Выходцы со станции ПСИ

Последний сол

Примечание:

Главы поделены на фрагменты при помощи «***» - встречая эти символы, будьте готовы, что главное действующее лицо, локация или время резко переменились, либо вы встретили некий отсутствующий фрагмент повествования (что обусловлено сюжетом).

***

– Тигра, пожалуйста, позаботься о братике, хорошо? – ласковым уставшим голосом попросила женщина свою дочурку, передавая ей на руки мальчика.

– Ты уходишь? – испугалась девочка. – Идёшь за ним?

– Нет-нет, что ты? – вздохнула женщина, присаживаясь на корточки перед девочкой и легонько дрожащей лапой с намеренно затупленными когтями касаясь, лаская, её правое ушко, обращённое в сторону матери. – Просто нам тут надо… обсудить кое-что важное. Не для детских ушек, понимаешь? Посиди с братиком, ладно? Я скоро вернусь. Обещаю.

***

Охота продолжалась долго. Слишком долго. С момента её начала ещё никому е не удалось сбежать. Спрятаться – да, сбежать – нет. Много крови было пролито с той самой ночи. Много было жертв. А каждый вечер зачинщик этой охоты выступал перед людьми, воодушевляя их на очередные поиски. Мирные жители станции ПСИ, изначально не участвовавшие в этом акте мести, уже и сами начинали верить в справедливость происходящего, пусть в начале и были сомнения. Они должны ответить за то, что почти всё человечество было убито, а оставшаяся его часть вынуждена ютиться на маленькой красной планете, посреди мёртвой и холодной пустыни.

И вот наконец охота приблизилась к своему завершению. Наверняка многие вздохнут с облегчением, обретя долгожданный крепкий ночной сон, ведь больше не придётся бояться за свою жизнь. Родители, дети, братья, сёстры, друзья, подруги и все остальные родственники обретут долгожданный покой, ведь они будут отомщены. И пусть знают они, что бравые охотники станции ПСИ не забыли и никогда не забудут их, и кровавые деяния свои совершили во славу них.

До сих пор клинки и ножи теплы от отнятой жизни врагов. Руки требуют ещё больше жертв, и последняя будет принесена сегодня. И в этот момент, когда до заката оставались считанные часы, один из последних выживших, один из главных заговорщиков, стоял на коленях перед трепетной толпой. Существу было больно, очень больно: не только из-за того, что строение его лап вовсе не предусматривает стояние на коленях, но и из-за обилия гематом, сокрытых под поседевшим мехом, и сломанных в нескольких местах в результате якобы несчастного случая костей. Существо тяжело вздыхало, свесив свой язык, и предчувствовало грядущее будущее, отчего сердце бешено колотилось, точно желая взорваться, лишь бы только не чувствовать эту боль, от которой пылающий ад покажется мирной гаванью. Всё ещё целый, но уже облысевший от стресса и голода, хвост нервно бился об пол, пока кончик его был намертво закреплён в тисках, не оставляя существу и шанса на побег. Впрочем, куда ему бежать от такой своры охотников, заочно жадно пожирающих его своими голодными глазами? Куда ни глянь, везде будут эти глаза, и смотреть на них ему было безумно страшно, о чём кричали его поникшие треугольные уши. Но всё же, невзирая на всю эту боль, на страх, на обречённость ситуации и тщетность попыток сбежать, существо молчало и глядело на охотников, лишь свесив от жажды свой длинный язык и дёргаясь от тяжёлого дыхания.

Это случится. Это должно случиться. Предки должны быть отомщены.

Четыре оглушительных грохота, точно молотки ударили об наковальню, вынудили толпу затихнуть, а существо с прикованным хвостом застыть, нервно покосившись в сторону звука за своей спиной. Удары повторились – так шагала железная нога хромого старика, вышедшего из-за кулис. До чего же было неприятно звериному слуху от этого шума. Хотелось сбежать, закрыть свои уши и взвыть, но существо оставалось на месте, даже когда старый хромой человек вышел перед ним на безопасном для отступления расстоянии. Это он начал охоту. Он повинен в безумии, захлестнувшем станцию.

– Братья и сёстры! – человек развёл руками, обращаясь к голодной толпе, громко пропевая каждое своё слово своим старческим голосом. – Этот сол наконец настал! Сегодня до захода солнца мы станем теми, кто на корню искоренит эту противоестественную нечисть! Их предательство было ужасно, и сердце кровью обливается от одного лишь осознания, что когда-то они были нам семьёй. Они нанесли удар нам в спину! Наши друзья, наши родные, наши родители и дети пали от их лап. НО! СЕГОДНЯ! МЫ! ОТОМСТИМ! – слюна вылетала из его рта вместе с каждым его громким словом, которые охотники шумно поддерживали своими окриками. – Я хочу задать лишь один единственный вопрос: кто удостоен этой чести больше чем любой другой? Её знают все – я вижу это по вашим глазам! Пускай она и кажется хрупкой красавицей, не позволяйте глазам вас не обманывать. Она опытная охотница, пролившая больше крови, чем любой другой здесь! Элина!

Публика, внимавшая каждому слову старика, восторженно запела, расступаясь перед смело идущей вперёд женщиной, едва ли не утопавшей среди высоких людей, будучи в сравнении с ними немного низковатой – метр шестьдесят семь. На вид она хрупка, но под одеждой сокрыто крепкое тело, пережившее не одну битву не на жизнь, а на смерть. Пускай, «красавицей» её и не назвать, в остальном старик не солгал: её рукой было оборвано множество жизней, и делала она это хладнокровно, зачастую единственным точным ударом в сердце – её коронный приём. Едва ли она когда-то промахивалась, точно на расстоянии чувствуя его быстрое биение в своих жертвах. Поднявшись по лестнице кокетливой походкой в припрыжку, она развернулась к толпе и стряхнула с плеча на спину свои прямые каштановые волосы, доходившие ей до её небольшой груди. Взглядом она оглядела каждого жителя, хитро улыбаясь своим знакомым охотникам, с которыми вместе выслеживала своих жертв. Стоит отдать им должное: они поспособствовали её восхождению. Но всё же на сцене стоит она, и всё внимание приковано к ней. Словно модель, уперши руки в бока, она пошла прямо к старику, довольному её игрой.

– Вновь сердечно вас приветствую, Герман, – женщина низко поклонилась старику, громко расхохотавшемуся из-за этой фразы, в которой он услышал каламбур.

Герман, именно так звали этого лысого скрюченного старика. Он появился из ниоткуда меньше месяца назад, и в тот момент вокруг него уже были первые из его прихвостней, которых он гордо величал «охотниками». Словно волна прошлась по всей станции, поднимая всё больше и больше желающих среди обычных колонистов против другого разумного вида, также населявшего эту станцию, один из последних представителей которого сейчас стоит прикованный посреди сцены, некогда использовавшейся для представлений и развлекательных шоу, а ныне впитавшей в себя несмываемые тёмные пятна крови. Сам он был слишком стар, чтобы участвовать в охоте, ибо враги физически превосходят обычного человека. Но каким-то образом он умеет воздействовать на людей, словно внушая им свою волю и вынуждая их брать в руки холодное оружие. За несколько солов он захватил власть на станции, свергнув предыдущего Смотрителя – такое же существо, как прикованное на сцене, разве что другого подвида. И теперь он диктует здесь правила, используя своих охотников как средство для убеждения. Был ли он безумен? С виду так могло показаться, но только это вовсе не безумие – это одержимость местью. Местью за то, что эти существа сделали с человечеством.

– Убей его! – скандировала толпа. – Казни! Выпотроши!

Не раз уже ей приходилось быть на этой сцене и казнить выживших беглецов. Дело, можно сказать, привычное. Рука уже потянулась к её собственному ножу, когда Герман вдруг поднял левую ладонь, молча веля ей остановиться. Правой рукой он дважды стукнул по своему железному бедру, и оттуда, с крайне громким и неприятным лязгом, выпал ему рукояткой в пальцы его собственный кинжал. Он незамедлительно протянул его Элине.

– Сея оружие мой тебе подарок, великая охотница, – тихо произнёс он без улыбки, адресуя эти слова только Элине. – Прими этот дар и с его помощью оборви жизнь врага.

Элина нерешительно приняла подарок и вновь поклонилась, одновременно с этим рассматривая кинжал: края его были намеренно испорчены, чтобы не резать, а рвать плоть, всё его лезвие было исписано символами, не переводимыми ни с одного известного языка, а дубовое древко было усеяно золотыми узорами, из-за чего держать такое оружие было непривычно и неприятно. И всё же, раз такова воля Германа, ей придётся повиноваться и применить именно его.

Вновь начали раздаваться эти громкие удары молота об наковальню – Герман пошёл прочь со сцены, чтобы снизу смотреть на происходящую казнь. Когда он занял своё место, зал утих – все, словно одержимые, стали внимательно наблюдать за происходящим.

Улыбаться – она должна улыбаться! Элина нисколько не боялась этого существа, и смело прошла к нему за спину, встав на одно колено и хватая его за оба уха, прислоняя кинжал к его глотке. Её собственное сердце забилось чаще, но не от жажды пустить кровь, а от страха перед тем, что вот-вот произойдёт. В конце концов, это не её оружие – оно предназначено для медленной и мучительной казни, а не для быстрого убийства в сердце.

– Скажешь что-то напоследок? – шёпотом обратилась она к существу, смотревшему в потолок.

– За что вы так с нами? – прорычал зверолюд так громко, как только мог, отчего затупленный кинжал вдавился ему горло. – Я не навредил ни одному человеку! Мы чтили мир! Как и мои предки, я следовал приказам человека. Я был послушным зверолюдом! Я верил, что мирное сосуществование между нашими видами возможно… почему вы предали нас? Хотя бы сейчас ответьте… за что вы так с нами обошлись?

Справедливости ради, Элина не хотела, чтобы он что-то говорил. Обычно они молча принимают смерть, либо молят о прощении. Но они не задают вопросы, на которые у неё нет ответа. Ей бы хотелось что-то сказать, только в горле застрял ком, точно это к её глотке был прижат жертвенный кинжал. Рука её дрожала, и она надеялась, что этого никто не заметит. Улыбка норовила сбежать с лица, и она со всей присущей ей силы старалась удержать её. Никто, особенно Герман, не должен видеть её сомнения. Она близко приблизилась к уху зверолюда, затмевая его обзор.

– Прости, – прошептала она тихо-тихо, что только лишь звериный слух мог уловить эти слова.

Резким движением руки она перерезала ему глотку, вонзая кинжал так глубоко, как только могла, до самого его позвоночника, и тупое лезвие не помешало ей этого сделать. Она тут же оттолкнула от себя свою жертву, когда алая кровь хлынула фонтаном. Она отошла к краю сцены, облизнув по пути жертвенное лезвие. Язык не немеет! Её собственное оружие смазано парализующим обезболивающим ядом, которое должно уменьшить страдание её жертв, однако кинжал Германа был призван доставить максимум страданий.

– Приятного аппетита, братья и сёстры! – воскликнул Герман, и рядом с ним тут же промчались голодные люди.

Толпа жадно накинулась на ещё пытающегося дышать зверолюда, чьи глаза бешено вращались в своих орбитах от осознания произошедшего. Они вонзали в него свои оружия, резали и рвали его плоть, пили его кровь, ели его мясо. Слёзы от нестерпимой боли смешивались с алой жидкость от изрезанных глаз. Элина, не оглядываясь, соскочила со сцены, продолжая держать на своём лице улыбчивую маску. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы подавить отвращение к самой себе за то, что она только что совершила, на какие муки обрекла этого зверолюда, не использовав отравленное оружие. Она хотела сбежать подальше, чтобы не слышать треск костей и влажный, хлюпающий звук разрывающейся плоти, только Герман не дал ей этого сделать, схватив её за локоть.

– Почему не в сердце? – недовольно спросил он её.

– Зрелищно же получилось! – усмехнулась она, улыбаясь ещё шире.

– И правда, – вновь старческий голос приобрёл добрые нотки, и его хватка стала ослабевать. – Красиво. Отчего же не трапезничаешь со всеми?

– Мне не здоровится, Герман: боюсь, кусок в горле застрянет. Я отложу трапезу до тех пор, пока мы наконец не отловим последних. А сами почему брезгуйте?

– Я предпочитаю личную кухню. При всём моём уважении к моим охотникам, едят они словно варвары – весь аппетит отбивают. Впрочем, мы оба успеем насытиться сегодня, не так ли?

– Да, тут вы правы. Укрываться на нижнем ярусе они долго не смогут – мы их почти выкурили оттуда. Я прямо-таки дождаться не могу. Думаю, вы меня понимаете. Однако, увы, мне нужно припудрить носик перед набегом. Разрешите откланяться?

Возражать Герман не стал. Он всецело доверял своей лучшей охотнице, и её шуточки в такой ужасающей для обычного человека ситуации лишь смешили его. Он отпустил локоть Элины и проводил её взглядом до самой двери, а затем развернулся к толпе, которая за эту минуту уже успела окончательно оборвать жизнь зверолюда. Быстро, как и всегда. Этим людям дай только волю, они и слона съедят за пару минут.

Скрывшись в коридоре, Элина наконец осмелилась расслабиться, и ноги её тут же предательски подкосились, едва не уронив её на пол. Прямо как во время первого убийства, когда она ещё не думала об использовании парализующего яда. Тот зверолюд умирал медленно от удара в спину – было задето только левое лёгкое. Второй удар пришёлся куда точнее, и от глубоких порезов её спасло лишь то, что у её жертвы не было острых когтей: он их сам себе затупил, чтобы никого случайно не поранить. Это его и погубило. Герман же в этом ударе в спину увидел нечто хорошее, приняв её в охотники. С той самой поры кухонный нож для мяса, заточенный с двух сторон, и стал её главным оружием.

Потребовалось время, чтобы дойти до своей спальни. Дверь перед ней открылась, когда она прислонила руку к считывателю. Стоило ей сделать шаг, как включился свет, а автоматическая дверь закрылась за ней на замок. Никто не войдёт сюда без её ведома. Посмотрев направо, она увидела себя в отражении зеркала. Маньякальная улыбка глядела прямо на неё – она шла с ней от самой сцены, позабыв снять с себя эту маску. Специально ли? Случайно ли?

– Это просто работа, – вздохнула она, подходя к своему отражению и касаясь его. – Никто не пострадал – это всё ложь. Я сделала то, что должно. Вся ответственность на нём. Я лишь исполнитель чужой воли. Это моя работа – убивать. Я должна это делать, чтобы выжить. В конце концов, они наши враги.

– Ещё одна душа на твоей совести… – послышался рычащий голос из ванной, и воздух наполнился металлическим ароматом, отдающим то ли сладостью, то ли солёностью.

***

Отличить зверолюда от человека по голосу совсем не трудно – у первых он всегда отдаёт рычанием. Как бы они ни старались его скрыть, как бы ласково и нежно не говорили, от рычания им не избавиться. И голос из ванной однозначно принадлежал зверолюду. Элина машинально едва не ответила ему. А может, даже и успела – сейчас уже не вспомнить. В следующую секунду после услышанного она обнаружила себя сидящей вразвалку на своём кресле, некогда стоявшем перед рабочим столом. Всё ещё приходя в себя, она уже ощутила влажные ладони и капельки липкого пота, стекавшие по её лбу. Сама она была разодета до нижнего белья – её одежда валялась кучей в углу каюты. Рядом с зеркалом, перед котором она находилась до того, как обнаружить себя в кресле, лежали её собственные срезанные волосы – теперь они едва ли доставали до плеч.

Всё ещё тяжело вздыхая, в её правой руке обнаружилась пишущая ручка, держащаяся за палец на кусочке скотча – одна из немногих ручек, которые были разбросаны и расклеены по всей каюте в самых неожиданных местах, чтобы в нужный момент ей не пришлось их искать. Похоже, расчёт оправдал себя, ведь на левой руке было небрежно дрожащей рукой написано «Через шаттлы. 8». Два слова – подсказка, которую она успела себе дать, а цифра – выраженный по десятибалльной шкале ужас, который она испытывала последние пару минут. Забытые минуты – какая удача, что ей не придётся вспоминать страх последних мгновений.

Под стулом по её левую руку продолжал лежать её ингалятор – именно он причина того, что она не может вспомнить эти минуты. В нём находился оксиний – выписанный врачом наноробный препарат, перезагружающий нервную систему. Похоже, у неё снова случился приступ, во время которого и пришло озарение, где искать последних зверолюдов. Однако эти приступы всегда ужасны и сопровождаются ужасающими кровавыми сценами. Повезло, что среди побочных действий оксиния – стирание кратковременной памяти, ведь помнить то, чему она поставила оценку «8» ей точно не хотелось.

Элина вскочила с кресла и подбежала к шкафу. Выкидывая из него вещи на кровать, она искала для себя новую одежду, в которой было бы не стыдно показаться на людях. Впрочем, время не ждёт. Если её догадка верна, оставшиеся зверолюды каким-то образом смогли перебраться с нижних этажей станции поближе к шаттлам и уже готовятся сбежать на них прочь. Конечно, им это не удастся, ведь Герман отрезал все возможные пути отхода. Но упускать такую возможность нельзя, особенно после столь долгих её стараний. Герман ценит её больше, чем других охотников, а такой промах однозначно уничтожит её репутацию. Если же она доберётся до выживших раньше остальных, это определённо возвысит её ещё больше.

Шкаф вскоре полностью опустел. Нацепила на себя она лёгкие бриджи, еле прикрывавшие её колени и совершенно не подходящие по случаю. На верх она нашла бежевую рубашку, ещё не перепачканную в крови, с миловидным синим бантиком на шее. Такая одежда не должна сковывать её движения – самое то для последней охоты, в которой она обязана выложиться на все сто. Она уже собиралась выбежать из каюты, когда вспомнила про кинжал Германа, валявшийся на полу. Теперь ей придётся использовать этот подарок, даже если ей претит мысль о медленном и болезненном убийстве. Она его ещё заточит, а сейчас достаточно нанести на его края яд.

Так и не заглянув в ванную комнату, откуда она слышала рычащий голос, она закончила все свои приготовления и поспешила обратно к Герману.

***

– Мама! – приглушённо прорычала девочка, пытаясь привлечь к себе внимание своей матери, которая в этот самый момент тихо переговаривалась с другими взрослыми, чтобы дети не могли услышать их паникующие голоса.

– Не сейчас, тигра, – произнесла женщина довольно громко, и в голосе её читался страх.

– Но там Рюу!..

– Что с Рюу?!

А вот теперь девочке удалось привлечь внимание матери, тут же покинувшей других взрослых, спеша к своему сыну. Измученная, уставшая и вымотавшаяся самка зверолюда, спотыкаясь, кинулась к своему ребёнку и тут же подобрала его на свои руки. Он часто моргал и щурился, пытаясь разглядеть её поближе. Носом самка втянула воздух, стараясь уловить пугающую вонь, исходящую из пульсирующей груди мальчика. К счастью, с её последнего визита запах так и не усилился. Своей слабой ручонкой, тонкой, словно осиновый лист, мальчик потянулся к своей матери, и она тут же согнулась, прижимаясь к маленькой ладошке своей пушистой щекой, потерявшей свой былой огненный оттенок. Мальчик словно пытался что-то произнести, но из-за своих попыток стал только сильнее задыхаться, болезненно щурясь и едва не плача.

– Я здесь, сынок, я здесь, с тобой, всё хорошо, – нежно шептала она, а у самой слёзы наворачивались на глазах при виде сына.

Тёплое дыхание даже сквозь мех приятно согревало маленького тигрёнка, чьё сознание едва держалось в теле. Покачивания на руках имело чудодейственный эффект, успокаивающий разбушевавшееся от внезапной боли и паники сердечко. Дышать становилось легче, однако всё ещё слишком мучительно для полноценных вдохов.

– Сынок, ты как? – мальчик ничего не мог ответить от отсутствия воздуха, а сумел только тихонько покивать головой. – Славненько. Тебе приснился кошмар? Или был приступ? – малыш медленно моргнул один раз. – Ох, сынок, мне очень жаль.

– Как будто он тебя понимает, – саркастично отметила девочка, скрестив лапки на груди и недовольно надув губки.

– Не ёрничай, тигра. Лучше пригляди за братом, пока взрослые свои дела делают.

– Может, я тоже хочу ко «взрослым»…

– Ну доченька, ну пожалуйста. Мы же семья – семья должна заботиться друг о друге. Ведь кто, если не родные, выручат в трудную минуту? Доченька моя, милая моя, – взрослая самка своей худенькой ручкой ласково потрепала дочку за ушком. – Семья – это самое важное, что у нас есть. Поэтому, пожалуйста, пригляди за братцем. Очень прошу, тигра моя.

– Семья своих не бросает? – девочка обречённо вздохнула, не в силах спорить с матерью.

– Семья своих не бросает, – улыбаясь, взрослая самка поставила мальчика на ножки перед его сестрой, а сама двинулась обратно в сторону других зверолюдов, активно обсуждающих долгое отсутствие их лидера, ушедшего на разведку до шаттлов.

– Тебе надо сменить бинты… – произнесла девочка, присаживаясь на корточки перед братцем и присматриваясь к пульсирующей грудной клетке братца, перевязанной покрасневшими и потемневшими полосками хлопковой ткани.

***

Существовала когда-то шутка, что стая фламинго может обглодать тираннозавра за 90 секунд. В случае колонистов ПСИ эта шутка приобретает совершенно иной смысл: не успело пройти и 10 минут, а от зверолюда, прикованного к сцене, остались только обглоданные косточки, причём в куда меньшем количестве, чем должно. Людей тоже заметно поубавилось: оставшиеся пытались вкусить засохшей крови, разлитой по металлическому полу сцены. Они не собирались оставлять ни грамма его плоти, так как в каждой клеточке его тела таится та самая живительная сила, оправдывающая любые жертвы. И это не вера – это технологическое чудо, таящееся в организмах каждого зверолюда, хотя у самцов в меньшей степени. Даже истерзанной шкуры нигде не было видно – похоже, забрали её, чтобы полностью выжать из неё остатки живительной крови. Некогда постаревший, но всё же не утративший с возрастом своей природной красоты зверолюд-койот теперь был не более чем горсткой косточек, которым суждено быть переработанными в пыль и съеденными.

Герман стоял неподалёку от сцены, держа в руках нечеловеческий череп и смотря тому в пустые глазницы. Черепушка была проломлена в затылке, и в просвете виднелась лишь пустота – не побрезговали даже мозгом. Элине стало не по себе, однако разговор не терпит ещё больших задержек. Выжившие вот-вот покинут укрытие и сядут на шаттл.

– Герман! – Элина, стараясь не оглядываться на смакующих людей на сцене, подошла к Герману, который тут же кинул нечеловеческую черепушку к другим охотникам, дожидавшихся своей очереди «поиграть». Сама она страшно запыхалась, пока бежала сюда, да и от следов так и не избавилась. – Нужно срочно собрать отряд: оставшиеся могут сбежать на шаттле!

– Спокойнее, Элина, отдышись, – Герман призадумался на пару секунд, давая женщине возможность прийти в себя. – Ты в этом уверена?

– Это предположение, но его нельзя игнорировать. Они в технических тоннелях, выжидают, когда их разведчик вернётся. Ещё дольше они ждать не будут – мы должны их перехватить!

– Ты неважно выглядишь, – Герман наклонился ещё сильнее, отчего со своей скрюченной спиной оказался едва ли не ниже самой сцены. – У тебя был приступ?

– Да, но это не важно… – фыркнула она.

– То есть, – перебил её Герман, – к тебе пришло озарение, когда был приступ?

Ох, это выражение лица Германа… Некоторым снится в кошмарах это перекошенное в недоверии лицо с быстро дрожащими тёмно-карими глазами, смотревшими собеседнику лишь в одну глазницу. Это лицо не предвещало ничего хорошего. Пожалуй, ей стоило промолчать, а не высказывать свои нелепые догадки. Даже если он каким-то чудом и выделит ей людей, не окажись зверолюдов в предполагаемом месте, и вся её репутация мигом падёт. Даже для него, застрявшего в своей одержимости местью, это казалось безумием. Она больна, и здешний доктор не может определить болезнь, однако он отчитывается перед Германом, и старик точно знает о её тяжёлом состоянии, сопровождаемом приступами бреда. Только бы он не отправил её в одиночку – тогда, независимо от того, верна ли её догадка или нет, ближайший час обернётся бедой, ведь без сторонников ей просто не выстоять перед атакой зверолюда – они слишком превосходят людей в физической силе, скорости и ловкости.

– Как часто я ошибалась, Герман? – взмолилась Элина, соединив в мольбе свои руки. – Нельзя дать им уйти. Выделите мне людей. Троих будет – достаточно. Если я ошиблась, отсутствие четверых не помешает рейду, – начала она готовить путь к отступлению.

– Действительно… Ты редко когда меня подводила, – Герман развернулся к сцене и назвал три случайных имени первых попавшихся охотников – они тут же возникли перед ним в ожидании дальнейших указаний. – Троих, говоришь, будет достаточно? Принеси мне их головы!

Элина признательно поклонилась Герману, после чего жестом поманила тройку охотников следовать за собой. В пути она объяснила им, что в месте, куда они направляются, находится неизвестное количество голов, а также разъяснила им уровень опасности: охотники преграждают единственный путь к спасению, потому драться те будут отчаянно. Она давала им весьма чёткие инструкции, что необходимо делать и в каких случаях, а её с большим вниманием слушали: вылазки под её командованием, зачастую, были столь удачными, что теперь ни у одного человека не возникало даже мысли усомниться в её приказах – она завоевала всеобщее доверие.

Однако, оказавшись у шаттлов, группа не обнаружила никаких следов беглецов, точно здесь их никогда и не было. Всего шесть шаттлов оставалось в пусковой шахте, и ровно столько должно быть. Согласно журналу, ни один транспорт не открывал сегодня входной шлюз. Хорошо это или плохо – рано судить. Стоит полагать, беглецы всё ещё находятся в техническом тоннеле, коими прошита вся станция целиком. А ведь именно доскональное знание устройства тоннелей и способствовало Элине с её достижениями: она лучше других умела в них ориентироваться, так как с первого сола на станции работала в них, редко выходя к людям. А из-за того, что на станции колонистов слишком мало, ей приходилось работать едва ли не в одиночку. Конечно, были у неё коллеги, такие же «тоннельные крысы», как их порой называли другие колонисты, однако из-за размеров станции пересекаться им случалось нечасто, и дружбы с ними не возникло. Насколько она знает, никто из них не стал охотником, будучи удовлетворёнными своей судьбой. А вот ей тесные стены и постоянный шум был не по нраву – ей хотелось большего. Хотелось стать известной и важной, и когда возник Герман, начавший продвигать идею охоты, она не смогла упустить столь замечательный шанс.

Все входы и выходы из технических тоннелей ей были прекрасно известны. Подойдя к простой настенной панели, никоим образом не отличавшейся от остальных белых панелей, коими был выстроен весь коридор, ведущий до шаттлов, она прислонила к нему небольшую клавиатуру с цифрами, а затем принялась вводить пароль. Всё это время она нашёптывала себе нужную комбинацию: номер секции этажа, номер коридора, номер ближайшего важного объекта (вертикальной взлётной шахты шаттлов), код безопасности. И вот потайная дверь с пшиком отстала в сторону, позволяя себя отодвинуть и пройти.

– Никакой пощады, – приказала Элина, и охотники кивнули ей. – Нас они точно не отпустят живыми.

Им пришлось немного пройти по железным тесным тоннелям, освещённым тусклым светом испорченных ламп. Но шли они не слепо – двигались на звук. До них хорошо доносились рычащие голоса сразу нескольких существ. А вот за поворотом и вовсе промелькнул чей-то серый пушистый хвост с рыжими пятнами. Четыре зверолюда обсуждали пропажу лидера, при этом весьма активно жестикулируя. Они начинали голосование, решая, как им стоит поступить с тем, что их лидер и разведчик в одном лице до сих пор не вернулся. Активно выдвигалась идея идти всем скопом прямо сейчас, пытаясь силой пробиться к шаттлам. Кто-то напротив требовал выжидать, ссылаясь на то, что охотникам дана ложная информация, мол на нижнем ярусе всё ещё находятся беглецы. И кто же мог им выдать эту ложную информацию?

– Нас обнаружили! – зарычал зверолюд.

Все тут же приготовились к битве, однако первым никто не нападал. Охотники полным составом показались перед своими жертвами. Три самца, три мужчины, одна самка и одна женщина. Шансы примерно равны. Если не считать, что зверолюды генетически спроектированы быть сильнее, шустрее и ловчее человека. Впрочем, не только преимущества имелись у зверолюдов, но и значительные недостатки. На металлической решётке пола они стояли босиком, и прутья впивались им в лапы, замедляя их походку. Охотники уже открыли пузырьки со зловонными и острыми запахами – чувствительное обоняние сыграет против зверолюдов плохую шутку. Вторая рука каждого человека приготовилась вырвать из-за пояса чеку громовещателя – небольшого устройства, издающего высокочастотный писк, дезориентирующих зверолюдов, но никоим образом не мешающий людям. В ведущих руках они уже приготовили холодное оружие. Золотой клинок Элины на фоне заточенных лезвий излишне сильно выделялся, и внимание зверолюдов было приковано именно к ней.

– Прошу вас!

Из-за спин самцов вышла самая хрупкая зверолюдка, которую Элина только видела за свои двадцать пять лет. Тощая, оголодавшая, вымотанная, грязная, без острых когтей – её главного оружия. Она единственная не оголяла свои клыки, а лишь жалобно смотрела на охотников, выходя к ним безоружной. Её чёрные губы дрожали, а сама она едва подавляла плач, вызванный отчаянием. Даже её опущенные уши сигнализировали о нежелании драться. Её недлинный хвост, чуть длиннее нижних лап, парил в нескольких сантиметрах над полом, совершенно не двигаясь. Наверное, когда-то она действительно была красивой. Сейчас же эта некогда огненная тигрица казалась слишком избитой судьбой, и даже мех её поблёк. Она пала на колени, и металлическая решётка тут же пронзила истончившуюся от голода кожу до самых костей. Расставив верхние лапы в стороны и уперев их в пол, она поклонилась охотникам, касаясь своим лбом ржавой решётки. А затем выпрямилась обратно, соединив руки в замок перед собой и вновь взмолилась охотникам:

– Вам же нужны самки, так? Какой толк вам от самцов? Я пойду с вами, только дайте им уйти, прошу! Молю, отпустите их, и я пойду с вами добровольно! Пожалуйста!

– Бей их!

Этот приказ отдала не Элина, а кто-то позади неё, однако он подействовал на остальных охотников, тут же ринувшихся в бой, оставляя застывшую на месте женщину. Они не позабыли сорвать чеку с громовещателей – излюбленное подлое оружие, чем высокочастотный шум значительно повышал шансы на победу против зверолюда. В морды полетели пузырьки со зловонными жидкостями. Не не успели зверолюды и сами двинуться вперёд, чтобы хотя бы прикрыть хрупкую безоружную самку, как схватились за свои уши и скорчили гримасы боли. Казалось, что от шума они даже слепли, часто моргая, не в силах сконцентрировать взгляд на охотниках, неумолимо приближавшихся к своим жертвам. И вот сверхострый клинок беспощадно пронзил брюхо обречённой зверолюдки, не успевшей сделать ничего для спасения собственной жизни. Впрочем, не сказать, чтобы она действительно пыталась, точно отдалась волей судьбе. Клинок провернулся, причиняя своей жертве ещё больше страданий, а затем показался из кровоточащей раны, требуя отнять ещё одну жизнь. Трое охотников миновали упавшую на пол мордой вперёд зверолюдку, чтобы теперь избавиться от остальных беглецов, которые к этой секунде начали уже привыкать к высокочастотному писку и вони. Но было слишком поздно, чтобы хоть как-то помочь умирающей самке.

Действия охотников были прекрасно отлажены, а сами они отлично знали привычки как друг друга, так и зверолюдов, чтобы без труда побеждать своих врагов. Ни один коготок так и не смог коснуться незащищённой человеческой кожи. Даже когда возникло подкрепление в лице ещё двух зверолюдов, выбравшихся из других коридоров технических тоннелей, ситуация нисколько не изменилась. Казалось, что у оголодавших и ослабевших жертв действительно не было и шанса против тренированных охотников.

