Выходя из тени

Глава 1

– Димон, подай шило, – сказал я, протянув назад, не глядя, руку.

– А ты уверен, что стоит это делать? – последовал мне неуверенный ответ. – Нас же точно спалят. Потом жизни не будет после выпуска. А я планировал в институт поступить. На меня уже и квота на стипендию выделена.

Тем не менее шило легло в руку, как влитое. Я продолжил ковыряться в замке сейфа, не отвлекаясь даже на смахивание пота со лба. К слову, занятие и правда было достаточно сомнительным. Четыре часа утра, два подростка в кабинете директора школы-интерната, шило и вставленные в отверстие замка шпильки, надёжно зафиксировавшие нужные ригели. Кто-то назвал бы ситуацию абсурдной, кто-то даже самоубийственной. Но даже если я попытался бы объяснить, почему за два дня до выпуска я занимаюсь взломом сейфа, то для них мои действия остались бы все такими же непонятными. Тут, главное, знать причину и следствие. Но вот они были только у меня в голове.

Кстати, Дмитрий Ставров, или по-простому Димон, а для своих Сова, вписывался в любые авантюры, даже если не видел для себя в них никакой выгоды. Неуемный интерес ко всему, что лежало в иной плоскости, чем повседневная жизнь, влекло его, как свет манит бабочек во мраке ночи. А если учесть, что все каверзы происходили под покровом темноты, то кличка “Сова” не отражала и части от его шебутного характера.

Что удивительно, днем он становился спокойным и рассудительным, а ещё, неплохо так налегал на учебники. Строил планы на время после выпуска и охотно делился ими как с другими интернатовскими, так и с преподавателями. Как две таких противоположных черты характера уживались в одном человеке, непонятно мне до сих пор. Девушки из нашего класса говорят, что, мол, по гороскопу весы, но людям, которые рисуют брови по утрам, мало веры.

И самое главное, он никогда не попадался. Нет, были случаи, когда его замечали ночью комендант или преподаватели, но с сонным и самым мирным выражением лица, выходящего из уборной. На вопросы он лишь пожимал плечами и говорил, что “приспичило”. И ведь не врал! Только приспичило нечто другое!

На фоне его серьёзного характера в дневное время суток мы и подружились. Вместе изучали физику и историю, читали книги по географии и изучали произведения Золотого века литературы.

Я же нигде не выделялся. Учёба на хорошо, но не на отлично. Поведение – в драках замечен не был. Хозяйственные работы – участвую, как и все, но без фанатизма. И это моё поведение было полностью моим осознанным выбором.

И вот сейчас, пока все спят, я ковыряюсь в замке сейфа директора, а Сова с широко раскрытыми глазами подаёт мне инструменты. Произошёл разрыв шаблона. Поучаствовавший практически во всех ночных приключениях, Димон пытается отговорить меня.

– Зажим…тьфу ты, ещё одну шпильку, – снова протянул я руку назад.

И вот, когда последняя шпилька встала на свое место, а замок тихо щёлкнул, дверь сейфа была открыта. Сорок минут потребовалось мне, чтобы взломать двух контурный замок с дополнительно установленным ригелем. Теряю хватку. Не сказать, чтобы я раньше часто взламывал замки, но такой навык имеется.

Медленно потянув на себя сейфовую дверь, я заглянул внутрь. В верхней части лежали ровные стопки денег, видимо, на новые занавески в актовый зал. Правда, странно, что в иностранной валюте, но, судя по всему, ткань импортная будет. Откуда-нибудь из Османской империи или Персии.

Чуть ниже нашлись накладные на поставку новой компьютерной техники. И, действительно, недавно такую установили в класс информатики. Правда, после этого у нас стало два класса информатики и в новый нас не пускали, а мы продолжали заниматься в старом. Но что имеем, то имеем.

И вот, на нижней полке, под стопкой бумаг на оплату поставок продовольствия и покупку новенького дома на побережье Чёрного моря, нашлось и моё личное дело. Быстро открыв папку и пробежав глазами содержимое, я вынул все листы и, свернув их трубочкой, надёжно спрятал в потайной карман куртки. Сам пришивал. Над моим левым плечом просунулась заинтересованная голова Димона, но я сделал все очень быстро, так что рассмотреть он ничего не успел.

Вложив в папку заранее заготовленные листы с повестью Достоевского “Идиот”, я вернул её на то место, где она и лежала. Аккуратно по памяти восстановил порядок вещей внутри сейфа, закрыл дверцу, чуть не прищемив нос Сове, и, тихо щелкнувший замок поставил точку в моей афере.

– Саша, а зачем тебе личное дело? – Димон, глаза которого напоминали сейчас спутники Сатурна, а точнее очень быстро вращались в разные стороны, не оставлял попыток выяснить причины нашего тайного проникновения. Светлые, практически переходящие в пепельный цвет волосы, которые сейчас торчали в разные стороны и небольшой курносый нос, – все это тоже про него. Но глаза выделялись на лице особенно ярко в этот момент. – Его же и так скоро отдадут.

Вот вопросом, почему моё личное дело, в отличие от других учеников, находится не в отделе кадров, а в личном сейфе директора, он не озаботился. Нет, Сова был сообразительным малым, но моё поведение настолько выбивалось из нормы и повергло его в шок, что на какой-то конструктив от него рассчитывать не приходилось.

К слову, зовут меня Александр Архангельский. Семнадцать лет. Всю сознательную жизнь провел в интернате под Москвой. А ещё я помню её почти с самого рождения, ведь первая моя жизнь была не в этом мире. Но об этом позже. Что еще могу сказать. Рост можно отнеси к «золотому стандарту» – сто восемьдесят пять сантиметров. По крайней мере, при наборе в элиту имперской гвардии, указан был именно такой критерий. В отличие от моего друга цвет волос можно назвать классическим – темные и слегка вьющиеся, за что я в свое время выслушал довольно большое количество шуток.

– Дим, слышал такую поговорку – меньше знаешь, крепче спишь. Сам говорил, у тебя впереди блестящее будущее – университет, девушки и работа в одном из министерств. – Сказал я с лёгкой улыбкой на губах. Но глаза мои оставались предельно серьёзными, намекая, что обратно дороги не будет. И стоит трижды подумать, прежде чем погрузиться в чужие тайны. Так что дальше Сова задумался и расспрашивать не стал, хотя было видно насколько ему интересно.

Обратная дорога в комнаты общежития оказалась свободной. Лишь раз, где-то в каморке коменданта громыхнула и покатилась по полу пустая бутылка. И не удивительно, где он ещё найдёт виски тридцатилетней выдержки, так вовремя и заботливо оказавшийся у него на тумбочке.

Проскользнув в нашу комнату, мы быстро разделись и улеглись по кроватям. Перед сном Димон ещё какое-то время лежал, переводя взгляд с меня на потолок. Но так ничего и не спросил. Дружба и рассудок победили в дуэли с любопытством, но вот надолго ли… а объясниться придётся, рано или поздно. Не так много у меня в этом мире друзей.

****

Утром, несмотря на то, что ночью практически не спали, чувствовал себя довольно бодро. Суета в общежитии, вызванная выпуском в самостоятельную жизнь, кипела на всех этажах. Коля Рыжиков эмоционально рассказывал всем вокруг, как он поедет поступать на повара и потом будет работать в одном из лучших ресторанов в столице. Молчанова Катя молча сидела на диванчике в общей зоне и с улыбкой наблюдала за суетой вокруг, как будто она ее не касалась, а все происходящее не более, чем формальность. Несколько ребят тихо шептались в углу, но по выражениям лиц было видно, что происходит процесс взыскания старых долгов, столь необдуманно оставленных до времени выпуска. Хотя, может на это и был расчёт, что самостоятельная жизнь сгладит все углы и договоренности.

Что касается нашего ночного приключения, то, приняв для себя какое-то решение, судя по уверенному взгляду, Димон не задал ни одного вопроса, как будто и не было вылазки в кабинет директора.

Умывшись в общей душевой, благо проскользнули в неё до появления очереди, мы направились на завтрак. Конец мая радовал ярким солнцем и чистым небом над головой. Легкий ветерок гулял в кронах деревьев, едва покрытых молодой, яркой листвой. Громко, на перебой кричали птицы, почуявшие приход тепла. Где-то в стороне стучал по дереву дятел, выстукивая незамысловатый ритм.

Столовая находилась в другом крыле интерната, и, чтобы туда попасть, нужно было выйти на улицу, обойти здание перед основным входом и повернуть направо. Был, конечно, проход и через основной корпус, но никто в такую великолепную погоду не хотел светиться перед преподавателями раньше времени.

У вертушки проходной на территорию школы, стояла группа людей из четырех человек в классических черных костюмах тройках. И, судя по виду, ожидая кого-то с более широкими полномочиями, чем, занявший перед ними позицию, сторож дядя Ваня, который совершенно явно не собирался их пускать.

– А я вам уже в десятый раз повторяю, что раз у вас нет направления, то пускать на территорию не положено. И не надо мне тут махать своим удостоверением, это режимный объект, вход только по спец пропускам, – с упертостью, свойственной отдельной категории людей, которым дали крупицу власти, видимо, не в первый раз, повторял дядя Ваня.

Примечательно, что в нашем интернате даже форма у охраны отличалась от привычной в большинстве ЧОПов спецовки. Вместо темно-синей она была угольно черного цвета с воротником стойкой, подчеркивающий особый статус заведения. Приходилось соответствовать и Кузьмичу. Гладко выбритый, усы аккуратно подстрижены, а волосы все еще блестели чернотой, несмотря на большую залысину. Финальным штрихом служили слегка оттопыренные уши и нос картошкой, что предавало комичности образу прожжённого бюрократа века эдак девятнадцатого.

– Уважаемый, вы же видите место моей службы, и должны понимать, что направления эти выписывают мои сотрудники. И вызовите, в конце концов, руководство, – пришедшие проявляли недюжинное терпение, хотя давно могли пройти внутрь силой. Среди них явно были одарённые и не самого низкого ранга.

– Я таких удостоверений могу сам по пять штук на день рисовать. Вот будет направление на набор учащихся, тогда и поговорим. А руководство, вона оно, спускается.

По дяде Ване было видно, что он уже и сожалеет о принятом решении не пускать посторонних, но отказываться от своих слов он явно не собирался. Что служило источником – природная вредность или нелюбовь простого народа к представителям власти, которые чаще приносили с собой лишние проблемы, было непонятно. Но «костюмы», как мы их сразу же прозвали, стояли там давно и подвижек, несмотря на все усилия, в их общении со сторожем не наблюдалось.

Со стороны главного входа по ступенькам застучали каблучки заведующей по учебной части Зинаиды Петровны, спешащей, чтобы разрешить конфликт. Увидев, кто стоит у вертушки и не может попасть на территорию, она ещё прибавила ходу.

– Кузьмич, ты чего опять удумал! Это уважаемые гости, они, между прочим курирует наш интернат! – крикнула, практически подбегая к проходной, завуч.

– Пожалуйста, Сергей Викторович, проходите. Сторож у нас уж очень бдительный. В прошлом месяце наши воспитанники ухитрились на территорию пронести породистую собаку, с которой потом устроили бега на перегонки по этажам общежития, так теперь усиленный режим на вахте. А все почему, потому что собака оказалась какого-то дворянина из соседнего коттеджного поселка, – закудахтала Зинаида Петровна вокруг гостей, двигаясь вместе с ними в сторону здания.

– Не положено без бумажки, – продолжил ворчать себе под нос наш бессменный сторож.

Весь диалог мы наблюдали, стоя в сторонке, и быть нам окликнутыми и припертыми к стенке строгим взглядом завуча, если бы не суета вокруг гостей.

– Дядь Вань, ты молодец, что всяких посторонних не пускаешь. – Сказал Димон, подходя ближе, когда гости проследовали вместе с завучем в здание школы. А из моих рук, как только мы оказались максимально близко, в карман Кузьмича перекочевала купюра в три рубля. Потому как хорошие дела должны быть вознаграждены. – А что эти пиджаки хотели?

– Говорят, из особой комиссии, приехали одарённых набирать на государеву службу, – перешёл на доверительный шёпот Кузьмич. – В енту, специальную программу. Знаю я эти их программы, у нас в свое время так Володька из третьего подъезда в такую программу попал. А потом привезли его, через месяц, пьяного и без обуви. Так что знаем мы, нечего там делать.

– Ты это, дядь Вань, построже с ними, а то вон в прошлый раз тоже приезжали из социальной службы, а завхоз потом носков и полотенец на складе не досчитался. – Подлил я масла в ворчание сторожа и тот, уперев глаза в пол, не стал развивать тему дальше. Видимо что-то знал о дальнейшей судьбе хлопчатобумажных изделий.

– Дим, а ты вот как считаешь, государева служба – это престижно или не стоит связываться? – отойдя в сторону и задав свой вопрос, я не торопился двигаться в столовую, продолжая наблюдать за проходной.

– Ну, знаешь, Саша, тут все неоднозначно. Помнишь, был у нас года три назад Леха Силов, крепкий парень, спортом занимался, с турников не вылезал. Приехала тогда такая же комиссия, да и выявили у него дар, землей он владел, оказывается, оттого такой крепкий и был, как камень. – Димон сделал паузу, посмотрев в сторону Кузьмича. Тот продолжал что-то бубнить под нос, настороженно поглядывая в сторону машин за воротами.

– Так вот, видел я недавно его, когда в город вывозили. Внешне все такой же он, а вот огонёк в глазах погас. Он же тогда лидером команды по футболу был, а сейчас я его еле узнал. Тихий и неприметный, если бы не характерная родинка на щеке, то мимо прошёл бы и не заметил.

– Так может, у него работа такая, – неприметным быть? А на самом деле все у него хорошо и жизнь такая его устраивает?

– Я его тогда окликнул, а он все в землю смотрел, не хотел глазами пересекаться. Говорил, учится ещё, практики много, потому и замученный такой. Но я тебе вот что скажу – от любимого дела так не устают и глаза не отводят. А ты что, неужто тоже собрался проверяться?

– Да нет, мне-то куда. Я так, просто мнением интересовался, – под подозрительным взглядом Димона, быстро опроверг его подозрения. Но было видно, что после ночной вылазки он мне не поверил.

В этот момент к проходной выдвинулась ещё одна группа людей в костюмах. А наперерез им посеменил дядя Ваня, и взгляд его не предвещал для них ничего хорошего. Расстроенный прошлой неудачей, в этот раз он собирался стоять до последнего.

– Что-то сегодня проходной двор какой-то, – выразил свои мысли Сова. – Понимаю, что выпуск, но никогда столько заинтересованных в нашем интернате не было. Максимум, конфеты и сгущёнку привозили в качестве благотворительности.

– Это которую вы потом выменяли на щенка в городе? – с ухмылкой не забыл я напомнить ему причину паранойи Кузьмича.

– Подумаешь, попался доверчивый дворяненок, которому сладкое не разрешают есть…

Тем временем, на пропускном пункте разыгрывалась новая драма в исполнении одного старого действующего лица и трех новых, пытающихся попасть на территорию школы.

– Добрый день! Мы из государственной особой службы помощи одарённым детям. Приехали провести проверку на способности ваших выпускников. Те, у кого выявится дар, смогут поступить в наше учебное заведение под патронажем Цесаревича и в дальнейшем получить хорошую работу в министерстве. Вот наши верительные грамоты на право находиться на территории. Проводите, пожалуйста, нас к директору! – выдал один из новоприбывших, не дав себя перебить.

От такого напора Кузьмич забыл, как дышать, лишь изредка хватая воздух ртом. Было видно, что он ищет повод не пускать на территорию новых приезжих, но сколько он не старался, достойная причина в голову не приходила. Ещё и грамота была заверенная всеми нужными печатями за подписью министра, на что благородные господа незамедлительно указали.

Спустя десяток секунд разглядывания верительных и дыхательного упражнения из духовной практики далёкого Сиама (вдохнул и забыл выдохнуть), дядя Ваня пришел к решению и, открыв турникет, запустил сотрудников министерства на территорию. Все-таки сделав выдох, как и положено в восточных наставлениях.

– Уважаемые, мне пост покидать нельзя, кто же следить будет за порядком. Давайте вас ребята проводят до директора, – и рукой указал в нашу сторону.

– Дядь Вань, мы в столовую шли, на завтрак. А если сейчас пойдём уважаемых господ провожать, то точно на него не попадём. Сразу найдут нам работу, – быстро просчитав ситуацию, выдал я в ответ. – Давай мы пока на проходной покараулим, а ты проводишь. Ты нас знаешь, мы никого не пустим без тебя. Если что, будем ссылаться на Имперский эдикт от тысяча восемьсот пятьдесят второго года, по которому нельзя пускать посторонних на территорию.

Помявшись для министерских, что, вроде как, не положено, ведь он впервые слышал о каком-то там эдикте, сторож, махнув в нашу сторону рукой, направился вместе с ними ко входу в основной корпус. А новым «костюмам», видимо, вообще не было дела до того, что кто-то может проникнуть на территорию в его отсутствие.

Обычно такие комиссии от государства приезжали раз в несколько лет и проверяли детей лет с десяти и старше. Как говорят, именно в этом возрасте начинает пробуждаться дар. И если старших забирали сразу, воспитывая их уже в своих заведениях, то младших оставляли на «передержку», приставляя к ним наставников внутри интерната.

Но бывали и вот такие случаи, когда уже к выпускному классу приезжали проверить, так сказать, на всякий случай, вдруг кто-то поздний и раскрылся не в раннем возрасте. Но чтобы одновременно от двух инстанций и, не договорившись между собой, такое было впервые.

– А вот смотри, Дим, если егеря в лесу нашли медведицу, которая в капкан попала и практически при смерти. В город не довезешь, на месте оказанная помощь не поможет. А подле неё медвежонок. И вот, посовещавшись, они ту медведицу добивают, предварительно медвежонка усыпив, чтобы не мешал. – И поймав заинтересованный взгляд Совы, продолжил. – И везут они того медвежонка в питомник, потому как без родительницы своей, ему не выжить. За ним ухаживают, кормят, дают поиграться с другими медвежатами. Но живёт он на закрытой территории и побегать по лесу, потаскать малину из кустов и половить рыбу в реке у него не выйдет. Вот это для него благо или все-таки ограничение его свободы?

– Ты это к чему? – Сова не нашёл, что сразу на это ответить, задумавшись на долгую минуту.

Я в это время разглядывал молодые листья на деревьях, слегка прищурив глаза от яркого солнца, и просто наслаждался погожим деньком.

– Знаешь, Саш, вот если медвежонок при этом не страдает, а другие медведи стали для него новой семьей, которая поддержит в трудную минуту, то, наверное, благо. – Всё-таки пришёл к выводу Димон.

– Все может быть, все может быть. Вот только как быть с теми, кто поставил капкан и из-за которых погибла медведица?

Тот было открыл рот, но не успел ничего ответить, как со стороны проходной показался новый персонаж. Светлые волосы, зачесанные в бок с помощью геля, курносый нос и взгляд, говорящий всем окружающим о важности работы его владельца. Судя по типовой униформе, кепке в нагрудном кармане и коробке в руках, это был какой-то курьер. Он уверенно направлялся к турникету, выпятив вперёд грудь со значком логистической компании.

– Добрый день! Доставка для Васнецовой Елены Николаевны. Пригласите её, пожалуйста, для получения посылки, – уверенно начал вновь прибывший сотрудник курьерской службы.

– А она не может! – выдал я с ходу.

– Как не может? – подвис от неожиданности курьер.

– Ну вот как может, только наоборот.

– И что же мне делать, у меня строгое поручение – вручить лично в руки, – опешил он.

– Как я могу к вам обращаться? – задал я вопрос.

– Валера… то есть Валерий.

– Валерий, а давайте мы поможем решить эту проблему, – сделал я очень доверительное и располагающее выражение на лице. – У нас сегодня тут две высоких комиссии из министерства, и ваш адресат в ближайшее время будет очень занята. Сами понимаете, пока все обойдут, пока замечания напишут... Просто уважаемая Елена Николаевна – директор этого интерната, а без неё там никак, – развел я руками и чуть наклонил голову. – А, чтобы вам не ждать, мы передадим посылку её секретарю, а она, как освободится, заберёт, – со всей благожелательностью предложил я свою помощь.

– А вы, простите, кто? – недоверчиво посмотрел на нас курьер.

– Так местные мы, интернатовские. Вот, помогаем на благо любимой школы, работаем за сторожа. Доверие! Это очень важная составляющая! – поймав недоверчивый взгляд Димона, продолжил я диалог. – Мы выпускники уже и решили связать жизнь с охранной деятельностью. Будем работать тут. Сегодня первый день, как заступили.

Окинув нас скептическим взглядом, курьер все ещё проявлял логическое сомнение о нашей ответственности. По выражению лица было видно – не хотел рисковать и отдавать посылку неизвестным. Как будто он привез драгоценности, которые отправили в бандероли с наложным платежом. А я смотрел на него с самым честным видом и лёгкой, доверительной улыбкой.

– Хорошо, будьте добры, ваш паспорт для внесения данных в квитанцию, – сдался белокурый.

В борьбе между строгими правилами конторы и задачей доставить посылку вовремя, победило все-таки второе. Ведь впереди целый день и ещё множество доставок, которые нужно успеть развести. Так и начинают портиться люди со строгими моральными принципами.

– А давайте я сам заполню, – протянул я руку за накладной.

Еще раз недоверчиво посмотрев на меня, он все-таки передал документ.

– Распишитесь в трех местах, вот тут, тут и тут, – указал он на соответствующие графы.

Поставив размашистую подпись, чем-то напоминающую подпись министра из верительных грамот предыдущих посетителей, я забрал коробку с посылкой.

– Всего доброго! Спасибо, что воспользовались услугами нашей доставки! Заказывайте с умом, доставим с качеством и надёжностью! До свидания!

– И Вам, Валерий, спасибо! Не забудьте одеть кепку, погода сейчас очень обманчивая, легко голову напечёт.

– Идём, – попрощавшись с курьером, потянул я за рукав Сову в сторону, противоположную от столовой.

– Но как же, мы же следим за проходной.

– А вон, уже дядя Ваня возвращается, – и помахав Кузьмичу рукой и заверив, что никого не было и все под контролем, выдвинулся быстрым шагом в сторону жилых корпусов, пока сторож не заинтересовался, откуда у нас взялась коробка.

Глава 2

– Саша, а мы куда? Кабинет Васнецовой в другой стороне. Ей посылку нужно отнести.

– А с чего ты взял, что посылка для неё?

–Ну… курьер... и накладная…

– Понимаешь, Дим, иногда так бывает... Когда мы кажущееся выдаем за действительное. Так случилось, что мои интересы и интересы Елены Николаевны кардинально разошлись. – Не дал я ответить Сове. – Это моя посылка.

– Саша, но где ты и где Васнецова? Какие у вас могут быть общие интересы? И, вообще, что с тобой? Тебя как будто подменили…

– Думаешь? Хотя, стой, посмотри на меня… Ну-у-у… вроде бы нет. Пойдём.

– Это зачем сейчас было?

– Ну, подумал, вдруг ты действительно охранником решил работать.

– Саша, каким охранником?!

– Ну а что? Перспективная деятельность, социально ответственная профессия. Ни один овощ в супермаркете не пройдёт мимо тебя!

– Архангельский!!! – начал закипать Сова.

– Ладно, ладно. Вот представь, что ты на даче вырастил барашка. Пять лет ты его кормил, холил и лелеял. Водил его гулять на лужок, иногда подкармливал арбузами и свёклой. С одной определенной целью – сделать из него шашлык для своей семьи или, возможно, для гостей в один определённый день. Но вот твой сосед подумал, что барашек в его шурпе будет смотреться гораздо лучше.

– Откуда у меня дача?

– Ну представь, что есть. Включи воображение.

– Допустим, представил. Так что с барашком?

– Так ничего, дача то вымышленная.

– Нет, погоди, я уже представил и дачу, и барашка, даже лужок с арбузами.

– Вот видишь, как легко тебя отвлечь от основного вопроса. Про общие интересы ты уже и забыл, – и бодро зашагал дальше.

– Скажем так, – начал я сам через несколько шагов, не дожидаясь нового вопроса от семенящего за мной Совы, который уже начал раздувать ноздри в попытке показать обиду. – Мои жизненные цели и амбиции директора стоят в диаметрально противоположных направлениях. И вот у директора есть определённая цель – не дать мне свободно уйти из интерната.

Скептический взгляд Ставрова показывал, что я либо выдумал проблему, либо где-то привираю. А с моей стороны не было никаких объяснений, чтобы эти его подозрения развеять.

– Ты же знаешь, Дим, почему в нашем интернате хорошо кормят, нет тараканов и даже делают своевременно ремонт? Ты же видел в городе детей из других подобных заведений. И у них все не так радужно, как у нас, – начал я возвращать доверие Совы.

– Об этом никто не говорил. Но исходя из моих наблюдений, у нас не совсем обычные дети.

– Говори прямо, у нас живут дети аристократов, по каким-либо причинам лишившиеся родителей. Война родов, в которой погибли все родные, нежеланный ребенок, оскорбительно называемый бастардом. Отсутствие родственников, которые могут взять опеку – это лишь немногие из причин их нахождения здесь, – бросил я мимолетный взгляд на Димона, продолжая двигаться вперед. – И так принято, что государство до определенного возраста несет за них ответственность. С расчетом привлечь талантливых к себе на службу. За ними никто не стоит, потому они будут верны только одному хозяину, который давал им больше с самого детства. Но мой случай интереснее – во мне заинтересовано не только государство.

За разговором мы прошли жилые этажи и приблизились к последнему, нежилому, где располагались помещения с коммуникациями.

– И, понимаешь, нет у нас с директором возможности разрешить конфликт интересов к удовлетворению обеих сторон, – вновь заговорил я несколько шагов спустя. – Люди, которые вышли на Васнецову с предложением по мне – таким не отказывают. Вот и она не смогла.

– А ты пробовал с ней поговорить? Зачастую разговор может многое изменить.

– Разные весовые категории. Вот если бы тебе предложили работу на государство или сомнительная личность посулила бы большие деньги за скорее всего совсем не честную работу, – чтобы ты выбрал?

– Ну тут даже и думать нечего. Конечно, я не стал бы ввязывать в непонятные схемы, – серьезный взгляд Совы подтвердил только что сказанное.

– Вот и тут также. Предложение от известных, можно сказать, официальных личностей победит непонятное предложение от такого же ученика, как и ты. Как бы я не распинался. Честно, мне нравится твоя вера в людей. Но квартира у моря и крупная сумма наличностью победят желание поступить правильно.

– И возвращаемся все к тому же, – продолжил я. – Если договориться не получается, а барашек нужен всем, то как быть в такой ситуации?

– Как?

– В этой ситуации нужен план! Нет, не так, – План!

– И посылка и есть этот план?

– Не сама посылка, а то, что в посылке!

Пока вели диалог, мы вышли к техническим помещениям, вход в которые выделялся разве что пожелтевшими табличками «не входить» и паутиной на петлях двери. Запирался и вовсе на палочку, воткнутую в проушину для навесного замка.

– И зачем мы здесь?

– Знаешь преимущество старых сливных коммуникаций?

– Их делали при предыдущем императоре и «на века»? – выдал свою версию Димон.

– Вся прелесть старых коммуникаций в том, что они продолжают быть подключенными к новым, стоит только повернуть перекрытый вентиль, и вот в наличии работающая резервная система слива.

Сорвав с посылки оберточную бумагу, я поставил на пол проклеенную скотчем коробку. Монеткой разрезал скотч по шву и начал извлекать ровные брусочки со специфическим запахом.

– Это то, о чём я думаю? – задал вопрос Сова, у которого в глазах зажегся огонек озорства.

– А о чем ты думаешь?

– Ну это то самое, после которого бывает большой бум и быдыщь?

– Нет, ты что, детям нельзя покупать взрывчатку!

– Но в школе много людей. Они ни в чем не виноваты!

– Всегда приходится чем-то жертвовать. Они послужат благой цели!

Все это время я продолжал извлекать из коробки ровные брикеты. Двадцать килограмм промышленных дрожжей отличного качества – это то, чего ещё не было в каверзах Димона.

– Представь, как Васнецова удивилась бы, не перехвати мы коробку? – тихонько захихикал я от внезапно пришедшей в голову мысли. Хотя, о чем это я, все было спланировано заранее.

– Дрожжи и старый коллектор. Только не говори, что ты это сделаешь?

– Я тебе больше скажу, ещё вчера ночью я перекрыл вентили в новом коллекторе и теперь нечистоты копятся ровно до размеров очистных баков. Кстати, они достаточно объёмные, как по мне.

Там, конечно, перекись еще пришлось залить, но не буду же я раскрывать все карты. Еще объяснить придется, откуда у меня взялась перекись в таких количествах. А время не ждёт.

– Это же, это… будет цунами четвёртой степени! – эмоционально вскинул руки вверх Димон.

– И потому у нас есть ровно час до того момента, как дрожжи по трубам дойдут до ёмкостей с отходами, и ещё примерно полтора, как прибудут сантехники. – Времени на что, Сова спрашивать не стал.

Закрыв крышку в стояке, предназначенную для ремонта в случае засора, я дождался, пока трубы начали наполняться водой, и открыл второй вентиль, чтобы, уже находящееся внутри, двинулось по коллектору.

– А теперь быстро уходим, – потянул я Сову вниз. – Послушай, сейчас мы спустимся разными путями, –чуть придержал его у лестницы, ведущей на нижние этажи. – Не нужно, чтобы тебя видели в моей компании.

– Но Саша…

– Никаких «но», ты мне друг и я не хочу тебя вмешивать во все это, – перебив, ещё не сказанное, но и так понятное, категорично заявил я.

– И именно потому, что ты мне друг, я хочу быть рядом, – продолжил упираться Димон.

Задумавшись на несколько секунд, и перебрал все варианты, в которых планировал участие Совы, выбрал самый безопасный. Для него, конечно же. И этот вариант не предполагал его рядом со мной внутри интерната во время дальнейших событий. Потому, недолго думая, приблизился и достаточно тихо, чтобы слышно было только ему, зашептал на ухо.

Не то, чтобы я предполагал, что кто-то ещё может быть рядом, ведь я сканировал окружающую обстановку. Но так уж повелось, что если ты не находишься в защищённом бункере без выключенной электроники, а также устройств энергетического подавления, и не хочешь, чтобы кто-то ещё был посвящён в твои планы, то лучше говорить это шёпотом. А иногда вообще промолчать.

Кивая в ответ на мою ровную и уверенную речь, Сова слушал не перебивая. Лишь единожды хотел было вскинуться, но сдержал свой порыв.

– … вот так мы и поступим, – закончил я через несколько минут. – Но учти, что после всего тебя будут допрашивать первым. И среди «костюмов» точно есть менталист, который легко распознает ложь. Потому, говори только правду – как пытался меня отговорить, что был рядом, но не участвовал. Это не должно тебя коснуться. Максимум пожурят, что не доложил сразу.

Я не стал говорить, что на его воспоминания о наших планах, по крайней мере я надеялся, что могу называть их нашими, я сразу же поставил ментальный блок. Ещё до того, как он спустится вниз, он забудет про наш разговор, лишь будет полностью уверен, что пытался меня остановить. Я не назову это недоверием, просто предполагаю уровень специалистов, которые будут его допрашивать.

Неуверенно кивнув ещё раз, Димон все-таки задал один вопрос.

– А как же ты сам, Саша?

– Уж, поверь мне на слово, со мной все будет в порядке.

*****

Утро понедельника для Сергея Викторовича Белоусова выдалось неприятным и раздражающим. Сначала, по дороге в интернат, пришлось постоять в пробке, организовавшейся в самом неподходящем для этого месте – на узкой однополосной дороге, которая вела к селу Верховодное в глубинке Московской губернии. Причем полоса действительно была одна в обе стороны.

Молодая аристократка на большом внедорожнике раскорячилась посередине дороги в попытке развернуться на половине пути. И с очень важным видом, показывая, что все так и задумано, пыталась закончить свой маневр и выехать в обратную от движения государственных машин сторону. Все бы ничего, но они стояли уже пятнадцать минут и никакого прогресса не наблюдалось. Все дополнялось глубокими колеями по бокам от дороги. Попади в них, и самостоятельно, без постранней помощи, уже будет не выбраться. А, шедшие почти неделю, дожди размыли обочину и ещё хуже усугубили ситуацию.

И было же решение в данной ситуации – пустить за руль человека более сведущего в вождении. Но даже самому Сергею Викторовичу со своим ненаследуемым дворянством было невместно предложить свои услуги в данном деле. До блеска натертые графские номера отбивали желание как ругаться, так и помогать застрявшей аристократке. Старые рода очень не любят, когда их ставят в неудобное положение. Даже если в это положение они пришли в ходе своих действий. Пресловутая честь не даёт им права просить помощи у людей ниже их по положению. Род не поймут. Не скажут прямо, та самая честь не позволит, а вот отсутствие приглашений на балы и ссылки на занятость в деловом общении скажут гораздо больше.

А то, что род старый, сомнений не вызывало. Графских регалий не выдавали никому в империи уже более ста десяти лет. Нет, были пожалованы и новые княжеские короны, которые можно было пересчитать на пальцах одной руки. Исчезали старые и выродившиеся дворянские семьи, и на их место вставали новые, молодые и амбициозные. Мелкопоместное дворянство в бесчисленном количестве ширилось по всей стране. Но вот в графские роды не возводили, как-то не срослось.

Потому было принято компромиссное решение – обе машины из их службы сдали назад и встали немного в стороне в ожидании развязки ситуации. Потому двадцать минут, показавшиеся вечностью, пришлось наблюдать окончание маневров.

Решилось все неожиданной комбинацией озвученного внедорожника, который, взревев двигателем, резко сдал назад и оказался задними колёсами в кювете. Для порядка и в качестве вежливости сударыне была предложена помощь, от которой она ожидаемо отказалась. Открывшегося пространства впритык хватило, чтобы машины разминулись и продолжили свое движение.

Далее, уже на входе в сам интернат, чрезмерно сердобольный сторож отказывался их впускать. Потеряв ещё десять минут на выяснение, кто они такие и зачем приехали, все-таки удалось попасть на территорию. Правда, пришлось привлечь для этого заместителя директора. Точка кипения на этом моменте была опасна близка к небольшому энергетическому взрыву.

И в довершение ко всему, сотрудники параллельной службы, находящиеся под покровительством Цесаревича, а проще говоря – конкуренты, явились в эту же школу сразу после них.

И вот, в кабинете директора, на двух кожаных диванах разместились сотрудники конкурирующих служб. Лёгкое напряжение повисло в воздухе, выразившись в острых взглядах, бросаемых друг на друга, а также ровной осанке каждого сидящего.

В оформлении кабинета преобладал декор с претензией на старину. Большой стол из цельного куска дерева, покрытый шеллаком, кожаные кресла, и даже винтажные деревянные рамки для цветов со стеклянной вазой внутри, украшенные искусной резьбой. На стенах висели картины девятнадцатого века, и судя по нервным взглядам на них Елены Николаевны, в оригинале. Венчала законченный образ кованая подвесная люстра, выполненная из бронзы, – точная копия из императорской ложи Александрийского театра.

Сама директор стояла у окна, нервно теребя в руках дорогую перьевую ручку, явно не ожидавшая гостей в столь ранний час. Сергей Викторович вместе с руководителем службы под патронажем Цесаревича отошли к стене, где на деревянных полках, выполненных все в том же стиле, что и рамки для цветов, разместилась небольшая библиотека. Благо площадь кабинета позволяла поговорить с глазу на глаз.

– Итак, вас сюда направили личным приказом Цесаревича, – взял роль ведущего в диалоге Сергей Викторович.

– Именно так, «явиться для оценки дара учащихся, отобрать в случае обнаружения», – процитировал Николай Степанович Аксенов, возглавлявший вторую группу людей.

– А у нас приказ от военного министра, с той же формулировкой. Ну и как делить будем, Коля?

– Вот ты раньше любил озадачить вопросом, и с тех пор, гляжу, ничего не изменилось. Да и найдём ли, очень сомневаюсь.

– Тогда предлагаю следующим образом. Вам же какие одарённые нужны, пятая линия охраны. А мы, сам знаешь, растим не боевиков, так что всех стихийников и любителей что-то сломать и разрушить, можешь забрать себе. А вот, если попадутся с узкими направлениями, вроде сыскарей или менталистов, то это уже наша тема.

– Эко ты загнул, решил в интернате менталистов найти, – раздумывал над предложением Николай Степанович. – Менталисты они всем нужны, штучный товар они сегодня.

– Ну раз не рассчитываешь их тут встретить, то вариант оптимальный.

– Ладно, по рукам, – пожевав губами для лучшей мозговой деятельности, подвёл итог короткому обсуждению Аксёнов.

Пожав на этом руки, они сделали несколько шагов в сторону занятых диванов. Шесть пар глаз смотрели на них в ожидании принятого решения.

– Елена Николаевна, мы решили провести проверку совместно. Сможете организовать учеников через тридцать минут в отдельном кабинете?

– Да, конечно, Сергей Викторович. Их сразу всех собрать или по одному?

– Лучше запускать по одному. И нам так проще и артефакт не будет сбоить.

*****

Людская толпа порой безумна, если её влекут сильные эмоции. Коллективное бессознательное берет верх над разумом и принимать конструктивные решения становится практически невозможно. Лишь сильные личности могут противостоять людской волне и действовать по своему усмотрению. И лишь единицы из них способны взять эту толпу под мнимый контроль и направить в нужное русло.

– Восьмой А строится у правой стены, – орал на учеников учитель физкультуры, которому обычного командного голоса уже не хватало.

– Куда вы претесь, встаньте в строй, – крикнул он уже в другую сторону, когда два ученика из седьмого Б попытались протиснуться вперёд.

Гам, шум и суета соседствовали с выражением собственного преимущества и некой обреченности одновременно на лицах у выпускных классов. Они стояли первые, так как ранее уже попадали на похожую проверку и ожидать от них по прошествии семи лет многого не стоило.

Я незаметно присоединился к общему составу и затесался в середине строя. Первых учеников уже запустили в кабинет, в то время, когда младшие классы ещё только подтягивались под строгими взглядами учителей.

– Итак, дети, – вышла из приоткрывшейся двери директор и в коридоре, спустя десяток секунд, воцарилась гробовая тишина. – Сегодня важный день, кому-то из вас может повести и в случае, если у вас обнаружат дар, вы получите шанс. Шанс, который выпадает раз в жизни и от которого не отказываются. Вы сможете пройти специальное обучение и получить работу мечты! Потому ведём себя тихо, не шумим и слушаемся команд учителей! Те, кто будет шуметь, на проверку не попадут! – закончила она свою речь предостережением, которое тем не менее подействовало безотказно.

– Следующий! – раздалось из приоткрытой двери, а в коридор с понурым видом вышел первый участник.

Покачав головой из стороны в сторону, он молча прошёл мимо и скрылся за поворотом коридора.

Следующий был Сычев Алексей, который на негнущихся ногах последовал за директором к входу в кабинет. И как только дверь за ним закрылась, отовсюду раздались тихие голоса шёпотом. Обсуждали все и сразу – от юбки, в которую сегодня нарядилась Елена Николаевна (девочки, что с них возьмёшь) до естественно главной темы всего дня и, наверное, года – проверки на способности.

И если младшие классы видели себя главными героями известного романа, то от старших больше веяло скептицизмом и недоверием. Они понимали, что вытянуть счастливый билет им вряд ли получится, потому хотели потратить последние дни в школе на более полезные вещи, например, поиграть в карты, пока никто не видит.

Ученики выходили с разными выражениями на лице, некоторые пытались держать уверенный вид, показывая, что проверка для них не имеет значения. Другие шествовали мимо откровенно расстроенные, хотя изначально понимали, что ожидать многого не стоит.

И когда прошло двадцать минут с начала проверки и спустя треть учеников старших классов, я сделал несколько шагов вперёд и открыл дверь.

Глава 3

Автобус не спеша ехал по пригородному шоссе. В честь дня знаний спонсор расщедрился и выделил средства на экскурсию в город. Ранним утром нас собрали, погрузили в транспорт и повезли навстречу новому и неизведанному.

Именно так охарактеризовала эту поездку завуч в своей напутственной речи. Там ещё были слова про ответственность, пунктуальность и, отдельной строкой, были выделены наши желания встревать в события, которые нас не касаются.

