Выжить. Остаться собой.

Глава 1

Глава 1.

- Олесь, это была уже шестая попытка, - неловко начал Вадим. – Может, пора остановиться?

- Остановиться? – повернулась к мужу, смотря непонимающе, с недоумением. – Что значит остановиться? Ты больше не хочешь ребенка?

- Хочу. Как и прежде. Но… наша жизнь больше не похожа на ту, о которой мы мечтали. Вспомни, как мы любили гулять вечерами и на выходных, вспомни наши уютные посиделки за просмотром телевизора, вспомни наши походы… Теперь ничего этого нет. Иногда мне кажется, что и нас уже нет. Одни анализы, УЗИ, гормоны, врачи, клиники эти все время!

- Вадим, но ведь все это для нас. Для нашей семьи. Чтобы у нас появился ребенок.

Мои губы задрожали. Неудачный момент муж выбрал для разговора. Только час назад я узнала, что очередная попытка оплодотворения провалилась, яйцеклетка снова не прижилась. Мне и так, честно говоря, плохо, а тут еще такие разговоры.

- Олеся, - Вадим съехал на обочину и включил аварийку. Муж повернулся ко мне и взял ладошки в свои руки. – Олеся, я тоже хочу ребенка, но я устал. Очень устал от врачей, клиник и бесконечных анализов. Да у нас секс только в положенные дни! Я так больше не могу.

- А я не устала? – выдернула руки, тут же заводясь. – Это меня, вообще-то, пичкают гормонами. Меня тыкают иголками, мне подсаживают яйцеклетку за яйцеклеткой.

Вадим отвернулся, я видела, что муж старается сдерживаться, но меня уже несло. Последние три года выдались очень сложными, а этот месяц, полный изматывающего ожидания и подавно. И у меня не осталось сил, и у меня опускаются руки, но ведь все это не просто так. Ведь все, чтобы у нас появился малыш.

Почувствовала, как по щекам потекла соленая влага. Смахнула слезы и упрямо сжала губы. Я не отступлюсь, не сдамся!

- Думаю, нам стоит пожить какое-то время раздельно, - глухо выдал Вадим, глядя в окно.

Он сказал это так тихо, что я не сразу поняла смысл его слов. А когда поняла… меня словно током прошило. Пожить отдельно?

- Что? Я… не услышала. Что ты сказал?

- Все ты услышала, - Вадим повернулся. Муж выглядел уставшим, осунувшимся и каким-то потерянным. – Я хочу пожить отдельно. Устал. Прости, Олеся, я старался, честно старался, но больше так не могу. Три года я живу только работой и клиниками. Мы почти не общаемся, никуда не ходим, не встречаемся с друзьями. Все деньги уходят на ЭКО. Мы даже в отпуск съездить не можем.

- В отпуск? – переспросила оторопело. - Вадим, какой отпуск, если мы так хотели ребенка?

- Хотели. Но, видимо, не пришло еще время. Можно было взять малыша из приюта…

- Но я не хочу из приюта! – перебила, не веря, что этот разговор вообще состоялся. И когда? Именно сейчас, в тот момент, когда мне и так плохо! – Я хочу своего ребенка! Понимаешь, своего!

- Завтра я перееду к отцу, - Вадим снова завел машину и включил поворотник. – Нам стоит отдохнуть друг от друга хоть немного.

- Но так нельзя! – выдохнула, не веря тому, что слышу. – Мы же семья, Вадим. Ты не можешь уехать.

- Уже три года мы не семья, а бракованный инкубатор! – слова мужа хлестали наотмашь. – А я так больше не могу! Хочу встречаться с друзьями, хочу пить пиво, хочу вспомнить, что все еще молод!

- Пиво? Так в этом дело? Но ты ведь знаешь, что алкоголь плохо влияет на сперматозоиды…

- Знаю. И больше не хочу об этом думать. Мне нужен перерыв.

- Я, мне… а мне? Что нужно мне ты не подумал? – я заводилась все сильнее. Уже просто кричала, не стараясь сдерживаться.

Вадим на меня даже не смотрел, полностью сосредоточившись на дороге. Вся его реакция заключалась только в сомкнутых плотно губах.

- Вадим, да посмотри же на меня! – в истерике дернула за руку, которой он держал руль.

- Спятила? – муж кое-как выровнял вильнувшую машину и все же повернулся ко мне. – Разбиться хочешь?

В этот момент нас обоих оглушил мощный гудок и уже в следующую секунду - сильнейший удар. Последнее, что успела заметить – огромный оранжевый грузовик, в бок которого мы влетели со всего маху.

Как ни странно, я помнила удар, помнила ссору с Вадимом, но вот что дальше – нет. Ничего, пустота. В себя пришла раньше, чем смогла открыть глаза. Поначалу тело ощущалось словно деревянным, непослушным, будто чужим. Я слышала голоса, разговоры, смысл которых от меня ускользал. Странные звуки, шум. То приходила в себя, то снова ускользала в забытьи. Иногда мне давали попить. Голову приподнимали не слишком бережно и сквозь потрескавшиеся губы в рот текла теплая противная жидкость.

Не знаю, сколько провела в таком состоянии. День, два, неделю? Сначала удалось пошевелить пальцами на ногах. Долгие часы это было все мое развлечение – ленивые движения то одним пальцем, то другим. Потом открыла глаза. Моргнула пару раз, веки поддавались тяжело, натужно. На этом подвиги этого дня завершились. Сознание снова поглотила черная воронка. Но уже в следующий раз я смогла сжать кулак, в ладонь впились какие-то веточки. Удивление этого открытия и заставило пошире распахнуть глаза. Взгляд уперся в потемневшие неструганые доски.

А еще запах. Дым. Это был дым. Вонючий, едкий, не дающий вдохнуть полной грудью. Отмахнулась бы, да руки пока не хотят слушаться.

Нахмурилась, пытаясь понять, где же я? Вращать шеей все еще не могe, только позднее поняла, что дело не в переломе или травме, чего подспудно боялась, а в банальном бессилии. Как ни странно, вокруг было тихо. Голоса слышались, но в отдалении. Снова сжала и разжала кулак, убеждаясь, что лежу на куче соломы. Поднять руку и рассмотреть добычу пока не могла, но дышала уже легче, если не считать навязчивого дыма. Словно рядом со мной жгут сухую траву. Вонючую сухую траву. Понемногу осматривалась. Скосив глаза, могла видеть только низкий, потемневший потолок из деревянных балок. Откуда проникает свет не поняла, но света было достаточно.

- Асана, ты пришла в себя? – услышала вдруг совсем рядом. Не сразу поняла, что обращаются ко мне. Асана? Почему Асана? Я – Олеся! Видимо, меня приняли за кого-то другого, а документы не нашли. - Великая Мать, никто уже не верил! – продолжил голос надрывно.

Надо мной склонилась молодая девушка, на вид совсем еще ребенок. Черные кудри обрамляют по-детски пухлое личико. В глаза бросается очень темная, смуглая кожа. Нахмурилась, рассматривая почти черные губы, при этом у девушки обнаружились ровные белые зубы, стоило ей радостно улыбнуться.

- Где я? – просипела, и сама не услышав своего голоса. Какое-то шипение и все. Даже не хрип.

- Пить хочешь? – по-своему поняла меня девушка. – Сейчас принесу. И лидяшку только раздавать начали, - обрадованно заявила она, кивая. Бодро подскочила на ноги и куда-то умчалась.

Вернулась, однако, довольно скоро. Села рядом, прямо на пол. Подтянула меня чуть повыше, отчего у меня непроизвольно вырвался стон. Все тело болело. Ломило каждую косточку, силы в мышцах не было вовсе. Но девушку мои стоны не смутили. Сначала она помогла мне напиться, а после приставила ко рту миску с каким-то варевом. По-другому и не назовешь. Нечто склизкое, безвкусное, пахнущее… неприятно, в общем.

Сделав пару глотков, попыталась отстраниться, но девушка не дала, заставляя допить неприятное варево. Живот почти сразу скрутило сильнейшим спазмом, боль оказалась настолько резкой, что тело выгнуло дугой, снова застонала.

- Ой, ты так долго ничего не ела, - спохватилась кормилица. – Наверное, не стоило тебе столько лидяшки давать.

Это точно, не стоило, - промычала про себя, пережидая очередной спазм.

Девушка уложила меня на спину и принялась массировать живот. Мягкие движения по часовой стрелке сумели унять боль. Благодарно посмотрела на девушку, рассматривая ее чуть пристальнее. Только сейчас, когда она сидела, натянув платье, стал заметен округлившийся живот. Неужели беременна? Сколько же ей лет? И где я, все-таки?

Мысли текли вяло, веки потяжелели, глаза закрылись словно сами собой. От мягких, успокаивающих движений вскоре уснула.

Разбудили голоса. Мягкий, умоляющий, узнала свою кормилицу и резкий, гортанный, грубый. Мужской.

- Халишер, нельзя ей! – мягко настаивала знакомая мне девушка. - Нельзя, к Великой Матери отправится, если трогать!

- Пошла вон! – отвечал ей грубый голос. - Глаза, говоришь, открывала? – уточнил он, судя по звуку подходя ко мне вплотную. - Белая вся, тьфу! – сплюнул он рядом со мной. - Точно не сдохла?

- Нет, халишер, жива. Только слаба сильно. Лекарь нужен, халишер.

- Какой лекарь? – расхохотался грубый мужской голос. – Подохнет – мне и лучше. Спалю, и всех делов! Ладно, очухается – зови, поговорить мне с ней нужно.

- Как скажете, халишер, - я как раз открыла глаза, чтобы увидеть спину удаляющегося мужчины и непрестанно кланяющуюся ему вслед девушку, что ухаживала за мной.

- Кто это? – привлекла к себе внимание. Голос все еще не слушался, но сипение вышло вполне различимым.

Девушка резко обернулась, бросила на меня внимательный взгляд.

- Тише ты! – шикнула, оглядываясь. – Или хочешь, чтобы вернулся?

- Так кто это? Что ему нужно?

- Халишер Аравий, - ответила девушка, хмурясь. – Это он тебя привез, не помнишь?

- Куда привез?

- Сюда, в Жахжену. Совсем плоха, - покачала головой девушка. Теплая ладошка легла мне на лоб.

- Поможешь сесть? – постаралась приподняться на руках. – Как тебя зовут? – спросила, после того как девушка помогла мне опереться на стену позади.

- Айшас, - настороженно представилась она. – А ты не помнишь?

- Нет, прости, - мотнула головой, отчего перед глазами заплясали разноцветные мушки. – Жахжена, что это за место? Где мы?

- Жахжена – лагерь бравинов, - пояснила Айшас, только понятнее не стало.

- А где мой муж? И почему я не в больнице?

- Муж? – не поняла Айшас.

- Да, муж. Мужчина, который был со мной.

- То есть ты связана? - отпрянула Айшас. – У тебя разве есть покровитель? – взгляд девушки стал крайне недоверчивым.

- Покровитель? – удивило странное определение, но решила на заострять, сейчас есть вопросы поважнее. - Есть. Почему тебя это удивляет? У тебя разве нет? – кивнула на ее живот.

Лицо Айшас исказилось болью, она резко поднялась и вышла, напоследок одарив меня нечитаемым взглядом.

Глава 2

Глава 2.

Если честно, не очень поняла, чем я ее так обидела. А ведь точно обидела, реакция говорит сама за себя. Раз уж я сижу, осмотреться не помешает. Ничего не понимаю! Что это за место? Какая-то лачуга, потолок очень низкий, еще когда в спину тому мужчине смотрела, обратила внимание, что ему приходилось пригибаться, когда он шел. Айшас ниже, но и она едва не касалась макушкой деревянных балок. Вокруг меня множество грязных тюфяков, весь пол усыпан сухой травой. Тронула колючие веточки, чуть сдвигая, под ними утрамбованная земля.

Никаких окон, вместо этого одна стена просто отсутствует, открывая вид на сочную зелень. С моего места не слишком хорошо видно, но сейчас точно день, за пределами убогого прибежища светло.

Поискала источник непроходящей вони. Неподалеку от меня и правда курился дымок. В крупной глиняной чаше лежали какие-то листья, они едва тлели, распространяя по скромной лачуге сводящий с ума запах и дым, мешающий нормально дышать.

Больше всего мне сейчас хотелось вдохнуть полной грудью, прочистить легкие от этого сводящего с ума запаха!

На то, чтобы подняться ушли все силы. Руки, ноги попросту отказывались слушаться, слабость ощущалась немыслимая, такой беззащитной, пожалуй, я себя еще не чувствовала. И вот только сейчас обратила внимание на наряд на себе. С неверием потрогала грубую ткань, отметила кривоватые швы ручной работы. Убогий наряд спускался ниже колен, бахромясь неопрятными нитками по нижнему краю.

Взгляд сам собой опустился к ногам. Грязным, с огрубевшей кожей и обильными трещинами. Не поняла, а где мой педикюр? Где мои аккуратные пальчики, где пяточки, за которыми я ухаживала не меньше, чем за ладонями?

Потрясла головой, ничего не понимая. Поднесла руки к лицу и окончательно обомлела. Руки… они тоже словно не мои. Длинные пальцы вроде похожи, но… где маникюр? Откуда эти мозоли? Судорожно стала рассматривать всю себя, ощупывать руки, ноги, тело… Довольно быстро убедилась, что все это какое-то чужое. И боюсь, это не тот случай, когда после долгой болезни ощущаешь себя другим человеком, я вдруг и стала другим человеком. Буквально другим!

Взгляд заметался по стенам в поисках зеркала. Погасила панику, не обнаружив искомого предмета.

Забыв про неимоверную усталость, путаясь в заплетающихся ногах, рванула к пролому в стене. В ушах шумело все сильнее, зажмурилась от яркого солнца. Сделала всего около двух десятков шагов, а устала, словно пробежала марафон. Оперевшись на край стены, с ужасом оглядывала место, в котором вдруг оказалась.

Джунгли? Буйная незнакомая растительность вокруг. Что-то вроде полевого лагеря. Люди, все как один темнокожие, очень-очень темнокожие. Девушки, очень много молодых девушек. Почти у всех угадывается животик. Столько беременных в одном месте? Несмотря на свое состояние, девушки не сидели сложа руки. Собравшись стайками, они либо перебирали какие-то бобы, громко переговариваясь между собой, другие чистили рыбу, еще несколько плели сети, кто-то суетился у огромного чана, подвешенного над костром…

- Очухалась все же! – не заметила, как сбоку ко мне приблизился высокий, не слишком опрятный мужчина.

Не настолько темнокожий, как девушки, скорее метис. Грубый ежик черных волос на голове, темные глаза, неопрятная многодневная щетина, какая-то палочка во рту, которую он жевал и то и дело перебрасывал с одной стороны рта на другую.

- Где я? – подняла на него глаза.

- Не смей пялиться! – одновременно со словами последовал удар. От мощной оплеухи я упала на землю, чувствуя, как рот наполняется солоноватой жидкостью.

Глаза опустились сами собой. Накатила невыносимая обида. Да что я сделала-то? Как я сюда попала? Что это за место? Однако задавать все эти вопросы поостереглась. Исподволь поглядывая на девушек, заметила их интерес. Некоторые смотрели сочувственно, но большинство – равнодушно или с интересом, словно перед ними кино, а не действительность, в которой мужик бьет ни в чем неповинную женщину.

- Если очухалась, - сплюнул рядом со мной этот урод, - значит займись полезным делом! А то жрать все горазды… - выплюнул он напоследок, отходя.

Ко мне никто не подошел. Айшас я чем-то обидела, а больше до меня дела никому не было. С трудом поднялась, по стеночке доковыляла до ближайшей лежанки и опустилась на нее, сворачиваясь клубочком. Грудь разрывали рыдания. Позволила слезам покатиться по щекам, надеясь хоть на небольшое облегчение. Совершенно сбитая с толку, дезориентированная, я ничего не понимала. Ни где я, ни почему вдруг так изменилась, ни откуда эта жестокость от незнакомого человека.

Плакала долго, пока силы не закончились окончательно. Успокоиться заставила жажда. В поисках воды пришлось снова подниматься и идти к выходу, стараясь не поднимать глаз. Странно, девушки не выглядели такими уж запуганными, они спокойно общались между собой, но при моем приближении замолкали, провожали заинтересованными взглядами.

Вода нашлась в большой бочке, тут же висел деревянный черпак. Тяжеленный. Но ничего, зачерпнула воды и стала жадно пить. Прохладные струйки стекали по подбородку на шею, даря небольшое облегчение.

Утолив жажду, немного пришла в себя, словно сил набралась, пусть и немного.

- Идем со мной, - как оказалось, поблизости терпеливо ждала, пока напьюсь молоденькая девушка. Она и позвала меня за собой.

Покорно последовала за ней, краем глаза замечая того мужчину, что ударил. Он смотрел прямо на нас, словно ждал моей реакции. Не стала открыто на него смотреть. Шум в голове, слабость и мушки перед глазами подсказывали, что еще одной оплеухи я могу и не пережить.

Мы пришли к небольшому навесу, под которым стояли две плетеные корзины, наполненные серыми крупными стручками. Тут же сидели еще две девушки. Они споро раскалывали сухие стручки, вытряхивая из них ярко-желтые круглые бобы. Для бобов был приготовлен мешок, а мусор просто бросали рядом.

Присела, понимая, чего от меня ждут. Потихоньку вовлеклась в работу, стараясь хоть немного осмыслить происходящее. Девушки при моем появлении поначалу замолчали, но вскоре вновь завязался разговор, поначалу робкий, но спустя короткое время, они уже задорно смеялись.

- Зачем ты его злишь? – не сразу поняла, что вопрос адресуется мне.

Подняла глаза на ту, кто его задал. Красивая. Очень молодая, но уже глубоко беременная девушка в таком же тряпье, что и на мне, ноги босые, как и у всех тут. Огромные карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц, крупные темные губы, высокие скулы. Девушка смотрела на меня пытливо, ожидая ответа на свой вопрос.

- Кого?

- Халишера, - охотно кивнула девушка. – Он ведь и так тебя досуха выкачал. Радуйся, что выжила.

- За что он так со мной?

- Не знаю, - пожала она плечами. – Так-то халишер Аравий неплохой. Никого без дела не бьет, а тебя сразу, как привез, дергать стал. Но и ты огрызаешься постоянно, вот он и распаляется еще больше.

