели, поставленной перед ним тренером. По-видимому, рассудили точно так же: самое главное — здоровье, остальное всё приложится...

...Так как Женька пролетел с первенством Советского Союза, то вплотную занялся учёбой в школе. Мало того, опять навалилась советская текучка. Во втором классе поручали больше внеклассной работы, начиная от сбора макулатуры, заканчивая тимуровской работой по посещению и помощью ветеранам войны. Руководила этой работой председатель совета пионерской дружины Мария Елизова, а работу с октябрятами традиционно курировала Варвара, ученица шестого класса, которая Женьке и его звёздочке помогала и показывала, как собирать макулатуру.

Перед первым уроком Варя зашла в класс, нашла взглядом Женьку.

— Некрасов! Скажи своим подопечным: сегодня никуда не убегаете после уроков, идём помогать подшефным по тимуровской программе. Всё ясно? Собираемся после последнего урока в левом крыле, напротив физкультурного зала! Явка строго обязательна! Портфели оставите в классе, потом заберём!

— Всё понял! — кивнул головой Женька, показывая рвение и послушание.

Сам же, едва услышал эту лабуду, сразу ощутил что испортилось настроение. Ну кому же, положа руку на сердце, охота этим заниматься? Мало того что время будет потрачено, так и в ДЮСШОР придётся оправдываться за прогул тренировки. Конечно, Светлана Владимировна с пониманием относилась к школьной обязаловке и не возражала против неё, но... Всегда есть «но»... Ему надо тренироваться, чтобы нормально подготовиться к зональным чемпионатам в конце февраля-начале марта.

А куда деваться с подводной лодки? Никуда! Когда все остальные школьники, класс за классом, отправились домой, Женька с ребятами из звёздочки «Искорка» собрались в указанном Варькой месте. Там уже стояла она и председатель совета дружины Мария Елизова. Увидев подошедших октябрят, девчонки радостно замахали рукой.

— А вот и ребята! — радостно рассмеялась Варвара. — Маша, скажи им что-нибудь, у тебя лучше получается.

— Ребята, тимуровское движение — это важный этап в жизни пионеров и октябрят, — важно заявила Машка. — У нас в дружине на постоянном обслуживании 20 ветеранов войны и пенсионеров, которым мы регулярно помогаем в жизни: занимаемся уборкой дома, ходим за продуктами в магазин, убираем снег на участке, если живут в частном доме. Сейчас вы с Варей пойдёте по нескольким адресам, где нужна ваша помощь. Пойдёте не одни, с вами будут ребята из её пионерского звена. Смотрите внимательно, всё запоминайте. Потом вам придётся делать всё это самим.

Варька махнула рукой и пошла в раздевалку, призывая всех идти за собой. Там школьники оделись и вышли на улицу. В подчинении у Варьки было её пионерское звено, в котором состояло три девчонки и всего один пацан довольно зашуганного вида. Женька сразу подумал, что много они в такой компании не сделают. Кому тут работать-то? Они ещё мелкие, пацан-пионер постарше, но, похоже, хлюпик. Девчонки, что пионерки, что Женькины одноклассницы, Наташка с Ленкой, тоже ни о чём. И вообще, где здесь служба соцзащиты???

— Ребята, сейчас пойдём к Зиновию Григорьевичу, это пенсионер, участник Великой Отечественной войны, ветеран труда, отработавший столяром в ЖЭКе много лет, — объяснила Варька. — Спросим, какие проблемы у него есть. Всё, пойдёмте.

— А сколько мы будем ходить? — спросила Наташка.

— Минимум 2 часа! — ответила Варька. — На меньшее и не надейтесь.

Когда шли по морозной улице, скрипя снегом, Женька думал, обрадуется ли этот пенсионер, когда к нему завалит такая толпа школьников. Пять пионеров лет 13-ти и пять октябрят 8-ми лет. Лично он на месте этого пенсионера даже дверь бы не открыл.

Шли недолго. Пенсионер жил в соседнем с ними доме на улице Хитарова. Когда зашли в подъезд, пахнуло теплом из подвала, мышами и кошками. Уютно! Бурно топающая по ступенькам толпа привлекла к себе внимание: на первом подъезде открылась дверь на цепочке, и в щель просунула нос любопытная замызганная старушка.

— А вы хто это такие? — с недовольством спросила она. — Валите отсюда, чичас милицию позову! Фулюганить пришли???

— Мы пионеры и октябрята из 12-той школы! — объяснила Варька. — Пришли в 6 квартиру тимуровской работой заниматься!

— К кому пришли? К этому хрычу на второй этаж? — недовольно сказала бабка. — А вот ко мне не ходите! Хотя я тоже старая!

Из-под руки бабки из квартиры выбежали два таракана и шустро побежали по дверному полотну. Наташка, стоявшая рядом, пронзительно взвизгнула. Бабка от неожиданности захлопнула дверь и пошла в квартиру, о чём-то ругаясь. Ей вторил хриплый прокуренный гнусавый голос из глубины хаты. Из тёмного щели двери порывом выплеснулся смачный вонючий запах. Похоже, квартира, в которой жила старушка, была запущена донельзя. Неужели и с такими придётся иметь дело??? Да это же какая-то маньяческая обитель, как в «Повороте в никуда»!

На втором этаже, на одной из дверей была бронзовая табличка, на которой написано: «Квартира номер 6. Зиновий Григорович Михайлов, ветеран Великой Отечественной войны, ветеран труда». Дверь была не такая, как окружающие, не с обычными филёнками из ДСП, крашеными синей масляной краской, из той породы, что называется, пнёшь — она упадёт. Дверь ветерана была сделана из мелких фигурных реек, из настоящего дерева, обожжённого огнём и крашенного лаком. Рейки складывались в удивительный узор, похоже, сложенный большим мастером.

Рядом с дверью кнопка звонка. Варька нажала на кнопку и отошла в сторону. Внутри раздались довольно бодрые шаги. Женька ожидал, что появится какой-нибудь маразматичный дед, такой же, как бабка снизу, однако был приятно удивлён. Дверь открыл подтянутый мужчина лет 65-ти, одетый в брюки и белую рубашку. Из-под кустистых бровей на костлявом, выразительном лице смотрят удивительно живые, яркие глаза.

— А вот и пионеры пожаловали! — привычно рассмеялся мужчина и широко открыл дверь. — Проходите, ребята! Давно уже не ходили, я так и обидеться могу!

Вся толпа дружно вошла в коридор, разулась и кое-как покидала верхнюю одежду с шапками на пол, однако ничего страшного, как Женька заметил, в квартире было очень чисто, и даже не то что чисто, а замечательно! Идеально побеленные стены и потолок, ровные полы с коврами и половиками. На потолках люстры, в зале сервант с книгами и хрустальной посудой, цветной телевизор. А в квартире было множество удивительных предметов интерьера.

Судя по интерьеру, ветеран занимался резьбой и выжиганием по дереву. Сам мастерил мебель, какие-то сувениры, фигурки, поделки. В прихожей стена, свободная от шкафа, была украшена мастерски сделанными небольшими панно и сувенирными поделками: резная полочка для обуви, сделанная в старорусском стиле, планка для крючков, на которых висели деревянные ложки для обуви. Всё сделано в одном стиле с претензией на старорусское творчество с богатырями, воинами, персонажами сказок: Фениксами, Змеем Горынычем, Кощеем, Бабой-Ягой и подобными персонажами.

По всей квартире в разных уголках стояло много мастерски выточенных фигурок зверей, табакерок, каких-то ящичков, шкатулок, масок, статуэток и тому подобных вещей. Везде, где только можно, подвешены к стенам полочки, на которых находились деревянные поделки. В зале, напротив дивана, выделялся большой шахматный стол, инкрустированный разными породами дерева и даже янтарём, на котором стояли мастерски сделанные фигурки шахмат, изготовленные в виде небольших статуэток. Вот король в длинной мантии, с посохом в руке, рядом с ним королева-ферзь в кольчуге, наплечных латах, в шлеме и с длинными волосами, падающими из-под шлема. В правой руке длинный меч, на левом локте щит. Конь в виде кентавра, пешки как рядовые воины. Офицер-дворянин с узорчатым топором. Ладья в виде драккара викингов. Всё сделано оригинально и с фантазией.

Шахматный стол с фигурами были поразительной красоты и, наверное, стоили бешеных денег. Однако старик тут же сказал, что ничего этого не продаётся.

— Великолепные шахматы! — с восхищением сказал Женька. — Поди, несколько тысяч стоят!

— Они стоят намного дороже! — усмехнулся мужчина. — Это мой труд, можно сказать, всей жизни.

— Но ведь ими невозможно играть! — заявил Женька. — Будешь бояться попортить такую красоту.

— Почему же бояться? — удивился дед. — Они как раз и созданы для того, чтобы играть. Поверхность доски покрыта лаком, так же как фигурки. Вдобавок у фигурок есть войлочное основание. Кстати, ребята, если кто меня видит впервые, меня зовут Зиновий Григорьевич Михайлов. Потомственный столяр. Будем знакомы.

— А мы знаем, как вас зовут! — заявил Женька. — Такая информация была написана на табличке.

— Некрасов! Может быть, будешь себя прилично вести? — прервала Женьку Варя. — Только тебя одного слышно. Почему человека перебиваешь?

— Нет-нет, Варвара, пусть говорит молодой человек! — запротестовал Зиновий Григорьевич. — По всему видно, что молодой человек дружит с головой и очень наблюдательный. Я таких людей очень люблю. Ладно, ребята, давайте я вам сейчас покажу, что у меня здесь есть.

Потом Зиновий Григорьевич начал водить по своей квартире и показывать удивлённым школьникам своё творчество. Потом достал альбом, где показал фронтовые фотографии. Достал из шифоньера форму, которую привёз с фронта и которую иногда надевал, когда ходил на парад. В общем, тимуровская экскурсия получилась неплохой. Женька уже думал, что они совсем останутся без работы, однако Зиновий Григорьевич попросил сходить за хлебом и булочками.

— Я обычно сам за продуктами хожу, чтобы держать тело в нагрузке, — как будто извиняясь, сказал он. — Однако сегодня просто не хочется. Тем более вы пришли, надо же вам дать работу.

