Выживала. Том 2

Глава 1. Новые капиталы

После того как новый 1977 год вступил в свои права, благосостояние Григория Тимофеевича Некрасова начало расти ещё больше, в геометрической прогрессии. Этому была вполне определённая причина: он наконец-то дорвался до настоящих, крупных денег. Это вам не на мелочёвке калымить, продавая частнику канистры с бензином за гроши и пару раз в месяц перевозя вещи с квартиры на квартиру! Тут пошёл крупняк. По полтишку, а то и по сотке за раз.

А делать-то для этого оказалось, практически ничего и не нужно! Это, кстати всегда так бывает в жизни — у рабочего человека денег нет, зато у того кто ничего не делает, кроме мутных схем, они почему-то есть...

Так как по виду, поведению и отношению к работе, Григорий Тимофеевич стал в доску свой, не идейный, после Нового года начальник ОРСа распорядился перевести его на более хлебные маршруты: возить в спецраспределители дефицитные продукты питания для партийных и государственных работников.

Тотального дефицита как такового ещё не было, но некоторые перебои со снабжением в разных регионах большой страны всё-таки случались, и чтобы купить хорошую колбасу, сыр, икру, ценную рыбу, приходилось ездить в крупные города на так называемых колбасных электричках, да и там приходилось выстаивать большие очереди, так как продавали это всё только в определённых магазинах.

Естественно, члены партии и государственные деятели областного, городского и даже районного ранга ни за что не стали бы стоять в очередях вместе с простым народом. Отоваривались они продуктами в специальных распределителях, где по абсолютной дешёвке, за копейки, можно было купить самые дефицитные продукты питания.

Вдобавок, в спецраспределителях имелись в наличии такие продукты, которые очень редко появлялись в обычных магазинах: финский сервелат, чёрная и красная икра, балык из осетрины и севрюжины, импортная ветчина в банках, креветки, маслины, консервированные персики и тому подобные деликатесы.

Доставка дефицитного продукта ответственным товарищам — это целая цепь скрытой от народа тайной логистики, начиная от перевозки в железнодорожных вагонах-рефрижераторах, заканчивая перегрузкой на машины и доставкой до закрытого спецраспределителя. И на всём протяжении этого маршрута от будущих паек партийцев, исполкомовских и прочих ответственных работников откусывались малые кусочки, на которые жил и тот люд, который кормил их. Естественно, все эти люди были надёжные, проверенные и свои. Иные в этой системе не задерживались... А посторонних сюда не брали...

...— А ты, Гриня, останься! Поговорить надо! — после окончании пятиминутки как-то сказал распределитель работ Никанор Степанович, толстый усатый мужик с бегающими глазками и малиново-красными влажными бабьими губами. «Мутный» — прозвали его рабочие, словно догадываясь, что за дела вертит распредработ.

Григорий Тимофеевич, удивлённый, подождал, пока шоферня разошлась на маршруты, и приготовился внимательно слушать. Сидел он на затёртой лавочке, обитой потрескавшимся дермантином, почти рядом со столом распреда.

— Человек ты у нас уже приработавшийся, опытный, надёжный, — подождав, пока все разойдутся, сказал Никанор Степанович. — Машину сам в случае чего отремонтировать можешь в дороге. В деле шаришь. Это хорошо. Поэтому будешь ездить на другие маршруты, по деревням сейчас пусть другие, молодые покатаются. Вот тебе заявка.

Никанор Степанович аккуратно подал маршрутный листок, на котором было написано: «Товарная станция Новокузнецк, склад №1 — город Осинники, спецраспределитель, улица Кутузова, 46 — город Калтан, спецраспределитель, улица Ленина, 13».

— Возьмёшь груз, отвезёшь сначала в Осинники, потом в Калтан, в партийный спецраспределитель, — сказал Никанор Степанович. — И помалкивай. Работа несложная. Поедет с тобой экспедитор с товарной станции. Василиса Петровна Евгеньева. Баба хоть и говорливая, однако своя. Момент понимает. Слушай её. Делай всё, что она говорит. Потом не пожалеешь. И смотри, молчок.

— Во сколько надо ехать? — спросил Гриня.

— Прямо сейчас езжай. А завтра по этому же наряду опять будешь загружаться, он на неделю выписан, завтра к 10:00 уже должен быть в Осинниках и к 11:00 в Калтане, — подумав, сказал Никанор Степанович. — Но сейчас холодно, машину всё равно придётся тебе в тёплый гараж гонять. Потом заедешь за экспедитором, и поедете куда скажет. Сейчас она тебя уже на товарной станции ждёт.

— Есть, шеф! Всё будет в лучшем виде! — шутливо козырнул Григорий Тимофеевич и вышел из прокуренного помещения пятиминутки, с портретом Ленина на стене. Владимир Ильич словно укоризненно смотрел на сидевших, словно вопрошая: «До чего ж вы докатились, ребята? Разве ради вот этого всего мы с товарищами революцию делали?»

... Товарная станция номер один города Новокузнецка находилась почти за городом, как раз в том месте, куда Некрасовы летом ездили на речку. Автобусная остановка называлась «Контейнерная», что как бы подразумевало: сюда доставляют товары контейнерами. Хотя, естественно, везли сюда самую разнообразную продукцию, и товарными вагонами, и цистернами, и рефрижераторами.

Доехав по загородному шоссе до Контейнерной, Григорий Тимофеевич повернул вправо, в боковой проезд, ведущий на товарную станцию, и покатил вдоль большой базы, на которой стояло множество железнодорожных товарных вагонов с козловыми кранами над ними, служившими для снятия контейнеров. Сюда привозили на железнодорожном транспорте абсолютно все товары со всей страны, от продовольствия до мотоциклов, велосипедов и электроники. Всё снабжение города продовольствием и промышленными товарами проходило через эту станцию. Те люди, что здесь работали, своё благосостояние не афишировали, хотя даже у последнего грузчика имелся, как минимум, мотоцикл и полная квартира добра.

Проехав вдоль бетонного забора с пропущенной сверху колючей проволокой, Григорий Тимофеевич остановился у железных ворот с большой красной звездой на середине каждой створки. Посигналил, сторож вышел, посмотрел накладную, путевой лист, открыл ворота и махнул рукой, типа, въезжай, земеля!

Григорий Тимофеевич заехал на территорию склада и на мгновение остановился, разглядывая окрестности. Здесь был настоящий город! Железнодорожные пути заходили внутрь больших складских строений, а на обратной стороне, под открытыми навесами были устроены погрузочные терминалы для автотранспорта. Вот только непонятно, где тут склад номер один?

Григорий Тимофеевич осторожно тронулся с места, проехался по территории, почти везде, куда можно было доехать и где был почищен снег. Разыскивал, где находится склад №1, однако ничего не нашёл. Склад №2 был, №3 был, все остальные были, а №1 нет. Остановился рядом со складом №2 и направился в контору. Войдя в двухэтажное кирпичное здание конторы склада, направился к нормировщику, чтобы узнать, где можно найти экспедитора Василису Петровну.

— А у них на втором этаже кондейка, — живо ответила пожилая женщина в тёмном платье с накинутой серой шалью на плечи. Она с интересом посмотрела на Григория Тимофеевича, словно оценила, кто таков.

Григорий Тимофеевич поднялся на второй этаж, нашёл обшарпанную дверь с самодельной вывеской «Экспедиция», кратко постучал и вошёл внутрь. В кабинете сразу было видно, что работает женский коллектив. Прямо у входа лежала тряпка для того, чтобы посетители вытирали ноги, за ней круглый половик, рабочие столы убраны, на стульях накидочки, на полочках открыточки, кабинет украшен к Новому году гирляндами, которые до сих пор оказались неубранными. Пахнет чаем и каким-то печевом.

За столами сидели две женщины, больше никого не было. Увидев, что вошёл посторонний, одна сразу же крикнула:

— Вытирай ноги!

Григорий Тимофеевич с удивлением пожал плечами, снял кроличью шапку и тщательно вытер ноги о лежащую тряпку, и уже потом прошёл внутрь кабинета.

— Мне Василису Петровну надо бы, — смущённо сказал Гринька. — Я Некрасов, из ОРС НОЖД-1. В Берёзки и Кисельск ехать надо.

— А... Это ты, то-то я и догадалась! — усмехнулась сидевшая за ближним столом шатенка лет тридцати. По виду, бабёнка себе на уме. Тёмно-рыжие волосы, короткая стрижка, цветная мохеровая шаль, накинутая на импортную сиреневую кофту, модные джинсы клёш. Сидит, барабанит по столу острыми красными накрашенными коготками и с интересом смотрит на шофёра. Григорий Тимофеевич заметил, что разведёнка: обручальное кольцо на левой руке. Причём кольцо дорогое: толстая гайка, по размеру, в три раза толще, чем те обручальные кольца, которые продают в ювелирном. Это кольцо явно сделано на заказ в мастерской у ювелира.

— Ну что ж, поехали, раньше уедем, раньше работу сделаем, раньше приедем, — заявила Василиса Петровна.

Женщина надела дорогую югославскую дублёнку и повязала на голову шаль, которая до этого была у неё на плечах. Вид у Василисы Петровны был как у какой-нибудь артистки или фигуристки, не меньше!

Экспедитор положила в сумку бумаги, документы и махнула рукой, призывая Гриньку следовать за собой.

— Я что-то искал склад номер один, не нашёл, — смущенно сказал Григорий Тимофеевич с такой интонацией, с которой обыкновенно представители мужского пола говорят с красивыми женщинами, стараясь показать себя дурачками и втереться им в доверие.

— Ещё бы ты нашёл, — расплылась в довольной улыбке Василиса Петровна. — Этот склад не на красной стороне находится. Где твоя машина стоит? Пойдём туда!

Василиса Петровна села в Гринькин ГАЗ-53 и махнула рукой, показывая дорогу. Оказалось, к складу номер один нужно было подъезжать, минуя всю территорию, и поворачивать за самое последнее строение. Гришка досюда доехал, но не поверил, что склад за этим углом: дорога туда шла не слишком накатанная и с виду незаметная.

Когда подъехали к складу, Василиса Петровна велела становиться задом к погрузочному терминалу и открывать заднюю дверь фургона. Сама при этом пошла на склад, взяв у Гриньки накладную.

Григорий Тимофеевич открыл двери фургона, привязал их на верёвке, чтобы они не закрывались, и принялся наблюдать, что будет происходить дальше. А происходили там очень интересные вещи.

Грузчики начали таскать товары в машину. Чего тут только не было! Финские и польские сервелаты и ветчины! Дорогие сыры! Балыки мясные и рыбные! Импортная мясная и фруктовая консерва в ящиках, красная и чёрная икра в банках, несколько огромных туш осётра или белуги, пилами разделённых на ровные куски и сложенных в алюминиевые ящики, мороженые молочные поросята, потрошёные гуси, индейки и даже лебеди... Прямо с перьями! Как в сказках про сказочные пиры знати!

Когда грузчики всё сложили, старший грузчик закрыл двери фургона и запломбировал их. Потом расписался в документах, указав там количество продуктов и отдал документы Василисе Петровне.

— Всё, поехали! — заявила Василиса Петровна, уверенно садясь в кабину. — Поедем сначала в Осинники.

— Поедем, — пожал плечами Григорий Тимофеевич и завёл машину.

В Осинниках он уже был, и путь туда предстоял долгий, особенно в зимой. Сначала ехать через весь город, потом через два моста, ведущие через одну и ту же реку Томь, через леса, посёлок под названием Высокий. Путь долгий и неспешный, учитывая то, что за городом сейчас дороги не ахти какие, и ехать надо осторожно. Часть дороги шла по лесу, плюс на ней были крутые косогоры, повороты на 90 градусов, спуски, подъёмы. Да и ехать километров 50, как минимум, и это при 20-градусном морозе и ветре. На радиаторной решётке ГАЗ-53, полностью закрывая её, висела старая фуфайка: защита от излишнего охлаждения, так что путь по заснеженной морозной трассе хоть как-то был смягчён.

Однако не успели даже выехать из города, проехали лишь последний район по дымящей промзоне, как Василиса сказала, что нужно заехать в одно место.

— Лесная пристань называется, — лукаво улыбнулась она.

Гринька, помня наказ распреда повиноваться этой мамзели, повернул вправо, въехал в открытые ворота, потом по приказу Василисы остановился у одного небольшого бокса. Дождавшись, когда ворота откроются, задом заехал туда. Как и говорил распред, участие он ни в чём не принимал. Однако видел, как ушлые ребята открыли задние двери фургона, вытащили оттуда ящик колбасы, ящик икры, пару ящиков мороженой ценной рыбы, да и вообще, всего понемногу. Потом точно так же закрыли ворота фургона и обратно запломбировали. Всё шито-крыто!

Потом Василиса села в машину и велела выезжать.

— Теперь можно и в Осинники ехать, — ухмыльнулась наглая бабёнка.

— И что это было? — с интересом спросил Григорий Тимофеевич, когда выехали на дорогу, ведущую на мост через замёрзшую Томь. — Там же пломба стоит и в накладной определённое количество товара.

— Всё будет нормально, — ухмыльнулась Василиса. — Не переживай. Кстати, держи. Это твоё.

Василиса дала отцу зелёную купюру в 50 рублей. 50 рублей! Ленин с купюры укоризненно смотрел на Гриньку, как будто говоря: «Что же ты творишь-то, сынок?» Однако деньги есть деньги. Это, почитай, третья часть его получки. И всего-то, за то, что он согласился заехать в бокс.

Василиса не сказала отцу Выживалы, какая схема их барыжничества, но, скорее всего, на продовольственной станции была своя шайка-лейка. Когда груз приходил в город, документы о его сохранности подделывались, часть вполне законно списывалась на усушку и утруску, потом своими кладовщиками выдавалась накладная, с заранее уменьшенным количеством полученного на перевозку продовольствия, машина пломбировалась, потом ехала по городу, заезжала на деревообрабатывающий завод, где тоже были свои люди. Там машина снова вскрывалась, лишнее количество продукции из неё вытаскивалось, потом двери фургона снова пломбировались, и после этого можно было ехать по назначению. Естественно, украденные товары потом за большие деньги реализовывались по своим, надёжным людям. Продавались по знакомству, из-под полы. А учитывая, что масштаб воровства был большой, в него была вовлечена большая группа людей, скорее всего, обо всём этом знали и уполномоченные лица, которые, тем не менее, закрывали на это глаза, так как никто себе в ногу стрелять не привык, да и всё вокруг было социалистическое, то бишь не своё!