- Как тебя зовут? – выдавила, не в силах понять смысл того, что рассказала собеседница. По ее словам выходит, что я здесь уже давно… - Я ничего не помню, - выдавила чистую правду, с мольбой глядя на девушку.

- Ильшари, - с жалостью глядя на меня, представилась она. – А это Драха и Рольшен, - представила и остальных.

- Что это за место? – спрашивая, невольно втянула голову в плечи, со страхом ожидая ответа.

Ильшари посмотрела на меня со смесью жалости и непонимания.

- Жахжена, - тем не менее ответила она.

- Мне это название ни о чем не говорит, - призналась чуть смелее. – Как я сюда попала?

- Тебя привез халишер Аравий, - повторила Драха. – Как и многих из нас, - добавила она. – А ты откуда? Можно потрогать? – девушка протянула руку, спрашивая разрешения коснуться меня.

- Можно, - кивнула, смущаясь такого внимания.

- Первый раз вижу такую белую кожу, - призналась Драха, осторожно проводя ладонью по моей руке. – Тебе не больно?

- Нет.

- Такая тонкая, - восхитилась Драха. – Даже циниш видно.

- Циниш? – не поняла я.

- Ты, наверное, жила за большой водой? – предположила Ильшари. Третья девушка, Рольшен, молча слушала наш разговор, но сама молчала, потрогать мою, сильно отличную от их, кожу тоже не стремилась.

- Что это за страна? – вместо ответа спросила я, осторожно отнимая руку и возвращаясь к работе.

- Страна?

- Жахжена – это поселок, верно? На территории какой страны он находится? Ведь не России же?

Девушки переглянулись между собой.

- У тебя выкачали слишком много циниш, Асана, - с жалостью покачала головой Рольшен, впервые обращаясь ко мне.

Асана? Нахмурилась, не понимая, почему она называет меня таким странным именем.

- Я видела таких девушек, многие сходили с ума, а некоторые даже умирали, - заметила Ильшари.

- Жахжена входит в Верхний предел, - робко пояснила Драха. – Его еще называют Острожьем.

- А какие города поблизости? – не унималась я. – Крупные есть какие-нибудь?

- Эришат – самый большой, но далеко, полдня на шэрхе лететь или три восхода на баракаре. Есть еще Лаора, она ближе к большой воде.

- И Дрисс, - подсказала Рольшен. – Я из Дрисса, - грустно пояснила она.

У меня снова закружилась голова. Верхний предел, Эришат, Дрисс… Странные имена, странные названия. Что происходит? Может я вообще в коме, а все это мне только кажется? Это было бы самым логичным объяснением… если бы не привкус крови во рту после приветствия одного из местных. Слишком уж натурально это чувствовалось.

Поежилась, передергивая плечами.

- Тебе нужно больше есть, - заметила мое состояние Ильшари. – После большой потери циниш всегда нужно больше есть, а ты пять дней спала. Мы думали, уже не проснешься, уйдешь к Великой Матери, только Айшас верила, что очнешься.

Следующие пару часов я провела в компании этих девушек. Молча лущила местные бобы, слушала их разговоры и пыталась принять окружающую действительность.

Меня девушки называли Асаной, это имя им было известно, они его не спрашивали. Не сразу я стала на него откликаться, просто не понимая, что зовут именно меня. Асана. Что же случилось после аварии? Сколько прошло времени и где Вадим?

Как ни странно, но тоски по мужу не было. Беспокойство, тревога и за него, и за себя, но и только. Может, он был прав. Я зациклилась на возможности иметь детей, всю себя посвящала этой мечте. Думала, что она общая, наша с ним. Оказалось, только моя.

Внимание привлек странный шум. Некоторые девушки, находящиеся сейчас ближе к центру лагеря повскакивали со своих мест, прытко отбегая в сторону, словно прячась под деревьями. Многие подошли ближе к нам, закрывая обзор, поэтому я не сразу поняла, что там происходит. Встала, чтобы лучше рассмотреть, даже вытянула шею. Ильшари дернула меня за край одежды.

- Не смотри! – шикнула она. – Асана, сядь на место и опусти глаза, - посоветовала девушка, но унять мое любопытство не смогла.

Я все же присела, но не полностью и продолжила вытягивать шею в попытках увидеть причину переполоха.

Глава 3

Глава 3.

Все оказалось проще. Просто нужно было смотреть не на землю, а в небо. Там по направлению к центру лагеря подлетала огромная птица. Нет, - поправила сама себя, - не птица. Летающий зверь. Что-то вроде птеродактиля, каким я его помню из книжек. Длинная вытянутая морда - большущий хищный клюв, крепко перемотанный, не позволяющий животному раскрывать пасть. Мощные крылья с широченным размахом, узкое, вытянутое туловище. Задние лапы мощные, толстые, а вот передние – напротив, словно вспомогательные. Короткие и хрупкие. На спине неизвестного животного заметила наездника, он крепко держался за две дужки, что-то типа вожжей, закрепленные на шее зверя и цепко осматривал лагерь.

В тот момент, когда его взгляд остановился на мне, Ильшари дернула меня сильнее, заставляя все же опустить глаза и буквально рухнуть на землю.

- С ума сошла? – зашипела девушка. – Это же сам халишер Тарскони, владетель Жахжены. На него нельзя смотреть без разрешения.

Я быстро опустила глаза, но поздно, уже успела привлечь внимание прилетевшего мужчины.

Лагерь замер. С момента, как странный птеродактиль приземлился посреди лагеря, никто не произнес ни слова. Девушки продолжали свои дела, но молча, низко опустив головы. Я тоже вернулась было к прерванному занятию, но спустя буквально минуту почувствовала чужой давящий взгляд.

- Это она? – глаз я не поднимала, но думаю, к нам подошел тот самый халишер Тарскони.

- Да, халишер, - ответил знакомый мужской голос - Аравий. – Своенравная слишком. Да глупая. Ведет себя, что дикая хельша. Как привез, так и не знаю покоя с ней! – жаловался мужчина.

- Даже не верится, - усмехнулся Тарскони. – На вид так кроткая, что домашняя ореча. Она уже в тяжести?

- Нет, халишер, - в голосе Аравия то и дело проскакивали непривычные подобострастные нотки. – Поначалу ведь велено было не спешить, а после циниш скачали, да перестарались чуток. Пять дней она в беспамятстве пролежала, думал уж уйдет к Великой Матери. Оказалась живучей, выкарабкалась, - словно с сожалением заметил он.

- Поосторожнее с ней, - голос Тарскони приобрел жесткость. – Таких белокожих у нас больше нет, сам знаешь, какая это редкость. Подождем белого заказчика. Но недолго, - цокнул он. – Дней через десять если не найдется, сам ее обрюхатишь. Метис тоже дорого уйдет.

Я делала вид, что работаю, а сама жадно ловила каждое слово мужчин. Что говорят обо мне догадалась быстро. А после слов о цвете кожи сомнений и вовсе не осталось. Неимоверных усилий мне стоило сдержаться и не вскинуться после слов о заказчике и прочем. Потихоньку начало приходить понимание, куда меня занесло.

Только легче от такого знания не стало. Напротив, руки задрожали, накатила слабость, еще большая, чем раньше. Мужчины отошли, я ясно слышала удаляющиеся шаги. И только после этого позволила себе обессиленно откинуться на дерево за своей спиной. Девушки поглядывали на меня с интересом, но вопросов ни одна задавать не стала. Стоило хозяину лагеря с Аравием скрыться в отдаленном, одиноко стоящем домике, только тогда лагерь вновь загудел. Но все равно приглушенно, в пол голоса.

- Потерпи, - шепотом обратилась Ильшари. – Скоро ужин. Поешь – сразу легче станет.

- А воды где можно попить? – протолкнула сквозь пересохшее горло, ища глазами бочку.

- Да вон она, - махнула девушка рукой на бочку, из которой и умывались, и руки мыли, и для мытья посуды воду брали.

Выбора у меня не было. Стараясь побороть брезгливость, напилась теплой стоячей воды и вернулась к девушкам под дерево. Жара стояла невообразимая. А вкупе с повышенной влажностью, дышать с каждым часом становилось все труднее.

- Ильшари, - решилась я на вопрос. – Ты прости заранее, поверь, у меня и в мыслях нет никого здесь обидеть, - закусила губу, не зная, как верно сформулировать свой вопрос. – Что это за место? Почему все девушки вокруг беременны? Что все мы тут делаем?

Все трое прервали работу и пристально уставились на меня.

- Жахжена, Асана, это самый большой поселок, куда приезжают богатые халишеры со своими иттани, чтобы купить ребенка.

- Ккупить ребенка? – от неожиданности даже стала заикаться. – Как это купить? И вы так просто отдаете?

Ильшари нахмурилась, отвернулась.

- Да что ты понимаешь? – буркнула Драха. – Небось выросла в неге и комфорте. Знаю я таких! А мы только тут, может, и наелись досыта! Да крыша над головой у многих только в Жахжене появилась! Поговаривают, девушки через несколько лет даже свой домик купить могут, - не очень уверенно закончила она.

- То есть вы тут добровольно?

- Большинство, - буркнула Рольшен.

Мне хотелось узнать, от кого все они беременны, неужели это Аравий такой старательный? Или есть другие мужчины? Но этих вопросов задавать не стала, поостерегшись настроить девушек против себя. Теперь-то я понимаю, на что обиделась Айшас.

- Но ведь я не пришла сюда добровольно? – снова вернулась к расспросам. - Почему я здесь?

- А нам откуда знать? – повернулась Ильшари. – Аравий тебя привез. Ты и правда брыкалась все время, первые дни и вовсе на веревке ходила. Что, правда ничего не помнишь?

- Не помню, - качнула головой. - Будто жизнь началась, когда Айшас меня разбудила. Даже сама себя не узнаю. Руки даже словно не мои, - вытянула конечности перед собой. – Вся словно и не я.

- Аравий специально тебя выкачал досуха, - очень тихо заметила Ильшари, подавшись ко мне. – Избавиться хотел, очень уж не понравилось ему, что перечила с первого дня.

После нехитрого ужина некоторые вернулись к работе, но многие начали готовиться ко сну. Приготовления заключались лишь в ополаскивании ног, отчего они, впрочем, не становились чище, ведь все до единой девушки были босы. Кто-то переплетал волосы, разбирая пряди пальцами, другие вывешивали одежду на растянутые веревки. Не стиранную, а ту, в которой ходили весь день. Наверное, немного запах пота за ночь выветрится, но на волшебный эффект я бы не рассчитывала.

Ильшари и другие мои новые знакомые тоже оставили работу и ушли в домик. На ночь странные травы не только не погасили, но и напротив, добавили новых. Дым, казалось, проник в каждую щелочку низкого строения и, несмотря на отсутствие одной стены, стоял плотной стеной.

Заметила Айшас. Девушка, как и многие вывешивала одежду на улицу. Сама она при этом была замотана в длинное полотно, один край которого перекинула через плечо. Решила подойти к ней первой. Не знаю, что здесь происходит, что со мной такое случилось, но в любой ситуации теми, кто отнесся к тебе с добротой разбрасываться не стоит.

- Прости меня, Айшас, - тронула девушку за руку. – Я словно разумом повредилась. Ничего не помню, никого не узнаю, совершенно не понимаю, где нахожусь. Я не хотела тебя обидеть. Спасибо, что не бросила, выхаживала все это время. Прости меня за дурные слова.

Поначалу Айшас делала вид, что не замечает, но под конец искренней речи повернулась и даже немного улыбнулась.

- Ты с самого начала была не такой, как все здесь, - кивнула она. – Правда ничего не помнишь?

- Совсем ничего. У меня есть какие-то вещи, помимо этого платья? – указала на собственный наряд, чудовищно ему польстив, называя платьем.

- Идем, покажу, - кивнула Айшас. – Халишер Аравий тебя привез без мешка, но потом кое-что все же выделил.

Мы вернулись в лачугу. Айшас уверенно нашла ту лежанку, на которой мне не повезло прийти в себя. Со одной стороны подстилка топорщилась. Девушка достала из-под низу худой сверточек, передавая мне.

- Спасибо, - поблагодарила с улыбкой. – А зачем здесь все время жгут эти травы? Дышать ведь нечем.

- Халишер Аравий приказал, сказал, для нашего духа полезно, - пожала плечами Айшас. Ее дым, похоже, нисколько не смущал.

Я же решила, что спать в таком смраде просто не смогу. Аккуратно свернула свою подстилку, захватила сверток с вещами и вынесла все на улицу. Девушки провожали меня недоуменными взглядами, но останавливать никто не спешил.

Найдя местечко неподалеку от того места, где провела сегодня много времени, раскатала снова свою подстилку и принялась рассматривать содержимое свертка. Такая же хламида, как на мне, даже цвет схож и странные короткие штаны, думаю, это нижнее белье – вот и все мое богатство. Да уж, негусто. Сверток засунула под голову, улеглась, рассматривая небо. Несмотря на то и дело донимающих насекомых, возвращаться в домик не собиралась. Тут меня могут сгрызть, там задохнусь, выбор невелик, на самом деле.

Сейчас, когда и поговорить было не с кем, и работой не занята, появилось время для размышлений. Не слишком веселых, будем честны. Выстраивать логическую цепочку я откровенно боялась. Точнее не этого, а тех выводов, к которым она неизменно приведет. Осторожно стала нанизывать бусины событий. Не спеша, давая себе время осознать и привыкнуть.

Глава 4

Глава 4.

Итак, авария. Думаю, мы с Вадимом все же попали в аварию. Я отчетливо помню истошный звук клаксона и оранжевый бок грузовика. Потом – ничего, темнота. Очнулась уже здесь. На «здесь» стоит остановиться подробнее. Место, о котором я никогда не слышала. Странные имена и названия, но самое необычное, пожалуй, все же средство передвижения местного владельца всего этого богатства.

И если эту фабрику по разведению людей, а что это, как не фабрика, еще можно как-то объяснить. Тем более, цвет кожи вполне подсказывает, где такое вполне могло бы существовать. Но тут появляется нестыковка первая – почему я понимаю местных, а они меня? Ладно, к этому еще вернусь. Но вот птеродактиль, привязанный сейчас в отдалении за домами точно в Африке не водится. Когда-то, возможно, и водился, но не в двадцать первом веке, это точно. Уж на это моих скромных познаний в зоологии точно хватит.

Теперь самое сложно и пугающее – мое тело. Зеркала или чего-то подобного я так и не нашла, в бочку с водой, конечно, смотрелась, да только ничего не разобрать было. Но вот длинные светлые волосы, коих у меня не было никогда, другие конечности, другая фигура, пальцы… все другое в общем, вот это уже серьезно. Тут два варианта – либо я сошла с ума и не помню, как выглядела раньше, то ли… то ли это не я. Ну или не совсем я. Сознание точно мое, тут сомнений никаких, а вот тело… тело чужое.

Да, я это сказала, пусть и в мыслях, и только самой себе. Я не в своем теле. Выдохнула, восстанавливая ясность мысли. Как это могло произойти? Переселение душ? Но тогда выходит, что та я, Олеся… умерла. Слезы навернулись на глаза, но и это не все открытия. Это место, эти женщины, а главное «птеродактиль», все это слишком для Земли двадцать первого века. Значит, это тело жило либо в другом времени, либо в другом месте.

Слезы покатились градом, уже даже не пыталась сдерживаться, лишь иногда утирая соленую влагу. Неужели такое бывает? Не знаю, к кому обращалась, задавая этот вопрос, возможно, что к небу. Неужели и правда моя прошлая жизнь окончена и началась новая? Эта девочка, Асана, умерла здесь, я там… а может, она сейчас на моем месте? Тогда мне еще повезло, ведь ее тело хотя бы целое, а после столкновения с тем грузовиком у меня шансов остаться невредимой не было вовсе.

Этой ночью я не спала. Смотрела на звезды, не пыталась найти различия, нет. Признаться, я никогда не была сильна в астрономии. Просто смотрела. Плакала. Много плакала, со слезами омывая скорбящую душу. Скорбящую по ушедшей жизни, по Вадиму, по привычному миру. Слезы помогали не сойти с ума, удержаться на грани. А то, что этой ночью я была на грани – совершенно точно. То и дело мелькали глупые мысли сделать что-нибудь с собой, покончить одним махом.

Останавливало осознание, что второй шанс мне дан не просто так. Отказаться от него всегда успею, теперь же стоит попытаться побороться.

Уже под утро, когда глаза жгло от слез и усталости мысли свернули к более насущным вопросам. Итак, меня, как и всех здесь собираются оплодотворить, чтобы после продать моего ребенка. Только женщина, прошедшая через то количество ЭКО, через которое прошла я с целью забеременеть поймет, насколько такой вариант событий для меня неприемлем. Ребенок, малыш – моя мечта! Самая большая и пока не сбывшаяся. На самом деле сейчас, когда рядом нет Вадима, я уже не так сильно хочу ребенка. Нет, хочу конечно, но не прямо сейчас. Сначала нужно разобраться с собственной жизнью, хоть немного наладить быт. Сбежать из этого ужасного места!

Да, именно это и нужно сделать в первую очередь. Не знаю причин, по которым эти несчастные девочки согласились на такую жизнь, возможно, причины и довольно существенны. Только я на такую жизнь не согласна!

Насколько я поняла, почти все здесь добровольно, а вот меня Аравий привез насильно. Судя по значительному отличию в цвете кожи, Асана… я, нужно привыкать называться себя именно так, так вот я издалека. Вокруг нет никого настолько же светлокожего, как я. Да девочки, кажется, даже не видели такого цвета никогда, судя по их реакции. Что это мне дает? Немного, если учесть, что памяти прошлой владелицы этого тела у меня нет. Хотя бы понимаю речь, что уже немало. Думаю, Аравий меня выкрал. У родителей или… или мужа. Как проверить, была ли Асана замужем? Даже не представляю, если честно.

Мне бы найти хоть кого-то, кто был знаком с девушкой раньше. Версия про потерю памяти кажется мне вполне приемлемой, с местными вот сработала. Если удастся найти старых знакомых, возможно, они помогут вернуться домой, к родителям.

Думаю, сбежать я могла бы хоть прямо сейчас. Никакой охраны я так и не заметила, как ни вглядывалась в темноту вокруг. Только пара жутких птеродактилей, но они надежно привязаны. После прилета Тарскони заметила, что на окраине лагеря уже был такой же зверь, просто я его не замечала. Тоже со связанным клювом, оба теперь на цепи.

