Выше, чем звёзды

Глава 1.

— Тоха! Тох!

Не успел я обернуться на окрик, как рядом на стул плюхнулся Сашок. Товарищ по учебе выглядел возбуждённо и даже, можно сказать, дико. Волосы взъерошены, глаза горят, руки трясутся — нет, ну однозначно опять что-то эдакое в инете нарыл. Любитель он всякого такого, то ли загадочного, то ли сказочного.

— Чего тебе, жертва голливудской пропаганды? — вздохнул я, лишь краем глаза оценив его внешний вид.

— Сегодня ты перестанешь быть скептиком! — высокопарно заявил он.

Тут же передо мной на стол лег планшет, с поставленным на паузу видео.

— Сань, — вздохнул я, поднимая на него взгляд, — у нас защита через две недели.

— Не, не, Тох, — выставил тот руки вперед. — Это, — тычок пальцем по экрану, — того стоит. Знаю я, как ты не любишь в глобальной паутине лазить, но просто поверь. Оно. Того. Стоит.

Серьезный взгляд карих глаз слишком уж контрастировал с выражением лица. Что довольно странно. Обычно Саня эдакий раздолбай, и рубаха парень, который серьезным даже на зачете не становится. А тут, нате вам, сидит, сверлит.

— Ладно, — сдался я. — Давай посмотрим.

Правда, всё, что я успел, так это подвинуть планшет ближе, как голос со стороны заставил поморщиться.

— Антон Павлович Воронов! — отчеканила, практически процедила, самая красивая девушка в моей жизни. — Не соизволите-ли объясниться?

— Не соизволю, — выдохнул я, оборачиваясь к ней. — Мы с тобой уже расставили все точки над «i». Так что, будь любезна, не устраивай цирк хотя бы здесь.

Несколько взглядов от сокурсников, кажется, выбесили её еще больше. Ну а я, что я? Кончилось то время, когда я готов был потакать ей во всем.

— Цирк, значит, — опасно сузила она глаза. — Что ж, Воронов, я тебя услышала.

Резко крутанувшись на месте, девушка вышла из аудитории, громко хлопнув за собой дверью. Редкие взгляды студентов, сошедшиеся на мне, стойко проигнорировал. Учитель же, кажется, даже не заметил присутствие в его аудитории постороннего.

— Ты это, — сглотнул Саня, — зря, наверно, так. Она же это, всеобщая любимица. Проблемы могут быть.

— Стерва она, а не всеобщая любимица, — сморщился в ответ. — Но да, хвосты свои подбить на меня может. Ай, да и хрен с ними. Первый раз, что ли?

Отвернувшись от двери, вернулся к планшету, и чтобы отвлечься, запустил видео. Сначала, секунд двадцать, шла картинка красивой долины. Виды, конечно, шикарные, ничего не скажешь. Расположенная в ущелье, она смотрелась волшебно и немного искусственно. Ярко-зелёная трава обрамляла устье извилистой реки, чья вода, с отражением неба, имела насыщенно голубой оттенок.

— И? — каюсь, не удержался от скепсиса в тоне.

— Ща, ща, — буквально прикипел к экрану Саня.

Ладно.

Вернулся взглядом я вовремя. Хлопок, больше похожий на эхо взрыва и камеру уносит вверх. На безоблачном до этого, небе, появился белый клуб облаков из которого вырвались непонятные, угловатые объекты. Футуристический вид, острые, хищные контуры и тихий стрёкот от работы их двигателей.

Не успел последний аппарат показаться на глаза, как следом объявились другие. Эти были не только намного меньше, но и строением сильно отличались. Округлые формы и ярко-зеленые цвета делали из них каких-то насекомых переростков. А вот когда началась пальба эдакими черными росчерками, что, искрясь, устремлялись к первым кораблям, сравнение с насекомыми как-то улетучилось.

Проносясь над долиной, объекты уходили за высокие горы, и только напуганный голос, на, вроде бы, китайском языке, продолжал возбужденно что-то бубнить.

— И ради этого ты меня отвлек? — покачал я головой, отодвигая от себя планшет.

— Ты не понимаешь! — всплеснул руками Саня. — Это случилось в реальности! На самом деле!

— Ну, да, — усмехнулся в ответ, смотря на наивного дурачка, возрастом в двадцать один годик. — А за штурвалом там зеленые человечки. Сань, ты хоть изредка мозги включай, ладно?

— Интернет кишит подобными видосами! — вскинулся он. — Свидетелей тысячи! И столько же видео с разных ракурсов! Ты не понимаешь!

— Молодые люди! — слегка повысил голос Игорь Константинович. — Вы здесь не одни!

О, очнулся. Видимо действительно громко.

— Прошу прощения, — повинился я перед учителем, после чего снизил тон и вернулся к другу. — Мозги, Сань, мозги! Двадцать первый век, мать его! Век, когда ИИ тебе такие картины выдать может, что все художники в очередь за вдохновением встанут! А здесь, логично же, что молодцы-режиссеры постарались. Рекламная компания какой-нибудь голливудской киноновинки порвала интернет. Не зря свой хлеб едят.

— Фома неверующий, — насупился этот неуемный. — На, смотри.

Следующее видео, на котором в небе сначала очертились, словно черные контуры, формы гигантского корабля, а после появился и он сам. Ну, махина в пару десятков километров, наверно. Зависла без движения, да так и провисела несколько минут. Видео прокрутил на ускоренном режиме воспроизведения. В конце корабль пропал так же, сначала оставив одни контуры, а после и исчез полностью.

— Саш, — потер я остервенело лоб, — ну, видна же графика! Ну, в самом-то деле! Вон, даже плавный переход от невидимости к видимости еще не проработали! Не спорю, четкость картинки классная, так что на бюджете там явно не поскупились.

Каждый раз одно и то же. И так завелось еще с подросткового возраста, как только в первом классе мы с ним познакомились. Сашка, а, если точнее Широв Александр Валерьевич всегда тяготел ко всему такому. Пришельцы, призраки, демоны. Помешанный на всем необычном, он в каждом незначительном событии видел «что-то». А после бежал ко мне и с настырностью самого упертого барана пытался склонить в свою секту.

Вот и сейчас, натолкнувшись на, видимо, рекламную выходу по очередному голливудскому шедевру, принял всё за чистую монету. Но молодцы там, конечно, нечего не скажешь. Раскрутили нехилую такую бучу, если судить по количеству просмотров.

— А теперь, — выдохнул Саня, выхватывая планшет у меня из рук, — я макну тебя в твоё неверие! Смотри. И да, Тох, что-то мне реально не по себе.

Планшет снова передо мной и видео уже другого характера. Новости? Не понял.

Смотря на репортаж, на видеокадры, снятые из кабины вертолета, я слушал, но не слышал. Женский голос захлебывался эмоциями и вываливал информацию немного несвязным потоком. А внизу огромный кратер, над которым застыло синеватое марево непонятной потрескивающейся взвеси.

— Темиртау и его окрестности буквально стерты с лица земли! — вещала девушка. — Сотни тысяч погибших! Кратер, размером с весь город и водохранилище! По словам экспертов, взрывная волна от взрыва такой мощности должна была долететь и до Караганды! Но все разрушения имеют локальный характер в строго ограниченном радиусе!

Нажав на паузу, я тряхнул головой и поднял взгляд на друга.

— Только не говори, что это..., — начал я, но не закончил.

В горле почему-то пересохло.

— Реально, — веско продолжил Саня. — Но это еще не всё, — а дальше сказанное доходило до меня, словно, сквозь толщу воды. — Тибет, Чита, Австралия. Еще три корабля потерпели крушение. Точнее их-таки сбили эти, вторые. В первом случае взрыва не последовало, но там столько «мошки», что сунувшие на разведку самолеты ничего толкового увидеть не смогли. Только такие же, — кивок на планшет, — короткие видосики очевидцев. Самолеты сбивали еще на подлете, причем без особых проблем. Чита — взрыв над городом. Накрыло непонятным синим облаком, так что разрушения минимальны. А вот Австралии и всем ближайшим островам не повезло. Цунами, которое в нашей истории и сравнить-то не с чем.

— Когда это случилось? — рассеяно бросил я.

Мысли приходилось ворочать, будто они неподъемные глыбы. Словно я во сне, а всё это лишь кошмар. Тем не менее, я всё еще допускал, что это дурная шутка. Точнее не до конца верил. В голове банально не укладывался тот факт, что мы тут спокойно учимся, идет пара, а где-то там, на нашем шарике, терпят крушения космические, мать его, корабли! Ну, сюр же!

— Австралию накрыло полчаса назад, — вздохнул Саня. — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь смогу получить подтверждение тому, чем грезил. Черт. Не по себе как-то.

Что ж, понять его можно. Скорее всего, он и сам уже понимал, что ничего сверхъестественного не существует. Только юношеский максимализм не позволял дать заднюю, да врожденная упертость. Сейчас же всё иначе. Если только всё это на самом деле правда.

— Ладно, — выдохнул я, — ты меня подловил. Признаться, даже мозги немного заклинило. Ты, когда так видосики монтировать научился? Прям профи! Нейросетку задействовал?

— Я. Ничего. Не монтировал, — глядя мне в глаза, медленно и на удивление спокойно проговорил Саня. — Верить или не верить — твоё право. А я, пожалуй, домой. Возможно, нашей планетке недолго осталось.

Проводив взглядом друга, только головой покачал.

Аудитория, в которой мы находились, размерами не отличалась. Небольшой класс на цокольном этаже, где на данный момент находилось еще десятка полтора студентов из разных групп. Остальным хватило вступительной, десятиминутной речи преподавателя, после чего он засел за какой-то научный трактат, вставив наушники в уши, да напоминая о себе лишь шелестом страниц.

— Ладно, — пробормотал я, и повторил. — Ладно.

Бросил прощальный взгляд на так и незаконченный курсовой проект, да, недолго думая, закрыл тетрадку, закинув её в пакет. Всё равно сейчас уже ничего толкового в голову не полезет. Взбаламутил меня дружбан, чего уж тут сказать. Но в век цифровых технологий, слепая вера в видео из инета как-то не располагает.

Тем не менее, абсолютно все мысли вертелись вокруг этого события. А вдруг всё это на самом деле? И, тогда, что? Тогда конец всему, так или иначе. Не факт, конечно, что всё пойдет по плохому сценарию, но глобальных изменений не избежать.

Именно из-за всех этих мыслей я как-то упустил факт наличия одной злобной стервозной особы. Вышел на улицу, витая где-то в облаках и даже не заметил, как стоящий слева от входной двери парень, выкинул в мою сторону кулак. Удар, не то чтобы сильный, но благодаря неожиданности, отправил меня на землю. Нелепо взмахнув руками, отправил в полет самое ценное, что было при мне: практически законченный курсовой проект.

— Слышь, сучара! — подлетел ко мне парень. — Тебе хана!

Удар под дых принял на согнутые в локте руки. Получилось больновато, но зато дыхалку сохранил.

— Чтоб я тебя больше рядом с ней не видел! Ты понял? — какой пассаж! Какая экспрессия!

Замахиваясь ногой второй раз, взгляд этого юного индивида так и пылал злостью. Но в таких делах злость плохой советчик.

Резкий удар каблуком туфля ему по голени и тело спотыкаясь, падает прямо на меня. Ну, а здесь уже дело техники: выставить локоть прямо под челюсть и в момент столкновения чуть докинуть вперед.

Удар получился хорошим. Да настолько, что, кажется, даже переборщил. Тело рухнуло на меня, словно мешок с картошкой. Вырубил что ли?

— Сука, — выдохнул я, скидывая с себя этого неудачника.

Поднявшись на ноги, дотронулся до места удара и сморщился. Синяк будет.

К счастью, больше никого вокруг не было, так что сейчас инцидент можно считать завершившимся. Ан, нет. Поторопился я.

Чеканя каждый шаг, из-за угла вышла Катя, но со зрением у неё всегда были проблемы. А так, как очки мы не любим, разглядеть с двадцати метров наши лица сразу она не смогла. Лишь подойдя ближе сбилась, да замедлилась, в недоумении переводя взгляд с меня на лежачего на земле парня и обратно.

— Грязно играешь, Катюх — криво усмехнулся я. — Что, одногруппники уже не ведутся? Решила малышей подбивать?

— Ты всегда был не особо далек умом, — выбросила она так, будто помои вылила.

И, собственно, всё. Прошла мимо, словно ничего не случилось. Даже своего поверженного поклонника взглядом не одарила. Дернула ручку двери и гордо удалилась внутрь института, походкой, будто на подиуме.

— Господи, за что мне всё это, — протянул я, воздев глаза к небу.

Дружили ведь, с первого класса. Не разлей вода в начальной школе, после за одной партой, от звонка до звонка. И, как я не замечал, что растет такая стервозина? Зря я, наверно, тогда в своих чувствах признался. После этого, собственно, всё и пошло по одному месту. Сначала холодок в разговорах, после подшучивание на грани фола, а потом уже и откровенные насмешки. Когда я ответил в первый раз, она лишь поджала губы. Правда, уже вечером пришлось вести диалог с двумя не самыми обремененными разумом сокурсниками. На следующий день с другим, уже с параллельного курса, парнем. А после и еще пара случаев омрачили мои и без того нерадостные деньки. Только вот отец — боевой офицер это вам не домашних мальчиков за углом лупасить. Да, батя у меня ух! Был. Но его наука выручает и по сей день. И не только в таких вот случаях, когда надо поставить на место зарвавшихся уродов.

Ладно.

Подойдя к парню, перевернул того на спину, да похлопыванием по щеке вернул в сознание.

— Подойдешь ко мне ближе, чем на два метра, — веско начал я, давя взглядом, — и буду ломать конечности.

— Ты, сука, — начал, было, он, но после замычал, когда мои пальцы стальной хваткой сдавили ему болевую точку в плече.

Неприятно, да. До ора и искр из глаз, неприятно. Эта боль не такая, как от уличной драки, разбитых костяшек и синяков. Здесь совершенно другой уровень и зачастую даже взрослые мужики превращаются в сопливых девчонок. Видел, батя показывал.

Вот и сейчас сработало на ура. Хватило лишь трёх сдавливаний, когда после второго он всё еще пытался что-то сделать, а дальше банально сломался. Прям, бедняга. Теперь либо будет меня избегать, либо подкараулит в темном переулке с монтировкой в руке. Но это будет уже другой разговор, где детскими играми с болевыми точками я явно не ограничусь.

Путь до дома пролетел быстро, благо живу недалеко. Пятнадцать минут ходьбы, под теплым летним солнцем, когда жара еще не выламывает кости, но приятно согревает макушку. Суета сует, как сказал бы батя, хуета хует, как ответил бы я. Мысленно, естественно. Ибо мат — это грязь! А грязь только во время боевых действий, либо на даче, да.

Отбросить ностальгические мысли удалось только возле подъезда. Панелька на двенадцать этажей, и моя однушка на третьем. Наследство и самостоятельная жизнь! Мать его так... Сколько подростков мечтают о подобном? Дохрена, наверно. Только вот я с удовольствием бы променял эту самостоятельность на живых родителей. Мамку-то я не помню даже, три года было, как её не стало. Только смутный образ где-то на грани сознания и остался. Батя вот, два дня до моего совершеннолетия не дожил. Но человека из меня сделать успел. И за это я буду ему благодарен до конца дней своих.

Повернуть ключ до упора, надавить снизу и докрутить оборот. Дом, милый дом. Куцая прихожка, где старые, допотопные обои уже практически выцвели. Вешалка с тремя крючками, тряпка на полу вместо коврика и старая, еще советская люстра.

По пути в комнату, закинул вещи в стирку, натягивая спортивки. Пакет с курсачем на вешалку: пока нет желания им заниматься, и к ноуту. Так, какой бы поисковой запрос забить?

Старенькая машина, что хранила в себе самое ценное — макеты разнообразных курсовых, да дипломных проектов, заскрипела жестким диском, разбавляя тишину квартиры.

Когда восемнадцатилетний парень остается один, без средств к существованию, а услуги ЖКХ оплачивать надо, да и выучиться хочется, приходится вертеться. Вот поначалу и пропадал на тупике, разгружая по вечерам вагоны, а по утрам бегая от точки к точке, с метлой и мусорными пакетами. Работа дворника не приносила много денег, но, когда точек несколько, на жизнь хватает. Пусть и приходилось вставать в четыре утра, дабы после успеть на занятия.

Ну, а после, на третьем курсе стало легче. Так как ответственность для меня не пустой звук, то и к учебе я подходил серьезно. Отсюда и курсач, написанный за несколько дней и пара просьб от сокурсников. Оказывается, на этом можно было нехило зарабатывать. Правда, вникая в сторонние предметы для других групп, приходилось забивать себе голову лишними знаниями. Хотя, знания и лишние?

Так, ладно. Дела давно минувших дней пока опустим. Сейчас есть кое-что поинтересней.

После нескольких часов, а прошло именно столько, даже, скорее, пролетело, я сидел с кружкой остывшего уже чая и думал. Слишком много видео от очевидцев, слишком много истерии в сети. Причем, что навеивает определенные мысли, так это тишина у официалов. То есть, не абсолютная, конечно. Пара десятков секунд на общие, пустые фразы, которые не несли в себе особой смысловой нагрузки. Был бы это такой трюк киношников и да, раструбили бы повсюду, а так, слишком всё это странно.

И, тогда, получается, что, всё это реально? Пришельцы? Вторжение? Огромный корабль над орбитой Земли? Нет, ну, бред же, ну!

Верилось во всё это с трудом. Точнее даже не верилось вовсе. Я, как баран на новые ворота, смотрел на запущенный видеоролик погони инопланетных кораблей и никак не мог сосредоточиться. Слишком уж всё это походит на постанову. Слишком уж всё это, в случае реальности происходящего, грозит глобальными переменами. А глобальные перемены это не всегда к лучшему.

— В разрезе текущих мировых проблем, чем это может грозить простым людям? — мысли вслух всегда успокаивают. — Ммм, — чуть ли не простонал я. — Гречка, тушёнка, патроны? Проблемы здесь вижу две, — начал я оттопыривать пальцы, — а именно, излишняя торопливость и излишнее промедление. Что первое, что второе, грозит серьезными неприятностями. Только вот, если в первом случае проблемы коснутся больше материального аспекта существования, то во втором всё может закончиться куда как серьезнее. Контакт. А будет ли он вообще? Или сразу терраформирование, да с массовым вымиранием? Черт, вслух даже звучит как-то глупо.

Скорее всего, я всё-таки ни до конца поверил. Рассуждал, пытался прикинуть хер к носу, но выходило одно: я не верю в эту хренотень. Не воспринимаю всерьез и из-за этого какие-то дельные мысли даже не навещают. Почему? Наверно, потому что привык относиться со скепсисом ко всему, что есть в сети. В принципе, я и в новости по официальным каналам не верю. Ибо пропагандоны захватили абсолютно все плоскости бытия.

— Утро вечера мудренее, — вздохнул, наконец. — Неопределённость убивает.

Вот за что люблю собственный организм, так это за возможность уснуть, даже после самых стресованных дней. Только голова коснулась подушки, только устроился удобнее, как сон сморил, выбивая в царство Морфея. Без сновидений, правда, но так лучше отдыхается. Опять-таки, спасибо бате за муштру и дрессировку организма.

Утро. Ненавижу утро. Особенно, если наступает оно с будильником.

Просыпаясь раньше, ты успеваешь прийти в себя и окончательно проснуться, прежде, чем начинать новый день. Просыпаясь по будильнику, всё, что тебе остается, так это судорожно подрываться и в спешке готовить завтрак.

Вот и сейчас, стоя на кухне с зубной щеткой во рту, смешивал яйца, молоко и зелень. Омлет, пусть и прилично так надоел, но всё же это лучше пары бутербродов.

А вот по телевизору, старенькому, маленькому, да пузатому, шла передача, где умудренные жизнью специалисты рассуждали о нашем будущем. Точнее о будущем Земли в целом. В разрезе всего того, что произошло. Пустой треп, как по мне, но слушать о том, что мои собственные умозаключения схожи с этими, хм, умниками, было где-то даже приятно.

— Скорее всего, — вещал моложавый старик, с лысой, как колено, головой. В деловом костюме сидел он на кожаном кресле, закинув ногу на ногу и поправляя очки, пытался выглядеть представительно, — очень скоро мы станем свидетелями первого в истории контакта! То есть, уже не отвертеться от того факта, что мы не одиноки во вселенной. Причем, судя по конфликту и совершенно разному строению кораблей, инопланетных рас несколько. И вот здесь нужно быть очень осторожными в своих прогнозах: всё это может вылиться не просто во втягивание в войну, но и в порабощение, как и уничтожение нашей расы в целом. Мы еще даже не знаем, гуманоидны они или нет! Да, здесь, признаться честно, фантазия буксует вовсе. В одном я уверен точно: нам с вами предлагается жить в очень интересные времена!

Остальные, впрочем, были не особенно согласны с «интересными временами». Сейчас мир на пороге чего-то глобального и хорошего в этом мало. Пришельцы, мать его, существуют! Интересно, насколько всё это аукнется в повседневной жизни?

Ни насколько.

Сидя на паре, только диву давался, когда препод зачитывал лекцию так буднично, словно не далее, как вчера, не умерло из-за инопланетян несколько миллионов человек. Стерт с лица Земли целый город? Бывает, случается. Конец года, надо усерднее готовиться к сдаче зачетов и защите курсовых, да дипломных проектов.

А вот в бытовой сфере всё было чуточку иначе. И если первый день «после» прошел как-то фоново, то вот на второй уже начались определенного рода шевеления.

Во-первых, вой в социальных сетях стоял такой, что собака Баскервилей обзавидуется. Группы, чаты, новости — вся эта ситуация обжёвывалась со всех сторон. Но, что самое неприятное, ближе к вечеру следующего дня на улицах нашего города появились армейцы. Ни боевая техника, конечно, но вполне себе военизированные группки, человек так по десять. Явные и очевидные посты, раскиданные по ключевым точкам города, да выражения лиц, когда шутить не захочется вовсе.

Во-вторых, нас всех буквально закидали сообщениями, автоматической рассылки. Предупреждения, предостережения и просьбы. Естественно, никто не ограничивал нашей свободы, ибо двадцать первый век, но всяческие просьбы «после двадцати одного часа без веской причины не покидать дома» имели место быть.

Ну и, в-третьих, что более всего напрягало наличием своего существования, так это военные сборы. Уже через два дня, ближе к обеду по институту начали ходить мужики в камуфляже, предлагая желающим отравиться на военные сборы, с сохранением своего учебного места без всяких там учебных отпусков. Страшновато, чего уж греха таить. Ибо подобное не рождается на равном месте, путь и пока в добровольном порядке. А прошло ведь всего двое суток...

Многим, судя по глазам, очень многим, хотелось взбрыкнуть: а зачем тогда армия? Но люди в полевой военной форме, стоящие квадратом за говорившим, сбивали спесь с самых буйных и несогласных.

А вот я, имея за спиной опыт бати-офицера, невольно старался пригладить встававшие дыбом волосы.

«Мы чего-то не знаем!» — эта мысль билась в голове столь ярко, что сомнений в её правдивости не возникало.

Есть что-то, что укрылось от глаз простых людей. Или же укрыли нарочно. И это «что-то» заставляет правительство шевелиться. А шевеление таким образом, когда для гражданских объявляются военные сборы, пусть и пока добровольные, ничем хорошим, обычно, не закачивается.

Телефонный звонок застал меня в самый разгар мыслительного процесса. Глянув на экран, даже не удивился, увидев имя Паши.

— Здаров, сын кровей армейских! — бодрый голос друга сразу же наставил на деловой лад.

Слишком уж хорошо я его знаю. С пятого класса, считай, одной компанией ошиваемся.

— И тебе привет, буржуй, — фыркнул в ответ. — Давай сразу к делу.

— Сразу, значит, — выдохнул он, и замолчал на долгих десять секунд. — Собраться бы надо. Покумекать и соображениями поделиться. У тебя ведь наверняка мысли свои имеются? Слышал, что темы о мобилизации поднимаются? Причем, уже повально.

— У нас в институте только что армейцы были, — ответил сразу. — На добровольные военные сборы созывают. Причем, умасливают по полной.

— Вот как, — рассеянно бросил друг. — Твои предварительные мысли?

— Есть что-то, чего мы не знаем, — пожал я плечами. — Не удивлюсь, если и интернет ограничат, чтобы, значит, паника не поднялась.

— Отцу распоряжение пришло, — из голоса Паши пропали любые нотки веселья. — Официальная бумага из офиса президента. Угадай, что в ней?

— Ну, — играть в угадайку желания не было.

— Обязали по первому требованию дернуть рубильник, — выдохнул собеседник, как в прорубь прыгая.

— Черт, — вырвалось у меня, а левая рука сама потянулась к лицу. — Слушай, ты сколько нала найти сможешь? Я-то, сам понимаешь, бедный студент.

— Значит, думаешь, будет только хуже? — вопрос, заданный задумчивым тоном. — Знаешь, Тох, давай звони Сашке, плюс Миху вытягивай. Пусть больничный берет. Я Кирюхе и Андрею наберу. Потихоньку ко мне подтягивайтесь. В компании оно как-то спокойнее, знаешь ли.

Услышав в трубке гудки отбоя, на несколько мгновений прикрыл глаза. Рубильник, значит.

Отпрашиваться с пар даже не стал.

Идя по городу, волей-неволей, но взгляд прямо-таки прикипал к увеличенному количеству полицейских на улице. Патрульные машины, пусть и без мигалок, но достаточно шустро носились по улицам, постоянно раздражая глаз своим существованием. В центре, около торгового центра, и вовсе стояло два КамАЗа, с выгруженными из него бойцами. Почему ТАК быстро? Это же, мать его, Россия! Тут не бывает таких быстрых и тем более правильных решений! Что происходит?

Глава 2.

— Через пять минут буду, — звонок на четыре слова для Мишки не редкость.

— Ну, чего там? — нетерпеливый Саня, как всегда не может долго находиться в неведении.

— Пять минут, — лениво бросил я, подавив зевок. — Нарыл, что интересное?

— Не поверишь, — хмыкнул друг. — Но ничего. Во всем этом хаосе новой информации нет. Даже относительно взрыва корабля над Читой ничего не слышно. Кстати, ты меня сейчас подтолкнул. Слишком уж пресные статейки оттуда идут. Не натуральные. Хм.

Закопавшись в телефон, Саня замолчал, совершенно забыв об окружении. В этом он весь, да.

Мой интерес не праздный, ибо недостаточная информированность порождает неверные выводы. А неверные выводы — это первый шаг по направлению к смерти. Да, бать?

— Йоу, болезные! — на глаза Миха появился внезапно.

Вышел из-за угла совсем не с той стороны, откуда его ждали.

— Здаров, Малой, — пожал протянутую лопату. — Не жарко?

Кивок на плотную кофту с капюшоном и плотные же спортивки. А на улице, я напомню, порядка двадцати градусов тепла.

— Намана, — проворчал он, протягивая вторую «а». — Что за «общий сбор»? Кто бычит на этот раз?

— Инопланетяне, — фыркнул Саня, так и не оторвавшись от телефона.

— До Пахана прогуляемся, — поймал я взгляд флегматичного Михаила. — Мыслями поделиться надо. Сам видишь, что происходит.

Как раз в этот момент мимо проехал тентованный КамАЗ, откуда по сторонам поглядывали молодые совсем еще парни. Срочники? Вообще странно.

— Учения, может, — пожал плечами Миша. — Нас, простых смертных в великие планы не посвящают. Смысл вообще париться?

Вот, блин, Миша! Имя собственное уже больше, как нарицательное. Казалось бы, парень весом в сто двадцать кэгэ, и ростом под два метра, а такой телок. Хотя, наверно, не совсем телок, а больше пофигист. Мало, что может всерьез его расшевелить, как и мало, что вечно спокойного парня может вывести из себя. Даже когда на одной из «встреч», с не очень вежливыми гопарями его полоснули ножом по груди, только и расслышал: «эка неожиданность».

— Мне не нравятся посты из Читы, — непривычно серьезный Сашка зрелище, скажу я вам, странное. — Тох, глянь.

Взяв протянутый телефон, пробежался глазами по строчкам текста и невольно нахмурился. Словно машинный перевод с английского прочитал. Сухо, пусто, а натянутые восклицательными знаками эмоции, кажутся фальшью.

— Двое суток, — вернул я телефон другу. — Всего лишь двое суток.

— То-то и оно, — мотнул тот головой. — В разрезе дамоклова меча над рубильником, всё это слишком подозрительно.

— Да ладно вам, — махнул рукой Миха. — Сгущаете же. Ни сирен, ни комендантского часа, ни тяжелой техники в городе. Сгущались бы тучи и всё, либо всех под ружьё, либо по домам, да смотреть «Лебединое озеро».

Вот и не поймешь по нему, прикалывается он, рассчитывая на хорошо всем нам знакомые черты характера, или говорит серьезно. Но в чем я уверен точно, так это в том, что надежнее друга не найти.

— Ладно, идем, — мотнул я головой. — У Паши всё обсудим. У его отца всяко информации поболя нашего.

До района, где живет Клим, точнее Пашка, минут тридцать неспешной ходьбы. Когда первый раз оказались там в гостях, эмоции не позволяли даже стройно выражать мысли. Ну-да, родиться с золотой ложкой в заднице это, прям, подарок из подарков. Не знаю, правда, каким образом дружбан наш остался вполне себе нормальным парнем, но знакомство между нами началось не с рукопожатия. Помнится, в пятом классе, на пришедшего в наш класс, новенького, что приехал на батином мерсе, все смотрели, с горящими глазами. А тот, скромняга-парень, прямо-таки терялся от такого внимания. Не золотой парнишка, не излюбленный вниманием. Даже где-то забитый, ибо на повышенный голос классной всегда вжимал голову в плечи. И вот, буквально на второй день попытка подмазаться к нему «бэшек» вылилась в драку. Хотя, там всё больше походило на избиение. Но Пашка терпел. Даже родителям не нажаловался, как, впрочем, и классной. Отчитывала она его долго, особенно напирая, что он растяпа, раз с лестницы умудрился упасть: именно это он назвал причиной своих ссадин.

Наша тройка тогда уже сформировалась. С Михой знаком с садика, почти соседи, Сашка прилип к нам еще с первого класса.

Паша Климченко был кем угодно, но не стукачам. Неделя. Именно столько его мутузили паралельщики. Ну, как мутузили, не до кровей, конечно, но приятного мало. А он терпел. Никому и ничего не рассказывал. Не просил помощи. Даже не особо переживал, как мне тогда казалось. Хотя, пятиклашка наврятли способен читать людей так, как это способен делать я сейчас. Тогда я просто удивлялся, каждый день провожая нашего золотого мальчика взглядом, идущего к выходу, на очередную экзекуцию.

— Слух, Тох, — подергал меня тогда за рукав Саня. — Может, ну, вмешаемся.

И тут же стушевался. Да, Саня далеко не любитель всей этой возни. Более того, именно ему всегда доставалось больше других.

— Неправильно это, — вздохнул Мишка. — Как псы дворовые, толпой, да на одного.

Заводилой всей нашей компании я не был, по крайней мере, таковым себя не считал. Но почему-то именно за мной всегда и оставалось последнее слово. Возможно, во всем виноват батя и его муштра. А может, и способность надавать люлей даже семикласснику. Батя не учил меня драться, батя учил побеждать. Противник больше и сильнее? Возьми палку, ударь в пах, кинь песок в глаза — на войне правил нет, только необходимость победить.

— Вы ж мои боевые карапузики, — проворчал я тогда, вовсю подражая спокойной и слегка несмешливой речи отца. — Ай-да, раз руки чешутся. Сань, ты только это, давай не как обычно, ладно? Мне прошлой лекции от твоей мамки хватило. Да и батя еще дома добавил.