Женька с Наташкой взяли у ветерана деньги, авоську и пошли в ближайшую булочную, которая находилась в восьмом гастрономе. Купили там булку хлеба и 10 плюшек, как и говорил ветеран. А когда вернулись, оказалось, что плюшки-то предназначались именно для них, для школьников. Пока ходили, Зиновий Григорьевич вскипятил чайник, разлил чай по чашкам, налил в пиалки варенье из чёрной смородины. Пригласил к столу.

— Садитесь, дорогие мои! — улыбнулся ветеран. — Посидим, познакомимся, чай попьём. Люблю с молодёжью общаться. Вы — наше будущее! Ради вас на полях сражений бились с нечистью.

За горячим чаем ребята разговорились, и, по сути дела, поход за помощью к Зиновию Григорьевичу оказался сведён к экскурсии, интересным разговорам и чаепитию. Так ветеран ещё и отпускать не хотел!

— Да посидите вы ещё немного, сейчас я вам ещё кое-что расскажу! — попросил Зиновий Григорьевич.

— Простите, не можем! — смущённо сказала Варька и решительно встала из-за стола. — Нам ещё нужно на один адрес зайти.

— Зиновий Григорьевич, а вы приходите к нам в класс на 9 Мая! — неожиданно для себя сказал Женька. — Я думаю, наши ребята будут рады! На классный час! Расскажите про войну, про ваши подвиги.

— Да-да! Приходите, пожалуйста! — тут же подхватили почин ребята из Женькиной звёздочки.

— Ну, раз зовёте, значит, обязательно приду! — улыбнулся Зиновий Григорьевич и проводил ребят до двери. — Приходите ещё, дорогие мои, всегда жду.

Зиновий Григорьевич так и не сказал, есть ли у него жена, дети, внуки. По крайней мере, Женька не видел фотографий и портретов ни на стене, ни в фотоальбоме. Спрашивать было неловко. Вдруг погибли во время войны? Часто бывало и так...

Потом спустились из подъезда, вышли на улицу и отправились по другому адресу, где жила старушка без родни, по имени Евдокия Петровна. Вот здесь пришлось уже основательно поработать. Девчонки взялись мыть полы, так как старушка с трудом сгибалась. Потом помыли окна. Собрали бельё и унесли в прачечную. Старшие пацаны-пионеры сбегали в магазин за продуктами, потом девчонки почистили картошки, сварили суп, и только после этого, когда удостоверились, что всё нормально, отправились в школу.

— Какие же вы молодцы, тимуровцы! — с умилением сказала старушка, провожая ребят. — В следующий раз придёте, я вам пирогов испеку. Или, может, супчиком покормить? Голодные, поди.

— Нет, спасибо, бабушка Евдокия! — Варька посмотрела на свои маленькие часики «Чайка». — Нам уже в школу пора.

Женька заглянул Варьке за плечо, посмотрев на часы. Время! Проходили по адресам уже как раз примерно 2 часа.

Пионеры и октябрята распрощались со старушкой, оделись и вышли в подъезд, а потом на улицу.

— Ну что! Пойдёмте обратно в школу! — подмигнула Варька. — На сегодня с тимуровской работой хватит!

— Ура-ура-ура-ура! — запрыгали второклассники. — Наконец-то это закончилось. Кто последний, тот дурак!

Потом оболтусы с визгом и хохотом по проспекту Пионерскому припустили обратно к своей школе. Пионеры постояли-постояли, посмотрели друг на друга, пожали плечами, словно говоря, что «дуреть, так всем », и припустили вслед за ними. Самая последняя сопротивлялась общему баловному порыву Варька, строго посматривавшая вслед за своими подчинёнными, но и она в конце концов поддалась общественному делу и, махнув рукой, хихикнула и поскакала вслед за пацанами и девчонками...

Женька, конечно же, тоже участвовал в этом забеге, и, надо признаться, вполне успешно: пришёл первым! Стоя на крыльце школы, понял, что нисколько не запыхался, в то время как нагонявшие его одноклассники и пионеры из шестого класса уже тяжело дышали: километровка далась им с трудом.

Но главное не в этом. Женька сейчас понял смысл тимуровского движения. В его времени заботой о стариках занималась социальная служба. Как занималась — это вопрос другой. Сам он, когда учился в школе, в 1990-е годы, ни в каком тимуровском движении не участвовал, ни к каким старикам не ходил и, естественно, ничего об этом не знал. Конечно, читал книгу «Тимур и его команда», но так, мельком... Задавали в школе. Сейчас же воочию увидел, как это происходит в конце 1970-х годов. И какие же всё-таки колоритные личности попадаются среди ветеранов! А старушка! Сколько благодарности было в её глазах, когда в её одинокую жизнь приземлился десант из десяти детей. Это, наверное, было самое яркое событие в её жизни в последнее время. Так же как и для Женьки...

Глава 3. Конкурс строя и песни

За неделю до 23 февраля наметился ещё один катарсис советской школьной действительности: учительница, Людмила Александровна, сказала, что в школе к празднику, Дню советской армии и военно-морского флота, будет проходить конкурс строя и песни

— Участвуют все, кроме первоклашек! — заявила Людмила Александровна. — Ребята, будем задерживаться после уроков на один час, разучивать песню и маршировать строем.

Женька, честно сказать, чуть не чертыхнулся: опять придётся опаздывать на тренировку. А что поделать? Прошлый год он в это время был на областном чемпионате, и подготовка к 23 февраля его обошла стороной. Сейчас же, увы и ах, мимо чемпионата он пролетел, поэтому придётся отдуваться по полной, вкусить всю прелесть бытия советской школоты...

— И что за песня? — скрывая недовольство, спросил Женька.

— У нас, как правило, ребята берут самые запоминающиеся песни, из тех, что на слуху: «День Победы», «Катюша», «Тёмная ночь», «Смуглянка», но я решила взять более старую песню, — объяснила Людмила Александровна. — Ту, под которую в годы гражданской войны первые части свежесозданной Красной Армии громили контрреволюционные армии Деникина и австрийских и чехословацких оккупантов. Называется она «Марш Будённого». Слыхали о такой?

— Нет, не слыхали! — покачали головой ребята.

— А вообще, знаете, кто такой Будённый, Ворошилов? — с интересом спросила Людмила Александровна.

Ребята неуверенно пожали плечами и переглянулись. Конечно, эти фамилии слышали, так как они входили в историю борьбы коммунистической партии Советского Союза. Однако конкретно второклашки ещё не знали, что это за люди. Естественно, кроме Женьки! Всё-таки он уже учился в школе, и по истории этот материал они проходили, несмотря на то что в девяностые годы он уже был изменён по новым демократическим либеральным канонам.

— Это герои гражданской войны! — уверенно заявил Женька. — Будённый — командир первой Конной армии, которая была в Советском Союзе. Ворошилов — первый офицер-большевик, который создал первый красный вооруженный отряд, который противостоял белогвардейцам.

Одноклассники с большим удивлением уставились на Женьку. Раздалось шушуканье, особенно от девчонок. Откуда этот Некрасов всё знает? Он что, гений?

— Да ты много чего знаешь! — удивилась Людмила Александровна. — А каких героев Гражданской войны ты ещё знаешь?

— Чапаев, Щорс, Котовский... — замялся Женька. — Тухачевский...

На этой фамилии он прервался. Кажется, в учебнике писали что Тухачевский был репрессирован сталинским режимом в тридцатые годы, поэтому сейчас его фамилия могла вызвать недоумение у Людмилы Александровны. Однако этого не произошло. Она одобрительно кивнула головой.

— Больше ничего не знаю! — заявил Женька. — Только этих.

— Ну знаешь ли, этого вполне достаточно! — заявила учительница. — Героев гражданской войны изучают в Новой истории, в девятом классе. Так что ты прямо превзошёл на много лет знания ребят для вашего возраста. Вот, ребята, берите пример с Евгения Некрасова: он знает много.

— Да у меня родители книги читают, разговаривают обо всём... — замялся Женька. — Иногда...

— Молодцы твои родители! — похвалила Людмила Александровна, подошла к Женьке и погладила его по голове. — Ребята, а сейчас важная информация! Вашим мамам нужно будет сшить будёновку из зелёной материи. На лбу пришить красную звезду. Сейчас запишите в дневники это задание. На конкурсе мы будем выступать именно так. А сейчас давайте попробуем разучить песню. Я буду писать её слова на доске, а вы списывайте в свои тетради по русскому языку.

Людмила Александровна начала построчно писать на доске и одновременно чётко проговаривать:

Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!

Веди, Будённый, нас смелее в бой!

Пусть гром гремит,

Пускай пожар кругом, пожар кругом.

Мы беззаветные герои все,

И вся-то наша жизнь есть борьба.

Будённый — наш братишка,

С нами весь народ.

Приказ — голов не вешать

И глядеть вперёд!

Ведь с нами Ворошилов,

Первый красный офицер,

Сумеем кровь пролить за СССР!

После того как текст песни был полностью переписан в тетради, началась тренировка. Ребята усердно разучивали песню. Поначалу они пели, заглядывая в тетради. После того как более-менее выучили слова песни наизусть, Людмила Александровна повела всех в физкультурный зал, где расставила в ряд по двое и в течение получаса учила ребят маршировать и одновременно петь.

Сначала получалось не всё, особенно маршировка, несмотря на то, что занимались они ей достаточно часто на уроках физкультуры. Маршировали кто как, вразнобой. Однако, что называется, повторение — мать учения. Уже в скором времени ребята вполне сносно маршировали и одновременно пели, а ведь предстояли ещё несколько занятий, до самого 23 февраля. Естественно, такому результату способствовало то, что тон песне задавала учительница и Женька, которого как-то само собой она назначила запевалой...

...Мария Константиновна известие о том, что ей надо сшить будёновку, восприняла с некоторым неудовольствием.

— Опять у вас что-то там напридумывали! — заявила она. — Мне кажется, у нас и ткани-то такой нет...

Однако потом, подумав, всё-таки ткань нашла. Это была старая наволочка зелёного цвета. А красной ткани точно не было, сколько ни искали.

— Я знаю, где есть! — заявил Женька. — Сейчас!

— Это ты куда пошёл? — спросила мама. — Не вздумай никуда уходить, тебе ещё уроки делать!

— Сейчас сделаю! — крикнул Женька, накинул пальто, валенки и побежал во двор.

