Выпавший из сценарий

Часть I

Глава 1

Я проснулся рано утром от кошмарного сна. В полумраке было видно лишь электронные часы. С минуту я ждал, пока глаза привыкнут к темноте, а затем еще около двух минут, пытался понять, где нахожусь. Это была не моя квартира. Вроде привычные вещи, часы на столе посредине комнаты, мой компьютер, новый монитор, который купил месяц назад. Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить еще какие-нибудь детали наполняющие интерьер. Шторы красного цвета, я привез их с собой, когда переехал к Насте. В шкафу за нашим диваном, мои футболки, с глупыми принтами из мультиков. Ну, хоть Настя меня не подвела, она спала рядом, и была единственной, кому я не удивился. Она, любовь всей моей жизни.

Кое - как я вышел из комнаты, все не мог понять с какой стороны дверная ручка. Было шесть семнадцать утра, и через полчаса Настя должна была собираться на работу. Я в тот период находился на больничном, после нападения бандита.

Мы возвращались поздно вечером из кино, и неизвестный, выпрыгнув из темноты, попытался нас ограбить, так и не понял, что произошло, по-моему, он запаниковал, и выстрелил. Мне повредило правую руку. Ничего страшного, главное, что мозг не задет. Сам же нападающий, в страхе убежал.

Только вчера меня выписали, я уже почти восстановился, во всяком случае, физически.

Умывшись и почистив зубы, я решил приготовить Насте завтрак.

- Чем это тут пахнет? - Сказала она, сонно потирая глаза своими милыми кулачками, заходя на кухню.

- Паста с сыром, как ты любишь. Иди, ополоснись, а я как раз закончу, и подготовлю все к завтраку.

Она сонно улыбнулась и направилась в ванную.

В последнее время я много размышляю, мой друг - психолог говорит, что это посттравматический шок. Хотя он все мое состояние объясняет этим шоком, честно говоря, он ненастоящий психолог, скорее, у него есть талант от природы в понимании людей, и он знает, когда и что нужно сделать и сказать, и поэтому я часто обращаюсь к нему за помощью.

Настя вернулась, вся приободрившаяся, и довольная, поцеловала меня, и мы принялись за еду.

- Действительно как я люблю - сказала она попробовав.

Некоторое время она поглядывала мне в тарелку, а я не мог понять, что происходит. Я отстранил вилку от лица, и вопросительно посмотрел на Настю.

- Ты же говорил, что тебе так неудобно.

- Не понял.

- Ну, - она слегка поперхнулась и кивнула головой в сторону вилки. - Есть правой рукой.

Проклятье.

- С тобой все хорошо? - поинтересовалась Настя.

- Да, конечно, я развиваю свой мозг, - выкрутился я.

- Будешь как Юлий Цезарь, - она вновь улыбнулась, - он мог общаться с человеком и писать обеими руками одновременно, причем на разные темы.

- Ладно, начну свое развитие с обеда, - я переложил ложку в левую руку.

И ведь правда, я же левша, но тогда почему мне так сложно есть этой рукой?

- Как твоя рука? - она указала на правое плечо, в которое стреляли.

- Вроде в норме, - я улыбнулся, - во всяком случае, предметы не тяжелее вилки уже могу поднимать.

Она доела, и, поставив тарелку в раковину, вновь обратилась ко мне.

- Мне пора на работу, ты найдешь чем себя занять? Если что - то нужно будет, позвони, и я после работы куплю.

Я кивнул и продолжил делать вид что ем. Было чертовски неудобно, левая рука не слушалась.

Настя ушла в прихожую и начала одеваться.

- Я постараюсь вернуться пораньше - заявила она, заглядывая на кухню.

Я встал с табуретки и подошел к ней. Я коснулся её лица ладонью и убрал прядь волос за ухо, открывая её нежные черты лица. Я делал так уже сотни раз, но в этот раз она на секунду замерла. В её глазах мелькнуло удивление, а затем она слегка смутилась и отвела взгляд. Через мгновение всё снова стало привычным, словно мне это только показалось. Она позволила мне её поцеловать, молча поддавшись губами в мою сторону. Поцелуй получился быстрым и чуть неловким, словно мы оба поспешили не задерживать этот момент. Она почти сразу отстранилась, мягко улыбнулась и вышла за дверь не сказав не слова. Я вернулся на кухню. Какой бы вкусной ни была еда, в рот она не лезла. Впервые за долгое время я по-настоящему испугался. Не нападения, не боли и не ранения. А самого себя.

Некоторое время я просидел на кухне в прострации. Что-то со мной было не так, словно во мне поселилось два разных человека, и оба требовали права на существование.

Да перестань. Неделю назад тебе в плечо прилетела пуля. Больница, лекарства, стресс, недосып. Ещё пару дней отдыха, и всё придёт в норму.

Объяснение было настолько логичным, что я почти поверил в него.

Почти.

Но чем убедительнее оно звучало, тем сильнее мне казалось, что я обманываю сам себя.

Ещё несколько часов я не мог найти себе места. Я бродил по квартире, разглядывая знакомые вещи. Диван, сколько любви, и сколько ненависти через него прошло. Компьютер, столько любовных сообщений написано было с него Насте еще в те времена, когда он стоял в моей квартире. Все эти фотографии, висевшие на наших стенах. Когда-то мне казалось правильным развесить их по всей квартире. На кухне, в коридоре, возле компьютера. Мне нравилось, что счастливые моменты всегда находятся перед глазами. Что стоит лишь поднять взгляд — и можно вспомнить что-то хорошее. Наверное, поэтому со временем их становилось всё больше. Теперь же я смотрел на них и не мог избавиться от странного ощущения. Словно эти фотографии были нужны не для памяти. Словно с их помощью Роман пытался сохранить что-то, что уже давно начало ускользать сквозь пальцы. Сейчас это больше походило на манипуляцию.

Всё вокруг хранило память обо мне. И всё же я смотрел на эти вещи так, словно видел их впервые.

Если это действительно моя жизнь, почему она кажется мне чужой?

Я рухнул на диван и уставился в потолок. Сейчас даже «Мыслитель» Родена позавидовал бы количеству вопросов в моей голове.

- Мам, - сказал я в трубку телефона, когда немного пришел в себя.

Я набрал номер по памяти, и очень удивился, когда женщина с той стороны телефонной трубки задала мне нелепый вопрос.

- Простите, - она запиналась. - Кто говорит.

- Это твой сын, - недоумевающим голосом сказал я, - Роман.

- По-моему, - она постаралась придать своему голосу большую серьезность, - вы ошиблись номером.

Я положил трубку. Почему знакомый голос, родной голос, не узнал меня. Я взял со стола мобильный и нашел в записной книжке номер мамы, это были совсем другие цифры.