Если в двух словах, то нам сказали молчать и никуда не лезть.

– Придерживайтесь плана мероприятий, – продолжил сопровождающий уже в автобусе, – и все вы получите новые впечатления, узнаете об истории нашей родины и посетите знаменитые места. – Совсем неудивительно, что ехали мы в музей, посвящённый императорской семье.

Все очень оживленно начали обсуждать, чем они будут заниматься в городе. Мне же их диалог был не очень интересен, потому я с удовольствием рассматривал мимо проплывающие пейзажи в окно.

Вот закончилась проселочная дорога и автобус выехал на шоссе. Пейзаж сменился с густых кустарников на кривые деревья вдоль трассы. Было видно, что за ними никто не ухаживает – то тут, то там лежали сломанные ветви, а зачастую и тонкие деревца, видимо не выдержавшие сильного ветра от августовских гроз.

«И это в восьмидесяти километрах от столицы», мелькнула в голове мысль...

Около сорока минут автобус двигался в общем потоке по однополосной дороге. От размеренного неторопливого движения уже через десять минут начало клонить в сон. Я продолжал вглядываться в окно, чтобы не уснуть. Периодически на обочинах мелькали вывешенные на продажу ковры, шкуры животных и, даже, выставленные в ведрах свежесобранные грибы и ягоды. Но в основном тянулась однообразная лесополоса. Листья хоть и были ещё зелёные, но пыль, лежащая плотным слоем, сводила всю прелесть зелени на нет.

Когда до города оставалось всего ничего, водитель свернул на стоянку, где расположились фуры, а также кафе и гостиница для отдыха. И судя по вывеске, здесь можно было получить очень широкий спектр услуг – от еды и номера для отдыха до развала-схождения автомобиля.

– Остановка пятнадцать минут, можете сходить в уборную, следующая такая возможность будет нескоро, – объявил нам Сергей Викторович, сопровождающий нас в данной поездке учитель по химии. Среди учеников его называли Молибден, про который он рассказывал с постоянной периодичностью. Говорил, что не все из нас тупые от рождения, а у некоторых просто дефицит этого благородного то ли металла, то ли минерала.

– С руководством кафе оговорено бесплатное пользование туалетом. Главное, скажите, что из нашей школы.

Интернатовцы, недолго думая, ломанулись в уборную, что находилась в здании кафе. Трехэтажная кирпичная постройка с яркой вывеской над входом была основным местом притяжения всех посетителей площадки отдыха. Кафе на первом этаже, а также гостиница на остальных.

Не торопясь заходить внутрь, я решил оглядеться. Примерно в ста метрах от нас, откинув кабину грузовика, несколько человек копались внутри, явно что-то чиня. Слышался отборный мат и упрёки в сторону какого-то «Михалыча», который «берега попутал» и «явно нарывается».

Чуть в стороне от кафе, рядом с навороченным хетчбеком стояла группа молодёжи из трех парней и двух девушек, громко смеясь и отпуская шуточки.

Выждав ещё пять минут, чтобы не толпиться в очереди, я воспользовался рекомендацией Сергея Викторовича и двинулся в сторону входа в кафе. Основная масса учеников уже вышла на улицу и пока не торопилась садиться в автобус, глазея на все вокруг.

Холл кафе встретил прохладой от ещё работающего кондиционера. Небольшой ресепшн, за которым стояла дородная женщина в голубом фартуке, притаился по середине помещения. Сразу становилось понятно, кому достаются здесь самые большие порции. Левее располагались столики, по утру практически пустые.

Пройдя к стойке и сказав заветное слово «интернат», я получил лишь ленивый кивок головой в сторону узкого коридора, по правую от меня руку.

Все также не торопясь, я двинулся по коридору, который закончился тремя дверями. Одна вела в подсобные помещения, а на двух других гордо разместились писающий мальчик с согнутыми коленями и девочка, восседающая на чем-то, отдалённо похожее на садовую лейку.

Передо мной своей очереди ждали ещё трое ребят, за которыми я и пристроился. Рассматривая незатейливый узор, обозначающий разделительную полосу между нижней окрашенной частью стены и верхней побеленной, я дождался своей очереди. Быстро сделав все дела, двинулся обратно на выход.

И если внутри кафе за пять минут ничего не изменилось, то вот снаружи обстановка несколько отличалась. Стоявшая ранее в стороне компания переместилась ближе к углу здания, а вместе с ними, зажатый с трех сторон, вёл беседу Синицын Илья. Причём эмоциональная содержимая разговора явно была накалена.

Фура, въехавшая на парковку после нас, закрывала обзор и со стороны автобуса этого было не видно. Потому ждать участия в конфликте сопровождающего явно не стоило.

Потому я, не раздумывая, двинулся Илье на помощь. Лицо его раскраснелось, а ноздри черпали воздух в небывалых количествах. Казалось, что даже волосы вместо черного, приобрели красноватый оттенок. Тонкие губы были сжаты в полоску, а голова наклонена и прижата к подбородку. Как перед броском или ударом. Что было недалеко от истины.

– Добрый день! Илья, нам пора. Автобус отправится с минуты на минуту.

Набычившийся Синицын даже не обратил внимание на новое действующее лицо. А вот аристократы, судя по родовым перстням на пальцах, повернулись с ехидной улыбкой.

– Господа, как я вижу, у вас возник неразрешимый конфликт с этим молодым человеком? – продолжил я, не ждя ответа на приветствие.

– А ты ещё кто такой? – поинтересовался один из «золотых» мальчиков. Рыжие волосы, нос картошкой и ехидная улыбочка не добавляли ему шарма.

– Действительно, что же это я. Позвольте представиться, Александр Архангельский, ученик школы-интерната имени Михаила Васильевича Ломоносова. Одноклассник вот этого парня, с которым вы вели разговор.

В этот момент Илья как будто отвис и уставился на меня. Один из дворян хотел что-то сказать, но я не дал ему, продолжив.

– Скажите, а тема разговора настолько важная и злободневная, что три аристократа решили обсудить её с простолюдином на парковке в захолустной забегаловке?

– Ты что-то слишком дерзкий, как для простолюдина, – продолжил все тот же рыжий. – Как бы тебе...

– Постой, – прервал его другой дворянин. И судя по тому, что тот заткнулся, явный лидер в этой тройке. – Тема, на самом деле, и выеденного яйца не стоит. Вот этот, как ты его назвал, простолюдин, пытался нам доказать, что не хуже нас. Но, действительно, это не то место, время и, слегка скривившись, не тот контингент, с которым стоит эту тему обсуждать.

– Мы уходим, – бросил он двум своим спутникам, развернулся и двинулся в сторону своего автомобиля. Двое других с хмурыми выражениями на лицах последовали за ним.

– А куда… – попытался было продолжить Илья, но я его остановил, придержав рукой за плечо.

– Синицын, тебя чего переклинило? Ты, помнишь, что нам говорили про ответственность? Если ты сейчас продолжишь, то не только огребешь, но и остальных подставишь. Что, не охота в город съездить?

Пару раз открывший, как рыба рот, в попытке что-то сказать Илья, все-таки справился с эмоциями. Кивнув мне, он молча отправился в сторону автобуса. И только подойдя к нему вплотную, не оборачиваясь, сказал:

– Спасибо.

Сидевший на месте второго водителя, Сергей Викторович тут же решил нас отчитать:

– Синицын, Архангельский, где вас носит? Опаздываете на три минуты. Мы так попадём в самые пробки в городе. Если ещё раз такое повторится, в следующий раз останетесь в школе. Вам все понятно?

– Да, Сергей Викторович, – ответили мы одновременно, не рискнув говорить что-то поперек.

– То-то же.

Мы прошли на свои места и ещё до того, как успели сесть, автобус тронулся и начал выезжать с парковки.

Пейзаж за окном поменялся с придорожных кустов и деревьев на небольшие частные домики, что выстроились с двух сторон вплотную друг к другу. Практически у всех наличники и фасад были выкрашены в яркие цвета всего спектра радуги. Создавалось впечатление достатка у местных жителей. Ну или то, что в село приехали родственники из Мордовии и немного задержались.

Вот только на лицах людей, мимо которых мы проезжали, следов счастья было не видно. Угрюмые, сонные, а порой напряженные и озлобленные эмоции мелькали то тут, то там. Разительная разница между внешним блеском и внутренним состоянием вызывала у меня диссонанс. И причина мне была пока не понятна.

– Архангельский, я присяду?

Внезапно нарисовавшийся Синицын пришёл со своего места и мялся в нерешительности.

– Садись, конечно, зачем спрашиваешь?

Тот упал на сиденье и уставился в окно.

– Ну, так что ты хотел? – решил я его поторопить.

Пару раз вздохнув, собираясь с силами, он таки начал.

– Скажи… зачем ты вмешался?

– Хм, очень странный вопрос. Если ты помнишь, то, когда я подошёл, то назвал причину.

– Потому что подходило время отправляться? Как-то не особо вериться. Не та причина, за которую можно впрягаться перед тремя дворянами.

– Ну хорошо. Илья, ты отличный парень. Но есть у тебя пунктик, который тебе все портит – ты легко вспыхиваешь, если задеть твои принципы. И доказывать трём мажорам, что ученик интерната не хуже них, ну такое, – покрутил я рукой в воздухе. – Как думаешь, что было бы в итоге вашего диалога?

– Нууу... – начал он неуверенно.

– Только не выдавай желаемое за действительное.

– Огреб бы я, – сказал тихо Синицын после непродолжительной паузы.

– И только? – приподнял я одну бровь.

Вскинув на меня взгляд, в котором ещё читались эмоция стеснения, он добавил:

– Ну и потом от Молибдена прилетело.

– А итог?

– Сидел бы в автобусе до конца поездки… Ну и в школе потом бы наказали… всех.

– Вот ты и ответил на свой вопрос.

Синицын замолчал и уставился в противоположное от нашего ряда окно. Помолчав минуту, он, как будто на что-то решился и задал ещё один вопрос:

– Саша, а почему они отступили?

Повернувшись к нему вполоборота и посмотрев на просящее лицо, я, вздохнув, ответил:

– Что ты знаешь про нашу школу?

– Ну ты скажешь тоже. Об этом нам все уши прожужжали на уроках истории. Школа-интернат была основана по личному указу Императора двадцать лет назад. В неё набирают перспективных детей, лишившихся родителей для дальнейшей службы Империи. Находится под патронажем Императорской семьи.

– Не семьи, под патронажем самого Императора. В остальном верно. И об этом знают все. И вот, подумай, выступая против учащихся Его школы, ты выступаешь против Него. Станет кто-то так делать, чтобы потешить свое самолюбие? Особенно, если причина пустяковая. Те дворяне не показались настолько отмороженными, ну, по крайней мере, один из них.

– То есть они не из-за тебя ушли, а узнав откуда мы?

– Бинго! А ты думал, я такой себе вышел из сортира, не нашёл там кого замочить и решил наехать на трех мажоров, которые прессуют моего кореша?

– Эмм… Ты этого откуда понабрался?

– Да там была одна маза.

Синицын смотрел на меня круглыми глазами и молча открывал, и закрывал рот. Смена стиля общения окончательно выбила его из колеи. Но зато все его переживания улетучились мгновенно. Надо будет попробовать на досуге. Вдруг запор будет мучить, а тут сменил стиль общения и раз, все прошло.

– Шутка, в библиотеке книжку одну прочитал про бандитов. Неизвестно, как она туда попала.

Остальная часть поездки прошла в тишине, к концу которой автобус выбрался с многополосного шоссе на не менее узкие улицы столицы.

Так как это была не первая наша поездка в Москву, то не было ажиотажа и томных вздохов, поражённых архитектурой и дизайнерскими решениями градоправителя. Да и дизайнерских решений пока не было. Мы только въезжали в столицу и, пока, кроме обильных парковых насаждений с правой стороны и типичных ТРЦ, мелькавших друг за другом с левой, ничего интересного не попадалось.

Нам повезло и автобус, проехав весь маршрут без пробок, выбрался на Кутузовский проспект, потом довольно шустро свернув на третье транспортное кольцо и, словно, не захотев там оставаться, свернул на Воробьевское шоссе.

Судя по тому, что наш транспорт не стал двигаться дальше в город, первой точкой нашей экскурсии стали всем известные Воробьёвы горы. Сами они не вызывали особого пиетета, хотя вид с них открывался прекрасный.

То ли дело здание Московского Имперского Университета со своей пирамидальной композицией, пытавшейся проткнуть двухглавным орлом на шпиле облака. Главное здание университета буквально занимало господствующую позицию над всем ансамблем университетских строений, что, впрочем, добавляло особой монументальности, как символу науки.

В начале двадцатого века сложно было себе представить, что в столице будут здания выше кремлёвских башен. Но к середине века, когда Империя явно начала отставать от своих ближайших соперников на мировой арене в развитии промышленности и новых знаний, именно строительство МИУ стало символом научно-технологического взрыва.

Правящей тогда Алексей Николаевич доверил строительство молодым архитекторам простолюдинам, что повергло в шок богемную часть общества, привыкшим к приглашенным из Германской и Римской империй аристократам с умным и нетривиальным взглядом на архитектуру, с которыми в ресторанах можно выпить шампанского и внести свое, безусловно ценное, видение на будущее строение.

А тут группа молодых, необразованных, по мнению все той же богемы, но жадных до работы и желающих доказать свою состоятельность, архитекторов, за четыре года построили символ, который и по сей день ведёт за собой учёные умы со всей страны.

В ещё больший шок аристократию повергло, когда тот же Алексей половину мест в новом университете отдал под обучение мещан. Привыкшие к строгой иерархии в имперском обществе, они начали шептаться за закрытыми дверями на приемах, активно вращая головой и ища поддержки в лице соседа. А некоторые, у кого древность рода или личное состояние позволяли очень многое, говорили ему и открыто, что, мол, не стоит свою политику вести поперек давних традиций.

Но длилось это ровно до того момента, когда из университета начали выходить первые специалисты, уверенно занимавшие места на имперских производствах и обеспечивающих стабильное их развитие. Этот ресурс дал стране такой толчок в росте, что получаемая прибыль закрыла все недовольные рты. Конечно, дело было не только в деньгах, но и в самих производствах. Оружие, горнодобывающая промышленность, драгоценные металлы – многое находилось в прямом управлении Императора. И каждый, кто хотел заработать, шёл к нему на поклон, отдавая частичку власти над собой в его руки.

Вот в такое значимое для страны место, но не особо интересное для нас, так как поступить сюда мало кому удастся, и привез нас автобус. Молибден сразу развил бурную деятельность, выстраивая всех в два ряда. Мне досталось место в середине нашего импровизированного строя. Рядом пристроился верный Сова, с предвкушением вертящий головой. И вроде бы не в первый раз он идет на экскурсию, но его энтузиазм не увядает, а, по ощущениям, становится даже больше прежнего.

Как только учитель химии убедился, что все на месте и находятся на своих местах, а не планируют скрыться в неизвестном направлении, строй двинулся в сторону входа в университет.

Чем ближе мы подходили к громадине здания, тем шире открывались рты у учеников и тем выше задиралась голова. В прочем, я также разглядывал барельефы, украшавшие изысканный дизайн главного корпуса, предпочитая не выделяться из толпы. Не скажу, что они повергали меня в культурный шок, но работа, действительно, была проделана грандиозная. Особенно, учитывая сроки строительства и отсутствие именитых фамилий в авторах.

– Слышь, Саша, а здорово здесь было бы учиться, да? – терпения Совы хватило буквально на минуту.

– И что здоровского ты тут видишь?

– Ну как же, – эмоционально всплеснул руками Димка, – ты представь, сколько исследований тут успели собрать за почти двести семьдесят лет?

– Сомневаюсь, что они все будут в свободном доступе. Скорее уж дают базовые знания, которые можно получить и в более простых заведениях, а что-то специфическое, – покрутил я в воздухе рукой, – вместе с договором служения и подпиской о неразглашении.

– А как же вот это «нести свет знаний в массы»?

– Так они и несут, только не для всех и не для каждого!

– Это что же получается, все обман?

– Ну почему же, если человек нужный, ещё и планирует связать свою жизнь со служением Империи или какому роду, то и готовить его будут соответственно. Ты вот стал бы вкладывать силы и свое время, например, в Машку Стригунову из параллельного?

– А Машка тут при чём?

– Вот и они также считают – если человек не «при чем», то зачем его учить?

Сова хотел ещё что-то сказать, но наша процессия подошла ко входу в главный корпус МИУ. Поднятой рукой Молибден остановил нас и, одновременно, призвал к тишине.

– Дети, напомню ещё раз – от экскурсовода не отбиваться, коридоры толпой не перекрывать – вы тут не одни, ходим организованной группой и никому не мешаем. В планах у нас сегодня посещение музея МИУ, экскурсия по кафедрам и в конце, – сделал он многозначительную паузу и обвел нас всех восторженным взглядом, – подъем на смотровую площадку на последнем этаже корпуса.

Школьники его восторг разделить в той же степени не смогли, потому общее «хорошо» прозвучало вразнобой. Вялое перешептывание и едва слышимое «да было бы тут на что смотреть» показало всю вовлеченность нашей группы. И только упоминание смотровой площадки заставило всех двигаться активнее. Разве что Сова, которого не смутил наш разговор, ответил «взором горящим» и нетерпеливым постукиванием рукой себя по бедру. Уж не знаю, что он себе представлял – молодых студенток в приталенной униформе или тайные знания, выведенные ручкой на двери кабинки в уборной, но нетерпение начинало понемногу его съедать.

В это время из главного входа выглянул худой мужичок лет сорока пяти – пятидесяти с козлиной бородкой и большой залысиной на половину головы и картавым голосом всех поторопил:

– Дгузья, пгошу, пгоходите. У нас мало вгемени, давайте потогопимся! Меня зовут Моисей Павлович, сегодня я ваш экскугсовод.

Одет он был в видавший виды коричневый велюровый костюм тройку, белую рубашку с засаленным воротником и новую, будто из салона, галстук-бабочку, смотрящуюся несколько несуразно вместе со всем остальным. Дополнили образ остроносые разношенные туфли, которые, судя по всему, были ему велики.

Подтвердилось это довольно быстро – с места он сорвался быстрой шаркающей походкой, практически не отрывая ног от пола.

Наша группа, показывая все аспекты организованности, начала втягиваться в двустворчатые двери. Средней величины холл встретил нас высокими потолками на уровне второго этажа, а также мраморной облицовкой пола и поддерживающих колонн в классическом стиле. Потолок подсвечивался большой люстрой в виде круга с расходящимися из центра лучами, чего, собственно, не хватило на все помещение. Потому перманентное состояние полумрака после яркого дня сразу создавало особую атмосферу и заставляло притихнуть даже самых шумных.

– Не будем задегживаться в когидоге, двигайтесь за мной. Сегодня у нас в планах обшигная проггамма. В музее МИУ я вас познакомлю с истогическими матегиалами, а также свидетельствами становления нового когпуса. Имена, кто из агхитектогов какие помещения возвел, а также как агистокгатия геагиговала на изменения, введенные Алексеем Николаевичем.

Еще на начале фразы я невзлюбил мраморные коридоры и «обшигную пгоггамму». Слушать было не сказать, что тяжело – невыносимо. Не скажу, что я обделен терпением. Наоборот отношу эту черту характера к одной из своих добродетелей. Но воспринимать информацию в том виде, в котором ее подавал Моисей Павлович было выше моего желания узнать историю становления нового МИУ.

Я любил историю, она зачастую бывает познавательной и дает возможность сделать правильные выводы относительно тех или иных событий. В одном событии переплетаются судьбы сотен, а иногда и тысяч людей. Взять хотя бы нашу экскурсию. Некоторые парни и девушки воспользовались ситуацией и, держась за руку, просто наслаждались обществом друг друга. Им не важно окружение, итоги споров Императора и его семейства о том, какой материал выбрать для облицовки стен, а также курсы валют и котировки на материалы на момент строительства. Черт, даже фоном я воспринимал информацию, которую вещал наш рассказчик.

Так, о чем я. В этом здании действительно крылась история. Там, где другие видели монолитные стены, я видел кружево энергетических плетений, закрывавшие входы в туннели, в которые не было ходу посторонним. Их даже на физическом уровне не было видно. Да и «слеповаты» жители этого мира. Из клочков информации из интернета понятно, что энергию они привыкли «чувствовать». Как правило внутри себя, то есть уже после поглощения из окружающего мира. Может и есть кто-то со специфическими возможностями, но за пределы Родов эти знания не выходят.

А интересный тут комплекс техник. Часть плетений, которые не только блокировали доступ, но и поддерживали свежесть воздуха и не давали пыли и паутине оседать на поверхностях. Другие не давали развиваться микроорганизмам и блокировали процессы гниения. В отдельности ничего сверхординарного. Но все было сплетено в единую систему и подвязано к единому источнику энергии.

И в меру своей энергетической «слепоты» местные такую систему сделать не могли. А значит, что это еще одна ниточка, ведущая к моей семье. Сильное желание зачерпнуть силы и пройти по линиям до истока я сдержал. Не время и не место. Хотя вру, место как раз то. И почему я раньше сюда никогда не заглядывал? Надо будет это непременно исправить.

Вы скажите, тебе пятнадцать лет, ты из интерната, какие блин плетения? Цветной проволокой ручки оплетал? Ну, это если судить по моему возрасту в этом мире. У меня же есть опыт из других.

И вот так, в пол уха воспринимая болтовню Моисея Яковлевича, мы дошли до экспонатов, хранившихся в музее. Это были памятные таблички, оставленные известными людьми при открытии. Видимо, они жертвовали значимые суммы на строительство, желая оставить память о себе, как о меценатах, разглядевших в задумке Императора Алексея что-то важное.

– Итак, дети, вот на этом стенде находится, пожалуй, самое значимое из всех сокговищ, на котогые стоит обгатить внимание, – вывел меня из задумчивости голос Моисея Павловича.

– Здесь артефакт, переданный Императорской семьей в дар университета. Он уже долгие годы питает все производственные помещения и дает возможность развивать и поддерживать исследования всех научных сотрудников и студентов МИУ, – в этот момент Моисей Павлович перестал даже картавить, настолько помпезно звучала его речь.

Но мое внимание зацепилось не за это. Артефакт действительно интересный. Он черпал энергию из окружающего мира, перерабатывал и давал достаточную концентрацию для всего здания. Все линии энерго каналов начинались именно от него. Но из того, что я видел, никто даже не догадывался, что питает он не только официальные помещения. Да и было у него больше одной функции. Все воспринимали его, как источник энергии. Однако была и еще одна функция – источник информации. И вот стоящая на этой его части печать была мне знакома. Хотя что-то я увлекся, надо бы одним глазком посмотреть, что на ней хранят. Вот только, как это сделать, чтобы не спалиться.

И да, я достаточно давно скрываю от всех свои возможности. Даже источник не стал формировать. В общем и целом, в этом мире привыкли… нет, не так – умеют использовать энергию, прогоняя ее через внутренний источник. Там они адаптируют ее под человеческое тело и только потом используют для формирования техник. Я же пользуюсь внешней энергией немного по-другому.

Подавив силой воли желание вскрыть печать здесь и сейчас, я начал размышлять, как это сделать незаметно. Уж чего-чего, а элементов слежения здесь было достаточно. Начиная от заклинаний блокировки объекта, попавшегося на «горячем», заканчивая банальными камерами.Но и откладывать на потом у меня желания не было.

К слову, основа всех незаметных проникновений и диверсионной деятельности, как многие считают, далеко не незаметность. Хотя и она тоже – попасться в момент проникновения или основных действий никому не хочется. Основа – это прежде всего отвлечение внимания. Если внимание противника сосредоточено на других важных вещах, то шанс, что это внимание обратят на вас, сильно снижается. А для отвлечения… неплохо подходит управляемый хаос.

И тут мне на помощь, как ни странно, пришли ребята, которые еще в автобусе обсуждали очень важную тему (важную для них) – рядом с МИУ нет голубей. И опять вы спросите – какие на хрен голуби? Мне та же мысль пришла в голову, когда я это услышал. Но не суть. Кто-то там вычитал из интернета (ну конечно, откуда у него туда доступ), что на крыше главного здания живет сокол, который на этих голубей охотится и ест.

Не привлекая к себе внимания и продолжая, как и все разглядывать экспонаты, я сформировал технику на максимальном расстоянии, которое мне сейчас позволяла моя концентрация. Но основная соль была в том, чтобы сделать это так, чтобы охранные системы не отреагировали и не подняли шум раньше времени. Так вот, создал я иллюзорную стаю голубей внутри Университета. Они начали летать по коридорам и цепляться к проходящим мимо людям. Кому-то они садились на плечо и проникновенно «говорили» свой фирменный «курлык». Не нагадили и то хорошо. Хе-хе-хе. А за ними, создавая еще больший хаос, стремительно летел все такой же иллюзорный сокол в попытке поймать и съесть. Мне бы представления ставить в театре, но, боюсь, мое видение не всем зайдет.

До нас стая добраться пока не успела. Под словом «стая» здесь нужно понимать именно стаю. Около двух сотен вполне материальных для других голубей. В замкнутом пространстве. Постоянно перемещающуюся по коридорам. Если не прониклись, то попробуйте выйти на площадь где-нибудь в центре города с хлебом и покидать крошки на землю. Минут через пятнадцать как раз наберется нужное количество.

Так вот на такое представление местная служба безопасности отреагировать была просто обязана. Камеры, конечно продолжат работать, но и плевать. Главное, что на толпу школьников никто смотреть не будет. В идеале потом еще и записи подчистить. Но как-то лень, слишком палевно, пусть смотрят.

Примерно через пять минут после начала диверсии в зал музея вбежал охранник, который сказал оставаться на месте и никуда не выходить. А мне оно было и нужно. Расстояние для работы с данным носителем составляло не более пяти метров. Потому, облокотившись на стену, я начал пускать короткие импульсы энергии в нужные точки на артефакте. Длилось это недолго по субъективному времени, примерно две с половиной минуты.

Ровно через столько мне открылся архив данных. И было этих данных, что и за год не разберешь. Продолжая поддерживать образ максимального безразличия, прошелся по верхам. Так, схемы здания – это нам пригодится. История закупок материалов, расчеты закладки фундамента, стоимость выполненных работ – пока что один мусор. Такое чувство, что на верхнем слое специально сложили информацию по МИУ. Но кому она нафиг нужна.

Тем временем стая голубей уже пронеслась через все этажи и была близка к выходу. Не будут же они лететь навстречу соколу. И среди них бывают отморозки, но не до такой же степени. Видел я как-то ролик, где голубь сидел на крыше, а потом просто спрыгнул вниз. Так ладно, что-то я отвлекся. Времени у меня оставалось мало и хотелось найти хоть что-то. На границе восприятия уже показался тот же охранник, что заходил к нам ранее. А значит через тридцать секунд он будет в помещении.

И тут я нашел кое-что, что привлекло мое внимание. Список людей, которые работали над созданием скрытых частей данного корпуса. Активировав Концентрацию, время для меня привычно замедлилось, люди вокруг двигались, словно пробиваясь через патоку. Никогда не жаловался на память, даже в таких условиях. Список легко отложился в голове и теперь я смогу в любое время к нему вернуться. Но все-таки лучше будет перенести на бумагу, так проще анализировать. Взгляд со стороны зачастую может открыть то, что не видишь даже при глубоком анализе.

Вернул все, как было ровно в тот момент, когда дверь открылась и охранник зашел в помещение.

– Прошу простить, но на сегодня экскурсия окончена. По техническим причинам дальнейшей передвижение по Университету невозможно.

– А как же смотровая площадка? – раздался довольно громкий вопрос одного из учеников.

– И вот так всегда, только что-то интересное, так сразу выгоняют, – еще один голос из толпы.

– Кхм… на смотровую площадку сходите в другой раз, – охранник на секунду смутился, но ответил твердо. – Прошу организованно покинуть музей, я вас провожу.

И, заняв позицию у двери, выжидательно уставился на нас. Впрочем, больше никто не собирался возмущаться, ну разве что Сова немного приуныл. Как я и говорил, энтузиазмом здесь и не пахло. И единственное, что всех заинтересовало, была как раз та самая смотровая площадка.

Впрочем, Молибден довольно быстро организовал строй, и мы двинулись в обратном направлении. Надо будет потом заглянуть сюда еще раз, но в более спокойной обстановке. Но не в ближайший месяц. Пока будут искать стаю голубей, рядом лучше не показываться. Хе-хе-хе.

Раскланявшись с провожавшим нас всю дорогу экскурсоводом, уже через десять минут мы собрались у автобуса. До обеда времени еще было достаточно. Так что все просто стояли и общались.

– Ребята, на обед поедем через сорок минут, так что пока есть возможность просто погулять по округе. Далеко не уходим, сбор на этом же месте.

Мне, определенно, было, о чем подумать. Артефакт-накопитель, который с большей вероятность из местных никто сделать не мог. Еще и список оставленный, как будто для меня. Ну а кто еще смог бы увидеть скрытые функции. В целом видеть энергию – довольно редкое умение. Во всех мирах мне встречались единицы, кто обладал такими способностями. За такими людьми охотились, кто не захочет иметь подобного слугу. Ну или члена Рода, если люди попадались приличные. Пока не понятно, как мне поможет этот список семидесяти летней давности, но его точно нужно будет проверить. Найти бы еще время на это. Днем я сам себе не принадлежу. В интернате довольно строгий распорядок дня. Не скажу, что нас контролируют ежеминутно, но свободы действий естественно нет. Ну а как по-другому в закрытой от мира организации.

Все приходится делать по ночам, оставляя вместо себя качественную иллюзию меня спящего. Отсюда и моя репутация человека, который днем вечно хмурый, постоянно учится и ни во что не влезает. Кто бы знал, чем и где я занимаюсь по ночам. Ничего, не в первой мне вести такой образ жизни. Не самый лучший, но благо я достаточно контролирую регенерацию и биологические ритмы, чтобы за это не переживать.

За размышлениями я не торопясь двигался по скверу напротив МИУ. В это время он был достаточно пуст и ни что не отвлекало меня от мыслей. Сова умчался с другими учениками в сторону смотровой площадки, с которой открывался прекрасный вид на стадион и город в целом.

Не скажу, что особо смотрел по сторонам, но привычка контролировать окружение на энергетическом уровне была вбита на подкорку. Немного в стороне от главной дорожки на миг мелькнула интересная энергетическая структура. Интересная, не значит безопасная. Хотел было уже пройти мимо, но не удержался и свернул. Любопытство одна из многих черт моего характера, которой я, зачастую, противиться не могу. Это не значит, что лезу во все сомнительные события… Хотя что уж тут, лезу, хе-хе-хе.

На лавочке сидела девушка, хотя все-таки женщина на вид лет двадцати пяти. Темные волосы до плеч, аккуратный носик и в меру пухлые губы. В другое время я бы сказал – милашка. Но вот маска обреченности на лице и отсутствующий взгляд шарма не добавляли. Ноль эмоций во внешнем проявлении и полная безнадежность внутри.

Как оказалось, привлек меня паразит, заметно так присосавшийся к её источнику и поглощающий такую вкусную энергию. В ответ он впрыскивал яд, который местные целители скорее всего не смогли обнаружить, отравляя каналы энергии и саму суть человека.

– Довольно интересный способ умереть так рано. – Сказал я с долей иронии, остановившись в нескольких шагах от лавочки. – Но если этого нет в ваших планах, то я мог бы помочь.

Все тот же пустой взгляд, но теперь обращенный на меня. Боль и глухое отчаяние внутри и безэмоциональная маска снаружи. Знакомый взгляд безнадеги, встречавшийся мне раньше довольно часто.

– Ну раз Вы решили со мной не разговаривать, то давайте я расскажу вам историю. – Бросил я, присаживаясь рядом без разрешения и беря незнакомку за руку.

– Однажды я путешествовал по разным городам. Передвигался в основном пешком или на попутках, если кто-то предлагал подвезти. Ночевал под открытым небом, питался тем, на что смог заработать честным трудом. Бывало, что попадались и хорошие шабашки. Тогда я покупал разное мороженое и сладости. Это был настоящий праздник, – улыбнулся я на этом месте.

– Знаете, что было самое сложное тогда? Успеть съесть мороженое, пока оно не растаяло, – хохотнув, продолжил. – И повстречал я в том путешествии мудреца… да, пожалуй, что мудреца, –поднял я глаза к небу. – Он лежал на обочине в грязной одежде и от него несло перегаром, представляете? Заросший, с потемневшей кожей на лице и оспинами на руках вот такого размера, – показал я размер пальцами свободной руки. – Я ему тогда задал вопрос – что ты тут делаешь, почему не идешь домой?

– И знаете, что он мне ответил? – заглянул я ей в глаза. – Просто живу. Просто. Живу.

Видя, как со стороны проспекта к нам движется несколько человек, судя по всему охраны, я отпустил ее руку с гербовым кольцом на руке, одновременно вычищая остатки паразита и вливая порцию энергии, чтобы немного взбодрить.

– Езжайте на курорт. Расслабьтесь и отдохните, эмоции придут в норму через пару дней, – встал перед ней с уже серьезным взглядом. – Постарайтесь больше не ездить туда, где раздают такую дрянь, она Вам не к лицу.

В этот момент между нами возник водяной переливающийся щит, отрезая меня от собеседницы. Хорошо, хоть боевой техникой не приласкали, хотя, вон тот тип в костюме начал что-то такое формировать. Второй, с коротким ежиком волос, направился напрямую ко мне с явно недружелюбными намерениями.

И вот когда он уже собирался, судя по всему меня заломать, а, заметьте, я все это время стоял, не двигаясь, раздался тихий, но с толикой вложенной силы голос.

– Стойте. Кто ты? – а ведь этот тип почти до меня дотянулся.

– А разве это имеет значение? Я не представляю для Вас угрозы. А если бы в мыслях и было что-то такое, то просто оставил все как есть, – хотел было развести руками, но не стал лишний раз провоцировать охрану. – Не думаю, что вы долго протянули бы.

– Уберите щит, если бы он хотел навредить, то давно бы это сделал.

– Госпожа, по инструкции мы не можем…

– Я сказала, уберите, – надавила она голосом, который с каждой фразой набирал все больше сил и твердости. – Кто по-вашему устанавливал эти инструкции?

Потухшее через пару секунд марево стало результатом принятого охраной решения. Конечно, оно меня даже не задержало бы, но им то откуда об этом знать. А я точно не собирался давать им подсказки.

– Как тебя зовут? – последнее было сказано уже мне.

– Мое имя вам ничего не даст. Но этим вы не удовлетворитесь, как понимаю, – поднял я свой взгляд вверх, как будто размышляя. – Тогда… можете называть меня Мудрецом, – с легкой улыбкой посмотрел ей в глаза. Но это её нисколько не смутило.

– Что со мной было? – вместе с возможностью управлять Силой к ней возвращались и привычные эмоции. Вопрос явно был адресован не охране, но отвечать на него я не спешил.

– Это секрет, – ответил, едва приподняв краешки губ.

– Что ты хочешь за него? Только скажи – деньги, артефакты, может быть, недвижимость? – произнесено было таким тоном, как будто она торопилась, переживая, что я пропаду.

– Вы же знаете, что такое секрет? – не стал я реагировать на предложение. – Секрет семьи, Рода – называйте это, как хотите.

– Знаю, – опустила она глаза, но тут же вскинула их на меня. – А если я поклянусь? Если дам Слово, что дальше меня это не уйдет?

Эко ее прижало. Тут либо она самовлюбленная эгоистка, раз пытается выторговать чужие знания. Либо…

– Дайте догадаюсь, есть еще кто-то с таким… с такой же проблемой?

Долгий взгляд глаза в глаза был мне ответом. Да, если хочешь чужие секреты, то нужно делиться и своими. Не скажу, что мне было любопытно. Да херня, конечно любопытно.

– Оставьте нас, – бросила она охране через минуту молчания.

– Но Госпожа, мы не можем оставить Вас.

– С ней все будет в порядке, – мой твердый взгляд, брошенный на старшего из них, судя по развитой энергетике, Гридня, явно не внушил ему доверия. Ну конечно, какое доверие пацану пятнадцати лет. Да, в этом мире доверие довольно сложная штука.

– Идите, – надавила незнакомка ледяным тоном, от которого даже я чуть было не поежился.

С легким поклоном женщине, старший подал знак рукой, и охрана медленно отошла от нас метров на сто. Хотя было видно, что оставлять ее одну он не хочет.

– Не с того мы начали, прошу меня простить, – извинилась она первым делом. Даже приняла попытку поклониться, но не смогла из-за физической слабости. – Теперь тебя не ограничивает окружение? Можем говорить свободно, – ровным тоном сказала она. – Как тебя зовут, Мудрец?

А она не лишена иронии. Вот вроде только что находилась при смерти, смирившись со своим состоянием, а через пять минут уже меня подкалывает. Есть и в этом мире женщины с сильной кровью и стальными яй… кхм… характером.

– Меня зовут Александр, можно просто Саша, – как будто бы сдался я.

– Хорошо, можешь звать меня Елизавета. И все же, Саша, – перешла она с ходу на «ты», – я как никто понимаю, что такое секреты рода. Однако мне, действительно, очень нужна помощь.

Вот смотрю на нее и вроде опытная, нет, не так, понимающая реалии этого мира, но просит помощи у первого встречного. На что я тут же не преминул ей указать.

– Елизавета, можно на «ты»? – спросил я для приличия. Если на «ты» перешла она, мне такого права никто не давал. Впрочем, не став дожидаться ответа, продолжил. – Скажу откровенно, я не то, чтобы большой альтруист, желающий помогать всем и каждому. Да и привлекла меня не ты, – сделал я паузу, – а скорее сама атмосфера, ситуация, можешь называть, как хочешь. И очень странно, что ты так быстро мне доверилась. Ты должна понимать, что доверие – вещь обоюдная.

– Я тебе доверяю…

– Да вот именно это и странно! – добавив экспрессии в голос, не дал я ей договорить. – Неизвестный подросток, которого ты видишь впервые. Откуда взяться доверию? Но вопрос в другом – как Я могу доверять тебе?

Она не нашла, что мне сходу ответить, но и тишина не затянулась надолго. Не опуская взгляд, но явно смотря сквозь меня, начала говорить.

– Понимаешь, в Роду мы с сыном последние. Не будет нас – не будет и Рода. Но с этим я смирилась. Сотни лет предки жили во имя Рода, жертвовали собой, рисковали, отказывались от преимуществ и выцарапывали выгоду, чтобы Род процветал. А теперь, когда мы остались вдвоем и Роду оставалось жить месяцы, да и их нет, заявляешься ты и так легко говоришь об интересном способе умереть.

Тц, таки запомнила. Да, такую информацию первому встречному не выдашь. Мало ли, как ей могут воспользоваться.

– А потом с той же легкостью разбираешься с проблемой, которую не смогли решить сильнейшие целители столицы, продолжила она. – Кто я буду, если не воспользуюсь такой возможностью? И я понимаю, что для этого нужно доверие. И я доверю самое ценное, что у меня есть – жизнь моего сына.

Ну да, все во имя Рода. Однако в ее словах опять не было такой переменной, как я. Безусловно, она читалась, как открытая книга, уж что-что, а эмпатию я задействовал еще в начале разговора. И она не врет, по крайней мере про часть с сыном и ее Родом. Но мне то что от этого, у меня свои цели и, как бы это цинично не звучало, ее Род пока что в них никак не вписывается.

– Саша, – чуть более эмоционально начала она. – Мы последние, но мой сын в коме. Он не приходит в себя уже месяц. А по прогнозам, жить ему осталось и того меньше. Потому да, мне нужна помощь. И я не откажусь от любого, повторюсь, ЛЮБОГО, даже самого невероятного варианта.

– А я повторю вопрос. На чем-то ведь должно быть основано доверие?

Ответом мне была тишина, которая, собственно, не продлилась долго.

– Да, безусловно, в таких делах должны быть гарантии, – на что я лишь обозначил кивок головой. – Клянусь Честью Рода, что у меня нет и не появится планов относительно тебя и твоих знаний. Мне нужна помощь с сыном, и я готова отдать за это все. Каких-то других гарантий я дать тебе сейчас не могу, но Честь для меня не пустой звук, – закончила она твердо.

Не врет, уж прямую ложь я почувствовал бы точно. Честь в этом мире действительно значит многое. Так было раньше. Но с той же легкость сейчас ее извращают, когда предполагаемая выгода перевешивает пресловутое чувство. А то и вовсе пренебрегают, когда дело касается денег. Елизавете я склонен верить, но время, время. Меня уже скоро хватятся в автобусе.