Вообще, в лагере было довольно мало мужчин. Кроме Аравия, я видела только двоих. Не знаю точно, какую функцию они выполняют, может и просто рабочие. Перед ужином заметила, как один рубит толстые ветки, напоминающие тростник-переросток, а другой наполнял водой заметно опустевшую бочку.

Рано утром, девушки еще не проснулись, а солнце только-только стало показываться из-за горизонта, в лагерь прибыла целая делегация на птеродактилях. Я с интересом разглядывала прибывших. Аравий выскочил их встречать, едва только послышались первые удары крыльями о землю. На одном крылатом звере сидел взрослый мужчина. Такой же темнокожий, как и все тут, но волосы и ухоженная борода пришельца были седы. На втором птеродактиле прилетели сразу двое. Тоже по виду уже не слишком молодой мужчина и совсем молоденькая хрупкая девушка. Наряд девушки словно был нарезан на полосы и развевался на ветру. Даже засмотрелась. Волосы она собрала в высокую прическу, накрыв сверху чем-то вроде тюрбана, мужчины головы не покрывали.

Приземлившись, убеленный сединами отвел зверей подальше от лагеря, надежно фиксируя. Клювы и у этих двоих были крепко перемотаны, не позволяя животным раскрыть пасть. Бедные, как же они пьют и едят?

Посмотреть на кормление хищных зверей мне удалось ближе к вечеру. Гости тогда уже улетели, а вот птеродактиль халишера Тарскони оставался в лагере, как и его хозяин. Халишер Тарскони сам лично понес зверю ведро с кусками сочащегося кровью мяса и другое – с водой. Разматывая пасть, мужчина все время был настороже. В руках держал острую зазубренную палку с металлическим наконечником, за поясом виднелся большой тесак. Зверь при этом оставался крепко привязанным за обе лапы толстой цепью.

Девушки на кормление не смотрели, каждая предпочла отойти как можно дальше, кто-то даже укрылся в домике. А вот меня снедало любопытство. Поначалу пряталась за деревом, но оттуда было совсем плохо видно, поэтому спустя пару минут все же решилась выглянуть и даже подойти ближе. Благодаря тому, что все отошли, меня никто не останавливал.

Тарскони размотал удерживающую пасть перевязь полностью, ведра он еще раньше подставил поближе, сам не стал отбегать или отскакивать. Лишь достал тесак, расставив ноги пошире, всем своим видом демонстрируя готовность защищаться.

Птеродактиль первым делом, стоило его пасти освободиться, раззявил ее максимально широко и издал душераздирающий крик такой громкости, что после него еще с минуту звенело в ушах. После первого, самого громкого последовало еще несколько значительно тише, и уже после он принялся жадно пить. Лишь напившись, зверь обратил внимание на мясо.

Мне было невероятно интересно, как же Тарскони заставит зверя снова перевязать пасть. Вот птеродактиль доел и, еще жуя последний кусок, попятился от мужчины. Но и тот не зевал. Вытянул перед собой ту самую заостренную палку и слегка коснулся бока зверя. Я широко распахнула глаза, потому что в месте касания даже с моего места видна была голубоватая вспышка. Птеродактиль снова взвыл и забил крыльями. Тарскони снова продемонстрировал ему палку, и зверь покорно захлопнул пасть, позволяя мужчине себя связать.

Мне стало безумно жаль этого зверя. Что за жизнь он влачит? Не могла оторвать от него глаз даже тогда, когда все было кончено и начальник лагеря, забрав опустевшие ведра, направился к центру Жахжены. Мужчина не обратил на меня внимания, а вот птеродактиль словно почувствовал мой взгляд. Посмотрел прямо на меня. От его пристального внимания даже мурашки по коже побежали. Во взгляде крылатого животного была мука и мольба.

- Ты снова за свое? – одернула меня Ильшани, выводя из своеобразного транса, в который я невольно погрузилась, меряясь взглядами с птеродактилем. – Пошли, ужин скоро!

Я чувствовала себя такой же пленницей, как и этот несчастный зверь. И пусть я не связана по рукам и ногам, это лишь оттого, что не представляю физической опасности.

Во время еды я вспоминала ту пару, что прибыла днем. Мужчина, как мне кажется, просто их сопровождал. Убеленный не совсем еще старик явно приходился Тарскони родственником, ну или близким другом. Сужу по тому, как они здоровались и общались. С Аравием Тарскони держался хоть и накоротке, но все же высокомерно, по-хозяйски. А вот с тем мужчиной они обменялись хлопками по спине, а в конце даже обнялись.

Я так поняла, что роль мужчины заключалась как раз в том, чтобы привезти сюда высокородную пару. К мужчине все, включая Тарскони, обращались «халишер», а к девушке «иттани». Ильшари немного недоуменно пояснила, что таково обращение к высшим родам. Что за высшие рода она пояснить не успела, что-то нас прервало. Выходит, и Аравий, и Тарскони – тоже те самые «высшие», как и их гости.

Мужчина с девушкой расположились в одном из домиков. К ним туда попеременно ходили сначала молоденькие небеременные девушки. Заходили по одной, проводили некоторое время внутри и выходили с нечитаемым выражением лиц. После позвали нескольких, находящихся на поздних сроках беременности. Айшас тоже ходила.

Эти были внутри еще меньше. Выходя, отмалчивались, ничего не объясняя. Хотя, надо признать, с расспросами к ним никто и не приставал. Похоже, только мне одной было до жути интересно, что же происходило там, внутри домика. Для чего туда звали девушек. Конечно, предположения у меня появились, но все вокруг настолько дико для меня, что самые органичные предположения просто не укладываются у меня в голове. Мне нужно было подтверждение кого-нибудь из тех, кто ходил «на смотрины». Так что после ужина я сама пошла к Айшас.

Глава 5

Глава 5.

Отношение девушки потеплело после моих извинений, но держалась она все же чуть настороженно. Не знаю, было ли так и раньше или виной тому мои неосторожные слова. Айшас переплетала волосы, неловко разбирая спутанные пряди руками. Легко предложила свою помощь. Девушка глянула на меня с сомнением, но повернулась спиной, предоставляя мне продолжить распутывать ее волосы.

- У тебя нет гребня? – с сомнением осмотрела фронт работ.

- Есть, старенький.

Айшас достала нечто каменное, с частыми зубьями, половина из которых оказалась выломана. Но гребень Айшас так любовно прижимала к груди, что сразу становилось понятно, ей эта вещица действительно дорога.

- Я осторожно, - пообещала, протягивая руку.

Айшас передала мне хранимый предмет и снова повернулась спиной. Прочесать ее гриву, даже имея гребень, оказалось той еще задачей. Я старалась сильно не дергать, действовать как можно нежнее. Зато в ближайший час, не меньше, судя по объему работы, мы вполне можем поговорить.

- Ты давно здесь? – решила зайти издалека.

- Меньше одного оборота. В заревник пришла. Мать ушла к духам, отец еще раньше, - невесело рассказывала девушка. – Втроем мы остались – я, да Дишка с Ирасом, но они мелкие совсем еще. Отдала их соседке, а сама пообещала красчи передавать на содержание. Когда понесла, халишер Аравий мне щедро красчей отсыпал, я все их Тильшасе и отправила.

- Дишка с Ирасом – это твои брат и сестра?

- Угу, - Айшас только кивнула. – Отец циниш скачивал, чтобы красчей раздобыть, крышу нам залатать нужно было. Не рассчитал, выдоил себя досуха. Домой тогда так и не вернулся. После нашли его неподалеку от дома, только зря все, даже кошеля при нем не было. Мать раньше срока разродилась, да после уже не вставала.

- А сколько тебе лет?

- Лет? – не поняла Айшас.

- Как давно ты родилась? – переформулировала.

- Скоро будет четырнадцать оборотов. В эхор мать меня в мир привела. А ты не хочешь рассказать о родных? Как жила раньше? – чуть обернулась ко мне девушка.

- Прости, я и правда ничего не помню, - чуть слукавила я. Хотя о жизни прошлой владелицы этого тела я и правда ничего не знала. - Айшас, а зачем прилетали те двое? – когда девушка немного расслабилась, поинтересовалась я. – Халишер и иттани, - уточнила, хотя вряд ли это требовалось.

- За тем же, зачем и другие прилетают, - пожала плечами Айшас. – Голыш им нужен.

- Но ведь иттани совсем еще молода, почему сама родить не хочет?

- Ты что, и правда ничего не помнишь? – Айшас вскочила и повернулась ко мне. – Асана, неужели ты сама не понимаешь, зачем голыша покупают у таких, как мы?

Девушка разнервничалась, грудь ее тяжело вздымалась, глаза гневно посверкивали. Я даже отступила на шаг, и правда не понимая, что такого спросила.

- Прости, я… не понимаю, что сказала, - опустила руку с гребнем, виновато глядя на девушку перед собой.

- Что тут у вас снова? – со спины незаметно подошла Ильшари.

Айшас с силой вырвала у меня гребень и повернулась к Ильшари.

- А вот объясни нашей новенькой, зачем высокородные сюда за мальками прилетают! – зло выпалила она. Развернулась и опрометью бросилась к домику.

- Ильшари, я и правда не понимаю, почему та иттани сама родить не может, - пожала плечами, глядя вслед удаляющейся девушки. – Зачем им чужой ребенок?

- Тут память не нужна, Асана, чтобы ответ верный найти! - тоже не слишком добро заметила Ильшари. – Судя по тому, что они пустых девок звали на смотр, не только грузных, голыш им не один нужен. Такие, кто пустых смотрит, выбирают по силе и по внешности. Бывает, что иттани не хочет рожать, ну или не может, кто знает, а халишеру наследник нужен. Вот он и подыскивает себе в таком вот лагере ту, что родит. Девок такие не забирают, только мальчиков.

- Но ведь они и беременных девушек звали, - напомнила я.

Ильшари цокнула, покачала головой.

- Циниш с голышей качать, в прислугу, а кто и для обрядов, - тяжело вздохнув выдала она.

- Для обрядов? – переспросила оторопело.

- Для обрядов! – выкрикнула девушка. Разговор ей явно был неприятен, но мне нужно было хоть немного понимать, куда же я попала. – Жертву приносить! Или кровь невинную! Все, хватит болтать, отдыхать пора.

И тоже ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями. Говорили мы на повышенных тонах, так что теперь многие косились в мою сторону. С неодобрением. Девушки заметно посмурнели, голоса и смех стихли. Своим разговором с Ильшари мы словно напомнили всем здесь, для чего они носят ребенка, какая судьба его ждет.

Господи, я ведь думала, детей продают бездетным парам. Это, конечно, ужасно, но все же не так, как то, что рассказала Ильшари. Каково это, знать всем этим девушкам, что их младенца, возможно, принесут в жертву. Или станут выкачивать у него кровь, или циниш…

Про циниш я вообще, если честно, пока ничего не поняла. Поначалу думала, что так местные кровь называют, но теперь понимаю, что нет, это не так. Что же это тогда такое? Ведь и бывшей владелице этого тела пришлось пройти через процедуру донорства неизвестной мне циниш, после чего она умерла.

Да, пора наконец перестать прятать голову в песок. Асана умерла, а ее тело каким-то непостижимым образом досталось мне. Жаль только, что вместе с телом мне не достались хоть какие-нибудь знания девушки. Ее воспоминания мне сейчас совсем бы не помешали.

Эту ночь я тоже решила спать на улице. Вчера меня никто не трогал, не одергивал в этом моем желании. Ночью очень донимали насекомые – мелкие пакостники. Но лучше уж я буду чесаться днем, чем задыхаться ночью. Сегодня мне очень нужно поспать, восстановить силы, а вот завтра я планирую выбраться из этого места. Не похоже, что за девушками слишком уж пристально следят, думаю, должно получиться.

Уже устраиваясь на ночь, услышала тихий, приглушенный звук, что-то вроде стона, только довольно глухого. Прислушавшись, постаралась определить, откуда исходит звук. Поднялась, осторожно шагая по примолкшему лагерю.

Глухие стоны издавал птеродактиль Аравия. Тарскони улетел вслед за гостями, зверь Аравия остался один. Птеродактиль выглядел не слишком здорово, бока ввалились, серебряные глаза казались тусклыми, буто потухшими. Он мотал головой из стороны в стороны, явно стремясь освободиться. За прошедшее время я ни разу не видела, чтобы Аравий его кормил или поил. Не то, чтобы я следила за мужчиной, но кормление крылатого зверя, думаю, не пропустила бы.

Подойдя ближе, но все же оставаясь на значительном расстоянии, с интересом наблюдала за метаниями птеродактиля. Он же, словно почувствовав мой взгляд, замер и медленно обернулся в мою сторону. Зверь снова попытался издать какой-то звук, но у него, ожидаемо, ничего не вышло. Тогда наклонил морду вперед, вытягивая ее в мою сторону. Шагнул раз, другой, но замер, остановленный цепью.

Перевела взгляд на цепь, проследила ее по всей длине, начиная от щиколотки зверя и до металлического кольца, вбитого в землю, где цепь и была закреплена. Замка никакого я не увидела. Мне кажется, там что-то вроде защелки. Но подходить ближе, чтобы удостовериться не стала.

Птеродактиль расправил крылья, в очередной раз поражая меня их размером, взмахнул, поднимая ветер и пыль. Снова выгнул шею, будто пытаясь издать какой-то звук.

Стало безумно жаль мощного зверя, укрощенного волей человека. Неужели нельзя обходиться с ним как-нибудь помягче? Неужели обязательно держать на жаре без воды и еды? Со связанной пастью…

- Прости, я ничем не могу тебе помочь, - обратилась к птеродактилю тихонько, стоя на значительном удалении. Не знаю, понял ли зверь или я выдаю желаемое за действительное, только мне показалось, что он прикрыл глаза, глядя на меня довольно осознанно. Словно соглашался.

Постояла еще немного, с сожалением глядя на такого же заложника, как и я, и побрела обратно в лагерь.

Спала я дергано, вздрагивая от каждого шороха, постоянно хлопая по себе, ощущая жалящие укусы. Но все же спала. Наутро чувствовала себя намного бодрее, чем накануне, а еще в груди стало нарастать незнакомое чувство. Я бы назвала его жжением, только это не совсем верное определение. Беспокойство, томление, словно царапало что-то изнутри, в районе солнечного сплетения. Было и еще кое-что – глядя на свои руки, рядом с венами отчетливо стали видны другие прожилки – ярко-желтого, почти золотого цвета. Ставя пальцы на запястье, в то место, где пульс чувствуется особенно ярко, я слышала, кроме знакомых толчков, еще и звенящую вибрацию. Едва уловимую, но вполне отчетливую. Кажется, я нашла ту самую циниш.

Глава 6

Глава 6.

- Вертуха, обманка, пустышка! – утро началось с жутких криков. Разодрала глаза, с трудом понимая, где я и что происходит.

Кричал Аравий. Во сне я пропустила прибытие еще одного мужчины на птеродактиле. Он сейчас стоял у входа в дом Аравия, тогда как сам хозяин строения кричал на молоденькую девочку. Та сжалась вся, по щекам бедняжки текли слезы. Когда Аравий отвесил девчонке мощную пощечину, от которой она рухнула на землю, я едва сумела удержаться от того, чтобы не подбежать. Только понимание, что ничем не помогу, лишь себе наврежу, удержало от такого шага.

Девчонка и не пыталась подняться, напротив, сжалась на земле комочком, закрывая голову и живот. Думаю, с ней такая ситуация не впервые, ведь следующее, что стал делать Аравий – пинать несчастную ногами. Не сильно, было видно, что мужчина сдерживается, но все же. Смотреть на это было очень тяжело, сама не заметила, что плачу. От бессилия, от жалости, от невозможности изменить ситуацию…

И тут Аравий будто почувствовал мой ненавидящий взгляд. Мужчина медленно поднял глаза и встретился взглядом с моим. Вот тут его и накрыло бешенство. В несколько широких шагов он достиг дерева, за которым я укрывалась.

- А ты что здесь делаешь? – взревел мужчина, хватая меня за волосы. От боли зашипела, выгнулась, забила ногами, ведь он стал поднимать меня над землей, удерживая за растрепавшуюся косу. – Ты что, здесь спала? – последовал новый вопрос. – Ну-ка пошла в барак! – приказал он, подталкивая ко входу в лачугу. – Шевелись! – и придал мне ускорения ногой.

До лачуги буквально доволок и швырнул на пол. Девушки только-только стали просыпаться, многие смотрели на нас непонимающими взглядами, разбуженные криками и шумом.

- Сатиша! – позвал Аравий кого-то. С дальнего топчана, расположенного у проема в стене, поднялась молодая женщина, думаю, одна из самых старших здесь.

- Слушаюсь, халишер Аравий, - склонилась она, несмотря на огромный, выпирающий живот. Глаз не поднимала, смотря исключительно в пол.

- Эту на цепь, - сплюнул рядом со мной. – Сегодня не кормить, вечером выкачать циниш. И не жалей ее! Будет меньше филара – с тебя скачаю, поняла?

- Поняла, халишер, - бесстрастный голос.

Аравий ушел, все еще пыхтя праведным негодованием, а я попыталась подняться с пола. Никто ко мне не подошел, чтобы помочь, словно я прокаженная. Та самая Сатиша, поковырявшись в углу, достала длинную тонкую цепочку и двинулась ко мне.

- Не дергайся, - предупредила она, застегивая у меня на щиколотке «украшение». Что хорошо – я в деталях рассмотрела принцип застежки, думаю, сумею расстегнуть.

Как мне кажется, никто всерьез не рассчитывал, что я попытаюсь самостоятельно освободиться и сбежать, все же девушки были здесь не по принуждению. Всем им нужны были деньги, ради этого и терпели подобное обращение.

Сатиша же, закончив со мной, занялась травами, что к утру практически перестали чадить, добавляя новые веточки и снова разгоняя дым по лачуге.

- Зачем ты их зажигаешь? – спросила, с интересом следя за действиями женщины.

- Халишер Аравий велел, - последовал короткий ответ.

- Но для чего все время дышать дымом? – не унималась я.

Сатиша посмотрела на меня, нахмурившись.

- Вот поэтому ты и сидишь на цепи, словно дикий шэрх, - беззлобно заметила женщина. – Раз халишер Аравий велел, значит так нужно.

И ушла заниматься своими делами. Логика потрясающая! Только рабская какая-то… Эти девушки, видимо, с детства растятся с мыслью, что нужно повиноваться, а вот я воспитана иначе.

