Высадка. Опасные места

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 1. Неизвестно где и когда

Дорогой читатель! Прежде, чем начнешь читать этот роман, введу тебя в курс дела. Книга, которую ты открыл, самостоятельная часть межавторского проекта «Высадка», на стыке жанров «Выживание», «Попаданцы», «Постап» и «Боевая Фантастика». Читать первые книги можно и нужно в любом порядке, без всяких сложностей. Погнали!

День первый…

Моё последнее воспоминание из прошлого — это обжигающий холод, возникший из ниоткуда поздним вечером в парке.

Я обнаружил, что нахожусь в незнакомом помещении с белёсо-серой раскраской стен, с потолка тускло и какими-то странными клочками лился свет, который загадочно менял свой оттенок — по мере удаления от источников он из бело-жёлтого становился красно-фиолетовым.

«Цветомузыка…».

Неприятные ощущения… Захотел подняться, но понял, что накрепко привязан ремнями к ложу, которое аккуратно повторяло все контуры моего тела. Сбоку появилась тень, я попытался повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, и вновь потерял сознание.

Неудобно; лицо утыкается во что-то мягкое, пахнущее прелой листвой. Под левым боком, на котором я лежу, чувствую нечто твёрдое,— точнее, там давит какое-то острое ребро. Вокруг темнота, а затем я сообразил, что нужно всего лишь открыть глаза, после чего на меня одновременно навалились сильнейшая головная боль и яркий, пронизывающий мозг, свет…

Через некоторое время проморгался и обнаружил, что нахожусь в обычном лесу.

«А где удобное анатомическое ложе? Вот только что же было… Проклятье, как голова-то болит!.. ничего не соображаю…».

Кряхтя, поднялся, затем разогнул затёкшее тело, а после осмотрелся. Оказалось, что лежал прямо на камне, который торчал из-под мягкого ковра опавших листьев и рыжей хвои.

«Где я? Что случилось?..».

Немного пришёл в себя и собрался с мыслями. После чего обнаружил, что нахожусь на пологом склоне, который порос смешанным лесом. Деревья вроде были знакомы, но вместе с тем я не смог их определить— хвойные навроде сосен, но цвет немного не тот. Лиственные деревья — то ли берёзы, то ли осины, но кора не белая и не серая, а чёрная с белыми пятнами: очень похожая на самый низ старых берёз, только по всей высоте ствола.

И форма листьев не совсем та.

«Странно…».

Зелень на ветках сочная, более свежая и пахнет вкусно, похоже на берёзу — сейчас лето? А в магазин я пошёл поздней осенью…

«Как много прошло времени?..».

А затем я обратил внимание на одежду. Она была незнакома — какого-то синего цвета куртка и штаны, всё из плотной, крепкой на вид ткани.

«Так, а телефон-то где? Может, получиться позвонить?..».

Начал проверять карманы, пытаясь найти хоть что-то из своих вещей, но тщетно. Зато нашёл очень увесистый и острый нож в кожаном чехле, прицеплённый к поясу. Превозмогая головную боль, вытащил его — тяжёлый, увесистый. Оглядев и ощупав доставшийся мне инструмент, забеспокоился, как бы меня полиция не загребла.

«А это что?..».

Поодаль на земле лежал свёрток. Подойдя к нему, наклонился, развернул… И понял, что передо мной упакованная и скреплённая ремнями тоже синяя не то куртка, не то плащ. Фасон незнакомый, но одежда явно тёплая, длиннополая и с меховым капюшоном.

«Незнакомый бушлат… У меня такого вроде не было?..— потрогав мех на воротнике, решил, что он искусственный.— Ну что ж, надо примерить…».

Намереваясь накинуть на себя, взял одежду и встал, расстёгивая странные удерживающие ремни, и в этот момент из глубины одежды на склон выпало что-то блестящее и покатилось вниз. Впрочем, недалеко — ближайший корень чёрной берёзы остановил движение.

Новая находка оказалась полезной в хозяйстве — это был плоский котелок с крышкой, внутри которого лежал бумажный свёрток с ложкой, вилкой, небольшим складным ножиком и непонятной странной штуковиной, похожей на круглый напильник с цепочкой на конце.

«Что за неведомая фиговина?.. А, проклятье…» — я снова схватился за голову и сел на мягкую, покрытую рыжей хвоей землю.

И начал проверять карманы, в поисках таблетки, резонно полагая, что при походе в лес должен был взять с собой хоть какую-то аптечку.

И нашёл.

В левом нагрудном отыскал небольшой полиэтиленовый пакет с запасом лекарств для оказания первой помощи. Воды не было, поэтому я просто проглотил капсулу «на сухую» и обессиленно упал.

Через некоторое время боль прошла, и мне удалось вернуться к изучению находки. Покрутив «напильник» в руках, я, так и не разгадал его назначения, пожал плечами и засунул всё барахло обратно в котелок.

Очень хотелось пить.

«Будет в чём хотя бы воды вскипятить…» — подумал я, попутно размышляя, что эту самую воду нужно сначала где-то найти, а затем ещё как-то развести огонь.

«Стоп… Так это же огниво, а не напильник!..» — голова, освобождённая от острых болезненных приступов, явно стала лучше соображать.

Ещё раз осмотрелся по сторонам и задумался, пытаясь сообразить, что вообще происходит — я, что ли, собрался в турпоход?

«Может, я амнезию словил? Упал и головой стукнулся? Или ягод с грибочками каких поел в лесу? А затем заблудился…».

Впрочем, ранее за собой таких глупых поступков не замечал. И в походы экстремальные не очень рвался, да и грибы есть не стал бы …

«Или стал? Ничего о себе не помню… Хотя уверен: всякую гадость не ем!» — всё это было очень странно.

Я поднялся и начал внимательно смотреть по сторонам, в поисках людей. Если уж и пошёл в поход, то наверняка не один.

Никого рядом больше не было.

По итогу всех размышлений у меня возник вопрос: «А дальше-то что делать?». Лес был не то чтобы очень густой, но и не редкий — далеко не просматривался, и не видно никакой дороги или даже самой малой тропинки. Идти можно вверх по склону или вниз, или вдоль… Полная свобода выбора и абсолютная неизвестность.

«Ещё и не помню почти ничего… Даже имени своего… И соображаю туго!..».

Где север и юг — тоже непонятно, солнца не видно, а мох на стволах не растёт. Да и слышал я, что это не очень-то и точный признак. Но надо же что-то делать?

Наконец, решив действовать, достал нож, а потом начал вырезать отметки на окружавших меня деревьях таким образом, чтобы стало понятно, в какой точке я тут очнулся. Не знаю, зачем это делал, но пусть будет. Сделав знаки по внутренней «условной окружности», я оставил такие же крестики и на внешней стороне деревьев — так, чтобы потом можно было найти это место. Вырезал старательно, крупно: теперь видно издалека.

А потом понял, что просто оттягиваю окончательное решение. Боюсь выбрать неправильную дорогу. Если пойти вниз, то могу встретить ручей, а по воде можно рано или поздно добраться до жилья; да и попить не помешает. С другой стороны, если пойти наверх, то есть шансы забраться на высоту и оглядеть окрестности — и, может быть, увидеть признаки цивилизации.

Дилемма…

А с другой стороны, если пойти по склону «вбок», то опять же, может быть, повезёт выйти на открытую поляну или скалу. Или обойти эту гору по кругу, или идти много дней непонятно куда…

«А-а-а, проклятье!..».

И всё-таки для начала направился вверх по склону. Каждые десять-двадцать шагов останавливался и делал большие отметины на стволах. Подъём становился всё круче, лиственные деревья закончились, между камней торчали только местные странные сосны.

В какой-то момент показались просветы — было похоже, что ещё выше лес заканчивается. Увиденное прибавило мне прыти, и я полез по кручам с удвоенной скоростью. Однако почти сразу обратил внимание, что на одном из близких деревьев виднеется белое полотнище — словно в фильмах про войну.

«Да что же это?..».

Парашют находился на ветвях не один — к нему был прицеплен мёртвый парашютист, который при спуске насадился на острый,— по-видимому, обломанный ветром или снегом,— сук. И этот человек так же, как и я, был одет в синий комплект одежды… И помимо ремней к нему был пристёгнут уже знакомый мне свёрток с тёплой курткой.

«Что здесь происходит?» — поражённый увиденным, я сел на свой бушлат, прислонившись к стволу ближайшей чёрной берёзы.

Это уже не было похоже на поход — это какой-то десант. Но я-то здесь каким боком? Никогда в жизни с парашютом не прыгал и не собирался.

«Или прыгал?.. Может, я — диверсант в тылу врага?..».

Мысли разъезжались в стороны. Посидев так немного, решил попробовать добраться до погибшего бедолаги. Возможно, узнаю его — и что-нибудь вспомню.

Да и оставлять так умершего нехорошо…

Задача оказалась посильной, дерево было с множеством крепких толстых ветвей. Я забрался к мёртвому и начал его освобождать — расстегнул пару ремней… И только примерился разрезать остальные, как меховой воротник зашевелился.

«Твою дивизию!» — ко мне повернулась и зарычала окровавленная и оскаленная морда страшной зубастой белки.

«Какого хрена?..».

Запаниковав, махнул перед собой ножом, который как раз держал в руке, намереваясь резать ремни. В этот момент белка прыгнула. Я успел только увидеть, как мелькнул в воздухе распушённый хвост, который сначала показался мне воротником. Эта тварь неизбежно бы вцепилась своими клыками мне в лицо — вернуть сделавшую замах руку я не успевал.

Однако мне совершенно по-дурацки повезло — в момент прыжка хищной твари моё тело рефлекторно дёрнулось, и ветка, на которую опиралась правая нога, сломалась. Заскользив по стволу дерева вниз, я повис на левой руке, а белка пролетела мимо, лишь обмахнув меня своим хвостом по лицу.

Повезло ещё и с ножом — удалось удержать его в руке. Я остановил падение, обняв ствол дерева и зацепившись левой ногой за другую ветку.

А тварь уже развернулась и буквально летела по дереву, явно намереваясь загрызть и меня. Чудом удалось сгруппироваться — правой рукой с ножом я обнимал ствол сосны, а левой ударил её наотмашь, сбивая атаку.

Белка полетела в сторону, при этом она совершенно немыслимым образом, прямо в воздухе, вывернулась и спустя миг оказалась на ветвях соседней сосны. До меня донёсся тихий угрожающий рык…

А затем ещё один, с другой стороны.

«Вторая?» — я оглянулся.

По веткам ко мне неслась быстрая хищная тень. Пришлось напрячь все силы, чтобы подпрыгнуть на месте в попытке перехватить ствол. Одновременно переставил ногу, чтобы занять удобное положение для удара ножом. Однако на какую-то секунду потерял равновесие и, чтобы не упасть, махнул правой рукой, ловя баланс…

«Проклятье!..» — мне удалось удержаться на дереве и даже занять удобное положение. Однако нож выскользнул из вспотевшей ладони и исчез внизу.

Волна адреналина прошла по телу, обдавая близостью смерти и одновременно накачивая яростью и решимостью. Моё восприятие резко изменилось — я видел, как с разинутой клыкастой пастью молнией летит вторая белка. И как первая прыгает от соседней сосны, растопырив кривые и явно очень опасные когти.

И ещё я заметил, что у мёртвого парашютиста на поясе блестит мачете. Очень близко, нужно только руку протянуть…

Что я и сделал. Удар вышел на удивление ловким, прыгнувшая в мою сторону первая белка буквально развалилась на две части. А второй твари я на противоходе засадил в голову обухом.

Хрустнула черепушка, и безвольное тельце полетело вниз:

«Вроде всё…».

Я висел на дереве и внимательно смотрел по сторонам — всё тихо, больше никакого рычания и бросков. Монстры кончились.

«Или это были мутанты?» — мелькнула шальная мысль, что я нахожусь в аномальной зоне.

Затем дотянулся до умершего и разрезал ремни парашюта, после чего он сразу рухнул вниз. Это было неожиданно, я-то ведь полагал, что погибший человек насадился на сук, и ещё нужно будет столкнуть тело вниз.

«Ну что же, так даже проще…».

Белое полотнище осталось висеть на ветвях. У меня было мелькнула мысль попытаться его снять, но сразу прошла — возиться с ним пришлось бы долго. Да и хищники могли появиться вновь.

Уже на земле я рассмотрел парашютиста. Он погиб отнюдь не оттого, что попал на сук. У него было перегрызено горло и изрядно разодрана грудь. Его убили проклятые белки-мутанты.

Искажённое болью лицо погибшего было мне незнакомо. Я долго его рассматривал, отогнав от себя подальше брезгливое отношение к мертвецу, но ничего вспомнить и не смог.

Этого человека я не знал. Совсем.

Ситуация стала ещё загадочнее, про поход и внезапную амнезию точно стоит забыть. Совершенно неведомым образом я превратился из туриста в парашютиста-выживальщика, заброшенного в аномальную зону, полную злобных мутантов.

«Это Чернобыль? Меня забросили в тыл врагам? Зона, как её там… Пятьсот четыре? То есть пятьдесят один? Или здесь этот… уральский след? — чем больше углублялся в размышления, тем явственнее понимал, что это решительно невозможно, но…— А если я всё же десантник, тогда где мой парашют?..».

Поражённый этой мыслью я захотел бежать назад, встал и, сделав несколько шагов, остановился. Следовало сначала обыскать погибшего — быть может, найдутся документы или ещё что полезное.

Первым делом отцепил от тела стянутый ремнями знакомый баул и выяснил, что это такая же тёплая куртка, как и у меня. Только вместо котелка в нём оказался странный сухпаёк — несколько банок с консервированной килькой и гора шоколадных батончиков.

«Бред…» — подумал я, осматривая добычу.

Котелка и прочей снаряги бедолаге не полагалось. Ну и ножа у него не было — на поясе висели лишь ножны от того самого мачете. Пожалуй, стоит прибрать все его вещи — пригодится.

Что ещё?

Преодолевая некоторую брезгливость и стараясь не трогать страшные раны на груди, я обшарил карманы — и нашёл только чистый носовой платок. У меня, кстати, был такой же — простой белый прямоугольник. Ни рисунка, ни монограммы.

Документов у него не было — как и у меня.

Пора было идти обратно, искать свой парашют. Возможно, найду что-нибудь ещё.

Я перецепил ножны от мачете себе на пояс, собрал его куртку обратно в баул и задумался: так и буду таскать это всё с собой? И так уже своя ноша оттягивает мне плечи. Может быть, стоит где-то сделать себе схрон?

Приняв решение, я перепаковал свёртки, сложил внутрь своей куртки котелок и сухпай парашютиста. Затянул ремнями слегка потяжелевшее содержимое, взвесил в руке — нести было можно. Огляделся по сторонам в поисках, куда бы прибрать вторую куртку. В глаза бросился подходящий сучок, оставшийся на ближайшей местной сосне от обломанной ветки. Повесил куртку, как на вешалку, и вспомнил о своём упавшем ноже.

Найти его удалось быстро, после чего я был готов начать обратный путь. Но что делать с телом? Оглянулся и снова посмотрел на мертвеца, а потом достал у него из кармана платок и закрыл ему лицо, придавив несколькими подходящими камнями.

«Хотя бы так…» — погибшим собратом по несчастью я решил заняться позже, если, конечно, найду сюда дорогу.

А с лесной навигацией были проблемы.

Пока шёл к увиденному парашюту, метки на стволах не оставлял — увлёкся. Немного поразмыслив, решил обойти место с покойником по кругу, снова вырезая метки, чтобы не заблудиться ещё больше. Если не отыщу знакомую дорогу, то увеличу радиус и пойду новым кругом. И рано или поздно найду; надеюсь, что найду — я оставил баул у приметной сосны и налегке отправился искать знаки.

Не знаю, как много прошло времени, но на втором круге вместо старой тропы я нашёл кое-что новое.

На небольшой поляне, которая была скрыта густыми кустами от точки приземления погибшего парашютиста, стоял металлический контейнер. Далеко не новый, со следами ржавчины, а местами почерневший от огня. А вокруг него был завал из остатков сломанных горелых деревьев и кустов.

Загадочный металлический ящик был узким и высоким, более похожим на шкаф. Имел квадратное или близкое к квадратному основание со стороной около метра. Высотой — примерно три метра.

Собственно говоря, вся эта поляна была следствием пожара. Осторожно пробираясь через завалы, я понял, что контейнер сюда попал с воздуха, переломав деревья при посадке.

«А откуда сюда пришел огонь?».

В поисках ответа оглядел остатки сгоревших стволов и пришёл к выводу, что контейнер тормозил с помощью некоего реактивного двигателя. Всё это выглядело крайне странно, меня с умершим бедолагой скинули на парашютах, а железяка приземлилась, словно ракета Илона Маска…

«Зачем это всё?..» — вопросов было больше, чем ответов.

Я прекратил ломать голову и возобновил путь к контейнеру, предварительно тщательно отметив место, откуда вышел на поляну. И направление в ту сторону, где лежал погибший парашютист. Мне повезло, завал был не очень большой. Значительная часть деревьев просто сгорела, а новые вырасти не успели. Лишь в некоторых местах сквозь пепелище пробивалась сочная зелень.

Вообще, я уже обратил внимание, что в лесу полно такой листвы — свежей, яркой… Как будто только-только распустившейся — наверное, сейчас весна или начало лета?

Спустя несколько минут оказался рядом с ребристой стальной стенкой, обугленной понизу и местами украшенной ржавчиной и пузырившейся краской. При посадке контейнер слегка вошёл в землю, и грунт вблизи стальных ребристых стен взбугрился от удара и запёкся от жара.

Внезапно страх стиснул меня изнутри: а если здесь всё радиоактивное? Или ракетное топливо было ядовито? Я замер, не зная, что предпринять, и проклиная собственную тупизну. Хотелось всё бросить и бежать, но одновременно меня манила слегка вросшая в землю приоткрытая дверца.

Я и так оказался в крайне опасной и запутанной ситуации, в непонятном лесу, без воды и лекарств, с небольшим запасом условно съедобных продуктов.

«Плевать!» — стиснув зубы, я рванулся к створке и попробовал заглянуть внутрь.

В темноте угадывались очертания непонятного хлама. Я осмотрел дверцу, пытаясь понять, как же её ловчее открыть. Не затягивая, начал рыть ножом землю, освобождая створки. Вскоре мне удалось отжать болтающийся на петлях стальной лист и заглянуть внутрь.

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 2. Аномальная зона

Дни с первого по третий…

Я надеялся на разгадку своего положения, но ситуация никак не прояснялась.

В контейнере нашел завал из разломанных деревянных ящиков и винтовок с игольчатыми штыками. Всё это дело было обильно сдобрено лесным мусором, пухом и ещё невесть чем — и, увидев такое, я успокоился насчёт разной отравы. Было очень похоже, что мелкие лесные зверьки или птицы устраивали здесь свои гнёзда.

Порывшись в контейнере, вытащил наружу несколько ржавых винтовок и россыпь тускло блестевших патронов. Что делать дальше, было неясно, но время шло, я изрядно устал и хотел есть, а ещё больше — пить.

Хоть солнца и не было видно сквозь густые кроны деревьев, но было жарковато. Мысли мои всё больше и больше зацикливались на жажде. Надо было идти вниз по склону в поиске воды, но также я боялся окончательно потерять тропу от места своего попадания в этот странный лес.

Поэтому спешить было нельзя.

Взвесив за и против, решил плюнуть на дальнейшие исследования. Однако на всякий случай прихватил с собой одну из ржавых винтовок и рассовал по карманам десяток патронов. А после в поисках тропы продолжил кружить вокруг места приземления погибшего парашютиста.

И мне достаточно быстро повезло — я наткнулся на сосну с вырезанным крестом. А ниже по склону виднелся ещё один.

Да и в целом место было знакомым — с этой точки также хорошо просматривался парашют. Оказалось, что я прошёл к белому куполу прямо вдоль поляны с контейнером, которая была скрыта густой листвой невысоких деревьев и пышной порослью кустарников.

Перед возвращением мне осталось пойти к мертвецу и забрать вещи — поскольку кружил я налегке. По своим следам быстро вернулся на поляну за баулом и замер.

Вокруг погибшего находилось несколько невысоких, похожих на собак зверей. Самый крупный — то ли волк, то ли шакал — повернул ко мне голову, оскалил острые словно иглы клыки и зарычал.

«Твою дивизию… А это кто ещё такие?..».

Своевременно вспомнив о ржавой винтовке с примкнутым штыком, перехватил ремень и выставил оружие перед собой на манер копья.

Успел… Похожий на пса матёрый хищник прыгнул…

Время странным образом замедлилось, воздух превратился в кисель… Пока на меня летело мощное, смертельно опасное тело — в голове само собой всплыло короткое и давно уже забытое воспоминание о школьной «Зарнице».

Наш военрук, старый и глухой артиллерист, черенком от метлы показал приёмы штыкового боя… И заставил каждого из класса их повторить. Естественно, что запомнить это было невозможно — я и не запомнил. Да и вообще забыл давно уже про школьное «развлечение»…

А сейчас вспомнил! За доли секунды, непонятным образом растянутые в длительные воспоминания, я почувствовал, как внутри проявляются навыки того самого удара. Словно новая прошивка загружена в мозг, и мышцы чётко, по шагам, исполняют инструкции: «делай раз», «делай два»…

Ощущая и осознавая каждое мельчайшее действие, я схватил винтовку обеими ладонями и резко послал ее вперёд, затем полностью выпрямил левую руку, одновременно разгибая правую ногу. Жало штыка устремилось вперёд, набирая силу для удара…

Тем временем зверь уже оказался прямо передо мной, и я завершил приём, выпадом левой ноги бросив корпус вперёд и двигая оружие правой рукой. Игольчатое остриё вошло в грудь прыгнувшего хищника, после чего мне удалось присесть и перекинуть себе за спину всё ещё двигающуюся по инерции, но уже нанизанную на сталь псину.

Высвободив после укола нестреляющее копьё, я встретил второго пса обратным ходом, ударив прикладом прямо в раззявленную пасть. А третьего я принял поперёк ложа и откинул вбок. Странно, но в этот неловкий для размышлений момент почему-то подумал, что самое подходящее название для опасных тварей — это «шакалопсы».

Последний хищник отделался лёгким испугом и вновь атаковал. Развернуться, чтобы встретить шакалопса остриём штыка, уже не получалось, поэтому бросил винтовку и, отпрыгивая в сторону, выхватил мачете. Мне повезло увернуться, а затем полоснул псину по шее. И сразу ударил поперёк морды ещё одного — ранее приголубленного прикладом.

Всё это произошло в считанные мгновения, но у меня осталось ощущение, что я действовал медленно — будто в загустевшем, клейком воздухе.

Тяжело дыша, я стоял на поляне в окружении мёртвых хищных зверей неведомого вида, но со странным названием. Меня всего трясло от очередного выброса адреналина, накатил запоздалый страх и шок. А ещё пытался сообразить, что же именно со мной произошло. Как это так вышло, что я в деталях вспомнил и так чётко выполнил приемы штыкового боя, которые пробовал делать один раз в жизни, подростком?

Только что случилось чудо, иначе моё выживание и не объяснить.

Немного отойдя от случившегося, снова посмотрел на тело погибшего парашютиста. Эти шакалопсы успели его изрядно погрызть… А рядом валялись обглоданные части ранее убитых мной белок.

Человеку не фартануло при жизни, и продолжало не везти и после смерти. Следовало, что-то сделать с телом. И еще нужно что-то сделать с убитыми зверями. Как выяснилось, мертвечина привлекает очень неприятных существ. Я уселся на толстый корень одной из сосен, устало прислонившись к её стволу.

Нужно было отдохнуть и обдумать. Похоронить тела я не мог — попросту нечем было копать. Тяжело вздохнув, встал, взял мачете и пошёл рубить кусты — других вариантов погребения, кроме как завалить ветками, не нашёл. А пока рубил, вспомнил огненное пепелище и подумал, что тела можно сжечь.

Но это потом — быть может, я ещё найду помощь. Пришлось перетащить погибшего человека и убитых мной тварей на поляну рядом с контейнером, и уже там я их заваливал ветвями, перемежая сухие и свежесрубленные. В последний момент поддался внезапному приступу мародёрки и снял с тела ботинки, носки и штаны, повесив всё это дело на дверце контейнера. Куртку и футболку снять не удалось — они были напрочь испорчены.

Наконец, изрядно устав, начал спускаться обратно.

По дороге меня терзала неуверенность, чувствовал себя негодяем и жалел, что поддался идиотской панике и бросился раздевать погибшего. Измучившись сомнениями, решил, что снятое надо положить рядом с телом.

Однако постепенно я успокоился, и мысли приняли более практическое направление…

На плече висел баул с запасом еды, к поясу прикреплены мачете и нож, а в руках я держал оказавшуюся столь полезной винтовку. Пусть она и не стреляет, но с тонким жалом штыка я чувствовал себя гораздо более спокойно, в крайнем случае попадись мне дикий хищник — повторю.

«Всё лучше, чем одним лишь мачете отмахиваться!..».

Несмотря на допекавшую меня жажду и некстати накатившую усталость, спускаться оказалось гораздо проще. Ноги сами несли меня по склону, иногда даже приходилось хвататься за деревья, чтобы притормозить. Я останавливался только для того, чтобы вырезать дополнительные метки — потерять дорогу к контейнеру было бы большой глупостью.

При спуске даже обзор был лучше, я спокойно, не запыхавшись, осматривал окрестности. Сделав очередной шаг, остановился, подмечая следующую отметину, и почувствовал что-то непривычное. Огляделся, и точно — слева в глаза бросился незамеченный ранее просвет между деревьями.