– Елизавета, давай поступим так. Прямо сейчас я не могу тебе помочь с этой довольно простой болячкой, – если конечно у ее сына тоже паразит. На этих словах она дернулась в мою сторону. – Но вот, скажем, сегодня ночью я абсолютно свободен.

И замолчал. Я, кстати, с ней честен. У меня в отличие от других ночей, на сегодняшнюю не было планов. Правда и отдых, судя по всему, не светит.

Раздавшийся в ответ громкий мелодичный смех стал для меня неожиданностью.

– Простой болячкой, простой…, – продолжала она хохотать.

А вот и отходняк. Ненадолго ее хватило. Но, все равно молодец, держалась долго, в истерику не скатывалась. При таком-то перекосе гормонов.

И также резко успокоившись, как и начала хохотать, сказала серьезным тоном:

– Где тебя можно забрать? Я отправлю машину.

– Не стоит, достаточно будет адреса. Правда, сейчас мне нужно спешить. Просто сделай так, чтобы меня видело, как можно меньше людей. Я буду ровно в два после полуночи.

Запомнив названный адрес и махнув на прощанье рукой, я рванул в сторону площади перед МИУ в надежде успеть вовремя. Оставалась буквально пара минут, когда будет не избежать выволочки от Молибдена, а оно мне надо? На само недовольство мне плевать, но вот дополнительных обязанностей как- то не хочется. Запустив сканирующую волну, убедился, что рядом никого нет и ускорился с помощью техники, буквально прокалывая собой пространство. Притормозив у деревьев на краю аллеи, осмотрелся, разгладил одежду и быстрым шагом двинулся в сторону автобуса.

Не буду рассказывать, как мы ехали на обед, как потом добирались обратно в интернат, скажу лишь, что в автобус я вернулся вовремя. Впритык, конечно, но вовремя.

Глава 4

Зайдя в помещение квадратов на двадцать, я в первую очередь огляделся. В центре комнаты на обычном столе, за которым проходили занятия, стоял артефакт определения наличия дара. Представлял он из себя потертый металлический шар на подставке из дешевого пластика. Не самый лучший, на первый взгляд. Видно, что его используют давно. Ну тут понятно, в интернате своего не было, а этот притащили с собой «пиджаки». А у них там, думаю, бюджетные деньги найдется на что расходовать. А так работает, и ладно.

Слева стояли несколько диванов и одно кресло, на которых и расположились все «гости». На низком гостином столике также наблюдалось несколько видов печенья, шоколадные конфеты и фрукты в небольшой вазе. Между посетителями шел вялый разговор в половину тона. Впрочем, чем им еще тут заниматься? Они даже не обратили внимание, когда в комнату зашел новый участник. А вот рядом с артефактом расположились небезызвестная директор школы и два, пусть будет начальника, которых мы видели на проходной.

В правой части комнаты на уже более основательном столе лежали пустые бланки, уже заверенные подписями и печатями. Конечно, вряд ли они рассчитывали кого-то у нас найти, но подготовились по правилам. Рядом со столом, на приставной тумбочке стояла кофе машина, а также гора пустых стаканчиков под кофе. И судя по большому их же количеству в мусорной корзине, но уже использованных, это было самое востребованное на сегодня занятие.

– Архангельский, проходи, не тушуйся. Мы не кусаемся, – решила поторопить меня Васнецова.

Сделав несколько шагов вперед, я остановился в паре метров от артефакта. Уперев взгляд в пол и создавая впечатление неуверенного в себе ребенка, стал ждать дальнейших инструкций. Не то, чтобы мне нужно было тянуть время, все было строго по плану, но если отыгрывать, то до последнего.

– Итак, Архангельский Александр, семнадцать лет. В интернате практически с рождения. Найден на пороге, родители неизвестны. Проходил стандартную проверку на способности в установленные законом сроки, инициация не выявлена. Сейчас ты пройдешь повторную проверку, проводить ее будут Сергей Викторович Белоусов – представитель Министерства Внутренних Дел, а также Николай Степанович Аксенов, – указал он на второго стоящего рядом со столом мужчину, – поверенный Цесаревича, в присутствии ответственного представителя школы-интерната Васнецовой Елены Николаевны, – взял слово, судя по представлению, Сергей Викторович.

– А теперь, когда с протоколом покончено, прошу вас, молодой человек, пройти к столу. С вашей стороны никаких действий не требуется, только приложить руку к шару артефакта, повел он рукой в сторону рядом стоящего стола. – Обязан предупредить, что в случае обнаружения дара, вам будет предложено несколько вариантов обучения с дальнейшей службой на государство. И это очень хороший старт для того, кто вырос в интернате и за его пределами не имеет ничего, – добавил он, после небольшой паузы.

– А это обязательно? – задал я вопрос, не сделав и шага по направлению в их сторону.

– Конечно, нет. Ты волен делать все, что захочешь после выпуска, – вставила Елена Николаевна и свои пять копеек.

– Но настоятельно рекомендую, – это уже Сергей Викторович. – Впрочем, хватит болтовни, прошу к столу, – он на покерных турнирах что ли подрабатывает?

Наконец сдвинувшись с места, я, как будто опасаясь, сделал последние шаги к артефакту.

– Руку не убирай до команды, – а то я тупой, не понял.

Приложив руку к потертому и прямо скажу, не сильно презентабельному шару, я начал ждать итогов проверки. В первую минуту ничего не происходило, судя по всему артефакт настраивался на мою энергетическую структуру. И да, у простых людей она тоже есть. Слабенькая, но есть. Далее, незаметный на первый взгляд, начал бегать цветной круг на самом шаре. Как понимаю, это проверка на наличие дара. Еще примерно тридцать секунд продолжалось это круговое движение, пока он не загорелся зеленым цветом.

Надо было видеть лицо Васнецовой в этот момент. Уж не знаю, что она ожидала увидеть, но результат явно превзошел ожидания.

Следом точно такое движение начал круг поменьше. Как я понял из устройства артефакта, на определение направленности Силы. Этот этап занял уже куда больше времени. Но оно и не удивительно, ведь я параллельно создавал внутри себя полную копию источника, которую артефакт и сканировал.

И ровно в тот момент, когда цвет круга сменился на белесую дымку, означающую, что перед вами одаренный пространства и времени, двери в кабинет резко открылись. Грациозной походкой, достойной королевы, с гордо поднятой головой и выражением легкой брезгливости на лице, в комнату вошла Елизавета Михайловна Шереметева. Одета она была в полуприлегающее светло-бежевое платье до колен, подвязанное черным поясом на талии. Украшения, по стоимости, как вся эта школа, дополняли образ ледяной королевы. До последнего, не замечая никого из присутствующих, она остановилась в полутора метрах от центра комнаты. Поведя плечом, как будто выражая свое «фи» обстановке вокруг, и повернув голову ровно настолько, чтобы видеть всех стоящих рядом с артефактом, она остановила свой взгляд на мне.

– Саша, почему не предупредил, что будешь проходить какие-то проверки, не согласованные со мной? – произнесла она тоном, не оставляющим двойного толкования. – Собирайся, я же говорила тебе, что приеду к десяти часам утра.

– Елизавета Михайловна, меня никто не спрашивал, даже толком сказать не дали, – надо же поддерживать образ глупого ребенка.

– Мы уходим. Не забудьте прислать документы на Александра в поместье Шереметевых, адрес, думаю, найдете. Кто-нибудь скажет, почему начали проверять члена моего рода без какого-либо разрешения? В прочем, не важно. Попрошу результаты проверки также выслать мне курьером, – с полным пренебрежения к окружающим она направилась к двери. – За мной.

Надо отметить, что вся эта сцена сопровождалась гробовым молчанием всех присутствующих. Говорили только мы вдвоем. Уж не знаю, что их поразило больше – результат моей проверки или столь наглое пришествие Лизы. Когда планировал, даже не думал, что будет такой эффект. Хе-хе-хе.

– Но позвольте, по какому праву, – первой опомнилась Елена Николаевна. Впрочем, голос, который дал петуха в самый ответственный момент, не сделал эту фразу требовательной. Больше было похоже, что маленькая девочка клянчит у входа в торговый центр.

Не удержалась-таки. Ну я ее понимаю, теперь не о доме у моря нужно думать, а как вообще остаться живой и невредимой.

– Действительно, по результату проверки, он должен отправиться на службу в специальный корпус, – оттаял Аксенов следом.

– Можете выслать ваши просьбы в мой секретариат. Александр уже полгода является членом моего рода и куда-то там отдавать я его точно не собираюсь, – бросила уже повернувшаяся к выходу Елизавета Михайловна. Как она сейчас их тонко послала, одно загляденье. И когда научилась? Хотя это я привык к другому с ней общению, а вот опускать тех, кто ниже по статусу – это видимо у нее в крови.

Я же двигался ровно за ней, не отсвечивая и выражая полную покорность. Оставив позади участников этой сцены, мы вышли из комнаты, прошествовали мимо детей, ожидающих очереди, и вышли из здания. Взгляды, бросаемые школьниками, невольно жгли мне спину. Угрозы в них не было, но вот любопытство сквозило со всех сторон. Небольшая заминка произошла только на проходной, где стоявший чуть в стороне дядя Ваня, не сразу сообразил, что нужно открыть турникет. Но после скошенного взгляда Лизы подорвался и почти вприпрыжку добежал до пульта, нажимая на заветную кнопку. Усадив меня, словно маленького ребенка на заднее сиденье и захлопнув дверь, она прошествовала к водительской двери и села за руль.

– Как добралась? – спросил я Лизу после того, как мы отъехали от проходной на пару сотен метров.

– Пришлось изобразить блондинку за рулем большой машины, – слегка поморщившись, ответила она. – Почти полчаса простояла поперек проселочной дороги, а в конце вообще вытаскивала машину с помощью водяной техники.

– Ну я тебе предлагал использовать аварию из нескольких машин на повороте, – невольно улыбнулся я, зная, как она умеет водить на самом деле.

– Тогда бы прибыли дорожные службы и вообще перекрыли обратный проезд. Да и так, в общем-то, вышло неплохо.

– Ну, ты их переоцениваешь, добрались бы сюда ближе к обеду, и то в лучшем случае. Но в целом да, вышло все ровно, как и планировали.

– А как у тебя все прошло, Саша? – посмотрела на меня в зеркало заднего вида Лиза.

– Да как по маслу. Документы у меня, – похлопал я по поле легкой куртки.

– Уж я почуяла, как по маслу, – поморщилась Лиза, видимо вспоминая запах в коридоре школы. – Оно нужно было?

– Можно было обойтись и без этого. Но теперь Васнецовой будет некоторое время не до меня. Ну и хотелось оставить ей о себе что-то на память, – на этом моменте я открыто и широко улыбнулся. – На большее она не наработала. А так теперь будет вспоминать меня томными вечерами. Если выживет.

– Это ты так завуалировал слово поднасрать?

– Заметь, не я это сказал.

– Ой, делай что хочешь. Ты мне одно скажи – зачем было сводить сразу несколько служб вместе? Мог бы вообще не проходить эту проверку.

– Мне нужно было запустить…, – пощелкал я пальцами, – волну. Сейчас все, кто в теме, попытаются меня достать. И делать это будут впопыхах. А торопливость ведет к ошибкам, которые нам только на руку. А возглавят этот хаос служащие Императора и Цесаревича.

– Да, остальным придется все время на них оборачиваться, опасаясь, что может прилететь.

– Вот-вот. Это даст нужное нам время. Да и, как ты сказала, Васнецовой хотелось поднасрать.

Не думаю, что директору интерната сделают что-то серьезное, но вот с места она скорее всего вылетит. Уж что-что, а потерю одаренного пространства ей точно не простят. По идее у нее и шансов не было как-то повлиять на мою дальнейшую судьбу, я мог уйти в любой момент и фиг бы кто нашел. Но вот в дальнейшем действовать из подполья, как я планировал изначально, было бы сложнее. И тут нужно сказать спасибо Лизе. Именно она меня уговорила провернуть такой план с дерзким и, в определенной степени, наглым «похищением» меня из-под носа у Императорской семьи.

Надо ли говорить, что мы с ней подружились. Это было нелегко, да и времени заняло прилично. Но два года назад я, как и обещал, пришел к ней ночью и вылечил ее сына. И болячка у него была та же самая. Просто она была на уровне Гридня, а это уже отлично развитая энергетика в теле. Да и в целом организм крепче. А вот сыну было одиннадцать – в этом возрасте только начинают тренировать управление энергией. Паразит быстро высосал все доступное и приступил к поглощению жизненных токов. Отсюда и кома, и невозможность привести его в чувство. Пришлось покопаться – пока закачивал энергию в организм, а её еще нужно подстроить под тело маленького ребенка, чтобы не сжечь, пока накладывал целительские техники, удерживая жизнь в теле. В общем и целом, провозился порядка трех часов.

Я тогда оставил инструкции, что делать дальше, пообещав зайти на следующую ночь. Время уже было пять утра и через час должны были начинать просыпаться ранние пташки в интернате. Попадаться на глаза мне никому не хотелось, потому и вернулся не задерживаясь. Ну и потом в течение следующего месяца через день приходил по ночам, дабы ее сын не остался инвалидом, не способным пользоваться своим даром. Так мы и общались, узнавая друг друга все лучше и лучше.

Первое время охрана дергалась каждый раз, когда я выходил из спальни хозяйки поместья. Ведь через ворота я не проходил внутрь. Косые взгляды и попытка поймать меня за чем-то непристойным – это лишь малое из их попыток защитить госпожу. И я их могу понять. Но после того, как парень встал на ноги и своим ходом пришел в столовую на завтрак, многим стало понятно, кто виновник торжества.

– А что ты решил с другом, Сова, кажется? – вывела меня из воспоминаний Лиза. Мы уже некоторое время ехали молча и успели выехать с проселочной дороги на неширокое двух полосное шоссе.

– Сомневался до последнего, не хотел его во все это втягивать.

– Но все-таки привлек?

– Да, вскрывали вместе сейф Васнецовой, – на этом моменте Лиза вскинула брови вверх в удивлении. – Почти сорок минут провозились.

– Там была защита от взлома?

– Да откуда, обычная сейфовая дверь. Просто… захотелось мне поучаствовать с Димкой хоть в одной его, точнее моей, каверзе. Он же меня раньше все время на свои ночные вылазки звал. А я отнекивался. Ну вот и получилось, как получилось.

– А ты сентиментальный, Саша, – увидел я милую улыбку в отражении зеркала. – Не замечала раньше за тобой. Весь такой серьезный – все ради цели. А тут вспомнил о друге и его желаниях.

На что я лишь махнул рукой, не став ничего отвечать. Как я и говорил… или не говорил, короче у меня мало друзей в этом мире, и я ценю каждого из них. И понимаю, что поступил эгоистично, вовлекая Сову в наши дела, но не смог себя пересилить. Теперь вот сиди, переживай за него.

– Он тебя поймет, – произнесла Лиза, внимательно следя за дорогой. – Вот если бы ты его не позвал, а потом вы встретились вне интерната, то мог потерять друга. А так, исходя из твоих рассказов, он поймет.

И да, спустя два или три месяца знакомства, я рассказал Лизе о том откуда я. Интересно, что она обо мне думала тогда. Прихожу только по ночам, про себя не рассказываю толком. Зато выхожу все время из чулана, в котором только швабры, тряпки и ведро с надписью «из ведра не пить», были прецеденты что ли. Интересно, они этот чулан не освещали тогда? Я бы на их месте заколотил его, от греха подальше, хе-хе-хе. А еще знаю техники, которые не каждый воевода выполнит. Уж одно мое появление из пустой комнаты два на два чего стоит. Но Лиза не спрашивала, следуя своей клятве, а я не торопился сразу все вываливать. Просто в какой-то момент понял, что стал доверять ей чуть больше.

– Как думаешь, по пути нас не попробуют перехватить? – волнения на лице не было, но Шереметева все равно задала интересующий ее вопрос.

– Маловероятно. Те, с кем связалась Васнецова, отреагировать просто не успеют, провернули мы все на два дня раньше. Они скорее всего и не предполагали чего-то подобного. Не зря я столько лет создавал свой образ замкнутого подростка.

– А император?

– А он просто не может действовать настолько топорно и открыто. Одно дело забрать ребенка из подконтрольного учреждения. А другое оспорить право старых Родов. Ты вот помнишь хоть один Род, который отдал бы одаренного пространства в корпус Императора?

– Были такие, но как правило дворянские. Да и для них это скорее честь – отдать ребенка в услужение самого Императора.

– Вот-вот, а вот со старыми Родами такого не выйдет. Надавить он, конечно, может. Но тут уже остальные укажут на нарушение древнего права. Старые и древние Роды всегда были основой государственности в Российской империи. И забирать последнее – тут даже наши противники возмущаться начнут. Ведь кто знает, не будут ли они следующими.

Тут стоит рассказать, откуда вообще возник этот разговор. В Российской империи уже более тридцати лет действовал указ – всех одаренных пространства родители передавали для службы в специальный корпус. Корпус занимался поддержанием деятельности Врат – стратегического логистического пути. Разработаны они были Романовыми и соединяли между собой страны на пяти континентах. Почему стратегическими? Переместить груз на другой континент за считанные сутки, минуя тысячи морских миль или полет на самолете, – мечта любого государства. И единственной, кто смог реализовать такой глобальный проект была именно Российская империя. Не возьмусь утверждать, чего им стоило договориться с другими странами на это. Но вот что было известно достоверно – поддерживать и управлять перемещением могли только одаренные пространства, которых было очень мало. Потому и собирали их еще с детского возраста, обучая в специальной школе при корпусе.

Потому и пришлось проворачивать весь этот номер с буквально похищением меня из-под носа у имперских служб. Мне нужна была свобода действий, а не работа на всю жизнь на закрытой территории. Не говорю про использование моих умений – рано или поздно они стали бы достоянием общественности. Вы скажете, а не проще ли было также тихо уйти из интерната и раскрыться уже потом? В какой-то мере это могло быть оправданно. Однако за последние семь лет я многое выяснил и, если вы думаете, что в этой игре участвует только Император, то вы не знаете старые Роды Империи. Князья, знаете ли тоже не пальцем деланные. И уж своей выгоды они не упустят.

Вот и приходится изгаляться простолюдину Александру Архангельскому, чтобы оставить за собой право выбирать свою судьбу.

На этом моменте мы въехали через кованные ворота на территорию поместья Шереметевых. Находилась она на востоке Москвы в районе Вешняков. Дорога вела вдоль большого пруда с посаженными вдоль воды кустарниковыми деревьями по левую руку, а вот справа открывался вид на зеленые насаждения парка. Ровно посередине дороги находился особняк, рядом с которым мы и остановились. Двухэтажный дворец, построенный еще в восемнадцатом веке, с тех пор не изменился внешне, но вот внутри претерпел значительные изменения, продиктованные в первую очередь комфортом здесь проживающих. Впрочем, земля усадьбы принадлежала Роду с шестнадцатого века, но тогда здания были деревянные и в последствии были перестроены. У входа в здание нас встречал дворецкий и стоявшая позади него прислуга. Впервые захожу сюда через центральный вход. Все больше использовал чулан со швабрами.

– Здравствуйте, госпожа, – сделал дворецкий поклон сразу нам обоим. – Господин, вас можно поздравить с окончательным возвращением домой?

– Здравствуй, Алексей. Да, Саша вернулся с обучения и теперь будет жить с нами, – ответила за нас обоих Елизавета. – Комнату успели подготовить?

Ну а что мы еще могли придумать. Да и не соврали, я и правда был на обучении, а вот где, уже не имеет значения.

– Конечно, госпожа. Ванная для вас, а также комната и сменная одежда для Александра Алексеевича. Обед будет подан через тридцать минут.

– С этого дня он тоже часть Рода, Алексей. Так что прошу любить и жаловать.

– Поздравляю с вступлением, Господин, – поклонился Алексей.

Нужно сказать, что до этого меня представляли близким другом семьи. Со всеми правами в особняке, но вот то, что я часть рода было заявлено впервые. Конечно, среди слуг мало что измениться, но знать изменение статуса и, как следствие, остальные вводные они обязаны. Кстати, в графе «отчество» в моих документах было указано «Алексеевич». Давали его, конечно в интернате и оно ничего не говорило об имени моего отца, но в официальных документах должно было быть. А я что, мне и так сойдет. Настоящее мое имя все равно не Александр, но в этом мире я привык именно к такому обращению.

Прислуга проводила меня в мою комнату в правом крыле дворца. По размеру он, конечно, до дворца не дотягивал, но вот привычка так называть свое место жительства со старых времен у аристократии осталась. Так что пусть будет дворец. Хотя мне проще его называть особняком ну или домом, на крайний случай. Ну и внутри никакого минимализма, все дорого-богато. Не буду расписывать все богатство драпировок, лепнины и прочих украшательств, но глаза в некоторых коридорах рябили.

Примечательно, что комната находилась рядом с той, в которой жил сын Елизаветы. Не став долго тянуть, скинул верхнюю одежду в кучу, предварительно переложив из потайного кармана документы в сейф. Чуть позже они понадобятся для смены фамилии, но этим уже будут заниматься юристы Рода. Внесение в Бархатную Книгу и прочие бюрократические моменты не нуждаются в нашем присутствии. В Род меня приняли еще шесть месяцев назад, документы были оформлены по всем правилам, но официальные записи вносить мы не торопились, чтобы не давать подсказку всем, кто наблюдал за Родом. А вот для получения родового кольца уже нужен я сам. Привязывается оно к конкретному члену Рода и активно только от его ауры.

Сложив в ту же кучу и остальную одежду, направился в душ. Какая же красота иметь свой личный душ, а не подстраиваться под десятки других детей в ожидании своей очереди. Смыв с себя так и не успевшую появиться дорожную пыль, ехали-то мы недолго, переоделся в чистое и направился на обед. Не то, чтобы я проголодался, но ждать ужина тоже не хотелось. А с перекусами стараюсь не частить, если конечно это не нужно для дела. В школе, кстати, кормили нас нормально. Еда не сравниться, естественно, с готовкой профессионального повара, но с голоду не умирали.

В столовую я прибыл первым, Лиза скорее всего еще не закончила ванные процедуры. Ну да, это я привык все делать быстро и не тратить время на такие вещи. А сейчас ей и торопиться пока некуда – первая часть нашей аферы уже выполнена. А вторая начнется немного позже.

Пока прислуга суетилась, накрывая на стол, я расположился у окна и осматривал территорию поместья при дневном свете. Безусловно, все было знакомо, но это в темноте. А в темноте, как известно, все кошки черные. Окно столовой выходило во внутренний двор, в котором был разбит известный на всю Москву парк с множеством статуй, созданных еще в восемнадцатом веке. Между парком и дворцом расположилась уютная беседка, явно новострой, в которой можно было встречать гостей и вести неторопливые беседы. Правее виднелись строения для слуг, а также хозяйственные помещения. Там еще были и другие здания, но их из этого окна видно не было.

– Саша-а-а-а, – с громким криком врезался в меня Пашка. Повернулся я в последний момент, создавая эффект неожиданности. Знал я о нем заранее, естественно. Привычка на контроль окружения не переставала работать и тут. Попыток застать меня врасплох он не оставил, но это превратилось у нас скорее в игру. – Саша, а научишь меня новой технике?

– Молодой человек, будьте любезны вести себя прилично, – раздался голос Лизы от входа. После чего Паша отошел от меня на шаг и обозначил легкий поклон, не переставая довольно улыбаться. – Все разговоры о техниках после обеда.

– Ла-а-адно… Саша, ты же теперь на совсем к нам приехал? – быстро переключился Паша.

– Как и договаривались, – улыбнулся я в ответ, протягивая оттопыренный мизинец на правой руке.

Он, в свою очередь, зацепился за него своим и дернул несколько раз вверх-вниз.

– Садитесь за стол, еще успеете наобщаться, – поторопила нас Лиза.

Паша с детства был непоседливым и озорным. Но это только при своих. Не видел, как он ведет себя при гостях, но Елизавета рассказывала, что серьезным он быть умеет. Ну в меру своего опыта и строгого воспитания. Тринадцать лет все-таки. Внешне он забрал часть черт лица Лизы, но вот каштановым цветом волос и жилистой фигурой, несмотря на длительное истощение, быстро набирающей силы, он был в отца. По его поводу я вопросов не задавал, а Лиза сама говорить об этом не торопилась. Захочет – сама расскажет. Для меня не принципиально, а для нее, скорее всего, тема сложная.

Все расселись по местам. Во главе стола сидела Лиза, справа от нее сын и уже с левой стороны разместился я. Лиза бросила на меня взгляд, как будто спрашивая – нужна ли помощь с приборами. На что я молча взял вилку и примерился к первому блюду, только что принесенному слугами. А что, меня взглядами стебать значит можно, а мне нет? Закатив глаза к потолку, она отвернулась обратно.

– Саша, а ты опять в чулане жить будешь? – не утерпел Пашка. Тут уже на него уставились мы оба с матерью.

– Конечно, сегодня занесу туда шкаф, поставлю двуспальную кровать и, пожалуй, встроенный душ. Ты будешь ходить ко мне в гости? – а что он ожидал?

– Только если там будет еще и телевизор, – с важным видом покивал Паша.

– Договорились, тогда еще и компьютерный стол туда установим, – с тем же выражением на лице наклонил я голову в ответ.

– Так, установщики, если вы сейчас не начнете есть, то останетесь без обеда.

Подняв в качестве согласия руки, я отвернулся от мелкого и начал есть. М-м-м, а гороховый суп хорош. Вилку на ложку, между прочим, поменять не забыл. Кстати, идею насчет чулана надо обдумать. Не прямо сейчас, но через пару недель можно будет что-то такое провернуть. И малому мотивация, и мне тренировка расширения пространства. Только нужно будет предварительно выбрать концепт, а вот наполнение это уже детали.

Несмотря на все просьбы «потренировать новые техники», после обеда Пашку отправили на занятия с репетитором, а сами уселись в малой гостиной за чашкой чая. Предварительно заглянув на кухню в поисках сладкого, я притащил с собой, что смог найти и унести в руках, и сейчас выбирал между пастилой и слоеной корзинкой с кремом внутри. На что Лиза смотрела с осуждением. Как она сказала – привыкай, что для этого есть слуги. Не в смысле выбрать за меня, а принести с кухни. Ну уж нет, когда дело касается сладкого, то оставлять выбор другим я не собираюсь.

– Какие ближайшие планы? – не успел я определиться, когда Елизавета начала разговор.

– Мм. В планах у меня два похищения, убийство примерно сотни человек и, пожалуй, – сделал я небольшую паузу, – подача документов на поступление в Университет.

Делавшая в этот момент глоток чая Лиза, подавилась и закашлялась. Тридцать секунд ей потребовалось, чтобы продышаться. При этом все это время она махала в воздухе рукой, будто отгоняя невидимых комаров. Я же спокойно ждал, когда она закончит размышлять. Серьезно, одаренный воды с рангом гридня и захлебнуться чаем? Она же его не с молоком пила.

– Какие похищения, какие убийства, Саша?

Ладно-ладно, уговорила. Похищением займусь самостоятельно.

– Мм. Тогда через две с половиной недели хочу организовать аукцион.

– Аукцион? Не скажу, что у нас нечего выставить на продажу, но и проблем с деньгами нет. Ты как-то резко перевел тему.

– Зато пропустили обсуждение, зачем мне аукцион и сразу перешли к организационным вопросам, – улыбнулся я в ответ.

– Вот эту твою черту я никогда не любила. Только ты можешь с таким непринужденным видом говорить о таких… непрезентабельных вещах. Как тебя твои друзья терпят?

– Это у тебя нужно спросить, – пожал я плечами. – Ты же знала на что подписывалась.

– Да, да. Не напоминай, – показательно скривила она лицо. – И все-таки, что за аукцион?

Помолчал десяток секунд, как будто размышляя.

– Во-первых, аукцион никак не будет связан с нашим Родом. Скажу более, он будет подпольный. Выставлять ничего от нашего Рода не нужно. Хотя, если ты желаешь что-то продать, то могу подсобить. Кстати, лоты я уже подготовил. Они будут… необычные, – и моя фирменная легкая улыбка в конце.

– Понятно. Ты сказал, «во-первых», а «во-вторых»?

– Что «во-вторых»?

– Ну если есть, «во-первых», то должно быть и, «во-вторых».

– Нет, там было только, «во-первых», – серьезно посмотрел я Лизе в глаза. – Хорошо, мне он действительно нужен. У меня есть одна вещь, которая должна попасть в нужные руки.

– А почему не отдать так? – мне кажется, именно с таким взглядом, как у меня в этот момент, Рашель смотрела на Ван Гога. – Да, да сглупила. Тогда можно отправить почтой от анонимного адресата или просто подкинуть.

– Это все хорошо. Но мне именно что нужна огласка. То есть остальные должны узнать, у кого этот предмет находится. Не переживай, уже все подготовлено и дожидается только моей отмашки.

Как я и говорил, по ночам мне не удавалось часто поспать. Дело в том, что в одиннадцать лет я задумался о своем дальнейшем благополучии. Одно дело искать информацию о семье с голой жо… то есть без ресурсов, а другое с уверенным тылом за спиной. Однако действовать открыто я не мог – и возраст не тот, да и жизнь в интернате такой возможности не давала. Так и родилась идея создать сеть артефактных магазинов. То есть то, в чем я хорошо разбирался. Причем в них не должно было продаваться ничего важного, так, бытовые мелочи для дома. Ну и цены, чтобы купить их могли даже простолюдины. Ключевой параметр тут был – именно мое время, так как создать производственную линейку, еще и в тайне не так-то просто. А светить лицо малолетнего владельца – вообще последнее дело. Но тут помогли мои способности – все-таки я одаренный пространства, а не погулять вышел.

Сделать нишу под землей – не велика проблема. А вот найти место, где нет коммуникаций, а также обеспечить автономность и безопасность – пришлось повозиться. Зато теперь вся линейка не требует моего постоянного участия. Знай, корректируй неточности раз в неделю, если они возникли. А артефакты доставляются с помощью небольшого пространственного круга, телепортируя их непосредственно в магазин. Не буду расписывать в подробностях, там много нюансов, но они скорее навеют скуку, чем помогут разобраться с ситуацией.

Так на свет появились множество независимых на первый взгляд лавок, торгующих всякой всячиной. Связать их между собой было сложно, да и внимания они к себе не привлекали. Одновременно с ними появляется аукционный дом Иксиона. Вот уже он занимается продажей более существенных экспонатов. А так как постоянных сотрудников в нем не было, а каждая продажа осуществлялась доставкой курьерами, то и обнаружить конечного бенефициара было невозможно. Деньги курьер складывал в специальную сумку, из которой они пропадали сразу же после их получения.

– Не буду спрашивать, откуда у тебя такие связи. Для меня важно, чтобы ты и Миша были в безопасности, – ответила Лиза.

– Я, в принципе, могу и рассказать, тут нет ничего секретного. Просто мне нужен был заработок в условиях ограниченности перемещения и дефицита времени. Вот, если тебе понадобится что-то купить из кухонной утвари, куда ты пойдешь?

– Для этого есть слуги, Саша.

– Кхм, ну да, о чем это я. Ладно, давай, с другой стороны. Ты же читаешь отчеты о закупке таких предметов и согласовываешь сметы?

– А для этого есть управляющий финансами Рода. Тоже слуга, между прочим.

– И как ты до сих пор не обанкротилась?

– Я согласовываю итоговые расходы на крупные проекты, где речь о миллионах рублей. Не думаю… точнее я абсолютно уверена, что нам не нужны овощечистки для поваров на такие суммы. А остальное идет отдельной статьей, как затраты на содержание семьи.

– То есть, что там закупается ты не знаешь?

– А должна? Давай уже не тяни.

Ладно, не туда мы зашли.

– В общем, у меня своя сеть лавок, которые занимаются продажей артефактной утвари для дома. Например, устройство, которое делает воздух чистым и добавляет легкий запах озона. Или другое, которое мешает пыли оседать на поверхности и собирается в специальный контейнер. Посмотри, одно из них стоит в этой комнате.

– То есть, ты хочешь сказать, что у тебя есть кто-то, кто занимается изготовлением артефактов? И сколько таких лавок тебе принадлежит?

Мне оставалось только улыбнуться и посмотреть Лизе в глаза.

– Все. Все лавки в крупных городах принадлежат мне.

– Но ведь… Я точно знаю, что многие, кто хотел бы их прибрать к рукам, проверяли и не нашли единого хозяина. Точнее нашли, но там обычный служащий. Кто производит – не знает. Откуда артефакты? Ну так от производителя. А за логистику он не отвечает вообще. Артефакты сами в магазине появляются.

Да, а еще были попытки силового захвата с целью узнать имя артефактора, а также его адрес. Но в таких случаях уже на следующее утро все содержимое пропадало неизвестно куда, а лавка просто закрывалась, и через месяц открывалась в другом месте. Даже продавец был новый.

– Лиза, как и говорил ранее, по ночам я спал крайне мало, – развел я руками.

– Подожди, но если так, то твоим детищем давно должна была заинтересоваться налоговая. Как ты избегаешь их внимания?

– Так все зарегистрировано официально, – с недоумением посмотрел я на нее. – У меня даже постоянный управляющий есть. Несколько юридических лиц, во главе которых он стоит. Он, конечно, натерпелся в свое время… Но если чего-то не знаешь, то и рассказать не сможешь.

– То есть, ты хочешь сказать, что уже столько… а собственно сколько?

– Шесть лет, – подсказал я.

– Шесть лет владеешь сетью артефактных лавок, и ни под кем не ходишь?

– Ну как бы да, – не стал я ее огорчать.

– А как же… Это тебе сколько было, когда ты это все запустил?

– Одиннадцать, и я хочу сказать, что это было нелегко.

– Мы знакомы почти два года. И ты не перестаешь меня каждый раз удивлять, – покачала головой Лиза.

– Ну знаешь ли, жизнь даже в Императорском интернате, заставляет думать головой.

– Мда… Кто же твои родители, если сам ты… ну ты понял.

Кивнув головой, не стал ничего отвечать. Своих родителей я знаю, но это не та информация, которой я готов делиться. В целом… у нас довольно интересная семья. Я сейчас не про Шереметевых. Нас называют по-разному – библиотекари, хранители знаний, видящие истину, кто-то даже мудрецами называет, на этом момент я хмыкнул про себя, вспомнив наше с Лизой знакомство. Сколько миров, столько и названий. Но если вкратце описать нашу деятельность…, то мы путешествуем по мирам, собираем знания и решаем сложные задачи. И тут я имею в виду не линейную алгебру. Хотя физика довольна интересная наука, можно было… опять я отвлекся.

Тут нужно уточнить, что путешествуем мы не совсем стандартным способом. Оставляя свои тела законсервированными, не как килька в томате, конечно, а в специальной капсуле, мы перемещаем только душу и сознание. И данный способ сопряжен с определенными рисками. Как вы догадываетесь, для души нужно, пусть будет вместилище. Чтоб вы понимали, это сам по себе процесс не легкий, так что выбирать, куда вселиться, достаточно тяжело. А еще две души в одном теле точно не уживутся. Бывали, конечно прецеденты… И получается, что занять мы можем тело, скажем, бывшее в употреблении. То есть либо только что умершего, либо по различным причинам, подходящее под данные параметры. И вот тут неизвестно, в какой обстановке ты окажешься при переносе. Может тебе тут же еще раз прилетит по голове, а может очнешься в теле преступника. Одним словом, риски достаточно велики.

При этом у нас тоже есть определенные принципы – например, мы стараемся не занимать тела маленьких детей. Очень сложно будет поддерживать образ ребенка, когда тебе несколько тысяч лет. Ну это я про родителей.

А вот в этот мир, так уж получилось, меня перенесли мои родители и как раз в тело полугодовалого ребенка. Я бы сказал, выдернули на самом интересном месте, не заботясь о моих чувствах и обо всем остальном. Я как раз в том момент собирался попробовать новый десерт, сидя в уютном летнем кафе. Теперь, если и попробую, то явно нескоро. Вот и нафига была такая срочность? Нет, они конечно еще те эксцентричные личности. Но блин, в ребенка то зачем?

И до того момента, пока я хоть что-то начал соображать после переноса, оставили меня в детском доме, сами при этом свалив. Я слабо верил, что с ними могло хоть что-то тут случиться. Они те еще монстрики. Не в смысле страшные, хотя тут как повезет после переноса, хе-хе-хе. А в том плане, что личной силы у них хватило бы этот мир перевернуть, потом вернуть обратно и перевернуть еще раз. Вот и приходится мне подстраиваться под здешние реалии, пока тело ребенка окрепнет и позволит действовать в полную силу.

А семья Шереметевых мне просто понравилась. Вот просто по-человечески. Мне крайне не нравится, когда передо мной лебезят или пытаются обманом от меня что-то получить. А Елизавета Шереметева всегда была открыта полностью, не пытаясь что-то утаить и скрыть. Это и привлекло меня в их семье. А там и общие интересы нашлись.

– Хотел с тобой обсудить один вопрос, – прервал я затянувшееся было молчание. – Какие подводные камни могут быть, если я свою сеть лавок официально перенесу в активы Рода?

– Хм, – откинулась на стуле Лиза. – Вот так с ходу и не скажу.

– А если подумать?

– Тогда… тогда с одной стороны, – это будет тебе в плюс, – произнесла Лиза через десяток секунд раздумий, – принятый в род принес с собой ценный актив. То есть хоть какая-то подоплека принятия в род.

– Но не весомая?

– Определенно. Денег у нас, благо, и так хватает, – поставила на стол чашку с чаем Лиза. – С другой – актив этот интересный и выделяющий нас в обществе. Даже не смотря на прибыль, это определенный статус – у нас есть то, чего у других нет.

– А завистников не боишься?

– А тут разве есть из-за чего завидовать? – оторвалась она от выбора печенья и посмотрела на меня.

– Сама же говорила про статус.

Взяв паузу в десяток секунд на раздумья, продолжила.

– Как тебе сказать, вот если ты купил картину известного автора. Многие бы хотели ей владеть, но купил ее ты. Что могут сделать окружающие? – изобразила она круг в воздухе.

– Купить, украсть, отобрать силой, – это первое что приходит на ум, – пожал я плечами.

– Насколько я знаю, второе и третье уже пытались сделать ранее? – чуть приподняла она бровь в вопросе.

– Да, были такие. – кивнул я в ответ. – Парочка кормит рыб. Еще несколько срочно решили уехать из страны на… отдых. А другие просто отстали, увидев пример первых.

– Вот, именно так, отстали, потому что не смогли… Подожди, как кормят рыб?

– Там длинная история, – махнул я рукой. – Просто любители рыбалки нарушали правила хранения взрывчатых веществ во время поездки на корабле. Итог, скажу тебе, довольно грустный, – покачал я головой из стороны в сторону. – Детонация посреди озера, так и не смогли никого спасти, – развел я руки в стороны. – Не расстроился только Рыбнадзор. А я горевал вместе со всеми. Виски еще у них на корабле хороший был… говорят.

Главное взгляд погрустнее сделать. А то еще надумает себе что. Впрочем, они были не первые и уж точно не последние. А взрывчатки у меня на всех хватит.

Ответом мне был острый взгляд Елизаветы.

– Я это из газет прочитал. Правила безопасности же не зря придумали, – ну честное слово, не буду же я в момент взрыва находится на корабле.

– Ладно, забудем, – поворочалась она на стуле, усаживаясь удобнее. – Так вот, если силовые методы не работают, то остается вариант – купить. Но тут есть нюанс. Большинству нам просто нечего предложить.

– А те, кому есть?

– А им такой актив не нужен. У них своих хватает. Не стоит оно того. Были бы еще артефакты серьезные, но не с текущим ассортиментом.

– Но прощупать то они попробуют?

– Скорее тебя. Но это и так ожидаемо, – с чем мне оставалось молча согласиться.

– И второй момент, – сделав глоток чая, продолжила Лиза. – Про тебя либо уже знают, либо выяснят все в ближайшее время. И тут встает вопрос – как, находясь в закрытом интернате, тебе удалось построить свою торговую сеть? И тут либо наш род что-то скрывает, а лавки создавались не тобой. Либо у тебя способности сильно выше заявленного.