Элина в этой драке не участвовала, а лишь смотрела за тем, как её люди убивают одного за другим, без жалости и страха. Она никак не могла понять, почему эта зверолюдка, истекающая кровью прямо посреди помещения в двух метрах от неё, даже не пыталась постоять за свою жизнь. Она не дралась, не бежала, не замерла в страхе, не пыталась договориться или торговаться – она упала перед ней на колени, моля о пощаде. Кажется, на её памяти ещё никто не поступал так до драки. Она даже не знала, что зверолюды, те самые зверолюды, которые без жалости уничтожили всё человечество на Земле, способны на акт самопожертвования. Это действительно обескуражило её, и, может, потому не она, а кто-то из охотников отдал приказ к действию. И, пожалуй, это к лучшему, ведь, увидев перед собой эту сцену, увидев отчаяние на лице слабой самки, вышедшей на самопожертвование перед опасными охотниками, прекрасно зная о всех возможных рисках для жизни… она бы не смогла отдать этот приказ, так и продолжив стоять перед зверолюдами статуей. А что бы она сделала? Пощадила бы их? Смешно!

Элина вышла из оцепенения и медленно двинулась вперёд, навстречу к побоищу, так и не активировав свой громовещатель. Осталось всего двое зверолюдов – те самые, что пришли на подмогу. Помогать в этой битве она не собиралась, но ноги сами толкали её вперёд. Внезапно что-то схватило её за щиколотку, точно пытаясь оттяпать ногу, однако её тут же выпустили – Элина приготовилась нанести смертельный удар по врагу, но под собой она увидела лишь полумёртвую тигрицу, чья обмякшая лапа с затупленными когтями упала на пол, не в силах удерживать женщину хоть сколько-то. Даже её хвост, столь длинный, что, казалось, мог обвязать Элину за шею с другого конца помещения, лежал, словно мёртвая змея, не пытаясь отомстить за смертельную рану. Женщина присела перед самкой на одно колено, хотя из-за решётчатого пола это и было больно, и занесла отравленный золотой кинжал над её телом.

– Мне жаль, что так случилось, – прошептала она еле слышно. – Тебе есть что сказать напоследок?

– Пощади их… прошу… – выдавила из себя зверолюдка, испустив свой последний вздох, сомкнув навеки свои глаза.

Резким движением затупленный кинжал вонзился в её спину, доходя до самого сердца. Жертва даже не дёрнулась, когда тупое лезвие рвало её ткани. Быть может, она уже потеряла сознание от кровопотери в брюшной полости, либо сказались голод и усталость. Вынув кинжал, Элина встала с колена и рефлекторно потянулась облизнуть оружие – язык тут же онемел, а значит, она не забыла обновить яд. Последний удар не был болезнен, и если сердце ещё было живо, оно успеет хоть немного разнести обезболивающий препарат по тканям, даруя более лёгкую смерть.

Она огляделась: ещё пять бездыханных изрезанных тел. Все зверолюды, включая самку, носили какое-то грязное старое тряпьё. Они были худощавы, мех их потерял былую насыщенность. Но хуже всех всё-таки выглядела именно самка, которая, казалось, вовсе не прикасалась к пище. Затем она осмотрела помещение: несколько контейнеров, использовавшихся раньше для перевозки грузов посредством шаттлов, множество проходящих сквозь помещение труб, решётчатый пол, под которым виднелись дополнительные коммуникации и проводка, и среди всего этого выбивалась единственная деталь: на полу возле открытой полупустой аптечки валялись грязные бинты со следами свежей крови и одна парная упаковка новых, причём была она пустой. Элина тут же вновь осмотрела убитых: если у них и были перевязки, то разве что под одеждой.

– Мисс, вы в порядке?

– Сволочь! – она тут же схватила его за грудки левой рукой и прижала к его шее окровавленный кинжал. – Как посмел ты отдать приказ минуя меня!? – ярость била в её висках, пока перепуганный подчинённый смотрел то на неё, то на своих братьев по оружию. Фыркнув, она вновь огляделась на валявшиеся окровавленные бинты, и паззл в её голове начал складываться. Отпустив своего подчинённого, она вновь взяла командование на себя: – Осмотреть помещение! Здесь есть кто-то ещё!

Двое тут же отправились в соседнее помещение, а она осталась наедине с мёртвыми телами и своевольным подчинённым, отдавшим приказ к атаке. Адреналин ударил в её голову с новой силой, и она принялась осматривать все контейнеры подряд с несвойственным для неё рвением. Ни один уголок не оставался без внимания. Если её догадка верна, а она чувствовала, что была права, здесь был кто-то ещё, кому и выполнялась перевязка. Кто-то тяжело раненый, не способный участвовать в сражении, при этом тот, кого зверолюды не смогли оставить умирать, несмотря на нехватку припасов. Кто-то, ради кого самка пошла на отчаянный шаг и кого молила пощадить.

Она открыла первый ящик, затем второй, а следом и третий – все были пусты, без намёка на хоть какой-то груз, точно всё давно вынесли. В её правой руке всё ещё находился окровавленный кинжал, когда она подняла крышку четвёртого контейнера. Кровь застыла в её жилах: перед ней находилось два ребёнка, оба зверолюда, на вид мальчик и девочка – сложно было разглядеть при таком освещении. Самый маленький из них, мальчик, прижался к противоположной стенке глубокого ящика, а девочка, чуть постарше первого, скалилась и беззвучно шипела на Элину, расставив в стороны верхние и нижние лапы, нелепо пытаясь прикрыть своим крохотным телом собрата. От её маленьких зубиков и малюсеньких коготков можно было бы рассмеяться, да только ситуация совершенно не располагала к этому. Хвост её нервно колебался из стороны в сторону быстро-быстро, и только ушки, прижавшиеся к макушке, да в безумии вытаращенные глазки выдавали охвативший её ужас. Именно её ушки были тем единственным, что попадало под свет слабой лампы, в лучах которой они приобретали чуть более насыщенный огненно-рыжий цвет с несколькими чёрными тоненькими полосками – похоже, она была дочерью этой тигрицы. Вот кого самка пыталась защитить, прибегая к столь необычным и отчаянным мерам.

Уж кого-кого, а детей Элина увидеть здесь не ожидала, и потому оцепенела, не зная, как ей дальше поступить. Она в принципе редко видела детей зверолюдов, хотя их вид и считается достаточно плодовитыми – парадокс. И уж тем более ей не приходилось ещё отнимать жизнь у ребёнка. Да, она винила зверолюдов в том, что произошло на её родной планете, но имела ли она право обвинять в этом маленьких детей? У них ещё даже молоко на губах не обсохло – всего лишь дети, которые, даже если попытаются, не смогут ничего противопоставить взрослому человеку, тем более опытной охотнице вроде неё. Может быть, они это и сами понимали, ибо не предпринимали никаких мер для побега или атаки, замерев в таком же оцепенении, как и Элина. Нет, девочка, конечно же, продолжая беззвучно раз за разом шипеть, пока часы медленно отсчитывали секунды, но не двигалась с места, сохраняя с человеком постоянный зрительный контакт.

– У нас пусто, – раздалось из соседнего помещения. – Нашли что-нибудь?

– Да, – тихо ответила Элина, и девочка перед ней прекратила шипеть, искривив гримасу ужаса, едва не отшатнувшись назад. – То есть нет, тут всё чисто, – следом за этими словами крышка ящика плавно опустилась обратно. – Забирайте тела и несите их к сцене, а я ещё раз тут всё осмотрю. Вперёд, чего встали?!

– Есть, мисс!

Каждый парень взял на плечо по одному мертвецу, договорившись вернуться за оставшимися второй ходкой. Они скрылись за углом, а вскоре в тишине растворились и их шаги. Элина, только этого и дожидаясь, тут же вновь открыла ящик. Картина едва ли как-то изменилась: маленькое существо всё ещё беззащитно лежало у дальней стенки ящика, в то время как девочка постарше продолжала стоять, растопырив в стороны свои лапки. Но теперь она уже не пыталась скалиться, а только недоумённо глядела на человека, внимая каждому едва заметному действию женщины.

И что Элине теперь делать? Всё, охота окончена, эти дети лишились последних родственников. Им попросту не выжить на этой станции. Учитывая их возраст, чтобы их схватить не нужно прибегать к помощи оружия, так что захватят их живьём. А Элина хорошо знала, что бывает с теми, кто попадает в руки Германа… Куда милосерднее было бы сейчас убить этих детей одним точным ударом в сердце – тогда бы им не пришлось умирать в муках. Кинжал всё ещё находился в её правой руке, впиваясь золотым орнаментом в ладонь, точно требовал пролить ещё хоть капельку крови, и ему не важно чьей. Это будет милосердно – именно из милосердия Элина обрабатывает своё оружие ядом, убивающим мгновенно и безболезненно. Всяко лучше, чем умереть от голода или, что хуже, попасться Герману. Она должна это сделать. И единственное, что ей мешало – два маленьких перепуганных зрачка, дрожавших и глядевших без устали на неё.

– Вам нужно уходить отсюда, – Элина и сама не верила, что говорила эти слова. Она попыталась подхватить девочку под плечики, совсем позабыв про кинжал в руке, и девочка тут же отшатнулась, попытавшись поцарапать женщину – охотница среагировала так быстро, что кошачьи рефлексы не успели ничего предпринять, и девочка едва не лишилась коготка вместе с пальчиком, полоснув по лезвию.

– Я не дам тебе моего брата! – вновь зашипела она, оскалившись и приготовившись к бесполезной самозащите.

– Только попробуй, – пригрозила Элина кинжалом, и девочка смолкла. Добившись взаимопонимания, женщина спрятала оружие в ножнах. – Если бы я хотела тебя убить – ты была бы уже мертва, не сомневайся. Так что дай мне помочь… Эта вентиляция выведет вас в относительно безопасную зону. У вас меньше 7 минут до возвращения охотников. Решайся.

– С чего это мы должны тебе доверять? – похоже, страх девочки стал отходить на второй план, ибо её ушки распрямились в сторону Элины, словно два маленьких факела загоревшись под лучами света. Да и поза девочки тоже стала куда более сдержанная, а хвост перестал дёргаться из стороны в сторону так резво.

– Потому что больше некому, – хотелось бы добавить, что никого не осталось именно из-за действий охотников, но женщина вовремя себя сдержала. Она всё ещё не верила в то, что делала, и уже продумывала возможные пути разрешения этой ситуации. – Такой аргумент тебя устроит? Если тебе правда хочется защитить своего братца, лучше делай что тебе велено. Решайся!

– Почему просто не отвести нас к шаттлу? – не могла зверолюдка слепо довериться человеку, из-за которого её знакомые, друзья, да и её собственная мать оказались мертвы.

– Вы идиоты! – вырвалось раздражение у Элины, и девочка вновь зашипела. – Улететь на незаправленном и несправном шаттле – додуматься же надо было! Разбились бы посреди пустыни и померли от отсутствия воздуха! Решайся быстрее!

Девочка вновь хотела что-то сказать, да не успела – крышка над её головой с грохотом захлопнулась. Элина отошла от ящика, злясь на всё происходящее, и направилась откручивать решётку вентиляционной шахты. Позади неё вскоре послышалась возня. Когда же последний винт был снят, а это заняло несколько минут, ибо подходящих инструментов под рукой попросту не оказалось, позади неё послышался крик, из-за которого она моментально вскочила на ноги, уже вооружившись клинком в правой руке и любимым ножом – в левой. Крик принадлежал девочке, уже успевшей вылезти из ящика вместе с братцем. Из-за образовавшегося переполоха Элина разозлилась ещё сильнее: такими темпами зверолюдка же просто выдаст всех троих! Пока ещё не поздно, можно их быстренько прирезать и дело с концом, словно ничего и не было. Золотой орнамент кинжала впился в руку ещё сильнее.

Однако гнев быстро сменился на милость, ведь Элина поняла причину крика: девочка без устали смотрела на мёртвое тело своей матери, силясь поверить в произошедшее. При этом она не забыла прикрыть глаза брата лапой, чтобы ему не пришлось видеть, возможно, самое любимое существо на всём красном свете в луже крови, стекавшей через решётку пола на трубы под ними. Действительно, это огромный удар по детской психике, и удивительно здесь только то, что кроме вскрика девочка больше не издала ни звука. Даже не заплакала. Впрочем, всё может быть ещё впереди.

Теперь, когда они находились под светом лампы, Элина могла получше их разглядеть: тигрица имела огненно-рыжий окрас, куда более насыщенный, чем у её матери, но сама она была чуть выше метра. Она была худой, вся в грязи, и косточки оттягивали её кожу вместе с мехом, создавая образ голодной бездомной, какой она, впрочем, и является в каком-то смысле слова. Мальчик же был и того меньше, едва ли метр с ушами, даже не доставал до плеч сестры. Сложно было поверить, что они родственники: у него даже цвет меха был не огненно-рыжий, а белый, если не считать большие колтуны пыли и грязи, меняющие окрас на пепельный. Он оказался ещё худей своей сестры, точно отдавал любые пожитки ей. Его пассивность можно было бы принять за результат такой голодовки, только причина была в другом: вся его грудная клетка была перебинтована, скрывая сильно пульсирующую глубокую рану. Даже при не лучшем освещении было понятно, что травма действительно тяжёлая.

Элина, так и не вернувшись к своему занятию, полностью сконцентрировалась на этом мальчике, не скрывая своего удивления: почему зверолюды просто не избавились от раненого ребёнка? Он слаб, мал, бесполезен, да ещё и тяжело ранен. Он постоянно требует трепетного отношения и зазря расходует медикаменты, которые можно было пустить на самцов. Если бы причина была в поговорке «В сложной ситуации доверься ребёнку» – маленькие зверолюды при нависшей над ними угрозе для жизни принимают более правильные и взвешенные решения, нежели взрослые – тогда нет никакой причины сохранять жизнь младшего. Элина вновь начала злиться, но теперь не на детей, а на тех, кто осмелился когда-то давно оставить её одну на произвол судьбы, хотя она никогда не страдала ни от каких болезней и в целом была очень крепким ребёнком. Это несправедливо!

– Ты нас оглушила той крышкой… – проворчала девочка, оттаскивая брата от мёртвых тел, так и не позволив ему взглянуть на них. Элина нервно усмехнулась. И это первое, что она сказала, увидев бездыханное тело матери? Никаких слёз, новых криков, ругательств – только лишь ворчание из-за крышки? Насколько же эта девочка на самом деле сильная, раз умудряется сохранять самообладание в такой ситуации, да ещё и нашла в себе силы пошутить рядом с врагом, наверное, ради брата, чтобы тот лишний раз не волновал травмированное сердце. Элина даже не знала, что можно на это ответить. – Нам сюда?

– Да… по ней вы выберетесь в уже обысканное помещение. Там вас долго не будут искать, но тоннельные крысы там всё ещё проходят – лишний раз не высовывайтесь. Я скоро вас навещу. И, ради всего сущего, я сильно рискую, спасая ваши шкуры, так что ни звука!

– Почему ты нам помогаешь? – девочка толкала брата вперёд в вентиляцию, оставаясь между ним и Элиной. Разумеется, она всё ещё не доверяла женщине, да и сама Элина не была уверена в правильности своих действий, продолжая обдумывать, что в случае чего может отрезать детям языки и лично отвести их к Герману – он вероятнее поверит её истории, независимо от допроса с пристрастием. Может стоит прямо сейчас схватить девочку и удерживать её до прихода других охотников – новая награда лишней точно не будет.

– Пошла, – приказала Элина, слабым пинком по голове отправляя зверолюдку в вентиляцию. Уже подняв решётку, она услышала по ту сторону шипение, а затем и лязганье когтей от передвижения.

Теперь нужно решать, что делать дальше. Желание сдать детей на милость Германа всё ещё было чрезвычайно сильным, что отдавалось в правую руку – жаждущий крови кинжал своим золотым орнаментом поранил ладонь женщины, хотя она даже не заметила этого. Стук в вентиляции вскоре прекратился. Похоже, дети всё-таки добрались до удалённого помещения, расположенном на другом этаже. Может быть, какое-то время они перекантуются в самой шахте, чтобы лишний раз не испытывать судьбу. Остаётся надеяться, их не схватят, ведь тогда они наверняка под давлением расскажут Герману о том, кто всё-таки спас их. Элина жалела всё сильнее и сильнее, что всё-таки пощадила их, рискуя собственной шкурой – Герман никогда не прощал укрывательство зверолюдов, назначая казнь каждому, кто нарушит данный закон.

Скоро уже должны вернуться охотники из её отряда. До их возвращения Элина успела разве что сломать парочку винтов на решётке, чтобы никто не смог её скрутить, а затем разбросала вещи, до которых только могла дотянуться, чтобы попытаться скрыть следы, которые дети могли случайно оставить. От аптечки и использованных бинтов она также избавилась. А затем, уже услышав приближение людей, она нарочно подняла одну из крышек ящика и зарычала что есть мочи. Охотники тут же возникли из-за поворота, держа оружие наготове.

– Здесь никого нет! Никого! – кричала она, глядя в пустоту перед собой. – Какого чёрта здесь больше никого нет? Хоть бы ещё одна шубка мне на тапочки, но нет же! Чёрт! Тебя! Подери!

– Мисс, прошу вас, не теряйте самообладание, – конкретно эти трое охотников ранее не работали под её командованием, однако были наслышаны о её безумии. – Криками этих тварей не материализуешь.

– Тут ты прав, – криво улыбнулась женщина, выпрямилась, приставила кинжал к своим губам и слизала с него кровь, – криками я их не призову… Без охоты, конечно, будет скучно… Возвращаемся.

Забытый фрагмент. Каюта

Примечание:

ВНИМАНИЕ! Содержит жестокие сцены!

Прочтение «Забытых фрагментов» может оттолкнуть неподготовленного читателя, и в то же время их прочтение не даёт никакой существенной информации касательно героев/сюжета/лора. Главы «Забытый фрагмент» - это *маленькие* фрагменты основного сюжета, которые протагонист по той либо иной причине забыл в предыдущей главе. Они содержат в себе лишь 2-3 минуты от повествования, являя собой недостающие кусочки воспоминаний.

Не стоит оценивать роман по «Забытым фрагментам» - они нужны только для демонстрации состояния болезни персонажа.

Пропуская «Забытые фрагменты», вы не потеряете ничего важного, зато сохраните свою психику здоровой. Я бы рекомендовал вам пропустить главу, либо пробежать её беглым взглядом с готовностью перейти к следующей *полноценной* главе при первом же намёке на отторжение.

***

– Это просто работа, – вторила она, не обращая никакого внимания на нечеловеческий голос.

Взгляд её скользнул вниз, и она увидела в своих руках позолоченный кинжал, который сжимала так крепко, что рисунок впился в кожу, оставив следы на вспотевшей дрожащей ладони. В воздухе возник сильный запах металла. Она оглядела себя всю: из-за нового способа убийства она не знала, куда хлынет кровь, и потому одежда её оказалась запачкана. Тут же она принялась снимать с себя грязное тряпьё, скидывая его в угол комнаты. Капли засохшей крови оказались и на её волосах – собрав их вместе, она своим собственным кухонным ножом срезала всё лишнее до самой шеи, примерно до того места, где перерезала глотку зверолюду. Но всё это не помогло избавиться от сильнейшего запаха металла, заполонившего комнату, ибо источник его был в ванной. Лезвие ножа всё ещё находилось в опасной близости от её кожи, пока в её голове гуляли мысли о последних секундах её жертвы. На какие мучения она обрекла его? Разве она не могла просто промолчать, когда увидела его притаившегося возле шаттлов? Молча уйти и дать ему бежать на не заправленном транспорте? В конце концов смерть от удушья была бы куда менее болезненной, чем та, на которую она его обрекла.

– Думаешь о том, чтобы покончить со всем? Правильное дело, – вновь рычащий нечеловеческий голос, сопровождаемый скрежетом когтей по кафелю и неприятными влажными хлюпающими звуками плоти. Покрасневшая пушистая лапа, местами с оголёнными косточками, возникла в дверном проёме ванной, хватаясь за косяк.

– Конечно же нет, – усмехнулась она, отправляя нож в ножны на поясе. Тут же она похлопала себя по бокам, но не нащупав искомое, оглядела свой стол – забытый ею ингалятор лежал на нём. Не глядя в сторону ванной комнаты, она пошла прямым ходом к нему.

– Ты не ответила на вопрос, – голос раздался куда громче, и источник его находился прямо за спиной. В нём слышалось отчаяние наравне с гневом. – За что вы так с нами?

Голова начала кружиться. Элина уселась в кресло, зная, что в любой момент может упасть. Едва она схватилась за ингалятор, когтистая лапа тут же схватила её за плечо и развернуло к себе. Она не хотела смотреть на него, ибо прекрасно знала, что увидит. Именно от этого она и сбежала, именно это и боялась узреть. Обезображенное до неузнаваемости тело, в котором не читался больше тот зверолюд-койот, стоял перед ней с вывернутым брюхом, из которого свисали кишки, простирающиеся из самой ванной комнаты. Пустые кровоточащие и извергающие желчь глазницы «смотрели» словно в её душу, если у неё она всё ещё есть. Половина его морды отсутствовала, одно ухо оторвано полностью, а второе висело на тонком лоскуте плоти. Осматривать его тело ей было безумно страшно. Содержимое её желудка попросилось наружу. Сердце её начало биться так сильно, что, казалось, вот-вот расшибётся об рёбра. Она попыталась прислонить к лицу ингалятор, только существо перед ней оттолкнуло её руку.

– Ответь на вопрос, – зверолюд не нападал, но продолжал «глядеть» на женщину, дожидаясь её ответа.

– Вы убили столько людей…

– Разве это были мы? Мы сбежали с планеты, как и вы, в поисках мирной жизни. Мы не хотели смертей. Так чем мы заслужили эту жестокость?

– Больно! – зарычало сразу несколько голосов в ванной. Элина бросила туда свой взгляд, видя в темноте открытой двери блики света. Хлюпанье раздалось с новой силой, когда, судя по звуку, упало полотенце и посыпались средства гигиены с раковины. Следом за этим возник лязг когтей в вентиляции, из которой сквозь решётку потекли первые струи крови. Они все жаждали услышать её ответ, и они начали приходить, чтобы лично услышать его. Чем сильнее она медлит, тем больше их будет.

– Почему? – спокойно вторил свой вопрос зверолюд перед ней, ослабляя свою хватку.

– Это моя работа! – прокричала она, и зверолюд окончательно ослабил хватку, отойдя от неё на пару шагов.

– Мы просто хотели выжить. Мы просто хотели сбежать. А ты говоришь, что это твоя работа?

– Сбежать на шаттлах? – незаметно она ухватилась за чернильную ручку, одну из тех, которые были в большом количестве раскиданы по всей комнате, и начала черкать на собственной ноге. – Вот почему ты прятался, хотя коридоры были пусты? Ты разведывал обстановку?

– Ты не скажешь Герману!

Визг множества голосов заполонил помещение со всех сторон. Прикрученная решётка вентиляции отлетела до самой стены, и оттуда появилось новое обезображенное тело. В ванной раздались громкие быстрые шаги, множество шагов! Даже кровать подпрыгнула на месте, и из-под одеяла возникла костяная звериная лапа с ошмётками плоти.

Элина тут же отбросила ручку и прижала к лицу ингалятор. Что бы вот-вот ни произошло, видеть она это не хочет. И уж тем более помнить. Послышалось шипение, и препарат проник в её лёгкие. Тут же комната погрузилась во мрак.

Питательный завтрак

– Братья и сёстры! – вновь на сцене оказался Герман, а поодаль от него стояла Элина, до сих пор крепко сжимавшая золотистый кинжал в правой руке.

Больше здесь не было ни свежей крови, ни ошмётков плоти, ни даже костей. Вся сцена была тщательно вычищена, причём не без участия самих охотников, пытавшихся вобрать в себя как можно больше «живительной силы» убитого зверолюда. Только лишь стойкий несмываемый запах крови рассказывал без утайки о том, что совсем недавно здесь произошло. Под сценой стояло множество людей, не только охотников – все они, несмотря на очень позднее время и необходимость уже завтра возвращаться на рабочие смены, пришли сюда, чтобы услышать очередную речь Германа. Помимо его собственного голоса, тишину нарушали ритмичные оглушительные металлические удары, напоминавшие биение молота об наковальню – их издавал устаревший протез Германа, заменявший его правую ногу от самого бедра.

– Ровно месяц назад началась охота на зверолюдскую погань. В первые солы охотникам было нелегко. Мы встретились с сопротивлением, причём в лице не только с нашими врагами, но и заблудившимися и запутавшимися друзьями. Сам я никогда не забуду, как тяжело мне было приводить их в чувства, объяснять им едва ли не на пальцах, кто настоящий враг. Не все смогли быстро узреть и принять открывшуюся нашему взору истину: зверолюды предали человечество, и планировали это едва ли не с первых дней своего появления. Мы впустили их в свои дома, в свои семьи, в сердца. Для кого-то они стали друзьями. Для кого-то супругами. Кому-то даже ребёнком. Пока в одночасье они не вонзили в наши спины когти! – до этого говоривший спокойно старик, предаваясь воспоминаниям о минувших днях своей молодости, внезапно сорвался на вопль. – Начали геноцид человеческого вида! Нам пришлось бежать с родной планеты. И что же мы увидели здесь? Зверолюдскую погань, желавшую захватить и наш последний дом. И у них это едва получилось. Если бы только охотники не успели вовремя начать действовать, нас с вами уже не было бы в живых. Ровно месяц назад началась охота, в ходе которой пали не только наши враги, но и наши друзья. Но их жертва не была напрасна! Наконец, спустя тяжёлый для нас всех месяц, мы искоренили эту нечисть подчистую! Наша станция теперь принадлежит только нам, людям! Мы победили!

Элина, стоя на сцене вместе с Германом, могла хорошо разглядеть лица людей: кто-то действительно ликовал после этих слов, кто-то кричал, поддавшись порыву толпы, а кто-то очень вяло хлопал, боясь бездействием навлечь на себя взор других охотников. До начала охоты зверолюды и люди жили в подобии гармонии, хотя мир уже тогда был шатким из-за событий на Земле. Однако здесь не было чёткого разделения на два лагеря, на своих и чужих. Едва ли найдётся человек, который не имел ничего общего со зверолюдами. Много было и тех, кто весьма тесно общался с представителями их вида. Элина лично знала людей, которые строили с ними романтические отношения. Только этих людей не было среди толпы – именно о них Герман говорил, называя их «заблудившимися и запутавшимися». Их ждала весьма незавидная участь, ведь сношение со зверолюдом было тяжким преступлением в глазах Германа, которое не заслуживает и шанса на прощение. Была и четвёртая категория граждан ПСИ: те, кто сюда не явился вовсе, кому было слишком стыдно, для кого этот сол станет днём извечной скорби за то, что месяц назад они никак не помогли своим пушистым друзьям, заявившимся к ним на порог за укрытием. Выбрав когда-то бездействие, желая спасти собственные шкуры, теперь они видели последствия этого решения.

– Спасибо! – воскликнул старик, когда овации стали утихать. – Спасибо всем охотникам, что совершили этот великий подвиг ради всего человечества! И особенно я хочу выделить нашу ненаглядную Элину! – вздохнув, женщина с кокетливой походкой вышла к толпе и встала рядом со стариком. Ей самой было до жути противно, однако она обязана была сохранять улыбку. – Она показала себя самой способной среди способных и достойных. Не будет преувеличением сказать, что именно её сила, бесстрашие и смекалка стали тем самым главным элементом для свершения правосудия. Последним её великим деянием было вычисление местоположения пристанища врагов, которые, вы только представьте себе, пытались трусливо сбежать на не заправленном шаттле! Я ведь даже не поверил её словам, однако она убедила меня, а затем вместе с подчинённым ей отрядом перебила всю оставшуюся зверолюдскую погань, – кто-то взглянул на неё с осуждением, кто-то с восхищением. Но и от первых, и от вторых Элина чувствовала себя неуютно. – Но не будем больше тратить слов. В честь окончания охоты, вы, мои дорогие охотники и поддерживающие нас граждане, получите на завтрак самые изысканные блюда, какие только смогут приготовить наши повара из отловленных на этой охоте тварей. Такое лучше не пропускать, ведь кто знает, когда ещё нам удастся отведать столь изысканного мяса?

Уж в этом Герман точно не слукавил: мясо зверолюдов, слишком жёсткое и жирное в сыром виде, становится деликатесом в руках умелого повара. При всеобщей ненависти к их виду, данный факт просто невозможно отрицать. Как и то, что зверолюды, особенно их женская половина, имеет в крови одну из самых продвинутых технологий последнего столетия, дарующую невосприимчивость к тяжёлым болезням, в том числе бактериальной, грибковой и вирусной природы, а также весьма хорошую регенерацию – медицинские нанороботы. Отрастить конечность, конечно, они не способны, однако залечивать самые тяжёлые травмы в течение нескольких недель – без проблем. И, что самое лучшее, нанороботы могут запросто переходить от одного хозяина к другому через ту же кровь, начиная лечить уже новый организм.

В теле зверолюдов они выполняют немаловажную функцию: помогают с оплодотворением яйцеклетки, и без нанороботов зверолюд считается абсолютно стерильным. При этом они наследуются по материнской линии, почти в полном составе передаваясь первым родившимся у матери девочкам, а вот у мальчиков их почти что и нет. Ох, сколько же целебных машин находится в той маленькой зверолюдке, которую Элина спасла – сложно представить себе это количество! Она – настоящее сокровище на ножках! Женщина, всё ещё сомневаясь, что ей всё-таки делать дальше, никак не могла отделаться от этой мысли. Если выдать эту зверолюдку Герману, она однозначно ещё сильнее возвысится в его глазах. Вся станция должна будет носить её на руках, ведь имеющийся в мире запас нанороботов теперь является конечным – технология их создания, как и необходимое для этого оборудование – всё осталось на Земле, иначе говоря, было утрачено.

Да, Элина сглупила, поддавшись секундному порыву и дав детям шанс на спасение. Теперь стоит их этого шанса лишить. Охотники должны вот-вот отправиться на нижние этажи, чтобы добраться до последних зверолюдов. Ей же нужно пойти через технические тоннели, сославшись на то, что беглецы могут попробовать пробраться к шаттлам, как встреченная сегодня шестёрка. И тогда там она якобы случайно встретит этих двух детей и, скажем, убьёт при попытке побега. Репутация будет спасена, а сама она станет настоящей героиней!

– Почему же наша героиня стоит без движения? – Герман и сам употребил в отношении к ней это слово! Его речь давно подошла к концу, а собравшиеся люди стали расходиться по своим каютам. Элина даже этого не заметила, уйдя в размышлениях глубоко в себя.

– Когда мы двинемся на нижние этажи? – не терпелось ей осуществить задуманное.

– Охота окончена, – усмехнулся Герман, похлопав её по плечу и двинувшись к спуску со сцены.

– Стойте, как это? Там внизу ведь могли остаться зверолюды!

– Не остались. Я абсолютно уверен, что больше никого нет. Они были последними в списке граждан. Всё! Охота окончена.

Лицо Элины искривилось от раздражения и недоумения. Она только решилась разобраться с возникшей проблемой, вызванной её собственной слабостью, как судьба снова вынуждает её дать заднюю. Появляется ощущение, что некая незримая сила намеренно мешает ей, обставляя всё таким образом, чтобы лишить её шанса получить своё светлое и беззаботное будущее. Или, наоборот, пытается даровать ей таким образом некое спасение после всех совершённых её рукой убийств. Однако убить зверолюдов – всё ещё самый простой для неё выбор! Почему же ей всё мешает? Такое ощущение, что попытайся она прямо сейчас пойти к детям и прирезать их, окажется, что клинок и нож исчезли где-то по пути!

– Да разве это плохо? – заметил перемены в своей подопечной старик. – Сама охота была создана с целью отомстить за наших друзей и родных, погибших на Земле. То, что она закончилась, означает, что мы достигли заветной цели.

– Снова стать никем? Я не хочу снова быть «тоннельной крысой»! – пнула воздух Элина, думая, что же теперь ей делать. – Торчать в мерзких, жарких, влажных тоннелях солами напролёт, волоча жалкое существование пустышки! Я только вырвалась в люди! Это несправедливо!

– Ах, вот в чём проблема? – Герман захохотал, от реакции женщины. Её несдержанность и эмоциональность не являются для него чем-то необычным. Это просто её черты характера, которые, он в этом был уверен, и делали Элину лучшей охотницей. – Не стоит беспокоиться – теперь ты на моём личном счету. Хочешь себе повышение – будет тебе повышение. Даю тебе слово Германа.