Мне показалось, что в той стороне склон заканчивается обрывом, а это значит — есть шанс лучше оглядеть местность…

Больше ошибок я не допускал. Без спешки, оставляя отметины, направился к новой цели. И мне в очередной раз повезло: даже забеспокоился, как бы потом крупную неприятность не отхватить. «Хотя недавно уже почти… А здесь ничего!..» — передо мной открылся вид на небольшой распадок, на дне которого бил ключ. А от родника начинался овраг, по нему вниз бежал ручей.

Я спустился и с наслаждением погрузил руки в холодную воду. Затем умыл лицо и, зачерпнув ладонями живительную влагу, сделал несколько глотков.

«Ледяная… Как бы ещё не простыть по глупости!».

И тем не менее — хорошо, а ведь ещё неплохо бы поесть. Выбравшись из оврага, нашёл удобное местечко, где можно было расположиться. Впрочем, до отдыха было ещё далеко. Мне пришлось натаскать хвороста для костра, потом я долго мучился с огнивом, пытаясь высечь искру и поджечь затравку из клочка бумаги и нарезанной бересты. Наконец мой небольшой костерок загорелся…

С помощью мачете срубил и заострил две рогатки, которые потом забил в землю прикладом винтовки. Теперь можно было повесить котелок над огнём — я решил вскипятить себе воды и запить горячим рыбные консервы. Не чай, конечно, но собирать наугад незнакомые травы было небезопасно.

Расстелив на земле тёплую куртку, я удобно устроился на ней и смотрел на огонь. А после скудной трапезы, состоящей из банки килек в томате, шоколадного батончика и изрядного количества выпитого кипятка, меня потянуло в сон.

Проснулся от холода, вечерело, в лесу явно стало темнее. И так как за весь день, который прошёл с момента моего попадания в это странное место, ни дорог или тропинок найти не удалось, то следовало как-то устраиваться на ночлег. В голове опять начало саднить, глухая тупая боль растекалась в висках.

Глотнув из котелка остывшей воды и посетив близлежащие кусты, я пересилил слабость и опять взялся за мачете.

Довольно быстро мне удалось нарубить лапника и выстругать несколько длинных шестов из молодых сосен. Из этого материала я и соорудил шалаш в виде навеса, закончив строительство тем, что хорошо укрыл землю тем же лапником. Затем пробежался по округе и собрал изрядное количество хвороста для костра.

Довольный маленькой победой, сгустившиеся сумерки я встречал у огня, удобно устроившись на лежанке и прикрытый сверху и с боков плотным непродуваемым навесом. Свежесрубленные ветви источали одуряющий хвойный аромат.

Поужинал я ещё одним батончиком и кипятком, в который на пробу бросил небольшую хвойную веточку. В моём положении следовало экономить еду, одновременно хотелось и как-то разнообразить надоевший кипяток. На сытый желудок боль утихла.

И после скудного ужина в свете костра пытался разобраться с устройством заржавленной винтовки. Но, ничего не достигнув, уснул, укрывшись развёрнутым из баула тёплым бушлатом.

А ночью проснулся от далёкого звериного воя. Ночной лес вокруг сразу наполнился неведомыми чудищами. Спать не хотелось, вспомнились плотоядные белки и псы-шакалы.

«Если такие мутанты придут ко мне во время сна? Или я уже нахватался здесь мутагенов, и скоро сам начну также выть на Луну?.. Проклятье…» — я поёжился и снова разжёг огонь, раздув угли.

Затем я до утра сидел в шалаше, смотрел на пляшущее пламя, слушал лесные звуки и ковырялся в незнакомом механизме винтовки. Благо стимул её восстановить у меня теперь имелся весомый. Разобраться со ржавым затвором не получилось. Единственное, что удалось — это оттянуть его назад, ухватившись за рычаг и потихоньку дёргая в разные стороны прикипевший механизм. И да, винтовка эта была однозарядной.

В общем, незаметно для себя я начал называть её берданкой — мне были известны три признака: штык с трубчатым креплением, однозарядность и дымный порох в патронах. Два из них совпадали, а дымность я пока проверить не смог. Конечно, вполне мог и ошибиться с названием, но какое это имело значение.

К утру задремал, но ненадолго, сработал гидробудильник. Голова не болела, да и валяться было некогда — нужно было что-то делать со всеми этими проблемами. Взбодрившись улучшением состояния организма и умыванием, я позавтракал банкой кильки и простым кипятком. Быстро увеличивать дозы незнакомых растений в пище я не рискнул, и заваривать новую порцию хвои не стал. После оставил всё невеликое хозяйство в лагере и с копьём-берданкой на плече возобновил поиск своего парашюта.

Довольно быстро мне удалось спуститься по склону до того места, где я пришёл в себя, и почти сразу, совсем рядом, обнаружил висящий на низких кустах смятый купол парашюта.

Мне, в отличие от вчерашнего бедолаги, повезло — я приземлился на небольшой прогалине, где не было высоких деревьев. И белки с прочими тварями до меня не добрались, пока пребывал в бессознательном состоянии.

Парашют я счёл ценным трофеем — неизвестно, как долго мне в этом лесу ещё жить, а здесь много ткани и стропы. Да те же брёвна ими можно вязать, если придётся строить что-то более серьёзное, чем вчерашний шалаш.

Пока рубил ветки кустов, чтобы освободить парашют, изрядно запыхался. Но эти усилия были не прошли даром — мне удалось собрать в кучу и свернуть ценные материалы. Свёрток с парашютом пристроил в лагере, запихав его под один из кустов.

Закончив труды, присел отдохнуть, напился остывшего кипятка и задумался…

У меня имелся запас еды примерно на восемь дней полуголодного существования — и следовало с толком этим воспользоваться. Нужно идти, искать людей, цивилизацию, но куда? С одной стороны, широко известно: если есть ручей или река, то нужно идти по течению — рано или поздно встретится жильё.

«Но с другой… Можно попасть в Васюганское болото…».

В общем, решил снова попробовать забраться повыше, чтобы оглядеться по сторонам, и направился по своим отметинам вверх по склону. Твёрдо решив добраться до вершины, хотел идти, если потребуется, до самой ночи и ночевать там, где придётся.

С собой взял снова увязанную в баул куртку, запас еды на два дня и котелок воды. Берданку брать не стал — и так получалось тяжело, особенную мороку доставлял закрытый крышкой котелок.

И вот я снова на том же месте, где виднеется белый купол, повисший на дереве.

Снять бы его, да только много опасной возни на высоте, да и на белок можно нарваться. А ведь ещё там мой мёртвый собрат по несчастью… Похоронить надо бы, сжечь тело — но от такого радикального действия меня удерживала надежда, что получится найти помощь.

Поэтому я решил сначала попробовать подняться повыше. Скорость продвижения упала, приходилось регулярно останавливаться, чтобы сделать отметины на деревьях. К сожалению, за день добраться до вершины не удалось — склон всё тянулся и тянулся. Конечно, можно было пройти минимум в два раза дальше, если бы шёл налегке, без баула и котелка. И, главное, не останавливался бы каждые двадцать-тридцать шагов для того, чтобы сделать затёсы на деревьях. Однако это в моём положении было невозможным риском.

На ночь я, как и в прошлый раз у ручья, соорудил себе шалаш и с устатку проспал всю ночь как убитый, не разводя костра и не слыша ночных хищников.

А может, их и не было.

Встал, едва рассвело, быстро позавтракал, прикончив вторые и последние из взятых с собой консервы. Выпил почти всю воду из котелка, оставив небольшой запас на самом дне, и направился дальше.

Я выбрался на гребень, когда уже подумывал поворачивать назад. Солнце стояло высоко и изрядно припекало. И это светило необходимо отметить отдельно — оно было каким-то неземным… Меньшим по размеру и белее. Я как увидел его, так и сел прямо на мох и старые иголки от инопланетных сосен.

«Вот так амнезия…».

А ещё сквозь дневное небо на самом горизонте белёсой тенью слабо просматривался крупный спутник.

В смятении я предположил, что злоупотребил психотропными веществами и лежу в долгом бреду. Однако сразу же отмёл эту версию, поскольку никогда их не употреблял. А затем вспомнил одну маленькую деталь…

Когда я очнулся в том странном помещении — я не ощущал силу тяжести! Я был невесом! Так это был космический корабль?

Я как-то оказался на другой планете? У иной звезды? Но почему парашют? Корабль разбился? Меня выбросили за борт, как этого, как его там… Бен Ганна? Интересно, на планете есть ещё люди?

«А ведь эти белки и псы-шакалы никакие не мутанты, а просто местное зверьё. И если уж и говорить об аномальной зоне, то она размером со всю эту проклятую планету!..» — немного истерично усмехнулся я.

Наконец я снова смог собрать свои чувства в кулак и обнаружил себя сидящим на траве. Сплюнув, встал и с большим любопытством принялся осматривать пейзажи чужой планеты, уже более осмысленно.

А посмотреть было на что. С высоты открывался вид на огромную долину, покрытую лесами и лугами, вдали блестела какая-то река, а далее в лёгкой дымке терялись леса и холмы. В инопланетных небесах летали различные птицы, и очень далеко небольшое стадо каких-то животных двигалось по лугу. Признаков цивилизации не было.

А над всем этим великолепием нависала громада высоченной горной гряды, закрывающая горизонт. На нижних пиках белел снег, а самые верхние были скрыты тяжёлой тёмной тучей.

Я попробовал сориентироваться по здешнему солнцу. Конечно, мне неизвестно, как эта планета вращается вокруг своей звезды и как здесь астрономически правильно пытаться искать юг и север — я решил попросту считать, что правила те же, как и для Земли.

Местное солнце висело очень высоко. Если предположить, что сейчас примерно полдень, тогда горы расположены на северо-востоке. «Пусть будет так — мне без разницы!».

И как-то после этого, я сразу почувствовал, что было бы неплохо поесть, да пить хочется уже давно. А с собой-то у меня ничего и нет — запас вышел.

Ручей, из которого я набирал воду в котелок, остался далеко внизу. Поворачивать обратно? В следующий раз, держась отметин, я доберусь сюда гораздо быстрее. Да и куртку можно оставить здесь — на склоне есть ещё одна…

Подумав, я решил пока повременить возвращаться — набегаться я ещё успею. А сейчас можно немного и потерпеть.

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 3. Буря

Дни третий и четвёртый…

Я достал мачете и срубил на опушке несколько тонких стволиков — устроив из них себе знаки для ориентирования на обратном пути. Решив дальше идти налегке, чуть вернулся и повесил свёрток с курткой на подходящую ветку одного из удобно стоявших на опушке деревьев.

А затем направился по травянистому лугу вниз, намереваясь дойти до ближайшей группы лиственных деревьев, которые виднелись не так далеко от гребня.

Достаточно быстро добрался до первой небольшой рощи. Здесь густо росли кусты и несколько раскидистых деревьев навроде земных ольхи и осины. Вглубь зарослей я не полез, обошёл рощу и увидел, что она растёт на склоне небольшого распадка, уходившего далеко вниз — в долину.

А там, возможно, есть ручей.

Впрочем, сразу спускаться я не стал, потому что вовремя заметил, что туча, ранее висящая над далёкими горами, заметно приблизилась. Начало холодать, задул ветер — стало ясно, что скоро будет сильный дождь, а то и что покруче. А если так, то на дне распадка есть риск не только напиться воды, но и искупаться. Если вообще не унесет бурным потоком.

Да и вообще, мысль о том, что пора искать какое-то убежище, настойчиво стучалась в сознание. Был вариант вернуться, но до ночного шалаша или,— ещё лучше, до контейнера, где вполне можно спрятаться,— было далеко. А на верхней части склона, по которому поднимался всё утро, росли только высокие сосны — шалаш быстро не сделать, да и выворотней удобных я не заметил.

Кроме того, не хотелось так просто отступать — вернуться ещё успею. Поэтому решил укрыться в ближайшей роще. И уже под отчётливо слышимый грозовой грохот начал обследовать эту небольшую лощину, присматривая варианты.

Вышло хорошо — я устроился на самом обрезе распадка, под раскидистыми невысокими кустами. До того как грозовая туча доползла через долину до моего склона, успел с помощью незаменимого мачете нарезать,— а скорее даже нарубить,— большое количество крупных и мелких ветвей.

Не заморачиваясь сложным строительством, попросту уложил их сверху на присмотренный мной куст. О какой-либо правильной конструкции убежища говорить не приходилось. Не было времени придумывать, да у меня и нечем было её увязывать. Поэтому попытался по-быстрому переплести крупные ветви и забить промежутки между ними мелкими.

Получился корявый бесформенный то ли куст, то ли стог и небольшое место внутри с отличным видом на овраг и долину за ним.

Я остервенело рубил и укладывал ветви до самого дождя, резонно опасаясь промокнуть, замёрзнуть и заболеть. Пока устраивался, сильно жалел об оставленной на опушке куртке. Любая тяжёлая простуда в этом диком месте без еды и лекарств — гарантированная смерть.

Резко потемнело. Страшная плотная, иссиня-чёрная туча наползала прямо на меня. Молнии уже били по всей долине, попадая в деревья — что-то там вспыхивало и начинало гореть, всё вокруг гремело и сверкало. С первыми каплями дождя забрался в подготовленное убежище и устроился на охапке мягких ветвей с приятно пахнувшей свежей зеленью.

О том, что любое здешнее растение или насекомое, копошившееся среди листьев, могут быть смертельно опасными, старался не думать.

Стена дождя приблизилась и накрыла рощу, наглухо скрыв от меня весь окружающий мир. Кое-где шалаш потёк, закапали струи дождевой воды. Хорошо, что они лили мимо меня, немного в стороне. Но нет худа без добра — мне удалось напиться дождевой воды. Воспользовавшись моментом, подставлял под струи пустой котелок, набирал и пил маленькими глотками.

В какой-то момент рядом сверкнула молния, и сразу же раздался оглушающий гром. Я аж подпрыгнул от неожиданности и страха. Но обошлось — вскоре ливень стих, ушёл куда-то в сторону, сменившись лёгким дождиком и снова открыв мне неплохой пейзаж.

И от того, что я там увидел, моя челюсть упала почти до земли. Прорывая низкие свинцово-стальные облака огненными вспышками, с неба летели десятки болидов. Другие уже долетели до поверхности и взорвались, вызывая пожары, а какие-то прямо на моих глазах безо всяких спецэффектов исчезали в толще густых хвойных лесов. Причём все падающие объекты выглядели одинаковыми…

Всё это происходило на огромной площади — по всей долине. Дождь хоть и притих, но продолжал лить, и возникающие источники огня быстро затухали в мокром лесу. Что же это такое происходит? Метеоритный дождь?..

Вспышка и близкий взрыв оглушили меня, забросив в куст. Я на какое-то время потерял сознание. А когда очнулся, то ощутил себя заваленным ветками. Мокрым и замёрзшим.

Дождя и ветра больше не было. Раскидав кусты, выбрался наружу и осмотрелся, чувствуя себя идиотом на экскурсии — то и дело осматриваюсь и ничего не понимаю.

На противоположном склоне оврага, метрах в тридцати, дымился вошедший в землю контейнер. Очень похожий на тот, что я нашёл в лесу…

Я замер, раздумывая, что предпринять. Очевидно, что эта фигня упала из космоса. Я снова начал опасаться, что вокруг может быть радиация. Или какое-нибудь ядовитое топливо…

Потом вспомнился завал из разбитых оружейных ящиков, и мимолётно пожалел, что так и не попробовал отыскать на досках маркировку. Хотя это успеется… Меня чрезвычайно увлекла мысль о том — что же может найтись внутри. Опять оружие? Только на этот раз оно должно быть новым, а значит, рабочим.

У меня перед глазами пронеслась стая птиц, которую я видел совсем недавно, в животе заурчало от голода.

«Э-х-х… Была бы стреляющая винтовка…— в общем, я решил рискнуть и попытаться добыть из контейнера что-нибудь полезное.— В конце концов, если их сбрасывают — значит, есть какая-то цель?..».

Приблизившись, я внимательно осмотрел подарок с небес — контейнер выглядел знакомо и имел прямоугольную вытянутую вертикальную форму, и при этом немножко обгорел. Земля вокруг него потемнела от пламени и вздыбилась от взрыва, а сам контейнер при падении воткнулся в грунт и зарылся в него на неизвестную глубину.

Открытого огня не было, но от появившегося вокруг стенок небольшого земляного вала шёл заметный дымок. Я обошёл железную штуковину несколько раз, внимательно осматривая с целью найти способ, как его открыть. А конструкция отличалась от того, что я ранее нашёл в лесу — люки были устроены на каждой стороне. И их было много! Этот небесный гостинец ещё больше был похож на шкаф со множеством ящиков.

«Ну что же, так даже удобнее!» — теперь у меня не было нужды раскапывать землю, чтобы открыть большой люк. Тем более что сейчас контейнер зарылся гораздо глубже.

Наплевав на возможные опасности, подступил поближе, потрогал тёплый обугленный металл и достал нож. Сначала я пытался обстукивать люки, рассчитывая расшатать крепления, потом аккуратно, опасаясь сломать лезвие, ковырялся в щелях. В какой-то момент я ободрал очередной кусок слегка обуглившейся краски и увидел отверстие в дверце. Точь-в-точь как гнездо в телефонах для SIM-карты. Только больше, как раз под лезвие моего ножа. Нажал. Что-то щёлкнуло, и люк одной из секций открылся…

Передо мной были три обычных деревянных ящика, плотно стоявшие друг на друге и залитые мягкой белой пеной. Поковырял, и оказалось, что это фрагменты уплотнителя, которые можно просто достать.

Наконец я с натугой вытащил верхний ящик. Поставил на землю и дрожащими от нетерпения руками поддел ножом жестяные полосы на верхней крышке, прибитые маленькими гвоздями… Деревянный щит — в сторону!

Что за ерунда? В ящике были плотно уложены картонные коробки обычного магазинного вида с красками — гуашь, акварель и масло.

«Краска? Я здесь что, на пленэр попал?..».

Вытащил несколько подобных коробок и обнаружил под ними какие-то упаковки из серой бумаги. Схватил свёрток, разорвал обёртку.

«Кисти?».

Отбросил барахло в сторону и опять сунул руку в ящик. Пакет побольше… Разорвал…

«Берет художника? Это шутка такая? Зачем это всё?..».

Затем я вытащил второй деревянный ящик и также открыл.

Разобранный деревянный мольберт? Бумага для рисования?

Третий… Подцепить ножом жестянку, оторвать… Следующую… Крышку в сторону…

«Складные стульчики? Фартук художника? Балалайка?..

— Твою дивизию… Балалайка?..

Немало озадаченный находкой, я распрямился. Хотелось есть и пить, да и до сих пор было прохладно после дождя. Сделал перерыв, хлебнул дождевой воды из котелка.

«Ладно, посмотрим, что в следующей секции…». Достал нож и снова подступился к контейнеру. Воткнул лезвие в отверстие. Снова раздался щелчок, и распахнулась очередная металлическая крышка.

На этот раз передо мной были картонные ящики, так же переложенные вспененной упаковкой. Выдернул и отбросил плиты, вытащил тяжёлую коробку, поставил на землю, открыл.

Банки с тушёнкой…

Трясущимся руками достал одну и осмотрел. Не вздутая, а срок годности какой?.. Хотя наплевать: как я определю, какое сейчас число по Григорианскому календарю?..

Банка оказалась какой-то странной, я присмотрелся ещё раз и понял, что она саморазогревающаяся. Воодушевлённый находкой, полез за следующей коробкой, открыл и присвистнул. Меня, конечно, регулярно мучает жажда и хочется чего-нибудь помимо дождевой воды, но не водкой же её удовлетворять. В коробке стояли ряды двухсотпятидесятиграммовых стеклянных чекушек.

Но вообще в моей ситуации водка это очень хорошо, согреться не помешает. Я достал одну бутылку и внимательно осмотрел — сорт оказался незнакомым. «Купец Боярышников». «Надеюсь, не палёная». Открутил пробку, принюхался, а потом сделал обжигающий глоток.

Работа сразу пошла бодрее.

Третья коробка снова озадачила: она была забита подарочными наборами для «пьяных шахмат» — обычные раскладывающиеся чёрно-белые доски, только внутри уложенные в ячейки маленькие хрустальные стопочки с тиснёными изображениями фигур.

Плотно пообедав горячими консервами и согревшись доброй дозой алкоголя, продолжил потрошить контейнер. Удалось набрать очень много разных банок, водки и даже несколько коробок с витаминами и пачек соли.

А ещё внутри оказались наборы для садоводов — пластиковые тяпки-культиваторы, совочки, три небольшие лейки и две складных пилы навроде тех, которыми убирают ветки яблонь. Затем попалась пара ящиков табака, который мне не сильно был нужен, так как я не курил…

«Стоп… Или курил?..». На некоторое время я завис, обдумывая эту мысль и нюхая ароматную бурую массу, но так ничего и не вспомнил и продолжил исследование содержимого контейнера дальше…

Под табаком лежали коробка курительных трубок и деревянный ящичек с десятком толстенных сигар.

А в нижней части контейнера,— как раз той, что вошла в землю,— оказались чушки с каким-то металлом, по виду похожим на железо или сталь. Я не разбирался в металлургии и был в очередной раз изрядно озадачен, когда вытащил последние ящики с консервами и увидел тщательно завёрнутые в промасленную бумагу прямоугольные слитки. Поначалу даже показалось, что это золото. Но когда ухватил первую и начал поднимать, понял, что она не такая уж и тяжёлая. Зачем каждый металлический брусок нужно было аккуратно заворачивать в бумагу — я так и не догадался.

Хотя я не понимал вообще всё, что со мной происходило на этой странной планете.

Дело шло к вечеру, и идти обратно мне было не с руки. Поэтому решил остаться до завтра и разобрать контейнер полностью. Благо еда теперь была в достатке, а регулярно употребляемая водка,— я время от времени прерывался и делал глоток-другой,— придавала бодрости и азарта.

В общем, решил доставать наружу железные чушки. Благо что они были не очень велики и весили килограммов по пять-семь. Подняв три ряда, обнаружил металлическую пластину, размещённую в глубине этой странной укладки. Резонно полагая, что это что-то интересное, я вытащил находку усталыми руками. Под железным листом лежал очередной деревянный ящик, который был плотно зажат чушками со всех сторон.

Поднатужившись, а весил он немало, вытащил «клад» наружу и начал открывать…

Череда странных находок не прекращалась.

В ящике оказалось оружие, но не берданки и прочий огнестрел, в плотных ячейках из пеноуплотнителя, был комплект средневекового холодного оружия. Я с интересом разглядывал случайно найденное среди никчёмного железа сокровище — внутри лежали: два древних топора с узкими лезвиями — такими удобно пробивать кольчугу врага. А ещё там была палка с цепью, на которой был шипастый шар, и два боевых молота-клевца.

У молотов на одном конце был собственно молот, на противоположном шип — возможно, они назывались иначе, но мне было знакомо только слово «клевец».

«Мне предстоит тут сражаться этим старинным оружием? Может, здесь ещё и Арена Смерти какая-нибудь найдётся? Что за бред… Надо быстрее разобраться с берданкой…».

Вечером стало холодать, и я сходил в лес за курткой. Она была ещё чуть влажной, но всё равно согревала.

А затем поудобнее обустроил сделанный утром шалаш. Сначала с помощью острого конца клевца и совочка, которым копал и разгребал разрыхлённую таким образом землю, удалось выровнять площадку под кустом. После застелил место ночлега пенными упаковочными плитами из контейнера.

Ночёвка прошла неплохо.

А утром, допив из котелка последний глоток воды, пришлось задуматься о том, что делать дальше. Вчерашняя барахольная лихорадка прошла, и я с оторопью смотрел на гору ящиков, коробок и прочих вещей, которые вытащил из контейнера. Между тем в нём ещё оставалось неизвестное количество железных брусков — я перестал их доставать после обнаружения странного ящика со средневековым оружием. Кроме того, мучимый жаждой и похмельем, понял, что попытка вытащить слитки была полным безумием. И результатом того, что я попросту напился.

Конечно, там может быть спрятано ещё что-нибудь интересное, и, возможно, через несколько дней я вернусь к этому вопросу. Но сейчас предстояли другие дела.

Очень сильно хотелось пить. Я взял котелок и направился вниз по оврагу в поисках возможного ручья. Однако, пройдя около двух тысяч шагов, ничего, кроме грязных луж от вчерашнего ливня, так и не обнаружил. С общим понижением рельефа распадок стал мельчать. Понял, что воды здесь не найти, решил возвращаться к ручью на той стороне возвышенности.

Дорога была неблизкая, но теперь мне уже не нужно было отмечать путь на деревьях. Оставался последний вопрос: перед дорогой следовало решить, что именно взять с собой.

Я повесил куртку в шалаше, рассчитывая, что при случае воспользуюсь второй. Имевшиеся в достатке фартуки для художников приспособил для переноски добычи. Мне удалось соорудить из них узлы, в них сложил консервы, витамины и чекушки с водкой. Также захватил и оставшиеся «после вчерашнего» пять пустых бутылок — туда удобно набирать воду.

Связав узлы попарно и перекинув их через плечи, направился обратно в лес — к своему первому лагерю у ручья. Запланировал посвятить сегодняшний день перетаскиванию добычи в этот базовый лагерь. До вечера удалось сделать две ходки, обратно я принёс наполненные водой бутылки и котелок, решив проблему с питьём наутро.

