Выходя за горизонты

Глава 1

Выходя за горизонты

Вторая книга цикла «Искушение сэнсэя».

То, что не случилось, случится… то, что произошло, произойдёт по другому сценарию. Там, где один не особо настаивал, а другой эту осторожность горячо поддержал, здесь и сейчас они оба будут поставлены в неотступные условия: сделать так, а не иначе. А иначе зачем тогда это всё!

И покажется, что силы неравнозначны и исход практически предрешён, но… как знать. Всё далеко неоднозначно.

Кто-то может скажет: аннотация без конкретики?.. Но так на кой чёрт раньше времени выкладывать подробности сюжета и какую-никакую интригу? Неинтересно ж читать будет…

Адмирал Сомервилл и К°, Индийский океан, секретная база «Port T»

Что мы теряем, теряя время, кроме времени? – Время Жизни.

Накануне, восьмого апреля, когда Восточный флот прибыл на Адду, адмирал Сомервилл очень проникновенно выскажет всегда внимательному и покладистому помощнику:

– Знаете, Ральф, ответственность происходит от слова «отвечать». За свои обязательства, решения и действия. Когда мы раз-другой периодически получали извещения от наших высланных в разведку бипланов, что где-то, там-то были замечены палубные японские самолёты, или тоже самое передавала какая-то из дальних «Каталин»… (пусть всё это и заканчивалось для наших лётчиков плачевно), я был более спокоен, зная хотя бы примерно ареал курсирования ударного соединения японцев. А вот сейчас, когда о нашем главном противнике… совсем ничего! Мне так и хочется ощетиниться всеми из возможных средств, выставив стволы, прижимаясь, что называется, спиной к стене.

– На мне сейчас, Ральф, лежит большая ответственность, – добавит сэр Джеймс, как-то по-стариковски ссутулившись.

Его никак не будет отпускать мысль, что Нагумо следует где-то позади, по пятам, и лишь дожидается возвращения британского флота к стоянкам у атолла, чтобы атаковать. По всей очевидности – с рассветом.

Он вообразит себе уж совсем предвзятый сценарий, где зарвавшийся японский адмирал позарится на скороспелые действия, и атакует сходу. То есть, ещё восьмого, невзирая на «запоздалый» час (запоздалый для японцев… вторая половина дня). Поэтому по мере проведения мероприятий с пополнением запасов, заранее распорядился расположить корабли так, чтобы быть готовыми встретить и отразить воздушный налёт в любой момент.

Стоя на палубе флагманского линкора, на эти мысли, Сомервилл даже непроизвольно вскинет взгляд, будто действительно полагая увидеть в небе россыпь хищных в своих устремлениях силуэтов – внезапно атакующие японские самолёты. Что было, в плане внезапности, в общем-то не совсем необоснованно – тревогу пробили бы непременно и достаточно загодя, поскольку бдительность на радарных постах поддерживалась на первом уровне. Как и, разумеется, осуществлялось неослабленное воздушное патрулирование – дозорные самолёты прочёсывали океан в поиске вражеских кораблей, лётные экипажи не менее внимательно следили за небом – не появится ли где японский коллега воздушный разведчик. Организация круглосуточного секторального патрулирования на необходимую глубину подразумевала как использование больших летающих лодок, под базирование которых были оборудованы причалы на защищённой от ветров северной стороне острова Ган, так и разведывательные бипланы малого радиуса действия. И те же палубные «Альбакоры» в качестве «ночников» с радарами на перспективу.

Сомервиллу снова нестерпимо хотелось думать о ночной атаке палубными торпедоносцами. У него ещё теплились надежды, или точнее не утраченные амбиции поймать джапов на встречном ударе возмездия. Догадываясь, почему он так хорохорится, даже зная какими силами располагает его японский визави. Всё из-за эффекта восприятия: вложенное в руки оружие (а что как не оружие, находящаяся в его подчинении эскадра) провоцирует к предсказуемым моделям поведения. Ибо: броня крепка, калибры велики, орудия грозны, боевые самолёты… вон – взлетают, кружат-жужжат…

…вполне отдавал себе отчёт, что это однобокая позиция. И если противопоставить тех, кто ходит под «восходящим солнцем», у которых свои калибры и свои самолёты, и выучка экипажей как минимум не худшего порядка… сэр Джеймс на всё это смотрел придирчиво, не желая излишне преувеличивать, как и не желая умалять.

Он-то и ранее многого от старых дредноутов серии «R» не ожидал. Но… что есть, то есть, воюй тем, что имеешь. Заманчивая перспектива затормозить соединение Нагумо ночным ударом палубных торпедоносцев, настигнуть и размазать превосходством калибров и толщины брони, преимуществом артиллерийского радара всё ещё будоражила ум, представляя, как 15-дюймовки «Ройял Соверенов» и «Уорспайта» громят заведомо более слабые линейные крейсера типа «Конго», и уж тем более разносят в пух и прах японские авианосцы.