Быстро пронёсся мимо недоумённых друганов на улицу Энтузиастов, потом на задний двор швейной фабрики «Берёзка», куда был совершенно свободный доступ. Под навесом стояли большие мешки, в которых лежали обрезки самой разной ткани — отходы производства. Эти мешки отправляли на заводы и шахты, где так называемая ветошь использовалась для протирки оборудования. Женька быстро порылся в одном мешке, нашёл небольшой кусок красной плотной ткани, сунул в карман и побежал обратно.

— Женька, ты в хоккей пойдёшь играть? — крикнул Юрик и забил шайбу разинувшему рот вратарю, Серёге.

— Может, пойду, может, нет! — крикнул Женька. — Надо сделать кое-что!

Женька забежал в квартиру, разделся и гордый протянул маме кусок красной ткани.

— Вот, держи! Из неё можно вырезать звезду!

— Ну ты молодец! На швейной фабрике что ли взял? — улыбнулась мама. — Смотри, а то сторожа уши надерут.

— Сеня маядес! — прокомментировала Анастасия, сидевшая рядом и пытавшаяся снять платье с пластиковой куклы. — Сеня уси наделут.

— Не надерут! — рассмеялся Женька. — Я бегать быстро умею!

Мама аккуратно очертила пятиугольную звезду, и ножницами вырезала её из красной ткани. Потом, недолго думая, раскроила зелёную ткань. Сначала авторучкой по линейке отметила два конуса, аккуратно отрезала и принялась сшивать на швейной машинке, достав её из-под стола.

Для Женьки процедура шитья на машинке всегда казалась какой-то магической! Ему просто не верилось, что можно просто так отмерить на ткани куски, отрезать, потом на машинке сшить их и получится практически фабричное изделие. Также ему казалось очень удивительным, что мама досконально умеет и кроить ткань по размеру, и шить на машинке, причём за достаточно короткое время.

Уже примерно через 10 минут макет будёновки был сделан, это был конус, который мама надела на голову Женьки, примерила осталась очень довольна.

— Надо только пришить козырёк, боковины и сзади хвост! — сказала она и сняла конус с головы Женьки. — Сейчас сделаем.

Ещё через 30 минут к конусу были пришиты боковины, козырёк и задняя часть, падающая на плечи. Потом мама быстро пришила красную звезду, а ещё через 10 минут Женька уже примерял готовую будёновку. Была немного великовата, однако ничего страшного. На всё рукоделие Мария Константиновна потратила меньше часа.

— Мама, ты большая мастерица! Спасибо тебе огромное! — с благодарностью сказал Женька.

— Мама! Пасибо тебе! — подтвердила его слова и сидевшая на полу Анастасия, которая уже бросила куклу и исподтишка увлечённо разматывала клубок плотных ниток.

Пока Мария Константиновна занималась будёновкой, Настя сначала внимательно разглядывала её манипуляции, потом быстро вытащила из мешочка, который находился рядом с швейной машинкой, большой моток плотных толстых шерстяных ниток и сейчас очень внимательно, со знанием дела, распустила его по полу в большой бесформенный моток.

— Да это что такое за пакости! — разозлилась Мария Константиновна и попыталась забрать нитки у Анастасии. Однако она отрицательно покачала головой, моментом встала на ноги, схватила пучок и волоча за собой бороду из ниток, побежала к Женьке в комнату, где быстро залезла под кровать.

— Не-е-е-еть! Моё! — рассмеялась из-под кровати Анастасия.

Да... В этой семье не соскучишься...

...Естественно, в Советском Союзе 23 февраля день был не выходной. Однако неофициально в школах его отмечали. Например, в двенадцатой школе проводили конкурс военно-патриотической песни и маршировки. Проходил он в физкультурном зале. Участвовали в конкурсе абсолютно все классы, кроме первого, со второго по десятый. Ребята в течение недели разучивали песни и учились маршировать строем. Конечно, для тех, кто занимались начальной военной подготовкой, маршировать строем не составляло никакой проблемы, однако остальным школьникам приходилось учиться.

Уроки 23 февраля не отменили, конкурс проходил одновременно с ними. В физкультурном зале за несколько столов, принесённых из кабинетов и расставленных у окон, рассаживалась комиссия, которая состояла из завуча, физрука, военрука, комсорга, председателя совета пионерской дружины и парторга, которым был директор школы.

Для выступления существовало определенное расписание: сначала в конкурсе участвовали вторые классы, потом третьи, потом четвёртые, и так далее до десятых классов. Все по очереди приходили с уроков, становились в коридоре, потом по команде учителя класс заходил в физкультурный зал, против часовой стрелки маршировал целый круг сначала вдоль шведской стенки, потом разворачивался под баскетбольной корзиной и свисающими с потолка канатами и шёл вдоль комиссии, возвращался обратно к двери и покидал физкультурный зал. Всё время, пока школьники маршировали, они одновременно пели военно-патриотическую песню. Конечно, результата сразу никто не знал, его определяла комиссия после выступления последнего, 10 класса.

Второй А первым участвовал в данном мероприятии.

— Ребята! Надеваем будёновки, смотрим, чтобы были значки октябрёнка, потом берём друг друга за руки и спускаемся вниз! — заявила учительница Людмила Александровна.

Женька надел будёновку на голову и осмотрелся. Надо признать, будёновки были у всех, никто не проигнорировал распоряжение учительницы. У некоторых, например, у Наташки, они вообще были сделаны качественно, из плотной очень хорошей ткани с красивыми алыми звёздами. Впрочем, для Женьки пойдёт и будёновка из старой наволочки.

Взяв друг друга за руки, ребята по двое начали выходить в коридор, потом спускаться на первый этаж по лестнице. После этого Людмила Александровна выстроила всех парами строго по росту, потом пошла в физкультурный зал узнать, как там обстоят дела. Через короткое время вышла обратно.

— Ребята! Делаем так! — заявила Людмила Александровна. — По моей команде «раз, два, три» вы начинаете маршировать, заходите в физкультурный зал, идёте сначала вдоль шведской стенки, потом поворачиваете влево и проходите целый круг. В общем, делаете так, как мы с вами говорили. Петь начинаете по команде запевалы, то есть Евгения Некрасова. Всё понятно?

— Всё понятно! — грянул хор детских голосов.

— Если всё понятно, начали! Раз, два, три! Марш! — скомандовала Людмила Александровна и первая вошла в физкультурный зал, однако сразу же отошла прямо от двери, освобождая место для школьников. Начав на месте маршировать, ребята двойками стали заходить в зал и пошли вдоль шведской стенки.

— Песню запе-е-е-евай! — громко крикнул Женька.

Тут же грянул хор детских голосов:

Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!

Прошли так, как и говорила учительница, против часовой стрелки, маршировали и одновременно ели. Комиссия внимательно наблюдала за тем, как проходят ребята, и заносила какие-то записи в тетрадях и блокнотах.

Когда полностью прошли маршрут, второклашки полностью вышли в коридор и остановились, всё ещё маршируя на месте.

— Класс, на месте стой, раз-два! — крикнул Женька, и маршировка прекратилась.

— Какие же вы, ребята, молодцы! — рассмеялась Людмила Александровна, подошла и обняла Женьку с Максимом Васильевым, стоявших первыми. — Как я вас люблю! Всё сделали как надо!

— А какое мы место заняли? — наивно спросила Наташка.

— Ну, места будут распределяться только после того, как выступят все ребята! — объяснила Людмила Александровна. — Ребята, теперь возвращаемся на урок математики. Сегодня будем изучать умножение.

— Умножение! Ура! — закричали ребята и захлопали в ладоши.

Конечно, они все прекрасно знали, что умножение начинают изучать во втором классе, а деление, начиная с третьего. Родители уже заранее говорили, что умножение — определённый этап в обучении, знание, которое доступно более взрослым школьникам, поэтому многие ребята сами ожидали, когда же по математике начнут его изучать.

Правда, для Женьки, естественно, это арифметическое действие не представляло никакой проблемы. Когда вернулись в классы, Людмила Александровна начала рассказывать о том, что есть множитель, множимое, сумма. Рисовала на доске одинаковые палочки, рассказывая о том, как можно заменить бесконечное складывание этих палочек простым знаком наклонного крестика и обычной точки.

— Всё понятно? — под конец занятия спросила Людмила Александровна.

— Нет! Непонятно! — чуть ли не хором сказали ребята.

— Всё понятно! — заявил Женька. — Чего тут непонятного-то? Умножаем 2 на 2, получаем 4, умножаем 3 на 3, получаем 9.

— А ты можешь рассказать ход своих мыслей? — неожиданно заинтересовалась Людмила Александровна. — Как ты пришёл к такому ответу?

— Смотрите, вот, например, у меня есть четыре тетради! — объяснил Женька. — Я могу их положить в две стопки по две тетради. Если их сложить, будет 2 плюс 2 равно 4. Но в тоже время можно и умножить. 2 тетради в стопке будет множимое, а 2 стопки множитель. 2 умножить на 2 равно 4. То же самое можно сказать и про 3 на 3. Я могу положить 3 тетради в каждую стопку и число стопок будет 3. Можно сложить 3 стопки 3 раза, 3 плюс 3 плюс 3 равно 9. А можно три тетради умножить на три стопки, получим те же самые девять, только более коротко, 3 умножить на 3 равно 9. Всё просто!

— Как ты грамотно всё обосновал! — удивилась Людмила Александровна и обратилась к классу: — Ребята, а сейчас вы всё поняли? На примере того, что нам объяснил Евгений?

— И сейчас непонятно! — ради смеха сказал кто-то из одноклассников.

Конечно же это была шутка, на самом деле после того как Женька рассказал о тетрадях, многим это таинственное умножения стало понятным, по крайней мере на примере 2х2 и 3х3.

После уроков, когда все ребята отправились в раздевалку, Людмила Александровна задержала Женьку. Сказала, на 5 минут.

— Женя, я ещё раз хочу тебя спросить кое о чём, — смущаясь, сказала учительница. — Хочу тебя ещё раз похвалить: до тебя у меня таких учеников не было. Ты прямо какой-то вундеркинд. Скажи честно: откуда ты всё это знаешь? И откуда ты берёшь эти знания? Я же не могу с тобой заниматься, если не буду знать твои возможности.