А ночью я впервые взирал на звёздное небо этой планеты. Прошло четыре дня после моего загадочного приземления на парашюте. Две ночи я провёл в лесу и вообще не видел неба, на третью был изрядно пьян, а вот сейчас…

Над головой повисла огромная синяя Луна… Большой, крупнее раза в три, чем земной спутник, шар светло-голубого цвета, который к тому же был покрыт белёсыми разводами и тёмными пятнами.

— Там есть атмосфера? — удивлённо поинтересовался я у окружающей меня пустоты…

Прочие мелочи уже воспринимались более спокойно — вокруг этой большой Синьки виднелись «Сатурн-стайл» кольца, какие-то светящиеся точки, да и в целом ночной небосвод пересекала широченная и яркая звёздная река.

Эта планета оказалась или в другой галактике или где-то гораздо ближе к центру нашей. Вся эта завораживающая картина выглядела настолько удивительно, что я совершенно позабыл о своих проблемах и просто лежал и разинув рот смотрел на эти чудеса.

А затем уснул и спокойно спал до самого утра пятого дня моего пребывания здесь.

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 4. Опасные места

Дни с пятого по двадцать первый…

Утром я позавтракал консервированной перловой кашей, напился кипятку и умылся остатками воды. За неимением пасты и щётки зубы почистил расщеплённой палочкой и прополоскал водкой, что ещё больше улучшило мне настроение.

Мне предстоял очередной трудный день. Место падения контейнера не было приспособлено для длительного проживания — здесь отсутствовал источник воды и было мало деревьев. Пить нечего, дрова быстро закончатся — и построить что-то более или менее основательное не выйдет.

Однако почти все доступные мне ресурсы были здесь — и сейчас мне предстоит что-то с ними делать. Обдумав всё хорошенько, решил перетаскивать в несколько этапов — первоначально перенести все полезные вещи в лес, укрыв от возможных дождей под деревьями, а уже затем— к ручью.

До опушки на гребне возвышенности было недалеко — за день мне удалось перетаскать лишь некоторую часть консервов, все витамины и комплект древнего оружия.

А ночью я проснулся от странного звука. Встревоженный, огляделся по сторонам — однако всё было тихо. Я вооружился мачете и решил немного прогуляться, обойти свою маленькую рощу по кругу. Благо на небе висел и давал достаточно света полумесяц Синьки — так я называл про себя спутник неизвестной планеты.

В этот момент даже пожалел, что слишком увлёкся заботами с перетаскиванием еды и так и не принёс сюда берданку со штыком. Копьё в бою лучше, чем мачете. «А ещё круче была бы стреляющая винтовка…» — подумал я, глядя на странные вспышки в тёмных лесных массивах долины.

И снова до меня донёсся звук; точнее, множество раскатистых, трескучих, очень похожих на выстрелы звуков. Кто-то там палил не то из пулемёта, не то и вовсе из автоматической авиационной пушки со вращающимися стволами, судя по многочисленным светящимся следам трассеров.

Вечер перестал быть томным… Минут через двадцать всё стихло. В темноте мне было непонятно, насколько далеко шёл этот загадочный бой, однако предположил, что расстояние было немаленьким — звуки были не очень громкими, а я находился на серьёзной высоте и мог видеть на приличное расстояние.

Одно было ясно точно: нужно как можно скорее перетаскать всё необходимое мне барахло в лес. Да, останется заметный след, но хотя бы так…

Рано утром я сделал одну ходку к ручью, утащив туда два узла консервов, и набрал воды в водочные бутылки и котелок. А затем весь день практически без отдыха перетаскивал добычу из контейнера. Не закончил.

Ещё пять дней я носил всё ценное для меня имущество, включая деревянные ящики и пену-уплотнитель, а в самом конце сообразил, как снять с контейнера люки и вытащить внутренние перегородки, разделяющие грузовые отсеки.

Стрельба более не случалась.

На месте я оставил только железные чушки. С тех, которые уже вытащил, снял всю обёрточную бумагу, а остальные даже трогать не стал. Будет возможность — ещё вернусь.

Следующие пять дней я потратил на транспортировку добычи вглубь леса. Дело пошло резко хуже: если по лугу я довольно быстро протоптал тропу и бегал там практически как по тротуару, то в лесу такой фокус не прошел.

В итоге я сделал склад рядом с первым контейнером, где лежали ржавые берданки.

Вырезав семнадцатую метку на большом гладком стволе местной сосны, которую я стал использовать в качестве дендрокалендаря, вновь направился вверх по склону в сторону опушки.

Закончив каторжную работу, решил немного отдохнуть и понаблюдать за долиной. Оборудовал недалеко от опушки очередной шалаш и провёл там три дня, отсыпаясь, загорая и ведя наблюдение.

За это время ничего больше в долине не происходило, а вот ночью я обратил внимание на быстро двигающиеся по небосводу звёзды. Их было трудно увидеть на фоне обильной галактической россыпи в форме тарелки, которая занимала половину неба, но я увидел. Было очень похоже, что по орбите летают искусственные спутники.

За прошедшие девятнадцать дней, что я провёл на этой проклятой планете, мне изрядно надоело жить в шалашах и урывками мыться в ручье. А кроме того, появилось стойкое беспокойство, что рано или поздно наступит зима.

Нужно было обзаводиться утепленным жильём и каким-никаким хозяйством. План строительства у меня уже созрел — имея пару пусть и плохоньких, но всё же рабочих пилы и два боевых топора, можно было замахнуться на небольшую избушку. Навроде охотничьей или хижины американских поселенцев — видел я как-то такие на фотографиях.

Конечно, если бы были нормальная лопата и лом или кайло, то я бы взялся за землянку, но ковырять грунт пластмассовым совочком…

В общем, для начала решил попробовать свалить несколько тонкоствольных деревьев на небольшой сруб. А там уж — как пойдёт: возможно, и землю придётся копать, долбя её клевцом.

За день я срубил в окрестностях ручья около тридцати молодых сосен. Местную берёзу не трогал, так как у неё, как и у земной, оказалась очень твёрдая древесина. А весь следующий день я готовил из них строительный материал — обрубал им ветви и разделывал на двухметровые отрезки. Длину я, конечно, отмерял примерно — считал в ступнях.

Двенадцать футов — бревно…

Пилить стволы не получилось — маленькие садовые пилы не подошли для этих целей, поэтому пришлось разделывать топором — вышло не очень красиво, ну да ладно. Кору снимать не стал, строение будет всё равно временное. А когда приступил к выделке зарубов для соединения венцов, то понял, что землю копать мне всё равно придётся.

Точно, по науке, сруб у меня сложить не получится. Да и времени тщательно выстругивать все пазы уйдёт просто прорва, а посему между брёвнами будут огромные щели, которые нужно чем-то затыкать. Раздумывая, как поступить, вспомнил, что в обоих Америках колонисты также часто не заморачивались этой проблемой, а попросту замазывали щели глиной со всяческой травой и соломой.

Глины потребуется много, и её нужно копать. Размышляя таким образом, начал обходить окрестности своего ручья, выбирая место, где удобнее будет накопать глину. И такое довольно быстро попалось — не очень далеко от моего лагеря, прямо на краю оврага, у ручья, наткнулся на осыпь, где не было травы и проглядывало что-то рыжее из-под обнажившихся корней лесной подстилки.

Поковыряв обрыв клевцом, я убедился, что это глина,— такая же, какую я уже видел ниже у самого ручья. Пока проверял обрыв, приметил, что и строить здесь удобно, и решил: раз уж придётся копать, то лучше делать это прямо внутри сруба — пусть у меня будет полуземлянка. Буду строить вверх и одновременно копать вниз.

Кроме того, у меня выходила тонкостенная хижина, в такой трудно спасаться от зимнего холода, и полуземлянка улучшит положение.

«Ну что же, начнём потихоньку…».

Выбрав первое бревно, тщательно прицелился и начал подрубать угловой паз.

Когда я ещё только думал о строительстве, перетаскивая трофейное барахло в лес, то были мысли просто повторить из брёвен задуманную мной ранее конструкцию из плетёных ветвей. Намеревался построить сплошную двухскатную бревенчатую крышу на манер шалаша и забросать её землёй, но так и не придумал, как крепить тяжёлые брёвна. Размышления закончились на том, что я представил, как эта постройка ночью падает мне на голову.

Тем временем работа спорилась — мне удалось подготовить четыре бревна на первый венец. И я начал прикидывать, как их положить на местности. Для чего мне нужно было заняться земляными работами — снять дёрн с будущего раскопа.

А площадка была удобной — достаточно ровная поляна прямо на краю оврага и крутой, недавно осыпавшийся обрыв. Здесь как раз можно было сделать подходящую для жилья выемку — копать удобно, брёвна сруба встанут ровно, да и вода всегда будет уходить ниже.

Ухватившись за клевец, я начал раскопки.

Рыть было сложно, в земле были сплошные корни, которые приходилось рубить, благо что боевой топор исправно выполнял свою функцию. Попадались мелкие камни, которые аккуратно откладывал в сторону,— в общем, хоть и не так быстро, но дело шло.

Копая яму, я размышлял об устройстве печки для обогрева. Появилась мысль, что можно облегчить себе строительство глинобитной печи — просто выкопав её топку и дымовой канал для лежанки. Мне хотелось попробовать сделать обогреваемую горячими газами тёплую постель, чтобы там можно было спать и проводить остальное время в холодный зимний период. Вспомнилось даже, что как-то я читал блог туриста-походника, который построил такую лежанку в своей землянке в подмосковном лесу.

В теории конструкция была простой — дым из печной топки отводится в горизонтальный извилистый канал, сверху которого и делается тёплая лежанка. Так вот, чтобы не лепить печь с нуля, попробую прямо в грунте вырыть топку и дымоход в виде горизонтального канала. А уже остальное потом вылепить сверху. Учитывая рельеф склона, на котором я начал стройку — такая затея выглядела реальной.

До конца дня я смог снять слой плодородного грунта по всей площади будущей хижины на глубину около десяти сантиметров.

После ужина, хорошенько уполовинив очередную чекушку «Купца», попробовал заняться чисткой затворов нескольких отобранных мной берданок. Помучился, но смог вытащить закисшие механизмы. Днём мне пришла идея, что можно попробовать снять с них ржавчину с помощью водки. Я разложил железяки по вымытым банкам из-под консервов, залил водкой и плотно закупорил сверху, использовав в качестве крышек такие же банки, заполненные землёй.

Мне казалось важным сделать так, чтобы спирт из водки меньше испарялся.

Перед сном уселся у костра и начал тренькать на балалайке. Никогда раньше не держал её в руках. Да и вообще мне казалось, что ни на каком музыкальном инструменте я не играл. Но было скучно, вот и тренькал не пойми что.

Уже стемнело, и я собрался спать, когда в кустах раздался треск, и на поляну вывалился большой, мать его, медведь. Страх пробрал меня до самых пяток, но не парализовал, а заставил действовать. Попытался нащупать хоть какое-то оружие, но не смог. Медведь встал на задние лапы и зарычал, оскалив огромные клыки, блеснувшие в свете костра.

А у меня под рукой не оказалось ничего, кроме балалайки. Медлить было нельзя, вспомнив советы, что медведя можно отвлечь, я кинул балалайку прямо ему в морду и отпрыгнул назад — в ту сторону, где как мне помнилось, лежала берданка со штыком.

Повезло! Удалось взять оружие, а в другую руку я прихватил ещё и клевец. Быстро развернулся к зверю, одновременно перемещаясь так, чтобы нас разделял костёр.

Огонь! Ногой я пихнул в пламя приготовленную вязанку дров. Медведь зарычал и одновременно тренькнул зацепившейся за его лапу балалайкой. А я, в деталях ярко вспомнив одну историю, рассказанную как-то мне вернувшимся с Камчатки командировочным, поднял высоко вверх и берданку и клевец, закричал так громко, как мог. В этот же момент огонь вспыхнул, добравшись до сухих веток.

Медведь зарычал в ответ, снова тренькнул балалайкой и, развернувшись побежал в кусты. А я долго ещё кричал ему вслед, стараясь напугать и отогнать подальше. Убедившись, что зверь не возвращается, сел к костру и трясущимися руками потянулся к бутылке с водкой.

А на следующее утро я проснулся от холода, сушняка и потребности отлить… А также с яростным желанием достроить хижину как можно скорее — хоть и хлипкая, но всё же будет защита!

Быстро позавтракав, принялся за работу, на ходу откидывая все сомнения — вчера вечером, намаявшись, я уже подумывал, что стоит простроить сперва шалаш поосновательнее, а потом браться за хижину.

Начал работу с прикидок и раздумий о строительстве печи. Походил по вырытому вчера раскопу, посмотрел, прикинул, а затем взял совок и принялся чертить на земле.

Вот — границы печи, а здесь — тёплая лежанка вдоль дальней от оврага стены. Здесь будет топка, я обкопаю с боков и выну глину изнутри. Сверху можно будет положить металлический лист — крышку от контейнера. Дымоход выведу в самом конце топки. Прямо по железу положу кирпичи из сырой глины. А вот там, выше по склону, выкопаю канал буковой «П», идущий от печи.

На перекрытие горизонтального дымохода снова пойдут контейнерные пластины — кстати, их сразу сюда следует перенести из тайника на опушке, да и размеры дымохода под них подгонять. И топочную заслонку также из крышки сделать можно. Сверху эти металлические листы на лежанке забью слоем глины потолще, чтобы тепло накапливалось и предохраняло от жара. А вот над топкой оставлю металл — в самый раз подойдёт для плиты.

Вроде хороший план, осталось придумать, как построить трубу. Придётся её лепить из глины.

Закончив с прикидками, уложил в яму первый венец — с фундаментом не заморачивался, считая хижину временным жильём. Затем приготовил брёвна для второго и задумался: «А как быть с дверью?..».

Поразмыслив, решил вкопать столбы как своеобразную основу для дверных косяков. Вспомнив про медведя, для прочности решил установить столбы и снаружи, и изнутри сруба. А когда дойду до потолка, то дополнительно перевяжу их с потолочными балками — которые как раз пущу поперёк этой стены, уперев в дверные стойки.

А если получится их врéзать, то вообще красота будет.

В целом у меня получалась следующее: хижина-полуземлянка располагалась на самом обрыве, выходя фасадом прямо на овраг с ручьём. Прикинув, как закапывать столбы, я понял, что сначала нужно полностью отрыть земляную часть моего будущего жилища.

Возникали сложности — помимо того, что это был тяжёлый труд, было ещё непонятно, какой глубины достаточно. Я хотел минимизировать земляные работы и выкопать ровно настолько, чтобы хватило глины законопатить щели между брёвнами. Прикинув так и этак, решил, что метра в подземной части мне хватит, и занялся делом, приняв, что для начала не буду рыть полностью, а раскопаю только у обрыва.

С этими проклятыми ямами сразу не задалось, в глине было много камней, дело шло очень медленно. А когда я ударил пару раз клевцом по очередному булыжнику, то понял, что скоро останусь без инструмента.

Планы следовало изменить.

Немного передохнув, решил, что строить стану над землёй — никаких раскопок в каменистом грунте. А глину для замазывания щелей и печи придётся носить от ручья. Да и нарубить дополнительные брёвна оказалось значительно проще, чем мучиться с землёй.

Впрочем, покопать ещё пришлось, столбы для дверей всё равно следовало как-то закреплять. Я решил осторожно вырыть под них неглубокие ямы, а для компенсирования ненадёжности этого варианта дополнительно укрепить их горизонтальными брёвнами. Упру в столбы и пущу по полу к противоположной стене.

Новое решение сразу потянуло за собой дополнительные заботы. Во-первых, пришлось переносить жилище подальше от обрыва. Уже давно догадался, что после завершения постройки хижины придётся её дорабатывать для зимнего проживания. Брёвна тонкие, а широкие щели между ними и вовсе будут заткнуты пучками травы и замазаны глиной. Такой дом будет промерзать насквозь. И я решил, что после постройки сделаю снаружи дополнительные стены и засыплю грунтом промежуток между ними. С ними должно быть уже проще — возможно, хватит обычного плетня.

А, во-вторых, когда-нибудь попозже мне потребуется настелить внутри пол, чтобы не запинаться о лежащие поперёк комнаты брёвна.

Пока копал, снимая грунт для переноса стройки, и делал новые ямки под стойки, думал о разных вопросах строительства и обустройства. В частности, решил сделать столбы такой высоты, что они одновременно стали бы и опорами для невысокой двухскатной крыши.

За этой работой и прошёл весь день.

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 5. Лесные твари

Дни с двадцать второго по двадцать восьмой…

Помня о том, что медведь испугался огня перед тем, как залечь отдыхать, я озаботился факелами.

Выбрав несколько смолистых веток, обмотал их пучками подсушенной травы, которую нарвал два дня назад ради эксперимента по затыканию щелей. А в процессе наматывания закреплял всё это хозяйство нарезанной берестой, снятой с молодой берёзы, и обмазывал смолой, которая обильно выделялась из некоторых срубленных деревьев.

Вечером прополоскал в водке затворные механизмы разной степени разобранности, попробовал их почистить, а когда не получилось, то плюнул и сложил железяки обратно в банки.

Очередной ночью я проснулся от какого-то шума, схватился за мачете и прислушался. В кустах, недалеко от моего шалаша, явно кто-то ходил: «Опять медведь?..». Потихоньку потянул нестреляющую берданку, мимолётно хмыкнув про себя: «Жалко, что он балалайку утащил. В прошлый раз помогла…».

Долго лежал, прислушиваясь к шуму, костёр уже прогорел, но небольшой огонь ещё теплился, скупо освещая поляну перед шалашом. Хотя это не сильно помогало, так ничего разглядеть мне и не удалось. Вскоре шум затих, а я ещё долго лежал, боясь уснуть…

Утром, позавтракав и нацарапав на дереве-календаре двадцать вторую зарубку, я вновь принялся за работу. Следовало быстрее построить хоть какое-нибудь жилище.

Довольно споро установил столбы, слегка подтесав их и бревно первого венца в месте пересечения, а потом прочно связал их стропами от парашюта. По уму, конечно, следовало бы их сколотить гвоздями, на которые хорошо пошли кончики штыков, но как забить длинный расширяющийся кусок металла в десятисантиметровое бревно насквозь и не расколоть его — я не знал. «Попробую попозже, надеюсь, какая-нибудь идея придёт в голову во время работы…». Всего я поставил четыре стойки — по две с каждой стороны стены.

Сруб ложился быстро — я не подгонял бревна друг к другу, так как это должно делаться по классике, рассчитывая на утепление щелей. Кроме того, не утруждал себя и обтёсыванием коры, желая сэкономить как можно больше времени и сил. А на месте двери подтёсывал брёвна только для того, чтобы потом проще было их пилить, вырезая проём. Всё-таки пила у меня очень слабенькая!

За день я поднял сруб примерно на метр, для продолжения строительства следовало прерваться на заготовку дополнительных брёвен.

Ночь прошла спокойно, хотя я часто просыпался и подкидывал дров в костёр, сжёг их очень много — днём придётся потратить время на сбор хвороста.

За двадцать третий день я смог нарубить дополнительных брёвен,— благо в окрестностях стройки росло много молодых деревьев,— и уложить свой невысокий сруб до конца. Потолок при этом я планировал сделать на одно бревно выше моей головы.

А вечером наконец-то смог нормально разобрать два механизма от берданок, протирал и полировал запчасти куском парашютной ткани, пока не уснул. Подкинуть дров в костёр я забыл.

Открыл глаза и понял, что рядом со входом в шалаш кто-то стоит. Костёр уже прогорел, и в нём не было даже углей, однако ночь была достаточно светлой. Моя совсем маленькая поляна на краю оврага увеличилась за счёт активной вырубки деревьев для строительства хижины, и теперь отсюда стало возможным видеть небо.

Почти полная Синька стояла в центре небосвода и хоть и скупо, но освещала мою поляну, увеличившуюся за последние дни из-за активной вырубки. Прямо перед собой на фоне чуть-чуть освещённых кустов и деревьев я увидел тёмный немного странный, но всё же человеческий силуэт. Мгновенно схватив мачете, я направил его в сторону чужака:

— Стой, а лучше сделай шаг назад!

Фигура дёрнулась и начала поворачиваться. Оказалось, что незнакомец находился ко мне спиной. Раздался какой-то неразборчивый вой, в котором я еле-еле разобрал слово: «Ботинки». А затем я с изумлением разглядел, что этот неловко скрючившийся человек босой и без штанов.

И одет он был в разодранную, местами потемневшую синюю ветровку, такую же, как у меня…

«Проклятье!..— на меня со страшным оскалом смотрел исчезнувший у контейнера мёртвый парашютист.— Невероятно! Он выжил? И бродил по лесу двадцать дней без одежды и еды?».

Додумать эту мысль, чтобы как-то определиться с пониманием ситуации, я не успел.

Парашютист утробно и глухо зарычал и протянул ко мне свои руки, а я, находясь в лежачем и стеснённом положении, ничего лучше не придумал, как отбросить мачете и схватиться за берданку, после чего неловко махнул штыком в сторону странного и страшно выглядевшего чужака.

Случайность — заточенная мной игла с лёгкостью вошла в грудь качнувшегося на меня парашютиста, и он замер, схватив обоими руками ствол винтовки. А спустя мгновение с силой потянул его на себя — я не ожидал такой прыти от казалось бы убитого человека и выпустил винтовку из рук. Тёмная фигура чужака отшатнулась и по инерции полетела на поляну — он молча упал на спину.

«Готов?» — подумал было я, однако из темноты раздалось глухое ворчание.

«Боти-и-и-инки-и-и… с-су..».

И упавший завозился… В этот момент, как назло, на небе оказалась туча, скрывшая Синьку, и я ничего не мог толком разглядеть. На поляне мелькала какая-то тень, складывалось впечатление, что он там пытается встать, но мешает вонзившаяся в грудь винтовка.

Я схватился за приготовленный заранее факел. Привычно ударил кресалом… Повезло — искра с первого раза попала на просмолённую бересту, загорелся огонь, освещая шалаш и…

Когда я, вновь вооружившись мачете и с факелом в другой руке, выбрался на поляну, то увидел, что парашютист уже выдернул из себя штык и отбросил винтовку в сторону.

А ещё я увидел, что он всё-таки мёртв, давно и надёжно — с ранами, которые ещё в прошлый раз оставили ещё хищные белки и псы-шакалы жить, ходить и рычать невозможно. Передо мной с земли поднимался натуральный зомби!

«Проклятье! Ему теперь голову нужно рубить?».

Пока эта тварь не пришла в себя, я попытался прицелиться для удара мачете по шее и для этого поднёс факел поближе к голове ожившего мертвеца — чтобы лучше разглядеть, куда бить.

Огонь ярко осветил опухшее безжизненное лицо, зомби заверещал, отшатнулся, а затем развернулся и побежал в кусты. А я, сообразив, что он, как и медведь, испугался пламени, выставил факел перед собой и попытался было преследовать тварюгу, но быстро скрылся в кустах.

Больше этой ночью я спать не ложился, разжёг костёр и чутко внимал к ночным звукам, ожидая повторного нападения. А прислушиваться было к чему: в кустах что-то трещало, а иногда даже слышались завывания и невнятное бормотание. Мертвец, словно медведь-шатун, бродил вокруг жилища в надежде поживиться свежей человечинкой.

К утру зомби исчез, а я смог облегчённо вздохнуть. Позавтракав, я незаметно для себя задремал и проспал не меньше часа, а то и двух.

Весь оставшийся день я так и не смог приступить к строительству хижины, поскольку, вусмерть испуганный очередным ночным визитом, строил оборонительные рогатки вокруг своего шалаша и заодно вырубал ближайшие кусты. Проклятая планета оказалась не так проста, какой виделась сначала.

Спать на этот раз я лёг очень рано, успокоив нервы чекушкой и зарядив гидробудильник, так как резонно ожидал очередную бессонную ночь. И не ошибся: проснувшись в темноте, я опять услышал треск — хорошо, что на этот раз кусты были немного дальше от моего временного жилища.

Подхватив оружие, выбрался наружу и внимательно осмотрелся по сторонам. Ночь выдалась очень тёмной — тучи, целый день закрывавшие небо плотной пеленой, так и не разошлись. Прямой угрозы пока не было — шатун шумел где-то поодаль и не пытался лезть через рогатки, крепко связанные парашютными стропами.

Проснувшись ночью, я разрядил свой гидробудильник, ещё раз проверил наличие заранее расставленных факелов и приготовленных в нескольких местах лагеря берданок с примкнутыми штыками, а потом раздул едва тлеющие угли. Когда в центре поляны запылал большой костёр, в котором я жёг уже не просто хворост, а разделанные смолистые брёвнышки — раздался тоскливый вой.

— Ага, не понравилось! — с удовлетворением и нескрываемым злорадством крикнул я в темноту.

Спать не хотелось. Я сидел спиной к костру, время от времени поднимаясь и прогуливаясь вдоль защитных сооружений. А проклятый шатун выл и выл, всё так монотонно обходя мой лагерь по кругу.

Угомонилась эта падаль только к утру, и я, уставший и вымотанный, ненадолго уснул. А ближе к обеду, сделав двадцать пятую зарубку на календарном дереве, продолжил строительство.

На следующий день уложил бревенчатый настил на потолок, предварительно поставив два поперечных бревна, идущих от дверных столбов к противоположной стене. А в щели между настилом забил тонкие ветки. Осмотрев сложенный и перекрытый накатом из брёвен невысокий сруб, решил, что скоро можно будет и переселяться. Оставалось по-быстрому засыпать потолок и сделать дверь, и будет не хуже шалаша — по комфорту, но при этом гораздо безопаснее.

А остальное буду доделывать после переезда.