Почесывая пятую точку, невольно вспомнил урок отца. Нет, никто меня не порол, конечно же. Просто, учился падать, да. Ибо мальчишечьи разборки на стройке, это, скажу я вам, то еще приключение. Где, не умеючи приземляться, сломанная рука еще самое безобидное, что могло произойти.

В общем, отхватили мы тогда знатно. Но нас стало четверо, да. Даже особых братаний не было, просто как-то по умолчанию Пашка влился в наш коллектив, привнося с собой изрядную долю юмора и безумных, порой, идей. Тихий и скромный парнишка, в коллективе раскрылся на все сто. С толикой безумства, я бы сказал. Но это уже стало проявляться ближе к девятому классу. Когда и интересы изменились, и мировоззрение с юношеских амбицией плавно перетекло к подростковому максимализму. Было время, да.

Пока я предавался воспоминаниям, уличные кварталы оставались позади. Отличная погода стремилась разогнать те хмурые мысли, что крутились внутри черепной коробки. Воздушные наряды девушек тоже принимали в этом активное участие, но всё без толку. Будущее виделось не самым радужным и это еще слабо сказано. Даже с тем учетом, если контакта, как такового, не состоится.

Дом Клима, эдакий дворец в три этажа и с территорией не меньше городского сквера, встречал нас, как обычно: охранником из будки КПП. Да, серьезный подход, ничего не скажешь.

— Павел Андреевич ожидает, — вежливо произнес мужик в костюме.

— Павел Андреевич, — фыркнул в сторону Саня.

Что я, что Миша, никак на это не отреагировали вовсе.

Крыло «Павла Андреевича» имело свой собственный, отдельный вход. Чуть в глубине парка, рядом с гаражами. Ну, как, гаражами. Лично я бы не прочь пожить в таком «гараже». Да и думается мне, восемьдесят процентов населения нашей Великой тоже.

Здесь уже никаких встречающих не имелось. Пахан строго-настрого запретил отцу контролировать его жизнь, как, впрочем, и следить за собой. Помнится, пару недель он даже у меня жил, дабы доказать отцу всю серьезность своих юношеских порывов. Но, вроде, прокатило. С другой стороны, Пашка не был золотым мальчиком в привычном всем нам понимании этого слова. Ответственный, воспитанный, спокойный, и, о боже!, даже не пьющий. Была у него одна проблемка — игромания, но игромания та не в привычном понимании слова, а именно что проторчать двое суток за новенькой игрой, это да. Ничего общего с азартом, однорукими бандитами и всякого рода казино. Сущая мелочь, как по мне, особенно в свете того, что бизнес его отца позволил бы пережить и подобные заскоки.

— А вы не торопились, — с лёгкими осуждающими нотками в голосе, встретил нас младший хозяин дома.

— Погода шепчет, — пожал я плечами, пожимая протянутую руку. — О, смотрю все в сборе.

— Здаров, мужики! — Кирилл, непримиримый соперник-паралелька со школы.

Ух, помнится, сколько мы друг другу морды колошматили, пока в один прекрасный день его не перевели в наш класс. И как-то так получилось, что в восьмом классе, после летних каникул, нас стало уже пятеро. Настоящая, мать его, банда! Уж не знаю, что с Кирюхой приключилось за те три летних месяца, но вернулся он, хм, адекватным? В общем, гонор знатно так поумерил, как и свою привычку, чуть что, сразу лезть в драку.

— Хо-хо, снова все в сборе! — потер ладонями Андрей — относительно новый член нашей компашки.

Дружим года три, не больше. Как раз с первого курса института. Затянул его к нам Пашка, который, к слову, не пошел на поводу отца, с поездкой на учебу за границу, а решил получать вышку на родине.

— Да, давненько уже все не собирались, — пробасил Миша. — Как у вас, золотое племя, дела?

Андрей и Паша — одного поля ягоды. У обоих золотая ложка в одном месте, как и жизнь, не обремененная особыми заботами. Только Андрей, всё-таки, золотой мальчик и нет-нет, да эдакие заскоки, но проскакивают.

— Отец за границу укатил, — сморщился Андрей. — Как только вся эта свистопляска началась, так и свинтил. Какие-то проблемы по части реализации продукции. Вроде как, наши, — ткнул она пальцем в потолок, — палки в колеса ставят. Вплоть до всеобщего запрета на реализацию за границей.

— Видишь, Тох, как всё закручивается, — кивнул мне Паша. — Ладно, идемте в комнату. Чай, кофе?

По пути заскочили на кухню и да, в крыле Паши имеется собственная, мать его, кухня! Мажор, одним словом. Холодильник, треск размалывания кофе и уже через десять минут мы сидели в его комнате, каждый потягивая свои напитки. У меня кофе, ибо настоящий молотый позволить себе мог только вот здесь, в гостях. Сам хозяин пил свежевыжатый апельсиновый сок, Миша — крепкий чай, тоже, кстати, настоящий Пуэр. Андрей потягивал безалкогольное пиво, Саня попросил колу, а Кирилл ограничился стаканом воды с газом.

— Кто первым начнет? — нарушил тишину хозяин дома, но под моим взглядом смутился и кашлянул в кулак. — Ну, да. Пожалуй, я и начну. Сегодня утром отцу пришло требование, а после, прямо к нам домой заявилась пара человек в штатском. Мельком видел корочки, а после огорошенного отца. В общем, указанием свыше приказали, в случае поступления команды, тут же отключать интернет по всей области. То есть, вы понимаете масштаб? По всей области!

Экспрессивно всплеснувший руками, Паша, так и застыл у окна, переводя взгляд с одного на другого. И, пожалуй, понимание в глазах мелькнуло не у всех.

— Ай, не понимаете, — обреченно махнул тот рукой, устав ждать хоть какой-нибудь реакции. — Ни интернета, ни сотовых, ни-че-го. Не уверен, даже, что городской при таком раскладе работать будет. Только кабельное, да спутниковое тэвэ. А там, как любит шутить Мишка: «Лебединое озеро» и «баста карапузики».

— Неужели настолько опасаются паники? — фыркнул этот самый Миша. — Да все уже итак вдоволь этой инфы наелись и даже с ней уже переспали. Но нет, волнений не наблюдается. Ну, упали где-то там корабли внеземных цивилизаций, ну и чо?

— Ты немного неправ, — поправил очки Кирилл. — Сейчас на лицо идет масштабная чистка интернет-трафика. Я бы даже сказал — редактирование. Статьи вокруг Читы видели? — все кивнули. — А так как ничего ранее, точнее таких масштабов мы не наблюдали, то возникает резонный вопрос: что там случилось на самом деле?

— Кстати, да, — нахмурился Андрей. — В свете того, что отцу обрезают каналы поставки за рубеж, точнее перепрофилируют их на внутренний рынок, причем для госкомпаний, где-то что-то неплохо так бахнуло.

— И при всём при этом на обывательском уровне умеренно-спокойно. По факту, что мы имеем? Миллионы смертей не проходной войнушки ради, а из-за прилета, инопланетян. И? Что? — «мхатовская» пауза от Кирилла. — А ничего! Нет, должна быть истерия. Это я вам, как психолог-третьекурсник заявляю!

Я сидел и прибавлял все эти мысли к своим умозаключениям. Как известно: одна голова хорошо, а много это уже, мать его, гидра, да. Но в любом случае, я был рад, что подобные размышления не только у меня одного появились.

— Тох, — подал голос Паша. — Давай, вываливай уже, что там надумал. Ты у нас в какой-то мере специалист по военной стезе, так что и сопоставить всё это можешь.

— До бати мне, конечно, далеко, — набрал я грудь воздуха, пережидая пока сойдут улыбки — с моим безмерным уважением к отцу знаком каждый, — но кажется мне, чего-то мы не знаем. Причем это «что-то» настолько серьезная проблема, что за пару суток, спешу заметить, за какие-то жалкие пару суток, наше правительство завертелось, как уж на сковородке! Вопрос: что именно и где произошло? Насколько всё серьезно? Проблема в том, что к таким выводам придем ведь не мы одни и вот тогда, эти считанные проценты от всего населения начнут суетиться. Поэтому и спрашивал насчет денег, Пах. Хотя бы минимальный, но стратегический запасец мы просто обязаны сделать. Крупы, консервы, медицина...

— Оружие, патроны, — начал в след за мной загибать пальцы Андрей, не особо, при этом, скрывая ироничной улыбки.

— Очешуеть, — нахмурился, молчавший всё это время, Саня. —Тох, ты это сейчас серьезно?

— Более чем, — покивал я головой. — Более чем.

Я и правда думал именно об этом. Во-первых, если ничего плохого не случится, то цены так или иначе, но взлетят в ебеса. А так, на тушняках, да макаронах год другой протянуть можно. Ну, а если всё пойдет по «во-вторых», хоть с голоду не помрем. Если, конечно, не накроет всех нас одной большой инопланетной елдой.

— Так, — выдохнул Паша, о чем-то думая. — Так. Налом, вот прям сейчас, достать смогу ляма полтора, не больше. Плюс на карте еще три лежит, но это так, на черный день откладывал. Да и снять всю сумму за раз не получится.

— Эм, Паш, — уставился на него, как на сумасшедшего, Андрей, — ты меня, конечно, извини, но, блин. Полтора ляма? Вот так просто спустить на крупу и тушёнку?

— Эх, Дюша, Дюша, — уже Паша посмотрел на него, как на болезного. — Тоха у нас тот еще оптимист! Ибо все его размышления обычно оказываются цветочками, по сравнению с той жопой, которая приходит на самом деле.

— Это как тогда, в «Парке Космонавтики»? — хохотнул Кирилл. — «Да их больше десяти не придет, размахаемся, если что».

— Сука, — хрюкнул Миша, скрывая смешок за ладонью. — У меня до сих пор задница к морозам ноет. Какой дебил догадался на стрелку травмат припереть! Урыл бы.

— Ну, — пожал плечами Саня, — зато истинную силу ног наших познали в тот день мы.

Тут уже смешки пошли ото всех, а атмосфера немного разрядилась.

— С лям к вечеру наскребу, — прервал веселье насупившийся Андрей. — В конце концов, не всем же головой думать. Кто-то и настоящую пользу приносить должен.

— Ты это, — выдохнул я, — смотри, как бы в каменный век всё не скатилось. Тогда, что? Жопу только и сможешь бумажками своими подтереть.

— Главное в этот век войти с высоко поднятой головой! — поднял он палец к потолку. — И вагоном этой самой бумаги. Но, да, я тебя понял. Просто, не верится как-то в серьезность всей этой ситуевины. Пока своими глазами не увижу, хрена с два поверю.

— Может, напрямую отца подключить? — задумчиво вставил Паша. — Всё-таки с его возможностями дело можно на серьезный поток поставить.

— Пробуй, — пожал я плечами. — Вообще, народ, родителей своих взбодрите. Я не говорю, что надо прямо сейчас бежать в лес и копать бункер. Но руку на пульсе лучше держать.

— Да, да, — вяло махнул рукой Кирилл. — Не поймут-с. Типа, мы самые умные что ли? Стагнация у нас, ста-гна-ция. Зашоренность умов и взглядов, если угодно. Не будет никто всерьез воспринимать инопланетную угрозу. Не будет и всё тут.

— Да, правда, что, — фыркнул Саня. — Темиртау в труху, побережье Австралии под водой, Чита еще непонятно каким тазом накрылась. Чего тут всерьез воспринимать то? Не под боком и ладно.

— Когда начнут воспринимать всерьез, — начал я слегка рассеянно, — будет уже поздно. По крайней мере для нас. Там большие дядьки в игру вступят, и не то что тушняка, сраного доширака ухватить не получится.

— Да поняли мы, поняли, — проворчал Андрей. — Давайте тогда ночь с этими мыслями переживем и уже завтра с утра начнем наш план. Как назовем? «Великий исход»? «Выживалка в условиях реальной жизни»?

— Балабол, — вздохнул, покачивая головой Кирилл. — Я вот кредит попробую взять. Авось, получится сена побольше постелить. На родителей тоже надавлю. Не нравится мне тишина от официальщины. Сильно не нравится.

— С картами посижу, — бросил Саня. — Есть у меня выход на хорошие спутниковые снимки, да доступ к паре профильных сайтов. Нужно на случай глобального пиздеца местечко хорошее подобрать. Чтоб, значитца, и укрытие, и вода, желательно родниковая, да земля нормальная плодородная.

— Ага, — криво усмехнулся Андрей, — под картоху.

— Слушаю я это всё и ушам своим не верю, — тяжело воздохнул Миша. — Больше походит на шизу отдельно взятых сопляков. И, блять, как бы было просто, если бы всё так и было! Черт, мужики, не по себе как-то. Если на секунду допустить, что всё пойдет по плохому сценарию, то надо либо жилы рвать, либо под КамАЗ и в другой мир, ага. Магия-шмагия, всё лучше, нежели пришельцы.

— Буду рад, если ошибусь, — пожал плечами в ответ на его спич. — Последствия, если всё будет нормально, разгребать будем после. Но, знаете, остаться с голой жопой, посреди хаоса, это худшее, что можно придумать.

Не до конца уверен, что у меня получилось донести всем серьезность ситуации, но какой-никакой старт положен. Хотя, тут с какой стороны посмотреть. Шутка ли, два с половиной ляма! Нет, всё-таки с друзьями мне повезло. Ни каждый способен вот так походя, на одном лишь к тебе доверии, вывалить такие деньжищи. Пусть ты хоть трижды с золотой ложкой в жопе.

Расходились мы долго и частями. Самым первым свалил Андрей, следом, часа через два, на такси уехал Кирилл. Уже после, когда часы показывали двадцать минут двенадцатого, на выход отправились и мы втроем. Сашка практически сразу откололся в сторону своего дома, а с Мишкой нам было практически по пути. Лишь у самого моего дома разошлись под ровные девяносто градусов, каждый двигая своей дорогой. Приятная погодка радовала глаза, а теплый ветерок, что скользил по улицам, воспринимался на удивление позитивно.

«Возможно, я перебарщиваю?» — именно такая мысль пронеслась в голове, когда по улице, бибикая, пронесся свадебный кортеж.

Может, накручиваю?

— Харе, Антон, харе, — тряхнул головой, собираясь с мыслями. — Неуверенность в собственных силах загубила куда больше людей, чем пуля-дура.

Доберусь до дома и еще раз прогоню в голове всю доступную информацию. Да, пожалуй, и основные тезисы выпишу. Подобным образом мне думается намного легче. Да и воспринимаешь именно написанную информацию как-то более серьезно, что ли. Особенно, если она грамотно разложена по полочкам.

Телефонный звонок сбил с мыслей, так и не позволив погрузиться в них с головой. Достав из кармана, бросил взгляд на экран и невольно сморщился. А ведь совсем недавно увидев её имя, лыбился бы, как придурок.

— Слушаю, — произнес в трубку, с толикой холода в голосе.

— Антон, помоги! — раздался жалобный голос Кати. — Они тут все укурились! Они ломятся к нам!

На фоне её голоса раздавались еле связные мужские крики и глухие удары по дереву.

— Адрес, — коротко бросил я.

— Булановского двадцать три, — пискнула девушка, когда, судя по звуку, дверь, сотряс особенно сильный удар.

— Жди, — выдохнул я, строя короткий маршрут. — Возьми что-нибудь тяжелое. Бей в пах или в глаза. Скоро буду.

Можно тысячу раз рассуждать, что больше никогда! Что, прям, совсем-совсем никогда! Но, черт бы тебя побрал, драный ты мозг! И батя...

— Але, Миш, далеко ушел? — набрал номер друга.

— Да нет, — лениво бросил тот. — Что-то забыл?

— Катюху выручать надо, поможешь? — ровно спросил я.

— О-хо-хо, — выдохнул тот. — Не маленький, сам всё понимаешь. Где встретимся?

А вот Андрей прошелся по мне без жалости, пусть и с толикой юмора.

— Слыш, Тох, — хмыкнул он в трубку. — Тебе не кажется, что фамилия Каблуков подошла бы тебе больше? Ладно-ладно, не злись. Сейчас подкачу. Кто еще из наших будет?

— Миха, — посмотрел я, на стоящего рядом и лениво пожевывающего травинку, друга. — Саня вне зоны, Пахан, сам понимаешь, не для этих дел, а Кирилла подставлять не хочу. И так после прошлого раза зрение сильно подсело.

— А меня и Миху подставлять, значит, можно? — хохотнул наш мажорчик. — Выезжаю. Где вы?

Еще несколько шуток в мой адрес вылилось по ходу пути. Андрей он вообще всегда такой: юморист — не дай бог, что называется. И, если с теми, кого он считает друзьями, шутки никогда не переходят границ, то всех остальных опускает довольно жестко.

Городок наш особыми размерами не отличался. Ну, это по сравнению с такими мегаполисами, как Москва, конечно. Тем не менее, чтобы добраться до коттеджного поселка понадобилось двадцать минут езды, далеко за гранью правил. Да, всю дорогу я размышлял, что это может быть и подстава, но признаться честно, всё еще не верил, что Катюха может быть настолько сукой.

— Ты это, — посмотрел на меня, на удивление серьезным взглядом, Андрей, — осторожнее будь. Знаю я тамошних уродов. Те еще выродки, поверь.

— Нормально все будет, — набрал я полные легкие воздуха. — Судя по голосам, там убитые все в ноль.

— Бардачок открой, — кивнул парень мне в ноги.

Открыл я его сразу и сразу же выцепил для чего это было нужно. Черный металл затвора, квадратные очертания и понимание.

— Травмат? — спросил друга, беря в руку Glock-19. — Твою ж.

Когда магазин выпал в открытую ладонь, надобность в ответе отпала сама собой.

— Ты сдурел? — перевел я очумелый взгляд на Андрея.

— Считай, что сегодняшнее наше собрание задело тонкие струны моей ранимой души, — криво усмехнулся Андрей. — Давай только без нотаций. Лады?

— Гангстеры малолетние, — фыркнул с заднего сидения Миша. — Не заиграйтесь.

Посмотрев в зеркало заднего вида и встретив его серьезный взгляд, только кивнул. После, защелкнул на место обойму, оттянул затвор, загоняя патрон в патронник и убрал пистолет назад, в бардачок.

— Вам бы пострелять, — рассеянно произнес я, смотря на проносящиеся за окном деревья.

— На завтра в тир записался, — ответил Андрей. — Давно уже хотел.

— Не люблю я оружие, — потянулся Миша. — С армии еще не люблю

Миша у нас единственный, кто успел отслужить. Остальные то сразу на вышку полетели, а он маялся, маялся, да после ушел на службу. Год в образцово-показательной части, где даже присягу с автоматами принимали и какой-никакой, но опыт боевых действий. Точнее будет сказать наблюдение за таковым. Ибо отправляли их куда-то в Африку, в качестве ознакомительной поездки, как раз в то время, когда там работали наши миротворцы. И, понятное дело, что даже в качестве наблюдателей обычных зеленых юнцов в такие места не отправляют. Но Миха не особо любил распространяться об этом времени своей жизни, что подкидывает мне определенные мысли на его счет.

— На месте, — достаточно резко, что выдавало нервозность, тормознул Андрей. — Тох, там ребята не просто с золотой ложкой в жопе, как ты любишь говорить, но и с отсутствием мозга и чересчур развитой вседозволенностью. Тусил с ними одно время. Те еще выблядки.

— Прорвемся, — хрустнул я шеей. — Первый раз что ли?

Местный загородный дом стоял довольно обособлено от других, похожих. Три этажа, каменная облицовка, а-ля под натуральность, и приличных размеров стоянка вдоль улицы. Высокий забор, с метровым кирпичным основанием и двухметровыми прутьями выше. Ну и музыка, которая долбила столь громко, что слышно было даже здесь на дороге. Про обилие светомузыки, прожекторов и цветных фонарных столбов можно и вовсе умолчать.

— Какая безвкусица, — сморщился Андрей. — Даже днюху нормально справить не может.

— Знаешь хозяина? — посмотрел я на него.

— Да, было дело, общались, — отвел Андрюха взгляд. — Пока ради прикола наркоту мне в алкоголь не подсыпал. Чуть человека не убил тогда.

Обожаю нашу золотую молодежь. Нет, вот правда. Берут от жизни всё и ни в чем себе не отказывают! Мечта прям!

Иронией в собственных мыслях заглушить пытался отвращение и зарождающуюся злость. Адреналин погнал кровь быстрее, от чего тут же вспотели ладони и воздуха организму необходимо стало больше. Глубокие вдохи через нос и крепко сжатая челюсть — неприятный для меня звоночек.

— Пошли, что ли, — мотнул я головой, проверив, как из-за пояса достается пистолет.

Гостей на празднике жизни было предостаточно. Я бы сказал, что такую толпу видел только в кино. Внутренняя территория участка практически вся забита людьми. Ну, как людьми, пьяными обрыганами, вливающими в себя алкоголь литрами, закидываясь, при этом, наркотой. Музыка буквально оглушала. Тяжелые басы неприятно резонировали внутри, а сверкающие фонари, слепили не хуже светошумовых.

Вход внутрь дома закрыт не был. Странно, но ни охраны, ни каких-то препятствий на нашем пути не возникло. Хотя, какая здесь может быть охрана? Садом и Гоморра, мать его.

Лежащая на столе девушка, одетая в один только купальник, весело смеялась, когда с её живота слизывали алкоголь, стекающий от шеи вниз. Вот к зеленоватым каплям присоединился белый порошок и всё это, под веселое улюлюканье, буквально всосал в себя заметно поддатый малый. При этом, он естественно, не особо сдерживался, скользя ладонями по всему телу девушки. А та, будто так же ловила от этого кайф, изгибаясь тому навстречу и направляя голову руками, все ниже и ниже.

— Не расходимся, — обернулся к парням. — Хрена с два потом друг друга найдем.

Музыка внутри играла тише, но приглушенный свет и дискотечные шары не позволяли держать все окружение под контролем.

Первый этаж представлял собой, по большей части, обеденную зону, растянутую на площадь в эдак метров сто квадратных. Комнаты прислуги, кухня, холл. Никаких дверей и соответственно закрытых помещений здесь не было, так что прошли мы всё достаточно быстро.

Лестница на второй этаж бросалась в глаза своим размахом. Идущая по бокам холла, она выглядела, будто подиум какой. Красная дорожка, перила, из белоснежного, обработанного до идеальной глади дерева и картины вдоль, подсвечиваемые светильниками, в виде свечей. Уже здесь, на втором этаже, коридоры расходились по обе стороны, с простором в виде бильярдной, караоке-зоной и гостиной, раз в десять больше, чем моя однокомнатная квартира целиком.

Закрытых дверей было несколько. В первую я еще пытался достучаться, но после, видя мой нервоз, Миша просто-напросто высадил её ногой. Внутри на огромной кровати шевелилось нечто из людей. Ноги, руки, тела и стоны. Неприятный аромат пота, смешался с алкогольным смрадом и дымом от кальяна. Приглушенный свет дополнял картину всего этого, заставляя ком тошноты подойти вплотную к глотке.

— Какая мерзость, — сплюнул Миха, сдавая назад.

Взгляд его на мгновение прилип к Андрею, но тот, что интересно, не возмутился в праведном гневе, а также морщился, часто сглатывая.

— Не смотри на меня так, — пробормотал он. — Я в таком не участвовал.

Продолжать тему не стали, оказавшись у второй закрытой двери. Здесь всё было проще, всего лишь парнишка, связанный по рукам и ногам, сидящий на стуле с кляпом и завязанными глазами. Ну и две девушки, как без них. Одна расположилась перед парнем на коленях, а вторая, с плеткой в руках, хлестала того по спине. На нас внимания они обратили мало, как, впрочем, и мы задерживаться не стали.

Еще две комнаты ничем особым уже не удивили. В одной, вполне себе цивильно, играя в приставку, собралась компания из парней семи. Правда, достаточно отчетливый запах, исходящий от той сигареты, что они передавали после затяжек, вопросов не оставлял.

Последняя же комната и вовсе показалась верхом целомудрия, где просто две девушки, пока еще даже в одежде, не могли оторваться друг от друга. Поцелуи и рычание, шлепки и сдавливание шеи до хрипоты.

— Как же скучно я живу, — философски покачал головой Миша. — Третий?

Молча кивнув, я развернулся на месте и пошел назад, к лестнице. Уже здесь, вновь забег на этаж выше и снова поиски. Атмосфера на этом этаже сильно отличалась. Музыка доносилась еле-еле, тогда как местные звуки не раздражали барабанные перепонки. Даже дискотечной атрибутики не было, лишь бледный свет от висящих светильников, разгонял мрачную темноту.

— Андрюх, — нарушил тишину Миша. — Ты меня, конечно, извини, но вам и правда всё это вкатывает?

— Да как тебе сказать, — ненароком вздохнул парень. — Понимаешь, когда нет запретов и ограничений, ты уже просто не знаешь, чем себя развлечь. Это сложно объяснить человеку с низким достатком. Не в обиду тебе, Мих. Это надо пережить, впитать с молоком матери, так сказать.

— Судя по этим, — кивнул Миша в сторону второго этаже, — впитывали они явно не молоко.

— Всё может быть, — пожал плечами Андрей. — Я вовремя соскочил. Считай, благодаря вам. И да, спасибо за это. Глядя со стороны, и представляя, что одним из этих мог быть я... В общем, спасибо, мужики.

Вместо ответа Миха хмыкнул и просто хлопнул Андрея по плечу. Ну, а я подошел к первой двери и попытавшись её открыть, даже удивился, когда подалась она легко.

Полумрак опять и тишина. Шаг вперед, чтобы осмотреться и с щелчком включается яркий, белый свет.

— А я же говорила, что прибежит! — довольный голос Катюхи резанул по нервам неприятным осколком.

— Ну, лыцарь, — хохотнул, судя по голосу, именно что мужик в возрасте, — добегался, кажется. О, и не один! Это мы удачно заскочили.

Глаз привык достаточно быстро, а поэтому компанию, встречавшую нас, разглядеть получилось полностью. Три мужика в возрасте лет за тридцать, и человек пять наших одногодок. Девчонки, естественно, тоже присутствовали. Кроме Кати насчитал еще трех. И да, кроме нас троих трезвых в этой комнате не было вовсе. Даже Катя, которая алкоголь на дух не переносила, выглядела не ахти. Расширенные зрачки, кривая, словно застывшая ухмылка и постоянный тик облизывания губ.

— О, как низко мы пали, — хмыкнул я, глядя на всё это. — Что, «за деньги да? за деньги да?»

— Какой смелый мальчик, — наигранно спокойным голосом пробасил один из мужиков. — Люблю таких.

— Да погоди ты, Макс, — махнул рукой другой. — Сначала заставим его извиниться перед нашей прынцессой. А уже после, делай с ним, что захочешь.

— Я хочу, чтоб он стоял передо мной на коленях и молил о прощении! — процедила подруга детства. — А то ишь ты, возомнил о себе невесть что! Что, думаешь лучше меня? Весь такой правильный, гордость родителей! И с чего ты вообще возомнил, что интересен мне!? Неудачник!

— Ооо, Тох, это клиника, — наклонился ко мне Андрей.

— А может, оставим её здесь? — так же тихо проговорил Миша. — Тут ей самое место. Ниже падать просто некуда.

— Падать? — захохотав, встрял один из парней. — Слышь, голодранец, я могу купить и тебя и всю твою семью. А вообще, чего это мы? Дядь Саш, проучите их! Ну там, не знаю, ноги сломайте, а дальше мы с нами.

— Ноги, говоришь? — сощурился тот самый мужик, что заговорил первый. — Ноги это можно.

Поднялся с кресла он одним плавным движением и точно так же — плавно, я вытащил из-за пояса пистолет.

— Замерли, уроды, — процедил, сощурив глаза.

Палец пока еще не лежал на спусковом крючке, ибо трясти меня начинало знатно. Боялся, что всё-таки пальну.

— Ого, — присвистнул «Дядь Саш». — Ствол. Какой серьезный молодой человек. И, что? Стрелять будешь? А яйца то отрастить успел?

И сделал шаг вперед.

Выстрел, что разорвал относительную тишину, показался раскатом грома. Пуля просвистела у самого уха мужика, на осколки разбивая какую-то вазу, что стояла у стены. Вот тут пробрало каждого. Замерли, словно истуканы все, в том числе и поддатые девчонки.

— Эй, парень, ты вообще понимаешь, что творишь? — с легкой улыбкой и спокойно, словно с дурачком разговаривает, проговорил мужик. — Убери ствол. Поранишь еще кого. Крови много будет.

Еще один шаг, что он сделал по направлению ко мне так же не остался без ответа. Только вот в этот раз мишенью стала плоть. Пуля пробила ему ногу, насквозь пролетая через мягкие ткани. Специально прицелился с внешней стороны, чтобы ненароком не повредить артерию.

— Стоять! — рявкнул я, когда под крики боли первого в нашу сторону рванул другой. — Здесь тридцать три патрона! На каждого ублюдка хватит!

— Ты, сука, — процедил раненный, что очень быстро справился с болью. — Ты хоть знаешь, что делаешь? Урою же, собаку.

— Рот закрой, — одернул говорливого. — Дохера смелости только когда толпой? Отбросы. А ты хера ли рот раскрыл? Лапы от неё убрал! А ты сюда подошла, оторва малолетняя! Ну! Живо!

Разыгрывать неадеквата получалось легко. И если бы Катюха была в нормальном состоянии, хрена с два она бы поверила. А так, только за одного из парней спряталась, который, тем не менее, вытолкнул её вперед, не особо сдерживаясь.

— Миш, на плечо её и на выход, — бросил другу. — Нам здесь, кажется, больше не рады.

— Ты, ты, ты, — начала заикаться девушка.

— Влип ты, сучара, — мрачно процедил парнишка, за которым она пряталась. — Ты хоть знаешь, кто мой отец?

— А кто мой, знаешь? — подал голос Андрей. — Советую захлопнуть пасть и на собачку свою ошейник по строже надет. Идем, парни. Нечего нам больше в этом свинарнике делать.

Под возмущенные крики Кати, которая уже болталась на плече Михаила, мы медленно попятились к выходу. Я был последним, а поэтому с лихвой ощутил все те взгляды, что были направлены в нашу сторону. Только вот меня это особо не задевало. Подумаешь, стайка шакалов. Помнится, в тринадцать лет, когда батя оставил меня на летних каникулах в Тикси, в части ГРУшников, было куда как страшнее.

Поверил ли я, что угроза Андрея сработала? Хрена с два! Так что теперь надо бы быть особенно осторожным. Все-таки сквозное через бедро это весомый повод затаить обиду. Причем, как от этих молодых, да горячих, так и от мордоворотов в костюмах. Катьке бы не досталось, пусть эта малолетняя дура и заслужила серьезную взбучку.

— Да отпусти ты меня! Урод! Тварь! Скотина! Кабель! — смешно болтаясь на спине нашего крепыша, Катька нелепо била своими кулачками по его широкой спине.

— Последнее вот вообще не понял, — хохотнул тот.

— Тох, ты аккуратнее будь, — обратился ко мне Андрей. — Нет, я отца попрошу, он надавит, где надо, но сам понимаешь.

— Всё нормально, — дернул я щекой. — Держи. Реально помог.

Протягивая ствол другу, сильно удивился, когда тот только отмахнулся.

— Себе оставь, — бросил он. — Сейчас развезу всех, да заедем до меня, кейс отдам. Там еще пара запасных магазинов, плюс патроны и кобура. Ну и травмат точную копию заберешь. На всякий, так сказать, случай. Я себе у отца еще попрошу.

— Хо-хо, уверен, Дюш? — поймал я взгляд парня. — Боевое оружие это подарок, знаешь ли, из раздела «статья».

