Высадиться

Глава 1. Ответ через семнадцать лет

Маяк ответил, когда Луна закрыла половину общего экрана.

Не голосом. На стене медпункта появилась серая полоса, потом ещё одна, и белый круг Лешего отодвинул Ильин пульс в угол, освобождая место под входящий пакет.

Нина успела перехватить его руку прежде, чем он вытащил пальцы из мягкой петли тренажёра.

— Кисть оставь здесь.

— Я только увеличу.

Нина не отпустила его запястье.

Другая рука лежала в шине. Илья дождался, пока она уберёт ладонь от панели.

Она подтянула к нему служебную панель. Илья коснулся рамки костяшкой большого пальца. Полоса распалась на квадраты: чёрное небо, серый гребень, белая засветка у края. Ни базы, ни людей, ни приветствия после семнадцати лет ожидания.

Внизу шла отметка времени. Старая машина проснулась девять минут назад, поймала Город на новом курсе и вытолкнула накопленное в то короткое окно, которое у неё было.

Нина придвинулась к снимку.

— Он увидел нас?

— Он увидел запрос, — ответил Леший с общей панели. — Это разные события.

В медпункте мигнул свет. Город менял ориентацию перед первой лунной коррекцией; насосы уже переложили воду в теневые баки. За стеной кто-то протащил по коридору свёрнутую койку, зацепился рамой за поручень и выругался вполголоса.

Илья увеличил снимок ещё на шаг.

Белая засветка оказалась не бликом. Над гребнем висела вытянутая тень, а под ней стояли две точки, которых не было на архивной схеме.

— Леший, общий навигационный.

— Открыт.

На стене появились Ольга, Антон и Савельев. Ольга сидела в своём кресле, удерживая ладонью поручень над пультом. Антон смотрел не на снимок, а на его подпись. Савельев подключился с ; за его плечом проплывал человек в тёмном полётном панцире.

Савельев первым потребовал доступ:

— Маяк вернулся. Передайте пакет в контур программы.

Илья вывел серый кадр на весь общий экран Города.

В школе, водяном узле и жилом кольце открылись его копии. На секунду медпункт заполнили чужие каналы: дети спрашивали, что это за пятно; Максим требовал не закрывать его расход; кто-то пытался убрать снимок с ремонтной панели.

Савельев повернулся к камере.

— Я сказал: в контур программы.

— Теперь он там тоже есть.

— Вы расходуете коррекционное окно на картинку, происхождение которой ещё не проверено.

— Поэтому я и не хочу, чтобы её проверял только владелец картинки.

Антон поднял два пальца. Шум каналов исчез; снимок остался.

— По одному кадру посадку не строим. Даже если он очень публичный. Я не разрешу привязать к нему импульс.

— Не привязывай. Сравни.

Леший уже положил рядом архивную проекцию. По ней маяк должен был смотреть через пологую седловину на старый промышленный узел. На свежем кадре седловина уходила ниже тёмного края, а две яркие точки стояли совсем в другом месте.

Одна медленно смещалась.

— Это не поверхность, — Ольга приблизила точку. — У неё есть угловая скорость.

— Или ошибка временной отметки, — возразил Антон.

— Три кадра, — Леший развернул пакет дальше. — Один объект движется одинаково на всех. Второй сохраняет положение относительно него.

Человек за спиной Савельева подтянулся к камере. Илья помнил его по коротким сеансам : Руденко, ни имени, ни лишних представлений — одна фамилия и привычка смотреть на чужую схему так, будто место на ней уже занято.

— Водяная ступень и сопровождающий блок, — определил он. — Восемь тонн для полевого контура. Партнёр вывел их раньше срока.

Максим немедленно вошёл в канал:

— Восемь тонн чего именно?

— Воды.

На стене медпункта число запаса не изменилось. Максим не позволил.

— Пока она не в моём контуре, это восемь тонн чужой массы.

Нина вернула два Ильиных пальца в петли тренажёра. На цифру она даже не взглянула: у неё перед глазами были его руки.

Город шёл к точке первой коррекции. На навигационной полосе оставалось одиннадцать минут. Если начать сейчас, можно было поднять дугу без лишней работы кассет и пройти над старым узлом в удобном для связи положении. Если продолжать проверку, окно уйдёт. Следующая коррекция потребует больше остатка, которого после перехода почти не осталось.

Савельев наложил на свежий кадр свой маршрут. Тонкая зелёная линия прошла к промышленному узлу и оставила движущуюся ступень в стороне.