— Мои возможности от моего любопытства! — слегка рассмеялся Женька. — Иногда я открываю любой учебник с того места, на котором мы остановились в своих занятиях. И потом просто из спортивного интереса начинаю смотреть, что находится дальше. Иногда увлекаюсь и читаю учебник до конца. То есть, я узнаю что-то новое, которое мы ещё не проходили, но при этом у вас и у ребят складывается такое ощущение, как будто я какой-то вундеркинд. Вы сами, кстати, использовали это слово. Но, как видите, всё просто!

— Да, действительно, всё просто... — недоверчиво покачала головой Людмила Александровна, слушая умную речь Женьки. — Хорошо, можешь идти домой, жду завтра на занятия.

Женька сказал до свидания, и отправился в раздевалку. День получился насыщенным...

Глава 4. Неожиданное соревнование

Светлана Владимировна на ближайшей тренировке, 24 февраля, в субботу, немного огорошила.

— Женя, мы тебя заявили на открытое первенство Свердловской области по горнолыжному спорту, — объяснила она. — От нашей области должен был ехать другой мальчик, из Топков, но он травмировался. А ты, получается, первый запасной, как занявший четвёртое место на областном первенстве. Так что готовься, предупреждай в школе, говори родителям, собирай вещи.

— Когда выезжаем? — с интересом спросил Женька, не веря в свою удачу. Вот это поворот на 180!

— Так... Сейчас... — Светлана Владимировна посмотрела на большой календарь на 1979 год, который висел у неё в тренерской на стене. — Турнир начинается с 1 марта, поэтому выезжаем, соответственно, вечером понедельника, 26-го числа, на московском поезде. В понедельник на тренировку не приходишь. Сейчас дам тебе открепительную справку сроком на неделю, утром в понедельник унесёшь её в школу и начинаешь собираться. Сегодня в конце дня я дам тебе список, что нужно взять в дорогу.

— Вот как... — с удивлением ответил Женька. — Всё ясно. Светлана Владимировна, что сейчас будем делать на тренировке?

— То же самое, что и обычно, — ответила тренер. — Отрабатываем скоростной спуск. Потом отрабатываем остальные дисциплины. После тренировки поговорим более конкретно о нашем отъезде.

Женька согласно кивнул головой и пошёл в раздевалку. Конечно, такое предложение, можно сказать, застало его врасплох...

... Тренировка получилась результативной, Женька в очередной раз показал свой класс. Когда вернулись с горы в спортшколу, Светлана Владимировна пригласила к себе в кабинет.

— Сейчас расскажу тебе общую информацию, садись, — показала тренер на стул. — Открытый чемпионат Свердловской области будет проходить с 1 по 4 марта в горнолыжном комплексе «Гора Белая». Одновременно будут проведены взрослый чемпионат и юниорское первенство Свердловской области по горнолыжному спорту. Высота горы Белой 715 метров, имеет несколько трасс разной категории сложности, полностью подготовленных для занятий горнолыжным спортом. Регулярно проводятся зональные соревнования, чемпионаты разного уровня и даже проходил чемпионат Советского Союза по горнолыжному спорту. Расстояние от Свердловска до горы Белой составляет около 160 километров, от города Екатинска — 38 километров. У самой горы инфраструктуры для проживания нет. Проживать мы будем в городе Екатинске, в гостинице, для нас будут забронированы номера. Сначала хотели, чтобы мы проживали в спортивном интернате в Свердловске, на улице Шаумяна, но оттуда 160 километров, далеко будет ездить. Поэтому решили остановиться на таком варианте. Поедем мы туда завтра на московском поезде, который отходит в 22:30. Ехать будем сутки и 8 с половиной часов, всё вместе около 32-х часов, то есть, приедем в Свердловск в 7 утра 28 февраля. Как видишь, времени в обрез. Потом мы заселимся в спортивный интернат на Шаумяна 72, пообедаем, отдохнём, и когда там соберутся все участники соревнований, садимся на служебный автобус, который идёт в Екатинск, и едем туда. Дорога занимает 2 часа, приезжаем под вечер, заселяемся в гостиницу, и сразу идём на общее собарние в актовый зал гостиницы. Там всё скажут.

— Ясно, — сказал Женька. — Я один поеду от нас?

— Не один! — рассмеялась Светлана Владимировна. — Я тебе не сказала, но в команду войдут Виталий и Алёна. Жить будем в двухместных номерах, ты с Виталькой, я с Алёной. Так что такие вот дела. Ну и напоследок: напоминаю, что нужно взять с собой: свидетельство о рождении, свидетельство о спортивном разряде, твоя медицинская справка у меня, одежду для повседневной носки в гостинице, бельё, зубную пасту, щётку. Само собой разумеется, спортивный костюм, куртку, шапку, перчатки. Естественно, сколько-то денег, вдруг захочешь что-нибудь купить перекусить в дороге. Пожалуй, всё. Ну и конечно, желательно из дома взять какие-нибудь нескоропортящиеся продукты. В поезде есть вагон-ресторан, но кто его знает, будет он работать или нет, да и в свердловском спортивном интернате с питанием ещё неизвестно что будет.

— Я понял, — заявил Женька. — Всё, можно идти?

— Иди, — согласно кивнула головой Светлана Владимировна. — Я заеду за тобой на служебной машине в 21:00. Спортивный инвентарь возьму с собой.

Женька согласно кинул головой и отправился в раздевалку. Сегодня суббота, по сути, остался всего один день дома...

... Женька пришёл домой и после того как пообедал, решился родителям сказать о предстоящей поездке на соревнования.

Вся семья находилась в зале и смотрела телевизор, по которому шёл какой-то советский телевизионный фильм, кажется, «Следствие ведут знатоки». Анастасия сидела на полу, играя резиновыми игрушками-пищалками, вызывавшими крайнее неудовольствие родителей своими резкими звуками, доносящимися невпопад в самое неподходящее время. По-видимому, сестре, наоборот, такая реакция родителей доставляла большое удовольствие: после каждого писка и следовавшей после него ругани, она звонко смеялась.

— Мама, папа, мне нужно поговорить с вами! — сказал Женька, сел рядом с Настей и отобрал у неё пищалку. Сестра сразу же сильно рассердилась и сделала попытку укусить Женьку за руку. Однако он посадил её рядом с собой и обнял, предохраняя от необдуманного поступка.

— Перестань баловаться! — строго сказал он и погрозил сестре пальцем. Конечно, это не возымело на неё никакого действия, Анастасия вырвалась из его руки, ударила по плечу и, недовольная, пошла в комнату. По-видимому, опять пакостить.

— Говори, что хотел? — батя отвлёкся от телевизора.

— Мне тренер сказала, что меня заявили на соревнования, — объяснил Женька. — На открытое первенство Свердловской области по горнолыжному спорту.

— Вот как, это же хорошо! — с живостью сказал батя. — Когда поедете?

— Поедем уже послезавтра вечером, — заявил Женька. — На московском поезде, отправление в 22:30. Приедем домой, не знаю когда, но чемпионат будет идти с первого по четвёртое число. Наверное, учитывая дорогу, числа шестого-седьмого. Мне дали открепительную справку на неделю, в понедельник утром унесу её в школу.

— Ну что ж, надо ехать! — заявил батя. — Значит, завтра будем собирать тебя в дорогу.

— Ты смотри там в поезде, чтобы никто не обокрал! — как всегда, запаниковала Мария Константиновна. — Если будешь уходить куда-нибудь в туалет, бери документы и деньги с собой!

— Да-да-да! — согласно кивнул Женька головой. — Обязательно, как же без этого.

Мама с подозрением посмотрела на Женьку, словно догадываясь, что он в тайне смеётся над ней, но ничего не сказала, продолжила просмотр фильма. Как оказалось, сказать родителям о том, что он скоро уедет на соревнования, и, скорее всего, на целую неделю, оказалось совсем легко. Против никто не был...

... В понедельник прямо с утра Женька пришёл в родной класс отдать Людмиле Александровне открепительную справку и сильно удивился: в его классе занимались первоклашки. Так вот почему их второй А занимается во вторую смену! У Людмилы Александровны появился новый класс! Странно, но он узнал об этом только сейчас, когда прошла уже половина учебного года.

Хорошо, что пришёл во время перемены, как будто что-то предчувствовал. Заглянул в дверь, увидел Людмилу Александровну и несколько сидящих за партами первоклашек. Остальные находились кто где. Кто-то бегал по коридору, кто-то сидел на лавочке у класса. Самые стеснительные сидели в классе и подняли головы, увидев незнакомого пацана.

— Людмила Александровна, здравствуйте. У меня к вам одно дело, — Женька вошёл в класс, постучав в дверь.

— Здравствуй, Женя, рассказывай, что ты хотел? — кивнула головой учительница, с симпатией посмотрев на него.

— Я принёс открепительную справку на неделю, — заявил Женька и достал справку из кармана, положив её на стол. — Поеду на соревнования в Свердловскую область.

— Вот как... — Людмила Александровна развернула справку и внимательно прочитала её содержание. — Хорошо, сейчас пойдём к директору, на такой большой срок, я думаю, нужно, чтобы дал разрешение лично он.

Впрочем, директор, естественно, был не против.

— Некрасов Женя! Ну как же мы можем тебя не отпустить! — расплылся от удовольствия директор. — Ты же спортсмен, представляешь наш город и нашу школу! Естественно, езжай, потом приедешь, догонишь ребят в учёбе.

— Спасибо большое! — поблагодарил Женька и вместе с Людмилой Александровной вышел в коридор.

— А я тебе скажу так, Женя... — растроганно сказала Людмила Александровна. — Желаю тебе победить и завоевать медаль.

— Обещать не буду, скажу лишь, что приложу для этого все усилия! — улыбнулся Женька и пошёл домой.

На душе было очень радостно. Именно такие чувства он испытывал перед тем, как раньше отправлялся в очередной поход. Конечно, Женька был доволен, что сейчас поедет на соревнования, будет бороться с другими ребятами, представлять свой город. Готов он был хорошо, так как, невзирая ни на что, ни на сдачу макулатуры, ни на тимуровскую работу, тренировался очень упорно. Делал это по привычке, несмотря на то, что, как он думал, в этом году ему больше старты не грозят. Светлана Владимировна постоянно намекала, что, возможно, в конце зимы они поедут на какое-либо зональное соревнование. Но, честно сказать, Женька в это не верил. Однако получилось как получилось. Теперь надо сделать всё, чтобы взять медаль, неважно какую. Тогда он будет знать, что эта зима, этот соревновательный сезон прошёл не напрасно.