«Слово Германа» – нерушимый закон на ПСИ. Герман никогда не нарушает данное им слово, даже если это становится ему невыгодным. Это действительно оказало на Элину благоприятный эффект, и она сразу перестала беспокоиться о том, что же ждёт её завтра. Раз уж Герман дал ей это слово, она может быть уверена, что всё-таки получит своё вознаграждение. Похоже, не придётся ей больше быть «тоннельной крысой», коей она являлась едва ли не с первого сола на ПСИ.

– Я… я воспользуюсь вашим предложением. Благодарю.

Элина отвесила поклон и поспешила удалиться. Она направилась прямиком в жилой отсек, позабыв про договорённость навестить детей. Она просто не могла себе позволить видеть их прямо сейчас, прекрасно понимая, что тогда точно совершит какую-нибудь глупость. Уже возле каюты она едва ли не бежала, обогнав людей, давно уже покинувших сцену. И только автоматическая дверь открывалась предательски медленно, затормаживая её возвращение в безопасное место.

Едва дверь закрылась, Элина спиной опёрлась об стену и соскользнула к полу, накрыв голову руками. Здесь, в одиночестве, ей больше не нужно притворяться, что ей не страшно. «Слово Германа» – однажды он дал такое слово, гарантируя смерть каждому, кто решится поспособствовать зверолюдам. Вопрос уже не в репутации – её собственная жизнь зависит от этих детей. Если их обнаружат и допросят, они же наверняка потянут за собой пощадившую их охотницу. И уже не Элина будет палачом на сцене, а некто-то другой перережет ей глотку за слабость. Её собственная жизнь теперь под угрозой!

– Не время паниковать! – со всей силы Элина забила себя по щекам, пытаясь вернуть себя в чувства. Остались красные следы, однако удары подействовали, и страх начал уступать своё место здравомыслию и хладнокровию. – Нужно рассуждать здраво! Что я могу сделать? Самое лучшее, для нас всех причём, это безболезненно остановить их сердца. Ну в самом деле, им не выжить на станции. Да и какой смысл их существования здесь? Жить в постоянном страхе за свои шкуры? Бороться за крошки пищи? Прятаться в тоннелях от взглядов прохожих? У них здесь нет никакого будущего. Конечно, ещё есть шанс, что кое-где спрятался напуганный зверолюд, чьего имени не было в списках колонистов, но разве от него много толку? Он свою жизнь защитить не сможет, не говоря уже о том, чтобы позаботиться о двух голодных ртах. Так что выход есть только один: им нужно подарить безболезненную смерть, особенно девочке, ведь если её поймают – запытают до смерти в попытках узнать о других выживших… и потащит она меня за собой на дно…

Женщина была слишком уставшая после длительного дня, проведённого на ногах. Кроме того, сказывались две охоты за сутки и недавний очередной приступ – она действительно была вымотана. Утро вечера мудренее – лучше отложить любые действия до завтра. Вряд ли зверолюдов обнаружат, скажем, до обеда, потому что все колонисты ПСИ слишком утомлены длинным солом, в том числе и «тоннельные крысы», рыскающие неподалёку от их убежища. Ей тоже стоит лечь в кровать и хорошенько отоспаться.

Глотнув несколько таблеток снотворного, чтобы кошмары не беспокоили её очередную ночь подряд, она разделась, вновь скинув окровавленную одежду в угол комнаты, и под душем хорошенько оттёрла кровавые следы со своей кожи. Для экономии времени зубы почистила она там же. Горячая вода хорошо расслабляла тело, и вскоре начали приходить первые признаки сонливости. Мысли о спасённых зверолюдах уходили куда-то в даль, точно сегодняшних событий не было вовсе. Только она успела обтереться и добраться до кровати, как упала на неё, моментально погрузившись в крепкий сон.

Снотворное подействовало прекрасно – никаких кошмаров сегодня не было.

***

– Доброе утро, пситы! – прозвучало по всей станции ранним утром оповещение. – В честь окончания охоты наши повара приготовили изысканные блюда, которые в 8:00 будут ожидать вас в наших столовых. Предложение ограничено – успейте отведать шедевры мясной кухни. Места и порции для охотников зарезервированы. Хорошего вам сола!

Поспать подольше не вышло, и Элина, нехотя, поднялась с кровати, обнаружив, что даже не забралась под одеяло, так и проспав всю ночь на покрывале. Хорошо, что в комнате всегда поддерживается оптимальная температура. Волосы уже успели обсохнуть – на голове творился настоящий бардак. Ещё не оклемавшись после резкого пробуждения, она добралась до ванной комнаты, где и начала приводить себя в порядок. Только через почти что час она отскочила от зеркала, уронив премиальную тушь на пол: перед её глазами словно промелькнуло двое маленьких зверолюдов. Она тут же оглянулась, и даже обошла всю свою каюту – ни следа вчерашних детей. Значит просто показалось. Однако же Элина наконец вспомнила, что вчера всё-таки натворила.

– Агрх! Кто меня вообще дёрнул вмешаться? Дала бы им лучше умереть! Но нет же, я им решила помочь, и что теперь? Я теперь ответственна за них? Да с какой стати, а? Просто не буду ничего делать – пусть сами решают, как им выживать! Захотят – сбегут! Не захотят – пусть помирают здесь! Мне это не важно!

Элина взглянула на своё отражение в зеркале. Так и не закончив с косметикой, выглядела она сейчас страннее обычного. Однако внимание привлекало её собственное тело, которое она так и не скрыла за одеждой после ночного душа – нетипичная женская фигура с крепкими и сильными мышцами. Подкожного жира почти не было, что сказывалось и на малом размере груди – настоящее оскорбление её гордости. Не любила она своё отражение, видя в нём только лишь недостатки. Это тренированное тело – не её выбор, а необходимость. Оно развилось само по себе как результат постоянной борьбы за свою жизнь, ещё когда она жила на Земле. Все свои годы, что Элина только помнила, она провела в постоянных драках: сначала за еду и мелкие вещички, которые норовили украсть все, кому не лень, а затем и на ринге в подпольных боях. Это именно то, что она умела лучше всего – драться. И она бы врагу не пожелала такой участи.

– Будь мы на Земле, у них был бы шанс сбежать, но здесь, на Марсе, пешком им никогда не дойти до других станций. Эх, если бы я только не заикнулась о шаттлах, и дала бы зверолюдам сбежать… Но нет, на шаттле не хватит топлива долететь до другой станции – эти идиоты бы просто угробили и себя, и детей. Значит им нужно забрать транспортёр, багги, что угодно! Но даже так им просто не хватит еды, чтобы проехать тысячу километров… И снова всё упирается в нехватку топлива. А если транспортёр сломается по пути или попадёт под бурю? И всё-таки самое простое – умертвить.

Закончив наконец с косметикой, приведя голову в порядок и одевшись, Элина начала готовиться к выходу. Если не поторопиться, она опоздает на завтрак. По привычке она захватила с собой ножны со своим излюбленным ножом и кинжалом Германа, не забыла в этот раз забрать и свой ингалятор, так как приступы случаются всё чаще и чаще, едва ли не каждый сол. Сомневаясь, как стоит поступить с детьми, она забрала с собой всю упаковку таблеток снотворного.

Герман обещал изысканные блюда в честь завершения охоты. В каком-то смысле, он не соврал: повара действительно постарались на славу, накрывая столы. Однако абсолютно каждое из блюд оказалось мясным, и нетрудно догадаться, чья именно плоть была использована как главный ингредиент. Некоторые блюда содержали в себе сырое мясо со всё ещё сохранёнными нанороботами, если они вообще там были, ведь самцы, как и рожавшие самки, их почти не имеют. В других же блюдах использовали обжаренное и обработанное мясо – в этом случае ни о каких нанороботах речи уже не идёт. Зато именно такая пища будет по-настоящему изысканной, как по вкусу, так и по питательности.

К моменту, когда Элина сюда добралась, люди уже разобрали большую часть блюд. Охотники отдавали предпочтение сырому мясу, продолжая верить, что оно способно даровать им силу, а простые граждане, напротив, выбирали только хорошо обработанное, стараясь не думать о том, из кого это было приготовлено. Порция для Элины была выбрана индивидуально согласно её предпочтениям в прошлом. Увы, пытаясь произвести впечатление на Германа, ей, разумеется, досталось блюдо, причём большая порция, с сырым мясом всем известного происхождения. Выбрать что-то другое она не смогла – Герман без устали наблюдал за ней, точно догадался о её проступке и теперь следит.

На самом же деле, она ненавидела сырое мясо, особенно принадлежавшее зверолюдам, и уже заранее понимала, что через пять минут окажется в туалете, где будет, суя пальцы в горло, вызывать рвоту и освобождать желудок. Впервые она попробовала подобную «пищу» в первые солы охоты – это был тот самый зверолюд, которого она лично лишила жизни. И хотя совпадение это маловероятное, а врачи настаивают на посттравматическом синдроме, она чувствовала, что причина её приступов, галлюцинаций и бреда, впервые начавшихся две недели назад, кроется именно в плоти зверолюда. Её словно отравили в наказание за совершённое деяние.

Вдвойне противнее было из-за того, что остальные колонисты с удовольствием употребляли приготовленные блюда. С одной стороны, их можно понять: «живительная сила» в сыром мясе и изысканный вкус в приготовленном. Но с другой стороне, мясо принадлежит разумным существам! Как этим можно в принципе наслаждаться? Не успела она сама вкусить свою порцию тартара, как рвотные позывы начали подступать. Вкус показался ей подозрительно знакомым.

– Нравится? – радостно спросил её Герман, усевшись рядом.

– Разумеется. Вкус победы, как никак! – Элина тут же сориентировалась и натянула довольную улыбку.

– Рад, что тебе пришлось по вкусу. Этот кусок, к слову, той зверодевки[1], чьё сердце ты пронзила моим, вернее, уже своим кинжалом, – Элина едва не подавилась, и глаза её расширились в ужасе, который Герман, из-за её улыбки, принял за удовлетворение. – Прочувствуй этот вкус, эту кровь. Это вкус победы! Её сила теперь принадлежит тебе! Искренне надеюсь, ты теперь довольна?

– Очень… – женщина еле сдерживала рвотный рефлекс. Теперь ей приходилось тратить силы, чтобы не выдать своего отвращения. Вот, почему вкус показался знакомым – она ведь слизала кровь с кинжала.

– Чудно. Ешь, а я пойду в свои покои.

– Могу я… взять порцию с собой?

– А-ха-ха! Конечно! Как никак без тебя этот завтрак бы не состоялся!

Герман ушёл, и Элина тут же отставила тартар к остальным подносам, взяв хорошо прожаренный стейк примерно того же объёма – женщина, стоявшая на раздаче блюд, строго следила за этим. Она заменила также и второе сырое блюдо, не решаясь проверить, кому всё-таки принадлежало оно. Пока буфетчица на неё не смотрела, она кидала в карманы и всякую мелкую закуску, которой могла бы набить живот. Разумеется, забрала она и пару бутылок воды. Завернув еду в пакет на вынос, какой колонисты часто использовали, когда спешили на свои смены, она выбежала из столовой и первым же делом направилась в уборную. В этот раз она даже не проверяла, был ли здесь кто-то – едва успела упасть перед туалетом на колени, содержимое живота тут же вышло наружу, и даже не пришлось совать пальцы в горло. Затем она выпила немного воды и снова спровоцировала рвотные позывы, чтобы полностью очистить желудок. Одна бутылка целиком ушла только на этот процесс.

От аппетита не осталось и следа, хотя голод наверняка будет давать о себе знать ещё весь сол напролёт. Наконец успокоившись, женщина вновь умылась, стараясь случайно не смыть с себя косметику, и, закинув в рот несколько мятых жвачек, пошла в сторону топливного отсека. Именно туда, а вернее в расположенный неподалёку технический тоннель, она вчера направила детей. «Тоннельные крысы» редко там появляются, так что это достаточно хорошее место, чтобы спрятаться.

Перед тем, как открыть потайную панель в стене, Элина снова взяла несколько мятных жвачек себе в рот. Хотя и не у всех, но у многих зверолюдов отличное обоняние, многократно превосходящее человеческое. Наверняка вчерашняя шестёрка зверолюдов в разгаре жаркого спора, из-за которого и не смогли расслышать приближение охотников, учуяли человека поблизости, и потому дали тревогу. Унюхать запах плоти сородича для них плёвое дело. И если дети ощутят из её рта запах зверолюда… тогда точно не останется других альтернатив, кроме как избавиться от них, ведь она никогда не добьётся их доверия.

При помощи своей портативной клавиатуры она открыла потайную дверь, расположенную за одним из топливных баков, и быстро прошмыгнула в тёмный коридор, освещаемый лишь парой слабых лампочек. Вокруг были трубы, причём пока одни покрывались инеем – на других скапливался конденсат. Что в этих трубах она не знала – Элина отвечала за электротехническую составляющую станцию, много раз получив удары током во время своей работы. Иногда коллеги, другие «тоннельные крысы» шутили, что компонентов не хватает именно из-за её неаккуратности и незнания, что приводило к частым поломкам – на деле всему виной прекратившиеся с других станций поставки! Её стезя, проводка и электрические коммуникации, находились в основном под решётчатым полом, хотя часть приборов были выведены на уровень глаз. Пройдя ещё дальше по коридору, она дошла до того самого помещения, куда должны были прийти дети. Освещено оно было куда лучше. И конечно же всюду контейнеры – как всегда полно ящиков. Ещё и бочки из-под топлива, опорожнённые «тоннельными крысами», которые пытались в своё время использовать его для перегонки самогона. Отсюда вела ещё одна дверь, отпираемая только с этой стороны, так что никто не смог бы сюда войти.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она негромко. – Я пришла поговорить. У меня с собой еда.

Ответ последовал не сразу. Элина уже начала думать, что зверолюды каким-то образом умудрились свернуть не в то помещение, что в принципе невозможно из-за того, как на этом участке установлена вентиляция. Едва она хотела сделать шаг к запертой с её стороны двери, ведущей в другой коридор, как вскрытая жестяная банка выкатилась на путь, а следом за ней вышла и та самая вчерашняя девочка. Её брата нигде не было видно.

– Еды? – зверолюдка выглядела удивлённой. – Ты принесла нам еды?

– Да, хотя есть множество «но». Это единственное, что можно было достать – до полудня ничего другого готовить не станут.

Освещение всё ещё тусклое, но оно было куда лучше, чем в технических коридорах. На свете ламп Элина наконец могла достаточно хорошо разглядеть девочку, всё ещё боявшуюся довериться человеку, и потому она, медленно приближаясь, держала наготове кем-то забытую отвёртку. Подвид определить было трудно: с учётом размеров, скорее, кошка, но окраска тигровая, огненно-рыжая. Учитывая её мать, можно посчитать её чистокровной тигрицей. Ростом девочка немногим выше метра. Как у всех зверолюдов, её нижние лапки были звериными, с приподнятой пяткой, и наступала она на решётку босиком только носочком, что наверняка причиняло ей боль. Верхние лапы – гибридные, покрытые шерстью, имеющие скрытые маленькие тигриные коготки, однако на лапках по пять пальцев, формирующих подобие человеческой кисти для удобной хватки, но при этом с тёмными подушечками на каждой фаланге и ладошке.

Элина ещё не успела адаптироваться к такому освещению, потому подметить больше деталей не удавалось. Сложности также добавляло и то, что девочка продолжала медленно подходить к Элине, при этом спрятав за спиной отвёртку, которую Элина якобы не заметила в первые секунды.

– Только попробуй, – процедила сквозь зубы женщина, демонстративно потянувшись к собственному оружию.

Действительно, как они могли доверять друг другу? Сейчас единственная, кто знает об их существовании – Элина. А дети – единственные, кто могут утянуть её на дно. Вот только они ещё слишком малы, чтобы понимать концепцию мира, а вот у Элины уже порядком жизненного опыта. Потому именно она решила сделать первый шаг: отстегнув пояс с ножнами, она медленно положила его на пол и оттолкнула в сторону коридора, из которого пришла.

– Я безоружна. Теперь убери-ка отвёрточку.

– Ты всё ещё сильнее меня! – не унималась девочка, доставая инструмент из-за спины.

– Вот именно. Потому не провоцируй за зря. Не в твоём случае торговаться. Убери.

Хвост зверолюдки дёргался из стороны в сторону, выдавая её сильное напряжение. Действительно, даже будучи вооружённой ножами, девочка не смогла бы ничего сделать опытной охотнице, даже оцарапать не удастся, и они обе это понимали. Неприятно это осознавать, но зверолюдка в очень невыгодном положении, и ей придётся довериться человеку. Нерешительно девочка всё-таки откинула отвёртку в сторону, исподлобья глядя на Элину.

– Славно, – улыбнулась Элина, сложив ладошки возле своего лица.

Добившись хоть какого-то уровня взаимопонимания, Элина принялась свободно расхаживать по помещению, чем напрягала зверолюдку, отошедшую из-за страха в тень. Передвигая ящики поближе друг к другу, она формировала подобие стола с тремя сидячими местами. На стол она положила пакет с продуктами и принялась его разворачивать. На бумажные тарелки тут же легли ломтики хлеба с сыром и несколькими кружками сырокопчёной колбасы всеми известного происхождения, а рядом в такой же бумажной посуде заняли своё место два мясных блюда. Затем следом появилась литровая бутылка воды и одни единственные столовые приборы.

Нерешительно зверолюдка всё-таки подошла поближе к столу и принюхалась. Но следом тут же отпрыгнула, выпуская свои тоненькие коготки. На её мордочке мгновенно возник оскал:

– Смеёшься над нами? Мы тут с голоду помираем, а ты суёшь нам мясо сородичей!?

Элина знала, что так всё и будет. Это, пожалуй, самая нормальная реакция на мясо разумного вида – именно её так не хватает другим колонистам станции, с удовольствием уплетающих за обе щеки подобный деликатес. Она даже злиться не будет на девочку.

– Не в вашей ситуации выбирать, – саркастично заметила она, скидывая с сырного сэндвича сырокопчёную колбаску на бумажную посуду. Мех зверолюдки распушился от гнева. – Таков закон улиц: дают – бери, бьют – беги.

– Я не стану это жрать!

– Твоё право, – усмехнулась женщина, откусывая свой сэндвич – сама она порядком проголодалась, а ведь впереди ещё длинный рабочий сол. – Не хочешь – не надо. Вот только о брате подумай. Ты, может, ещё протянешь без еды пару солов, а он как? Проживёт ли ещё сутки? Сдаётся мне, он должен быть куда старше, чем выглядит. Не голод ли на нём так сказался?

– Я не стану это жрать, – снова проворчала зверолюдка, всё же садясь за импровизированный стол напротив Элины, но не прикасаясь к еде.

– Да плевать, – безразлично Элина отвела взгляд.

Женщина только сейчас вспомнила про снотворное у себя в сумочке, которое хотела подкинуть в истолчённом виде в блюда. Однако теперь она снова сомневалась в том, что это стоит делать – в любом случае подсыпать лошадиную дозу снотворного поздно. Это оказалось очень сложным для неё выбором, и она хотела возложить его на судьбу. И так уж сложилось, что сама судьба словно намеренно не даёт Элине избавиться от этих детей. Может, так и должно быть? Может, ей суждено им помочь? Звучит достаточно бредово, однако человеческому мозгу свойственно искать закономерности, и её планы по избавлению от этой обузы каждый раз нарушается, как ей казалось, неспроста.

– Вечером попробую занести что-нибудь нормальное, но ничего не могу обещать. Если брат тебе дорог, ты скормишь ему всё и умолчишь о природе мяса.

– Да он по запаху всё поймёт! От этого… мяса… за милю несёт.

– Где он, кстати? – Элина вновь взглянула на зверолюдку, выглядевшую сейчас слишком поникшей со своими опущенными ушками. Глаза у неё были на мокром месте, и смотрела она куда-то в темноту помещения, где наверняка и притаился её братец.

– Спит… ты права, ему нужно поесть… но пока пусть поспит.

– Уверена, что он спит?

Зверолюдка бросила злобный взгляд на женщину, а затем снова принялась глядеть в темноту. Будучи тигрицей, она прекрасно видела в темноте, и могла наблюдать за пульсацией бинтов на груди мальчика. До тех пор, пока эта пульсация будет продолжаться, она может быть уверена, что сердце брата продолжает биться.

– Я могу задать вопросы? – спросила зверолюдка через несколько минут тишины, нарушаемой только лишь хриплым сопением, раздававшимся из тёмного угла.

– Только если научишься вежливости.

– Пожалуйста? – на самом деле, девочка не видела ничего дурного в том, чтобы проявлять неучтивость и наглость, особенно учитывая, кто всё-таки сидит перед ней. Элина с самодовольной улыбкой кивнула. – Почему вы нас едите?

– Помимо того, что вы вкусные? – зверолюдка зашипела на такой ответ. – Следи за манерами, сладкая.

– Ты мне угрожаешь!

– Просто пыталась пошутить, – фыркнула женщина, усмехаясь с надутых чёрных губок зверолюдки. – Тебе известно, что зверолюды стерильны? В смысле, полностью. Вы не можете дать потомство ни от человека, ни от другого зверолюда. Человек тоже не может забеременеть от зверолюда. У вас просто ненормальное ДНК – штампуя вас в лабораториях, никто не заботился о том, как вы будете размножаться. Да вашему Создателю это и не нужно было – зачем деньги терять, правильно?

– Теперь ты будешь унижать нашего Создателя?

Для зверолюдов образ Создателя был центральным в их культуре. Обращались к нему не иначе как «Создатель», не смея употреблять даже имени его вслух. Этот человек был именно тем, кто произвёл на свет новую искусственную форму жизни, имевшую человеческий интеллект и разум. Одни его благотворят за то, что он даровал им жизнь. Другие его презирают за то, какую жизнь он им даровал. Однако и те, и другие, чтут его, уважают или боятся, возводя его в некий святой статус, хотя тот и был обычным человеком.

Мотивы Создателя утеряны в истории, однако факты таковы, что зверолюды были созданы рабами, лишёнными собственных желаний, воли и мечтаний. Они существовали лишь ради своего хозяина, которого любили всем сердцем. Прикажи хозяин зверолюду работать, и он будет работать до потери пульса. Прикажи оберегать, и зверолюд об стенку расшибётся, но спасёт в любой ситуации. Прикажи умереть, и послушный зверолюд смиренно спросит лишь о желаемом способе. У них был разум, бесспорно, но самосознание находилось на зачаточном состоянии, и воля их им не принадлежала. Во всяком случае так было у «Первого поколения» зверолюдов, созданных в лабораториях. Все последующие поколения, произошедшие от первого естественным путём (деторождением) начали приобретать всё больше и больше самосознания. У них стали появляться собственные желания и мечты. В конечном итоге у них возникла своя собственная воля. Было ли это запланировано или нет – в истории не осталось упоминания. Так либо иначе, именно Создатель, ответственный за появление первых зверолюдов (куда более сильных, быстрых, ловких, умных, развитых, способных, нежели люди), обрёк человечество на гибель.

– В общем, – продолжила Элина, – отвечая на твой вопрос… Вы стерильны по природе, и у вас есть, вернее было, только два возможных способа обзавестись потомством: либо идти в лабораторию, где занимаются искусственным оплодотворением, либо… получить нанороботов, которые, ко всему прочему, не только способны сами соединять половые клетки двух существ друг с другом, но затем сами передаются по материнской линии девочкам, ведь именно в их телах происходит зачатие. Когда нанороботы только появились, их стали вкалывать всем желающим зверолюдкам. А желающих было хоть отбавляй, ведь люди, которым принадлежала воля раба, увидели в этом возможность подзаработать, продавая их потомство! – Элина с хлопком ударила себя по колену ладонью, пугая девочку. – Сами себе могилу выкопали! Стоит ли говорить, что рабочих мест стало ещё меньше, а обычным людям стало жить только хуже? Именно в этих нанороботах и кроется причина, почему на вас охотятся. Технология дорогая, да и утраченная, а нанороботы, едва в желудке оказываются, начинают служить новому носителю, излечивая уже его раны и болезни, и даже оттягивая старость. Так что ты, моя сладкая, на вес золота, – всякий раз, когда Элина называла её «сладкой», зверолюдка, пугаясь двусмысленности этого слова, бросала на неё злобный взгляд. – Надеюсь, ответ исчерпывающий. Ещё вопросы?

– Почему вы объявили на нас охоту? – это был второй из двух главных вопросов, которые мучали зверолюдку весь последний месяц. Никто из её окружения не отвечал ей, считая её слишком юной для этого. Теперь же ни одного взрослого не осталось, а она так и осталась в неведении, не понимая, почему членов её семьи отлавливают одного за другим, а затем убивают и поедают. И пускай в поедании появился некий смысл, хотя всё ещё оставаясь ненормальным, причина охоты ей не ясна.

– Потому что ваш вид стёр с лица Земли человечество.

Улыбка сошла с лица Элины, и её взгляд невольно бросился на оставленный в коридоре пояс с ножнами. Действительно, существо перед ней ответственно за огромное множество жизней. Зверолюды хладнокровно убили столько людей… можно было бы это попытаться оправдать борьбой за свободу, только вот люди и сами работали над тем, чтобы освободить своих бывших рабов. И уж тем более не было никакого смысла устраивать тотальный геноцид человеческого населения, который никоим образом не имел к рабству никакого отношения.

– А причём тут мы? – недоумевала зверолюдка.

– В смысле «причём»? Именно твой вид ответственен за это, – скрипя зубами и тыкая пальцем в грудь зверолюдки указал человек.

– А причём тут мы? – зверолюдка намеренно выделила интонацией последнее слово. – Мои родители, как и вы, покинули Землю задолго до восстаний, потому что хотели мира.

– И что с того? – Элина недовольно скрестила руки на груди.

– А я так и вовсе марсианка и не имею никакого отношения к Земле. Разве мы с братом виноваты в том, что случилось на вашей планете?

Парировать было попросту нечем. Ребёнок действительно не может нести ответственность за дела предков, тем более столь давних. И хотя со стороны зверолюдки это была явная манипуляция, попытка проникнуть в голову и вызвать расположение к себе, Элина и сама иногда задумывалась об этом, особенно в первые солы охоты. А затем отреклась от этих мыслей, когда охота превратилась в способ создать себе имя. В конечном итоге, именно повышение качества собственной жизни и стало для Элины главной причиной для участия в безумной охоте.

– Рюу! – вскрикнула вдруг девочка, подскочив из-за стола, едва Элина только хотела что-то сказать.

Женщина повернулась в ту же сторону, что и зверолюдка, и увидела, как из темноты медленно выходит вчерашний мальчик. Он очень аккуратно перебирал своими маленькими ножками, постоянно поддерживая равновесие, используя скользящий по полу полосатый хвост – при росте мальчика чуть ниже метра, его хвост казался даже длиннее него самого. Шёл он так, словно вот-вот упадёт, причём вчера походка была куда увереннее – он ещё сильнее ослабел. Его мех покрылся ещё большим количеством грязи и колтунов, а бинты на груди и вовсе окрасились в красный, и они без устали пульсировали в такт его сердцебиения. Из-за того, как располагалось освещение, Элина могла увидеть впалую грудную клетку с несколькими буграми по краю – за ними явно пряталась страшная рана, несовместимая с жизнью. И всё же вот он перед ней, живой, идёт на собственных ножках.

Девочка подбежала к брату и тут же схватила его под плечи, помогая ему дойти до стола. Сейчас Элина могла очень хорошо увидеть разницу между ними. В самом деле, она бы никогда не подумала, что эти два зверолюда – родственники. Если девочка была огненно-рыжей тигрицей, то братец, напротив, имел ДНК бенгальского тигра. Он был куда ниже сестры, доставая ей только до плеч, да и намного худей, и даже мех его осел, обволакивая тело и делая тигрёнка визуально меньше. Его мордочка не выражала никаких эмоций, а уши застыли в одном и том же положении – либо от шока после пережитого, либо от полного истощения организма. В какой-то момент оба ребёнка одновременно взглянули на Элину, и она смогла увидеть различие даже в их глазах: если у девочки они сверкали золотом даже при свете слабых ламп, и в них читались боль, страдание и страх, то у мальчика они были тусклыми, тёмно-синими, словно бездонные океаны, и при этом такими уставшими и отрешёнными, точно он не воспринимает ничего из происходящего. К тому же, его зрачки были кошачьими, в виде узких щёлочек, едва раскрывшись даже при плохом освещении. Единственное, что было общего между детьми, это их анатомия: у мальчика, как и у сестры, были звериные нижние конечности и гибридные верхние.

– Надо покушать, Рюу, – девочка усадила брата за стол подальше от Элины, и сама села между ними, придерживая брата за плечо. – Я закрою тебе носик, а ты покушаешь, хорошо?

Мальчик ничего не ответил, а только кивнул в знак согласия. Разум, похоже, всё ещё был при нём, хотя истощение и привело к остальным последствиям. Прикрыв брату носик одной лапой, девочка принялась кормить его другой, давая ему очень маленькие кусочки, чтобы случайно не перегрузить оголодавший желудок. Она не стеснялась давать ему сыра, овощей, грибов и даже мяса, о происхождении которого знала. Мясо зверолюдов очень питательно и прекрасно усваивается организмом – в его случае это чрезвычайно важно. Время от времени она позволяла ему отпить из пробки бутылки немного водички.

Наблюдать за потреблением мяса было до жути противно, и Элина предпочла отвернуться, чем вызвала недовольство у зверолюдки, у которой не было лишних лап хотя бы на то, чтобы закрыть собственный нос и не ощущать запаха приготовленного сородича. Ей приходилось отчаянно бороться с рвотными позывами без возможности элементарно отвернуться, ведь её брат не в том состоянии, чтобы поесть самостоятельно.

– На самом деле, – пытаясь отвлечься, заговорила девочка, – он не чувствует ни вкусов, ни запахов. Он даже не понимает, где находится и что происходит. Он слишком слаб для этого. Я просто не хочу, чтобы это отложилось в его подсознании.

Наблюдая за этим, Элина вновь задумалась о смысле слов девчонки. Действительно ли зверолюды заслужили кары за дела своих земных сородичей? У неё самой не было никогда такого же родственника, который бы так заботился о ней. Нет, конечно, у неё были воспитатели, которые давали ей кров, пищу и образование, однако они никогда не беспокоились о ней по-настоящему – только выполняли свою минимально необходимую работу. Настолько минимальную, что за ту же пищу ей приходилось драться. В ней просыпалась даже какая-то зависть к подобным отношениям между братом и сестрой.

– Меня зовут Элина, – произнося эти слова, она наконец осознала, что ей не хватит сил из жалости убить этих детей.

– Элина?

Конечно же, зверолюды знали имя знаменитой охотницы, прославившейся своими быстрыми и смертоносными ударами. Знали лишь из подслушанных слухов, ведь никто доселе не уходил от неё живым. На самом деле, такому человеку не стоит доверять, да разве есть выбор?

– Меня зовут Астра, – зверолюдка отвернулась к брату, словно боялась смотреть в глаза охотнице. – А его зовут Рюу.

Мальчик неожиданно замычал, отталкивая лапой вилку. Его ротик открылся, и оттуда послышались какие-то хрипы, которые Элина не была способна разобрать как минимум потому, что мальчик говорил на другом языке, причём издавал отдельные звуки, которые устройство перевода[2] не могло опознать.

– Ладно, – закатила глаза девочка, поднося к его пасти вилку. – Его зовут Ямада. Ему не нравится, когда его зовут по имени – только фамилия. Казалось бы, Рюу – значит дракон! А он к фамилии нашего папаши привязался.

– Вы знаете зверолюдов, которые могли бы о вас позаботиться?

– Тебе виднее, – съязвила Астра, скривив мордочку в отвращении при каждом своём слове. – Если ещё кого-то не убила – тогда может быть. Одни мы остались, что тут не понятного? Стали бы мы тебя дожидаться, если бы было куда податься?

– Не испытывай моё терпение, – мягкость в голосе Элины исчезла: стоило ей только проявить слабость перед этой зверолюдкой, как та начинала дерзить. Девочка, фыркнул, демонстративно отсела чуть подальше, однако грубое слово сказать не рискнула. – Я очень рискую, сидя здесь и болтая с вами, так что, сладкая, будь благодарна за это, тебе ясно?