Когда появились деньги, их нужно было где-то хранить. Самым надёжным способом, было бы, естественно, открыть книжку в сберкассе, как делали большинство советских людей, однако Григорий Тимофеевич был совсем не дурак, знал, что неизбежно у окружающих людей или у контролирующих органов может встать вопрос, где находится источник его внезапного благополучия. Однако и дома хранить их было нельзя, поэтому пришлось в сарае, тайком, при свете фонаря, отрывать одну доску и делать так, чтобы она легко убиралась, но при этом была не на виду. Под доской, в специальном железном ящичке, лежала уже привычная герма из клеёнки, в которой Григорий Тимофеевич складывал своё богатство и копил начальный капитал.

Примерно с середины января зарядили сильные морозы, до -45 градусов. Детский сад отменили, сын Женька сидел дома, однако взрослым приходилось таскаться на работу, так же как и Григорию Тимофеевичу, возить продукты по магазинам и в горкомовские распределители. Потом морозы спали, и Григорий Тимофеевич решил съездить покататься на лыжах, первый раз, кстати, в этом году. Всё не получалось, то погода плохая, то сильный снег валит, то сильный мороз давит. А ведь уже почти половина зимы!

— На электричке поедем! — заявил батя как-то вечером, когда мороз уже начал слабеть. — На лыжах с гор кататься!

— В Шерегеш? — радостно спросил Выживала, бросив книгу, с которой лежал на кровати. Родители в последнее время, узнав, что он якобы плохо, но умеет читать, наученный в детском саду, сильно удивились, однако тут же восприняли этот факт как само собой подразумевающийся. Так и должно быть! Это Женька Некрасов! Однако Женька Некрасов время от времени умел преподносить сюрпризы своим родителям и даже сильно удивлять их. Вот и сейчас...

— А откуда ты знаешь такое слово «Шерегеш»? — с большим недоумением спросил батя. — Мы же ни разу туда с тобой не ездили!

— Ты забыл, — пожал плечами Выживала. — Сам говорил до нового года.

Отец удивлённо покачал головой и пошёл в сарай, надо было притащить лыжи... А заодно и проверить свои капиталы, лежащие под полом сарая... А потом, вечером, можно будет готовить лыжи, приготовить смазку и собирать вещи для похода на зимний отдых выходного дня...

Глава 2. Первая вылазка на лыжах

Для Выживалы стало очень большим удивлением, что мать тоже поедет с ними, невзирая на срок беременности в 26 недель.

— Врач из женской консультации сказала, можно, если осторожно! — уверенно заявила Мария Константиновна. — Вы что это, хотели без меня???

Поехали на электричке, как отец и говорил, отправлением 8:27. Для этого пришлось рано вставать и по темноте тащиться на пассажирскую станцию. Выживала думал, что народу будет много, так же как и летом, когда они ездили за грибами и на рыбалку. Однако это оказалось не так. Несмотря на то, что электричка сейчас ходила не в 10, а в 8 вагонов, народу в ней было совсем мало. Дачники не ездили, кому что зимой делать на даче? Да и всякие посторонние люди тоже мало шатались. В основном, в вагоне находились только школьники, студенты и те, кто ездит на работу и с работы за город, а также работники аглофабрики и железнодорожники. Поэтому семья Некрасовых, с лыжами и сыном, вольготно расположилась, заняв целое купе. В электричке было тепло, даже жарко: очень хорошо грели печки под твёрдыми деревянными сиденьями. Впрочем, ехать всего две остановки... Когда доехали до станции «Восточная», спокойно вышли из вагона, помогая друг другу.

Уже светало, и отсюда сразу было видно, где находится склон, на котором проложены трассы. Стоял он в самом начале станции, там, где только начинали расходиться пути. Идти туда пришлось сначала по перрону, а когда он закончился, по широкой тропинке, набитой железнодорожниками и приезжавшими кататься горожанами, по левую сторону от путей.

Шли минут 15, сначала вдоль железной дороги, до начала станции, потом тропинка резко поворачивала влево, пересекала небольшой залив озера, который сейчас был, естественно, замерзшим, и подходила к горе.

Выживала внимательно осмотрел трассу. Гора высотой метров 200. На ней среди леса прорублены две трассы, одна пологая, другая совсем крутая, с небольшим бугром-трамплином посередине. На гору шла пешая дорожка, однако подъём по ней, судя по всему, стоил с больших усилий. Зато имелся небольшой канатный подъёмник с одноместными креслами, ведущий наверх. Один подъём стоил 20 копеек. Большие деньги, если рассуждать о Союзе 1977 года. Булку хлеба можно купить или мороженое!

Никакой сопутствующей инфраструктуры не было: ни кафе, ни столовой, ни закусочной. Негде посидеть, отдохнуть, негде перекусить или согреться. Ближайшее помещение, где можно согреться, — это рабочая столовая железнодорожной станции, куда тоже, кстати, батя возил продукты, хлеб, и даже вместе с Выживалой. Но идти до неё отсюда примерно километра два.

Ратрака, судя по всему, тоже не имелось. Да и откуда ему быть? Катались так, утаптывали снег сами.

Пока стояли и расчехляли лыжи, рассвело окончательно.

— Ну что, Семён, с горы поедешь? — рассмеялся батя и заплатил сразу человеку, обслуживающему подъёмник, 2 рубля за 10 подъёмов.

Теперь, хочешь не хочешь, нужно их скатать. Впрочем, приехали на весь день, так что, скорее всего, этого могло быть даже и мало.

— Езжай пока ты, а я с ним покатаюсь, — предложила мама. — Да и в моём положении, не очень-то сильно побегаешь.

Мама надела лыжи Выживале, посадив его на деревянную скамейку, вытерла сопли и надела лыжи сама. Потом поехала чуть в сторонку, где находилась совсем небольшая учебная горка, откуда можно было удобно кататься детям. Отец в это время сел на подъёмник и поехал наверх, на самую верхотуру.

Выживала съехал один раз с горки вместе с матерью, чем чуть не ввёл её в ступор: похоже, настоящий Женька так не умел кататься на лыжах. Выживала ехал не просто по прямой, а как мог старался маневрировать и ехать на рёбрах. Со стороны, конечно, выглядело уморительно для постороннего человека, однако совсем не для родителей.

— А ведь отец правильно говорил, — заметила мама. — Ты где-то научился кататься прямо как настоящий спортсмен.

«Как спортсмен» — это, конечно, сильно сказано. Встал на лыжи он в этом времени впервые. Однако, естественно, Выживала со своими бывшими навыками горнолыжника катался ощутимо лучше, чем обычный пацанёнок его возраста, чем вызывал заслуженное удивление.

Мать каталась на лыжах тоже очень здорово, насколько Выживала видел. Проезжала со склона не по прямой, как какой-то любитель, а косым спуском, становясь на рёбра, при этом, где надо разогнаться, становилась в низкую стойку, где надо чуть притормозить, становилась в высокую. Потом хлёстко затормозила, сыпанув снегом метров за пять от себя.

— Смотри! Отец едет! — звонко крикнула она и показала палкой на гору.

А там действительно, с самой крутой верхотуры батя наяривал зигзагом, точно также чередуя низкую и среднюю стойку, активно работая коленями и подпрыгивая на неровностях. Спустился вниз быстро, почти не тормозя, и под конец разогнался до приличной скорости, так что пришлось тормозить чуть не перед самым подъёмником. Однако Выживала заметил, что на трамплин не пошёл, по-видимому, посчитал лишним.

— Машка, смотри, как здорово! — восторженно сказал батя. — Давай теперь ты! Там крутизна, как всегда, нормальная, и снега минимум. И почистили, да и ветром сдуло.

— Сейчас попробую! — рассмеялась Мария Константиновна.

Мама села в подъёмник и отправилась вверх, следом два других лыжника последовали за ней.

В это время подошла ещё одна электричка из города, не такая ранняя, и народа в ней было ощутимо больше: отсюда было видно, как по перрону, а потом по железнодорожным путям сюда направлялась целая толпа людей. Среди них были не только лыжники, но и те, кто собирались кататься на надутых автомобильных и тракторных резиновых шинах.

— Видишь, как хорошо! Шину накачал и катайся на ней! — рассмеялся батя. — Когда в Кутурчине жил, у нас старики катались: лосиную шкуру водой зальют прямо по шерсти, и на ней ездили с горы. Представляешь?

— Я одного не пойму, где вы так на лыжах кататься научились? — неожиданно спросил Выживала у отца.

— В молодости по тайге на охотничьих лыжах бегал, ещё в Кутурчине, — объяснил батя. — Навык имею разного хода, по любому снегу. А потом, когда сюда переехали, именно вот здесь, Семён, мы научились с горы кататься. А что здесь такого-то? Гора-то не слишком высокая.

— А почему именно лыжи? Не велосипед? — спросил Выживала.

— А это уже кто к чему привык, — усмехнулся отец. — Мы сибиряки... В наших краях зима полгода, и какие велосипеды? А летом других увлечений полно, та же самая рыбалка. Да и о чём ты говоришь? Ты думаешь, мы хорошо катаемся? До чемпионов ещё далеко!

Выживала в недоумении пожал плечами: в его понимании родители катались прекрасно. Конечно, не как КМС по горнолыжному спорту, но как очень продвинутые любители точно. На скорости ехать не боялись, чередовали стойки: вон батя разогнался с такой крутой горы. При этом катались разнообразно. Вот и мать только что косым спуском, по зигзагу, скатилась вниз. Правда, она тормозила чаще, чтобы не набрать большую скорость, и съехала спокойно, без суеты, в высокой стойке, несмотря на то, что склон был совсем крутой.

А потом катание пошло само собой. Родители один за другим поднимались на гору, скатывались, и по пологому склону, и по крутому. Выживала катался с детской горки. Окружающие люди, приехавшие с детьми, сильно удивлялись тому, что такой маленький пацан и так хорошо ездит на лыжах.

— Мальчик, а ты где-то занимаешься? — неожиданно спросила одна из женщин, стоявшая в очередь на подъёмник, и случайно увидевшая выкрутасы Выживалы.

Женщина была рослая, крепкая, одетая в зимний шерстяной спортивный костюм, куртку и вязаную шапку-пилотку с кисточкой и надписью «Спорт». Она тоже пришла кататься на лыжах в большой компании, причём ездила очень хорошо, заметно выделялась среди прочих катальщиков. Как-то случайно она увидела, как Выживала раз за разом поднимался на горку ёлочкой, а потом съезжал оттуда, причём действовал очень грамотно, по-спортивному.

— Нет, нигде не занимаюсь, — покачал головой Выживала.

— Тебя как зовут?

— Серёга... То есть, Женя, — запутался в словах Выживала.

— Приходи с родителями в ДЮСШОР по лыжным видам спорта, Горьковская, 24, — заявила женщина. — Я тренер по горным лыжам Светлана Владимировна Николаева. Лыжником хочешь стать?

— Очень хочу! — признался Выживала. — Но я сам ничего не решаю. Сейчас родители приедут. Они там, на горе.

В это время с горы скатились сначала отец, а потом мама. Увидев, что рядом с сыном стоит посторонняя женщина, подъехали к ней, поздоровались и остановились в ожидании объяснения.

Женщина повторила им всё сказанное Выживале, чем вызвала у них очень большое удивление.

— Ну он же ещё в сад ходит, в подготовительную группу, — заметила мама. — Это же, наверное, надо приводить тогда, когда он в школу пойдёт?

— Можете и сейчас приводить! — заверила женщина. — Я вижу, мальчик у вас подготовленный и обладает просто уникальными навыками. Скажите, это вы его так научили кататься?

— Он научился! — усмехнулся батя. — Я сам только недавно заметил, как он катается, может, по телевизору где подсмотрел, может, от других людей. Специально с тренером Женька не занимался.

— Вот значит, сейчас позанимается! — чуть улыбнулась женщина. — Судя по всему, у вас очень перспективный мальчик. Может многого добиться. Если хотите, чтобы всё так было, нужно начинать заниматься горнолыжным спортом как можно раньше. Именно сейчас.

Отец сказал что им нужно хорошо всё обдумать, только спросил, где находится улица Горьковская 24, получил ответ, слегка озадаченно покачал головой, и распрощался с тренером.

Потом батя посмотрел вокруг. Время 14:00, и родители решили наконец-то пообедать, уже голод давал знать о себе. Отошли в сторонку, где стояли самодельные деревянные лавочки, разложили на одной газету, на неё еду и с удовольствием пообедали на свежем воздухе. А горячий чай! Как классно хлебнуть на таком морозе горячего сладкого чая из термоса.

— Эх, развести бы костерок, пожарить мясо на шампурах, — мечтательно сказал отец. — Помнишь, Машка, как в Кутурчине с пацанами постоянно так за деревней отдыхали? И лыжня у нас там была, с горки катались, потом костёр нажгёшь, на походной сковородке дичины нажаришь с картошкой, на рожне мясо нажаришь.

— Ну здесь же, Гришка, не будешь костёр разводить, на виду у всех, — резонно заметила мама и оглядела окрестности. — И вообще, ребята дорогие, давайте-ка последний раз скатимся и будем собираться домой.

После этого родители съехали ещё два раза на заплаченные деньги, а потом начали собираться домой. Сняли лыжи, очистили от снега, связали их, положили в чехлы, одновременно посматривая на часы. Отдых здесь полностью зависел от расписания электричек до города. Надолго задерживаться не следовало...

... Путь назад оказался ещё более тяжёлым, чем сюда. К горе бежали свежие и полные силы, обратно возвращались уставшие, и хотя в хорошем настроении, однако сил потрачено порядочно. Сейчас уже кое-как дотащились до станции, а там ещё пришлось переходить по обледеневшему скользкому мосту через железнодорожные пути, чтобы добраться до перрона, с которого электропоезда ходили в город.

На станции было вывешено расписание, и судя по всему, электричка должна была пойти через полчаса. Что называется, и не так и не сяк. И не пойдёшь погреться в столовую, так как время уже подходит, и здесь мёрзнуть тоже не хочется. После катания с горки, после того как разогретые мышцы начали охлаждаться, естественно, навалился холод, несмотря на то, что температура на улице была вполне комфортная: всего 5 градусов мороза. Пришлось подпрыгивать, и разогревать себя.

Электричка опять пришла полупустая, и доехали вполне комфортно. Когда добрались до города, начало уже вечереть, на вокзале, как всегда, шатается масса людей, в том числе и идущих через мост. Пришлось с лыжами проталкиваться через них, где-то огибать, где-то лезть напрямик через толпу, рискуя нарваться на грубость, в общем, возвращение домой получилось некомфортным. Впрочем, некомфортным с точки зрения усталого Выживалы. Родители, наоборот, были веселые, часто смеялись, шутили и уже планировали следующий поход...

...Вечером Выживала лёг передохнуть на родительской кровати, пока они смотрели телевизор, и незаметно утихомирился и начал дремать. Уже сквозь сон слышал, как родители начали обсуждать предложение, сделанное им тренером. Речь шла о нём, не более не менее!