Придя домой, начал собираться. Сегодня, в понедельник, дома никого не было, поэтому самостоятельно ещё раз всё проверил на несколько раз, убедился, что всё взял. Потом пообедал и завалился спать.

Время прошло быстро. Вечером, когда вся семья была в сборе, сели ужинать. Мария Константиновна достала из морозилки заранее приготовленные пельмени и отварила, как будто подчёркивая, что это своего рода торжественный ужин-проводы. А запах-то какой! Не абы какой! Запах домашних пельменей вызывал неожиданные воспоминания о Новом годе.

— Вкусна! — прокомментировала Анастасия, пальцами расковыривая пельмень, по частям кладя в рот и роняя на пол куски теста и фарша

— Ну-ка перестань! — строго сказала мама. — Ешь давай ложкой! Видишь, Женю сегодня провожаем на соревнования. Женя на соревнования уедет!

— Сеня! Уедит! — заявила Анастасия, показав лоснящимся от жира пальцем на Женьку, а потом на его комнату. — Я будю там спать!

— Нет, там ты спать не будешь! — возразила Мария Константиновна. — У тебя есть своя кровать. И вообще, перестань ковыряться, ешь аккуратно!

После ужина мама сделала бутерброды из батона с колбасой, завернула в газету и отдала Женьке, чтобы он положил их в сумку. Батя помыл литровый термос, с которым ходили на рыбалку, заварил чай в литровой кружке, развёл сахар и залил внутрь. Это было питьё в дорогу.

Ближе к 9 вечера Женька начал собираться. Оделся, унёс туго набитую спортивную сумку к двери. Потянулось утомительное ожидание, но ровно в 9 раздался звонок в дверь.

Батя открыл, и вошла Светлана Владимировна, одетая в спортивный костюм и куртку.

— Здравствуйте, товарищи Некрасовы! — радостно улыбнулась тренер. — А я за вашим Евгением! Вы уж извините, что так получилось. Придётся ему защищать честь города.

— Добрый вечер! А мы не против! — заверил батя. — Пусть едет, мы в дорогу всё собрали, всё проверили. С собой бутерброды положили и термос с чаем.

— Чай в поезде есть! — заверила Светлана Владимировна. — Но на соревнованиях термос пригодится. Я ещё не знаю, как там будет всё организовано, возможно, на горе придётся долго пробыть. Погоду обещают хорошую, лёгкий мороз до минус пяти. Да и в марте уже не будет холодно. Поэтому... Поедем.... Пойдём, Женя.

Женька обулся, надел куртку, шапку, шарф, накинул спортивную сумку на плечо и посмотрел на родителей, стоявших в коридоре. Между ними — Анастасия, лукаво наблюдающая за Женькой, показываясь и снова прячась за ногу отца. В руке какая-то порванная бумага.

— Ну я пойду, — сказал Женька, с большим подозрением посмотрев на сестру. — Вы только, пожалуйста, за Настей смотрите, чтобы она мои тетради и учебники не трогала, а то ещё залезет в шкаф, возьмёт и откроет портфель.

— Проконтролируем, не переживай, Женька! — заявил батя.

— Плоколилуем! Не пелиживай, Сенька! — подтвердила слова отца Анастасия, махнув клочком бумаги.

— Ладно, Женя, удачи тебе и всего хорошего, до свидания! — сказала мама, крепко обняла Женьку и даже немного всплакнула. Потом подошёл батя, также крепко обнял, похлопал по спине.

Женька, стараясь не растягивать сцену прощания, помахал рукой и вслед за тренером вышел в подъезд, освещённый тусклыми лампочками.

На улице стоял УАЗ-452, в котором, кроме водителя, сидели Виталя и Алёнка. Одногруппники с интересом посмотрели на Женьку и поздоровались. Сегодня на тренировку не ходили ни он, ни они. Одеты были ребята тоже в спортивную одежду, посреди автомобиля прямо на полу лежали лыжи с палками в чехлах, Женькины в том числе.

— А мы что, в багаж их будем сдавать? — поинтересовался Женька.

Вопрос не праздный. Конечно, в девяностые и нулевые годы он ездил на соревнования на поездах, тогда лыжи в количестве одного комплекта разрешалось провозить с собой, но за вторые уже нужно было доплачивать как за багаж. Как сейчас с этим обстоит дело, он не знал.

— Нет, в багаж мы не будем сдавать! — решительно ответила Светлана Владимировна. — У нас билеты в купейный вагон, в кои-то веки комитет по физкультуре и спорту расщедрился, поэтому положим либо на багажную полку, либо в рундук. Хотя, если лыжи длинные, можно договориться и разместить их в багажном купе, в штабном вагоне, где сидит поездная бригада и начальник поезда. В общем, ребята, всё схвачено, самое главное — не переживайте!

УАЗик вырулил со двора и, разгоняя светом фар снежную тьму, покатил по направлению к проспекту Металлургов, там выехал на асфальт и поехал в сторону вокзала. Народу на улицах уже не было, казалось, город вымер, хотя время только десятый час.

Зато у вокзала, как всегда, жизнь била ключом, невзирая на поздний час. Отсюда и день, и ночь отправлялись междугородние автобусы и поезда, соответственно, всегда слонялась масса народа. Даже бабки-семешницы сидели, несмотря на поздний вечер. УАЗик подкатил прямо к вокзалу и остановился у лестницы.

Светлана Владимировна и юные спортсмены вышли из салона, достали свои вещи с лыжами, поблагодарили водителя и направились в вокзал, предварительно посмотрев на большие круглые часы над входом. Они показывали 21:30. До поезда ещё целый час.

Прошли мимо целой толпы курильщиков, стоявших у входа, открыли большие тяжёлые деревянные двери и прошли внутрь. Женька в очередной раз обратил внимание, что на вокзале нет толпы охранников с металлоискателями, нет рамок, по которым в XXI веке контролировали даже бабок-дачниц. Стоял лишь постовой милиционер из линейного отделения, да и тот нехотя нёс службу, откровенно зевая. Вполне спокойно прошли внутрь, осмотрелись, повернули вправо и расположились в зале ожидания на неудобных деревянных сидениях из наборных реек.

Несмотря на позднее время, в зале ожидания находилось много народу: пассажиры ждали поезда, иные, по виду, так и очень долго. Сидели пенсионеры в пальто и недорогих кроличьих шапках, рядом с ними старушки в искусственных шубах и коричневых пуховых шалях на голове. В ногах стоят рюкзаки и чемоданы. Вот сидит деревенский старик в фуфайке и растрёпанной собачьей шапке, на перевязи перекинуты через плечо самодельные мешки то ли с вещами, то ли с продуктами. Напротив него двое студентов, одетых в модные пальто, сидят рядом друг с другом и играют в шахматы, держа доску на коленях. Рядом с ними дремлет солдат в шинели и кирзовых сапогах, похоже, приезжавший на побывку, цигейковая шапка с кокардой сдвинута на нос, между ног стоит старенький чемодан. Напротив солдата студентка, тоненькая, стройненькая, в сером клетчатом пальто, охватывающем талию пояском, постоянно поправляя нежными бледными пальчиками густые тёмные волосы, читает какую-то книгу. Рядом с ней молодая дородная мамаша с карапузом на руках, закутанным в шубу, похожую на ту, в которой щеголяет Анастасия. Десятки судеб переплелись воедино в одном помещении, в одной точке пространства и времени. Кто едет, куда едет, непонятно, но сейчас все эти люди сидят здесь, рядом друг с другом...

Одногруппники уставились на окружающую действительность и стреляли глазами по сторонам.. Конечно, для молодых ребят поездка в поезде была делом необычным, это же целое путешествие! А вокруг-то как интересно! Столько самых разных людей, по громкой связи постоянно звучат объявления о последних на сегодня прибывающих и отправляющихся пригородных электричках, к которым добавляется гомон человеческих голосов, и стук колёс на стыках рельсов где-то за стеной вокзала, в стылом полумраке...

В зале ожидания очень вкусно пахнет выпечкой: рядом находился кафетерий, в котором толстая дородная продавщица в замызганном белом халате, надетом поверх пальто и высоком белом колпаке, продаёт беляши и чебуреки, которые пекут прямо здесь же, в помещении вокзала.

— Ребята, надо в дорогу что-нибудь взять! — предложила Светлана Владимировна, и встала с места. — Кому что?

— Мне два беляша хватит! — заявил Женька и отсчитал тренеру 40 копеек. Остальные ребята тоже решили взять по два беляша, больше не имело смысла, так как почти все взяли с собой перекус. Однако и ехать ведь больше суток! Возможно, придётся кое-что покупать в дороге, на станциях...

Глава 5. Долгое путешествие по советской стране

Ровно в 22 часа по громкой связи объявили, что посадка на поезд, следующий по маршруту Новокузнецк — Москва Казанская будет производиться с первого пути. Это было очень хорошо, не придётся идти ни в тоннель, ни на мост. Едва прозвучало объявление, многие пассажиры начали вставать со своих мест, брать вещи и выходить из вокзала.

— Ребята! Дружно поднимаемся, не забываем свои вещи и идем к поезду. Все вместе ищем пятый вагон! — бодро сказала Светлана Владимировна.

— Есть, Светлана Владимировна! — в шутку откозырял Виталя, закинул спортивную сумку на плечо и взял лыжи.

Женька и Алёнка сделали то же самое и под зорким наблюдением тренера влились в людской ручеёк, направлявшийся к выходу из вокзала, ведущему на первую платформу.

На улице ощущалось, что стало холоднее. Хрустел снег под ногами, в воздухе сильно ощущалась вонь сгоревшего угля от множества топящихся печек на улице Завокзальной и частного сектора, находящегося над ней на горе. Стояло безветрие, в воздухе висел смог, через который едва пробивались вокзальные фонари, освещавшие посадочную платформу. По одному из путей, медленно стуча колёсами по стыкам рельсов, проходил товарняк. Мелькали цистерны с бензином и соляркой, товарные вагоны, платформы с тракторами, наполовину укрытыми брезентом. Всё это вместе с людьми, идущими рядом и несущими в руках чемоданы, большие тюки и различную поклажу, вызывало незабываемое ощущение вокзально-поездной романтики.