Астра взглянула на Элину исподлобья, но ничего не ответила.

– Ладно, мне ещё весь сол горбатиться. Я ухожу, – Элина встала изо стола и сразу же пошла к выходу, не оборачиваясь на зверолюдов: ящик, на котором сидела Астра, заскрежетал по металлу, когда она поднялась вслед за женщиной. Говоря сама с собой, Элина добавила шёпотом: – И почему только с этой зверодевкой всё так сложно?

В спину ей тут же ударило что-то мягкое и лёгкое. Она резко обернулась, и глаза её налились кровью от захлестнувшей её ярости. Она была уверена, что Астра попыталась напасть на неё со спины – самая глупая ошибка, однозначно последняя в её жизни. Спускать такое Элина точно не собиралась. Однако, обернувшись, девочки рядом с собой она не обнаружила: Астра продолжала стоять рядом со столом, гневно маша хвостом из стороны в сторону и держа в лапах кусок хлеба, сдавленного и вытекавшего подобно пасте меж её пальчиков, судорожно сокращавшихся и оголявших малюсенькие коготки. Под Элиной лежал кусок хлеба, сыра и колбасы – части сэндвича, который прилетел ей в спину.

– Не смей звать меня зверодевкой! – злобно прошипела девочка, а затем ещё и закряхтела, пытаясь зарычать, да только у неё не вышло – смогла выдавить лишь хрип. – Никогда не смей!

– Очень глупо.

Подобрав с пола свои ножны и достав оттуда свой старый заострённый нож, Элина очень быстро сократила дистанцию до детей. Астра попыталась отодвинуть брата, но тот точно прирос к своему стулу – настолько он ослабел, когда его желудок начал работать, отняв у организма последние силы. Тогда девочка сама всклочила на стол перед ним, вновь расставив в стороны свои лапки, как она это сделала вчера вечером, и злобно зашипела на приближавшегося врага. Вот только охотницу не обманешь: в каждом её нервном подёргивании Элина чуяла захлестнувший зверолюдку ужас.

Охотница держала свой острый кухонный нож наготове, опустив его лезвием вниз и от себя. И когда до зверолюдки ей оставалось каких-то полшага, всего лишь переступить через этот импровизированный стол и избавиться-таки от наглых созданий, она замахнулась своим оружием. Зверолюдка вскрикнула, зажмурилась в страхе от скорой кончины, однако же с места не сдвинулась, продолжая закрывать собой брата. Каким же было её удивление, когда лезвие вонзилось не в её плоть, а в деревянный ящик. Открыв широко глаза, она взглянула на смертоносное орудие, на рукоятке которого до сих пор оставалась чья-то кровь. От страха девочка была в силах сказать хоть что-то осмысленное. Элина же дожидаться не стала: оставив в покое своё излюбленное оружие, она развернулась и зашагала обратно к двери, попутно надевая на себя свой пояс. Нутром она чувствовала, что стоило бы обернуться, чтобы поймать возможно уже летевшее в неё оружие, однако же только её спина глядела на зверолюдку, косившуюся на нож, что был способен пронзить грудную клетку девочки насквозь.

– Если я назову тебя зверодевкой снова, кидай в меня это. Взамен на это оружие я прошу у тебя обоюдного уважения. Подумай об этом.

***

Живот зверолюдки урчал с каждой минутой всё громче и громче, а носик сходил с ума от аромата тёплой кухни. Сама она уже едва ли не захлёбывалась своей слюной, однако ни один кусочек хлебушка не коснулся её языка. Отрезая новеньким ножиком кусочек мясного рулета, названия которого она даже не знала, и нанизывая малюсенькую порцию еды вилочкой, она кормила своего братца, еле-еле смыкавшего свои челюсти. Следовало бы измельчить пищу, чтоб ослабший и оглодавший желудок мог её лучше усваивать, да только нужного инструмента под рукой не нашлось, а делать это своими зубами было не только мерзко, но и противоестественно, учитывая, чьё именно мясо использовалось в диковинном блюде. Однако тигрёнку необходимы именно высокобелковые продукты, учитывая его серьёзную травму, и девочке приходилось его кормить вот уже на протяжении двух часов подряд: она знала, что слишком много еды после длительного голода может быть смертельным, но не знала конкретно, что это значит.

– Рюу, – заговорила она, отправляя в его пасть очередную вилочку с несколькими граммами мяса, – всё будет хорошо, ладно?

Ответа, разумеется, не последовало: Астра не сомневалась, что её брат слишком слаб не то, чтобы говорить, но даже чтобы элементарно помыслить о слове, так что она даже не рассчитывала получить ответ. Кроме того, она не могла исключать, что он, может быть, вообще никогда не заговорит, даже если они выберутся отсюда – слишком велик будет урон на психику после пережитого. Она бы и сама замкнулась в себе, не проронив больше ни слова, да только не имеет на это права: уже сейчас шансы на их выживание призрачны, но без неё Рюу однозначно пропадёт.

– Я сделаю всё, что нужно, – голос девочки задрожал, – только дыши, пожалуйста, братик. Не умирай.

Очередной кусочек пищи попал в медленно жующую пасть мальчика. Глаза Астры стали влажными, и она прилагала усилия, чтобы сдерживать всхлипы и плач. Делать это было трудно, особенно когда она замечала, как сердце под его бинтами пропускало очередной удар, рискуя больше не запуститься вновь.

– Живи, хотя бы ради меня, братик, пожалуйста. А я обо всём позабочусь. Всё будет хорошо.

*Примечание [1]: традиционными существительными в обращении к гибридам людей и животных являются слова «зверолюд» (обычно для обозначения самцов, хотя может использоваться для обозначения всего вида) и «зверолюдка» (исключительно для обозначения к самкам), и они никак не характеризуют возраст. Существительное «зверодевка» является исключительно разговорным, грубым и оскорбительным словом, призванным унизить самок зверолюдов – зверолюдок*

*Примечание [2]: устройство перевода – небольшой имплант площадью менее двух квадратных сантиметров, встраиваемый в правый или левый висок вместо части кости. Частично выглядывает из-под кожи. Переводит любую информацию (зрительную и слуховую) на понятный для носителя импланта язык. Хотя и получило значительные улучшения со времён начала 21 века, до сих пор имеет ряд недостатков, затрудняющих коммуникацию. Например, перевод имён: необходимо чётко произнести «меня зовут…», чтобы имя не пыталось переводиться*

Факт о лоре: Зверолюды были созданы компанией Cloned Tale в качестве услужливых рабов для людей. Они были разумны, осознавали происходящее, почти как сами люди, но были лишены собственной воли. Удовлетворённость хозяина, ради которого зверолюд был выращен, являлась высшим приоритетом. Ради своего хозяина зверолюд был готов совершенно на всё, любя его настолько, что без хозяина зверолюд рисковал умереть от тоски.

Всё изменилось, когда зверолюды получили возможность размножаться половым путём, а не только в стенах лабораторий. Все последующие поколения зверолюдов уже не имели столь сильной привязки к человеку, и постепенно начинали обретать собственную волю. Разумеется, статус рабов был им не по нраву.

Новые заботы

Работа в технических тоннелях – то ещё удовольствие. Нормального освещения нет, а это, разумеется, сказывается на зрении. Запах сырости и плесени пропитывает не только нос, но и одежду. И сложно представить, какого зверолюдам, извечно отказывающимся от всякой обувки, когда их лапы ступают на решётчатый пол, который приводит в негодность даже специальные ботинки с металлической подошвой. И всё же этот сол Элине придётся отработать в треклятых тоннелях. Как обещал Герман, это действительно была её последняя здесь смена, и от неё требовалось только отчитаться обо всей проделанной работе, да сдать выданное ей ранее имущество. Однако же это заняло у неё всё время до самой ночи.

Вопреки хоть каким-то ожиданиям, другие «тоннельные крысы» не устроили никакого прощального праздника, и даже открытку не подписали. Сложно их винить: они все друг с другом толком-то не знакомы, и пересекаются либо случайно, либо чтобы поругаться за плохо проделанную работу, а работа у всех была плохой, ведь не хватало ни комплектующих, ни оборудования, ни запчастей для ремонта этого самого оборудования – вот такой вот зацикленный круг. А краулер, огромный транспорт, курсирующий между разными станциями и перевозящий грузы на продажу, к назначенному времени не явился вовсе, точно его капитан испугался охоты. Если краулер не приедет в ближайший месяц, рискует выйти из строя уже система воздухообмена – в лабораториях на нижних этажах она уже отказала.

С финальным отчётом Элина так забегалась, что едва успела на ужин, а затем ей вновь пришлось возвращаться в «нору тоннельных крыс» – место, где распределялись задачи между всеми ремонтниками. Именно в этот момент, пока никто не видит, ей удалось незаметно украсть одну из клавиатур взамен той, что она вернула по требованию в связи с увольнением. С её помощью она сможет и дальше проходить в тайные лазы всех технических тоннелей – пароли она и так помнила все наизусть. В любом случае, к зверолюдам вернуться сегодня она не успела, да и не особо горела желанием, считая, что ей с Астрой нужно для начала остыть вдали друг от друга, а потом уже просить прощения.

Уже лёжа в кровати и безуспешно пытаясь уснуть, Элина прокручивала в голове минувшее утро. «Зверодевка» – понятное дело, почему Астра так разозлилась. Для зверолюдок это худшее из оскорблений. Произнесла она это не подумав, совершенно позабыв, что зверолюдка способна расслышать шёпот даже в шумном помещении. Пожалуй, следует извиниться, и сделать это нужно как можно скорее, пока детям не взбрело в головы попытаться удрать – попадутся другому охотнику, и конечно же выдадут ему, кто их пощадил. Хотелось сорваться с места и поскорее исправить это недоразумение, но наводили страх камеры видеонаблюдения, стоявшие в случайных местах тут и там: к ней возникнут вопросы, если она выйдет ночью. А ведь могут и вовсе проследить её маршрут, добравшись до зверолюдов.

Но даже утром прийти к зверолюдам не вышло: она попросту проспала, слишком глубоко погрузившись в размышления, полные неуверенности в своих действиях, отчего заснула на несколько часов позже положенного. Обязательный приём к её лечащему врачу она также благополучно пропустила, хотя тот и должен был рассказать что-то про её приступы. На завтрак она успела в самый последний момент, когда её порцию едва не отдали сельскохозяйственному скоту – правила касательно еды достаточно строгие, и те, кто пропустил, скажем, завтрак, остаются вовсе без него. Меньшую часть она отложила на вечер, а сама по пути к новому месту работы съела остальное. По глупости своей, Элина когда-то выбрала стать «тоннельной крысой»: это казалось куда более простым занятием, не требующем внушительной базы знаний, коей у неё не было. Тогда ей предлагали опробовать себя в другом месте, ссылаясь на результаты пройденной по прибытии на станцию анкеты, а Элина отказалась. Именно на основании той старой анкеты Герман и определил для неё новое место работы.

Сидя в довольно-таки тесных технических тоннелях, она и думать забыла о поверхности красной планеты, и теперь с трепетом ожидала своего выхода. Ожидание усилилось в стократ, когда она вышла в огромное помещение, расположенное на наземном этаже станции. По размерам оно было как здание оперного театра, при этом на том месте, где должна находиться сцена, расположились пять этажей, включая тот, на котором она сама стояла, а на других четырёх над ней находилась диковинная тяжёлая техника, лишь отдалённо напоминавшая грузовики с очень высокой подвеской, адаптированные для перемещения по Марсу. Каждый этаж имел небольшую выездную платформу, выходящую к одному из двух лифтов, расположенным по обе стороны «балконов». Остальная часть помещения, по которой ежесекундно курсировал подвесной кран-балка, была усеяна контейнерами, точно такими же по размеру, какие Элина так часто находила в технических тоннелях. Они были уложены прямо друг на друга высокими стопками, гипотетически имея возможность доходить до самого крана, однако на деле же оставаясь почти на уровне пола – грузов элементарно не хватало, и всё давно было пущено на дело. У самой дальней от Элины стены также были выделены пять этажей, соединявшихся с одним из лифтом, но на них вместо грузовой техники стояли полуразобранные некогда белые дроны с красными полосками, якобы добавлявшись им визуальной скорости. Каждый на 6 колёсах, с великим множеством сменных манипуляторов, а высотой они всего полтора метра – именно дроны выполняют все задачи на поверхности, чтобы человеку или зверолюду не было нужды покидать безопасную станцию.

Прямо напротив этажей с тяжёлой техникой находились два изолированных друг от друга шлюза, каждый высотой около 8 метров – это единственный способ покинуть станцию. Есть, конечно, ещё вертикальная шахта шаттлов, но груз по ней переносить проблематично, да и сами шаттлы давно не используются. Прямо над шлюзами на стене расположилась рубка управления, через которую осуществляется управление освещением, контроль за дронами, за действиями людей-операторов и за работой крана-балки.

Разумеется, Элину не отправили сразу в администраторы, хотя такая роль, безусловно, время от времени ложится на плечи каждого работника здесь – посменная должность. Наверное, до охоты здесь было куда больше рабочих, однако теперь Элина могла лично наблюдать только восьмерых, не считая администратора в рубке управления. Трое в этот момент, грубо выражаясь самыми бранными словами, разбирали на запчасти дрона, не удосужившись поднять его на этаж к другим дронам. Четвёртый занимался учётом контейнеров, сканируя на них штрих-коды. Ещё двое копошились с тяжёлым транспортом, точно также нецензурно бранясь, да ещё и выкидывая с балкона всякую мелочёвку, испортившуюся под воздействием радиации и пыли. Последний же, словно самый невезучий из всех, и Элина не сомневалась, что скоро она и сама станет такой же «невезучей», сидя прямо на дроне убирал его же манипуляторами помещение, счищая всю залетевшую красную пыль. Он оказался ближе всех, и Элина захотела обратиться именно к нему.

– Посторонний на объекте, – прозвучал голос администратора из динамиков, но никто не поспешил отреагировать или хотя бы голову поднять – всем было решительно всё равно, ведь воровать здесь было почти что нечего. – Повторяю: посторонний на объекте. Сэм, твою налево, займись уже этим!

– Да я своим занимаюсь! – прокричал кто-то с третьего этажа, и с балкона полетел гаечный ключ в сторону рубки управления, не долетев буквально пары метров до стекла и потому врезавшись в стенку под навесной конструкцией. Вскоре показался и сам метатель, едва не перевалившись через хлипкое ограждение. – Толика напрягай!

– Приказы не обсуждать! – крик раздался не из динамиков, а из-за открывшейся двери рубки управления показалась женщина с весьма хитрым выражением лица.

– Я ж тебе это завтра припомню! – пригрозил Сэм кулаком, на что женщина лишь высунула язык, да скрылась обратно в рубке. Окончательно свесившись с балкона, Сэм перевалился через него. Низкая гравитация уберегла его от любой травмы, и он приземлился как ни в чём не бывало, быстрым шагом направившись к незваной гостье. – Мисс, пройдёмте со мной, оформим протокол.

Это был мужчина средних лет с не по возрасту седой щетиной на лице и лысой головой. На нём был оранжевый комбинезон с жёлтой каской – точно такая же форма была у каждого человека здесь, даже у женщины в рубке управления. Как и у каждого псита, лицо его казалось очень уставшим, а под глазами были разбухшие тёмные мешки – не сложно догадаться, что после окончания охоты он поддался эмоциям. От него разило машинным маслом вперемешку со спиртом, и сложно определить, откуда именно исходил запах – от рта или от рук. Что ж, каждый по-своему переживает трагедию на Земле, и не Элине их за это судить. До того, как его позвали разобраться с «посторонним на объекте», он явно чем-то занимался, и не хотел это занятие прерывать, потому взгляд его сейчас был достаточно грозным. Однако же он не применял силу и даже не прикоснулся к Элине, а лишь терпеливо дожидался её реакции.

– Я от Германа. Моё имя охотница Элина.

– Мы здесь зверолюдов не укрываем, – усмехнулся Сэм, и подслушавший этот разговор горе-работник, занимавшийся уборкой на дроне, рассмеялся.

– Да, смешно, – саркастично заметила она. – Меня сюда должны были трудоустроить.

– Охотника? Сюда? О времена, о нравы… – с неохотой Сэм прикоснулся к своему наушнику: – Надь, тут эта женщина говорит, её Герман послал. Представилась именем «охотница Элина», – из динамиков раздался еле слышный смех и тут же смолк – администратор отключил микрофон. – Проверь по документам, что ей от нас нужно: говорит, работать будет здесь.

В ответ ему раздалось невнятное бормотание, которое Элина вовсе не смогла расслышать.

– Моё имя Сэм, – через некоторое время сказал мужчина, протягивая руку для рукопожатия. – Ну что, новичок, проведём тебе экскурсию?

Не успела Элина ответить на рукопожатие, как её тут же потянули за собой.

– Для начала, на смену мы заступаем сразу после завтрака. Коллектив у нас дружный, сама видишь насколько: никакой иерархии, никаких подчинённых или боссов. Администратор в рубке управления также меняется каждую неделю, иногда даже чаще. Каждый делает в меру своих возможностей, но и без дела не сидит. На каждом из этажей у нас находится 4 транспорта. На первых – ДУ-транспортёры, служат для перевозки грузов. На третьем и четвёртом стоят ДУ-координаторы – мобильные базы для дронов, способны их перевозить и отдавать им команды. Обычно, все ДУ называют общим термином «самоходки» или просто ДУшки, – говорил это всё Сэм словно скороговорку, не вкладывая с свои слова никакой души или эмоции, всем видом своим демонстрируя безразличие к происходящему. – Есть также и РУшки – им уже требуется человек-оператор. Собственно, ДУ – значит «дистанционное управление», то есть управляются они с базы прямо с нашей рубки, а РУ – «ручное управление». Соответственно, транспортёры и координаторы также бывают на ручном управлении. На поверхность выходим мы нечасто: в основном там только дроны работают. Но бывают случаи, когда приходится вмешиваться уже нам, людям. Сегодня, кстати, такой случай. Пока всё понятно?

– Я всё запомню, – подтвердила Элина, вслушиваясь внимательно в каждое его слово.

РУшка – насколько далеко на ней можно проехать? Хотя бы теоретически, её хватит для того, чтобы достичь Омикрона или любой другой ближайшей станции? Ведь если так, это отличный способ избавиться от зверолюдов, не убивая их. Если же Элина станет оператором одной из этих машин, она может научить детей ею управлять, а после отправить их ночью выкрасть РУшку и спастись с этой страшной для зверолюдов станции.

– Ладно, – безразлично пожал плечами Сэм. – Как я и сказал, сегодня запланирован выход на поверхность, и раз ты здесь, нам выпала честь прогуляться. Задача следующая: нам нужно возвратить на базу ДУ-координатор, вышедший из-под контроля.

– Вы умудрились потерять самоходку?

– Ох, это далеко не первый раз. С каждым солом это случается всё чаще и чаще. Мы их куда-то посылаем, а затем от них пропадает сигнал, и связаться с ними больше не выходит. Прямо под лестницей есть раздевалка – подбери себе там скафандр по размеру, и мы сразу отправляемся.

– Прямо сейчас?

– А у тебя ангинофобия или астрофобия?

– Нет? – Элина и слов таких не знала.

– Когда тебя в охотники посвящали, – безразличие сменилось раздражением, – тебя долго и упорно инструктировали? Нет – закинули в гущу событий и убивай сколько сможешь. Вот здесь такой же принцип. Скуку ты ещё испытаешь, а для посвящения лучше самую лучшую часть работы увидеть – небо.

Фраза про охоту явно была лишней, зато прекрасно показывала реальное отношение Сэма к охотникам. Похоже, с ним будут проблемы. Мужчина пошёл по лестнице наверх, а Элина отправилась прямиком в раздевалку.

У каждого здесь был собственный шкафчик, подписанные ламинированными бумажками обычной ручкой. Шкафчиков было двадцать, но только на одиннадцати из них были имена. Повинуясь любопытству, Элина заглянула в неподписанные: они были абсолютно пусты, почти все, но у некоторых внутри были следы меха или отстриженных коготков. Похоже, ранее эти шкафчики принадлежали зверолюдам, пока не началась охота. Учитывая, насколько дружный, на первый взгляд, здесь коллектив, неудивительно, что Сэм недолюбливает охотников.

Личных скафандров ни у кого не было – они все стояли на своих стойках. Два скафандра, оба белых, как, наверное, и все остальные, и целых десять стоек для них. Восемь человек сейчас находятся в ангаре, а шкафчиков подписано одиннадцать. Нетрудно догадаться, что три скафандра используются сейчас снаружи. А вот где находятся остальные пять можно только гадать, хотя ответ приходит сам по себе: это были стандартизированные модульные скафандры для зверолюдов, подходящие многим их представителям. От них наверняка избавились, когда Герман пришёл к власти, чтобы никто не мог попытаться с их помощью сбежать. Вряд ли их успели использовать для побега, так как 5 «рюкзаков», представляющих из себя модули системы жизнеобеспечения скафандра, всё ещё находились на стойках.

Взяв себе один из скафандров, Элина попыталась в него влезть. Благо, это оказалось намного проще, чем в начале 21 века: это не просто «лодка», куда приходилось забираться, используя специальное оборудование и помощь других посторонних, а настоящий костюм, подстраивающийся по размеру под своего пилота. Каждый элемент надевался без особых проблем, прочно и герметично состыковываясь с другими частями скафандра. Впрочем, он оказался не настолько мобильным, как его прошлая громоздкая версия, всё ещё сковывая движения, которые были невозможны без работы сервоприводов из-за веса всего скафандра. Оставалось надеть только лишь шлем, который Элина пока держала в руках. Очень скоро появился и Сэм, бесцеремонно принявшийся снимать с себя оранжевую униформу и облачаясь в оставшийся пятый скафандр – смотреть на это женщина не стала, отвернувшись от него и принявшись рассматривать помещение дальше. Только сейчас она заметила, что разделения на мужскую и женскую половину, как и разделения на людей и зверолюдов, здесь нет. Было здесь ещё и две двери: одна вела в туалет, а другая – в душевые. Возможно, перегородки есть хотя бы там.

Сэм оказался гораздо шустрее подопечной, и уже через пару минут был полностью готов. Однако спешить уходить не стал: хмуро взглянув на Элину, он силой развернул её к себе спиной и с раздражением пробормотал что-то про разряженную систему жизнеобеспечения и про то, что за это Толика стоит хорошенько наказать. Схватившись левой рукой за ручку «рюкзачка», правой он ухватился за рычаг сбоку и потянул его вниз – модуль системы жизнеобеспечения отстрельнулся от скафандра. Его он поставил на пустующую стойку, где тот сразу же стал заряжаться и заправляться. Новый модуль он взял с одной из тех самых пяти стоек и установил его обратно в скафандр Элины.

– Всегда перед выходом надевай шлем и проверяй уровень заряда – окажись ты на поверхности без кислорода, и у тебя будет только пара минут, чтобы добраться до укрытия, прежде чем потеряешь сознание. Ясно?

– Он не был заряжен?

– Не заряжен и не заправлен, – хмуро ответил Сэм, беря из нагрудного кармашка маркер. На снятом модуле он написал большими буквами «На диагностике!» в несколько повторяющихся строчек. – Может, вообще из строя вышел, как и всё на этой грёбаной станции. Пошли отсюда.

– Зачем нам вообще скафандры? – спросила женщина, выйдя из раздевалки вслед за Сэмом.

– Мы будем выходить прямо на поверхность. Садись! – Сэм рукой указал на потрёпанный РУ-координатор, который он успел на лифте спустить с третьего этажа, пока Элина была занята скафандром.

Пришлось подчиниться, хотя этот транспорт доверия не внушал от силы совсем. Это, наверное, была самая потрёпанная здесь техника. Вся её белая краска полностью слезла, отчего теперь вся обшивка казалась жёлтой или тёмно-красной. Вместо присущей всей технике гладкости были только глубокие следы после пережитой пылевой бури. А если он оказался под пылевой бурей, значит точно получил множество поломок.

От ДУшки он отличался лишь наличием кабины управления, из-за чего пространство внутри было немного уменьшено: на два дрона из восьми возможных. Внутри можно было встать в полный рост, и это при том, что днище транспорта находилось на расстоянии 70 сантиметров от пола. Да и по ширине было более чем комфортно: даже если внутри будут находиться все шесть дронов, между ними всё ещё можно будет пройти без особых проблем, да ещё и с метровым контейнером в руках. Это было достаточно важно, так как единственный вход в транспорт находился именно позади РУ-координатора, и чтобы попасть в кабину, нужно пройти через весь кузов. Внутри всё было достаточно цивильно, куда лучше, чем снаружи, если не учитывать настенные панели, удерживаемые на месте лишь за счёт изоленты. Освещения на стенках не было, а лампочка, единственный источник света, была приделана самостоятельно, и провод от неё шёл под самым потолком, удерживаясь на той же изоленте. На полу были грязные разводы от марсианской пыли. Два дрона, абсолютно новенькие, блестящие, беленькие, с красными полосками на манипуляторах, были припаркованы внутри кузова у одной из стенок.

Вход в кабину пилота осуществлялся через шлюз, снаружи представляющий собой небольшое «горло» в виде сужения. Теоретически, в случае разгерметизации кузова этот шлюз должен уберечь пилотов от резкой декомпрессии, однако, видя состояние машины, верилось в это с трудом. Сама кабина пилота с четырьмя сидячими местами была ещё в куда более худшем состоянии, чем весь транспорт целиком. Она была, кажется, полностью переделана, вся вскрытая, с кучей торчащих проводов, в которых, судя по висящим на них биркам, Сэм уже успел запутаться. Даже джойстик управления и тот удерживался на синей изоленте, запасы которой, словно бусы, висели над остатками приборной панели в количестве десяти штук. Забыв смотреть под ноги, Элина случайно толкнула открытый ящик с инструментами, и благо, что все инструменты были закреплены в своих пазах, потому ничего не рассыпалось.

Позади послышалось дребезжание: Элина оглянулась и увидела, как пандус позади них поднялся, сформировав недостающую стену кузова и загерметизировав помещение.

– База, это Сэм. Запрашиваю разрешение на выход. Цели миссии: обучение новичка в полевых условиях, возвращение утраченного ДУ-координатора №4 и выполнение его миссии: возвращение на базу потерянного дрона №43, – протараторил Сэм для протокола.

– Принято. Вы первые в очереди. Пройдите в шлюз.

– Итак, Элина, – обратился он к женщине куда более живым тоном, который, как уже успело казазаться, ему вообще не свойственен, – запоминай, как эта крошка заводится: под приборной панелью, – Сэм указал рукой на то, что некогда могло быть приборной панелью, а ныне представляло из себя месиво проводов, изоленты, деревянных дощечек, кусков металла разных цветов и верёвочек, удерживающих всю конструкцию вместе, – есть жёлтый крокодильчик – он тут единственный такой. Нужно замкнуть его на оголённом жёлтом проводе, с которым тот переплетён в основании. Должна загореться лампочка на джойстике – крокодильчик в этот момент нужно отомкнуть, чтобы конденсаторы не сажать за зря. Чтобы теперь крошка завелась, нужно рычажок перевернуть – он в основании джойстика находится. Как управлять – покажу на поверхности уже.

– Оголённый провод? Это на всех машинах так? – Элина пыталась показать улыбку, но лицо её лишь искривилось.

– Ха-ха, нет конечно. Только моя заинька такая прихотливая, – Сэм с нежной улыбкой погладил остатки приборной панели. В ответ Элина лишь нервно посмеялась.

Они проехали между площадками, на которых один на другом хранились контейнеры, и добрались до двух шлюзов. Левые ворота сейчас были подняты перед ними, и Сэм направился именно к ним. Гермозатвор позади них перекрыл проход. Включилась сигнализация и оранжевые проблесковые маячки осветили тёмное помещение. Снаружи РУшки был слышен звук воздушных насосов, которые откачивали воздух из помещения. Тут же заскрипели и стены транспорта, порождая у Элины вполне разумное желание поскорее надеть на себя шлем, но только делать это при спокойном Сэме она постеснялась. Когда шум снаружи полностью прекратился, второй гермозатвор, расположенный перед ними, открылся, являя Элине марсианскую пустыню. Сирена отключилась, и РУшка двинулась вперёд.

– Да здесь же целый город! – сорвалось из уст Элины, когда она припала к лобовому стеклу кабины, не в силах поверить в увиденное.

Погрузившись в мысли о своей «заиньке», Сэм расплывался в нежной улыбке, пока Элина не напомнила о своём существовании. Снова он стал угрюмым, но лишь на доли мгновения, а затем вновь взгляд его подобрел: её реакция на поверхностный «город» напомнила ему его первый сол здесь, когда он точно также, как и она, будучи в кабине этого же транспорта, впервые увидел марсианскую поверхность. Тогда ещё «город» не был столь обширным, и куда не укажи пальцем – будет только пустыня. Это сейчас приходилось петлять между множеством производственных зданий и объектов инфраструктуры, постоянно пытаясь разминуться с дронами, сновавшими повсюду – единственные настоящие жители этого «городка». В те прекрасные солы много лет назад Сэм и сам был по-детски впечатлительным, восхищаясь этим невзрачным песком – потому и подался на службу именно в ангар, рассчитывая почаще совершать такие вылазки. Как и тогда, он попытался оглядеть поверхность, стараясь вновь прочувствовать все те же прекрасные эмоции, какие сейчас захлестнули женщину рядом с ним.

Однако улыбка быстро растворилась на его лице. Следом за приятными воспоминаниями пробежала в голове и причина, по которой он оказался на Марсе. Откинувшись на спинку своей РУшки, он продолжил рулить к их пункту назначения, больше не проявляя никакой заинтересованности в происходящем за стеклом.

Элина прожила на Марсе достаточно долго, но за всё это время лишь единожды была на поверхности: когда прилетела сюда на ракете и на РУшке добиралась до станции. Может быть, тогда именно Сэм её и подвозил, хотя он был в кабине, потому она не обратила на него внимания. Проводя целые солы под грунтом, да ещё и в тесных технических тоннелях, Элина каким-то образом забыла о существовании необъятной планеты. Всем миром для неё стали те тоннели. Ненавистным миром, из которого, казалось, никогда не вырваться. И всё же она здесь! Посреди целого «города», населённого исключительно лишь роботами! Дроны гуляли по поверхности красной планеты вместо людей, перевозили грузы от полностью автоматических добывающих станций, где не требуется присутствие человека, ремонтируя поверхностную инфраструктуру, извечно страдающую от пылевой напасти. И единственные два места, где можно было встретить в округе человека: смотровая площадка, отдалённо напоминающая гриб, и на которой Элина также никогда не была, а также ангар, откуда они только что выехали. А дальше только безжизненная пустыня, населённая машинами.

От этого ей вдруг стало страшно и холодно. Если что-то пойдёт не так, она окажется наедине с этой поверхностью, и ничто не сможет её спасти. Она нигде не найдёт заветного кислорода, и будет медленно задыхаться, мучаясь от каждого огненного вдоха, пока сознание наконец не угаснет. А сейчас они всё дальше и дальше удалялись от, казалось, единственного их укрытия – станции, спрятанной глубоко в недрах планет для защиты от солнечной радиации. Стоит отъехать ещё совсем чуть-чуть, и вернуться своими силами даже с полным баком кислорода она не сумеет. Глупая идея, посетившая её в ангаре – отправить детей на РУшке до соседней станции – стала ощущаться ещё более никчёмной.

– Марс всё ещё недружелюбен к людям, – заметил перемены в настроении женщины Сэм. – Мы можем пребывать только под поверхностью, ведь здесь, наверху, условия для жизни ужасны. Здесь могут существовать лишь дроны, и то требуя постоянного ремонта. Потому-то все строения автоматизированы. И ты ни за что не угадаешь, что самое коварное на Марсе.

– Пыль? – всё же решилась предположить женщина.

– А нет, угадала. Обычная пыль, верхний слой марсианского грунта. Она очень мелкая, проникает в любые щели. А имея в своём составе железо, склонно при трении порождать электрические разряды. Множество неисправностей и поломок возникает именно из-за этой пыли. Не стоит её недооценивать. Если любой транспорт попадёт под пылевую бурю, он однозначно самостоятельно уже не вернётся. В лучшем случае, его закоротит так, что батареи сгорят – это в лучшем случае! А может его вообще унесёт – никогда не угадаешь. И даже без бури, от любого движения частички пыли создают статическое электричество, которое может выжечь мозги дрону.