Постаралась устроиться поудобнее. Мои вещи, оставленные на улице, вскоре принесла Ильшари. На меня смотрела с жалостью, но близко не подходила. Через несколько часов, таясь и постоянно оглядываясь, Ильшари принесла мне попить и тайком сунула круглый вареный овощ. Резковатый на вкус, но это лучше, чем ничего. Поблагодарила девушку и тут же вгрызлась в подношение, пока никто не увидел, что распоряжение Аравия посмели нарушить.

День прошел уныло. От постоянного дыма кружилась голова и накатывала слабость. Планы, что лелеяла вчера стали казаться глупыми. Ну куда я пойду одна? Кто меня ждет за пределами Жахжены? А тут, если следовать правилам, вполне можно жить… Дернула головой, прогоняя навязанные мысли. Нет, я не могу так думать! Жить в месте, где меня станут заставлять рожать, чтобы после отдать ребенка неизвестно кому, а возможно и вовсе обречь на мучительную смерть? Нет, я точно не могу думать, что мне это подходит.

А еще заметила, что те золотые полоски рядом с венами поблекли и больше не ощущались как вчера. Интересные свойства у чадящих травок. А в том, что мое состояние связано именно с ними я не сомневалась.

Насколько позволяла длина цепи, подошла к проему в стене, чтобы дышать максимально чистым в предложенных условиях воздухом. Вдыхала полной грудью, стоя у самого проема, пока не почувствовала, что в голове немного прояснилось. Думаю, травки помогают Аравию удерживать здесь девушек, заставлять смириться с подобной участью, не задумываться о собственном будущем и будущем малышей, что они носят.

Пока стояла у проема заметила движение в центре лагеря. Появление в небе птеродактиля пропустила, стояла, закрыв глаза. А вот приземление сложно было не заметить. С крылатого зверя соскочил взрослый мужчина, которого встречал Аравий. Мужчины раскланялись друг с другом, как равные, подобострастного отношения не заметила ни с одной стороны. Аравий увел мужчину в свой дом, а после туда же направилась молодая девушка.

С моего места невозможно было рассмотреть большего, но и того, что я видела, оказалось достаточно, чтобы догадаться, что происходит. Удивило, что вскоре после того, как девушка вышла из домика, как ни в чем не бывало вернувшись к своей работе, туда же зашла еще одна. И первую, и вторую едва ли не за руку привел Аравий.

Мужчина снова почувствовал мой прожигающий взгляд. Оглянулся, заметил мой интерес. Я не стала опускать глаза. Это не бунтарский дух, нет. Это - не готовность подчиняться жестокости и несправедливости! За что и поплатилась довольно скоро.

Отведя девушку в дом, Аравий прямиком направился в мою сторону. Шел он уверенно, чуть наклонив голову вперед, словно набычившись. Думаю, он хотел подавить мою волю, сломить одним взглядом, только не на ту напал! Поборов воздействие вонючей травы, я не собиралась подчиняться. Правда, мысль, что Аравий может меня избить и даже покалечить все же мелькнула, но понуриться, опустить глаза не заставила.

Мужчина приблизился довольно скоро. Прошел мимо, оглядывая мою скромную персону со всех сторон. Заставила себя не шевелиться, не следить за ним взглядом. Боковым зрением заметила, как он довольно бесцеремонно меня оглядывает. Поддел босой ногой цепочку, наступил на нее, заставляя меня дернуться в его сторону.

- Осталось всего несколько темных, и Тарскони отдаст тебя мне! - выдохнул мужчина мне прямо в лицо.

Почувствовала, как его потная рука легла мне на бедро и поползла выше, задирая платье. И сейчас я стояла недвижно, представляя, как вырвусь из этого места уже сегодня ночью. Ничто меня не удержит! И этот козел больше не будет надо мной властен.

Аравий меж тем осмелел, одна его рука расположилась на моих ягодицах, другая шарила по груди. Он разорвал и без того свободный ворот моего одеяния, оголяя грудь.

- А ты ничего, хоть и бледная, - противно облизываясь, одобрительно заметил Аравий.

Прикосновения его губ к груди уже просто не смогла стерпеть. Дернулась, одновременно с тем запахивая порванное платье.

- С норовом, - хмыкнул мужчина. – Ничего, скоро по-другому запоешь! Раздевайся! – резко приказал он. – Сегодня будешь прислуживать мне лично, - добавил, мерзко ухмыляясь.

Не двинулась, даже не подумав выполнять его распоряжение.

- Раздевайся, я сказал! – рыкнул Аравий, с силой дергая мое платье, отчего оно разошлось посередине. Белья здесь никто не носил, так что я оказалась перед ним практически голой. Взгляд мужчины тут же стал еще более сальным. Он окинул всю мою фигурку плотоядным взглядом, то и дело облизывая пухлые губы. – Скидывай эту тряпку и пошли!

Открепил цепь от стены и потянул на себя. Мне не оставалось ничего иного, как послушно следовать за ним, гадая, что он придумал. Платье, пусть и порванное, снимать не стала, плотнее запахивая на груди. Выходило откровенно плохо, но хоть не голая.

Когда шли по двору Ильшари незаметно сунула мне тонкую веревку, которой я быстро обвязала пояс, теперь грудь хоть и оголялась чрезмерно, но наряд хотя бы держался. Улыбнулась девушке благодарно, надеюсь, у нее не будет из-за этого проблем.

- Заходи! – дернул за цепь Аравий, втаскивая меня внутрь своего дома.

С любопытством стала оглядываться по сторонам. Небольшой, всего одна комната. Топчан, накрытый матрасом, едва ли лучше наших с девушками. Небольшой столик, возле которого на пол брошена подушка. В углу таз с водой и кувшин. У Аравия в доме было большое окно, даже не окно, скорее дверь от пола до потолка, сейчас настежь распахнутая. Что с той стороны рассмотреть не успела, мужчина наклонился и открепил цепочку от моей щиколотки. Но не успела я порадоваться, как цепочка уже обвивала мою шею.

- Сделай одолжение, - мерзко ухмыльнулся Аравий мне прямо в лицо. – Дергайся почаще.

Кроме шеи «украшение» защелкнулось еще и на моем запястье – тоже довольно тонкая цепочка из белого металла. Стоило мне ее чуть дернуть – меня тут же пронзило разрядом тока.

- Ай! – вскричала от неожиданности.

- А-ха-ха! – мерзко расхохотался Аравий. – Давай, подергай араншер еще, - гадко предложил он. – Поверь, к нашей первой темной я достану еще парочку, - максимально сократил он расстояние между нами. – Один надену тебе на пояс так, чтобы длинная полоска спускалась между ног, - выдохнул, касаясь мочки уха губами. - Будешь дергаться – и обеспечишь себе незабываемые ощущения! Хотя, обещаю, нашу темную ты и так не забудешь. Приберись здесь! – неожиданно со всей силы шлепнул меня пониже спины. – А после накроешь обед, я еще не ел. И, кажется, я сказал снять эту тряпку!

Рывок – и я стою перед негодяем полностью голая. Он снова окинул меня плотоядным взглядом. И как только пол слюной не закапал? Потом прошел к топчану, улегся на него, закидывая руки за голову и явно приготовился к представлению.

Стоило мне наклониться, чтобы поднять порванное платье – запястье тут же пронзило болью.

- Я думал, ты умнее, - снова расхохотался заметно повеселевший мужчина. – Но давай, повесели меня, - почти попросил он. – Давненько я ни на кого араншер не надевал.

Глава 7

Глава 7.

Как выдержала до вечера, и сама не знаю. Аравий оторвался по полной. Заставлял меня выметать самые дальние углы его дома, наклоняясь к нему спиной. Извращенец нисколько не стеснялся разглядывать меня все это время. По лагерю мне также пришлось расхаживать обнаженной. Работники – мужчины также не отказывали себе в удовольствии поглазеть на меня. Девушки подбадривающе кивали, отводя взгляды, им явно было неловко, хоть и не настолько, насколько мне.

Ильшари даже подошла один раз, когда я набирала еду для Аравия.

- Тебе нужно быть сдержанней, Асана, - шепнула она. – Не зли халишера Аравия, не стоит. Сама ведь видишь, только себе хуже делаешь.

На слова Ильшари я, конечно, покивала, но осталась при своем мнении. Если бы у меня была возможность убить Аравия – не задумываясь вонзила бы нож ему в сердце. Весь день я старалась погасить гнев и вызов во взгляде, притупить бдительность мужчины. Ночью мне нужно, чтобы никто за мной не следил. С него станется придумать еще какую-нибудь пакость, которая помешает моим планам. Нет уж, я потерплю. Что значит один день в сравнении с будущими перспективами?

Куда пойду, сбежав? Не знаю. Об этом я даже не задумывалась. Цель номер один – покинуть Жахжену. А там уже разберусь. Почему-то у меня даже не мелькнула мысль, что за пределами лагеря может ждать участь более худшая, нежели здесь. Все дело в том, что то, что происходит на моих глазах, да и со мной настолько дико, что ситуация хуже у меня просто не укладывается в голове. Особенно после сегодняшних выкрутасов Аравия.

Несмотря на попытки показать смирение, «током» меня било не один десяток раз. Никаких следов после «воспитания» не осталось, лишь воспоминания и злость.

Вечера дождалась с огромным трудом. После ужина, которого я также была лишена, Аравий заставил вымыть его ноги. Для этого пришлось встать перед мужчиной на колени, а он не отказал себе в удовольствии еще и пнуть меня в грудь в конце процедуры, отчего я неловко завалилась на спину в позе морской звезды.

- Всего несколько дней, Алисана, - часто сглатывая, протянул Аравий. – Всего несколько дней.

Алисана? Получается, Асана – это сокращение от этого имени? Вот так и узнаешь, как тебя зовут, лежа обнаженной у ног чокнутого извращенца.

Стоило вылить грязную воду, в дом без стука вошла Сатиша.

- Халишер Аравий, - поклонилась она, - вы велели у Асаны циниш забрать.

- Не сегодня, - милостиво кивнул мужчина, глядя на меня сальным взглядом. Невольно выдохнула. Хотя и не знала, чего именно избежала, но понимание, что чего-то не самого приятного присутствовало.

Я уж думала, Аравий заставит ему колыбельную петь, так долго он меня не отпускал. Последнее его задание – отгонять насекомых, обмахивая его широким листом, привязанным к длинной палке. Как ни жаль, но ни цепь, ни араншер – бьющееся током украшение с запястья, с меня так и не сняли.

Лагерь медленно стал затихать, пока полностью не погрузился в тишину. Наконец и Аравий уснул. Перед сном он достал из объемного мешка какую-то скрутку, отдаленно напоминающую сигару и с дрожью в руках раскурил ее. По домику тут же поплыл сладковатый, удушающий дым. Взгляд надсмотрщика расфокусировался, довольно быстро он «поплыл». Мне от этого дыма тоже стало нехорошо. Сначала заломило в висках, после появилась какая-то легкость, неестественная, а от того опасная. То, что курил Аравий – наверняка наркотик. Как ни старалась я держаться от мужчины как можно дальше, он неизменно дергал цепь, заставляя меня подходить к нему вплотную. Боясь, что он меня задушит, не рассчитав силы, старалась его не злить. Однако шум в голове не мог меня радовать. Спустя короткое время во рту пересохло, уши заложило, а перед глазами и вовсе стали мелькать цветные блики.

- Хочешь? – вдруг щедро предложил мужчина, протягивая мне скрутку.

- Я не смею, - со всей почтительностью, на какую только была способна ответила я, вдавливая ногти в ладони, чтобы не выдать себя ни взглядом, ни голосом.

- А-ха-ха, - мерзко расхохотался Аравий. – Я бы и не дал! Дайнешс слишком дорог, чтобы делиться им с такими, как ты.

Заснув, цепь Аравий продолжал крепко держать в руке. Другой ее конец так и был обмотан вокруг моей шеи, что неимоверно затрудняло поиски застежки и попытки снять ненавистное «украшение». Араншер на запястье трогать я и вовсе поостереглась, помня, как меня тряхнуло в первый раз, стоило его коснуться.

Цепь тихонько позвякивала все время, что я пыталась нащупать крепление. С ужасом следила за Аравием, ожидая, что он может проснуться в любой момент. Но, накурившись, спал мужчина крепко и безмятежно.

Наконец-то цепь поддалась. Замочек оказался совсем простым, совершенно не рассчитанным на то, что кто-то посмеет освободиться самостоятельно. Стоит признать, девушки в Жахжене покорно принимают свою судьбу и сносят любые наказания и грубое обращение смиренно и едва ли не с благодарностью.

Осторожно, стараясь не потревожить мужчину, опустила цепь на землю и сделала шаг в сторону выхода. Еще один, и еще. Выглянула наружу, убеждаясь, что поблизости никого нет, лагерь спит. Перед тем, как уйти, неплохо бы одеться. Возвращаться в барак для этого слишком рискованно. Пришлось красться к вещевому мешку Аравия. Практически не дыша, осторожно развязала тесемки и нащупала какие-то тряпки.

Мне попались короткие штаны. Отлично, тут же натянула их на себя, подпоясавшись той самой веревкой, что еще днем дала Ильшари. Рубашка тоже нашлась, заправила ее в штаны и, более не мешкая, покинула опостылевшее строение.

Несмотря на горячее желание как можно скорее покинуть лагерь, прекрасно понимала, что без еды долго не протяну. Пришлось завернуть в кухонный уголок. Нашла какую-то тряпку, понадеявшись, что она не слишком грязная. Завязала в нее все съестные припасы, что смогла найти. Не так уж и много, но на первое время хватит. В последний момент заметила бурдюк с водой, его тоже прихватила. Вот теперь можно уходить.

Я шла по прямой. Прошла мимо нервно дернувшегося птеродактиля. Прости, но тебе я помочь не могу, - мысленно повинилась перед зверем.

Поначалу деревья вокруг росли не слишком густо, но чем дальше я удалялась, тем непроходимее становилась чаща. Шла я довольно быстро и уже не меньше часа. Замерла, прислушиваясь. Такой знакомый звук. Что это?

Уже буквально через сто метров ответ нашелся сам собой и не сказать, чтобы он мне понравился. Деревья словно по волшебству расступились, и я оказалась на краю высоченного обрыва. Внизу бушевало море, именно его звук я и слышала. От воды шло небольшое свечение, позволившее мне рассмотреть окрестности. Скала, на которой стояла, до того отвесная, что спустить нечего и думать. Подойдя максимально близко к краю, посмотрела во все стороны. Все, что я могла видеть – отвесные скалы и бушующее море внизу. Вот почему меня никто не караулил – похоже, мы на острове.

Мне показалось, что вдали, на воде я заметила суденышко, но утверждать бы не стала, все же слишком далеко, а ночью толком ничего не видно.

И что же делать? Возвращаться? Попытаться обойти это место по кругу? Скрепя сердце все же решила, что сегодня разумнее всего будет вернуться, а уже завтра попытать счастья, обойдя лагерь с другой стороны.

Если сюда я шла довольно бодро, обратный путь дался труднее. Ноги не хотели слушаться, осознание, что возвращаюсь добровольно в Жахжену не радовало. Что еще придумает Аравий, чтобы унизить меня? Этот день я пережила только потому, что верила, уже сегодня ночью выберусь из этого жуткого места. Теперь же…

Добредя до лагеря, услышала странный шум, женские крики, возню. Испугалась, думая, что это обнаружилась моя пропажа. Но подойдя ближе выдохнула. Судя по звукам, кто-то из женщин рожает, вот из-за чего переполошился лагерь.

Проходя мимо птеродактиля, не смогла не подойти поближе. При моем приближении он поднялся на задние лапы, вытягивая шею в мою сторону. Не в первый раз мне показалось, что зверь меня зовет. Сейчас, ночью, его глаза светились серебром, зрачок словно стал больше, затапливая, поглощая радужку. Взгляд птеродактиля гипнотизировал, манил, притягивал.

Подойти к крылатому зверю было откровенно страшно. Сначала мы словно приглядывались друг к другу. Зверь косил на меня серебряным глазом, иногда моргая. Словно оценивал, но не с гастрономической точки зрения… надеюсь.

Наконец, решилась. Шагнула ближе к зверю, настороженно отслеживая его реакцию. Птеродактиль пригнул голову, сложил крылья за спиной, махнул хвостом раз, другой. Шипастый кончик мощного хвоста взрыхлил землю, отпугивая. Но отступать я не собиралась, вдруг наполнившись странной решимостью. Еще один шаг, и еще. Полный контакт, глаза в глаза. Зверь еще больше пригнул голову, с интересом следя за мной. Прикрыл глаза, а я услышала приближающиеся голоса. Замерла, прислушиваясь.

Стоило мне остановиться, зверь тут же распахнул глаза, снова ловя мой взгляд, гипнотизируя, притягивая. Воровато огляделась, с облегчение отмечая, что вокруг по-прежнему никого нет. Даже не знаю, радоваться или печалиться, что свидетелей моего самоубийственного поступка не нашлось. Нас с птеродактилем разделяло всего несколько метров. Мощная цепь не позволяла зверю сократить это расстояние, хотя он был бы не прочь. Об этом свидетельствовала максимально вытянутая в мою сторону мощная шея. Решившись, оставшееся расстояние преодолела едва ли не бегом. Ящер удивился, даже снова привстал, выпрямляя задние лапы.

Метнулась первым делом к его лапе, скованной цепью. Замочек на ней был хоть и мощнее, чем тот, что уже открыла сегодня, но принцип схожий. Несколько уверенных движений – и птеродактиль свободен. Он протянул мне морду, прося, видимо, снять перевязь. Замешкалась, помня предосторожности, с какими подходил к зверю Тарскони.

Эх, была не была! Добрые дела нельзя делать наполовину! Рывком сорвала перевязь с клюва и отступила на шаг.

Все, вот она я, жри, если собирался! Закрывать глаза и жмуриться не стала…

Глава 8

Глава 8.

К счастью, зверь кричать не стал. Медленно раззявил пасть, демонстрируя два ряда длинных острых клыков. Высунул язык, словно пробуя воздух на вкус. Зажмурился от удовольствия. Шагнул ближе, наклоняя морду ко мне. Изо всех сил надеясь, что его интерес носит не гастрономический характер, осталась стоять на месте. Позволила себя обнюхать, птеродактиль даже ткнулся в меня, опустив острый клюв вниз, боднув верхней частью головы.