Дойдя до пятого вагона, который нашли сообща по картонке, выставленной в окне, на которой от руки была написана краской крупная цифра 5, команда остановилась у проводницы, молодой девчонки лет двадцати, одетой в форменную шинель и цигейковую шапку. Девушка светила фонариком и проверяла билеты у пассажиров, стоявших в небольшой очереди.

Женька вдруг подумал, что и его мама, Мария Константиновна, совсем недавно точно так же стояла и проверяла билеты, потом выдавала постельное белье, разносила пассажирам чай в стеклянных стаканах, стоящих в металлических подстаканниках. А теперь вот Министерство путей сообщения СССР справляется с работой без неё. Может, она даже ездила на этом поезде, хотя нет, вроде бы мама говорила, что чаще всего она работала на кисловодском...

Светлана Владимировна показала билеты, и проводник назвала номер купе и места: купе номер четыре, места с тринадцатого по шестнадцатое.

— Билеты никуда не прячьте! Я ещё к вам подойду! — предупредила проводник.

Светлана Владимировна помогала ученикам зайти в вагон: подавала лыжи и спортивные сумки, с ними подняться по крутой лестнице было довольно проблематично. После того как последним в вагон поднялся Женька, вошла и тренер.

Вот и нужное купе номер четыре. Когда вошли, свет был выключен, но Светлана Владимировна щёлкнула выключателем и зажгла его. Нижние полки откинуты, и зияли пустые рундуки для вещей. Ребята положили туда вещи, а лыжи поставили стоймя в ногах, и оказалось, что они нормально входят!

В вагоне уже было тепло, печка работала на полную катушку, поэтому сразу разделись, повесив куртки на крючки, выложили вещи, которые необходимы в дороге, остальное положили в рундук. Женька положил на столик купленные беляши и поставил термос с чаем. Остальные ребята сделали то же самое. Термосы оказались у всех.

Сразу же определили, кто будет ехать на верхних полках, естественно, это оказались Женька и Виталя. Впрочем, Женьке было всё равно: сверху так сверху.

Наконец успокоились, сели на нижнюю полку и от нечего делать стали смотреть на слабо освещённый перрон, по которому проходили пассажиры, нагруженные поклажей. Люди поднимались и в их вагон, ходили мимо отворённой двери купе, разговаривали, искали свои места. Потом начальник поезда объявил, что поезд отправляется. Вагон мягко качнуло, и он сначала очень медленно и тихо, потом всё быстрее набирая ход, покатил вдоль перрона, на котором стояли и даже, как в фильмах, бежали машущие руками провожающие.

Закончился вокзал, потянулись склады, железнодорожные мастерские, промелькнула будка обходчика, у которой стоял сам обходчик, державший в руках фонарь, горевший бело-лунным светом. Проехали через дощатый переход, ведущий мимо путей, по которым, когда Женька, когда жили на Завокзальной, ходил с родителями на вокзальный рынок. Миновали депо по ремонту электропоездов, и после этого пути начали сужаться и вскоре от города повели всего две линии, по правую сторону от которых были видны длинные заснеженные крыши гаражного кооператива, за которым возвышались хрущёвки с редкими горящими окнами, а слева потянулся частный сектор с дымящимися печными трубами.

Поезд, сначала на станции извивавшийся, как змея, стуча и скрипя на стрелках, миновав их и попав на прямой путь, постепенно набирал ход и через 10 минут поехал совсем быстро. Колёса бодро застучали по стыкам рельсов.

Дверь в купе была открыта и, для приличия постучав о косяк, вошла проводница.

— Граждане пассажиры, покажите, пожалуйста, ещё раз ваши билеты! — попросила она.

Светлана Владимировна показала билеты, и проводница, окончательно удостоверившись, что всё нормально, одобрительно кивнула головой.

— Сейчас я проверю у всех билеты и принесу бельё, — заявила она.

Через некоторое время проводница вернулась и принесла каждому полотенце, простыню, наволочку и пододеяльник, ставшие уже серыми от бесконечных стирок, в углу виднелись расплывшиеся казённые синие штампы с инвентарными номерами взяв плату в один рубль за комплект.

— Приятного пути, граждане пассажиры! — заявила проводница. — Через полчаса будет разнос чая.

Потом проводница ушла, и все начали заправлять постельное бельё. Конечно, для Женьки с его-то ростом и комплекцией это составило определенную проблему, да ещё и учитывая что ехать ему предстояло на верхней полке. Однако к чему верные одногруппники и тренер? После того как Светлана Владимировна и Алёнка застелили свои кровати, помогли заправить кровать и Женьке, а Виталя, справился сам, хотя процесс этот в ограниченном пространстве выглядел достаточно муторно. Женьке и Витале пришлось даже выйти из купе, пока тренер и Алёнка занимались этим делом. Сразу всем находиться во время хитрых манипуляций было невозможно: ведь надо было сначала заправить простыню на лежанку, потом надеть пододеяльник на одеяло, потом надеть на подушку наволочку, и всё это в ограниченном пространстве. Но, как говорится не они первые, не они последние. Через некоторое время кровати оказались застеленными, и можно было спокойно готовиться ко сну.

Примерно через полчаса проводница принесла чай. На подносе стояли четыре гранёных стакана, поставленных в серебристые подстаканники с гербом Советского Союза и надписью «МПС СССР». Чай был горячий, прямо из титана, и от него шёл пар. К этому времени Женька уже успел выпить стакан чая из термоса, но не отказался и от этого.

Во время чаепития сообща поели купленных на вокзале беляшей, и после ужина понемногу стали готовиться ко сну. Перед тем как лечь спать Женька сходил в туалет, ещё раз оценив советскую систему поездной канализации, когда нажимаешь педаль на оцинкованном унитазе и всё добро летит на бешено мелькающие в отверстии заснеженные шпалы.

Светлана Владимировна и Алёнка сказали что пока почитают при свете. Женька просто лежал, закрыв глаза и слушал всё что происходит вокруг: за тонкой перегородкой в соседнем купе переговариваются люди, в другом купе плачет маленький ребёнок. Слышно как вагон, качаясь и стуча колёсами по стыкам рельсов, несётся вдаль, как иногда о чём-то переговариваются Алёнка и Светлана Владимировна. Потом перевернулся на живот, и стал наблюдать что происходит за окном. Сначала тянулись огни населенных пунктов с уличными фонарями, кое-где горящими окнами домов, пустыми автомобильными переездами, и так продолжалось достаточно долго.

Поезд изредка останавливался на станциях, и примерно на протяжении 3-х часов езды от Новокузнецка их было три, но потом, миновав город Белово, въехал на неосвещённую местность: по обоим сторонам железнодорожного полотна потянулись леса, подступающие прямо к железнодорожным путям. Было видно лишь деревья, освещаемые окнами поезда, и за ними полную темноту, больше ничего. Смотреть больше не на что и Женька понемногу уснул...

Когда проснулся, время было 5:30 утра. Об этом он узнал, потому что поезд стоял на какой-то станции, прямо около небольшого железнодорожного вокзала, на котором было видно освещённый кругляк часов. На здании вокзала большая надпись «Болотная» в окружении гипсовой лепнины. Похоже, поезд приехал на станцию под названием «Болотная». Здесь была долгая стоянка, потому что поезд стоял уже достаточно длительное время, по крайней мере, Женька проснулся и пока лежал с открытыми глазами, прошло минут 10, не меньше. Как назло, захотелось в туалет, но, естественно, проводница во время стоянок закрывала его на на ключ, чтобы добро не лилось на вокзальные пути. Пришлось ждать, пока поезд не тронется.

— Мы уже приехали в Новосибирскую область! — заявила Светлана Владимировна, глядя в окно. — Это станция на границе с нашей областью. Через 2 часа приедем в Новосибирск.

На удивление, несмотря на достаточно ранний час, на станции было довольно людно: на перроне стояло множество людей, одетых в приличную одежду, многие из них с дипломатами и портфелями, что указывало на то, что работают они непростыми рабочими.

Потом подошёл электропоезд, и все они начали заходить в него. «Они, наверное, на работу ездят в Новосибирск, за 2 часа отсюда», — догадался Женька. — «Прямо как в Москве! Это во сколько же они встают? Часа в 4 наверное».

Потом поезд тронулся и покатил дальше, Женька сходил в утренний туалет, заодно умылся и сразу же почистил зубы. Когда вернулся в купе, снова залез на свою верхнюю полку и опять уснул, а когда проснулся, оказалось, что поезд приехал в город Новосибирск. Время было 7 часов утра. В дороге провели 8,5 часов.

В окно видно ярко освещённые перроны. Вагон, в котором сидел Женька находился как раз под высоким пешеходным мостом, по которому пассажиры ходили на посадку. На соседних путях стояли пассажирские поезда, электрички, люди ходили туда-сюда. По платформе прохаживался милиционер. Рядом с поездом, на котором ехал Женька, прошли железнодорожники, молотком на длинной ручке простукивая колёсные пары на предмет трещин. Женька сразу же вспомнил, как бабка Авдотья, когда работала осмотрщиком вагонов в депо, рассказывала ему об этой работе и о том, как определяют наличие трещин в колёсах.

— Сколько уже стоим? — спросил он у Светланы Владимировны.

— Минут 10, — заявила тренер. — Объявили стоянку длительностью 1 час, наверное, будут локомотив менять. Я вот думаю, стоит сбегать на вокзал, купить пирожков. Кто со мной?

— Давайте я схожу! — заявил Женька.

В Новосибирске он никогда не был, поэтому решил посмотреть хотя бы на вокзал. Если конечно, что-то увидишь...

— Купите нам пирожков или чебуреков, мы вам деньги дадим! — попросили Виталя и Алёнка.

Одевшись, Женька и Светлана Владимировна вышли из поезда. Пока проходили по коридору вагона, видели, что многие люди тоже решили прогуляться и размяться.