– Я ваш первый новичок? – спросила Элина, скрывая за сарказмом свой страх.

– Так заметно? Всё будет хорошо: каждая РУшка и ДУшка оснащена генератором силового поля. Такие штуки держат в узде жар солнечных реакторов – что им обычная буря? Хотя… моя зайка с генератором не подружилась… компонентов для ремонта не хватает важных… так что случись катаклизм – нам конец, – улыбнулся Сэм и как ни в чём не бывало продолжил смотреть на дорогу, а ухом повёл в ожидании реакции.

– Что!? – Элина испуганно вжалась в кресло, позволяя Сэму вдоволь посмеяться.

– Всё-таки есть фобия, а? – рассмеялся Сэм, повернувшись к Элине. – Всё будет хорошо: зайка моя от бури не взлетит, нас укроет. Часок переждём со скафандрами, а там за нами помощь пришлют. Негоже охотнице Элине бояться, – попытался пошутить Сэм, но от собственной шутки вдруг снова помрачнел и умолк, продолжив глядеть на дорогу.

И вот «город» оказался позади, как и все его стальные жители. Впереди были только лишь однообразные пустынные равнины, а на горизонте очень-очень далеко виднелись невысокие горы, вершины которых погрязли в редких облаках, не идущих ни в какое сравнение с земными. Пожалуй, ни один вид из кабины не мог сравниться с земными красотами, по которым Элина внезапно ощутила некую тоску. Пускай, за пределы мегаполиса выходить ей не часто удавалось, бродить по его ночным паркам меж дорожек и фонарей ей действительно нравилось, и никакие причитания воспитателей за поздние возвращения не могли на неё повлиять. Ночь всегда была её временем, ведь в темноте, вдали от света, было куда безопаснее. Может, зря она затеяла всю эту историю со сменой рода деятельности, и стоит вернуться к «тоннельным крысам»? Там всяко безопаснее, хотя и до жути уныло.

– Я не могу не спросить… – Сэм вырвал женщину из размышлений. – Я всё думаю об этом, но никак не могу понять. Ты ведь вроде не такая… почему подалась в охотницы?

– Как будто ты знаешь, какая я, – усмехнулась Элина, отворачиваясь к своему окну.

– Нет, ты не подумай, я не…

– Спокойно, – перебила его Элина, продолжая смотреть в своё окно, в котором могла разглядеть собственное отражение, буравящее её взглядом, – не буду я Герману докладывать – зачем мне это? Мне просто надоело волочить жалкое существование, а тут такая возможность подвернулась. Если бы не я, так кто-то другой – незачем шанс такой упускать. Это просто была работа.

– Получается, к зверолюдам ты не испытываешь ненависти и ни за что не мстишь?

– Нет и… нет, наверное? Они же тоже жить хотели счастливо. Просто в этот раз мы оказались сильнее. Если задуматься, мы не так уж и сильно от них отличаемся, – вспомнила Элина вчерашний разговор с маленькой зверолюдкой.

– Не ожидал услышать таких слов от охотника…

– А что ожидал? – усмехнулась Элина, повернувшись к Сэму, который теперь не казался чрезмерно угрюмым – скорее задумчивым. – Что я хладнокровный каннибал? Убиваю их, чтобы потешить своё эго? Из-за некой мести? Не смеши.

– Славно.

Что этим Сэм имел ввиду, Элина понять не успела – впереди наконец показалась одна из целей их текущей вылазки. Именно к нему вёл всё это время их радар – потерянный ДУ-координатор, отправленный в такую даль для эвакуации утерянного дрона. Всего двести метров оставалось ему проехать до выполнения задания, прежде чем с ним что-то случилось, и база потеряла над ним управление. Оглянуться назад и оценить, насколько далеко они проехали, было невозможно, а проехали они достаточно. На таком расстоянии даже батареи дронов разряжаются с концами, что, вероятно, и произошло с потерянным сорок третьим номером. Именно к нему они решили сначала наведаться, проехав мимо ДУ-координатора с выключенными фарами и одиноко мигающим красным маячком антенны. РУшка остановилась неподалёку от дрона и Сэм заглушил мотор. Нацепив шлемы, они прошли в кузов, шлюз за ними закрылся, и воздух стал медленно откачиваться.

Что-то в кузове громыхнуло, и Элина, наконец осознав свой страх перед вакуумом, вскрикнула, оборачиваясь на шум: слетел клапан со стены, и через него в кузов стал возвращаться воздух. Сэм только посмеялся над ней, подобрал с пола отлетевший клапан, подошёл к его законному месту и рядом с ним отклеил державшуюся на изоленте панель, за которой притаился краник. Провернув кран, воздух перестал поступать обратно, и Сэм получил возможность приделать клапан обратно, не побоявшись вновь применить свою любимую изоленту.

– Я уверена, оно не должно держаться на этом! – проворчала Элина, сотрясаясь от каждого потрескивания стенок РУшки, вызванных перепадом давления.

– Да не кипешуй ты, моя зайка просто характер показывает, – закончив «ремонт», он вновь открыл кран и поставил панель на место, вновь зафиксировав её при помощи изоленты, а затем с особым трепетом и нежностью провёл своей рукой по месту выполненной работы.

Треск прекратился, как и шипение воздушного наноса, и тогда пол затрясся, вновь испугав Элину, понадеявшуюся, что всё наконец закончилось. Она обернулась к выходу, который как раз в этот момент открывался, опуская к грунту пандус. Нерешительно она двинулась к красной пустыне, подгоняемая в спину лёгкими пинками Сэма. От её тяжёлого дыхания шлем скафандра вмиг помутнел от конденсата. Делать первые шаги ей было страшно, потому помощь Сэма в этом вопросе оказалась как никогда кстати. Наконец её нога коснулась грунта, оказавшегося на удивление плотным. Она была уверена, что вмиг утонет в нём, однако ощущался он не менее твёрдым, чем металлический пол, хотя следы на поверхностной пыли оставались. Следующие шаги она сделала куда более решительно, отойдя от РУшки на пару метров и даже покружившись на месте.

– Бояться перестала? – усмехнулся мужчина.

– ВАУ! – возликовала Элина, забыв выключить передатчик, чем оглушила Сэма и вынудила его согнуться и схватиться за шлем в бесполезной попытке зажать уши. – Я никогда раньше не была на поверхности!

сл– Да не ори ты! Оглохну же сейчас… Гражданским не положено быть на поверхности, пока скафандров мало, – вздохнув, Сэм подкрутил регулятор громкости на своём шлеме.

Он двинулся прямо к дрону, выглядевшему достаточно нормально, если не учитывать небольшие потёртости и пыль. Во всяком случае, дрон был в куда лучшем состоянии, чем их РУшка, которая, казалось, норовила в любой момент развалиться. Все его шесть колёс прочно касались грунта и не было видно никаких следов пробуксовки. Сменные головки манипуляторов находились на горизонтальной «спине», и два манипулятора были прижаты к корпусу. Одна лишь только высоко поднятая камера, находящаяся на третьем манипуляторе, смотрела куда-то в сторону гор, словно сокрушаясь от неудачной попытки побега из тяжёлых, почти рабских условий работы на станции. Недалеко робот успел проехать, не весь он мир для себя открыл.

– Посмотрим… – протянул Сэм, вытаскивая из своего наруча на предплечье кабель и подключая его к дрону. – Итак, его и правда закоротило от пыли. Он потерял связь с базой и бездумно следовал последней хранимой в памяти команде: «движение вперёд». Остановился банально из-за разрядки аккумулятора. Заменим батарею, обновим список команд и, будем надеяться, он станет послушнее. Принеси-ка мне батарею для дронов: это такая продолговатая маленькая металлическая коробочка с усечёнными гранями и круглой жёлтой ручкой на торце.

Элина послушно вернулась в РУшку и быстро возвратилась с маленькой металлической коробочкой.

– Запоминай, если всерьёз планируешь остаться с нами. На заднем сегменте дрона снимаешь защитную крышку с правого деления, нажимаешь на ручку аккумулятора, поворачиваешь её на 180 градусов против часовой стрелки, нажимаешь ещё сильнее и прокручиваешь на 180 уже по часовой – аккумулятор сам выпадет в руки. Только не теряй! Мы батареи не производим здесь – они в большем дефиците, чем всё остальное в ангаре. Чтобы вставить новую батарею, помещаешь её в полость стрелкой к стрелке, иначе просто не встанет, и надавливаешь на неё до щелчка – готово. Теперь с наруча можно обновить прошивку, на всякий случай обновить драйвер, и скомандовать вернуться на зарядку в ДУшку, – камера дрона подала признаки жизни, покрутившись на месте. Едва кабель отключился, колёса дрона закрутились, развернули всего робота и двинулись к обездвиженной ДУшке. – Повезло, не пришлось нам с тобой тащить дрона в кузов.

– А мы бы его подняли?

– Издеваешься? У него масса всего 200 килограмм. А ну-ка попробуй прыгнуть, да так высоко, как только сможешь. Просто прыгни, не думая.

Женщина послушалась, хотя уже поняла, какую глупость на самом деле сказала. Присев, насколько ей позволял скафандр, она взметнула вверх, поднявшись намного выше макушки мужчины – разгону сильно поспособствовали сервоприводы.

– Видишь? – ухмыльнулся Сэм. – На Земле твой прыжок был бы всего сантиметров 60, а здесь вон как высоко подлетела. Гравитация Марса слабее Земной в 2,6 раза. Вот и дрон массой в 200 килограмм мы вдвоём бы дотащили до РУшки спокойно. Да и в одиночку тоже не сложно. А на крайний случай, можно использовать для этих целей двух других дронов в кузове.

– Ладно, я поняла. Сама об этом знала, просто… сглупила немного от волнения.

С дроном им действительно повезло. Даже окажись поломка чуть более серьёзной, у них бы не было проблем с его транспортировкой на базу. А вот ДУшка – другой разговор. Схватившись за один из наружных поручней, Элина прямо на корпусе транспорта с Сэмом за водительским креслом доехала до утерянной техники, рядом с которой обнаруженный дрон буксовал на месте, пытаясь подать сигнал на открытие кузова, но не получая ответа. Разбираться в причине поломки им пришлось вместе: пока Сэм проверял бортовой компьютер на наличие ошибок, подключившись к нему через наружную панель доступа, Элина обходила ДУшку со всех сторон, оценивая визуальный ущерб. А он был, причём достаточно значительный. Новичок вроде неё мог бы предположить, что вся техника ПСИ находится в плачевном состоянии, как «зайка» Сэма, однако здесь место имел другой случай: утерянному транспорту не повезло попасть под бурю. Причём, судя по отсутствующим следам на песке и тому, что ДУшка была развёрнута под углом к дрону, можно сделать вывод, что сюда её перенесло смерчем, лишь чудом не двинувшемся к дрону или, что хуже, к базе.

Весь корпус был изувечен мелкой пылью, хотя и не так страшно, как должно быть – его спас генератор силового поля, отразивший большую часть пришедшего удара. Именно из-за сработавшей защиты ДУшка сначала потеряла связь с базой и остановилась на месте, ведь через силовое поле не может пройти никакой радиосигнал, а затем и полностью разрядилась – не вовремя, так как не прекратившийся к тому моменту ураганный ветер повредил некоторую часть наружного оборудования. Используя поломку себе на пользу, Сэм показывал, как ремонтировать важные узлы в полевых условиях.

После завершения предварительного ремонта, РУшка и ДУшка были соединены толстым кабелем, через который энергия перераспределилась поровну между всеми батареями, и ДУшка вновь «ожила». Она тут же взяла на себя управление утерянным дроном, всё это время болтавшемся вокруг и буксующем на месте, словно изнемогая от желания оказаться в безопасности – пандус опустился, впуская в себя беспокойного робота.

– База, это Сэм, – мужчина связался со станцией через свой наруч, – ДУ-координатор №4 восстановлен. Принимайте управление.

– Сэм, это база. Принято. Соединение успешно. ДУ-координатор под нашим управлением. Возвращайтесь.

Самоходка наконец тронулась с места, хотя и недостаточно активно – сказывались поломки на днище, куда также попала быстролетящая пыль. Одно из шести колёс так и вовсе оказалось подвешенным, совершенно не касаясь поверхности. Проблесковые маячки также не подавали признаков жизни. Похоже, дальнейший капитальный ремонт ДУшку только ожидает, хотя произойдёт он в более благоприятных условиях. Возможно, она теперь будет выглядеть не лучше «зайки» Сэма.

От созерцания проделанной работы Элину отвлекло совершенно неожиданное явление, увидеть которое она могла ожидать зимой на Земле, но никак не на мёртвом Марсе: с неба начали падать крупные белые и серые хлопья. Не веря своим глазам, она тут же попыталась поймать их руками. Вопреки ожиданиям, они и не думали таять.

– Снег на Марсе?

– Не смеши – это пепел. Терраформирование порождает очень много всякого мусора, который теперь летает в атмосфере. Ну или краулер к нам едет – тоже вариант. А хотя нет, – Сэм решил немного посмаковать момент, видя заинтересованность на лице женщины, – если бы краулер ехал, мы бы уже давно ощутили от него вибрацию.

– Я никогда не видела краулер. Какой он? – прекратив свои попытки собрать как можно больше пепельных хлопьев, Элина двинулась обратно к РУшке вместе с Сэмом.

– Огромная мобильная база на восьми колёсах, каждый диаметром под 8 метров, настолько мощных, что способны преодолевать горы. Краулер без проблем способен поднять и перевозить целую космическую ракету, а пространства в нём и того больше: несколько этажей и квадратные километры площади, – Элина чувствовала, что в этом аспекте Сэм лукавит из-за своего восхищения марсианским транспортом. – В них без труда поместятся в одноместных каютах все колонисты ПСИ! Краулеры принадлежат Омикрону и курсируют по его торговым маршрутам между всеми станциями в этом полушарии.

– Станция Омикрон?.. Слушай, – они оба уже оказались в РУшке и медленно двинулись вслед за нерасторопной ДУшкой, чтобы в случае чего буксировать её к базе, – только из интереса: от станции ПСИ до Омикрона можно только на краулере доехать? Или самоходки будет достаточно?

Сэм тут же рассмеялся в голос, громко, звонко, немного наигранно, вгоняя Элину в краску, точно она сказала какую-то несусветную чушь. Ей даже показалось, что в динамиках шлема она тоже услышала десятки, если не сотни, смеявшихся голосов, словно её вопрос через микрофон достиг каждого колониста ПСИ.

– Конечно же нет! Самоходка, забитая батареями под завязку, не пройдёт и десятой части маршрута, прежде чем просто встанет. Даже не так: развалится она быстрее, чем иссякнет заряд батарей. Это огромное, колоссальное расстояние! Краулер имеет на своём борту ядерный реактор, чтобы такое расстояние пройти. Да и местность слишком сложная для поездок. Впрочем… до Омикрона можно долететь – на космическом корабле. Шаттла не хватит и на четверти пути. Уж я-то знаю – когда охота началась, мы всё это рассчитали с…

Сэм не договорил. Стоило зайти речи об охоте, он вновь помрачнел, уставившись на дорогу и крепко сжав пальцы на джойстике. Тема с переселением на другие станции – негласное табу, потому теперь у него была причина как бояться, что его вопрос может возыметь для него последствия, так и причина подозревать лишний раз Элину.

– Мне жаль, – проговорила женщина, понурив взгляд.

– Тебе? Жаль? Правда что ль? – разумеется, Сэму в это не верилось. На всякий случай он решил убедиться, что все микрофоны отключены – их никто не мог подслушать.

– Я увидела в этом возможность, за которую решилась ухватиться, о чём теперь жалею.

– Не боишься в таком признаваться?

– Сдашь Герману? – усмехнулась женщина. – Я могу говорить что угодно – он всё равно поверит моим словам. Но мне действительно жаль.

– Это хорошо. Не жалеть о содеянном… может только монстр.

– А почему ты так недоволен охотой? В том плане, что остальные пситы, напротив, хотели отмщения, а ты, кажется, наоборот…

– Ошибаешься, – Сэм немного поколебался, вновь решив удостовериться, что микрофоны отключены. – Никто в нашей команде не был рад охоте – в нашей компании всегда были зверолюды, и мы были настоящей дружной семьёй. Теперь их нет. Они ушли спасать своих родных, сделали это втайне от нас, ибо знали, что мы встанем на их сторону. Они же не такие, как зверолюды на Земле – они сбежали с Земли, как и остальные пситы, потому что хотели найти мирный дом. Нельзя зверолюдов с обеих планет под одну гребёнку.

– Забавно, ты уже второй за эти пару солов, кто мне такое говорит, – Элина вспомнила слова Астры, немного другие, но передававшие ту же самую суть, и потому больше не казавшиеся такой глупостью. Девочка могла это сказать, чтобы попытаться завладеть доверием Элины, однако мужчина рядом с ней просто не нуждался в этом. Он искренне поделился с ней своим мнением, удивительно совпадающим с мнением Астры. Действительно повод задуматься, а не ошибается ли в этом вопросе сама Элина?

– Всего лишь второй? Поплотнее с командой пообщаешься, и станет уже тринадцать. Сложно тебе, кстати, с ними придётся, «охотница Элина».

– Я правда так представилась? – женщина закрыла ладонями своё раскрасневшееся личико.

– Я замолвлю за тебя словечко – будет проще.

***

Бенгальский тигрёнок, такой грязный и пыльный, что уже казался серым, тихо сопел, лёжа головкой на коленках своей сестрицы. Его животик, ещё вчера округлившийся благодаря внушительной порции пищи, которую она ему медленно скармливала в течение всего сола, сейчас вновь оказался впалым. Дыхание его оказалось куда более ровным, чем вчера, и сегодня даже не пришлось менять ему бинты: кровотечение наконец остановилось. Теперь нужно надеяться, что сформировавшаяся тонкая кожица на месте раны не разорвётся вновь из-за обычного кашля.

Девочка легонько гладила братца по макушке, и лапка её застревала в колтунах на его мехе – с ними давно пора что-то сделать. Да и на подушечках всякий раз оставалось неприятное ощущение грязи. Для заживления раны нужно соблюдать гигиену. У взрослых зверолюдов было полным-полно схронов, и в одном из них обязан был остаться шампунь. Во всяком случае, она надеялась на это, ибо человеческий шампунь не подойдёт для меха зверолюда. Где часть схронов расположена, Астра знала прекрасно. Нужно только немного времени, чтобы добраться до нужного места, и сейчас была прекрасная возможность, пока Рюу спит.

Аккуратно выбравшись из-под его головы, под которую она подложила небольшое покрывало, она твёрдо вознамерилась добраться до ближайшего схрона. В любом случае, нужны новые медикаменты взамен использованных. Если повезёт, она найдёт даже сильнодействующие обезболивающие, без которых Рюу обходится уже долгое время. Едва она сделала первый шаг, от которого тут же чуть не упала на пол, а в глазах у неё мгновенно потемнело, её собственный животик громко-громко заурчал. Вот уже больше недели она не ела ни крошки, отдавая всё братцу и взрослым, а потому порядком ослабела. И даже вчерашний небольшой пир она скормила Рюу, ведь считала, что ему намного нужнее. Хотелось заплакать, хотя бы сейчас, пока братец не видит её, однако лишние силы на это тратить она не имела права. Удерживаясь за стену, она медленно двинулась к вентиляционной шахте, откуда хотела добраться до того самого помещения, где лишилась матери, ведь именно оттуда начинается маршрут к схронам.

Вентиляции всегда были странными в технических тоннелях. И наибольшая странность была даже не в их наличии и размерах (это объясняется глубоким расположением самой станции), а в том, что любая решётка может быть снята со стороны самой шахты без особых проблем, и только снаружи её необходимо откручивать.

Находиться в помещении, где совсем недавно она потеряла маму, было очень больно. Случайно сделав вдох, её тут же начало тошнить, хотя и было нечем: в воздухе до сих пор витал стойкий аромат роз вперемешку с ржавчиной, а источник его был под решётчатым полом. Наверное, люди даже не смогут учуять этот запах, а вот для этой зверолюдки он доставляет те ещё муки. Подойти к месту последнего вздоха матери девочка не решилась, поспешив в тёмный коридор, откуда бы смогла дойти до другого помещения, где и находится их последний схрон – самый бедных из имевшихся, потому как об излишках говорить к моменту его создания перестали вовсе.

Но пройдя всего пару метров по этому помещению, с которым, кажется, теперь всегда будет связана эта ужасная трагедия, девочка упала на колени, прикрыв мордочку лапками, но не для того, чтобы не травмировать от случайного удара, а чтобы скрыть от невидимого наблюдателя свои эмоции. Дышала она только через рот, лишь бы не ощущать этот приятный аромат роз. Все зверолюды имеют особенный запах, который вшит в них генетически. И мама осиротевших детей излучала запах роз, таких же нежных и прекрасных, какой была она сама когда-то.

Астра не плакала, хотя и отчаянно всхлипывала от раздирающей её боли. Едва ли не ползком, на четвереньках, она пыталась уйти из злосчастного помещения, убраться куда-нибудь подальше, лишь бы не будить в себе эти ужасные воспоминания о той, кого она больше никогда не сможет вернуть. Теперь она обязана двигаться дальше, ведь на её плечах остался маленький брат. Она просто не имела права давать себе проявлять слабость. Шипя от боли в сотрясавшихся мышцах, она всё же поднялась на задние лапы, продолжив свой путь к первому схрону.

***

Время близилось к вечеру. На обед Элина всё-таки попасть успела, хотя вновь позднее остальных, севших за общий стол – оставшись в одиночестве, часть своей еды она благополучно припрятала. С другими коллегами общение не задалось вовсе: они оказались твёрдо уверены, что Элина – эдакая хладнокровная убийца с жаждой мести и ненавистью к каждому зверолюду, и едва они краем уха слышали её расспросы о других станциях, начинали подозревать недоброе.

Переубедить их не смог даже Сэм. Зато с ним общение постепенно становилось всё легче и легче, и он уже не впадал в уныние при одном только упоминании охоты. Однако он оставался всё таким же тяжёлым человеком, из которого и клещами не вытянуть личной информации, и всякий раз он подозревал, высказывая в лицо свои подозрения, что Элина пытается разглядеть в нём противника Германа и обвинить в измене. Все её коллеги оказались излишне подозрительными, хотя и не без причины. Но всё же, кое-что женщина разузнать сумела.

На Марсе существует множество станций: пять на северном полушарии, где они как раз находятся, и девять на южном. Самой ближайшей к ПСИ и единственной доступной для наземного транспорта является станция Омикрон – это торговая станция, через которую происходит общение между всеми остальными близлежащими станциями. Чтобы добраться до других станций на этом полушарии – Теты, Хи или Омеги – необходимо для начала пройти через Омикрон. Причём ПСИ расположен от Омикрона и от других станций дальше, чем любая другая: она является одной из старейших, и в момент её создания никто не полагал выбирать расположение для постоянного обмена, и место было выбрано из-за лёгкости строительства, а также доступности поверхностных ресурсов (которые уже через несколько лет иссякли).

Так либо иначе, а через Омикрон пройти придётся, чтобы достичь любой другой станции. Причём Омикрон – уникальное по своей природе место: полезных ресурсов для производств здесь толком не встретить, однако станция всё равно развивается, не нуждаясь ни в чём. Это возможно благодаря ведению торговли со всеми близлежащими станциями, а также с другим полушарием Марса. И если для второго используются космические ракеты, то первое осуществляется через краулеры – гигантский колёсный транспорт, работающий на дешёвых и ныне устаревших ядерных реакторах, способный перевозить с комфортом как людей, так и огромное количество груза. Именно с целью транспортировки Омикрон строился между остальными станциями на более-менее равном расстоянии от них, за исключением только лишь ПСИ – слишком далёкое расположение, чтобы его учитывать.

Именно там, на Омикроне, создан самый большой марсианский рынок – любой желающий может продавать здесь свои товары, если получит специальное разрешение. И, разумеется, такой важной станции требуется соответствующая защита: половина всех людей Омикрона являются обученными военными, способные нейтрализовать любую угрозу. А вот угрозой после обострения конфликта на Земле они начали считать и несанкционированных жителей, потому остаться там надолго невозможно без соответствующих документов.

Но омикроновский краулер далеко не единственный способ покинуть ПСИ. У каждой станции существуют собственные космические корабли, на которых земляне некогда переселились на красную планету. После обострения конфликта на Земле, корабли продолжили использовать, но уже для отправки людей/зверолюдов и товаров между станциями и на орбиту. Даже ПСИ отправляет свой собственный, единственный на всю станцию, корабль, причём целых четыре раза в год (примерно каждые полгода на Земле), направляя его на дружественную станцию Меркурий-1, расположенную на другой стороне планеты.

Но Меркурий-1, равно как и ПСИ, преследует те же идеалы и взгляды касательно зверолюдов, потому сейчас там не осталось никого из них: либо убиты, либо сбежали. Сбежать же позволили очень многим: в основном, на Землю-2, как самую ближайшую, но всё же достаточно затхлую и бедную станцию. Однако, Сэм говорил о станциях на другой стороне планеты с восхищением: в шаговой доступности от Меркурия-1 находится Юпитер-1 – самая крупная из ныне существующих станций, и при этом одна из самых продвинутых. События на Земле не возымели там никакого эффекта, и люди продолжают дружно и мирно жить вместе со зверолюдами, людоящерами и даже полулюдьми, коих встретить практически невозможно. Причём сама по себе станция не утеряла никаких земных знаний или технологий, как это произошло на других колониях, и уровень жизни там превышает любые ожидания. По слухам, это настоящий рай, где даже труд существует не ради выживания, а ради личного удовлетворения.

Однако Юпитер-1 – ещё более закрытая станция, чем Омикрон, потому как сам значительно перенаселён. Там действует очень строгие порядки касательно граждан, и поселиться там просто так кажется невозможным. Но если туда удастся всё-таки проникнуть, предварительно обзаведясь поддельными документами, то уже никакая угроза извне не грозит. А если к тому же доказать свою исключительность, а Юпитер-1 собирает уникумов, то станция не просто примет с распростёртыми объятиями, но и сама отправит за гением корабль.

Впрочем, и о Земле-2 забывать не стоит. Хотя там и не всё так радостно, но беглых зверолюдов и людей всегда примут, оказав им всевозможную помощь. В любом случае, путь будет лежать через Меркурий-1, так что отталкиваться при выборе этого маршрута нужно от него, а также от того факта, что ПСИ отправит свой корабль не раньше чем через четыре месяца. Если вообще отправит.

В то же время краулер ходит каждый месяц. Вернее, ходил: после начала охоты прошло более месяца, а вот краулера как не было, так и нет. Может быть, он и вовсе больше не придёт, так как Омикрон – нейтральная территория, а вот события на ПСИ идут вразрез с их мировоззрением.

***

Наконец рабочий сол подошёл к концу, о чём рабочих оповестил специальный гудок. Оторвавшись от своих занятий, буквально срываясь с мест, не закончив текущие дела, люди поспешили в раздевалку, чтобы снять запачканную в масле оранжевую униформу, возможно принять горячий душ и надеть привычную повседневную одежку. Позади всех шла Элина, так и не успевшая стать частью этого дружного коллектива. Все они весело переглядывались, шутили и болтали, даже не стеснялись друг друга, хотя раздевалка не была разделена на мужской и женский пол – только Элина стояла в стороне, дожидаясь, когда помещение опустеет.

Наконец помещение опустело почти полностью: в душе, конечно, плескалась вода, но в раздевалке оставался только один единственный человек, который, судя по всему, совершенно никуда не торопился. Пришлось спрятаться от него за дверцей металлического ящика, пока он задумчиво вглядывался в единственную точку въевшегося машинного масла на полу.

– Сэм, тебе разве не нужно никуда спешить?

– Не-а, не к кому, – так и не удостоив женщину и взглядом, он отвернулся от неё совсем. – Не буду я смотреть.

Приняв это к сведению, Элина разделась до нижнего белья, избавляясь от перемазанной во всякой гадости из-за её неловкости формы. Она не сводила глаз с мужчины, постоянно ожидая, что тот может в любой момент накинуться на неё, боясь, что не сдержит его даже человек в душевой, который в любой момент может выйти и, если повезёт, предотвратить беду. Впрочем, Элине никто помогать не будет – она же охотница. Конечно, она может за себя постоять, иначе не было бы на её счету такое количество зверолюдов, но в этом и проблема: зверолюды действуют предсказуемыми паттернами, которые Элина заучила до дыр, а вот люди по большей части непредсказуемы. Уж она-то знает опасность людей и особенно мужчин.

– А возлюбленная у тебя есть?

– Не твоё дело, – грозно огрызнулся он, едва не повернувшись.

– Прости… – испугалась женщина.

Всё понятно: как и многие прилетевшие сюда земляне, его семья осталась на Земле, и вероятно уже мертва. Удивительно, как хорошо он держится. Может ли это всё быть показным, а на самом деле его возлюбленной являлась зверолюдкой, и потому пережила геноцид? Иначе сложно объяснить, почему он не озлобился на зверолюдов. В любом случае, поддерживать диалог, резко получивший такую агрессивную форму, ей не хотелось. Поскорее натянув на себя свои шортики, она поспешила убраться отсюда подальше.

– Я хотел тебя предупредить, – Сэм встал со скамейки, а женщина замерла в дверном проёме, медленно разворачиваясь к нему. – Ты ведь ищешь способ убраться с ПСИ?

– С чего ты решил? – наигранно улыбнулась женщина, выпячивая одно бедро и кладя на него свою руку. Глазки её так и заиграли в тон развеселившемуся голосу. Он решил ей угрожать? Что ж, значит она покажет, что значит быть охотницей.

– Нет, можешь не отвечать, дело сугубо твоё. Но не расспрашивай других так рьяно и открыто, пока не привлекла чужое внимание.

– Поняла, – бросила Элина и тут же собралась уходить.

– Герман не единственная хищная рыба на ПСИ, – промолвил негромко Сэм, чтобы никто не мог их подслушать, но достаточно громко, чтобы Элина вновь обратила на него внимание и прекратила своё бегство. – Здесь есть человек, очень опасный человек, чей интерес ты рано или поздно привлечёшь своими расспросами. Этот человек – сущий дьявол, постоянно заключает сделки и следит за их выполнением. Ты хочешь покинуть ПСИ? Он тебе поможет, если не умрёшь прежде, конечно.

– И как же связаться с этим таинственным «дьяволом»?

– Его зовут Дин, и он сам тебя найдёшь, не сомневайся. Его очень интересуют нуждающиеся. Но вот тебе совет, если будешь с ним говорить: чётко скажи, что именно тебе нужно, и разузнай точную цену желаемого. Удачи.

Сэм прошмыгнул мимо женщины, оставляя её в немом одиночестве. И что она должна теперь думать? Была ли это какая-то сказочка, или ей действительно может угрожать некая опасность от некоего Дина, имя которого она в принципе впервые слышит? На самом деле, его вмешательство, напротив, может оказаться достаточно полезным, ведь если он и правда способен помочь с переездом двух зверолюдов на другую станцию в обмен на небольшую услугу – оно того стоит!

Омега или Юпитер-1

Ожидая, когда остальные покинут раздевалку, Элина слишком долго простояла без дела, и едва успела к началу ужина. Учитывая, что сейчас она кормит ещё два голодных рта, пропустить приём пищи было бы весьма досадно: раздобыть еду вне положенного времени крайне трудно. И даже расположение Германа в этом ей не помощник, так как еды на станции ровно необходимый минимум – готовить лишнее сейчас практически невозможно, особенно учитывая, что одна из ферм полностью пришла в негодность.

Кушать в столовой, как и остальные пситы, она не стала, сразу же направившись обратно к детям. Вечер был довольно поздний, солнце давно уже спряталось за горизонтом, и красная поверхность планеты обратилась в чёрные тона. После долгой смены с непривычки ныли кости. У «тоннельных крыс» никогда не было такого насыщенного графика, а здесь же из-за обилия сломанной техники приходилось работать и руками, и головой, решая, что придётся пустить на запчасти, а что ещё возможно восстановить.

Было огромное желание вернуться в каюту, свалиться на кровать и не открывать глаза до самого утра, однако забота о зверолюдах внезапно стала восприниматься как обязанность. Их возможно вывести со станции более-менее безопасными способами без риска для самой Элины, и им стоит об этом знать. К тому же, дети сейчас в техническом помещении совсем одни, в темноте и холоде, без маковой росинки во рту. И если мальчик успел накушаться, то вот Астра – очень маловероятно. Не исключено, что девчушка, отдавая всё своему раненому братцу, уже потеряла от голода сознание. Их обоих необходимо проведать, а заодно передать им хоть немного еды – собственный живот Элины заурчал в голодном недовольстве.