— Я вообще хочу всем нашим по стволу у отца выбить, — сморщился друг. — Не уверен, что получится, но хоть попытаюсь.

— Мне, чур, Грача, — усмехнулся Миша. — А, если серьезно, не уверен я что-то, что это хорошая идея. Армейцы активизируются, и короткоствол может нам всем боком выйти. Сами понимать должны, если всё пойдет по плохому сценарию, разбираться кто и зачем никто не станет.

Загрузив уставшую кричать девушку в машину, мы все втроем остались снаружи. Телефон я доставал, постоянно оглядываясь назад, на коттедж.

— Да, Антон, слушаю, — раздался сонный голос уставшего человека.

— Игорь Владимирович, тут это, — начал я, немного робея. Всё-таки рассказывать отцу, в каком состоянии его дочь, не шибко приятное дело. — Катю сейчас домой привезу. Она в не очень хорошем состоянии.

— Что с ней? — голос приобрёл серьезные, даже стальные нотки.

— Не с той компанией связалась, — тяжело вздохнул я.

В нескольких словах не получилось. Пришлось рассказывать всё и подробно, уже по факту езды до их домашнего адреса. Игорь Владимирович сейчас переживает не самое лучше время. По профессии он врач, причем достаточно знаменитый в нашем районе. Пару раз даже в газете о нем писали, мол, хирург от бога. Правда, с женой ему не повезло, насколько я могу судить со своей колокольни. Бросила, укатив на юга с каким-то псевдо ухажёром. Ну, а Катьку оставила на плечах отца, напрочь разорвав с ними все контакты. Казалось бы, история стара, как мир, но, блин, этот фактор наверняка повлиял на неокрепшую юную психику из-за чего все эти заскоки и начались.

— Минут через пятнадцать подъедем, — закончил я разговор, отключая вызов.

— Ты, прям, как, отец Терез, — хмыкнул Андрей, не сводя взгляда с дороги, а после, внезапно бросил: — Дура она, Катька твоя. И что ты с ней возишься? Не будь ствола, и сегодня всё могло очень и очень хреново закончиться. Причем не для тебя одного. И вот здесь речь уже не о сбитых костяшках. Советую хорошенько обо этом подумать.

— Давай не сегодня, — сморщился я. — Сам всё понимаю.

— Ну, раз понимаешь, — покивал Андрей, — вылезай из-под каблука, да включай уже мозги.

Отвечать я не стал, вместо этого сосредоточившись на видах за окном машины. Ну, не видел я сейчас смысла объяснять кому-либо, что дело здесь совсем не в чувствах к девушке. Просто батя так воспитал: можешь помочь, помоги. А всё остальное недостойно настоящего мужчины.

Глава 3.

Утро для меня началось с извинений. И нет, не от того человека, от которого они должны были последовать. Извинялся отец Кати. Лично. Приехал прямо ко мне домой и даже пытался всучить, в качестве благодарности, какую-то там путевку в какой-то там санаторий. Смотря на этого человека, чувствовал себя достаточно неловко. Он искренне извинялся и чувствовал вину за собой, а не за своей дочерью и это еще больше подливало масла в огонь.

— Игорь Владимирович, — вздохнул я, отводя взгляд. — Не вам надо извиняться. И, если эта звезда так ничего и не поняла, то советую послать её, ну, к матери, наверно. Я с ней больше никаких дел иметь не хочу.

— Антон, Антон, — с грустной улыбкой покачивал тот головой. — Ты слишком добр к ней. Но нет, никуда я её посылать не буду. Матери она не нужна, а обрекать девочку на еще большие психологические травмы я не собираюсь. Просто немного изменю подход к воспитанию.

И знаете, пожалуй, мне даже стало жалко Катюху. Ненадолго. На секунды две. Ровно до того момента, пока мысли не вернулись ко вчерашнему и к тому, что вообще могло произойти. Сама виновата, в общем.

— Пятница, пятница, — бормотал себе под нос, возвращаясь назад, в квартиру.

Пар сегодня не было, точнее была одна, но от неё у меня освобождение, из-за досрочной сдачи, так что дополнительный выходной день только в радость.

Послонявшись по квартире, после плотного завтрака, так и не придумал, чем себя занять. После глаз зацепился за черный кейс и занятие нашло само себя. Решил полностью разобрать и почистить подаренный ствол, дабы, значится, быть уверенным в нем на все сто. А то, кто его знает, в каком он там состоянии находился и у какого хозяина.

Параллельно с этим лазил по сети, посещая и тематические форумы, и простые городские чаты.

На данный момент установилось эдакое затишье. Существовало три, хотя нет четыре очага для информационных споров. Во-первых, это сама темя пришельцев. Вялотекущее обсуждение, с обилием заумных терминов и предположений таких, что начинаешь сомневаться в адекватности некоторых индивидов.

Вторая тема, самая, как по мне, оживленная это гуманитарная помощь и всеобщая поддержка пострадавшим регионам. Правда, как обычно бывает в нашем двуличном и прогнившем обществе, мировая элита смотрела лишь в сторону Австралии, да тех островов, что находились близь неё. Про Темиртау, а тем более Читу предпочитали не вспоминать. По крайней мере в разрезе тех стран, что на побегушках у США и НАТО. Даже нагружать мозги этим не хочется.

А вот на просторах бывшего СССР тема Темиртау, собственно третья из четырех, обсуждалась довольно яро. Весь сюр заключался в том, что по сути и помогать-то было некому... От города просто-напросто не осталось ничего. Ни завалы разбирать не было нужды, ни санитарные рейсы отправлять, чтобы, значит, избежать гуманитарной катастрофы, ни медикаменты отправлять. Просто вместо двухсоттысячного города один огроменный кратер, да всё на этом.

Четвертая же тема, особо остро обсуждаемая, крутилась вокруг оставшихся кораблей и полного отсутствия каких-либо действий со стороны тех самых пришельцев. То есть, «мошка» вывезла всё, что могло представлять собой хоть какое-то значение и, собственно, пропала со всех радаров. Нашли ли они остальных, улетели ли те с Земли, ушел ли с обриты головной корабль — на все эти вопросы ответов не было. Только тонны предположений и нелепой, зачастую, пустой, информации. Ну, а официальных заявлений на этот счет пока не прозвучало. Что, опять-таки, странно.

Что касается Читы, здесь тоже стало кое-что проясняться. И вот, собирая информацию воедино, по клочкам, по огрызкам, невольно зауважал тех, кто всё это закрутил.

Собственно, о чем речь.

Сразу после взрыва над городом и после того, как его накрыло непонятным облаком, начались проблемы со связью и электричеством в целом. Непонятно с чего перегружались трансформаторы, в домах горела техника, а людям стало мерещиться всякое. Плюс, белый шум в головах и обострение некоторых психических болезней. Паника там поднялась знатная, но уже к вечеру всё, как отрезало. Точнее «отрезало» как раз-таки для всей остальной России, ибо уже к вечеру в город вошли колонны армейских и информационный фон тут же изменился на стабильно нормальный. То есть, как написывал один из комментаторов, чьи мысли больше всего зацепили: имело место быть не просто отключение всей связи, но и корректировка выходящих данных. Понятное дело, корректуре подвергалась только текстовая информация, но, допустим, те же звонки не работали вовсе, так что проверить, и поставить под сомнения данные не являлось возможным.

— Неплохо, неплохо, — покивал я головой, раскладывая всё по полочкам.

Скорее всего, мы стали свидетелями впервые примененного, как там подобные вещи называют в фильмах? Протокола? Какой-нибудь протокол информационной безопасности? Всё может быть. Накрутили нейросетки, заблокировали доступ для простых людей, и, собственно, всё. Правда, я даже в теории не могу представить какие на это всё надо было потратить усилия, но сам факт, что это сработало, говорил за себя.

Теперь вот получается, что отрезать любой город от общего информационного фона труда не составит. Какой в этом смысл? О, здесь всё просто — не получится погрузить страну в массовую истерию, а это дорогого стоит.

— Хм, — нахмурился я, — а первый ли это вообще контакт?

Больно уж оперативно сработали.

Нет, теории заговора это конечно весело и задорно, но не в разрезе реальности, а где-нибудь на страницах книг. Сейчас же, сидя в своей убогой квартирке и представляя масштабы, невольно ощутил, как по телу пробежали мурашки. Казалось, будто мир застыл на тонкой грани в равновесии. Пока еще в равновесии. И вот совсем непонятно в какую из двух пропастей он сорвется. Или, всё же, сможет это самое равновесие удержать?

Черт, ненавижу такое своё состояние. Состояние неопределенности. Когда не можешь взять себя в руки и начать действовать. Стадность, вбиваемая годами, даже, скорее, десятилетиями, не позволяет оторваться от общей массы и пойти своим путем. Тем самым, который сулит проблемы в обоих случаях, но даст чуть больше шансов тогда, точнее «если», если всё пойдет под откос.

Мелодия телефонного вызова ворвалась в мысли подобно освежающему бризу. Прошлась по нервным окончаниям приятной ностальгией и настроила на деловой лад.

— Да, Паш, слушаю, — произнес в трубку, отвечая на вызов.

— Завертелась какая-то неведомая хренотень, — вывалил он сразу, без приветствия. — Отец на нервяке, постоянно с кем-то на телефоне. Он выводит активы из-за границы, Тох. Причем, совершенно не считаясь с потерями.

— Черт, — выдохнул я, с силой потирая лоб. — Либо-либо.

— Не понял, — я так и увидел, как друг с той стороны нахмурился.

— Либо всё это результат внешней политики, — поджал я губы, ибо в это не верилось вовсе, — либо мы чего-то не знаем. Слушай, ну, вот, если допустить, мог же один из кораблей оторваться от преследователей и вступить в контакт с нашими властями, там, не знаю?

— В разрезе их существования вообще, — фыркнул Паша, — может быть всё, что угодно. Вплоть до того, что мы уже контактировали когда-то до этого. Но ты прав, у нас слишком мало информации. Попробую отца разговорить. Может, что прояснится.

Сразу после этого набрал Андрея, но тот не ответил. Слишком рано для этой пташки. Дрыхнуть в выходной день он любит часов до трех. Что ж, попробуем.

Идея с кредитом, которую выдвинул Кирилл была заманчива. А теперь внимание вопрос: дадут ли?

Не дали.

Причем имела место быть не стандартная отписка, мол мы рассмотрим ваши возможности и перезвоним. Нет, сейчас во всех банках, куда попытался обратиться, отбривали сразу и резко. А в некоторых и вовсе даже не дожидались пока я начну задавать вопросы, тут же сбрасывали вызов. И вот здесь, на одну из чаш весов моего сомнения упала уже не просто песчинка, но целый, мать его, булыжник.

Помнится, даже в самые тяжелые времена банки в кредитах не отказывали. Да, под конские проценты, да, под залоги и так далее, но система кредитования работала. Сейчас же всё иначе.

— Да, Тох, слушаю, — Паша ответил практически сразу.

Будто держал телефон в руках и только и ждал моего звонка.

— В общем, надо затариваться, — решился я, наконец. — И, чем быстрее, тем лучше.

— Семь сотен налом есть, — голос друга даже как-то воспрял, что ли. — После обеда должны еще пол ляма подготовить, но за ними съездить, забрать надо. И, если покупатель не соскочит, то «Монстра» своего продам. А это еще лям двести.

— Бля, Паш, — не знал я, что и сказать.

Всё-таки это огромные деньжищи и вот так, просто, выкидывать их фактически на воздух, только потому что есть какие-то нелепые предположения... В общем, мне было дико неудобно.

— Ты лучше продумай что и сколько, — на энтузиазме выдал Паша. — А то, если этим займусь я, дошиком и колой питаться будем.

— Надо будет место складирования подобрать, плюс транспорт для доставки, — задумчиво пробормотал я. — Ну и не палиться особо, чтоб в случае чего, целью не стать.

— О, — судя по звукам парень явно подорвался на ноги, — где же, где, а! Слушай, загадывать ничего не хочу, но, если выгорит, место я найду. Давай, позвонить кое-кому надо. Ты список накидывай. И да, Тох, рассчитывай на самый худший сценарий. А то, боюсь, если к отцу с этим подойду, он меня пошлет.

Телефонные гудки слушал с закрытыми глазами. Мысли вертелись волчками и не все они были в тему.

— Так, — выдохнул я, беря себя в руки. — Так.

Проблема заключалась в том, что даже два ляма, на которые рассчитывал Пашка это чертовски маленькие деньги в разрезе глобального пиздеца. И вот здесь надо исходить только из товаров первой необходимости. Если, опять же, нас всех просто-напросто не накроет одной большой елдой.

Ладно, погнали.

В конечном итоге список у меня получился внушительный. Начиная от цитрамона, бинтов и кучи других медикаментов, заканчивая ДЭСками и всяким бытовым, на первый взгляд, хламом. Горелки, свечи, топоры. Динамо-фонари, лопаты, веревки. Одежда, белье, носки. Предметы личной гигиены и, конечно же, еда. С этим всё просто. Даже проще всего остального. Консервы, крупы, макароны. Сахар, соль, приправы. И, собственно, всё. Ограниченный бюджет разгуляться не позволит и это я еще не упоминал про оружие. А его очень уж хотелось бы. Хотя бы охотничьи карабины. Та же «Сайга» будет весьма и весьма кстати. Хм, проснулся, нет?

— Тох, ну твою ж, бога, душу, мать, — сонным голосом протянул Андрей. — Или что? Уже все началось? Вторжение? А я проспал?

— Всё бы тебе хохмить, — выдохнул я. — Разговор у меня к тебе серьезный. Даже более чем. Просыпайся, давай. Надо кое-что обсудить.

— Ну раз серьёзный, — зевнул друг, и на несколько секунд в телефоне воцарилось шуршание одежды. — Давай. Излагай. Готов к труду и обороне.

— В общем, расклад такой, — начал я, собираясь с мыслями. — Нам нужно будет оружие. А там, где стволы, там и соответственно патроны, обвесы и уход. И вот здесь, в разрезе нашего вчера и твоего мне подгона встает резонный вопрос. Пробил уже эту тему у отца? Либо мы тратим деньги и покупаем охотничьи образцы, хотя бы несколько штук, пусть даже без обвесов. Либо получится обойти систему и взвалить это дело на тебя.

— Пфффффффффффффф, — воздух из легких Андрюхи, кажется, кончаться не хотел вовсе. — Ну ты и... Ладно. Понял. Мне нужно время. Но сразу скажу — это будет не быстро, и я вообще ничего не обещаю.

— Стой, стой! — не дал я ему повесить трубку. — На крайняк нужен человек с разрешением. Если покупать будем.

— Ну, с этим попроще, — бросил Андрей. — Всё, Тох, ЦУ к исполнению принял. Жди.

Откинувшись на спинку стула, уставился в потолок. Штиль. Мысли, как это ни странно, замерли в равновесии, погружая меня в состояние близкое к медитации. Покой. Несколько минут тишины наедине с собой и снова в бой.

Защелкали клавиши и подала голос мышь. Страницы различных сайтов отправлялись в закладки, как и на скачку отправлялись карты с высоким разрешением, и куча прикладной информации из различных специализированных на выживании, форумах. Всё это раскладывалось по папкам, где часть так и останется в электронном виде, а часть подлежит распечатыванию.

Три часа. Именно столько я провел, не отрываясь от компа. Записная книжка исписана чуть ли не наполовину, но намеченных дел меньше не становилось. Наоборот, с каждой минутой их становилось только больше. Но ведь всё не просчитаешь.

Разрушил идиллию Пашкин вызов.

— Выползай, прокатимся, — раздался в трубке его довольный голос.

— Мог бы предупредить, — проворчал в ответ, поднимаясь с кресла. — Жди. Оденусь.

Для разнообразия летней жары, сегодня было пасмурно. И вот, как это обычно бывает, стоит только солнышку спрятаться, как порывы ветра перестают быть такими приятными. Еще чуть-чуть и промозглый дождь вовсе закрасит картину радужной весенней оттепели.

— И на кой хрен ты меня выдернул? — садясь на переднее пассажирское сидение, его старенькой белой бэхи, бросил я.

— И тебе привет, — хмыкнул друг, пожимая протянутую руку. — Место одно глянуть надо. Но, как по мне, под своеобразный склад самое то. Да и не только склад.

Последнее прозвучало скорее задумчиво, нежели с какой-то целью.

— Давай, тогда, заедем в институт, — кивнул я, пристегиваясь. — Карты распечатать надо.

— Тоже верно, — хмыкнул Паша. — Лучше иметь под рукой что-то более существенное, нежели «облако».

— У отца удалось что-нибудь узнать? — очень уж мне хотелось получить положительный ответ.

— Не-а, — мотнул головой друг. — Отмахивается только. Я ему коротко накидал свои планы, так он такую физиономию состроил, что чуть сопливым юнцом себя не почувствовал. Сказал, что мы дурью маемся, но в целом ему даже интересно, что из этого выйдет.

— Буду только рад, если это действительно окажется «дурью», — вздохнул я, встряхиваясь. — В целом, понять его можно. Наша возня наврятли чем-то серьезным кажется. По деньгам нормально всё? Не запретил?

— Да с чего бы? — бросил на меня взгляд, друг. — Это мои личные деньги. Ни копейки не просил.

Подавив свой тяжелый вздох, невольно увел взгляд в сторону. Мне бы такие личные деньги, конечно.

— Вот весело будет, если мы пролетим, — все-таки не смог удержаться я.

— Ну, потери, конечно, будут, — пожал Паша плечами. — В районе сорока-пятидесяти процентов, думаю. Но, с другой стороны, разве не получится перепродать тот же тушняк, да крупы? Скинем чутка, да на маркетплейс какой-нибудь выкинем. В общем, не забивай себе голову еще и этим. На тебе сейчас другие заботы.

Хмыкнув, что-либо отвечать не стал. Всё-таки, что отношение к деньгам, что отношение к людям у нас разные. Не привык я свои проблемы решать через других. А здесь придется. По крайней мере, в финансовом плане.

К цели нашей поездки прибыли мы минут через тридцать. Окраина города, у левой стороны огороженный гаражный сектор, с охранником. Чуть дальше терминал транспортной компании, где у нас загружаются фуры. Справа — пустырь, упирающийся в лес. Мост, через небольшую речушку, и где-то совсем вдалеке частный аэродром. Но всё это промелькнуло фоном, когда мы свернули налево и через гаражный сектор ушли в сторону. Там, рядом с магазином, а-ля, забегаловка обыкновенная, расположилось здание бывшего СТО. И подкатили мы именно к нему.

Не первой свежести здание, признаться честно, вызвало только лишь скепсис. Тем не менее, тут же себя одернул, стоило нам выйти из машины и обойти его стороной. Впечатление, будто каждый раз при необходимости достраивали дополнительный кусок. От этого и смотрелось всё нелепо и местами даже криво. Сбоку пристрой магазина, судя по вывеске, низкий и длинный, будто контарь сороковка. С другой стороны, наоборот массивный гараж, с воротами для грузовой машины. С фасада подобных еще два, но один стоит по вдоль, начиная от задней стенки магазина, а второй поперек, под углом в девяносто градусов, к первому гаражу. И все это имеет еще один апендикс, выходящий ровно из центра задней стены, шириной, метров так, в десять. Но там ни окон, ни дверей и соответственно попасть туда можно только спереди.

— Девятьсот квадратов полезной площади, — лучился довольством Паша. — Отец восстановить хотел, выкупил пару месяцев назад, да руки так и не дошли. Пошли, глянем, что внутри.

Пустые помещения, с высокими потолками, впечатляли не особо. Но это, если не смотреть с той стороны, с которой на это смотрим мы. А вот здесь разговор уже другой.

Трубы-радиаторы по стенам, минимум окон, бетонные полы. Железные ворота выглядят внушительно и где-то даже монументально. Несколько небольших помещений, как тот же магазин и пара бытовых комнат. Две длинные ямы, что не особо в плюс, но опять-таки, какой-нибудь тайничок там сделать можно. Ну и на десерт уже установленный котел смешанного типа, который и от электричества работать может, и печная часть там имеется.

— Ты меня заинтриговал, — хмыкнул я, по окончанию осмотра. — Место больно уж шикарное. И, что, отец у тебя против не будет? Если мы его хламом всяким забьем.

— Не, — махнул рукой друг. — Он, как раз, на меня всё это дело повесить и хотел. Мол, проверить в деле, смогу я нормальный бизнес с нуля поднять, или нет. Так что, считай, наше это. Можно обустраиваться.

— Мне кажется, или ты просто тащишься от всего этого? — усмехнулся я, слыша нетерпение в голосе друга.

— А то! — хохотнул он. — Романтика выживальщика — она такая! Ну, что? Начинаем?

Мне только и оставалось, что рукой махнуть. Кажется, пришельцы не особо важный фактор во всем этом мероприятии. Хм, интересно, Пашка у нас немного того или это детство в одном месте играет? В любом случае, нам это только на руку. Не придется потом одному краснеть. Если эти зеленые человечки окажутся белыми, да пушистыми.

Праздник жизни по закупке товаров из списка прошел мимо меня. Сразу после осмотра здания СТО, Паша укатил не особо медля. Выкинул меня у дома, да треща по телефону, уже договаривался о покупке оптовой партии консерв. Ну, а я вернулся домой и снова с головой погрузился в интернет. На этот раз меня интересовала подробная карта уже нашего города и точки, так сказать, интереса. А какие у нас могут быть точки интереса при надвигающемся бардаке? Естественно, не банки с ювелирками. Этим пусть всякие идиоты занимаются. Меня интересовало другое, а именно охотничьи магазины, полицейские участки, да адрес нашего местного СОБРа. Последнее это лучшее место, чтобы раздобыть боевое оружие, причем качеством намного получше, нежели имеется у простых постовых. Но там нужно смотреть по обстоятельствам. Что подвернется, то и хватать. А пока, собственно, нужно больше информации.

Следующая неделя прошла совершенно не скучно. И дело даже не в нашем небольшом предприятии, а в развитии ситуации в целом. Казалось бы, конец года, расписание занятий это одна-две пары и лафа! Точнее подготовка и написание курсовых, для тех, кто филонил весь год. Но вот не в этот раз.

Понедельник начался с того, что в расписании появился новый предмет, а именно Базовая военная подготовка. Причем, оповещения по этому поводу не было. Просто, под конец учебного года, когда учиться осталось от силы недели три, бах и новый предмет! Причем, судя по расписанию, стоял он каждый день, да по две пары! А это, мать его, чертовски неприятный звоночек. Который только усилился, стоило нам оказаться на первом занятии.

Не было никаких пустых лекций, с кучей словесного поноса, не было размеренно говорящего дядьки учителя, что на плакате показывает устройство АК-74. Нет, ничего этого не было. Был суровый мужик, с майорскими погонами и десяток калашей на первых партах. Причем, как заметил присев поближе, калашей разных, от «сорок седьмого», до «двенадцатого». Ах да, и в углу стояли пистолетные кейсы, так же, имеющие в себе совершенно разные образцы пистолетов. А майор и вовсе смотрел на нас пустым, холодным взглядом глаз, ни раз повидавших смерть.

— С сегодняшнего дня, — начала Вера Михайловна, куратор нашей группы, — в вашу программу вводится такая дисциплина, как Базовая военная подготовка. Оценок не будет. Только зачет или не зачет. Павел Анатольевич, прошу, продолжайте.

Отойдя в сторону, куратор сложила руки на груди и с легкой полуулыбкой наблюдала за майором. Ну, а тот только усмехнулся, отлипнув от стены и встав у учительского места.

— Значит так, товарищи студенты, — начал он густым глубоким голосом. — Об успеваемости особо не переживайте. Получить «не зачет» будет довольно сложно. Но! Тем, кто меня порадует, обеспечена поблажка на дипломе. И, да, ограничены этими стенами мы не будем. Через три-четыре дня поедем на стрельбище. Там и с полосой препятствий ознакомитесь, и начальные тактики совместного взаимодействия пройдете. Естественно, с разнообразными участками, которые будут отвечать за различные виды местности.

Хм.

Хм.

Хм.

— Что происходит? — не выдержал я, чем заработал долгий, немигающий взгляд майора.

— Антон, не хорошо перебивать взрослых, — поджала губы куратор.

— Нет, нет, — поднял руку майор, — всё нормально. Молодой человек, что вы подразумеваете под своим вопросом? Ну же, не стоит стесняться.

И такая неприятная улыбка, что на лице с тонкими, практически обескровленными губами, смотрелась чуждо и натянуто.

— Мы живем в России, — начал я веско, даже не собираясь отводить взгляд. Куда тебе до полковника Воронова, салага! — А здесь, чтобы такой механизм, как армия, начал работать столь быстро, должно сдохнуть что-то достаточно крупное. И не только сдохнуть, но и завонять.

— Воронов! — повысила голос Вера Михайловна, но я напрочь её проигнорировал.

— А сейчас вы заявились в институт, — продолжил я свою речь, — и начинаете готовить гражданских по ускоренной программе подготовки к, как минимум, боевым действиям внутри страны. Причем, перед нами не тыловой штабняк, а боевой офицер, у которого за плечами достаточно смертей, чтобы на живых людей, смотреть, как на пушечное мясо. А теперь я повторю вопрос: что произошло такого, чтобы в России на ускоренном марше, подключая образовательные учреждения, к войне стали готовить гражданских? Причем, не запасников, а необстрелянную молодежь. Насколько всё серьезно?

Тяжелые хлопки майора нарушили ту тишину, которая захватила аудиторию после моей речи. Даже куратор умолкла, нет-нет, да поглядывая на майора. Кажется, ей тоже интересен ответ на мой вопрос.

— Хорош, — коротко кивнул майор. — И вопросы правильные. И посыл. Военная династия в крови говорит? Но, не суть. Отчасти, ты прав. Но только отчасти. Россию не зря сравнивают с медведем. Неторопливым и где-то даже ленивым. Только вот сейчас другой случай. Если, допустим, война придет к нам из-за границы, то её встретит армия. Но, если война спустится сверху, армия не успеет всюду. И дать вам хоть какое-то понимание военной доктрины мы просто обязаны. На всякий, так сказать, случай. Устроит тебя такой мой ответ?

— Процентов на семьдесят, — хмыкнул я, пытаясь найти до чего докопаться.

Но, по всему выходило, что всё либо так и есть, либо дежурные отмазки прорабатывались уже не раз, да еще и под надзором психологов, специализирующихся именно на этом. По крайней мере, для «необстрелянной молодежи» отмазка сойдет.

— Что ж, — наклон головы на бок, и чуть сузившийся взгляд, что майор с меня так и не свел. — Тогда, начнем занятие!

Каждый день по две пары, это, скажу я вам, мощно. Особенно для тех, кто не знаком с армейской дисциплиной. Это вам не тучнеющие и уставшие учителя, тут и в ухо дать могут.

А вот в пятницу, после второй пары в учебном классе нас всех собрали в холле. Ну а там, седой, крепкий мужик, лет пятидесяти, в полевой военной форме и погонами подполковника, с эдакой ленцой, облокотившись о стену, рассматривал каждого пришедшего.

— Валентин Степанович, это последняя группа, — подала голос Вера Михайловна. — К сожалению, больше собрать не получится. Либо на практике вне стен института, либо уже распущены по домам.

Подпол отлип от стены, отряхнул несуществующую пылинку со своих погон и усмехнулся.

— Что ж, тоже неплохо, — бросил он, сухим, скрипучим голосом. — Итак, бойцы. Пострелять не желаете?

Нас собралось человек тридцать. Насколько мог судить по знакомым лицам, четыре неполные группы. Причем девчонок ажно девятнадцать, но это понятно: на юридическом группа в том году получилась чисто девичья.

— А отказаться можно? — подняла руку, как раз одна из них. — У нас ни одежды подходящей, ни боевой раскраски.

— Можно, отчего нельзя, — лениво пожал плечами вояка. — Обязаловки тут нет.

— Фролова! — шикнула на девчонку Вера Михайловна.

— У нас планы вообще-то, — скорчила умильную мордашку другая девчонка. — Такое, как бы, заранее оговаривать надо. В пределах уже поставленных занятий.

— Планы — это здорово, — всё так же лениво выдал подпол. — А еще лучше, когда ты не обуза, а вполне себе самостоятельная боевая единица, умеющая за себя постоять. Но, раз планы...

Разведя руки в стороны, военный только усмехнулся, но взгляд с девчонок не увел. Неприятный, цепляющийся, жёсткий. Так смотрят на расходный материал, на обузу, как он правильно сказал, но ни как на живых людей. Знаю, насмотрелся за летние командировки с отцом по военным частям. У кого-то лето это отдых с друзьями, природа, шашлыки, а у кого-то кровь, пот и слезы, под аккомпанемент хохочущих садистов, которые по недоразумению называют себя военными инструкторами.

— Девочки, ну в конце то концов, — всплеснула руками наш куратор. — У вас в спортзале запасная форма есть. Насколько я знаю — у каждой!

Последнее было сказано тоном, с явным давлением и вот это мне не понравилось вовсе. Был бы это правда рядовой выезд на пострелушки, никто бы никого тянуть не стал. А так, по всей видимости, это уже фактически в приказном порядке.

В конце концов, отказались лишь двое и эти двое были парнями. В остальном подобный выезд восприняли даже с энтузиазмом. А уж, если учесть, что поехали мы самой настоящей колонной, где таких же тентованных КамАЗов было еще четыре, для многих всё это виделось отличным приключением.

А я думал. Смотрел на всё это и думал. Сто двадцать человек, подростков, на пострелять? Не слишком ли великоват размах?

— Слышь, Тох, это нормально вообще? — шепотом спросил Сашка, пытаясь устроиться поудобнее.

— Да херня это какая-то, — выдохнул я, поражаясь происходящему. — Либо уже где-то идет какая заварушка, либо, что менее вероятно, у нашей власти появились мозги.

— А так как второй вариант априори невозможен... — шепотом и явно риторически, добавил сидящий с другой стороны от меня, знакомый.

— Умеешь ты нагнетать, — фыркнул, но как-то натянуто, Саня. — Съездим, да постреляем. Чего вы тут теории заговора всякие разгоняете.

Со знакомым мы переглянулись, подразумевая одно — «святая наивность!». Парня, кстати, звали Федор, насколько я помню. Обучается на горняка и пару раз мелькал в студсовете. Активный малый, радеющий за благо студентов. Слегка ботаник, что по внешнему виду, что по характеру. Белобрысый, в очках, но фигура, кстати, достаточно спортивная. Тихий, где-то даже стеснительный, но тем не менее, свою точку зрения на собраниях отстаивал довольно бойко. Причем, даже в спорах с преподавателями.

Оглядываясь по сторонам, старался абстрагироваться от довольных лиц и пустых разговоров. Девчонки, те и вовсе трещали без умолку, достаточно часто взрываясь веселым смехом. Парни тоже от них не отставали, предвкушая, как выбивают сто из ста. Бахвальство, самодовольство и, хм, нетерпение? Да, пожалуй. Руки на пострелять чесались у всех. Кроме, пожалуй, меня. Ничего нового я там не увижу и не почувствую. Спасибо, бате, и каникулам, да.

Сорок две минуты — именно столько продлилась наша дорога. Сначала, двадцать семь по асфальту, а после — пятнадцать по ухабистым буеракам. Здесь уже всем было не до разговоров: язык бы не прикусить.

— О-па, приехали, кажется, — бросил я, под звук скрипа тормозов.

Машина остановилась резко, так что основная масса колыхнулась, подобно волне. Понятное дело, держаться их не учили, гражданские же. Зато наружу все рванули, даже не дожидаясь команды. Хотелось мне остановить, предостеречь, но не стал. В конце концов, зачем?

А вот ор снаружи, хорошо поставленным, зычным голосом, отдавал внутри приятной негой с нотками ностальгии.

— Куда полезли, коровы беременные? Команды покидать транспорт не было! — разорялся неизвестный. — Хера ли глазами лупаешь, в сторону ушел, в сторону я сказал!