— Ну что, Машка, согласимся? Отдадим его на лыжи? У пацана талант! — сквозь полудрёму донёсся голос отца.

— Согласимся-то согласимся, дело не в деньгах, — заявила мама. — Кто его водить туда будет? Где ты говорил? На Запсибе? В Заводском районе? Это же в такую даль от вокзала ездить! Неужели он сам туда с лыжами будет ходить? У меня сердце будет кровью обливаться. И с садом надо будет что-то решать.

— Ничего страшного! Чаще я буду на машине возить, — уверенно сказал отец. — Как-нибудь уж с утра время выделю на это, а если не смогу, ты отвезёшь или маманя. Надо, Машка, решаться. Пусть пацан делом занимается, может, толк выйдет, в люди выбьется. По телевизору буду показывать. А так, что ему тут светит? Чем будет заниматься? Осенью пойдёт в школу, а там такие ухорезы... Что я, местных не знаю? Хулиган на хулигане. Здесь для него никаких занятий нет, разве что со шпаной местной развлекаться. А это сама знаешь, куда дорожка откроется. В тюрягу! Нет, я прямо говорю: надо за будущее сына браться сейчас.

— Как знаешь, Гриша, — вздохнула мама и погладила живот. — Ты ведь не забыл, какой с меня сейчас ходок... Я, наверное, в следующий раз уже не поеду на лыжах кататься. Срок подходит...

Похоже, родители в этом вопросе пришли к единому мнению и оно было положительным...

...Утром, перед тем как вести Выживалу в детский сад, отец прямо спросил, согласен он заниматься горными лыжами или нет? Стоит ли вообще овчинка выделки или нет?

— А то мы впряжёмся сейчас, денег за форму и инвентарь ввалим, а ты на попятную пойдёшь, — молвил отец, глядя Выживале в глаза.

— Конечно, согласен, — уверенно ответил Выживала. — Катаюсь я хорошо, вон даже тётя-тренер сказала. Я буду ходить в любом случае!

— Хорошо! — твёрдо сказал отец. — Тогда прямо завтра я на машине заеду туда и узнаю всё более подробно. Там уже решим, что делать.

А что было делать? Выживала уже проходил этот путь скорби до конца! Он прекрасно знал, что делать. Сначала нужно будет родителям вкладываться, вкладываться и ещё раз вкладываться, если ребёнок-спортсмен. Сначала жертвовать личным временем и личной жизнью. Однако личное время — это одно, потом придётся вкладываться и материально: лыжи, спортивная форма, причём разные, так как летом подготовка лыжников сводилась к бегу, к плаванию, к общефизической подготовке.

Раз решили отдать ребёнка в спорт высоких достижений, будьте готовы, тащите эту лямку до конца своей жизни...

...На следующий день Григорий Тимофеевич опять был в тяжких раздумьях. Спортивная школа на улице Горьковской, 24, находилась на другом конце города, куда на общественном транспорте добраться была та ещё проблема. Ходил туда автобус, но всегда битком. Ещё ходила электричка, но это надо будет с тренером индивидуально обговаривать график занятий, исходя из расписания. Пожалуй, электричка была наиболее предпочтительный вариант.

Район был молодой, из недавно возведённых хрущёвок, но при этом считался неблагополучным: состоял в основном из общежитий, в которых жили строители и рабочие Западно-Сибирского металлургического комбината, среди которых было много и уголовного и ссыльного контингента, под названием химики... Но что поделать...

Глава 3. Первый визит в ДЮСШОР

Окончательно решившись отдать сына в горнолыжный спорт, Григорий Тимофеевич среди своего плотного рабочего графика выбрал свободный час, приехал в ДЮСШОР, на Горьковскую, 24 и спросил у вахтёрши где найти тренера по горнолыжному спорту Светлану Владимировну Николаеву.

— А её сейчас тут нету, мил-человек, — ответила вахтёрша, пожилая женщина, сидевшая с вязанием и поверх очков покосившаяся на него. — На горе она, с ребятишками.

— На какой ещё горе? — удивился Григорий Тимофеевич.

— Знамо дело, на какой, на Маяковой! — сказала вахтёрша и махнула рукой куда-то в сторону. — Там они. Вправо идите, до первого перекрёстка, потом влево, наверх. Там будет дорога в гору.

Про Маяковую гору Григорий Тимофеевич, конечно же, знал из разговоров с другими лыжниками, с которыми иногда перебрасывался парой-тройкой слов во время походов на Восточную. Говорили, вроде есть там хорошие длинные горнолыжные трассы, но кататься всем подряд иногда не разрешают: тренируются там настоящие спортсмены, и на трассах стоят флажки и ограждения. Вот, значит, что такое... От этой школы спортсмены тренируются... Хотел Григорий Тимофеевич как-нибудь съездить сюда, покататься, однако добираться не ближний свет, на Восточную съездить было попроще.

Выехав с территории ДЮСШОР, Григорий Тимофеевич, повинуясь советам вахтёрши, не спеша направил ГАЗ-53 сначала вправо, а потом на первом же перекрёстке повернул влево. Дорога постоянно шла вверх, и вокруг неё простирался большой квартал новых пятиэтажных домов, построенных в 1960-е годы. Сейчас, днём, район выглядел нормально: есть детские сады, школы, магазины, вроде бы, люди приличные на улице. Может, не всё так плохо, как говорили о здешней краянке?

Вскоре жилой район закончился, и дорога стала совсем узкой, в две колеи, крутой, вела куда-то через заросли кустов. Однако отсюда уже было видно горнолыжные трассы, спускающиеся с верхотуры в двух направлениях. Гора, насколько Григорий Тимофеевич понял, была приличной высоты, далеко за 300 метров, что для него стало открытием. А может, и самому сюда как-нибудь приехать покататься?

Выше ехать Григорий Тимофеевич побоялся: дорога снежная, плохо чищенная, ещё врюхаешься куда-нибудь, потом проблем не оберёшься, начальство спросит, какого хрена приехал сюда. Поэтому оставил машину на относительно ровной площадке и дальше пошёл пешком. Однако уже отсюда было слышно детские голоса и смех.

Вскоре дорога сделала поворот и вышла на относительно ровную площадку, куда сходил первый спуск, в зону выката. В самом конце склон был достаточно пологий, и на нём стояли слаломные флажки на двух ножках, красного и синего цвета. Стояли по разному: змейкой, воротами, по прямой. Трасса явно учебная.

Между флажков ездили дети разного возраста, лет от 8 до 12, одетые кто во что горазд. В основном, конечно, в тёплые тренировочные костюмы, куртки и вязаные спортивные шапки. Но кое-кто был в простых коротких пальто. Детьми руководила та самая женщина, которая подходила к их семье в выходные и которая позвала их сюда. Тренер по горнолыжному спорту Светлана Владимировна Николаева. Женщина была на лыжах, в спортивной форме, шапке, перчатках, и раздавала указания своим ученикам.

— Петров! Ещё раз поднимись и спустись слаломом! — крикнула она. — И бёдрами, бёдрами активнее работай! Поворотами тормози!

Петров, довольно толстый мальчишка лет 11, недовольно кивнул головой и ёлочкой стал опять забираться на гору. Забирался довольно шустро, получилось забраться быстро на высоту метров 10. Какая-то девчонка в это время начала скатываться с горы, поскользнулась и свалилась в снег. Это тоже вызвало бурную реакцию тренера.

— Таня Ермолова! Ну что ты творишь? — крикнула тренер. — Опять в облаках витаешь? Когда едешь, смотри под ноги, смотри по сторонам, оценивай ситуацию. Давай на гору ещё раз.

Тут тренер увидела Григория Тимофеевича и радостно улыбнулась, сразу же покатив к нему. Затормозила, сыпанув снегом, протянула руку, сняв вязаную перчатку.

— Здравствуйте, извините, забыла, как вас звать, — улыбнулась Светлана Владимировна.

Григорий Тимофеевич назвался и в ответ пожал руку тренера.

— Вот сына вашего помню, что Евгений звать, а вас забыла, — смущённо улыбнулась тренер. — Ну ладно, давайте сейчас поговорим более предметно. Как я поняла, вы решились. Сейчас я вам всё подробно расскажу. У нас в горнолыжной секции две группы: младшая и старшая. Младшая — максимум первый юношеский разряд. Там занимаются ребята от 7 до 11 лет. В старшей группе ребята от 12 до 19 лет, это юниоры, от третьего спортивного разряда до КМС.

— А взрослые спортсмены? — спросил Григорий Тимофеевич. — Мастера спорта?

— Взрослых спортсменов у нас нет, — заявила Светлана Владимировна. — Когда ребята достигают возраста 19 лет, когда уже не могут считаться юниорами, они сдают норматив на мастера спорта и переходят под крыло взрослого спортивного многопрофильного клуба под названием «Металлург». У нас же всё-таки школа, здесь учатся дети и подростки. Сейчас, зимой, тренировки у нас либо на территории ДЮСШОР, по общему лыжному ходу, если гора занята другой группой. По горнолыжному спорту тренировки у нас именно здесь, на Маяковой горе. Здесь горная подготовка и сдача нормативов. Также проводятся городские соревнования, а иногда и даже областные!

— Всё ясно, — кивнул головой Григорий Тимофеевич. — Как по расписанию?

— Если ваш сын будет серьёзно заниматься спортом, ему нужно будет ходить на тренировки 5 дней в неделю, с 8:00 утра до 12:00 дня. Это расписание младшей группы. Сюда входят общефизическая, специальная подготовка с 8:00 до 9:40, потом перерыв для принятия пищи и лыжная подготовка с 10:00 до 12:00. Потом ребята свободны, отправляются кто куда, в школы, в детские сады. Однако сейчас у нас детсадовцев еще нет, ваш первый будет. С собой нужно будет брать спортивную форму для занятий в помещениях общей физической подготовкой: кеды, майку, шорты, либо спортивные штаны и олимпийку. Спортивная форма для занятий на улице: тёплая куртка либо пальто, тёплый спортивный шерстяной костюм, вязаная шапка, шарф, перчатки, ну и, естественно, инвентарь. Лыжи можно хранить у нас. У нас есть инвентарная комната, где для каждого учащегося есть своя ячейка. Всё складывается туда с записью в журнал. Можете не переживать за своё имущество. Вот, пожалуй, что и всё. С одеждой пока ничего не решайте: первое время на улице пусть походит в обычной одежде и обуви.

— Что с лыжами? — поинтересовался Григорий Тимофеевич. — Нужны какие-то особые?

— Нет, сейчас, в данное время, какие-то особые лыжи вашему Евгению не понадобятся, пойдут и те, что есть, — покачала головой Светлана Владимировна. — Первое время мы будем тестировать его и проверять, на что он способен, где находится предел его умения. Если сдаст норматив, через год, по достижении 7 лет, получит третий юношеский разряд. Он уже будет считаться полноправным спортсменом, хоть и юным. Если пойдёт результат, обозначится перспектива, тогда можно будет подумать и о более качественном инвентаре, в таком случае мы выдадим всё что необходимо, за счёт государства. За свой счёт я бы вам не рекомендовала сейчас что-то покупать, вы же сами понимаете: ребёнок сейчас будет расти, и если покупать более сложные лыжи, на креплениях с ботинками, это очень большие траты. Впрочем, у нас, бывает, родители продают друг другу лыжи с ботинками, ставшими маленькими, так что можно будет попробовать договориться. Но всё это касается лыж, которые приобретаются за свой счёт. С государственным инвентарём иначе: если ребёнок вырастет, он передаёт лыжи, палки и ботинки более младшим одногруппникам.

— Всё ясно. Как с питанием? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Желательно брать с собой, — призналась тренер. — У нас в школе есть кафетерий, но там питаться я бы не посоветовала: по большой нужде только можно в нём есть. Бывает, туда привозят беляши, но это случается очень редко. Давайте ему с собой что-нибудь такое, чем можно легко перекусить: булочку, печенье, бутерброды. А уж чаем мы здесь напоим, чайник мы ставим сразу на всех во время перекуса, да ещё и не один. А можете, если есть маленький термос, давать с собой термос с чаем, тогда можно будет брать его с собой сюда, на гору. Ну и ещё с собой нужно что-нибудь для того, чтобы вытирать руки: дети, знаете, часто пачкаются. Носовые платки, что-нибудь вроде этого. Всё это можно положить в спортивную сумку, такую, чтоб была ему по возрасту и размеру.

— Хорошо, — согласился отец. — Мы будем к вам ходить. С чего начинать? Медкомиссия?

— Да, медкомиссия, — согласно кивнула головой тренер. — Сначала в обычной детской поликлинике по месту жительства, потом, если получите спортивный разряд, то уже в спортивном диспансере. На этом у меня всё. Можете начинать заниматься прохождением медицинской комиссии прямо сейчас. Как только пройдёте, сразу со справкой, с мальчиком, со снаряжением, одеждой приезжайте к нам. А вы, кстати, где живёте? Это я к вопросу насчёт дороги сюда.

— Живём мы за вокзалом, — признался Григорий Тимофеевич. — Далековато нам сюда ездить. Но я на машине буду на первых порах возить его.

— Многие, кто живут в центральном районе, ездят к нам на электричке! Я и сама езжу на ней! — рассмеялась Светлана Владимировна. — Электричка Новокузнецк — Карлык отправляется от вокзала в 6:58. Народу там, конечно, прилично, едут рабочие на Запсиб. Однако места свободные всегда есть, уже свой дружный коллектив нашёлся. Мы с ребятами, кто в центре живёт, и с коллегами садимся во второй вагон от головы, и все вместе едем. Тут же недалеко, пять остановок всего. Через 20 минут уже на месте. Ну и там ещё ходьбы минут 10–15. Обратно уезжаем тоже на электричках, они ходят интенсивно, от Ерунаково, Полосухино, Карлыка. Практически каждый час. Если вы будете до 12 часов заниматься, вам подойдёт электричка от Полосухино, она подходит к Саду Металлургов в 13:03. Как видите, проблем абсолютно нет добраться до нас. В общем, мы вас ждём.

Отец согласно кивнул головой, попрощался и отправился вниз по дороге. Кажется, предстояло много работы. Самое главное сейчас — это сказать в детском саду, что они будут ходить только по вечерам. Хотя, как решать эту проблему, Григорий Тимофеевич ещё не знал...

...Однако, как всегда это бывает, проблема нарисовалась сразу же, едва Григорий Тимофеевич приехал в детский сад-интернат. Только заикнулся заведующий о том, что ходить они будут приблизительно с 14 до 18, так как сын будет заниматься спортом, как она сразу же затребовала принести справки с работы, подтверждающие право ходить в этот сад.

— Зачем это? — с недовольством спросил Григорий Тимофеевич.