На что мне оставалось только молча кивнуть. Действительно, все не так однозначно. Артефактные магазины можно списать на родовые тайны. Однако, связать мои возможности, как одаренного пространства и появившийся актив, многим вполне по силам. Но было что-то еще. Вроде простое, но мысль не шла. Артефакты действительно бросовые и не стоят серьезных усилий. Прибыль там не сказать, что маленькая, но и бездумно действовать никого не заставит. Да и сложно будет контролировать столько, на первый взгляд, разрозненных лавок. Так что остается только…

– Логистика! – сказали мы одновременно через пару минут раздумий.

– Да, определенно, сами твои лавки никому не нужны, но вот логистикой точно интересоваться будут многие, – произнесла Елизавета. – Там такой же принцип, как и с твоим путешествием через чулан? – И получив утвердительный кивок, продолжила. – Не стоит считать аристократов глупыми. Уверена, что есть те, кто… может и не понимают, но догадываются точно, что в логистике твоих лавок используется что-то вроде бесконтактного перемещения. А вот это уже лакомый кусочек.

– Тогда почему они до сих пор никак себя не проявили?

– Ну насчет не проявили, тут как посмотреть. Были же мелкие дворяне, которые что-то пытались сделать. Не факт, что было это по своему желанию. У нас вообще независимых родов не сказать, что много. Все под кем-то ходят.

– Но получив отпор, не стали развивать активность, – добавил я.

Взяв крендель из стоявшей на столе вазочки, Лиза откусила краешек и продолжила.

– Знаешь, я тут вижу несколько причин. Они не нашли владельца, потому решили оставить все как есть, так сказать, отложили на полку. Рано или поздно информация все равно всплывет, нельзя постоянно прятаться.

– А остальные варианты?

А остальные мне не очень нравятся. Кто-то мог выйти на тебя и просто ждал, – посмотрела она мне в глаза. – А ждать они могли только одного.

– Моего выпуска, – произнес я буквально через пару секунд, щелкнув пальцами правой руки. – Любые другие действия раньше этого срока были бы прямым вызовом императору, обеспечивающему безопасность воспитанников интерната. Но я ведь не раз выезжал в город, могли бы незаметно организовать похищение. Никто бы и не узнал.

– А смысл? В тайной службе, знаешь ли, далеко не идиоты работают. Да и возможностей у них побольше будет. А так как ты и не проявил свои способности за все время, то это очень сильно упрощало им дальнейшие шаги. Да и сейчас, – указала на меня чашкой, которую держала в руке, Елизавета, – не торопишься кричать на весь мир.

– И получается, что они будут ждать… чего? – А чего они собственно будут ждать? Моих дальнейших шагов? В любом случае меня придется представить обществу – далеко не каждый день в известный Род принимают простолюдинов. А там выходы в свет, новые знакомства, попытки незаметно втереться в доверие и другие способы выведать нужную информацию. – Поправь меня, если что-то скажу не так. На текущий момент часть из них уже имеют информацию о моем принятии в Род. И сейчас они решают – какой из методов выбрать. Мне приходит на ум две линии развития событий. Первый опять же силовой – попытаться перехватить меня, когда я буду где-нибудь в городе, не все же время мне сидеть в затворниках. Но далеко не все захотят связываться с Шереметевыми. Второй – не рисковать и попытаться втереться в доверие уже позже. Самое простое – подложить под меня кого-то из моих сверстниц.

– Я бы выбрала второе, – улыбнулась Лиза с хитринкой во взгляде, после чего уже я чуть было не подавился чаем. – Но ты же не планируешь открывать свои способности?

– Во всяком случае не сразу. Пока это не выгодно, так что придется и дальше продолжать изображать несмышленого подростка, который открыл редкий дар, но совершенно не знает, что с ним делать. Ладно, основное, вроде, обсудили. Теперь остается ждать ходов других аристократов. И реагировать. – Надо будет обдумать, где я мог проколоться и как на меня могли выйти. Я точно не светился в лавках.

– Тогда на сегодня достаточно. Отдыхай, обживайся, все-таки шастать через чулан по ночам не тоже самое, что открыто днем. Если что-то понадобится, то обращайся к слугам. А по серьезным вопросам можешь обращаться к дворецкому. Он может помочь почти с любым вопросом. Начальника охраны ты знаешь, а с другими я познакомлю тебя завтра.

– Лиза, тогда у меня будет еще одна просьба. Нам же нужно будет организовать прием по поводу принятия в Род? Давай сделаем это не раньше, чем через две недели.

– Почему так долго? Да и такое событие не обойдут стороной, в любом случае будут вопросы.

– Можешь сказать, что интернат не лучшим образом сказался на моем знании этикета и сейчас я прохожу экспресс обучение, чтобы не опозорить Род своими неосознанными действиями, – развел я руками. – Мне нужны эти две недели, чтобы создать источник и сбалансировать управление Силой.

– А ты разве еще не сделал этого? – вскинула брови вверх в удивлении Елизавета. – А что же показал артефакт на проверке в школе?

– Ровно то, что он должен был показать. Если я делаю простые артефакты на продажу, это не значит, что мои знания не позволяют делать большего, – Лиза знала, что я использую Силу отличным от обычных стандартов способом. В детали я ее не погружал, но общее знание было. Так что и подогнать мой уровень под стандарты этого мира довольно сложно. Но это тема отдельного разговора.

– Я не против. Мы ждали тебя в роду почти год. Пусть остальные подождут две недели. А я пока буду собирать информацию и готовиться.

– Спасибо, – поблагодарил я в свою очередь.

– Было бы за что, – махнула рукой Лиза.

Глава 5

Как же приятно просыпаться на мягкой кровати. Да и еще на собственной. Вот вообще ни в какое сравнение не идет с кроватями в общежитии. Мало того, что кровати старые, так еще и вставать приходится, не когда захочешь, а когда нужно. В принципе это главное и … единственное преимущество. Потому что в усадьбе мне тоже пришлось вставать в пять утра. Но все равно приятно, да.

Умывшись и переодевшись в заранее подготовленную спортивную форму, я вышел на пробежку. Погода и сегодня радовала теплом и, несмотря на утреннюю свежесть, присущую концу мая и весны, бежать было легко. Сегодня я планировал сделать стандартный разминочный комплекс, немного помедитировать и заняться дыханием.

Собирая информацию по одаренным этого мира, могу смело заверить, что большинство забивали на сопутствующее развитие. Зачем дышать, если можно сосредоточить шакти, как называют энергию горкхи, вокруг легких и дышать свободнее. Ну успеха им, когда внезапно вокруг них образуется безвоздушное пространство, энергия им очень поможет. Впрочем, пусть непальцы верят во что захотят. Мне же легче, если с ними пересекусь. А я как бегал, так и продолжу. Тем более, в кои-то веки, бежать приходится не ночью. А это радует даже больше, чем мягкая перина.

Пробежав десять кругов вокруг парка, все той же легкой рысцой, я выдвинулся в сторону полигона. Расположен он был в нескольких километрах левее от особняка, прямо посреди лесных насаждений. Полноценным лесом это назвать было сложно, но вот выровненную явно искусственным способом площадку, сверху засыпанную утрамбованным песком, скрывал со всех сторон плотным массивом деревьев. И это в черте города. Мда, даже не представляю, что пришлось отдать за такую возможность. Уж что-то, а земля в этом мире ценилась особо. И ведь это уже не территория поместья, а, что называется, прилегающие окрестности.

Но это все лирика. Когда я вошел на полигон, занимающиеся там бойцы было дернулись, чтобы поприветствовать нового члена рода, но я лишь махнул на них рукой, чтобы не отвлекались от тренировки. Быстро информацию довели. Прошел на свободный пятачок, чтобы никому не мешать и начал комплекс разминки, которая совмещала в себе растяжку и правильно построенную систему дыхания, дополнявшую плавные, стелящиеся движения и насыщающую тело кислородом.

Насыщая не только тело кислородом, но и поочередно прогоняя энергию через открытые чакры, сделал несколько выпадов в воздух. Добавил несколько ударов ногами по невидимому противнику, при этом не прекращая движения разминки. Дальше пошли удары с одновременным выплеском неструктурированной энергии. Уже через десять минут почувствовал большое количество точек внимания, обращенных на меня. Ну да, для гвардии рода система явно непривычная. Как и для большинства одаренных в этом мире. Они-то все больше отрабатывают дистанционные техники с дальнейшим быстрым сближением с противником и жестким блоком как на физическом, так и на энергетическом уровне. А если цель после первых ударов не может ответить, то лучше и не сближаться, а ударить издали еще раз. Не то чтобы они не умеют в классическое уничтожение противника, все зависит от поставленных задач и целей. В приоритете – дать охраняемым объектам уйти из зоны поражения.

Мои же движения больше изображают лавирование между противниками с одновременным нанесением ударов. Увеличение скорости комплекса упражнений ничуть не изменило точность движений. Наоборот, каждый новый удар становился все сильнее и опаснее. Для воздуха естественно. Как сказала бы уборщица тетя Зина из интерната –натерпелся он. При этом я не ускорял себя, а действовал на физических кондициях. Далеко не каждый сможет одновременно разгонять энергетику, не используя ее для движений, а выпуская излишки энергии вместе с ударом.

Закончив с разминкой, направился к манекенам. Начал с классической для меня отработки без усиления. Несколько связок ударов руками и ногами, больше похожие на приемы из муай тай, сменились мягким стилем с использованием веса противника. Манекены здесь были на любой вкус и цвет – от жестко фиксированных для ударных техник до гибких для отработки борьбы и бросков. Чуть в стороне, так чтобы не мешать остальным, размещались бетонные блоки для тренировки одаренных. Разогревшись на манекенах, направился к ним и напитав тело энергией начал избивать уже монолитные камни размером раза в два больше меня, причем как в высоту, так и ширину. Используя энергию для укрепления тела, начал добавлять ее в сам удар, отчего железобетонная конструкция начала сначала крошиться. А через несколько десятков ударов от нее отслаивались целые пласты и падали на землю. И если усилить тело мог любой с рангом от ученика, то вот уже слоеный камень – уровень не ниже сильного воя. Закончил утреннюю тренировку ударом ноги с выпуском из нее полупрозрачного серпа, который оставил в камне ровный разрез до середины булыжника.

Такие резкие смены стилей привлекли еще больше внимания. А финальный выпад заставил повернуться даже тех, кто не проявлял интереса к моей разминке. Вытирая прихваченным от манекенов полотенцем вспотевшую голову, я не удивился, когда ко мне неуверенно подошел один из бойцов.

– Господин, – мялся он в нерешительности, – мы видели, что вы занимались с манекенами и, если позволите, хотели бы предложить себя в качестве спарринг партнеров. С живым человеком оно всяко лучше будет, – добавил он после секундной паузы.

– Почему бы и нет, – пожал я плечами. – Только вы со мной помягче, я пока не в форме. Веди.

Знакомство с гвардией началось с представления со стороны командира взвода, который попытался было доложиться по форме, но был прерван и заверен, что «можно попроще». Около сорока лет, с темной густой бородой лопатой и сверкающими из-под низкого лба голубыми глазами. Необычное сочетание.

– Господин, взводный первого взвода охраны, старшина Семен Аргунов, – вытянулся он было во фрунт, но тут же расслабился под моим укоризненным взглядом.

– А дворецкий кем тебе приходится? – задал я вопрос, вспомнив вдруг фамилию Алексея.

– Дядя, господин. Он не совсем дворецкий, он управляющий поместьем. Его линия семьи идет по гражданской стезе, а наша посвятила себя военной. Обе давно служат Шереметевым и, надеюсь, на хорошем счету.

– Понял. Расскажешь, как вы тренируетесь? И хватит этого «господин», обращайтесь просто – Александр.

– Как можно. Это панибратство получается.

– Хм. Ладно, давай так, если в спарринге сможешь меня победить, то обращайся как хочешь. А если я, ну ты понял.

– Господин, у меня ранг Гридня, сразу говорю. Как вы себе наш спарринг представляете?

Гридень – ранг серьезный. Булыжник, на котором я удары отрабатывал и разрез оставил, он может одной техникой снести. Тут конечно, еще стихия роль играет, но итог будет все тот же. Потому и волнуется Семен за мое здоровье. Лиза, кстати, несмотря на хрупкий вид, тоже этим рангом обладает. Только у нее родовая стихия воды, которая, как известно, камень точит. А человека может и до костей.

– А давай врукопашную. Используем усиление тела и техники не летальные тоже можно, – огляделся я по сторонам. – А то что-то серьезное тут всех на уши поставит. Я так понимаю, что это полигон для ежедневных тренировок? Техники в другом месте отрабатываете?

– Так и есть. В черте города сильные техники лучше не применять. Может и полиция заинтересоваться. Конечно, они в курсе, что у нас тут полигон, но и что-то сложнее энергетического шара или щитов мы не используем, – ответил мне Семен.

– Тогда мой выбор формата как раз подходит. Ну что – смахнемся?

Не показывая реакции на простецкое предложение, Семен прошел вместе со мной на площадку с трамбованным песком. Настолько трамбованным, что идти по нему было очень легко. Ноги не проваливались и чувствовалась хорошая опора. Встав от противника на расстоянии около трех метров, приготовился к бою. Видя неуверенность Семена не стал пренебрежительно опускать руки, а поднял их в защитной стойке, как бы приглашая взводного начинать. Судей мы не назначали, потому бой начнется по внутренней готовности.

Окружившие нас бойцы гвардии создали пятачок в десяток метров в диаметре и рассредоточились в чувстве предвкушения. Когда еще такое зрелище увидишь, чтобы новый член рода сошелся в спарринге с одним из командиров собственной гвардии.

Семен все не решался начать, потому я, быстро сблизившись, нанес несколько проверочных ударов. Двойка в голову, обманный удар в печень и с подшагом ударил сбоку в челюсть. Темп я не взвинчивал, потому все это с его стороны было заблокировано или отведено в сторону. Теперь его очередь.

Быстро потерявший неуверенность с первыми ударами Аргунов, ответил пристрелочным джебом с расстояния и попытался сблизиться на короткую дистанцию. Мне было интересно посмотреть на его технику, потому специально оставил такую возможность открытой, намеренно не проводя контратаку на противоходе. После минуты неторопливого кружения он попытался заблокировать мне возможность бить, сблизившись еще ближе. Задумка на самом деле здравая с учетом нашей разницы в весе. Но это для обычных бойцов, а вот для одаренных все легко нивелируется использованием силы. Не стал идти на поводу и, повысив темп за счет напитки конечностей энергией, легко ушел от этой попытки.

Ну что, присмотрелись друг к другу, теперь можно немного подвигаться. Подшаг влево с опущенной вниз левой рукой, качнуться вправо, еще два подшага, раскачивая оборону противника, с одновременным ударом правой, который он плавно отвел в сторону. Не забывший про левую руку Семен попробовал жестко заблокировать локтем удар с левой по корпусу, который я нанес, как только он начал движение, но не успел, не ожидая от меня такой скорости. Теперь стоит, морщится от боли.

Что-то для себя решив, он поменял стойку. Хм, видимо личные наработки, потому что стоял он на полусогнутых ногах, наклонившись туловищем в мою сторону, а руки с раскрытыми ладонями выписывали хаотичные движения. Хочет запутать и ударить в самый неподходящий для меня момент? Хорошо, перестал недооценивать. Тогда и мне нужно быть немного серьезнее.

Тоже поменял стойку, похожую на ту, которую используют в русском самбо и начал кружить вокруг противника. Чуть ускорив восприятие за счет стимуляции головной чакры или по славянской терминологии чела, начал отслеживать реакции мышц Семена. Несмотря на хаос движений, по напряжению и расслаблению мышц можно понять очень многое. Вот и сейчас я читал его как открытую книгу. Способность видеть энергию я, кстати, отключил. Если уж договорились об условиях, то нужно придерживаться. У нас все-таки дружеский спарринг, а не реальный бой.

Четко уловив момент, когда он готов был нанести мне удар в голову правой рукой, начал движение на доли секунды раньше него и с подшагом пробил левой в открывшуюся печень. Его выпад прошел над моей головой. Оба были усилены, потому мой удар достиг цели. Семен согнулся пополам, уперевшись руками в песок.

Мда, забыл, что энергопроводимость у меня повыше будет. Рассчитывал сбить темп и заставить открыться, чтобы следом сделать несколько ударов в голову, но получилось, что хватило одного удара, которым я пробил печень через покров.

Покров, кстати, это техника уровнем от воя. На себя я его не стал вешать, о чем взводному было не известно. Ну не рассчитывал я получать удары в этом спарринге. Но не говорить же об этом заранее – засмеют за излишнюю самоуверенность.

Дождавшись, когда Семен продышится и придет в себя, подал ему руку, за которую он ухватился, поднимаясь на ноги.

– Кха-кха, госп… Александр, еще пока никому из присутствующих не удавалось поймать меня одним ударом. А любителей помахать руками и ногами у нас в достатке.

– Да, кстати, твоя техника… Что это между прочим?

– Бразильское джиу-джитсу. Научился у воеводы, который охранял наших партнеров из Южной Америки, когда они приезжали для заключения договора. У них оно там широко используется. Он тренировался, а я напросился на учебный бой. Воевода этот, между прочим, тогда меня тоже хорошо отделал. Хотя удар все же был помягче.

– И что прям взялся учить? – удивился я открытости одаренных из другой страны.

– Ну так я ему тогда тоже неплохо прописал. Русский он знал, так и сошлись.

– И правда говорят, что хорошая драка объединяет, – на что он лишь кивнул головой. Одного удара хватило, чтобы он от своего «господин» к имени перешел.

– Семен, а что твой взвод, что отрабатываете? – все это время они тихонько переговаривались, обсуждая, как их взводному прописали, кивая на меня с уважением.

– Сегодня учим стандартную тактику сближения с противником. Техники подавления здесь не используешь, так что тренируем движения в двойках и тройках.

– И как, выходит? – задал я следующий вопрос.

– Могу долго рассказывать, но проще продемонстрировать, – взял быка за рога Семен.

– Хм, а почему бы и не да. Кто противника изображает обычно?

– Изображает? Мы обычно на манекенах захват делаем, ну или просто занятие точки тренируем.

Посмотрев на него в недоумении, представил себе эту картину в голове. Ну такое. В реальном бою цель не будет стоять на месте и благословенно ждать, когда ей прикладом в голову прилетит. Потому решено – будет им сопротивляющаяся цель.

– Так, щиты же здесь можно использовать? Ими мы никого не привлечем?

– Да, их тут чаще и отрабатываем.

– Тогда сегодня будет эксклюзивная тренировка. Вашей целью для захвата буду я. Заметь, активно сопротивляющейся целью. Порядок взаимодействия гвардейцев определяй сам – хочешь в слаженных группах, хочешь – все вместе. Но сначала… Эй, бойцы, есть одаренные земли? Нужно помочь блоки установить.

– Александр, давайте я целью выступлю. Невместно гвардии на хозяина охоту вести.

– Нет, я предложил, мне и отрабатывать. Да и не сможешь ты всю затею реализовать как я.

Бойцы гвардии – такая категория людей, что им не нужно повторять дважды, что делать. Они потому и гвардия, что им оказан достаточно высокий уровень доверия. Работает это и в обратную сторону. Они безмерно преданы господину, в нашем случае – госпоже. Вот только я принятый и между нами пока нет никаких связей. А как говорил один мой знакомый из интерната – ничего не сближает лучше, чем хорошая драка. И я этого принципа тоже придерживаюсь. Можно было выбрать разные пути – от заботы о Роде до показания своей силы. Я выбрал нечто промежуточное – всей силы показать я не смогу во избежание, так сказать, а вот немного отметелить бойцов, выразить заботу и связать общим делом – это запросто.

Одаренные нашлись, целых шесть человек. И не удивительно, с землей много кто работает. Техники проще в освоении, да и найти их легче. Род, конечно, снабжает всем необходимым, в том числе и техниками, однако кому не захочется чем-то эксклюзивным перед сослуживцами блеснуть. Под моим руководством в дальней части поляны установили блоки в виде лабиринта так, чтобы конечную цель не сразу видно было. А там, где не хватило, возвели земляные стены для перегородок. Причем каждый отвечал за свой участок, так что всей карты пути не знал никто. Кроме меня естественно.

А сделали мы лабиринт, на котором я в свое время перемещения тренировал. Пока Семен распределял бойцов и выстраивал стратегию, кто откуда будет заходить, наставил ловушек, о чем «забыл» рассказать остальным. Будет им дополнительный стимул для развития. Ничего опасного, но резко уходящий из-под ног пол или падающая земляная стена – самое то, чтобы встряхнуть бойцов. Ну и невидимые стены в самых удобных для атаки местах возвел. В них, думаю, много кто на кураже влетит.

– Так, ребята, сегодня у нас нестандартная задача. Будем отрабатывать захват противника в условиях ограниченных возможностей. Дальнобойные техники не используем, щиты и усиление тела разрешены. В качестве цели выступит господин Александр, вызвавшийся добровольцем и одновременно инициатором всей затеи. Будьте с ним помягче, а то можете не только премии лишиться, – сверкнул он на мгновение глазами. – Работаем в тройках, как распределил. Коль, твоя тройка заходит с этой стороны. Вперед не рветесь, идете синхронно с другими. Паша, вы идете отсюда, – давал финальные указания Семен, рисуя палочкой в пыли условные входы в лабиринт.

– То есть без оружия работаем? – прозвучал вопрос от одного из старших троек.

– Телескопические дубинки можете взять, если без стволов не привычно.

Я не стал ждать завершения, ушел в лабиринт. Начало все равно не пропущу. Присев в центре за небольшой монолитной стеной, начал ждать сигнал к началу, разгоняя энергетику в теле. Да, не хватает открытой чакры в груди, или на восточный манер Ана-ха-ты. Она сама бы выстроила круговорот энергии в теле, без принудительной прогонки. Впрочем, не зря я попросил две недели перерыва. Как раз открою.

За размышлениями я продолжал следить за окружающей обстановкой, потому громкий хлопок, который ознаменовал начало, не стал для меня неожиданностью. Ну что, развлечемся. Накинув на себя полог невидимости, ушел в одно из ответвлений навстречу выдвинувшимся бойцам. А кто сказал, что цель будет сидеть и ждать?

Пробежавшись по пустым проходам, вышел на одну из групп. Передвигаются не торопясь, но под ноги не смотрят. Щиты даже наготове не держат. Ну хоть покров не забыли и то хорошо. Покров – это личная защита, своеобразная пленка из энергии на теле, которая защищает не только от физических, но и от некоторых энергетических атак.

– А-а-а-а, – послышался крик одного из гвардейцев, проваливающегося в яму под песком. Всего два с половиной метра, но приятного мало.

Заглянув вниз, убедился, что кроме испуга с бойцом все в порядке, зашел со спины к двум оставшимся. Стояли они в паре метров друг от друга, один заглядывал в яму, интересуясь состоянием товарища, от которого слышался отборный мат. Второй тоже уставился на яму, но близко не подходил. Вот его я и выбрал в качестве цели. Быстро нажав на энергетические центры в районе шеи, отключил возможность говорить, а коротким импульсом энергии в точку у позвоночника отправил отдохнуть. Аккуратно уложив первого на песок, приблизился к стоящему у ямы. Не стал выдумывать и просто столкнул его в нее же. Уже два матерных голоса и легкие стоны раздавались оттуда. Позади нас был еще один выход из туннеля лабиринта, так что подумают, что вышел оттуда.

В таком ключе прошел оставшиеся четыре тройки. Итог тот же, только способы выбирал разные. Кому-то видимость перекрыл взметнувшимся песком, после чего выбил всех по одному. Другая группа уперлась в невидимую стену, а так как шли плотно, то выехавшая сзади еще одна стена, перекрывшая дорогу назад, стала для них неожиданностью. И только в одной тройке бойцы попытались что-то изобразить, когда я вырубил одного из них. Двое оставшихся не растерялись и попытались отрезать меня выставленными щитами, но проскользив по песку между ними, одному подсек ноги, а второго незамысловато вырубил в рукопашке, пробив покров также, как и у Семена. Песок оказался неожиданно сыпучим, так что пока первый из оставшихся поднимался, я оказался рядом с ним и выставив руки пистолетом, ударил ему ногой в голову.

Всегда хотел так сделать.

Эти были последние, так что направился на выход. Аргунов стоял перед одним из входов в туннель, пытаясь получить внятные ответы по рации от своего взвода. Не стал подкрадываться, вышел спокойно и остановился перед ним.

– А где? – все что смог он сказать.

– Там, – указал я себе за спину.

– Ищут? – он не только про господина, но и про Александра забыл.

– Нет, ждут. Пойдем, соберем всех и сразу покажу их ошибки.

Ошарашенный взводный в течение долгих пяти секунд просто смотрел перед собой. А потом все также молча двинулся следом.

Первыми вынули тех, которые провалились в яму. Вдвоем сидеть в ней, конечно, теплее, но не так комфортно, как на свежем воздухе. Пока я мотался до других групп, ходил на выход и вернулся к ним, прошло порядка десяти минут. Они уже предпринимали попытку вылезти наружу, но осыпающиеся края и изначально неудобная поза в узком лазе не давали простора для маневра. Даже с использованием щитов, как опоры. Да и попробуй оттолкнись от гудящего пламени.

Еще около десяти минут ушло на освобождение остальных – кто-то был прижат земляной плитой, а другим повезло больше, их я просто вырубил. Понравилось, что никто не ворчал и никак не возмущался. Разделал я их в общем, как котят, а не профессиональную гвардию. А последний, «застреленный», всю дорогу на выход косился на меня, очень надеюсь, что не из-за удара и это пройдет.

Помятый и пыльный взвод выстроился на свободном пятачке полигона на разбор полетов.

– Ну что, пришли в себя? – поинтересовался я первым делом их самочувствием.

– Так точно, господин, – раздался разноголосый хор, но мы в прочем и не на параде.

– Как оцените новый формат тренировки?

– Эффективно, но по самомнению бьет, конечно, – ответил мне знакомый по инструктажу Николай, просидевший всю «охоту» в яме.

– Ну так вы в первый раз в таком участвовали. Результат, в общем-то закономерный.

– Могли бы и лучше выступить, – сказал один из неизвестных мне пока гвардейцев.

– Могли, но цель была в ином. Вы привыкли действовать в привычных условиях, когда охраняемый объект находится в поле зрения и задачей является вывести его из-под огня условного противника. Самого противника при этом заблокировав. – Начал я свою речь. – Однако не всегда условия идеальные и все ведут себя так, как нам удобно. Потому одним из приоритетов охраны является умение быстро действовать в обстановке, когда угроза непонятна или может идти с любой из сторон.

Глотнув воды из бутылки, перевел дыхание.

– Условный воевода вообще может закидывать вас техниками издалека, а вы его даже не увидите. Потому использование рельефа местности и естественных укрытий может сильно помочь, чтобы отвлечь, а в оптимальном варианте вообще выпасть из поля зрения противника.

– А как же площадные техники? – прозвучал вопрос все от того же Николая.

– У вас же есть защитные артефакты?

– Сильные только у взводных, – ответил мне Аргунов. – Дорогие они, чтобы каждому выдавать, – на что остальные согласно покивали.

– Хорошо. Обсужу вопрос по расширению использования артефактов класса «Триплет». Вы же привыкли в тройках работать?

– Да, так и есть – стандартное построение во взводе по три человека, – повел рукой Семен.

– Тогда поступим так. Продолжайте тренироваться в лабиринте. Ловушки я настрою на смену места после каждого захода, – немного не честно, я-то энергетическое зрение тренировал в этом лабиринте, но и ловушек не в пример больше было. – Ошибки, допущенные в первый заход, с вами разберет взводный. Я передам все, что успел заметить, Семену. Теперь, как он и хотел, будет в роли вашего противника. А через пару недель повторим уже со мной, – на что бойцы поморщились, но новость приняли с достоинством.

– Господин, а можно вопрос? – не выдержал молчавший до сих пор Павел.

– Валяй!

– Не сочтите за наглость… Я был во второй тройке, ну по порядку, как вы нас уложили. И мы контролировали все ответвления в той точке лабиринта. Но вы все равно возникли из-за спины из слепой зоны. Это как?

Да, если бы я не читал эмоции Павла, да и в целом был из привычных этому миру аристократов, то его бы в лучшем случае уже везли в медблок для срочной реанимации. Спрашивать о даре в этом мире не принято. Это как простолюдину спросить у аристократки, в каком она сегодня белье. Но видимо, моя манера общения и непривычный статус нового члена Рода, дали ему немного смелости.

– Матросов!!! – взревел было Аргунов, моментально понявший всю подоплеку.

– Семен, все в порядке. Не нагнетай, – прервал я взъярившегося моментально командира.

– Когда ваша тройка пришла к той развилке, я уже сидел в песке, закрывшись сверху щитом, присыпанным сверху песком. Этот лабиринт я знаю, как свои пять пальцев. Вы просто не могли пройти мимо, ну или другая группа, – ответил я на вопрос, посмотрев на Павла. – Однако, теперь действуя на чужой территории, вы будете чаще смотреть себе под ноги.

– Благодарю за ответ, Ваше Сиятельство, – поклонился Паша, все еще смущенный от своей несдержанности. Впрочем, вопрос был, по существу.

– Еще вопросы?

– Господин, а ваша разминка в самом начале – это что-то родовое или ему можно научиться?

– Нет, не родовое. Я бы сказал, что это личная разработка. Но для своих, – выделил я это слово, – тут никакой тайны нет и комплексу могу обучить. Только сразу скажу, нужен высокий контроль энергии в теле.

– А насколько высокий? – опять Николай взял на себя ответственность задавать вопросы.

– Скажем так, чем выше, тем лучше. На контроль энергии я тоже покажу упражнения. Кто захочет, сможет выполнять параллельно с разминкой.

– Благодарю, Ваше Сиятельство!

На этом наше утреннее знакомство с взводом гвардии закончилось. Я еще задержался на пятнадцать минут, чтобы разобрать с Аргуновым действия троек в лабиринте, а потом легкой трусцой двинулся в сторону дома. На крыльце меня уже встречал Аргунов старший, который дядя.

– Господин, завтрак накрыт. Сменную одежду уже подготовили слуги, – у них этот «господин» семейное что ли? Я бы и Алексею «пробил в печень», если бы это что-то изменило, но он сугубо гражданский, у меня рука не поднимется. Разве что ногой…

Надо привыкать к новому статусу. Я себя прекрасно контролирую, да и приходилось крутиться в разных кругах общества, но за время, проведенное в интернате, поотвык от расшаркиваний, принятых в высшем обществе.

– Благодарю, – кивнул я в ответ, поднимаясь по лестнице ко входу.

Первым делом принял душ, смывая пыль и пот. Переодевшись в легкий льняной костюм сероватого оттенка и белую приталенную рубашку, направился на завтрак. Время почти восемь, так что весь день впереди. За столом уже сидел Паша и уплетал овсяную кашу с кусочками ягод. Самое то для молодого растущего организма. Рацион после лечения ему формировал я, так что даже ненавистные цветную капусту и брокколи он ел не морщась. Так сказать, в благодарность за спасение.

– Что пожелаете, господин? – поинтересовалась вечная дежурная по столовой, тетка Аглая.

– Глаша, а давай то же, что и ему. И кофе со сливками. И еще – хоть ты не начинай с этим господином, мне семейства Аргуновых хватает. Называй, как и раньше.

Так уж повелось, что с теткой Аглаей мы сблизились во время моей работы доктором у Пашки. Именно она сидела рядом с ним, пока Лиза искала способ его вылечить. И ее забота тогда в полной мере перепала и мне. Кушал-то я, не выходя из спальной. И тогда она попросила называть ее исключительно по имени.

– Как скажешь, Саша, – мягко она улыбнулась. – Уже успел познакомиться с Семёном?

– Успел, успел. Даже подрались немного на тренировке.

– Надеюсь, он тебя не поранил? А то я ему устрою, – нахмурилась Аглая.

– Да нет, не переживай. Это я его скорее в пыли повозил.

– Тогда ладно, ему только на пользу будет, – покивала она своим мыслям.

Сел на свое место за столом и тут же получил упрек от Пашки, впрочем, обоснованный.

– Саша, ты уже второй день дома и со мной почти не разговариваешь. Ты обиделся или просто меня игнорируешь? – посмотрел он пристально на меня, отложив на время ложку.

– Прости-прости, – поднял я руки в извиняющемся жесте. – Вчера вымотался, а сегодня с утра пораньше убежал на тренировку.

– Без меня? – продолжил тот свою серию упреков.

– А тебя уже пускают с гвардией тренироваться? – приподнял я вопросительно левую бровь.

– А ты с гвардией тренировался? – округлил он глаза.

– А ты не слышал, когда я рассказывал?

– А ты…

– Так, армянское радио, – прервала нашу полемику вошедшая в столовую Лиза. – Ешьте давайте, а то я начну играть в диктатора.

– Будешь есть пятнадцать шариков мороженого с утра? – блеснул эрудицией Паша.

– Нет, вместо цветной капусты заставлю тебя есть сельдерей.

Вот тут мы оба с ним поморщились и решили не рисковать. Глаша тем временем принесла мою порцию, уточнила у Лизы, что та будет есть и снова удалилась на кухню.

– Саша, мне сказали, что ты утром тренировался с гвардией. После чего гвардия вернулась помятой и слегка побитой. Еще и Аргунов запросил разрешение на специальные тренировки на ближайший месяц, которые им ты же разработал. Когда ты успел?

– Если я скажу, что просто пробегал мимо, и оно вышло как-то само – такой ответ ты примешь?

– Хотелось бы более, – покрутила она рукой в воздухе, – развернуто.

– Хорошо, тогда я просто пробегал мимо и немного задержался.

Тут уже скривилась Лиза, как мы недавно от упоминания сельдерея. Ну да, он никому не нравится, кроме вечно сидящих на диете.

– Я просто разминался, увидел, как тренируется взвод Аргунова и дал рекомендации, так сказать, практическим путем. Очень действенный способ, только голова немного поболит, зато соображать начинают гораздо лучше.

– Ладно, – согласилась она с моим аргументом, – Семён уж больно восторженно отзывался о тебе. Только расскажи начальнику охраны об этом на встрече сегодня, чтобы он был в курсе.

И когда только Аргунов успел восторженно отозваться обо мне. Полчаса прошло, как он ходил с пыльным лицом по полигону.

– Саш, а можешь мне тоже дать рекомендации, только чтобы голова потом не болела? – вставил свои пять копеек, молчавший все это время Пашка.

Задумчиво посмотрел на него в течение десяти секунд, нахмурил брови и поджал губы, на что тот невольно сглотнул, но решил дальше не разыгрывать комедию и ответил, как есть.

– После завтрака приходи ко мне в комнату, посмотрим на твое состояние каналов. Если достаточно восстановились, то на ближайшие полгода повысим тебе нагрузку.

– Спасибо тебе, Сашка! – просиял тот в ответ. – Я честно-честно уже готов. Мне и инструктор так говорит.

– Кстати, Лиза, ты тоже заходи, – на что она недоуменно вскинула брови. – Тебя тоже посмотрю.

– Да я и так уже в пике гридень. Зачем меня то смотреть?

– Ну вот и посмотрим, насколько ты в пике.

На самом деле решение я принял вот прямо сейчас. Пока у рода есть я – им ничего не грозит. Но на тренировке с гвардией подумал, что не всегда смогу быть рядом. И чем сильнее Лиза, тем выше шансы на хороший исход. Кто-то же хотел их смерти ранее, подсаживая энергетических паразитов. Потому будем развивать ее, будет сюрпризом для врагов.

– Ваши Сиятельства, десерт нести? – прервала наш диалог Глаша.

– А что это с утра уже десерт? – удивилась Елизавета.

– Ну так Саша в поместье, – пожала Аглая плечами.

– А, ну да, – уставились они на меня вдвоем.

И чего только смотрят. Молодой растущий организм, которому нужны калории. А тут такая возможность после интерната.

– Сегодня без десерта, – задрал я немного нос и повернул голову в бок в театральном жесте.

Тут даже Пашка не выдержал и не донес ложку с кашей до рта. Чтобы я и отказался от десерта?

– А что на десерт? Мне чисто так, для информации.

– Заварное пирожное с творожно-сырным кремом.

– Хм. Ну ладно, парочку можно.

Так мы и развлекались весь завтрак. С подколками и добрыми шутками.

После завтрака я пошел к себе в комнату, чтобы немного помедитировать и успокоить энергию в каналах после тренировки. Впереди меня ждало открытие чакры в груди, которую в этом мире почему-то принято именовать источником. Да, это примитивная система, когда используют лишь часть силы, но что-то менять в устоях общества я не намерен. По крайней мере, пока не найду родителей и не пойму, что случилось.

Так что, как я говорил, энергосистему нужно привести в порядок. Утренние разминки не дают энергии застояться, а постоянная циркуляция укрепляет каналы в теле. И основная цель медитации – привести всю систему в гармоничное состояние.

Во время жизни в интернате я был ограничен в развитии себя как одаренного. Чего только стоило открытие первых двух колодцев, даже вспоминать не хочется. А сейчас наоборот развитие нужно ускорить, с текущими силами сложно будет реализовать задуманное.

Помедитировать у меня вышло не долго, ровно те тридцать минут, которые я отмерил до прихода Пашки, но и этого хватило. И когда они с Лизой стучали в дверь комнаты, я уже открыл глаза и был готов.

Лиза расположилась в кресле у дальней стены, а Паша по привычке лег сразу на кровать.

– Главное, не сопротивляйся, – не забыл я напомнить правила. В интернате таких напоминальщиков называли душнилами, но я-то – не они.

Правда за время лечения схема была отработана до уровня рефлекса, но и пациент в то время не мог похвастаться особой пытливостью. А тут, шагнув на новый ранг, мог и взбрыкнуть ненароком. Мне-то ничего не будет, а вот ему можем новых проблем подкинуть.

Впрочем, переживал я зря. Получив утвердительный кивок, включил видение энергии и погрузился в систему подопытного. Тогда паразит основательно повеселился, каналы напоминали решето, а до разрушения сердечного узла оставалось пару дней. Пришлось по началу ставить грубые «заплатки» из энергии, чтобы не допустить деградации и оставить Пашу одаренным. Организму это не очень понравилось, но кто его спрашивал в той ситуации.

Еще пару месяцев каждый день снимал «заплатки» и уже основательно латал каналы техниками лечения. Выжимал этот процесс меня знатно, до темных кругов под глазами и трясущихся рук по утру. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилось и восстановление.

Сейчас я наблюдаю здоровые каналы, которые от произошедшего стали только крепче. А несколько месяцев назад под моим контролем Пашка сформировал источник и теперь занимался с индивидуальным инструктором.

– Все отлично, каналы стали крепче. Вечером накидаю инструкции по дальнейшему развитию. Но приступишь со следующей недели, чтобы текущий результат закрепился.

– Спасибо! – бросился на меня Паша с объятьями, вскакивая с кровати.

– Задушишь же, – впрочем я был только рад получить искреннюю и яркую улыбку. – А теперь беги на занятия, что там у тебя первое – математика?

Улыбка как-то резко на этом закончилась. А как он думал? Любишь техники учить, люби и производные функции считать.

– А оно мне точно нужно?

– Конечно, вот будет у тебя задача посчитать коэффициент воздействия техники воды при тушении растительного масла. Как считать будешь?

– Ну я бы просто побольше энергии в технику влил и можно не считать.

– А нет, не выйдет. Потому как водой масло не тушат. Боюсь, после такого тушения нужно будет новую кухню строить.

– А чем тогда?

– Вот на занятиях этот вопрос и задай, а завтра мне расскажешь.

– Эх, ну ладно, – сделал смиренное выражение на лице Паша. – А может ты меня потренируешь, раз можно увеличить нагрузки? – решил он попытать счастья.

– Недели через две, – ответил я уже серьезнее. – А пока готовься.

– Хорошо, тогда я побежал, – соскочил тот с кровати и в один момент оказался у двери. – Я бегу тушить масло-о-о-о-о…

Последняя фраза раздалась уже в коридоре. Встретились взглядом с Лизой, и она тут же потянулась за телефоном. Серьезность серьезностью, но лучше за Пашкой присмотрят. И за маслом тоже.

После того, как закончила говорить, Елизавета отложила телефон в сторону, поудобнее устроилась в кресле и с выражением ожидания на лице посмотрела на меня. Ее скептицизм можно было понять.