— Не лезем? — повернулся в мою сторону Саня.

— Не лезем, — лениво кивнул я. — Пока стадо разойдется, пока вводные получат, авось и толкотни не будет.

Федя, что уже приподнялся с места, видимо, услышав мои слова, замер, а после плюхнулся назад. Остальные, тем временем, пытались вылезти, кто, прыгая прям на землю, а кто, как в основном девчонки, нелепо пристраиваясь на полу.

Когда дошла моя очередь, столпотворения уже не было. Более того, чуть в стороне расположилось что-то на подобии строя. Понятное дело, что ни о каком армейском строе речи не шло, но ровная шеренга имела место быть. Командовал всем этим цирком старлей с густыми усами и ростом метра под два точно. Квадратное лицо, нос, прошедший явно не через один перелом и словно застывшая навечно кривая, из-за шрама над губой, ухмылка.

— Давайте, давайте, — махнул он нам рукой. — В конец строя! На инструктаж!

Параллельно нам, но чуть дальше выстраивалось еще несколько подобных. КамАЗы разъезжались в стороны, позволяя более основательно осмотреться. Что ж, место впечатляло. Видел я и стрелковые полосы, и мишени, как ростовые, так и «сковородки». Чуть в стороне и вовсе трехэтажное здание, из окон которого так же, то появлялись, то исчезали мишени, причем разбавленные гражданскими версиями. Там, отрабатывая одиночными, работали явно с «Винтами». Уж что-что, а эти хлопки узнаю, где угодно.

— Господа студенты! — гаркнул старлей, привлекая к себе внимание. — Добро пожаловать в расположение нашего временного учебного лагеря! Здесь мы с вами пройдем короткие курсы по стрельбе, а также ознакомимся с азами военной службы! Но не стоит переживать, кормить вас военщиной никто не собирается. Ситуация сейчас, что в стране, что в мире, сильно далека от идеала. Пугать не буду, но на космические корабли, думаю, насмотрелся уже каждый. И знаете, в случае чего, мне бы не хотелось оказаться с кучкой истерящих, ни на что неспособных, гражданских. Помолчим!

Тишина на несколько десятков секунд позволила сказанному уложиться в головах каждого. Ну а я думал.

— Сегодня будут вводные два часа, — продолжил, тем временем, старлей. — Всего разработанной программы у нас с вами на шестьдесят четыре часа. Программа утверждена с руководством института и подразумевает под собой и более углублённое изучение для тех, кто этого пожелает. Аттестации не будет. Точнее, не будет её для ваших кураторов. Но, чтобы придать всему этому делу чуть больше смысла, скажу только одно: показавшим себя с хорошей стороны будет ну очень сложно завалить дипломную защиту. Намек понятен? Вот и замечательно. А теперь за мной шагоооом, ай, лять, просто шагом.

Махнув рукой, старлей направился, к стоящей метрах в ста от нас, длинной армейской палатке. И, когда я говорю длинной, там реально метров сорок в длину! Нет, понятное дело, что лето и тепло, но сохранность того, что лежало внутри, доверять брезенту? В общем, обнаружив там склад с оружием, слега прикосел.

— Сегодня всё просто, — улыбнулся старлей, — берем и стреляем. Научить вас еще в институте должны были, так что обойдёмся без лишней мишуры.

Признаться, когда начали раздавать оружие, я прифигел во второй раз. Рассчитывал и на «семьдесят четвертые», и вообще на «сорок седьмые», но увидев «двенадцатые» невольно даванул косым взглядом на старлея.

— «Тащь» старший лейтенант, — подал голос один из парней. — А почему именно «двенашки»? Не проще ли будет к семьдесят четверкам приучать?

— Не проще, — и глазом не повел военный. — Переобувка на новые рельса должна произойти максимально быстро. А вот так, в потоковом использовании, получится сразу настроиться на боевой лад.

— Мы, что, к войне готовимся? — с непонятной ноткой в голосе, спросила одна из девушек.

На этом вопросе притихли все.

— Кто знает, — пожал плечами старлей. — Но обычно, когда более развитая цивилизация встречает более отсталую, итог один.

И у меня перед глазами пронеслись исторические выжимки эпохи Колумба. Истребление индейцев и еже с ними. Что ж, радует меня в этом деле только одно: схожие мысли и выводы.

Что можно сказать о пострелушках? Мне понравилось. Два часа пролетели, как один миг. Под наблюдением нескольких вояк, отстреляли мы, вот, не соврать бы, магазинов по сорок. Такое чувство, будто под конец, даже наушники не спасали. Зато, горящие энтузиазмом, глаза светились на морде лица практически каждого присутствующего.

— На сегодня закончили, — всё такое же подобие строя, но уже в общих масштабах. Ну и подпол с института. — По сегодняшней выжимке мы отметим самых толковых, кого можно оставить на более глубокое ознакомление с воинским делом. Всё это, естественно, носит рекомендательный характер. По окончанию обязательных часов советую хорошенько подумать о том, надо вам это, или нет. Время у вас есть. Опыт и знания подобного рода лишними не будут никогда. Поэтому, думайте, молодые люди. Думайте и решайте. Больше мирного неба может и не быть.

Очень, мать его, воодушевляюще!

Именно на этих словах закончилась речь военного. И, признаться, энтузиазма она мне не добавила.

Глава 4.

Еще две недели позади.

Тихие две недели без каких-либо событий и происшествий. Нет, ну разве стоит за «событие» воспринимать истерию во внешней политике? Но затишье это мне не нравилось.

Более того, с тех самых пор, ни одного упоминания о пришельцах не было. То есть вообще. Мир переваривал катастрофу около берегов Австралии, совершенно наплевав на уничтоженный Темиртау. Ну, еще бы. Всё мы знаем эти двойные стандарты.

Как и в России, во всем мире началась масштабная подготовка мирняка. К чему? Да вот явно ни к мирному сосуществованию. Казалось бы, на горизонте замаячил возможно общий враг, но даже это не смогло сплотить человечество и отринуть собственные амбиции некоторых особо амбициозных.

Ну, а у нас, конкретно нашей компании дни текли размеренно.

Пашка, кажется, немного увлекся, ну или поехал кукухой. Ибо из того ангара, что было изначально, здание превращалось в какую-то крепость. По закупке всего необходимого проблем не возникло, то есть: консервы, крупы, макароны, медицина и средства гигиены — всё уже имело место быть. Разложено по шкафам и стеллажам, да отсортировано на случай быстрой необходимости. Что пошло по одному месту, так это приобретение оружия. Андрюха, кроме того глока, так и не смог пробить что-то еще, а покупка охотничьего больно бы уж вдарила по нашему бюджету. Ибо цены в магазинах на него взлетели буквально в разы. Обычная ВПОшка, голая, без обвесов, в цене достигла аж четырех, мать его, сотен! Про патроны можно и вовсе умолчать. Их банально не было. И вот здесь, терзают меня смутные сомнения, то ли это скупили всё к чертям собачьим, то ли озаботилось наше правительство. Кто бы что ни говорил, но неглупые там сидят люди, раз так пасти простой народ научились. Вот и вывод здесь прост: в случае начала беспорядков, лучше бы обезопасить себя от толпы вооружённых смердов.

— Тох, а Тох, — лениво протянул Андрей, развалившись на стуле в закусочной. — Сколько там, три недели прошло? А про зеленых человечков вообще ничего не слышно.

— И? — поднял я на него взгляд. — От меня-то ты чего хочешь?

— Ну, — начал он, даже руками зажестикулировал, но после просто отмахнулся. — Не знаю я. А вдруг, мы больше о них вообще ничего не услышим? Ну, прилетели, посмотрели на наше развитие и домой. Какой им толк от, ну, не знаю, какой бы нам был толк, от, скажем, аборигенов с копьями из какого-нибудь второго века? Обнаружь мы их на острове необитаемом.

— Есть резон в словах твоих, друг мой, — тяжело выдохнув от обилия съеденного, протянул Саня. — Но в таком случае их цивилизация столь обширна, что даже наша планетка их не заинтересовала. И опять-таки, есть вторая сторона этой медали: если они столь велики, присоединение новых территорий к уже существующей, пусть будет, империи, это обязаловка. Империи живут только в расширении, стагнация для них смерть.

— Ну, не знаю, — вздохнул уже Андрей. — Уже даже в сети всё пошло на спад. Снова все вернулись к своим баранам.

Телефонный звонок не дал мне что-либо вставить.

— Да, Паш, внимательно тебя слушаю, — произнес я, ответив на вызов.

— В общем, тема такая, — заговорил он быстро. — Батя подогнал нам пять УАЗиков. Новых. Заточенных именно на проходимость по пересеченной местности. С лебедками там, отбойником и вроде как обмолвился о бронированности. Смекаешь?

— Ммм, — протянул я, а после усмехнулся. — Чем бы дитятко не тешилось?

— Тох, — не поддержал шутку друг. — Он охранку свою вдвое увеличил. Недвижку из-за границы всю продал, как и отдельный бизнес. Армейские к нам зачастили, причем, их разговоры в основном на повышенных тонах. Не пониманию я, блять, что происходит! И он нихера не говорит. Только общими фразами отбрасывается, мол всё у него под контролем. А вчера я вообще разговор его слышал, что он село какое-то заброшенное в бессрочную аренду брать собрался. Ебеня такие, что жопу только корой вытирать, да с зайцами на брудершафт пить. Вот скажи мне, на кой оно хер нужно? Возрождать отечественное земледелие? Нет, ну причину он озвучил именно такую, но в разрезе всего этого дерьма, удаленное от больших городов, место... Мне продолжить, или сам закончишь?

Тут уж я подобрался, и вся расслабленность из мыслей исчезла.

— Можешь не продолжать, — вдохнул я, с силой натирая лоб. — Паш, про оружие пробей. Надо нам, понимаешь? Очень надо. Видится мне здесь проблема нехватки времени. Если твой отец уже решился на землю в ебенях, то на это появились веские причины. Какие? И успеет ли он? А еще лучше пробей на место для всех нас. Понятное дело, что всё это блат и вот так просто туда будет не попасть. Но, черт. Ладно, пока просто оружие. Любое.

— Да знаю, я знаю, — нервно выдохнул Паша. — Дожму, думаю. Ты лучше Андрея пни, пусть тоже отцу на уши сядет. Тот, как бы, ни меньшего полета птица будет. Если не большего. Всё-таки металл это стратегический ресурс, а с его масштабами просто так пролететь нельзя.

— Понял тебя, — закрыл я на несколько секунд глаза. — Всё, тогда. Отбой.

Положив трубку поймал два серьезных взгляда и долго держать паузу не стал. Буквально в двух словах вывалил всё на парней, наблюдая за рассеянным и каким-то испуганным взглядом Сани, да сосредоточенным и с толикой злости, взглядом Андрея.

— Я домой, — подорвался последний с места. — Надо кое с кем серьезно поговорить. Если что, звякну.

Быстрым шагом друг покинул заведение общепита, оставив нас вдвоем.

— Да, дела, — протянул Сашка. — Вообще непонятно к чему готовиться. А ведь надо еще семью как-то подготовить. Только бы верил кто.

Несколько минут тишины, в которой мы просидели, никаких толковых мыслей в голову не принесли. И так уже всё продумано и передумано не один раз. Либо наверху ведется какая-то серьезная игра, причем абсолютно непонятно какого толка, либо, всё это просто перестраховка. Хм.

— О, ребят, вот вы где! — возглас Тани, одной из девчонок, которая согласилась на более серьезную подготовку с вояками, привлек к себе внимание. — Там Вера Михайловна собирает всех в классе. Ну, кто на серьезке. Говорит, сегодня с военными какой-то особенный урок будет.

— Пошли, что ли? — как-то обреченно протянул Саня. — Эх, не хотелось бы сегодня.

Из всего института на более углубленную подготовку пошло всего-то двадцать три человека. С одной стороны, совсем немного, но с другой, это из общей массы в семь сотен человек, которые занимаются общей подготовкой. А так, вроде, обычные пары, с зачетами и даже периодическими лекциями. Плюс итоговый зачет по окончанию, о котором нам уже все уши прожужжали.

Когда мы вошли в аудиторию, оказалось, что все в сборе. Даже вояки и те присутствовали. А то подпол обычно любит призадержаться минут на десять-пятнадцать. Только вот в этот раз он был не один, а с неприятного вида мужиком, лет, наверно, в тридцать. Залысина, скользкий, немигающий взгляд и массивная челюсть. И если подполковник всегда носил армейку, то этот тип имел на себе черный пиджак. С тем учетом, что на улице уже близко к тридцати, такая одежда явно не добавляет ему ума.

Еще несколько минут ожидания, пока все усядутся поудобнее и слово взял именно «пиджачок».

— Добрый день, господа абитуриенты, — начал он каким-то обезличенным тоном. — Сегодня для вас, то есть, конкретно для тех, кто решил чуть глубже погрузиться в армейскую стезю, будет особенный урок. Я здесь для того, чтобы донести до каждого из вас, о серьезности этой поездки. Вы должны будете подписать документ о неразглашении увиденного. Да, всё так серьезно. И нет, не на зеленых человечков мы едем смотреть.

Пока он разглагольствовал, Вера Михайловна ходила меж парт, раскладывая перед нами листки. Типовые, в общем-то, формы, где черным по белому расписаны обязанности хранить всё увиденное в тайне и, само собой, ответственность за разглашение.

— Отказаться можете, — вторгся в мысли голос «пиджачка». — Всё-таки это уже не простые игры в солдатиков.

— С родителями посоветоваться можно? — поднял руку один из парней. — Слишком серьёзные последствия.

— Нет, — короткий и емкий ответ. — Вы все уже совершеннолетние и отвечать за свои поступки можете без оглядки на мам-пап. Не готовы? Дверь там. Задерживать не буду.

— Тогда я пас, — поднял парень руки перед собой. — Под эту бумажку вообще что угодно подтянуть можно.

— Молодой человек, — укоризненно протянул мужчина. — «Подтягивать», как вы выражаетесь, будут у вас на районе. Здесь же, если недостаточно яиц, чтобы осознать и проявить ответственность, никто вас держать не будет. Прошу, покиньте аудиторию. Вашу позицию мы уже услышали.

— Как он его, — толкнул меня в бок Саня.

Оно и понятно, фактически расписал в трусости и несамостоятельности, обозвав, по сути, маменькиным сынком. А парень-то засомневался. Нахмурился, надулся и даже хотел что-то сказать, но не посмел. Под немигающим взглядом «пиджачка», что не сводил с него взгляда, ссутулился и подхватив сумку, пошел к двери. К нему, впрочем, присоединилась еще без малого половина всех присутствующих.

— Что ж, — на удивление мужик улыбнулся. — Рад видеть, что критическое мышление всё-таки не пустой звук. Итак, остальные готовы на экскурсию?

Оговорочка по дядюшке Фрейду? Экскурсия куда? Уж явно не в казармы.

— Я в деле! — моментально загорелся Саня.

Трясущиеся руки, энтузиазм в глазах и мысли, в которых явно это самое «критическое мышление» не прослеживается. Что ж, понять его можно. Наверняка уже нафантазировал себе экскурсию по сбитому кораблю пришельцев.

Сначала я так же хотел отказаться. Зная примерный расклад по воякам, спасибо бате, ничего хорошего от этой поездки ждать не приходится. Но теперь вот оставить друга одного? Ладно, чего уж тут. И самого любопытство гложет. В общем, две чаши весов колебались недолго и вот лист с моим согласием, вместе с десятком остальных, отправляется в чемоданчик «пиджачка».

— Что ж, — хлопнул мужик в ладоши. — Сегодня вам надо будет переодеться в нормальную армейскую одежду. Свои спортивные костюмы оставьте здесь. На базе размеры есть под каждого, так что переживать не стоит. Заодно и опыт кое-какой поимеете.

А подпол, подпирая стену, стоял хмурый и недовольный. Медленно шевеля челюстями, словно жуя жёсткую жвачку, он переводил взгляд с одного из нас, на другого, будто силясь запомнить. Руки, скрещенные на груди и выражение лица такое, будто ему все это навязали. Причем под дулом пистолета.

Привычный уже КамАЗ ждал нас у выхода. Благо в этот раз в кузове было просторно. Девять человек, из которых трое девушек, размазались по группкам интереса. К нам с Сашкой подсел еще и Федор. Парень, пусть и ботаник по виду, но в стрельбе был далеко не профан. Да и неподдельный интерес в его глазах имелся, чем он однозначно выделялся из основной массы.

— Вы ведь тоже думаете, что мы увидим что-то потрясающее? — заговорщическим шепотом начал он.

— Мне кажется, — так же тихо вторил ему Саня, — что нам покажут что-то из инопланетных технологий!

Святая наивность. Хотел я высказать свое веское «фи», но решил не портить мальчишкам праздник. Ведь, смотря на этих двадцатилетних детей, на их неподдельный энтузиазм, никого кроме, именно что, детей я там не видел. У самого же в голове гуляли отнюдь нерадостные мысли. С чего бы, допустим, нам, показывать какие-то инопланетные технологии? Чтобы, что? Непонятно. Такое, как правило, тащится в самый глубокий бункер и там исследуется вдоль, да поперек. Но никак не выставляется на обозрение всяким там залетным студентикам.

Точкой сбора оказалось место, в совершенно другой стороне от той базы, где мы расстреляли ни один цинк патронов. Здесь, вроде бы тоже, имелось что-то на подобии тира, но более простенько, что ли.

КамАЗ остановился сбоку от насыпной гряды, вдоль которой так же стояло и несколько палаток. Чуть дальше расположились столы, с кучей полевой формы, сваленной на столы. Ну и человек двадцать солдат, скучающих по периметру, я тоже приметил.

— Вы пока переодевайтесь, — махнул рукой подпол. — После — построение у палаток. Вводные давать буду.

А вот «пиджачка» нигде видно не было.

— Как-то я здесь секретных бункеров не наблюдаю, — пробормотал Федор.

— Смотри шире! — не согласился с ним Саня. — Конс-пи-ра-ци-я! Сечешь? Наверняка отвода глаз для! Где-нибудь вон на той опушке, или рощица вон та, как прикрытие. А мы, значится...

— Как мясо для отвлекающего манёвра при охоте на инопланетян, — проворчал я, натягивая форму.

Местность вокруг напоминала пустырь, не более. Да и солдаты, которые больше напоминают загульных срочников, и лишь один подпол, что тянет на серьезного вояку. В палатках, кстати, было оружие. Привычные уже калаши, да при полном параде из полного и главное функционально подогнанного навесного. Что? Зачем? Одни только вопросы.

— Давайте, давайте, — ворчал подполковник. — Раньше начнем, раньше закончим. Думаете, мне хочется с вами возиться? Дел еще по горло.

Странное ворчание человека, от которого раньше и слова лишнего не вытянешь. А тут, прям, как бабка старая разворчался.

В принципе, справились мы достаточно быстро. Прошло от силы минут семь, как наш кривой строй расположился там, где указывали. Форма и правда нашлась каждому по размеру. Да и сидела удобно. Причем, качество почему-то заметно лучше, нежели я помню по своим «армейским каникулам».

— Значит, так, орлы, — качаясь на каблуках, начал подпол. — Сейчас строем к палаткам, там получаете боекомплект. После, — хмыкнул он и скривившись, сплюнул в сторону, — выбираете старшего. Тот получает от меня планшет и, — снова гримаса на лице, — боевую задачу. Таких групп, как ваша, еще несколько. Считайте это, хм, соревнованием. Все участники победившей группы получат персональные предложения по продемонстрированным навыкам. Наблюдение за вами будет вестись с дронов, но особо на них не надейтесь. Считайте, что вы в условиях, максимально приближенных к боевым. Всё! — хлопок в ладоши. — На выбор старшего две минуты! Промедление чревато.

И отошел в сторону. Сложил руки на груди, даже отвернулся, видимо, чтобы нас не смущать. Ну а мы, что мы? Не ожидавшие такого подвоха, стояли, словно первоклашки на пороге здания школы, абсолютно не понимая, что, как и куда.

— Воронов, — подала голос Таня. — Давай, не строй из себя недотрогу.

— Поддерживаю, — пожал плечами Федор.

— Еще бы, — усмехнулся Саня. — Здесь нам определенно свезло.

Остальные шесть человек особо вперед не рвались. Из выделяющихся были, пожалуй, еще двое. Девушка — Вика, с пофигистическим выражением лица и талантом стрелка от бога. Да парень Олег, что очень уж хотел выделиться. Чего у него не отнять, так это тяги быть первым. Причем тяги такой, адекватной. Что в наше время редкость. Все свои минусы он принимал спокойно, и старался их устранить, а не нарывался на ссору. Вот и сейчас, стоило мне перевести на него взгляд, просто кивнул, соглашаясь с решением остальных. Еще одна девчонка, подруга Тани по имени Света, ничего особого из себя не представляли. Ну, как «особого». В ином случае не попала бы в «углубленку». Ну и три парня — друзья одной компании, больше раздолбаи, что здесь ради прикола, нежели за действительно полезным опытом: мой тезка — Антон, Слава и Леха. Последний вообще смотрелся чуждо — сто двадцать килограмм веса! Причем не мышечной массы, что идет нам в явный минус. Но, сила воли у него присутствует, да. Да и друзья его, именно, что друзья. Помогали и поддерживали.

В общем, группка вырисовывается так себе. Зная, что ожидать от сегодняшней поездки, даже и отказался бы, наверно. Но сейчас заднюю давать никак нельзя, поэтому, хех, превозмогаем!

— Значит, слушаться беспрекословно, — кивнул я, скорее сам себе. — Теперь мы в арми, нах. Старшего выбрали сами, потом не войте. Леха — ты слабое звено. Возражения? Нет? Хорошо. Судя по всему, придется побегать. Олег, если что, ты у меня на подхвате. Так, лишний раз рот не открывать, самодеятельность не проявлять. Я всё еще не понимаю нахера нам это нужно, но раз ввязались, отыгрывать будем на максимум. Теперь, ждем.

Оставив переваривать, да и возмущенно сопящего Леху, подошел к подполу.

— Планшет, — протянул я руку и под кривую усмешку военного, получил гаджет.

— Аааа, черт, пропади оно всё пропадом, — и вовсе скривился тот. — Будь осторожен, парень. Черт. Суки. Грузимся!

Последнее было сказано уже в сторону солдатиков, которые после команды, споро собрали наши вещи, да загрузившись в КамАЗ, укатили. А я стоял, смотрел им в след и ощущение надвигающегося пиздеца, табуном мурашек скользило по загривку.

— Что стоим, кого ждем? — подошедший сзади Олег, энтузиазмом прямо-таки лучился.

Как, впрочем, и остальные. Интересно им видите ли было. Внезапные голодные, мать его, игры. Я же вместо ответа, снял с плеча калаш, вытащил магазин и уставился на боевой патрон. После, вытащил его, а следом и еще несколько, только убеждаясь в своей правоте.

— Итак, карапузики, — выдохнул я, под непонимающие взгляды собравшихся, забил всё назад, — кто может мне объяснить по какой причине нас, а именно группу желторотиков, военные могли оставить на пересеченной местности с боевым, сука, оружием в руках. Патроны не холостые.

— В смысле? — затупил Леха. — Ну, проверка такая? Соревнование там.

— Не тупи, Лех, — нахмурился Слава — низкорослый парнишка с третьего курса. — Тут не то что разрешения нет, тут боевое, даже не охотничье, оружие! У желторотиков, мда, без службы в армии за плечами и контролем со стороны военных. Это вообще, как?

— Ну, как бы, это, — неуверенно выдавил центнер веса.

— А, может, это действительно проверка какая? — хмуро выдала Вика. — Не знаю, самостоятельность, там, нашу проверить. Да и вообще планшет открой. Может там все пояснения будут.

— Кстати, да, — подала голос Таня. — А то теории заговора тут уже понакидали.

Бросив кривой взгляд на этих наивных дурачков, запустил гаджет. Забавно, но модель нашего производства, о которой я даже и не слышал ранее. Какая-то «Аврора», в кожаном чехле, и достаточно массивная, что по весу, что по размеру. Хм, и операционная тоже не андроидовская.

— Это, что вообще? — задумчиво пробормотал Саня, выглядывая из-за моего плеча.

Практически пустой рабочий стол, где на глаза попались лишь два файла. Один — карта, второй текстовый документ с парой предложений.

— Как забавно, — хмыкнул я.

Задание гласило: «Пройти по маршруту, ориентируясь на местности, по отмеченным точкам. Обнаружить спрятанный груз»

И, собственно, всё.

Карта так же ничего толкового пояснить не смогла. Ну, как карта. Скриншот, мать его, с криво расчерченной разметкой и парой красных точек. Всё, что читалось, так это возвышение по левой стороне, и множество небольших озер по правой. Ориентиры, конечно, так себе, но спасибо и на этом.

— Я нихрена не понимаю, — выдохнул я, тряхнув головой. — Если это просто маршрут, на кой хер нам боевые патроны? Что вообще происходит?

— Ну, Тох, если уж ты ничего не понимаешь, — покачал головой Саня.

— Да, что тут непонятного, — пожала плечами Таня. — Идем по маршруту, дальше видно будет. Вдруг, действительно, проверка какая и за нами с дронов наблюдают.

Почесав нос, я бросил взгляд в сторону дороги, по которой укатил КамАЗ и невольно задумался. Это всё ненормально. В моей голове просто не укладывался сам факт подобного. Да и зачем нам боевые патроны???

— Так, слушаем внимательно, — подобрался я. — Нужно обследовать местность более подробно. Палатки, окрестности. Далеко не расходимся. Делимся о всех странных и подозрительных находках. Оставленную гору шмоток тоже потрошим, а часть и вовсе рвем на веревки по типу бинтов. Часть забираем с собой, как сменное. Нет у меня уверенности, в том, что нас всерьез закинут в какую-нибудь опасную ситуацию. Но перебдеть я таки обязан. Кстати, телефоны проверили? Связь есть?

— Нету конечно, — спокойно ответил Олег. — Еще на подъезде пропала, минут за тридцать, где-то.

— Принято, — мотнул я головой. — Всё, начали!

Хлопок в ладоши и после некоторой заминки, когда пришлось взглядом пройтись по каждому, ребята, наконец, разошлись. Я же полез в планшет, параллельно высчитывая расстояние. Полчаса, значит? А КамАЗ гнал. Значит, связь пропала километров так за сорок отсюда. И, что мы имеем? А ебеня мы имеем такие глухие, что, если судить по карте, ни дорог, ни поселков. А где в нашей области подобное имеется? Около часа с зоной покрытия сети и выходит сотня километров от города в сторону, хм, а в какую, собственно, сторону? Закрытый тент за дорогой следить не позволял. По выезду явно петляли, так что, где мы сейчас, представить даже примерно не выйдет.

Что-то мне всё это перестает нравится больше и больше. Странностей, хоть отбавляй, конкретики никакой. Вообще вся эта ситуация сюр чистой воды. Гражданские, с боевым оружием, за сотню километров от города, да одни? Никаких дронов на горизонте я не вижу. Тишина такая, что любой посторонний от природы шум, считался бы на раз. А тут, только легкий ветерок, да припекающее солнце. И в свете недавнего посещения нас пришельцами, картинка какая-то мрачненькая выходит.

— Тряпки тряпочные, — крикнул мне Саня. — Ничего необычного.

— В палатках пусто, — голос Олега. — Пластиковые столы и два стула. Тоже пластик. Ни следов рытья, ни заплаток в самой ткани.

— Периметр чист, — голос, как его? А, тезка. — С насыпи видно всё далеко. Там дальше лес, слева и справа котлованы.

— Сама площадка тоже без всякого, — уже Таня. — Даже автомобильных следов особо нет. Как будто машины дальше вообще не проезжали.

А я параллельно насиловал планшет. По всему выходило, что он абсолютно пуст. Кроме тех двух файлов, ни в системе, ни в папках, больше ничего не было. И еще мне в голову пришла мысль, что у нас ни пайков нет, ни бутылок с водой. Только, мать его, стволы. Ах да, ни раций, ни спичек, ни компаса. Перечислять можно еще долго, но по своей сути, мы, как голыши в дикой природе.

— Что делать-то будем? — вернулся Олег. — Ты прав, всё это странно.

— Да, что вы в самом деле! — всплеснула руками Таня. — Двадцать первый век на дворе! Да случись с нами что, всех на уши поднимут! По любому же, просто испытания какие-то. Ну, подумайте вот, если, конечно голову еще не напекло, нас, что, на самом деле могли для какой-то цели здесь выкинуть? И заставить идти по непонятному маршруту? Чтобы что? Я вот даже ума не приложу, для чего такого серьезного и опасного могли понадобиться мы — желторотики! А оружие боевое, ну, на случай встречи с медведями там! Или волками!

— Или пришельцами, — хмыкнул Саня, но хмыкнул как-то безрадостно.

От былого энтузиазма у него не осталось и следа.

— Ну тебя, — отмахнулась девушка. — Да вы меня поняли! Давайте уже пойдем по маршруту. Какой там вообще километраж? Наверно, как раз, по финишу и ждет всё объяснение. А вы тут с серьезными минами сиськи мнете. Как бабы на выданье, ей богу.

Хотел я ей ответить, но не стал. Всё-таки нельзя винить человека, живущего по стандартам мирного времени. Ну, а пока, километраж.

— Тридцать-сорок кэмэ, — прикинув на глаз и сопоставив масштаб, выдал я. — Вообще не ближний свет.

— Это нам сколько, часов шесть топать? — задумчиво бросил Олег, а после, переведя взгляд на Леху, поправился. — Семь-восемь. К позднему вечеру будем. Скорее всего, это именно путь в сторону города. Но, твою ж, я не собирался задерживаться настолько! Почему вообще никто не предупредил о сроках?

— Меня тоже это беспокоит, — сморщила носик Вика. — Дома волноваться будут. Да и телефон еще не ловит. Не, нафиг такое счастье. Вернемся и свалю с этого кружка. Так вообще не делается.

И снова не дал я себе право вставить слово. Так хотелось сказать: «если» вернемся. Но что-то я наверно сгущаю краски. Ведь так? Так, батя?

«Всё херня, проверить боекомплект!» — скомандовал бы он.

Что я, собственно и решил сделать. А глядя, как все магазины из разгрузки проверяю я, подобным занялись и остальные.

— Один в заряде, четыре запасных, — мотнул я головой. — Не густо. У всех так же?

Нестройные голоса стали мне ответом. Вот чего-чего, а гранат не было. Хотя, наверно, это и вовсе смотрелось бы чересчур. И тут же себя одернул: ну-да, ну-да, калаш с пятью магазинами боевых патронов это уже нормально?

— Двигаем по маршруту, — принял решение. — Лех, ты, как по выносливости? Осилишь?

— Мы с отцом каждый сезон на охоту ходим, — пожал тот плечами. — А там трясина, буреломы, да болота. Сдюжу. Будь уж уверен.

— Лады, — кивнул я. — Идем следующим порядком. Я и Сашка — впереди. За нами, через двадцать метров Леха и девчонки. Олег, Антон и Слава — вы замыкающие. Не кучкуемся, смотрим в оба и не расслабляемся.

Молчаливые кивки и мы пошли.

Бросили прощальный взгляд на палатки, на дорогу, по которой нас привезли, да неспешно отправились по маршруту. Было не по себе, если честно. Знакомый с армейским укладом не понаслышке, к текущему положению я не мог подобрать не то что причин, даже поводов! Это ненормально. И, как сказал бы батя, там, где под слоем обыденности скрывается неправильность, тебя ждет самая глубокая задница.

— Как думаешь, в кого стрелять придется? — нарушил тишину Саня.

От былого энтузиазма не осталось и следа. Во взгляде загнанная насторожённость и беспокойство. Глаза бегают от одного края горизонта к другому, словно пытаясь найти хоть что-то, что даст ответы. Но их не было.