Остаток дня потратил на проделывание проёмов в срубе. Сначала пилил под дверь, а потом решил сделать сразу и окна. Конечно, это было некоторым затягиванием, однако я опасался, что когда засыплю потолок, то могут возникнуть какие-нибудь непредвиденные сложности.

Думая об окнах, я сразу решил делать их узкими — в одно бревно. Так будет безопасно — в них не пролезут никакие здешние кровожадные твари, разве что белки; да и проще будет их зимой закрывать.

И, конечно, узкие окна не так сильно ослабляли сруб. Однако у меня возникла мысль, что всё же и здесь потребуется подкрепление. Поразмыслив немного, решил отказаться от первоначального размещения окон в боковых стенах хижины и совместить их с дверью — здесь всё равно нарушена целостность длинных брёвен, но при этом стойки уже держат всю конструкцию.

Всё это обдумывал, пока делал дверной проём — работа садовым инструментом шла очень неспешно, и времени у меня было предостаточно.

А затем я просто выпилил окна слева и справа от двери таким образом, что они начинались сразу от её проёма, образуя Т-образный силуэт. Оставшиеся в стене концы брёвен, которые держались только за счёт углов, сначала хотел расклинить, однако затем меня посетила отличная идея сбить их самодельными гвоздями с верхними и нижним брёвнами. Благо что у меня была целая гора игольчатых штыков от берданок.

Запланировав на завтра поход к контейнеру, я забрался на перекрытие сруба и частично разобрал его, готовясь приподнять верхние венцы для того, чтобы скрепить брёвна вокруг окон…

Ночная история опять повторилась. Снова я заснул очень рано и проснулся уже в темноте, на небе по-прежнему было пасмурно, а кустах раздавались шорохи и треск. И снова шатун поднял вой, когда я разжёг огонь.

До рассвета я сидел и караулил мертвеца, страстно хотелось, чтобы он, наконец-то напал. Тогда у меня будет шанс отрубить ему голову и забыть про эту проблему.

После завтрака и умывания меня снова свалил утренний сон, а уже через пару часов я опять направлялся вверх по склону, внимательно высматривая метки и каждую секунду ожидая нападения.

Мне удалось добраться до старого контейнера без приключений. Слегка отдохнув, я потратил много времени на то, чтобы вытащить все берданки наружу и снять с них штыки. И на самом дне контейнера средь россыпи патронов я обнаружил металлический ящик.

Обрадовавшись незапланированному сюрпризу, открыл его и увидел наборы для ухода за оружием — какие-то ёршики-щётки, металлические губки, лоскуты протирочной ткани и оружейное масло.

«Вот это подгон…» — я уже немного разочаровался в использовании водки как очистителя ржавчины.

Процесс отмачивания и постепенного избавления от окислов, путём полировки гладкой парашютной тканью шёл хоть и успешно, но очень медленно. Теперь же у меня появился реальный шанс обзавестись огнестрельным оружием.

«Снесу башку этой твари!..».

Увлёкшись сбором необходимых находок, не сразу обратил внимание на раздающееся рядом треньканье на балалайке.

Выбравшись из контейнера с ящиком в руках, я нос к носу столкнулся с медведем. Сразу бросилось в глаза, что зверь стоит на четырёх конечностях и, прижав передней лапой к земле балалайку, мордой водит по струнам.

Треньк, треньк, треньк… А берданка со штыком валяется в стороне…

Проклиная себя за беспечность, я выронил ящик, и мои руки потянулись к оружию на поясе в запоздалой попытке вытащить из ножен мачете и взять боевой топор.

Медведь среагировал на падение ящика, поднял морду и зарычал. А я схватился за рукоять мачете и никак не мог нащупать топор.

Зверюга угрожающе встала на задние лапы.

«Проклятье!..» — в отчаянной попытке спастись я развернулся, намереваясь спрятаться в контейнере.

А с крыши на меня прыгнул ночной зомби-шатун. Я лишь мельком успел заметить мелькнувшее тело в синей разодранной куртке и голые ноги. Лезвие мачете лишь чиркнуло по мертвецу, а после он всей своей массой навалился на меня, сбивая с ног.

Падая, услышал медвежий рык у самого уха, новый мощный удар отбросил меня сторону. На мгновение я потерял ориентацию, а затем обнаружил себя пытающимся подняться на руках рядом с рифлёной металлической стенкой.

Оружие было потеряно. Что-то чёрное мелькнуло в глазах, я повернул голову и увидел, как медведь, всей своей массой придавил зомби и рвёт его на части.«Скорее!» — воспользовавшись тем, что враги заняты друг другом, я встал, намереваясь бежать, и немедленно голень прострелила острая боль.

«Вывихнул?».

Я не хотел даже и думать о том, что там перелом. Понимая, что в таком состоянии от медведя не убежать, а также вовремя вспомнив, что внутри контейнера есть ещё берданки, которые можно использовать вместо копий, тихонько по стеночке пополз к двери. На беду, створка как раз была открыта в мою сторону, и для того, чтобы попасть внутрь, следовало обогнуть её, пройдя вплотную к медведю.

Хорошо, что он пока занят…

Не помня себя от страха, я проскользнул мимо и уже хотел было шагнуть дальше, как получил сильный толчок в спину и, потеряв равновесие, полетел в темноту…

«Только бы на штык не наколоться!» — с этой мыслью я приземлился на груду винтовок, пересыпанную тускло блестевшими патронами. Повезло: я вновь остался цел, хоть и больно стукнулся головой о приклад. Сразу же схватился за первую попавшуюся берданку и ткнул её к двери.

«Без штыка!..».

Отбросив бесполезное оружие, я схватил следующую, и снова она оказалась без острия на конце. Пока я возился в контейнере, подыскивая подходящую винтовку, снаружи всё стихло.

Наконец мне удалось направить острое жало примкнутого штыка на дверной проём… Я молчал, настороженно прислушиваясь… Но всё было тихо…

«Ушёл? Может, он наелся этим…» — подождав ещё немного, я встал на ноги, морщась от боли в икроножной мышце и осторожно выглянул на поляну.

Треньк… Треньк…

Медведь сидел рядом с растерзанным мертвецом и снова дёргал струны балалайки.

Треньк… Треньк…

Увидев меня, он глухо зарычал и мордой толкнул музыкальный инструмент в мою сторону. А я застыл в ступоре, не понимая, что делать. В голове роились странные догадки. Медведь снова рыкнул и мотнул окровавленной мордой.

«Он хочет, чтобы я поиграл? Что за бред здесь происходит?».

Снова рык, на этот раз более угрожающий. Понимая, что даже импровизированное копьё вряд ли меня спасёт от зверюги, я решил испробовать выпавший шанс. Медленно, не опуская берданки, я присел и, дотянувшись, взял балалайку.

Рык! Но уже не такой страшный и как будто даже удовлетворённый…

Настороженно устроив берданку на коленях, я поудобнее взялся за балалайку и начал на ней играть.

Ну как играть — просто наугад дёргал струны и зажимал лады, пытаясь изобразить нечто музыкальное.

Медведь сидел рядом и слушал несколько часов, изредка взбадривая меня рычанием. Я изрядно вымотался и намозолил подушечки пальцев, но со временем впал в медитативное состояние. И, выбросив из головы всякие мысли, просто играл на балалайке.

А затем медведь встал, зарычал напоследок, ухватил пастью останки полусожранного бедолаги-зомби и, перебросив их поближе ко мне, ушёл в лес.

«Что это было?..».

Я ещё долго сидел у контейнера, не веря в обстоятельства счастливого спасения. Внезапно рассмеялся, когда понял, что медведь оставил мне ЭТО поесть… Сушняка вокруг контейнера валялось достаточно, я сложил костёр и сжёг всё, что осталось от тела несчастного.

Ночевать пришлось в контейнере, так как пока я возился с огненным погребением, наступила глубокая ночь. Небо по-прежнему было затянуто тучами, и Синьки не было видно,— а, значит, и в лесу была абсолютная темнота, освещаемая лишь отблесками пламени от догорающего костра. Зато я наконец-то спокойно уснул, не опасаясь очередного нападения.

Утром я увидел, что скелет не сгорел — впрочем, этого следовало ожидать. Вздохнув, понял, что мне предстоит его похоронить, а инструменты для копки земли в лагере.

«Снова возвращаться…» — обдумав эту мысль, решил, что это можно будет сделать с пользой, похороню, а потом схожу на опушку за несколькими крышками и новым запасом еды.

Перед возвращением наделал своеобразных гвоздей, зажимая штыки в дверной щели и обламывая их.

Конец дня и весь следующий я потратил на похороны останков шатуна и перетаскивание разного барахла в свой базовый лагерь.

Часть 1. Робинзон-выживальщик - Глава 6. Как научиться петь частушки

Дни с двадцать девятого по пятьдесят четвёртый…

Рано утром, опохмелившись после вечерней пьянки и отметив на календаре двадцать девятый день робинзонады, я продолжил строительство.

Мне пришлось частично разобрать потолок и снять верх со сруба. А затем я заколотил гвозди в обрезки оконных брёвен и, положив венец обратно, пробил его сверху так, что он крепко насадился на чуть затупленные молотом, а после выправленные камнем жала штыков. Получилось неплохо.

А затем достал вчерашнюю нежданную находку — когда я брал на дальнем складе, что был оборудован на опушке крышки от контейнера, то случайно обнаружил среди припрятанных вещей несколько мотков проволоки.

Почему-то я не заметил её сразу или попросту забыл из-за пьянки. Но она оказалась кстати — скручивать брёвна проволокой куда надёжнее, чем растягивающейся нейлоновой стропой.

По ходу дела возникла мысль полностью разобрать сруб и сбить все брёвна около дверного пропила. Но, прикинув, насколько затормозится строительство, делать этого не стал.

У меня в голове всё настойчивей стучала мысль, что стройку пора бы и закончить. Я находился на планете почти месяц, а судя по природе — вокруг Средняя полоса данного полушария. Что означает: рано или поздно придёт зима.

После того как закончил с дверным и оконными проёмами, осмотрел потолок, с которого я ранее снял два бревна. Выглядело надёжно.

Укладывая накат, я подрубил и подпилил пазы с тем, чтобы перекрытие плотно легло на стены, а затем подгонял брёвна друг к другу. Оставалось только вернуть снятое и устроить на другой стороне потолка отверстие для дымохода.

У меня пока не было чёткого понимания, как я обустрою печь, и получится ли вывести трубу для топки «по-белому». Однако план её расположения был начерчен на земле — и где оставлять проход, было ясно. И здесь мне пригодились две поперечные балки, которыми я укрепил дверные стойки — на них просто просились укороченные обрубки деревьев. Проём для будущего дымохода оказался как раз между балками.

Наконец, уложив всё заново, я поднял сруб ещё на три венца — для того, чтобы удерживать с боков утепляющую засыпку. Из тонких хвостов я поднял подобные бортики и вокруг печного проёма. Теперь можно было засыпать перекрытие. С чувством полного удовлетворения закончил стройку и занялся вечерними хлопотами. В моих планах было завершить чистку и сборку затворов у берданок.

Однако только я поужинал, приговорив две банки консервов, в кустах раздался треск и знакомое рычание.

Меня снова посетил медведь. Пока зверюга проламывалась через растительность к моим защитным рогаткам, у меня в голове пронеслось несколько возможных сценариев нашей встречи. И думая за что хвататься в первую очередь, я в итоге выбрал вместо копья-берданки балалайку.

Треньк… Треньк…

Медведь уселся перед рогатками и замер, вслушиваясь в звуки.

«Рассказать кому — не поверят. Я развлекаю неуклюжей игрой на балалайке инопланетного медведя, питающегося ходячими мертвецами… А кстати, что это у него в пасти? Рука?..».

Присмотревшись, я понял, что зверь держит в зубах свежую рыбину — не очень большую, но и не маленькую.

Я играл дальше, а медведь сидел и слушал. Сгущались сумерки — ночь опять обещала быть тёмной, плотные облака на небе стояли уже несколько дней.

— Послушал — и хватит! Всё, иди отсюда, я спать хочу! — наконец сказал я зверюге-меломану.

Он взрыкнул и послушно ушёл, оставив мне рыбину…

«Интересно, её можно есть? Утром разберёмся…» — я завернул добычу в листья и лёг спать.

Проснулся в хорошем настроении, что было неудивительно:

«Вы попробуйте также медведя приручить…».

После череды странных и опасных событий жизнь наладилась. Лесной гость приходил слушать балалайку почти каждый вечер и притаскивал мне рыбу, а в остальном всё было спокойно.

За неделю я засыпал потолок толстым слоем смеси из глины, листьев и травы, поставил крышу и уложил сверху еловый лапник, а также сколотил и установил дверь.

С последней, конечно, пришлось повозиться. Толстые доски я получил, обтёсывая брёвна топором, а потом сколотил их в щит, используя импровизированные гвозди из штыков.

Дверных петель у меня не оказалось, из чего их сделать, придумать не смог, поэтому дверь просто вставлял в проём с улицы. Для того чтобы она держалась, с наружной стороны прибил на неё длинные поперечины. Горизонтальные брусья выдавались за края двери и цеплялись за стены. А изнутри у меня получилось приладить обтёсанные засовы, которые крепились в петли из парашютной стропы, продетые через дверное полотно. Было не очень прочно, но теперь хоть как-то я был защищён от лесных опасностей.

Достроил убежище я вовремя — плотно стоявшая последние две недели пасмурное небо разразилось дождями.

Несмотря на то, что между брёвен ещё сохранились щели, в хижине было гораздо удобнее. Я спрятал от дождя почти всё свое имущество — часть в старом шалаше, кое-что на чердаке под крышей, а самое ценное — в хижине… Два дня я сидел внутри, жёг костерок на месте будущей печи — дым хорошо выдувало через проём в потолке.

И отдыхал.

А ещё я всё свободное посвятил чистке оружия. В счастливо обнаруженном в берданочном контейнере ящике, кроме ёмкостей с оружейной смазкой, оказался целый инструментальный набор — отвёртки, напильники, кусачки, ветошь, металлические губки и прочее.

И наконец смог нормально раскрутить заржавленные винты и заняться окончательной зачисткой деталей. Решив, что больше — не меньше, я приготовил сразу несколько затворов на случай поломки каких-нибудь деталей.

Возился долго, аккуратно развинчивая незнакомую конструкцию и тщательно протирая железяки. А потом собирал, путаясь и ошибаясь. Откуда-то пришло воспоминание, что у старинных винтовок детали могли быть не взаимозаменяемыми, поэтому пришлось удвоить внимание, чтобы не запутаться. И всё же у меня получилось, и к вечеру второго дня своеобразного отдыха я зарядил одну из винтовок и выстрелил! Громкий, непривычный звук хлестнул меня по ушам и разогнал птиц на окрестных деревьях.

Дождь продолжал идти, а медведь-поставщик свежей рыбы куда-то запропал, и мне снова пришлось вернуться на консервную диету, которую я уже третью неделю пытался разнообразить отварами из местных растений.

Всё началось с того, что я стал пробовать жевать и потом заваривать хвою. Затем мне попалась какая-то душистая трава. Конечно, я опасался отравления, но и понимал при этом, что рано или поздно мне придётся переходить на местную пищу. Траву сначала растёр в пальцах и наблюдал за кожей пару суток, потом попробовал несколько штук на вкус — понравилось. А затем постепенно увеличивал дозу и опять ждал. А через неделю я заварил несколько листиков в кипятке. В общем, сейчас у меня уже было некое подобие чайного напитка, в котором я смешивал хвою и эту травку, им отлично получалось разбавлять надоевшие консервы и водку.

Дождь не прекратился и на третий день, а я решил заняться затыканием щелей, из которых заметно сквозило несмотря на тёплую погоду.

Мокрая глина и трава, трава и мокрая глина — пять дней я возился со щелями, тщательно законопачивая их толстым слоем своеобразного строительного раствора. К концу работы, вся моя одежда буквально стояла колом от пропитавшей её глины, хорошо, что были запасные штаны, доставшиеся мне от погибшего коллеги, ставшего после смерти зомби.

Хижина обрела совсем жилой вид. Мне оставалось построить печку вместо текущего примитивного очага из камней, который я топил по-чёрному, и сделать ставни на окна. С ними проблем не было — у меня было несколько подходящих деревянных ящиков, из которых я смог выпилить щиты нужного размера.

А вот с печкой…

И снова я таскал мокрую глину и трамбовал её в форму, собранную из тех же ящиков и сплетённых ветвей.

Дождь закончился, напоследок разразившись мощнейшей ночной грозой. Шёл сорок третий день, как меня высадили на парашюте на эту странную планету… Поутру я вышел из хижины и, оглядевшись, решил, что пора бы сходить на охоту. Следовало попробовать добыть местную птицу. Но не тут-то было: в кустах зашумело, раздался знакомый рык и показался мой приятель-медведь с рыбиной в пасти.

Невесть где пропадавшая зверюга явно соскучилась по музыке, и мне пришлось целый день тренькать на балалайке. Много раз я прерывался и пытался прогнать зверя, но тот не уходил, и приходилось играть и играть дальше, полагая, что эти труды принесут мне пользу в будущем. «По крайней мере он меня ночью не сожрёт…».

А на охоту я сходил на следующий день. С четвёртого выстрела мне удалось попасть в крупную птицу, которую вечером, посолив, запёк в глине. Точно так же, как до этого поступал с рыбой.

Время бежало быстро. При ведении календаря я уже перешёл от дневных зарубок к недельным. Полторы недели у меня ушло на строительство печи — причём с дымоходом так ничего и не вышло. Точнее, получилось частично — из печи выходила глиняная труба и почти сразу, примерно через полметра, заканчивалась точно под проёмом в потолке. Дым выходил внутри хижины и вытягивался на улицу.

Конечно, я не сдался. На чердаке планировалось соорудить небольшое продолжение дымохода, но уже горизонтальное, из металлических контейнерных крышками. Далее должен быть выход на фронтон со сколоченной из ящиков оконцовкой — я рассудил, что не стоит выводить на улицу сооружение из необожжённой глины. При первом же дожде всё развалится.

А после завершения работ степень моего довольства резко повысилась — у меня теперь было почти нормальное жильё. Да, ещё предстояло много работы — утепление на зимний период, строительство бани, которую я наметил поставить внизу, рядом с ручьём, навеса вокруг хижины для сохранения запасов и дальнейшее перетаскивание добычи из контейнера с опушки в базовый лагерь. В мой новый дом…

Но вся эта предстоящая суета не пугала — теперь я спал не на куче лапника под кустом, а на тёплой натопленной лежанке рядом с печью. И это меня сильно ободряло!

После завтрака отметил на древокалендаре пятьдесят четвёртый день новой жизни и решил сходить на охоту — патронов у меня была целая гора, а местные крупные птицы, которых я стал называть фазанами, оказались очень неплохи в запечённом виде.

Мне удалось распробовать ещё одну инопланетную траву, чем-то похожую на лук или чеснок, и я стал обильно использовать её в качестве приправы при запекании. Плоские зелёные перья с интересным запахом восемь дней назад приметил ниже по течению ручья.

А распробовав, даже решил, что нужно начать делать заготовки на зиму. Благо что росло этих перьев по лесу предостаточно. Собранная вчера вечером первая партия уже висела под потолком моей хижины для просушки.

Я прихватил берданку, мачете, повесил на плечи сделанный из нескольких фартуков вещмешок, куда положил чекушки с водой, кусок запечённой рыбы, что мне позавчера снова притащил медведь. Затем я обошёл хижину, с довольством разглядывая результаты пятидневного труда — поднятые на треть высоты венцы внешнего сруба с утепляющей засыпкой и задумался, куда идти.

С одной стороны, меня манила долина, там было много птиц, и где-то далеко были ещё контейнеры, но, с другой стороны, необходимо оглядеться и по иным направлениям.

Поэтому я выбрал противоположный маршрут и пошёл вдоль ручья вниз по склону. Всё-таки пора было там побывать — я уже давненько понял, что где-то неподалёку в низовьях находится крупный водоём: река или озеро. «Откуда-то медведь рыбу же брал?..».

Шёл не спеша, присматривая возможную добычу. Овраг стал расширяться, а высокие деревья понемногу отступали, открывая небо. Я решил, что у воды, в кустах, в обилии росших понизу, вполне может попасться фазан, и спустился поближе к ручью.

Держа берданку наготове, пробирался между кустов, прислушиваясь и присматриваясь. Где-то рядом находились фазаны — я слышал их курлыканье.

Буквально вот только что…

А теперь всё стихло: «Ну где же… Я хочу вкусный ужин…».

Крупная птица, хлопнув крыльями, метнулась из кустов, я поднял ствол, но выстрелить не успел. Сильный толчок в спину бросил меня прямо в ручей. Чудом я не опрокинулся навзничь, удержавшись на коленях в холодной воде и не глядя двинул винтовкой за спину. И не прогадал: приклад ударил во что-то твёрдое.

Всё это происходило стремительно.

Уже привставая на одну ногу и разворачиваясь к внезапной опасности, я услышал рычание. А повернувшись, увидел самого натурального индейца. Дикарь со зверской рожей искривил синюшные губы и протянул ко мне скрюченные пальцы. Мгновенно пришло осознание: «Да он же мёртвый! Это такой же зомби, как и парашютист…».

Я оттянул винтовку назад и со всей силы вновь ударил его прикладом под дых. Получилось неплохо — зомби отбросило, и он упал на спину. «Убитый индеец! Да что здесь вообще происходит?..».

Времени на раздумья у меня не оказалось. Из кустов выпрыгнул ещё один зомби — полуголый, одетый в какие-то кожаные опорки, с непонятным ожерельем на мощной шее, глубоко разрезанной чем-то острым. Он ломился по прямой, не разбирая дороги и не делая каких-либо финтов, поэтому я просто ударил его прикладом вбок. Мертвяк улетел прямо в воду.

«Как их убивать-то? Они же уже дохлые… Где мой медведь?..» — панически думал я, перехватывая берданку стволом к опасности.

Первый нападающий с обломком стрелы где-то в районе сердца завозился и начал вставать. Мёртвые индейцы выглядели очень серьёзно — при жизни это были настоящие здоровяки-атлеты, словно каждый день в качалку ходили вместе с Конаном-варваром. Не будь они мертвы и неуклюжи, я бы сам уже стал кандидатом в мертвецы.

Решив действовать по классике, направил ствол в голову первого и выстрелил. А затем, не тратя времени на разглядывание результата,— упал зомби обратно на землю — и уже хорошо,— быстро передёрнул затвор, выбросив гильзу в воду. Дрожащими пальцами я потащил из кармана второй патрон — получилось неловко, заодно достал ещё несколько и обронил их в ручей.

«Плевать…» — новый боеприпас патрон исчез в патроннике, щелчок — и опять выстрел! Успевший встать на ноги второй зомби получил пулю прямо между глаз и рухнул обратно в ручей. Наклонившись, я зачерпнул со дна блестевшие цилиндрики и побежал вдоль русла, разрывая дистанцию.

«Сколько их ещё может быть в этих кустах?..» — удалившись на пару десятков шагов, я остановился и перезарядил винтовку.

Зомби не шевелился, а вот первый пытался встать, но делал это ещё более неуклюже. Я прицелился ему в голову и выстрелил. Промах! Гильзу долой, патрон зарядил. Выстрел! Затылок разлетелся на куски вместе с половиной черепа, он обмяк и рухнул на землю.

А я вставил в берданку последний патрон — остальные остались на дне ручья, и настороженно осматривал окрестности. Простояв так некоторое время, начал осторожно сближаться с повторно убитыми индейцами. А затем, мысленно хлопнув себя по лбу, снял с пояса и примкнул штык. На всякий случай.

Оглядел тела, подстреленные зомби лежали тихо. Классический подход борьбы с мертвецами помог: точные выстрелы в голову выводили их из строя.

«Итак, я встретился с местными аборигенами. С мёртвыми аборигенами…».

Индейцы были очень крепкими ребятами — откуда в них столько силищи, было непонятно. Судя по их примитивному кожаному шмотью и украшениям из звериных клыков, они явно жили в каменном веке. Какие тогда у них источники пищи и, главное, откуда возможности содержать свои тела в таком превосходном состоянии? Это же специальные упражнения нужны…

«Проклятый Карфаген!..». Планета добавила загадок. А ещё дикари точно были стопроцентными людьми.

Осмотрев убитых и подметив их странный вид, задумался ещё и о причинах буйного посмертного поведения. Интересно — это заразно? Если они меня, например, укусят? Или чтобы стать зомби, сначала нужно умереть? И все ли умершие обязательно восстают?

«В любом случае от них следует избавиться… Сжечь, чтобы ночью снова не пришли… Кто знает, вдруг без мозгов оживут?..».

Приняв решение, я не без изрядных усилий перетащил обоих на подходящее для костра место, благо около ручья хватало песчаных отмелей. И отправился собирать сухой хворост. Огниво и запас бересты у меня были с собой — поскольку после добычи птицы хотелось устроить небольшой пикник. Но, конечно, такого барбекю в планах точно не было.

Остаток дня прошёл в заботах об огненном погребении мертвецов. Я даже и не попытался хоронить обгоревшие кости и устало направился обратно в хижину. Хорошо, что далеко от неё не ушёл, и отлично, что встретил их вот так — вооружённым и настороженным.

«А если бы твари пришли ночью? Что вообще на планете происходит?..».

После нескольких пьянок в первые недели своего попадания я старался экономить водку. Это был поистине ценный продукт в этих диких и опасных местах. Достаточно принять во внимание, что каждый день полоскал ею рот по несколько раз в день — утром, вечером и после каждого приёма пищи.