– Расскажи мне про систему развития одаренных, – не стал я затягивать с разговором.

– Прямо всю?

– Основы плюс систему использования дара.

Сделав вид, что задумалась, начала она не сразу. Порядка минуты потребовалось, чтобы собраться с мыслями. Но именно, что сделала вид, потому что в аристократических родах базу развития одаренных начинают изучать с малых лет.

– Пожалуй, начну с того, – вернулась Шереметева из раздумий, – что первые одаренные появились очень давно. Самый древний род на текущий момент имеет порядка семи тысяч лет истории.

С тех пор система развития одаренных прошла этапы от ритуалов и наговоров до прямого управления стихией. Точнее преобразования энергии в стихию. Хотя поговаривают, что Абсолюты могут использовать стихию и напрямую. Тем не менее, на текущий момент мы имеем общемировой стандарт, который позволяет ранжировать одаренных от Новика до Абсолюта. Это по нашей классификации. По Европейской…

– Можешь пропустить, это не столь важно. Давай ближе к энерго системе. Извини, что перебил.

– Так вот, да, – кивнула она, принимая извинения, – ранги отображают степень контроля над энергией, возможности использования ее для создания техник. Например, проведя энергию с определенной скоростью от источника через каналы руки, и закрутив ее в узлах предплечья, мы получим классический водяной шар – создала она технику левой рукой.

Получив кивок уже с моей стороны, убрала шар и продолжила.

Но если мы хотим получить в итоге водяной щит, то энергию нужно пустить уже в виде круговорота в грудных каналах и саму технику создавать вне своего тела, а это уже высокий уровень контроля, который доступен не каждому. Получаем градацию, где каждый ранг говорит о той концентрации, которую одаренный может поддерживать внутри своего тела и вне его для создания техник.

– А за что отвечает источник? – задал я вопрос.

– За преобразование мировой энергии в форму, которую мы можем использовать.

Пока она говорила, я встал с кровати, подошел к созданному и все еще не развеянному щиту, и незамысловато проткнул его пальцем насквозь. При этом сам щит остался висеть в воздухе.

– А что ты скажешь на это? – указал я свободной рукой на свой палец.

– Но как? – поднялась со своего места Елизавета и быстро подошла к водяной плёнке с другой стороны.

– Маленький фокус, не более, – пожал я плечами. – Я просто заставил энергию в этой части защитной техники течь по-другому. Результат сама видишь.

– Но это невозможно. Я понимаю, что мало влила энергии в щит, но даже в таком состоянии он может выдержать автоматную очередь. Пули просто увязнут и не пройдут дальше. А уж контролировать чужую энергию вообще невозможно.

– Просто ты привыкла мыслить шаблонами той системы развития, про которую сейчас рассказывала. Есть источник, и есть каналы. А что, если я скажу, что источников несколько?

Посмотрев на меня, никак внешне не выдавая эмоции, Лиза вернулась в кресло, в котором сидела. Развеяв технику, задумалась на несколько минут, которые я тоже молчал.

– То есть, ты так легко утверждаешь, что все одаренные – идиоты, которые за тысячелетия не смогли найти в своем теле дополнительные источники энергии?

– Идиотами их ты назвала, если что. А вообще, они просто слепцы, которые шли на ощупь.

– Я вообще-то тоже отношусь к, как ты выразился, слепцам, – не удержалась от шпильки Шереметева.

– Ну уж извини, – развел я руками, – но тут дело в другом. Для их поиска нужен проводник, который в первый раз покажет, что и как.

– А у тебя, стало быть, такой нашелся? Не буду спрашивать, кто он и как сам дошел до этого. Как я сказала тогда на Воробьевых горах, мне не нужны твои секреты, – откинулась она на спинку кресла.

– Да ладно тебе, разве не интересно? – сделал я заговорщицкое лицо.

– Интересно, но я достаточно уважаю тебя и себя, чтобы не спрашивать, – скрестила она руки на груди.

В целом, я не планировал тянуть резину, потому подошел к креслу и протянул Лизе руку, приглашая встать.

– Я покажу, – провел я ее на середину комнаты. – В духовных практиках востока, а также в славянских племенах есть система девяти чакр или, на славянский манер, колодцев. Она не получила должного интереса среди одаренных, а все ее практики считались не более, чем блаженными. Тем не менее, они сформировали очень точную систему девяти центров, где каждый отвечает за свое начало. Исток – едва коснулся копчика, обходя ее вокруг. Зарод – остановившись перед ней, указал я рукой на паховую область. Живот – рука поднялась выше на уровень ее пупка. Перси или по принятой системе развития одаренных – Источник. Леля и Лада – положил я свои руки чуть ниже ее плеч. Уста – правой рукой провел по ее щеке. Чело – и левая рука поднялась на уровень лба. И Родник – обе руки коснулись ее макушки.

Шереметева, надо заметить была девушкой любознательной, а зачастую и увлеченной. Не даром ее род, а теперь и мой, долгое время занимался культурными направлениями. Театры, музеи, выставки старых и известных авторов, а также новых талантов. Многие находились под протекторатом древнего рода. И недаром, когда я указывал на точки энергетических центров человека, выражение ее лица менялось с скептически-не верящего на увлеченно-заинтересованное. Но устои, долгое время буквально вбиваемые в сознание аристократов, не давали сразу принять новые знания, особенно, если они эти устои рушили на корню, ну или давали новое направление в их развитии.

– То есть каждый, как ты выразился, колодец, это и есть энергетический центр? – задала она вопрос после небольшой паузы.

– И да, и нет. Пока они неактивны, ты их воспринимаешь, как узлы, которые помогают формировать техники, не более того.

– И ты знаешь, как их активировать, – утвердительно сказала она.

– Да, – только и оставалось мне подтвердить.

Неторопливо сделав по комнате круг, она поправила сбившуюся портьеру, из-за которой я утром оглядывал двор. Прошла к картине на стене, стряхнув невидимую пыль. Да и откуда ей там взяться, за порядком в поместье следили не хуже, чем в императорских покоях.

– Почему ты решил раскрыть это сейчас? Что изменилось? – повернулась она и посмотрела на меня.

– А моего вступления в род недостаточно?

– Не для таких знаний. В нашем обществе убивали и за меньшее. А таких людей, которые могут дать преимущество перед другими родами, вообще держали бы на привязи, – достаточно резко ответила Елизавета.

– Но ты этого не сделаешь, – сказал я не угрожающе, а с утвердительной интонацией.

Секунду помедлив, она вернулась на то место, где стояла при моем показе колодцев. И, как будто бы выдохнув накопившееся внутри напряжение, посмотрела мне в глаза.

– Не сделаю. Да и попробуй тебя удержать, если ты по чужим чуланам шастаешь, как у себя дома.

– Но-но, теперь этой и мой чулан, – сделал я важное выражение на лице. – Только попробуйте поставить туда лишние швабры, – погрозил я в воздухе неведомо кому кулаком.

После чего мы оба захихикали, как сорванцы, подложившие дохлую мышь на кровать бабушке. И затаились в шкафу, пока названный субъект, не пришел спать. Впрочем, вместе с этим смехом ушло и напряжение, которое сформировалось по мере нашего разговора.

– А как их активировать? – не сдержала любопытства Лиза.

– Если хочешь, то можем это сделать прямо сейчас.

– Прямо тут?

– Ну для этого не нужен кто-то еще. Достаточно нас двоих, – поиграл я бровями, как деревенский мачо, пришедший в клуб на поиски утех на ночь.

– Пф-ф, не делай так больше, тебе не идет.

– Как скажешь, – кивнул я ответ, больше не дурачась.

Впрочем, раздавшийся стук в дверь, не дал нам закончить задуманное. Пройдя ко входу в спальню, открыл створку и впустил одну из слуг. Кажется, ее звали Агата.

– Госпожа, – с поклоном начала она, – прибыл граф Петр Шереметев. Ожидает внизу в малиновой гостиной.

– Спасибо, Агата, – точно, память меня не подвела. – Можешь идти.

– Я так понимаю, что инициация откладывается? Петр это…

– Мой двоюродный брат. Младшая ветвь рода, я бы даже сказала – отдельный род, – поморщилась она.

Хм, тогда его визит более чем понятен. Разве что причины стоит выяснить во время разговора. Что за личность, чего добивается. Можно поручить службе разведки, если бы она у меня была. Родовую использовать пока неудобно в таких вопросах, так что все сам, все сам. Но вот базовую информацию можно узнать здесь и сейчас. О чем я и решил спросить у стопроцентного источника. Благо, он сидел прямо передо мной.

– Что за тип этот Петр?

– Текущий глава младшей ветви. Его отец рано отошел от дел, уехав во Францию, где прогуливает капитал в богемных кругах. И Петру пришлось возглавить сильно обнищавшую семью, у которой из активов в основном были только долги.

– И чего он может хотеть?

– Он очень ревностно относится к фамилии Шереметевых. Древняя слава и дальнее родство с императорским родом сделали из него ценителя славных традиций. Не любит простолюдинов, кичится тем, что вытащил семью из разорения и всего добился сам.

– То есть жмот и самодур? – не стал я мелочиться.

– Саша, это все-таки мой двоюродный брат. Он грандиозный жмот и самодур, не нужно его недооценивать.

– Понял, провоцировать не буду. Потом не отделаешься от него.

– Я сама с ним поговорю, ты не вмешивайся.

И мы выдвинулись на встречу с братом Елизаветы. Посмотрим, кто там прибыл.

Глава 6

Шли мы, не торопясь, насколько позволяли правила приличия. Но так как никого не приглашали, а гость приехал сам, не предупредя, то и конкретного времени на приветствие не было. Тут, конечно, зависит от самого гостя. Например, Цесаревича или великого князя ждать не заставишь, без веских на то причин. А тут глава младшей ветви рода. В общем-то, время на обсуждение у нас было.

– Ты говорила, что вы с Пашкой последние в роду. Петр, выходит, брат, но к роду не относится?

– Долгая история. Но в целом да, еще его отец отделился от рода, образовав отдельную ветвь Шереметевых. Император согласился и оставил им графский титул.

– А мог не оставить?

– Конечно мог, – посмотрела Лиза на меня с недоумением. – Они не первые за время существования рода, кто решил идти своим путем. Да и в большинстве своем все отделившиеся остались с титулом. У нас общий предок с Императорским родом, если ты не забыл.

– Забудешь тут, во всех книгах по истории с этого начинается история становления государства. Если не трогать совсем уж древние времена.

Думал ли я, что смогу после интерната вступить в родственный Императорскому род? Не больше и не меньше, чем любое другое развитие событий. Это не было моей целью изначально, хотя я и понимал, что у аристократов возможностей гораздо больше. Своей цели я так или иначе достигну. Но в роду это будет сделать гораздо проще. Да и свое производство артефактов я делал, чтобы иметь надежные тылы. Меня больше удивило, что, имея такое родство и влияние, сами Шереметевы остались открытыми и … близкими к простым людям что ли. О чем я не преминул тут же сказать Елизавете.

– Вот знаешь, в снобизме меня еще никто не обвинял, – сделав возмущенное выражение лица, ответила она. – Как ты вообще до такого додумался?

Я бы даже и поверил, что она возмущена, если бы не использовал эмпатию в данный момент. А так, решил подыграть.

– Ваше Сиятельство, простите нерадивого за думы грешные. Каюсь, это все апельсиновый сок. Не стоило его пить.

– А он то тут при чем? – сбилась она с мысли.

– Я больше люблю виноградный. Вот и лезет, – покрутил я рукой в воздухе, – в голову всякое. А если серьезно, то я не слишком хорошо разбираюсь в отношениях благородных с простолюдинами. Но того, что видел, достаточно для вот таких мыслей.

– Знаешь, мы всегда относились к простолюдинам эм… нормально. Да наши крепостные, бывало, жили богаче, чем мы…

– А этот Петр? Извини, что перебиваю.

– Слишком гордый, – махнула она рукой, принимая извинения. – Насчет самодура я, конечно, погорячилась, но низкое сословие считает неудачниками.

– Неудачниками?

– Да. И не из-за рождения, а по причине отсутствия стремления к большему. То есть они недостойны его общества, если не имеют ни гроша за душой.

– Ну с гордецами еще можно общаться.

– Потому его до сих пор и терпят в этом доме.

Пока вели короткий, но кое-что объясняющий разговор, уже практически дошли до малиновой гостиной. Потому пришлось прерваться, чтобы гость не услышал лишнего. Не то, чтобы мы из-за этого переживали, но зачем плодить сущности на ровном месте и давать лишнюю информацию. Что нужно, мы и сами донесем.

Гостиная была выполнена в модном в восемнадцатом веке стиле барокко. Стены, обшитые яркими малиновыми тканями с узорами цветов, золоченые резные рамы с картинами предков и множество экзотических растений в кадках, расставленных на специальных напольных подставках. Благо, высокие потолки комнаты позволяли разместить тут хоть пальму, финиковую, не более. Но и те лишь заполняли объем, но никак не мешали свету из окон заливать все пространство.

До сих пор удивляюсь, как в этом особняке сочетаются старый, я бы сказал очень старый стиль и абсолютно новый дизайн спальных комнат с встроенными шкафами и дорогой дубовой мебелью. Впрочем, такому Роду, как Шереметьевы, грех не иметь нечто подобное.

В углу, за небольшим столиком, который расположился у старой софы, выполненной в том же стиле, что и стены, сидел темноволосый мужчина лет тридцати пяти на вид. Слегка заостренный нос, низко нависающие надбровные дуги и ярко выраженные скулы добавляли в образ строгости и, одновременно, легкого презрения к окружающей обстановке. Одет он был в костюм тройку темно синего цвета со слегка приталенным пиджаком.

– А ты не торопилась, – намеренно проигнорировал он меня, обратившись к Шереметевой.

Впрочем, Лиза никак не отреагировала на явную подначку с его стороны. Также не спеша и молча прошла к столу и уселась на свободный стул у того же стола. После семисекундного молчания, устроилась поудобнее она все-таки соизволила обратить на незваного гостя внимание.

– А должна была? – фраза была произнесена с небрежностью и налетом высокомерия, как будто это она сделала ему одолжение, одарив своим вниманием.

Видимо, у них давние напряженные отношения, раз оба решили начать общение без приветствия. Вот сейчас и узнаем. Я не стал тушеваться и решил добавить градус в обстановку, присев на свободный стул рядом с Елизаветой. И это явно было не то, чего ожидал Петр. Скопировав ее манеру, я немного повозился на стуле, и ровно через те же семь секунд откинулся на спинку стула и поднял взгляд на гостя. Благо, чувство времени у меня было развито достаточно, чтобы провернуть этот трюк. Слегка вздернул подбородок и скучающе уставился на визави. Опыта надменных взглядов у меня в достатке, спасибо родителям. Уж они этим приемом владеют в совершенстве.

Хочешь выразить свое «фи» или получить преимущество в разговоре – поставь собеседника в неудобное положение. Главное, если хочешь получить по итогу выгоду, то и загонять в угол нельзя. От загнанного в угол можно ожидать чего угодно. Ну или не ожидать. Впрочем, такое работает, только если у тебя больше власти или ты хочешь выказать свое неуважение. Ну, или как в нашем случае, поставить обнаглевшего родственника на место. Я ему, конечно, родственником не был, но почему бы и не поддержать резюме.

Одним словом, мы рвали шаблон, по которому тот собирался построить разговор. Однако, нас это тоже мало интересовало. По крайне мере именно это мы и хотели показать.

Когда молчаливая пауза уже начала затягиваться, Петр смог справиться с внутренним раздражением. А эмпатию я включил сразу, как мы зашли в гостиную.

– Я давно не заезжал в гости, потому решил узнать, как дела у моей любимой сестренки.

– У меня все хорошо, – пожала Лиза плечами. – Если это все, что ты хотел узнать, то вынуждена откланяться, у меня много дел.

Когда она уже собиралась подняться, ну или показала, что собирается, Петр чуть театрально поднял руки в сдающемся жесте.

– Не с того мы начали, сестренка. Прошу простить за резкий тон, – немного наклонил он корпус вперед.

А он неплохо владеет собой. Уже больше минуты показательно меня игнорирует. Хотя и я себе больше надменного взгляда не позволял. Все также молча продолжал на него пялиться. Ну и по этикету не мог я к нему в данной ситуации первым обратиться. Тут и возраст, и мое непонятное положение для него. Вот если бы он обратился ко мне или хотя бы указал на меня в диалоге, то тогда уже я мог ответить. Ну это если считать мое подчиненное положение главе Рода. А статус мой он как раз и не знает. Догадывается теперь, что это я приемный. Но одно дело догадываться, а другое – знать наверняка. Так можно и впросак попасть, оскорбив незнакомого аристократа. Хотя и Шереметева, следуя все тому же этикету, не должна была себя так вести при посторонних. Вот и получается, что вроде бы я свой и он про меня уже знает и понимает, я – это я, а напрямую спросить не может.

Лет с десяти я этот этикет изучаю. Но до сих пор он меня порой в ступор ставит. Хорошо хоть не в Японию меня призвали. А то эти поклоны терпеть не могу. Для дела могу, конечно. Но гнуть спину все-таки не мое. В Российской империи тоже приняты поклоны, но тут с ними все равно попроще, больше рукопожатие распространено.

Прикрыв на несколько секунд глаза, как будто размышляя, Лиза все-таки решила дать Петру еще один шанс.

– Извинения приняты, – произнесла она с легким кивком, – но у меня действительно есть срочные дела, так что много времени уделить не смогу.

– А я на много и не претендую, – дал заднюю Шереметев. – Тогда к сути, до меня дошли слухи, что ты приняла в род парня из приюта. Это правда?

– Позволь уточнить, источник слухов, случаем, не кто-то из слуг? – посверлив взглядом брата, задала вопрос Елизавета.

И это действительно важный момент. Слуг в данном поместье не сказать, что много. Причем все старые и проверенные. То есть либо среди них завелся шпион, либо кто-то по доброте душевной докладывает бывшей части Рода. Оба варианта требуют… определенных действий.

– Нет, – махнул рукой Петр, – мне тут с утра позвонил Григорий Афанасьевич Строганов и выразил свое недоумение.

– И что же хотел министр внутренних дел? – подняла одну бровь Елизавета.

– Говорит, якобы увели у них из-под носа, одаренного с редким даром. Вот только почему мне позвонил – непонятно.

– Ну это как раз понятно. Я-то телефон не брала. Вот и решили выйти на связь через тебя. Одно не пойму – когда ты успел заделаться посыльным у Строгановых?

В ответ тот, поиграв желваками, а эмпатия подсказывала, что он именно раздражен, медленно выдохнул, но не стал разжигать ссору. Хотя, судя по рассказу о его характере, он должен был отреагировать. Это и удар по его самолюбию, и обвинение в пособничестве другому роду. Такое кого хочешь выбесит. Одно радует, на вопрос про слуг он ответил однозначно и лжи в его ответе я не почувствовал. Выдохнув еще раз, Петр все-таки ответил.

– Никогда ни у кого не бегал посыльным и делать этого не собираюсь. А Строгановы, если ты не забыла, наши дальние родственники. Да и вопрос принятия в Род меня тоже касается.

О последнем он зря упомянул. Я прям почувствовал волну воодушевления, злорадства с толикой затаенной боли от Шереметевой. Странная смесь эмоций. И Лиза не заставила себя ждать.

– Вопрос принятия в Род тебя касался тогда, когда ты был его частью. А сейчас вы самостоятельное семейство с одинаковой фамилией, – выдала она как на духу. – Да и вспоминаете вы о родстве только тогда, когда вам что-то нужно. Где был Строганов, когда умер мой отец? Где он был, когда Пашка лежал в коме, а я металась по Москве в поиске целителя, который ему поможет? Свои вопросы пусть засунет в… поглубже. Не ему спрашивать о моих решениях.

Помолчав в течение долгих тридцати секунд, Петр поднялся со своего стула.

– Я тебя услышал, – мужчина слегка поклонился и также молча двинулся в сторону выхода.

Я понимаю, что в моменте стал свидетелем не самых простых моментов жизни новых родственников, но блин – а как же я? Со мной он так и не заговорил. Ну и ладно, мы все равно не успели договориться, какую версию моего принятия в Род ему озвучивать. Посидев несколько минут в тишине, решил ее нарушить.

– Не знаю, измениться ли твое к нему отношение, но в конце ему было стыдно, – увидев обращенный на себя взгляд, продолжил, – правда не уверен за что именно – за Пашку или про…

– Про отца да, – продолжила она за меня, – извини, что сорвалась. Думала, что успела переболеть эти события, но что-то в моменте вылезло наружу.

– Все в порядке, – положил я ей руку на плечо и легонько сжал, – некоторые вещи преследуют нас всю нашу жизнь, хотим мы того или нет.

Мы проболтали еще около часа, обсуждая всякую ерунду и не поднимая серьезные темы. Я не хотел опять задеть чувства Лизы, а она была мне благодарна за поддержку, хоть никак этого и не транслировала. И да, эмпатию я на этот раз приглушил. Не хочу читать близких мне людей. Захочет – сама расскажет.

Время до обеда я провел в медитации в своей комнате. Готовил колодец к открытию. Не скажу, что больше нечем было заняться, но решил все дела оставить на вторую половину дня. В процессе обдумал новые вводные и принял решение ничего не делать. Пусть для Петра я останусь одаренным с редким даром, которого удалось найти и привлечь в Род.

Обедали мы опять втроем. Серьезных тем за столом не поднимали. Пашка рассуждал о плотности масла и воды, пытаясь вычислить нужную плотность последней, чтобы ей можно было потушить масло. Потом он перешел к рассуждениям, что масло тоже бывает разное и начал вычисления заново. В общем погрузился в тему капитально и что из этого выйдет, пока не знает даже он сам.

Конечно не обошлось и без приятных моментов. Я опять утащил с кухни десерт и начал прицеливаться к нему еще до подачи основных блюд, но получив укоряющий взгляд уже от Аглаи, решил отдать должное готовке слуг и оставил десерт на потом. Но взгляд так и возвращался к малиновому пралине.

А после обеда, дождавшись ухода Пашки на занятия, отозвал главу Рода в сторону и известил, что буду отсутствовать в поместье до самого вечера. Официально я буду находиться в своей комнате и изучать ненавистный этикет. Получив порцию беспокойства и предложение отправить вместе со мной отряд гвардии, я все-таки сумел объяснить, что путешествовать собираюсь инкогнито и методом перемещения через чулан.

Пообещал быть осторожным и уже через десять минут стоял в кладовке одной из своих лавок. Я частенько использовал их для перемещения по столице. Так гораздо проще, чем каждый раз нащупывать места, где нет людей и куда можно переместиться без лишних глаз. В лавке никого не было, потому, кивнув работнику за прилавком, вышел через неприметную дверь, ведущую в один из узких переулков столицы. Немного поплутав по прилегающим улицам, дабы сбросить возможный хвост, зашел в подъезд старой пятиэтажки и, поднявшись на второй этаж, опять переместился.

На этот раз воспользовался одной из квартир, купленных на подставных людей как раз на такой случай. Переоделся в простые штаны и футболку, а одет я до этого был в спортивный костюм, который по стоимости тянул на бюджетный седан. После чего прыгнул сразу в нужное мне место.

Зачем такие сложности с многократным перемещением? Во-первых, привычка, которая множество раз спасала меня от неприятностей в прошлом. Ну, а во-вторых, перемещения на большие расстояния до открытия следующего колодца, съедали непозволительно много энергии. Уж проще было сделать несколько «прыжков», чем перед самым финишем восстанавливать потраченное. Вышел я в месте, которое можно было назвать одним словом – халупа. И то будет несколько натянуто.

Помещение, размером квадратов на двадцать, было полностью заставлено полусгнившими коробками, тряпьем, валяющимся у стен и в углах, а также чем-то, что вообще было сложно идентифицировать. Если бы не улучшенное за счет колодца зрение, то разглядеть здесь что-то было крайне сложно, так как освещение в комнате не предполагалось. В дальней от меня стене виднелся проход с петлями на косяке, некогда предполагающий наличие двери. Впрочем, в текущем состоянии комната в ней не нуждалась.

Пройдя по лабиринту коробок, я зашел в соединявшийся с комнатой коридор, по бокам которого виднелись еще несколько проходов. У одного из них сохранился остов двери, державшийся, судя по всему, на честном слове. Остановившись у крайнего с другого конца коридора отверстия, надавил на один из кирпичей, ныне обнаженный, а раньше прикрытый штукатуркой. Ну мне так показалось. В стене что-то щелкнуло и рядом с кирпичом из стены выщелкнулась гладкая шлифованная пластина, явно выбивающаяся из остального декора. Приложил к ней большой палец и дождался, пока часть стены отъехала в сторону. Через открывшуюся дверь лился мягкий, приглушенный свет.

Как только я прошел внутрь, дверь тут же без малейшего скрипа и шороха встала на место, возвращая заброшенной комнате свой угрюмый и неприветливый вид. Вот это помещение уже значительно отличалось от предыдущего. Кожаный диван справа в углу, несколько открытых шкафов со всякой всячиной, которую оставляли гости данного места во время пребывания и регистрационная стойка с журналом прибытия и убытия. Зачем он нужен, я так и не понял. Тут давно стояли артефакты, фиксирующие каждого посетителя. Но видимо, отдавая дань традиции, дублировали запись еще и в журнал.

На диване сидел Лохмач – постоянный обыватель данного места. Он принимал вещи от посетителей и раскладывал их по ячейкам в шкафах, выдавая взамен небольшой жетон с номером. А на выходе производил обратную процедуру. Несмотря на прозвище был он абсолютно лысым. Коренастый, со сломанным в двух местах носом картошкой и большими накачанными мышцами.

– Привет труженикам подземной таможни, – махнул я ему рукой.

– И тебе не хворать, Александр Алексеевич, – сколько помню, он всегда обращался ко мне по имени отчеству. Да и, не смотря на звероватый вид, был весьма образованный.

– Ты как, не решил еще перебраться на поверхность?

– Мне и тут хорошо. А что там наверху – люди злые, полиция повсюду. А здесь все свои.

– Ну ты мое предложение помнишь, если что – обращайся, – на что получил благодарный кивок.

Лохмач не всегда был Лохмачом. Закончив медицинское училище, он устроился зубным врачом в одну из имперских больниц. Происходил он из неблагородных, но учебой был увлечен крепко. Да и в больнице быстро нашел общий язык как с руководством, так и с пациентами. И все бы ничего, знай себе – нарабатывай опыт и клиентскую базу. Но однажды, по пути домой, попался он нетрезвой золотой молодежи, которая, почувствовав отсутствие ограничений, то ли будучи в пьяном угаре, решила до него докопаться. Впрочем, Лохмач, как человек неконфликтный не дал поводов себе навредить. Не получив эмоционального отклика от «жертвы», один из дворянчиков вызверился и повел себя совсем по беспределу. Как итог – сломанные пальцы на руках, которые срослись, несмотря на все усилия, не вполне анатомическим образом, а также порванные сухожилия, что повлекло за собой невозможность работать по полученной специальности. Ах да, тот же «благородный» одной из огненных техник в конце сжег ему все волосы на голове. После лечения волосы у него начали расти лохмами, которые расчесываться совсем не хотели. Вот с тех пор он и бреет их полностью, дабы не мучиться с прической.

А сюда он попал, когда ездил по Москве в поисках артефакта, способного излечить его пальцы. Услуги целителей стоили баснословных денег, а вот подходящий артефакт можно было найти и дешевле. Я тогда собирал данные по ценам у конкурентов и встретил его разбитого и поникшего в одной из лавок, торгующих целебными артефактами. Не ожидал он, что за простое исправление костных мозолей и сращивание связок, будет назначена такая цена. Даже занимаясь любимым делом, ему пришлось бы копить года два, урезая себя практически во всем. А без работы думать о подобном вообще не стоило.

Потому, видимо, он меня и не послал, услышав предложение от пятнадцатилетнего мальчишки. Времени у меня было немного, официально-то я делал домашнее задание в библиотеке интерната. Потому переместил его в это подземное убежище, пообещал лечение и быстренько свалил.

А когда вернулся туда на следующую ночь, застал его на месте, мастерящим полочки для вещей. Получались они кривые, пальцы то не работали толком, но мелкую моторику разрабатывать помогали. Хотя толку от того кот наплакал.

Нужный артефакт я ему притащил, к слову. А он, несмотря на излечение, уходить не захотел и с тех пор выполняет функцию этакого фейс-контроля и таможни одновременно. Говорит, что здесь ему спокойно.

– Шелест у себя?

– А где ему еще быть? – пожал плечами Федор Иванович. Именно так его звали в бытность жизни в обществе.

– Ладно, не скучай тут, – махнул я ему рукой, уже скрывшись за дверью.

Никакие вещи, я естественно сдавать не стал, а просто двинулся дальше. В следующей большой комнате, обставленной в стиле приемной с мягкими диванами и столиками у них, никого не обнаружил. Не приемный день, видимо.

Не став задерживаться в приемной, прошел напрямую в уютно обставленный кабинет. Цветы в горшках, стол из большого куска отшлифованного дерева, несколько объемных стульев, обитых бордовым жаккардом и тихо потрескивающий дровами камин. На полу примостился шелковый ковер, привезенный прямиком из Анатолии. Больше походило на гостиную в загородном доме, служащую для отдыха от шума и суеты большого города. Это если не знать, чем занимается хозяин этого места.

Неожиданно кабинет тоже оказался пустым. Местного заправителя я нашел в небольшой комнате на тринадцать квадратных метров, отделенной от кабинета шторой цвета слоновой кости. Если быть совсем точным, то тринадцать целых и две десятых. Но это так, профессиональная деформация на тему контроля пространства.

– Привет труженикам подпольного производства, – вошел я в комнату, подняв руку в приветственном жесте.

– Я же просил тебя не шуметь. И каждый раз одно и то же.

– Да-да, я помню – не шуметь, не курить и не трогать личные вещи. Сам-то, когда бросишь?

– Мне можно, это моя берлога, – произнес Шелест, глубоко затягиваясь собственноручно скрученной папиросой без фильтра.

Сидел он на диване, с виду расслабившись. Но так, чтобы в любой момент можно было вскочить или увернуться от удара. Это читалось и в постановке ног, и в смещенном центре тяжести. Но это для знающих и давно практикующих боевые искусства. Делал он это не специально, а скорее на рефлексах, вбитых годами в тело. На вид ему было между сорока и пятидесятью годами. Седые, короткие волосы, несмотря на возраст, полностью покрывали его голову. А вот напряженное лицо с прямым, но аккуратным носом, было гладко выбрито. Серые глаза буравили собеседника, словно пытаясь прожечь насквозь.

– Не стой на входе, проходи, садись, Саша. Чай, кофе?

– Зеленый, пожалуйста. Без сахара, – сделал я свой выбор.

– Впрочем, не стоило и спрашивать. Ты своим привычкам не изменяешь, – на что я лишь пожал плечами. – Пока дело не касается десертов.

– А есть что-то новое? – тут же навострил я уши.

– Обойдешься, сам теперь можешь добыть, что захочешь. Уж у Шереметевых возможностей хватает.

А он как всегда владеет информацией раньше других. Хотя иного и не следовало ожидать. Агентурная сеть Шелеста покрывает всю столицу, да и в других городах есть свои люди.

– Все, да не все, – произнес я, присаживаясь в кресло, расположенное напротив него. – Как у тебя продвигаются дела?

– Твоими молитвами, – ответил хозяин кабинета, разогревая чайник на артефактной горелке.

Насчет молитв он, конечно, загнул, но вот помощь я ему оказал в свое время большую. Лет двадцать назад МВД решило создать сеть наблюдателей, которая поставляла бы данные из ключевых городов империи. А так как большого бюджета на это выделять не захотели, то формат сети выбрали крайне простой, но от этого не менее эффективный. Кто всегда на виду и при этом не привлекает к себе внимания? Кто может быть одновременно у входа в здание театра, железнодорожного вокзала и среди толпы в торговых рядах? Нищие и попрошайки встречались во всех этих местах и можно было не переживать, что «агент» пропадет на задании. Конечно, качество поступающей информации оставляло желать лучшего в большинстве случаев. Но бывало, что тут один из дворян обронит лишнее слово, в другом месте таксист расскажет, как подвозил сиятельную госпожу инкогнито. Вот из таких разрозненных фактов выстраивались целые теории, которые зачастую получали подтверждение на практике. Количество компромата росло, но не пускалось в ход, а бережно сохранялось в застенках Министерства Внутренних Дел до нужного момента.

Если вы думаете, что организовать такую сеть легко, то… я бы предложил попробовать провернуть такое самому. Конечно, вы скажете, что у государства много ресурсов и для него такое на раз плюнуть. Но вот сделать все так, чтобы большинство аристократов было не в курсе… ну я бы посмотрел на это. Со стороны, попивая зеленый чай в летнике где-нибудь на Арбате.

Ладно, отвлекся. По рассказам все того же Шелеста начали все это с большой чистки. Множество нищих вылавливали, проверяли по базам и отправляли за Урал на ПМЖ с предоставлением рабочего места и комнаты в общежитие. Или, если были грешки за кем-то, то приписывали уголовную статью и субъект проверки отправлялся в совершенно другие места в соответствии со статьей и пунктом, указанными цифрами и начальными буквами алфавита. Тогда это сильно выкосило ряды жителей улиц. Но, как говорят, свято место пусто не бывает.

На год, после большой чистки, почти все затихло. Оставшиеся попрошайки попрятались по подземным коммуникациям, лишь изредка выходя на поверхность, чтобы получить еду за подработки. Тогда среди них и появился Шелест. Быстро прибрав к рукам несколько оставшихся мелких групп, объединившихся ради выживания, он организовал, для начала, возможность нормальной поставки продуктов и предметов первого обихода.

Если вы думаете, что другие бедняки, которые во время чистки были рассмотрены практически под микроскопом, и признаны годными для дальнейшей вербовки, тут же воспылали к нему любовью, то сильно ошибаетесь. В их среде было не принято доверять кому-то извне. Да и способы «объединения» он выбрал… неоднозначные. Для кого-то он договаривался о лечение хронических болячек. Других вытаскивал из состояния полного истощения, привлекая как обычных врачей, так и одаренных целителей. А третьим, третьим… он ломал руки и ноги, после чего они тоже отправлялись в лазарет на лечение. Метод кнута и пряника в самом его неприглядном виде.

За следующий год все попрошайки столицы были под рукой Шелеста. Не все шло гладко, случались и стычки, и даже прямые столкновения. А к концу так вообще произошла небольшая война. В народе ее тогда прозвали «побоищем попрошаек». Но из нее Шелест вышел победителем. Итогом «побоища» стало объединение всех жителей улиц под его рукой. А под шумок среди них появлялись другие, для кого жизнь на улицах стала заданием на «всю жизнь».

Еще год потребовался, чтобы создать структуру, где каждый из них был приставлен к делу. «Новички» ожидаемо выбились в координаторы разных групп. Не скажу, что жизнь многих изменилась в своей сути. То есть попрошайки оставались в своем амплуа – занимались попрошайничеством. Вот только сложно было встретить такого, у кого бледный вид кожи и урчащее брюхо выдавали бы тяжелое положение. Под слоем «пыли» и чумазых лиц скрывались лоснящиеся здоровьем и крепкие телом жители столицы. А попрошайничество стало не более, чем прикрытием.

Проект был признан успешным и на следующие пять лет получил хорошее финансирование и относительную свободу действий. В следующие десять лет все работало относительно стабильно. Но с развитием технологий дистанционного наблюдения бюджет МВД начал перекраиваться. И все меньше, и меньше финансирования поступало в распоряжение «попрошаек». Сначала перестали оказывать свои услуги целители, ссылаясь на отсутствие оплаты за предыдущие «вызовы». Потом ручеек продовольствия урезался почти в два раза, а в конце даже кураторы из министерства перестали выходить на связь.

Но Шелест не был идиотом и с самого начала прекрасно понимал, что как только новая «игрушка» надоест власть имущим, то в архивах проекта появится гриф «завершено» и «секретно», а в тонкой папочке с его делом может появиться приписка «ликвидирован». Потому на протяжении последних пяти лет активно формировал возможности для «ухода на пенсию».

А когда один из кураторов вышел с ним на связь по резервному каналу, сообщив, что его решили «слить», то тут же запустил один из сценариев по своему уходу в тень. Слишком много он знал и мог рассказать, а такие редко доживали до старости, прикупив домик в Смоленщине, женившись и нарожав детей. В его случае гордое именование «дедушка» можно было списать только на цвет волос, но никак не на толпу спиногрызов.

– Твой чай, – вывел меня из раздумий голос Палыча. Именно так он просил себя называть, ведь настоящего его имени никто не знал. Да и не все ли равно. Мое имя тоже не настоящее, хоть я и успел к нему привыкнуть.

– Мм… ганпаудер? – сделав глоток, выдал я свое заключение.

– Что имеем, тем и рады.

– Сказал тот, у кого в загашниках лежат бриллианты на несколько десятков миллионов рублей.

– А ты не считай, это заначка на старость, – не повел и бровью Шелест в ответ.

Посверлив друг друга взглядом еще с десяток секунд, первым не выдержал лидер попрошаек.

– Поворчали и будет. Когда ты говорил, что собираешься свалить из-под надзора, то не думал, что это произойдет таким путем.

– Я просчитывал разные варианты, но выход из тени счел предпочтительным, – ответил я, делая глоток чая.

– Не боишься последствий?

– Сказал бы, что рассчитываю на них. Да и наши отношения это никак не изменит.

– Как был отчаянный, так им и остаешься.

– Вот в чем, в чем, а в отчаянности меня обвинять смешно.

На этом моменте Шелест не выдержал и заржал в голос.

– Говорит тот, кто последние восемь лет проворачивал свои дела, сидя под носом у Императора. А под конец и вовсе залил его учреждение дерьмом.

– Вот-вот, тебе до моего уровня еще далеко, – сделал я важный вид, но не выдержал и тоже начал смеяться.

Просмеявшись и допив чай, решил сменить тему разговора.

– Есть что-то новое на улицах столицы?

– Пока все тихо. Кстати, забыл сказать, пришли твои новые игрушки.

– Это которые?

– Помнишь, ты просил достать тебе образцы экипировки для специальных подразделений? – произнес Палыч, вертя в руках небольшую магнитную карту. – Так вот, недавно на складе Демидовых произошел пожар. По чистой случайности рядом со складом были мои люди. И успели спасти несколько единиц нового комбинезона.

– Надеюсь, не мое желание стало причиной пожара? – слегка нахмурил я брови.

– Саша, ты же знаешь, мы так не работаем.

Мысленно отметил, что Палыч именно такой, каким я увидел его в первый раз. Умеет держать слово, ценит дружбу и не станет вредить тем, кто это не заслужил.

– И где можно увидеть новинки? – слегка нетерпеливо продолжил я.

– Так в соседней комнате, ты прошел мимо ящика с комбезом.

– А что же ты молчал? Показывай! – поднялся я с кресла.

– Да как знал, что ты вместо разговора побежишь сразу смотреть и залипнешь на несколько часов, – махнул тот рукой. – А так хотя бы пообщались.

И да, мне было интересно, что же за экипировку изобрели главные оружейники страны. И насколько я смогу ее использовать для своих целей. Тут нужно отметить, что все вооружение, произведенное Родом Демидовых, шло исключительно для гвардии Императора. И достать его было сложно даже внутри страны. Больше, чем удачей, наличие нескольких комбинезонов у Шелеста, назвать было сложно. Ну так он мужик везучий, одно то, что жив говорит об этом.

Вернувшись в приемный кабинет, Палыч достал из-за дивана два зеленых армейских кейса и водрузил их на свой стол. Отщелкнув замки на одном из них, он открыл крышку и отошел в сторону, показывая содержимое. Я не стал тянуть резину и сразу достал один из комбезов.

– Итак, перед тобой комбинезон для специальных подразделений КД-17 Призрак или полное название КД-17МПТОСм. В технических характеристиках указаны защита от огня, уколов и порезов. Кроме того, защита от скольжения по мокрым поверхностям. То есть если тебе приспичит еще раз полазить по канализации, то точно не поскользнёшься.

– Не надоело тебе вспоминать про нашу первую встречу? – бросил я на него взгляд.

– Ну а что, ты тогда так забавно бродил по коллектору, смахивая пот белым платком, испачканным в гов…

– На этом и остановимся, второй костюм такой же? – указал я рукой на открытый ящик.