- Мам, - встревоженным голосом сказал я, когда услышал знакомое "алло" в трубке. - Мам, ты меня узнала.

- Да Ромочка, - она слегка испугалась, и это отразилось в её голосе. - У тебя все в порядке? Как рука?

- Все хорошо, рука не болит, - я на пару секунд замолчал, правильно подбирая слова. - Мам, скажи, а у нас в семье не было случаев, ну скажем после инсульта, у бабушки, или дедушки, ну, что они не узнавали окружающие их вещи, или что им казалось, будто живут чужой жизнью?

Мама рассказала мне о прабабушке, у которой после шестого инсульта случился сдвиг по фазе. Она не узнавала маму, хотя почти всё детство мама проводила у нее, прабабушка, считала, что мама старше её, и что сама она находится в гостях. Несколько лет она жила в своем иллюзорном мире, и умерла за три месяца до восьмидесятилетия.

До восьмидесяти мне было ещё далеко, но страх из-за генетической болезни наполнял меня, а ведь и правда, такие вещи проявляются через поколения, если я не ошибаюсь.

Я позвонил своему лечащему врачу и договорился на встречу в конце недели.

В состоянии паники я прожил весь день. К вечеру тревога немного отступила, но полностью так и не ушла.

Через полчаса заканчивался Настин рабочий день. Я решил встретить её после работы.

По дороге купил небольшой букет роз.

Самый обычный букет для самого обычного вечера.

Это был незабываемый вечер. Настя не ожидала от меня такого поступка. Неспешная прогулка, приятные беседы.

Впервые за весь день мне стало немного легче.

Глава 2

— Да не знаю я, Насть. По его словам, это обычная реакция на стресс.

Выйдя из поликлиники, я спешил поделиться с Настей всем услышанным.

— Ром, тебе неделю назад в плечо выстрелили. Какая ещё реакция должна быть?

— Не знаю. Более скучная.

Она тихо рассмеялась.

— И что теперь?

— Теперь ничего. Сказал отдыхать. Меньше накручивать себя. Если странности не пройдут — посоветует психиатра.

— Ну вот видишь.

— Ага.

Я отвлекся на своё отражение в витраже автобусной остановки и пропустил пару фраз, сказанных Настей, мимо ушей

Странно.

После разговора с врачом мне должно было стать легче.

Но почему-то не стало.

— Ладно, вечером куда-нибудь сходим.

— Обязательно, — ответила Настя.

— Не перерабатывай только.

— Постараюсь.

Я улыбнулся.

— Всё, давай. Удачного дня, малышка.

— ...

На том конце повисла короткая пауза.

— И тебе, — тихо ответила она.

Я положил трубку.

Полчаса спустя автобус, наконец, довёз меня домой.

Я хотел привести себя в порядок перед свиданием с Настей. Легкая щетина не требовала ухода, а вот после разговора с врачом хотелось смыть с себя неприятный осадок.

Направляясь в ванную, чтобы, наконец, принять душ, я замер в страхе.

И вновь я ощутил тяжесть в плечах, а шрам слегка заколол. Потом кто-то словно толкнул меня в плечо.

Ещё раз.

Потом в живот.

Потом по лицу.

Словно удары. Но вместо боли по телу после каждого из них расползался холод.

Через пару секунд шок ушел, и я рванул в ванную.

Захлопнув за собой дверь, и повернув замок, я остался наедине с собой. И вновь, человек из зеркала показался мне незнакомым.

Все было спокойно, за дверью никто не ломился, а отражение, будто марионетка, послушно повторяло все мои действия.

Я глядел на себя, изучая свое лицо.

- Я тебе не враг, - говорил я отражению, - позволь мне быть тобой. Нам суждено жить одной жизнью.

Со стороны это выглядело как сумасшествие. Хотя, возможно, я и сошел с ума.

Осознав глупость своего поведения, я медленно сполз на кафельный пол и уперся спиной в дверь.

Я был в состоянии истерики, в любой момент способный сорваться. Так хотелось вскочить и разбить зеркало, схватить первый попавшийся предмет, будь то гель для бритья или Настино жидкое мыло, но я не стал.

Просидев какое-то время в уборной, я собрал мысли в кучу. Что не день, то новая напасть.

Я собрался с силами, прикинул, где лежат ключи, рассчитал, как быстро добраться до бумажника и своей куртки. Медленно и очень тихо открыв защелку, я выскочил из туалета.

На улице было свежо. Лето доживало свои последние дни, и в воздухе уже чувствовалось приближение осени. Проводить вечер одному дома совсем не хотелось, поэтому я решил пройтись по магазинам. Хотелось развеяться. Почему-то лучшей идеей показалось обновить гардероб. Я всеми силами прогонял дурные мысли, бродя по торговому центру, а руки сами тянулись к одежде, которую раньше я бы даже не стал примерять.

Выходя из магазина с пакетами новой одежды, я вдруг почувствовал сладковатый цветочный аромат.

Сам не заметил, как замедлил шаг.

Улыбка сама расползлась по моему лицу.

Лишь спустя несколько секунд я понял, что стою перед цветочным магазином.

- Алло - сказал я, когда Настя сняла трубку. - Не хочешь сегодня после работы, сходить в кино?

Мы живем с ней не далеко от центра города, и до кинотеатра пятнадцать минут пути.

— Да, — её голос звучал легко, и от утренней тревоги, кажется, не осталось и следа. — С удовольствием.

Я сказал, что гуляю, и что встречу её в парке у её работы. Увидев меня, Настя улыбнулась, и я невольно улыбнулся в ответ. Когда-то я говорил ей, что хочу стать причиной её улыбок. И в этот момент понял, что одна моя маленькая мечта уже сбылась.

— Ого… А ты чего такой красивый сегодня?

Я ничего не ответил, лишь улыбнувшись ещё больше, целуя её в губы.

— Это тебе, — сказал я, доставая букет из-за спины.

Она удивлённо посмотрела на меня, потом на цветы и улыбнулась ещё больше.

— Лилии… — она на мгновение замолчала, вдохнула их аромат и улыбнулась. — Я уже и забыла, как прекрасно они пахнут.

Романтическая комедия, прогулка под луной и молочный коктейль в круглосуточном кафе недалеко от дома. Мы почти не замечали времени. Я шутил, она улыбалась, и впервые за весь день внутри стало спокойно.

— Тебе очень идёт этот новый джемпер, — сказала Настя. — Ты в нём ещё красивее.

Мы шли домой, было уже за полночь, но энергии хватило бы ещё на целый день, Настя держала меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем. Наверное, это всё ещё навевало ей лёгкую панику, так как память о прошлой нашей неудачной вечерней прогулке из кинотеатра ещё не исчезла из памяти. Мои же чувства были в смятении, и вообще, мне казалось, что последний раз мы так проводили время несколько лет назад, я был так рад, что она рядом со мной.