Жутко нервничая, подняла руку и тронула мягкие перья. Скажете, с ума сошла? Зачем было так рисковать? Даже не знаю, как объяснить. Это существо передо мной… оно манило, притягивало. Страх, да я испытывала страх, но интерес оказался сильнее. Зверь не шелохнулся. Тогда, осмелев, положила руку ему на лоб, опустила всю ладонь, полностью. В тот же момент между нами словно искра проскочила. Но крылатый зверь не испугался, он будто был готов к этому. А я… обомлела от того, что вдруг испытала. Руку я не отдернула, как ни странно, и сейчас между нами явно устанавливался какой-то контакт.

В голове зашумело, накатила небольшая слабость, но вместе с тем я стала чувствовать тепло, исходящее от птеродактиля. Не от его тела, а от его сознания. Понимала я это каким-то внутренним чутьем, объяснить бы точно никому не смогла, но что-то между нами возникло. Что-то теплое, близкое, согревающее изнутри. Я буквально наслаждалась этими ощущениями, они дарили спокойствие, у меня словно появился кто-то близкий, как бы бредово это ни звучало по отношению к громадному доисторическому зверю.

Вдруг птеродактиль встрепенулся, поднял голову, глядя мне за спину и в тот же момент руку с араншером пронзило острой болью. Обернувшись, увидела спешащего ко мне Аравия. Двигался мужчина неловко, пошатываясь, явно нетвердо стоя на ногах, но зверского выражения лица это нисколько не умаляло.

Не удержалась от вскрика, боль в руке нарастала толчками, терпеть становилось невозможно. Рухнула на колени, прижимая конечность к себе, догадываясь, что совсем скоро меня не ждет ничего хорошего.

Птеродактиль удивил. Толкнул меня, заставляя освободить запястье с араншером, раззявил пасть и выпустил тонкую струю зеленоватой слизи, попав точно на «украшение». Араншер на глазах стал расползаться, пока не свалился на землю, капелька слизи попала на кожу, опаляя, но это меньшее, что меня сейчас заботило. Аравий был уже близко. Вскочила на ноги, намереваясь податься в бега, как крылатый зверь поддел меня головой, цепляя клювом, явно предлагая…

- Нет, на спину к тебе я точно не полезу! – попятилась теперь и от него.

Птеродактиль снова пригнулся, недвусмысленно намекая на способ спасения. Оглянулась на Аравия. Мужчина, скорее всего, меня изобьет и снова посадит на цепь, неприятно, но не смертельно. А вот падение с этой птички может закончиться куда как плачевнее. Зверю явно надоели мои метания, он легко подхватил меня клювом за шиворот и одним слитным движением забросил себе на спину. Я даже пикнуть не успела. Теперь мне оставалось лишь поскорее хвататься хоть за что-нибудь, потому что «спаситель» поднялся, выпрямился во весь рост, расправил крылья и, издав душераздирающий крик, взмыл в воздух.

- Аааааа! – нет, это он, это кричала я. Зажмурилась изо всех сил, вцепилась в шкуру бедного зверя, нещадно сжимая ее в кулаках и молилась умереть быстро и безболезненно, желательно рухнув в море.

Однако минуты сменяли одна другую, а в море я так и не рухнула. В итоге, все же даже осмелела достаточно, чтобы приоткрыть глаза. Ночь была уже на исходе, вдали, на линии горизонта стали появляться первые солнечные блики. Гигантская птичка легко преодолевала метр за метром, словно лениво взмахивая мощными крыльями. Ветер шевелил частые перышки, а после ударял мне в грудь.

Держалась я изо всех сил, так что уже почти не чувствовала побелевших от напряжения пальцев. Помнится, все кто прилетал в лагерь на таких вот птичках сидели в неких подобия кресел, закрепленных на спине птеродактиля. Аравий своего давно расседлал, он вообще не улетал из Жахжены ни разу.

Все это время мы летели над морем. Несколько часов, хотя по моим ощущениям, неделю, но едва занявшийся рассвет говорил о другом. Вскоре после того, как я рискнула открыть глаза, внизу показалась земля. Отсюда, сверху ясно было видно, что это остров, довольно большой, густо покрытый зеленой растительностью.

По мере снижения крылатого транспорта стали вполне различимы постройки. Город, на острове и правда был целый город!

Птеродактиль снижался постепенно, пока, наконец, не приземлился неподалеку от побережья. Опустившись на землю, еще немного пробежался вперед, углубляясь в зеленую чащу. Только теперь остановился и опустился на землю, поджимая лапы под себя.

С трудом разжала сведенные от напряжения пальцы и выпрямила спину. Голова закружилась. Переждала немного, птеродактиль не дергался. Перекинув ноги на одну сторону, кулем свалилась вниз.

Планы птички на себя я все еще не знала, а потому справедливо опасалась, что он вполне мог принести меня сюда, чтобы схарчить вдали от Аравия. Как только почувствовала, что могу встать на ноги, поднялась, отходя от опасного соседа. Птеродактиль повел головой в мою сторону, словно интересуясь, куда это я собралась. Отошла еще дальше, тогда мой спаситель поднялся и шагнул следом. Никакой угрозы его поведение не несло, скорее, это было похоже на то, что он собирается меня сопровождать.

- Нужно найти что-нибудь поесть, - сообщила я, глядя прямо в серебряные глаза.

Свой куль, что собирала в лагере, там же и уронила, так что сейчас все мое богатство составляли лишь вещи Аравия, что на мне надеты и все.

Птеродактиль пригнул голову, протягивая ее ко мне. Глаз с меня не сводил, у этого животного явно есть гипнотические способности. Как завороженная, я подошла ближе и опустила раскрытую ладонь ему на голову – на местечко в районе лба, прямо между завораживающих серебряных глаз. И снова это ощущение! Тепло, сопричастность… кончики пальцев стало покалывать.

Я ничего не говорила, птичка тоже молчала, но… я отчетливо услышала возмущение по поводу обращения «птичка», пусть и мысленного.

- Как же мне к тебе обращаться? Выходит, ты мальчик?

В ответ пришла волна одобрения. Удивительно! Просто невероятно! Мы общались!

- У тебя уже есть имя или я могу выбрать сама? Как насчет Штех? Скай? Рошшех? Орхис?

На последнем варианте отчетливо ощутила согласие.

- Орхис? Что ж, приятно познакомиться, а я Олеся. Но все меня называют Асана, думаю, пора привыкать к новому имени. Я видела, ты мясо сырое ешь, так? – тараторила, не в силах скрыть нервозность. - А добывать сам умеешь? Тут есть на кого поохотиться? – обернулась, оглядывая заросли вокруг.

Орхис прикрыл глаза, будто прислушиваясь, а после разорвал контакт и отошел на пару шагов. Издал легкий крик, негромкий совсем и толкнул меня к зарослям. Послушно шагнула в ту сторону. Птеродактиль снова что-то крякнул, указывая на дерево у меня за спиной.

- Что? Ждать здесь?

Согласный тихий кряк в ответ.

- Ладно, как скажешь, - развела руками, хоть и не слишком мне понравилась эта идея.

Орхис вышел из гущи деревьев и расправил крылья. Словно завороженная наблюдала за полетом невероятного создания. Разумного создания, в этом никаких сомнений! И как только люди научились их приручать?

Орхис тем временем взлетел, в несколько взмахов достиг морской глади и, сделав небольшой кружок, клином врезался в воду, скрываясь из поля зрения полностью. Затаив дыхание, с волнением следила за тем местом, где скрылся под водой мой друг. Прошло несколько секунд, как он вынырнул чуть поодаль, держа в пасти очень крупную рыбу. Перья птеродактиля совсем не намокли. Стоило ему расправить крылья, вода с него просто стекла. Орхис возвращался ко мне.

Рыба весом килограмм десять, может, и больше вскоре оказалась у моих ног. Кормилец, явно довольный собой, косил на меня серебряным глазом, ожидая похвалы.

Не стала его разочаровывать. Погладила по чуть влажным перьям, прошлась рукой по голове.

- Ты молодец! – сообщила другу. – Ешь сам рыбку. Я не настолько голодна, чтобы жевать ее сырой, а костер развести мне не по силам. Совершенно не представляю, как это можно сделать без бумаги и зажигалки. Ой!

Пришлось отскочить, потому что рыба все еще была жива и резво била хвостом. Кроме того, заметила у нее вполне себе острые зубы. Тут еще неизвестно, кто кого, пусть мы и на суше, - усмехнулась собственным мыслям.

Орхис молниеносным движение метнулся в сторону рыбищи, в мгновение раззявил пасть и, не успела я и моргнуть, как откусил несчастной голову. Оторопело переводила взгляд с обезглавленной тушки на птеродактиля и обратно. Добытчик и защитник голову рыбы жевать не стал, проглотив целиком. Для этого он вытянул шею, будто удлиняя, и несколькими движениями протолкнул оторванную часть рыбы внутрь. Это действие напоминало кормление крупной змеи, только намного быстрее и беспощаднее.

Я и до того отдавала себе отчет в опасности крылатого зверя, теперь получив еще одно подтверждение. Уверена, Орхис почувствовал мое состояние. Птеродактиль каркнул что-то негромко, склонил голову на бок. Смотрел на меня вопросительно, а после сам, первый подсунул голову под мою руку. И снова меня накрыло волной тепла. Страх ушел совсем.

- Это потому что я тебя освободила? – перебирая мягкие перышки, спросила у единственного в этом мире друга. – Ты поэтому считаешь себя обязанным мне помогать?

В ответ пришла волна возмущения вперемешку с негодованием. Даже улыбнулась. Я так отчетливо понимала, что хочет сказать Орхис! Это просто невероятно! Ментальное общение, самое настоящее ментальное общение!

В следующую секунду Орхис показал, что совсем не безобиден. Что-то произошло, глаза мгновение назад расслабленного птеродактиля сузились, а после и вовсе вытянулись в вертикальный зрачок. Он резко отдернул голову, отвел ее в сторону и одним слитным движением толкнул меня к деревьям. Удар был такой силы, что я пролетела больше метра, со всего маху ударяясь о толстый ствол. От удара дыхание сбилось, в глазах потемнело, а уши словно заложило. И тут я услышала громкий, рвущий барабанные перепонки крик. Глаза сами собой широко распахнулись, а волосы встали дыбом…

Глава 9

Глава 9.

Думаю, на несколько минут я все же отключилась. А придя в себя с ужасом наблюдала за схваткой двух хищников. Орхис, знатно потрепанный, со множеством кровавых подтеков отчаянно дрался с крупным зверем. Толстая шкура, длинные лапы, огромные выступающие клыки, да еще и рога на голове. Орхис пускал в ход и лапы, и клыки, рвал зверя клювом. Но и противник не был слаб.

А ведь я собиралась путешествовать в одиночестве. Думаю, не продержалась бы и дня. Повстречай я такого вот саблезуба, встреться с ним один на один. Теперь понимаю, почему Орхис так сильно меня оттолкнул, он меня спасал. Постанывая, но стараясь при этом не привлекать к себе внимания, чтобы не помешать моему птеродактилю победить, осторожно поднялась на ноги. Надеюсь, сотрясения я не заработала. Зашарила глазами вокруг, судорожно подыскивая хоть что-то, способное помочь в схватке.

Был бы у меня огонь, можно было попытаться отогнать зверя горящей палкой… но что уж теперь об этом говорить.

Противник не уступал Орхису в силе, а может и превосходил. Мой защитник, также как и его оппонент был уже с ног до головы покрыт кровью. Рваные раны виднелись и на шкуре саблезуба. И тут Орхис словно послал мне ментальный сигнал. Моргнула, силясь понять, не показалось ли. Все верно, друг просил отвлечь саблезуба ненадолго. Он что-то придумал, что-то для чего требуется немного времени.

Понимая, что победа Орхиса - это и моя победа, метнулась к рыбине и рывком схватила ее на руки. Дальше все слилось в один миг. Вот саблезуб поворачивается ко мне, угрожающе скалясь, Орхис приседает на задние лапы, открывает широко пасть, я бросаю рыбину в саблезуба. Он хватает ее на подлете прямо раззявленной пастью и тут же срабатывает инстинкт, а может, зверь был очень голоден. Как бы то ни было, саблезуб не удерживается, в два укуса расправляется с рыбой. Два укуса, несколько секунд, но этого времени Орхису хватило, чтобы подготовиться. С угрожающим клекотом, из его пасти под напором вырывается струя зеленоватой слизи. Попадая на шкуру саблезуба, слизь начинает прожигать ее насквозь. Следующий залп – и вот уже голова саблезуба покрыта жуткой слизью.

Зверь истошно зарычал, забил лапами, стараясь избавиться от прожигающей, словно кислота, субстанции. Только ничто уже не могло ему помочь. Как бы ни катался саблезуб по земле, как бы ни метался среди деревьев, его смерть была страшной. Думаю, не скоро я смогу спать спокойно, не просыпаясь от этой картины.

Саблезуб еще бился в предсмертных судорогах, когда меня вывернуло наизнанку. Ела я слишком давно, организм исторг лишь желчь, при виде которой меня накрыл новый спазм.

Крики и рев саблезуба стихли, а я так и сидела на коленях, упершись в землю руками. Когда Орхис снял с моего запястья араншер, тогда, в лагере, я как-то не придала значения этой слизи. Теперь же, видя, насколько грозное это оружие, вполне понимаю Аравия и прочих, крепко перематывающих клювы своих питомцев. Огромный саблезуб, мощный, с толстой шкурой, ему хватило всего пары плевков, чтобы погибнуть невероятно мучительной смертью.

Помотала головой, отгоняя видение погибающего саблезуба. Неуверенно поднялась на ноги. Поискала глазами Орхиса. Мой спаситель распластался неподалеку. Крылья расстелил на земле, глаза закрыты, перья обильно залиты кровью. На саблезуба старалась не смотреть. Хищник мертв, это точно, значит, угрозы не представляет. Доковыляла кое-как до Орхиса, опустилась рядом на землю.

Коснувшись раскрытой ладонью лба, тут же почувствовала боль крылатого друга. Боль пульсировала в районе передней лапы. Сдвинуть крупную тушу самостоятельно не смогла бы, хорошо, что Орхис поврежденную лапу чуть отставил в сторону. Обошла его с другой стороны. Бережно ощупала конечность. Нашла глубокую рану, но хуже, что лапа явно сломана. Перелом закрытый, но он точно есть. В момент осмотра Орхис издавал тихий клекот, глаза открывал, но ненадолго.

- Потерпи, родной, - погладила перышки на голове птеродактиля. – Я скоро.

Все, что я знаю о переломах – так это то, что сломанную кость нужно зафиксировать, а конечность обездвижить. Палка достаточной толщины и длины нашлась довольно скоро. Для фиксации решила использовать лишнюю ткань со своих штанов. Довольно длинные, они вполне переживут, если я с каждой штанины оторву по несколько полос. Так и поступила. Рвать плотную ткань было непросто, но справилась.

Теперь самое сложно – сложить кость. Стараясь касаться максимально легко, снова ощупала поврежденную лапу, как могла, максимально ровно сложила кость, приложила найденную палку и крепко перемотала все это импровизированными бинтами. Конструкция вышла вполне устойчивой.

«Бинты» еще остались, поэтому принялась за более детальное обследование птеродактиля. Нашла еще одну крупную рану, перетянула, чтобы остановить кровь. Закончив, устало привалилась к боку Орхиса. Боюсь, что на запах крови сюда может прийти еще кто-нибудь.

Снова опустила раскрытую ладонь на лоб друга. Постаралась уловить его состояние… усталость. Орхис хотел спать.

- Нам нужно уйти отсюда, - тихонько попросила я, стараясь не поддаваться панике. – Давай вернемся к воде. Боюсь, здесь не слишком безопасно оставаться.

В ответ пришла волна образов, из которой я уловила главное - слизь Орхиса распространяет резкий запах, хорошо ощутимый всеми хищниками. Никто не рискнет сюда сунуться как минимум до завтрашнего рассвета.

Что ж, тогда ладно, можно расслабиться. Нарвала крупных листьев с ближайших деревьев и кустарников и легла, приваливаясь к здоровому боку Орхиса. Несмотря на пережитое волнение, заснула практически мгновенно.

Проснулась от тихого клекота и легких поглаживай по голове. Открыла глаза и сразу же наткнулась на изуродованную тушу саблезуба. Только теперь она еще и стала издавать ужасающий запах. Проглотив ставшую вязкой слюну, перевела взгляд на Орхиса. Друг выглядел намного лучше. Проспала я, судя по всему, почти весь день, если судить по солнцу, клонящемуся к закату.

- Ты как? Лапа болит? – ласково тронула склоненную ко мне голову питомца.

В ответ Орхис слегка меня боднул, побуждая подняться. Послушно встала и отошла на несколько шагов. Птеродактиль не очень уверенно выпрямил задние лапы, поврежденную переднюю держал перед собой, взмахнул крыльями, расправляя, а после склонил шею, будто предлагая взобраться на него.

- С ума сошел? – ахнула от удивления. – Выздоравливай давай, герой! Лучше поищем безопасное местечко, где ты сможешь отлежаться, а я постараюсь раздобыть какие-нибудь припасы, а может даже и рыбу поймаю. Не факт, конечно, что такую же крупную, как ты, но ничего, прорвемся!

От туши саблезуба отошли подальше, найдя довольно уютный уголок, укрытый тонкими ветвями сразу нескольких деревьев. Орхис, едва дотопал, сразу же улегся. Да уж, потрепал саблезуб моего друга знатно. Поахала еще немного над птеродактилем, но, как известно, голод не тетка, голод – дядька. В общем, что-нибудь поесть неплохо бы найти.

Не скрою, отходить от Орхиса и тем более углубляться в лес было очень страшно. А ну как тот саблезуб не один тут бродил, или он и вовсе не самый страшный представитель местной фауны! Прошла к воде, размышляя, как бы мне рыбку поймать. А то, что море кишело живностью, видно было и невооруженным взглядом.

Не придумала ничего лучше, как отодрать от дерева длинную гибкую ветвь, наподобие нашей ивовой, очистила от листьев, оставив только на одном конце парочку в качестве приманки. После поковырялась в земле, отыскивая червяков. Нашла. Толстые, жирные… упс! Едва успела отдернуть палец – зубастые. Червяка со всеми предосторожностями привязала к концу палки и пошла на рыбалку. Нашла каменюку покрупнее, забралась и забросила импровизированную удочку.