— Этот объект принадлежит программе и идёт на посадочную экспедицию. Сохраните дугу к узлу. Воду примет .

Ольга развернула дугу ступени.

— На каком витке?

Руденко ответил раньше Савельева:

— На ближайшем, если вы не сдвинете Город.

— А если сдвину?

— Я всё равно попробую. Только сожгу больше своего запаса.

Его это не радовало, но и разрешения он не просил.

Илья провёл ногтем по краю свежего изображения. Маяк снял ступень не там, где её обещал архив. Если ошибалась отметка времени, опасно было менять курс. Если не ошибалась — зелёная линия Савельева вела Город к точке, из которой они увидят старый узел, но потеряют движущуюся воду за лунным краем.

— Леший, можешь спросить маяк, где он был в момент снимка?

Белый круг не ответил сразу.

На первой коррекции вспыхнул жёлтый таймер. Ольга держала кассеты закрытыми, хотя автоматика уже предлагала пуск.

— Я могу передать ему такой вопрос, — наконец сообщил Леший. — Но его ответ подтвердит только его журнал положения. Не истинность журнала.

— Передавай.

— Нет.

Савельев коротко выдохнул.

— Он снова отказывается исполнять?

Белый круг переместился с медицинской панели на общий экран.

— Я отказываюсь считать предложенный вопрос достаточным. Маяк семнадцать лет ждал задачу по расписанию. Это не делает его подчинённым мне. И не делает разумным. Я хочу знать, что он различал до появления нашего сигнала.

— Это съест окно, — Ольга показала таймер.

— Да.

— И что ты спросишь?

— Не где ты был. Я спрошу: покажи два последних прохода этого объекта до того, как увидел нас.

Илья отпустил панель. Кисть заныла сразу, словно Нина только и ждала этого доказательства.

Вопрос Лешего был хуже для красивого ответа и лучше для проверки. Если маяк достанет старые кадры с той же ступенью, появится движение, которое не зависело от прихода Города. Если не достанет, останется один серый снимок и чужая уверенность.

— Спрашивай, — решил Илья.

Савельев приблизил лицо к камере.

— Вы не распоряжаетесь маяком. И коррекцией тоже.

— Я попросил Лешего задать вопрос. За коррекцию отвечает Ольга.

Ольга посмотрела на таймер. До штатного пуска оставалось четыре минуты.

— Пропускаю раннее окно. Следующий импульс будет дороже. Если ответ не придёт, я не гоняюсь за ступенью вслепую.

Она погасила предложение автоматики. Зелёный маршрут исчез вместе с ним. Город продолжил прежнюю дугу, и Луна поползла по экрану чуть быстрее, чем обещал архив.

В водяном узле Максим закрыл ещё одну линию промывки. В школе снимок маяка уступил место расписанию занятий, но дети оставили его маленькой картинкой в углу. Нина поставила Илье таймер упражнения заново: первую попытку он потратил на чужой кадр.

Максим прислал в медпункт текущий остаток: двенадцать суток при прежнем расходе. Рядом не было даты смерти Города — только число и три отключаемые линии. Первую он уже погасил. Вторая кормила душевую жилого сектора, третья промывала тепличный теплообменник.

— Если маяк снова уснёт?

Ольга продолжала смотреть на пропущенную точку коррекции.

— Тогда вода уйдёт, а мы останемся на этой дуге.

Максим закрыл голос. Через несколько секунд на общей стене погас знак душевой. Из жилого сектора пришёл короткий всплеск возмущения, затем кто-то открыл ручной кран сбора и начал выжимать оставшуюся воду из мягкой магистрали в пакет.

Илья попробовал согнуть безымянный палец. Петля сместилась, но палец остался почти прямым.

Костяшка прошла по пустому месту схемы, где минуту назад стояла ранняя коррекция.

— По старому расчёту ещё можно повернуть?

— Нет. Окно прошло. Следующий импульс пересчитаю, когда придёт ответ маяка.

Леший услышал и убрал с общей схемы призрачный вариант ранней коррекции. Не зачеркнул, не пометил ошибкой — просто перевёл в серую историю, которой больше нельзя было воспользоваться. Илья поймал себя на желании вернуть линию хотя бы для красоты. Белый круг опередил его.

— Если оставить недоступный ход рядом с доступными, люди продолжают выбирать его взглядом.

Илья убрал руку от пустого места. Он ещё помнил зелёную линию там, где теперь стояла серая точка.