Затем мы зашли в комнату.

Я притянул её к себе и убрал волосы за ухо, посмотрев ей в глаза понял, что между нами больше нет не ловкости и я позволил себе поцеловать её.

Всё остальное исчезло, мысли начали расплываться, теряя края. Я перестал чувствовать границу между «сейчас» и «тогда» — только дыхание, движение, тепло её тела рядом.

Я не думал, не анализировал. Только чувствовал.

Её руки, её близость, её ответное движение — всё складывалось в одно короткое, почти немое согласие быть рядом.

Одежда оказалась на полу быстрее, чем я успел это осознать.

Комната перестала существовать.

Остались только мы.

Я прижал её к себе сильнее, будто пытаясь зафиксировать этот момент.

И только где-то на границе сознания снова появился тот самый холодок.

Я замер.

Крепче обнял её.

И холод исчез.

Глава 3

Последующие дни слились в один длинный и удивительно спокойный отрезок жизни. Ничего необычного не происходило, но именно это и казалось самым необычным. Мы гуляли, смотрели фильмы, разговаривали, и с каждым днём я всё меньше ощущал себя чужим человеком в этой жизни.

И вот неделя пролетела. Врач оценил мои физические данные, выписал ещё какие-то таблетки и напомнил, что мне повезло. Своими психологическими проблемами я решил с ним не делиться, не хотелось мне, чтобы на меня надели белую водолазку, с рукавами, завязывающимися за спиной. И поблагодарив его за оказанное внимание, я пошел домой. В принципе, рассказывать доктору толком было нечего, я полностью влился в жизнь, и почти ничего в нашей с Настей квартире меня больше не удивляло. Я жил своей жизнью.

По крайней мере, мне так казалось. За эту неделю я настолько привык к новому ощущению себя, что почти перестал думать о том, насколько странным было начало этой истории. Будто мой разум просто устал сопротивляться и наконец принял всё вокруг.

Я возвращался домой, привычно открывая дверь подъезда, поднимаясь по лестнице и думая о том, что вечером мы снова будем вместе.

Странное чувство. Ещё неделю назад я смотрел на эту квартиру как на чужую, а теперь боялся только одного — что однажды снова проснусь и всё исчезнет.

Настя вернулась вся напряженная.

Зайдя в комнату, она была вся не своя.

- У тебя все хорошо? - поинтересовался я, - что - то стряслось на работе?

- На работе все хорошо, - она говорила измученным голосом.

Она пыталась мне что-то сказать, шевеля губами, пытаясь подобрать нужные слова, а я просто сидел на нашем диване и ждал.

- В тот день, - начала она, - когда тебя подстрелили, я хотела уйти от тебя.

Мое сердце сжалось, я хотел возразить ей, но понял, что лучше подождать.

- Потом, после больницы, - она тяжело дышала, - я долго думала, как тебе об этом сказать. Все подбирала момент. Но ты, ты все испортил, - её голос сорвался, и я понял, что она готова заплакать.

Я закрыл глаза, в надежде, что она не будет ходить вокруг да около и скажет эти слова: "Собери вещи и уезжай".

- Ты, ты сейчас совсем другой… - Она замолчала. Будто сама испугалась этих слов. — Такой, каким ты никогда не был. Её голос начинал переходить на крик.

- В понедельник ты устроил романтический вечер. Это не ты, ты так никогда не делал, и эта песня, откуда ты узнал?

- Это наша песня - вставил я, но тут же, был прерван.

- Да наша, но не с тобой и мной, - по её лицу потекли слезы, - два года назад я была влюблена в парня, и за твоей спиной встречалась с ним, я ненавидела тебя тогда за то, что ты поломал мою жизнь и заключил в эти отношения, я хотела уйти от тебя, но не могла. Или малышка, ты никогда меня так не называл, он… это он придумал это прозвище, да я маленькая, но ты всегда боялся делать на этом акценты, а он превратил его в согревающее мое сердце слово...

Казалось, что она сама не знает, что хочет сказать, как будто у нее ощущение реальности, как и у меня, не совпадало с восприятием сна. Чем больше она говорила о нём, тем сильнее мне казалось, что она вспоминает меня. Не Романа. Меня...

- Но эта неделя была лучшей неделей за все пять лет нашей жизни. Я больше не могла держать это в себе, прости меня. - Она обняла меня и уткнулась своим влажным личиком мне в плечо, я слегка поморщился, не показывая, что она делает мне больно.

- Ой, твое плечо, твоя рана, - она отстранилась от меня и прикрыла ладошкой рот.

- Все хорошо. - Я медленно подошёл к ней, убрал её ладошку, поправил волосы за ухо и поцеловал её.

- Я люблю тебя, - сказала она, и слезы потекли по лицу пуще прежнего.

- Я тоже тебя люблю, иди ко мне.

Я потянул её на диван. В тот вечер мы больше никуда не спешили. Просто говорили. Мы говорили обо всем. О том, что она любит, о том что ненавижу я, о её страхах. О том, как ей со мной хорошо.

Мы проболтали полночи, и почти одновременно провалились в сон.

Глава 4

Не помню, что мне снилось. Грёзы уже перестали иметь для меня значение. Открыв глаза и увидев рядом Настю, я впервые за долгое время почувствовал себя на своём месте.

Проснувшись в своей постели рядом с любимой девушкой, я вдруг поймал себя на мысли, что перестал бояться грядущего дня. В голове тут же начал выстраиваться небольшой сценарий утра: душ, кофе в постель и ещё несколько счастливых мелочей.

Горячий душ в это осеннее, дождливое утро был как раз кстати. Запрокинув голову к потолку и закрыв глаза, я наслаждался теплом и нежностью воды, вспоминая вчерашний вечер. Прикосновения, наши с Настей голоса.

Я ещё несколько секунд стоял под водой, не желая возвращаться в реальность. Но даже самый тёплый момент когда-нибудь заканчивается. Я выключил душ, укутался в пушистое полотенце и начал вытирать волосы. На душе было легко, и чувство опасности меня покинуло.

Я вытер тело, повесил полотенце обратно на змеевик, а затем замер, уставившись в зеркало.

На запотевшем зеркале корявым почерком было оставлено сообщение:

Ей с тобой лучше.

А всё остальное уже не

имеет значения.

Пусть она никогда не узнает,

какой ценой ей досталось это счастье.

Роман

P.s. - я оставил ключи в ключнице, закрой за мной дверь.

Я долго смотрел на послание. У меня не было слов. Значит... Всё это время я действительно был не один.