Клевать стало молниеносно, но первая рыбка оказалась мне не по зубам. Палочка ее веса просто не выдержала. Очень обидно было наблюдать, как добыча срывается и уплывает, довольная тем, что сожрала моего зубастого червяка. Пришлось копать нового. На всякий случай отыскала сразу десяток, прикопала немного, выложив ямку камешками, чтобы не сбежали и снова полезла на каменюку…

- Вот, Орхис, а ты в меня не верил! – довольная собой, принесла к нашему убежищу сразу три рыбешки. Две совсем крошечные, что-то вроде земных карасиков, а одна ничего, приличных размеров. На килограмм точно потянет.

Заставила друга съесть две самые крупные рыбки, а на оставшуюся долго смотрела с тоской. Ну вот как мне ее приготовить? Сырой есть я пока еще не готова. В итоге отдала и третью птеродактилю, хотя он и сопротивлялся.

- Ладно, ты отдыхай, а я все же в лес наведаюсь. Плоды поищу или ягоды какие-нибудь. Далеко отходить не буду, обещаю.

Потрепала мягкие перышки, покрытые засохшей, заскорузлой кровью и снова оставила Орхиса отдыхать и восстанавливать силы.

Ощутимо потряхивало, когда я направлялась в чащу. Оглядывалась раз десять, не меньше, замирая от каждого скрипа или шороха, до рези в глазах всматриваясь вдаль, готовая в любой момент сорваться и бежать обратно. Я настолько увлеклась высматриванием хищников, что ягоды просто пропустила бы, не наткнись на колючий куст буквально. Уткнулась в низкий кустарник, едва не свалившись. Кустик весь был усыпан светло-желтыми мелкими шариками. А еще в ветках нашла гнездо какой-то птички. В гнезде повезло обнаружить четыре яйца размером ненамного меньше куриных. Чуть ли не трясущимися руками взяла первое яичко, потрясла, прислушиваясь, принюхалась, на свет посмотрела. Неужели свежее? – не поверила собственной удаче.

Яйцо осторожно разбила и выпила залпом, только сейчас поняв, насколько голодна. Вкуса яйца даже не почувствовала. Три оставшихся выпила также торопливо, чувствуя приятную наполненность в желудке. Утолив первый голод, принялась торопливо собирать ягоды. Кроме подола собирать было некуда, так что пришлось одной рукой придерживать край рубашки, а второй заполнять получившийся карман.

Спешила. Измазалась вся в соке, в запарке сминая нежные ягоды. Набрав достаточно, не мешкая отправилась обратно. Уже выходила из леса, как позади услышала хруст ветки. Оглянулась, уверенная, что снова никого не увижу, пугаю сама себя, однако обернувшись с ужасом поняла, что на сей раз не повезло…

Глава 10

Глава 10.

- И верно, девка! – выпалил мужчина, с недоумением меня разглядывая. – А я думал, уж на старости глаза подводить стали. В чащу зачем забралась? Да вырядилась так? – он окинул меня вполне очевидным жестом.

Молчала, не понимая, как реагировать на неожиданную встречу. Что говорить? Ищут ли меня или это просто случайный прохожий? Ага, - хмыкнула мысленно. Случайный, в лесу.

- Скудоумная, что ли? – мужик шагнул ближе. – Говорить-то умеешь?

Отступила невольно.

- Умею. Не ожидала никого тут встретить, вот и растерялась.

- Ты что же, ирашка, что ли?

- Кто? – и правда не поняла.

- Ирашка, - повторил мужчина. – Только они такие белые, - пояснил.

- Не знаю. Не помню ничего, - замотала головой.

- А тут как очутилась? Воршиков зачем столько набрала? – махнул на мой урожай. – Словно шэрха кормить собралась! – рассмеялся собственной шутке.

- А мне их есть можно? Не отравлюсь?

- Ну ты, девка, даешь! – даже смеяться перестал. – Разве ж можно в лесу не пойми что собирать? Человеку можно воршики есть, только животом маяться будешь после. Их альшарам дают, кто циниш потратил много, и шэрхам перед дальним перелетом.

- Извините, мне пора, - стала отступать энергичнее, вспоминая, где могла слышать слово «шэрх». А ведь точно слышала.

Мужчина не отставал.

- Как тебя зовут хоть? – мужчина не отставал.

- Асана. Зачем вы за мной идете?

- Как зачем? Одну тебя в лесу оставить, что ли? Бардарик мой с той стороны на берегу стоит, вдвоем уместимся. Отвезу тебя на землю, сходим в управу, опекуна тебе найдем. А нет, так у меня поживешь пока.

Остановилась, обдумывая.

- Я не одна, - призналась честно. – Меня друг ждет, он ранен.

- Что ж ты молчишь? Вот девки! – прицокнул. – Знахарь я, другу твоему помогу. Где он? Далеко?

- На берегу. За теми деревьями.

Какое-то время шли молча. Я немного заплутала и так вышло, что мы вышли к месту вчерашней схватки. Поверженный саблезуб так и лежал, издавая чудовищную вонь.

- Стой, девка! – мужчина меня даже за плечо схватил. Обошел, подходя ближе к поверженному зверю. Осмотрел его. – Шэрх, - издал с ужасом. – Никак дикий, неприрученный. Или вырвался у кого.

Мужчина выглядел испуганным не на шутку.

- Это шэрх? – кивнула на мертвого хищника.

Мужчина перевел на меня недоуменный взгляд.

- Это дшатр. Неужто не знаешь? Идем скорее к твоему другу. Коли не повезет нам шэрха встретить, то уж не спасемся.

Кажется, я начала догадываться, кого он шэрхом называет. Вскоре мы подошли к укрытию. Орхис затаился, скрытый зарослями, напоминающими ивняк. Друг проснулся и теперь настороженно следил за нашим приближением. Мужчина, думаю, птеродактиля еще попросту не заметил, потому что шагал уверенно и бесстрашно.

- Стойте, - обернулась к нему. – Мой друг… он не человек. Бояться не стоит. Если вы не замышляете дурного, он вас не тронет.

- Не человек говоришь? Зверушка, что ль, какая? – усмехнулся знахарь. И тут Орхис поднялся на задние лапы, показываясь в полный рост.

- Орхис, спокойно, - подошла ближе, кладя раскрытую ладонь на опущенный лоб птеродактиля. – Этот мужчина знахарь, пусть он твою лапу посмотрит, - попросила, нежно поглаживая мягкие перышки одной рукой, вторая так и держала подол с ягодами. – Вы ведь его шэрхом назвали? – обернулась к белому как мел мужчине.

- Он у тебя прирученный, что ли? – едва слышно выдавил он. – А пасть почему не завязала?

- Вы себе сначала намордник наденьте! – рассердилась я. – Как же ему есть, пить с завязанной пастью, по-вашему?

- Так а если плюнет? Ты дшатра не видела, что ли?

- Видела. Орхис защищался, он ни на кого первым не нападал. Эти ягоды точно ему не навредят?

- Воршики-то? Да как же они навредят, если специально их для шэрхов выращивают?

- Будешь? – протянула другу, настороженно разглядывающему чужака, горсть ягод.

Съел, собирая с ладошки по одной, осторожно, не желая навредить. Сама проглотила с десяток ягодок, на вкус оказавшихся неимоверно горькими. Скривилась, но съела. Не знаю, что за зверь эта их циниш, но ее с меня скачивали, это мне известно наверняка, так что восполнить не помешает. Остальные ягодки скормила Орхису.

- Посмотрите его лапу? Дшатр повредил вчера, я как смогла перевязала, но не уверена, что все правильно сделала.

- Я бы посмотрел, - мужчина так и стоял на одном месте, даже дыша через раз, как мне кажется. – Да только подпустит ли?

- Подходите к нам, - позвала, мысленно прося Орхиса довериться знахарю. – Вас как зовут-то?

- Эльсинор я, - мужчина приближался ну просто крохотными шажками.

- Да вы не бойтесь, Эльсинор, - попыталась подбодрить. – Орхис вас не тронет.

- Откуда знаешь, что не тронет? Сам сказал?

- Сам и сказал, - подтвердила ошарашенному мужчине. – Давай лапу, - попросила Орхиса, сама протягивая поврежденную конечность в сторону знахаря. – Это я ветку примотала, чтобы перелом не двигался. Размотать?

- Размотай, - кивнул он. – Глянуть надобно. Перелом сама сложила? – Эльсинор весь покрылся испариной, кожа мужчины побледнела едва ли не до синевы, но он все же нашел в себе мужество осмотреть лапу смирно стоящего Орхиса.

- Сама.

- Молодец, верно кость собрала. У шэрхов быстро все зарастает, а после воршиков и того скорее должно. Но напрягать лапу нельзя. Покой еще несколько дней обязателен. В крови он весь, - заметил знахарь. – Еще раны серьезные имеются?

- Нет. Все, что нашла, я обработала. Это больше не его кровь, а того дшатра.

- Держи ветку, обратно примотаю, - попросил Эльсинор. – Воршиков еще бы набрать. Взрослому шэрху их много нужно, а уж после кровопотери особенно. Жди тут, сам наберу схожу. Давно вы в лесу-то живете?

- Со вчерашнего дня, - ответила напрягшись, и Орхис это сразу почувствовал. Глаза птеродактиля сузились, он издал тихий, но тем не менее угрожающий клекот. Эльсинор аж отпрыгнул от нас.

- Эй, ты чего? Не хочешь рассказывать, так и не надо. Так просто спросил, мне ваши тайны неинтересны. Только не след девке в лесу сидеть. Дом у меня недалеко. Один живу, места хватит. Поспать где есть, да и на стол соберу. Во дворе загон большой, раньше оречи были, теперь пустой стоит, так что и шэрха твоего пристроим. Решайте пока, а я схожу за воршиками. Корзины, жалко, не взял, ну да наберу сколь унести сумею. Жди, девка, не вздумай убегать, дурного ничего не замышляю, не о чем переживать.

- Зачем я вам? – спросила уже в спину уходящего мужчины. – Еще и с шэрхом.

- Дочка у меня три оборота как сгинула, - буркнул Эльсинор. – А что с шэрхом… так прирученный же.

Глава 11

Глава 11.

- Точно со мной на бардарике не хочешь?

- Вы, главное, дорогу показывайте, - еще раз попросила я. – А мы с Орхисом следом.

Эльсинор занял место в небольшой самоходной лодке, нагруженной какими-то мешками. С удивлением следила, как лодка, стоило мужчине занять свое место, поплыла сама собой, без каких-либо усилий с его стороны.

Мне снова пришлось усесться на спину своего друга. Переживала, как бы ему не навредить, но Орхис ни за что не хотел отпускать меня с Эльсинором, даже начал проявлять агрессию, стоило мужчине попытаться настоять.

- Никогда не видел такой преданности шэрхов, - удивленно заметил тогда Эльсинор, прежде чем в свой бардарик забраться.

Орхис летел тяжело, следуя за нашим новым знакомым. Мужчина обогнул берег, двигаясь на восток. Проплыл несколько километров и пристал в итоге у пологого склона небольшой возвышенности. Немного вдалеке отчетливо просматривались низкие постройки. Эльсинор выбрался из лодки, вытащил объемные мешки и махнул нам.

Орхис тяжело опустился на землю, стараясь не тревожить поврежденную лапу. Опустил шею, чтобы я могла спуститься.

- Ты как? – погладила шэрха по лбу. – Лапа болит?

В ответ получила волну тепла. Мне кажется, Орхису после желтых ягодок получше - сил прибавилось, взбодрился.

Эльсинор поднимался в гору, таща два, судя по натужному сопению, тяжелых мешка. Орхис поначалу шагал следом, изредка что-то покрякивая, но спустя пару минут в два широких шага догнал мужчину и клювом выхватил один из мешков, удерживая за горловину. Эльсинор от неожиданности остановился, обернулся, сглотнул при виде птеродактиля.

- Он просто хочет помочь, - вмешалась я в борьбу взглядов.

- Ладно, - настороженно кивнул мужчина, перехватывая оставшийся мешок.

Мы взобрались на пригорок, миновали несколько ветхих, полуразрушенных домов, скорее всего, пустующих и вскоре подошли к одноэтажному дому. Небольшому, вместо окон проемы, но стены все на месте. Как и дверь. За основным домом виднелась вытянутая постройка, крытая высохшими связками длинной травы. Постройка была не одна. За ней виднелись еще две, поменьше. Никакого забора вокруг. Деревьев и прочей растительности тоже почти нет, думаю, из-за почвы - темный песок и камни.

Эльсинор уверенно подошел к дому, оставляя мешок у стены. Распахнул незапертую дверь, приглашая меня внутрь.

- Шэрх твой в оречник может пройти. Там, за домом, - махнул на самый большой сарай. – Воды сейчас согрею – искупаешься хоть. Голодная, небось?

Стоило мне шагнуть к дому, путь преградило крыло Орхиса и тихий клекот.

- Что? – не поняла я. – Не хочешь, чтобы я туда шла? С тобой пойти? Эльсинор, я с Орхисом в оречнике устроюсь, - повернулась к хозяину.

- Как знаешь, - потемнел лицом мужчина, нахмурился, но спорить не стал. – Идем, провожу.

Оречник – длинный, плохо вычищенный темный сарай без окон, с местами прохудившейся крышей. Ну и запах… соответствующий. Пока шли по двору заметила некрупных птичек с яркими длинными перьями, свободно шастающих от одного сарайчика к другому. Как ни странно, несмотря на отсутствие забора, птички не разбегались. Для них, прямо в песок было закопано что-то типа корыта с водой, вытянутой формы. Птички там с удовольствием плескались время от времени. Другие копались в песке, даже находили что-то съестное.

Одну Орхис сцапал. Эльсинор не видел, шел впереди, но словно почувствовал, а может услышал придушенный писк пожираемой птички. Но когда обернулся, Орхис на хозяина посмотрел честными глазами, разве что ресницами не похлопал и то, уверена, только потому что нет у него ресниц.

- Ты что творишь? – ткнула птеродактиля незаметно в бок. – Хочешь снова в лесу ночевать?

Друг сделал глотательное движение, отправляя несчастную в пищевод и пошел дальше, как ни в чем не бывало.

- Шэрху охотиться нужно, - отступая от входа в оречник, сообщил Эльсинор. – На голушках он долго не протянет. Да и что они ему? Так, на один зуб. Для тебя лидяшку сварю, приходи в дом, как освоишься. Да и… это, нечего тебе в оречнике делать. Приходи, в общем, - махнул и пошел к дому, оставляя нас с Орхисом вдвоем.

В первый день мы с Орхисом отсыпались. Нервное напряжение, не отпускающее в последнее время, наконец-то отступило, наступил откат, а вместе с ним и сонливость. С весельем смотрела, как высокий, крупный птеродактиль, пригнув шею и максимально сложив крылья буквально заползает в сарай. Пусть и большой, но все же малоподходящий для такого крупного зверя. Однако ни оставить меня одну, ни обоим остаться под открытым небом Орхис не позволил. Спали в обнимку. Друг принял максимально удобную в стесненных условиях позу, а я пристроилась к его мягкому боку.

В тот же вечер Эльсинор, не дождавшись моего прихода, принес густую овощную похлебку прямо в сарай. Для Орхиса у мужчины, кроме воды, ничего не было, лишь еще раз посоветовал отправить шэрха на охоту.

Эльсинор оказался так добр, что даже нашел для меня кое-какие вещи, принадлежавшие раньше его дочери, среди которых, к сожалению, не было обуви. Все еще босая, бросила тоскливый взгляд на ступни. Кожа на них загрубела, местами потрескалась. Никогда прежде мне не приходилось столько ходить босиком. Счастье уже, что не наступила ни на что достаточно острое или ядовитое!

О своей семье Эльсинор не распространялся, а я и не расспрашивала. Своих проблем хватает, к чему мне еще и его?

Орхис выздоравливал стремительно, с каждым часом ему становилось лучше, сил прибавлялось. Отоспавшись, выбрались наружу. Я, жмурясь от яркого солнца, Орхис – с удовольствием расправляя крылья. Птеродактиль выглядел очень счастливым, что больше не нужно гнуть шею и складываться пополам. Даже рассмеялась, глядя на его довольную морду и слушая тихий клекот.

Неожиданно Орхис схватил меня за шиворот и забросил на спину, даже ойкнуть не успела! Друг, уже размявшийся немного, широко расправил крылья и стремительно взлетел. Мелькнула мысль, что неплохо бы предупредить Эльсинора, мелькнула и пропала, снесенная порывом ветра, бьющего в лицо. Схватилась покрепче, прижимая голову вниз и просто отдалась полету. Думаю, со временем такой способ передвижения мне может даже понравиться.

Шэрх отправился к морю. Поняв, что задумал этот… птиц, отчаянно закричала и застучала по мягкому боку ступнями.

- Нет, нет, Орхис, я не хочу! Только не со мной!

В момент, когда птеродактиль приближался с большой скоростью к воде мне оставалось лишь зажмуриться и вдохнуть поглубже. Издав громкий крик, от которого мои глаза сами собой распахнулись, Орхис мягко вошел в воду. Успела заметить косяк пестрых рыбок, который мы буквально разрезали собой. Птеродактиль проплыл немного, схватил прямо под водой довольно крупную рыбину и тут же вынырнул. Стала судорожно хватать воздух открытым ртом, не в силах надышаться. И пусть погружение было кратковременным, от страха и неожиданности руки свело судорогой, так крепко я их сжала, а горло сдавило спазмом.

Я, в отличие от птеродактиля, очень даже промокала. Но не это меня волновало в данный момент, а то, что Орхис, очевидно, готовился к еще одному погружению. Рыбину он проглотил, я даже не уловила жевательных движений, просто целиком заглотил.

Кричать не стала, делая глубокие вдохи, готовясь снова оказаться под водой.

Круг над водой – и новое погружение. Глаза не закрывала, хотя и было страшновато. За последние дни я научилась доверять своему новому другу. Не сделает он ничего, что мне навредит, но все же такая вот рыбалка без предупреждения – не то, чем я хотела бы заняться с утра. Да и держаться за шею птеродактиля под водой было непросто, боялась, что руки соскользнут, а пальцы ослабнут. Как только Орхис схватил следующую рыбину, еще крупнее предыдущей, тут же вынырнул.

- Йу-ху! – позволила себе победный клич, настолько меня переполняли эмоции.