При этом британский адмирал будто упускал тот момент, что навязать артиллерийскую дуэль обладающим 30-узловым ходом японским линейным кораблям вряд ли удастся… если только тем, конечно, не придётся ввязаться в бой по необходимости. Мало что знал о подготовке в Императорском флоте к ночным боевым действиям (хотя слухи уже доходили), и совсем не ведал о непревзойдённом торпедном вооружении японских крейсеров и эсминцев*.

Нет, возможно, подкравшись на дистанцию стрельбы по радару и сделав первые внезапные залпы, англичанам что-то бы удалось, а там…

Всё это теряло смысл. Четыре вражеских авианосца… – даже умозрительно потопив или же повредив пару японских «carriers» с невозможностью взлётно-осадочных операций, у Нагумо останется достаточно самолётов, чтобы утром отыскать тихоходные корабли Уиллиса. Да и флагманский «Уорспайт» особо скоростными качествами не блистал. Повторить судьбу «Дорсетшира» и «Корнуолла»?

В общем, о том, чтобы разыграть прежде задуманный сценарий и ввести в дело главный аргумент – линейные силы, речи уже не шло. Оставались «Альбакоры» и подкупающий опыт средиземноморья.

Этим выстраданным оптимизмом, адмирал Сомервилл проникновенно делегирует собравшимся на совещание командирам, что «несмотря ни на что, при всех сложившихся обстоятельствах, он всё же намерен исходить не только от обороны».

Хотя решение диаметрального порядка уже было принято, и принято на самом верху.

– Сэр! Сообщение, сэр. Шифрограмма из…

– Давайте! – потребовал командующий, нетерпеливо выхватывая распечатку.

Внимательно ознакомившись, доведёт суть до подчинённых: из лондонских далей за подписью самого Первого морского лорда поступила директива – прекратить активные действия.

– Вот и прямой приказ. Каково ваше мнение? – обратившись напрямую к начальнику штаба.

– Следовало ожидать, – Ральф Эдвардс флегматично пожал плечами, – мы же знали, каков на текущий момент приоритет Лондона и политическая стратегия Уайт-холла.

– Как бы там ни было, это отступление, – сэр Джеймс с выражением неприязни отложит бланк телеграммы. Сейчас, когда решение высших инстанций уже было принято, он понимал главное: всё старательно проводимое им боевое (просится – предбоевое) маневрирование десятками кораблей, когда «и хочется» – подловить противника ночной атакой, «и колется» – избежать сокрушительного (помним крейсера) вражеского удара, по сути, оказалось беспредметным.

Британская администрация в Индии вынуждена была сообщить о прекращении судоходства в Бенгальском заливе (надеясь ненадолго). Восточный флот расформировывался. Старые тихоходные «эРы» (или «R»-ы) отбирались в интересах мадагаскарской операции «Броненосец», соединению вице-адмирала Уиллиса предписывалось отправиться к берегам Африки на военно-морскую базу Килиндини недалеко от Момбасы. «Соединение A» пока отводилось в Бомбей.

– Нагадили «их лордства»** нам в кашу, – брякнул невпопад адмирал. Хотя, быть честным, определённо покривив душой. Он уже однажды имел неудовольствие столкнуться с полной оторванностью политического Лондона от реальности, когда в далёких кабинетах чины высокого ранга, у которых ситуация – на бумаге – видится в более благостном виде, нежели на местах, принимают нерациональные решения.

Явно не в этот раз.

Каково же, в данном случае, по данной ситуации, тактическое или даже стратегическое обоснование? Черчилль, ранее продвигавший идею того, что соединение Томаса Филипса исполнит сдерживающую роль против поползновений японцев на дальневосточные владения Короны (что, как известно полностью не оправдалось), ненамного ушёл от этой доктрины. Но в этот раз своим отступлением Восточный флот хотя бы сохранял корабли. И якобы должен был досаждать джапам одним лишь наличием и присутствием, на деле оставаясь где-то за кулисами театра военных действий.

– Чертовщина какая-то! – поддержал коммодор Эдвардс, – они полагают, что, находясь там, в Бомбее, «прячась за углом», за восемьсот морских миль от того же Коломбо, в безопасности ответных ударов, мы каким-то очевидно чудодейственным образом сможет сдерживать японские атаки на коммуникации и конвои в Бенгальском заливе? А как же обязанность, наложенная на Королевский флот вековым доминированием на море – защищать мировое судоходство…

– Смилуйтесь, избавьте меня от этого, – прервал адмирал, стараясь не показывать внезапно нахлынувшее раздражение. Ему было неприятно, и особенно от того, что совсем недавно на совещании в Коломбо с представителями колониальной и военной администрации он сам увещевал в том же духе.

Представил скисшее на полученную директиву Лондона лицо Д'Альбьяка, который, между прочим, подобный исход предполагал, и они даже немного поспорили. Подумал о Лейтоне, который оказался в похожей ситуации, только ещё хуже – вынужденно покидая Сингапур накануне его падения. В его распоряжении тогда и вовсе не осталось каких-то значимых сил способных противостоять японскому натиску, лишь горстка, случайный набор потрёпанных кораблей, среди которых не было ни одного выше класса лёгкого крейсера. Последовавшая эвакуация руководства и прощальная телеграмма вице-адмирала: «Держите головы выше, и пусть ваши сердца наполнятся гордостью. Я оставляю защиту Сингапура в ваших крепких руках. Я улетаю в Коломбо, чтобы собрать новый флот!»***, оставила неприятный осадок.