Не знаю, зачем он это сделал. Может, хотел поставить точку. А может, просто не смог уйти, ничего не оставив после себя. Но вместе с его уходом я вдруг понял, что теперь именно мне предстоит беречь это счастье.

Впервые за долгое время мне казалось, что внутри стало непривычно тихо. Я прикоснулся к холодному зеркалу и стер послание. Посмотрел сквозь зеркало на Романа, умылся и вышел в прихожую.

Входная дверь была закрыта, а ключи висели там где он сказал, но через незримую для меня щель в квартиру тянуло холодком. Я снял ключи с ключницы. Открыл дверь. Несколько секунд смотрел в пустой подъезд. И закрыл её вновь.

Холодок ушел. Я повесил ключ обратно. И вдруг понял, что теперь он открывает дверь уже в мою жизнь.

Часть II

Глава 1

Каждый человек хоть раз в своей жизни вставал не с той ноги. Обычно такое утро начинается с ненависти ко всему. К тому, что в квартире слишком прохладно, или наоборот слишком жарко. Обязательно в этот день отключают горячую или холодную воду, а то и вообще водопровод перекрывают. Сделав себе кофе, ты с раздражением понимаешь, что молоко закончилось и приходится пить крепкий или даже горький кофе который утром больше похож на наказание. Вот только всё это мелочи по сравнению с тем, что случилось со мной.

Кое-как осилив кофе, я выбрался на улицу. На самом деле я уже привык просыпаться в семь часов, выполнять свой утренний ритуал, а потом, выйдя из дома, размышлять о том, что нового и интересного принесёт мне рабочий день. Сырым весенним воздухом тянуло от реки, а прохожие спешили, не поднимая глаз от асфальта.

Доставая ключи от гаража, я понял, что ключи от машины отсутствуют. Так, неужели я забыл их в машине?

Открыв двери гаража, я понял, что я ошибался - гараж был пуст. В тот момент, наверное, это был самый актуальный вопрос. Но я вчера ставил машину в гараж, и следов взлома на нем не наблюдалось.

Я запер гараж и достал мобильник.

Так… Давай же, отвечайте…

Нужные длинные гудки… вообще, в полиции могли бы установить автоответчик, что-то вроде: «Если вы хотите сообщить об ограблении, нажмите один, если об изнасиловании, нажмите два, если хотите сообщить об угоне…». Но вместо этого, мне отвечали лишь длинные гудки.

Ладно, не проблема, до ближайшего отделения полиции всего несколько остановок.

Зайдя в автобус, я снова достал мобильный. В этот раз я набрал номер нашего менеджера — нужно было предупредить, что сегодня я, скорее всего, задержусь. И стал ждать… ну, что с тобой, почему ты не отвечаешь? Что случилось с миром?

День определённо не задался. Злой, я вышел из автобуса, и только потом понял, что забыл оплатить проезд. Придя в себя, я обернулся и стал искать мелочь, но не тут-то было. Водитель, пытаясь то ли показать себя самодостаточным человеком, то ли выставить меня невоспитанным перед другими пассажирами, закрыл перед моим носом двери и поехал прочь. Было бы мне лет семнадцать, я бы порадовался бесплатному проезду и пошел дальше. Но мне не семнадцать, а двадцать три, и было как-то не особо приятно. Хотелось крикнуть вслед уходящему автобусу нехорошее слово, но я сдержался.

- Я хочу подать заявление об угоне! – оптимистично начал я своё обращение к дежурному полицейскому, но не тут-то было.

Я посмотрел на полицейского и вновь повторил своё заявление. В ответ на это полицейский лишь тяжело вздохнул, и посмотрев сквозь меня продолжил думскролить ленту в телефоне. Он просто меня проигнорировал.

Я вновь сдержался от ругани и пошел в магазин.

- Сегодня явно не мой день, - говорил я вслух, - что за дерьмо вообще происходит?

Я достал из холодильника пол-литровую стеклянную бутылку пива и направился к кассе. Можно было взять чего пожестче, например водки. Но напиваться одному мне не хотелось.

- Сколько стоит? – обратился я к продавцу, указывая на бутылку пива.

Ответа не последовало.

- Девушка, я с вами разговариваю! – я поводил перед глазами девушки душевным напитком и понял, что пиво я, судя по всему, получу бесплатно: продавщица меня даже не заметила, она, подобно полицейскому, смотрела сквозь меня. Хотелось засмеяться, вот только было не смешно, возле кассы я схватил жвачку и пошел прочь.

В голове всё перепуталось. Я будто спал. Это уже не могло быть совпадением. Мир, в котором меня никто не замечает! Я могу делать, что хочу, и жить в своё удовольствие. Иногда мне снились такие сны, но оттого они и сны, что ты можешь проснуться, и всe прекратится.

Я попытался остановить прохожего, но он тоже меня не заметил. Такое ощущение, что меня снимают скрытой камерой.

Так, центр города, нужно проверить. Неподалеку находился магазин оружия, и я решил заглянуть туда. Если уж мир окончательно сошел с ума, почему бы не исполнить одну детскую мечту? Я всегда хотел пострелять по бутылкам, из боевого пистолета прямо в центре города.

И, чёрт возьми, это оказалось весело. Бутылка из-под моего недопитого пива разлетелась вдребезги, расплескивая хмельной напиток по асфальту.

И кто я теперь? Призрак? Тот, кого не замечают, кто может жить в своё удовольствие? Я представил это, и мне стало как-то жутковато.

Я сделал столько всего, что день пролетел совершенно незаметно! Материальные ценности меня не особо интересовали, и в основном все мои действия заключались в посещении каких-либо мест. Я всегда любил музеи. В тот день в музее была выставка кинжалов, кортиков и прочего холодного оружия. В моём положении самым приятным оказалось то, что я мог трогать экспонаты. Обычно за такое сразу сделали бы замечание. Потом был кинотеатр. Тот самый зал с огромными креслами, в которые обычно продавали самые дорогие билеты. Сегодня никто не попросил меня пересесть.

Потом океанариум. Я всегда хотел прийти сюда один, без очередей и детского шума. Увидев, как сотрудник кормит декоративных карпов, я дождался, пока он уйдёт, и решил устроить рыбам настоящий праздник. Если уж никто меня не видит, почему бы не провести собственную эксклюзивную акцию?

Под вечер я оказался в дорогом ресторане. В обычной жизни я бы зашёл сюда разве что на бизнес-ланч. В это время цены были заметно ниже, а переплачивать только за атмосферу я никогда не любил. Сегодня всё было иначе. Сегодня я мог позволить себе не экономить. В конце концов, за мой ужин всё равно заплатят гости.