– В основе да. Но скольжение по поверхностям, – усмехнулся Палыч, – заменено на огнеупорные свойства. То есть при встрече с одаренным от гридня и выше, твоя тушка поджарится не сразу, а сначала хорошо протушившись. Полное название второго комбеза КД-17МПТОВн.

– А что по броне?

– Да откуда она там, – развел он руками, – он же надевается под бронежилет. Да и не используют его в прямом боестолкновении. Спецназ гвардии – это ребята, которые тихо пришли и также тихо ушли. Но условия бывают разные, потому и придумали несколько вариантов.

– Понял, а второй ящик? – мне в целом броня не нужна, хватает и своих умений. По крайней мере с текущими противниками.

– А вот это, друг мой, стоило дорого. Пришлось растрясти мошну ради этого чуда.

– И сколько?

– Для тебя бесплатно, – хитро посмотрел на меня мужчина.

– Ты же знаешь, что не люблю быть кому-то должен. Так сколько?

– Пятьдесят тысяч рублей стоило это удовольствие. И это по себестоимости, так сказать, досталось по старой памяти.

– Дорогая игрушка. И все-таки хотелось бы посмотреть, за что мы отвалили такую сумму.

Шелест убрал ящик с комбинезонами на пол, а второй придвинул ближе к нам. Сразу не бросилось в глаза, но на этом ящике присутствовал кодовый замок. Набрав комбинацию из двенадцати чисел по памяти, он откинул крышку в сторону и достал из него футуристический гладкий шлем. Положив его передо мной, начал говорить нудным профессорским тоном.

– А это полностью закрытый шлем 12Б31 "Криптосфера".

– Что за название? – не удержался я от вопроса.

– Да откуда я знаю? Ты слушать будешь или нет?

– Ладно, извини, продолжай.

– Хм, так вот, сделан из гибридного материала на основе сверх высокомолекулярного полиэтилена высокой плотности, углеродного волокна и арамидной ткани. В визоры встроены системы инфракрасного, ультрафиолетового и других спектров зрения. Переключается по желанию владельца с помощью нейронного чипа. Сам чип встроен в подкладку и не требует дополнительных махинаций с размещением. Он же позволяет поддерживать внутреннюю связь с другими участниками группы. Лицевая сторона и затылок защищены плетением из углеродных нано трубок и кевлара, – указал он рукой на соответствующие места. – Каким образом они сумели их соединить и при этом не увеличить вес до нескольких килограмм, знает разве что сам изготовитель. Также возможно крепление дополнительных элементов с наружной стороны.

– А зачем и, главное, как крепятся? – посмотрел я на абсолютно гладкий шлем.

– На магнитах. А зачем – поспрашивай у своих гвардейцев, среди них точно есть бывшие военные. Где они только не ползают. И не везде светит солнце и поют птицы.

– Да я в курсе, что у военных служба не сахар. Но мне-то зачем ползать?

– Да кто тебя знает. Если помнишь первую встречу, ты как раз весь чумазый шнырял по заброшенному коллектору, – ехидно улыбнулся Шелест.

Да задолба-а-а-л. Я тогда ещё не мог постоянно поддерживать защиту на теле и бывало, что вымазывался, как свинья в болоте. Были времена. Благо сейчас могу любую грязь убрать с кожи и одежды одной техникой.

– А что насчет обычных раций? С ними шлем сможет выйти на контакт?

– Легко, подключаешься к нужной частоте и общаешься сколько влезет.

– Инструкция есть к этому чуду? – важный на самом деле вопрос, не хочется разбираться с функциями во время боя.

– Там все интуитивно, – указал рукой Палыч на визоры. – При подключении к чипу, он первым делом прогонит владельца по функциям и технике безопасности.

– Зачет, – показал я ему оттопыренный большой палец. – Ладно, вечером опробую на полигоне.

– Главное не спали его. Будет много вопросов, откуда он у тебя взялся.

Закрыв оба ящика, запомнил продиктованный код доступа, и отправил их в личное пространство. Там еще оставалась взрывчатка, неиспользованная на кораблях тех наглых дворян.

– Благодарю за новинки, есть какие-то просьбы или пожелания? Система перемещения работает стабильно?

Не зря Шелест вспоминал про первую нашу встречу. Тогда его план по уходу в тень сработал на отлично, за исключением одного момента. Все его «нычки» были быстро раскрыты и пришлось в срочном порядке искать новое место для базы. А я в то время искал место под свое маленькое производство. Так мы и повстречались под землей на окраинах города. Он тогда так офигел, увидев подростка, лазающего в старых тоннелях, что даже позабыл выстрелить из сжимаемого в руках пистолета «Гюрза», он же СР1МП с глушителем, и не отправил в пешее путешествие на вопрос «не подскажите путь в библиотеку?». Я, между прочим, не любитель стрелкового оружия, но понимать, что могут применить против меня, помимо личных способностей, начал изучать практически сразу. И вот Гюрза на тот момент для меня была ой как опасна. В замкнутом пространстве, где и не уклониться толком, да с ее бронебойностью. В общем хорошо, что все хорошо закончилось. Так и завязалось наше знакомство – офигевший Палыч, не сумевший с ходу принять решение, и я, опасавшийся человека в коллекторе с пистолетом для специальных подразделений. Он потом говорил, что у него чуйка сработала. Ну да, ну да, сработала. А дорогу в библиотеку так и не подсказал. Впрочем, знакомство то вылилось в многолетнее плодотворное сотрудничество. Для всех он был мертв, не без моей помощи, а для меня являлся надежным источником информации. Хотя после вот этого шлема есть некоторые сомнения в информации о его смерти.

– На самом деле есть. С системой все хорошо, тестирование проводим регулярно, как ты и говорил. Но, – пожевал он губами, – после моего «ухода» конкурентов у нас так и не возникло. Однако в последнее время активизировалась одна группировка, которая добывает информацию в, скажем так, сопряженном с нами поле. Действуют они более грубо, не гнушаясь применением силы. Кто такие – не могу сказать, потому что сам не знаю. И подобраться мы к ним не можем – у них довольно неплохая охрана. Сможешь разведать – кто они и чего хотят?

– Не вопрос, где их можно найти есть информация? И что по срокам? В ближайшие две недели буду сильно занят.

– Нет, это не горит. Просто не хочу, чтобы их действия сказались на моих людях. Информация на флешке, – пододвинул он на край стола маленький кусочек пластика.

– Ладно, посмотрю, что там и как. А по моему вопросу?

– Нет, по нему пока тишина. Либо этих людей не существовало, либо кто-то их хорошо спрятал.

– Ладно, рад был повидаться, – протянул я ему руку для рукопожатия.

– Береги себя, – произнес Палыч, крепко сжимая мою ладонь.

****

И опять облом. Людей с того артефакта в МИУ словно не существовало. Хотя мое шестое чувство говорит, что именно через них можно подобраться к пусть и не тайне, но истории пребывания родителей в этом мире. Ладно, надо отпустить ситуацию. У меня и так дел в ближайшее время выше крыши. Заглянуть что ли к своему управляющему лавками, проверить как идут дела? Или найти какую-нибудь кондитерскую и попробовать найти что-то новенькое? Нет, сейчас не стоит. Есть время для отдыха, а есть время для развития текущих возможностей. А с возможностями и выбор методов поиска можно расширить. Так что решено, загляну к управляющему, а там можно и полениться. Хотя надо закончить открытие первого колодца Лизе, а то этот ее брат нам все планы порушил своим приездом. За ним, кстати, тоже неплохо бы проследить. Впрочем, моя эмпатия меня еще не обманывала, и я склонен верить, что действует он из положительных побуждений. Методы правда выбирает… не нашел я подходящего слова, потому просто поднял руку и махнул ей в моменте.

Надо действовать поступательно. Вот были бы у меня обученные люди, которых можно приставить «хвостом», но чего не имеем, того не имеем. Попросил бы Шелеста, но это будет выглядеть некрасиво – шпионить за частью собственного рода. Кста-а-ати, можно же Лизу поспрашивать про разведку. Знаю, что Шереметевы не воевали ни с кем в последнее время, как и конфликтов серьезных не было, но как без разведки-то, пусть даже и корпоративной. Съедят же конкуренты.

Пока определялся с дальнейшими действиями, а остановился я все в той же «прихожей», Лохмач тихо продолжал на меня смотреть из своего угла, не мешая размышлять. Он вообще человек понятливый, а после своего спасения еще и разных людей навидался. Вот и про мои периодические «зависания» помнит и не мешает думать.

– Федор, – вышел я из раздумий, – попалась мне недавно интересная статья про японских ученых. Знаешь же такую страну? – получив утвердительный кивок, продолжил. – Так вот в этой статье говорится, что научились они зубы выращивать у человека. Делают укольчик и зуб за три месяца заново вырастает. Так что ты, можно сказать, вовремя из профессии ушел. Скоро, глядишь, у всех зубы в два ряда расти будут, – усмехнулся я.

– Ты какие-то не те журналы читаешь, Александр Алексеевич. То Япония, а у нас как дергали простому люду зубы, так еще лет двести дергать будут. А то, что в два ряда, так и работы в два раза больше, – улыбнулся тот широкой улыбкой.

Ну вот на этом можно и отчаливать. Настроение Федору поднял, дела порешал, пора и в лавки наведаться.

– Ладно, бывай, – махнул я рукой на прощанье.

– И вам не хворать.

Перейдя на телепортационный круг, переместился все в ту же квартиру, где переодевался. Я старался не светить личные способности, перемещаясь, как и все гости Шелеста. То есть будто бы с помощью артефактной системы. Вновь накинул спортивный костюм ценой с те самые зубы в два ряда и снова переместился в магазин, где обычно сидел мой управляющий.

Со стороны может показаться, что перемещения даются мне легко и непринужденно. В целом это так, но каналы в теле еще долго остывают от отсутствия баланса. Не буду вдаваться в подробности, но без активного колодца в груди приходится изголяться. Потому и нагрузка на энергетическую систему кратно вырастает. Именно из-за этого я и тороплюсь сейчас с открытием узла, который местные называют источником. С ним все же будет значительно легче, а там и до баланса недалеко, нужно будет только привыкнуть обратно к нормальным энергетическим потокам.

Но это все лирика и прямо сейчас не сильно важно. Встречал меня небольшой аскетичный кабинет без окон со столом по середине. Стандартное офисное кресло, несколько современных стульев и шкаф с папками в углу. На столе примостился современный телефон с навороченным функционалом. Собственно, это единственное, что выделялось в помещении. Так как кабинет был не моим, то обстановку формировал его непосредственный хозяин. А, стоит еще упомянуть про несколько картин современных авторов на стене слева от стола. Не видел их в прошлые посещения, да и выбиваются они явно из стиля. Надо будет узнать в чем соль.

Как вы, наверное, поняли, кабинет был пуст. Везет мне сегодня, определенно. Хотя за столько лет все привыкли, что днем я не появляюсь, вот и не ждут своего любимого шефа. Ладно, придется им тоже начать менять привычки. Теперь, надеюсь, я смогу уделять им больше времени. А то и так все спихнул на Морозова. Как он до сих пор не загнулся, не понимаю. Вы только не подумайте, что мне на него плевать. Просто обстоятельства так сложились. Да и не против он был, когда пришел ко мне наниматься. А вот и он – собственной персоной.

Дверь в кабинет открылась, после чего в проеме появился довольно крепкий мужчина лет тридцати пяти. Секундная пауза на оценку обстановки, шаг внутрь и дверь закрылась за его спиной.

– Привет, Саша, – да он сама невозмутимость, – непривычно тебя видеть средь бела дня.

Чтобы вы понимали, его слова вообще не подкреплялись с эмоциональной стороны. То есть на эмоциональном фоне была тишь да гладь. Подумаешь, приперся неожиданно, и не такое видали. Пожав протянутую руку, он указал на один из стульев. Впрочем, сам примостился на такой же, стоящий рядом.

– Рассказывай, как дела? Есть какие-то проблемы? – решил не затягивать разговор.

– Все стабильно, как и месяцем, двумя и …

– Это понятно, – остановил я его. – Что с расширением?

– Ты про новую линейку артефактов? – уточнил Сергей Геннадьевич. Но я привык его звать или по фамилии, или по имени. Собственно, он сам на этом и настоял.

– Нет, пока оставим это на потом. Я по поводу выхода на рынок производства защитной экипировки.

– Так ты не бросил ту затею? Я еще в ту встречу говорил, что этот рынок давно поделен. – Произнес он, чуть меняя позу в кресле. – Есть несколько крупных игроков, работающих в первую очередь на государство. Поставляют защиту для гвардии и специальных подразделений. Их продукцию не то, что непросто найти на рынке, а практически нереально. Ну ты понял, закрытое производство, единственный покупатель. Там даже охрана на заводах из числа имперских гвардейцев.

– Понял, понял, – сделал я вид, что он меня утомил.

И вот тут возникают мысли, а насколько было случайностью, что несколько таких комплектов попали в руки Шелеста. Что-то говорит мне, что не случайно. Однако ему я тоже склонен доверять, но при возможности, нужно будет провентилировать вопрос.

– Ты лучше скажи, а как другие роды экипируют своих бойцов, если, по твоим словам, основной покупатель – это Император?

– Ну тут все просто. Либо занимаются собственным изготовлением, либо закупают то, что попроще. Я бы сказал, сильно попроще.

– Прямо без исключений? – вскинул я бровь.

– В большинстве своем. А если у кого и есть что-то достойное, то не торопятся этим делиться, – слегка пожал он плечами. – Вам-то, может быть и перепадет что с учетом имени Рода, а вот другим и думать не стоит в эту сторону.

– Нет, нам как раз просить точно ничего не стоит. Не помогли, когда последние представители были на грани, а с этим и подавно не помогут, – откинулся я на спинку стула. – Ну или цена будет, которую мы не готовы заплатить. И речь сейчас не про деньги.

Я перевел взгляд на картины, которые в самом начале привлекли мое внимание. Что-то абстрактное в виде геометрических фигур. Ну, может кому и нравится такое, я все же предпочитаю классику. Классику… попадались мне в одном из миров интересные костюмчики, которые сильно облегчали проведение силы одаренных по каналам и формирование техник. Вот в том мире они были классическим снаряжением в армиях всех стран. А в этом…

– А информация про производство экипировки…

– Доступна всем, кто отслужил в армии хоть сколько-нибудь приличный срок, – не дал он мне договорить. – Извиняюсь, что перебил.

– Нормально, – махнул я рукой, принимая извинения.

То есть получается, что Император не ограничивает аристократов на предмет владения оружием, но и до действительно серьезных вещей не допускает. Это такая политика поддержания порядка в стране или ему есть чего опасаться?

– Склонен думать, что политика, – это что я последнюю мысль в слух озвучил?

– Ладно, ты вот что скажи. Если разработкой новой экипировки займется простолюдин, какие перспективы развить такой актив?

Отвечать он сразу не стал, задумавшись на некоторое время. Но и долго молчание не продлилось.

– Думаю, что на этапе получения патента, а любое специальное производство подлежит обязательной регистрации, его предложат либо продать одному из предприятий, либо просто не дадут разрешение. По крайней мере, ни одного случая свободной разработки я не припомню.

И он еще говорит, что был обычным служакой, каких большинство в армии. Не стал бы обычный интересоваться этой темой, да если бы и стал, то нужную информацию еще поди найди. Но раз так обстоят дела, то буду придерживаться изначального плана.

Дело в том, что после разговора с Шелестом, меня смутила столь явная централизация производств в сторону императорского рода. И как- то не хотелось привлекать внимание к роду Шереметевых, когда я в него только вступил. Потому подумывал отдать это направление Морозову. Ну а что, бывший военный, заработав на продаже артефактов, решает работать, так скажем, по привычному направлению. Но раз ему этого не дадут сделать, то придется запустить исследования под моей новой фамилией.

Морозов имел достаточную выдержку, чтобы не мешать мне обдумывать ситуацию, степенно сидя в кресле, напротив.

– Ты помнишь, я говорил, что скоро у меня поменяется статус? Так вот, от идеи я не отказался, но разработку будем проводить под фамилией рода Шереметевых.

– Оу, – это единственное, что он произнес в ответ на новую информацию.

– Гляжу ты крайне удивлен, – хмыкнул я, – за новые разработки хочу назначить ответственным тебя. Естественно, людей для нового бюро будем согласовывать с главой рода, но хочу, чтобы ответственным за них был именно ты.

– Почему я, разве у столь достойного рода не найдется своих управляющих?

– Найдется, конечно же, – произнес я поведя рукой, – но у меня на это есть две причины. Первая – с практической точки зрения ты точно сможешь сформировать, скажем так, ожидания от конечного продукта. Думаю, что ТВОЕГО опыта для этого будет достаточно, – и нет, я не пробивал информацию по твоему месту службы, как и обещал, – махнув все той же рукой на поднявшего взгляд мужчину. – Но думаю, что его достаточно для этой задачи. И вторая – нам нужно потихоньку выходить из подполья и работать в открытую. Это не моя прихоть, однако со временем так будет проще. Уже сейчас доставать материалы для производства становится сложнее, – поморщился я, вспомнив новые расценки от поставщиков. – Сколько тебе нужно времени на раздумья?

– Пару дней будет достаточно. Но не начнут ли наши лавки ассоциировать с фамилией твоего нового рода, ты ведь не слугой в него вошел?

– Да и плевать, что нужно, мы скрыть сможем. А остальное – пусть ассоциируют.

А Морозов молодец, про вступление я ему не сказал, но исходя из диалога сделал правильные выводы.

– Думай, двое суток у нас точно есть. Загляну на днях за твоим ответом, – сказал я, вставая на ноги. – А теперь мне пора, есть еще дела сегодня.

– До встречи, твое Сиятельство, – произнес он все также ровно, поднимаясь вслед за мной. Но судя по эмоциям заинтересовать я его сумел.

Глава 7

Здание бывшего механического завода расположилось на окраине города и представляло из себя типичную застройку предыдущего века, из которой ушла цивилизация. Давно заброшенные цеха могли похвастаться заколоченными деревянными досками окнами, а местами и вовсе прикрытыми полиэтиленовой пленкой. Облупившаяся штукатурка валялась бесформенными кучами прямо у кирпичных стен, которые до сих пор неплохо держались. Я сидел на крыше в ста пятидесяти метрах от нужного мне здания. Удобно расположившись прямо между молодыми березой и тополем, неведомо как проросшими на упомянутой крыше, я наблюдал за происходящим. И когда я говорил, что с удобством, то именно с удобством. Разложив шезлонг практически у самого края крыши, я выуживал из бумажного пакета и поедал, припасенные с собой профитроли. Те, кто говорит, что невозможно остановиться, грызя семечки, видимо не пробовал профитроли со сливочным кремом.

Почему я расположился так открыто? Банда, квартирующаяся в данном районе, находилась сейчас в полном составе внутри старого сборочного цеха. Они, то ли были абсолютно уверены в своей безнаказанности, то ли наоборот слишком беспечны, но никакого внешнего наблюдения выставлено не было. Как говорят – подходи, бери что хочешь. Впрочем, даже если бы оно было, это не сильно повлияло на мои планы. Посматривая сквозь стены энергетическим зрением, я успел подсчитать количество одаренных среди ста четырех человек, замеченных внутри. На фоне среднестатистического человека они светились, как елка, обвешанная гирляндами в снежную погоду. А по интенсивности свечения можно было определить примерный ранг. Конечно же, очень условно. Развитая энергетика еще ни о чем не говорит. Опыт, наличие изученных и отработанных техник, а также слаженный тандем из нескольких одаренных легко ее заменяют. Если не брать в учет воеводу или абсолюта. Тут сколько гридней против них не выстави, это мало чем поможет. Но откуда тут взяться воеводе? Да и выделялся бы он на этом празднике жизни.

Сегодня я облачился в свеженький комбинезон. При выборе из представленных вариантов решил, что огнеупорный больше подойдет под работу в заброшенном заводе. Ну в самом деле, цех то обжитый, уж что-что, а комфорт представители преступных группировок любили, так и откуда здесь скользящие поверхности? А вот проверить в случае со слабыми одаренными, использующими стихию огня, возможности новинки очень даже можно. Подставляться специально ради этого я не планировал. Однако ситуации бывают разные. Вот и сидел я комбинезоне на шезлонге, закинув ногу на ногу и поедая пирожные. Вы можете назвать меня беспечным и несерьезным. Однако энергетическое зрение позволяло контролировать территорию примерно в три квадратных километра. Не максимальное ее значение, но с большей площадью значительно повышалась нагрузка на головной колодец и мозги начинали «закипать». Не в буквальном смысле, конечно, но приятного тоже мало.

После Морозова я отправился обратно в усадьбу, где планировал закончить начатое с Лизой. Но по пути из своей комнаты был перехвачен слугами, которые передали ее просьбу зайти к ней в кабинет. А потом мы три часа знакомились с приехавшими в поместье главой охраны, гвардии и других направлений внутренних служб рода. Одним приветствием не отделался. С главой охраны мы были шапочно знакомы, однако дела рода ранее не обсуждали. Когда полгода назад было принято совместное решение о моем вступлении в род, мы с Шереметевой решили не выносить эту информацию дальше узкого круга людей, которые и занимались оформлением всех нужных документов. Причин было несколько, но основная – мне нужно было время на подготовку ко всему, что начнется после официального объявления. Теперь же, после моей утренней тренировки с Аргуновым, нам было что обсудить в рамках общей концепции охраны. Не скажу, что он был сильно доволен. Еще бы, один из лучших взводов, которым он руководил, был побит, пусть и без техник, семнадцатилетним юнцом. Всю встречу он просидел раздраженный, но эмоции были направлены скорее на себя самого. Первый раз он проворонил меня в сквере на Воробьевых горах, дав приблизиться к госпоже, а сейчас и вовсе…Однако на его профессионализме ранее озвученное раздражение не сказалось. Потому мы час обсуждали изменения, которые нужно будет провести в подготовке части гвардии, отвечающей за охрану. Звали его, кстати, Вырыпаев Григорий Леонидович. Лет сорока пяти, темный короткий ежик волос, волевой подбородок и гладко выбритое лицо – типичный вояка, который не стеснялся это показывать. Это не значит, что он робел и отвечал односложно в высшем обществе. Просто вбитые за годы правила внешнего вида говорили о нем больше, чем он успел рассказать при встрече.

Вырыпаев оказался мужиком въедливым. Какие-то предложения он принял довольно легко, а вот некоторые моменты пришлось объяснять на пальцах – что и для чего именно нужно. Сошлись на том, что первыми будут переобучены гвардейцы из взвода Семена Аргунова, а уже для остальных они будут выступать инструкторами. Предложение дельное, меня на всех однозначно не хватит.

Решающую роль в нашем с ним обсуждении сыграла Лиза, которая сказала, что полностью мне доверяет и поддерживает изменения. Одним словом, дала мне карт-бланш на все мои задумки. Хотя уже после разговора я подумал, что она таким образом сняла с себя часть обязанностей. Ее можно понять, тащить на себе все дела рода… стального характера девушка.

Остальные приглашенные кратко отчитались о делах в вверенных направлениях. Но с текущими технологиями, когда все отчеты представлены в электронном виде, это скорее было сделано для меня, чтобы понимал кто за что отвечает. Ну так и Лиза говорила, что это знакомство. Главу гвардии трогать пока не стали, открытых военных действий у рода нет, так что он в общих чертах обрисовал, чем мы располагаем на текущий момент. Хотя после охраны можно будет заняться и его ведомством. Есть у меня уверенность, что его бойцы, как бы лучше сказать, заржавели. Но это дела будущие.

После трех часов совещания, выделили тридцать минут для приведения себя в порядок, которые я посвятил легкой медитации. А дальше уже Аглая пригласила всех на ужин.

Ужин, как и всегда проходил в теплой семейной обстановке. Пашка, плотно увлеченный темой расчетов, пошел дальше и мучил всех вопросами про совместимость разных веществ, а также их влияние на горящие поверхности. На что я ему порекомендовал одну из старых книг за авторством Лукьянова С.Ю. Не уверен, что он там что-то найдет про интересующую его тему, но на какое-то время она должна его занять. Книга интересная в высшей степени.

Ни в одном из миров, где я путешествовал, не встречал настолько подробно изученной теории строения материи и вариантов воздействия на нее. Все чаще техники формировали интуитивно, прогоняю энергию по каналам и отмечая степень ее воздействия на окружающий мир. Дело это сложное, так что одну технику формировали десятилетиями, а шлифовать конечную форму могли несколькими поколениями. Потому для меня этот мир был интересен. Много технологических знаний, которые местные почему-то не додумались совместить с манипуляциями энергией. За всех не возьмусь говорить, может и есть что-то такое. Но я пока ничего подобного не встречал. Ну кроме межконтинентальных врат. Но они идут отдельной статьей.

Вот сидя на крыше заброшенного цеха я и решил проверить новую свою задумку. Выдавать свою природу одаренного пространства и времени мне было нельзя, потому буду работать огнем. Не совсем в чистом его виде, но в сети я видел ролики, где такие одаренные шмаляли высокотемпературными лучами. Расстояние у них было не сильно большое, но в замкнутом пространстве мне много и не надо. Живыми я никого отпускать не собирался, но уже после, когда сюда приедет полиция, они будут искать одаренного огня с рангом не ниже гридня. Кметы на такое не способны, про воев и вовсе молчу.

Что же, пора, по развед данным от Шелеста все члены группировки в сборе. На флешке, которую он передал, было много интересной информации. И ее я решил подтвердить у первоисточника. Первоисточником в данном случае является лидер этой банды. Рядовые бандиты мне не нужны, но вряд ли мне захотят рассказывать все добровольно, потому они будут мешать. А помехи – это всегда потеря времени, а зачастую и дополнительные проблемы, которых хотелось бы избежать.

Входить я решил через центральный вход. Назовем это дружеским визитом. Хозяева, уверен, не оценят, но тут, главное, чтобы гости остались довольны. А гость тут только я, так что буду вести себя воспитанно и постучусь перед тем, как войти.

Сейчас самая дальняя моя техника будет бить метров на сто. Последствия отсутствия колодца в груди. Так что спрыгнув с крыши, благо высота тут была на уровне четвертого этажа, мягко спружинил за счет техники уменьшения веса и перекатился, гася инерцию. В основе у нее не совсем снижение веса, а скорее ослабление воздействия гравитации, но итог выглядит именно так. Да и применять пока могу только на себя. Несколько коротких перебежек между сваленными горами старых паллетов и вот я выхожу на ударную дистанцию. Отсутствие камер и наблюдения позволило подобраться максимально близко – метров тридцать до цели. Далее только пустое пространство. Итак, чем гарантированно из моего огненного арсенала можно вынести стальную дверь вместе с куском стены? Чем-то массивным и сильно бьющим по ограниченной площади. Лучше, чем огонь, справится только земля. Что может быть проще, чем запустить булыжником. Но повторюсь, хочу протестировать технику с учетом новых знаний. И это будет моим вторым уровнем легенды. Буду изображать мстителя, который не поделил что-то с бандой «коровинских» и пришел к ним на базу. Это не фамилия лидера, а лишь привычка называть группировки по месту их базирования. Район Коровино располагался на севере столицы, потому их еще называли «северные». Информация не столько важная, но для понимания моего местоположения уточнение подойдет.

Так вот, для того, чтобы гарантированно вынести входную группу, я решил использовать технику огненного молота. В пятнадцати метрах сверху прямо над входом начала формироваться полупрозрачная кувалда, украшенная завитками и отливающая насыщенным красным цветом. Вот она увеличилась в размерах до десяти метров, а размытые контуры стали более четкими. Боек начал падать, закручиваясь по часовой стрелке, в то время, как основание осталось зафиксированным в воздухе. Насколько помню, в Российской империи, похожая техника называлась «Молот Сварога». Я свою никак не называл, но меньше по эффективности от этого она не стала. Набравший ход молот, а во время полета я насытил его дополнительной энергией, на всем ходу вошел в стену. Мда, я ожидал меньших разрушений. Видимо, время подточило крепость кладки на входе или местные ее переделали под свои нужды. Но помимо двери и части стены, практически все кирпичи на большой скорости влетели внутрь коридора. Получилась импровизированная шрапнель, посекшая всех, кто находился близко от выхода. А дверь вообще вошла словно нож в потолок в семи метрах от своего изначального положения, прихватив по пути тощего мужика и прижав того к бетонному перекрытию. Впрочем, ему уже плевать.

Что же, постучаться определенно удалось.

Все это я подмечал, приближаясь на большой скорости к расширенному входу в цех. Шесть человек одним ударом, которым не повезло… выбрать свою деятельность. Да у них из оружия были только биты и кастеты, неудачники, одним словом. На поднятый шум начали сбегаться остальные участники, не затронутые взрывом. Остановившись за обломком куска стены, окинул еще раз здание энергетическим взглядом. Движение определенно началось, но пока они не чувствуют большой угрозы, все сгустки движутся в мою сторону. Это они правильно, меньше бегать – быстрее доберусь до цели.

Цех, судя по схеме, предоставленной тем же Шелестом, когда-то занимался механической обработкой деталей. Я зашел через центральный вход, так что справа от меня должны располагаться помещения, некогда бывшие комнатой отдыха, гардеробом и складом готовой продукции, выстроившиеся друг за другом вдоль правой стены. Меток людей в них не было, так что эту сторону можно плотно не контролировать. За левым плечом через стену коридора были еще две комнаты, судя по меньшему размеру – офисные или что-то вроде кабинета начальника чеха. Коридор, который сейчас был завален грудой кирпича, шел вдоль внешней стены комнаты отдыха. А левее из глубины цеха в моем направлении двигались сейчас четырнадцать точек. Я давно уже ушел от прямого взгляда и подсознание автоматически проецировало окружение на подобие радара в голове. Так и нагрузка меньше, и быстрее обрабатывается информация, исключая при этом подробности, но давая возможность оперативно контролировать пространство. Еще пятеро сидели за стеной слева и не торопились оттуда вылезать, дожидаясь подкрепления. Надо отправить им подарочек, чтобы не расслаблялись.

Создал за их спинами ровно пять огненных стрел. На формирование ушло не более трех секунд, так что остальные еще не вышли на уверенную дистанцию поражения. Собирался их придержать, чтобы не пугать самых ненужных бандитов, бегущих с оружием на перевес, а других вперед не пустили бы, но засевшие среагировали на угрозу раньше. Блин, забыл, что ярко красный свет гораздо легче заметить по отблескам даже за спиной. Уж у кого-то из них боковое зрение да должно быть развито. Пришлось отпустить стрелы, которые меньше, чем за секунду сделали комнату вновь необитаемой, помножим всех на ноль. Помню, что делить на ноль нельзя. Но я то умножаю! Будем надеяться, что никакой связи с ними у нападающих не было. Хотя тоже не верно, нападаю-то как раз я.

Тем временем группа бандитов добежала до расположенного в центре помещения неизвестного сейчас назначения и заняла позиции за его углом, то и дело выглядывая из-за укрытия. Разумное решение, когда не знаешь, что произошло, а несколько трупов лежат прямо перед коридором и явно говорят о проблемах.

Решил их не разочаровывать и выпустил несколько самонаводящихся огненных шаров. Мелкие, на первый взгляд, они взрывались в конце, что несло массу неприятных ощущений. Меня такими наставники гоняли на тренировках, чтобы всегда был готов отразить атаку. Влетев в плотно стоящую толпу, они разорвались в самом центре и ударной волной раскидали всех в разные стороны. Еще минус четверо, а выжившие находились в различной степени потрепанности – от оторванных рук и ног до сильного оглушения. Мужчины, которые находились дальше от центра взрыва, сейчас медленно отползали, явно контуженные.

Вместо некогда установленных в цехе станков, сейчас расположились деревянные или металлические контейнеры. Расставлены они были в несколько рядов с промежутком в три целых и четыре десятых метра. Сначала подумал на глазомер их завхоза, но потом понял, что выставляли по старым меткам, оставшимся от рабочих цеха. Содержимое контейнеров было на флешке, но я не вдавался в подробности. Так, просмотрел мимоходом. Однако рассредоточиться противнику они явно позволяли, чем они не воспользовались. Зачем толпиться перед лицом потенциальной угрозы? Видно отсутствие хоть какой-либо подготовки, что тоже было указано среди информации на накопителе.

Пожалуй, тех нескольких взрывов, которые я успел провернуть, достаточно, чтобы показать серьезность намерений. Да и каналы после нескольких серьезных техник, сформированных с помощью жизненной энергии давали о себе знать. Противников еще много, не хотелось бы перенапрячься до встречи с преступным боссом. Решение пришло само собой – переходим на ближний бой, которому я отдавал предпочтение довольно давно. Там расход энергии и нагрузки значительно ниже. По крайней мере в данной ситуации точно.

Добив раненых огненными иглами, шагом приблизился к помещению в центре цеха. Одной иглы в голову при отсутствии какой-либо защиты вполне хватило. Тем временем, еще порядка тридцати человек начали распределяться по территории между контейнерами. Видимо поняли, что на открытую местность лучше не лезть.

Вот эти уже успели нацепить разгрузки, а в руках держали автоматическое оружие. От пистолетов-пулемётов до классических калашей. У некоторых даже были надеты бронежилеты. Но зачем это все, если они даже распределиться не могут нормально по территории. У них вообще есть кому командовать? Пока это сборище даже бандой не могу назвать, организации никакой. Впрочем, плевать, я сюда не для этого пришёл. Мне же проще, а тактику на Аргунове отработаю в будущем.

Погнали, запустил несколько обычных огненных шаров для отвлечения внимания. Шары ни в кого не попали, ударив в пустое пространство, зато противники попрятались и не могли меня увидеть. Сам в это время быстро обошёл их с левой стороны, прикрываясь от взглядов контейнерами. Не ожидавший моего появления с этой стороны боец, не успел даже навести оружие. Ударил раскрытой ладонью левой руки по стволу вверх, а ребром второй в это же время в основание черепа, ломая шейные позвонки. Все, этот не жилец. Меньше секунды потратил на его нейтрализацию. Вот так и бывает, если работать без прикрытия. Уйти подшагом за торец ближайшей металлической тары, параллельно сканируя пространство. Ага, они еще не поняли, что их состав начал редеть. Быстрым рывком обошёл контейнер с другой стороны, заходя в спину ещё двум преступникам. Оба смотрят в одну сторону. Впрочем, хватит удивляться. Один из них был слабеньким одаренным, потому напитал руки энергией и пробил покров так же одним ударом. Бил в позвоночник в грудном отделе, чтобы парализовать на случай, если он дернется. Однако, второго удара не потребовалось, противник рухнул, как подкошенный. Второй, видимо, почувствовал неладное и начал поворачиваться в мою сторону. Концентрацию я раскрутил ещё при входе в цех, потому его движения для меня были, как в замедленной съёмке. Подшагом буквально обтекаю его со слепой зоны, заходя под левую руку. Левша, потому оружие сейчас смотрит в противоположную от меня сторону. Быстрым движением руки выщелкиваю патрон из ствола, параллельно забирая магазин. А обратным движением бью новым приобретением ему прямо в висок. Ещё дышит, но это ненадолго.

Следующие три минуты я перемещался среди мешанины металлических ящиков, сокращая количество противников. Попадались и одарённые, но настолько слабые, что покров им не помогал вообще. Они просто за мной не успевали. А двигался, как говорил ранее, я быстро. Комплекс из нескольких техник позволял мне ускорять себя за счет вливания энергии из первого колодца. За долгие годы тренировок и укрепления организма, моё тело сложно сравнивать с обычным человеком. Кости выдерживали значительно большую нагрузку. Например, я легко мог поднять круизный мотоцикл или чуть больше пятисот килограммов веса, а опорно-двигательный аппарат этого не заметил бы. А чтобы при ускоренном перемещении мышцы и связки не рвались от нагрузки, я отработал непрерывное, и что важно, не требующее моей концентрации, укрепление мышц за счёт все той же жизненной энергии. В бою, когда важны доли секунды на реагирование, этот навык ни раз выручил меня в сложных ситуациях.

Далее, помимо внутреннего укрепления, я использовал свои особенности, как одаренного времени и пространства. Основное, что мешает человеку быстро перемещаться — это сопротивление среды, в которой это происходит. Потому при ближнем бое, я заставлял встречные потоки элементарных частиц обтекать вдоль меня. Эту технику я назвал «Прокалывание».

Не буду залезать в дебри самого процесса, однако скажу, что я все равно уставал. Сколько не обновляй поврежденные клетки в организме, ничто не заменит отдыха и их самостоятельного восстановления. Организм просто не успевал привыкнуть. А ещё больше уставали каналы, через которые и расходилась энергия по телу. У всего есть предел прочности. Скорее бы уже сбалансировать энергетику. Но это так, больше мое ворчание.

Члены банды, которых отправили ранее, закончились, а новых ко мне слать не спешили. И судя по меткам на радаре, они сейчас спешно укреплялись перед помещениями, где был оборудован штаб главного в банде. Интересные ребята – отправили вперед мясо, чтобы выиграть хоть немного времени. Видимо, потому они и не смогли вырасти выше местечковой банды, состоящей на побегушках у аристократов. А вот у каких – именно это я и планировал узнать. А вы думали я просто так сюда приперся на ночь глядя? Вот мне делать больше нечего. В поместье душ и мягкая кровать, а еще десерты, которые можно стащить с кухни, пока никто не видит. Так, ладно, закончил разглагольствовать.

На самом деле, все это время я обдумывал, что делать дальше. Лезть под пули не хотелось, должно же у них быть что-то посильнее легких пистолетов-пулеметов. Может переместиться за спину? И оттуда уже всех вынести… Нет, как это будет выглядеть со стороны следователей, тот еще вопрос. А мне лишнее внимание не нужно, по крайней мере пока. Решено, пойдем в лоб, но хитро.

Перед входом в комнату, которая являлась моей конечной целью, находилось пустое пространство. То есть контейнеры были установлены исключительно в центре, создавая своеобразный островок. И примерно с одинаковым пустым пространством в тридцать метров со всех сторон. Далее местные… жители выставили баррикады из спешно стащенных предметов мебели, мешков с… чем-то. Ооо… они еще и металлические листы установили. Хотя, за то время, что я здесь шумлю, точно не успели бы. Значит, это было оборудовано ранее. То есть хоть кто-то думающий у них есть. Увидел я это все, выглянув одним глазком из-за ближайшего контейнера и тут же получил очередь крупным калибром, прошедшую в сорока сантиметрах от меня. С перепугу что ли? Хотя такое с перепугу выдать сложно. Видно то меня было пару секунд. Получается, что, либо у них установлена камера, либо есть хитрая система наведения. Но на камеры я цех проверял и их тут точно нет. По крайней мере не было на момент проверки. Просветив еще раз пространство энергетическим зрением, понял причину такой точной очереди. Это была не камера и не система наведения. Точнее была, но встроенная сразу в стационарный пулемет. Как я это понял? Встречал уже такую систему на благополучно утопленной яхте. Уточнял потом, дальность действия у нее до ста пятидесяти метров. Но это без препятствий и на открытом пространстве. В помещении же… да, точно около пятидесяти метров. То есть они меня сейчас видят и ждут моих дальнейших действий.

Огненные одаренные не славятся сильной защитой, потому, если в меня, в их представлении, прилетит из этой дряни, то в лучшем случае собьет мне концентрацию и возможность атаковать, а в худшем может и пару больших дырок проделать. Ранга то моего они не знают, не было у них ничего, что о нем могло сказать. Отправляли вперед слабаков, с которыми и Кмет разберется. Так что они могли быть вполне уверены, что пулемета калибром четырнадцать с половиной миллиметров с головой на меня хватит. Конечно, в замкнутом пространстве он не будет полностью эффективен, пространства маловато для разгона пули. Но на одну цель вполне хватит. Еще и с автоматической системой наведения. Тогда почему не стреляют? Для него эти контейнеры на раз прошиваются насквозь. Хм, берегут патроны? Вполне может быть. Да и рикошеты никто не отменял.

Так, ладно, если я пойду в лоб, то мой предполагаемый ранг поднимется до сильного гридня. Еще и с артефактами на защиту. А таких не то, чтобы много. Потому не будем давать больше информации, чем им будет нужно для расследования. Отошел в глубь, чтобы меня не было видно. Что-то такое крутилось в голове, что может мне помочь. На входе ничего подходящего не было, в помещения я не заходил, а все, что здесь есть, находится в контейнерах. Контейнеры, контейнеры… точно, информация на флешке. Несмотря на то, что местное банд формирование было полностью незаконным, промышляли они как раз вполне обыденными и мирными вещами, ну насколько это в принципе возможно в теневом мире. А именно на флешке в разделе «текущие проекты», как-то сильно для них названо… Короче, они где-то отжали большую партию пенополистирола. И я очень рассчитываю на то, что не успели его реализовать.