«Но и оставаться ему там нельзя было, – в своём справедливом возмущении подумал Сомервилл, – потому что это неправильно. Неправильно и порочно – терять военачальника высокого ранга, прошедшего определённую командную школу и имеющего какую-то квалификацию»!

До него доходили слухи, что подобным демаршем «ославился» и американский генерал Маккартур…****

«Но это ж чёртовы янки. Те ещё вояки. С них станется. Но каковы чёртовы джапы»!

Война с японцами, сражающимися в полной мере, неожиданно умело, жёстко, попирая все общечеловеческие законы и прописанные международные конвенции – мало кто ожидал подобного.

Он поделился этой мыслью с помощником:

– Японцы… уже не союзники как некогда. Мы всегда считали азиатов второсортными, ныне они отплачивают нам тем же. Война смыла с узкоглазых налёт цивилизованности. Белые люди для них те же самые варвары, с которыми теперь можно не церемониться.

Помолчав немного, адмирал выдал ещё:

– Да и в Бомбее будет немногим безопаснее. Вне всякой зависимости от того как пойдут дела. Все мы ресурсы на службе у Империи. Разве не так? Если дело дойдёт до генерального сражения, если Нагумо всё же объявится… всё одним сражением и закончится. В хорошем варианте, получив какие-то повреждения кораблей, японцы поспешат убраться поближе к своим ремонтным базам. В плачевном, нас разгромят, и мы уже ничего не сможет выставить наперекор. Для Британии в данном регионе это может обернуться катастрофой.

Сомервилл встал, выпрямившись во весь рост – высокий, худощавый, подтянутый, нависая над столом и всеми:

– Значит так, как только «Индомитебл» и «Формидебл» доберут то минимально необходимое в плане материального обеспечения, их следует отвести на уединённые стоянки, к ближайшим островам архипелага, что расположены к северу. Тем самым выведем их из-под прямого удара… оттуда они смогут контратаковать корабли Нагумо, когда, и если, те приблизится к Адду.

На этом сэр Джеймс решил остановиться. Линкорам Уиллиса, прежде чем отбыть, ещё предстояло принять необходимые материальные ресурсы.

Требовали переформирования остальные, остающиеся на театре силы, и если уводить костяк Соединения A в Бомбей, надо было подумать о безопасности дислоцирующихся на Адду подразделений. Угроза появления противника будет оставаться актуальной.

* Речь идёт о японских торпедах «Тип 93», прозванных в западной послевоенной литературе «Long Lance» (англ. – «длинное копьё»): дальность – 22 км, скорость – 96 км/ч, при калибре 610 мм.

** Их Лордства можно было подать и вне кавычек, ибо в прямом переводе Their Lordships – их светлости.

*** Цитата из книги С. П. Чарльза «Закат владычицы морей».

**** Трус, бездарь и тот ещё позёр генерал Дуглас Макартур… в марте 1942 года развалив оборону Филиппин, в итоге бежал аж в Австралию, где, собрав пресс-конференцию, по факту которой вынудил президента Рузвельта санкционировать эвакуацию командующего. «Президент Соединённых Штатов, – заявил генерал, – приказал мне прорваться сквозь боевые линии японцев и следовать из Коррехидора в Австралию, как я понимаю, для того, чтобы организовать наступление американцев на Японию, первейшая цель которого – освобождение Филиппин. Я прорвался оттуда, и я вернусь».

* * *

Немилосердно жарило солнце, невзирая на клонящийся к концу день. Был последний месяц перед наступлением сезона дождей – самый жаркий месяц. Россыпь коралловых рифов и клочков суши, защищённая от океанских волн лагуна, ранее интересные лишь местному населению, сейчас плотно оккупировалась под воинские надобности: десятком – кораблей, сотней – самолётов, тысячами – личного состава. Южный ветер полоскал гафельные флаги, очень кстати разгоняя жару для тех, кто пёкся под открытым небом или в помещении рубки, на мостиках. В целом люди отдыхали. По эскадре распорядились открыть корабельные лавки, где хватало всяких мелких и нужных в походе вещей, включая сладости и ликёр, правда, алкоголь выдавался только с разрешения командира корабля. Позволил себе «немного» и Сомервилл.

К вечеру его отпустило… «японская авиация ночью не воюет». Командующий всё ещё номинально существующего Eastern Fleet сэр Джеймс Фаунс Сомервилл наслаждался выпавшим свободным часом, прохаживаясь по палубе, «грея» в одной руке бокал со скотчем, другой придерживая любимца-кота. Тот шевелил усами, подозрительно принюхиваясь к тропическим запахам.

– Мне б твои проблемы, – с хозяйской сентиментальностью улыбнулся адмирал, обернулся к вышагивающему обок Ральфу Эдвардсу, – кошачьи по своей природе склонны привязываться к территории проживания, мой уж привыкший менять палубы и широты, корабли и океаны, сидит сиднем в каюте. Вот решил выгулять.