А смогла бы Элина намеренно голодать так долго, как делает это Астра, да потом ещё и отдать долгожданную еду брату? Уверенности в этом никакой не было. Впрочем, от размышлений толку не много, ведь у неё самой нет никого, ради кого стоило бы жертвовать собственным здоровьем. Она одна, как и эти дети. Но эти два зверолюда хотя бы есть друг у друга…

– Есть тут кто? – решила она с порога заявить о себе, когда открыла тайную дверь.

Элина добралась-таки до убежища зверолюдов, где в последний раз оставила их. Медленно, держа в руках сумочку с припрятанной в ней едой, она двигалась по коридору, чувствуя себя очень неуютно от отсутствия света: лампочки не горели. Потыкав в них пальцем, она вдруг обнаружила, что те были попросту немного выкручены. Кому понадобилось гасить освещение?

– Это я, Элина, есть тут кто? – спросила она чуть громче, принявшись искать фонарик в своей сумке.

– Ты всё ещё живая? – послышался уже знакомый тоненький рычащий голосок Астры, в котором читалась едкая грубость с нескрываемым презрением.

Элина оглянулась на звук: девочка находилась в самом тёмном углу помещения, куда не попадает даже свет ламп, и только два глаза сверкали во мраке. Мурашки пробежали по спине женщины, и всё тело начало ощущать опасность. Астра – зверолюдка, к тому же ещё и тигрица, очень опасная хищница. Фонарик уже нашёлся, однако в ход он сразу не пошёл – Элина инстинктивно похлопала себя по бедру, ожидая ощутить под рукой холодное оружие, однако, увы, ножны остались в каюте. Как она могла забыть забрать их перед тем, как идти к зверолюдам? Её действия не остались незамеченными: сверкавшие во тьме глазки хитро прищурились, блеснули и маленькие зубки.

Так это была ловушка? Потому свет не горел? Чтобы снизить шансы человека на победу? Ужас захлестнул женщину. Она едва сумела направить фонарик во тьму и нажать на кнопку. Луч света тут же осветил эту часть помещения, сметая всякий страх. Посреди нескольких открытых ящиков, полных всякой грязи, химикатов, отрезанных грязных комков меха и ножиком, воткнутым в доску, стояла небольшая синяя бочка, и из неё по пояс выглядывало хрупкое истощённое тельце огненной тигрицы. Она совершенно не ожидала, что окажется на свету. Лапки её держались за бортик бочки, и потому не скрывали тельце: слабое, с обрезанными кусками меха, очень тонким меховым покровом на шейке, плоской человекоподобной грудкой и впалым животиком – всё с тигровой окраской, а не белой, как это можно было ожидать. На ней всё ещё было полно мыльных пузырей, а сама она, по всей видимости, активно пыталась избавиться от накопившейся грязи, въевшейся глубоко в мех. Девчушка округлила свои глазки, хотя свет и слепил её, и она тут же юркнула в бочку по шею, не позабыв при этом взвизгнуть и расплескать повсюду воду.

– А-А-А! Ты что творишь!? – вопила она в недовольстве от того, что её застали в такой момент.

– Зверолюдка боится наготы? – усмехнулась Элина, от комичности ситуации позабыв про недавний страх возможного нападения. – Что я там не видела?

– Всё не видела!

Это казалось очень смешным, и Элина не постеснялась рассмеяться. Зверолюдам не свойственно стеснение наготы: для них не является проблемой ходить полностью разодетыми, а одеваются они только из-за того, что этого требует от них человеческое общество. Сама одежда для них очень неудобна, к тому же вызывает проблемы с мехом и теплообменом, и при любом случае, особенно дома, они предпочитают всегда ходить в неглиже. Не говоря уже о том, что они обе женского пола. Так с чего же Астра так стесняется? Элина не успела заметить у неё никаких травм, которые та могла бы бояться показать врагу. Быть может, сам процесс мытья считается у них чем-то неприличным для наблюдения? Об этом Элина слышит впервые.

– Почему ты так боишься? Мы же обе девушки и…

– Моё тело не твоё дело! Не смей на него смотреть.

Элина не ошиблась: Астра так реагирует не потому, что увидели её в неглиже, а потому, что в таком положении она считает себя более уязвимой, и боится показать врагу свои слабости. Об этом также говорят и ушки Астры: они не прижаты стыдливо, а направлены прямо на Элину. Что ж, весьма разумно не доверять малознакомому человеку, тем более охотнице. Придётся приложить массу усилий, чтобы завоевать её доверие.

– Я узнала кое-что важное. Нам надо поговорить. Зайду за стенку, чтобы не смущать тебя.

– Нет, стой!

Элина отвела фонарик в сторону, туда, куда собиралась пойти, и увидела там второго тигрёнка. Судя по звукам, Астра вынырнула из бочки, однако на пол всё-таки не ступила. Поняла, что с отяжелевшим от воды мехом всё равно ничего не сможет сделать охотнице, или решалась, стоило ли брать с собой нож? Мурашки вновь пробежали по спине женщины.

Второй тигрёнок оказался под лучом фонарика. Он медленно поднял головку на свет, и зрачки его тут же сузились щёлочками – кошачьи глазки. Радужка, тёмно-синяя, казалась ещё более глубокой, нежели вчера. Сидя прямо на полу, тигрёнок жался голой неперебинтованной спиной к горячей трубе, которую обвил своим длинным-длинным хвостом. Похоже, Астра сначала искупала братца, а уже потом и сама полезла в бочку. Теперь его мех не казался грязным и серым – напротив, тот был весь белоснежным и весьма густым, невзирая на срезанные кухонным ножом куски несмываемой грязи. Его аномально широкие чёрные полоски были ярко выражены. Под светом фонарика создавалось впечатление, что концы его волосков сверкают и переливаются серебряным светом. Учитывая его кошачьи глазки, можно было подумать, что он и не бенгальский тигрёнок вовсе, а какой-то кот с круглыми ушками, что на самом деле нельзя исключать, учитывая генетическое разнообразие у зверолюдов.

В отличие от сестры, он, кажется, совершенно не стеснялся собственной наготы. Его нижние лапки были расставлены в стороны, и он совершенно не прикрывал ничего. До того, как на него упал свет фонарика, он что-то тщательно изучал на своём теле, отчего лапки закрывали грудную клетку. Но теперь он отвлёкся от своего занятия, замерев в ожидании. Чуть погодя, мальчик со слабой улыбкой развёл ручки в стороны от своей груди, которую теперь не скрывали бинты.

Холодный пот тут же пробил Элину, заставляя её сделать шаг назад. Она взглянула в темноту, где находилась Астра, и попыталась у неё спросить, не врут ли ей глаза, только вот ком застрял в горле, не давая сказать и слова. Возникло дикое желание проверить, на месте ли её ингалятор, потому как увиденное никак не может быть в реальности. Самым худшим, наверное, было то, что мальчик заулыбался ещё шире, оголяя свои крохотные беленькие зубки. Как вообще можно быть живым с такой раной?

Каждую секунду его сердце делало два удара, каждый раз натягивая тончайшую ало-красную кожицу, рискующую порваться в любой момент. Она была настолько тонкой, что совершенно не скрывала вида внутренних органов: сердце и лёгкие прекрасно через неё просматривались. Кожа вокруг раны порядком зарубцевалась, а судя по лысому участку, можно сказать, что раньше травма была куда обширнее.

Прекрасно видно и проломленную грудину, которая не была соединена со многими рёбрами, пытавшимися в любой момент раскрыться и потому натягивая кожицу до предела. Хирургическая нить прошивала весь объём раны: похоже, кто-то давно пытался зафиксировать костные отломки. Неудивительно, что бинты его постоянно оказывались в крови: при каждом неверном или неаккуратном движении рана должна кровоточить. А если случайно прикоснуться к сердцу? Оно же вовсе остановится! И он при этом улыбается? Как можно улыбаться, имея рану, несовместимую с жизнью?! Да ни один человек никогда не сможет пережить обстоятельства, при которых эта травма была получена! А ведь именно эту рану тигрёнок исследовал со свойственным ребёнку-котёнку любопытством, пока не пришла Элина.

– Только не трогай рану… – медленно проговорила она, аккуратно протягивая руку, боясь случайно напугать тигрёнка.

– Элина! – прокричала Астра, принявшись выбираться из бочки. – Не трогай брата!

– Но ведь…

– Не трогай его! – прошипела Астра, выскакивая перед братом в бегло накинутом на тело полотенцем, прикрывающем только неприличные места. Вода обильно стекала с тигрицы вместе с пеной, капая под решётчатый пол, который, без сомнения, причинял ещё больше боли размягчившимся от воды подушечкам лап. Стоять твёрдо на ногах с отяжелевшим мехом было очень трудно, и девочка то и дело перебирала ножками. – Не смей его касаться!

– Я не буду… – в доказательство своих слов Элина отключила фонарик и отошла подальше от детей. Вскоре вновь послышалось плескание воды: Астра решила поскорее избавиться от остатков мыльного раствора. – Что с ним случилось?

– Не твоего ума дела, – огрызнулась девочка, и в темноте сверкнули её глаза.

– Я серьёзно… Такое ранение несовместимо с жизнью… – медленно Элина потянулась к сумке, чтобы достать оттуда один из трёх контейнеров с едой.

– Что ты хочешь от меня услышать? – прохрипела зверолюдка, пытаясь изобразить рычание. – Что это охотники постарались? Ну так поздравляю, ты угадала! Довольна? Теперь отвали от него.

– Тебе когда-нибудь говорили, какая ты неблагодарная? – рука Элины остановилась и опустила контейнеры обратно в сумку. И она ещё думала о том, чтобы накормить зверолюдку и уберечь её от голодного обморока? Хотела предложить ещё больше помощи, хотела в следующий визит принести медикаментов для лечения Рюу… а ей через каждое второе слово грубость прилетает. Возникло сильное желание развернуться и уйти – может, голод заставит девчонку научиться вести себя подобающе.

Только Элина действительно собралась уйти, и уже сделала шаг в сторону двери, как из тьмы показался крохотный розовый носик – шатаясь при каждом движении, мальчишка медленно шёл прямо к Элине. Она и забыла за сол, насколько этот кроха слаб. Каждый его шаг сопровождался стуком его сердца, и создавалось впечатление, что орган вот-вот выпадет из разбитой грудной клетки, которая при очередном вдохе норовила раскрыться и разорвать ту тоненькую красную кожицу, что только успела сформироваться на месте раны. Тигрёнка шатало от каждого шага, и чтобы не упасть, он поддерживал себя своим длинным-длинным хвостом, что полз следом по полу. Вода в бочке заплескалась ещё громче, и Астра начала шипеть на брата, чтобы тот вернулся обратно в темноту, вот только Рюу и не думал её слушать. Он подошёл к Элине максимально близко и едва не упал на неё, в последний момент успев своими крохотными кулачками ухватиться за её рубашку. Своим весом он почти не оттягивал ткань – настолько исхудало его маленькое тельце.

– Прости… её… – выдавил из себя тигрёнок, кривя мордочку от боли при каждом своём слове. – Не уходи… прошу.

– Замолчи, Рюу! – прикрикнула на него сестра. – Тебе нельзя говорить!

– Не злись… на неё.

– Не буду.

Элина, поддерживая маленького зверолюда за плечики, присела перед ним на корточки. Пыльцы её тут же утонули в мехе, через кожу касаясь сразу костей, ведь ни мышц, ни жира на скелете уже не осталось. Влажные тёмно-синие глазки с округленными из-за темноты зрачками смотрели словно сквозь женщину, не в силах сфокусироваться ни на чём. Оказавшись так близко к нему, Элина слышала, как громко и отчаянно бьётся его сердце, выпадающее из груди, и как хрипло проходит воздух в его тоненькой шейке, что поместится в одной небольшой женской ладошке. Существо перед ней было таким жалким, что становилось тошно. Немного не рассчитать силы и, того глядишь, вовсе сломаются косточки, потому придерживала его Элина едва-едва. Хвостик тигрёнка продолжил двигаться вперёд, и вскоре он принялся, словно змея, обвиваться вокруг правой ноги женщины, поднимаясь всё выше к её спине. Попытка уйти теперь однозначно приведёт к перелому столь ослабевшего хвоста, а Рюу рискует и вовсе упасть на решётчатый пол, оставив меж прутьев своё выпадающее сердце. Тигрёнок сейчас абсолютно уязвим, и любое неаккуратное действие окажется для него смертельным. И всё же он подошёл сам, его никто не принуждал. Хотя Элине было страшно даже вздохнуть, словно существо перед ней потоком воздуха может мигом сдуть, она действительно была тронута: он доверил ей своё будущее и хотел это показать.

Наконец маленький тигрёнок ослабил хватку своего хвоста и отпустил Элину. Кое-как он вновь зашагал, а затем сел за стол, причём не без помощи женщины: самому взобраться на контейнер, служащий вместо стула, ему было слишком тяжело. Он немного покачивался на месте, сильно сутулясь и упираясь верхними лапками об свои коленки. Словно выжидающе, он глядел на пустой стол и, кажется, что-то пытался сказать, только делал это слишком тихо, и даже другой зверолюд, знавший его язык, не мог его расслышать. Непропорционально длинный хвостик медленно двигался по полу из стороны в сторону, норовя всякий раз пролезть между решёткой. Даже смотреть на этого тигрёнка было тяжело.

Порывшись в сумке, Элина начала доставать еду. И как она только могла думать о том, чтобы сейчас уйти? Астру ничто не исправит, а вот этот маленький мальчик мог не пережить ещё один сол. Открыв перед ним один из контейнеров с остывшим супом, а из второго достав несколько кусочков хлеба, она уже взялась за ложку, рассчитывая, как вчера это делала Астра, накормить Рюу, только тигрёнок сам потянулся за ложкой, ожидающе раскрыв свою крохотную лапку: всю ладошку усеивал короткий белый мех, и только на последних фалангах, а также близ запястья и близ основания пальцев находились мягкие розовые подушечки. Глядя на эту нежную пушистую ладошку, можно случайно забыть, что пушок на последних фалангах скрывает белые коготки, опасные и острые, словно лезвие бритвы. Аккуратно Элина вложила в его лапку ложку, боясь лишний раз касаться тигрёнка, чтобы случайно не повредить тоненькие косточки. Очень медленно, сильно дрожа, ложка погрузилась в холодный суп, а затем вынырнула, расплёскивая содержимое обратно в пищевой контейнер. Тогда мальчик опустился чуть ниже, склонившись над едой, отчего красная кожица на его груди натянулась ещё сильнее, пытаясь удержать на месте выпадающее сердце. Поддерживая себя второй лапой, чтобы не упасть и не опрокинуть пищу, он наконец начал кушать. Дрожь никуда не пропала, но теперь еда не норовила пролиться на пол, попадая преимущественно обратно в контейнер. Время от времени он отпускал ложечку и брался за хлеб, отрывая от него маленькие кусочки – в эти моменты его тонюсенькие коготки явственно себя являли, поблёскивая на свету. И всё же он мог теперь кушать сам, хотя весь его подбородок оказался измазан в супе.

В какой-то момент он вдруг остановился, развернул ложечку ручкой от себя, словно пытаясь её протянуть кому-то, поднял свой взгляд на Элину и тихо-тихо спросил её:

– Хочешь?

– Кушай, – улыбнулась женщина, а у самой живот урчал от голода. Причём не только у неё одной – довольно громко, словно рычание зверя, заурчал желудок Астры. Элина в самом деле подумала, что тигрица собирается на неё напасть. Однако девочка смирно стояла в темноте, уже полностью окончив водные процедуры и обсыхая возле горячей трубы. – Астра, тебе тоже надо поесть.

– Не хочу, – воспротивилась девочка.

– Сестра! – воскликнул Рюу так громко, что создалось впечатление, словно возглас его подкрепился болью от разорвавшейся грудной клетки – всё с ним было хорошо, к облегчению всех присутствующих. – Поешь!

– Я разберусь, а ты кушай, – улыбнулась женщина, протягивая свою руку, чтобы погладить зверолюда по спинке. Из темноты тут же раздалось сердитое шипение.

– Не трогай брата!

– Второе предупреждение, – пригрозила Элина пальцем. – На третий раз я уйду отсюда и не вернусь – делай тогда что хочешь.

Маленькая лапка тигрёнка легла на предплечье женщины. Нет, он не пытался вонзить в неё когти и силой удержать – напротив, старался трогать её как можно ласковее, хотя было видно, что держать лапу на весу ему слишком тяжело. И всё же он хотел предотвратить ссору. Умный мальчик, понимает, что не стоит кусать кормящую руку. Вот бы и у Астры было хоть половина этого понимания, но только грубости от неё и можно услышать. Но злиться на тигрицу не было возможности, когда так печально глядят маленькие тёмно-синие глазки бенгальского тигрёнка. Впрочем, было в его мордочке и кое-что забавное: его щёчки и челюсть оказались полностью измазаны в супе.

– Не злись, прошу, – взмолился тигрёнок, опуская свои ушки. Его хвост пополз к Элине, норовив вновь обвестись вокруг её ноги.

– Не буду, – улыбнулась женщина, аккуратно погладив лапку, отлично ощущая под пальцами каждую косточку. Да, она не уйдёт, даже если Астра продолжил грубить – просто оставит девчонку без еды. Уж это научит её уважению, а Рюу пусть набирается сил.

Словно прочитав её мысли, тигрёнок повернулся в темноту, и мордочка его приняла обозлённое выражение. Из пасти тут же раздалось сердитое рычание, которое в силу возраста сильно напоминало хриплое мяуканье, и всё же это был именно рык, а не просто голос зверолюда. Пусть и звучало оно достаточно смешно, его оказалось достаточно, чтобы напугать Элину, ведь она прекрасно знала, что значит этот звук: раненый зверь готовится к атаке. Только рычал Рюу не на неё, а на свою сестру, притаившуюся в темноте: только два сверкавших глаза у самого пола выдавали её местоположение. В ответ ему раздалось слабое шипение, и тогда Рюу вновь зарычал, только куда громче и грознее, и красная кожица на его груди натянулась до предела, начав мелкими крапинками кровоточить. На это Астра уже не пыталась что-то ответить, по всей видимости, испугавшись, что братец может себе ненароком навредить.

Девчушка всё-таки вышла на свет, явно поднимаясь с четверенек. Хотя её мех даже близко не обсох, она уже была в какой-то грязной поношенной одежде – в отличие от её до сих пор голого брата. Выглядела она злобно. По всей видимости, пыталась выпрыгнуть из темноты и напасть, только братец ей помешал. Элина не удивится, если, посветив фонариком, увидит где-то на полу собственный кухонный нож, который она оставила зверолюдке.

– Скажи мне это в морду, – прошипела Астра, подойдя к брату вплотную и продолжая гневно скалиться.

Её слова звучали так, словно через рычание и шипение они могут общаться – разумеется не могут, и Элине, как охотнице, это прекрасно известно. Шипение для них равносильно грубому слову в адрес кого-то, а рычание и того хуже – словно пожелание скорейшей смерти, в фигуральном смысле, разумеется. Шипение было чем-то неприличным, а рычание – запретным. Потому после кратковременного испуга от раздавшегося рядом с ухом рёва Элина уже еле сдерживала смех. Ещё чуть-чуть, и она станет свидетельницей драки двух сиблингов – ещё бы они оба пережили потасовку.

Рюу, оторвавшись от своей еды и опустив ложку в суп, отчего та чуть не утонула, аккуратно отодвинулся от стола, приближаясь к уху Астры. Девочке и самой хотелось узнать, что братцу так не терпится сказать, потому она наклонилась к нему поближе, только её оскал никуда не пропал. Губки его зашевелились, но устройство перевода Элины не могло разобрать ни слова из шёпота. А вот Астра, кажется, поняла всё прекрасно. Гнев на её мордочке сначала сменился недовольством, когда она взглянула на Элину, а затем с обречённым вздохом приняло совсем виноватое выражение. Ушки её опустились, а глазки бегали то к полу, то к Элине. Вроде бы ей было стыдно, а вроде эмоции наиграны. Она явно заставляла себя это сделать. Хвост её нервно дёргался из стороны в сторону и, казалось, если бы не разница в силе, она бы сейчас действительно напала.

– Прости, – выдавила из себя зверолюдка, определённо точно не пытаясь скрыть свой сарказм, за что тут же получила очень слабый удар кулачком в плечико от брата. Астра вновь зашипела на него. Вздохнув, она попыталась снова извиниться, только снова это прозвучало слишком наиграно. Вновь лапка брата тронула её плечо, но в этот раз она ответила ему лишь гневным взглядом. Всё это время Элина, облокотившись об стол и поддерживая голову рукой, с небывалым удовольствием наблюдала за попытками зверолюдки переступить через собственную гордость. – Прости, я была не права…

– Да нет, права, – улыбнулась женщина, а Астра недоумённо развела руками, задавая немой вопрос: за что она всё-таки извинялась тогда? – Вам прекрасно известно, что я охотница – не доверять мне решение правильное. Мало ли, чего я затевать могу, верно? Всегда нужно относиться с подозрением. А вот грубить мне действительно не стоит – как-то это неправильно, не думаешь? Вам помогают, а вы в ответ шипите. Это грубо, знаешь? Каждому хочется, чтобы к нему относились с должным уважением, с которым он сам будет относиться к другим. Так что давай не будем ругаться, хорошо?

Элина протянула девочке свою руку для рукопожатия. Недоверчиво Астра взглянула сначала в лицо женщины, а затем и на руку, и ушки её в этот момент совсем поникли. Тут же и мальчик внёс свою лепту, легонько коснувшись спины Астры и подталкивая её к этому решению.

– Унижаться я перед тобой не стану, – предупредила зверолюдка, протягивая лапку.

– Так я и не просила – давай просто уважать друг друга.

Достаточно неловкое рукопожатие получилось у этих двоих. Элина боялась сжать руку сильнее, так как любое нажатие провоцировало появление когтей, а Астра в принципе не желала прикасаться к охотнице. Оттого их рукопожатие показалось довольно вялым и наигранным, впрочем, от этого оно не потеряло своего значения. Между ними наконец зародилось взаимопонимание и хотя бы шаткое доверие. В этот самый момент желудок Астры вновь недовольно заурчал. Девочка тут же вырвала свою лапку и прижала её к животу. Даже сквозь рыжий мех можно было разглядеть, как она покраснела от стыда – особенно хорошо это было видно на ушках, имевших внутри только белый пушок, под которым проглядывалась налившаяся кровью кожа.

– Поужинаешь?

– Пусть Рюу поест… – упрямилась Астра.

– Ешь! – тут же прикрикнул мальчишка.

– Да, Астра, тебе действительно надо поесть, – Элина принялась вскрывать второй контейнер с едой, доверху заполненный картофельным пюре с утонувшими в нём парочкой свиных котлет. Приятный запах от остывшей еды в мгновение ока рассеялся по всему помещению, отчего у оголодавшей Астры полилась струйка слюны. Её челюсть непроизвольно начала жевательные движения, а сама она, косясь на котлеты, разрывалась между тем, чтобы наконец наесться, и тем, чтобы скормить всё раненому брату. – Как ты планируешь защищать брата, если свалишься с голоду? Смелей.

– Почему ты нам помогаешь? – вновь Астра начала воротить нос от еды.

– Ты уже спрашивала.

– И вразумительного ответа не услышала до сих пор.

Элина тяжело вздохнула, открыла третий контейнер с едой, в котором оказалась тушёная с овощами телятина, сама взялась за вилку и со словами: «Не хочешь есть – не надо. Мы силой заставлять не будем», – принялась за запоздалый ужин. В конце концов, она и сама была безумно голодной, стараясь экономить на каждом кусочке, чтобы всё принести сейчас. Астра, завидев это, молниеносно подсела за стол и схватила второй контейнер с картофельным пюре и котлетками. Жадность и голод наконец взяли своё, однако она продолжала следовать предостережению взрослых: не есть слишком много после голода, потому, невзирая на небывалое доселе желание опрокинуть весь контейнер в пасть за раз, ела медленно и очень маленькими порциями.

– Неужели так сложно ответить? – спросила Астра как бы между делом себе под нос.

– Сложно, – заключила Элина своим будничным спокойным тоном и натянутой, но всё ещё казавшейся естественной, улыбочкой. – Я не для того вам помогаю, чтобы с вами дружбу водить.

– Поняла… – понурила ушки Астра. – Ну и что ты там хотела нам сообщить?

– Точно! – крикнула Элина, даже выронив вилку. – Что я сегодня узнала… Оставаться на ПСИ для вас не вариант, с этим согласны?

– Согласны, – вздохнула Астра. Рюу же только молча украдкой глянул на Элину.

– Есть много мест на Марсе, где вам готовы предоставить убежище. Проблема только в том, как до них добраться. Есть два основных пути: на космическом корабле и на краулере. В первом случае вы попадёте на достаточно недружественную территорию, но откуда сбежать будет куда проще, чем с ПСИ – там в шаговой доступности есть несколько станций, которые могут стать вашим домом. Это и Земля-2, которая сама по себе собирает зверолюдов-беженцев со всей округи, предоставляя им убежище с полным пакетом услуг, а также Юпитер-1 – настоящий рай на планете, где своих граждан любят и лелеют, где нет даже понятия принудительного и необходимого труда. Но на Юпитер-1 попасть сложнее, так как проживать и находиться там могут только граждане самой станции. Следовательно, для вас нужно раздобыть документы, но это уже моя обязанность будет.

– И что не так с этим планом? – глаза Астры загорелись также, как горели у Сэма, когда он с восхищением рассказывал про Юпитер-1, выражая свою мечту однажды там побывать хотя бы в качестве туриста, если когда-нибудь станция откроет свои границы.

– А то, что космический корабль отправится только через 4 месяца, и всё это время вам придётся как-то здесь существовать. Каждый сол для вас – это большой риск быть обнаруженными, а тут целых 4 месяца. Очень маловероятно, что вы сможете прожить так долго.

Сказала это Элина, не подумав, а когда уже опомнилась, перед ней вместо восхищённой и горделивой тигрицы сидел уже сжавшийся в комок котёнок с потухшим взглядом. Хвост её, обвив братика, замер, и даже кончик его не колыхался. Одна только нижняя губа дрожала. Девочка едва сдерживала плач.

– Это только один из вариантов… – попыталась сгладить углы Элина, начав говорить уже куда более ласковым тоном. – Есть же ещё краулер. Приедет он… – Элина запнулась, вспомнив, что краулер должен был прибыть ещё на прошлой неделе, – где-то через месяц. И хотя путь на нём куда более опасный, ибо занимает целую неделю, а не пару часов полёта, как на корабле, он отвезёт вас на нейтральную станцию Омикрон. Там вам тоже потребуются документы – опять же, это моя обязанность вам их предоставить. Остаться надолго там не получится, так как рано или поздно обман вскроется, и вас могут депортировать, то есть прогнать обратно на ПСИ. Но вы запросто успеете сесть на другой краулер и доехать до Теты либо Омеги – обе станции будут готовы вас принять, – Астра, оставив в покое вилку, повернулась к своему брату и стала пристально наблюдать за ним, хотя всё ещё внимательно слушала каждое слово Элины. – Лучше, конечно, Омега, так как она принимает к себе всех зверолюдов-беженцев, предоставляя им убежище. Там у вас будет возможность начать жизнь с чистого листа при финансовой поддержке самой станции. В то же время Тета куда строже относится к беженцам, надевая на них рабские ошейники, но хотя бы не изгоняя обратно на ПСИ. А свободу свою вы рано или поздно сможете выкупить, пусть и тяжким трудом. Если, находясь на Омикроне, вы поймёте, что на Омегу путь закрыт, тогда у вас будет второй вариант для выживания.

Астра не сводила глаз со своего брата, который, кажется, полностью отстранился от происходящего, медленно поглощая свой суп. Однако девочку до сих пор что-то беспокоило в этом плане, и Элину начало одолевать любопытство, хотя, в то же время, она понимала, что ничего ей не скажут после того, как она сама отмалчивалась ото всех вопросов.

– Путь на Омикрон всяко проще, на мой взгляд, и на Омегу либо Тету вы сможете попасть меньше чем за 2 месяца, в то же время путь на Землю-2 или Юпитер-1 займёт более четверти марсианского года, не говоря о всех тех опасностях, которые вам встретятся на пути. Итак, что вы выберите?

– Омега – плохая идея… – неуверенно промолвила девочка. – Лучше уж на Тету…

– Есть причина? – всё-таки с надеждой получить ответ спросила Элина.

Ожидаемо, она встретилась с уже привычным на миленькой мордочке выражением оскала и злобы. Только в этот раз её в рёбра легонько стукнул братец. Астра вновь зашипела на него, а тот только покачал головой.

– На Омегу…

Выдавил он из себя, сразу принявшись болезненно кашлять. Кровь окрасила его мех на мордочке, вырвавшись за пределы пасти, и мелкими каплями окропила стол перед ним, попав даже в суп, сразу же уходя на дно. Астра тут же подскочила и собственной лапой прикрыла ему мордочку, чтобы он не перепачкал всё вокруг. А затем, когда приступ прошёл, вовсе заставила его проглотить всю кровь обратно. От сильного кашля кожица на его грудной клетке в конец растянулась, принявшись кровоточить, потому следующее, что сделала Астра, это достала из аптечки новые бинты, которыми тут же начала обвязывать брату грудную клетку, плотно обтягивая её и не давая ей раскрыться полностью, при этом не оказывая давления на и без того слабые ткани. Вновь лёгкие мальчика оказались сильно сдавлены.

Элина наблюдала за этим со стороны, не пытаясь как-то вмешиваться в процесс, как минимум потому, что Астра бы этого не допустила. И всё же та техника и твёрдость ослабевших лап, с которыми девочка ловко занималась перевязками, не могла не поразить Элину. Она явно занимается этим далеко не в первый раз, и, быть может, её познания не ограничиваются только лишь обработкой ран. Всё-таки зверолюдке действительно пришлось пережить очень многое.

– Всё ещё хочешь знать, почему я помогла вам? – спросила Элина неожиданно для самой себя, когда Астра наконец закончила перевязку и, убедившись, что брату больше ничего не угрожает, наконец села за стол, чтобы продолжить долгожданную трапезу.

– Ну? – издала звук запыхавшаяся тигрица.

– Я увидела, как ты защищаешь брата. И это поразило меня. Я не думала, что зверолюды могут так любить кого-то, что готовы отдать свою жизнь. Люди так не могут.

Астра ничего не ответила на это замечание. Похоже, удовлетворив собственное любопытство, она всё ещё осталась недовольна ответом. Впрочем, это не мешало ей продолжать кушать, равно как и её брату, который словно пропускал всё не относящееся к делу мимо ушей.

Элина, не ограничивая себя в еде, довольно быстро расправилась с собственной порцией, хотя всё ещё ощущала сильный голод – сказывалось отсутствие калорий на протяжении всего сола. Дети же продолжали медленно уплетать свой долгожданный ужин, боясь забить желудки и тем самым вызвать остановку пищеварения – Элина и сама не знала, возможно ли это или нет, потому не пыталась их как-то разубедить. Вместо этого у неё появилось время понаблюдать за ними.

Лапки Астры и Рюу действительно были похожи: подушечки на последних фалангах и на ладошке, причём у обоих они были притягательно розовыми, отчего возникало огромное желание их пощупать. Но делать этого она не спешила, ведь их последние фаланги представляли собой скрытые под пушком когти, которые они в любой момент могли пустить в ход.

А вот глазки у них были абсолютно разными, как в цвете (у Рюу тёмно-синие, а у Астры – золотые), так и в форме: глазки Рюу в зависимости от освещения сужаются кошачьими зрачками, в то время как у Астры они лишь уменьшают диаметр, оставаясь такими же круглыми, как и подобает всем крупным кошкам. Длина хвостов тоже сильно разнилась: у Рюу он был длиннее собственного тела, причём тигрёнок, как Элина успела заметить, использует его как третью ногу, поддерживая тело в момент отрыва лап – на самом деле, весьма эффективное действие, учитывая, что у зверолюдов форма лап звериная, и им довольно сложно поддерживать равновесие. У Астры хвост едва был соизмерим с телом, и в целом постоянно держался на весу, явно используясь для выражения эмоций и балансировки, а не в помощь ходьбе.