— Товарищ Некрасов, у нас многие родители устраиваются на другую работу, а мы знать не знаем, что они утратили право водить детей к нам, — заявила заведующая, вредная пожилая женщина лет 50. — Так что несите справки с работы, и мы уже будем решать, как вам ходить, куда ходить и зачем ходить.

Григорий Тимофеевич тяжело вздохнул: сейчас только у жены была категория командировочной. У него эту категорию забрали, потому что он сейчас почти не ездил на межгород. Бабка Авдотья работала всегда в день, по графику 5/2 и тоже не считалась командировочной. По идее, право ходить в детсад-интернат Женька сейчас не имел. И что делать?

— А можно нам перевестись? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Можете перевестись, — охотно согласилась заведующая. — Внизу, на Завокзальной, есть детский сад «Орлёнок», мы к нему относимся. Переводитесь к ним туда, взамен кого-нибудь переведут сюда. Люди там годами очередь ждут, чтобы к нам попасть. Вам, как я поняла, сейчас суточные посещения ни к чему.

— Ясно, мы займёмся этим, — кивнул головой отец, попрощался с заведующей и вышел из её кабинета, втайне матерясь про себя. Вот же... Ещё одна напасть...

Так, по не зависящей от него причине, Выживала начал ходить совсем в другой детский сад, однако который находился гораздо ближе к дому, на первом этаже большого сталинского дома, прямо на перекрестке, напротив городского холодильника. Узнал Выживала об этом, как всегда, в последнюю очередь, и на вопрос, почему такая перетрубация в самый ответственный момент, получил ответ от родителей, что так надо. Всё договорено, всё утрясено, осталось только пройти медицинскую комиссию, вернее, сразу две комиссии: одну в новый детский сад, другую в спортивную школу. Выживала лишь пожал плечами: человек он был подневольный, крутили им как хотели, и сказать супротив этого было абсолютно нечего...

...На медкомиссии выяснилась одна очень нехорошая деталь, которая, теоретически, могла поставить большой крест на спорте. Нашли у Выживалы плоскостопие первой степени.

— Вам, милейшие, спорт противопоказан, — заявил врач-ортопед, к которому пошли в самую последнюю очередь, рассчитывая что уж этот-то допустит без особых проблем. — Нагрузки там будут очень большие, а у вас стопа неправильно сформирована.

— И что? Ничего теперь нельзя сделать? — с недоумением спросил отец. — Что ещё за плоскостопие?

Выживала в это время понуро сидел на стуле, опустив босые ноги, с которых капала зелёная краска. Тест на плоскостопие был до крайности прост: ортопед сказал разуться, снять носки, намазал подошвы и подушечки пальцев ног зелёной краской, потом сказал осторожно встать на кусок белой бумаги. Бумага и показала, что ступни Выживалы плоские, и почти полностью, всем сводом, прилегают к горизонтальной поверхности.

— А должно быть вот так, — ортопед показал отцу другую бумажку со следами детских ног. — Видите? Прилегание подошвы к горизонтальной поверхности от плюсневой части до пятки должно идти узкой областью, ребром стопы. А у вашего мальчика полностью прилегает, всем сводом. У него нога не амортизирует при ходьбе, кости и связки работают неправильно. Подождите, его ещё и в армию не возьмут. Женя, у тебя ноги кстати, не болят?

— Не болят, — пробурчал Выживала. Он и в самом деле, кажется, ничего особого не чувствовал. Фиг его знает...

— И что, ничего нельзя сделать? — с беспокойством спросил Григорий Тимофеевич.

— Понимаете, в чём дело, милейший... — Ортопед, пожилой мужчина лет 60-ти, в очках, в белом халате и высоком белом колпаке, встал и начал расхаживать по кабинету. — У ребёнка нога ещё растёт, формируется, и в принципе, ещё всё может наладиться к подростковому возрасту. Но следить за этим нужно очень тщательно. Необходимо заказать ортопедические стельки, вдобавок ходить на лечебную физкультуру. В общем, давайте сделаем так. Я не хочу портить вам справку, так как вы уже прошли всю комиссию. Неужели я зверь какой-то и закрою вашему ребёнку дорогу к спорту? «Здоров» я вам поставлю. Однако вы мне пообещаете, что будете ходить на лечебную физкультуру два раза в неделю, сюда, к нам, в детскую поликлинику, вечерами, с 18:00 до 19:00. В тридцатый кабинет. Хорошо?

— Хорошо, спасибо вам огромное, — с большим облегчением сказал Григорий Тимофеевич. — Мы здесь недалеко живём, конечно, будем ходить, здоровье нашего ребенка нам не безразлично...

...С этого момента у Выживалы началась практически новая жизнь. А он ещё не успел привыкнуть и к старой. Однако, пожалуй что, именно с этой поры он начал ощущать себя не Выживалой, а Женькой Некрасовым, и это осознание пришло как-то одномоментно и почти незаметно... По-видимому, воспоминания о старой жизни отошли на второй план, освободив место в голове для новых, которые были более сочными и яркими, чем прежние, которые стали казаться словно кадры чёрно-белого фильма, скучного и неинтересного...

После того как медицинская справка была получена, отец первый раз повёз Женьку на машине в ДЮСШОР. Нужно было увезти лыжи, одежду, форму.

На часах 7:30 утра. Морозный конец января. На улице туман и смог от сгоревшего угля множества топившихся печей. От частного сектора и бараков эта удушливая вонь в зимнее безветрие расползалась по всей округе, захватывая всю местность, прилегающую к вокзалу.

Отец уже успел сходить в гараж, взять машину, получить путевой лист, забрать экспедитора Клавку и приехать к дому. В это время уже одетый и собранный Женька угрюмо ждал его на стульчике у порога. Времени на дорогу оставалось мало.

Забрав сына, посадил его рядом с недовольно фыркающей Клавкой, положил вещи сына в фургон, завёл машину и поехал в Заводской район. Ехать туда не особо далеко, километров 10, однако дороги по традиции, плохо почищены, иногда с гололёдом, со снежным накатом, и ехать пришлось осторожно. Да ещё в темноте: на части улиц не горел свет. Однако приехали, за 20 минут добрались... ДЮСШОР уже работал, в окнах первого этажа горел свет. Осталось только завести сына и оставить его на 4 часа. Потом Григорий Тимофеевич хотел вернуться и увезти обратно. Первый день есть первый день....

Глава 4. Первая тренировка

Женька внимательно смотрел на свою новую спортивную альма-матер. Здание было небольшое, компактное, двухэтажное и, по виду, относительно новое, ну, по меньшей мере, возрастом лет 10-15. Когда ехали сюда, видели целые ряды хрущёвок, тоже построенных всего лет 10 назад. Похоже, в этом районе одновременно с жильём строилась прочая инфраструктура: детские сады, школы, спортивные школы, дворцы культуры. Интересно, используются ли они в 21 веке?

Поднявшись по скользким ступенькам, батя отворил дверь спортивной школы и впустил Женьку внутрь, сам прошёл следом, запустив клубы морозного пара.

Внутри всё как обычно: у входа на вахте письменный стол, за которым сидит уже знакомая Григорию Тимофеевичу вахтёрша, два ряда деревянных стульев с откидывающимися дерматиновыми сиденьями, на которых сейчас переодевались дети разного возраста. На стене плакаты на спортивную тематику. Бронзовый барельеф Ленина на самом видном месте, над ним красный транспарант с надписью: «Нам Ленин великий путь озарил!». Рядом, на стенде вывешены списки секций и расписание занятий.

— Вы новенькие? — спросила вахтёрша. — Я вас помню, вы Светлану Владимировну приходили искать.

— Мы новенькие, — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Что нам делать?

— Сейчас раздевайте мальчишку, — ответила вахтёрша. — Снимайте верхнюю одежду и отдавайте в гардероб. Обязательно нужна петелька! Без петельки не принимают! Потом ищите тренера, она сейчас должна быть в тренерской, это первый кабинет в левом крыле. И на будущее: сейчас холодно, и ребята ходят в уличной обуви, однако весной, летом и осенью будет нужна сменная обувь. Без неё на тренировки не пускаем.

На Женьке было надето короткое пальто с меховым воротником из искусственного меха, из рукавов торчат варежки на резинках и круглая меховая шапка, на воротнике завязан плотный шарф. На ногах валенки. Блин, неужели сюда придётся ходить в валенках? Впрочем, были у него и кеды, лежали в небольшой спортивной сумке.Батя сегодня утром сказал, что спортивная одежда пока не требуется, и, естественно, мама по полной упаковала сына...

Батя снял с Женьки пальто, круглую шапку, шарф, всё положил в карман пальто и отдал гардеробщице, разделся сам. Потом мотнул головой и отправился в том направлении, куда показывала вахтёрша.

Тренерская находилась в левом крыле, самый первый кабинет. На двери небольшая табличка: «Тренерская лыжных видов спорта». Батя постучал в дверь, и когда услышал отклик, открыл её и чуть не силой затащил Женьку внутрь.

Обстановка внутри достаточно простая: у окна, у длинной чугунной батареи, друг напротив друга стояли два стола, на них пачки бумаги, какие-то кубки. Вдоль стен тянулись лавки, в углу большие белые механические весы для взвешивания спортсменов, один шкаф для хранения бумаг, другой шкаф для одежды, в которую переодевались тренеры. На стене какие-то вымпелы, грамоты.

В тренерской сидели мужчина и женщина. Мужчине лет 30, в спортивном костюме, с выразительным лицом, которое бывает только у спортсменов. Напротив него та самая Светлана Владимировна Николаева.

— Ох, кого я вижу! — рассмеялась Светлана Владимировна и вышла из-за стола.

Женщина подошла к Женьке и села на корточки, протянув ему руку.

— Ну, здравствуй, Евгеша, — с улыбкой сказала тренер. — Как доехал? Не замёрз?

— Не замёрз, — Женька осторожно пожал ладонь женщины.

— Ну вот и хорошо, — тренер встала и прошла к себе на место, потом показала рукой на стулья. — Садитесь, пожалуйста. Вы всё принесли? Медицинская справка есть?

— Всё есть, — отец достал из кармана медицинскую справку и свидетельство о рождении.

— Вот и хорошо, — заявила Светлана Владимировна. — Я смотрю, у вас есть лыжи, спортивная форма. Перекус на день взяли?

— Да, взяли, — согласился батя. — В сумке пачка печенья лежит.

— Прекрасно. Сейчас давайте пройдём в раздевалку, я вам выделю шкафчик, вы туда аккуратно всё сложите, и можете ехать по своим делам. Занятия закончатся в 12:00. Когда мальчик отправится домой, ему только нужно будет забрать сумку. И ещё: в конце недели, в пятницу, ребята должны забирать свою форму для ОФП в стирку, а в понедельник не забывать из дома чистую. И напоследок мне нужно спросить, он сам будет домой ездить или вы его будете забирать?

— Я его сегодня сам заберу! — заверил батя. — А потом мы посмотрим. У меня жена не может ездить, она в положении, либо я буду возить, либо бабушка. Если не сможем, будем приводить на вокзал к электричке, как вы говорили.

— Вот и договорились, — согласилась тренер. — Пойдёмте в раздевалку.

Обычно дети, попадая в новый коллектив или новую обстановку, тревожатся или даже боятся, однако Женька не боялся ничего. Чего тут бояться-то? Он эту раздевалочную жизнь прошёл ещё будучи сопливым юниором, в конце 1990-х годов. Вот когда были мраки!

Не надо думать, что все спортсмены, а особенно дети и подростки, сущие ангелы. Отдавали сюда, в секции, кого угодно, иногда даже тех, по которым тюрьма плачет. Естественно, они начинали сразу качать права, что часто бывает в каждом мужском коллективе, даже в том, где находятся дети. Сразу начинается выяснение отношений, кто сильнее, кто слабее. Кто кому может навалять, а кто нет. И этот путь нужно пройти до конца. Тренеры, конечно, всякого рода дедовщину стараются ликвидировать в меру своих сил, однако то, что происходит в раздевалке, они обычно не знают...

Вот и сейчас, едва подошли к раздевалке, из неё доносились крики и чей-то рёв.

— Вы что там? — Светлана Владимировна постучала в дверь и сразу же открыла её без всякого стеснения. — Вы что тут устроили? Драку, что ли? Сил много?

Тренер уверенно вошла в раздевалку, за ней батя, а за ними Женька, который едва вошёл, сразу начал оглядываться, оценивая окружающую обстановку.

Раздевалка была типичная для такого вида спортивных учреждений: крашеный масляной краской деревянный пол, деревянные шкафчики рядами у белёных известкой стен, белые шарообразные светильники, свисающие с потолка. Естественно, никаких душей тут не было и в помине. Это вам не престижный фитнес-центр с душем, гидромассажем и фитобаром!

Посреди раздевалки стояли низкие деревянные скамейки, на которых сидели с десяток мальчишек возрастом примерно от 7 до 10 лет. Среди них был жирный, наголо стриженый пацан в домотканом свитере с розовощёкой хулиганистой рожей, который, как только взрослые вошли в раздевалку, отошёл от совсем худого зарёванного пацана лет семи, который стоял в углу в одних трусах и с полотенцем в руках. Григорий Тимофеевич узнал Петрова, которого давеча видел на склоне.

— Петров, ты что делаешь? — строго спросила тренер. — Для тебя сегодня тренировка закончена. Либо завтра с родителями, либо в детскую комнату. Надоело на твои выкрутасы смотреть. Вон отсюда!

Петров хотел было что-то сдерзить в ответ, однако, увидев рядом с тренером молодого мужчину довольно сурового вида, у которого кулаки как кувалды, с синими наколками на пальцах и кистях рук, говорить ничего не стал. Такой ещё даст по зубам, а потом пинком под зад добавит. А бате пожалуешься, ещё и бате наваляет. Стараясь не дышать, жирный покинул помещение, обойдя Григория Тимофеевича за пару метров.

— Давайте выберем шкаф, у вас будет вот этот шкаф под номером 12, в самом углу, — сказала тренер, как ни в чём не бывало возвращаясь к прошлому разговору. — Григорий Тимофеевич, вы можете быть свободными. Мы здесь сами управимся.

— Всё ясно, — кивнул головой батя, потрепал Женьку по голове и направился в сторону выхода, потом оглянулся. — Я приеду сегодня за тобой. Жди.

— Женя, иди сюда! — подозвала Светлана Владимировна.

Жека подошёл и остановился рядом с ней, прямо посредине раздевалки. Вокруг столпились любопытные мальчишки. Они с интересом разглядывали на новенького с ног до головы, гадая, чего этот мелкий шкет здесь делает. Самому младшему из пацанов было лет семь-восемь, как раз тому, которого гнобил жирный пацан.