Начальник штаба чужую привязанность не разделял, не его. Ему даже вспомнился эпитет, которым адмирал пренебрежительно наградил лётчиков авиагруппы «Формидебла», уж насколько он был к месту: «The cat's whiskers… кошачьи усики»?..

Спросил:

– Вы по-прежнему считаете наши истребительные эскадрильи не… хм, скажем так, неконкурентоспособными? Против джапов. Но знаете, лётчики рвались в бой, когда на радаре была замечена группа воздушных целей, а потом стало известно о гибели крейсеров…

– Это кто рассказывал? Бойд или Биссет*?

– Биссет, кстати, предлагал оправить в поисковое патрулирование его «Фулмары». По мне так удачное было бы решение «два в одном» – и разведчик и истребитель.

– С японскими поплавковыми разведчиками «Фульмары» вполне способны разобраться, но если дело дойдёт их новых «Зеро», сомневаюсь. И сводка из Коломбо в подтверждение.

– Скажите это нашим лётчикам…

– Люди отчаянной профессии? – криво усмехнулся адмирал, – молодые, у них вообще ещё дурь в голове… опытные совсем недавно гоняли «макаронников» над Средиземным морем. И те, и другие себя переоценивают. Ральф, у Нагумо четыре авианосца. Это много самолётов. Те же «Савойи»** итальяшек вполне себе прорывались к нашим кораблям, и ни истребители, ни зенитки в том числе, не могли этому воспрепятствовать или хотя бы серьёзно нарушить их строй. Так что я не очень верю, что наши fightersспособны защитить эскадру от пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев япошек. Ставка Адмиралтейства на конструктивную защиту авианосцев оказалась верной.

«Ставка на конструктивную защиту»…

Британские серийники «Illustrious class» – в данном случае «Индомитебл» и «Формидебл», обладавшие полностью бронированными ангарами, включаябронирование полётной палубы, можно было назвать, наверное, лучшими в своём классе. И являлись неоспоримо удачным выбором против довольно слабых 250-килограммовых бомб японских пикировщиков.

Но на этом плюсы и заканчивались. Корабли имели низкую самолётовместимость, в том числе вследствие высоких требований к противопожарной безопасности. Отдельного нарекания вызывала неудовлетворительная организация ангарных служб, как и вся организация взлётно-посадочных операций: быстро выпустить самолёты, быстро принять, перевооружить… то, что и зовётся «активной боевой работой». То, что у англичан до конца войны так и оставалось на несравнимо низком уровне, если сопоставить в аналогии с японцами или американцами.

Единственным здесь оправданием могло послужить лишь то, что основное перевооружение на британских авианосцах производилось внизу в ангаре, так как малые площадки верхних полётных палуб делать это наверху не позволяли.

Особого слова заслуживает исконно «королевский» авиапарк палубных самолётов, совершенно несоответствующих современности. Из того, что на текущий момент было в распоряжении Сомервилла: устаревшие бипланы, тихоходные «Фулмары» и переделки из армейского «Харрикейна» в морскую машину с приставкой «Си»***.

– И всё же безусловных признаков, что Нагумо подбирается к Мальдивам, нет, – не отпускал начальник штаба, – крейсерское соединение противника, что орудует в северной части Бенгальского залива, продолжает действовать активно и нарочито показательно, а о Нагумо ни слуху, ни духу. Мы окончательно его потеряли. Ушёл? Выжидает? Что он задумал, по-вашему?

– Боже правый, Ральф, мне-то откуда знать?! Это ж азиаты, чёртовы джапы! Что там у них на уме сам Бог не ведает?! Это не скотч…

Сэр Джеймс, наконец, уделил внимание напитку, пригубив, а потом махнув всё разом:

– Это ж не скотч, это ирландский виски! Его следует разбавить водой. Или они считают, что мы, англичане, не знаем толк в напитках?..

Они ещё постояли. Скорый тропический закат – солнце сменила настороженная луна, голубое небесное сменит пронзительная чернота космоса, и тот самый привлекающий внимание Ригель…

– Устал я. Ещё и ирландцы оказались не совсем нейтральны****, – адмирал шумно выдохнул… стюард ещё дважды подносил командующему заказываемые порции, – утро завтрашнего дня может выдаться далеко не простым. Надо постараться решить всё до рассвета. Ральф, удастся как-то ускорить подготовку кораблей к переходу, только приветствую. Я же вздремну хотя бы на пару часов…

Коммодор чуть не ляпнул в вежливости «спокойной ночи», да спохватился, что в преддверии запланированного, и особенно в ожидаемых угрозах это прозвучит неуместно.

* Кэптен А. Биссет, напомним, командир «Формидебла». Контр-адмирал Денис Бойд держал флаг на «Индомитебле».

** Савойя-Маркетти SM.79 «Спарвиеро» (итал. Savoia-Marchetti SM.79 «Sparviero») – итальянский средний бомбардировщик и торпедоносец.