Что нужно, чтобы сбить лазерную систему наведения? Если сильно не выдумывать, то обычной дымовой завесы будет с головой. А выше озвученный полистирол дыма даст в замкнутом пространстве как раз более, чем достаточно. Конечно, есть риск, что это сократит мне время на общение с хозяевами. Да и ладно, тут можно и считерить, все равно никто не поймет.

Сказано – сделано. Срезал техникой с ближайшего контейнера замок и заглянул внутрь. Думал, что скрип открываемой двери меня выдаст, но нет, петли были смазаны на отлично. Но и нужного материала внутри не оказалось. Через две минуты и пять проверенных контейнеров мне повезло. Упакованные в прозрачную пленку блоки полистирола были аккуратно и плотно уложены внутри.

Не буду описывать процесс извлечения, в перерывах которого я возвращался два раза к противнику с разных сторон и пулял в них огненными стрелами, показывая, что я еще здесь и никуда не ушел. Извлекал я блоки естественно не руками. Легким кинетическим толчком вынимал из тары, а потом просто облегчал воздействие гравитации на материал. Разместил пять таких блоков с разных сторон так, чтобы противник их не увидел раньше времени. Я хотел одновременно запалить эти блоки и закинуть их с помощью техники в разные точки свободного пространства между контейнерами и баррикадой, чтобы дымовая завеса покрывала все пространство, и я мог спокойно подобраться вплотную.

Дал минуту на отдых каналов, непривычных к одновременному использованию техник разных стихий. Что же, можно начинать. Мой новый шлем, как выяснилось, имел встроенную фильтрацию воздуха. Так что на будущий дым мне было плевать. А вот протестировать новую технику можно как раз сейчас.

Выпустив из пространственного кармана заранее запасенный объем водорода, сжал его в метре надо мной в шар в тридцать сантиметров в диаметре. Можно и сильнее, однако такой степени сжатия вполне достаточно. Первый критерий техники создан – водород находится под сильным давлением, но для его дальнейшего соединения в более тяжелые частицы этого недостаточно. Вторым действием создал слой плотной энергии вокруг сжатого водорода, который не даст ему вырваться наружу до момента, пока мне это не будет нужно. Требуется быстро убить порядка пятидесяти человек, а не устроить небольшой термоядерный взрыв. Так что следующий этап будет непосредственно во время атаки.

Удержание плотно сжатых частиц требовало довольно много концентрации. Но запас еще был, потому я создал пять огненных шаров одновременно в каждом из блоков полистирола. Шары формировал так, чтобы они дали как можно больше огня, а не ударной силы. Каждый снаряд заключил в энергетическую сферу, блокирующую распространение дыма, чтобы не выдать себя раньше времени. Меньше тридцати секунд потребовалось на то, чтобы объем дыма достиг критической массы и именно в этот момент я запулил их одним движением в сторону противника, одновременно заставляя дым распространиться как можно сильнее в пространстве. Понеслась душа в рай.

****

Сегодня был отличный день. Петро удалось найти покупателя на целую гору полистирола и провернуть сделку с максимальной выгодой. Вывезенный в свое время с частной фабрики, он лежал и занимал место. Большой материальной выгоды ждать не приходилось, однако лидер «северных» был доволен. Помимо пристроенного материала для утепления, он получил заказ на конкурента того самого покупателя. И вот там можно развернуться на полную, ведь за производственную линию обещали гораздо больше. Налив себе крепкого алкоголя в стакан из толстого стекла со льдом и взболтав содержимое, повысил голос и позвал своего помощника.

– Звал, Петро? – спросил вошедший в комнату мужчина.

– Макар, все собрались?

– Почти все на месте, ждем только Сивого.

– А он что?

– Сказал, что встал в пробке, должен приехать с минуты на минуту.

– Как приедет, пусть сразу идет ко мне.

– Понял, передам.

Никто не знал, как зовут Петро на самом деле, привыкли, что Петро, он и есть Петро. Но все были в курсе, что ему в самом начале, когда и группировкой их назвать было сложно, удалось получить покровительство кого-то из аристократов и дела с тех пор наладились – не трогала полиция, а денежный поток стал регулярным. Было пару стычек за зону влияния, но дальше десятка трупов не зашло.

И вот опять босс был доволен, а такое случалось, когда намечалось выгодное дело. Такие сходки, когда собирался весь состав банды, не то, чтобы были постоянными, но раз в несколько месяцев все собирались на доклад. А бывало, как сейчас, сходка была внеплановой. В остальном они старались не привлекать внимания и не собираться большими группами. Сотовой связи доверять не стоило, компании были плотно под колпаком у аристократов или правительства.

В важные дни, а сегодняшний был одним из таких, Петро не злоупотреблял. Не сказать, что он был любителем заложить за воротник, но расслабиться в своем кабинете и посчитать нажитое нечестным путем, являлось одним из тех способов расслабления, которое он практиковал с постоянной периодичностью. Родившись в бедной семье и войдя в состав тогда еще крупной рязанской банды в роли мальчика на побегушках, он дорожил каждой заработанной копейкой. Доходило до того, что он мог голодать несколько суток, незаметно при этом прощупывая в подкладке старой куртки подкинутую с очередной наводки мелочь.

Вот и сейчас он не изменял своей привычке. Однако мелочь сменилась на банковскую ячейку на предъявителя и крупную сумму в виде неименных чеков. Приятно, приятно. Мало кто знал, что он планирует после еще пары крупных дел залечь на дно, а позже и вообще переехать в другой город и начать обычную размеренную жизнь. Был у Петро один важный принцип, которого он придерживался. Членам его банды запрещено было убивать. Делай что хочешь – грабь, воруй, зарабатывай рэкетом, но клиент должен остаться жить. Никто не в курсе, какие события сформировали это правило, но за нарушение он безжалостно расставался со своими еще вчера людьми.

Прокручивая в голове предстоящий разговор, он перекидывал на пальце монетку. Рубль старой чеканки, с которого началась его карьера в теневом мире и который он до сих пор хранил. Как напоминание, что нельзя доверять людям, даже самым близким.

Когда по его внутреннему таймеру выделенное для ожидания время прибытия Сивого вышло уже во второй раз, Петро отложил монету во внутренний карман и собрался вставать. Примерно в это же время дверь открылась и в комнату буквально ввалился Сивый, шумно дыша.

– Хрена ты запыхался, бегом что ли бежал?

– Ва-ффф-жн-фууу-ная информация, – не мог тот никак отдышаться, глотая части слова.

– Настолько, что стоит срывать начало сходки?

– Уффф… думал успею, но оно того стоило.

– Если я не посчитаю ее важной, то ты пойдешь на улицу рядовым карманником. – Делать он так, конечно, не собирался, ведь Сивый, несмотря на свою трусливость, ухитрялся находить действительно редкую и, более того, проверенную информацию. За что ему многое спускалось с рук. Но если не напоминать про то, кто здесь отдает приказы, то он совсем от рук отобьется, чего Петро допустить не мог.

И ровно в тот момент, когда Сивый открыл рот, чтобы что-то ответить раздался первый взрыв.

****

В собранных на банду «северных» данных, присутствовала в том числе краткая характеристика на всех ключевых ее членов. Жадный, мнительный и даже тщеславный – ключевые слова в короткой аннотации по так называемому «Петро». Как в той сказке про Кощея бессмертного – сидит, над златом чахнет. Любит деньги и все способы по незаконному их получению. Кроме, как ни странно, убийств. Тут, конечно, стоит пометка, что информация не проверенная, но из нее следует, что ни в одном деле, связанном с этой группировкой, жертв не было. Ну-ну, посмотрим. Кстати, важное уточнение, деньги для местного преступного босса идут не как средство для достижения чего-то большего, а именно как вполне конечная цель. По мне так слишком мелко, многого с таким подходом не добьешься. Но чего не было в тексте, так это паранойи в крайней ее степени. Хотя Шелест предупреждал, что особо и не копали. Разрабатывали заодно и поверхностно из-за слухов про связи с аристократией.

В момент, когда пенополистирол влетел в зону контроля пулемета, я начал движение в сторону противника и практически сразу, на одних инстинктах, выставил перед собой прозрачный щит, а сам остановился перед самой границей зоны задымления. Почему? Так со стороны кабинета прилетела объёмная техника, которая за считанные секунды унесла жизни семи человек, а неизвестное количество остальных, как минимум, ранила. Просто именно семь точек пропало с моего внутреннего радара в момент применения техники. Распавшись окончательно при контакте с моим щитом, «Каменная шрапнель», а была это именно она, оставила на полу мелкий песок. Техника, которую могут применять от кмета и выше. К слову, перед тем, как начать движение в сторону противника, я запомнил расположение всех одаренных на внутреннем «радаре». И четверо из семерых потухших точек, были слабыми одаренными на уровне воев середнячков.

И исходя уже из моего наблюдения за зданием, сделать такое мог только один человек – тот самый Петро. На флешке, помеченный вопросительным знаком, был указан его примерный ранг – Кмет. Но при взгляде энергетическим зрением, информация не то, чтобы была неверной, но уж устарела точно. Переключившись на прямой взгляд, понял, что у того получалось уверенно скрывать свою силу и сейчас передо мной находился вполне себе сформировавшийся Гридень. Собственно, ровно то, чего я ожидал. Но бить по своим – какую нужно иметь чуйку на неприятности, чтобы бить по своим, чтобы задеть меня. Ну, или как я уже сказал – неопределенный уровень паранойи.

И что же делать? Мне нужно взять его однозначно живым. А с отсутствующим источником, это более чем интересная задачка. Нужная информация, судя по всему, есть только у него. Уже мое шестое чувство подсказывает именно об этом. Хотя, что-то зудит такое, вроде и прав я и нет одновременно. Ладно, не о том думаю. До противника ещё добраться нужно.

Изначально я хотел выстрелом новой техники выключить из игры одаренных в составе банды, и лишь потом угрозами заставить его сдаться. Но теперь я четко понимаю, что сдаваться он не будет, чтобы я не говорил. Хотя первую часть плана можно оставить прежней – за баррикадами еще вполне себе прилично людей, которые будут мешать. А вот как они поведут себя, когда угроза теперь не только перед ними, но и сзади… Не столь важно, в принципе, с ними я разделаюсь быстро. А вот сам Петро при активном сопротивлении может в процессе пленения и кони двинуть. Что же, что же… точно. Первую половину оставляем, как и планировал, то есть ликвидирую всех. А потом буду делать то, в чем я однозначно хорош.

Всё то время, что я размышлял, противник не предпринимал никаких действий. Все словно оцепенели и боялись пошевелиться, не зная откуда может прилететь. Не стал их разочаровывать и, пока дыма было еще достаточно, сорвался с места прокалыванием. Стационарный щит я убрал перед самым рывком, а вот другой, привязанный ко мне, укрепил перед собой. Щит был в форме сферы и закрывал меня со всех сторон, но угроза была впереди, так что в этой части энергию и сконцентрировал. Первым делом решил выпустить технику, сформированную и готовую к удару. Она забирала львиную долю концентрации по удержанию в сжатом виде. Потому несколько десятков лазеров пятисантиметровой толщины, если их так можно назвать, вырвавшиеся из облака дыма, явно стали для всех неожиданностью. По крайней мере погасшие мгновенно тридцать точек показали эффективность разработанной мной техники. Спасибо тебе, Лукьянов С.Ю., за науку.

Сейчас я радовался, что у противника, судя по всему никто не управлял воздухом. Ну или не успел догадаться просто сдуть весь дым в сторону. Ровно три секунды на преодоление дымовой завесы, и я выхожу под слаженный залп пулемета и каменной пики. Первым делом решил разобраться с огнестрелом. Просто и незамысловато отправил в него огненный шар, который при контакте с воздухом разогрелся до высокой температуры и побелел. А при ударе еще и взорвался брызгами плазмы. Как итог – оплавленный корпус и полностью уничтоженная система наведения. Пара секунд, а я успел принять на щит порядка двадцати крупнокалиберных патронов, что не добавило ему прочности.

Несмотря на горящие каналы, влил в него порцию энергии. И, как чувствовал, тут же касательным движением все тем же щитом сбиваю в сторону каменные иглы, прилетевшие со стороны все того же кабинета. Вновь срываюсь с места, чтобы не быть мишенью на открытом пространстве и одновременно пропадаю из поля зрения противника. Системы наведения теперь нет, так что ему остается только выйти и сражаться со мной в открытую. А так возможность первого удара остается за мной.

А в то место, где я только что стоял, прилетает каменный дротик, размером практически с меня. Интересно, где он брал техники. Судя по применению, это какая-то отработанная связка. Хотя зачем гадать, потом его и спрошу. Следующего удара не последовало, видимо самонаводящихся техник у него все-таки нет. Забыл сказать, оставшихся в живых бандитов, добил сам Петро, запустив технику не горизонтально, а вертикально и буквально набивая каменной картечью своих же людей. Не совсем понимаю его задумку, но реализовано было так себе. Хотя, все та же паранойя…

Хм, а почему бы на этом и не сыграть. В кабинете, в котором скрывается сейчас, моя цель, видны две энергетические метки. Одна ближе ко входу, а вторая в углу кабинета. На таком расстоянии эмоции не прочитаешь, метров сорок до них сейчас. Но опыт подсказывает, что второй человек очень боится, потому и не торопится выбираться из своего угла.

Зациклил движение энергии только в своем теле, скрыв свое присутствие. Не то, чтобы это было нужно, но если уж делать, то наверняка. Теперь, даже находясь в паре шагов от меня, движение энергии не почувствовать. Обошел комнату со всех сторон, выискивая бреши ну или слабые места в стенах. Простукивать их было не вариант, потому запустил одну из техник сканирования, которую применяют строители перед началом ремонтных работ. Была у меня и такая. Хотя в этом мире не так много чисто «бытовых» техник, но эта достаточно распространена. Чем она была хороша, так это тем, что работала на любом виде энергии. И если местным жителям другие и не были доступны, то я как раз использовал для нее энергию жизни. Фиг ее кто почувствует без специального обучения.

Дождавшись отклика от техники, нашел самую слабую зону в стене и начал практически незаметно разрушать связи между кирпичами, из которых она и состояла. Когда состояние кладки дошло до состояния, что вот-вот и развалится, начал готовить вторую фазу плана. Пора поработать и головному колодцу. Подготовил щит, в структуру которого встроил иллюзию атакующей техники. А именно вулканические бомбы. Это осколки породы более семи сантиметров, разогретые до очень высоких температур и летящие на большой скорости. Быстро перегружают щиты многократным попаданием и при недостатке концентрации способны не только нанести урон, но и сдвинуть или опрокинуть. То есть моим планом идет создание угрозы со стороны текущего «союзника» Петро и отвлечение его внимания. Сам же ворвусь с другой стороны и оглушу его, как делал это с Аргуновым.

Но в момент, когда прозрачный щит перед вторым человеком в комнате уже был сформирован и иллюзорные бомбы начали возникать в воздухе внутри помещения, почувствовал угрозу уже в свою сторону. А стена, которую я подготовил для проникновения взорвалась осколками, буквально нашпиговавшими ближайшие контейнеры. Меня на прежнем месте уже не было, но это не отменяло того факта, что все пошло по… не по плану в общем.

Вышагнувший из образовавшейся дыры в стене, хотя теперь ее и сложно было назвать стеной, человек был облачен в стихийный каменный доспех. Следующая форма после покрова, доступная как раз с уровня Гридня. Тяжелая конструкция, знатно замедляющая движения, но позволяющая держать множество ударов противника. Еще и восстанавливается от почвы, находящейся рядом. Раньше таких выпускали вперед войска, чтобы взяли на себя основные удары противника. Стоит ли говорить, что выживали они после этого не всегда. Но дело свое делали исправно, отвлекая много внимания и сил и давая возможность уже союзникам нанести свой удар.

Не скажу, что новые вводные меняли многое, но теперь тихий захват точно не выйдет. Одно дело пробить покров, а другое ковырять вот это. Перегрузить эту защиту я не смогу, банально не выйдет переработать нужное количество энергии для техник. Зажарить противника в принципе… можно, но я не терял надежды взять его живым. Но пока он поддерживает защиту, жара он не ощутит, все тот же доспех спасет.

– Если ты думал, что я не замечу изменений в стенах, то ты сильно просчитался, – прогудел этот каменный человек.

Вот это я, конечно, и правда просчитался. Это надо было забыть, что одаренные земли могут чувствовать окружающую их почву, к которой можно было отнести и кирпичи в стене. Мне в общем-то простительно, давно не было серьезных противников. Столько лет в, можно сказать, тепличных условиях. Хотя нет, не простительно. Расслабился и забыл о базовых вещах. Поверил в свою исключительность, блин. Ладно не время рефлексировать, начнем с разведки боем, а там видно будет.

Промолчав в ответ, начал с нескольких самонаводящихся огненных шаров, отправленных в противника, которые хорошо себя показали против толпы. Отбивать он их не стал, приняв на доспех. А вот в то место, где я недавно стоял, полетела уже знакомая каменная дробь. Кастуется она быстро, так что выбор понятен.

Повторил фокус с шарами с разных позиций еще несколько раз, меняя позицию после каждой порции выпущенных горящих подарков. И реакция противника мне понравилась. Не понятно, где он нашел для себя учителя, но тренировали его по старым лекалам. То есть принимать удары на броню, каждый раз контратакуя.

Что же, этого достаточно. Продолжая смещаться, сформировал с разных сторон огненные стрелы, в основном со спины и боков противника. Места тут, конечно, маловато для постоянного движения. Так что пришлось использовать все те же контейнеры, как естественную преграду. И смело могу сказать, что «жадность» не зря числилась в деле Петро. Все техники от него летели исключительно между железными ящиками, забитыми товаром. Выпустил подготовленные техники таким образом, чтобы они ударили не одновременно, а с минимальной задержкой в половину секунды. Такие атаки не пробьют сам доспех, но концентрацию напрягают достаточно сильно. Еще и стрелы в конце вспыхивали, на доли секунды ослепляя противника.

Под прикрытием этих вспышек резко сместился к противнику. Пришлось учесть, что он сканирует почву, так что мои перемещения, или точнее сказать, касания ног земли для него как на ладони. Так что собравшись и терпя жжение по всему телу, создал кое-что из привычного арсенала – небольшие уплотнения пространства прямо над полом. Преодолеть около тридцати метров свободного пространства для меня не проблема, но не в текущей ситуации. Потому оттолкнулся от одной такой «ступени» и проколом полетел в сторону противника. На середине пути использовал еще одну платформу и немного скорректировал направление движения. В воздухе это сделать не получится, так что не будем подставляться под потенциальный удар местного главаря. Хоть и подчиненных уже и не осталось.

Напитал кулаки переработанной энергией и начал бить в уязвимые места. В этот момент энергетическое зрение работало на полную, а разогнанная «концентрация» позволяла предугадывать действия «каменного» человека еще до их начала.

Два удара в шею с разных сторон, подшаг в сторону и еще один удар под мышку, шаг назад с одновременным наклоном корпуса вперед, пропуская над головой каменную сосульку. Прямо из этого положения делаю перекат в сторону и одновременно формирую огненное копье за спиной противника. Выходя из переката отпускаю копье, которое откалывает кусок каменной брони со спины Петро и толкает его в мою сторону, а сам бью ногой в солнечное сплетение. Уже от моего удара его откидывает назад. Следуя за противником стелющимся шагом, пропускаю слева от себя несколько каменных игл.

Следующие шесть минут прошли по описанному сценарию. Я бил, напитывая каждый третий удар жизненной энергией, которая отрывала от защиты противника целые куски. Он отвечал простыми быстрыми техниками, пытаясь меня подловить. От простоты они не были слабее, просто кастовать их получалось быстро. Каналы горели от разных типов энергии.

И в тот момент, когда я хотел уже пробить значительно просевший доспех, увидел или, лучше сказать, почуял большое количество вливаемой в технику противника энергии. На тот момент он стоял левым боком к своему бывшему кабинету, я же находился слева уже от Петро. То есть кабинет был у меня за спиной. Это сильно условно. Так как дольше доли секунды я на месте не задерживался. Потому смещаясь против часов стрелки, я оказался в той же позиции, как и Петро, только у него за спиной. Потому каменный таран, летевший в нас обоих стороны кабинета для меня сюрпризом не стал. Сместится в сторону контейнеров, который были прямо перед нами, у меня времени не хватало. И противник мешал, и техника долетит раньше. Так что, просчитав все варианты своих действий, прыгнул, оттолкнувшись от спины противника, на стену позади меня. Извернулся всем телом в полете, словно кошка, оттолкнулся ногами от стены и пролетел прямо над противником на высоте трех метров и двадцати сантиметров. Запущенный таран, кстати, был высотой два метра девяноста сантиметров. Так что расстояние я взял с запасом.

Пролетая над противником, встретился с ним глазами. Ну как встретился – я был в полностью глухом шлеме, так что мое лицо не было видно. А вот глаза через щели в доспехе я успел рассмотреть. И ничего кроме удивления в них я не увидел. Еще бы, когда своя же каменная глыба три метра в диаметре и длиной не менее пяти сносит тебя же к чертовой бабушке в сторону.

Приземлившись в паре метров от всего действия, не стал ничего делать. А вот Петро, который кубарем летел в противоположную стену чеха, оставляя за собой целые пласты каменной брони, явно в последний момент успел ослабить технику, а доспех усилить. За что ему мое уважение. Я знатно поиздевался над его броней, так что от такого удара ее должно было снести без остатка. Но и этого не хватило, чтобы полностью погасить удар.

Медленно приближаясь к лежащему мужчине, укрепил свой щит на максимум. Мало ли что он может выкинуть. Выглядел он плохо – левая рука сломана в лучезапястном суставе, из рта вполне приличной струйкой текла кровь, а стопа на правой ноге была повернута под углом в девяносто градусов.

– Кто ты? – сплюнув кровь, выдавил он из себя.

– Мне нужна информация, – проигнорировал я его вопрос. – Если расскажешь, кто заказал тебе жену Морозова, то, возможно, останешься жив.

Динамиков на шлеме не было, но разработчики что-то помудрили с проводимостью звука через полимерную основу и звук шел, как будто я стоял без какой-либо защиты.

– Ха-пфа-ха, – попытался рассмеяться Петро, ибо, как я только что увидел, легкое у него было пробито тонкой каменной иглой. – И это все?

– Большего мне от тебя не надо. И если бы не твоя самоотверженная атака, то я бы тебя просто вырубил и допросил.

– Такие, как ты, свидетелей не оставляют, – явно через боль проговорил мужчина, переворачиваясь на спину. Мешать я ему не стал, не в том он положении.

– Просто оставил бы тебя следователям, – пожал я плечами. – Найти меня они все равно не смогут. Да и сейчас, судя по твоему состоянию, у тебя есть все шансы выжить.

На моей фразе про следователей он как-то поменялся в лице. А так как эмоциональный фон на тот момент я не сканировал, то что творилось у него внутри, осталось неизвестным. Но вот что я почувствовал очень точно, так это взбурлившую внутри него энергию, которая бурным потоком полилась по каналам, формируя что-то убийственное. За доли секунды концентрация скакнула на недосягаемую для меня до этого величину, практически останавливая окружающую реальность. Естественно, только в моем восприятии. Но этого хватило, чтобы оценить изменения в ситуации. Уже моя энергия, причем от обоих колодцев потекла в защитную сферу, от чего она перестала быть прозрачной, а раскрасилась сине-красными всполохами. По ощущениям и этого было мало, так что параллельно я начал движение в сторону все еще державшегося кабинета.

А потом сотни каменных трехметровых пик выросли из пола старого промышленного цеха, пронзая тела бывших членов банды, пробивая насквозь контейнеры и кроша штукатурку на стенах. А самое главное для меня, что несколько таких сталагмитов вонзились и в самого Петро.

Глава 8

Слуги в поместье вставали рано. Ровно настолько, чтобы успеть к подъему хозяев дома. Елизавете Шереметевой не было присуще долго залеживаться в кровати, потому уже в семь утра она выходила из ванной, переодевалась и шла на завтрак. Сегодняшний день не стал исключением. Дел сегодня намечается не меньше, чем вчера. Надо организовать поездку в министерство для получения новым членом рода его фамильного перстня. Несколько театров практически одновременно запросили повышение бюджета, обосновывая ростом популярности ключевых актеров и увеличением их оплаты труда. Надо бы съездить и пообщаться с ними лично. Как будто она не знала, что те самые актеры зарабатывают на рекламе, пользуясь своим положением и работой в театре графского рода. В таких вещах фамилия меценатов и владельцев театра очень хорошо помогает в переговорах. Причем перегибов со стороны самих актеров ранее замечено не было, все в рамках разумного. То есть они популяризуют аристократов за счет частого мелькания на телевидение, а уже Шереметевы дают им такую возможность. Симбиоз, выстроенный за долгие десятилетия, никогда прежде не давал сбоев. Потому было интересно понять настоящую причину запроса на увеличение расходов. Но это будет после обеда, утром богема репетировать не любила и в театр собиралась исключительно ближе к обеду.

Мысленно перебирая планы на сегодня, ранее записанные в записной блокнот приличной такой толщины, Елизавета двигалась в сторону столовой. Обычно Аглая приходила с докладом о готовности завтрака, но сегодня Лиза сама встала раньше обычного. А всему виной вчерашний разговор с Сашей о урезанной системе развития одаренных. Мало того, что им так и не дали договорить, так еще и Саша после ужина пропал из поместья. Да, он предупредил о своем отсутствии, но распираемая любопытством, она не сразу уснула вчерашним вечером и долго ворочалась, проживая тот разговор и обдумывая его с разных сторон.

Вот ведь… зараза. Вспомнила она старый анекдот про то, как заинтересовать идиота. И ведь ему удалось…

Чем ближе она подходила к столовой, тем больше бросалось в глаза отсутствие слуг в коридорах. Их никогда не было много в этом поместье, но практически всегда кто-то да встретится, спешащий по своим делам. В столовой тоже никого не оказалось, потому приоткрытая дверь на кухню, которая соединялась со столовой напрямую, и доносящийся оттуда шум, ее не удивили, но заинтересовали точно.

Тихо подойдя к двери, по ее меркам тихо, она было хотела заглянуть в щель между косяком и дверью, но знакомый голос, пригласивший зайти внутрь остановил ее от неприсущего для главы рода поведения.

Прямо напротив двери в глаза бросались несколько столов для нарезки продуктов, расположившихся вдоль стен. В середине кухни, площадью сорок квадратных метров, расположился уже большой стол с встроенными варочными панелями и другой кухонной утварью. Раньше, когда в поместье было гораздо оживленнее и членов Рода было не три человека, то и поваров работало тут гораздо больше. А сейчас такой необходимости не было. Плюс всякие светские рауты, когда в дворец стекались гости, и готовить приходилось на сотни человек. Для всего этого было нужно место. Лиза застала такие времена еще ребенком, и память рисовала образы, как она убегала на кухню, чтобы украсть что-то вкусненькое, но так, чтобы никто не видел. Отрабатывать лишние калории на стадионе как-то не хотелось. А отец-военный следил за этим строго. Нахлынувшие воспоминания были прерваны самым незамысловатым покашливанием. Действительно, не время для меланхолии. Сейчас уже от нее зависит, каким будет это поместье и люди, живущие в нем.

Само помещение представлено было буквой Г, и голос, а точнее то самое покашливание, раздалось из правой ее части, которая скрылась за поворотом и от входа была не видна. Пройдя немного вперед вдоль холодильников для хранения чего-то, Лиза сделала шаг вперед, повернула направо сразу после шкафчика со специями и ей предстала картина, на которую она не сразу поняла, как реагировать.

Рядом с духовкой стоял Саша и что-то активно мешал в глубоком блюде, в котором обычно готовили тесто. Перед ним стоял противень, застеленный бумагой для выпечки и уже смазанный маслом. В нем были выложены формочки, судя по всему для печенек. Сделав несколько финальных помешиваний, он ловко переложил тесто в кондитерский мешок и начал заполнять формы на противне. Духовка просигналила, что разогрелась до нужной температуры и уже готовый противень отправился для выпекания.

В целом, вполне адекватная ситуация, ну захотелось ему с утра испечь печенек к завтраку. Слуги поперек ему точно ничего не скажут.

– Саша, какого хрена?!! – высказалась Елизавета совсем не высоким стилем, тыкая указательным пальцем в воздухе в сторону озвученного субъекта.

– Ты, о чем? – повернулся тот вполоборота, наблюдая, как лицо главы рода наливается краснотой. Засмущалась что ли?

– Я могу понять, что тебе захотелось самому приготовить. Могу понять, что ты любишь десерты. Но повторюсь, – какого хрена на тебе только трусы и фартук на голое тело?!

– А-а-а ты об этом, – протянул он, поворачиваясь обратно к духовке и закрывая дверку. – У меня горят каналы, так легче.

Звонкий хлопок по лицу послужил ему ответом. Классический жест рука-лицо, известный, пожалуй, во всех мирах. А дело в том, что повар и два его помощника в этот момент стояли в углу и максимально пытались показать, что ничего не видели. И вообще они часть интерьера.

– Александр Алексеевич Шереметьев, будь добр подняться в свою комнату и принять надлежащий положению вид! – ан нет, все-таки это гнев. Ну и толика смущения.

– Саша-а-а-а, я нашел сахарную пудру, – выбежал из подсобки Паша в точно таком же фартуке, неся в руках металлическую банку.

На этом моменте Лиза закрыла лицо уже двумя руками, прикрыла глаза и чуть закинула голову вверх. Вокруг нее начала закручиваться вода, медленно потянувшаяся из раковин и принимать то форму кнута, то форму копья. Как будто не могла определиться, что сделать в данной ситуации – то ли выпороть, то ли прибить сразу.

– Ой, – только и сказал вбежавший в кухню Пашка. – А-а-а, – тыкал он пальцем в сторону кладовки и в сторону духовки с печеньями, не зная, что сказать.

– Печенья будут готовы через двадцать минут, – спас ситуацию Александр, – прошу всех пройти в столовую, – первым устремившись в озвученную сторону и на всякий случай ставя вокруг себя прозрачный щит, который последовал за ним.

Стоило Лизе бросить взгляд на замершего сына, как тот пулей вылетел следом, кажется, преодолев расстояние в десяток метров одним движением.

– Степан Леонидович, – раздался голос Саши от выхода из кухни, – выньте печенья через двадцать минут. На что главный повар сделал поклон в сторону стены, так и не рискнув повернуться.

Тем временем Паша, который успел добежать до выхода, с той же скоростью пробежал обратно, поставил на стол банку с пудрой, которую он так и не выпустил, и, развернувшись, побежал обратно.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Девушка, вокруг которой закручивалась вся вода, находящаяся на текущий момент в комнате, пыталась успокоиться. Закрученная вихрем, влага начала возвращаться обратно в раковины, не задев никого из присутствующих. А говорили, что только Абсолюты могут напрямую управлять стихией. И еще все оставшиеся в помещении сделали вид, что не заметили свернутый стальной противень, громко звякнувший об пол при падении. Как он попал ей в руки осталось загадкой.

– Степан Леонидович, будьте так добры, приберите здесь, – сказала Лиза, поведя рукой по помещению, на что получила уже более осмысленный поклон.

Медленно развернувшись, она пошла на выход, держа голову прямо и не смотря по сторонам. И точно также покинула помещение кухни.

– Приберите тут, – отдал распоряжение главный повар, на что помощники отреагировали не сразу. – Быстрее, – надавил он голосом, – нам еще завтрак готовить.

И когда никто не мог увидеть, старый повар, который начинал работать на кухне еще при деде текущей главы Рода, улыбнулся и тихо прошептал скорее сам себе:

– Род возрождается…Это радует…

****

Когда хлынувшие во все стороны шипы опали мелкой пылью, я решился снять переливающийся двумя цветами щит. Как я и говорил, в этом мире такой уровень концентрации, мне еще поддерживать не приходилось. Каналы не просто горели, они пылали от пропущенной через них только что энергии, что поднимало и общую температуру тела. Нижний колодец работал на полную, залечивая внутренние повреждения. Внешних не было, щиты выдержали давление самоубийственной техники.

– Дерьмо, – выругался я в слух, а голос из-за пересохшего в моменте рта, показался чужим в знатно порушенном складе.

Тем не менее, кое-что в момент финальной атаки, я сделал автоматически. А именно усилил не только свой щит, но и тот первый, которым я закрыл сидящего в кабинете человека. Даже удивительно, что его ничем не задело за все это время.

Хотя нет, задело. Стряхнув пыль от техники и разрушенных стен, которой меня знатно припорошило, вошел в кабинет, увидел сидящего в углу неказистого мужика лет сорока пяти на вид. Волосы темные с пробивающейся сединой, одет в дешевый костюм двойку. Рост метр шестьдесят один сантиметр, отметил я на автомате. После нагрузки дар отмечал такие вещи независимо от моего желания, оценивая окружение на предмет угрозы, которой от него не чувствовалось. Держась за плечо, он зажимал рану, из которой медленно вытекала струйка крови. Жить будет, и это… проблема. Что мне с ним делать? Если его удерживали силой, отпущу конечно. Хорошенько при этом расспросив. Хотя это я и так сделаю, независимо от того, кто он. Меня он не видел, а по шлему и комбезу определить, кто я тоже невозможно. Но тогда получается, что кого-то из банды не было в здании. А если он один из местных, то какого его хотел прихлопнуть Петро? Одни вопросы, и я знаю, кто мне может на них ответить.

Накинув на мужика лечебную технику, от чего каналы резануло болью, слегка скривился под шлемом.

– От твоих ответов будет зависеть, оставлю я тебя в живых или нет, – произнес я через громкую связь. Хорошо, что через встроенный нейрочип можно было синтезировать искусственный голос. Глотнуть водички сейчас не помешало бы.

– Я все скажу, – проговорил он спешно, приподнимаясь с пола.

– Это я и так знаю, вот только насколько твои ответы будут правдивы? – он то не знает мою особенность с чтением эмоций. Так что вопрос больше для психологической накачки.

– Мне нет смысла что-то скрывать, – попытался он указать на последствия боя, но видимо забыл про рану на плече и скривился от прострелившей руку боли.

Ну да, рану я ему закрыл, но боль-то осталась, как и была. Ничего, потерпит.

– Тогда первый вопрос – кто ты?

– Меня зовут Сивый, – но увидев, как я наклонил голову набок, спешно поправился, – Всеволод.

– Ты из местных? – задал я следующий вопрос, указав рукой себе за спину. На что Всеволод сглотнул, явно опасаясь давать ответ.

– Я работал на Петро, поставляя ему информацию, – проговорил он медленно, явно оценивая мою реакцию. Как он пытался это сделать, лица-то моего не видно было. Но видимо понял, что убивать его я не тороплюсь, спешно продолжил:

– Я добывал информацию по владельцам мелких фирм – связи с государством, наличие покровителей, что можно с них поиметь. За вознаграждение, конечно. Как распоряжались этой информацией дальше, не мое дело. В делах банды я не участвовал, – насколько гибок человеческий разум, ведь он действительно верил в то, что говорил. Эмпатия, которую я включил в начале разговора, показывала это точно.

– Хорошо, твою роль я понял. Скажи вот что – меня интересуют связи Петро, точнее, под кем он ходил. Есть у тебя такая информация?

Сивый молчал, уставившись в одну точку, явно что-то просчитывая. Я не мешал думать, продолжая молча смотреть на него. Отмер он через две минуты.

– Если узнают, что я выжил здесь, то долго я после этого не протяну, – поднял он взгляд на мой шлем. На уровне эмоций у него было относительное спокойствие, а оставаться спокойным в текущей ситуации… смирился или что-то задумал? – Если я предложу свои услуги Вам, вы сможете обеспечить мне уход в тень?

И замер, явно ошарашенный своей же наглостью. Или нет?

– Я объясню… На Вас комбинезон явно Демидовского производства, а такой шлем я вообще не видел. Одаренный одиночка, который напал на банду и ищет информацию по аристократическому роду, или сам аристократ, или чей-то слуга. Первое вернее, потому что слуги работали бы, не скрываясь. Но и аристократ не стал бы действовать сам, а прислал бы пару взводов спецназа. Потому я считаю, что Вы не торопитесь раскрывать свою личность, и, как следствие, ограничены в ресурсах. А я, по моему скромному мнению, смогу быть полезен.

И ведь это все он продумал за пару минут с минимумом информации. В разгромленном складе и с трупами вокруг. Опираясь лишь на мой внешний вид и нужную мне информацию. Такого человека не хочется терять. Да что уж там – мне такой нужен позарез.

– Я задам один вопрос, – произнес я после паузы, обдумывая свое решение. – Морозова, ты связан с этим делом? Подумай хорошо, от твоего ответа зависит мое решение.

– Нет, в этом я не участвовал, – и не соврал, на что я кивнул.

– Тогда пошли, поговорим в другом месте, – протянул я ему руку, чтобы помочь подняться.

А кто сказал, что нужные люди только белые и пушистые? С чем большими трудностями человек сталкивается с детства, тем больше он проявляет скрытых качеств, которые в другой ситуации были бы не нужны. У кого-то наружу выползают гибкость и умения подстраиваться. У других твердость характера и харизма. Про подлость и прочее вообще молчу – распространено повсеместно. И, как правило, дорога у людей, которые не сломались идет или в государственные структуры. Или что более распространено в криминальные и около криминальные круги. Потому, чтобы найти нужного человека, зачастую приходится окунуться в то еще дерьмо. А потом медленно, но верно привязывать его делами. Весь мой опыт говорит мне, что Всеволод будет полезен.

Когда мы вышли из склада, вокруг ничего не изменилось – не орали сирены, не было новых людей в округе. Полиции то ли пофиг на банду, то ли они прикормленные. Что я сразу и уточнил у прихрамывающего Сивого.

– Так тут людей на пять километров вокруг нет совсем. А полиции ночью вообще лень сюда соваться.

– А днем? – решил уточнить, когда поднимется крик об уничтоженной банде.

– Заезжает патруль. Обычно ближе к обеду. Но в это время тут чаще никого нет.

– Понял.

На самом деле передо мной стоял вопрос, что делать с Сивым. Определить его в свои фирмы будет слишком… заметно. Да и сводить их с Морозовым раньше времени не стоит. Мало ли что Сивый ляпнет. И да, я обещал Морозову не лезть в его дела. Но вот его дочери я такое не обещал. А она… настояла, скажем так. Дело в том, что у Сергея убили жену. Я по началу думал, что во время службы. Но потом уже его дочь рассказала, что после. Но это отдельный разговор. Так что выбор у меня один – отправлю его к Шелесту. Вот уж кто умеет работать в около криминальных структурах. Опыта за столько лет у него завались. Потому решено – отправлю его к Шелесту, а самому пора возвращаться в поместье.

Подозвав Севу к себе, не стал ничего ему объяснять и сжав покрепче зубы от вспыхнувших огнем каналов, переместил его прямо в прихожую перед кабинетом Шелеста. Дернувшийся от моего внешнего вида, Лохмач уже потянулся за дробовиком, который у него был припрятан под ресепшн, как он говорил «на всякий случай». Но через несколько секунд узнавания и фразы «свои», медленно кивнул и сел обратно. Откуда у людей столько спокойствия в таких ситуациях? Меня вот учили, что сначала лучше ударить посильнее, а потом уже разбираться кто и что от тебя хочет. Но это было давно.

Не став задерживаться, сразу зашел в кабинет, сдал Севу с рук на руки Шелесту и обозначил, что человека нужно спрятать и узнать нужную информацию. А самого Сивого заставил рассказать все, что знает по делу. Думаю, они без меня справятся. А увидев заинтересованный взгляд Палыча, когда объяснил кого я ему привел, понял, что только моей информацией тот не ограничится. А я и не против. Разве что человека я ему точно не отдам, пусть ограничится только информацией. Что я ему тут же и сказал. Тот, конечно, немного скривился, но настаивать не стал.

Встав в круг телепортации, приготовился к очередной порции неприятных ощущений. Последняя на сегодня, дальше весь день буду восстанавливаться.