— Мальчики, знакомьтесь, — сказала Светлана Владимировна. — К нам в секцию поступил новый мальчик. Звать его Женя Некрасов, будет заниматься горнолыжным спортом. Прошу любить и жаловать. И, ребята, прошу вас: давайте будем дружными, помните: вы советские школьники и будущие советские спортсмены, на вас должны ориентироваться другие дети. Поэтому достойно несите это звание. Женя, сейчас план тренировок такой: переодевайся в спортивную форму для зала и вместе с ребятами придёшь на общефизическую подготовку. Она будет длиться до 9:40. Всё, ребята, жду вас в тренировочном зале.

Тренер ушла, а пацаны всё так же кружком стояли вокруг Женьки, который оглядывал их.

— Ну, здорово, — неожиданно сказал он и протянул руку самому здоровому пацану. — Меня Жека звать.

Пацан офигел от такой наглости и, не зная, как реагировать, вяло пожал руку новенькому, который был ниже чуть не на две головы.

Думал, сейчас новичок будет держаться в стеснении, опасаться, оглядываться по сторонам. Однако ничего такого не произошло. В глазах этого Некрасова не было никакого страха, лишь какая-то спокойная уверенность и любопытство.

— Егор, — с некоторым смущением сказал пацан. — Да ты не стесняйся.

Женька точно таким же манером поздоровался с остальными мальчишками и с независимым видом отправился к своему шкафчику, где принялся переодеваться. Пацаны пока действительно не знали, как реагировать на присутствие новичка. В первую очередь их сдерживал вид его отца, который, судя по уверенному виду, был человеком без тормозов.

Впрочем, всё это были мелочи. Следовало готовиться к тренировке. Ещё заходя сюда, Женька заметил, что в спортивной школе довольно тепло, поэтому оделся на ОФП очень просто: чёрные физкультурные шорты с белыми лампасами, майка на лямках и кеды. Примерно половина пацанов были в такой же одежде, другая половина в тренировочных штанах и майках.

Потом в коридоре присоединились несколько девчонок, они были более старшего возраста и с большим интересом смотрели на новичка. Однако интерес был крайне кратковременный: они были старше, лет по 10–12, поэтому Женька был для них сопливым малявкой. Через некоторое время вообще перестали обращать внимание.

...Зал общефизической подготовки устроен стандартно: вдоль одной стены шведская стенка, рядом гимнастические снаряды: турники, кольца, брусья, бревно, конь, козёл. К стенке приделаны стойки, в которых разложены гантели, небольшие штанги, отягощающие жилеты. На полу несколько матов. Больше тут ничего не было. Никаких тренажёров, никаких тренировочных машин, привычных в 21 веке. Деды железо тягали и Олимпийские медали при этом брали! Вот и ты так же тренируйся!

— Так, ребята, начинаем с общей разминки! — велела тренер. — Раз, два, три! Начали!

Разминались просто: сначала ходьба на месте, потом бег на месте, потом разминка корпуса и ног разными упражнениями. После этого тренер отправила всех за гантелями. Жека взял самые маленькие, по килограмму и начал с ними заниматься. С некоторым трудом.

Потом Светлана Владимировна загнала всех на шведскую стенку, где ребята делали упражнения ногами, тренируя пресс и бёдра. После этого проходами по бревну тренировали координацию. Сначала Женька испытывал небольшую неловкость, но потом привык и начал заниматься своим делом. По крайней мере, у него появился какой-то стимул, нечто такое, что очень очень сильно сближало его с прежним миром. Он попал в свою стихию...

После общефизической подготовки были положены 20 минут на обед, но реально сидели больше. Для приёма пищи отведена большая комната рядом с кафетерием. Здесь стояли два ряда столов и напротив них скамьи, так что разместиться можно было всем.

Похоже, в кафетерий мало кто ходил, потому что в комнате собрались несколько тренеров и много воспитанников. Потом кто-то из тренеров принёс горячий чайник и разлил всем по кружкам горячий сладкий чай. Женька достал маленькую пачку печенья и с аппетитом приговорил её, запивая горячим чаем. Естественно, это был неполноценный обед, а лишь перекус, так как тренировки пока были совсем короткие. Однако он неожиданно почувствовал, что именно такая еда, которая лишь создаёт небольшое впечатление сытости, как раз подходит для него в данный момент. Если бы съел полноценный обед, мог бы потом мучиться от полноты желудка, так как, естественно, к полноценной нагрузке ещё не привык.

После перекуса и связанного с ним перерыва, началась тренировка на улице.

— Ребята, переодевайтесь в зимнюю форму, берите лыжи, и все на стадион, — заявила тренер. — Сегодня покатаемся на стадионе. Гора занята.

Лыжи Женьки стояли пока в раздевалке, рядом со шкафчиком, где их оставил отец. Обычные детские деревянные лыжи «Малыш» жёлтого цвета, с прибитой резинкой под подошву и кожаными креплениями. Надо отдать отцу должное, всё — и резиновая опора, и крепления — сделаны очень качественно и плотно охватывают ногу в валенке.

— Здесь не оставляй! — неожиданно подошёл Егор. — Здесь всегда дверь открыта, могут или своровать, или повредить из зависти.

— А где вы храните лыжи? — с интересом спросил Женька.

— Здесь есть специальная комната, там бабка принимает их и выдаёт строго по номерам, — объяснил Егор. — Сейчас мы переоденемся и туда пойдём. Так что после тренировки отнести туда.

Женька согласно кивнул головой и начал переодеваться. Надел трико, майку, тёплый шерстяной спортивный костюм синего цвета, валенки, пальто со свисающими на резинках рукавицами и круглую меховую шапку. Иной одежды, увы, у него не было. Естественно, в пальто заниматься было слегка некомфортно, оно было довольно плотным, хотя по длине коротким, не доставало даже до колена. В остальном, одежда была вполне пригодной для детских лыжных тренировок. Валенки хорошо садились на крепление ремешком, а о большем пока нечего было и мечтать...

... Лыжная тренировка была довольно простой: на задней стороне ДЮСШОР располагался стадион, огороженный металлической оградой. Здесь находились футбольное поле стандартного размера, а вокруг него беговые легкоатлетические дорожки. Естественно, зимой по дорожкам бегали лыжники, для чего было проложено несколько дорожек.

Пока шли к стадиону, Жека внимательно разглядывал своих будущих одногруппников и одногруппниц. В хорошую спортивную форму одеты единицы. В основном, все были одеты примерно так же, как он: пальто, даже шубы, валенки или зимние сапоги, меховые шапки.

— Ребята, вставайте на классическую лыжню, — заявила тренер, когда вся группа вышла на стадион. — Сначала старшие, потом младшие. Сначала мальчики, потом девочки. Начинаем с попеременного двухшажного хода, потом переключаемся на одновременный одношажный ход, и следом на одновременный двухшажный ход. Поняли? Три круга едем без палок, но так, словно у вас в руках есть палки. Вспоминаем поочерёдность хода: вынос — толкаемся воображаемыми палками, толчок — толкаемся толчковой ногой, шаг — делаем шаг опорной ногой. Всё ясно? Прошу вас, не толкайтесь, не балуйтесь. Если вам кричат освобождать лыжню, сразу освобождайте. Лыжню даём по первому требованию. Начинаем работать по моей команде. На старт! Внимание! Марш!

Тренер дала сигнал свистком, и воспитанники, расположившиеся один за другим, побежали по классической лыжне попеременным двухшажным ходом. Бежали довольно шустро и без палок, как и говорила тренер.

— Женя, сейчас с тобой. Подойди сюда, — сказала Светлана Владимировна.

Жека подошёл к тренеру и внимательно стал слушать её.

— Я видела, как ты катаешься на Восточной, — заявила тренер. — Сейчас вставай на лыжню, побежишь попеременным двухшажным ходом. Подождём, когда ребята пробегут, и сразу стартуй вот отсюда по моему сигналу, я буду смотреть по секундомеру.

Выживала улыбнулся и приготовился к экзамену...

Глава 5. Первый день везде

Женька лучше бы прошёл дистанцию коньковым ходом, но как тренер велел, так и будет. Коньковый лыжный ход Женька для себя считал очень простым: самое главное — поймать правильное положение корпуса, чтобы центр тяжести был верным и не смещал тело ни назад, ни вперёд, естественно, колени немного согнуты, чтобы иметь возможность легко переносить вес тела с одной лыжи на другую. Одновременно должны активно работать руки, в синхронном ритме с ногами. Шаг правой ногой вперёд и в сторону, одновременно толчок правой палкой назад, шаг левой ногой вперёд и в сторону, одновременно толчок левой палкой назад. То же самое, что при езде коньками по ёлочке. И самое главное, самое основное: полная гармония, синхронность и соответствие каждого движения. Не должно быть рваного ритма, не должно быть отставания от тайминга либо наоборот, резких рывков. Каждое движение должно идти в ритм дыхалке.

Когда Женька получил команду на старт, слегка наклонился, очень быстро набрал скорость и по переменным двухшажным ходом помчался по свободной дорожке. Докатил до поворота, прошёл его переступанием, потом, попав на прямой участок, покатил обратно. Так и доехал до изумлённо стоявшей Светланы Владимировны и затормозил, сыпанув снегом ей в штаны. 400 метров проехал за достаточно быстрое время.

— Слушай, я не пойму... — удивлённо сказала тренер. — Ты где так кататься научился? Отец сказал, что ты самоучка, нигде не тренировался. Да... И сколько тебе полных лет? Шесть?

— Шесть, — подтвердил Женька. — Да никто меня не учил, мои родители любят на лыжах кататься по выходным, на них смотрел, на других людей смотрел, так и научился.

— Во всяком случае, мальчишка ты очень перспективный, — задумчиво сказала Светлана Владимировна. — Ты меня поразил, в этом я признаюсь. Давай, сейчас, когда ребята проедут ещё один круг, вставай за ними. Попробуй ещё раз прокатиться также. Мне нужно внимательней посмотреть, как ты ездишь классическим ходом, чтобы посмотреть, как работают твои руки и ноги, чтобы подобрать более оптимальную кондицию упражнений для катания на горе.

Выживала пожал плечами и приготовился к старту. Естественно, он понимал, что ему всего 6 лет и он не сможет тягаться с более взрослыми пацанами и девчонками, да и сейчас, пробежав 400 метров, почувствовал, что сильно устал от непривычки. Однако слово тренера — закон.

Женька дождался момента, когда последний лыжник, тот самый семилетний пацан, которого гнобил жирный, миновал место старта, и включился в гонку. Пацан отставал уже половину круга, от лидера, десятилетнего Егора, и ехать за ним можно было спокойно.

Проехав круг 400 метров по классической лыжне, Женька почувствовал, что сильно устал, при этом отстал от семилетнего пацана, сил всё-таки пока ещё не хватало. Требовалась планомерная общефизическая подготовка.

— Не могу, — покачал головой Женька и сошёл с лыжни. — Устал.

— Не можешь, значит, отдохни, — велела тренер. — Естественно, ты ещё неподготовленный к нашим нагрузкам. Ничего, не отчаивайся, позанимаешься физухой, придёшь в норму, и всё будет хорошо. Будем готовить тебя на сдачу 3 юношеского разряда. В феврале будут городские соревнования как раз в вашем разряде. Попробуем, что ты покажешь.

Потом Женька сделал ещё одну попытку встать на лыжню и проехал уже одноножным ходом, и проехал очень хорошо. Потом снова отдыхал. И снова с удовольствием катался. Таким образом, время тренировки пролетело быстро.

— Всё, ребята! — крикнула тренер. — Все ко мне!

Когда воспитанники подъехали к Светлане Владимировне, она похвалила их, подойдя к каждому, приобняв и похлопав по плечу.

— Молодцы-тимуровцы! — по-доброму усмехнулась тренер. — Тренировка прошла очень плодотворно! Будете так заниматься, чемпионами Союза станете.

В этом месте раздался дружный детский смех. Всем, действительно, было очень радостно, что тренер похвалил их.

— А теперь давайте в раздевалку, все домой, — велела тренер. — Завтра жду всех как обычно, в 8:00, после ОФП пойдём на гору.

Ребята, весело переговариваясь, сняли лыжи, тщательно, как настоящие профессионалы, отряхнули и очистили их от снега, закинули на плечи и отправились в здание школы.

— Женя, пойдём в инвентарную, запишем тебя, — сказала Светлана Владимировна.

Инвентарная находилась прямо рядом с раздевалкой. Каждому спортсмену в ней выделена отдельная ячейка, в которой стояли лыжи, палки, ботинки. Если у кого имелись в наличии, можно было отдать на хранение маски, очки. Вход посторонним в инвентарную строго запрещён. В проходе, так же как в гардеробной, стояла отодвигающаяся стойка, за которой дежурила вахтёрша. Она по журналу принимала инвентарь и так же отдавала его. В инвентарной держали достаточно высокую температуру, для того чтобы лыжи и ботинки были сухие во время хранения.

В сущности, обстановка здесь была такая же, как на горнолыжных курортах, где можно было взять лыжи, палки, ботинки, маски и перчатки напрокат. Только здесь инвентарь принадлежал воспитаннику или спортивной школе, если его выдавали. Сделано это было для того, чтобы не таскать каждый день всё это с собой.

Татьяна Анатольевна, женщина, дежурившая в инвентарной, приняла на учёт лыжи и палки Женьки, поставив их в ячейку под номером 5.

— Какой ты маленький, — удивилась сердобольная женщина. — Тебя родители сюда насильно послали? Ты сам-то хочешь заниматься? Тебе сколько лет-то малыш?

— Шесть лет мне, — пожал плечами Женька. — Нет, меня сюда не насильно послали, нахожусь я здесь по своей воле, и заниматься горнолыжным спортом очень хочу.

Татьяна Анатольевна с большим удивлением уставилась на не по годам разумного юного спортсмена. Вот удивительные дела! В его возрасте мальчишки ерундой занимаются, в прятки и догоняшки играют, на горках катаются, а этот Женька в 6 лет на лыжах хочет кататься. Так ещё и говорит, что по собственной воле!

Впрочем, Женьке было неведомо удивление Татьяны Анатольевны, он пошёл в раздевалку: нужно было собираться домой. Первая тренировка принесла какое-то большое облегчение, он чувствовал, что наконец-то нащупал верную колею в своей нынешней жизни. Сейчас оставалось только идти по ней и стараться не допустить грубых ошибок...

В раздевалке царило весёлое настроение и даже отчасти баловное: юные лыжники играли в парашу какой-то старой тряпкой, которая летала от одного пацана к другому. Попали и в Женьку, однако новенький не растерялся и запустил тряпкой в первого попавшегося пацана.

Потом одногруппники переоделись и дружно весёлый толпой пошли на улицу.

— Ты с нами? — крикнул Егор.— Мы сейчас на электричке в центр поедем, до вокзала.