*** Стоит сказать, что хорошо зарекомендовавший себя в FAA «Спитфайр», на палубах в варианте «Сифайра» повёл себя не очень, вследствие длинного носа, закрывающего обзор при посадке, и узкой базы передних стоек, что приводило к частым авариям. И та же замена ударных бипланов на новый бомбардировщик-торпедоносец Fairey «Barracuda»… – этот цельнометаллический моноплан даже на вид был тем ещё уродцем. Англичане только из «упрямства традиций» продолжали летать на своих доморощенных самолётах, тогда как во многом уже пересаживались на более удачные американские аналоги.

**** Подтекст реплики ещё в том, что Ирландия, имея давние разногласия с Британией, не вступила в антигитлеровскую коалицию, оставшись нейтральной.

** *

Ночью, в 02:00, «Port T»-Адду покинут корабли вице-адмирала Уиллиса.

Сомервилл планировал сняться с якорей вскоре, первой же оказией, буде всё подогнано к срокам*. Когда за горизонтом маячит угроза в виде четырёх авианосцев с полнокровными ударными группами, а у тебя их едва два… («едва два», потому что на эти «британские два» всего три десятка истребителей**), тянуть и задерживаться в неудобной позиции безрассудно. Он и не станет тянуть.

В отличие от известной истории, ныне, не обладая актуальной информацией о местонахождении авианосцев Нагумо, проведение воздушной разведки прилегающих к Адду водных пространств должно было быть особо интенсивным. И по справедливости японские корабли «просились» на обнаружение, попав какому-нибудь дозорному экипажу под крыло. Однако «Каталины» совершали только дневной поиск, а ночная разведка самолётами оснащённых радаром был ограничен количеством задействованных машин, попросту не перекрывавших выделенные зоны патрулирования. По той же дальности. Наверное, какой-то «Альбакор» не долетел…

Непонятно чьё именно радиосообщение словили связисты «Акаги», с испугу записав его на работу вражеского самолёта-разведчика, ходящего якобы прямо над японским соединением, ничего экстренного на узле связи «Уорспайта» не получали.

Соединение Aвыдвинется из Адду с восьмыми склянками.

В своих неспокойных думах сэр Джеймс вновь будет возвращался к тому дешифрованному японскому сообщению, где упоминалось западное побережье Индостана: неприятная (мягко сказано) перспектива нарваться на японское ударное соединение где-то на маршруте по пути к Бомбею начинала вытеснять все остальные опасения. Он даже подумывал о том, чтобы переиграть планы, сразу взяв курс в сторону побережья Африки, вслед за соединением Уиллиса.

И получилось бы, что, решивший осуществить некую многоходовку Нагумо, нагнав страху на британского адмирала, чуть не переиграл сам себя. Восточный флот запросто мог затеряться на просторах океана. Сражения не состоялось бы.

Утро ещё наступило. И рассвет едва грезил…

Группу воздушных целей с западного направления зафиксирует корабельный радар флагманского линкора.

– Христос распятый! – воскликнет так и не ложившийся Сомервилл, – дождались! Это они!

Японцы шли волнами.

* В реальной реальности на то время Нагумо будет идти кружным путём Бенгальского залива, оказавшись к востоку от Цейлона. Где его 8 апреля в 15:17 по местному примерно в 600 милях к востоку от мыса Дондра и обнаружит «Каталина» Королевских ВВС, передав сообщение на базу. Сомервилл его также получит и успокоится – противник далеко от Адду и угрозы Восточному флоту не представляет. Дозаправка кораблей будет проходить штатным порядком, в военных дневниках Адмиралтейства в отчёте боевых действий Восточного флота Соединение A покинет базу на Мальдивах только в шесть утра. В нынешней ситуации всё конечно будет подогнано под другие сроки.

** В авиагруппу «Индомитебла» входило девять истребителей «Си Харрикейн» (880 Squadron) и двенадцать «Фулмаров» (800 Squadron). «Формидебл»: двенадцать «Мартлет» 888-й эскадрильи, сформированной в ноябре 1941 г. и попавшей на авианосец в феврале 1942 года. И хотя некоторые английские источники утверждают, что не все авианосные истребители в распоряжении адмирала Сомервилла были в наличии и исправности, мы будем придерживаться официальной версии.

Стоит также отметить, что на японских авианосцах на момент начала 1942 года в авиагруппах количество истребителей разнилось ненамного – 18 «Зеро», плюс по 27 пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев. Другое дело, что британским истребителям в роли ПВО пришлось бы в первую очередь и как минимум срывать атаки на корабли, при этом вступая в равную или точнее неравную борьбу с «Зеро».

Глава 2

Кидó Бутай… отступом на пару часов назад

Как правило, командиры авиагрупп получали общее представление о задаче ещё на стадии разработки, на штабном уровне. Оперативный инструктаж для экипажей эскадрилий проходил в комнатах отдыха лётного состава. На больших японских авианосцах «первой линии» это достаточно просторные помещения, с необходимыми картами, стендами графиков и таблиц, где авиаторы могли разместиться на стульях, вооружившись блокнотами для пометок и прочими канцелярскими принадлежностями.