Солнце медленно садилось. Я сидел в ресторане с отличным видом на реку и размышлял. Было забавно подводить итоги дня. Все началось с полиции, а закончилось в элитном ресторане. Может быть, мне просто достался один такой день. День, когда можно побывать где угодно и сделать всё, что раньше не решался. Быть может, завтра всё закончится, и я снова войду в поток размеренной жизни. Ответ ждал меня в будущем.

Глава 2

На следующий день я проснулся, а настроение все еще было не к черту...

В моей жизни часто бывает, что настроение зависит от погоды, ну или от каких-то неизвестных, иногда объяснимых, а иногда и нет, факторов.

Шел двенадцатый час. Я оделся: джинсы, водолазка и кожаная светлая куртка. Мне всегда казалось, что куртка не идет к моему виду. Я бы мог ее поменять, особенно в тот момент, но красоваться все равно было не перед кем.

Когда я вышел на улицу, я понял, что ничего не изменилось. Меня по-прежнему никто не замечал. Ни дружелюбные соседи, ни пугливая собака, постоянно выпрашивающая поесть, или, быть может, желающая поиграть - она просто пробежала мимо меня.

Все было также, как и вчера. Я дошел до футбольной коробки, которую с трудом можно было назвать футбольным полем, уселся на участок чистого асфальта и стал распускать демагогию.

Не бывает так, чтобы разом тебя все стали игнорировать, или не видеть. Это не может происходить просто так. А может я не один такой, может быть есть другие? Но что же все-таки произошло? Неужели я попал во временную аномалию? Вариантов могло быть много: возможно инопланетяне проверяют свои технологии на отдельных особях человеческой расы, выбранных методом "научного тыка". Имелось в моем воспаленном мозгу место и для менее фантастичной идеи: например, я впал в кому, и пока пребываю в ней, мне все это снится. В голове появилась еще одна идея, после которой я решил прекратить догадки: возможно, я умер и в данный момент нахожусь в зале ожидания, и когда решение будет принято, меня отправят в лучшее или худшее место.

Я посмотрел на футбольное поле и попытался убедить себя, что всё это не имеет значения.

На поле резвились начинающие футболисты.

- Ну, давай же, я открыт! - кричал начинающий Пеле.

- Твою мать, пинай же! - кричал начинающий тренер.

Футбол, это конечно хорошо, но не это меня волнует. У меня есть семья, но я хотел быть самостоятельным и независимым и переехал от них. И вообще, вряд ли они меня увидят. Но не потеря родных тяготила меня, больше всего меня расстраивала ситуация с моей девушкой Олей. Она была доброй, заботливой, красивой. Но как ни пытался, я так и не смог полюбить её так, как она этого заслуживала. И из-за своих переживаний я совсем позабыл о том, что собирался сделать…

Однако мыслительный процесс был остановлен моей молниеносной реакцией. Краем глаза я заметил футбольный мяч, летящий в мое лицо, и кое-как увернулся от него.

- Эй, вы что, совсем обнаглели?! - крикнул я на футболистов и тут же успокоился, понимая, что мои крики ничего не изменят.

А раз я не могу ничего вам сказать, то могу отомстить по-другому.

- Ищите теперь свой мяч! – с этими словами я пнул его в кусты и направился к Оле.

У меня были ключи от квартиры Оли.

Замок со скрежетом провернулся в двери. Когда-то мне казалось, что он слишком массивный для неё, будто его поставили не на квартиру, а на какую-то крепость. Сейчас это была просто дверь, и я вошёл внутрь. Часы, висящие на стене, показывали семнадцать сорок две. Она всегда ставит их так, что бы они спешили на пять минут, дабы не опаздывать. У меня всегда были с этим проблемы, пару раз я переводил часы вперед, но это мне не помогало. Собираясь куда-нибудь, я смотрю на часы, и, зная, что они спешат, использую эти пять минут для своих нужд. Так что, в конечном счете, я снова перевел их назад.

В этой квартире все было на своих местах: в прихожей шкаф-купе, в гостиной журнальный столик, диван и телевизор. Я прошел в свою любимую комнату - комнату Оли. Обои нежного кремового цвета, постельное белье в тон с мишками и мягкие игрушки повсюду. У нее их целая коллекция, тут даже были мои подарки: два мишки и белый пес средних размеров. Она его очень любит, его я подарил ей на прошлый день рождения. В тот день я немного задержался и, чтобы подарок выглядел презентабельней, накупил шариков и еще минут пять надувал их, стоя возле ларька "Рос Печать".

Я лёг на её кровать и закрыл глаза.

Не потому, что хотел спать.

Просто не хотелось думать о том, что будет дальше.

Через несколько часов она придёт домой. Потом зазвонит телефон.

Я слишком хорошо помнил этот разговор.

Последние три дня я прокручивал его у себя в голове снова и снова.

Это был день, когда все случилось.

Тогда она впервые не рассердилась.

Она просто очень тихо сказала:

— Ты снова произнёс её имя во сне.

Я даже не стал спрашивать чьё.

Мы оба прекрасно понимали.

После этого между нами будто поселилась неловкость. Мы не виделись. А я всё больше понимал, что пытаюсь удержать человека, которого так и не смог полюбить так, как она этого заслуживала.

Скрежет замка вывел меня из воспоминаний.

Я посмотрел на часы и понял, что скоро на Олином телефоне раздастся звонок. Часы показывали семь вечера, а значит, через пять минут закончится мой рабочий день, я попрощаюсь с коллегами и наберу её номер.

Зазвучала мелодия, стоявшая на моём звонке.

Скидывая с себя уличную одежду, Оля вошла в комнату, не замечая меня, села на край кровати и ответила на вызов.

— И тебе привет.

Я машинально посмотрел на телефон.

Из динамика не доносилось ни звука.

Только тишина.

— Да, посмотрела. Смешной мем. Но мне было жалко котика.

Я поднялся с кровати и подошёл почти вплотную.

Поднёс ухо к телефону.

Ничего.

Ни единого слова.

— Лучше всех. А у тебя?

Она будто разговаривала сама с собой.

И только тогда до меня начало доходить.

Я ведь уже десятки раз прокручивал этот разговор у себя в голове.

Каждую реплику. Каждую паузу. Каждую интонацию.

Я осторожно сел рядом с ней.

— Устал... — почти шёпотом произнёс я.

— Опять работа?

Она ответила именно там, где должна была.

Я медленно перевёл взгляд на её лицо.

Нет...

Она не слышала меня.

Она просто продолжала разговор, который уже был предрешен.

Я лишь вспоминал собственные слова и произносил их вслух, чтобы убедиться, что именно их она сейчас и слышит.

— Оль... - На этот раз голос предательски дрогнул. — Нам надо поговорить.

Даже давно отрепетированные слова дались тяжело.