На мост подниматься не стали, высота была приличная, и ступеньки обледенелые, поэтому спустились в тоннель, по которому вышли в цокольную часть вокзала. Здесь находились туалеты, камеры хранения, служебные помещения. По лестнице поднялись вверх и очутились в громадном вокзале, на первом этаже, в зале ожидания. Вокруг стояли деревянные лавки, на которых сидело много людей. В Новосибирске сходились сразу несколько железнодорожных магистралей: на север, к Нижневартовску, на юг, в Кемеровскую область, Алтай и Казахстан, на восток, к Иркутску, и на запад, в европейскую часть страны. Из-за этого поездов и электричек шла масса, пассажиров было тоже очень много. Женька заметил что среди них очень большое количество военных, и офицеров и рядовых.

На вокзале находились несколько кафетериев, где продавали всякую снедь: салаты, горячее, заливное, пироги, беляши, чебуреки. Естественно, в каждом беспросветная очередища. Однако деваться некуда, отстояв в очереди 20 минут, набрали беляшей, пирогов с ливером и картошкой. Сложили всё это в кульки, свёрнутые из серой обёрточной бумаги, и направились обратно к поезду. И даже когда пришли, времени ещё было минут 20. Не спеша позавтракали, а потом поезд тронулся и скрипя колёсами, покатил дальше.

За окном потянулись стрелки, будки обходчиков, депо, служебные строения железнодорожников, и всё это в гораздо большем количестве, чем в Новокузнецке. Потом поезд повернул вправо и покатил по территории города, по высокой насыпи среди домов, миновал оживлённый городской проспект и через несколько километров выехал на высоченный мост, идущий через Обь. Женька во все глаза смотрел на большую реку, сейчас, естественно, замёрзшую. Были видны речной порт со стоявшими гусаками кранов и суда в доках, поставленные на зиму.

Сразу же вспомнил про легендарный Обь-Енисейский канал, построенный ещё в 19 веке и в середине века 20-го уже заброшенный из-за мелководности. Пройти водным путём по этому обросшему деревьями и легендами каналу было его мечтой в 21 веке. Канал проходил по глухой тайге в низменности между Обью и Енисеем, и когда-то по нему даже проходили мелкие пароходы с баржами, наполненными купеческим товаром, но потом, при развитии Транссиба, канал был заброшен, несколько шлюзов разобраны, и в 21 веке пройти по забытому водному пути решались только отчаянные люди. Например, такие, как он сам. А что, если предложить бате этот поход? Например, пройти на моторке по Томи до Оби, потом по каналу до Енисея, а там до Подкаменной Тунгуски. Устроить путешествие на родину, так сказать... Да не... Тут и за всё лето не управиться... Да и бензина можешь сжечь тонну.

Делать, кроме того чтобы мечтать, было нечего, поэтому Женька залез на свою верхнюю полку, достал книгу «Шерлок Холмс и доктор Ватсон», взятую в библиотеке, и принялся за чтение. Однако читалось с большим трудом. То и дело переворачивался на живот и смотрел, что проплывает в окне поезда. Любой человек всегда испытывает интерес к дороге, а уж Женька, по призванию походник и спортсмен, испытывал эту тягу вдвойне. Впрочем, ничего интересного за окном не было.

Поезд, отдалившись от Новосибирска, покатил по Новосибирской области, по Западно-сибирской низменности. Кузнецкие горы давно закончились и за окном простиралась бесконечная равнина, запорошенная снегом с очень редкими перелесками. Иногда поезд ехал час или полтора и не останавливался ни на одной остановке: их просто не было: вокруг простиралась абсолютно безлюдная местность. Так как они сейчас ехали по Транссибу, постоянно попадались встречные поезда, идущие по соседнему пути. Трафиком Женька был удивлён: поезда, пассажирские и грузовые шли чаще чем трамваи в городе, буквально через каждые пять минут. Сейчас как раз шло строительство Байкало Амурской магистрали, поэтому часто на платформах стояла строительная техника, рельсы со шпалами, вязки столбов, колонн и ферм для мостов.

Размышляя о всяком, Женька незаметно уснул...

Когда проснулся, поезд стоял в городе Барабинск. Здесь тоже была долгая остановка длительностью полчаса, и Женька с удивлением увидел, как по перрону ходят продавцы, у которых на палках были целые связки копчёной рыбы: здоровенные караси, лещи, язи, окуни, щуки. Многие пассажиры поезда, увидев эту торговлю, выходили и покупали снедь в дорогу. Кое-кто, наверное, приторговывал и спиртным, потому что некоторые торговцы стояли поодаль от поезда с растопыренными карманами, в которых что-то было. Милиционер на перроне отворачивался и закрывал глаза на явное получение местными гражданами нетрудовых доходов.

Потом стоянка закончилась и поезд поехал дальше по снежной равнине. Близилась Омская область...

Глава 6. Спортивный интернат

Поезд размеренно катил в снежную даль. Делать, как как всегда, было абсолютно нечего. Местность за окном была крайне унылая: бесконечная белая равнина с перелесками, кое-где виднелись целые поля засохшего камыша над замёрзшими болотами.

Замучавшись смотреть на одно и то же, Женька уснул, а когда проснулся, поезд стоял в городе Омске. Опять перрон, опять вокзал, опять поход за пирожками и беляшами. Потом были города Ишим, Тюмень и наконец поезд приехал в Свердловск в 7 часов утра 28 февраля, как и положено по расписанию. 32 часа в дороге показались бесконечными.

Когда поезд подходил к столице Урала, Женька, как и все в купе, спал.

— Граждане пассажиры из четвёртого купе! Через полчаса поезд прибывает на станцию Свердловск! — Постучала в дверь купе проводница. — Бельё оставьте свёрнутым на полках, стаканы на столе.

— Ребята, встаём, идём умываться, потом собираем постели! — заявила Светлана Владимировна.

Тренер тоже уснула и проснулась по стуку проводника. До прибытия в город ещё было полчаса, поэтому их хватило, чтобы сходить умыться и собрать вещи.

Потом поезд начал снижать ход и остановился на первом перроне у здания вокзала. Сначала вышла Светлана Владимировна, помогла спуститься остальным, принимая лыжи и спортивные сумки, следом по одному спустились полусонный Женька, Виталя и Алёнка.

— Ну вот мы и на месте! — вдохнул Женька уральский воздух, слегка пришёл в себя и осмотрелся.

Они находились перед двухэтажным зданием вокзала, сделанным в неоклассическом стиле, с портиком, фальшивыми полуколоннами и арочными окнами. Вокруг суета: туда-сюда снуют множество людей, толком город не видно, так как ещё тёмное зимнее утро, мрак которого едва разгоняет перронное освещение.

— Ну что, ребята, пойдёмте через вокзал, там должна быть остановка автобуса, на нём доедем до улицы Шаумяна 80, до спортивного интерната, — предложила Светлана Владимировна и махнула рукой, призывая следовать за собой.

На противоположной от перронов стороне вокзала находилась большая площадь, сплошь уставленная автобусами и такси. Народу здесь было очень много: люди спешили на работу, обычная утренняя городская суета.

— А вы знаете, куда ехать? — с небольшой тревогой в голосе спросил Виталя.

— Конечно знаю! — улыбнулась Светлана Владимировна. — У нас в спортшколе в архиве есть всё, в том числе и информация по разным городам, где что находится. Пойдёмте, не ошибёмся. К сожалению, прямого рейса до нужного места нет, однако мы доедем на автобусе с пересадкой, интернат находится в Юго-западном районе. Пойдёмте.

Женька шёл вместе с остальными по привокзальной площади и смотрел по сторонам. Честно сказать, Свердловск ему показался точно таким же городом, как и Новокузнецк. У площади дома в стиле сталинский ампир, с башенками, эркерами, балконами, балюстрадами. За ними где-то вдалеке видны хрущёвки и девятиэтажки. С другой стороны за домами возвышаются дымящиеся заводские трубы, ведь Свердловск, как ни крути, промышленный город с его Уралмашем и оборонкой.

Правда, была видна и одна особенность, которой в Новокузнецке не было: над городом, как сарумановский Изенгард из Властелина Колец нависала громадная белая железобетонная башня оригинального дизайна в стиле советский модернизм, которую поверху золотил луч рассветного солнца. Здание действительно было огромным и не присущим для Советского Союза. Что может быть выше него в 1979 году? На ум приходило разве что здание МГУ в Москве и гостиница «Космос».

— Что это такое? — с интересом спросил Виталя, когда стояли на автобусной остановке.

—Ты разве не читал в газетах? — удивилась Светлана Владимировна. — Это новый областной комитет коммунистической партии! Самое высокое здание за пределами Москвы! Целых 24 этажа! Строительство курирует здешний первый секретарь областного комитета КПСС Борис Николаевич Ельцин. Про это здание очень много пишут, даже в журналах. Проект очень интересный. Если будет время, может быть, съездим на экскурсию к нему, хотя, думаю, его всё-таки не будет. А вот и наш автобус!

Подошёл длинный жёлтый Икарус, и Женька вместе со всеми вошёл в салон. Народу в автобусе было порядочно, однако место в самом конце гармошки нашлось. Аккуратно поставили лыжи в самый угол и рядом положили спортивные сумки. Началась поездка по городу.

Дорога занял примерно полчаса. После одной их остановок Светлана Владимировна сказала, что скоро выходить!

— Следующая наша!

Когда вышли на следующей остановке, казалось, что находятся на окраине города, почти весь Свердловск остался позади. Вокруг тянулись старые четырёх-пятиэтажные дома, перемежаемые бараками и частным сектором.

— Здесь нужно проехать ещё две остановки, — заявила тренер. — Может быть, пешком прогуляемся? Погода вроде не холодная.

— А давайте пешком! — согласилась Алёнка. — Что мы, не спортсмены, что ли? Как раз заместо тренировки.

Пока ехали, окончательно рассвело. Город предстал во всей красе, правда, сейчас они уже почти выехали за его пределы. Справа простирали жилые кварталы, слева частный сектор и за ним небольшой перелесок. Улица, названная в честь армянского революционера товарища Шаумяна, выглядела тихой и спокойной, поэтому можно было прогуляться не торопясь, хотя торопиться было довольно затруднительно: и дорога, и тротуар прилично завалены снегом.

— Вот и пришли! — с улыбкой сказала Светлана Владимировна минут через двадцать неспешной ходьбы.

Сейчас они стояли перед унылым трёхэтажным кирпичным зданием с большими окнами. По одному виду этого здания было понятно, что это государственное учреждение. За зданием видны ряды хрущёвок, за которыми темнел сосновый бор, слева по-прежнему тянулся частный сектор.