Радисты согласовывали кодовые сигналы, позывные, частоты связи в группах и отдельные каналы с корабельными радиостанциями, пилоты знакомились с маршрутами подхода и отхода. Давалась сводка метеоусловий над целью, оценка предполагаемого противодействия в воздухе и с земли от средств ПВО. Операторам торпед доводились оптимальные условия сброса, обозначалась гидрология гавани (в данном случае лагуны, и она была неизвестна), равно как и пилотам бомбардировщиков раздавались карточки с силуэтами вражеских кораблей и их ТТХ, особенно в возможностях зенитного вооружения.

К сожалению, изначальная скудность информации по пункту базирования британского флота на атолле Адду, с учётом отказа от проведения предварительной воздушной разведки, многое оставляла на ориентирование уже по месту, на усмотрение того же Футиды, которому и предстояло вести первую атакующую волну.

Там, где отсутствуют детали, полагаются на действия по уже отработанному шаблону. Перехваченная радиограмма вражеского разведчика внесла свою деструктивную корректировку, Нагумо решил не ждать и выступить неурочно.

Футида сразу обратит внимание:

– Если вылететь сейчас, к Адду мы подойдём – солнце уже появится из-за горизонта, но видно его будет только на высоте к двум тысячам метров, сам атолл и наличествующие там британские корабли останутся в полном сумраке.

– Расхождение не такое уж и большое, – скрипуче возразит адмирал, – тем более ничто не мешает вам удлинить маршрут обходом с западных румбов, уравняв зазор для оптимального выхода к цели.

Футида отвёл глаза, понимая, что доля его ответственности в таком случае только растёт, риск неувязок тоже, прилети они даже на десяток минут раньше, придётся кружить в ожидании. Британцы, с наличием радара, ждать не станут.

«Какой смысл, – подумает капитан 2-го ранга, – взлетать чуть позже, или сейчас, чтобы в итоге «передержать» ситуацию»?

Вслух он ничего не скажет, и перечить командующему, разумеется, не станет. С общего штабного одобрения в режим атаки внесут небольшие изменения. С семафорного поста островной надстройки «Акаги» зачастит «морзе» сигнальный прожектор, передавая на другие авианосцы новое распоряжение.

Гэнда подбадривающе похлопает Футиду по плечу, фамильярно подтолкнув, мол, иди, давай. И тот, не то чтобы особо торопясь, двинет вслед за Муратой, спускаясь с трапа на полётную палубу.

Последнее напутствие непосредственно перед вылетом – инструктаж на взлётке. Возглавляющий ударную волну офицер собирал командиров отрядов у островной надстройки, где висела большая чёрная доска с нанесённой мелом информацией для экипажей, зачитывая им общие положения:

– До цели ориентировочно 250 миль. По факту предстоит пройти все 300. Кодовая книга – F-6, на радиостанциях – 6350 килогерц.

…записывающие в раскрытых блокнотах командиры экипажей важные детали: дистанцию, курс, скорость, кодовые шифры, рабочую частоту, в конце почти традиционно сверяя часы, о чём громко объявлялось…

– Часы сверены, господин.

– Флот в обычном построении. Будет следовать курсом 350 градусов. Точка сбора указана.

…последние данные в полётных схемах не записывались, чтобы в случае попадания в руки противника тот не узнал о местонахождении соединения.

Ещё темно. Время. Время на хронометрах ненамного, но достаточно раньше намеченного. Гидросамолёты-разведчики с «Тоне» и «Тикумы» уже будут подняты в небо. Авианосцы развернутся на ветер, набирая 28-узловый ход.

Закреплённые талрепами на палубе самолёты, с уже запущенными двигателями. Экипажи разбежались по машинам. На крыльях загорались синие и красные лампочки – знак того, что пилоты готовы к взлёту.

Спустя минуты командир авиационной части палубного дивизиона капитан 2-го ранга Масуда доложил о полной готовности.

Прокаркали громкоговорители «Акаги», извещая о начале операции.

– Начинайте, – поступит приказ с мостика.

С командного поста ПВО на островной надстройке подали отмашку белым флагом. Офицер авиации продублировал, описав зелёной сигнальной лампой круг – темно.

В 04:15 по местному первые в очереди «Зеро» начали короткий разбег. Система была отлажена и отработана, самолёты сходили за носовой срез палубы один за другим с интервалом 20 – 30 секунд.

Групповые взлёты в подобных миссиях превратились уже в обыденность, и если поначалу свободные от прямых обязанностей матросы, не исключая офицерский состав, не гнушались выйти на палубы и мостики помахать фуражками взлетающим экипажам, увещевая богов к удаче, то сейчас процедура утратила былой восторг. Впрочем, махали…

– Полетели наши «управляемые снаряды» в противника, – тихо, едва одними губами пробормотал Нагумо. Это сравнение пришло в голову неспроста, отголоском видений грядущего:

«Дошло и до этого… как там их назвали… камикадзе»?

Последний самолёт оторвался от палубы, легко взбираясь ввысь, пропадая в темноте, лишь только огоньки на консолях напоминали о его существовании да угасающий вой двигателя. Ушей, отвлекая, коснулся голос матроса на руле, протяжно отрепетовавшего возвращение авианосца на исходный курс. Минутная стрелка висящего на правой переборке хронометра успела оббежать очередной полный круг.