— Надеюсь, что ни в кого, — тихо произнес в ответ. — Иначе, долго нам такой компашкой не продержаться.

— Оптимист ты всё-таки, — проворчал друг. — «Продержаться», ага. Я вот думаю, нас в качестве жертвы приготовили. Ну, «Голодные игры», там? Типа, чтоб задобрить этих, — и тычок пальцем вверх.

— Бред не неси, — одернул его. — Давай, в реальность возвращайся. Харе в облаках витать. Мне же надо хоть на кого-то рассчитывать. А то эти тепличные мальчики и девочки особой уверенности не вызывают.

И тут дело даже не в подготовке, как таковой. Просто именно в Сашке я уверен. Уверен настолько, что без сомнений доверю ему спину. А вот остальные члены нашего, хм, отряда, к такому не располагают.

Местность труднопроходимой не была. Более того, вперед по маршруту вела, будто бы специально проложенная дорога. Да, естественного происхождения, но, тем не менее.

Через несколько километров с правой стороны практически вплотную подошел лес. Пока еще редкий, он создавал неприятное впечатление. Какой-то облезлый, что ли. А вот по левой стороне уходя в даль, протянулись котлованы. Некоторые заполненные водой, некоторые и вовсе пустые. Пить оттуда, я бы, конечно не стал. Но, раз есть они, значит, где-то должны быть и ручьи. Так что без воды остаться не должны.

Разговоров, как таковых, не было. По крайней мере между мной и Саней. Со спины то отголосок голосов доносился, но тоже, не то чтобы часто.

Где-то через час пути стало ощутимо жарко. Военная форма не располагает к проветриванию при плюс тридцати точно. А еще ведь на каждом из нас разгрузка, пусть и куце заполненная. Да берцы эти, совершенно не растоптанные. Мрак, в общем. И на кой, спрашивается, хрен, нужен был весь этот балаган?

Как-то неожиданно путь перед нами превратился, сначала в уклон, а после, и вовсе пошли такие буераки, со скальными выступами и впадинами, что ни о какой крейсерской скорости речи быть не могло. И, если для более-менее спортивно подготовленных всё это труда не вызывало, то вот Леха страдал. Ни подняться на полутораметровый уступ, ни спрыгнуть с такого же. Приходилось идти так, чтобы и он мог вырулить, а это такие зигзаги, что лишние километры наматывались с лихвой.

— Тох, мы не заблудимся? — окрик со спины заставил притормозить.

Естественно на моё распоряжение идти замыкающими, забили все. Сейчас эта кучка представляла собой ребятишек на выгуле. Тельняшки, закатанные штаны и калаши, болтающиеся за спиной, эдакой обузой.

— Нет, — крикнул в ответ. — Ориентиры по карте довольно четкие.

Слушать ответ не стал, тут же разворачиваясь и двигая дальше.

— Тох, — не выдержал Сашка. — У тебя же есть мысли по поводу всего этого, а? Зачем такое могло понадобиться?

— Нет, ну, если групп и правда несколько, — начал я, но тут же себя одернул. — Черт его знает, Сань. Слишком всё это неправильно.

— Ммм, — промычал друг, видимо пытаясь выстроить стройную речь, но только рукой махнул.

А вот я замер, тщетно пытаясь понять, что же меня насторожило. Завертел головой по сторонам, пытаясь расслоить источники звука. Приложил ладонь ко лбу, укрываясь от солнца и скользя взглядом от земли к небу, постепенно поворачивался по кругу.

— Что? — не понял Саня, так же, начиная озираться.

— Звук! — щелкнул я пальцами, когда осознал. — Слышишь? Стрекот. Будто стрекозиный шелест. Но громче.

— Не слышу, — нахмурился друг.

— Вы чего встали? — подойдя ближе и слегка запыхавшись, спросил Олег. — Заблудились?

— Слышишь? — с заговорщическим шепотом, приблизился к нему Саня. — Вот и я не слышу. А он есть!

— Да кто он то? — удивленно выпучил глаза Олег. — Вы, о чем вообще?

— Что за? — мотнул я головой, когда этот посторонний звук пропал полностью.

Только вот после раздался глухой хлопок и звук усилился многократно. Да так, что все непроизвольно присели и не зря. Прямо над нашими головами, практически из неоткуда, появился корабль. Размером с привычный человеческий истребитель, земным он не был точно. Темно-зеленый окрас, скошенные округлые грани, где центральная часть, будто тонкий, узкий стилет, по бокам от которого под девяносто градусов, в стороны расходятся треугольные крылья. Их основание венчают круглые набалдашники сопел, из которых вырываются изумрудные завихренья.

Корабль летел прямо на нас — иной цели тут быть не могло.

Появившись строго вверху, он сначала пронесся мимо, а после, заложив вираж, развернулся прямо к нам. А еще я успел заприметить, как сбоку от острия носа медленно разгораются зеленые точки, после чего рванул в сторону, даже не собираясь пускать в ход калаш.

— В рассыпную! — мой дикий ор, казалось бы, потонул в стрекоте машины, но эффект был.

Все и правда рванули в разные стороны, что оставляло хоть какую-то надежду...

Первое попадание по земле ознаменовалось шипением рассерженной гадюки. Местность вокруг не позволяла бежать, сломя голову, а поэтому я просто занырнул за подвернувшийся скальный нарост. Кусок камня с меня ростом и небольшим углублением у основания, встретил, как родной. Звуки стрельбы, за которыми следовало шипением, пропускал фоном, стараясь унять дрожь в руках. Перед глазами только земля, каменный щебень, и никаких мыслей, кроме одной — мы приманка!

Когда звук аппарата стал удаляться, выглянуть смог не сразу. Несколько секунд боролся со страхом и только после, немного его отодвинув, получилось осмотреться. Корабль заходил в новый вираж, тогда, как я, пытался найти своих. Двоих, впрочем, нашел. Леха лежал ничком на земле, застыв в нелепой позе. Глаза его были открыты, а зрачок метался из стороны в сторону. Нас разделяло метров двадцать, не больше, так что всё это я видел отлично. Там же, но чуть сбоку, застыло и тело Олега. В полуприсяде, с нелепо вскинутыми руками, сейчас уже пустыми. Автомат лежал рядом, словно поломанная игрушка. А глаза парня такие же — стеклянные, но с мечущимся зрачком.

Раздавшиеся еще три хлопка неприятной волной холода понеслись по загривку. Взгляд вверх и уже четыре одинаковые корабля. Развороты в нашу сторону, зарождающиеся зеленые точки на носу и страх. Страх, который сковывает по рукам и ногам, превращая тебя в соляную статую. Страх и непонимание. Точнее неверие в то, что всё это происходит сейчас и с тобой. Какие к черту пришельцы? Но реальность перед глазами усомниться в чувствах не позволила.

Вскидывая автомат к плечу, на удачу попадания особо не надеялся. Выстрел из калаша пробивает рельсу? Ну-ну.

Короткая очередь с небольшим опережением и такой привычный звук стрельбы прошелся по нервам, словно сильнейшее успокаивающее. Никаких страхов и переживаний. Сомнений и паники. Только цель, прицельная планка и спусковой крючок.

Два зеленых очерка понеслись в мою сторону слишком быстро. Я только и успел заметить вспышку, да зеленые, словно растянутые, нити. А после, сухой треск, от соприкосновения этих зарядов с землей передо мной и словно, расходящийся в стороны, купол, изнутри которого всё пронизано зелеными молниями.

Прикосновение с этой субстанцией сопровождалось холодом. Он за мгновение пронзил тело от макушки до пят, напрочь лишая меня возможности пошевелиться. Только глаза, словно заведенные волчки, скользили по допустимому периметру, в попытке разглядеть хоть что-то.

Надо отдать должное, выстрелы продолжались еще минуты три, точно. Интересно, кому это повезло больше? А после — накатило. Нас хотят взять живьем! Пришельцы? Какого хера? И паника, паника, паника...

Глава 5.

Секунды растянулись на часы. Мысль! Именно она не позволяла затеряться посреди панического настроя. Почему мы не можем двигаться? Замерли, словно истуканы, в нелепых и неестественных позах. Казалось бы, если тело каменеет, то почему мы можем дышать? Никакими естественными процесса такого добиться нельзя. А значит, всё это в голове!

Попытка, на грани фола. Напряжение всех мышц сразу и по отдельности каждую — безрезультатно. Попытка задержать дыхание и бинго! У меня получается! Только, что мне это дает?

Движение сбоку привлекло внимание сразу. Корабль пришельцев заходил на посадку. Метров в пятидесяти от меня, он плавно, всё так же стрекоча, опускался на землю. Сейчас уже разглядеть его получалось лучше, но радости это не доставляло. Странный материал корпуса, хоть и блестел на солнце, но казался матовым. Даже, скорее, бархатным. Обводы корабля плавные, с окружностями. Два боковых крыла при приземлении сошлись вверх, образуя над основным корпусом эдакую крышу. Успел заметить небольшую вспышку, что, еле заметной глазу, волной, начала опускаться с наивысшей точки, к низу. Она покрывала корабль эдакой пленкой, что спустя несколько секунд и вовсе теряла видимость. А после, после прямо по центру тела корабля вперед ушел шлюз...

То существо, что выбралось наружу, человека напоминало мало. Хотя и понятно, что это, скорее всего, какой-то скафандр. Тем не менее рук у пришельца было две пары. Да и рост где-то под два с половиной метра. Ноги имели дополнительный сустав, а подошва скафандра, костюма, комбинезона? имела схожесть с копытами. Еще, что бросалось в глаза, так это непонятные щупальцевидные отростки. Целая гроздь их копошилась за спиной, почему-то ассоциируясь в моем мозгу с волосами. Голова широкая и удлиненная, с двумя вертикальными рядами круглых, светящихся точек. Тело узкое, выделялось тем, что опускалось оно ниже уровня крепления ног. То есть, больно уж всё это походило на строение тела какого-то насекомого.

Твою ж!

Рук, или лап, у пришельца было не две, а три пары. Еще одна, совсем небольшая, что до этого не была видна, пряталась на груди. Сначала, я было подумал, что это нагрудная пластина, но нет.

Потратив несколько секунд на осмотр по сторонам, пришелец направился в мою сторону. В этот момент выпуклость на груди начала двигаться и внезапно разъединилась, на совсем тонкие и короткие, трехпалые ручки. Они постоянно оглаживали друг друга, движением, больно похожим на то, когда мы моем руки.

Признаться, честно, изначально я даже не до конца осознавал суть происходящего. Наблюдал за всем этим, как сторонний зритель, смотрящий фантастический фильм с кресла кинотеатра. В голове даже промелькнула мысль, что внешний вид инопланетян могли придумать и по экзотичней. Правда, стоило пришельцу оказаться рядом, как эти мысли буквально вымело из черепной коробки. Словно в замедленной съемке, маска его скафандра, под тихое шипение и еле заметный глазу пар, разъединилась пополам и разъехалась в стороны. Перед моим взором оказалось лицо, человеческого в котором не было ничего. Более того, то сходство с насекомыми, что отметил при первом взгляде, только усилилось. Черные, маленькие глазки, коих насчитать удалось аж шесть штук. Серая, хитинистая кожа, с острыми бугорками, полное отсутствие носа: на том месте, где он находится у нас, лишь небольшое возвышение. Ну и рот, который ртом то назвать сложно. Острые зубы, отсутствие губ и словно дополнительная челюсть поверх.

А после всё пропало.

Странное ощущение, будто тебя накрывает тень, что заслоняет не только зрение, но и сознание целиком. Будто ребристой ладонью провели по мозгу, напрочь смывая все чувства. Осталось только понимание неизбежной благодати, что дарует Великая и Всепоглощающая Мать.

Боль.

Она вторглась в безмятежность с грацией носорога. Вот я еще плаваю на волнах покоя, а вот корчусь на земле, в нелепых попытках собрать собственный разум.

Взрывы, стрельба, шипение и стрекот — всё это смешалось в безумную какофонию звуков. Ныла вся левая сторона тела. Перед глазами плавали черные мушки, а на затылок что-то ощутимо давило.

Попытка подняться и всё тщетно. Под эхо взрывов только и смог, что слегка приподнять голову. Тут же ощутил укол боли внутри черепной коробки и зашипел. Открыть глаза, осторожно, без резких движение повернуть голову направо и замереть. Увиденное заставило застыть кровь в жилах.

Пришелец без скафандра представлял собой пугающее и одновременно мерзкое зрелище. Весь в какой-то слизи, двигался он на четвереньках и скачками. Нижняя пара рук была явно длиннее, и сейчас служила опорой для рывков. Задние, хм, лапы? Длинные, шипастые и мощные. Они вспарывали землю и позволяли менять траекторию движения слишком резко, что не могло быть реальностью! А еще, мне казалось, что при этих рывках, он словно мерцает, чуть-чуть, совсем немного, но меняя положение от того, которое было. И всё это под пулеметную очередь, чьи трассеры распарывали воздух в считаных сантиметрах от тела пришельца. А тот рвался вперед, с безумным стремлением разорвать и поглотить. Я чувствовал его голод, его агрессию и предвкушение теплой плоти и горячей крови.

Чувствовал?

Осознание сего факта чуть не выбило землю из-под рук. Но в то же время и помогло собраться. Картина происходящего из разрозненных пазлов начала собираться в целостное полотно. Стрекот не от кораблей пришельцев, а от вертолетов. Шипение — не выстрелы их инопланетных кораблей, а пролет ракет. Взрывы — ну, тут понятно, как, впрочем, и пулеметные выстрелы БТРа, находящегося на расстоянии метров в сто отсюда. БТРа, к которому пришелец рвался, рассчитывая устранить нелепую помеху.

На что он рассчитывал?

Мрак.

Ответ на мой вопрос пришел тогда, когда до БТРа оставалось метров десять. Казалось бы, станковый, мать его, пулемет! Да он должен еще на подходе сбрить эту тварь! Но хрен там плавал.

Восемьдесят метров пришелец преодолел очень быстро. А его «мерцание» позволяло играючи нивелировать скорострельность пулемета.

Десять метров. Жалкие десять метров и со стороны пришельца вырывается полупрозрачная, голубая волна. Будто марево от асфальта в жаркий день, перемалывая воздух, она добирается до техники и выстрелы, внезапно, словно обрезает. Пришелец же, больше не обращает на БТР никакого внимания, рывком уходя в сторону. А вот я не свожу взгляд с техники, всё еще надеясь, что пулемет заработает вновь. Только вот этого не случилось.

Вместо выстрелов наружу полез экипаж. Кричали они громче отзвуков взрывов, а кривые, сведенные судорогой, пальцы, разрывали кожу у себя на лице и выдавливали глаза.

Двенадцать секунд — именно столько прошло времени, пока я не мог отвести взгляд. Весь экипаж уже на земле и не подаёт признаков жизни.

Страшно ли мне было?

Нет.

Ни страха, ни каких-либо других чувств ощутить не удалось. Внутри была пустота. Странная, чуждая, но приятная.

Именно благодаря ней автомат в моих руках оказался практически сразу, как удалось подняться на ноги. Осмотрелся, отмечая удобные места для того, чтобы укрыться и неспешно, так как быстрее не позволяла слабость, побрел за высокую, каменную глыбу.

Впереди лежало тело Олега. Именно тело: со сквозной дырой в груди не живут. Чуть дальше него, всё так же, в нелепой позе, находился Леха. Его пустой взгляд не нес в себе жизни. Зрачки застыли по центру, а ниточка слюны, что стекала изо рта, навеивала не совсем приятные мысли.

Больше из нашей группы я никого не видел и, наверное, это к лучшему. Каким-то странным и неприятным чувством отдавало это зрелище. Только вот каким?

Присаживаясь за каменной глыбой, чуть приподнимаю калаш, проверяя его на целостность. Повернуть на одну сторону, после на другую. Передернуть затвор, ухватиться поудобнее и выглянуть. О, полетел!

Один из четырех кораблей пришельцев начал подниматься в воздух. Тут же по нему прилетело две ракеты, но без толку. Полупрозрачная изумрудная пленка, за секунду до столкновения, вспыхивала искрами, покрывая корабль целиком. Облако взрыва пропадало практически сразу, словно ракеты не несли в себе той мощи, что была в них заложена.

Ничего не выйдет?

Корабль пришельцев уже практически развернулся носовой частью к вертолету, как в дело вступили истребители. С громким шипением к цели понеслись ракеты уже с них и вот здесь пришелец ждать не стал. Резкий наклон корабля и тот уходит в сторону, разворачиваясь уже к ракетам. Изумрудная вспышка, два тонких луча и два же взрыва от ракет. Под их аккомпанемент вертолет запустил свой носовой пулемет. Понятное дело, что, если уж ракеты не смогли пробить защиту корабля, здесь уж и вовсе толка не будет.

Так и оказалось.

Пули бились в защиту, лишь порождая искры, а нос корабля поворачивался строго за самолетом. Вот искры с обшивки потухли, а в сторону самолета устремился зеленый шар пламени, как мне показалось на первый взгляд. Это после, где-то через секунду, когда сам снаряд вырвался вперед, стало понятно, что это лишь облако активации. Сам снаряд больше походил на зазубренное копье, обрамленное синеватым маревом.

Дальнейшее случилось одно за другим.

Понятное дело, что наших истребителей было больше, чем один.

Задняя часть корабля пришельцев, вдруг вспыхнула взрывом, от чего его повело вбок. Защита пропала, позволяя пулеметным выстрелам добраться до обшивки. Правда, без толку. На металле оставались лишь небольшие вмятины, будто это не крупнокалиберный пулемет вовсе.

В это время то самое «копье», достигло цели, напрочь игнорируя попытки пилота увернуться. Он даже успел катапультироваться, но взрыв оказался слишком обширным. Самолет поглотило изумрудным пламенем, в стороны от которого разнеслись толстые, зеленые же молнии. Одна из них и пронзила кресло пилота, разрывая того в клочья.

Эхо гулкого выстрела вклинилось в мои мысли следом. Очередной взрыв с другой стороны корабля пришельцев смог-таки разорвать обшивку. Накренившись на бок, он понесся к земле, закручиваясь винтом. Столкновение! И корабль корежит, протаскивая по земле, пока еще две ракеты не входят в корпус.

Хотелось бы мне выдохнуть с облегчением, только вот его не было.

Поднимаясь на ноги, столкнулся взглядами с Викой. Девушка, словно сомнамбула, шла в мою сторону, в нелепом движении дергая головой. Левая рука висит плетью, а правая вытянута по направлению ко мне. Губы двигаются, повторяя одно и то же слово: «умри», тогда, как глаза, словно подернуты белесой пленкой.

Разум без эмоций отработал четко. Упереть калаш в плечо, навестись на голову девушки и одернуть собственные мысли. Палец, что уже начал давить на спусковой крючок вернулся в упор выше, а взгляд заскользил по округе.

О, ссучоныш!

Хм, эмоции? Ладно.

Один из пришельцев, разорванный пополам, но, тем не менее живой, нашелся метрах в сорока слева. Уперевшись спиной в породу земли, что вздыбилась после взрыва, его черные глазки испускали еле заметное синеватое свечение. Точное такое же колыхалось и вокруг головы Кати. Сложить два и два труда не составило, поэтому прицел ушел уже на незваного гостя. Вдох, палец выбирает свободный ход спускового крючка и одиночный выстрел теряется в окружающем грохоте. Отмечаю, что кровь у пришельца темно-зеленая, а мозгов особо не видно. Зато пропадает всякое свечение и Катя ничком падает на землю, будто кукловод вмиг обрезал удерживающие нити.

— С почином, Тох, — ровно проговорил я. — Вот и первый пришелец на твоем счету. Будет чем перед пацанами козырнуть. О!

Еще один корабль пришельцев смог взлететь. Сейчас, набирая высоту, он явно собирался уйти куда-то в стратосферу. Взлет носом строго вверх и следом белые росчерки, устремляющихся вдогонку ракет. А там и два истребителя, так же поднимающиеся выше.

Боль, что резанула левую сторону тела, не позволила досмотреть, чем всё закончится.

Нихрена не понимая, сполз по камню на землю, пытаясь найти источник боли. Но его не было. Ни раны, ни крови, ни каких-либо других физических проявлений. Что за? Физических! Мать его!

Когда близкий взрыв слегка оглушил, только и смог, что прикрыть глаза. Попытка подняться? Хрена с два. Новая вспышка боли, что темнотой перед глазами затмила сознание. Еще один взрыв, на этот раз буквально за моим укрытием и осколки щебня, разлетающиеся в стороны. На этот раз оглушением не ограничилось и это явно была контузия. А уж когда, в считанных метрах от меня, пронеслась пулеметная очередь, выбивая из земли комья грязи, впервые за несколько последних минут, сквозь толщу пустоты пробился страх.

Хотелось мне подорваться и хоть как-то себя обозначить. Хотелось, но не моглось. Боль сковала тело, причем боль была не моя! Я четко это понимал, какой-то частью сознания разделяя источник. А он было в стороне, метрах в десяти от меня. Как раз там, куда устремилась пулеметная очередь. И вот здесь страх вспыхнул с такой силы, что вытеснил к черту и пустоту и всё остальное. Если передается боль, то, что будет, если тот «источник» умрет? И словно в ответ на мой страх пришла волна спокойствия — точно не моя.

С трудом поворачиваю голову на бок и вижу, как в мою сторону ползет пришелец. Нижняя часть его тела раздроблена, но обе передние пары рук целы. Ими он хватается за землю, а взгляд направлен точно на меня. Округлая пасть кровит и искажается, будто что-то шепча. А на фоне всего этого поднимается вертолет. Винты его медленно разрезают воздух, будто замедляя своё движение. Вижу, как ствол носового пулемета чуть наклоняется, нацеливаясь на пришельца. Вспышка! И очередь разрезает воздух, устремляясь к нему. Секундное понимание и ожидание боли. Время явно замедлило свой бег, иначе объяснить тот факт, что я четко и словно кадрированно вижу, как с держателя срывается ракета, объяснить не получается. Еще успевает мелькнуть мысль — это конец и четкое её осознание взрывается в мозгу сверхновой.

Взрывается, чтоб медленно угаснуть под напором чужих мыслей. Желание, хотя нет, больше требование защитить и гордость за свой поступок.

Пришелец последним рывком оказывается в метре от меня и за мгновение до прилета ракеты, нас окутывает сфера голубоватого марева. Взрыв вижу практически вплотную. Вал племени разносится в стороны, а ударная волна буквально вгрызается в сферу. Земля, камень, щебень — всё это разлетается в стороны, чтобы после, буквально через пару секунд, добраться и до меня. Ощущение, сродни мягкого удара под дых. Хоровод картинок перед глазами, вспышки боли по различным участкам тела и агония затухающего сознания. Последнее, за что пытался ухватиться это сюр всего произошедшего. Но не удалось. Темнота накрыла целиком, совершенно не считаясь с моими желаниями. Миг и всё закончилось ничем, выбивая меня в ничто.

***

— Всё было рассчитано! Они действуют малыми группами! Два-три аппарата и всё! — громкий, сухой голос, в тоне которого еле угадывались нотки злости.

— Дебилы! — вторил ему второй, что совершенно не стеснялся на обороты и тон. — Где эти ваши расчеты? У меня сотня убитых! Сотня! Про уничтоженную технику я даже говорить не хочу! Вы вообще осознаете, что натворили!? Да я вас само лично под трибунал отравлю!

— Товарищ генерал, успокойтесь! — уже окрик в ответ и гулкий хлопок по ладони по столу. — Эта операция согласована в верхах! Ни нам с вами оспаривать правильность этого решения! И, если вы так переживаете, то к вам, относительно потерь, никаких претензий не будет. Мы на пороге больших перемен, или того хуже, большой войны! Не зря же они собирают по всему миру образцы. Это был идеально проработанный сценарий! Теперь и у нас есть их некоторые образцы не только тел, но и механизмов. А, что касается солдат, так работа у них такая — за родину умирать.

— Работа такая? Работа? — аж задохнулся от возмущения генерал. — А у студентов этих, тоже работа? Вы там вообще ебанулись!? Они всего лишь дети! Ни пушечное мясо, ни разменная монета, дети, мать вашу!

— Пал Иннокентич, успокойтесь уже, ну, — спокойным, миролюбивым тоном вклинился третий голос. — Всё замнем. Нападение было неожиданностью. Да вас еще медалью наградят, что вмешались так своевременно! Считайте, спасли пятерых человек, буквально вырвали из лап пришельцев. Думайте о перспективах, Павел Иннокентиевич!

Тишина в несколько секунд казалась осязаемой. Когда генерал-лейтенант заговорил вновь, никаких эмоций в его голосе больше не было. Спокойный холодный тон человека, привыкшего отдавать приказы.

— Петров, под арест их, — сказано сухо и жестко.

— Что? — удивление в голосе первого, казалось, заставит того захлебнуться. — Да вы хоть понимаете!?

— Вы совершаете серьёзнейшую ошибку! — сорвался на повышенной тон голос второго.

— Рыпнутся — расстрел на месте, — как вердикт, тяжелые слова генерала. — Средства связи изъять, контакт не поддерживать.

— Лучше бы вам сейчас дополнить, что всё это шутка, — процедил спокойный.

— Да ты сбрендил, идиот старый!? Тебя погон лишат! В рядовые отправят! Ты у меня в инопланетном нужнике сгноишь! — и звук тупого удара, следом за которым последовал звук упавшего тела.

— Всегда мечтал, — флегматично выдал Петров. — Тащь, генерал, их цивильно или мокрую?

— Во вторую, — сморщился генерал. — Головой отвечаешь, Петров. А ты, сука, только рыпнись и тоже, как ты там сказал? Сопутствующие потери? Вот сопутствующей и станешь. Уяснил? Товарищ полковник, мля. Понабрали уродов. Ничего, ничего, каленым железом выжгу, гниль, мля.

— Павел Иннокентиевич, — явно цедя, заговорил оставшийся в сознании. — У вас же дети есть, подумайте о них. Это ваше решение может ведь и их коснуться.

На человеческий этот рев был похож слабо. А вот пистолетный выстрел ни с чем спутать было нельзя. Как и звук еще одного упавшего следом тела.

— Урод! Семьей меня шантажировать вздумал? Ублюдок. Петров! Этого на поляну, к остальным! Ну и дырок в нем еще понаделай. Можешь, даже взорвать, — тяжелое дыхание генерала, когда он замолчал, не услышать было нельзя. — Второго закрываешь в мокрой и чтоб ни одна падла о нем не узнала!

— Сделаю, — спокойно ответил Петров.

— Что с ребятами? — спустя несколько секунд тишины спросил генерал. — Вижу, они тут не все.

— Это лучше у Саныча спрашивать, — начал было Петров, но под взглядом генерала осекся. — Двоих даже трогать не рискнули, так и стоят статуями. Но там, кажется, всё. Эти вот все тяжелые. Повреждения разные, но больше осколочные. Хотя, вон та девчонка, по-моему, разумом повредилась. Мечется всё и на непонятном языке говорит. Эти их увезти хотели, мол, на изучение. Но вы вовремя приехали.

— Сколько их всего было? — вопрос генералу дался тяжело.

— В этой группе девять, — ответил Петров. — Пятеро двухсотые.

— Что по остальным группам? — нахмурившись, спросил генерал.

— Одна пропала полностью, — вздохнул Петров. — Даже не успели среагировать. Две остальные спокойно прошли по маршруту. Их уже развезли по домам.

— Кто инициировал весь этот цирк? Почему со мной не связались? — вроде и было сказано спокойно, но толика гнева все-таки прорвалась

— Так, Петр Викторович и инициировал, — звук почесывания затылка показался слишком громким. — Но здесь сложно сказать, был ли он в курсе, или же его тоже в темную использовали.

— Сам с ним поговорю, — вздохнул Павел Иннокентиевич. — Не должен был Петр так поступить.

— Так, это, — неуверенно начал Петров, — что с группой сопровождения этих делать будем? Там целый картеж из пяти машин. Да и ребят всех куда-нибудь в больницу, наверно, надо. Здесь-то, в палатках много не налечишь. Что смогли, сделали, но некоторые совсем тяжелые.

— Позвонить мне надо, — совсем успокоился генерал-полковник. — Кое-кто в границах заблудился, надо бы одернуть. Ладно, Саш, рули пока. Если, вдруг, что, докладывай непосредственно мне. Сейчас озвучим и начнется.

— Есть, докладывать! — вытянулся по стойке смирно, Петров.

Звук удаляющихся шагов, шелест ткани и снова тишина.

***

Странно всё это.

Момент возвращения в сознание я ощутил довольно четко. Но в то же время и нахождение в забытье отложилось в памяти, не как что-то эфемерное, а как вполне себе реальные воспоминания. Правда, совсем скоро стало не до них. Мозг, словно из спячки вынырнул, накрывая сознание тем, чего его лишили — эмоциями. Пережить весь этот пиздец еще раз? Да всегда пожалуйста! Единственное, что не позволило скатиться в омут паники, так это понимание прошедшего времени. Я в безопасности. Сейчас уже всё позади. Никаких пришельцев, никакого, мать его, контроля сознания! Черт. Так это что получается, они не только пришельцы, так еще и разумом управлять могут? Твою ж мать! Именно что мать. Великая, сука, и Всепоглощающая! Кто это вообще? Божество их какое? Религия? Или, если провести параллели с насекомыми, матка?

По мере прокрутки всех этих мыслей, трясти начинало только сильней. И нет, не от холода. Адреналиновый приход я не спутаю ни с чем, но сейчас? Ммать!

Лежа на раскладушке, чувствовать, как зуб не попадает на зуб, и тебя бросает, то в жар, то в холод, потом застилая глаза — удовольствие не из приятных.

Попытался, было, встать и к моему удивлению это даже получилось. Секунды на полторы. После закружилась голова и накатала такая слабость, что назад я рухнул, уже практически без сил.

Черт, Саня!

Очередная попытка успехом не увенчалась вовсе. Только и смог, что немного пошевелиться: мышцы, словно затвердели. После пришло понимание, что все они вовсе сведены, а следом накатила боль. Медленно нарастающая, она пронзала каждое мышечное волокно, да с такой силой, что через несколько секунд её вовсе нельзя было терпеть! Мой, сначала стон, а после и крик, разнесся по палатке, привлекая внимание. Правда, я уже практически не соображал. Боль захватила сознание, вымывая из него всё лишнее. Осталась только она.

Уже не особо обратил внимание, как вбежали люди. Как с меня аккуратно снимали одежду, в поисках причины боли, как пытались поставить капельницу, после ограничившись несколькими уколами. Всё, что владело мои сознанием, так это боль. В какой-то момент мне и вовсе показалось, что остановилось сердце. Я не смог сделать и вдоха! Сдавило грудь, защемило в области сердца, а после я вновь погрузился в ничто.

Следующий раз очнулся уже не в палатке, а во вполне себе обычный больничной палате. Очнулся и сразу приготовился к боли. Но её не было. Я даже дыхание задержал, опасаясь её спровоцировать. Сначала пронеслись секунды, и первый, несмелый вдох. После минуты, когда ты ни о чем больше не можешь думать, кроме как о её пришествии. Первое, несмелое шевеление, поднять руку, застыть и выдохнуть, но уже с облегчением.

— Ха, — вырвалось у меня еле слышно. — И даже на опыты не забрали.

Тот самый разговор генерала и убийство им кого-то из пришлых, в памяти не потускнел ни на миг. Я помнил его столь четко, что, наверняка, смог бы повторить наизусть. Причем, и повторил.

— Ха? — уже скорее задумчиво.

И, что это, вообще, такое?