Под козырьком у входа в здание висела табличка: «РСФСР. Отдел народного образования исполнительного комитета Совета народных депутатов города Свердловска. Школа-интернат спортивного профиля. Улица Шаумяна, 80».

Из старой обшарпанной двери то и дело выходили ребята, одетые в школьную форму под верхней одеждой. Как Женька понял, это было в первую очередь образовательное учреждение со спортивным уклоном, рядом с которой находилось общежитие, такое же трехэтажное здание, стоявшее параллельно главному корпусу.

Ребята вошли внутрь и огляделись. Непритязательный унылый интерьер, навевающий тоску, напоминал вестибюль обычного советского учебного заведения, например, общеобразовательную школу или спортивную школу, в которые ходил учиться Женька. Белёные стены и потолок, деревянные полы, крашеные коричневой масляной краской. Панели на стенах, выкрашенные зелёной масляной краской, молочно-белые шарообразные светильники, свисающие с потолка. У стен лавочки, обитые порезанным дерматином. Напротив входной двери раздевалка.

У входа на стене вывешена доска с расписанием уроков, дальше по коридору стенды с информацией и портретами известных учеников. Обязательный красный уголок с бронзовым панно, на котором профили Маркса, Энгельса и Ленина. Рядом плакаты с изображениями спортсменов в красных майках с гербами СССР на груди и лозунгами «Спорт в народные массы!», «Готов к труду и обороне!», «К новым победам в труде и спорте!».

— Вы у нас будете учиться? — спросила бойкая женщина средних лет, стоявшая в гардеробе. — Тогда раздевайтесь, сдавайте куртки ко мне, только чтобы были петельки. Без них не приму! Но и с куртками ходить нельзя!

Слова гардеробщицы были нелогичными даже для Женьки, но никто не стал спрашивать, как быть, если куртка без петельки: оставлять у двери, что ли?

— Нет, не учиться! — заявила Светлана Владимировна. — Нам нужно к коменданту общежития.

— А это вам туда, по переходу! — махнула рукой гардеробщица. — Идите, только полы чистые не топчите!

Друг за дружкой, оглядываясь по сторонам, новокузнецкие горнолыжники с тренером отправились по крытому переходу в сторону общаги.

Общежитие мало отличалось по обстановке от главного здания. Те же самые крашеные масляной краской полы, панели, белёные потолки и стены, шарообразные светильники, свисающие с потолка. Только у входа сидит вахтёр, а рядом с ней кабинеты коменданта и кастелянши.

Дверь в кабинет коменданта общаги была открыта, и Светлана Владимировна, постучав, поздоровалась и вошла внутрь.

— Мы из Кемеровской области, приехали на соревнования по горнолыжному спорту! — заявила тренер. — Нам сказали разместиться здесь на половину дня.

— Знаю, меня предупреждали! — кивнула головой дородная комендантша, вязавшая носок и поверх очков посмотревшая на Светлану Владимировну. — Доставайте свои документы, сейчас будем оформляться.

— Так мы же здесь всего полдня будем! — с недоумением спросил Виталя. — Зачем оформляться?

— Затем оформляться, молодой человек, что где полдня, там и почти весь день! - неодобрительно сказала комендантша. — Кто знает, когда за вами автобус приедет? Может, вечером, и что, вы будете тут голодные в фойе на стульчике сидеть? Опять же, как уезжать из нашего города будете, тоже неизвестно, может, сутки придётся поезд ждать. Сейчас быстро заполните анкеты, распишитесь за инструктаж по пожарной безопасности, получите белье, временный пропуск, талоны на питание и пройдёте в ваши комнаты.

Женька понял, что от этой процедуры нельзя было отказаться, поэтому как должное воспринял и заполнение анкеты, и прослушивание краткой инструкции по пожарной безопасности, и предстоящую выдачу белья у кастелянши. Действительно, кто его знает, насколько они здесь зависли...

Процесс заселения в общагу занял какое-то время. По очереди заходили к коменданту, показывали документы, заполняли заявление о временной регистрации в общежитии, получали краткую памятку по правилам проживания и пожарной безопасности, временный пропуск, талоны на питание, получали ключи и номерок, с которым надо было идти в кабинет кастелянши для получения постельного белья. Женька посмотрел на допотопный ключ с железной биркой, на которой был выбит номер 204. «Легко запомнить», — подумал он.

Женьку ожидаемо поселили с Виталей, Светлану Владимировну — с Алёнкой. Постельное бельё пока не стали получать: пошли искать комнаты, чтобы оставить там лыжи и личные вещи.

Общежитие выглядело как обычное казённое учреждение. Лестницы со ступеньками из керамогранита, крашеные по углам масляной краской, железные поручни с коричневыми деревянными накладками сверху. Белёные известью стены и потолок. На этаже длинный коридор с рядами дверей по сторонам. На каждом этаже два туалета, два умывальника и два душа. Шарообразные светильники с плафонами молочного цвета, свисающие с потолка.

— Вот наша! — Виталя остановился у второй комнаты в левом крыле.

Светлану Владимировну и Алёнку поселили за две комнаты от них.

Вход в комнату выглядел неприглядно: обшарпанный косяк, старая филёнчатая дверь, крашеная унылой синей краской в цвет панелек, разболтанный старый замок, болтающаяся ручка.

Виталя открыл замок ключом и вошёл внутрь первый, Женька за ним. Изнутри пахнуло теплом: батареи топились нормально. Обстановка в комнате до боли проста. Две железных кровати со старыми матрасами, колючими серыми клетчатыми одеялами и подушками с торчащим пухом. Письменный стол с двумя расшатанными стульями, две тумбочки, два шкафа для одежды. Больше ничего не было, даже радио-говорунка.

Стены и потолок побелены известкой, пол покрашен серой масляной краской, деревянные окна эмалью покрашены в белый цвет, щели на них заклеены на зиму полосами бумаги, вырезанными из газет.

— Ничего, нам здесь недолго жить! — с улыбкой сказал Виталя и положил на пол лыжи, а рядом спортивную сумку.

Женька сделал то же самое. После этого, не теряя времени, отправились вниз за постельным бельём к кастелянше, где получили наволочку, простыню, пододеяльник и полотенце, точно такие же старые и застиранные до синевы, как и в поезде. После этого вернулись в комнату, застелили кровати и решили пойти позавтракать. Для похода в столовую им выдали талоны на питание количеством восемь штук, сроком на 2 дня.

Женька внимательно рассмотрел талоны. Были они напечатаны на серой низкокачественной офсетной бумаге, на каждом красной растекающейся краской было напечатано «Столовая», чуть ниже названия «завтрак», «обед», «полдник» и «ужин». Посередине стояла синяя треугольная печать с названием спортивного интерната. Из всего этого можно было понять, что для каждого приёма пищи служил свой талон.

Взяв талоны с надписью «завтрак», так как, по идее, было ещё утро, около 10 часов, Женька с Виталей направились в столовую, которая находилась в главном корпусе спортивного интернета. Для того чтобы попасть в неё, нужно было возвратиться по тому же крытому переходу, по которому они пришли сюда.

Столовая как две капли воды походила на все советские столовые: побеленные стены и потолок, пол из наливного бетона с гранитной крошкой, длинные узкие светильники дневного цвета, мебель и стулья на металлических ножках. Традиционно присутствовал предмет искусства в стиле «советский реализм»: у раздачи на стене из цветных стёкол была выложена большая мозаика, изображавшая спортсменов, занимающихся разными видами спорта. Тут были легкоатлеты, лыжники, футболисты, хоккеисты, тяжелоатлеты. Всё вместе скомпоновано в некую абстрактную мешанину чудовищными фигурами и лицами, а между всем этим большая красная звезда и надпись на извивающемся транспаранте: «Слава советскому спорту!»

У входа в столовую, и у раздачи рядом с меню висело расписание работы — завтрак 8-10 часов, обед 11-15 часов, полдник 16-17 часов, ужин 19-20 часов.

Время было как раз около 10 часов, поэтому всё ещё выдавали завтрак: на раздаче стояли тарелки, в каждой два сырника, политых сметаной, к ним полагался кусочек хлеба с квадратиком масла сверху, ватрушка с творогом, а в чайнике на выбор сладкий горячий чай и какао с молоком.

— Неплохо! — заметил Женька, положил на поднос сырники, хлеб, ватрушку и налил в стакан какао. Виталя сделал то же самое. Потом одногруппники отдали талоны с надписью «завтрак» на кассе и направились на столик у окна. Впрочем, сейчас, похоже, уже все ученики позавтракали, и мест в столовой было много. Пока завтракали, пришли и Светлана Владимировна с Алёнкой. Взяв еду, сели за соседний столик.

После того как позавтракали, вернулись обратно в общежитие и на минуту все остановились у двери, ведущей в комнату пацанов.

— Честно говоря, я не знаю, когда приедет автобус, — призналась Светлана Владимировна. — Возможно, во второй половине дня. Мне должны сообщить. Так что, пожалуйста, никуда не девайтесь, не ходите на улицу, находитесь в комнате. Ложитесь отдыхайте, если до 12 часов с автобусом ничего не получится, идите обедайте. Ясно, ребята?

— Всё ясно! — подтвердил Виталя и открыл дверь, ведущую в комнату, показывая, что дальнейшие разговоры не нужны.

Когда вернулись в комнату, сразу завалились на кровати и немного поговорили, делясь впечатлениями о дороге сюда, Свердловске, спортивном интернате и столовой. Разговоры с каждым сказанным словом становились всё тише. Уже начинала сказываться усталость: всё-таки больше суток ехали на поезде, потом пробирались по вокзалу, ехали на автобусе, шли две остановки пешком, бегали по общежитию туда-сюда. Всё вместе складывалось в глобальную усталость и недосып, усиливавшийся тем, что всё-таки сон в поезде в течении двух ночей был не такой крепкий и продуктивный как дома, а скорее, походил на некую разновидность полудрёмы.

Уснули неожиданно. Проспали часа два, и настало время идти на обед. Об этом напомнила Светлана Владимировна, постучавшая в дверь комнаты.

— Ребята! Вы никуда не ушли? Давайте на обед! — раздался голос тренера. — Время начало первого.

Женька проснулся, поднял голову и понял, где находится. А ведь только что приснился сон, где он, кажется, был дома...