* * *

Собравшись компактной группой, самолёты ударной волны последовали к цели, держась высоким эшелоном. Пилотам поначалу приходилось ориентироваться лишь по навигационным огням, затем потушенным, и всё их внимание больше было сосредоточенно на поддержании строя. Никто из японских лётчиков не заметил, как ниже в кромешной темноте прошла «Каталина», инициативой командира лейтенанта Томаса, поднявшаяся в воздух до рассвета, чтобы начать патрулирование с восходом солнца в дальней зоне южного направления.

Экипаж лодки-амфибии японцев тоже не заметил. Они пролетят ещё немного и почти идеально выйдут на корабли Нагумо.

* * *

Как всегда, в такие чаяные часы время кажется особенно томительным… слушая эфир, в ожидании, что первое прорвётся – всполошённые возгласы на британских частотах или удовлетворительное сообщение от Футиды.

Пока тишина. Нагумо взглянет на циферблат, на вид из ходового мостика в сторону востока…

«Всё к месту, всё правильно. Будет у них время обойти англичан с западных румбов. Я и до этого не хотел действовать напрямик и в лоб».

И снова взгляд на стрелки часов, подмечая, что с момента подъёма первой ударной волны прошло почти два часа.

«Рассвет согласно таблице наступает в 06:03. Ещё есть зазор – десяток минут… им ещё нужно будет осмотреться на месте, обнаружить, классифицировать цели. Если только Футида всё же немного не попридержал. Но в любом случае и по всем расчётам они должны быть уже на подходе к атоллу, и если британские радары так хороши, как о них заявлялось, то вполне уже и обнаружены. Почему же вражеские частоты молчат? Особенно если помнить тот не выявленный ночной разведчик – что-то же он передал?! Тревога у противника должна быть поднята уж давно. Неужели что-то готовят встречно»?

Слышал, как начальник штаба, не менее томимый ожиданием, снял трубку телефона связи с радиорубкой, задав уже задаваемые вопросы. Повесил.

«Небольшой атолл, посреди океана, – гонял мысли адмирал, – если англичане и успели построить там сухопутный аэродром, упоминаний о наличии там базовой авиации мне не встречалось*. Значит, это будет столкновение в варианте «флот на флот», в его авианосном исполнении, и кто-то из моих штабных офицеров наверняка прискажет «наконец»! Гэнда и остальные лётчики – у этих только и разговоров, находя в этом какое-то своё особое эстетическое удовольствие, как и азарта закладов».

Слышал он, проходя мимо комнаты отдыха лётного состава: «Ставлю 30 иен на выпивку тому, кто всадит торпеду в хвостовые оперение британского «броневика» или линкора»…

«30 иен, многовато для одного экипажа», – с чего-то нашёлся подметить адмирал. Догадываясь, что «хвостовое оперенье» это очевидно «винто-рулевая группа», пилотский жаргон, и что кто-то с лёгкой руки уже прозвал британские авианосцы с конструктивной защитой ангара и полётной палубы «броневиками».

«Итак, флот на флот, но с нашим несомненным превосходством. И ни о каком встречным сражении речи не идёт! Полдня хватит, чтобы уничтожить основные силы Сомервилла, в первую очередь авианосцы. Затем линкоры и прочие крейсеры. Вторая половина дня чтобы «зачистить» все, что ещё останется на плаву».

…солнце только-только выстрелило из-за горизонта первыми лучами, когда возбуждённой скороговоркой, наконец, о чём-то известит дежурный офицер. И это было не о том.

*В реальной истории аэродром на острове Ган будет введён в эксплуатацию только в июне.

Изгоняя иллюзии

Упёршись локтями в борт кабины для устойчивости бинокля, лётчик-навигатор считал единицы, призывая радиста по внутренней связи:

– Передавай, передавай! Быстро! Корабли! Два… нет, четыре! Пятый! Передавай место координат…

Он что-то выдал нечленораздельное, когда на его глазах с полётной палубы, несомненно, авианосца отделился крошечный силуэт…

– Как мы их, а?! Япошки нас проспали! Только сейчас поднимают истребители наперехват! Всё, сворачиваем лавочку…

Переоценил. И недооценил.

Их уже атаковали «Зеро» воздушного патруля… по фюзеляжу и плоскостям застучали пули! Правый заднетурельный стрелок немедленно втянулся в дуэль, разворачивая свои спаренные «Браунинги».

Гидросамолёт кинуло вниз, с потерей высоты – эшелон не превышал 3000 футов (914 метров). Пристрелочная очередь «японца» влёт щелчками попаданий прошила правое крыло. Вцепившись в штурвал, пилот был вынужден спуститься ещё ниже, рискуя окончательно «размазаться» над водой, умудряясь ещё и отрабатывать ручкой крены уклонений, раскачивая ставшую вдруг инертной машину из стороны в сторону.

Бой был неравным, ощущению полной обречённости, когда над тобой кружит не менее трёх вражеских истребителей, и сколько-то ещё скоро подоспеет, не давал вбрасываемый в кровь адреналин. И лишь неутихающие бортовые пулемёты, и мастерство пилотов всё ещё питали крошечную надежду, что им удастся оторваться.