Стоматологов в окрестном лесу нет ни одного, как и других врачей.

Когда уже впотьмах я подходил к хижине, то сильно хотелось набраться, однако я сдержался и заварил хвоянки — так я стал назвать про себя хвойно-травяной напиток.

Медведя не было, но я уже привык к балалайке в руках, и даже получалось изображать кое-что похожее на музыку. В ночном лесу снова раздались звуки: «Треньк!.. Треньк!..».

Зомби стукнули свинчаткой…

И подбили левый глаз!

А теперь ему, косому…

Из …лядей никто не даст!

«Треньк!.. Треньк!..».

Мертвецу рубаху…

Разорвали ловко!

А медведь его послал…

На мясозаготовку!..

«Треньк!.. Треньк!..».

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 1. Могучее Копьё

Дни с пятьдесят пятого по шестьдесят первый…

Утро началось с хвоянки, я устроился на улице рядом с костром и наслаждался горячим бодрящим напиток. Пил, размышляя о разном. Память так ко мне и не вернулась. Когда я начинал думать о прошлом, то в голове оглушающе вертелись несвязанные обрывки — кое-что удавалось выхватить, но в целом… Каждый раз после таких упражнений болела голова. А посему решил отвлечься и планировал новый поход вниз по склону. Нужно было разведать — что там и как!

Во-первых, хотелось узнать дорогу к большой воде, и, во-вторых, следовало провести разведку на предмет обнаружения новых зомби. Жить в постоянном ожидании возможных ночных визитов было крайне некомфортно.

Я сделал очередной обжигающий глоток из самодельной кружки — под неё у меня была приспособлена пустая консервная банка с краем, зашлифованным камнями. А затем, отбросив её в сторону, схватился за берданку. Длинная винтовка, оснащённая к тому же штыком, зацепилась за приготовленную для печи небольшую поленницу. Послышался грохот падающих деревяшек.

«А-а-а, проклятье!.. Надо бы пару обрезов соорудить, благо есть из чего…— подумал я, поднимая ствол в сторону мелькнувшей в кустах фигуры.— А то подкрадутся зомби по-тихому…».

— Я живая, не бойся меня,— раздался женский голос.— Я живая!

Среди кустов стояла индейская девушка. Вот так, совершенно внезапно мне повстречался живой человек, говорящий на понятном языке. Да вдобавок это был не просто человек, а красивая, очень легко одетая женщина.

— Ты меня понимаешь? — спросил я её.

— Да, конечно. Убери своё копьё, я не зомби.— Она вышла из кустов и, покачивая чуть прикрытыми тряпкой крепкими грудями, стала грациозно пробираться через мои защитные ограждения. Я даже немного оторопел, наблюдая за всем этим великолепием: «Почему местные дикари столь совершенны? Где они на фитнес ходят?..».

Гостья ловко проскользнула через рогатки и оказалась рядом со мной и, легко отодвинув в сторону по-прежнему направленный в неё штык, приблизилась. Если бы у неё были дурные намерения, то я в этот момент не смог бы оказать ей сопротивления.

— Второе копьё тоже убери, по крайней мере пока,— усмехнулась она, встав рядом со мной.

Поняв, про что именно она говорит, я смущённо отодвинулся и предложил ей присесть у кострища на складной стульчик художника.

— Ты как раз к завтраку. Хочешь хвоянки? — я кивнул в сторону второй банки с настоем, первая-то валялась пролитой.— Или поешь. Я собирался кашу разогревать с местным луком.

— Не отказалась бы, я давно в пути и потеряла все свои запасы. А у тебя здесь интересно, столько странных вещей!..— девушка кивнула в сторону банок.— Что за посуда не из глины или дерева?

— Это жесть; металл такой, тонкий,— сказал я. Про то, что это холоднокатаная сталь с покрытием из олова, распростаняться не стал.

— Что? Посуда из металла? Я, конечно, слышала, но думала, что это сказки,— девушка удивлённо распахнула глаза.

— Да, металл. Да ты пей отвар. Сейчас разогрею. …Как тебя зовут? Расскажи о себе.

Я начал вскрывать банку с консервированной рисовой кашей с мясом, попутно подумав, что теперь еда закончится вдвое быстрее, и до конца зимы может не хватить. Но, с другой стороны, она же местная — должна научить полезному?

— Меня зовут Лань,— девушка во все глаза смотрела, как я открываю банку.

— А меня…— И в этот момент я завис: только сейчас понял, что не помню своего имени.

«Амнезия, какая-то странная амнезия… Поход в магазин через парк словно вчера случился, а вот имя будто стёрлось… И названия города, где жил, не помню…».

— Гхм,— закашлялся я.

— Гыхым? Странное имя… словно у лесных волосатых йети,— заметила Лань.— А ещё так называют далёких подземных дикарей. Но ты же не из пещер. Совсем не похож.

— Э-э-э… нет, не «Гхм». Дело в том, что я своё имя не помню.

— Забыл? Я слышала о подобном. Иногда встречаются пришельцы — такие, как ты. И не все помнят свои имена. Я буду звать тебя Могучее Копьё,— хихикнула она.

— Э-э-э… зови, если хочешь,— поражённый внезапно услышанным обстоятельством, я не стал возражать.

Тем временем на автомате продолжал готовить завтрак. Две банки были открыты и поставлены на крупный плоский камень посреди костра, который удачно выполнял функции своеобразной плиты.

— Подожди, сейчас кое за чем схожу.

— Конечно, Могучее Копьё. Ты здесь хозяин.

Я поднялся от кострища и заглянул в хижину за пучком местного лука, к которому уже успел пристраститься, а ещё — за доставшемся при высадке набором походных столовых приборов. А когда вернулся, то содержимое банок уже начало булькать.

— Так, держи свою кашу,— обжигаясь, снял с костра еду и примостил всё на небольшую импровизированную столешницу из обтёсанных стволиков.— Осторожно: края острые, можно порезаться. Не облизывай их языком.

Я не знал, как эта дикарка будет есть, и на всякий случай предупредил её, протянув ложку:

— Ешь вот этим. Это ложка,— вилку я тоже решил ей не давать, помня о том, что это изобретение далеко не сразу утвердилось у человечества. И как в Китае путешественника едва не казнили, когда тот на трапезе с императором достал свою европейскую вилку.

«Кто её знает, как воспримет… Сам вилкой поем…».

— Хорошо, облизывать металл не буду,— с серьёзным видом ответила она.— И ехидно добавила: — Что-нибудь другое лучше потом оближу, Могучее Копьё.

«Это она уже домогается меня?.. Дитя природы…».

— Вот ещё бери,— указал ей на пучок подсушенного лука.

— А, это хотя бы знакомо: лесная черемша,— сказала Лань, поднося ложку с кашей ко рту.— О-у-у, это вкусно.

Завтрак прошёл быстро, к консервам я вновь выставил настой, благо у меня был заварен целый котелок.

— В этих местах отличная хвоянка,— сказала Лань.— У нас такой нет. Бодрит, делает людей немного веселее.

— Да я тоже уже заметил,— поддержал ей мысль я.

А Лань тем временем просто сняла с себя тряпку, заменяющую ей лифчик, и открыла моим глазам великолепные груди.

— Ты меня хорошо накормил, Могучее Копьё, но недостаточно. Я хочу взять силу твоего копья! — И она призывно провела пальцем по своим губам…

Спустя час мы лежали на постели в хижине, сразу ставшей тесной. Мои мысли лениво перескакивали с одного на другое, никак не получалось сосредоточиться.

— Могучее Копьё, я не зря дала тебе такое имя,— прошептала Лань.— Славно поохотился…

— А откуда ты пришла? Почему одна и почти без одежды? И без припасов? — наконец спросил я то, что по-хорошему следовало узнать сразу.

— Снизу поднялась, шла много дней сюда.

— Снизу? Не понял.

— Это склон Великой Гряды. Не знал?

— Нет, я здесь недавно.

— Уже заметила. Ты — пришелец. Великая Гряда — это очень большой поросший лесом подъём. А внизу текут реки и гораздо теплее, чем здесь. У нас густые леса,— гуще, чем вокруг, и нет хвоянки. Много зверей, богатые рыбой реки постепенно собираются из мелких в крупные и текут дальше — к самой Великой Реке. Чтобы оказаться в тех краях, нужно идти много дней.

— И ты оттуда также долго шла?

— Да.

— Но зачем?

— За мной гнались,— прижалась ко мне, словно ища защиты.

Я встрепенулся и вскочил с постели, где мы только что предавались любви.

— Зомби? Я вчера встретил двоих мёртвых. Они были из твоего народа.

— Нет. За мной гнались живые. Я убила нескольких и смогла оторваться. Если ты встретил зомби, то это могут быть те, кого я убила. Они переродились, хотя странно…

— Почему?

— Я приняла меры: мертвецы не должны были подняться.

— Какие?

— Если оставить убитым их вещи, то они не оживут. По крайней мере не так быстро. Но ещё лучше сказать особые слова…

«Вот оно что…».

Получается, что если бы я не стал мародёрить у моего собрата по злосчастной парашютной высадке, то он бы мог и не стать ходячим мертвецом.

«Интересно… Но всё-таки не факт…» — индейцы поднялись: значит, это не стопроцентный рецепт.

— А где ты встретил зомби и что с ними стало? Убил? Заколол своим копьём? Их сложно упокоить, нужно размозжить голову.

— Убил. Примерно полдня пути вниз по ручью.

Разговаривая с Ланью, поднялся и начал одеваться: пора было заняться чем-нибудь полезным.

— Близко… похоже, что они встали на след и долго шли за мной. Но всё же не совсем точно. Я не шла вдоль ручья, овраг сильно петляет, понималась напрямик. Если их было двое, то могут быть ещё пятеро.

— Пятеро?

— Да, я убила семерых охотников, которых старейшина племени отправил за моей головой.

— Но зачем ему твоя жизнь?

— Объявил меня ведьмой.

— Э-э-э…— я не знал, как отреагировать, ведь если есть зомби, то…— А ты ведьма?

— О нет, Могучее Копьё, я не ведьма. Просто кое-кто очень возжелал моё тело, а я его отвергла.

— А меня — нет?

— А тебя — нет. Хочу остаться с тобой.

— Возражать не буду.

— Ещё бы ты противился: теперь мы муж и жена!

— Что?.. Как это? — я не то чтобы не хотел, Лань была всем хороша, да и вообще она была здесь единственной женщиной и единственным, кроме меня, человеком.

Но всё же интересно, как это произошло — «Без меня — меня женили»? «У них что, случайный перепихон приравнивается к свадьбе?».

— Я дала тебе имя, ты его взял. А потом взял и меня, накормив своей силой,— Лань облизнулась.— По нашим законам такой брак самый крепкий, навсегда! Если муж перестанет делиться своей силой, то жена зачахнет. Теперь моя жизнь принадлежит тебе, Могучее Копьё. А твоё имя принадлежит мне.

«Ничего себе порядочки… Вышло так, что когда она э-э-э… То мы стали мужем и женой? Ну ладно, возражать не приходится: с женщиной жить гораздо веселее, чем без неё. А она ещё и местная, что даёт особую выгоду для выживания… Брак по расчёту — самый крепкий!..».

— Ну что ж, жена… Пора налаживать хозяйство, как видишь, у меня здесь куча дел… Э-э-э, да у нас куча дел!

Теперь экспедиция вниз мне не понадобилась. Лань подробно рассказала о здешних местах. Действительно, недалеко было озеро, откуда мой единственный фанат таскал рыбу, однако овраг шёл до него столь извилистым путём, что мне потребовалось бы дней пять, чтобы достигнуть цели. А напрямую оно было всего в одном дневном переходе. Медведь же наверняка мог проделать его ещё быстрее.

Кроме того, в путешествии вниз была и известная опасность: можно было нарваться на зомби и привести их к хижине.

Лань также быстро разобралась с доступными нам местными ресурсами — она показала мне съедобные коренья и травы, которыми можно было перекладывать мясо при высушивании или копчении. После этого оно должно было стать вкуснее и храниться минимум две зимы.

Ещё она знала, как делать силки на мелких зверьков и птиц, ловить рыбу и какие ягоды нужно будет собрать на зиму. Конечно, рыбачить нам пока негде, однако с грибами и ягодами вопрос был актуальный — витамины рано или поздно кончатся, а теперь это будет ещё быстрее, поскольку я начал кормить витаминами и супругу.

В общем, несмотря на новые заботы, жизнь стала стремительно налаживаться, и это не считая ежедневного ритуала передачи Лани моей мужской силы.

Вдвоём мы споро, в течение четырёх дней, закончили утепление хижины. Могли бы и быстрее, но постоянно прерывались на прочие хозяйственные дела. Лань сказала мне, что сможет наплести циновок из травы для занавешивания дверей и окон, что позволит дополнительно удерживать тепло.

Из её рассказов я уяснил, что мы оказались на высоко расположенной местности. Погода здесь действительно была переменчива, зимой наступали холода и выпадал снег. А индейцы жили довольно далеко — на юге, да ещё и ниже, в какой-то котловине. В тёплом, почти субтропическом климате. Им было там комфортно, и наверх они предпочитали без веских причин не соваться. Хотя для преследования Лани те как раз нашлись.

Немедленно встала проблема и с одеждой. Девушка пришла из тёплых мест и одевалась соответственно. Да, пока погода отличная, но что будем делать осенью-зимой? У меня был запасной бушлат, в котором она просто утонула, и вторые ботинки сильно бóльшего размера — было ясно, что эту одежду использовать или затруднительно, или вовсе нельзя.

Из рыбных костей Лань смогла соорудить себе набор игл. И мы использовали парашютный шёлк и запасы фартуков художников на то, чтобы сшить девушке одежду. Хотя бы нижнюю. А для верхней — и тем более зимней — нам ещё предстояло добыть несколько зверей. Те же самые хищные белки или псы-шакалы вполне бы подошли в качестве источника шкур.

А раз так, то на седьмой день семейной жизни, мы отправились на охоту. Лань безошибочно нашла дорогу к местам обитания хищных белок. Я шёл, держа наготове берданку, которую моя дикая супруга продолжала называть копьём, хоть уже и ознакомилась с принципом его действия. Сразу после знакомства и скоротечной свадьбы я подстрелил очередного фазана.

— Здесь хорошее место,— прошептала Лань, доставая из моего старого самодельного вещмешка силки.

Мы оказались недалеко от того самого дерева, на котором погиб мой коллега. Очевидно, здесь белки и обитали, а он как раз и угодил им на обед. «Не повезло…».

Расставив приманки с силками, мы удалились.

— Завтра утром проверим,— шепнула мне Лань.

А пока, чтобы не терять зря времени, начали перетаскивать оставшиеся запасы винтовок из старого контейнера к нашей хижине. Благо один хороший сухой навес для хранения добра мы уже построили. Почти на том же месте, где был мой старый шалаш. Навес был сооружён просто — собрали из тонких жердей невысокую, но длинную скатную конструкцию и переплели их между собой лозой для устойчивости. Лань оказалась мастерицей на подобного рода дела. А после укрыли дёрном от дождя, на пару-тройку зим хватит, а затем поглядим. Ведь их ещё прожить нужно.

Получился очередной шалаш. Более основательный, чем мой, и вместительный за счёт изрядной длины. Конечно, с Ланью мне несказанно повезло, это именно она предложила такую штуку вместо навеса — вышло быстро, просто и удобно. А я-то первоначально хотел строить нечто в духе знакомых мне каркасно-столбовых конструкций. И сколько бы провозился с копанием ям?..

А теперь нам было куда перетаскивать контейнерное имущество. Я не знал, зачем мне столько ржавых берданок, но инстинкт хомяка требовал переложить их поближе. Как и все оставшиеся консервы и прочие вещи, находящиеся на опушке, очередь до которых скоро дойдёт.

— Ты что-нибудь слышала про контейнеры, падающие сверху?

— Старики рассказывают легенды о небесных огненных лодках. Но я не видела таких железных махин,— Лань показала на ржавый контейнер, когда мы подошли к нему за очередной партией барахла.

— Умные они у вас, в кого только,— хмыкнул я.

— Разные… вот наш шаман умён и злопамятен. Зовут его странным именем Алессей. Таких у нас больше нет.

— Гхм, и вправду… Алексей говоришь…— задумчиво повторил я.

«А старикан-то явно с Земли… Интересно, сколько этот тип здесь прожил? Проклятый Карфаген!..» — мысленно выругался я.

— Так за что он тебя решил убить? Почему объявил ведьмой?

«Алексей — явно землянин, а значит, не может быть совсем уж дремучим. Тем более стал шаманом племени… Наверняка умеет манипулировать людьми, сволочь!».

— Положил на меня глаз, хотел взять в гарем. А я не пошла. Отказала! У нас именно девушка выбирает мужа — так, как я сделала с тобой.

— Ну спасибо.

— Ты же доволен мной? Я стараюсь.

— Более чем, милая Лань.

— Странное, никогда не слышала.

— А какие тебе вообще слова известны?

«Про контейнер, например? И даже не удивилась, понятие металла знакомо. А это всё техногенное, откуда про них знать дикарям. В крайнем случае сказала бы „железо“… Стоп!..» — я завис, поражённый внезапно пришедшей мне мыслью.

— Много какие… например, то тайное слово на букву «М», про которое ты часто говоришь.

— Да нет, я о другом. Знаешь, что такое Земля? Винтовка? Порох? Топор?

— Про топор знаю, наши воины вооружены каменными томагавками, но ходят легенды, что бывают и железные.

— Ладно, грузимся и идём назад.

Дело шло к вечеру, и нам на сегодня оставалась последняя ходка. И ещё два-три раза — завтра, чтобы закончить с контейнером. Винтовки перенесли уже все, а вот патронов оставались целые горы. Мы решили их перемещать в ящике, наполняя доверху и неся его вдвоём — я приделал к нему жерди на манер носилок.

А по пути назад, таща тяжёлый ящик, я думал о том, почему мы с ней говорим на одном языке. С разных планет, из разных народов… Вот, к примеру, имя Алексей она произносит по-своему, а при этом друг друга понимаем. И даже многие сложные, непонятные для дикарей слова она воспринимает нормально.

«Проклятый Карфаген!..» — и что за поговорка ко мне привязалась?

Друзья, чисто по-братски прошу: насыпьте лайков, это вдохновит меня на продолжение, как раз об этом думаю.

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 2. Красная шея

Дни с шестьдесят второго по девяностый…

Прошёл месяц моей новой счастливой семейной жизни с темпераментной и хорошо знающей местные законы природы дикаркой Ланью.

Мы достроили дом, утеплив его для зимы, построили несколько шалашей-хранилищ для полезных вещей и перетаскали многое, что досталось мне из обоих контейнеров, за исключением кое-каких не очень нужных вещей и припрятанных в долине слитков металла.

Жизнь налаживалась, мы активно запасались продуктами, занимаясь собирательством и охотой. Регулярно нас продолжал посещать медведь, которому я всё так же играл на балалайке и пел частушки. Лани тоже нравились мои песни. Добытое охотой и принесённое лесным меломаном коптили и, просолив под гнётом, вялили под потолком хижины.

Лани не было знакомо печное отопление, индейцы топили свои шатры «по-чёрному» кострами в очагах. Она и обратила моё внимание на то, что если подвесить под потолком подготовленные для копчения продукты, то они хорошо обрабатываются дымом. Я даже прикрыл временно отверстие для вывода его на чердак, теперь после топки печи оный дым гулял под потолком и выходил в оконца.

Обнаружилось и ещё одно полезное свойство такого отопления — в хижине отсутствовали насекомые. Всё-таки наши предки были не дураки, когда жили в курных избах! Но, конечно, было и не без неприятных моментов — от дыма часто слезились глаза и повсюду была сажа.

Более-менее закончив с жилищем, начали строить баню у ручья — уже на скорую руку, в виде шалаша и пока только с плетёной дверью, но всё же!

По словам Лани, до начала первых осенних заморозков оставалось ещё примерно тридцать-сорок дней, когда к нам пришли новые индейцы. Я сидел на раскладном стульчике под наконец-то построенным навесом перед хижиной и чистил очередной затвор от берданки. Внезапно Лань, что-то делавшая по хозяйству у ручья, быстро пробежала мимо раскрытых рогаток на поляну и юркнула на чердак.

— Спрячь меня, Могучее Копьё, они не должны меня видеть,— зашептала она сверху.

Осознав опасность момента, вскочил и, не рассуждая, убрал лестницу.

— Заройся там в траву поглубже,— шепнул я в ответ.— Кто там пришёл? Твои соплеменники?

Лестницу сразу же припрятал вдоль стены хижины, задвинув её ящиками от консервов и дровами — чтобы даже и мысли не возникало, что на чердак можно подняться. После быстро кинул Лани боевой топор, а ножны с мачете повесил себе на пояс. А в завершение приготовлений накинул на плечи перевязь с самодельными кобурами, куда были вставлены два недавно сделанных обреза, и взял в руки берданку со штыком.

«Жалко, не заряжены… Хорошо, что хоть винтовка готова к бою»,— запоздало вспомнил я, наблюдая за появлением на моей поляне незваных гостей.

— Кто бы вы ни были, стойте и не заходите за рогатки! — громко крикнул я, наводя на дикарей берданку с хищно блестевшим штыком.— Что нужно здесь мертвецам?

— О чём ты говоришь, пришелец? — вперёд выдвинулся могучий статный воин.

— Это вы сюда пришли! На расстояние пешего дневного перехода от этой хижины вся земля здесь моя! — мне уже случилось узнать у Лани про законы индейских племён, и я не постеснялся предъявить законные требования первопоселенца.

— Ты не индеец — а значит, не имеешь прав на землю!

— С чего взял, что не имею, мертвец? Закон для всех един.

— Мы живые, и ты прекрасно это знаешь! — могучий индеец угрожающе поднял свой томагавк. Оружие было сделано из острого камня — слова Лани о чрезвычайной редкости железа в индейском племени подтвердились.

— Я уже встречал таких же — все они были мертвы. Пришлось упокоить их повторно! С чего мне думать, что вы живые, когда вы приходите из страны мертвецов? Я вижу вас в первый раз! Стой на месте, иначе придётся упокоиться снова! — угрожающе прорычал я, когда переговорщик сделал ещё несколько шагов по направлению ко мне.

— Ты хочешь меня напугать своим копьём? Оно у тебя хорошее, да только я быстрее и сильнее.

— Что же, ты сам выбрал,— мои слова прозвучали глухо и отрывисто.

Переговоры зашли в тупик, мне оставалось только убить его. Винтовка нацелилась в грудь наглого индейца, и я уже приготовился стрелять, однако из кустов раздался предостерегающий крик:

— Остановись, Острый Клык! У него громовая палка, я рассказывал вам про такие. Это опасно! — Из кустов появился новый персонаж.

«Так вот ты какой, старейшина Алексей…» — подумал я, но вслух, естественно, ничего не произнёс. Гости не должны знать о том, что мне про них кое-что известно.

— Это простое копьё, Красная Шея,— возразил ему наглый индеец, и снова сделал ещё шаг вперёд.

— Уйми его, старик! — крикнул я.— Ты же всё правильно понял!

— Боюсь, что не могу, но обещаю не мстить!

Мой палец на спуске напрягся, готовясь к выстрелу, а старый индеец резко крикнул:

— Острый Клык, назад! Я приказываю тебе!

И молодой, очень сильный и опасный индеец всё-таки послушался, тем самым избежав смерти. Он сделал несколько шагов назад, перейдя обратно воображаемую границу между рогатками.

«Надо будет частокол поставить… Жаль, не успели!..».

— Твоя воля, Красная Шея!..

— Разреши мне войти и выкурить с тобой трубку мира! — сказал старейшина Красная Шея, в котором я подозревал землянина Алексея.

— Входи, Красная Шея. Меня зовут Могучее Копьё!

От такого заявления индейцы сделали круглые глаза, однако ничего не сказали. Старейшина вошёл внутрь, а я показал ему на брёвнышко у костра, на котором можно было устроиться.

— Благодарю тебя, Могучее Копьё.— Он уселся на бревно, а после снял с пояса небольшой холстяной кошель.

— Пусть твои люди отойдут от входа. Я не доверяю вам,— штык винтовки дёрнулся, показывая направление.

— Вы слышали, что сказал хозяин? — сделайте пять шагов назад,— согласился с моим требованием индеец.

— Закурим? — он достал из кошеля трубку.

— А что там?

Точно я не так и не вспомнил, однако мне казалось, что ранее я никогда не курил, и занятие это было мне подозрительно. Тем более что в трубке вообще окажется инопланетная галлюциногенная гадость.

«А если так в зомби и превращают?..».

— Табак,— спокойно ответил Красная Шея.— Может, конечно, и не такой, как на Земле. В детстве я не курил.

— Э-э-э, ты с Земли?

— Да, меня зовут Алессей Красная Шея, я попал сюда сорок два года назад.

— Я, наверное, тоже с Земли, но это не точно.

— Наверное? — удивился Алессей, набивая трубку.

— Я потерял память, помню немногое. Очень немногое.

— Интересно, даже страну и город не помнишь. Слышал про СССР?

— Нет.

Названия города и государства я как раз недавно выудил из памяти, однако так и не уверился в точности — мои ли они. Но в любом случае у меня имелось твёрдое решиние ничего лишнего этому подозрительному типу не говорить.

— А что помнишь? — он зажёг свой «табак» и выпустил струю дыма.