Эту рыбу есть не стал, неся трепыхающуюся тушку в пасти. Шэрх широкими взмахами возвращался к дому Эльсинора.

Друг уже снижался, когда заметила внизу людей. Несколько мужчин неспешно шли по берегу, но стоило им завидеть нас с Орхисом, тут же бросились врассыпную в поисках укрытия. Мысленно попросила прощения у неизвестных за то, что напугала. Надеюсь, среди них нет сердечников.

Хозяин ждал у сарая. Следил за нашим приближением, стоя недвижно. Орхис за что-то невзлюбил Эльсинора, это было для меня очевидно. Перед приземлением птеродактиль сделал широкий круг, словно демонстрируя себя во всей красе. Рыбу швырнул под ноги мужчины, издав сразу после громкий крик.

Опустился на землю, не опуская при этом шею, не позволяя мне спуститься, лишь сверлил Эльсинора пристальным взглядом.

Дотянувшись, опустила раскрытую ладонь на лоб друга. От него явственно исходила угроза. Угроза, направленная в сторону Эльсинора.

Орхис расправил крылья, забил ими, снова издавая жуткий крик. Раззявил пасть, демонстрируя ряды острых зубов. Мужчина продолжал стоять недвижно, не желая провоцировать шэрха на атаку. Я, со своей стороны, тоже старалась погасить вспышку агрессии, успокаивающе поглаживая Орхиса по голове.

Наконец, птеродактиль отступил на несколько шагов и снова взлетел. Даже не представляю, чем вызвана такая реакция друга, ведь Эльсинор не сделал ни ему, ни мне ничего плохого. Эта рыбина, что шэрх бросил к ногам мужчины, друг словно откупался за помощь, словно не хотел быть обязанным, не хотел оставаться в долгу.

- Давай посмотрим город, - предложила я, ухватываясь поудобнее.

Ветер растрепал мои волосы, практически высохшие за время полета, с одежды перестало течь. Я бы сейчас предпочла переодеться и поесть, но другу стоит остыть, не то быть беде.

Дом Эльсинора расположился на окраине, вокруг только заброшенные хижины и пустырь. Думаю, бывают периоды, когда вода разливается, достигая домов, что и прогнало с этого места других жителей. Но не Эльсинора, он остался.

Сам город раскинулся чуть дальше. Никаких стен вокруг. Хаотично разбросанные строения, на окраине совсем низкие, чаще всего в окружении посевов, ближе к центру постройки теснятся, становясь где-то даже двухэтажными. Орхис летел довольно высоко, рассмотреть что-то подробно у меня не вышло. Решила прийти в город чуть позже. Прогуляюсь, осмотрюсь. В любом случае, нужно как-то устраиваться.

А Орхис летел все дальше. Вскоре стало ясно, что мы на острове. Большом, густонаселенном, но все же острове. Пролетев весь город насквозь, с другой стороны заметила множество кораблей и лодок. Порт. Здесь сновало особенно много людей. Вьючные животные, довольно странные, с длинными, вытянутыми шеями, повозки, мешки, крики, гомон, суета. При виде шэрха в небе люди начинали волноваться, искать укрытие. Думаю, меня на спине Орхиса попросту не видно, вот они и думают, что шэрх дикий, тем более что Орхис не стеснялся время от времени издавать жуткие крики. Но это лишь мои догадки, отчего местные на самом деле волнуются мне неизвестно.

Вернувшись обратно к Эльсинору, чувствовала себя немного виноватой. Даже решила провести с Орхисом воспитательную беседу на тему верного тона в общении с приютившим нас мужчиной.

Хозяин был во дворе, насыпал корм мелким птичкам. Те сбились стайкой вокруг него, самые наглые даже запрыгивали в мешок, из которого Эльсинор брал золотистое зерно.

Орхис важно прошествовал к сараю, позволив мне спуститься лишь у самого входа. Проходя мимо хозяина даже головы в его сторону не повернул, а вот я, спустившись, сразу же направилась к мужчине.

Он встретил вопросительным взглядом.

- Голодная? – поинтересовался коротко.

- Есть немного, - смущенно признала. - Эльсинор, я хотела извиниться за поведение Орхиса. Вы на него внимания не обращайте, не знаю я почему он вредничает, - виновато пожала плечами. – Думаю, привыкнет и перестанет. Я вам очень благодарна за приют, еду и доброе отношение.

- Пустое, - отмахнулся мужчина. Выражение его лица в этот момент меня насторожило, что-то мелькнуло на миг и пропало. Вина? Сожаление?

- Ты, девочка, даже не представляешь, какая редкость, что шэрх с тобой так дружелюбен, - отвлек мое внимание Эльсинор. - Шэрхов только сильнейшие альшары заводят, те, что с ними справиться могут. Только они. И то связь их на силе и страхе основывается. Тебя же шэрх, похоже, птенцом признал, вот и оберегает. А ко мне ревнует будто бы, но то только мои догадки, наверняка только зверь твой знает.

Глава 12

Глава 12.

- Тебе бы руки прикрыть, - засмущавшись, добавил Эльсинор, указывая на мои предплечья. После полета золотистая нить рядом с венами стала особенно яркой, не заметить ее было просто невозможно. – АльшарИ, если узнают, что ничейная и выкрасть могут.

- Эльсинор, - прокашлялась. – Эльсинор, я… хочу вас попросить. Видите ли, я… совершенно не помню, ни кто я, ни откуда, да ничего не помню! Имя мне сообщили, приняла на веру, вот и вам сказала, - взмахнула руками в волнении.

Подбирать слова было непросто. Сообщать о себе правду я, конечно же, не планирую, но и помощь этого неравнодушного мужчины совсем не помешает. Он – ценный источник знаний, грех таким не воспользоваться.

Эльсинор смотрел на меня со смесью жалости и непонимания.

- Идем в дом, девочка, - отставляя мешок в сторону, позвал он. – Не стоит тебе меня бояться, дочку ты мне напоминаешь, не соврал в том. Только моя Евлеси была живой, общительной, что ее и сгубило в итоге, - поджал мужчина губы.

- Что с ней… случилось? Где ваша дочь?

- Идем в дом, - с нажимом повторил Эльсинор.

Оглянулась. Орхис выглядывал из сарая, с неодобрением поглядывая на руку Эльсинора, которой он взял меня под локоток. Послала другу воздушный поцелуй и ободряющую улыбку, беззвучно прося не хулиганить. Нам с Эльсинором нужно поговорить, это не может ждать.

Дом мужчины внутри оказался таким же маленьким, каким и казался снаружи. Одна комната. Тут все – и тюфяк прямо на полу, и стол низкий, и печь у стены. Во дворе у Эльсинора тоже печь есть, я видела, но готовить он предпочитал в доме. Так что сейчас в крохотном помещении царила удушающая жара. Даже отсутствие стекол не спасало, ведь и на улице жарко было не меньше.

Однако не стала ничего по этому поводу говорить, молча усаживаясь на плетеную циновку прямо на пол. С благодарностью приняла глиняную чашку с остывшим напитком. Эльсинор поставил на низкий столик ветхую корзинку со странными изделиями. Никогда таких не видела. Не из муки. Что-то темное, сухое, в руках рассыпается. Пахнет… - принюхалась, - пахнет вкусно. Решилась откусить.

- Ммм, вкусно, - прожевав, не удержалась от возгласа. – Что это, Эльсинор?

- Бадярики, - недоуменно ответил мужчина. – Неужто не пробовала никогда?

Испуганно подняла на него глаза.

- Мне кажется, нет, - ответила уклончиво. – Или просто не помню. А из чего они? Почему такие темные?

- Так из бадярки же. Рыбаки сетями вытягивают, да продают. Торговцы после сушат, мельчат. А из мельчи уже бадярики пекут.

Из водорослей, значит. Скорее всего, не только вкусно, но еще и полезно. Водоросли много йода содержат, насколько я знаю, еще микроэлементы всякие. В общем, я со спокойной совестью потянулась за еще одним бадяриком.

- Ну, рассказывай, - поторопил Эльсинор.

- Вы знаете, что за лагерь там, за морем? – махнула рукой в неопределенном направлении. – Жахжена, слышали?

- Морем? - нахмурился мужчина. – За Большой Водой Жахжена, - уточнил он – Как же не слышать, самый большой, поди, во всем Верхнем Пределе, все о нем знают.

- А как девушки туда попадают знаете?

- По воде, - развел руками Эльсинор. – Иначе только на шэрхах можно, но на них только альшары летают. Простых девок водой доставляют, после пешком или на крэках, у кого есть.

Замолчала, обдумывая. Не туда разговор зашел. Моргнула, формулируя следующий вопрос.

- Я имела в виду, не как они оказываются в лагере, а кто решает, что им нужно там быть, - уточнила осторожно.

- Так управляющий Жахженой и решает, - поднял брови Эльсинор.

А я стала понимать, что чего-то не понимаю.

- Управляющий Жахженой насильно туда девушек забирает…

- Да с чего ему насильно их забирать? – рассмеялся Эльсинор, перебивая. – Сами поди и просятся!

- Не все. Меня вот, например, никто не спрашивал, когда туда волок! А после на цепи держал, голодом морил и другие всякие издевательства придумывал, - разгорячилась, вспоминая.

- Необычная ты, потому и скрали. Еще и альшарИ, сразу видно, - пожал плечами мужчина.

- Что значит это слово – «альшарИ», - внимание невольно переключилось. - Вы уже не первый раз меня так называете, а я не помню его значения.

- Даже этого не помнишь? – слишком очевидно усомнился в моих словах Эльсинор.

- Ничего не помню, - буркнула неохотно. Никогда не любила врать, а тут приходится. – Говорила же, даже собственное имя мне подсказали.

- АльшарИ – одаренная Великой Матерью, значит. Циниш, значит, в твоем теле вырабатывается, - пояснил, но понятнее не стало. Эльсинор, видимо, заметил это по моему лицу, потому что продолжил. – Циниш, - тронул осторожно мою руку с золотистыми прожилками. – Чистая энергия. Мужи - альшары ею управлять учатся с самого рождения, а девы – альшарИ отдают, как скопится. Не часто, потому как если не тратить, то и вырабатывается медленно.

- А почему девушки одаренные не обучаются управлять энергией? – задала, по-моему, вполне закономерный вопрос, на что Эльсинор заразительно расхохотался.

- Да кто ж их учить-то будет? Девка на что нужна? Чтобы сына мужчине родить, дом содержать, за скотиной приглядывать.

- Допустим, - сцепила зубы, чтобы не начать спорить. – А для чего циниш сцеживают?

- Неужто и правда ничего не помнишь? А как же дом освещать без циниш-то? Как бадарка по воде пойдет? Как зерно мельчить? Дом отапливать? Везде циниш нужна!

- То есть эту энергию используют после? Заправляют ею привычные вещи?

- Вот смотри, - Эльсинор покопался в мешке и достал небольшой кругляш. Положил мне на ладонь. Куда-то ткнул, кругляш стал светиться. – Светляк это, ночью зажгу и сразу словно светило вышло. Почти разрядился уже, но еще на несколько перемен хватит.

- И как вы его заряжаете?

- В город еду. К мастеру. Он и заряжает.

- К одаренному?

- Нет, конечно! Ну какой альшар станет светляки заряжать? С этим любой справится. Накопитель в мастерской стоит. К тому накопителю мой светляк подсасывается и набирается циниш до следующего раза, вот и вся премудрость.

- Ваша дочь тоже была одаренной?

- Нет, - посмурнел Эльсинор. – Не была. Не так часто альшарИ на свет появляются.

- В Жахжене было много одаренных, - вспомнила разговоры про то, что циниш там вроде регулярно сцеживали.

- Много не много, то мне не ведомо. От альшарИ и дитя можно одаренного получить, потому они там и собираются. А так встретить одаренную шанс невелик. А альшарИ с белой кожей я и вовсе вижу впервые.

- Я и сама вижу, что сильно отличаюсь от местных. Думаю, я не из этих мест. Как вы думаете, где может быть моя Родина?

- За водой, видимо. Не видал я еще таких диковинных, как ты, лукавить не стану. Еще и чтобы шэрха приручила, - прицокнул. – И говоришь складно, словно ученая. Но ежели в Жахжене была, значит не так все просто. Прятали тебя там? – отрицательно мотнула головой. – Значит, не боялся халишер Тарскони, что искать тебя станут. Купил, стало быть, а может за долги отдали.

- Вы его знаете? Хозяина Жахжены.

- А кто ж его не знает? Знаю, конечно. Не лично, таких знакомств у меня нет, но халишер Тарскони – сильный альшар, все о нем слышали.

- Вы выдадите меня? – замерла в ожидании ответа.

- Вот еще! – ответил слишком быстро, притом отводя глаза. - Сказал же, дочку мне напоминаешь. Живи покуда. А вот шэрх у тебя приметный, у кого увела?

- У Аравия, - пришлось признаться. – Он в лагере всем заправляет.

- Искать станет. Если не тебя, так шэрха. Очень они дорогие. Тяжело такого зверя приручить.

- Он плохо с ним обращался. Голодом морил, пасть завязывал, на цепи держал.

- Все так шэрхов содержат. Думаешь, они слушаются без зипуна?

- Зипун – это такая палка с острым концом?

- Палка, - усмехнулся Эльсинор. – Зипун тоже циниш заряжается. Шэрха коли таким тронуть, даже лапы отняться ненадолго могут. Сильно бьет. Мужчину с одного удара насмерть убьет, а уж девку и подавно.

- Вот с таким зипуном Тарскони к своему шэрху подходил, чтобы покормить. А Аравий за несколько дней даже воды Орхису не дал, боялся, видимо, ему пасть развязывать.

- В городе есть труха, куда шэрхов на кормежку приводят, не каждый сам за своим зверем ухаживает. Зипун тоже не дает уверенности, что все пройдет гладко. В трухе сильные альшары работают, точно справятся, если шэрх дурить начнет. Может Аравий в трухе зверя своего кормил, откуда тебе знать?

- Много шэрхов в городе живет? – сменила тему. - В небе не видно никого.

- Где ж много? – усмехнулся Эльсинор. – У градоправителя, да у начальника стражи. А больше ни у кого и нет. А так если халишер какой прилетает иногда.

- Но у Тарскони и Аравия точно есть шэрхи. А еще в Жахжену прилетали люди на шэрхах, - вспомнила я.

- Жахжена – отдельное поселение. Туда только по воде можно добраться или по небу. По небу-то всяко скорее выйдет, вот и нанимают шэрхов для перелета. Но то только самым знатным доступно, дорого очень.

- А этот город как называется? – махнула, указывая направление.

- Остров это. Лаора, - терпеливо отвечал Эльсинор.

- А страна?

- Острожье или Верхний Предел. Эришат – главный город, там управитель всего Острожья живет. С Эришатом мосты наведены, там и торговля самая знатная. – Замолчал ненадолго, словно размышляя. – На ирашку ты вроде похожа, сам не видел, но слышал о таких. В Острожье жара весь оборот стоит, а в Ирании сказывают, бывает, с неба вода замерзшая сыпется. И белым-бело все тогда, вот и люди белые, будто замерзшие.

Глава 13

Глава 13.

После разговора с Эльсинором на душе остался неприятный осадок. Про дочь он не стал распространяться, словно стыдясь того, что случилось. Неужели девочка попала в один из таких же лагерей, как Жахжена? С другой стороны, как раз про лагерь мужчина говорил совершенно без смущения, как о чем-то обыденном, самом обычном.

Вместе с тем пришло понимание, оставаться у Эльсинора надолго нельзя. Орхис и правда приметный, по нему и меня найдут. Ни расставаться с другом, ни возвращаться в Жахжену в мои планы не входит, поэтому стоит поискать местечко, где мы будем в относительной безопасности. Возможно, островок поменьше, малообжитой. Эта мысль не казалась мне слишком заманчивой, все же жить в одиночестве никогда не было пределом моих мечтаний.

Эльсинор мало что мог рассказать о мире вокруг. Хоть и имел лодку – бардарик, как он ее называет, далеко от этих берегов не отходил. Острожье – островное государство, насколько поняла из его рассказа. Города выстроены на обособленных островах, практически не соединенных между собой сухопутными мостами. Это и затрудняет перемещение местных из одного города в другой. Пути два – либо по воде, либо по воздуху. Перемещение на шэрхах – роскошь, недоступная простым людям, значит, фактически, остается только одна возможность путешествовать. Выходит, живут местные по принципу – где родился, там и пригодился.

Мне катастрофически не хватает знаний об этом мире, совершенно обычных, о вещах, знакомых людям с детства. Поэтому решилась на прогулку в город. Кожа - то, что может меня выдать. Точнее, ее цвет. Слишком светлая для этих мест. Асана, по-видимому, прожила в Острожье не так долго, раз даже загореть толком не успела. Эльсинор предложил выход. Указал на травку с мудреным названием, измазавшись соком которой моя кожа приобрела ореховый оттенок. Все еще не такая темная, как у местных, но уже не привлекающая взгляды молочной белизной.

Орхис не хотел оставаться у Эльсинора, порываясь идти со мной. Но тогда вся задумка пойдет насмарку! Никакая конспирация с шэрхом за спиной не поможет остаться в тени и не привлекать внимания.

Измазавшись с утра соком травы, что посоветовал Эльсинор, оделась словно мужчина, ну ладно, парень, на мужчину не тянула ни ростом, ни комплекцией. Светлые волосы тоже измарала, как смогла еще и намотала на голову что-то вроде тюрбана, тут многие так делают.

Потребовалось много времени, чтобы убедить Орхиса остаться тут, на берегу и дождаться меня. Друг очень и очень неохотно согласился остаться, пока я буду гулять по Лаоре. Отвернулся демонстративно, улегшись на темном песке, даже не глядя в мою сторону, когда я удалялась от дома Эльсинора.

Идти пришлось пешком и довольно долго. Первые полчаса дома по пути если и попадались, то совсем редко и совершенно убогие. Дорога, если так можно назвать узкую пыльную колею, шла мимо желтеющих полей. На всех росло одно и то же растение – высокая трава с мелкими листьями и крупными колосьями, торчащими в разные стороны. Рисковать и срывать один колосок в исследовательских целях не стала, мало ли как эти поля охраняют. Работников на них, кстати, не было вовсе. Ни одного.

Пока шла, смотреть было особо не на что, потому и присматривалась к окружающей действительности. Принять факт, что теперь моя жизнь будет совершенно иной непросто, не уверена до конца, что уже смирилась. Мне кажется, мозг просто взял паузу, замер, выжидая.