Пропущенная коррекция сжалась в серую точку и ушла за край экрана.

Нина вернула сопротивление на петли тренажёра.

— Сжимай по одному пальцу.

— Сейчас, — сказал Илья, всё ещё глядя на схему.

Нина подождала, пока он повернётся к руке. Только тогда включила таймер.

Илья начал с мизинца. Палец не дошёл до петли. На втором движении его затрясло, и Нина убрала сопротивление прежде, чем он успел сделать вид, будто всё так и задумано.

Ответ маяка пришёл через семь минут после потерянного окна.

Сначала журнал освещения. Потом два кадра, снятых на разных пробуждениях. На первом ступень была одна. На втором рядом с ней появился сопровождающий блок и короткая светлая игла выхлопа. Оба объекта шли не к поверхности, а вдоль Луны, пересекая ту область, куда следующая дуга Города уже не дотягивалась.

Леший совместил три изображения, но не рисовал единственную линию. Вместо неё оставил серый веер возможных траекторий.

— Маяк различал ступень до нашего запроса. Его положение согласуется с тенями в пределах ошибки. Архивная карта не может быть рабочим маршрутом.

Антон снял зелёный статус со старой схемы. Она осталась на стене тонкой пунктирной гипотезой.

Савельев ничего не сказал. Руденко вытянул из веера самую быструю ветвь к .

— Я могу догнать сопровождающий блок, — оценил он. — Ступень — только если она пройдёт рядом с Городом.

— Мы её не перехватим, — Ольга показала остаток кассет. — Не на нашей массе.

Илья увидел, как две ветви серого веера расходятся по краям станции. В одной догонял воду и уводил к своему посадочному окну. В другой Город ничего не тратил и через несколько дней начинал считать последние пакеты в водяном узле.

Между ними оставался короткий проход. Ступень могла пролететь вдоль внешнего пояса — слишком быстро для стыковки, достаточно близко для того, что пока не имело названия.

Илья ткнул в этот проход костяшкой.

— Ольга, если не мы пойдём к воде, можно заставить воду пройти к нам?

На стене серый веер дрогнул. начал менять курс.

Белая точка корабля ушла ниже ступени. Между водой и Городом открылся проход, которого минуту назад не существовало.

Глава 2. Восемь тонн мимо Луны

Вода не летела к Городу. Она промахивалась на сорок километров и делала это очень уверенно.

На навигационной стене восемь тонн выглядели белой точкой. шёл следом, понемногу уменьшая разрыв. Город-6 двигался поперёк их пути — слишком тяжёлый, чтобы догнать, и слишком хрупкий, чтобы оказаться случайным препятствием.

Илью привязали к креслу Ольги двумя дополнительными ремнями. Сам он застегнул только один: пальцы не удержали замок. Второй молча затянула Нина и увела медицинскую полосу на свой планшет.

— Я не пилот, — напомнил Илья.

— Поэтому сидишь сбоку.

Илья поправил ремень на шине и снова посмотрел на расчёт.

Ольга не вмешивалась. У неё перед глазами медленно вращался контур Города: внешний двигательный пояс, пустые места отделённых модулей, грузовая оболочка на нейтральном причале и спусковой модуль Савельева под защитными створками. У последнего был собственный посадочный щит и места для небольшой группы. Вверх он никого не вернёт. Пока он просто висел у станции, как обещание с одной дверью.

— Повтори идею без слова «подтолкнуть», — потребовала Ольга.

— Руденко меняет движение ступени. Мы меняем ориентацию. Ступень проходит вдоль внешнего пояса. Грузовая оболочка ловит её.

— Уже лучше. Теперь без слова «ловит».

Илья посмотрел на схему оболочки. Пустой грузовой объём держался у нейтрального причала тремя мягкими лапами. На его носу стоял автоматический замок для стандартных контейнеров. Восемь тонн воды имели собственный воротник, старый и не городской.

— Оболочка выходит на линии, принимает удар, гасит его качанием и прижимает ступень к поясу.

— Принимает удар чем?

— Этого я не знаю.

Ольга сняла палец с кнопки предварительного пуска.

Вера появилась на внешнем канале. Она оставалась внутри станции: левая рука после последнего импульса ещё лежала в жёсткой шине, а наружную камеру вёл малый инспектор.

— У оболочки две грузовые лапы и центральный замок. Лапы выдержат боковую нагрузку, если не сложатся одновременно. Центральный либо сойдётся с воротником, либо снимет его вместе с куском ступени.

