Выходящие из света

1. Индикатор перемен

С потолка землянки свисали длинные фиолетово-черные корни; по их узловато-бугристой поверхности медленно стекали и тяжело срывались на пол капли густой маслянистой жидкости. Стены, обложенные губчатой древесиной и промазанные чем-то вроде глины, тоже плакали: почва до предела пропиталась влагой, которая искала выход и проникала в каждую мелкую трещину.

Даарк поднял самодельную лампу повыше, и свет от пламени заметался по стенам и потолку, оживляя все вокруг.

Свисающие корни словно зашевелились, угрожающе покачиваясь и переплетаясь, отбрасывая тени, похожие на потревоженных и разъяренных змей. Вода, просачивающаяся из стен, заблестела искрящимися самоцветами.

— Еще одно укрывище заплывает, — печально вздохнул Даарк, подвешивая лампу на крюк, привязанный веревками к двум мощным обрубкам корней. — И заросло очень. Тут давно никого не было, не уследили...

Майкл Ленокс сделал шаг вперед и встал рядом со своим проводником. Под ботинками хлюпнула жижа. Он опустил взгляд: некогда скошенная и высушенная трава, устилавшая земляной пол, распалась на отдельные волокна, набухшие от влаги. Травяной ковер жадно чавкал, приминаясь под тяжестью наступающих ног и практически не расправляясь, открывая в образовавшихся следах лужи, покрытые радужной пленкой.

Ленокс осмотрелся. Кто-то хорошо подготовил эту землянку, затратив на ее сооружение значительное количество времени и сил. В небольшом квадратном помещении смогли бы разместиться на ночлег три или четыре человека. Здесь были оборудованы лежанки из бревен, а коробы, корзины и мешки разных размеров, подвешенные к переплетенным и перевязанным веревками корням, навели Майкла на мысль, что это своеобразная система хранения провизии.

— Впечатляет, — одобрил он. — Могу ошибаться, но мне кажется, что необходимость в подобных укрытиях возникает не в самые простые времена... Вход замаскирован, организовано все основательно, жить здесь можно не один день... Водонепроницаемость подкачала, и вентиляция слабовата... Что тут у вас происходит, если понадобились такие землянки?

Даарк сверкнул на него глазами и достал нож. Майкл внутренне подобрался, готовясь отразить нападение. Но парень спокойно прошел вглубь помещения, выбрал несколько самых толстых и свободно свисающих корней и обрубил их на две трети длины. Воздух в землянке заметно посвежел, стал уменьшаться затхлый запах.

— Это полое (пустое) дерево, — объяснил Даарк, увидев вопрос в глазах Ленокса. Он говорил на незнакомом диалекте деклурианского языка, и значение некоторых слов переводчик, встроенный в кибервайс Майкла, озвучивал двояко. — Воздух (дыхание) идет по этим корням. Дерево все полое (пустое), ветки тоже. А влага... В последнее время ливни идут слишком часто...

Он подцепил носом сапога часть травяного ковра и приподнял его.

— Трава начинает гнить, не успевает сохнуть. Корни не достают до пола, поэтому не откачивают воду.

— Они это могут? — изумился Ленокс, приглядываясь к свежему срезу, оказавшемуся на уровне его глаз. Сердцевину и внешний толстый волокнистый слой действительно разделяла широкая полость, которую пронизывали многочисленные разветвленные тяжи. Майкл осторожно сдавил корень двумя пальцами; тот спружинил в ответ, и на срезе сначала выступили, а затем втянулись обратно тугие непрозрачные пузырьки.

— Конечно, но не сразу. На это необходимо время. Деревья же пьют воду корнями... Или у вас не так?

— У нас так, но... Я просто не встречал еще таких корней, из которых делают воздуховоды и насосы для откачки жидкости одновременно, извини.

— Значит, полые (пустые) деревья у вас не растут, — сделал вывод Даарк. — Не повезло вам.

Ленокс внимательно посмотрел на него, решив, что тот издевается. Но нет, местный следопыт, похоже, искренне сочувствовал землянам.

— Да, это большое эволюционное упущение, — усмехнувшись, согласился Майкл, и тут же парировал:

— Зато у нас есть растения, которые могут корнями впитывать влагу непосредственно из воздуха. А в этой землянке просто идеальная влажность для некоторых тропических видов...

Даарк вздохнул:

— С таким количеством влаги даже эльпимосс не справится...

— А это еще кто?

— Это самый распространенный травозверь. Он произрастает повсеместно.

Ленокс напрягся. Кажется, трудностей перевода и вытекающих из них проблем в общении избежать не удалось. Похоже, переводчик не справляется с диалектом, иначе, как объяснить повсеместно произрастающего травозверя? Интересно, сколько времени потребуется программе для анализа местных речевых особенностей и их интеграции в её словарный запас?