Характерами дети тоже сильно отличались, и пока симпатии Элины на стороне Рюу, а вот Астру с её темпераментом иногда возникает желание придушить, причём в самом буквальном смысле. Вот только именно нрав Астры, пожалуй, и вызывает столь желанную интригу, будоражащую до глубины души. Даже возникает некое желание узнать её поближе и докопаться до того, что скрывается за её агрессивностью. Рюу же, напротив, создаёт впечатление эдакого простачка, но только на первый взгляд – нельзя забывать, что он тяжело ранен и потому не совсем в своём уме. Интересно увидеть, каким он станет, когда наконец поправится.

– Вы уже решили, какой путь для себя выбрать: краулер или корабль?

Дети, отовравшись от еды, переглянулись, а затем одновременно взглянули на Элину. Говорить за обоих решилась Астра:

– Краулер, до Теты.

За это она тут же вновь получила локтем промеж рёбер от своего брата, и как в прошлый раз в ответ зашипела на него.

– Что за история у вас с Омегой? Защита и убежище там ведь куда лучше, чем на Тете, где вас насильно сделают рабами на долгие годы. Так почему?

– Дело не в убежище, – устало ответила Астра, умолкнув на пару секунд и решаясь, стоит ли всё-таки рассказывать Элине или нет. Вдруг, подняв мордочку к потолку, она громко и обречённо прорычала, но это был не настоящей рык, так как в отличие от брата она не получила такой особенности больших кошачьих. Просто ей захотелось показать, как она недовольна тем, что всё-таки решилась ответить. – Урод там один живёт, что бросил нашу беременную маму. Не хочу я случайно с ним пересечься.

– Он оставил вас и уехал на Омегу?

– Какая теперь разница, Создатель его подери?

В недовольстве, вновь зарычав в потолок, она скрестила лапки на груди и принялась избегать зрительного контакта как с Элиной, так и с братом, который намеренно пытался оказаться на её линии взгляда. В какой-то момент ей это надоело, и она, проворчав единственное: «угомонись», – мягко, чтобы случайно не навредить, оттолкнула мордочку брата от себя, когда он уже приблизился к ней очень близко, на расстоянии собственного носика. Смиренно тигрёнок вернулся к своей еде. Вскоре и Астра решила продолжить трапезу, но теперь уже молча. Один только кончик хвоста, трепыхавшийся из стороны в сторону, выдавал её раздражение. Она уже и сама себя проклинала за то, что сказала слишком много.

– У меня нет родителей, – сказала вдруг Элина, чем привлекла внимание Астры – Рюу остался равнодушен. – Они оставили меня. Оба. Ещё в младенчестве. Я выросла в приюте. За всё время ни один потенциальный опекун даже не глянул в мою сторону – всегда выбирали других детей, более послушных, более хороших и более красивых. Так что я понятия не имею, какого это иметь семью.

– Ты сказала это, чтобы мы тебя пожалели? – съязвила Астра, словно вновь вернулась к старому типу поведения.

– Нет, почему же? Просто хотела показать, что понимаю, каково это, когда тот, кто должен любить, вдруг ни с того ни с сего бросает. И мне жаль, что вам пришлось пройти через это.

– А теперь мы вынуждены носить его ё***ую фамилию! – вновь зарычала Астра, и её грубый тон внезапно обзавёлся ещё и неприличными словечками, которые устройство перевода любит очень разнообразно переводить на родной язык Элины. – А этот ещё и гордится ею! – указала она на своего брата лапами, демонстрируя недоумение. – Отца в глаза не видел, а фамилией гордится! Да подери его Создатель!

Рюу что-то попытался прохрипеть в ответ, но из-за бинтов на грудной клетке опять звучал слишком приглушённо, и Элина не смогла распознать иностранную речь. А вот Астра, кажется, поняла. Вновь зашипев, она вскочила со стола, так и не доев свой долгожданный ужин. Впрочем, уже собравшись уходить, она вдруг опомнилась, быстро возвратилась и схватила контейнер с едой, и в уже более быстром темпе постаралась уйти.

– Вот ты скажи мне! – крикнула она Элине, внезапно развернувшись на месте, уже будучи частично погружённой во тьму помещения. – Ты можешь гордиться своими родителями после того, как они оставили тебя? Что я должна чувствовать, когда родной отец бросает маленькую дочку и свою беременную супругу?!

– Наверное, боль, – нерешительно ответила Элина на её последний вопрос.

Губа девочки задрожала. Она высоко задрала носик кверху, и усики её задёргались от быстрых вдохов. Во всяком случае, теперь она не попыталась зашипеть ни на кого. Резко развернувшись, не поднимая лап с решётчатого пола и тем самым наверняка сдирая себе кожу на подушечках, тигрица уже бегом спряталась во тьме. Похоже, эта тема для неё слишком болезненная, чтобы обсуждать её с кем бы то ни было.

Элина же действительно никогда не знала своих родителей, и ей не ведомы их мотивы оставить её одну в приюте. Но если бы ей пришлось сейчас отвечать на первый вопрос Астры, она бы сказала, что не испытывает к ним ни гордости, ни ненависти. Она их просто не знала. Конечно, когда-то давно была обида за то, что они её бросили, была и злоба за то, что они ни разу не попытались её вернуть или хотя бы навестить. Но в какой-то момент она просто смирилась с этим, и больше не чувствовала к ним ничего, решив, что их просто не существует. А ведь они живы, во всяком случае были на момент передачи её в приют. Однажды она даже пробралась в кабинет заведующей её детским домом, пытаясь найти о себе информацию, но ни адреса, ни имён её родителей в досье не было. Не была даже написана причина, почему её оставили в приюте – нужная графа была пуста.

– Уйди пожалуйста… – попросила тигрица через пару секунд. – Дай мне побыть одной…

Элина бросила на Рюу взгляд, задавая ему немой вопрос: «Что всё-таки сейчас стоит сделать?». В ответ Рюу лишь легонько кивнул. Да, Астра сильная девочка, но она всё ещё ребёнок, которому трудно справляться с собственными эмоциями. И сейчас главное, пожалуй, не усугубить и без того шаткое состояние детской психики. Раз Астра того хочет, лучше дать ей время. Достаточно быстро Элина вернула свои вещи в сумочку и пошла к коридору на выход.

– Обещаю, – сказала она, не оборачиваясь, – я помогу вам покинуть ПСИ, куда бы вы ни решили отправиться. Здесь вы не умрёте.

Ей никто ничего не ответил, и, чтобы не раззадоривать тигрицу ещё больше, Элина продолжила идти к выходу, оставляя детей в одиночестве. Впрочем, это она остаётся в одиночестве, ведь они, в конце концов, есть друг у друга. Элина же вернулась в свою каюту, разделась, приняла душ и улеглась в холодную постель.

Сон к ней не приходил. Лёжа в кровати, она всё думала о том, каково это иметь семью, держаться за родную сестру или родного брата, который никогда не даст в обиду. У Астры и Рюу интересные взаимоотношения: они не позволяют никому другому причинить им вред, и в то же время сами не прочь друг на друга пошипеть или порычать. И ведь не обижаются, хотя это и является весьма грубым поведением. Наверное, это и значит иметь хорошую семью, где даже грубости принимаются легко и беззаботно. Даже немного завидно.

Повернувшись на другой бок, Элина увидела перед собой небольшой звериный силуэт – только лишь очертания во мраке. При этом он был до боли знаком ей. Короткие закруглённые ушки, недлинный осыпавшийся хвост, женский наряд… Силуэт не предпринимал никаких попыток двигаться, только лишь пристально наблюдал за Элиной, словно считая, что совершенно невидим в приглушённом свете. Элина же боялась шевельнуться, страшась спровоцировать силуэт двинуться в её сторону. Конечно, охотница может что угодно противопоставить зверолюдке, внезапно пробравшейся в её спальню неведомо каким образом, но только лишь тогда, когда рядом было её оружие. Сейчас же ножны находились у самой двери, а Элина, раздетая, была абсолютно беззащитна перед острыми когтями и клыками этого существа. Впрочем, когтей у силуэта, как раз, не было: те были намеренно затуплены, чтобы никому не навредить.

Вот, кто была эта зверолюдка! Мать Астры и Рюу! Именно она ни с того ни с сего решила лишить себя своего главного оружия. Стало быть, это галлюцинация. Но едва Элина это осознала и случайно издала вздох облегчения, поняв, что сможет с лёгкостью избавиться от этого существа при помощи ингалятора, как силуэт начал резкие движения в сторону женщины.

Дальнейшие события после применения оксиния она не могла вспомнить, но то, что ей удалось рассмотреть это существо и даже понять, кем оно является, говорит о том, что минимум минуту тварь вынуждала её страдать. Элина подскочила с кровати, ощутив под собой мокрое место – всё покрывало оказалось вымочено в её поту. Включив свет, она увидела вычерченное ногтем у себя на руке до самой крови число, по десятибалльной шкале показывающее уровень страха и ужаса, которые она испытала от увиденного: 12. Что бы то ни было, это было страшнее всего, что когда-либо к ней являлось. Перед тем, как возобновить свои попытки поспать, ей пришлось полностью заменить всё постельное бельё и к тому же снова принять душ. Но всякий раз, пытаясь понять, что же ей могло привидеться, холодный пот вновь пробирал всю её спину.

Концерт

Хорошо поспать после пережитого Элине так и не удалось. Сказывалось ещё и то, что первые минуты кошмара она отлично запомнила. Ей потом долго мерещилось, как некое существо, притаившись в углу комнаты, молчаливо наблюдает за ней, не предпринимая никаких действий – только наблюдает, и это было хуже всего. Элина начинала чувствовать, что сходит с ума.

Откладывать визит к врачу более недозволительно. Элина и так пропустила предыдущий приём, решив, что доктор не может ничего сделать с неизвестным ему заболеванием. Однако другой надежды у неё просто не оставалось, ибо даже не представляла, как тут заниматься самолечением. Какие тут в принципе есть варианты? Треклятая болезнь застигла её пару недель назад, и с того момента не даёт ей покоя ни на один сол, уже едва не доводя до сумасшествия. И по её личным ощущениям, с каждым солом приступы случаются всё чаще и чаще, а становятся они всё тяжелее и тяжелее. Однажды ингалятора может не оказаться рядом, и она навсегда запомнит весь этот ужас, который она оценила в двенадцать баллов из десяти. Если её сердце, конечно, сумеет пережить такой уровень страха.

Конечно, по-хорошему, не стоит опаздывать на смену во второй же рабочий сол, но, с другой стороны, приступ может случится у неё во время работы или вовсе рядом с детьми. Потому, даже не отпросившись у начальства, с которым, кстати, она вчера так и не удосужилась познакомиться, Элина прямым ходом направилась к своему лечащему врачу. Сонная, недовольная, ворчливая из-за кошмаров, преследовавших её всю ночь, она, обогнав всю очередь больных, коих было странным образом многовато, учитывая, что нанороботы должны лечить любые болезни, кроме особо серьёзных случаев, Элина буквально ворвалась к своему врачу. Тут же скинула свою сумочку к нему на стол и мотнула головой сидящему здесь пациенту. Похоже, больной Элину узнал, потому как сразу поспешил на выход, не забыв прихватить с собой и вещи, одеваясь буквально на ходу.

– Сколько раз я просил так не делать? – сердито произнёс врач, потирая свой лоб.

– И тебе здрасьте, Кирюш, – усмехнулась женщина, садясь на край его стола.

– Забор покрасьте.

– Ну так… что всё-таки делать будем? С приступами моими. Слушай, они всё чаще случаются. Я уж не знаю, как это лечить.

– Я тебя ждал вчера, – Кирилл встал со своего кресла и подошёл к имитации «окна», на экране которого, сокрытого за жалюзи, было изображение зелёной природы и солнечной погоды. – У меня нет способа лечения, а другие станции даже не слышали о таком заболевании, да и словам моим особо не верят, называя «ПСИхом». Может и верят, просто помогать не хотят.

– Я умру?

– Не сказал бы, – уверенно ответил доктор, повернувшись обратно к Элине. – Но как дальше будут вести себя приступы, мне не ведомо. Могу лишь сказать, что тебе всегда нужно держать при себе оксиний и принимать его незамедлительно, едва увидишь нечто необычное, ибо от таких галлюцинаций недалеко и до безумия.

– Значит, это и будет для меня единственным лечением?

– Слушай… – Кирилл подошёл к Элине поближе и по-дружески положил руку ей на плечо. – Я провёл все исследования, какие только мог в наших условиях – кто бы мог подумать, что разбирать аппарат МРТ и КТ может быть плохой идеей? Я сделал всё, что было в моих силах и возможностях. Ты же меня знаешь – я не стал бы юлить от обязанностей, тем более, когда на кону жизнь подруги. Но я считаю, твоей жизни ничто не угрожает. Психике – да, но не жизни.

– Ладно, я поняла.

Элина разочарованно вздохнула и, оттолкнув от себя руку Кирилла, поднялась с места. Когда он сам назначил ей приём, она была уверена, что тот наконец нашёл способ её лечения, так что этот визит обернулся для неё сплошным разочарованием. Зря только опоздала на рабочую смену. Лучше бы он просто ей написал, что она обречена навечно страдать от периодических приступов – не потратила бы время на визит.

Но не уходить же с пустыми руками? Тем более, что к началу смены Элина так или иначе опоздала. Уж Кирилла, её старого земного друга с приюта, который своими силами сумел накопить средства на билет на Марс, она знала очень хорошо, чтобы получить от него желаемое. Манипулировать этим, как она всегда считала, простачком довольно просто.

– Можешь хотя бы выдать мне витаминов, какие только есть, ну там и аминокислоты или что там есть, чтобы укрепить иммунитет. Быть может, мой организм сам с этой напастью сумеет справиться? Ну и обезболивающие ещё с успокоительными хорошими, железными. И что-то для стимуляции пищеварения, а то боюсь с моим новым местом работы буду часто пропускать обеды.

– Да, это я могу сделать, – Кирилл тут же сорвал с блокнота листок и начал писать на нём рецепт.

И в этот раз манипуляция вновь сработала прекрасно: не сумев выполнить крупную просьбу, он с радостью решился выполнить одну более мелкую, которая действительно была ему по силам. Всякий раз стоило попросить его сначала о ненужном крупном, а потом о нужном мелком, как он тут же выполнял последнее. Получив желаемое, Элина, не забыв попрощаться, покинула кабинет единственного на всей станции врача, так и не узнав о том, что является не единственной пациенткой с таким необычным доселе невиданным заболеванием, и все остальные получили свои симптомы примерно в тот же сол, что и она. Разница лишь в том, как у каждого протекает ход болезни: у кого-то быстрее и тяжелее, у кого-то медленнее и почти без приступов. Вот только найти у всех пациентов хоть что-то общее Кирилл так и не сумел – всё, что он мог сказать с уверенностью: болезнь не передаётся обычными путями, как другие давно вымершие болезни, ушедшие в небытие после появления нанороботов. Однако, никто из пациентов не подаёт признаков выздоровления, и пока получить хороший прогноз ни у кого не вышло. Возможно, требуется больше времени для наблюдения. Рано прекращать свои наблюдения, как и попытки как-то помочь больным: Кирилл твёрдо вознамерился каким-либо образом спасти их.

***

Решётчатый металлический пол, казалось, даже сквозь мех и ткань способен отнимать тепло у крохотной зверолюдки, прижавшейся спиной к горячей трубе в отчаянной попытке хоть немного согреться этой ночью. Это не очень распространённая практика у семей зверолюдов, и всё сильно зависит от подвида и культурных особенностей, но семья Ямада нередко засыпала в одной большой кровати. Им просто комфортно спать, обнимая кого-то и будучи заключёнными в объятия любимых. Потому потеря члена семьи так остро ощущается: когда отец Астры исчез, кровать стала слишком пустой и холодной, и одна беременная мама не смогла это как-то скомпенсировать.

Теперь же, прижимаясь к трубе, Астра не ощущала рядом с собой ни отца, ни матери, ни даже брата, который пристроился у той же самой трубы, но в другой части помещения, подальше от сестры. Им обоим было жутко непривычно ночевать в одиночестве, и Астра даже какое-то время предпринимала попытки обнять саму себя, или скомкивала все имеющиеся у неё вещи, чтобы обнять их. Однако это даже близко не могло сравниться с невесомым прикосновением пушистой лапки её братца или её матери. Одиночество, которое она испытывала, ощущалось уж очень неприятно, лишая её даже возможности сомкнуть веки. Глаза её то и дело поглядывали на братца, мирно дремавшего неподалёку от неё. Наконец, когда самочувствие стало совсем паршивым, Астра всё-таки сдалась. Она подошла к своему братцу и, не спрашивая разрешения, пристроилась рядом с ним.

Рюу, кажется, тут же очнулся, однако никак сопротивляться или что-то говорить не стал. Более того, хвостик его обвился вокруг хвостика сестрички, а сам он своим тельцем чуть плотнее прижался к ней. Ему и самому не хватало её тепла, и никакая горячая труба не могла заменить тепло любимого существа. Не произнеся ни единого слова, они простили друг другу все звериные грубости, молча договорившись больше не шипеть и не рычать друг на друга, хотя прекрасно понимали, что ссоры повторятся ещё не один раз – главное уметь прощать, не сердиться и держаться вместе.

***

Очевидно, к началу смены Элины не успела. Опоздала она незначительно, на каких-то 20 минут – пустяковое дело для любой «туннельной крысы»: не каждый в принципе отчитывался о начале и окончании работы. Однако здесь её ожидал выговор. Кто же мог предположить, что, оказывается, склад должен работать строго по часам, и потому приходить все обязаны не просто вовремя – за десять минут, чтобы успеть переодеться. И от того этот выговор казался ей смешнее, что многие её коллеги, собравшись в раздевалке за столом, играли в карты от безделья. Им действительно нечем было заняться: компонентов для ремонта нет, отгружать сейчас нечего, и единственный, кто занимался чем-то полезным, был администратор в рубке управления. Даже Сэм, который неожиданным для себя самого образом стал наставником для Элины, отчитывал свою подчинённую, не отрываясь при этом от игры и даже умудрившись в процессе разок выиграть. Похоже, игры были для людей неким способом смирения с реальностью, которым они, безусловно, злоупотребляли.

Едва отсчитывание закончилось, и Элине позволили переодеться – вчера это было неловко, а сегодня тут собралось ещё больше людей, – как тут же Сэм, подобрев от очередной победы, позвал её сесть за стол. Волна неодобрения пробежала по коллегам, и всё же Элина, силой растолкав коллег, самодовольно уселась между ними. Она заставит их себя признать, пускай и через игру. Во времена её детства, когда заняться было, толком, нечем, она и другие ребята с её детского дома часто промышляли легкодоступными играми, особенно карточными. Неудивительно, что, имея огромный опыт в шулерстве, она с лёгкостью одолевала других, оставаясь непойманной – впрочем, подозрения она всё равно вызывала, только вот поймать её не удалось, хотя попытки предпринимались. Некоторые, раздражённо скидывая свои карты прямо во время игры, покидали стол, ссылаясь на неотложные дела.

Прошёл по меньшей мере ещё час, прежде чем Сэм и сам встал, поманив за собой Элину. Им и самим предстояла работа, но в это раз не на поверхности, а с РУшкой Сэма. Она до сих пор была на переборке, и будет ремонтироваться, похоже, ещё очень и очень долгое время. Потому она являлась идеальным материалом для изучения и обучения.

Сэм ласково обращался с каждой частью своего транспорта, однако стоило чему-то оказаться прогнившим или заржавевшим – бесцеремонно выкидывал этот элемент с криком «Поберегись!» прямо с балкона. Попасть по кому-то он не боялся: каким бы тяжёлым предмет ни был, он ни за что не получит достаточную энергию, чтобы серьёзно навредить человеку в каске. Тем более что из-за слабой гравитации предметы летели медленнее, и от них было достаточно просто увернуться.

Элина находилась на крыше РУшки, разбираясь с антенной связи и постоянно слыша крики своего наставника внутри кузова: тот гневался на то, что очередной клапан оказался основательно забит пылью. Это был второй за сегодня, а ведь они даже никуда не выезжали, словно кто-то нарочно по ночам устраивает поломки, или этой ночью на РУшке покидал станцию.

Её знания в области электроэнергетики, конечно, помогали, но явно недостаточно: микроэлектроника, оказалось, отличается от электросетей, причём достаточно сильно. Ей предстоит ещё многое изучить, прежде чем Сэм начнёт хоть немного ей доверять, и перестанет каждые пару минут спрашивать, что она делает наверху.

Вдруг Элина остановилась, продолжая держать в руке старую антенну и «новую», снятую с нерабочего ДУ-разведчика. Она смотрела на эти два металлических гибких стержня и пыталась понять, как такое возможно. Как такое в принципе возможно? Это же нереально! И как она только вчера об этом не задумалась? Это настолько очевидно, так сильно бросается в глаза, что становилось стыдно за свою невнимательность.

– Как их может быть только двое… – озвучила она случайно свои мысли, в тот самый момент, когда Сэм выглянул из кузова, чтобы посмотреть, отчего вдруг на крыше стало тихо.

– Ты это о чём?

И в самом деле! Это же очевидно! Рассказывая об отце, Астра случайно проговорилась, что тот бросил их семью, когда мама была беременна. Однако, как она могла быть беременна, если Астра на тот момент уже родилась? Это физически не должно быть возможно: самка, родившая девочку, передаёт ей всех своих нанороботов, и потому теряет возможность зачать вновь. Или, во всяком случае, возможность выносить ребёнка до родов: плод оказывается нежизнеспособным. Стало быть, Астра и Рюу родились в одном помёте. Это действительно логично, учитывая, что зверолюды рожают по несколько малышей за раз, и странно, что Астра родилась единственной. А затем их мать забеременела снова, но в какой-то момент случился выкидыш.

Впрочем, есть и другое объяснение, из-за которого Астра может так ненавидеть отца: он оставил свою супругу и нашёл ей замену, от которой и родился Рюу. Возненавидеть брата она не смогла, пусть тот и родился от другой матери, а вот отца, изменившего своей пассии – другой разговор. Эта теория подтверждается и тем, что Рюу, судя по всему, не шибко горюет о смерти тигрицы. Впрочем, это не объясняет, почему тигрица в принципе пыталась защитить мальчика, ведь если это не её ребёнок, с чего бы ей пытаться его оберегать?

Домыслы. Сплошные домыслы и глупые теории! Нужно просто взять и спросить самих детей об их родословной, вместо того, чтобы фантазировать на их счёт. Только так можно действительно унять любопытство. Впрочем, Астра вряд ли что-то расскажет, ибо слабо доверяет Элине. Рюу же слишком слаб, чтобы говорить, да и он может не знать всех тонкостей своей родословной в силу возраста – если, конечно, они с Астрой не ровесники.

– Элин, ты там живая? – Сэм, удерживаясь за крышу краулера, смотрел неотрывно и обеспокоенно прямо на неё.

– А? Что? – женщина оглянулась, опомнившись от мира домыслов. Как долго она уже сидит неподвижно, бормоча себе что-то под нос? Нужно было срочно что-то придумать, как-то отвести от себя лишнее внимание. Элина бегло огляделась по крыше РУшки, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Первое, что ей бросилось в глаза, помимо выглядывающей головы Сэма, было пустующее «гнездо» в виде полусферы в самом центре крыши, диаметром немногим больше 20 сантиметров. В неё явно должна была вставляться какая-то сфера, которой просто не было: деликатным образом она оказалась вынута. Учитывая, что крыша РУшки была достаточно плоской, не считая несколько разнонаправленных антенн, это было единственным, за что действительно цеплялся глаз.

– Что это такое? – указала она пальцем на «гнездо».

– Место для генератора силового поля, – помрачнел Сэм. – Самого генератора нет, и не спрашивай, где он – нет его больше. И что ты имела ввиду, говоря про «двоих»?

– Слу-ушай… – протянула Элина, пытаясь как-то перевести тему. Отчего-то ей стало казаться, что, стоит ей попытаться придумать что-то про «двоих», она тут же выдаст себя и детей. – А мы никак не можем починить его?

Мрачный Сэм сразу же рассмеялся, да так звонко, что остальные коллеги, от безделья игравшие в карты, повернулись к ним двоим. Впрочем, надолго заострять внимание они не стали, возвращаясь к своим занятиям. А вот Сэм смеяться не прекращал, и от его плохого настроения не осталось и следа. Он едва ли не плакал, заставляя Элину сомневаться в её собственной адекватности. Неужели она сказала настолько несусветную глупость?

– Удачи! – прокричал он на вдохе, а затем вновь разразился смущающим хохотом. – Если починишь, дам тебе ключи от детки!

– Это настолько сложно?

– Просто, – утёр Сэм свои слёзы, пытаясь успокоиться. – Слушай, починить его очень просто – там и ребёнок справится. Вот только нечем! Ну нет самого генератора поля.

– А сделать его?

– У-у-у, как загнула, – Сэм едва вновь не расхохотался, однако сумел себя сдержать. – Это устройство – самое ценное, что есть на ПСИ, помимо нанороботов. Имя Демиан Лаплас тебе о чём-нибудь говорит?

– Слышала когда-то… что-то знакомое, – Элина силилась вспомнить. Имя действительно вертелось у неё на языке, но вспомнить самого человека среди своих знакомых она не могла.

– Он жил ещё в прошлом веке, задолго до зверолюдов и самого «Cloned Tale», – дал подсказку Сэм. Теперь понятно, почему Элина не могла его вспомнить – она его не знала. И всё-таки откуда-то имя было знакомо. – Его признали террористом.

– Точно! Вспомнила! Он пытался взорвать сверхмощную бомбу прямо в центре города! Поговаривали, она была способна уничтожить целую страну.

– Вот в чём проблема современного образования! – воскликнул Сэм, и принялся забираться на крышу к Элине, чтобы не пришлось кричать на весь ангар. – Историю фальсифицируют, а вы это заглатываете за неимением альтернатив.

– Он не пытался взорвать бомбу?

– Бомбы в принципе не было. То, что сейчас в истории называется «бомбой Лапласа», в реальности представляло собой незаконченный прототип солнечного реактора. Прототип был сырым, неотлаженным и потому небезопасным, при этом достаточно мощным, чтобы уничтожить всё живое в радиусе нескольких тысяч километров. За это его признали террористом, заключили под стражу, и в тюрьме его настигла смерть. Он был единственным, кто действительно знал, как работают силовые поля – тоже его изобретение, которое и сделало возможным существование реактора… На самом деле, я не уверен, что он в самом деле понимал собственное изобретение, иначе бы он не допустил столь серьёзного просчёта, что едва не привело к детонации реактора. После его смерти, людям потребовалось пол столетия, чтобы научиться воспроизводить генераторы силовых полей – к тому моменту уже даже зверолюды успели появиться. Теперь его открытие используется не только в генераторах защитных силовых полей – это было самое простое и очевидное использование, так сказать, тупо в лоб, – но и в шлюзах, медицинских капсулах, в микроэлектронике, антигравитационных подушках, да и в солнечных реакторах в конце концов! Однако понять принцип действия наука так и не смогла – технология оказалась слишком сложной для восприятия, словно она принадлежит некой инопланетной расе, ха! Так что нет, мы не можем воссоздать работающий генератор силового поля без его главного элемента – излучателя. А создать излучатель даже при наличии всех материалов в условиях ПСИ просто физически невозможно! У нас нет необходимого высокоточного оборудования.

– То есть… Демиан Лаплас не плохой человек, как описывает его история?

– Перестать делить людей на хороших и плохих – есть только человек и есть его поступки. Он просто человек, не хороший и не плохой. А история – да, она лжёт. Её изменили в очень многих аспектах, чтобы было проще манипулировать сознанием. Казалось, с появление Интернета истина навсегда будет оставаться общественным достоянием, а на деле всё вышло абсолютно наоборот: ложь стала выдаваться за истину.

– Хорошо… а откуда ты это знаешь?

– Дин ещё не связался с тобой? – удивился Сэм. – От него узнал: он, своего рода, торговец информацией, и многое я узнал от него. Всё, пора работать!

– Стой! – едва Сэм решился спрыгнуть с крыши РУшки, Элина схватила его за руку и остановила. – А зверолюды и люди… что касается начала, это правда? Первого зверолюда принимали за равного?

– Первым зверолюдом был вовсе не чёрный ворон – для начала, им являлся рыжий кот, который, почему-то, в истории сохранился как ворон, – отвечать на вопрос Сэм решил издалека. – А во-вторых, первым разумным зверолюдом на самом деле являлась собака с розовой шерстью, но в истории она не сохранилась. И да, кота действительно приняли на работу официально, относились как к равному коллеге, и даже устроили похороны – жизнь его была коротка.

– Я впервые слышу про розовую собаку… почему её стёрли из истории?

– Однажды её выпустили из лаборатории. Это случилось ещё до презентации зверолюдов, потому никто не знал, чем всё-таки занимается «Cloned Tale». Люди испугались её. Едва она отбилась от сопровождающей её группы, её хладнокровно убили. Инцидент замяли и стёрли из истории, чтобы не выставлять людей в дурном свете: девчушка ничего им не пыталась сделать, а просто сгорала от любопытства и желания познакомиться не только с учёными, но и с обычными людьми. Ей просто хотелось завести друзей. А люди так жестоко с ней обошлись, потому как боялись её.

Произнося это, создавалось впечатление, словно Сэм действительно был тогда рядом и всё видел своими глазами. Разумеется, это невозможно в силу его возраста. Зверолюды появились достаточно давно, и чтобы быть свидетелем тех событий, нужно уже быть дряхлым стариком.

Так либо иначе, своего Элина добилась: продолжать диалог он не горел желанием. Теперь-то расспрашивать её, что она бормотала пару минут назад, он не собирался. Удостоверившись, что дальнейших вопросов не предвидится, Сэм спрыгнул с РУшки и полез обратно в кузов. Элина же осталась наверху одна, вновь погружаясь в свои мысли, совершенно позабыв про необходимость продолжать ремонт. Сэм пользовался своим авторитетным мнением, чтобы внушать Элине свои мысли, однако нельзя забывать, что он и сам может ошибаться. В конце концов, он не сильно старше неё, и не был свидетелем событий, о которых говорил, так откуда ему знать наверняка, что не заблуждается? История – наука неточная, особенно учитывая постыдное прошлое человечества. Хотелось бы докопаться до истины, да только способов не осталось: заблуждаться и откровенно лгать может каждый.

– Сэм! – оставаясь на крыше, Элина свесила вниз только свою голову, отчего её волосы, заплетённые в небольшой пучок, насколько только хватало их длины, свалились ещё ниже и немного распустились. Женщина могла прекрасно видеть, что происходило в кузове, и как Сэм, полностью оголив всю воздушную систему шлюза, пытался её всю прочистить от красной пыли. – Вопрос можно по зверолюдам?

– Инстинкт охотника взыграл? – усмехнулся мужчина, не отпуская из рук трубу, снятую с общей системы для прочистки.

– Если самка зверолюда родила однажды девочку, она сможет потом родить снова?

Этот вопрос определённо застал его врасплох. Оторвавшись от своего занятия, он поднял на неё недоумённый взгляд. Действительно, эта информация не была ей ничем полезна, ни в жизни, ни в охоте, потому казался уж очень подозрительным. Он оглядел её всю, вернее, только лишь голову, пытаясь понять, что стоит отвечать.

– Ну то есть, – продолжила Элина, – самка же передаёт девочке всех нанороботов, стало быть, и зачать снова больше не может?

– Слушай, я не хочу это обсуждать, – Сэм отвернулся от женщины, попытавшись вновь сконцентрироваться на своём занятии.

Всё-таки земная трагедия оставила на нём неизгладимый отпечаток. Хотелось бы узнать, что случилось конкретно в его случае, да только не в тех они отношениях, чтобы говорить о чём-то настолько откровенном. Однажды Элина допросится у него, утолит своё любопытство, но не сейчас. Сейчас ей лучше вернуться к своей работе.

Уже успев даже позабыть о разговоре, крыша РУшки покачнулась от удара. Элина огляделась и увидела подле себя Сэма: он запрыгнул к ней так внезапно, что едва не напугал. Даже прожив несколько лет на Марсе, всё ещё сложно запомнить, что со здешней гравитацией такие выходки, как высокие прыжки, доступны людям. Сэм подошёл к Элине, присел рядом с ней на корточки и внимательно осмотрел то, чем она занималась.