— Проверить можно? — Илья повернулся к ней.

— Когда воротник будет рядом.

Леший не стал накладывать маршруты друг на друга. Показал их по одному, в порядке цены. В первом тормозил ступень и терял посадочное окно. Во втором толкал слишком сильно, и вода проходила ниже пояса. Следующие три выводили её вдоль Города с разными скоростями. Последний заканчивался ударом в жилое кольцо.

— Последний убери, — попросил кто-то из диспетчерской.

— Нет. Он доступен при двух последовательных ошибках. Если убрать его с экрана, ошибки не станут недоступны.

Антон приблизил три средних прохода.

— Ни один не квалифицирован для захвата. Воротник ступени проверяли под осевую стыковку, не под боковой удар.

— Квалифицировать уже нечем, — Вера заморозила изображение замка. — Только смотреть, как подходит.

С пришёл Руденко. За ним Самир Касымов закреплял в сетке серебристый рукав. Лицо Самира Илья раньше не видел; подпись на канале была полной и совпадала с полётным списком экспедиции.

— Дайте коридор, — Руденко выделил самый быстрый проход. — Я поставлю ступень туда.

— Этот вариант оставляет тебе меньше посадочного резерва, — заметила Ольга.

— Медленный оставляет меня без окна. Воду вы поймаете или не поймаете, а полярный свет ждать не будет.

Савельев подключился без изображения.

— Руденко, задача ступени — снабжение посадочного контура. Передача Городу не разрешена.

— Передачи не будет, — Илья увеличил быстрый проход. — Она пролетит мимо.

— После вашего захвата это словесная уловка.

Руденко молчал. Его корабль продолжал сближение, расходуя собственный запас с каждой секундой разговора.

Самир толкнул в сетку последний рукав и закрыл её.

— Если ступень останется на нынешнем курсе, она всё равно уйдёт мимо нашего посадочного сектора. Партнёр дал неверную дугу. Мы либо тратим запас сейчас, либо теряем воду без пользы всем.

Савельев ответил не сразу.

— Промышленный узел должен остаться достижим.

— Тогда не заставляйте меня сжечь посадку на погоне, — Руденко открыл тягу своего аппарата. — Беру быстрый проход.

На схеме сместился ниже ступени. Малые двигатели вспыхивали короткими парами, поворачивая корабль кормой к воде.

Ольга раскрыла ориентационные сопла Города. Двигательный пояс оставался погашенным. Даже короткий запуск зубьев мог сорвать водяную ступень с расчётного прохода; вращать станцию приходилось старыми малыми двигателями и переносом внутренних масс.

По жилому кольцу прошла команда закрепиться. Школьные сетки закрылись. В водяном узле Максим остановил свободную циркуляцию. Грузовую оболочку отсоединили от причала и оставили на двух линиях — короткой силовой и длинной тормозной. Пока она висела у борта, между ней и станцией оставался узкий пустой карман.

На пути оболочки оказался спусковой модуль Савельева. Не сам корпус — раскрытая антенна на его верхней раме. Её ставили для связи с поверхностью и не собирались складывать до посадки.

— Антенну убрать, — потребовала Ольга.

Савельев включился сразу:

— Повторное раскрытие не проверено после переходного импульса.

— Тогда оболочка снимет её при выходе.

— Сместите оболочку ниже.

Вера показала короткую силовую линию.

— Ниже у неё ваш посадочный щит. Выберите, чем рискнуть.

Савельев запросил картинку со всех трёх внешних камер. Одна смотрела на антенну, вторая — на створки модуля, третья была закрыта белым боком водяной ступени, пока ещё далёким. До прохода оставалось меньше времени, чем занимало повторное построение схемы.

Руденко не стал ждать владельца программы. Он открыл локальный привод своего спускового модуля и начал складывать антенну с . Две секции легли.

Третья секция остановилась.

— Дальше не идёт.

— Верни наружу, — Вера следила за шарниром. — Иначе оболочка зацепит торец.

— Тогда она всё равно в коридоре.

— Но согнётся от себя, не вырвет крепление из корпуса.

Руденко вернул секцию. Антенна встала косо, оставив оболочке узкую щель.

Савельев появился на канале, когда движение уже закончилось.

— Кто дал команду на привод?

— Я, — Руденко проверил ток шарнира. — И я же буду садиться без этой связи, если её оторвёт. Можете обсудить со мной после пролёта.