— Тем утром я понял, что поступаю с тобой нечестно. Я не могу сделать тебя счастливой и не имею права держать рядом только потому, что боюсь отпустить. Я так больше не могу.

В трубке повисла тишина.

Раздались короткие гудки.

По Олиной щеке медленно скатилась слеза.

Я осторожно провёл большим пальцем по её лицу, стирая каплю.

Конечно же, она ничего не почувствовала.

Я уже успел выучить правила этого мира.

Через несколько секунд Оля машинально коснулась ладонью того самого места.

И вытерла слезу, которой уже не было.

— Прощай.

Она этого так и не услышала.

Я положил ключи на привычное место и ушел, захлопнув за собой входную дверь.

Глава 3

Следующий день я решил прожить по распорядку. Если моя прежняя жизнь закончилась — стоило выстроить новую по шагам. Завтрак. Кино. Книжный магазин. Жить в центре оказалось как нельзя кстати — для человека, которого никто не замечает, это было идеальное место.

В одиннадцать утра я умылся и отправился завтракать. Неподалёку находится бургерная. Я распахнул дверь, миновал неожиданно длинную для такого раннего часа очередь, перепрыгнул через стойку и взял себе гамбургер со стаканом газировки.

После посещения бургерной я направился в ближайший кинотеатр.

Помню, когда я был на первом курсе, мы с другом нашли возможность ходить бесплатно в кино. Мы приходили в кино с опозданием на пятнадцать минут и заходили в зал, словно только что вышли в туалет и сейчас возвращаемся оттуда. Билетерши не успевали отреагировать, и, пока они обмозговывали случившееся, мы уже успевали занять место и сделать заинтересованные в фильме лица. Правда где-то на пятый раз нас поймали и отчитали... с тех пор мы ходили в кино за деньги.

Теперь платить за места в кинозале мне больше не приходилось — это просто перестало иметь значение.

Я вальяжно прошагал к входу в кинозал. Самоуверенно и наигранно я поздоровался с кассиршей и прошел к свободному месту...

После фильма я отправился в книжный магазин. Один близкий мне человек уже давно советовал эту книгу, но времени на чтение у меня всё никак не находилось. Взяв книгу с прилавка, я пошел прочь и пронёс её через сканер, стоящий возле выхода. Конечно же, сработала сирена. Естественно, никто из персонала не рванул за мной в погоню.

И это всё? Всего лишь хилая сирена? Я представлял себе что-то страшное. Где пугающая рев? Где световая сигнализация, как в каком-нибудь бункере при ядерной угрозе?

Я вышел из магазина неудовлетворённым и побрёл дальше. Тогда мне казалось, что мир, наконец, начал работать на меня. Я мог есть где хотел, ночевать где хотел, заходить куда угодно. Казалось, я получил абсолютную свободу. Но постепенно я начал понимать: свобода тоже имеет цену.

Лишь спустя месяц я начал замечать странности, которые не укладывались ни в одну привычную картину мира.

Представьте: вы идёте по улице. В голове какие-то свои мысли. Может, о хорошем. Может, о плохом. Вы идете и вдруг натыкаетесь на пятидесятирублевую купюру, вы радуетесь деньгам, доставшимся вам безвозмездно, и не задумываетесь, что возможно где-то рядом, совсем недалеко, лежит купюра большим достоинством.

Возможно, вы и догадываетесь о существовании этой купюры, вы оглядываетесь, но не видите её. Потому что все люди живут по сценарию, написанному судьбой, или кем-либо еще, и в вашем сценарии есть лишь полтинник.

А если жизнь каждого человека действительно предрешена и судьбу нельзя изменить, что произойдет, если человек выпадет из общего сценария?

Несколько дней назад я сидел в кафе, было еще рано, и посетителей также было негусто. Двое мужчин сидели за моей спиной, за соседним столиком и ждали своего заказа. Они молчали, не издавая ни звука. Я не придал этому значения и, допив кофе, который я, естественно, одолжил за соседним столиком, собрался уходить.

- Я всегда обожал этого писателя, - заговорил мужчина, сидящий ко мне спиной, - посмотри, как красиво он подбирает словесные обороты!

Я подошел поближе, чтобы удовлетворить свое любопытство и замер - у него в руках ничего не было.

- Вот, видишь этот абзац? - он указал пальцем в пустоту.

У меня внутри всё похолодело. Он видел книгу. Чувствовал шероховатость страниц, твёрдый переплёт. И, что было хуже всего - различал буквы, которых не видел я. Обернувшись я посмотрел на человека, чей кофе я только что выпил. Он делал то же самое: кистью сжимал невидимую чашку с невидимым кофе, который он с наслаждением потягивал.

По спине пробежал холодок. Нет... Это уже было не смешно.

В ужасе я выбежал на улицу и побежал к стадиону, нужно было кое в чем удостовериться. Все это выглядело жутковато, и мне было не по себе.

Я добежал до футбольного поля и оцепенел. У самых кустов лежал тот самый мяч. Тот самый, который месяц назад я со злости пнул ногой. А двадцать два начинающих футболиста продолжали играть. Пасовали. Били. Радовались голам. Будто мяч по-прежнему был в игре.

Глава 4.

Я стоял и наблюдал за забавной игрой футболистов. А в голове крутились теории.

А что, если жизнь действительно расписана? Если существует какая-то книга, в которой уже записано всё, что человек сделал и ещё только сделает?

Тогда получается, что я — ошибка, попавшая в складку между строк. Меня больше нет в этой книге, но я все ещё могу вести пальцем по тексту. И каждый раз, когда я вмешиваюсь в чужую жизнь, я будто ставлю запятую в уже готовом предложении — не меняя смысл, но меняя то, как оно читается тем, кто его проживает.

Я шел по улице и пытался понять.

Допустим, всё действительно расписано заранее.

Тогда получается, если человеку суждено выпить чашку кофе, он её выпьет в любом случае. Он почувствует запах, тепло кружки, вкус напитка — даже если сам кофе уже выпил я.

Я лишний в этом мире, никому не нужный. Может быть, и лекарства тогда не имеют никакого значения. Если человеку суждено выздороветь, он выздоровеет независимо от того, выпил он таблетку или нет. Значит, причина и следствие здесь лишь создают иллюзию выбора.

За этот месяц я успел выработать несколько простых правил.

Никогда не переходить дорогу одному.

Никогда не идти первым.

Всегда держаться рядом с кем-то.

Если меня собьют, никто даже не поймёт, что произошло. А я так и буду корчась от боли, истекать кровью пока не умру.

Я вообще старался не переходить дорогу в одиночку. Достаточно было пристроиться за кем-нибудь. Оставалось только выбрать правильного человека.