Точку этим мучениям поставил «Тикума», когда уходящий от преследования вражеский самолёт оказался в зоне уверенного поражения зенитными средствами крейсера. Прямым попаданием или близким разрывом 127-миллиметрового снаряда где-то под основание крыла-парасоли, левый двигатель «Каталины» буквально вырвало с креплений мотогондолы… захлёбываясь вращением винта 1200-сильный «Пратт-Уитни»* ушёл в свой отдельный полёт, летающую лодку взрывной волной кинуло на крен, одновременно внезапной разбалансировкой разворачивая в продольной оси. А до воды там было совсем близко…

* На американских «Каталинах» стояло два радиальных двигателя Pratt & WhitneyR-1830-92.

* * *

На борту флагмана Восточного флота группа офицеров сгрудилась над картой оперативной обстановки. Сейчас, когда до начала боя оставались, как принято в таких случаях говорить, считанные минуты, голова у командующего Сомервилла в попытке «объять необъятное» начинала буквально вскипать. Снова япошки обернулись с неожиданной стороны, появившись «не оттуда», оказавшись «не там».

– Что если Нагумо подбирался к Адду тем же путём, которым шли и мы? Вслед за нами! Пройдя одним из проливов архипелага к северу?

– Сэр, если это так, следует немедленно предупредить кэптена Биссета. Это в его стороне. Сэр, не следует ли нам изменить курс?

– Следует. Хотя это уже мало имеет значения.

…смертельно раненный радист «Каталины», получивший с первых атак как минимум две малокалиберные пули, всё же отстучит ключом простое, без подробностей, сообщение, обозначающее обнаружение противника…

На «Уорспайте» его получат, Сомервиллу немедленно доложат. Тот сдержанно, «хоть тут определилось», кивнёт, меняя сиюминутное облегчение на сиюминутно же разочарование: ещё вчера эта информация, в текущей перспективе, его бы заинтересовала, сегодня всё это не имело значения. Он уже не помышлял и не рассчитывал на ту самую контратаку, как планировал – в ночь.

До ночи ещё дожить надо, а противник – вот он, «контактом» на круглом мерцающим зеленоватым светом индикаторе, лишь может быть с минимальной отсрочкой – радиометристы колдуют. Несовершенные радиолокационные устройства тех лет указывали направление и дальность до цели, но не способны были отображать более сложные параметры – курс и скорость. Японцев засекли как бы в стороне, траверзом, но кто бы сомневался в скором появлении (мимо не пролетят) ударных эскадрилий джапов в небе, над головой. Тогда как впереди ещё целый световой день… и что-то подсказывало сэру Джеймсу, что это будет самый тяжёлый день в его жизни.

С катапульты линкора в спешке стартует штатный гидросамолёт «Валрус», в предстоящем бою на борту корабля ему не место – очень уязвимая цель для бомб и осколков, экипажу будет приказано лететь на Адду*.

Флагманский радиопост срочно раздаст по эскадре надлежащие распоряжения. Судам снабжения, и без того отстающим на несколько миль, будет приказано уходить, выбирая по возможности разные направления, чтобы затруднить противнику их поиск.

Разумеется, не исключалось, да какой там, была убеждённость, что японцы обязательно наведаются и на Адду. Команда туда: увести, рассредоточить всё движимое.

В своих назначенных секторах вели поисковые мероприятия разведчики дальнего действия – «Каталины», их экипажам так же был разослана предостерегающая директива. В конце концов в небе ещё находились высланные в противолодочное патрулирование бипланы с авианосцев. Тревожное оповещение касалось и их.

Эскадренное соединение во главе с «Уорспайтом» сменит курс, консолидируясь для отражения воздушного налёта в боевой порядок. Лёгкие силы эскорта возьмут единственный линкор в круговой ордер, достаточно плотный, в распоряжении Сомервилла на данный момент было два лёгких крейсера и шесть эскадренных миноносцев.

По одному сопровождающему получили отправленные ранее на удалённые стоянки «Формидебл» и «Индомитебл». Сэр Джеймс сейчас лишь безмерно радовался, что два его авианосца ещё не присоединились, и по идее держались в удалении – вне зоны внимания противника.

Находящийся где-то в пятнадцати (совсем недалеко по самолётным меркам) милях к востоку от главных сил «Индомитебл» развернётся, набирая полный ход, спеша разорвать дистанцию. Кэптен Биссет на «Формидебле» примет подобное же решение, с разницей лишь своего нахождения в тридцати милях на северных румбах. Но прежде оба авианосца организуют срочный подъём истребителей, чтобы оказать поддержку флагманскому соединению в отражении скорой воздушной атаки. Преобладающие северо-восточные ветра позволяли им делать это на ретираде, практически не меняя курса.

* Штатно на «Уорспайте» могло располагаться четыре «гидро», но обычно линкор возил лишь два. В данном случае, вторая машина из-за неисправности двигателя осталась на борту и была сброшена в воду при появлении японских ударных самолётов.