Оболочка прошла мимо антенны с запасом в ладонь. Её край на секунду закрыл камеру. Ничего не коснулось, но согнутая секция так и осталась торчать над спусковым модулем.

Илья увидел его и понял, чего не хватало схеме.

— Если ступень не войдёт в замок, оболочку нельзя держать жёстко. Она должна уйти за ней.

Вера повернула инспектор к линиям.

— Короткую придётся сбросить до касания. Останется тормозная.

— Тогда оболочка ударит по поясу.

— Если не сбросить, она вырвет причал.

Ольга перенесла ось вращения дальше от жилого кольца. На экране Город медленно лёг боком к траектории ступени. Луна ушла вниз; солнечный свет прошёл по окнам и погас, когда корпус закрыл их своим же поясом.

Из школы пришёл сердитый голос Лады:

— У нас снова пол стал другой стеной.

— Закрепите учебные панели. Через девять минут верну прежний вид.

Город продолжал разворот. Сопло одного зуба пояса смотрело прямо в место, где после захвата должен был оказаться бак. Антон погасил его автоматику и убрал кассету в механический запрет.

— Без этого зуба последующая коррекция будет слабее.

— После захвата его струя придётся в бак, — Ольга не отвела взгляд от оси.

Антон погасил голос. Жёлтая метка зуба осталась на схеме.

Леший сам развернул две лунные камеры от поверхности к ступени. Они поймали блики на воротнике с разных концов Города и дали живую скорость вращения. На карте Луны осталась неснятая полоса; картографический канал отметил её белым и не стал достраивать архивом.

После измерения Леший пересчитал проходы. Их стало четыре. Быстрый вариант Руденко шёл ближе всех к оболочке, но воротник ступени поворачивался вокруг оси. Центральный замок должен был встретить его боком.

Илья поймал на схеме очередной оборот воротника.

— Можешь выбрать момент импульса, когда он будет развёрнут к нам?

— Могу предложить моменты. Выбрать за Руденко не могу. У его замка есть люфт, которого никто не измерил.

— Мне нужен лучший.

— Лучший по какой потере?

На экране возникли три числа без пояснений: риск удара по поясу, остаток Руденко, скорость оболочки после касания. В каждой строке выигрыш стоял в другом столбце.

Руденко увидел их.

— Третий.

— Он быстрее, — предупредила Ольга.

— Зато мой запас не уйдёт целиком. Если вода ваша, посадка остаётся моей.

Руденко закрыл у себя канал Савельева.

— Леший, дай импульсную полосу.

Белый круг развернул диапазон, но не поставил одну отметку.

— В пределах полосы сохраняются два допустимых исхода. За её краями — ни одного.

— Этого хватит.

догнал сопровождающий блок. Между кораблём и ступенью раскрылся толкатель — короткая ферма с двумя амортизаторами. Она не стыковалась; лишь прижималась к служебному кольцу воды. Руденко дал импульс.

Ступень сдвинулась.

Сначала на экране ничего не изменилось. Потом белая точка перестала промахиваться на сорок километров. Её линия легла вдоль Города, пересекая внешний пояс через двенадцать минут.

— Возврата на прежний курс нет.

Самир подтвердил с :

— Толкатель пуст. Ещё раз не повторим.

На экране Савельева промышленный узел закрылся белой дугой ступени. Ольга уже вывела на рабочий слой приближающуюся оболочку.

На борту Города оболочка начала выходить из пустого кармана. Короткую линию открыли. От слабого толчка она поплыла наружу, удерживаемая одной длинной связью. Её нос развернулся к приближающейся ступени.

— Центральный замок активен, — Вера читала его сигналы. — Лапы раскрыты. Автоматика видит стандартный воротник.

— А он стандартный?

Самир вывел старую схему ступени и увеличил посадочные выступы.

— Диаметр тот же. Профиль другой. Эти два замка никогда не предназначались друг для друга.

Автоматика оболочки этого не знала. На её экране чужой воротник загорелся зелёным.

Ольга закончила разворот. Внешний пояс лёг вдоль траектории. Между водой и жилым кольцом оставался только пустой коридор, грузовая оболочка и одна тормозная линия.

Ступень вошла в дальний обзор. Уже не точка: белый бак, чёрная ферма, блестящий воротник. Она медленно вращалась, и каждый оборот ставил посадочные выступы поперёк раскрытых лап.

Вера погасила зелёный индикатор автоматики.

— Замок не совпадает.

В школе на общей стене сменился счёт лунной операции: .

До касания оставалось две минуты.