Я же был без сознания? Был. Или всё это мне вообще приснилось? Черт. Как-то не по себе. Особенно, если вспомнить момент с пришельцем, когда я его, хм, чувства? Эмоции? Ощущал, как свои. Странно? Да это еще слабо сказано! И это его последнее желание меня защитить. Какого черта???

Так, Тох, надо успокоиться. А то пульс вон зашкаливает.

Вдох, выдох.

Размышляем, думаем, анализируем.

Благо, информации подкатило более чем.

Итак, что мы имеем?

Пришельцы никуда не терялись. Более того, если судить по словам неизвестных типов, они вполне себе спокойно похищают людей. Почему? Для чего? Это странно. Ведь по степени их развития, мы для них не представляем угрозы. Почему они до сих пор не начали глобальную, хм, глобальную чистку? Судя по всему, виды мы совершенно разные, а уж если подумать про эту их Мать, то получается и стоим на разных ступенях пищевой цепочки. Больно уж ярким было желание «поглотить», когда тот пришелец несся к БТРу. Хм, а я ведь и не помню, чтоб он именно их «поглощал». Жахнул чем-то, кстати, еще одна тема для рассуждения, и побежал дальше. Это «что-то», кстати, больно уж на магию какую походит. Правда, в разрезе инопланетной тематики, скорей на пси-силы. Там тебе и контроль разума, и слияние эмоций, что ли? Потому что, насколько я помню, желание меня защитить столь ярко вспыхнуло, когда я осознал, что сейчас умру. Опять-таки, к чему это желание? С чем оно связано? Нихрена не понятно.

Вдох, выдох.

Каких-либо стройных теорий у меня не появилось вовсе. Вроде и раскидал всё по полочкам, но получил лишь больше вопросов. А наши тоже хороши. Уроды. Интересно, какое ведомство ответственно за подобный финт ушами? Использовать, как приманку! И эта их уверенность, когда они втолковывали генералу про «замять»... Ну, сука! Если бы не он, сидели бы уже в клетках каких, как подопытные кролики, да лапки по команде поднимали. Интересно, эти недалекие имбецилы не подумали, что такими своими действиями могут спровоцировать пришельцев на более жесткие методы? Или, что, пришли к выводу, раз те действуют столь скрытно, то нас опасаются и на эскалацию не пойдут? Черт, мне нужен мобильник! Интересно, где мои вещи? Саня! Твою ж мать.

Встать с кровати получилось на удивление легко. Только пол, пожалуй, холодил босые ступни.

На мне обнаружилась простая белая футболка и какие-то слегка растянутые в коленях спортивки. Явно не моего размера. Труселя так же имели место быть. И снова не мои. Хорошо хоть чистые. А вот носков, как и тапочек, не было. Поэтому до двери пришлось идти босиком.

Признаться, меня слегка потряхивало от мыслей, что там, снаружи, может быть не обычная больница. Да и нет-нет, но разум подкидывал совсем уж фантастические картинки. Вот выйду сейчас, а там вымерший город! Не, нафиг, надо подумать о чем-нибудь обыденном. О, точно! Жрать хочется. Чего бы я сейчас с удовольствием съел?

Отворив дверь, на несколько секунд замер, прислушиваясь. Совершенно точно сердце пропустило пару ударов. Слишком вокруг тихо! Слева и справа пустой коридор, еле-еле светят лампочки. Так, электричество есть, уже хорошо. Справа по коридору, метрах в десяти, виднелся выход в холл. Туда и я пошел, скользя взглядом по сторонам, в поисках чего-нибудь поувесистей.

Страшно, сцука!

Шаг, пройти еще чуть-чуть. Аккуратно прильнуть к углу и выглянуть.

— Вот же ж, — выдохнул с облегчением.

В дальнем углу холла, в кресле у окна сидела медсестра и читала. Теперь понятно почему так тихо — ночь на дворе! А я уже напридумывал, идиот.

— Прошу прощения, — произнес я, совсем не своим голосом и тут же закашлялся.

Такое чувство, будто во рту всё пересохло! Хрип еще этот, и появившийся кашель.

Девушка, впрочем, отреагировала мгновенно. Оторвалась от книги и подскочив с кресла, бросилась в мою сторону.

— Молодой человек, зачем вы встали? — произнесла она прямо на ходу. — Тише, тише. Сейчас дам воды.

У стены слева стоял кулер и именно к нему она сначала и направилась. Я и сам его уже приметил, но чертов кашель!

— Вот, возьмите, — стакан в моих руках и перебив на несколько секунд кашель, делаю глоток. — Пойдемте в палату! Еще совсем рано! Доктор будет только утром, сейчас вам просто необходим постельный режим!

— Друг, Широв Александр Валерьевич, со мной был. С ним всё нормально? — тут же затараторил я.

Телефон это вторично, успеется еще, раз мир, вон, стоит целый и невредимый.

— Широв? — задумалась девушка вроде бы на мгновение, но холодным потом покрыться я успел. — Александр? Живой. В соседней с тобой палате лежит. Отделался легче других: ушибы, да ссадины. Ничего серьезного. Лоб рассадил себе сильно, зашивали. А в целом ничего серьезного.

— Спасибо! — выпалил я с облегчением. — Спасибо.

— Иди, давай, досыпай, — улыбнулась, молодая, в общем-то, девушка. — Завтрак в семь утра, после зайдет врач. Расскажешь, как себя чувствуешь. У тебя, кстати, тоже серьезных травм не было. Хотя и привезли с сильнейшим приступом судорог. Еле купировали. Как себя чувствуешь?

— Да нормально, — пожал плечами. — Небольшая слабость, но в целом всё хорошо.

— Вот и чудненько! — улыбнулась медсестра, а после состроила умильно серьезное личико. — А теперь марш в кровать!

Не улыбнуться в ответ было просто нельзя.

Допив стакан воды, налил себе еще один и уже с ним вернулся назад, в палату. Сделав глоток, поставил пластиковый стаканчик на тумбочку рядом и только сейчас понял, что забыл спросить в какой мы больнице. Мельком увиденный вид из окна ответов мне не дал. Хотя, в принципе и так понятно, что это либо централка, либо, что более вероятно, наша НИИшка. Больно уж тут всё цивильно.

Оказавшись в кровати, выдохнул, наконец, с облегчением. Теперь всё закончилось. Саня жив, уже проще. С остальным разберемся по ходу дела.

Уснуть получилось без труда. Только голова упала на подушку, как сонливость стала подбираться всё ближе и ближе. Несколько минут, вялотекущие мысли и такой желанный, спокойный отдых.

А вот во сне всё было иначе. Нет, никаких кошмаров с пришельцами. Всё базировалось на восприятии и ощущениях. Я находился посреди бескрайней и бесконечной пустыни. Вокруг только свет и ничего более. Ты ощущаешь себя песчинкой посреди великого и безграничного Ничто.

... Но в какой-то момент появляется ощущение, заслоняющей тебя тени. Ты начинаешь вертеться из стороны в сторону, пытаешься найти и визуализировать изначальный посыл, но ощущаешь только давление. Тень надвигается ото всюду. Тянет к тебе свои длинные извивающиеся щупальца и подавляет. Подавляет даже не специально, а одним лишь своим существованием. И тут же, что-то пробуждается внутри уже тебя и отвечает. Отвечает подобно эху, перенаправляя изначальный посыл назад, в тень. И та замирает. Замирает в предвкушении? И, пожалуй, в покое. Больше она не подавляет. Она просто есть, как неотъемлемая часть всего мироздания. А внутри тебя тлеет её частичка, вновь застывшая, где-то на грани твоего восприятия.

Глава 6.

Просыпаться было тяжело. Сон, словно обвил сознание липкими нитями, не желая отпускать. Вот вроде уже и какая-то часть проснулась, но тело тебе не принадлежит. Ты чувствуешь палату, людей в ней и жар собственного тела. Фон разговоров больше походит на какую-то неразбериху. Наборы звуков, непонятная фонетика и неприятное до омерзения чувство, когда тебя касаются.

«Нет! Оставьте меня в покое!» — хочется крикнуть одной части меня.

«Помогите!» — кричит другая, что бьется внутри, пытаясь пробиться в реальность.

Жар сводит конечности. Капли пота неприятно стекают по коже, и ты чувствуешь каждую из них.

Боль! Боль? Это чувство такое приземленное и такое человеческое позволяет заякориться. Что-то проникает в тело, растворяется в нем, постепенно заставляя жар отступить. Миг! Вспышка! И глаза открываются, а я подрываюсь на кровати, чтобы обнаружить пустую комнату. Бешено бьётся сердце. Легкие ходят ходуном, наполняя кровь большим количеством кислорода.

— Гребанный сонный паралич, — прохрипел я, проводя тыльной стороной ладони по лбу.

Пота не было.

Завалившись назад, на подушку, пытался унять пульс. Дыхание выровнялось и появившееся головокружение отступило.

Ненавижу такие сны. Они хуже самых страшных кошмаров. Даже самые ужасные картинку мозгу воспринимать проще. Всегда присутствует толика понимания нереальности происходящего. А вот такая вот игра с сознанием, на грани чувств и ощущений, она проникает куда как глубже. Отсюда и завышенный пульс, и липкий страх, что отступать начал только-только.

Да, знатно я вчера стрессанул. Давненько меня так не накрывало. Сонный паралич еще этот. Прикольная, с одной стороны, штука, которая всегда меня веселит. Эдакий шанс взбодриться и прикоснуться к чему-то невозможному, пусть и прекрасно понимая, что подобного не существует.

Интересно, а завтрак я уже проспал?

Стоило подумать о еде, как желудок издал тихое, предвкушающее урчание. Чувство голода вспыхнуло с такой силы, будто не ел я дня три, точно.

Попытка подняться и да! Ни слабости, ни ломоты в мышцах. Ощущаю себя полностью здоровым и даже отдохнувшим. Приятно.

Быстрый осмотр по сторонам, где на тумбочке стоит небольшая пиала с мандаринами, а на вешалке у двери пузатый пакет. Просвечиваемый под светом лампы, свои внутренности он скрыть особо не мог. Внутри лежала моя одежда. Та самая, в которой нас забрали из института. Хм, телефон? Он нашелся тоже, только вот разряженный в ноль. Даже включаться не захотел. Сильно надеюсь, что именно разряженный, а не приказавший долго жить. А то денег на покупку нового как-то не предвидится.

— Переодеваться или нет? — пробормотал себе под нос.

Ходить в чужой одежде как-то не прельщало. Но и в джинсах ложиться назад в кровать не комильфо. Ладно, сначала нужно пробить, что снаружи, а уже после решать.

Дверь поддалась легко, даже легче, чем ожидал. А вот следом меня буквально оглушили звуки. Крики, скрипы, хлопанье дверей и топот десятков ног. Неужели началось? Раскрыть дверь на полную и аккуратно выглянуть. В коридоре носились люди. Очень много людей. В основном обслуживающий персонал больницы, но и простых, рядовых граждан хватало. Правда, все они были не в лучшем виде.

Человек десять расположилось прямо на полу, у стен и вид они имели, прямо скажем, паршивый. Порванная одежда, кровь, забинтованные конечности.

Снова мысль о начале вторжения яркой вспышкой вытеснила все остальные. Неужели?

— Суда его, вон в палату! — зычный мужской голос и дверь в мою палату распахивается сильней. — Ты! Фамилия!?

Крупный усатый мужик, в халате врача ткнул в меня пальцем, а взгляд его к лишним вопросам не располагал.

— Воронов! — чуть ли не по стойке смирно встал.

— Воронов, Воронов, — нахмурился мужик, оценивая меня взглядом с головы до пят. — Точно! Воронов! Выписан, нахрен! Свободен! С вещами на выход!

— Что происходит!? — успел выдать я, пока каталка пролетала в дверной проем. — Пришельцы?

— Какие нахер пришельцы? — рявкнул врач. — Взрыв газа у нас! Свободен! Только палату зазря занимаешь. За больничным листом потом придешь! Ну, не стой столбом!

Глядя в спину врача, что с двумя санитарами уже вылетели из палаты, только головой мотнул. Перекладывать с каталки мужика никто даже не собирался. Просто закатили её в дальний угол, да и всё на этом. Правда, справедливости ради, тот был в сознании и относительно цел. Постанывал еле слышно, да тихонько материл всех вокруг. Раны на босых ступнях и ожоговые пузыри выглядели довольно неприятно, как и прижаренная местами одежда.

— Ну нахер, — бросил я, снимая с крючка пакет, после чего буквально вылетел из палаты.

Стараясь никого не задеть и никому не помешать, прошмыгнул по коридору, ориентируясь на основной поток поступающих, да прорвался-таки к выходу. Просторный холл с регистратурой так же оказался забит пострадавшими. Стон, плач, крики — всё это смешалось, погружая больницу в единый гвалт какого-то отчаяния. Так что, когда оказался на свежем воздухе, пусть и сразу получил поток горячего сухого ветра в лицо, выдохнул с облегчением.

— А теперь — домой! — зажмуриться, от яркого солнца и сбежать по лестнице, прочь от больницы.

Уже по пройдя середину пути с пакетом в руке, чуть лицо себе ладонью не отбил. Этот крикливый дядька-врач напрочь выбил из головы мысли. Я и не переоделся, и не узнал про Саню. Хотя, помнится, медсестра говорила, что он отделался легче остальных. Хм.

В общем, возвращаться не стал. Решил добраться до дома, да зарядив телефон, прошерстить актуальные новости. Там, глядишь и до Сашки дозвониться получится. Ну а в случае чего, всегда можно вернуться уже в качестве посетителя.

Дом встретил меня тишиной и легким запахом затхлости. Никогда раньше не замечал его вовсе, но вот теперь, вернувшись из больницы, почему-то именно он вылез на передний план. В остальном всё было как прежде. Даже взгрустнулось чуть: никто не ждет, пустые стены. Правда, желание принять душ вытеснило всю эту дребедень из башки. В конце концов я уже, а сколько я уже? Два дня, получается? Телефон улетел на зарядку мигом, а старенький ноут зашелестел жестким еще диском.

Душ.

Остервенело терзая мочалку, что до красноты вгрызалась в мою кожу, испытывал неподдельное удовольствие. Пускай чуть теплая вода, но какое же это наслаждение принять, наконец, душ! Ну, а после, стоило только выйти, как кипяток из чайника перекочевал в кастрюльку. Пельмени на стол, посолить, поперчить, закинуть пару лавровых листиков и за комп.

— Какого рожна? — вырвалось у меня. — Какое, нахер, двенадцатое июня?

Должно же быть десятое!?

Так, ну-ка.

Запустив телефон, что взял уже немного заряда, дождался, пока он запустится.

Что ж, примем за данность: прошло четыре дня. А это, получается, где-то двое суток я провел в забытье. И теперь внимание вопрос: на полях или же в больнице? И тогда тот сонный паралич с непонятным ощущением людей в палате?

Додумать мысль не позволили телефонный звонок. И глядя на имя контакта только нахмурился.

— Чего тебе? — без приветствия выдал я.

— Живой, — совсем тихо прозвучало в трубке, а после раздалось всхлипывание. — Я рада, что с тобой всё в порядке.

И телефонные гудки.

Смотря на потемневший уже экран, пытался собрать мысли в кучу. Получалось слабо. И, что это, мать вашу, вообще было?

Мелодия вызова заставила вздрогнуть, но с толикой сожаления отметил имя уже другого контакта.

— Тоха, здарова! — радостный возглас Пашки. — Это же пиздец! Это же вообще вау! Ты их видел? Как они выглядят!? Твою ж! Как ты? Жив? Цел? Орел? Давай я сейчас подъеду, а!? Ну, пожалуйста!

Слушая его неподдельный энтузиазм, почему-то вспомнил тело Олега.

— Паш, — ровно произнес я. — Успокойся. Там половина из нашей группы погибла. Сам лишь чудом уцелел.

А вот какое именно это было чудо делиться не стал.

— Блин, Тох, — сбавил обороты друг. — Прости. Я как-то это. Не подумал. Прости, в общем. Тебе что-нибудь надо? Фрукты там? Могу завести.

— Давай по своему усмотрению, — вздохнул я, прекрасно понимая, что он не отвяжется. — Дома я. И это, слушай, пивка возьми. Побольше.

— Пивка? — удивленно протянул Паша. — Блин, понял. Жди.

Непонятно от чего, но мне стало жутко тоскливо. Вспомнился пустой взгляд Вики, когда этот «таракан» взял её под контроль. Ниточка слюны и застывший взгляд Лехи... А, ведь, судя по словам генерала, нас выжило то всего лишь четверо.

Еще один вызов спас от погружения в мрачные мысли.

С удивлением смотря, на выскочившую подсказку оператора об абоненте, только нелепо хлопал глазами.

— Да, слушаю, — осторожно начал я.

— Воронов? Антон Павлович? — затараторил женский голос. — Это вас беспокоят из районной администрации. Меня зовут Инга Анатольевна Быстрова, я представляю отдел по работе с населением. В наше ведомстве, точнее даже не в нашем, а прямо на стол губернатору пришло распоряжение о выделении вам, точнее всем пострадавшим, компенсации за, прошу прощения, — шелест листов, видимо, чтобы что-то найти, — за «преступную халатность со стороны руководителей отдельных силовых структур». Когда бы вы могли к нам заглянуть и подписать кое-какие документы? Это не займет много времени. Расчет так же, можно получить на месте, наличными, либо же, по указанным вами реквизитам.

Вот те на.

Сказать, что я пребывал в легком ступоре, это ничего не сказать. Расщедрились на компенсацию? Полмиллиона? Это вообще как?

— Антон Павлович? — вопросительные интонации в голосе.

— Да, да, конечно, — сглотнул я, тряхнув головой. — Завтра с утра заскочу. Какие-нибудь документы нужны?

— Паспорт, само собой, — проговорила женщину. — Ну и выписку с банка, в случае, если переводить будем по вашим реквизитам. Прошу, приходите не раньше девяти часов. С восьми планерка, сами понимаете.

— Да, да, конечно, — как болванчик повторил я. — Буду к девяти.

— Вот и замечательно, — судя по голосу, женщина улыбнулась. — Всего вам хорошего, Антон Павлович. До свидания.

— До свидания, — слегка заторможено и уже гудкам произнес я.

Где-то что-то сдохло? Нет, надо открывать новости. Просто так, по доброте душевной никто такую компенсацию выплачивать не будет. А значит, что? Значит, шумиха поднялась знатная.

— Да чтоб вас! — рявкнул на очередной вызов. — Саня! Здаров! Ты как?

— Привет, привет, убивца пришельцев, — с явной улыбкой выдал друг. — Ну, как тебе живется с потенциальными пятью сотками на кармане?

— Вообще параллельно, — мотнул я головой. — Почему убивца? Ты сам-то как? Сильно досталось?

— Ну, как, почему? — хмыкнул Сашка. — Видел я, как ты двоих прикончил. Ты! Ни вояки ссаные, что подставить нас хотели, а ты. Двоих из четверых! А в руках лишь калаш! А эти на БэТэРе, и с вертолетами, да один хрен еле как справились! Короче, красавчик!

— В смысле двоих? — нахмурился я. — Только одному башку снес. Ну, тому который Вику под контроль взял.

— Эээ, нееее, — протянул друг. — Ты там давай, дурачка не включай! Я ж позади тебя, метрах в десяти валялся. Сначала тоже застывший был, а потом вообще камень по башке прилетел. Но как ты того, последнего, на ствол принял и фактически вплотную размолотил, разглядел в мельчайших подробностях.

— Стоп, — нахмурился я. — Не так же всё было.

— В смысле не так? — сбился Саня. — Ты меня за дурака-то не держи! Или, хочешь сказать, что по голове мне прилетело сильнее и всё это плод моего воображения?

— Да не так всё было, Сань! — даже голос повысил. — Ты вспышку видел? Ну, когда он прыгнул на меня! Там еще вертолет ракету запустил? Пришелец успел защиту какую-то поставить.

— Эм, Тох, ты в порядке? — осторожно начал друг. — Не было там никакого вертолета. Точнее был и не один, но не возле тебя. Там же эта половинка инопланетная на тебя сигала, а ты ствол поднял и рррраз! До самой макушки его свинцом нашпиговал! До сих пор в шоке от твоего хладнокровия! Или это вес твоих стальных яиц тебе с места сойти не дал?

Слушая, как друг смеется сам своей шутке, потихоньку выпадал в осадок. Я всё иначе помню!

— Сань, звякни Пашке, — начал я серьезным тоном. — Он сейчас ко мне едет. Пусть тебя по пути захватит. Нам надо обсудить, что мы помним. Не сходится тут что-то. Я всё иначе помню.

— Как это иначе? — если судить по тону, то друг явно нахмурился. — Думаешь, нам воспоминания подправили?

— Ага, — криво усмехнулся я. — Люди в черном со своими фонариками заглядывали. Нет, Сань, тут разбираться надо. Давайте, жду вас.

И даже не став ждать ответа, нажал на отбой.

— Нихрена не понимаю, — мотнул головой.

Заявились они без малого через полчаса. Звонков больше не было, хоть я и ожидал еще вызовы. Но по приезду парней, стало понятно, что все они в сборе.

Завалившись в мою однушку, здесь резко стало тесно.

— Не, Тох, — после обмена приветствиями, помотал головой Андрюха, — здесь не варик. Да даже сесть некуда!

— Погнали в Штаб, — подал голос Пашка. — Как раз подобьем итог всех покупок. Глядишь, еще что вспомнится.

Под штабом Паша имел в виду здание бывшего СТО, так что я особо и не возражал. Закинул грязную тарелку в раковину, переоделся в нормальную выходную одежду, да пошел на выход.

Пока ждал у себя парней, за тарелкой с пельменями, немного прошерстил глобальную паутину. Что ж, по всему выходило, что после всей этой ситуевины с пришельцами, провалялся без сознания я сутки, и уже после, непосредственно в НИИ тоже. Отсюда и плюс два дня, которые потерялись.

Заголовки, кстати, достаточно громкие, буквально порвали интернет. «Американский след или халатность высших армейских чинов?», «Будущее в руках военных?», «Армейский беспредел! Или, как на двадцатилетних студентов пришельцев ловили.» Сами статьи, признаться, так себе. Больше громких, ничем не подкрепленных фраз, чем реальных фактов. Единственное, что на самом деле было достойно внимания, так это обращение самого президента! А вот ответственность за произошедшее повесили на один из якобы новосозданых отделов ФСБ. Тут уж генерала зауважал еще больше. Интересно, а то, что завалил одного из них, ему аукнулось или нет? Хм, а вообще в свете разности воспоминаний, этот эпизод и вовсе может быть далек от реальности.

— Ну, что, братцы кролики, — потер ладонями Паша, когда мы оказался у ворот «Штаба». — Прошу!

Доехали мы на двух машинах: соответственно на УАЗике с Пашкой и на субарике Андрея. Что я с Саней, что Кирилл с Мишей, машин не имели, так что извозчиками были наши ложкозадые друзья.

Внутри за эти четыре дня ничего особо не изменилось. Пожалуй, только чуть больше коробок добавилось, да УАЗики эти. Ну и несколько цивильнее стало, что ли. То есть уже не было обшарпанных стен, грязных, бетонных полов и черного от непонятной копоти, потолка. Света достаточно, у стен стеллажи, подписанные заламинированными бумажками, пол, будто заново залит и отнюдь не бетоном.

— И не жалко тебе было денег? — хмыкнул я.

— Ну, знаешь! — возмутился друг. — Комфорт он тоже важен. Тем более, если за воротами будет хаос.

— И, если нас не сметет одной большой, взрывной волной, — лениво зевнул Миша. — О! Вот это зачет!

Стена с топорами, обычными, правда, пожарными, смотрелась и правда неплохо.

— Я там бумаги распечатал, — Паша тут же полез в какой-то ящик и достав оттуда папки бумаг, стал раздавать каждому из нас. — Это, своего рода, номенклатура и путеводитель, что, где лежит. Ну, чтоб в случае чего, не рылись судорожно по всем полкам.

— Пах, — Кирилл поправил очки и с серьезным тоном продолжил. — Это походит на помешательство. Ты разве сам за собой не замечаешь? Я понимаю — подготовиться, но вот это вот всё, — Кирилл развел руки в стороны, как бы пытаясь обхватить всё помещение целиком.

— Ой, да ну тебя, — отмахнулся Пашка. — Всё у меня с кукухой в порядке. Потом еще сам спасибо скажешь.

Наш психологический друг только головой покачал.

— Ладно, мужики, — хлопнул в ладони Андрей. — С чего начнем?

— Вот с тебя и начнем, — проворчал я, выбирая себе место. — По оружию есть сподвижки? Хотя, признаться, если вторжение начнется с волны этих тараканов, там никакое оружие в целом и не поможет. Только ядеркой их всех к херам накрыть.

— В смысле? — нахмурился Миша.

— Давай, Тох, тогда лучше с вас и начнем, — вздохнул Паша, пододвигая стул. — Хоть общее представление о пришельцах получим.

Мы с Сашкой переглянулись, и я начал рассказ.

— Я всё не так помню, — покачал головой Саня. — Никакого вертолета не было, он прыгает на тебя, ты его сбриваешь очередью. Всё. То есть, не понимаю. Зачем ему тебя защищать?

— Значит, воздействие на разум, — задумчиво пробормотал Кирилл.

— Пиздец, — более емко высказался Андрей. — Какой тогда вообще смысл с оружия? Если в него станковый пулемет попасть не мог!

— Меня больше волнует, — начал Миша, — почему они медлят!? Ведь, и судя по уровню развития их техники, да и персональной силе каждого из, пусть будут тараканы, они во многом нас превосходят. Чего опасаются? Подкрепления ждут? По видюхе там же был еще тот километровый корабль. Сильно сомневаюсь, что вооружения на нем нет.

— Меня больше другое беспокоит, — мотнул головой Кирилл. — Насекомые, Великая мать, тут параллель может быть проста — их матка. Может, ждут её пришествия? Ну, чтобы поглотить Землю.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Ты, это, — сглотнул Сашка. — Давай без таких предположений. И так не по себе, когда по твоему разуму, словно по открытой книге шарохаются. И эта дура где-то на фоне ощущается.

— Сань, тоже сон? — перевел я на него взгляд.

— Да, — поежился тот. — Но без картинок, только ощущения. Страшно было до усрачки, когда словно что-то прикоснулось к моему мозгу. А потом так, знаешь, заурчало, словно довольный, ну, не кот уже, а, сверчок, какой. И еще предвкушение чувствовал. Радость. И голод.

— После еще что-то было? — насторожился я. — Ну, совсем после. Когда уже в НИИшке лежал? Необъяснимое, непонятное. Не знаю.

— Поясни, — замер Саня, как, впрочем, притихли и остальные.

— Не знаю я, — сморщился в ответ. — Лежал в палате без сознания, были какие-то призрачные ощущения. Будто я понимал, что происходит рядом, но чувства были не мои. Отвращение, когда врачи меня трогали, переворачивали. Как иголка в задницу вошла, тоже ощущал, но не, блин, сложно объяснить. Ощущал не со стороны боли, а, как что-то чуждое, сначала пробивает плоть, а после наполняет тело мерзкой субстанцией.

— Я, — сглотнул друг. — Было что-то такое. Когда обед принесли. Проглотил ложку супа и чуть не проблевался. Тоже пронеслось в голове что-то похоже — омерзение, неприятие. Потом, правда, быстро отпустило. Подумал, просто последствия от лекарств, да и стресса в целом. Теперь вот нихрена так не считаю.

— Соприкосновение двух разумов без защиты, — хмыкнул Кирилл. — Может, заразились какой-нибудь ментальной дрянью? Эй! Не смотрите на меня так! Просто, как теория!

Кирюха даже руки перед собой поднял, почувствовав на себя все наши взгляды.

— Надо у остальных выживших спросить, — мотнул я головой. — Сань, знаешь, кто еще в живых остался?

— Вика, — тут же ответил друг. — И Слава. Но, если со Славкой, в целом, всё в порядке. То вот к Вике даже не пустили. Я слышал, как она кричала. Причем, нихрена не на русском. А после её куда-то в закрытой пластиковой капсуле увезли.

— Даааа, делааааа, — протянул Андрей, находясь в крайней степени офигевания. — Вам бы это, может назад, в НИИ обратиться? Вдруг, помочь, чем смогут. Нет, ну а если наш четырехглазый друг прав? И вы это, каким-нибудь пси-сифилисом заболели?

— Не до шуток, Дюш, — проворчал я. — Со стволами что? Паш? Отца дожал?

— Да какой там, — отмахнулся Пашка. — Сказал, что это я уже перегибаю. А, в случае чего серьёзного, он уже сам обо всем позаботится.

— Ну, — почесал нос Андрей, когда мой взгляд переместился на него. — Сподвижки есть. Скажем так, на каждого из нас по глоку я выклянчил. Но, это, мужики, сами должны понимать, что, блин, сорян, но в нашу сторону даже не намекайте, лады?

Возмущенные возгласы посыпались со всех сторон, а я вроде и обрадовался, но как-то вяло. Не тот это подгон, далеко не тот.

— Завтра с утра в администрацию, — прервал я пустой треп, — а после в НИИшку. — Сань, ты со мной?

— Естественно! — немного воодушевился друг, первым доставая бутылку пива. — Не хочется, знаешь ли, пси болячками фонить.

— В следующий раз, — отсалютовал ему бутылкой Кирилл, — предохраняйся!

Под первые, несмелые смешки, к первым двум присоединились и остальные. Андрей ограничился безалкогольным, а вот Пашка ограничивать себя не стал. Правда, на мой вопросительный кивок пояснил, что уедет на такси, но немного расслабиться тоже не против.

Разошлись мы глубоко за полночь. Два ящика пива, да на шестерых, разлетелись достаточно быстро. Андрюха, кстати, не вытерпел, и вызвав водилу, отправил своего форика домой. Вот, что-что, а такую блажь, как пьяная езда, ни Пашка, ни он себе не позволяли. И это тоже одна из несомненно важных деталей нашего всеобщего уважения, так сказать.

Своеобразная ревизия наших запасов так же не закончилась лишь на словах. Сказать, что я был в шоке со всего того, что завез сюда Пашка, это ничего не сказать. Да он, даже, канцелярией закупиться умудрился! Казалось бы, на кой хрен нам бумага, ручки и всякая другая мелочёвка? Так этот куркуль только отмахнулся, с важным видом толдыча одно только слово «надо!». Правда, даже это меркло в сравнении с тем, что ремонтные ямы преобразились в погреба. Да, самые что, ни есть привычные виду погреба. Отбойные молотки, углубление, утепление и прокладка льдом. Казалось бы, лето, жара, но в этих дырах вполне себе неплохо держалась около минусовая температура.

В сухом остатке, глядя на наш «Штаб», чувствовал где-то даже уверенность в завтрашнем дне. Оно понятно, что всё на свете не предусмотришь, но имея под рукой такую базу, спать, всё-таки, становится легче. Что я и продемонстрировал сам себе, отключившись буквально сразу, стоило только оказаться дома.

Глава 7.

Утро не задалось.

То количество выпитого, да на ослабленный организм оказалось перебором. Хоть и выпил всего четыре бутылки, состояние было преотвратным. Ломота в теле, слабость, звон в ушах — всё это не просто раздражало своим наличием, но и напрочь портило настроение. Даже потенциальные пол ляма не казались уже такой радостью, при необходимости то подниматься в восемь утра.

А уж, когда зазвонил телефон, высвечивая какой-то блатной рекламный номер, и вовсе сорвался, послав ту сторону в пешее эротичное.

— Сука, — буркнул я, прополоскав рот.

Пятый вызов и желание материться только крепнет.

— Ну! — не выдержал я, нажимая на громкую связь.