— Это какой-то монстр? — вежливо поинтересовался Майкл, стараясь подбирать однозначные слова.

— Что? — изумился Даарк. — Нет, конечно, это просто травозверь.

— А! Ну да, как же я сразу-то не понял, — пожал плечами Ленокс. — Давай-ка я постараюсь придушить свое желание запустить в тебя концентрированным сгустком иронии, а ты объяснишь мне, что за зверь этот твой эльпимосс. А то я начинаю его бояться...

Даарк внимательно слушал сдержанную речь Майкла, но на последних словах вдруг коротко рассмеялся.

— Извини, — он поднял руку, повернув открытую ладонь к собеседнику. — Конечно, ты не понимаешь, ты же пришелец!

— В каком-то смысле, да, — хитро улыбнулся Ленокс. — Я — тот, кто пришел, в смысле, не местный. Если говорить еще точнее, я прилетел... Значит, формально я — прилетелец...

— Эльпимосс — это мягкая хрустящая жизнеформа, похожая на растение, сильно разветвленная. Он очень хорошо впитывает влагу и держит её внутри, там, где зверь.

Майкл вздрогнул, снова услышав про зверя, и поймал себя на мысли, что перестает что-либо понимать. Он видел, что парень старается все объяснить, но нужная информация оказалась странным набором слов.

— Какой зверь? — медленно произнес он, чувствуя, что начинает терять терпение.

— Я лучше покажу, — решил Даарк. — Здесь должны быть запасы. Для нас эльпимосс очень ценен, его используют и как еду, и как питьё, и как лекарство.

Он поднял голову и осмотрел висящие корзины, потом потянулся за той, которая находилась в сетке из корней. Ловко орудуя ножом, он прорезал днище сетки, подхватил скользнувшую вниз корзину и открыл её, жестом подзывая Ленокса.

— Вот, здесь. Очень полезная и ценная штука. Он засушен, но влаги слишком много, и он уже начинает её впитывать и расправляться.

Майкл с опаской приблизился к корзине и осторожно заглянул внутрь, ожидая увидеть нечто омерзительное, вроде мумифицированного монстра-мутанта, который начинает расправлять щупальца.

В корзине лежали длинные бруски сухого спрессованного растения, похожие на серо-зеленую лапшу. В землянке сильно запахло грибами.

С минуту Ленокс молчал, рассматривая содержимое корзины и медленно приходя в себя. Потом кивнул и произнес, подводя итог размышлениям:

— Я прилетелец-имбецил, который до смерти боится произрастающую повсеместно грибную лапшу... Такой результат самопознания ставит крест на стремлении к саморазвитию...

— Я тебя не понимаю, — покачал головой Даарк. — Но у меня такое чувство, что ты вдруг заболел. А нам надо двигаться дальше, нужно найти другое укрывище, посуше, пока не стемнело.

— Я вдруг заболел, — повторил Майкл. — Лучше и не скажешь. А что, если рассыпать здесь этот твой эльпимосс? Он впитает влагу, оживет и начнет кусать нас за пятки?

— Нет! Это расточительство — высыпать его на пол! — возмутился Даарк.

— Ты мне про пятки не ответил! — перебил его Ленокс, уже откровенно забавляясь.

Даарк запнулся на полуслове.

— Я понял, что ваш травозверь — самый обыкновенный гриб, — махнул рукой Ленокс. — Инопланетный, конечно, лапшевидный, но это гриб, биологов сюда в десант, если я не прав! Сложный травозверь, полутрава, полузверь, все так и есть, только не настолько страшно, как звучит, намного безобиднее. И, раз уж ты говоришь, что он произрастает повсеместно, и вы так широко его применяете, то почему мое предложение кажется тебе расточительным? Я так понимаю, что это не редкий вымирающий вид...

— Вот именно — вымирающий, — тихо согласился Даарк. — Мы все тут вымираем. Скоро никого и ничего не останется. Эльпимосс уже начал реагировать: он или гибнет, или становится ядовитым и губит других. Самый безвредный сейчас — высушенный, который был собран во время последнего плодородия.

— Становится ядовитым или гибнет, — задумчиво повторил Ленокс. — Возможно, сначала он впитывает какие-то токсины... Набирает определенную концентрацию, потом погибает сам. Когда, говоришь, этот зверь начал так реагировать?

— Когда появились облачные цветы на воде, — вздохнул Даарк.

— Далеко до следующего укрывища? — спросил Майкл, резко сменив тему и проигнорировав «облачные цветы», чтобы не затягивать разговор и не терять время.

— Там, где заканчивается лес, есть осыпанный скальник. Там должно быть укрывище повыше, а, значит, и посуше, чем это.

* * *