****

Переодевшись в домашний льняной костюм, который чистый уже висел у меня в шкафу, вышел в таком виде в коридор из своей комнаты. Если честно, я бы еще в переднике походил. Каждое касание сейчас отдавалось крайне неприятными ощущениями. Ручная регенерация поднимала температуру тела, а еще каждое прикосновение к коже ощущалось, как ожог. К боли я привык, но если можно облегчить состояние, то почему этим не воспользоваться. Микроповреждения залечивает автоматическая регенерация, а вот последний удар Петро нанес уже значительный урон. Селезенка разорвана, несколько трещин в костях, а печень от нагрузки сожгла тридцать процентов своих клеток. Пока нет баланса и я использую непривычную энергию, отдача идет на организм. Какой бы не была энергия жизни, о мгновенной регенерации сейчас речи не идет. Потому ручное управление и бешеное сжигание калорий. Быстрые углеводы самое оно для таких целей.

Из соседней комнаты выбежал Пашка. Осмотрелся по сторонам, как заправский вор, и только потом, крадясь, двинулся в мою сторону.

– П-с-с-с, Саша, ты маму не видел? – прошептал он на ухо, продолжая озираться.

– Нет, – ответил я все тем же шепотом, решив ему подыграть.

– А где она?

– Сказала, что будет ждать нас в столовой, – кивнул я головой в нужном направлении.

– То есть опасаться Сирену сейчас не стоит?

– Если ты про Лизу, то определенно стоит, – усмехнулся я. – Только почему Сирену?

– А это мой наставник как-то упомянул в разговоре. Говорит, так ее в моем возрасте называли.

– По-о-онял, – интересная жизнь у нее была, судя по всему. Надо запомнить и спросить при случае. – Ну что, погнали на завтрак?

– Только ты чур первый!

– Ладно, возьму на себя почетную роль груши для битья, – приложил я руку к голове в шутливом воинском приветствии.

– Но печенье и правда было вкусное! – всплеснул руками Пашка.

– Но первую партию мы сожрали вдвоем! – сказал я тихо, осмотревшись по сторонам.

– Думаешь, мама из-за этого злилась?

– Конечно! – с убедительным видом покивал я головой. – Я тебе говорил, что нужно было поделиться.

– Тогда вторую партию отдадим полностью ей! Насытим обитателя речных глубин пищей!

– Пойдем, насыщатель, пока нас никто не услышал…

Когда мы зашли в столовую, Лиза уже заняла свое место во главе стола и с абсолютно ровной осанкой, присущей перетянутым корсетом королевам на троне, взирала на нас двоих, стоящих у двери. Молнии из глаз не били, но общий настрой она передавала одним лишь внешним видом. Накосячили и глава не довольна, плавали – знаем. Пашка спрятался сзади меня и только макушка с глазами выглядывали из-за спины.

– Проходите, молодые люди, не стойте в дверях, – проговорила она ровным тоном. Такого я от нее еще не слышал – не было случая, но суть ясна. Ее сиятельство изволила нагнести обстановку перед разносом.

Ну мы и прошли. Каждый занял свое место и замерли в ожидании завтрака. Аглая не заставила себя ждать и принесла тарелки с кашей, мисочки со свежими и маринованными овощами, а также рулеты с тунцом. Моя порция каши была в три раза больше, чем у остальных, но это я утром подсуетился и оставил указания повару. Когда все блюда были расставлены и слуги вышли из помещения, я с самым благоверным видом пожелал всем приятного аппетита:

– Итадакимас!

– Саша-а-а-а, ты что твори-и-ишь? – ну вот, мгновенно слетел весь внешний холод с Елизаветы. Больше на шипение похоже.

– Всего лишь пожелал приятного аппетита, – пожал я плечами. – Не думал, что традиционное японское пожелание на тебя так повлияет.

– Так и я вовсе не об этом!

– А, ну ладно, – продолжил я уплетать кашу из тарелки.

Паша вообще, как сел, так глаза и не поднял. Только ложка быстро мелькала от тарелки до рта. Всегда бы так. А то – не хочу, не буду…

В этот момент разлитые в бокалы напитки начали подниматься над ними и закручиваться в маленькие смерчи. Ну нет, верните мой компот на место.

– Лиза, – повернулся я к ней с абсолютно серьезным видом, – будь добра вернуть на место мой компот.

И перехватив управление энергетическими потоками аккуратно опустил компот в бокал. От чего невольно поморщился. Даже минимальное количество энергии, проведенное по каналам, отдалось жжением в половине тела. И судя по всему, эту мою реакцию Елизавета считала, потому как-то уж резко успокоилась и вернула всю жидкость назад в посуду.

– Что с тобой? – задала она вопрос с отчетливыми нотками беспокойства.

– Сейчас все в порядке, просто нужно время, чтобы залечить каналы, – ответил я ей, посмотрев сначала в глаза, и затем скосив их на сына Лизы, который за время нашей короткой беседы, уже почти приговорил кашу.

На что получил ответный кивок. Просто и понятно – не при Паше. И все-таки мне повезло с семейством Шереметевых – проницательности главе Рода не занимать. И тут можно сказать, что Пашке повезло тоже – на фоне переживания за меня, разнос для него был или отменен, или перенесен на более позднее время. Но уж к беседам о поведении и этикете он уже привыкший. Главное, что буря миновала.

Завтрак прошел… да как обычно. Разве без традиционных шуточек. Могу упомянуть лишь об одном моменте.

– Саша, ты просил принести печенье к концу завтрака, – вошла в столовую Аглая с подносом, закрытым сверху полотенцем. У вроде успокоившейся Лизы на этом моменте дернулся глаз.

– Спасибо, Аглая!

Она поставила блюдо на середину стола между нами тремя. У мелкого при виде подноса, рука потянулась к горке с печеньями. Но он одернул себя и опять уставился в кашу. Хотя и было видно, что он не прочь заточить если не все, то основное их количество.

– Угощайся, – взял я одну печеньку и вложил Лизе в руку.

– Я на диете, – ответила она, осмотрев полученный экземпляр со всех сторон.

– Ешь, пригодится в практике, – многозначительно указал глазами куда-то вверх. От чего у нее еще и румянец на щеках выступил.

Нет, это пора заканчивать. Потому решил показать на своем примере и взял еще одну и начал есть. И то, с каким аппетитом я уминал кусочек запеченного песочного теста, с подвиг и нашу «снежную королеву» откусить от своей порции. А за ним еще один. И еще. И так, пока на руках не остались лишь крошки, на которые она не обратила внимание и потянулась за еще одной порцией.

– Это что? – подняла она взгляд на меня.

– Фирменное печенье, хорошо помогает при перенагрузке, ну, или если планируешь интенсивные тренировки.

А сам в это время наслаждался остывающими каналами, которые омывались максимально мягкой и успокаивающей энергией.

– Ладно, оно того стоило, – пробурчала Лиза после третьей съеденной порции.

А я одними глазами показал мелкому, что вот сейчас тот момент, когда пора ретироваться.

– Спасибо за еду! – чуть бодрее, чем стоило, произнес Пашка и выбравшись из-за стола двинулся в сторону выхода.

– С тобой мы еще поговорим о правилах приличия, – изобразила Елизавета строгость, но было видно, что буря миновала.

– Сирена насытилась…, – едва слышно пробормотал тот у самой двери.

Проводив взглядом закрывшуюся дверь, перенес взгляд на главу рода, которая оторвалась от поедания четвертой порции и с абсолютно серьезным видом смотрела на меня.

– Рассказывай, – приняла она деловой вид и замолчала в ожидании.

Взяв паузу в минуту, которую она терпеливо ждала, сделал вид, что собирался с мыслями. На самом деле решал, стоит ли ее погружать в эту тему. Но какое-то объяснение все же надо дать. Видок у меня тот еще после пребывания на складе. Да и начинать свое вступление в род с очередной тайны сомнительное дело. Доверие за доверие, этот принцип довольно часто помогал мне выстраивать долгие и взаимовыгодные отношения.

– Мы достаточно давно знакомы, чтобы ты заметила, что я уважаю чужие принципы, даже самые бредовые, – на что получил молчаливый кивок. – Но у меня самого тоже есть один. Я всегда держусь за своих людей. Даже когда они говорят обратное. Мой управляющий лавками, Сергей Геннадьевич Морозов, отставной военный, который один воспитывает дочь. Если уж быть совсем точным, то уже воспитал и отпустил в самостоятельное плавание. Дело это нелегкое, но он справился. Характер у нее под стать отцу. Твердый, упертый в главном, но гибкий в мелочах. Уже приличное количество лет назад у Морозова убили жену. Он просил не лезть в это дело, и я принял его просьбу.

Взял паузу, сделав глоток из бокала, после чего продолжил:

– Так вот, ему я пообещал не лезть в это дело и свое слово я сдержал. Но не так давно его дочь попросила меня об обратном. Можешь назвать это конфликтом интересов, нарушением моих же правил, но я не смог ей отказать. Не буду вдаваться в моральную составляющую, но после выхода из интерната, я решил проверить зацепку. Но даже самый хорошо составленный план может в любой момент пойти по одному месту. Что случилось в этот раз. Как итог – перенапряжение каналов, которое восстановится до конца дня. Завтра буду как новенький, – решил не пугать полной картиной повреждений. С Лизы станется вызвать целителя, а оно мне надо? Доказывай потом, что и правда до конца дня все заживет.

– А Морозов, из тех самых Морозовых? – спросила неожиданно Шереметева.

– Эмм… из тех самых? Я, честно говоря, не интересовался, – развел я руками.

– Как можно не интересоваться происхождением твоих ближайших людей?

Мне оставалось лишь стыдливо пожать плечами. Действительно, я никогда не спрашивал его, имеет ли Геннадич отношение к промышленным гигантам. Если так, то его дело может принять самый интересный оборот. Надо будет уточнить при встрече.

– Ну вот как-то не пришлось. Ладно-ладно, каюсь, не подумал, – поднял я руки в сдающемся жесте. – Мне всегда эмпатии хватало для принятия решения, – решил я приоткрыть еще одну свою возможность.

– Эмпатии? – удивленно произнесла Лиза.

– Ее самой. Если ты помнишь, то энергетических центра в организме одаренных три. Одна из особенностей верхнего колодца – эмпатия, то есть чтение чувств других людей, – указал я ей на макушку.

Ответила она не сразу, точнее задала вопрос. Хотя не могу сказать точно, о чем она думала, мысли то я читать не умею. Но вот сам вопрос был вполне закономерный.

– А меня ты тоже читаешь? – и уставилась так в ожидании.

– В самом начале да, когда только познакомились. От тебя тогда так перло отчаяньем…

– Не стоит продолжать. Я прекрасно помню свое состояние и не хочу к нему возвращаться, – отрезала Лиза достаточно сухо.

Впрочем, эта сухость как появилось, так сразу и ушла, сменившись на какую-то смесь заботы и беспокойства.

– Саша, я помню, что обещала не лезть в твои дела, если они не принесут вреда роду. Но я правда за тебя переживаю. Ты очень важен для нас…для Пашки ты, как старший брат, он… я боюсь, что он сломается, если с тобой что-то случится.

Приятно черт возьми. В моей жизни были люди, которые за меня искренне переживали. Но их давно нет рядом. И опять испытать это чувство…Да, эмпатия имеет и обратную сторону. Ты постепенно начинаешь воспринимать эмоции как некий фон. Потому что пропускать все через себя смерти подобно. Не черствый сухарь, но цинизма по отношению ко многому добавляется. А тут искренняя забота.

Я встал с кресла, подошел к Елизавете и просто сжал ее плечо:

– Обещаю, со мной все будет в порядке. Я знаю, что делаю.

Получил в ответ долгий взгляд и просто кивок. А большего и не надо. Мне доверяют, этого достаточно. Помолчали.

– Нам надо запланировать поездку в министерство для получения перстня, – прервала Лиза затянувшееся было молчание.

– Не раньше завтрашнего дня. Мне надо восстановиться, – не стал я отказываться, но взял паузу.

– Ожидаешь неприятности?

– Не то, чтобы ожидаю, но хочу быть готовым ко всему, – поморщился я, вспомнив Петро.

– Тогда может отложить?

– Думаю не… хотя, дай подумать минутку…

А в чем может быть причина отказываться? Нападение людей, которые подкупили Васнецову? В целом, такая вероятность есть, хоть и небольшая. Я бы дал процентов двадцать такого нападения. И то, в большей степени, из-за веры в неадекватность местной знати. Уж они такую дичь творят направо и налево, насколько я успел увидеть. Не скажу, что все, но хватит и тех, про которых я знаю лично. Император? Вообще не смешно, не может он себе такого позволить. Этот скорее будет методично давить на Лизу, пеняя законами и способами моего развития, как одаренного. Но против древних традиций не попрет. Кто еще? Историю с Петро вообще в расчет брать не стоит. Там я следов не оставил. Остальные? Те еще скорее вырабатывают стратегию отношений с нашим Родом с условием новых вводных. Аристократы во всех мирах более-менее предсказуемые. Они не станут делать поспешных выводов без точных данных. Одно дело выстроить несколько линий поведения на основании аналитических выкладок. Другое – без причины портить отношения с не самым слабым Родом. Может и аукнуться. Тут ведь как – есть они, есть мы и еще куча желающих получить выгоду. Слишком много переменных, которые нужно учитывать. А действовать без оглядки не может себе позволить даже Император. Есть ли среди них искренние враги Шереметевых? Если судить по отравлению Лизы и Пашки – есть определенно. Правда, за последние годы они о себе так и не дали знать. Да и методы у них более… тайные. И кто тогда остается?

– Лиза, а есть у Рода враги? – тут же решил я уточнить.

– Хм, вот так чтобы сразу и не скажу. Есть те, кто нас недолюбливает. Но во враги их записать не получится. Эти скорее подгадят в финансовом или репутационном плане. Но это все привычные вещи и уже знаю, от кого их можно ждать.

– Тогда не вижу причин отказываться, – пожал я плечами.

– Но что-то тебя настораживает? – не сдавалась Елизавета.

– Скорее ищу причину того, что меня беспокоит. Но не нахожу ничего явного, – решил не делать из своих мыслей тайну. – Но мое беспокойство за причину не возьмешь.

– Знаешь, я привыкла доверять своим предчувствиям за долгие годы во главе Рода. Но раз ты говоришь, что все в порядке, то я дам команду на организацию поездки, – кивнула Лиза, беря со стола смартфон.

Вот и я привык доверять своим чувствам. Что при выборе людей, что вот в таких ситуациях. Но я пока не очень хорошо знаю взаимоотношения местных аристократов, разве что из книг и слухов, собранных людьми Шелеста. Потому будь, что будет. Прорвемся в крайнем случае.

Пока Лиза отвлеклась на несколько минут на разговор с, судя по содержанию, начальником охраны, я решил заняться восстановлением. Направил полученную из печенек энергию на восстановление самых сильных повреждений. А сам прикрыл глаза и расслабился. Несмотря на мое показное спокойствие и уверенность, боль разливалась потоком по всему телу. Сделано это было специально, чтобы не концентрировать болезненные ощущения в одной области. Нижний колодец позволял сделать и такое. Потому ощущения были не из приятных, но не выбивали из колеи.

– Саша, – судя по всему Лиза закончила разговор, а я этого не заметил, сконцентрированный на управлении энергией. – Ты точно в порядке?

– Все хорошо, – ответил я и одновременно открыл глаза. – Просто прогонял энергию по телу.

– Все нужные распоряжения я отдала. Сегодня ты отдыхаешь, а завтра в девять утра будем выезжать. Одеться нужно будет официально, потому костюм тебе подготовят новый. Через пару часов зайдет портной, нужно будет снять мерки для подгонки.

Я кивнул, принимая, новые вводные. Я не слишком люблю официальные костюмы, уж больно они неудобные. Но раз того требует ситуация. Да и переодеться мне много времени не надо в случае чего. Комбез и шлем очень хорошо лежат в пространственном кармане и ждут своей очереди. Кстати, не забыть их почистить. А то после всех событий ночи они полностью покрыты пылью. Делать это тоже придется самому, светить такими вещами даже внутри рода я пока не намерен.

– Пока не забыла, – в очередной раз вырвала меня Лиза из размышлений, – тебе нужен телефон. Хотя бы для связи внутри Рода.

– Да у меня как бы есть, – в очередной раз сделал я смущенное лицо. – Просто не привык им пользоваться.

– И где же он? – вроде бы и нейтрально задала вопрос Елизавета, но мне почему-то захотелось убежать из столовой вслед за Пашкой. Мог бы и в первый день о связи подумать. Уж больно привык к постоянной скрытной жизни в интернате. Там светить мобильником было нельзя.

– Пока не могу показать, – сделал я извиняющееся лицо. Решил не тревожить восстанавливающиеся каналы и доставать его из пространственного кармана.

– Ла-а-дно, – протянула недоверчиво Лиза, – передай номер секретарю после завтрака, а мне можешь продиктовать его прямо сейчас.

Продиктовав номер и поблагодарив за еду, направился в свою комнату. Следующие два часа займусь активной регенерацией, для чего захватил с собой целую корзину еды, заботливо принесенную Аглаей. Можно было обойтись и без нее, но зачем идти более сложным путем, если доступную энергию можно получить из пищи? Потому займемся чревоугодием – одним из любимых грехов практически во всех мирах. Да и во время медитации можно будет подумать над тем, что же меня беспокоит в завтрашней поездке. То ли разыгралась паранойя, которой явно страдал Петро, и передавшаяся мне, то ли упускаю какие-то важные детали. Кстати, насчет паранойи, надо будет…

– Александр Алексеевич, с вашего позволения, хотел бы обсудить с вами один вопрос, – ждал меня у моей комнаты Аргунов старший, тот, который Алексей.

Да вы издеваетесь. Удержавшись от тяжкого вздоха и не выказав свое раздражение на лице, молча принял просьбу и указал на дверь своей комнаты.

– Извиняюсь, если оторвал от важных дел, господин, но разговаривать нам будет удобнее в кабинете. В вашем кабинете, – сделал он важное уточнение, потому как звать меня в свой кабинет было бы верхом наглости.

– Хорошо, веди, – кивнул я коротко.

– Собственно, сам кабинет и был темой моего разговора. У нас есть ряд офисов в центре города, где работают многие слуги Рода. Но вот Елизавета Михайловна предпочитает работать из поместья. По известным вам причинам. Да и в целом у нас принято, что у каждого взрослого члена Рода есть свой кабинет в поместье для работы.

– Это понятно, – вновь кивнул я, предлагая продолжать.

– Кхм, так вот. Я хотел распечатать для Вас бывший кабинет двоюродного брата Елизаветы Михайловны, но она настояла, чтобы отдать Вам кабинет ее отца.

– И в чем проблема? С морально-этической точки зрения я тебя понимаю, – решил я помочь замолчавшему было Алексею. – Но ты, видимо, хотел обсудить что-то еще?

– Да, Александр Алексеевич, дело в том, что его не открывали с момента самой гибели главы Рода. А по его последней просьбе кабинет должен отойти будущему главе.

– Стоп, я понял. Я не претендую, будущим главой будет Пашка. Ты же из-за этого переживал?

На самом деле я его понимал и без чтения эмоций. Он начинал служить еще до предыдущего главы. И провел при нем достаточно длительное время, чтобы чувствовать себя… предавшим его последнее желание. Не совсем оно, конечно, но что-то из этого ряда. Короче, предавшим.

– Да, господин, уж извините старика, – он даже глаза опустил в пол, настолько некомфортна ему была эта тема.

– Оу, кстати, а почему она сама отказалась в нем работать? – решил я уточнить вопрос, раз уж Аргунов сам подвернулся под руку.

– Это..., – запнулся тот было на секунду, но продолжил, – сложная тема. Елизавета Михайловна достаточно сложно перенесла смерть своего отца. Она говорила, что все в том кабинете напоминает о нем, а у нее нет права на хандру. Уж очень многое на нее свалилось в тот момент.

– Я понял, тогда я займу другой кабинет. Ты же предлагал кабинет двоюродного брата? Вот в него и веди, – нужно будет обсудить с Лизой этот вопрос. – Но кабинет главы тоже распечатай. Там же ничего не трогали все это время?

– Все верно, Александр Алексеевич.

Вот тут, если честно у меня разыгралось любопытство. Ну интересно посмотреть, десять лет уже прошло, вроде как, а там все осталось, как прежде. Нужно будет взять Лизу и сходить туда вместе с ней. А то встречались мне случаи, когда вполне себе самодостаточные люди не могли реализоваться, потому что жили прошлым. Не могу того же сказать про Лизу, но прояснить ее позицию будет нужно. А сейчас мне бы восстановиться. А зачем, в общем-то, я иду в кабинет именно сейчас? Мог бы и потом заглянуть.

– Алексей, а давай ты кабинет подготовишь, а я потом в него загляну?

– Как пожелаете, господин, – сделал короткий поклон Аргунов-старший. Мы к тому моменту уже остановились в одном из коридоров и разговор проходил не на ходу.

– Тогда так и поступим.

****

Раздавшийся стук в дверь, вытянул меня из медитации, когда я восстановил около восьмидесяти процентов от сгоревших клеток печени. Кости восстановятся сами, а вот внутренние органы – другое дело. Тут лучше самому, если хочешь быстрый результат. Но это все лирика. Основное – каналы перестали гореть и чувствовал я себя довольно сносно. Потому, перед тем, как встать с кровати, я просканировал пространство, чтобы понять, кого принесла нелегкая.

А за дверью стояли двое и один из них был достаточно крепким одаренным в ранге не ниже кмета. Интересно. Накинул верх от костюма, так как медитировал я только в штанах, медленно прошел через всю спальню, застегивая пуговицы и делая финальный прогон энергии жизни по каналам.

– Слушаю Вас, – распахнул я дверь и уставился на двух гостей.

– Мы, судя по всему, не вовремя, – сказал мужичок лет тридцати, выбритый, как принято говорить, «в ноль». Это касалось и лица с резкими скулами и острым взглядом, и головы – на ней растительности также не наблюдалось. – Прошу простить, Александр Алексеевич, – сказал он с одновременным поклоном, – мы пришли на примерку костюмов.

– Проходите, все в порядке, – повел я рукой, приглашая пришедших пройти внутрь.

– Сергей Савельев, господин, – поклонился он вновь, но было видно, что спину он гнуть не привык, настолько неестественно выходило это движение. – А это моя помощница, – указал он на девушку лет двадцати, проскользнувшую следом за ним внутрь, – зовут Эмма, – на что я улыбнулся и кивнул смущенной девушке.

Ах да, точно, пиджак я застегивать начал, а вот закончить забыл. Странно, работает помощницей портного, а смущается от таких вещей.

– Что же, раньше начнем, раньше закончим, – начал я расстегивать верхнюю часть обратно, так и не успев застегнуть пиджак до конца.

Но, видимо, начать примерку мне было не суждено, потому как взрыв, раздавшийся совсем недалеко, заставил задрожать стекла, а выставленный передо мной щит, налился голубоватым сиянием потоков воздуха.

Всем добрый день! Буду признателен за комментарии - что нравится, что не нравится. Также если произведение понравилось, то поддержите лайком. Это дает возможность большему количеству читателей с ним познакомиться!

Глава 9

Восприятие автоматически расширилось на доступные мне три километра, охватив центральную часть усадьбы с парком и дворцом, а также въезд на территорию и забор в сторону от входа. Поместье окружал кованый забор из черной булатной стали с основой в виде кирпичных столбов. И это было дорого, невероятно дорого, если вспомнить, что булат куется вручную.

Но максимально открыто для людей, чем довольно часто раньше пользовалась Императорская семья. Когда люди были чем-то недовольны, новым законом или накопившимися проблемами в разных социальных сферах, диалог с ними вели именно Шереметевы. Не лишено смысла, с нашей-то репутацией.

Забор не скрывал вид на внутренние постройки и парк, разве что беседка была закрыта со всех сторон зелеными насаждениями. А так как строили ее гораздо позже остальных строений, то замысел был скорее в уединенном месте на свежем воздухе, раз уж остальные просматриваются. А люди любили поглазеть на парк через решетки, так что патрули охраны регулярно делали обход территории, чтобы самые увлеченные не попытались проникнуть за забор. Да, были датчики и камеры, фиксирующие практически все пространство поместья, но и у них было много слепых зон. Выяснил я это еще на пробежке, просматривая все энергетическим взглядом. И это было проблемой. Не с точки зрения открытости, а с позиции защиты и скорости реагирования на угрозу.

И вот сейчас несколько пролетов забора лежали, поваленные после взрыва врезавшегося в решетки автомобиля, ярко полыхающего все разгорающимся пожаром. К месту взрыва уже выдвинулась ближайшая тревожная группа, которых насчитывалось ровно три. Три тройки по три человека и это на территорию порядка ста гектаров. Вот не зря я решил кардинально залезть в вотчину начальника охраны. После попытки революции в начале двадцатого века территорию пришлось ужать. До волнений она была примерно в полтора раза больше. Кстати, ужаться пришлось не по требованиям народных масс, а по собственному решению. Единственное аристократическое семейство, к которому у бунтующих не было претензий, были как раз Шереметевы. Что не удивительно. Но это я отвлекся.

Во время своих размышлений я уже быстрым шагом шел по коридорам особняка в сторону выхода, специально не переходя на бег, чтобы еще больше не пугать прислугу, выглядывающую в коридор. А следом за мной уверенным шагом направился Савельев, практически не отставая и держа дистанцию в две целых и две десятых метра. Поразительное чувство пространства. Можно было бы подумать, что он тоже одаренный, как и я, если бы не воздушный щит, который он поставил буквально на автомате минутой ранее. Я тоже так могу, но это я, как бы самодовольно это не звучало.

Выйдя через центральный вход, от которого было минимальное расстояние до места взрыва, я резко ускорился, прокалывая пространство. Максимальную скорость я не развивал, но все равно оказался у проема забора раньше тревожной группы. В очередной раз удивился, когда через десять секунд после меня с завихрениями воздуха остановился Савельев. И если я уже давно успел увидеть, что машина пуста, то он успел за секунду зацепиться взглядом за пустое водительское сиденье, а дальше начал осматриваться прилегающую территорию на предмет внешней угрозы.

– Сергей, – отвлек я его, – организуй оцепление из тревожной группы за внешним периметром, чтобы не пускали к месту посторонних. Нам не нужны случайно пострадавшие.

– Принято, господин.

– Просто Александр, но это мы еще обсудим, – решил я не развивать тему.

– А вы, господин? – никак не отреагировал он на мои слова. Еще один упертый, блин, в пару к Морозову.

– А я разведаю дальний периметр. И да, охрану я брать не буду, – заранее предвосхитил его реакцию.

По мере сканирования территории, я насчитал четыре точки наблюдения. Одна из них находилась в километре, рядом с ближайшей музыкальной школой. Еще две расположились на крышах многоэтажек в полутора километрах. И самая дальняя, буквально на грани восприятия, расположилась на МКАД в сторону Реутова. Теперь нужно было отсечь те, которые выставлены любознательными аристократами, от тех, которые причастны к этому взрыву. В случайность я не верил, а отсутствие водителя за рулем только подтверждало мои выводы.

Развернулся в обратную сторону и с тем же ускорением устремился к ближайшему кустарнику, который мог хоть на мгновение закрыть меня от стороннего внимания. Буквально нырнув в кусты, тут же ушел в невидимость. Времени на переодевание не было, так что только успел достать новый шлем из подпространства и нацепить его на голову. Снова сорвался с места, выбрав целью самую дальнюю точку. В других движения не было, а радиус позволял их отслеживать. Для телепортации каналы недостаточно восстановились, так что на нее рассчитывать не приходилось. А вот прокалывание достаточно простая техника, которой можно было пользоваться относительно долго и без большой нагрузки.

Ускорившись на максимум, на сколько позволяло окружение, проскочил обратно в образовавшийся от взрыва проем, замечая краем глаза, как Савельев раздает указания прибывшей охране. Уже находясь за территорией, рванул через ближайший сквер в сторону Вешняковской улицы. Меньше риск, что на ходу врежусь в случайного прохожего, решившего внезапно изменить направление движения. Задумался об этом и концентрацией разогнал сознание, чтобы успевать реагировать на импульсы энергии в телах людей, коих гуляло в это время достаточно много. Проскочил сквер в три прокалывания, в середине пришлось изменить направление, уворачиваясь от ребенка на электросамокате, выскочившего не понятно откуда. Хм, теперь даже стыдно говорить, что я одаренный пространства. Вешняковская была относительно пустая, так что буквально за пять секунд свернул на улицу Старого Гая, уходя от столкновения со скутером. Разве что на середине улицы порывом ветра мне практически в визор шлема прилетел лист от свежей газеты. Успел разглядеть, что на должность заместителя министра обороны назначен кто-то новый. Кто конкретно, скрылось за изгибом несомой ветром газеты.

Далее на развилке ушел на Реутовскую в сторону Перовского кладбища. Перемахнул с разбега через забор в лучших традициях паркура с перекатом в конце. Здесь пришлось замедлиться, узкие проходы между захоронениями не давали возможности делать длинных рывков. Да и беспокоить отправившихся в последний пусть не стоило.

Был я в одном из миров, которым правили живые мертвецы. Тогда высосать из меня душу или сожрать не пытался разве что ленивый, при условии, что такое понятие, как лень, им было абсолютно чуждо. Но самое интересное, что не спасала даже невидимость. Они чувствовали душу живых за многие километры. Спасло лишь умение полностью закрываться на энергетическом уровне. Долгие попытки найти живых в том мире не увенчались успехом, потому я знатно оторвался, уменьшая поголовье живых мертвецов. Тут другая ситуация, но вбитую на подкорку привычку лучше не игнорировать.

Выбежав через минуту к МКАДу, понял, что ближайший подъем находится достаточно далеко и все-таки решился на короткую телепортацию. Каналы снова обожгло кратковременным потоком энергии, но в целом было терпимо. Вывалился из пространства, а по-другому я бы мой пируэт не назвал, прямо за спиной наблюдателя, расположившегося на крыше пикапа с биноклем в руках. Не одаренный, это хорошо. Не хотелось бы тратить на него много времени, если он не при чем.

У меня был выбор, либо оглушить и отдать его охране, либо допросить на месте. И то, и другое требовало времени, которое утекало сквозь пальцы, потому что одну из точек наблюдения я сейчас не контролировал. Но привлекать к моим возможностям внимание потенциальных аристократов не хотелось. Выбрал третий вариант, который применим только к обычным людям. Кратковременным импульсом энергии из головного колодца ввел наблюдателя в состояние наподобие транса.

– Отвечай быстро и коротко, – щелкнул я пальцами перед его лицом, концентрируя внимание на себе. – Ты причастен к взрыву у поместья Шереметевых?

– Нет.

– Кому ты служишь?

– Никому, меня наняли наблюдать за поместьем.

За следующую минуту я выяснил главное, что отношения к взрыву он не имеет, а нанят был вполне официально, через детективное агентство, которое брало как официальные, так и полуофициальные заказы. Совсем с чернухой они не связывались, но вот такое наблюдение было их профилем. Передам потом информацию главе охраны, пусть отработают, раз проворонили сам пост. Ближние подступы к поместью – это как раз их зона ответственности. И прошляпленные посты очков уверенности в их профессионализм не добавляли.

Оглушив наблюдателя точечным импульсом, оставил его поспать в багажнике пикапа. Хотел связаться с охраной, но понял, что частоту их раций я не уточнил, а времени возвращаться в поместье у меня не было. Но тут меня выручили функции шлема, которые я, как любой порядочный человек, лишь пробежал глазами, пообещав разобраться потом. Нейрочип считал мои пожелания и автоматически начал подбор частот ко всем устройствам на расстоянии двух километров. И если я говорю всех, то это значит всех. Смартфоны, радио, рации, пара навороченных чайников и даже один кардиостимулятор, неизвестно зачем снабженный функцией коротковолнового передатчика. Поняв, что нужно уточнение, ограничил подбор частоты только рациями, заодно задав направление для взлома. Сейчас шлем до охранников у забора не дотягивался, но по мере приближения, сразу поймает нужную частоту.

Следующими я выбрал посты у двух многоэтажек. Между ними расстояние составляло метров триста и при захвате одного поста, второй всполошиться не должен. Интересно, они вместе, стараются друг друга не замечать или просто получили указания от руководства игнорировать. С МКАДА просто и незамысловато спрыгнул вниз, в трех метрах от земли погасив инерцию, и проколом скорректировал направление движения.

Дальнейший путь пролегал среди низкой застройки. Разогнаться тут было негде, а банально врезаться во что-то, довольно легко. Но невидимость давала определенные преимущества. Одним из которых была возможность передвигаться не по земле. С небольшого пригорка прыгнул на крышу ближайшего двухэтажного здания, расположившегося под уклоном дороги. Мягко спружинил ногами и остановился недалеко от края крыши. Торопился, потому угодил ровно в недавно залитый гудрон, который не успел высохнуть до конца. Тут и там был разбросан строительный мусор, который рабочие поленились собрать в одну кучу и подготовить к вывозу. А может изначально не планировали это делать. Одним словом, новую удобную обувь придется выкинуть сразу после возвращения. Я бы и в такой походил, но статус теперь не позволяет.

Далее так и перемещался, с разбегу перепрыгивая с крыши на крышу, пока не выбрался к открытому пространству, отделяющему новые двенадцатиэтажки от построек неизвестно какого века. На одной из них расположились наблюдатели, которые по-прежнему не двигались с места. Краем сознания продолжал контролировать обстановку у забора поместья. Взорванное авто уже не полыхало столько ярко, как в начале. Ручными огнетушителями сбили большое пламя, но вот пластик упорно продолжал вспыхивать, несмотря на все попытки залить его пеной.

Приблизился ко входу в ближайший подъезд, и проскочил внутрь следом за молодой мамашей с коляской, вернувшейся с прогулки со своим чадом. Лифт не вариант, его могут контролировать, а всполошить охрану раньше времени не хотелось бы. Особенно пустым лифтом, приехавшим на нужный этаж. Безусловно, я мог быть выйти раньше, но рисковать не хотелось. Потому следующие тридцать секунд перед глазами мелькали пролеты этажей, похожие друг на друга, как близнецы. Расписать подъезд некультурными надписями и информацией об избранных жильцах еще не успели. На одиннадцатом замедлился, прикинув расстояние и расположение наблюдателей. Здесь их было двое, что не мешало им забить на наблюдение за входом с технического этажа на крышу. Потому, стараясь не шуметь, тихо поднялся по закрепленной в специальных пазах лестнице.

Если первый наблюдатель разместился в кузове пикапа, то тут подошли более практично и разложили парочку туристических стульчиков. Между ними стоял столик, как я понял из того же набора. На нем расположился портативный чайник, пара кружек и что-то из сладостей. А они знают толк в комфорте. Да и всегда можно сказать, что они устроили свидание на крыше и знать не знают ни о каком наблюдении. А в поместье красивый парк, потому и выбрали это место. Вот только военный бинокль, который не найдешь в свободном доступе, выдавал их с потрохами. От полиции скорее всего отбрехались бы, но точно не от меня. Девушка была на уровне уверенного Воя и судя по всему старшей в их двойке.

– Какое прекрасное место для знакомства, не считаете? – решил я начать диалог с ними, а не действовать, как с хозяином пикапа. Резко подорвавшийся парень явно не ожидал услышать хоть кого-то у себя за спиной. И действительно, датчик движения на двенадцатом этаже должен был дать знать о моем приближении. Вот только он меня не увидел и о моем приближении они узнать не смогли. – Шикарный вид… у вас здесь свидание? – решил я дать им шанс подтвердить предполагаемую легенду.

– Д-д-да, – заикаясь, сказал парень, чьего имени я пока не знал.

– Ну и прекрасно, – показал я им большой палец, а так как голова была скрыта под шлемом, а контуры тела плыли, не давая понять, кто же пришел к ним в гости, то только его они и разобрали.

– Кирилл, сядь на место, – спокойным голосом сказала девушка начавшему было подниматься парню. Лица я не видел, но интонация тоже многое говорит. Да и в эмоциях читалась скорее досада за проваленное задание. – Врать нет смысла, раз мы не смогли его засечь заранее, то теперь уже нет смысла рыпаться.

Ну точно, она старшая в этой двойке. И видно, что уже побывавшая и не в таких ситуациях. Сохранила спокойствие и не стала суетиться – верная стратегия. Если придерживаться легенде, то они скорее должны были отыграть стеснение или волнительную радость. А тут Кирилл сдал их с потрохами. Хотя со мной любая их реакция не сработала бы. Чтение эмоций оно такое, мало кто может подделать истинные реакции.

– Ну что же, вы вполне можете отработать легенду и остаться парочкой влюбленных романтиков. Мы с вами поговорим, потом я передам вас службе безопасности, и вы продолжите диалог с ними. Хотя, если быть честным, то мне не хочется тратить на это время. Так что давайте облегчим друг другу жизнь, и вы скажете – для кого вы ведете наблюдение. А я в свою очередь, под ваше честное слово, разрешу больше не появляться в прямой видимости с поместьем. Как вам, м?

С шумным вздохом девушка поднялась со стульчика и повернулась ко мне лицом. Белая прядь волос упала вниз и закрыла его половину. Медленно, будто спрашивая разрешение, она убрала ее за ухо и опустила руку обратно, явно, чтобы не провоцировать незнакомца, который с легкостью обошел их нехитрую охранку.

– Юлия, – представилась светловолосая незнакомка.

– Приятно познакомиться – мог бы сказать я, будучи мы в другой обстановке. Но сейчас я хочу услышать имена и, если таковые имеются, видео и аудио записи. – Уже в процессе я подметил, что рядом, закрытое чехлом, стоит специальное оборудование, которое обычно используется для записи диалогов на расстоянии. Видел такое у Шелеста.

– Что же, ситуация вполне подходит под статус «форс мажор» и я не вижу смысла молчать, – начала говорить белокурая красотка с весьма привлекательной фигурой. И судя по внешнему виду, времени в спортзале она проводила достаточно. Это нисколько не влияло на ее женственность, потому симпатичное личико и верхние сто пять, туго обхваченные коротким топиком, действительно приковывали взгляд. – Мы сотрудники частного агентства «Сокол». Кто нас нанял – сказать не могу, потому что просто не знаю.

Не врет. Вот почему она сохраняла спокойствие, понимая, что им ничего не будет. Рядовые исполнители, а их либо сразу в расход, либо как сейчас – практически светская беседа. Еще одно агентство на мою голову. Либо разведка у аристократов разучилась работать, что маловероятно. Либо, что более реалистично, кто-то просто обозначил интерес к нашему Роду, но не пожелал дальнейшего конфликта.

– Записи мы не делали, просто не успели, – продолжила тем временем говорить Юлия. – Если желаете, можете забрать карты памяти, но… – помялась она в смущении, – оставьте, пожалуйста, оборудование.

Так-то нагло с ее стороны – просить об этом в такой ситуации, но, как я и говорил, она явно опытная. Еще и отыгрывает такую сексуальную стесняшку.

– Визитка агентства есть у вас? – решил я закругляться, потому как четвертый, то есть пост, находящийся в стороне от всех остальных, только что пропал из моего поля зрения. А двигаться начал еще с моим приближением к данной парочке. Но меня цель было уже поздно.

Все это время, молчавший парень, засуетился, зашарил по карманам и выудил из одного из них черную матовую визитку с тиснением белыми буквами с названием агентства, а также его адресом.

– Попросите вашего руководителя в ближайшее время не покидать город. С ним свяжутся мои люди.

Получив два ответных кивка, техникой перемещения сорвался с места и в одно мгновение оказался у выхода с крыши. Не уходить же мне в невидимость при них. И так выдал слишком много информации, размывая свое тело в пространстве. Будем надеяться, что посчитают или за технику ветра, или за специальное оборудование, коим могут пользоваться спец службы. Нырнув в дверь, ведущую к лестнице на верхний этаж, оттолкнулся от стены и нырнул в люк, одновременно пряча себя в складке пространства. Каналы вошли в рабочий ритм и, несмотря на жжение, отзывчиво проводили энергию для техник. Открытое на двенадцатом этаже окно позволило мне значительно сократить обратный путь. Быстрое падение и незначительные манипуляции с гравитацией, вывели меня именно на ту сторону дома, от которой оставалось перемахнуть через очередной забор и буквально выстрелить собой в сторону того поста, который пропал из поля внутреннего взгляда.

Надеюсь, что не ошибусь, и это именно те, кто мне нужен.