— Не, я буду... Папу ждать, — с какой-то детской робостью сказал Женька и посмотрел на часы. А время-то уже было 20 минут первого! Отца всё ещё не было.

— Ну ладно, бывай! — крикнул Егор и побежал за своими друганами.

«Вот сейчас взял бы и пошёл с ними на электричку», — мрачно подумал Женька. — «Потом бы доехал до вокзала, а там и до дома недалеко. Придётся батю ждать. Ну где же он потерялся...»

... Григорий Тимофеевич, конечно, никуда не терялся. То, что нужно забрать сына в 12:00 дня, он помнил точно, однако случилась оказия. Зимние дороги коварные. Кемеровская область — это, конечно же, не Якутия или Чукотка, однако всё-таки Сибирь, обильные снегопады делают езду за городом опасной, особенно если тебе нужно добираться до далеко отстоящих друг от друга населённых пунктов, находящихся практически в безлюдной местности. Дорога коварна: крутые подъёмы, спуски, занесённые снегом повороты. Иногда от трассы до посёлка десятки километров.

Несмотря на то, что частенько возил партийные отоварки по близлежащим городам, давали ему и обычные наряды. Сегодня вот отвозил дефицитную отоварку для железнодорожников в магазин отдалённого посёлка Ерунаково. Дорога, частично занесённая снегом, а частично отполированная ветрами, дующими постоянно в одном направлении. И всё это чередуется на одном участке.

На крутом заснеженном спуске не удержался на колее, хотя и тормозил двигателем, и ехал на первой передаче, машина соскользнула в придорожную канаву и зарюхалась чуть не по капот, да ещё и встав боком. Попробовал газовать и дёргать туда-сюда: бесполезно, наоборот, кажется, ещё больше съезжал в снег. До трассы на город пять километров, это минимум, час ходьбы в лучшем раскладе. Да ещё по лесной местности, практически по тайге.

Там пока найдёшь кого-нибудь, попутку, или уговоришь ехать сюда, дёргать газон из снега, или доедешь до места, откуда можно позвонить механику в свой гараж... Да тут ещё не грузовик нужен, а трактор, минимум «Кировец» или гусеничный ДТ-75. Это, считай, весь день насмарку. А там сын сидит, ждёт... И никак не позвонить и не предупредить. Вот ведь какая оказия может приключиться...

Тут ещё Клавка разнылась, а ведь не первый год работает. Казалось, экспедитор должен быть готов к любой ситуации на дороге, но поди ж ты...

— Как ты меня оставишь? А если сюда медведь заявится или волки? — плаксиво сказала женщина. — Я с тобой пойду!

Григорий Тимофеевич лишь усмехнулся про себя женской недогадливости. Как раз дорога по зимнему лесу была самая опасная, и отмахнуться-то от зверья нечем: кроме зоновской финки с наборной рукояткой из красно-белого плексигласа, не было у него с собой ничего.

— Я могу тебя оставить в машине с заведённым двигателем, — подумав, рассудительно сказал Григорий Тимофеевич. — Ничего с тобой не случится, сиди себе в кабине и спи, бензина тут надолго хватит, будешь сидеть в тепле. Хочешь, пошли со мной на трассу, либо искать кого-то, либо поедем в город. Но дорога до трассы трудная, придётся в горку ножками поработать.

Клавка махнула рукой и отвернулась, глядя в окно на заснеженные ёлки, растущие на крутом склоне. Григорий Тимофеевич тоже уставился на эти ёлки. А может, лапника нарубить и под задние колёса подложить? Однако тут же отмёл эту мысль. Машина крепко сидит на мосту, на брюхе. Можно проковыряться весь день и ничего не добиться, только измотаешься. Его таёжный опыт выживания говорил ему, что действовать нужно сразу, со стопроцентной надёжностью, не тратить время и силы понапрасну.

Уже собрался идти, оставив недовольную экспедиторшу в кабине, как увидел, что впереди, в лесу, через который проходила дорога, появились горящие фары. Это просто какой-то подарок судьбы, который бывает только раз в жизни! «Урал» с тентом! Судя по номерам, похоже, армейский. Белые цифры на чёрной табличке и вторым рядом две буквы, номер части. Григорий Тимофеевич знал, что на станции работали солдаты-стройбатовцы из железнодорожных войск, строили тупик и ветку на новый объект.

Григорий Тимофеевич надел рабочие рукавицы и вышел из кабины: помощь приехала. Когда мощный вездеходный грузовик поравнялся с зарюхавшимся в снег газоном, Урал, чихнув, остановился, из кабины вышел молодой лейтенант в сапогах, шинели, шапке-ушанке, в портупее, с висящим на боку планшетом.

— Что с вами случилось, товарищ водитель? Застряли? — спросил он, внимательно оценив ситуацию.

— Застрял, — признался Григорий Тимофеевич. — Помочь можете?

— Конечно, можем! Вопрос излишний! Взвод! К машине! — скомандовал лейтенант.

Из-под тента, открыв задний борт, стали выпрыгивать солдаты, одетые в фуфайки, шапки-ушанки, тёплые стёганые штаны и кирзовые сапоги. Лейтенант быстро скомандовал водителю Урала встать за газоном, солдаты размотали большой толстый трос, зацепили за задние крюки фургона, потом Геннадий Тимофеевич сел в кабину, включил заднюю передачу, и общими усилиями вытянули грузовик на дорогу. Солдаты залезли в снег и помогали, спереди толкая машину. Когда ГАЗ-53 выехал на дорогу, Григорий Тимофеевич дал сигнал клаксона, чтобы Урал остановился. Потом вышел из кабины.

— Спасибо большое, ребята! — сказал Григорий Тимофеевич. — Выручили! Так бы даже не знаю что делал — пришлось бы на трассу идти.

— Ничего, товарищ водитель, всё хорошо! Мы знаем, что вы к нам хлеб и продукты привозите! Доброго вам пути! — заявил лейтенант и скомандовал взводу обратно садиться в машину.

Потом солдатский «Урал» поехал в посёлок, а Григорий Тимофеевич, ещё более соблюдая правила осторожности, поехал по направлению к трассе. Сейчас уже крался внатяг на первой и второй передаче, боясь снова вылететь с дороги. И ведь не избежать такой случайности никак! Слепой случай! Каждый раз лотерея! Да... Тяжёлая жизнь водителя...

Естественно, когда заехал за сыном в ДЮСШОР на Горьковскую, 24, припозднился на полчаса. Когда зашёл, даже сердце кольнуло: сидит сын там один-одинёшенек, как сиротинушка, голову повесил, как серая шейка из мультика.

— Ну что, Семёныч, поехали домой! — радостно сказал батя и похлопал Женьку по плечу. — Видишь, обещал приехать и приехал! Извини, сын. Тут такое дело: зарюхался в кювет, дороги занесённые снегом, ладно хоть, солдаты помогли. Хорошо, что всё так обошлось, а то пришлось бы на трассу идти, «Кировец» там ловить или в автобазу звонить. Ну всё, поехали. Сейчас надо в детский сад тебя отвезти.

Потом вышли из спортивной школы, сели в машину и поехали к себе, за вокзал, да и то не домой: предстояло Женьке сегодня вдобавок к первому посещению спортивной школы ещё нанести первый визит в новый детский сад...

... Этот детский сад, безусловно, по расположению был более подходящим, чем прежний. Находился практически под рукой: всего в 200 метрах от их барака. Огромный плюс, особенно если на улице мороз -30 градусов. Вдобавок, детский сад «Орлёнок» был ведомственный, железнодорожный, поэтому оснащён хорошо, с новым ремонтом, шкафчиками, инвентарём и множеством игрушек.

Располагался детский сад в старом доме сталинской постройки, на первом этаже, рядом с яслями и молочной кухней. Дом выглядел прилично, жили приличные люди, из числа железнодорожного и заводского начальства, и даже иногда стояли личные автомобили во дворе.

Григорий Тимофеевич остановил грузовик прямо во дворе, вытащил Женьку из уютной тёплой кабины, и, держа за руку, поднялся по ступенькам крыльца ко входу. Изнутри пахнуло типичным детсадовским запахом приготовленной еды, молока, и чего-то неуловимого, по которому сразу определяешь, что находишься в детском воспитательном учреждении.

Только вот незадача: приехали они в почти в 13 часов, и дети уже пообедав, готовились к сон-часу.

— Вы, товарищ Некрасов, поздновато сегодня ребёнка привезли, для первого дня, — строго сказала воспитательница, Елизавета Никифоровна, женщина лет сорока, в белом халате и с модной в шестидесятые годы причёской «Бабетта». — У нас дети после обеда спать ложатся, а ваш ребёнок ещё не евши. Вы расписание посмотрите: у нас с 11:00 до 12:00 прогулка на воздухе, потом с 12:20 до 13:00 обед. Потом с 13:00 до 15:00 тихий час. И что нам сейчас делать? Дети уже разделись и легли спать.

— Сегодня не получилось, — смущённо сказал Григорий Тимофеевич. — Уж извините нас, я водителем работаю, за городом сегодня в дороге застрял. Если у вас с 12:20 обед, значит, будем приезжать к нему.

Конечно, Григорий Тимофеевич сразу же подумал, что теперь придётся договариваться в спортивной школе, чтобы Женька заканчивал раньше, хотя бы на 10 минут.

— Хорошо, на сегодня мы вам сделаем поблажку! — строго сказала воспитатель. — Покормим вашего ребёнка на кухне. Но, пожалуйста, больше так не делайте. У нас правила едины для всех. Мы не можем класть детей спать, и в то же время чтобы один сидел в группе и ел. Кстати, заберёте сегодня с 18 до 19 часов.

— Я понял, обещаю, что больше так не будет, — заверил Григорий Тимофеевичу и, потрепав Женьку по плечу, вышел из раздевалки.

Батя ушёл и Женька остался один-одинёшенек... Поплакаться что-ли для прикола?

— Тебя Женя звать? — спросила воспитательница. — Пойдём, я покажу тебе твой шкафчик, мама уже принёсла тебе одежду. Сейчас разденешься и помоешь руки, потом пообедаешь. После этого ляжешь спать.

По правде говоря, Женька и сам уже хотел жрать, да так что, свело желудок: повышенная нагрузка на организм давала себя знать. Да и спать тоже хотелось...

На кухне на отдельном столике для него соорудили обед: поставили тарелку борща, тарелку с картофельным пюре и куском минтая, булочку и стакан сладкого тёплого чая. Жека смёл это всё за 10 минут, чем вызвал большое удивление у повара и посудомойки.

— Мальчик, ты такой голодный? — с участием спросила повар. — Может, тебе добавки надо?

— Не, добавки не надо, спасибо, — сонно сказал Женька. — Мне спать охота.

Воспитательница проводила его в спальную комнату, показала кровать и тихо сказала чтобы раздевался и залазил под одеяло. Выживала стоял сонный и клевал носом: ещё немного и уснул бы прямо на ходу. Но всё-таки разделся, залез под одеяло и сразу же уснул.

Так началась новая фаза его жизни...

Глава 6. Вторая тренировка

Вечером к 17:50 пришёл батя, похоже, прямо из гаража, сильно пахло от него бензином. Дождавшись, когда дети поужинают, позвал сына из зала. Пришёл он самый первый, других родителей ещё не было.

— Не рановато забирать? — спросила воспитательница. — Я вам говорила, что забирать нужно с 18:00.

— Нам ещё вечером сейчас идти к ортопеду, в детскую поликлинику, на лечебную физкультуру, — заявил батя. — Я не знаю, сколько там занятия будут длиться, поэтому сегодня так. Когда выяснится окончательно, возможно, буду приходить позже.

Воспитательница с большим удивлением посмотрела на Григория Тимофеевича: всё у новых людей как-то не так. Сын — спортсмен, приезжает к обеду, а вечером, наоборот, к врачу надо идти. Однако ничего не сказала.

— Ну что, Семёныч, как новый детский сад? — спросил отец, наблюдая, как Женька шустро, не мешкая, одевается. — Какой лучше? Старый или новый?

— Детсад как детсад, — пожал плечами Женька. — Конечно, этот получше, поновее, чем прежний. Ремонт хороший. Кормят вкусно. Да и дома близко. Сплошные плюсы!

— Как-то ты опять по-мудрёному говоришь, — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — Я так тебя и не спросил. Как у тебя там в спортивной школе? Никто не обижал? Всё нормально? А то там один хулиган какой-то у вас был, которого выгнали.

— Ну, занимаются там дети разных лет, я самый младший, — объяснил Женька. — Самым старшим в нашей группе 11 или 12 лет. Они уже первый юношеский имеют. Мне тренер сказала, нужно на третий юношеский сдавать, скоро будут соревнования по городу. Может, я буду в них участвовать. А насчёт хулиганов будь спокоен: за себя я смогу постоять.

— Вот как, — удивился и даже как-то обрадовался батя. — Ничего себе! Ладно, пошли в поликлинику.

Детская поликлиника находилась ещё ближе к дому, стоит только перейти через перекрёсток. Естественно, в это время, в 18:00 вечера, врачи уже не работали, но в коридоре горел свет, и работали только кабинеты массажа, физиотерапии и лечебной физкультуры. За порядком следила гардеробщица, сидевшая в гардеробе, хотя висела табличка, что он не работает.

— Как это может быть, что гардероб не работает, а вы на месте? — со смехом спросил отец.

— Так и не работает, мил-человек, — сказала старушка лет шестидесяти, в синем рабочем халате и шерстяном берете. — Я за вещи не отвечаю. В гардеробе работаю только до 16 часов. А сейчас, до 19 часов, на полставки уборщицей работаю. В мои обязанности не входит принимать вещи. А вы, папаша, идите, посидите у кабинета, и вещи сыночка вашего посторожите. Так все делают. Вам в тридцатый кабинет надо.

Потом батя с Женькой прошли в кабинет лечебной физкультуры, преодолев лабиринт коридора, петлявшего по всему первому этажу здания. Когда пришли к кабинету, на удивление, народу у него оказалось порядочно: пять детей разного возраста сидели с родителями. Через пару минут вышла медсестра и сказала всем детям входить, предварительно раздевшись и разувшись.

Женька хотел было спросить, где здесь находятся бахилы, однако, естественно, осёкся. Господи, какие бахилы... Мешков-то целлофановых не было. Поэтому отец стянул ему валенки, снял пальто, шапку и направил к двери, подав направление ортопеда.

— Некрасов Евгений, 1971 года рождения, диагноз: плоскостопие первой степени, — прочитала медсестра и посмотрела на Женьку. — Будешь палочки катать и по бугоркам ходить. Заходи, садись на кушетку.

Потом, когда Жека сел на кушетку, медсестра сказала, чтобы он снял носки, и положила под босые ноги две разноцветные пластиковые трубки.