— Вышел в парк, но откуда и куда шёл, не знаю. Потерял сознание. Затем очнулся в каком-то странном помещении, снова потерял сознание. И пришёл в себя здесь. Навыки остались, а память — нет. И да: ещё помню, что планета у нас хорошая была, погода — такая же. Деревья похожи, животные в лесу почти те же. Но люди живут не так: высокие каменные дома, электрическое освещение, автомобили и самолёты. Ты знаешь, что это?

— Знаю,— кивнул Алессей.— Смутно помню, что у нас был автомобиль «Запорожец». Слышал?

— Нет, я не помню названий, только общее ощущения. А в космос у вас летали?

— Летали. Кури! — он протянул мне трубку, и, видя мои сомнения, добавил: — Если хочешь мира, выкури со мной.

— Э-э-э, это трубка мира?

— Точно! Ты знаешь, что это такое? Видел в кино?

Я осторожно затянулся, стараясь не вдыхать глубоко, чуть кашлянул… Горло засаднило… Выпустил дым обратно и ответил:

— А что такое кино? Откуда-то знаю…— я неопределённо помахал рукой.

— Кто про наши законы рассказал?

— Ты про что? Про землю и трубку мира? Просто знаю откуда-то,— пожал плечами я.— Может, я давно уже здесь, но не помню своих похождений.

— Я вижу, что у тебя брёвна увязаны парашютной стропой. У меня такая же была после высадки,— хитрый старик протянул руку за трубкой.— Значит, ты здесь недавно, стропа новая. Помнишь, как летел на парашюте?

— Не помню,— я протянул трубку обратно, сделав несколько вдохов-выдохов — дым был горький на вкус, едкий и насквозь продирал все органы дыхания — натурально «драл глотку».— У меня парашюта не было, но вот у мёртвого человека имелся. Нашёл я как-то мертвеца на дереве, висел на парашюте. Я его снял и хотел прикопать — но не было лопаты под рукой. А ночью он встал и чуть меня не загрыз.

— Мертвец висел на дереве?

— Парашют зацепился. Вот его-то я и снял, полезная штука в хозяйстве оказалась.

— Откуда у тебя столько вещей? — Алессей обвёл руками поляну, ткнул в оружие.

И я на всякий случай решил напомнить ему, да и попытаться донести до остальных — вдруг да поймут, что я вооружён до зубов и опасен:

— Что, нравятся мои обрезы? Я их сделал из таких же винтовок, хорошо убивать врага «накоротке».

— А где нашёл?

— Где взял, там больше нет.

— Не хочешь говорить? Ты же живёшь один, зачем человеку так много вещей? У нас есть обычай: мы делим всё ненужное между своими.

— Так я вам не свой.

— Но живёшь с нами по одним законам? — улыбнулся хитрый Алессей и протянул мне трубку.— Кури!

Снова мне пришлось вдыхать горьковатый дым.

— По одним. Ты прав, но всё же мои вещи — это мои. И на моей земле более ничего лишнего нет, а вот на «не моей» можете поискать. Ты знаешь о контейнерах, которые падают в бурю?

Старый индеец напрягся. Его глаза будто бы сверкнули, он посмотрел на меня цепким жадным взглядом:

— Нашему племени пригодилось бы многое, не поделишься секретом? Когда-то контейнеры упали из-за облаков недалеко от нас, но те времена давно прошли. Старики лишь рассказывают предания, которые они слышали от своих отцов и дедов.

— Я видел бурю. Множество огненных контейнеров спустилось на Землю, я покажу вам дорогу в то место. И это мой дар племени.— Я снова вернул трубку.

— Согласен! — Алессей жадно приник к ней губами и начал пускать дым.

— Примерно день пути вверх по склону, мимо не пройдёте. Я проторил тропу.

— Ходил за вещами?

— За вещами и едой.

— В контейнерах бывает и еда?

— Мне попалась.

— Хорошо, мы пойдём туда.

— Только не забудь про границы моей земли, они как раз кончаются на гребне, вместе с лесом, а далее идёт спуск в большую травяную равнину. Именно туда падают контейнеры.

Алессей молча передал мне трубку, я затянулся горьким дымом, вернул назад. А спустя несколько минут тишины он спокойно и как бы между делом спросил:

— Лань к тебе заходила? Кто назвал тебя Могучим Копьём?

— Ты о чём? Не понял?..— я не поддался на уловку и снова затянулся из трубки мира.

— Почему тебя зовут по-нашему? Кто так тебя назвал?

— Не знаю, когда очнулся в лесу, понял — что меня так зовут. Почему думаешь, что на Земле нет таких имён?

— Потому что они мне не знакомы. Встречал здесь молодую женщину? Зовут Быстроногая Лань. Мы ищем её.

— Ох, как же давно я не видел женщин, старик!.. Если найдёте — я бы взял её в жены. Или, может, какую-нибудь другую?

— А ты не врёшь мне, Могучее Копьё? — Алессей взял из моих рук прогоревшую и потухшую трубку и начал её чистить, постукивая об колено.— Лань — ведьма, она могла околдовать тебя. Она очень опасна!

— Не видел я эту Лань, первый раз от тебя слышу об опасной ведьме. Самое опасное, что я здесь встречал — это шакалопсы и мёртвые. Ваши мёртвые. Что они здесь, кстати, делали? Могут прийти новые?

— Как выглядели?

— Похожи на твоих воинов.— Я махнул в сторону молодых индейцев, терпеливо ожидающих, чем закончится разговор.— Их было двое,— двое ходячих мертвецов. Мне пришлось их сжечь, никаких вещей не осталось.

— Это хорошо,— кивнул старик.— Когда берёшь вещи мертвеца без должной подготовки, жди беды. Но ты спросил, кто это? Наши воины пошли по следам ведьмы и пропали. Думаю — это они и есть. Ты видел только двоих?

— Да. А ведьма может оживлять мёртвых? Это она их подняла? — прикинулся я валенком.— Тогда выходит, что и того парашютиста-землянина — тоже она? Но это было давненько, и я так никого и не видел более живых людей, кроме вас.

— Ты уверен в своих словах? Ведьма должна быть где-то рядом!

— Можешь открыть дверь моего дома и заглянуть: он пуст! Хватит твоих подозрений, старик, я указал вам путь. Поделился ценными знаниями. Чего ты хочешь ещё? Сколько раз повторишь свой вопрос?

Сказав про дом, я внутренне завибрировал — там вполне может оказаться что-то из вещей Лани, и старик это обязательно заметит. Моя рука коснулась кобуры.

«Если увидит, то умрёт первым. Нужно только быстро зарядить обрезы, когда старик повернётся спиной — он единственный, кто поймёт смысл моих манипуляций!..».

— Я верю тебе, Могучее Копьё, и благодарен за дар! — старик поднялся с бревна.— Хей, вы слышали? Мы идём на север! Там много полезных вещей!

Дикари подняли свои томагавки и копья и принялись ими радостно трясти. А я встал следом за стариком.

— Алессей, а далеко ли ваши дома?

— Очень. Сначала много дней пути на юг по лесу. Затем он закончится, и перед тобой откроется вечно парящая долина. Над ней по утрам часто стоит туман. Спуск очень крутой и опасный, желательно знать тропы. Именно там мы и живём. Если будет нужна жена, приходи с дарами.

Индейцы ушли, а я запоздало зарядил оба обреза. Затем прогулялся по окрестностям, прислушался — всё было тихо. Вернувшись на поляну, закрыл рогатки и подошёл к дому.

— Как у тебя дела, жена моя? — негромко шепнул я.

— Они ушли? — она тоже старалась разговаривать тихо.

— Думаю да, можно выходить.

На чердаке послышался шум, потом на меня упало несколько травинок, а следом спрыгнула Лань.

— Поставлю лестницу, вдруг снова придётся прятаться,— заметил я и направился за угол.

— Я пройдусь вокруг. Посмотрю, послушаю,— сказала жена.

Когда же я вернулся с лестницей, её перед домом уже не было. Дело шло к вечеру, и я занялся ужином. За Лань в лесу я не особо переживал. В конце концов, она там семерых здоровых лбов как-то смогла же успокоить? Однако в целом было, конечно, тревожно, в наш с таким трудом только-только налаженный быт ворвались чужие.

Опасные чужие.

Набрав вещей в контейнерах — они обязательно вернутся знакомой дорогой и опять пройдут мимо. А потом пойдут за новой добычей — и как нам дальше жить? Строить частокол? Постоянно прятать Лань или уходить? Бросать всё нажитое перед самой зимой?

Вопросов было много, ответов не было ни одного. Через пару часов, когда уже стало темнеть, Лань вернулась.

— Они ушли, я проверила всю округу. Нашла их следы, ведущие с юга к нашему дому, и следы на тропе. Ты дал им слишком ценную информацию о контейнерах, поэтому Алессей с радостью забыл обо мне. Я думаю, их уже тяготит решение преследовать меня, но отказаться от этой затеи просто так, без весомой причины, нельзя.

— Давай поедим, думать будем после.

Ужин и последующий вечерний отдых незаметно перетекли в яростную попытку снять стресс, заместить тревоги и волнения иными более приятными переживаниями. Лань была просто волшебной — дитя природы на лету осваивала всё новые и новые достижения цивилизации…

Где-то — возможно, что и на Земле, говорят, что «утро вечера мудренее». Для меня и Лани всё оказалось не так: никаких новых идей на рассвете придумать не получилось. По кругу ходили одни и те же вопросы, мы не понимали — вернутся или нет индейцы, но склонялись к тому, что это произойдёт. И понимая, не могли решить — как лучше поступить.

Бросить дом и уходить? Но впереди зима, на новом месте нужно будет ещё обосноваться, перенести запасы. Это было нереально, а, кроме того, ещё и опасно из-за тех же индейцев. Во-первых, нас могли застигнуть при переселении. Во-вторых, возвращаясь назад, они найдут пустой дом и сразу же заподозрят неладное. И пойдут по нашему следу, который после перетаскивания большого объёма вещей будет крайне заметным.

Оставаться? Но тогда придётся вести себя чрезвычайно осторожно, постоянно ждать гостей. Быть готовыми прятать Лань, а также быть готовыми к бегству! А если остаёмся, то возникал вопрос усиления защиты: строить ли прямо сейчас частокол? Или придумать что-то ещё?

Вечером, если в честь дня космонавтики не напьюсь, выложу прикольный мем про Высадку.

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 3. Бегство

День девяносто первый…

— Чего-то мне это всё напоминает,— сказал я Лани.

— Про что ты говоришь, муж мой? — она перекатилась по примитивной кровати и положила голову мне на плечо.

— До того, как я потерял память, что-то подобное было с одним парнем. Его звали Робинзонат Кагор, или как-то похоже.

— Странное имя, наверное, это было далеко.

— Это уж точно. Так что будем делать? Строить частокол? Укреплять наш дом?

Было тревожно, и от понимания того, что просто так сидеть нельзя, у меня уже чесались руки взять инструменты и заняться делом. Всё лучше, чем ждать неизвестно чего.

— Нам не прожить здесь долго, муж мой,— сказала Лань, опершись на меня своей грудью. Все твои труды будут напрасными. Индейцы начнут ходить за вещами всё чаще и чаще — их жизнь тяжела и скудна.

— И рано или поздно кто-то тебя заметит?

— Да, муж мой.

— Так…

«Если нужно действовать, то нужно действовать!..».

Я осторожно отодвинул Лань в сторону и встал с лежанки. Жизнь подкинула новую проблему, и следовало её срочно решать. Размышляя о вариантах, я вышел на улицу отправить естественные надобности. Потом умылся, и разжёг огонь в уличном очаге для того, чтобы разогреть консервы на завтрак.

А когда мы устроились перекусить, я сказал:

— Нужно уходить, но бросать всё перед зимой глупо. Следует подготовиться, а значит, придётся быть осторожными. Лучше всего дождаться холодов, разведать новое место в стороне, заготовить там лес для строительства и потихоньку перетаскать все наши вещи.

— Да муж мой, это мудро. Зимой индейцы ходить здесь не будут — в их южной низине всегда сильно теплее. Выследить наши тропы не смогут, мы обретём спокойствие на новом месте.

— Осталось решить — куда пойдём.

— Лучше всего идти на запад, там густые леса и никто не живёт.

— Насколько далеко?

— На пяти-семидневный переход или дальше.

— Всю зиму придётся работать носильщиком, жена моя. Но ничего, справимся. Нужно подготовить одежду и еду, разведать тропы.

Быстро закончив с завтраком, мы решили немедленно выступить в поход. Я предложил Лани сегодня же временно переселиться в новый лагерь, который организовать где-нибудь в дневном переходе по направлению нашего будущего переселения.

До ухудшения погоды — ещё дней тридцать, а до сильных холодов — и того больше. На новом месте Лань займётся охотой, собирательством и прочими заготовками, отроет землянку… А я буду навещать её раз в неделю. Зимой же этот лагерь станет временной перевалочной точкой. Кроме того, решили подготовить на всякий случай «тревожные» баулы — на случай, если придётся спасаться бегством.

Потратив довольно много времени на сборы, после обеда вышли в поход — нагрузившись зимней одеждой, припасами, оружием и инструментами. Лань уверенно повела меня сначала на запад, а потом всё больше и больше стала забирать к северу, поднимаясь по склону в сторону «Долины бурь и контейнеров».

Сперва я не обращал внимания, а потом поинтересовался:

— Ты же хотела на запад? А сейчас мы начали подниматься? Идём к долине?

— Я что-то чувствую там, нужно обойти,— сказала Лань.— А ещё я подумала, что схрон на случай бегства лучше делать в стороне от будущей тропы к моему шалашу. Как бы ты аккуратно ни ходил, всё равно оставишь след. И тогда нам понадобится запасное место. Давай поднимемся повыше; может быть, даже к опушке. Там при необходимости можно будет наблюдать за отрядами индейцев.

— Хорошо, пошли наверх, раз тебя туда так тянет,— ответил я.— Только давай всё же заберём подальше в сторону от старой тропы.

— Мы так и делаем, муж мой. К вечеру поднимемся, найдём место, где оставить припасы, а утром спустимся. Ты нарубишь ветвей мне на шалаш и пойдёшь назад. Лучше не оставлять жилище надолго сейчас.

— Это верно. Как бы не решили, что я сбежал, укрывая тебя. Тогда пойдут по следу,— заметил я,— Но уверен: я успею. Они пойдут назад не раньше, чем через три-четыре дня, причем если им сразу повезёт с контейнером. Тот, из которого мы выносили припасы и к которому их приведут наши следы, почти пуст. А другие падали с неба довольно далеко.

— Они быстрые, муж мой, быстрее тебя. Я такая же.

Мы шли без остановок. Подъём делался всё круче и круче — в этой местности подниматься было гораздо сложнее, чем на старой тропе. Я изрядно запыхался, но Лань целеустремлённо двигалась вперёд.

— Передохнём?

— Я чувствую что-то смутное. Тревожно.

— За нами погоня?

— Нет, но тревожно… Давай скорее покинем это место,— Лань показала рукой на окружающее нас полузаросшие валуны, ступенями поднимающиеся по склону.

Тревога Лани передалась и мне, я уже не думал, о том, чтобы отдохнуть, а на ходу внимательно прислушивался и озирался по сторонам. Понемногу начало темнеть, а мы всё карабкались по крутым камням, хватаясь за кусты и стволы местных сосен.

— За нами идут зомби. Догоняют и обходят слева и справа,— внезапно сказала остановившаяся Лань.

— Они способны так хитрить? В прошлый раз мне попались полные тупари.

— Всякое бывает…— Она свернула в сторону и начала забираться на верхушку крупного валуна, который нависал над склоном наподобие балкона.— Встретим их здесь, пока ещё не стемнело. Проще сразу перебить, ночью будет труднее.

Я залез следом и с наслаждением снял поклажу, устроив её рядом с баулом Лани.

— Хотя бы отдохнём,— хмыкнул я, доставая бутылку, и сделал пару небольших экономных глотков.

— Мало воды осталось,— заметила Лань.

— Всё равно выпей немного, это придаст сил.

Она кивнула и достала свою бутылку. А я начал проверять оружие — нож и топор на поясе, винтовка заряжена. Достал из свёртка оба обреза и перепроверил. Глянул на Лань — мачете было при ней, как и средневековый клевец.

— Возьми,— я протянул ей обрез.— Научилась же пользоваться.

— Нам не стоит стрелять без нужды — кто знает, кого привлекут звуки.

— Всё равно возьми на всякий случай.

Лань помялась, но всё же повесила кобуру на пояс, а второй я оставил себе. Постоянно носить самодельную сбрую было неудобно, поэтому во время перехода я тащил обрезы в свёртке на спине.

— Отдохни немного, муж мой. Скоро они придут,— Лань села рядом со мной и стала внимательно всматриваться в окружающий лес.

И они пришли.

Сначала что-то зашевелилось внизу, затем затрещали ветки справа. Когда среди деревьев показались головы мёртвых индейцев, я уже сжимал в руках берданку с примкнутым штыком, готовясь колоть.

— Ты убила семерых, двух я потом встретил и упокоил. Почему их так много? — озабоченно спросил я, наблюдая, как к нашему валуну приближается изрядная толпа ходячих мертвецов.

— Здесь есть четверо моих, а вот остальные… Стреляй! Не отобьёмся!

Зомби молча бросились в атаку, я прицелился в голову ближайшего и выстрелил — первый готов! Начал перезаряжать, раздался выстрел Лани. Первые зомби уже почти добрались! Быстрее: гильзу долой, патрон вставить, повернуть затвор…

Выстрел! И ещё один зомби летит на землю, а через его тело перепрыгивает следующий. Выстрел! Это снова Лань, а я перезаряжаю… Не успел — один из мертвецов добрался до валуна и начал быстро карабкаться наверх.

Колю его штыком, зомби летит вниз… Так, патрон зажат в руке, его только вставить в открытый затвор, повернуть рукоять и… Выстрел! Моему вторит грохот за спиной — Лань успешно справляется с огнестрельным оружием, и это хорошо! Из пары десятков мертвяков пятеро уже готовы!

«А-а-а, проклятый Карфаген! Четверо…».

Тот зомби, в которого я воткнул штык, очухался и опять карабкался к нам на валун. Пока я прикидывал, тратить пулю или снова уколоть, настырному мертвецу помешал ещё один. Обе твари запутались и упали — значит, пока можно их проигнорировать.

Я поднял ствол винтовки и выстрелил — и ещё один подбегающий зомби упал, получив пулю в голову. Почти сразу после выстрелила Лань.

— Как дела? — оборачиваться некогда, мои руки работают на автомате, запихивая в винтовку очередной патрон.

— Еле успеваю, сейчас полезут нахрапом!

— Не успеешь перезарядить — хватай у меня второй обрез. Я длинной винтовкой заместо копья неплохо обхожусь,— крикнул я и вместо выстрела снова сделал выпад штыком.

Жало с хрустом вошло прямо в глаз настырного мертвяка и тот наконец затих. Ногой я попытался стряхнуть тело со штыка, спихнуть его вниз. И в тот момент, когда мой ботинок ударил по упокоенному, за лодыжку схватилась ещё одна мёртвая рука.

Второй зомби забрался прямо по первому и дёрнул меня на себя, я потерял равновесие и с криком упал на задницу. Прямо передо мной сверкнули оскаленные зубы — тварь прыгнула и оказалась на моей груди.

Его руки потянулись к горлу.

— А-а-а, сволочь!

Мне пришлось отпустить берданку, чтобы начать бороться. Зомби оказался сверху, пытался задавить, схватить за горло своими кривыми, грязными пальцами, а затем и впиться зубами.

Выстрел! Лань продолжала отбиваться… Мне удалось упереться в противника коленом и отпихнуть его в сторону. Зомби упал на валун рядом со мной и попытался укусить. Однако я с ходу ударил его кулаком, и затем ещё раз пихнул ногой, скидывая вниз.

Всё произошло очень быстро — Лань только и успела сделать выстрел в очередного мертвяка.

— Муж мой?..

— Всё, уже всё. Не отвлекайся,— я поднялся на ноги и подтянул к себе висевшую на ремне винтовку. Наколотый на штык зомби благополучно слетел. А на валун уже ползли новые твари, колоть было некогда, да я и поднять длинный ствол и прицелиться не успевал. Винтовка вновь повисла на ремне, а мне пришлось выхватить топор и быстро-быстро начать рубить по поднимающимся головам и цепляющимся за камень конечностям.

В это время Лань снова выстрелила. Отбросив с пяток тварей, я всё-таки подхватил винтовку и успокоил ещё одного.

— А половину-то уже того… Хорошо идёт…— выдохнул я перезаряжая.

И снова раздался выстрел Лани, а затем она вскрикнула, и её рука оказалась на моём поясе — там, где должен был висеть второй обрез.

А его не было! Кобура слетела, пока я боролся с тварью!

— Они здесь,— крикнула Лань.

Я буквально затылком почувствовал, как она размахивается клевцом, и услышал хруст. Выстрелил ещё в одного и краем глаза заметил какое-то движение сбоку… И чисто на рефлексах повторил приём, уже помогший мне ранее — я так смог расправиться с зомби в овраге. Слепой удар прикладом получился удачным: что-то хрустнуло, и вниз полетело очередное тело. Впрочем, сейчас он назад полезет.

Быстро оглянулся. Лань отмахалась от забравшихся тварей и опять подхватила обрез. Возвращаясь к «своим баранам», я краем глаза успел обратить внимание, как она передёргивает затвор и достаёт гильзу.

Развернувшись, сразу нанёс удар штыком одному торопыге, потом второму, а в третьего выстрелил. И со стороны Лани также громыхнуло.

А я опять колол, не успевая перезарядить. После, забросив привязанную ремнём берданку за спину, рубил топором черепа. В какой-то момент напор ослаб, и я, изрядно уставший и запыхавшийся, начал перезаряжать винтовку, нервно кося глазами по сторонам в поиске угрозы.

И увидел, что у одной из ближайших сосен, растущих ниже по склону, стоит Алессей с потрёпанным и изрядно оборванным красным галстуком на шее. Шаман держал в руках мой пропавший обрез и, весьма недобро улыбаясь, пытался в меня прицелиться.

— Красная Шея! Пионер недорезанный! Ты зря поднял топор войны со мной! — закричал я, поднимая винтовку.

Шаман выстрелил и промазал.

— Ты что, Лёшик, в тир не ходил в детстве? Значок ГТО не выдали? — в запале крикнул я и пальнул в ответку по одичавшему землянину.— Дикий пионер — мертвецам пример!

Несмотря на возраст, шаман оказался гораздо проворнее тупых ходячих мертвецов и быстро нырнул за дерево. Попасть мне в него не удалось. В это же время Лань тоже выстрелила в кого-то со своей стороны.

А я ещё раз крикнул шаману-пионеру:

— Сиди там и не вылазь, патронов у тебя более нет! Обрез однозарядный!

— Зря ты её защищаешь! Оставь ведьму мне и уходи. Тебя никто не тронет, мы тебе не враги! Можешь даже вернуться в свой дом, а я приведу тебе столько женщин, сколько пожелаешь! — раздался громкий голос Алессея.

Я посмотрел на Лань, она убрала обрез в кобуру и добивала клевцом оставшихся двух мертвяков.

— Патроны экономишь? — хмыкнул я.

Впрочем, это было разумно: карабкавшиеся по камню зомби в отсутствие массовости не представляли сильной угрозы — бить их по головам сверху было достаточно удобно.

Быстро закончив с перезарядкой, я опять закричал:

— Хорошо! Я согласен, иди сюда и возьми её,— направил берданку в сторону дерева и прошептал: — Только покажись, сволочь!

— Зря ты так,— ответил мне шаман.— Вам не уйти: зомби тупые и не очень поворотливы, но когда на ваш след встанут воины племени, то гремящие палки не помогут.

В это время Лань тихо и ловко спустилась с валуна и, держа клевец наготове, побежала к дереву, явно намереваясь закончить дело. Мгновение — и она уже на месте, огибает ствол и скрывается в зарослях…

— Жена моя? Всё в порядке? — потеряв её из вида, я обеспокоился.

— Ушёл,— крикнула Лань из-за деревьев и вскоре снова оказалась на открытом месте.— Нужно бежать, за нами начнётся погоня.

— Когда?

— Зависит от того, далеко ли охотники.— Она устало опустилась у сосны и прислонилась к ней.

— Нам не помешает отдохнуть,— заметил я.— Скоро наступит ночь.

— Хорошо, спускай сюда вещи. Переведём дух немного и пойдем. Ночевать среди трупов не стоит, иначе шакалопсы и нас самих к утру сожрут.

— Думаешь, прибегут сюда? Я давно их в окрестностях не встречал.

— Почти наверняка. Столько упокоенной мертвечины!..

Я спустил баулы и слез сам, в уме прикидывая имеющиеся запасы — взяли-то мы в эту вылазку не так уж и много. Два «тревожных» баула, которые намеревались запрятать на случай внезапного бегства. На первый раз мы забрали из дома самое нужное — портянки и бельё из парашютной ткани, тёплые зимние куртки. А ещё — шапки, варежки и поддёвки-телогрейки, на скорую руку сшитые Ланью из шкур.

Кроме одежды были две чекушки с водкой, четыре такие же, но уже с водой. Из еды были шесть банок с консервами и запас вяленого мяса, сухая черемша и хвоянка, котелок, соль, витамины и ещё некоторое количество мелочей. И ещё оставалось три десятка патронов. На первое время хватит, а вот зиму не пережить!..

Сел рядом с Ланью у сосны на мягкий ковёр из сухих прошлогодних иголок и немедленно с удовольствием вытянул уставшие ноги.

— У нас не так много припасов — выход остаётся один. Пойдём в Долину Бурь искать контейнеры.

— Согласна с тобой,— ответила мне Лань, уютно прильнув головой к моему плечу.— Но они не отстанут.