— Антон Павлович, прошу прощения за столь ранний звонок! — раздался мужской, твердый голос. — Это вас беспокоит полковник Епифанцев Игорь Валерьевич. Мне поручили составить подробный отчет произошедшего в том числе и с вами. Только вот тут какое дело, — мужчина явно замялся, что с его тоном слышать было довольно странно, — в общем, воспоминания у всех участвующих сильно разняться. Понятно, что это какое-то влияние наших инопланетных гостей, только вот смысл всего этого от нас пока ускользает. Вы извините, что вот так на вас всё это вываливаю, но это важно. Вы не могли бы сегодня к нам подъехать? Необходимо записать и ваши показания в том числе. Глядишь, со всеми пазлами, может и удастся составить картину целиком.

Хм.

Первое, что меня насторожило, так это вежливость. Обычно, в подобных случаях, особенно в армейской стезе, всё куда как жестче. Никаких просьб и разъяснений. Черный воронок к двери, и с вещами на выход. Утрирую, конечно, но странность заметная.

Второе — возможные проблемы, которые, на самом-то деле и не возможные даже, а вполне себе реальные. То есть, узнай этот полковник, что пришелец фанатировал желанием меня защитить, что из этого последует? Поиск причины. Причем, явно в обход моих собственных желаний.

Но тут всплывает вторая сторона этой монеты, а именно все эти, происходящие со мной, да и с Сашкой тоже, странности. Пси-сифилис? Не смешно, на самом-то деле. А, если это не излечимо? А, если, наоборот? Даже рак на начальной стадии поддается лечению. Главное, диагностировать правильно и вовремя. Насчет правильности есть у меня сомнения, но вот время терять не хочется вовсе.

— Антон Павлович? — вывел меня из задумчивости голос полковника.

— Да, извините, — мотнул я головой. — Диктуйте адрес, после администрации заедем к вам.

— Вы же с Александром будете, как я понимаю? — какая информированность. — Это очень кстати. Хотел ему после вас звонить. Но так даже лучше.

Спустя несколько минут разговор закончился, а отражение в зеркале ответов давать не хотело. Что ж, выбора у меня особо и нет. Понадеяться на авось? Что пройдет само? Нет уж, спасибо. Понятное дело, что военные специалисты это выбор от безысходности, но другого всё равно нет. Да и будем надеяться, что публичный втык не позволит нас разобрать на запчасти, да. Хм, как бы еще себе соломку подстелить?

Об этой мысли я думал всё оставшееся утро. Пока добрался до Сани, пока дождался его у подъезда, пока сидели в очереди в администрации и лениво трепались обо всем. Мир, кстати, снова тряхнуло информационной бомбой и да, всё это случилось на фоне с нами. Пришельцы, оказывается, никуда не делись! Более того, они похищают людей! Почему бездействует власть!? Мы беззащитны перед инопланетной угрозой!? И сотни тому подобных кричащих заголовков. Да, еще каких-то пару месяцев назад можно было только посмеяться, но сейчас, особенно, когда на фоне пришельцев у тебя не лады с башкой, смешным всё это уже не кажется.

— Итак, молодые люди, наличные или? — делового вида тетка, взяла нас в оборот сразу, как только мы вышли из кабинета губернатора.

Уставший, осунувшийся дедок, что занимается это место уже как бы не всю мою жизнь, даже речь особо не задвигал. Сухим, официальным текстом принес извинения, и заверил нас, что всё это происки западных спецслужб! Ну, а мы, конечно же, в это «поверили». Покивали головой, пропуская речь старого пенька мимо ушей и спокойно покинули его кабинет.

— Нал, пожалуйста, — кивнул я женщине, краем глаза наблюдая, как замер Сашка, так и не дотянув листок с реквизитами для перечисления.

— Э, не понял? — перевел на меня взгляд, друг. — Э, Тох, пол ляма налом? Вот так, в кармане?

— А теперь вспомни банковские лимиты на обналичивание, — усмехнулся я. — Нет уж, спасибо. Лучше пусть всегда будут под рукой.

— Разумный выбор, молодой человек, — покивала тетка, переводя взгляд на Саню. — Ну? Как поступите?

Естественно он поступил в точности, как и я!

Уже по выходу, когда зазвонил телефон, ответил я на автомате. Рассчитывал услышать голос того полковника, но сильно удивился, когда динамике быстро-быстро затараторил юный, женский голос.

— Антон Павлович, доброе утро! Пожалуйста, не вешайте трубку! Меня Татьяна зовут, я представляю один из федеральных каналов, но какой именно пока уточнять не буду. Если вы не согласитесь вам эта информация всё равно ни к чему, да и мне, лишний раз, светиться не хочется. Так вот, о чем это я. Вы не могли бы дать мне небольшое интервью? Оно действительно будет небольшое! Минут десять-пятнадцать и всё! Честное слово, мы, а точнее я, не заинтересованы в искажении фактов! Никаких вырезанных фраз и подбивания под иное трактование. Всё максимально честно! Люди должны знать, что происходит на самом деле!

Татьяна, что-то еще щебетала, про долг, честность, правду и еще кучу подобных эпитетов, в сфере журналистки которые не стоят ровным счетом ничего, а вот я задумался.

— Что ж, Татьяна, вы меня убедили, — спокойно перебил её пустую речь. — Не буду вдаваться в подробности откуда у вас мой номер, сами должны всё понимать, — фырканье в ответ было ожидаемым. — Что насчет интервью, так я не против. Единственное, со временем у меня не очень. К военным вот пригласили, а это, сами знаете. Заставят бумаги подписать и, собственно, всё. Ни интервью, ни вообще беседы какой у нас с вами не получится.

— Вот, блин! — расслышать удалось с трудом. — Антон Павлович, так, может, встретимся сейчас? Я у вас в городе! Прямо сейчас возьму такси и мигом к вам! Вы только адрес назовите и немного подождите!

— Ленина двенадцать, — бросив взгляд, на табличку с номер на здании администрации, произнес я. — Здесь напротив небольшое кафе, на втором этаже будем вас ожидать. И да, я с другом. Он тоже побывал там. Это вам не помешает?

— С другом? — удивленный тон, словно маленькой девочки. — Нет, конечно не помешает! Я буду только рада! Спасибо вам! Выезжаю!

Гудки сброшенного вызова оставили после себя только улыбку. Что ж, соломка есть.

— И нафига оно нада? — состряпал удивление Саня.

— Вот, к военным мы идем, — хмыкнул я, крутя головой по сторонам. — А кто даст гарантию, что там с нами ничего не случится? Как уже случилось. Татьяна эта, со своим интервью, станет предохранителем для всяких горячих голов. Еще бы пару канальчиков каких ютуберских подтянуть и было бы вообще замечательно.

— Ну, я конечно всегда знал, — с показным уважением закивал друг. — Красавчик! Я даже и не подумал об этом. Черт, а ведь правда. Кто его знает, какие там планы у вояк, а тут, хм. Нет, ты однозначно крут, друг мой!

— Ты давай не заговаривайся, — оборвал я его энтузиазм. — Пока ждем эту даму, надо попробовать выйти на блогеров. Было бы неплохо по видеосвязи что-то по типу того же интервью дать, обозначив, стало быть, куда идем. Телега, инста, ютуб, чем черт не шутит.

— О! — поднял палец к небу, Саня. — Есть у меня пара вариантов! Каналы там небольшие, две сотни подписчиков, плюс-минус, но для начала пойдет. Ага?

В ответ я только рукой махнул. Саня это Саня, и тут либо привыкаешь к нему, либо запасаешься терпением.

Пока мы ждали Татьяну, что мне, что Сашке позвонило еще несколько представителей желтой прессы. Пара местных каналов, какая-то газета и даже представитель какого-то научного журнала! Не запомнил название. Последний, кстати, предложил интервью записать прямо вот так, по ходу разговора, но был вежливо послан на попозже.

Журналистка заявилась только через сорок минут. Не узнать её не получилось бы даже при скудоумии. Молодая, лет двадцати пяти, девушка, буквально влетела в кафе, и растерянно замерла, скользя глазами по посетителям. Ну, оно и понятно, зал-то фактически забит.

Девушка выглядела эффектно! Именно эффектно и никакой изящности. Белый, короткий топ, прямо на голую кожу, от чего проколотые соски буквально притягивали взгляд. Особенно в сочетании с высокой двоечкой. Рваные джинсы, с зауженной талией, ремень-бляха с веселым Роджером и непонятный шедевр обувной моды — кеды со шнуровкой практически до колен. Белые, даже, скорее, платиновые волосы, прямыми прядями уходили за плечи. Губы ярко-красные и пухлые. Курносый носик и ярко-голубые глаза довершали общую картину этого, хм, вычурного великолепия. С одной стороны, вид отталкивающий, своей навязной сексуальностью, а вот с другой, мужская часть меня явно сие зрелище оценила.

Чтобы не заставлять девушку и дальше тупить, немного привстал и помахал рукой. Та срисовала меня мгновенно и тут же твердым шагом направилась в нашу сторону.

— Привет, ребят! — еще на подходе помахала она нам рукой, после чего плюхнулась на свободный стул. — Блин, блинский, тут слишком много людей! Может, лучше на улице? В парке, например? Да и музыка эта, сбивает сильно.

— И тебе привет, — хмыкнул я, стараясь смотреть в глаза. — Можем и в парке, не принципиально.

— Я тут вопросики накидала, — зарылась в телефон девушка, — тебе в телегу или на ватс кинуть? Лучше, чтобы ты ознакомился заранее, чтоб видеоряд стройней получился.

— И что, никаких неожиданных вопросов не будет? — иронично бросил Саня.

— Ой, да кому оно надо, — отмахнувшись рукой, даже не посмотрела на него девушка. — Сейчас при желании и без вас можно такое интервью состряпать, что от настоящего не отличишь. Но зачем? Не интересно это уже никому. А вот такие, можно сказать, самобытные ролики, пользуются большей популярность! Да и, — снизив голос до шепота, — пришельцы уже могут быть здесь.

Взгляд по сторонам, который краем фокусируется на меня, её игру выдал с потрохами. Да, первое впечатление оно обманчиво. Платиновая блондинка? Тупенькое и безобидное создание? Как бы ни так! Да и вид наверняка специально такой подобрала, чтобы юным пацанам мозги запудрить. Ну-ну. Хотя Сашка, кажется поплыл. Глаз не сводит и понятное дело не с глаз.

Что можно сказать о вопросах? Образ блондинки не просто дал трещину, он разлетелся в дребезги, заставляя уже совсем иначе посмотреть на девушку. Да, зачем тут редактура? Когда у вопросов не только второе, но и третье дно имеется. Вот, как прикажете отвечать на вопрос: «как вы считаете, вина за преступную халатность якобы новосозданного отдела ФСБ сопоставима наказанию? Или же перевод генерал-майора Свериденко, курирующего проект, сделан лишь для отвода глаз и несет в себе лишь формальность?».

— Сильно сомневаюсь, что подобные вопросы разрешат озвучить на федеральном канале, — поднял я серьезный взгляд на девушку.

— Зря, — хихикнув, махнула та рукой. — Попавший в опалу топиться будет по всем фронтам. А мы, так, лишь небольшой штришок на его надгробной плите, да финальная точка в эпитафии.

— Сань, — отвлек меня от созерцания красивого, в общем-то, личика девушки, Саня, — трое согласны. Один телеграмм-канал, сотня тысяч. Второй ютубер, две с половиной. Третий инстаграмщик, там вот под миллион. Достаточно странно вообще, что отреагировал он так быстро.

— Так, стоп-стоп-стоп, — перестав играть дурочку, подобралась девушка. — Мы так не договаривались!

— Татьяна, — посмотрел я на неё, — условий с твоей стороны выдвинуто не было. Да и лишний раз заработать пару сотен штук это дело такое.

— Я рассчитывала на эксклюзивность, — слегка наклонив голову, совершенно другим тоном произнесла она.

— Эксклюзивность дорого стоит, — пожал я плечами. — Извини уж, но поглазеть на твои соски цена не то чтобы впечатляющая.

— Умный, значит, — натянуто улыбнулась она. — Ладно. Миллион за гарантию того, что в ближайшую неделю вы больше не дадите ни единого комментария. Ни один канал или сраный блогер не должен получить от вас и грамма информации! Это вас устраивает, юные вы мои бизнесмены?

— Есть кое-что, подороже денег, — хмыкнул я, бросив взгляд на выпучившего глаза друга.

— Хм, уже с кем-то договорился? — нахмурилась девушка. — Так дорожишь своим словом? Два миллиона!

— Пять, — улыбнулся я, не собираясь раскрывать карты. — Пять лямов до интервью с нами. Наличными. Моё слово, что от нас инфа больше никуда не уйдет и твоё слово, что интервью выйдет сегодня же. И да, мы опаздываем, так что советую поторопиться.

— Гребаные малолетки, — проворчала она совсем тихо, но я разобрал. — Извини уж, Антон, но твоё слово, как гарант, для меня пустой звук.

— О, да что ты говоришь? — удивился я. — И какой же гарант тебя устроит? Договор, заверенный нотариусом? Где любая вкинутая не с моей стороны инфа, автоматически аннулирует нашу договоренность? Хрен тебе, Таня, на блюдечке. Либо, как хочу я, либо никак. Более, чем уверен, что такие подробности разлетятся, как горячие пирожки! Что такое для блогера с аудиторией в пару миллионов подписчиков какие-то жалкие пять миллионов? Думаю, трата на средней паршивости ролик. Так что, это я еще тебе одолжение делаю. И нет, не за красоту твоих глазок, а за то, что позвонила мне первой.

— Тц, — откинулась на спинку стула девушка, не сводя с меня пристального взгляда. — Жаль, жаль. Была б помоложе... Черт с тобой, золотая рыбка! Мне нужен час! Деньги привезут, интервью в парке, выкладка в двенадцатичасовых новостях. Устраивает такой расклад?

— Вполне, — пожал я плечами. — Даю тебе своё слово, что от нас информация о произошедшем, ни в средства массовой информации, ни в любые другие каналы или чаты не уйдет. Саня.

— Да-да, — заикнувшись, выдавил друг. — Слово!

Бедняга выглядел растерян и явно пребывал в легкой прострации. Взгляд его распахнутых глаз скользил с меня на Таню и обратно. Легкое офигивание в выражении лица и полный игнор оповещений в телефоне.

— Чууудно, — протянула девушка, наматывая локон на палец. Еще бы пузырь из жевательной резинки надула и образ удался. — Ждите. Скоро вернусь.

Когда Татьяна удалилась, я, наконец, позволил себе расслабиться. Прав был батя, прав. Что ж, в очередной раз спасибо тебе за науку.

— Тох, а Тох? — подергал меня за рукав Саня. — Это, что сейчас вообще было? Я думал мы просто на пару вопросов ответим! Какие нахрен пять миллионов? Она вообще кто такая? Вот не поверишь, когнитивный диссонанс схватил. Сидит кукла перед тобой, волосы на палец наматывает, а в глазах рентген! Тьфу, всё настроение испортила, бестия окаянная. Что мне этим-то отвечать? Их там уже прилично возбудилось.

— Отбой, — махнул я рукой. — Напиши, если актуально будет, то пусть через недельку напишут. Там и поглядим.

— Ладно, — набрав в грудь воздуха, бросил Саня. — Ладно.

В этот раз Таня справилась быстрее, нежели обещала. Пять лямов налом? Надо было просить больше. Больно уж быстро она с такой суммой вернулась. Да еще и на такси — безбашенная девка.

— Считать, проверять? — небольшой рюкзачок открылся прямо перед моим лицом.

Десять пачек новеньких пятитысячных купюр не то чтобы большой груз.

— Естественно, — фыркнул я, принимая рюкзак.

Под нахмуренное выражение лица Татьяны, по-быстрому пролистал пачки, убеждаясь в отсутствии белых листов. После, выдернул по паре банкнот из каждой и направился к банкомату. Один из этих металлических сейфов как раз находился здесь, в небольшой нише у кассы. Еще несколько минут ожидания и на мою кредитку падает сто тысяч рублей, что за вычетом комиссии покрывает задолженность с лихвой.

— Убедился? — с кривой улыбкой встретила меня девушка. — Что, идем?

Вопреки всеобщему факту, большая сумма денек к спокойствию не располагала. Хотелось спрятать их куда-нибудь поглубже, а еще лучше обратить во что-то более ценное. Хм.

— Секунду, — попросил я, нажимая вызов. — Алё, Пах, здаров! Не разбудил?

— Не, — зевнув, ответил друг. — Отец разбудил, куда-то смотаться с ним надо. Что хотел?

— Подъехать по адресу одному сможешь? Нал забрать, — пояснил сразу. — У тебя ему надежнее будет. Да и кое-что докупить можно будет.

— О, как, — слегка притормозил друг. — Ладно, вопросы потом. Диктуй.

По-быстрому продиктовав Пашке адрес нажал на отбой и уже после повернулся к Сане.

— Сань, половину твою оставляю в сумке, — начал объяснять другу, — своё Пашке отдам. Ты там сам двумя с половиной лямами распоряжайся. Ну, тремя, в смысле.

— Э, — явно завис друг. — Так, Тох, стоп! Компенсацию я родакам отдам, это, само собой. А вот часть за интервью не особо своей и считаю. Пусть тоже Пашка пока заберет. У него всё надежнее. А там, если, вдруг, что, уже думать будем.

Удивился ли я? На самом деле нисколько. Ну, не был Саня охоч до денег! Не был и всё тут. Да и с головой тоже дружит, так что выводы правильные сделать могет.

Само интервью ничем интересным не отметилось. Единственное, что каждый отдельный вопрос, что мне, что Сашке, записывался отдельным файлом, а не единой дорожкой. Понятное дело, всё, как на исповеди, выкладывать не стал. Оставил кое-какие нюансы, чтобы, значится, лишнего внимания к себе не притянуть. Да и Саня, молоток, отвечал обтекаемо, словно студент, не выучивший тему для зачета.

А так, акцент делал на том, что к себе пригласили военные, и именно сегодня, прям вот под дату, мы двинем к ним. Завуалировал под несколькими предложениями, накидал словесного мусора и особо не поймешь, что именно на эту информацию делался упор.

— Фуууу, — под конец интервью Татьяна особо довольной не была. — Ну и душный же ты тип, Воронов! Как крутился ты, ни каждый чиновник умеет! А с виду пацан пацаном.

— Мозги, — постучал себя по виску, — должны работать всегда! Слишком широкое распространение получит видео, так что рубить с плеча нельзя. Ну его, от греха подальше.

— Слушай, — задумалась девушка, — а, может, еще после вашей встречи с военными пообщаемся? Авось, интересным чем поделиться сможешь. Ну, если прям совсем под «неразглашение», — кавычки Таня сделала пальцами, — не загонят.

— Там видно будет, — пожал я плечами. — Но номер телефона я твой записал.

— Ой, — состроив умильную мордашку, приложила она ладони к щекам, — неужели понравилась!

— Платежеспособность твоя понравилась, — проворчал я, уводя взгляд в сторону.

Ибо этим своим жестом, её и так выделяющаяся грудь, буквально лезла в глаза.

— Ну, вот, — тяжело, но явно напоказ, вздохнула девушка. — И здесь облом с рыцарем. Разбил ты мне сердце, Антон, вот, как есть разбил! Уже и свадьба наша перед глазами пронеслась, и двое ребятишек, с которыми ты гуляешь. Ан, нет, всё это лишь фантазии бедной, обманутой девушки!

— Тьфу на тебя, — хмыкнул я, поднимаясь. — Но спасибо за приятную компанию. И да, Тань, в следующий раз давай без подобного наряда. Отвлекает, знаешь ли.

— Знаю! — пожалуй, это был первый раз, когда она улыбнулась открыто и светло. — Заметано! Если следующий раз, конечно, будет. Но мне бы этого очень хотелось.

Последнее было произнесено глубоким, грудным голосом, а поза неуловимо поменялась в сторону явного соблазнения. Только вот в глазах плясали бесенята, что кроме улыбки в ответ ничего другого вызвать просто не могли. Наверно. Главное, не опускать взгляд ниже. Да, не стоит. Хотя, как раз-таки и стоит! Тьфу, чертовка!

— Уф, — вытер Сашка несуществующий пот со лба. — Это не девушка, это фурия какая-то! Вот как с ней вообще можно адекватно общаться, не скатываясь постоянно к желаниям плотским!? Риторический вопрос, на самом-то деле. Но, прям, все чресла горят!

— Страсть и похоть на темную сторону приведут тебя, — поднял я палец к верху. — Порывы эти недостойный джедая!

— Да ну тебя, — отмахнулся друг, оборачиваясь. — Ну, какая девушка!

Нет, его восторженные эпитеты в сторону Тани я вполне себе разделял. Открыто проявлять не спешил, конечно, но надо отдать ей должное — подать себя она умеет. Причем с совершенно разных сторон. И это подкупает, чего уж греха таить. Причем подкупает даже не со стороны желания близости, а со стороны более глубокой и самцовой, что ли. Этой девушкой хочется обладать. Причем, единолично.

Так, стоп.

Тряхнув головой, решил избавиться от всех этих мыслей. Впереди еще целый день! И он обещает быть не простым. С вояками и вовсе надо держать ухо востро. Куда там этой платиновой богине... Тьфу, чертовка!

Немного прийти в себя помог Пашка. Подкатил он уже на пол пути к конечной цели нашего сегодняшнего маршрута. Перебросились с ним парой слов, пояснив, откуда свалилось такое богатство, да он и укатил. Напоследок, правда, назвал меня дураком, сказав, что нужно было брать больше.

— А то я сам не знаю, — проворчал в след удаляющейся машины.

— Не в деньгах счастье! — хлопнул по плечу Сашка.

Ну, с этим, кажется, всё понятно. Интересно, а сколько ей лет?

Мысли, нет-нет, да возвращались к журналистке. Эффектная, всё-таки деваха, да и умная к тому же. Вот не повезет же кому-то.

Нашей сегодняшней финишной прямой оказалась военная часть. Хм, точнее не совсем военная часть, а кадетский корпус. Огороженная территория, со своим внутренним устройством, в том числе и небольшой больничкой. Правда, судя по тому, сколько сюда нагнали военной техники, да и наличие по периметру охранения из штатных солдат, кадетством тут и не пахнет.

Нас уже ждали.

Стоило нам оказаться у калитки, как молодой лейтенант, только фамилии уточнил, после чего попросил следовать за ним. Ну а там, вглубь территории, по тротуарной плитке, под сенью раскидистых берез, да.

Вокруг было красиво. Ухоженный парк, подстриженный газон и аккуратно выглядящий кустарник. Дорожки, фонарные столбы, скамейки — всё это с легкостью даст фору нашему, городскому парку. А уж про архитектуру зданий, которые не несли в себе ни грамма современного влияния, можно и вовсе умолчать. Очень и очень атмосферное место.

Провели нас фактически насквозь. Учебные корпуса, полигоны и казармы остались позади, тогда, как перед глазами, внезапно, выплыло здание с красным крестом. Вот, прям, реально выплыло! Зеленая изгородь, что шла двухметровым забором, ушла в сторону, открывая нам вид на немного вычурное здание, с резными барельефами и деревянным горгульями по углам крыши. Два этажа, высокие, широкие окна, и царское, я бы сказал, крыльцо.

Изнутри вот всё было иначе. Современная отделка, плитка на полу и бело-голубые, привычные для больниц, оттенки.

Нас провели по коридорам, на второй этаж, мимо хмурой, пожилой дамы, что сидела на приеме в холле. Та даже порывалась что-то сказать, но лишь поджала губы, взглядом мазанув по нам.

— Игорь Валерьевич, — видимо формальный стук в дверь, после чего солдатик тут же её распахнул, — Воронов и Широв прибыли. Запускать?

— Конечно, Юр, запускай, — спокойно ответил полковник.

Кабинет изнутри ничем особым не выделялся. Окно по левой стене, в обрамлении двух шкафов с папками для бумаг, угловой стол в правом дальнем углу и небольшой, кожаный диванчик сразу справа от входной двери. Слева от неё стеклянный, чайный столик, на котором примостился чайник, с несколькими, разными упаковками чайных пакетиков.

— Добрый день, молодые люди, — поздоровался полковник. — Проходите, присаживайтесь. Разговор нам с вами предстоит непростой. Но пока только разговор, не переживайте. Более предметное обсуждение этой темы пройдет уже непосредственно с вашими официальными представителями. Прошу прощения, Антон, в твоем случае могу предложить только представителя от администрации.

— Зачем? — насторожился я. — Нас в чем-то обвиняют?

— Нет-нет, что вы, — позволили себе улыбку Епифанцев. — Не правильно, наверно, ход беседы построил. Это для вашего спокойствия. Никто вас ни в чем не обвиняет. Более того, я проношу вам свои извинения, за действия неких особо горячих голов. В наших интересах сотрудничество с вами и вам же помощь, в случае нужды. Но прошлая ситуация наверняка настроила вас на негативный лад при общении с людьми в форме. Дабы нивелировать это и развеять все сомнения, наше взаимодействие будет происходит под непосредственным контролем и наблюдением со стороны независимых лиц. Родители, со стороны Александра, кто-нибудь из районной администрации, представитель прокуратуры для соблюдения законности всех наших действий, опытный врач на случай вопросов с вашей стороны, завязанных на медицинскую тематику. Всё максимально прозрачно и без какого-либо вреда для вас лично. В конце концов, это всё в наших общих интересах и никаких закулисных игр тут быть не может.

«Гладко стелешь, фраерок!» — хотелось бросить мне, но сдержался. Звучит всё это, конечно, прекрасно и даже не подкопаешься. Только вот насколько всё это соответствует действительности?

— Спасибо за подробное разъяснение, — поблагодарил я полковника. — Ситуация действительно не располагает. В целом, мы согласны на сотрудничество. Как вы правильно заметили, это и в наших интересах.

Полковник вид имел самый, что ни есть боевой. Волевое лицо, твердый, даже можно сказать, жесткий, взгляд карих глаз. Телосложение крепкое, без лишних килограмм в области живота. Прическа ежик, нос перебит аж в двух местах, а тонкая полосочка губ смотрится обескровленной. Гладковыбритый, с пудовыми кулаками и в аккуратном мундире. Эдакий русский медведь, что сейчас сыто и спокойно разглядывает потенциальную добычу. Неприятное сравнение, но чувствовал я себя именно так.

— Я рад, что сейчас пошли такие толковые молодые люди, — кивнул полковник. — Итак, давайте сразу к делу?

Глава 8.

Конструктивный диалог это то, что воспринималось мной с настолько большим удивлением, что невольно во всём искал подвох. И не находил.

Первый день действительно не отличился чем-то запоминающимся. Беседа растянулась на два часа, в течении которых нам даже чай с выпечкой предложили! А мы и не отказались. Более того, нам позволили ознакомиться с кое-какими данными, общей, так сказать, направленности. И, да, вот в этих сухих строках текста интересного было хоть отбавляй.

Каждый человек помнил произошедшее по-разному. Где-то имелись лишь небольшие отличия, а где-то всё было и вовсе иначе. Причем, как я заметил, именно связанное с нами переверчено было с ног на голову. То есть, то же убийство солдат в БТРе какой-то силой, все помнили по единому шаблону, а вот даже расположение конкретно нас уже сильно разнилось.

И вот причину всей этой свистопляски я понять не могу вообще.

Собственно, первый день закончился именно на ознакомлении с этими бумагами. Понятное дело, что никакой серьезной инфы там не было. Так, в основном показания, сухим, казённым словом. Но даже так, допуск к этой информации дорогого стоит.

Сидя вечером дома, за компом, лениво листал страницы одного форума. Нет, полезной и главное правдивой инфы, связанной с пришельцами, днем с огнем не найдешь. Но общее настроение масс уловить можно.

Так вот, темы на форумах приобрели более предметный характер. Не было уже той истерии, как и панических настроений. Обсуждения крутились, в основном, вокруг выживания при различных сценариях апокалипсиса. Выжимка, конечно, так себе, не по большому количеству респондентов, но тематический сайт этот довольно обширный. Если судить по счетчику, на данный момент, в онлайне присутствовало более двадцати тысяч человек. И все эти люди, вместо того, чтобы истерить, создавая полотна пустых тем, как это было еще несколько недель назад, начали обсуждать темы более приземленные. Заставляет задуматься.

Стук в дверь вырвал меня из задумчивости и заставил бросить взгляд на часы. Странно. Одиннадцатый час, кому это я мог понадобиться?

Уже поднимаясь, словил приступ такого дикого головокружения, что удержался на ногах лишь благодаря креслу. Тут же подступила и тошнота. Белые пятна перед глазами вспыхнули сверхновой, но тут же пропали, оставляя после себя лишь привкус какой-то гнилостной вони во рту.

— Приплыли, — прохрипел я, замирая.

Секунда на прийти в себя и меня тут же накрывает приступом тревожности. Звук вентиляторов на ноуте увеличился в разы. Ветер, что до этого казался лишь легким бризом, сейчас буквально долбился в окна. Соседка снизу качается на скрипучем стуле, елозя тупым ножом по картошке. Что за?

Сказать, что пребывал я в шоке, это ничего не сказать. Очумело мотнув головой, пытался всё переварить, но внезапно, эмоции, как отрезало. Осталась лишь данность и новый стук, от которого веяло опаской.

— Забавно, — наклонив голову набок, прислушался к себе, но стук повторился.

На этот раз вместе с опаской, что исходила от стука, подмешалось что-то еще. Хм, нетерпение? Предвкушение? Как интересно.

Несколько шагов по направлению прихожей и моментальная смена направления. Два шага к шкафу, выдвинуть ящик, где в потайной нише лежит глок. Пистолет оказывается в руках и только после этого направляюсь к двери.

— Кто? — праздный вопрос, который, на самом-то деле, не несет в себе смысла.

— Прошу прощения, — мужской, заискивающий голос. — Это Володя, ваш сосед снизу! Антон, ты, кажется, нас заливаешь! Можешь открыть? Ванну твою посмотреть надо бы.

Зинаида Михайловна нашла себе сожителя? Мгновение непонимания, за которым пришло что-то на подобии озарения — ложь! Человек за дверью врет! А еще он не один. Странное ощущение присутствия еще трех мужчин. Хм, и как я это понял?

Ладонь левой руки легла на задвижку, но дальше движение не пошло. Внутри черепной коробки, словно боролись два желания: открыть и впустить, против второго — отойди подальше, ведь за дверью опасность.

А еще напрягало отсутствие более «моих» эмоций и не способность к логическому мышлению. Всё происходящее отмечалось урывками, как что-то отдельно взятое, что никак не хотело складываться в единую цепочку происходящего. Почему? И почему именно сейчас?

— Антон! — стук повторился. — Ты нас заливаешь! Мы только сделали ремонт! Это может дорого стоить!

То ли от неожиданности стука, то ли еще по какой-то причине, но лежащая на защелке ладонь пришла в движение без моего на то желания.

А вот, что случилось после, я пытался осознать уже сидя в полицейском участке, в ожидании следователя.

Когда с характерным звуком щеколда ушла в сторону, в дверь с той стороны прилетел мощный пинок. Всё, что я успел, так это отшатнуться назад. Казалось бы, пистолет в правой руке! Поднимай её! Но вместо этого вверх, по направлению дверного проема, поднималась ладонь левой руки.

Секунда и появляется мужик, в спортивном костюме, да с кривой ухмылкой на лице. Еще отмечаю небольшую монтировку у него в руках, как перед глазами на мгновение темнеет, а когда проясняется, мужик уже на коленях, вопит от боли, расцарапывая себе лицо пальцами. Тут его в сторону отпихивает второй и буквально врывается в квартиру. Лицо знакомое, а правая его рука выпрямляется от пояса, сжимая в ладони пистолет.

И снова черные пятна перед глазами на несколько мгновений лишают возможности видеть. После всё повторяется, с тем лишь различием, что второй мужик даже не кричит, а как будто захлебывается? Третий в дверном проеме только нелепо хлопает глазами, после чего меня вновь накрывает, чтобы дальше я видел лишь пустые, глазницы, оседающего на пол мертвого тела.