Позади послышался отчетливый перестук. Оглянулась и вовремя успела отскочить с дороги. Мимо меня, на большой скорости, поднимая тучу пыли, пронеслась повозка, запряженная высоким животным с длинной шеей. В клубах пыли я не сумела рассмотреть диковинного зверя. Что успела заметить – длинные ноги, вытянутое туловище, окрас вроде серый, если это не пыль. Ну и шея, просто жираф настоящий! – хмыкнула, провожая повозку взглядом.

Правил повозкой мужчина, он сидел прямо на шее того самого животного. Пассажирская ли повозка или грузовая судить не берусь. Больше всего она похожа на закрытый короб без окон, так что там с равной вероятностью мог быть как пассажир, так и просто груз. Мое внимание привлекли ноги наездника – он был обут! Тарскони в Жахжене вроде тоже в каких-то сандалиях разгуливал, но в те дни я была в состоянии стресса и, если честно, даже не помню таких нюансов. Вот Аравий по лагерю ходил босым, это точно. Воспоминания, как он заставлял ему ноги омывать еще слишком свежи.

Чем ближе к городу, тем больше людей стало попадаться навстречу.

Несмотря на жару, попадающиеся на пути женщины часто кутались, укрываясь длинными полупрозрачными покрывалами. От солнца? От взглядов? Странно, ведь в Жахжене девушки ходили полуголыми, совершенно не стыдясь своего вида и не смущаясь. Здесь же, в Лаоре, даже на окраинах местные жительницы предпочитали закутываться в длинные балахоны так, что голыми оставались лишь потрескавшиеся, огрубевшие ступни.

Глядя на встреченных дам рассудила, что тоже стоит заиметь такой наряд. В нем меня точно никто не узнает, просто не сможет рассмотреть. Такой образ может быть даже выгоднее образа парня с точки зрения конспирации.

Лаора своим видом не порадовала. Город навевал тоску и уныние. Даже обилие солнца не помогало разогнать ту серость, что царила кругом. Я шла узкими улочками, рассматривая потемневшие от времени и сырости стены, заросшие вьющимся коричневым растением.

Из-за жары в невысоких двухэтажных зданиях вместо окон зияли провалы. Кое-где и вовсе не было огромных кусков стен. В других домах провалы были оформлены под арки. Людей стало встречаться все больше. На меня никто не обращал никакого внимания, все были заняты своими делами.

Дым. Много дыма. Углубившись в город, стала замечать, что на каждом углу сидят торговцы курительными смесями. Не знаю насколько эти смеси безобидны, но дымящих повсюду встречалось множество. Смеси торговцы фасовали по небольшим холщовым мешочкам, одни совсем крохотные, другие побольше. Понаблюдала некоторое время за работой одного такого торговца, укрывшись в тени разлапистого дерева. Мужчина установил свой прилавок прямо около дома. Прилавок - широкая лавка, накрытая грубой серой дерюгой.

От покупателей не было отбоя. Молодые мужчины, да и те, что постарше то и дело подходили к торговцу. Здоровались уважительно, перекидывались парой фраз и, собственно, выбирали товар. Думаю, многие покупатели были постоянными клиентами этого торговца, потому что довольно быстро и безошибочно находили нужный мешочек.

Многие, не стесняясь прохожих, тут же доставали щедрую щепотку, засыпая в продолговатую полую трубку. Щелчок - и из трубки уже вьется дымок. Лица делающих первый вдох неуловимо менялись. Только ради того, чтобы заметить эти изменения стоило стоять под этим деревом вот уже почти час. Смеси определенно наркотические, способные подарить ощущения, от которых лица курящих вмиг становились либо мечтательными, либо глупыми, а то и вовсе взрослые мужчины вдруг начинали широко улыбаться безо всякого, казалось бы, повода.

Уже собиралась уходить, когда к торговцу подошел странный покупатель. Что меня в нем насторожило? Трудно ответить определенно. Уверенность в каждом шаге, в каждом действии, твердая походка? Нет, все не то. Взгляд. На миг мужчина обернулся, и я заметила его взгляд. Хищный блеск глаз, никакой суетливости. Он единственный, кто не заговорил с торговцем. Однако стоило мужчине подойти, торговец сам залебезил перед покупателем. Да и товар он подал не с прилавка и даже не из одного из мешочков, ждущих своего часа у его ног. Нет, для этого покупателя товар делец достал из-под полы длинного халата.

Крохотный мешочек перекочевал в руки покупателя, торговец же в ответ получил не одну-две монеты, как при прошлых сделках, а целый позвякивающий кошель. Покупатель не стал набивать трубку прямо здесь, уверенными размашистыми шагами удаляясь от прилавка. Не сразу поняла, что следую за ним. Отошли на значительное расстояние, я уже собиралась свернуть на широкую улицу, как раз появившуюся впереди. Но тут мужчина остановился. Оглянулся по сторонам, по мне лишь мазнул взглядом, никак не выделяя из толпы прохожих и все же достал свою трубку.

Намного более вычурная, отливающая серебром, все равно имела лишь одну функцию. Засыпав смесь внутрь, мужчина сделал первый вдох. Ветер донес до меня запах дыма. В первый миг у меня перехватило дыхание. От легчайшего, щедро разбавленного чада, запершило в горле, легкие опалило огнем, а голова пошла кругом.

Отвлекшись на свои ощущения, не заметила изменений, произошедших с мужчиной, а они были. Сейчас он стоял, широко расставив ноги, распахнув глаза, невидяще уставившись вдаль. В глубине его глаз клубилась тьма. И это не просто фраза или красивое выражение. Глаза мужчины затянуло темным, практически черным туманом.

Я настолько сосредоточилась на разглядывании незнакомца, что буквально не замечала ничего вокруг, за что тут же и поплатилась.

- Дорогу! - закричал кто-то совсем близко, а сразу следом спину обожгло болью. - Халишер Аррашас едет! Дорогу, оборвыш!

Будь я чуть менее проворна точно схлопотала бы снова. Отпрыгнув на обочину, с яростью смотрела вслед удаляющейся процессии. Вышеназванный Аррашас хоть и двигался в общем строю, однако совершенно очевидно выделялся. Это молодой мужчина в высоком ярком тюрбане, длинном кафтане, развевающемся на ветру, и вычурной обуви. Голени мужчины обвивала витая кожаная нить, удерживающая тонкие коричневые сланцы. Хмыкнула, поняв вдруг, что стала оценивать людей по их внешнему виду, по наличию обуви. Халишер Аррашас двигался, окруженный десятком стражников. Все мужчины действовали слаженно, выглядели, словно единый механизм. Кстати, все они были не босы, как подавляющее большинство встреченных мною горожан.

Передвигались все на диковинных животных, которых я уже встречала по дороге. Длинные ноги и выдающаяся шея. Серые, эти так точно. Цвет такой красивый, словно серебряный. И только один, тот самый Аррашас, сидел верхом на белоснежном «жирафе».

Спина ездовых животных очень покатая, поэтому, чтобы не падать позади каждого наездника высился искусственный горб, что-то типа валика, на который они опирались.

Такие же неудачники, коим, как и мне не посчастливилось попасться на пути важной процессии отскакивали, награжденные плетью. Последним попавшим под горячую руку, кого я успела заметить оказался совсем еще подросток. Паренек упал на дорогу, рубаха на спине оказалась порвана, из несправедливой раны показалась кровь.

Прохожие просто проходили мимо. Никому не было дела до паренька. Подошла ближе, окончательно забыв про мужчину, которого преследовала от лавки торговца.

- Ты как? - склонилась над кряхтящим пареньком.

- Не впервой, - зло выдохнул парнишка, силясь подняться.

Только тут заметила, что передо мной калека. Одна нога паренька была неестественно вывернута. Травма давнишняя, думаю, перелом, что неправильно сросся, доставляя несчастному множество страданий. Вот и сейчас парень ощутимо припадал на поврежденную ногу, стараясь не морщиться, но лицо его все же искажала гримаса боли.

- Давай помогу, - подставила плечо, но парень меня лишь оттолкнул.

- Ступай, куда шел! - зло выдохнул он. - Не нужна мне твоя жалость. Сам справлюсь!

- Не глупи! – тоже огрызнулась. – С чего мне тебя жалеть? Руки-ноги целы, голова вот дырявая, но тут никакая жалость не поможет.

- Голова дырявая? – удивился паренек, перестав вырываться и даже позволив мне себя поднять. – Это как?

- Как-как? От помощи из-за глупости отказываешься, вот как, - пробурчала себе под нос, помогая пареньку отойти с дороги. – Кто этот Аррашас? Важная шишка какая-то?

- Мудрено ты выражаешься, - нахмурился парнишка. – Что за шишка? Человек он. Халишер. Помощник его горланил, не слышал, что ли?

- Так кто он такой?

- А мне почем знать? Не местный он, приезжий. К халишеру Риастеро, наверное, прибыл.

- А халишер Риастеро…? – вопросительно посмотрела на парнишку.

- А сам-то ты откуда, раз халишера Риастеро, нашего правителя, не знаешь? – собеседник остановился, прищурился и очень подозрительно уставился на меня.

Глава 14

Глава 14.

Пока шли по городу, не могла снова и снова не обращать внимания, что многие прохожие мужчины и молодые, и постарше, шагая по своим делам, то и дело затягиваются дымом разной степени смрадности. Ладно, придираюсь, встречаются и вполне нормальные запахи, но в общей какофонии ароматов впечатление создается поистине ужасающее. Причем, уверена, некоторые смеси влияют на сознание, судя по словно лишенным разума лицам некоторых прохожих. Каким-то ненатуральным, гротескным улыбкам, неуверенной походке.

Задавать вопросы Роднису, а именно так представился паренек, поостереглась. Его мое незнание обыденных вещей слишком очевидно настораживало. Повезло, он принял меня за парня, не стала пока разубеждать, решив извлечь из этого свою выгоду. Назвалась Асаном, понятия не имея существует ли такое имя, но Роднис ответом удовлетворился.

Мы шли, не торопясь, куда-то к центру обжитого острова, что совпадало с моими планами осмотреться. Я поддерживала парня под руку, каждый шаг давался ему с трудом, а он старался опираться на меня совсем слегка, хорохорясь и храбрясь. Вместе с именем пришлось сообщить, что я и правда нездешняя, местности не знаю, вышла осмотреться.

- А ночевать есть где? Ел-то давно? – вот за эти вопросы я Родниса сразу зауважала. Парень оказался неплохим, он вел меня в свою каморку. – Я у халишера Эртира работаю, - по дороге сообщил Роднис. – Красчей не платит, но крыша над головой есть и тарелка лидяшки каждый день. А ведь я вон какой, - отвернувшись, указал на поврежденную ногу. – Никто брать не хотел, голодал даже, только халишер Эртир и взял.

- Что с ногой? - поинтересовалась участливо.

- Под крэка попал, - буркнул Роднис. – Три оборота как случилось. Думал, уж не поднимусь, но Великая Мать иначе рассудила.

- А родители что же?

- Отец на рыбалку ушел да не вернулся. Бардарик у него старый совсем был, худой, еще и погода в тот день… - Роднис махнул рукой. – Ненастье было, - все же пояснил он.

- А мама?

- Что мама? – не понял парень.

- Мама твоя где?

- Кто ж знает? – искренне удивился Роднис.

Не очень поняла, если честно, но заострять не стала.

- Других родных нет?

- Сестра осталась. Драха. В Жахжену она ушла, хоть и отговаривал. Да что с меня толку было? Калека! За самим смотреть надо было. Я ж только-только ходить снова стал, - будто оправдываясь, сообщил Роднис. – Пришли, - буркнул парнишка, когда впереди показались высокие ворота, за ними заметила возвышающегося шэрха.

- Там шэрх? – удивилась я.

- Новенький, - сам не ожидал увидеть здесь зверя Роднис. – На кормежку видать привели.

- На кормежку? Это труха? – с трудом вспомнила название заведения.

- Ну да, а ты что же, и про халишера Эртира раньше не слышал? Он же самый сильный альшар в Острожье!

- А ты какие поручения выполняешь, Роднис? – проигнорировала вопрос парня.

- Что скажут, то и делаю, - пожал он плечами. – Меня шэрхи отчего-то не трогают, могу даже мимо пройти, и головы не повернут. Да и я их не боюсь потому. Вот за это меня халишер Эртир и взял к себе. Другие-то не могут. Стоит шэрху на них взгляд бросить, каменеют от страха или и вовсе отказываются внутрь заходить.

- Так может ты тоже альшар?

- Ну насмешил! – и правда рассмеялся Роднис. – Разве ж такое можно не заметить? Вот на свою руку глянь, сразу все понятно станет! - и он без спроса схватил мою конечность, резко задирая рукав. Эльсинор выделил мне свои старые рыбацкие перчатки, чтобы ток циниш не бросался в глаза, но Родниса и это не остановило. Парень рванул рукав аж до локтя. Нам обоим открылась яркая золотистая нить, уже довольно привычная для меня, но Роднис посерел, посмотрел на меня с настоящим ужасом и вдруг упал на колени. – Простите, халишер, - склонив голову, забормотал он. – Не знал я, с кем разговоры веду.

- Роднис, ты чего? – испугалась я, торопливо поправляя рукав. – Роднис, поднимайся, - снова потянула его вверх, но парень на контакт не шел, даже не посмотрел на меня, продолжая бормотать бессмысленные извинения. – Ладно, Роднис! – рассердилась, замечая заинтересованные взгляды прохожих. – Мне пора. Ни в чем я тебя не виню, прощать тебя не за что. Прощай.

Развернулась и потопала дальше по улице, наклоняя голову пониже. Вот только лишнего внимания мне и не хватало! Оглянулась. Парень так и стоял, опустив голову.

Торопливо удаляясь дальше по улице местность особо не рассматривала, торопясь уйти как можно скорее. Остановилась, только упершись в странное сооружение, наподобие фонтана. Каменная чаша, наполненная водой. Большая. Очень большая. Невысокие бортики не позволяли свалиться внутрь, вода, на первый взгляд, чистая. К чаше со всех сторон подходили люди и набирали воду. Действо явно довольно обыденное, судя по уверенным, привычным движениям местных.

Опустила руку в воду, зачерпнула и полила себе на шею, прямо поверх одежды. Жара стояла невыразимая, а я закутана по самые уши, хорошо, вспомнила, что лицо специально измазала, не стала умываться.

- Ты тут еще ноги мыть залезь! – грубо одернула меня какая-то женщина, отпихивая в сторону.

- Простите, - пробормотала, торопливо отходя.

Неужели это питьевая вода? Женщина сноровисто набрала полный чан, отставила в сторону и зачерпнула еще один, чуть поменьше. Поставила оба сосуда на грубо сколоченную тележку и покатила вверх по улице.

Кажется, я нагулялась, пора возвращаться. Да и есть хочется все сильнее. Стоило женщине отойти, все же зачерпнула ладонью воды, поднося к губам. Как ни странно, вода была прохладной. Невероятно, учитывая, что чаша под открытым небом, с которого палит нещадно. Воровато оглянувшись, зачерпнула еще несколько раз, утоляя жажду.

Напившись, осмотрелась. Отсюда, от чаши с водой, улочки разбегались лучами. Видимо, я оказалась в центре города. Центром, как ни странно, была не ратуша, не рынок и даже не площадь, а место, где можно набрать воды.

Мимо пронесся одинокий наездник. Мужчина прижимался к шее ездового животного, держа спину прямо. Несмотря на несуразный, непривычный вид, «жираф» передвигался довольно быстро, послушно выполняя команды наездника. Около чаши мужчина слегка тронул того за левое ухо, и «жираф» повернул налево. Кроме седла с высоким валиком, никаких уздечек на животном надето не было.

Около меня мужчина ненадолго замедлился, окинул внимательным взглядом, но тут же продолжил движение. Почему я стала привлекать внимание? – заволновалась невольно. Неужели краска поплыла? Ладно, погуляла, поря возвращаться.

Обратный путь прошел без происшествий, если не считать, что я немного поплутала, прежде чем выйти из города. К дому Эльсинора подходила уже в потемках. Рев Орхиса услышала задолго до конца пути. Что-то не так, шэрх ревел и клекотал надрывно, что-то не в порядке.

Несмотря на усталость, сорвалась на бег. И почти сразу увидела друга в небе. Птеродактиль кружил на одном месте, его правую лапу обвивала толстая цепь. А еще в моего друга с земли летели длинные светящиеся полосы. По мере приближения расслышала злые мужские голоса, крики, ругань.

- Держи цепь, остолоп! – кричал один из мужчин. – Да держи же! Не могу попасть, когда он так кружит.

- Почему он не улетает? Ведь может же…

- Это шэрх, Арвир! Тупое животное! Команды ему не было улетать, вот и кружит над прикормленным местом.

- Орхис! – закричала, раскрывая себя.

Друг тут же рванул в мою сторону. Дернул скованной лапой раз, другой, и я увидела, что за один ее конец держится молодой мужчина, сейчас повисший в воздухе. Не выдержав, он расцепил руки и повалился на землю, а Орхис, более никем не удерживаемый, помчался ко мне. Несколько взмахов – и вот друг уже приземляется рядом. Забралась торопливо на спину, стараясь выровнять дыхание после долгого бега. Орхис резко взмахнул крыльями и поднялся в воздух.

- Гаденыш! – бесновался кто-то на земле. Мимо нас пролетела светящаяся искра, очень близко, за малым меня не задев. – Это теперь мой шэрх, слышишь? – обращался мужчина явно ко мне. – Верни его! Все равно найду!

- Орхис, что с Эльсинором? – пригнувшись к морде птеродактиля, задала волнующий вопрос.

Друг послал волну неодобрения, даже гнева. Резко развернулся и помчался к домику приютившего нас мужчины. С облегчением увидела Эльсинора около дома. На первый взгляд, он был в порядке. От Орхиса снова пришла волна негодования.

- Что? Ты думаешь, это он нас выдал?

Судя по реакции друга, именно так он и думал. Бросила последний взгляд на Эльсинора, к нему как раз подъезжал один из мужчин. Передвигался он на крупном «жирафе». Орхис уже развернулся и, не дожидаясь новой атаки, полетел в сторону моря. Оглянувшись, успела заметить, что Эльсинор спокойно разговаривает с незнакомцем. Верить в предательство не хотелось, но другого объяснения и правда нет.