— Давай посчитаем: индейцы ушли вчера в долину. Прошла половина дня, ночь и весь сегодняшний день. Шаман, конечно же, не пойдёт через наш дом, а срежет напрямую. Он же не заблудится здесь?

— Найдёт дорогу,— согласилась Лань.— Но шаман уже стар и не столь быстр. Если разведчики нашли в долине контейнер и остановились для его разборки, то он догонит своих воинов к завтрашнему обеду, а если ушли дальше — то к вечеру. И они пойдут нам наперерез по опушке. Алессей не дурак и догадается, что мы тоже в Долине.

— Алессей не может привести к нам новых зомби? Откуда-то этих взял? И как он ими управляет?

— Я слышала, что у некоторых шаманов и вождей есть дар приказывать мёртвым. Но увидела это в первый раз. Не думаю, что он приведёт ещё — откуда их ему взять?

— Значит, нам нельзя этой ночью спать, нужно как можно дальше оторваться от преследователей, перейти открытые места и добраться до каких-нибудь деревьев. Если повезёт — спрячемся в овраге или роще.

— Идём, муж мой,— Лань легко вскочила на ноги, будто и не было изнуряющего подъёма и сражения с мертвецами.

Друзья, если крестьянам в Варкрафте было нужно золото, а пиратам требовались пиастры, то авторам нужны лайки! Больше лайков! Нет, еще больше лайков!

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 4. Медведь бьёт первым

Дни с девяносто второго по девяносто пятый…

Кряхтя и ощущая себя паралитиком, я начал подниматься вслед за Ланью. Получалось гораздо менее ловко, чем у неё — усталость брала своё. Когда я встал на ноги, то из кустов — просто и без затей — прилетел томагавк и воткнулся в сосну прямо перед носом.

Он бы раскроил мне череп, если бы я встал так же быстро, как и Лань. Вот ведь как вышло — усталость спасла мне жизнь, я замешкался, и индейский каменный топор всего лишь ударился о дерево и отскочил в сторону. И сразу следом, с криками и улюлюканьем из кустов выпрыгнули индейцы-качки и бросились к нам, размахивая топорами и короткими копьями.

— Проклятый Карфаген!

Устало и тяжело поднимаясь, я опирался на винтовку. Именно её я и применил — снова из глубин памяти всплыли наставления. Быстро вздев оружие наперевес, я чётко выполнил укол с подшагом и, особо не думая, насадил первого дикаря на штык.

А Лань, выхватив мачете, отбила в сторону ещё один летящий в неё томагавк.

— Убейте их! — закричал откуда-то из кустов знакомый голос.

Шаман привёл засадный полк…

Второго дикаря, который набегал сбоку, я достал прикладом, но этот перекачанный тип словно и не заметил удара. Его томагавк мелькнул в воздухе, и мне пришлось присесть, чтобы избежать попадания в голову.

Где-то на фоне кустов вновь мелькнул красный галстук, и я выстрелил почти наугад, в отчаянии решив хотя бы свести счёты с подлым, оскотинившимся за сорок лет землянином. И не попал. Третий дикарь с размаху пнул по стволу, выворачивая винтовку из моих рук, и выстрел ушёл в никуда.

Лань зарычала, и её мачете перерубило горло возвышающемуся надо мной второму дикарю — тому, кто только что пытался разбить мне голову томагавком. Кровь обильно полилась на моё лицо, но это были уже несущественные мелочи. Я словно всю жизнь фехтовал винтовкой на курсах «Выстрел» и поэтому ловко провернулся и рассёк штыком живот третьего нападавшего. Индеец схватился за страшную рану и упал в полушаге от меня.

Четвёртый попытался ткнуть копьём, и мне снова повезло, буквально в последний момент я отвёл ложем винтовки каменное остриё в сторону. Однако более я ничего сделать не успевал — сразу трое дикарей практически одновременно заносили копья для удара. «Сейчас заколют, не отбить…».

Я крикнул:

— Лань, беги!

В кустах что-то мелькнуло, раздался треск и на моих убийц с рычанием упала большая тёмная тень…

Медведь молниеносным ударом лапы отбросил одного из индейцев в сторону, а другого подмял и вцепился зубами в горло. Ещё один дикарь смог увернуться, ловко отпрыгнул, сразу же ударив животное копьём. Древко с треском сломалось. Тогда индеец, не останавливаясь, наскочил на зверя с томагавком. И встретил жало моего штыка — я успел перехватить винтовку, а после сделал длинный выпад.

— Я — за Красной Шеей! — крикнула Лань.

Пока я сталкивал со штыка очередного убитого и вставал на ноги, всё было кончено — медведь разодрал двух мощных индейцев, а Лань исчезла в кустах.

— Проклятье…

Я начал дёргать так не вовремя заевший затвор, пытаясь перезарядить винтовку, но в спешке это никак не получалось сделать. Перед глазами возник валяющийся на земле обрез — я поставил винтовку к дереву и взял в руки потерянное Ланью оружие.

«Проклятый Карфаген! Да где же она?».

Быстро проверив наличие патрона внутри, побежал следом. А где-то сзади рычал медведь.

— Лань! — закричал я, спускаясь по склону.

Пройдя метров пятьдесят, обессиленно уселся на один из камней. Следов мне найти не удалось, да вдобавок вокруг начало быстро темнеть — наступала ночь.

— Лань!

— Чего кричишь, муж мой? Я вернулась, но, к сожалению, без добычи,— внезапно услышал я ответ, а затем и увидел свою дикарку между деревьев.

Вооружённая мачете Лань поднималась обратно.

— Шаман ушёл, не смогла найти его следов.

— У что теперь?

— Он вернётся с подмогой, нам нужно идти. В другой раз они будут готовы и к встрече с медведем.

— Да уж, Топтыгин нас спас!.. Я уже простился с жизнью,— сказал я вставая.

«Как же я устал…».

Когда мы поднялись к месту схватки, то увидели там лишь разодранные тела. Медведь исчез.

— Собираем вещи, муж мой, и уходим. Отдохнём позже.

Далее подниматься нам пришлось уже в ночной тьме, благо что туч на небе не было, и Синька достаточно хорошо освещало редколесье. Деревьев действительно становилось всё меньше, а гладких валунов разного размера — всё больше. Приходилось то карабкаться по крутым камням, то обходить самые неприступные.

— На камнях не останется следов, есть шансы скрыться,— сказала Лань, когда я в очередной раз присел отдохнуть, да и она уже не выглядела свежей.

— Как думаешь, сколько у нас времени?

— Достаточно — скоро пойдёт дождь. А проклятому Алессею нужно добраться до разведчиков в долине. Сможем уйти…

— Передохнём?

— Нужно забраться на гребень, спуститься в Долину Бурь и успеть уйти по ней как можно дальше. Индейцы пойдут нам наперерез. Мы должны оторваться от них.

— Тогда почему мы идём в ту Долину? Давай вернёмся в лес, сделаем крюк?

— Это плохо. Они могут нас зажать и погонят на юг или запад. А нам нужно на север — только там мы сможем выжить без припасов.

— Проклятье!

Мы сделали по глотку воды и продолжили путь. До гребня оказалось уже не так и далеко. Конечно, солнечных часов у нас не было, но, судя по изменению положения Синьки, которое я уже давно хорошо примечал — поднимались мы ещё три-четыре местных часа. Дело шло уже к утру, когда каменная осыпь закончилась и перед нами открылась бескрайняя темнота Долины.

— Давай сделаем привал, а затем пойдём дальше,— наконец предложила Лань.

Мы наскоро перекусили холодными консервами и, стараясь не оставлять следов, наугад направились в темноту. Несмотря на то, что близилось утро, стало только темнее. Синьку затягивали тучи.

— Нужно добраться до какой-нибудь рощи, да и вообще уйти подальше.

— Не видно же, куда идти?

— Нам повезёт, муж мой!

— Ещё один раз? Хотелось бы верить…— сказал я, пробираясь сквозь высокую траву.

Мы шли по совершенно дикой степи и, несмотря на все старания, за нами оставался очень заметный след. Надеялся я лишь на везение и на собирающуюся бурю.

— Скоро дождь, муж мой,— приговаривала Лань время от времени.— Дождь и ветер!

— Нам пока везёт. Вовремя собрали вещи и ушли, вовремя появился медведь… Теперь удачно будет ливень!

— Конечно, а иначе и не может быть.

— Почему?

— Потому что тогда мы умрём, а, следовательно, нам и вовсе не следует волноваться из-за везения. Мёртвым оно ни к чему.

— Сложно спорить. Интересно, а зомби помнят себя живыми? Если нас убьют и мы восстанем, то будем ли мы по-прежнему самими собой? Знаешь, я бы хотел и после смерти остаться рядом с тобой.

— Я тоже, муж мой. Но не знаю, помнят ли зомби своё прошлое.

— Самое худшее — подчиняться потом тому, кого хотел бы убить.

— Ты прав. Старики рассказывают, что много лет назад вождь Гремучий Змей поссорился с шаманом и колдуном Сизое Облако. Он отправил воинов, чтобы те убили его, а после принесли священный томагавк из небесного железа. Шаман со своими учениками подкараулил воинов и всех убил. А после поднял их тела. Гремучий Змей отправил новый отряд — и они тоже пали в сражении, пополнив собой мёртвую охрану Сизого Облака. Вождю пришлось поднять всё племя: и сотня воинов — от самых молодых до стариков, ночью атаковала стойбище шамана…

— Однако!.. И как, убили эту сволочь?

— Никто из воинов не вернулся, а их женщинам и детям пришлось бежать. Тогда все соседние племена прекратили вражду, чтобы объединить силы и убить шамана-некроманта. Война шла два года, половина долины была разорена. Легенда гласит, что нашёлся смельчак, который решился стать зомби для того, чтобы подобраться к колдуну и убить его.

— И у него получилось?

— Да, совет шаманов провёл ритуал особого подчинения, зомби смешался с армией мёртвых и смог добраться до преступника.

— Ну и дела…

— Это было очень давно, муж мой. Никого из ныне живущих, никого из праотцов и их пращуров ещё не было на свете.

В тёмном небе громыхнуло, начал задувать ветер, а мы всё ещё были в открытом поле.

— Нужно перепаковать вещи и одеться,— сказал я Лани, опасаясь, что сильный дождь может привести к простуде или чему похуже.

В темноте мы разложили на траве свёртки с вещами. Тёплые куртки, которые оказались у меня и погибшего неизвестным парашютиста, были устроены одновременно и как большие рюкзаки для переноски вещей, а теперь нам требовалось одеться. Хорошо, что Лань догадалась! И успела сделать из обрезков парашютной ткани узлы для вещей. Конечно, они белого… а теперь грязно-белого цвета и далеко видны, но хотя бы есть в чём вещи тащить.

Переложили барахло, накинули куртки, а затем двинулись дальше. Я уже настолько вымотался, что перестал ощущать усталость, и монотонно шёл, время от времени впадая в полузабытье.

Пошёл дождь. Сначала он только слегка накрапывал, а затем усилился — нам пришлось накинуть капюшоны и застегнуться. Поднялся ветер, рвал одежду, вода захлёстывала со всех сторон… Лань остановилась, приблизила лицо, и, перекрикивая шум, закричала:

— Нужно идти: чем дальше уйдём во время бури — тем надёжнее скроем следы.

И мы продолжали путь. Высокие метёлки мокрой травы и ветви редкого мелкого кустарника хлестали по одежде, струи дождя били в лицо, накинутая куртка слабо помогала от непогоды. Меня поддерживала единственная надежда — в объёмистых карманах зимнего бушлата припрятан небольшой запас водки. Будет чем согреться после…

Прямо над головой раздался грохот, сверкнула молния. Затем ещё одна. Я машинально пригнулся, а после посмотрел наверх и увидел, как в дождевой пелене в небе распускаются огненные цветки.

— Там! — закричал я.— Это снова контейнеры летят.

— Далеко! — махнула рукой Лань.

— Ага… Может ещё случиться, что доберёмся…

Постепенно дождь стихал, одновременно начался рассвет, тучи из клубящейся непроглядной тьмы превращались в тяжёлый серо-свинцовый полог.

— Муж мой,— обернулась идущая первой Лань.— Там — деревья!

Я согнал с себя отупляющую усталость и вгляделся в сереющую тьму. Действительно, впереди что-то темнело.

— Идём к ним. Укроемся! — Лань махнула рукой вперёд и снова продолжила путь.

В рощу мы зашли уже после рассвета. Под деревьями сразу стало не так мокро, плотную листву не пробивал хоть и стихший, но продолжавший моросить дождь, а деревья неплохо укрывали от ветра.

— Жена моя, как думаешь — если заберёмся подальше, сможем разжечь огонь?

— Посмотрим,— выдохнула уставшая Лань.— Нужно идти.

Мы продолжили шагать через рощу. Где-то дорога была сухой, местами под ногами хлюпала грязь… Наконец Лань остановилась у росшей на сухой полянке большой разлапистой ели.

— Здесь хорошо, жена моя,— я показал на образованное нижними ветвями подобие шалаша.

Место и впрямь выглядело многообещающим — небольшой пригорок, сухо, земля под деревом усыпана пожухлыми иглами, словно ковром. А сверху и почти со всех сторон плотное переплетение еловых ветвей.

— Остановимся здесь, муж мой. Если сможем набрать сухих дров, то можно развести костёр.

— Обсушиться нужно.

Сгрудив на земле пожитки, мы принялись обустраивать лагерь. Первым делом требовалось было нарубить ещё лапника, чтобы дополнительно закрыть «стены» убежища и настелить его на землю. Я где-то раньше слышал, что если над костром устроить навес из еловых же веток, то дым будет лучше рассеиваться. Сказал об этом жене, и, оказалось, что Лань хорошо знает все премудрости разведения скрытных костров.

— Главное — найти побольше сухого хвороста, я этим займусь, а ты устрой навес из лапника.

После дождя с дровами было сложно, но всё же под густой листвой удавалось найти кое-что. Вскоре в выкопанной ямке загорелся небольшой огонёк, а я продолжал обустраивать вокруг него навес.

— Отдохни, а я пока доделаю шалаш да вскипячу воды,— сказал я явно уставшей Лани.

— Благодарю тебя, муж мой,— она не стала спорить и устроилась на подстилке из свежесрубленных ветвей рядом с костром.

— Как думаешь — не заметят? — кивнул я в сторону огня.

— Если не окажутся вблизи, так чтобы учуять запах, то не должны. Мы глубоко в лесу, огонь укрыт, да и дым хорошо рассеивается, пока проходит сквозь навес и густые ветви.

Я взял котелок и пошёл искать воду. Ручья поблизости не было, а из луж черпать муть не очень-то и хотелось, поэтому я вышел из ситуации сбором дождевой воды с ветвей деревьев.

Когда вернулся к огню, Лань уже заснула голодной, мокрой и замёрзшей. Я поставил котелок и продолжил утепление нашего убежища. И вскоре оно было закончено — со всех сторон шалаш был плотно укрыт нарубленными ветвями, оставался только небольшой лаз, который одновременно обеспечивал доступ воздуха к костру.

Внутри ощутимо потеплело, я развесил на просушку кое-какую одежду и устало побрёл на поиск запасов сухих дров. А вернувшись с партией валежника, обнаружил, что вода в котелке закипела…

Отдыхали мы почти до вечера — сушили одежду, пили заваренную хвоянку и питались собранными невдалеке грибами. С ними нам в очередной раз повезло, не пришлось тратить иные скудные припасы. И, конечно, без Лани я бы никогда не решился запросто есть непонятные грибы. А главное — обошлось без простуд.

— Хорошо устроились, конечно…— дожёвывая поджаренный на огне гриб, я потянулся на мягкой и тёплой подстилке.— Идём дальше? Думаю — можно уже выходить, хотя и не хочется…

— В дорогу, муж мой. Сегодня ночью небо будет чистым. Синька осветит путь!

— Опять гадаешь на погоду?

— Сегодня чувствую. По дороге соберём ещё грибов.

— И ручей разыскать не помешает, воды налить.

— Найдём!

Мы быстро собрались и выступили.

— Ты понимаешь, куда нам идти? Мы обратно не повернём? Я давно уже запутался,— спросил я у Лани.

— Не беспокойся, муж мой, я чувствую дорогу.

— Как думаешь, где сейчас Алессей? Отстал? Я так прикинул, что он как раз мог добраться до того склона, где мы отбились от его отряда.

— Скорее всего, они ищут наши следы в долине или на опушке. А когда поймут, что найти не получается, то пойдут в поиск, широко разойдясь по степи. И неизбежно зацепят эту рощу.

— Найдут стоянку?

— Как повезёт… Если в лес зайдёт одарённый следопыт, то найдут. Но он у Алессея такой один,— воин по имени Видящий Оленей. Его не было среди нападавших — значит, он придёт с шаманом.

— Враги смогут найти наши следы на траве?

— Вряд ли, у Видящего Оленей лесной дар. Он слушает деревья, зверьков…

— И будет проверять все ближние рощи?

— Вероятно. Если нам повезёт, то доберутся до этого леса нескоро. И тогда мы или далеко уйдём и успеем скрыться, или след может уже стать слишком старым.

— С нашим везением ничего заранее не предугадать,— пожал плечами я.— С одной стороны, мы ещё живы, но с другой — они за нас крепко взялись.

— Да, муж мой,— согласилась Лань.

— И я всё-таки не пойму — зачем?

— Про что ты спрашиваешь?

— Зачем Алессей так в тебя вцепился? Потерял два десятка мертвецов, больше десяти живых воинов. Отрывает свой отряд от поиска нужных и полезных племени вещей? Вряд ли его можно счесть сумасшедшим?

— Он зол на меня, муж мой. Злится и хочет мести.

— Настолько? И воины поддерживают его безумие? Красная Шея называл тебя ведьмой. Настойчиво… Что ты ему сделала? Или им?

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 5. В Долине Бурь

Дни с девяносто шестого по девяносто девятый…

Из давшего нам временное убежище леса мы выбрались уже глубокой ночью. Небо было ясным. Прямо над головой во всей красе висела Синька, освещая дорогу неверным и не очень приятным светом.

— Идём дальше? — спросил я Лань просто для проформы, так как сам уже решил, что нужно идти, пока есть возможность. Позади — лишь смерть…— Не понимаю. Думаю и не могу никак взять в толк,— высказался я на ходу, пробираясь через высокую траву.

— Что не понимаешь, муж мой?

— Почему они так настойчивы? Только из-за того, что ты не дала кому-то из вождей? Этому Алессию? Они потеряли много воинов, пока пытались тебя поймать, оставили важное для племени дело. Бросили поиск контейнеров.

— Ты слышал, что сказал Алессий? Как он назвал меня?

— Да.

— Они считают меня ведьмой, и за это приговорили к смерти. Алессий уверен, что я приношу несчастья. Если меня не поймать, то на племя упадёт проклятье.

— Ты мне не рассказывала этого, жена моя.

— Да, муж мой. Потому что боялась, была напугана.

За разговорами мы изрядно удалились в степь, тёмный лес за спиной уже не просматривался в ночи.

— Остановимся? Здесь хорошее место,— Лань развела руки на одном из холмов.— Ветер сдувает мошкару, внизу бьёт ключ с водой, а высокая трава скроет нас от врагов. Но костёр всё же делать не будем, придётся потерпеть.

Встали рано, перекусили остатками поджаренных ещё на лесной стоянке грибов и вновь направились в путь…

Три дня мы пробирались по долине, и всё это время преследователей не было видно. Я постепенно успокаивался и приходил в благодушное настроение — полагая, что мы оторвались. Однако Лань так не считала, опасаясь одарённых следопытов из своего племени. Бывшего своего племени…

На третью ночь мы остановились в небольшом перелеске и наконец-то рискнули устроить костёр, выбрав для этого неприметную низину. Пока шли по степи, с едой становилось хуже, грибы кончились, пришлось вскрывать банку. Но, имея огонь, мы наконец-то смогли поесть получше. Ещё днём Лань смогла добыть кролика точным броском двух метательных дубинок, которые он сделала буквально на ходу из толстых веток. А в перелеске мы вновь смогли набрать грибов… Праздник живота удался и закономерно окончился праздником любви.

С утра мы покинули перелесок, но почти сразу же вошли в новый, а затем ещё один. Дело шло к середине дня, когда на очередной опушке Лань коротко шикнула на меня и дёрнула вниз. Не раздумывая, я подчинился, упав под ближайший куст, и спросил шёпотом:

— Заметила кого?

— Да, муж мой. Осторожно приподнимись и посмотри вперёд.

Я сел, стараясь прикрываться кустами, и глянул поверх степной травы, ожидая увидеть проклятых индейцев.

И завис…

По долине в нескольких километрах от нас передвигался самый настоящий караван. Вереница гружёных небольших повозок на огромных колёсах в сопровождении людей. Их было много, человек тридцать-сорок. И там были не индейцы, а люди гораздо более цивилизованные.

— Кто это?

— Не знаю, муж мой. Ни разу не встречала таких людей и не слышала о них.

— Они собрали из контейнеров вещи и везут куда-то. Туда, где живут.

Мы наблюдали за медленно движущимся караваном некоторое время и обсуждали: что теперь делать? Стоит ли выходить к людям или тихо переждать. Рисковать не хотелось. А затем я обратил внимание на одну деталь — повозки вместо животных катили люди.

— Там тащат э-э-э, я не видела подобного…

— У индейцев есть повозки? Ты знаешь, что такое колесо?

— Нет, муж мой.

Мне пришлось рассказать Лани об этом величайшем изобретении человечества и как его используют для перевозки грузов. Поведал также о телегах и лошадях, чем немало её удивил. За разговорами мы продолжали наблюдение за «караваном» в попытке узнать больше о попавшихся нам людях, а также пытаясь понять, выходить на контакт или нет.

Неприятный ответ вскоре был найден… Я увидел, как несколько человек прохаживались вдоль каравана налегке и хлестали чем-то гибким по спинам тянущих повозки бедолаг.

— Они их бьют? — спросила Лань.

— Да… Похоже, что это надсмотрщики… А там — невольники…

— Кто это такие, муж мой?

— Вам неизвестно рабство?

— Я знаю, что это. Бывает, что после больших войн между племенами берут добычу. Пленные мужчины, женщины и дети. Старики говорили, что раньше воинов и охотников сразу убивали, а женщин и детей заставляли работать. Но больших войн давно не было, и рабов в племени нет.

— А у них, как видишь, есть… Думаю, нам не стоит выходить.

— Согласна с тобой, муж мой.

Пришлось ждать, пока караван не скроется из виду. А затем направились дальше. Когда мы достигли тропы, то Лань остановилась и долго вглядывалась в оставленные караванщиками следы.

— Как необычно, словно по земле тащили длинные-длинные стволы деревьев.

— Это от колёс, как видишь: они вращаются и позволяют легко перемещать груз.

— Там безопасно? — Лань показала в сторону, откуда караван двигался.— Если они шли оттуда — значит, их больше там нет?

— Может быть, но мы точно не узнаем. Может быть, осталась охрана или кто-то продолжает обыскивать контейнеры.

Обсудив, решили всё-таки рискнуть. Лань сказала, что это хороший способ запутать следы. Да к тому же в контейнерах можно было найти продукты. Всё-таки, несмотря на наличие у загадочных караванщиков примитивных транспортных средств, много они увезти не могли.

— Идём, жена моя! — позвал я после первого шага по следам каравана.

До вечера мы шли по пути, вытоптанному среди высокой степной травы. Дорога сильно петляла среди холмов и оврагов, обходя все неудобья — те, кто проложил её, тщательно выбирали, где можно провезти свои повозки.

А впереди виднелся небольшой лес, до которого мы добрались уже в сумерках. Неглубокая двухколёсная колея привела нас на опушку и нырнула под сень деревьев.

— Пора остановиться, хватит бродить по ночам,— устало сказал я, затормозив у ствола первой же берёзы.

— Зайдём в лес поглубже, хорошо бы добыть еды, муж мой.

— Это верно, грибы уже надоели.

Стараясь не шуметь, направились дальше. В лесу был полумрак, идти стало сложнее — мало того что приходилось смотреть под ноги в поиске корней и сучков, так ещё я нагрузился вторым баулом… А Лань налегке, вооружившись двумя метательными деревянными колобашками, скользнула вперёд… Надеюсь, подобьёт кролика или птицу, пока не стемнело…

А я продолжал монотонно идти по караванной дороге, поглядывая по сторонам. Время от времени попадались лесные грибы и я, устало сгружая баулы, резал их, отбирал те, что покрепче и нанизывал на оставшийся от парашюта капроновый шнур.

Вокруг становилось всё темнее, а Лань как убежала вперёд, так и не возвращалась. Баулы всё сильнее и сильнее тянули меня к земле, я недовольно ворчал про себя, но продолжал идти. В какой-то момент времени деревья расступились, и мне открылась пустая караванная стоянка. Вдоль дороги были вырублены кусты и небольшие деревья, выстроены шалаши, перед которыми чернели пятна старых кострищ…

А на другом конце пустого лагеря стояла Лань и держала в руках двух кроликов.

— Сегодня у нас праздничный ужин, жена моя? — крикнул я. Она кивнула и направилась ко мне навстречу.

А я опустил баулы у ближайшего кострища и придирчиво осмотрелся. Сначала думал воспользоваться одним из шалашей, а затем испугался — а вдруг там заразу какую можно подхватить? Или тех же вшей да клопов…

— Разведи огонь, муж мой. Здесь удобное место, дым рассеет густая листва. А кусты укроют от глаз…— она махнула руками по сторонам.— Но не кричи больше, лес шума не любит.