— Сейчас ставь на них ножки и катай туда-сюда, — велела медсестра. — На протяжении 10 минут. Старайся плотно прижимать ноги к ним.

Упражнение было однообразным и скучным. Однако Женька принялся его делать, одновременно наблюдая за тем, что происходит с другими детьми. А занимались тут всем: у кого-то, похоже, была плохая выворотность ног, у кого-то — лечебная физкультура после перелома руки. К каждому ребёнку медсестра подходила и говорила, что делать.

Потом, когда Женька сделал предписанное ему упражнение, медсестра повела его в самый угол, где стояло нечто вроде дорожки с поручнями по бокам, сделанной из дерева, с выпуклыми неровностями в виде волн.

— Теперь ходи сначала туда, наступая на эти волны, потом обратно, — строго сказала медсестра. — Как станет больно, скажи мне.

Женька, держась за поручни, ступая по деревянным выпуклостям, прошёл 2 метра в сторону стены, потом вернулся обратно, ступая по ним же. Честно говоря, ноги заболели сразу же. Плоская костная система, привыкшая к неправильному положению, через боль принимала правильное положение.

Сделав упражнение в течение 10 минут, Женька решил, что хватит, и, с трудом ступая по деревянному полу, прошел на кушетку и сел там. Ходить он уже не мог, ноги болели.

— Болят ножки? — спросила медсестра.

— Болят, — согласился Женька и попробовал сжать пальцы. Боль стала ещё острее.

— Значит, лечение действует, — заявила медсестра и подала две специальные стельки, сделанные из очень жёсткого пенопласта, обшитого картоном, в их середине была выпуклость, для того чтобы ступня держала правильную форму.

— Это тебе врач-ортопед оставил, — заявила медсестра. — Отдай отцу, пусть он их положит в обувь. Если нужны ещё одни стельки, вам придётся заказывать их за деньги, в магазине «Ортопедия». На вокзале. Ну а сейчас до свидания, до следующего раза. Придёте через 2 дня. Будете ходить понедельник, четверг. Именно в это время, с 18:10 до 18:30.

Потом медсестра вывела Женьку в коридор и повторила отцу ту же самую информацию.

— Если у ребёнка есть ещё одна обувь, такая же стелька ему необходима, — предупредила медсестра. — Иначе весь эффект от лечебной физкультуры окажется утрачен. Имейте это в виду.

Батя согласно кивнул головой, попрощался с медсестрой и сунул полученные стельки в валенки.

— Ну, пробуй, Семён, походить, — сказал батя.

Честно говоря, первый раз ощущение были так себе, нога всё-таки ещё не привыкла к новой форме. Этого предстояло добиться через боль... А ведь ему ещё нужно на лыжах кататься... Вот так засада...

— Ладно, Семён, пошли домой, — заявил батя. — Поздно уже, и есть охота... Весь день сегодня на ногах...

... Утро вторника получилось абсолютно таким же. Григорий Тимофеевич сходил за машиной в гараж, забрал Клавку, заехал за сыном, и отвёз его в ДЮСШОР. Погода, на счастье, для сибирской зимы установилась хорошая. Небольшой снежок, температура минус 10 градусов

— Вернусь так же, к обеду! — предупредил батя, когда завёл сына в школу. — Лишь бы только получилось...

— Ты мог бы не утруждаться! — заметил Женька. — Дай мне деньги на проезд, я сам приеду.

— И до детского сада сам доберёшься? — с недоверием спросил отец.

— Доберусь, — подтвердил Жека. — А чего там сложного-то? Сяду вместе со всеми на электричку, доеду до вокзала, а там я уже всё знаю.

— Ну уж нет, Семёныч! — решительно отказался отец. — Так дело не пойдёт. Чтобы я потом весь день переживал за тебя... Это через весь город ехать. Да и как на это воспитатели посмотрят, если ты один в детсад придёшь? Но всё-таки, знаешь, нужно что-то делать. У меня случаи разные могут быть. Конечно, могу и задержаться, я же на работе. Сейчас я тебе дам 50 копеек, на всякий пожарный, вдруг я не смогу вовремя приехать. Если меня не будет, подождёшь до часу дня, и уедешь сам. Или всё-таки сидеть будешь до последнего?

Женька, конечно же, видел, что отца одолели сильные сомнения: ехать ему придётся за десятки километров от города, и что на зимней дороге может случиться, он не имел понятия. Скажет «приеду», а вдруг не получится приехать. Но и шестилетнего сына одного тоже не мог отпустить, всё-таки город, переходить через несколько дорог, ехать на электричке, потом пробираться по вокзалу, по мосту, идти до сада по улице Завокзальной. С точки зрения бати это была опасная прогулка.

— Не переживай, отец, всё будет хорошо, — совсем по-взрослому заявил Женька. — Я понимаю, что у тебя работа, ты не можешь гарантировать, что приедешь за мной вовремя. Давай сделаем так, как я сказал. Отсюда много ребят едут до вокзала, многие живут в центральном районе. Я уеду с ними, потом сам приду в детский сад. Скажу воспитателю, что ты только что уехал, так как не можешь долго ждать. Всё будет хорошо.

— Хорошо, Семёныч, — наконец решился батя. — Я и в самом деле не могу тебе точно сказать, что смогу приехать. Сегодня нам опять везти продукты далеко. Приедешь сам. Нигде не шатайся, с электрички сразу же иди в детский сад, я за тобой вечером приду.

Потом батя проводил Женьку до раздевалки, открыл дверь, завёл его внутрь, внимательно посмотрел на пацанов, и, не оглядываясь, пошёл прочь. Похоже, был взволнован, и не обратил внимания на то, как по-взрослому стал разговаривать его сын.

В раздевалке в этот раз, на удивление было тихо, пацаны спокойно переодевались на общефизическую подготовку. Ясное дело, пока ещё сонные и активность была около нулевая.

— Всем привет! — поздоровался Женька и тоже начал переодеваться.

— Это тебя отец на грузовой машине возит? — спросил вошедший в раздевалку Егор.

— Меня, — согласился Женька.

— Везёт тебе, — завистью ответил Егор.

— Сегодня он не сможет приехать за мной, — признался Женька. — Уеду с тренировки с вами, на электричке.

Переодевшись, одногруппники выстроились в коридоре, где к ним присоединились девчонки.

— На взвешивание по одному заходите! — крикнула Светлана Владимировна и отворила дверь тренерскую. — Не толпимся, проходим, сразу становимся на весы, взвешиваемся, выходим, и становимся в строй.

Женька после вчерашней тренировки чувствовал себя, мягко сказать, неважно: не привыкшие к спортивной нагрузке мышцы рук и ног побаливали, и каждое движение вызывало дискомфорт. Но тут уже ничего не поделать, надо терпеть.

— У тебя вес хороший, — заметила тренер. — Без малого 24 килограмма. Для своего возраста хорошо. Да и комплекция нормальная. Пока насчёт питания не буду ничего говорить, посмотрим, как дальше дело пойдёт, когда начнутся более плотные занятия. Но телосложение у тебя для горных лыж оптимальное. Мышцы болят?

— Болят, — признался Женька.

— С непривычки молочной кислотой залились! — заявила тренер. — Но ничего, выгоним сегодня специальными упражнениями. Со временем это пройдёт.

Потом, когда все одногруппники взвесились, Светлана Владимировна вышла из тренерской и отправила всех в зал ОФП.

— Сегодня в тренировке основной упор делаем на ноги! Специальная подготовка! — заявила тренер. — Какая основная группа мышц, которая требуется горнолыжнику?

— Не знаем! — крикнул кто-то из конца ряда писклявым девчоночьим голосом.

— Основная группа мышц — это бедренные мышцы и икры! — уверенно сказала тренер. — Мы ездим в высоких, средних и низких стойках, часто меняя их в зависимости от характера трассы, при этом активно делая переносы тяжести тела, сгибание и разгибание ног, ловим всем телом устойчивую координацию. Вот именно этим и будем сейчас заниматься. Сначала лёгкая разминка в общем стиле, потом делаем приседания. Сначала простые, потом с отягощением. Начали! На месте бегом марш!

После того как дети начали бегать, через 5 минут Светлана Владимировна сказала усложнить упражнение, делать его с поднятием колен вверх, ещё через 5 минут — с откидыванием голени назад и вверх. А ещё через 5 минут сказала приступать к приседаниям.

— Руки вперёд, приседаем полностью, держим одну секунду, потом встаём, 20 раз! — крикнула тренер. — Начали!

Одногруппники вытянули руки вперёд и начали приседать. К двадцатому разу Женька почувствовал, что устал и уже не может.

— Передышка 5 минут, потом второй подход! — заявила Светлана Владимировна.

Отдохнув 5 минут, воспитанники по команде тренера снова начали приседать, и в этот раз уже 30 раз. Естественно, уже на пятнадцатом разе Женька почувствовал, что не может, и сказал об этом тренеру.

— Не можешь, отойди в сторону, — строго сказала Светлана Владимировна.

После того как ученики закончили делать приседания, тренер дала им ещё 5 минут на отдых, после этого велела взять в руки гантели и приседать с ними. Выживала уныло посмотрел на килограммовую гантель, пожалуй, сейчас бы не смог присесть даже с ней.

— Женя, ноги ватные? — спросила тренер.

— Да... — с неохотой согласился Женька.

— Для тебя отдых 10 минут, потом начинаешь разминать корпус вращающими движениями. С приседаниями на сегодня закончено.

После приседаний тренер велела приступить к специальной физической подготовке.

— Ребята, у нас сложнокоординационный вид спорта! — заявила Светлана Владимировна. — Главную роль в нём играет владение своим телом в самой разной ситуации, в зависимости от вида трассы, исполняемого вида спуска и сложности снежного покрова. Вы должны сохранять равновесие в любой ситуации. Поэтому начинаем с многоскоков.

Женька знал, что такое многоскок: серии продольных и поперечных прыжков на одной и двух ногах, с поворотами и без них. Упражнение простое, но требующее полной концентрации.

— Встаём в шахматном порядке! — скомандовала тренер. — Сначала прыжок на двух ногах вправо, ещё раз вправо, влево, теперь два раза вперёд, один раз назад. Прыжок вправо и поворот на 90 градусов вправо. Делаем! Начали!

После многоскоков тренер велела растянуть на полу маты и делать кувырки, по три штуки подряд. Надо признать, у Женьки сначала кувырки не очень-то получались, но потом вошёл во вкус и стал исполнять их относительно успешно. После кувырков постелили маты у бревна и ходили по нему, раскинув руки в стороны: тренировка на координацию. При этом старшие страховали младших, а тренер страховала старших. Всё шло своим чередом...

... Общефизическая подготовка в этот раз прошла более тяжело для Женьки, тело не привыкло к повышенным нагрузкам, и это нисколько не радовало: второе возвращение в большой спорт обещало стать более тяжёлым. И всё бы ничего, так ведь после обеда начиналась горная лыжная подготовка!

После того как все оделись, получили лыжи, Светлана Владимировна выстроила всех в ряд по два человека прямо у крыльца спортивной школы и скомандовала идти за ней. Сама тренер тоже была практиком, а не теоретиком: одета в спортивный костюм, куртку, на плече лыжи с палками в чехлах, на спортивной шапке горнолыжные очки.

— Идём за мной, не отстаём! — велела тренер. — Держим строй, внимательно смотрим по сторонам при переходе дороги!

Взвалив на плечи лыжи с палками, юные спортсмены друг за дружкой, во главе с тренером, пошли от спортивной школы по улице вправо. Похоже, ходили здесь часто, и тротуар был основательно стоптан бесчисленным количеством детских ног.

Пройдя 200 метров до перекрёстка, повернули налево, и дорога пошла в гору, мимо хрущёвок, стоявших торцами к тротуару. Уже отсюда было видно заросшую деревьями гору и трассы, сбегающие с неё в двух направлениях.

Дома закончились, и процессия пошла по дороге, проходящей меж высоких сугробов, за которыми виднелись кусты и деревья. Через короткое время подошли в зону выката с учебной трассы. Выживала внимательно осмотрелся: с горы меж деревьев спускалась довольно пологая трасса, по бокам огороженная вешками и верёвками с висящими на них красными и синими флажками. На трассе установлено множество прямоугольных флажков, опирающихся на две палки: ущелье, ворота, змейка. Похоже, именно в этом месте учили детей кататься на горных лыжах. По краю основной трассы вниз спускалась классическая лыжня. Ещё в самом низу была небольшая горка, сделанная в самом конце выката, где тренировали самых маленьких.

Выживала ещё раз посмотрел на трассу: несмотря на учебный статус, не так-то она была проста. Здесь было всё для тренировки самых разнообразных способов катания на горных лыжах: была зона прямого спуска, в двух местах с препятствиями в виде бугров, по краям стояли ворота. В этом месте можно было ехать с горы либо прыгнув с бугра между воротами, либо объехав змейкой, увернувшись от флажков. Был участок поворота, на котором тренировали повороты переступанием и боковым соскальзыванием. В средине трассы была дополнительная пологая зона выката. Всё как надо!

— Ребята, сейчас начинаем отрабатывать прямой спуск в средней стойке! — сказала тренер. — Надеваем лыжи!

Ну, вот и началось...

Глава 7. Первая драка

Как Женька и ожидал, для него первая лыжная тренировка была всего лишь тестовой. Светлана Владимировна послала учеников на гору, велев им отрабатывать прямой спуск в средней стойке, при этом не лезть на трамплины и в змейку, а сама занялась Женькой.

— Давай сначала проверим твою координацию! — заявила тренер. — Начнём вот с этой детской горки. Заходи на неё, снимай одну лыжу и проедешься на одной лыже. Но перед тем как ты будешь это делать, хочу спросить: у тебя получится это упражнение? Ты сам как считаешь?

— Я не знаю, — пожал плечами Женька. — Мне сначала самому надо проверить трассу.

— Приступай! — велела Светлана Владимировна.

Тренеру, конечно же, сейчас не позавидуешь: нужно наблюдать за пятнадцатью юными спортсменами, которые скатывались с горы и то и дело нарушали указание наставника: то катались змейкой, то старались прыгнуть с бугра, и в то же время надо заниматься с Женькой. На основную тренировочную трассу, вместе со всеми, запускать она его сейчас не могла, да это бы и не получилось: где такому маленькому кататься с более старшими ребятами, уже обладающими юношескими разрядами. Сашка, восьмилетний мальчишка и самый младший в группе до Женьки, уже обладал третьим юношеским разрядом и катался более-менее сносно. А вот новенький...