Мы миновали половину зебры, и вдруг у пешехода зазвонил телефон. Он на ходу начал его доставать и выронил на асфаль, а в этот момент я уже видел, как из-за поворота вылетает машина. И я понял, что если ничего не предпринять, его собьет машина. Я толкнул его вперед, он пошатнулся и стал падать, схватив его за шиворот, я кое-как умудрился оттащить его к обочине. Машина резко остановилась. Я опустил взгляд на пешехода и понял, что совершил ошибку. Парень лежал на обочине и держался за живот.

Водитель, только что, чуть не совершивший наезд на пешехода, вышел из машины и стал разглядывать сначала бампер своей машины, а потом асфальт перед ней.

- Звони в скорую, ему нужно помочь, - он показывал пальцем на пустую проезжую часть.

Я же его спас!

Благодаря мне, он должен жить!

Я стоял и понимал, что всё идёт так, как было изначально запланировано.

Жизнь должна идти по сценарию.

Я совершил ошибку. Этого парня, должны были сбить.

Приехала скорая помощь, выбежали врачи, достали носилки. Я стоял и смотрел на пешехода, лежащего рядом со мной.

Если сейчас врачи подтвердят, что у него есть пульс — значит он ещё жив. И в этот момент всё стало предельно ясно. Правило этого мира подтверждалось прямо у меня на глазах. Я смотрел, как врач наклоняется к пустоте, делает то, что я уже перестал считать странным. Врач делал пальпирующие движения в воздухе.

- Пульс есть, - заявил один из врачей.

И в этот момент меня осенило. Со мной было тоже самое. Тогда, у гаража. Ключи не исчезли. Они растаяли в моей ладони, просто перестав синхронизироваться с моей историей. Когда я открыл гараж и стало ясно, что я не смогу к нужному моменту попасть в ключевую точку, синхронизация с моей судьбой была нарушена.

И сейчас то же самое происходило со сбитым пешеходом. Я посмотрел на него, потом на двери кареты скорой помощи и понял, как только они захлопнутся, его синхронизация будет разорвана.

Я схватил пострадавшего обеими руками и потащил через проезжую часть к носилкам. Так, главное не перепутать, живых головой вперед, а мертвых ногами.

Скорая уехала, водитель, совершивший наезд на пешехода, остался до выяснения обстоятельств, а я побрёл дальше, пытаясь понять, где именно заканчивается моя жизнь и ломается чужая.

Глава 5

С каждым днем становится все страшнее. Поначалу я думал, что такое состояние, это подарок на один день; потом, что я умер. Я много чего вообразил за этот месяц, я уже почти смог к этому привыкнуть, и тут узнал, что я лишний в этой жизни.

Я паразит: живу в этом мире за чужой счет, и как бы я не хотел перестать это делать, все равно не могу. Каждый раз, когда я что-то ем, я отбираю эту еду у кого-нибудь. Даже доставая в магазине банку содовой, с самого низа, из холодильника, я знаю, что когда-нибудь ее купят, и будут пить невидимую газировку из невидимой банки. Конечно, в такие моменты есть вероятность того, что напиток будет просрочен и в итоге попадет на помойку, но шанс ничтожный. Всё это было похоже на цепочку падающих костяшек домино. Стоило зацепить одну — и дальше они уже падали сами и очень скоро уже невозможно понять, где всё началось. Я понял, что своими действиями я не просто мог выкинуть кого-то ещё из сценария, а возможно уже сделал это с десятками людей, это было равносильно убийству, только последствия были ещё хуже. И тут мне в голову пришли карпы, которым я устроил кормешку в первый день. Тогда я не обратил внимание, что они не реагировали на корм, и я по неосторожности мог высыпать им в аквариум недельную норму, и в момент настоящего кормления, они просто могли умереть с голоду. Я осознал, что мог натворить. Проверять это у меня не хватило смелости.

Я здесь потому, что кто-то, так же застрявший, взял мою машину. Скорее всего он не знал, к чему это приведет. Какая ему была разница, ведь я поначалу тоже не задумывался о других. И мне настолько сильно хочется не задумываться дальше, но я не могу. Особенно сейчас, даже зная, что есть возможность перетянуть кого-нибудь сюда, я не смогу этого сделать.

Не знание сила.

И почему-то с каждым мгновением, я становился всё слабее.

Ненавижу, когда есть масса вопросов, и ты знаешь, как правильно спросить, но ответить некому. Просто хочется знать прав я или нет. Ответ абсолютно банален: да или нет. Действительно ли всё расписано? На самом ли деле я лишний? Неужели на целой планете, где-то в этом городе, есть ещё такие же, потерянные? Если этот мир умеет выталкивать человека из собственной жизни, значит где-то должна существовать и обратная сторона. Хотя бы теоретически. Но если я выпал... быть может можно как-то синхронизироваться обратно? Занять своё место?

Я не помню, как добрался домой. Мысль не отпустила меня до самого утра.

Я проснулся от звука будильника в шесть часов утра, шла среда. Сегодня я решил прожить этот день так, словно ничего не произошло. Если существует способ вернуться — значит нужно повторить тот день настолько точно, насколько это вообще возможно. Умывшись, одевшись и сделав привычные ритуалы в ванной комнате, я пошел на работу. Машины в гараже нет, значит, меня подбросит автобус. Я специально так неудобно завел будильник, что бы успеть на свою работу, во время, без учета личного транспорта.

Было бы слишком легко, если бы болтливая вахтерша поздоровалась со мной при входе, можно было бы поставить точку и сказать КОНЕЦ. Но, похоже, не дверь в нашу фирму мне сегодня снилась. Я сель за свой стол и постарался делать те действия, которые бы я сделал. Около пяти минут, я изучал документы, а потом услышал, как вахтерша поздоровалась со мной. Пулей я вылетел в холл. Никого не было. Вахтерша сидела за своим столом и рассказывала стенке какую-то сплетню. Уже было ясно, что для всего мира я существую. Я попытался вернуться на своё место в этом мире, но снова ничего не произошло. Я так хотел, чтобы меня затянуло обратно, чтобы возникло чувство, что я на месте. Но ничего такого не было, вахтерша даже не смотрела мне в глаза, так, куда-то левее. Развернувшись, я пошел бродить по городу.

Сам не заметив как, я оказался возле маленького кафе. Толкнул дверь я зашел в маленькое кафе, зазвенел тихий колокольчик, о продавец на него не среагировал. Как всегда. Я убедился, что в кафе почти нет посетителей и занял самый дальний столик, что бы никому не помешать. Мысли стали нахлынывать без остановки.

Я стал вспоминать свою прошлую жизнь и понял, что в жизни бывшей девушки, которая искренне меня любила, я тоже был лишним. Двигаясь дальше по воспоминаниям, я вдруг остановился на том, к которому всегда возвращался чаще остальных. В потоке размышлений я и сам не заметил, как снова оказался рядом с ней.