Снова тьма перед глазами, но на этот раз она не закончилась так быстро. Сначала пришла головная боль, что молнией прострелила от виска до виска. После ей вторила боль, расползающаяся от левого плеча, и слишком громкий, неприятный грохот.

Разлепить веки на этот раз удалось с трудом. Прямо из подъезда в меня целился четвёртый мужик и дуло его пистолета только-только закончило движение отдачи после первого выстрела. Медленно наблюдаю, как ствол опускается вниз и прекрасно понимаю, что следующая пуля вонзится мне точно в переносицу.

Страх? На мгновение именно он сковывает сознание, но лишь ту часть, что не принадлежит мне. После меня накрывает дикая слабость и вновь черные пятна перед глазами застилают весь обзор.

На этот раз сознание вернулось рывком и вернулось без посторонних примесей. Случившееся пронеслось в мозгу, будто отложенная запись, а после пришло осознание.

С трудом подтаскиваю руку под грудь и буквально на последних волевых выдергиваю себя с пола. Тело четвертого лежит на полу лестничной площадки, а шея его вывернута под неестественным углом. Остальные так же уже не подают признаков жизни и только кровь растекается по моей прихожке, как и слабость, что накрывает всё сильнее. Умудряюсь принять сидячее положение и облокотиться о стену. В висках набатом стучит боль, вторит которой весть ужас случившегося.

Четыре человека! Я убил четверых! Я!

А я ли?

И вот здесь накрывает по новой.

Что это, мать его, вообще было? Что за чужая воля подавила все мои эмоции, вместе с возможностью воспринимать мир, как нечто целостное, а не как набор несвязных, раздельных ситуаций?

Страх. Он липкой волной пронесся по телу, заменяя собой боль. Та не скрылась полностью, нет, но накал сбавила, позволяя вдохнуть полной грудью.

— Черт, — прохрипел я, в очередной попытке подняться.

Рука легла на табуретку, усилие и вот я на ногах. Штормит так, словно на корабле посреди шторма. В глазах двоится, во рту сухость. Тремор рук неприятно бьет по нервам, как и невозможность сделать шаг. Вместо этого опускаюсь на табурет и выдыхаю. Бешенный стук сердца понемногу затихает. Становится легче дышать и даже думать. Мысли уже не кажутся такими тяжелыми и неповоротливыми. Взгляд в коридор, когда до слуха доносится скрип открываемой двери и далее крик. Кричит пожилая соседка, после чего хлопок и, кажется, скрежет засова. Тишина. Упираю затылок в стену и сглатываю тягучую вязкую слюну.

Всё это ненормально и кажется сном.

Трясущейся рукой смахиваю с лица пот и подношу руку к глазам. Ладонь бледная, в пятнах, словно обескровленная. Дрожит, как последний осенний листик, под порывами ледяного уже фактически зимнего ветра.

Это ненормально. Но, что пугает больше, произошедшее со мной или четыре трупа, понять еще не могу.

Вместо этого мозг с толкача настраивается на конструктив. Будет полиция, это однозначно. Бежать? Да в таком состоянии мне и шага сделать не получится! Тогда, что? Ствол, черт. Будет обыск наверняка. Значит, чтобы не подставлять Андрюху от оружия надо избавиться.

— А, ссука, — прохрипел я, сдергивая себя с табурета.

Шаги до ближайшего тела сопровождаются тремором по всем конечностям. Падаю на пол, прямо в лужу крови и глок Андрея, после протирки от отпечатков оказывается за поясом у мужика.

Вдох, выдох.

Подняться, вдоль стенки пройти до комнаты и рухнуть на кресло. Больше сил не было ни на что. Только хриплое дыхание, и сводящие мышцы, мурашки, что от головы, растекаются по всему телу.

Как зазвучала сирена слышал лишь краем уха. После топот ног, голоса и вопросы. Попытка растормошить меня лишь породила вспышку боли, но своего добились.

Открыть глаза с первого раза не получилось. Да и со второго тоже. А вот, когда получилось, поймал момент заходящей в комнату молодой женщины, в одежде врача.

Дальнейшее особо в памяти не отложились. Обработка раны на плече, вопросы полицейских, что с трудом продирались в сознание. Я даже отвечать пытался. По крайней мере несколько предложений сложить смог. Мол, ворвались, ничего не помню, только крики. Естественно, мне не поверили. Естественно, под протестующие возгласы врача, заломили руки и поволокли вниз. Ну, а дальше часовое ожидание в машине и езда в участок. Уже здесь, заперли одного в допросной, стянув, при этом, руки за спиной наручниками.

Квадратный допотопный стол. Квадратная же светодиодная лампа, где горит лишь одна полоска. Тусклый свет порождает неприятную рябь перед глазами. Обшарпанные стены, кривой, скрипящий пол и забытая кем-то до этого, пепельница, с еле тлеющей уже сигаретой.

Значит, никакой это не пси-сифилис. Либо, я чего-то не знаю и болезни этих насекомоподобных пришельцев могут иметь свой разум? Смешно. И я бы посмеялся, если бы, обстановка в целом располагала. Хорошо хоть зеркала этого треклятого нет... Ан, нет, поторопился. В углу висит камера, чей красный индикатор противно так подмаргивает. Интересно, долго меня еще мариновать будут? И ведь помощи просить не у кого. Хотя, какая тут вообще может быть помощь? Единственный вариант идти в несознанку, ибо озвучивать, что случилось на самом деле — прямой путь в застенки к каким-нибудь больным исследователям. В таком деле никому веры нет. Тут, скорее, даже наоборот. Всплывёт какой-нибудь термин из разряда «В интересах государства» и всё, баста карапузики, как любит говорить Миша.

Дверь, что находилась у меня за спиной, отворилась с противным скрипом. Ну, в таком месте иначе быть не могло. Тяжелое дыхание, аромат табака и пота. Ах да, тяжелый парфюм на спирту там же.

Визитёр прошел к месту напротив и уселся на стул, бросив на стол папку. Мужик лет сорока, с густыми усами и лысой башкой. Белая, не первой свежести, рубашка, расслабленный галстук и взгляд человека, который не особо хочет во всё это дерьмо ввязываться.

— Воронов Антон Павлович, — тяжело роняя слова, начал он. — Четыре изувеченных тела прямо на пороге твоей квартиры. Четыре амбала с оружием, которое они применили. И ты, сопляк двадцатилетний, с одним лишь касательным ранением плеча.

— На «ты» мы не переходили, — с кривой усмешкой прохрипел я.

— Молчать! — рявкнул мужик, ударяя ладонью по столу. — Слово тебе не давали, Антоша. Сейчас, чтобы дальнейшая твоя жизнь приобрела хоть щелочку просветления, всё, что ты можешь, так это слушать и кивать. Ясно тебе?

— Пошел в жопу, — фыркнул я устало. — Меня чуть не убили какие-то уроды. Туда им, в общем-то и дорога. А вместо того, чтобы доставить меня в больницу, ты эти убийства на меня повесить хочешь? Смешно. И да, прежде чем ТЫ продолжишь брызгать слюнями, адвоката мне пригласи. Или повторю еще раз: пошел в жопу. Понял?

Батя всегда говорил, что с ментами, если они переходят границы, только так общаться и нужно. Иначе, устанешь потом доказывать, что не осел.

— Борзый, значит, — зло выдохнул мент. — Это хорошо. Это мне нравится. А знаешь ли ты, Антоша, что улик упрятать тебя за решетку, на пару десятков годков, у нас хоть отбавляй? И лучше бы тебе не строить из себя крепкого малого, а то, знаешь ли, всякое у нас тут случается. Ты, парень не маленький, да и жизнь тебе портить особо не хочется. Давай лучше по-хорошему?

Ну, вот. Наезд не сработал и заискивающий голос эдакого добряка начал подход с другой стороны.

— Дебил ты, дядя, — вздохнул я, ловя его взгляд. — Угрожаешь мне тут, запугиваешь. Адвокату будет очень интересно это послушать. А пока, свободен.

Я даже рукой дернул, в желание поднять её и махнуть, но наручники не позволили, да.

Минуты полторы этот индивид сверлил меня взглядом. Молча, долго и не моргая. Не знаю уж, чего он хотел добиться, но по сравнению с тем, что уже случилось, этот усатый таракан смотрится как-то бледно.

— Ладно, — ухмыльнулся он. — Поговорим завтра. А пока тебя проводят.

Очередной скрип двери заставил сморщится. Больно уж неприятный визг, что буквально отдает по перепонкам. А вот нахмурившийся взгляд и недовольное выражение лица мента, почему-то позабавили.

— Вы кто такой? — произнес он, поднимаясь со стула. — Кто вас сюда пустил?

Шелест бумаг без ответа со стороны нового визитера и из-за моей спины появляется знакомое лицо — полковник Епифанцев, собственной персоной.

— Ознакомитесь, подпишите, — сухим тоном бросил полковник. — Парня я забираю. Наручники снять, дело закрыть. Вопросы?

Одна бумажка, с вензелями и гербовыми печатями легла на стол, прямо перед ментом. По мере чтения, лицо того напоминало восковую маску. Ни эмоций, ни чувств. Только веко задергалось, да губы сжались в тонкую полоску.

— Вопросов нет, — так же сухо ответил мент. — Есть, закрыть дело.

Уже пиздец или еще нет?

В полной тишине этот таракан снял с меня наручники и отошел в сторону. Половник лишь кивнул, даже не удостоив того взглядом. Зато, посмотрев на меня, медленно покачал головой. И, вот не знаю, оценка ли это ситуации в целом, либо же молчаливая просьба не задавать лишних вопросов? В любом случае, ни спрашивать, ни вообще открывать рот, желания не было. Усталость подобралась с новой силой и всё, на что я был способен, так это шаркая, перебирать ногами.

По выходу из участка нас ждали.

Два черных, явно бронированных УАЗа «Патриот» и, хм, что это вообще за хрень? Какая-то армейская бронемашина, с расположенным наверху, вращающимся, защищенным пулеметным гнездом. Причем база явно не легковая. Да и длинна машины подразумевает наличие десантного отсека позади.

— Во второй, — кивком головы указав на один из уазиков, произнес полковник. — Не дергайся. Никто тебя не съест.

Ответил я кивком головы, так как на разговоры сил не осталось.

В машине кроме нас присутствовал еще и водитель. Сам полковник сел на пассажирское сидение спереди, а я, соответственно, сзади. Момент доверия оценил, и на доли секунды позволил себе поверить, что и правда не съедят. По крайней мере я, будь на месте полковника, накинул бы черный мешок на голову и запихнул в контейнер какой. От греха подальше. А здесь, либо они не до конца понимают, с чем имеют дело, либо играют именно на публику в лице одного меня.

В любом случае это лучше, чем сидеть в прокуренном кабинете, с наручниками на запястьях.

Признаться, изначально я думал, что поедем мы в какое-нибудь сильно секретное место. Бункер, может, какой. И охрана, обязательно охрана количеством в пару сотен человек. Но нет, тот же самый кадетский корпус и в качестве финального штриха то же самое медицинское помещение.

Здесь нас уже ждали. Пожилая женщина лишь встретилась со мной взглядом, после чего всплеснула руками, и как добрая бабушка, подхватив под руки, повела в сторону. Её щебетание умиротворяло и убаюкивало. А, может, это просто организм уже сдался вовсе, не в силах продолжать бодрствование дальше.

Проход по коридорам в памяти практически не отложился. Помню только еле слышный треск срабатываемого реле мерцающих лампочек, да пару явных спусков на уровень ниже.

— Проходи, милый, проходи, — ворковала женщина. — Сейчас ложись вот сюда, мы тебя прокапаем и станет чуточку легче. Как чувствуешь себя? Болит что-то?

— Слабость, — прохрипел я. — Головная боль. Пелена перед глазами. Ну, и плечо ноет.

— Хорошо, хорошо, — приложив ладонь ко лбу, женщина нахмурилась. — Сбивать надо, горячий, как чайник.

Состояние моё и правда ухудшалось. Появился озноб, мурашки, будто отлежал всё тело и уже не просто пелена перед глазами, а какое-то белесое марево.

— Зин, подожди, — раздался сухой голос полковника. — Антон, ты меня слышишь? Ответить на пару вопросов сможешь? Это важно. В первую очередь для тебя.

— Смогу, — выдохнул я, в попытке собраться. — Спрашивайте.

— Четверо на пороге, твоя работа или... ? — вопрос без продолжения, смысл которого я, впрочем, уловил.

— Не я, — ответил, с трудом сглотнув вязкий ком слюны. — Сначала пропали эмоции, потом всё происходило без моего участия. Я даже осознать произошедшее смог только после. По факту. Словно сторонним наблюдателем был.

— Черт, — расслышал еле брошенное слово. — Как мы и думали. Значит, Антон, слушай внимательно и постарайся осознать сказанное. Не бойся, мы здесь не для того, чтобы ставить на тебе опыты. Парень ты неглупый, понимаю, что в альтруизм не поверишь, но выбора у тебя особо и нет. Готов слушать?

— Да, — выдохнул я.

На несколько секунд страх сковал всё тело, оставляя далеко позади все остальные чувства.

— Хорошо, — коротко кивнул Епифанцев. — Значит так, внутри тебя ментальный паразит, личинка, если угодно. Не в прямом смысле, не делай такие глаза. Пришельцы способны управлять силой, которая пока еще чужда нашему пониманию. Её называют, — запнулся он на несколько мгновений уводя взгляд в сторону, — мы называем её псионика. Так вот, с её помощью они способны подчинить человека своей воле, полностью замещая его личность. То есть, сейчас в тебе развивается личинка постороннего разума, которая по созреванию полностью заменить тебя собой. И в этом случае мы получим, даже уже наверно не человека, но существо, полностью подчиненное воле улья, к тому же, владеющее псионикой. Стоп! Не перебивай! Угроза твоей жизни, воспринимается ей, как угроза самой себе. Отсюда и все эти действия. Приоритетная задача — вылупиться. Прошу прощения — созреть. Ценность сосуда для неё абсолютна. Приживаться получается не ко всякому телу. Теперь, непосредственно, к нашим баранам, — майор поправил воротник, словно тот его душил. — На все эти аномальные манипуляции тратится очень много силы. Собственно, сейчас личинка ослабла и у нас есть шанс. Внутривенно вводим тебе транквилизаторы, напрочь убивая твой психоэмоциональный фон. Где-то часов через десять вводим тебя в кому. Это необходимо! Нужно свести на минимум мозговую деятельность. В какой-то мере именно от неё они подпитываются и соответственно лишив её подпитки, удастся ослабить её на максимум возможного. Ну а после, после есть шанс, что твоя собственная энергетика сможет растворить эту личинку.

— Хааааааа, — протянул я, закрывая глаза. — Шанс?

— Что бы ты понимал, — вздохнул полковник, — всё это лишь наброски и предположения. У нас нет ни теоретической базы, ни практической. Лишь умозаключения, основанные на, скажем так, добытой в бою информации. Кроме того, весь наш исследовательский состав склоняется к реальности данного метода. Другого всё равно нет.

Последнее прозвучало, как финальный гвоздь в крышку моего потенциального гроба.

А ведь, если подумать, есть ли у меня другой выбор? Нет. Кроме, как довериться полковнику, ничего другого на ум не приходит.

— Подопытным свинкам ставка какая положена? — прохрипел я, с трудом поднимая взгляд на Епифанцева.

— Выживешь, поговорим об этом, — отвел тот взгляд в сторону.

— Бесперспективняк, — на удивление четко выдал я. — Начинайте, тогда. Хрена ли ждать у моря погоды.

Кивок от полковника в сторону женщины показался мне слишком резким. Ну, а после, после всё пошло совершенно не так, как мне тут расписывал Епифанцев.

Личинка внутри не собиралась терпеливо ждать, пока её заморят голодом. И вот на кой нужно было мне всё расписывать??

Только женщина дернулась в мою сторону, как всхлипнула и осела на пол, обильно заливая его кровью из носа. Полковник, было качнулся вперед, не знаю уж, что он хотел сделать, да так и замер в нелепой позе, протягивая в мою сторону руки. Его широко раскрытые глаза смотрели прямо на меня, что позволило четко поймать момент, когда в них начали лопаться капилляры.

Сложно описать то состояние, через которое я проходил.

Вроде бы это я, мои действия, но, черт возьми этих гребаных пришельцев! Я себе не принадлежал.

Опять.

И глядя на то, как по воле твари, что засела в моем сознании, в муках корчится человек, всё, что я испытывал, так это дикую панику.

Нелепые попытки настроиться на своё тело, пошевелиться или же закрыть глаза успехом не увенчались. Мысли, внутри черепной коробки, словно бешеные метались, отскакивая от стенки к стенке. Собственный разум стал тюрьмой, где я лишь сторонний наблюдатель, бьющийся в агонии.

Хотелось поверить, что вот сейчас, превозмогая чуждое сознание, я смогу перехватить контроль! Хотелось верить в чудо, ну, или же, на крайняк, в скрытую внутри себя силу! Но хрен там плавал.

Левый глаз полковника полностью налился кровью, после чего лопнул, разбрызгивая жидкость прямо мне на лицо. Не было ни вскрика, ни гримасы боли. Казалось, что передо мной лишь восковая кукла, а не живой человек.

Внутри же меня появилось чувство удовлетворения. Оно вспыхнуло столь ярко, что невольно, даже моё собственное сознание присоединилось к его смакованию.

Гулкий удар со стороны двери, заставил резко повернуть голову в ту сторону. В палату влетело несколько человек и, если первые двое рухнули, словно получили по затылку, третий лишь сморщился и, кажется, иронично усмехнулся? И вот здесь на смену удовлетворения пришло другое чувство — чувство опаски или даже страха?

Волна боли пронеслась по телу, и сила личинки приняла визуальную составляющую. Голубоватая волна понеслась к неизвестному, но разбилась о него, словно волны о волнолом. А человек уже оказался рядом и всё, что я успел заметить, так это его кулак, несущийся мне прямо в лицо. После, вместе с болью пришла темнота.

Отступление 1.

— Вам бы на больничную койку, Игорь Валерьевич, — поджав губы, осуждающе покачала головой женщина.

— Успеется, — сморщился полковник, невольным движением потрогав черную повязку, что закрывала левый его глаз. — В кому ввели? Состояние отслеживаете?

— Пришлось двойную дозу препарата использовать, — тяжело вздохнула женщина. — Боюсь, как бы организм в отказ не пошел. Это действительно того стоит?

— Что, клятва Гиппократа покоя не дает? — криво усмехнулся Епифанцев, но тут же зашипел от боли. — Черт. На старости-то лет...

— И она тоже, — серьёзно ответила женщина, кивнув головой. — Молодой ведь совсем. Ему бы жить, да жить.

— Зин, давай вот без этого, — мотнул головой военный. — И без твоих нотаций тошно. Как там Рилн сказал? Именно подобные представители улья подготавливают общество к пришествию Всепоглощающей, блять, матери! И мы не в праве, слышишь, не в праве закрывать на это глаза!

Под конец Епифанцев вспылил, повысив голос. Но быстро успокоился, внутренне коря себя за срыв.

— До сих пор не верится во всё это, — тяжело вздохнула женщина. — Пришельцы, улей, мать эта, ети её мать. Что вообще с нами будет, Игорь, а? Если тех гигантских кораблей будет несколько, справимся ли?

— Как будто у нас есть выбор, — проворчал Епифанцев. — Но предупрежден, значит, вооружен. Жаль, что Рилн у нас боевик до мозга костей и особо полезной информацией не располагает. Но, хоть так. Где он, кстати?

— У Воронова оставался, — пожала плечами Зинаида Николаевна. — У меня до сих пор мурашки от этого Рилна. Как взглянет, так, будто, душу наизнанку выворачивает. Да и в целом неприятный он человек.

— Человек, — иронично бросил полковник. — Ладно, пойду я. Переговорить с ним надо.

— Игорь Валерьевич, — начала женщина, но поднятая рука военного не позволила ей закончить. — Таблетки. Три раза в день! Не пропускать ни единой!

— Понял я, понял, — проворчал Епифанцев, застегивая пуговицы на новой рубашке.

Возвращаться в палату к Воронову полковник не хотел. В причине подобного Игорь Валерьевич не хотел признаваться даже самому себе. Слишком уж пугали его эти псионические силы, пусть вида он и не подавал. Теперь же, когда на собственной шкуре пришлось почувствовать эту силу, внутри боевого офицера поселилось незнакомое до этого дня чувство страха. Неприятное тягучее и липкое. Оно, словно паук, оплетало свою жертву, сковывая движения и туманя разум. Боль? Нет, боль не была тому причиной. Глядя на ужас в глазах парнишки, что оказался лишь пассажиром внутри собственного тела, повторить его участь не хотелось вовсе.

Тем не менее, боевой офицер, это вам не хрен собачий. Страх страхом, но служба важнее.

Именно поэтому в палату к Воронову Епифанцев заходил спокойным, как удав.

— А, Игорь, — лениво бросил человек, сидящий в углу палаты и не сводящий глаз с парня. — Ты покрепче, чем я думал. И часа не прошло, как на ногах.

Епифанцев и глазом не повел на выпадку гостя.

— Получается? — кивок в сторону Воронова.

— Хрен его знает, — пожал плечами Рилн. — Препараты ваши дерьмо редкостное. Ни синапсы нормально заглушить, ни нервные окончания заткнуть. Лежит вон, орет тело, да хера ли толку. Эта погань всё еще целостная, даже оболочку не потеряла. Хотя, ты, полковник, молодец, хорошую службу сослужил. Уважаю!

Привычное человеческое движение с большим пальцем вверх, на шестипалой руке смотрелось не больно уж органично.

— Раз такой великий псионик, — сморщился полковник, — мог бы и подсобить, не доводя до всего этого.

— Мог, как же, — хохотнул Рилн. — И через десять минут, сюда либо рой нагрянет, либо с материнки жахнут так, что Темиртау ваш цветочками покажется.

— Что, совсем никаких способов укрыться нет? — с наигранной заинтересованностью спросил Епифанцев.

Понятное дело, что эти его выпадки Рилн читал на раз, но в этот раз почему-то прокатило.

— Есть, но я не из этих, — сморщился мужик. — Меня натаскивали на уничтожение, а не на скрыт. Нет, свой след я затереть могу, но пользоваться при этом даром нежелательно. Вот Гайнар, тот, да, мог прямо под маткой разгуляться. Курд’Ихан. Надеюсь, Пожирательница подавится его душой.

Словно дань уважения, палата погрузилась в тишину. Только скрип зубов парня, да еле слышный его стон, нарушали молчание.

— Сильный разум, — первым нарушил тишину Рилн. — Возможно, поэтому и личинка получилась сильнее предыдущих. Даже за такой короткий срок отожраться успела, рад’ахна.

— Здесь всё свинцом залито, — кивнул полковник на потолок. — Ты же говорил, что он блокирует сигналы.

— След, — сморщился гость. — Только след. Да и то, частично. Низший металл, что с вас, людей, взять. Но, будь иначе и, боюсь, мы бы с тобой уже не разговаривали. А так, хоть что-то.

— Почему ты не хочешь дать нам доступ к своему кораблю? Технологиям вашей расы? — который раз уже повторил не раз задаваемый вопрос, полковник.

— У вас мозгов не хватить, чтобы во всем этом разобраться, — фыркнул Рилн. — Человечеству до космоса, что мне до миротворца. У вас есть ядерный синтез — грязно, но эффективно. Этого на отросток должно хватить. А там, если на Землю обратит внимание сама Пожирательница, то, боюсь, вас уже ничего не спасёт.

— Но, если мы дадим отпор, — начал полковник, но был перебит.

— Нет, — сухо произнес Рилн. — Рылка с горюхом не путай. Ты, думаешь, на каждый провал своих отростков Пожирательница будет реагировать? Их тысячи. А передовой рой обычно достаточно силен, чтобы захватить слабенький понравившийся мир. Если же отросток терпит поражение, значит, лезть туда пока не стоит. И тут либо-либо. Первое, — отогнутый первый большой палец, — в случае, если ищейки не видят в этом мире ничего интересного, направление просто вычеркивается из планов. Второе, — второй большой палец отходит в сторону. — Если всё-таки мир интересный, собираются силы побольше. Два, три, десять отростков, здесь всё зависит от переданных сигналов. И вот тогда, закручивается игра уже другого толка, — небольшая передышка тишиной, дабы осознать сказанное. — А насколько этот мир интересный? Почему Пожирательница обратила внимание именно на него? Грозит ли ей это усилением, либо же дело в технологиях прошлого? Ей, знаешь ли, интерес со стороны других рас тоже особо не нужен. Это прямые с ними столкновения и гибель её детей. А такого она не любит. Ваш мир — серая посредственность. И именно поэтому у вас есть шанс. Считай, что вам просто не повезло. Наше крыло прыгнуло на удачу, а тут обитаемая планетка. Слишком далеко от основных маршрутов.

— Ну, спасибо вам, — нахмурился полковник, получив за долгое время по-настоящему развернутый ответ.

— Не за что, — хохотнул Рилн. — Вам вообще повезло. Живете себе на краю вселенной. Бед не знаете. Ни налетов ссикатау, ни воздействия кшасов — идиллия! Даже какая-нибудь замызганная империя Хэджа вас к рукам не прибрала. А там, знаешь, не забалуешь — налог рабочей силой обязателен.

— Ты сейчас это специально? — проворчал Епифанцев. — Кучу разной, несвязной мешанины накидываешь.

— Если бы, — цыкнул гость. — Вы, как подданные, бесполезны. Но, как ресурс, вполне себе ничего. Заруби это на носу и повыше передай. Отобьетесь и, считай, выжили. Плюс, мозгов если хватит, подняться по технологической цепочке сможете. Ну, а, если нет, туда вам и дорога.

— И, что? — сощурил глаз в контролируемой злобе, практически процедил военный. — Даже помощи никто не окажет?

— А я, что, по-твоему, делаю? — посмотрел на него, как на идиота, Рилн. — Как чистить коконы уже, считай, знаете. Вылупившихся, кстати, сразу в расход. Там уже всё, Пожирательница правит балом безвозвратно. Что еще? Ну, давай, схемы создания энергетического оружия подкину. Если, конечно, ваши мозговитые в них разберутся. Будете сгустками плазмы пиу-пиу делать. А то порох это уже даже не смешно. Грустно, скорее. Смертельно грустно.

— Буду признателен, — Епифанцев взял себя в руки моментально. — Короткую выжимку по этим инсектоидам написать сможешь?

— Написать? Я? — засмеялся гость сухим, каркающим смехом. — Вот сам и напишешь.

Сначала полковник даже не осознал смысл сказанной фразы, а после ему стало ни до чего. Головная боль, что вспыхнула с чудовищной силой, буквально бросила мужчину на пол. Тот только и успел, что руки выставить, лишь бы лицом в пол не уткнуться. После до слуха полковника донеслись шаги Рилна и тот присел на корточки, практически вплотную с ним.

— Я вежлив с тобой, только потому, что ты мне содействуешь, низшая форма жизни, — спокойным тоном начал гость. — Но не стоит переходить границы, Игорь Валерьевич. Что человечество, что эта, богами забытая планетка, не стоят ровным счетом ни-че-го. Мне абсолютно безразлично, что с вами будет завтра. Единственная стоящая причина, почему я еще здесь, это желание поднасрать Пожирательнице и её тараканам. Слишком много дорогих мне собратьев поглотила эта тварь. Нет, конечно, костью в её горле вы наврятли станете, но после, эта тварь обязательно узнает, кто ответственен за уничтожение одного из её отростков. И поверь, её гнев — лучшая для меня награда.

Легкое похлопывание по голове полковника и удаляющиеся шаги. А вместе с ними и затихающая боль, что уступала место появляющимся, словно из неоткуда, знаниям.

Отступление 2.

Тьма, в которой я плавал, почему-то была осязаема. По ощущениям, будто вода Мертвого моря: такая же плотная. Странное чувство чужого присутствия не отпускало. Ни как в прошлый раз, а немного иначе. Пусть это присутствие и было похожим. Что-то вилось рядом. Мелькало на краю зрения, постоянно ускользая и норовя оказаться со спины. Поймать? Или игнорировать? И вообще, где я? И, кто?

Мысли такие простые, но одновременно сложные. Идентифицировать себя никак не удавалось, а вспомнить мешал раздражающий фактор в виде чего-то постороннего. «Ему здесь не место!» — вспыхнула мысль, которая одновременно казалась и моей и чужой.

Но, ведь я уже здесь!

Пространство вокруг на миг замерло, застыло, словно янтарь, в котором застыл и я. А после, после вода-тьма вокруг взорвалась.

Повсюду забурлили пузыри. Маленькие, средние, гигантские. Они лопались без видимой на то причины, разнося по округе эхо голосов. «Не место!» «Чужак!» «Всего лишь человек...». Звуки смешались в единую какофонию и на какое-то мгновение, на долю секунды, но я растерялся. Потерял из виду то «нечто», что сновало рядом.

Миг!

И толстый шипастый хвост смыкается на моей шее, а пасть, полная присосок, вцепляется в затылок. Боль тут же проносится по телу, помогая сознанию проясниться.

«Что за черт?» — хотел бы я крикнуть, но вокруг вода.

Вода!? Где я!?

Мысли завертелись с бешеной скоростью, в попытках переварить окружение. Руками загребаю вверх, но будто бы стою на месте. А еще что-то сдавливает горло...

Только рука касается его, как словно вспышка, приходит озарение того, что я забыл. Тварь! Какая-то тварь вцепилась мне в затылок! Завожу руки за голову и нащупываю что-то аморфно податливое. Пальцы впиваются в эту массу, но лишь соскальзывают, тогда, как удавка на шее стягивается сильнее. Мысли начинают путаться, видимое пространство перед глазами искажается и тускнеет. Не хватает воздуха, боюсь открыть рот, чтобы сделать вдох, ведь вокруг вода! Нельзя!

Стиснутые в спазме зубы разжать удается с трудом. Последняя мысль слишком яркая, чтобы быть моей. Когда сознание затуманено, что-то столь яркое и четкое выглядит слишком подозрительно.

Плотная жидкость? Нет, субстанция плотного воздуха хлынула через рот и пищевод, но до желудка не добралась. Растекаясь по телу приятным теплом, она вымывала боль, заставляя сознание собираться по кусочкам. Будто пазл, складывалась моя жизнь до этого, привнося кристально-четкое понимание и ситуации в целом и того, кем я был раньше.

Воронов Антон Павлович — сын боевого офицера. Человек, которого воспитали по чести и совести. А вокруг, что вокруг? Лишь какой-то морок, навеянный жалкой личинкой инопланетного происхождения.

Пальцы с твари на этот раз не соскользнули. Более того, мне показалось, словно ногти заострились, впиваясь в аморфное тельце существа уже с легкостью.

Небольшое усилие и хватка хвоста вокруг шеи ослабевает, даруя чувство облегчения и почему-то покоя. Взгляд вниз, чтобы увидеть остатки хвоста. Полупрозрачная субстанция тускнеет, превращаясь в подобие дыма, после чего всасывается внутрь моего тела.

Взгляд по сторонам и вокруг уже нет воды. Абсолютная тишина и темнота. Только вот упор под ногами ощущаю достаточно четко, чтобы не сомневаться в наличие пола. Вспышка! Яркая, ослепляющая, она на несколько мгновений забивает собой всё, после чего сжимается до еле заметной точки и отдаляется. Пространство вокруг меняется мгновенно. Вокруг уже не темнота, но целая россыпь мерцающих точек, что постепенно заполняют собой все. Явные очертания созвездий и завихренья галактик.

«Вселенная?» — именно это было последней мыслью, что породило моё сознание.

После пришла темнота уже ничего общего не имеющая с напускными видениями.