Впрочем, Женька тренера не разочаровал: быстро ёлочкой забежал на малышовую горку, хотя и чувствовал боль в натруженных тренировками ОФП ногах, и быстро съехал по зигзагу, активно работая бёдрами и коленями. Да ещё и съехал не по прямой лыжне, а зигзагами. Подъехал к тренеру, затормозил.

— Хороший склон! — заметил Женька. — Сейчас попробую на одной лыже съехать.

Также шустро забежал второй раз, сел на корточки и снял левую лыжу. Потом поехал на одной правой лыже, присев, держа левую ногу чуть в стороне и изо всех сил стараясь сохранить равновесие раскинутыми в стороны руками и левой ногой. И ведь получилось! Съехал нормально, хорошо, быстро, при этом активно работал бёдрами, руками и палками. Всё-таки его разум хорошо помнил базовые движения горнолыжного спорта. Тело, конечно, было нетренированным и мелким, но, тем не менее, судя по всему, задел был хороший.

— Прекрасно у тебя получилось! — сказала тренер. — Давай сделаем так. У меня план тренировок расписан строго по графику. Сегодня я тебя не могу допустить вместе со всеми на гору. Катаешься сегодня на этой горе, у тебя по плану стоят именно такие спуски, в медленном темпе. Больше я от тебя ничего не требую. А я сейчас займусь более старшими ребятами. Всё ясно?

— Всё ясно, — согласно кивнул головой Женька и без лишних понуканий опять побежал на гору.

Кажется, он попал в свою знакомую обстановку... В свою колею...

... Как всегда, время на горе пролетает очень быстро, это вам не тяжёлая общефизическая подготовка, которая может тянуться бесконечно. Вот и сейчас, кажется, недавно только пришли, а тренер уже даёт свисток и собирает всех к себе.

— Так, ребята! — сказала Светлана Владимировна. — Время тренировки истекло, прибирайте лыжи, давайте все в школу.

Сняв лыжи, ребята по привычке очистили их от снега, связали и отправились дружной колонной в обратном направлении. Ещё подходя, Выживала заметил стоявшую у входа в школу машину отца. Батя уже приехал! Точно! Ему же сказали забирать его пораньше!

— А ты говорил, он не приедет за тобой! — укоризненно сказал двенадцатилетний Егор.

— Я не знаю, — пожал плечами Женька. — Наверное, у него получилось закончить работу вовремя... Мы договаривались, если он не приедет, я один доберусь домой на электричке.

Ситуация в которую он попал, выглядела немного неловкой: пообещал ведь пацанам что поедет с ними, а оказалось, соврал, и ничего уже не поделать... Пробзделся...

Батя, увидевший толпу юных лыжников с тренером, вышел из машины, и приветственно помахал рукой всем. Иначе не мог: его весёлый шебутной характер подразумевал активное общение со всеми.

— Физкульт привет всем! — крикнул Григорий Тимофеевич.

— Физкульт привет! — дружно гаркнули ученики и громко рассмеялись.

Настроение у всех было хорошее, скоро домой, и грустить было не о чем...

Потом Женька оделся, вышел из спортивной школы и отец помог забраться в машину. Теперь предстоял уже знакомый маршрут: до детского сада...

... На следующий день опять была горная тренировка, в этот раз Светлана Владимировна уже не держала Женьку в стороне от всех. Решила тестировать его на основной трассе, естественно, самой простой.

— Сейчас вместе поднимемся на 5 метров, и съедем оттуда по классической лыжне, — заявила тренер. — Три раза скатишься, если выполнишь нормально, пойдёшь на основную трассу, к ребятам.

Конечно, 5 метров не высоко, и Женька с лёгкостью выполнил указание тренера. Правда, с небольшим усилием: в первую очередь, мешались те самые ортопедические стельки, которые отец вставил в валенки. Хотел снять их ко всем чертям, но понимал, что нужно терпеть, иначе ноги быстро укатаешь.

Быстро поднялся коньковым ходом на отметку 5 метров, внимательно наблюдая за тем, чтобы не попасть никому из одногруппников под лыжи, потом, нагнувшись, и, держа палки под мышками, скатился с горы, упором затормозив в зоне выката.

— Очень хорошо! — похвалила Светлана Владимировна. — Сделай ещё два раза, чтобы я точно видела что у тебя всё получается.

Женька забрался и съехал следующие два раза точно так же как и первый раз, чем вызвал большое удовольствие у тренера.

— У меня такое ощущение складывается, словно ты в какой-то именитой школе занимался, — призналась она. — Ни одной ошибки не допускаешь, идёшь так, как будто занимаешься горными лыжами как минимум, год. Всё, с тестами закончено. С этого дня начинаешь заниматься с общей группой. Сегодня у нас тема занятий — косой спуск в средней стойке. Ты знаешь, что это такое?

— Ну, если рассуждать, что прямой спуск — это просто катиться вниз, как я только что катался, то косой спуск — это траверс поперёк склона, либо спуск по змейке, лавируя на трассе между флажков, — уверенно ответил Жека.

— Ты знаешь что такое траверс? — ещё больше удивилась Светлана Владимировна. — Сегодня мы с ребятами просто катаемся косым спуском, по змейке, вокруг правого ряда флажков. Поехали с нами вместе.

Светлана Владимировна очень шустро по ёлочке побежала вверх, поднялась примерно на 10 метров, откуда друг за дружкой стартовали одногруппники, и начала смотреть, как поднимается Женька.

Сейчас он поднималась конечно же, тяжело, так как потратил немало сил на предыдущие упражнения. Однако вошёл.

— Вот видишь ряд флажков? — спросила тренер. — Сейчас едешь отсюда вниз. Перед первым флажком поворачиваешь переступанием вправо, переносишь вес на правую ногу и проезжаешь перед флажком, потом переносишь центр тяжести с правой лыжи на левую, делаешь поворот переступанием и проезжаешь влево перед следующим флажком, потом повторяешь цикл по новой. Ты сможешь сделать это упражнение?

Женька посмотрел на склон. Отсюда было уже намного выше, чем с того уровня, с которого он катался накануне. Да ещё и невысокий рост усугублял ориентировку на горе. Однако всё-таки ощутил, что съехать он сможет, пусть и на небольшой скорости, но всё-таки сможет.

— Да, я сделаю это упражнение, — согласно кивнул головой Женька.

— Тогда приступай! — махнула рукой Светлана Владимировна.

Женька оттолкнулся правой ногой, поехал вниз, потом перенёс вес тела с левой ноги на правую, проехал право перед флажком, потом перенёс вес ноги с правый на левую, развернулся и проехал влево перед следующим флажком. Постоянно тщательно контролировал скорость, как только начинал разгоняться, сразу занимал высокую стойку и тормозился. Таким образом довольно уверенно миновал трассу, хотя чуть не задел последний флажок: с каждым новым прохождением змейки траектория постоянно приближалась, смещаясь от центра ближе к флажкам. В зоне выката затормозил и откатил в сторону, чтобы не мешать другим.

— Прекрасно! — крикнула тренер, стремительно съехавшая вслед за ним, обогнувшая по широкой дуге и затормозившая кантами, сыпанув снегом далеко от себя. — Если устал, немного отдохни и повторяй.

И он повторил. Один раз, второй, потом третий, а потом не заметил, как закончилась тренировка. И опять пора возвращаться в спортшколу.

В этот раз отец рано за ним не смог приехать, и Женька отправился домой один, вместе с пацанами, предварительно сказав на вахте, чтобы отцу передали, что он ушёл на электричку.

— Тут деньги могут отобрать! — предупредил Егор, когда стайка мальчишек вышла из спортивной школы. — Они иногда специально караулят, зная, что мы в это время уходим.

— А кто там отберёт? — поинтересовался Женька.

— Да тот самый жирный Петров, — заявил Егор. — Его из спортивной школы выгнали за хулиганство. Он местный, здешний, горьковский, в общаге живёт с родителями. Говорят, самый хулиган тут. И как с ними бороться, фиг знает. Он вон какой жирный и наглый.

— Ясно... — вздохнул Женька.

К сожалению, как сейчас дать отпор хулиганам, он тоже не знал. Приходилось ему в прошлой спортивной школе драться, и не раз, подрался бы и сейчас, если надо, так как иногда в конфликтных ситуациях накатывала бешеная злость. Однако понимал, что сейчас ему 6 лет и надавать по соплям может почти любой. Тут нужна была дипломатия. Либо быстрый, напористый натиск, который всегда лучше любой дипломатии.

Натиск пригодился очень скоро: не успели отойти от спортивной школы и направиться вниз, в сторону железной дороги, как от второй хрушёвки на улице раздался заливистый свист.

— Эй вы, а ну стоять! — крикнул кто-то сбоку.

Голос мальчишечий, но зычный, хулиганистый, гнусавый, явно с целью запугать. Стайка мальчишек покорно остановилась. В глазах у них была растерянность. Однако это была злобная растерянность, как заметил Женька. Похоже, ребятам не хватало вожака, того, который раскачается и первый начнёт разборку. Каждый из них боялся, что если он даст отпор хулиганам, то другие просто не помогут. Но так ли это на самом деле?

— Эй вы, кто такие? С какого района? Кого знаете? Деньги есть? А если найду? — сбоку приближались трое мальчишек, один — тот самый жирный хулиган Петров, а двое с ним — более тощие, похоже, присевшие на авторитет Петрова.

При виде вальяжно приближавшегося жирного, бегавшего свиными глазками из стороны в сторону над пухлыми, похожими на беляши щеками, не Женька, а скорее, Выживала, ощутил, как чёрная, разрушительная злоба, известная каждому спортсмену, накрывает его. Он что, ради этого говна попал сюда, в СССР? Неужели этот чёрт будет диктовать, как ему жить???

Выживала всегда придерживался принципа: в любой уличной драке надо бить первым. Когда все слова исчерпаны или их вообще нет, и ты видишь лишь молча наваливающихся на тебя соперников, промедление смерти подобно. Гопники всегда бьют первыми, без церемоний, в лицо и голову, чтобы сразу вырубить человека, но при этом очень теряются и грустят, когда и к ним применяют тот же приём...

В разборках на улице Выживала участвовал, и знал, что лишнее промедление, растерянность, желание утихомирить, успокоить, задобрить противника ведут только к тому, что агрессор всё больше распаляется и в конце концов переходит к полному беспределу. В такой ситуации надо сразу же брать инициативу в свои руки. Поэтому не успел жирный подойти, Женька бросился на снег и сделал ему подсечку, от чего жирный упал на жопу. Упал больно, копчиком на лёд. Взвизгнул от боли.

Шапка-ушанка скатилась с головы. Выживала тут же бросился сверху и с силой острыми зубами вцепился ему в ухо. Придавил так нервные окончания, что жирный вначале обмяк и дёрнулся в большом удивлении. Нападение на хулигана было настолько неожиданным и настолько непривычным, что он от страха взвизгнул, задёргался ногами и попытался оттолкнуть Выживалу. Однако зубы ещё сильнее впились ему в ухо. Побежала кровь.

— Да что ты делаешь! Аааа!!! — крикнул Петров и с силой ударил Выживалу кулаком в ухо. Однако круглая меховая шапка смягчила удар, но Выживала всё равно этого стерпеть никак не мог и тоже со всей силы зарядил кулаком в жирную морду, а потом ещё раз и ещё прямо в нос.

Надо признать, занятия по общефизической подготовке прошли хорошо, удары получились весомые. Однако они уже не требовались. Остальные пацаны-лыжники, увидев, что их главный враг повержен, и повержен шестилетним пацаном, бросились на двух других и тоже начали их бить. Егор подошел к жирному и начал пинать его, потом помог подняться Выживале.

Через несколько минут всё было закончено. Женька встал и сплюнул кровь прямо на рожу лежавшего и трясущегося жирного и злобно посмотрел на него.

— Я в следующий раз с ножом приду, нос тебе отрежу и уши, — негромко сказал он. — Ты понял, чёрт позорный? Или, может, тебе ещё кое-что отрезать?

Жирный в ужасе вскочил, подхватил шапку, и поскальзываясь, побежал во дворы, за ним припустили двое его избитых друганов, похватавших шапки со снега.

Мальчишки, всё ещё на эмоциях, нервно смеясь, пошли на электричку. Неожиданно они поняли, что бояться не надо: перед ними не какие-то железные люди, которых невозможно побороть. Обычная шантрапа, которая боится удара в рожу.

— Тебя кто так научил драться? — с уважением спросил Егор, когда стояли на остановке и ждали электричку.

— Никто не учил, — заявил Женька. — Мы занимаемся координационным видом спорта, у нас всё есть для того, чтобы побить кого хочешь, если он, конечно, не боксёр.

Пацаны, стоявшие с ним, рассмеялись и одобрительно похлопали по спине. Кажется, дружба начинала становиться более крепкой.

Народу на остановке становилось всё больше. В конце платформы, у перил, на ящиках сидели две старухи, очень плотно одетые в толстые тулупы и обмотанные шалями. На другом ящике перед ними стояли матерчатые мешки с семечками. Продавали их по стаканам, один стакан — 20 копеек, водочная рюмка — 10 копеек. Сбоку от них стоял небольшой павильончик с надписью «Беляши, чебуреки, пироги», откуда доносился аппетитный запах. Люди то и дело заходили туда, но, похоже, внутри скопилось очень много народа. Жрать уже хотелось отчаянно, и Жека, сочный, истекающий жиром беляш, завёрнутый в белую вощёную бумагу, съел бы с удовольствием.

Потом подошла электричка до центра, друг за другом люди стали подниматься внутрь и располагаться кто где. Народу было много, но пацаны встали в тамбуре, болтая о всяком. Билеты, естественно, никто покупать не стал, так как ехать всего четыре остановки. Наконец электропоезд тронулся с места, и разговаривать стало невозможно. Просто ехали, качаясь из стороны в сторону, и смотрели по сторонам.

Приехав на вокзал, Женька распрощался с одногруппниками и отправился в детский сад. Дорога знакомая: поднялся на мост, перешёл через пути двух станций, спустился, прошёл 100 метров, вот и детский сад. Деловито прошёл в раздевалку и начал переодеваться. Было слышно, как в группе нянечка рассаживает детей на обед.

— А ты чего один? Где родители? — спросила воспитательница, увидевшая Женьку в гордом одиночестве.

— Меня батя оставил и ушёл, — объяснил Женька. — Он же на работе, ему быстрее ехать надо.

Переодевшись, отправился мыть руки, а потом пошёл обедать.

Пока всё складывалось хорошо. В этот день он доехал сам, получил хороший опыт по езде на местной электричке, и таким образом можно будет разгрузить родителей от того, чтобы таскать его туда-сюда. Женька понимал, что мать беременная, напрягать её не стоит, отец сильно рискует с работой, стараясь отвозить его, а потом забирать. Нужно рассчитывать лишь на себя. Впрочем, такого взгляда на жизнь он придерживался всегда...