— Знаешь, я опасаюсь шалашами пользоваться. Подхватим вшей ещё каких-нибудь. Давай чуть в сторонку отойдём.

— Что такое вши?

Я снова поднял баулы и на ходу, направляясь чуть дальше от лагеря, за линию построек, коротко рассказал ей о зловредных насекомых.

— А, я поняла — у нас в племени иногда заводятся подобные твари, их зовут стригунами. Приходится в хижинах сжигать травяные постели, а шкуры долго коптить. Тогда давай вот между этими деревьями. Я займусь костром, запас сухих дров здесь имеется, а ты принеси воды, ручей за теми кустами…

— Хорошо, нарублю ветвей для ночлега.

Ночь прошла комфортно и спокойно. А после быстрого завтрака мы продолжили путь.

— Пора нам подумать о скорой зиме,— сказал я Лани, мерно вышагивая по тихой лесной дороге.— Что мы ищем в этой долине?

— Путь к спасению: шаман не успокоится и будет нас искать…

— Даже сейчас? Мы уже в четырёх днях пути от опасных мест.

— Алессей думает, что на племя наложено проклятие. Тем более после того, как мы отбились. Он потерял много воинов, и это лишь утвердит его намерение.

— Но взамен они не смогут принести в племя много полезных вещей.

— Индейцы верят, что вещи не спасут от проклятий. А даже могут усугубить их. Старики рассказывали, что много лет назад один из родов был погублен ведьмой и колдуном. Их вождь был могуч, шаман — мудр, а воины — стремительны и умелы. Далеко на юге они нашли железную небесную лодку со множеством вещей — одежда, крепкое оружие, посуда из волшебных камней, странные, непонятные предметы… Рядом с небесной лодкой жил отшельник.

— Звучит настораживающе знакомо…

— Он не знал обычаев, но говорил на общем языке. Чужак научил шамана многим премудрым вещам, показал вождю, как пользоваться железными топорами, а женщинам племени подарил посуду. Пять зим назад я видела одну из тех сковородок — старую, с отбитыми краями, чёрную и тяжёлую. На ней очень удобно жарить лепёшки и мясо.

— Ясно. Чугунная… Там, наверное, очередной контейнер с неба упал. И такой же, как я, бедолага…

— Возможно, муж мой. Этот отшельник взял себе в жёны девушку из племени. И оскорбил этим одного из младших вождей — воин по имени Кровавый Кремень задумал отомстить отшельнику. Однажды он сидел у костра в кругу своих ближников, они готовились пойти к небесной лодке и напасть на чужака.

— И при чём здесь проклятье?

— Ночью он заболел лихорадкой и к утру умер в мучениях, а на следующий день слегли ещё несколько воинов. Лихорадка одного за другим убивала людей племени. Затем чудом выздоровел ученик шамана, находившийся в ту ночь у костра Кровавого Кремня. К тому времени сам вождь племени уже умер от смертельной болезни, а шаман лежал в своей хижине при смерти, и когда помощник рассказал ему о проклятой ночи…

— Они решили, что дело в проклятии?

— Да, те из племени, кто ещё оставался здоровыми, пошли и убили чужака и его жену, сожгли тела, и болезнь отступила.

— Твою дивизию!..

— Нам нужно идти дальше, муж мой. Скоро начнутся горы, и там — наше спасение!

— Откуда ты знаешь? Что там?

— Старики говорили… Там есть долины, где можно переждать зиму.

— Звучит сомнительно. Откуда это известно? Вы живёте в южном лесу, сидите там безвылазно. Убиваете чужаков.

— Не всех: Алессей стал великим шаманом.

— Ага, чтоб его… Как по мне, так лучше нам найти несколько контейнеров. После непогоды их здесь должно быть много. И поселиться где-то неподалёку. Может, и в горах укрыться, но поблизости от этой Долины Бурь.

— Здесь опасно, муж мой. Опасные места!

— Это верно, жена моя.

Колея прихотливо вилась между деревьями и продолжали путь через лес. По дороге Лань метко бросила колобашку, и на ужин у нас появилась какая-то птица. Высокие деревья скрывали солнце, но, по моим внутренним ощущениям, время шло к полудню, когда дорога поднялась на очередной холм, и среди деревьев мы увидели остов древнего каменного строения…

— Что это, муж мой? — взволнованная Лань приятно прижалась ко мне.

— Не знаю, какой-то древний храм или крепость?..

— Странные слова… Я не понимаю, словно хижина, только из камня…

Дорога шла прямо к одинокому каменному зданию очень странного вида. Среди деревьев и кустов ввысь вздымались массивные колонны и арки, на которых было уложено перекрытие из плит… А затем над первым этажом стоял второй, а ещё выше — третий. Три этажа колонн, без стен… Просто скелет здания, словно монолитный каркас современного жилого дома, но всё это сложено из камня — настоящее чудо! Мне было совершенно непонятно, как получилось построить перекрытия из тёсаных каменных плит? Это же не пустотелый железобетон. В общем, загадка.

— Там могут быть опасные люди, муж мой,— предупредила Лань.

Мы устроились за кустами и начали наблюдать за странным зданием. Но всё было тихо, только изредка лёгкий ветерок шевелил листву да пролетали птицы…

— Тишина…

— Я никого не чувствую, муж мой. Но мне тревожно… Странная каменная хижина, словно скала.

— Думаешь, что мы здесь не одни? Или тебе просто непривычно такое видеть? В старой жизни я помню огромные дома во много раз выше этого. Ничего страшного.

— Наверное, но всё же…

Мы продолжили наблюдение, и через некоторое время Лань сообщила:

— Никого не вижу, можно идти, муж мой.

— Ну что же, пошли, глянем, что это… Жить, конечно, здесь опасно — караванная тропа рядом. А жаль, можно было бы с комфортом попробовать устроиться. Успели бы до зимы…

— Алессей тоже недалеко… Не забывай об этом!

Спустя несколько минут мы остановились рядом с колоннами первого этажа. Вблизи всё было несколько по-другому — перекрытия второго и третьего были всё-таки не из плит… Странная постройка похожа на каркас, колонны где-то соединялись перемычками из больших каменных блоков, на манер древнегреческих построек. В других местах тёсаные камни снизу подпирали сложенные из кирпича арки. А вот между перемычками перекрытия были всё-таки деревянными.

Когда-то очень давно… Сейчас же толстые брёвна сгнили, во многих местах зияли провалы, на полу первого этажа — завалы из обломков.

Здание стояло на высоком, около метра, основании — и вот оно-то и было полностью застелено каменными плитами, на которые опиралось множество колонн.

— Да здесь настоящий лабиринт,— хмыкнул я, заглянув вовнутрь,— столбы стояли плотно, на расстоянии двух-трёх метров друг от друга.

Всё внутреннее пространство здания было заполнено ими; впрочем, это неудивительно. Используемые для перемычек каменные блоки не могли быть слишком длинными.

— Эх, остаться бы…— потянул я.— Здесь можно выгородить жильё, утеплить его…

— Опасно, муж мой.

— Знаю, просто мечты…

Поставив баулы у основания, я прислонил ладони к грубой каменной кладке. А затем Лань замерла, прислушиваясь к чему-то… Я не успел отреагировать, когда она встревоженно шепнула мне:

— Кто-то идёт по дороге, нужно спрятаться.

Услышав тревожные новости, быстро огляделся по сторонам в поисках укрытия. Можно было залечь в ближайших кустах, но подходы к ним скрывала высокая трава. Неизбежно сомнём её… Мы подошли к зданию по дороге, не оставив за собой заметных следов, можно отступить, но это риск.

«Если не успеем?..».

— Нужно спрятаться внутри, муж мой,— Лань озаботилась теми же рассуждениями и нашла решение раньше меня.— За столбами!

Я более не медлил — сразу же закинул баулы на каменную площадку между внешними колоннами, а затем подтолкнул туда супругу. Подал ей оставшиеся вещи и забрался сам. Тем временем Лань выглянула обратно и быстро, но внимательно осмотрела то место, где мы только что стояли.

— Чисто, следов незаметно. Скорее внутрь, муж мой.

— Осторожно: там кучи мусора и упавших сверху деревянных обломков.

— Вижу.

Подхватив вещи, мы скрылись в глубине здания, прячась в лабиринте колонн.

— Сиди здесь, Могучее Копьё, а я осторожно прослежу за дорогой. Меня не так просто увидеть.— Лань оставила меня, бесшумно исчезнув в каменном лабиринте.

— Хорошо,— я прислонился к колонне и замер прислушиваясь.

В руках я крепко сжимал верную берданку.

Часть 2. Пятница и Долина Бурь - Глава 6. Кремень, сталь и порох

Дни с сотого по примерно сто десятый…

Здание было очень странным, вокруг меня словно возвышался скелет, собранный из колонн и перемычек, между ними было примерно по два с половиной метра — в ширину я насчитал семь рядов, а в длину — примерно в два раза больше.

Прячась от внезапной угрозы, мы забрались в самый центр этого древнего сооружения. При должной осторожности из глубины здания можно было смотреть на дорогу и оставаться незамеченными.

Но я сомневался в безопасности, хотел пробежать всю постройку насквозь и укрыться в лесу, однако мы не успели.

— Чужаки уже рядом, прячься, муж мой! — прошептала Лань.

Она оставила меня почти в центре первого этажа, а сама бесшумно проскочила к ближайшему краю постройки… Медленно и осторожно оперев берданку о камни, я выглянул из-за колонны, стараясь закрыться обломками гнилых брёвен. Поле зрения было узким — просматривалось лишь несколько участков караванной тропы, которая проходило прямо вдоль короткой стороны здания.

Никого не было видно.

Я лежал на каменном полу и смотрел то на дорогу, то на спину Лани, которая устроилась в десяти-двенадцати шагах и вела наблюдение с длинной стороны этих развалин. Спустя некоторое время я услышал какой-то шум, треснула ветка…

А затем на дороге показались индейцы! Они шли гуськом, держа в руках каменные топоры и копья, и при этом тащили на спинах объёмистые то ли рюкзаки, то ли мешки. В глаза сразу бросился диссонанс между традиционным их обликом и тяжёлым грузом на спинах. Дикари явно распотрошили контейнер!

В просматриваемом секторе сначала прошёл первый индеец, затем второй, третий… А когда я увидел четвёртого, то одновременно что-то легко хрустнуло на верхних этажах здания.

Индеец мгновенно отреагировал и развернулся, сбрасывая поклажу и занося для броска каменный топор.

Я замер, весь обратившись вслух, мои руки сжали обрез… Тишина, пронзительная тишина накрыла всё здание и лес вокруг, а мгновением позже всё завертелось!

Что-то тренькнуло, индеец резко взмахнул своим топором, раздался новый стук. Дикари закричали:

— Демоны ночи!

В поле зрения появился ещё один соплеменник Лани, он резко размахнулся и метнул копьё куда-то в сторону второго или третьего этажа. Оттуда раздался крик, потом с треском что-то упало. А метнувший копьё индеец внезапно схватился за воткнувшуюся ему в сердце короткую стрелу и молча рухнул на дорогу.

«Проклятый Карфаген! Здесь кто-то ещё…» — как только я сделал очевидный вывод, так сразу и забеспокоился, что неизвестные могут напасть и на нас.

И немедленно услышал очень тихий, на грани различия шорох за спиной.

— Сзади! — отчаянно закричала Лань.

Опасно было увлекаться наблюдением за дорогой, но кто же знал! Почуяв затылком какое-то смазанное движение, крутнулся в сторону, а по тому месту, где я только что лежал, со звоном ударило что-то металлическое.

— А-а-а! — раздался полный ярости крик.

Оказавшись на спине, я увидел одетого в чёрное человека. Он замахивался тесаком, явно намереваясь меня ударить! Но у меня был весомый аргумент — перехватить обрез, нацелить во врага и нажать на курок было делом нескольких мгновений… Чёрный тип ещё только замахивался своим тесаком, а я уже нажал на спусковой крючок.

Раздался сухой щелчок, а выстрела не последовало — осечка!

— Проклятый Карфаген!

Перезарядить я уже не успевал, длинная винтовка стоит далековато, второй обрез вместе с мачете у Лани, клевец привязан к баулу, нож где-то на поясе, а боевой топор чувствительно упирается мне в спину.

Большой, внушительный тесак — как бы даже не сабля какая-нибудь — с силой опустился. Мне только и оставалось, что закрыться обрезом. Сильный удар передался в руки, послышался хруст, металлический лязг и треск — похоже, что огнестрелу конец. Но зато я жив!

Тем временем нападающий вновь поднял свой тесак и повторил выпад, а я парировал удар покорёженным обрезом — натиск противника был быстр, я попросту не успевал ничего предпринять. Тем более что и находился я в крайне невыгодной позиции.

Где-то сбоку раздался громкий выстрел — ну хоть Лань смогла грамотно воспользоваться нашим преимуществом…

Ну а мне оставалось только попытаться ударить гада ногами, сделать ему подсечку, однако не вышло — противник оказался ловким и вёртким. Он что-то неразборчиво крикнул и снова замахнулся тесаком, а вот ударить успел… В голову моего врага прилетел тяжёлый каменный индейский топор — для того, чтобы раскроить череп, ему даже не потребовалось втыкаться острым кремниевым лезвием.

Человек в бесформенном чёрном балахоне рухнул на каменные плиты, обливаясь кровью. Ни на секунду не забывая, что индейцы нам вовсе не друзья, я отбросил в сторону сломанный обрез и опять перекатился, освобождая боевой средневековый топор. Вставая на ноги, увидел, как ко мне бежит злобный индейский богатырь с ножом в руке — до него было всего-то каких-то пять или шесть шагов.

— А-а-а, проклятье! — Во-первых, я не успевал его встретить, а, во-вторых, без «длинной руки» в виде берданки со штыком справиться в рукопашной схватке с перекачанным и весьма ловким бугаём у меня не было никаких шансов.

Стремительный рывок индейца был прерван точным попаданием ему в голову первобытной охотничьей дубинки, которую Лань использовала для добычи кроликов и лесных птиц. Деревянный прообраз метательного томагавка сработал немногим хуже — хоть кровь и не брызнула, но индеец не удержался на ногах и упал, по инерции пролетев почти всё оставшееся до меня расстояние.

Черепушка дикаря оказалась крепкой, он замычал и попытался было встать, однако у меня были иные соображения — а в руках я держал боевой топор. Если бы бил человека по голове в спокойной обстановке, то вряд ли смог это сделать, однако в запале без раздумий попросту расколол врагу голову.

Быстро огляделся по сторонам и, не увидев более непосредственных опасностей, схватился за берданку. Теперь я чувствовал себя гораздо увереннее.

— Лань?..

— Я рядом, муж мой,— умница жена не только успела кого-то там застрелить, а после спасти меня, но и вернуться с перезаряженным оружием.

— Что там? — кивнул я на дорогу.

— Не знаю. Но опасность не только снаружи,— она выразительно посмотрела вверх.

Над нами возвышались два уровня перемычек и частично сохранившихся деревянных перекрытий — если там кто-то прячется, то увидеть его непросто.

На дороге дико и неразборчиво закричали, что-то звякало.

— Надо уходить,— сказал я Лани и подхватил один из баулов левой рукой, правой крепко держа винтовку.

И не зря: кто-то мелькнул наверху, и я, бросив поклажу обратно, схватил берданку обоими руками и выстрелил навскидку — короткий вскрик, и фигура нового врага исчезла среди переплетения колонн и балок в туче пыли.

— В лес! — Пока я стрелял, Лань успела накинуть лямки на плечи.

Не став более задерживаться, подхватил свой баул, и мы побежали между колонн в сторону видневшихся рядом деревьев. Спустя несколько секунд оказались на земле и…

И не смогли бежать в чащу — росший вдоль древнего здания кустарник был усеян острыми длинными шипами, а его ветви были столь переплетены, что пробраться сквозь него было совершенно немыслимо.

Лань сообразила первой и начала осторожно, но при этом быстро протискиваться в сторону дороги между торчащими жалами колючек и каменной кладкой основания … Оттуда по-прежнему раздавались крики и шум явно свидетельствующий о сражении. Когда мы почти выбрались на открытое место, оказавшись у самого угла здания, дорогу заступили сразу двое людей с угрожающе поднятыми тесаками…

Я с ходу выстрелил и убил первого, а второго достал хорошо отработанным штыковым выпадом. Обойдя тела, мы вскочили на дорогу. А вот уже здесь шло самое настоящее сражение, которое развернулось между индейским отрядом и напавшими на них людьми в чёрных одеяниях.

— А-а-а!..— ударил по ушам крик, и на меня прыгнул индеец. Взмах каменного топора и встречный удар штыком — мускулистое тело обмякло, а после я его пнул, снимая с жала.

«Срочно перезарядить…— Затвор щёлкает, новый патрон…— Теперь порядок! — оглядываюсь, чувствуя Лань где-то за спиной.— Прикрывает…».

А рядом несколько десятков человек сошлись в рукопашной схватке. Дикари ловко орудовали копьями, каменными топорами и кремниевыми ножами, а напавшие из засады неизвестные были вооружены тесаками и настоящими саблями. Их было меньше, и дикари были явно сильнее, но стальное оружие позволяло «чёрным» эффективно убивать индейцев. На земле лежало много первобытных «культуристов», из некоторых торчали стрелы.

Впрочем, разглядывать это действо у нас не было ни желания, ни возможности — мы осторожно начали отходить по дороге. Я держал винтовку наготове, Лань забрала топор и всё так же двигалась за моей спиной.

Шаг назад, а в толпе дерущихся какой-то мужик с тюрбаном на голове падает, словив лбом брошенный томагавк. Моя винтовка наготове… Ещё один шаг назад… В горло индейца с копьём попадает стрела, он роняет оружие, хватается за древко и исчезает среди сражающихся… Один из лесных «пиратов» ловко работает настоящей саблей — взмах, удар и голова очередного индейца летит в кусты.

Убедившись, что непосредственной опасности нет, а наши враги уничтожают друг друга, мы что есть силы рванули дальше по дороге. Куда бежать, вариантов особо не было: путь назад был отрезан. Оставалась только та сторона, откуда шёл индейский отряд…

И мы побежали туда, где должны были быть проклятые и одновременно спасительные пресловутые «железные небесные лодки». Уже поворачивая, увидел, как один из индейцев прорвался сквозь строй «пиратов» и бросился за нами, размахивая копьём с каменным наконечником. Мой палец лёг на спусковой крючок… Выстрел!

«Вот так — порох быстрее стали, сталь ловчее кремня… Но не всегда…».

— Проклятый Карфаген!

— Скорее, муж мой! Нужно бежать!

— Да уж ясно…

Бежали молча, экономя дыхание, а я пытался обдумать произошедшее… Мы спаслись из непонятной заварушки, это хорошо. Свой обрез я испортил и выбросил, а второй Лань случайно обронила в колючие кусты, и это было плохо, а кроме того, я обнаружил, что примотанный к баулу клевец также исчез. Видимо, зацепился в спешке… Но, с другой стороны, нам теперь было чуть легче бежать, а значит, шансов скрыться — немного больше.

«Будут ли нас преследовать?.. Неясно… Зависит от того, кто там победит, а также от их мотивации. Если индейцы не узнали Лань, то бежать за нами им точно нет никакого резона, а если наоборот…».

А уж кто такие эти «лесные пираты» и что они захотят делать, если одолеют дикарей, и вовсе не понятно. Хотя я мог предположить, что это одна из шаек, ищущих подачек с неба… Огнестрела у них не оказалось, но это не значит, что они его не хотят приобрести — люди-то гораздо более цивилизованные, чем наши старые друзья…

Значит, точно, пойдут по караванной дороге!

— Проклятый Карфаген,— снова выдохнул я на бегу.

«Мы в этой Долине Бурь уже пятый день и всё бежим, спасаемся… Жрать приходится непонятно что, ночевать… Э-х-х…» — я с яростью и тоской вспомнил с таким трудом построенный дом. Попадись мне в это мгновение Алессей, порвал бы голыми руками, не обращая внимание на классовое происхождение!

Внезапно Лань остановилась, посмотрела по сторонам и показала рукой в небольшую прореху среди подлеска:

— Животная тропа, муж мой. Свернём с дороги здесь. Иди первый. Осторожно и медленно, старайся не оставлять лишних отметин. А я за тобой, буду по возможности прятать следы.

— Хорошо,— выдохнул я и шагнул между деревьями.

«Повезло, что тех колючек здесь нет…» — меня терзали сомнения, что я смогу верно определить дорогу по еле заметной животной тропе, но пока-то получалось. И я шагал аккуратно, стараясь не сделать свежих заломов, отодвигая ветви — старых-то сучков по пути хватало: видимо, звери не особо аккуратно ходят или объедают побеги.

— Где-то впереди водопой,— зашептала сзади Лань.— Пойдём по ручью! Никаких следов за собой не оставим!

Мы шли долго. Под густыми кронами деревьев было сложно судить о времени, но, по внутренним ощущениям, прошло не менее часа, когда мы вышли к водопою.

Небольшой ручей весело бежал между камней.

— Отдохнём? Погони вроде нет…— Я опустился к воде, и с наслаждением умылся.

А Лань, не останавливаясь, просто шагнула вперёд.

— Давай всё же уйдём с тропы,— ответила она и осторожно побрела вниз по течению.

Мне пришлось идти следом. Некоторое время русло шло через плотные, почти сплетающиеся над головой заросли, но вскоре опять показалось открытое место… Лань остановилась у глинистого берега, на котором виднелись следы, похожие на человеческие, только вот их размер удивлял.

Кусты рядом с этим местом были сильно обломаны — и даже я обратил внимание, что заломы свежие. Здесь недавно хорошо повеселилось большое человекообразное существо.

— Похоже на йети,— предположил я.— Или обезьяну какую?

Лань промолчала, а спустя некоторое время дёрнулась, и, хватаясь за голову, рухнула прямо в воду. Я обнял её за плечи и помог подняться.

— Что случилось?

— Зов! я услышала зов шамана! Алессей созывает племена на большую охоту! Тамтамы бьют у меня в ушах! — Она застонала, держась за виски.

Пришлось тащить её на сухое место — специально выбрал противоположный обнаруженным следам берег и усадил спиной к дереву. Лань дрожала, а я не знал, что делать… А затем решил хотя бы снять с неё мокрую одежду и накинуть тёплую куртку — та, что была в её бауле, вымокла, но у нас оставалась ещё моя.

Спустя какое-то время Лань пришла в себя:

— Великий призыв шамана — старики рассказывали, но никогда ранее я с таким не встречалась. Алессей призвал племена, он горит мщением и желает убить нас.

— Но как это возможно?

— Красная Шея — Великий Шаман,— выдохнула Лань.— Теперь за нами начнут охоту все племена.

— Ну и что? Ваши земли далеко, пока доберутся…— пожал плечами я.

— Ты не понимаешь, муж мой. У каменной хижины мы встретили отряд из другого племени, они уже здесь. Весь наш народ пришёл за небесными лодками…

Я задумался, мне сложно было принять странную способность шамана коммуницировать на расстоянии. Но если всё так, да ещё и другие племена здесь и собирают вещи из контейнеров…

— Ну что же, тогда нужно бежать как можно дальше,— сказал я.— Судя по всему, к местам посадок железных небесных лодок лучше не соваться, придётся их обходить.

— Да, муж мой, нужно покинуть долину как можно быстрее.

Лань окончательно пришла в себя, а затем попросила у меня ботинки и, перескочив через ручей, ушла в них по отпечаткам ног неведомого чудища, в котором я заподозрил снежного человека. А пока она заметала следы, я приготовил нам обед — вскрыв одну из последних банок консервов. Нужно было подкрепиться перед дальнейшим рывком по ручью.

Несколько дней мы шли вниз по течению, пока не достигли большой реки, медленно текущей вдоль высоченного горного хребта, вершины которого терялись в серых тучах. Мы пересекли Долину Бурь от моего леса до самых гор…

— Лань, ты уверена, что нам именно туда? С новыми контейнерами не повезло… Мы оторвались достаточно, нужно разворачиваться и искать запасы…

Влево и вправо тянулась лесная опушка, впереди был небольшой спуск, галечный пляж и река, которая отделяла нас от поднимавшихся к самому небу гор. И мне очень не хотелось идти в тёмный, взбирающийся по крутым склонам лес на той стороне.

— За нами погоня, я чувствую, муж мой. Нам не скрыться в Долине. А там есть шанс!

— Какой? Уже стало холодать, а в горах так и вовсе снег лежит. Мы там или замёрзнем, или умрём с голода. То-то Алессей обрадуется.

— За нами идут следопыты, но у них не будет сил в горах. Я это точно знаю, мы оторвёмся и сможем вернуться.

— Откуда? Ты из своих Нижних лесов никогда не выходила раньше.

— Я умею слушать, муж мой. Умею подмечать незаметное, умею видеть истину там, где остальные будут просто коротать время, слушая древние сказки. Старики говорили, а я внимала.

— Поэтому они тебя и принимают за ведьму,— хмыкнул я.— Никто не любит умных женщин.

— Кроме тебя, муж мой.

— Ага, но ты мне зубы не заговаривай. Что нас ждёт в горах? Почему следопыты Алессия нас потеряют?

— Там у них нет силы. Они там не смогут видеть дорогу.

— Почему?

— Там есть Тропа богов и древних героев, на ней чутьё не действует.

— Мы пойдём по ней?

— Придётся… запутаем след, а затем свернём обратно.

— В горах нужно знать тропы.

— Сейчас покажу, муж мой. Сядь и отдохни…— Лань показала рукой на лежащую у берега корягу.