Она стояла возле кинотеатра и смотрела на часы, заметив меня она расплылась в очаровательной улыбке, я не смог удержаться от ответного жеста.

- Ты опоздал. – Сказала она.

- Ничего страшного, – парировал я – все равно первые пол часа там одна реклама.

Я подошел что бы поцеловать её, и, коснувшись её лица, убрал волосы за ухо.

Прозвенел звонок колокольчика и меня вырвало из прекрасного сна, парочка клиентов вошла в кафе и дверь издала знакомый звук.

Несколько минут я просто сидел и смотрел на дверь. И тут на меня нахлынули эмоции. Хотелось заплакать. Не из-за того, что я застрял в этом состоянии. А из-за неё. Мы так с ней были похожи. Любили одну музыку, ценили одинаковые фильмы, и до нашего знакомства посещали одинаковые места. Она восхищалась тем, что я делаю, и рядом с ней я чувствовал себя самым талантливым человеком на свете. И только сейчас я понял, что ходил в этот кинотеатр, не по тому, что там было удобно, не по тому, что там включали хорошие фильмы, а потому, что все это время, я надеялся встретить её.

Глава 6

Я вышел из зала и пошёл в сторону дома. Город засыпал и был почти пустым. Я шёл, не думая ни о чём, пока не заметил их на другой стороне улицы. Молодая пара шла, разговаривая о чём-то своём. Сначала это были просто силуэты. Разговор. Движение. Я не обратил внимания. Потом она засмеялась. И её смех отозвался в моей душе. Я остановился. Знакомый силуэт. Знакомая походка. Что-то внутри меня щёлкнуло.

— Настя… — выдохнул я.

Я не видел её год. Я не был уверен. Но уже не мог отвести взгляд. Они уходили дальше. Я пошёл за ними вдоль улицы. Я ускорился. Они удалялись. Потом свернули за угол. И я потерял их из виду.

Я не должен был переходить дорогу один. Это было правило. Я добежал до перехода. Остановился. Посмотрел по сторонам. Машин не было.

И тогда я понял, что должен нарушить правило. Я быстро перешёл дорогу. Без раздумий. И только оказавшись на другой стороне… я снова увидел их.

Они шли дальше по улице. Я ускорился, потом побежал. И чем ближе я становился, тем сильнее я понимал — это она.

Она повернулась к парню, легко толкнув его в плечо. И я увидел её лицо. Русые волосы. Голубые глаза. Улыбка, которую я помнил.

Это была Настя. Я замер. И рядом с ней был он. Я посмотрел на него. Обычный. Никакой. И вдруг я понял, что знаю его имя. Роман.

Я слишком долго ненавидел его, ведь раньше он был клином в наших отношениях, а теперь я понимал, что наш любовный треугольник, был всего лишь прописанным сценарием. Я всегда считал его врагом. Находясь в одношениях с Настей, он не делал её счастливой, но и не отпускал, что бы она сама смогла найти свое счастье и тогда появился я.

Мы начали ходить вместе в кино, постепенно узнавая друг друга и влюбляясь, но выйти за рамки сценария, и сделать счастливым меня, она не смогла.

И я её не винил.

Теперь я понимал, что злость к этому человеку была лишь прописана в моем сценарии, и любовь к Насте.

Но если сейчас я живу не по сценарию, и уже не вижу в Романе злодея, то почему я продолжаю чувствовать эти невероятные чувства к Насте? Я шел рядом, словно со мной ничего не случилось, и случайно коснулся её руки, на мгновение, я вернулся на год назад, когда мы с ней попрощались навсегда. И в этот момент, мне показалось, что она тоже это увидела, но придаться ностальгическим воспоминаниям мне не удалось.

Нам преградил дорогу мужчина. Длинные немытые волосы, прикрытые грязной кепкой, темный спортивный костюм с пятнами, руки были спрятаны в карманы, а глаза нервно бегали перескакивая то с Романа на Настю то опускались в пол.

— Мне нужны деньги. И тогда никто не пострадает, — сказал он.

— Ты чe, обурел? — Роман шагнул вперёд.

Я уже знал, что он не умеет останавливаться вовремя. И эта выходка может закончиться плохо.

— Стой. Стрелять буду.

В этот момент мужчина вытащил руку из кармана и вытянул её перед собой тыкая пальцем и нервно переводя её между Настей и Ромой.

На мгновение по моему телу прошел холодок. В его руках ничего не было, но я понял, что это пистолет. Тот самый, который взял в оружейном магазине в первый день моего выпадания. Я почувствовал страх. Настоящий. Не за себя. За неё.

Я понял, что если не вмешаюсь, то случится не попровимое.

Я оттолкнул Романа в сторону и он упал и так и остался лежать на осфальте, словно оцепенев от страха.

Я взял Настю за руку. И потянул её за собой в сторону, уводя, с траектории выстрела невидимой пули. Убедившись, что она в безопасности я отпустил руку, посмотрел на нее и поправил волосы за ухо.

Пусть с ней всё будет хорошо.

Мужчина едва заметно дернул пальцем в воздухе. И тут я понял, что я стою там, где должен был Роман. Я услышал звук ударяющего бойка по патрону, увидел силуэт пистолета в руке нападающего, почувствовал страшную боль в плече и осознал как невидимая пуля проникает мне под кожу разрывая мышцы. За мгновения перед падением, я увидел как в руке нападающего появился пистолет. Я упал туда, где всего секунду назад лежало тело Ромы, но его нигде не было видно. В глазах потемнело и я потерял сознание.

Глава 7

Сначала я почувствовал резкий запах медикаментов.

Открыв глаза, я увидел белый потолок.

— Привет. Ты проснулся?

Знакомый голос. Я повернул голову. Настя сидела рядом.

— Ты меня узнаёшь? — спросила она.

Я посмотрел на неё и кивнул.

— Да, — голос предательски сорвался, в горле пересохло.

Она подала мне стакан воды. Я попытался взять его правой рукой, но она не слушалась. Плечо резко отозвалось болью.

— Давай я, — тихо сказала Настя.

Она аккуратно помогла мне сделать глоток.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — спросила она.

Я задержал дыхание.

— Во… ва, — неуверенно ответил я.

Настя слегка покачала головой.

— Рома, — поправила она. — Доктор сказал, после нападения могут быть путаницы.

Я кивнул.

И на секунду вспомнил. Вечер. Улица. Выстрел. Я резко закрыл глаза.

И снова открыл. Я посмотрел на неё. И понял простую вещь: это моя жизнь. Которую мне ещё предстоит восстановить по кусочкам.