– Похоже, технику чинить всё-таки умеешь, – улыбнулся Сэм и по-дружески похлопал женщину по спине. – Молодец.

– Спасибо… – немного покраснев, она отвела взор от мужчины. Постыдные мыслишки внезапно возникли в её голове, а следом за ним строгое себе напоминание об их разнице в возрасте. Да, глупо даже думать о том, что между ними может что-то получиться, особенно после небольшой единственной похвалы.

– Самка зверолюда может забеременеть снова, – в награду за проделанную работу Сэм всё-таки решил ответить на вопрос. – Но нанороботов слишком мало для нормального развития плода, что ведёт к аномалиям. Если выкидыш не произошёл сам по себе – лучшим сознательным решением будет сделать аборт, чтобы ребёнок не родился больным, убогим и нежизнеспособным. Да и умереть самка может во время родов из-за всяких осложнений. А теперь работай, – поднявшись обратно на ноги, Сэм двинулся обратно к краю крыши и тут же спрыгнул, да не просто в кузов, а прямиком с третьего этажа, приземлившись довольно-таки мягко, хотя и вынужденно согнув колени в момент касания пола.

***

Смена закончилась также, как и началась: игрой в карты. Все терпеливо дожидались завершения рабочего дня, уже переодевшись в повседневную одежду. Желудок Элины предательски урчал всё время, что она сидела за общим столом: всё-таки несколько солов подряд она не доедает, отдавая половину всей своей еды. Не за горами времена, когда её начнут уже спрашивать, как ей удаётся терять вес. Хорошего настроения у женщины не было, в первую очередь, из-за одолевавшего её зверского голода. Осознание, что в её сумке находится два контейнера с едой после завтрака и обеда, как и то, что уже очень скоро она отправится на ужин, мучило её ещё сильнее. Может, если она с каждого контейнера подъест чуть побольше, дети этого даже и не заметят? А если и заметят, то не в их случае препираться из-за этого: Элина и так жертвует ради них здоровьем, так что пусть будут благодарны за те крохи, что она им приносит!

Едва прозвучал сигнал, означавший окончание рабочей смены, она первая встала изо стола, не доиграв кон. Схватив из шкафчика сумочку, женщина поспешила прочь. По пути желудок начал давать о себе знать ещё громче, предвкушая близившийся ужин. По коридору уже даже прошёл блаженный аромат, отчего слюна полилась рекой. Ох, как же хочется есть! Элине стоило огромных, неимоверных усилий попросить еду с собой, вместо того, чтобы присесть за столик, расслабиться в своём одиночестве, закрыться от одолевающих её мыслей и всё съесть, включая и содержимое пищевых контейнеров. Но всё же, задерживая дыхание и дыша через рот, лишь бы только не ощущать блаженного запаха, Элина перевалила всю еду в контейнер и поспешила убраться подальше от этого искушающего места.

Но прежде чем осуществить задуманное и добраться до зверолюдов, нужно было сделать небольшой, но очень важный крюк: воспользоваться выданным аптечным рецептом. У неё пока остались заряды для ингалятора, с этим спешить не нужно было, а вот для Рюу необходимо раздобыть медикаменты и витамины. Имея на руках рецепт, сделать это было не сложно. Даже очереди никакой не было. Проблема возникла только с Оксинием: фармацевт совершенно не хотел выдавать второй флакон, покуда Элина не израсходовала предыдущий. Он в принципе не хотел допускать ситуации, что у одного человека может быть два флакона одного и того же препарата, ссылаясь на то, что это уже могут использовать для нелегальной перепродажи. Только вот долго церемониться с ним Элина не стала. Обернувшись через плечо и убедившись, что в помещении они одни, женщина улыбнулась ещё шире и куда страшнее. Резким движением она протянула обе руки через стойку и схватила не успевшего среагировать фармацевта за грудки, тут же подтянув его к себе. Вырываться он, конечно, пытался, только силы были совершенно не равны.

– Ты правда веришь, что хоть один человек на этой станции сравнится со мной в способности убивать? – рассмеялась женщина. – Мальчик мой, мне головная боль не нужна, так что давай дружить.

Своего Элина добилась: мальчишка был до смерти напуган и тут же согласился сделать всё, что от него требовали. Полностью свою хватку Элина не ослабляла, продолжая удерживать его на вытянутых руках, чтобы он смог дотянуться до полки с Оксинием.

– Хороший мальчик, – наконец Элина соблаговолила отпустить боявшегося за собственную жизнь ни в чём неповинного работника аптеки. – Поверь, дружить со мной куда лучше, чем враждовать.

С этими словами она покинула аптеку. На самом деле, тот факт, что оксиний ей действительно помогает, лишь огромное везение. Сам по себе препарат разрабатывался совершенно для других целей: он перезагружает нервную систему, и тем самым избавляется от разного рода приступов, способен снять нервное напряжение, очистить голову, восстановить сердечный ритм и многое другое, что завязано на нервной системе. И всё же, раз оксиний ей помогает, пусть и непонятным для неё способом, учитывая неизвестный характер её заболевания, она продолжит его принимать и дальше. Прежде чем дойти до детей, она на всякий случай, не дожидаясь очередного приступа, использовала его: не хватало ещё, чтобы приступ случился при детях!

И кто только её заставил выбрать другой маршрут? Решив, что слишком опасно может быть каждый раз через один и тот же ход, ведь таким образом она рискует привлечь к нему излишнее внимание, Элина нашла для себя другой путь, достаточно отдалённый от убежища, и даже расположенный на другом этаже – это проблемой не являлось, так как из-за сложной системы строения станции, многие технические тоннели представляли собой не горизонтальные площадки, а вертикальные с лестницами проходы. Придётся, конечно, побродить, но маршрут Элина выучила за время своей работы. Она доберётся аккурат к запертой двери, и даже если дети ей не откроют, либо не удастся до них докричаться, она сможет также дойти и до помещения с нужной вентиляцией, через которую уже подаст сигнал о своём пришествии.

Едва подумав об вентиляции, Элина вдруг вспомнила тот сол, когда лишила детей их матери. Сердце её забилось быстрее. Надо всё-таки будет, если ей конечно это позволено делать с моральной точки зрения, принести на то место цветы. Какие-нибудь небольшие, какие можно будет спрятать в сумочке, чтобы не шататься с букетом в людных коридорах. Но только это будет в следующий раз, когда зверский голод не будет мучать её и вынуждать торопиться.

В малолюдном помещении без камер – в туалетной комнате, на двери которой висела табличка «Ремонт» – находилась подходящая потайная дверь. Убедившись, что ни в мужской, ни в женском половинах сейчас не было людей, равно как и в коридоре, Элина приложила к двери небольшую клавиатуру с цифрами, которую выкрала с предыдущего места работы, а затем принялась вводить пароль – коды доступа до сих пор не поменяли и вряд ли поменяют когда-либо. И вот потайная дверь с пшиком отодвинулась в сторону. Но чего Элина никак не могла ожидать, так это того, что из возникшего прохода польётся музыка, а за ними последуют голоса. И это в считанных минутах от убежища! Левой ногой она тут же отступила назад, желая уйти подальше, пока её не заметили. Однако некая часть сознания, напротив, вынудила тело двинуться вперёд. Музыка? На ПСИ? Герман ненавидит искусство в любом его проявлении, оттого необычным являлся его выбор театральной сцены как места для публичных казней. И музыка ему тоже была не по нраву, настолько, что многие музыкальные инструменты были попросту уничтожены. Впрочем, по большей части его неприязнь была вызвана именно тем, что люди тратили время на искусство, вместо того, чтобы охотиться или работать на благо станции, а вот на уже записанные произведения он внимание акцентировал нечасто: в основном, только когда кто-то включал музыку в его присутствии. Он безумец, но не дурак, и понимает, что полностью искоренить песнопения и книги невозможно – они всегда будут храниться хоть на одном из компьютеров, а значит, будут в публичной сети.

И теперь, когда Элина услышала музыку, настоящую, на инструментах, а не записанную на жёсткий диск, она не могла поверить своим ушам. Здесь действительно собрались люди, которые решились что-то сыграть! Ей хотелось увидеть этих людей. Хотелось поближе послушать их замечательный концерт. Хотелось стать частью их общества – общества тех, кто не смирился со строем Германа. Разумеется, сама она играть не умеет, ведь в детстве ей было совсем не до музыки, да и не было при её детском доме никаких инструментов. Однако ей всегда хотелось овладеть виолончелей. Особенно её привлекал необычный для звучания стиль Ba-Rock, который, хотя сейчас и не звучал, странным образом заставлял её сердце трепетать.

Ох, ну и разумеется, она должна была удостовериться, что эти тайные музыканты ничем не угрожают зверолюдам, ведь в противном случае детям придётся найти для себя другое убежище – там, где их не найдут. Например, на самых нижних этажах ПСИ, куда редко заходят пситы. Впрочем, зверолюдов в любом случае лучше уговорить уйти именно туда, независимо от результата этого знакомства с музыкантами, ведь там для них будет намного безопаснее.

Стараясь прокрасться незамеченной, Элина шла к источнику музыки. Неудивительно, что до неё едва доходила песнь: пришлось пройти немало коридоров, прежде чем она добралась до нужного помещения. Каким же было её удивление, когда перед ней предстала не пара-тройка человек, а целая орава людей. Все они столпились плотным кругом в несколько рядов, что-то скрывая в образовавшемся центре. На них не было никакой отличительной униформы или опознавательных знаков, не все они держали в руках музыкальные инструменты – Элина вполне могла сойти за своего, если не будет выходить на свет. Первые шаги к центру ей даже удавались – её никто не замечал, будучи поглощёнными песней. Но вдруг, совершенно для неё внезапно, всё остановилось, музыка закончилась, а голоса смолкли. Сердце её замерло в страхе, предчувствуя, что сейчас эти люди, словно стая голодных зверей, учуявших добычу, одновременно повернут к ней свои головы, а затем все кинутся на неё, не давая ей и шанса сбежать. Она встала как вкопанная, боясь сделать лишний шаг, чтобы случайно не издать звук.

То ли это сработало, то ли с самого начала на неё никто не обратил внимания, однако затишье закончилось: десятки детских голосов раздались из самого центра круга. Они пели громко и звонко, совершенно не в такт предыдущей мелодии, и ничуть не боялись, что за стенами их могут услышать. Разобрать слова в песне устройство перевода оказалось не в состоянии, но Элина сердцем своим ощутила всю прелесть и красоту этого маленького хора. Казалось, даже музыкальные инструменты им были не нужны, ведь сами стены подыгрывали их пению, лаская уши всем слушателям.

И всё же, стоило только последнему ребёнку допеть свой куплет и смолкнуть, как мелодия заиграла вновь. Песня сменилась другой, более резкой и дерзкой, смотревшейся на фоне предыдущих двух до боли нелепой: совершенно не верилось, что она могла возникнуть стихийно, словно была изначально запланирована, но как может планироваться столь сильный контраст? Для чего? Пожалуй, чтобы это понять, нужно разбираться в музыке куда больше, чем жалкий любитель-слушатель.

Освободившиеся дети тут же вырвались из круга, едва не натолкнувшись на Элину. Новая волна страха нахлынула на неё, когда маленькие детские глазки в недоумении взглянули на неё. Всё-таки её заметили. Но дети не спешили выдавать её – улыбнувшись новому лицу, они развернулись обратно к музыкантам, принявшимся к тому моменту пританцовывать, и принялись водить вокруг них хоровод, не затрагивая только лишь женщину, стоявшую в стороне в тени.

Неужели это действительно не было запланировано? Уж слишком слаженными казались действия этих детей и музыкантов, но при этом слишком странным был выбран порядок песен. Элина искала в этом некий глубинный смысл, совершенно не заметив, как песня подошла к концу. Из транса её вывел внезапно раздавшийся детский крик, и сердце её ушло в пятки:

– Смотрите! Там в вентиляции пушистики! – радостно вопил он, не давая следующей песни начаться, привлекая к себе всеобщее внимание.

«Пушистики» – так иногда ласково зовут зверолюдов, и то, что этот термин был применён в таком месте, могло говорить лишь об одном. Медленно Элина подняла свой взгляд туда, куда крохотным пальчиком указывала девочка, страшась увидеть за решёткой Астру или Рюу. В своей голове она уже успела придумать, как и в каком порядке избавится от каждого человека: взрослого, старика и ребёнка – ставшего невольным свидетелем появления зверолюда. Во всяком случае, она сможет потянуть время, пока глупые «пушистики» не сбегут, прежде чем её саму скрутят и, наверное, убьют на месте.

Из открытой вентиляционной шахты действительно торчали длинные усы и едва виднелась рыжая мордочка. Однако она была куда меньше, чем бывает у зверолюдов – голова зверя принадлежала обычному домашнему коту, забредшему в технические тоннели, кажется, случайно. Кот спрыгнул на пол и тут же подбежал к ребёнку, принявшись тереться об её коленку. Дети всей толпой подбежали к зверьку, чтобы всячески его обгладить и облюбовать: это был их котик, и он совершенно их не боялся.

Элина вздохнула с облегчением, хватаясь за беспокойное сердце. Пожалуй, ей стоит поменьше нервничать. И откуда только взялись мысли о том, чтобы пожертвовать собой ради зверолюдов? Самым логичным было бы самой их казнить, пока они не успели поведать окружающим, кто всё-таки помог им выжить. Так она в придачу подтвердит свой статус лучшей охотницы в глазах Германа.

Детский смех прекратился вместе с заигравшей весёлой песенкой, под стать воцарившейся атмосфере. Да, у здешних людей нет никакого сценария или плана, какую песню исполнять следующей – они попросту чувствуют настроение друг друга, и так предугадывают следующую игру. Настоящие профессионалы, и совершенно не хотелось верить, что люди столь высокой культуры могут поддерживать Германа. Скорее всего, стоит кому-то из них заметить зверолюда, они, ничего не объясняя, спровадят всю группу подальше от пушистика, дабы не подвергать того опасности. Да, определённо так и случится. Это не плохие люди. Невольно Элина улыбнулась.

– Так-так-так, кто у нас здесь? – вдруг раздалось у женщины за спиной еле слышный вопрос, заглушаемый пошедшими вслед за весёлой песенкой русскими народными частушками. Элина резко обернулась, машинально потянувшись к отсутствующем ножнам. Быть безоружной в этот момент оказалось ещё страшнее. – Я всегда рад новому лицу!

– Охотница Элина, – вновь назвалась она своим нелюбимым прозвищем, пытаясь восстановить в дрожащем голосе самообладание. Не сказать, что это было совсем сложно, ведь серебровласый парень, окликнувший её, был немногим выше неё, и внешне напоминал какого-то подростка, явно младше неё. На её лице растянулась самодовольная улыбка. – Иди подобру-поздорову куда шёл, мальчик.

– Охотница Элина? – ничуть не удивился парень. – Да, мне о тебе говорили.

– Иди уже, – усмехнулась Элина, – флиртуй с девушками помладше.

– Как скажешь! – поднял над головой руки парень и двинулся мимо Элины в сторону тёмного коридора. – Раз торговец информацией тебя больше не интересует…

– Погоди, что?

Элина обернулась ему вслед и хотела окликнуть, да только он уже скрылся в проходе. Она тут же побежала за ним. Торговец информацией? Тот самый, о котором говорил Сэм? Странно, конечно, что тот появился так скоро, однако это даже хорошо: будет больше времени для воплощения в жизнь плана. На удивление, этот парень оказался достаточно проворным, чтобы держаться от Элины на расстоянии, петляя по хорошо известным ей техническим тоннелям. На её просьбы остановиться или хотя бы замедлиться, тот никак не реагировал. Но всё же, всякий раз, стоило ей отстать от него, он намеренно подавал какой-то знак, поманивая её за собой и уводя всё дальше и дальше от музыкальной группы. Вскоре песни стихли совсем, уступив своё место гудению труб и не прекращавшемуся капанию воды. Именно здесь, под светом лампы, серебровласый паренёк наконец остановился, с лучезарной улыбкой принявшись разглядывать запыхавшуюся гостью. Откуда у него столько энергии, что даже она, опытная охотница, устала его догонять?

– Куда ж так бежать? – запыхалась она, согнувшись в попытках отдышаться.

– Лишние уши ни к чему.

– Где я могу его найти?

– Кого~? – протянул он играючи.

– Дина! – прикрикнула Элина, разгибаясь и поднимая на него свои глаза.

– Не боишься, что я шпион Германа, и за такой вопрос могу отправить на тебя донос?

– Живым для начала выберись, – усмехнулась она, прежде всего над самой собой: у неё явно не хватит дыхания, чтобы сейчас его догнать. Странно, но он действительно куда проворнее неё.

– Дерзкая и бойкая – именно такой тебя и описывали! – рассмеялся он звонко и громко, отчего Элине стало неловко. – Рад знакомству, охотница Элина, меня зовут Дин! – парень протянул ей руку для рукопожатия.

Неловкость сменилась недоверием, отразившимся на лице женщины, стирая всякие остатки её самообладания. Дин? Серьёзно? Этот двадцатилетний парень с белыми, отдающими блеском волосами, доходившими ему до плеч, этот парень с девственными белыми усиками и ореховыми глазами, необычным бликом отражавшие свет от лампы, и есть тот самый Дин? Да это же просто смешно! Скорее уж настоящий Дин не показывается на публике, общаясь только через своих доверенных агентов, один из которых сейчас и предстал перед ней. В это верится куда больше, чем в то, что Дин предстал перед ней лично, спустя всего сутки после разговора с Сэмом. Впрочем, это не так уж и важно: даже если перед ней Лжедин, он всё равно может быть ей полезен. Остаётся только надеяться, что этот паренёк и в самом деле Лжедин, ведь если он настоящий, он поступил слишком опрометчиво, выйдя на свет перед охотницей, приближённой к Герману – такому легкомысленному подростку доверять свою жизнь и жизнь двух зверолюдов ни в коем случае нельзя.

– Гадости думаешь про меня? – с довольного лица Дина не сползала ухмылка.

– Ни в коем случае, – Элина смогла вернуть себе самообладание, и вновь заговорила холодно и уверенно, наконец ответит на рукопожатие.

– Да ладно, я же всё понимаю. Первая мысль: «как такой юнец, у которого молоко на губах не отсохло, может быть тем самым торговцем информацией, инициирующем чёрные и незаконные сделки, да при этом не бояться вживую и без охраны являться перед приближённой к самому Герману. А значит, это ненастоящий Дин, а лишь его пешка, не более того», – ротик Элины удивлённо приоткрылся. – Поверь, ты не первая, кто так считает. Недоверие вполне логично, но стоит тебе подумать получше, и ты поймёшь, насколько это в самом деле идеальный вариант поведения. Итак, у нас есть время до завтрашнего утра. Что же ты хотела со мной обсудить? – его, с позволения сказать, морда приняла нахально-хитрое выражение. Поставив друг напротив друга два стула, заранее принесённых кем-то сюда, он уселся на один из них и жестом пригласил Элину присесть напротив.

– Вижу, читать людей ты умеешь… – Элина присела напротив паренька, буравя его взглядом, всё ещё силясь поверить, что он действительно тот, за кого себя выдаёт.

– Я нужен тебе – ты нужна мне. Заключим же взаимовыгодную сделку? Чего ты хочешь?

– Какова цена? – Элина предчувствовала, что вот-вот заключит сделку с дьяволом, и ей совершенно это не нравилось. Этот парень явно не тот, каким кажется на первый взгляд. Быть может, он даже не человек. Демон перекрёстка?

– Как же я назову цену, если не знаю, что продаю? – аргумент Элину не убедил. – Ну что ж, если тебе, допустим, нужна информация, в ответ я могу попросить историю. Если нужна легальная, но малодоступная услуга, в ответ нужно немножко нарушить закон – максимум штрафом отделаешься, если поймают, и то вряд ли, ибо я всегда предлагаю действенные планы, дающие безопасность. А если ты потребуешь от меня, скажем, свергнуть Германа…

– Неужели это выше твоих сил? – мягко рассмеялась женщина.

– Отнюдь! – уверенно воскликнул парень. – Просто в этом случае я предоставлю тебе ресурсы, планы, но выполнение будет на твоей совести. Неужели тебя интересует именно это?

– Всё куда проще… – проговорилась Элина, и Дин наклонился перед женщиной, демонстрируя ей всё своё внимание и заинтересованность. Глаза его пылали от жажды выведать её тайные желания и назначить им справедливую цену. Или, быть может, всё-таки в нём есть и желание помочь нуждающимся?

Элина стала формулировать свою мысль. Сэм говорил, что ни в коем случае при Дине нельзя упоминать лишнего, ведь он ухватится за любую возможность вынести из этого выгоду, и сейчас, глядя на его пылающие глаза, она ничуть не сомневалась в правдивости сказанного. Молодой, с виду несерьёзный, постоянно лыбится и пялится, одним словом «простак». Но на деле словно читает мысли. «Всё сказанное может и будет использовано против вас», – эта фраза целиком описывает его истинную сущность, спрятанную за человеческом маской, натянутой на демонический череп. По крайней мере, именно так Элине и казалось.

Итак, что же ей от него нужно? Во-первых, информация. Она должна знать, когда прибудет следующий краулер и есть ли смысл его ждать, или же лучше сразу планировать побег на корабле. Во-вторых, вслушиваясь в свой голод, отзывавшийся урчанием в пустом желудке, она чувствовала необходимость как-то разобраться с постоянной нехваткой провианта. В-третьих, ей нужен разумный и безопасный способ переправить зверолюдов в безопасное место, то есть требуется план и сообщники. Вот с этого она и начнёт.

– Для начала, информация, – от этого Дин даже немного отстранился, едва не продемонстрировав Элине своё разочарование. – Я хочу знать, когда прибудет краулер и будет ли он вообще.

– Это было «для начала»..? – с надеждой спросил Дин, рассчитывая на большее. У него были грандиозные планы на Элину, и он никак не хотел заканчивать с ней деловые отношения лишь обменом информацией. – Слушай, так как я очень надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, я подарю тебе эту информацию! Краулер пребудет в течение уже завтрашнего сола!

– Как? – Элина не могла поверить своим ушам.

– Всё верно! Его просто задержала пылевая буря. Однако он уже на пороге ПСИ. Учитывая характер твоей работы, странно, что ты сама не в курсе этого… Итак, не томи же, что следует за твоим «для начала»?

Элина не знала, что и думать. Завтра? Уже завтра!? Действительно, почему она и сама ни слухом, ни духом? Это ведь действительно всё меняет! Нужно как можно скорее узнать, как переправить детей, а работу она сможет выполнить и постфактум. Главное, обеспечить для них какой-никакой благополучный проезд, ибо повторной голодовки они не вынесут ни в физическом, ни в психоэмоциональном плане. Да и сама переправа на краулер должна быть безопасна, ведь Рюу слишком слаб, чтобы перенести нагрузку на организм. Пускай, зверолюды имеют прекрасные тела, дающие им возможность несколько минут пребывать в разреженной среде Марсе без скафандра, открытая рана на груди непременно разорвётся в таких условиях.

– Хорошо… мне нужно отправить контрабандный груз на Омикрон.

– Кому? – глаза Дина вновь воспылали любопытством и надеждой.

– Никому. Он просто должен достичь станции и быть безопасно отгружен.

– Смею спросить: груз живой?

– Даже если и так, это что-то меняет?

– Ох, меняет, душа моя! Ох, это всё меняет! Но не говори мне, кто этот «груз», ни в коем случае не говори! Я не смогу пережить весть о том, что охотница Элина, лучшая из лучших, укрывает вкусных зверолюдов! – Дин, словно дикий зверь, облизнулся, явно демонстрируя свой нездоровый интерес к упомянутому виду.

– Да… груз живой…

– В таком случае, – животный позыв в нём угас, сменившись дипломатичным тоном, – тебе понадобятся к тому же и документы, так? Да и нужен человек на краулере, который будет их кормить и укрывать. Ну и конечно же «груз» нужно как-то отправить со станции…

– Что я буду должна? – прервала его размышления Элина, ибо начинала чувствовать, что с каждой секундой его аппетиты от попавшей в его руки сделки только росли.

– Ох, сущий пустяк. Сразу говорю, на завтрашнем краулере отправить твой «груз» не получится, ибо места заняты, план подготовлен, а Герман на завтра усилил проверки донельзя. Однако же на следующем – запросто всё устрою. А что у тебя по питанию? Укрывать «груз» наверняка тяжко с единственным талоном на питание…

– Да…

– Ну вот и чудненько! – хлопнул в ладоши Дин, испугав этим женщину. – Значит будем решать проблемы по мере их поступления! Я достану тебе карту питания, не сомневайся. Но взамен… на завтрашнем краулере тебя будет ждать работёнка.

Неожиданно Сэм разразился диким хохотом.

– Что смешного!? – воскликнула недовольно женщина.

– Я только что понял, что действительно напал на золотую жилу! Одно дело, когда кто-то просит что-то для себя-любимого. Но тут… тут тебе требуется что-то для другого. Кого-то важного, того, ради кого ты готова рисковать и свободой, и жизнью. Да будет так! Я дам тебе карту питания, причём почти бесплатно: от тебя в сущности ничего не требуется, и всю работёнку вместо тебя сделает другой человек. А ты будешь для подстраховки. Завтра, когда прибудет краулер, мой человек свяжется с тобой, чтобы принять и отправить контрабандный груз. Он сделает это сам – не ищи его.

– А что насчёт краулера через месяц? Какова цена?

– Три желания, – лукаво улыбнулся Дин. – Пойми правильно: одно дело, когда человек просит за себя, и другое – за дорогого человека. Не волнуйся, это будет не сложно.

– Огласите весь список, пожалуйста…

– Ни в коем случае! Так либо иначе, отказаться от сотрудничества ты сможешь в любой угодный тебе момент, после очередного задания или перед ним – я просто найду тебе на замену другого человека, ибо желающих стало уж слишком много. Итак, ты согласна? – Дин протянул ей свою руку желая заключить сделку рукопожатием.

– А у меня есть выбор? – Элина ответила на жест, однако Дин и не думал её отпускать, сильнее стиснув её ладонь, так, как не смог бы сделать кто-то его комплектации. Может, секрет его скорости сокрыт в том, что всё его тело состоит из высокотехнологичных протезов, замаскированных под человеческую плоть?

– Конечно! – Дин приблизил женщину к себе, невзирая на её попытки сопротивляться. – В обмен на, скажем, пять килограммов мяса зверолюда я готов всё подготовить без всяких заданий! Не важно какого: старика, ребёнка, девочки, мальчика, с нанороботами или без, с ножки или с грудки – лишь бы это было мясо зверолюда, сочное и полное крови!

– Остановимся на предыдущем варианте! – испуганно изрекла Элина, пытаясь отодвинуться.

– Как скажешь, – улыбка Дина стала шире, и он отпустил Элину. Женщина отшатнулась, принявшись потирать свою кисть, покрасневшую от чрезмерного давления, едва не стоившего ей сломанных костей. – Итак, насчёт завтра… тебе нужно…

***

В конечном итоге Элина, конечно, добралась до детей, хотя и сделала это почти на два часа позже запланированного. Голод она испытывала зверский, может даже более сильный, чем эти зверолюды, привыкшие обходиться без еды долгое время. Конечно же, сразу проникнуть к ним она не смогла, оказавшись по ту сторону запертой бронебойной двери. Удостоверившись, что в округе нет людей – им и взяться неоткуда, ведь время было слишком позднее, и даже «тоннельные крысы», часто забывавшие следить за временем, давно расползлись по своим норам – Элина звонко отбила стук по двери в надежде, что ей всё-таки откроют. Закономерно, никто и не постарался ей ответить. Прежде чем идти к вентиляции и пытаться воззвать к детям, она попыталась докричаться до них через металл. И едва она решила, что все её потуги тщетны, и стала отходить, как замок двери с неприятным лязгом отпёрся. Пришлось приложить некоторые усилия, однако проход всё-таки был открыт.

Прямо с порога её никто не ждал: на всякий случай оба зверолюда притаились во тьме, и только лишь удостоверившись, что Элина пришла одна, выползли на свет. Сначала показалась мордочка Астры, чей носик содрогался от постоянных потуг ощутить аромат еды сквозь закрытый пищевой контейнер. Следом за ней засеменил и Рюу, стоявший на лапах уже куда более уверенно. На нём наконец были штаны, однако рубашка отсутствовала, являя Элине уже не ярко-красную, а бледную, более плотную кожу, но всё ещё упруго натянутую рёбрами и опасно пульсирующую при каждом ударе сердца. И всё-таки, Рюу казался куда более бодрым, нежели вчера и, точно повторяя за своей сестрой, двигал носиком в попытках унюхать сладкий аромат долгожданного завтрака-обеда-ужина. Наблюдая за тем, с какой надеждой в голодных глазах они смотрят на неё, Элина сама для себя обнаружила, что её собственный голод внезапно отступил.

Поздоровавшись с детьми, она подошла к столу и тут же достала оттуда всю собранную еду, выложив её перед подоспевшими зверолюдами. Что ж, у Рюу, похоже, появился аппетит – это очень хороший знак. Значит он скоро уже пойдёт на поправку. Но ему бы побольше белков, ведь без них не из чего будет создавать новую мышечную ткань. Именно поэтому, выкорчевав грибы из своей и без того бедной на съестное порции, Элина отдала их все мальчику. Астра, наблюдая за этим, точно также принялась доставать из своей еды всё, что хоть в теории может быть богато белком, и затем отдала это брату, высыпав прямо в его контейнер. Благо, тот не стал отнекиваться. И всё-таки Рюу выздоровел недостаточно: Элина, наблюдая за ним, не могла не заметить, что Рюу совершенно не морщится ни от горького, ни от острого, поедая всё едва ли не одновременно, не разделяя пищу, но и не совмещая её. Словно он не чувствует вкуса. Может ли это указывать на то, что Рюу всё-таки родной младший брат Астры, родившийся с отклонениями?

– Астра, скажи, а сколько вам всё-таки дет[3]? – как бы невзначай спросила Элина.

Девочка тут же сощурила свои глазки в подозрении, оставив свою трапезу. Следом за ней замер и братец, так и застыв с открытой пастью и вилкой возле мордочки. Всё-таки Астра очень скрытная и не хочет разбалтывать о себе совершенно никакой информации. Элина вздохнула, но не от разочарования, а от досады. Похоже, этот миг, когда ей наконец откроются, ещё не настал.

– Ладно, можешь не отвечать.

– Двенадцать мне, – бросила девочка, отворачиваясь от удивившейся ответу собеседницы. – А Рюу десять.

– Не поняла… как он может быть младше тебя?

– Он родной брат, если ты об этом, – было видно, что Астра говорила это через силу. Она через стол потянулась к белому тигрёнку, принявшись гладить его по макушке. В ответ ей раздалось неестественное мурлыкание – лишь попытка сымитировать кошачий звук. – Его рождение – настоящее чудо.

– Когда ж вы родились?

– Шесть земных лет назад. Рюу почти на год младше. Пожалуйста, можно без вопросов? – ушки Астры стыдливо прижались к голове.

Элина вняла её просьбе, обратив взор на свою еду, от которой почти ничего не осталось. Рюу действительно младше Астры? Это удивительно! Дожить до такого возраста, почти не имея опасных для жизни отклонений. Понятно, почему Астра назвала его рождение чудом. Однако это точно не могло обойтись без последствий. Элина, не имея явных доказательств, была уверена, что Рюу действительно не ощущает вкусов – и это только начало списка. Ей стало интересно, чем ещё он отличается от своей сестры и других здоровых зверолюдов. Впрочем, сейчас спрашивать она не будет: Астра, по непонятной причине, отвечает на вопросы очень неохотно, словно вот-вот заплачет. Вот раздобудет она много еды, устроит им «пир», и тогда они наверняка будут сговорчивее.

Примечание [3]: Дет, сокращённо от дельта-лет – понятие, введённое в середине 21 века Создателем зверолюдов для определения их возраста в пересчёте на человеческие года по земному летоисчислению. Его введение было необходимо в связи с тем, что зверолюды, особенно в Первом поколении, развивались, росли, взрослели и старели быстрее человека в фиксированное количество раз. Для последующих поколений дет стал ещё более значимым фактором, так как процесс взросления начал замедляться, приближаясь к оному у человека. Фактически, дет равняется реальному возрасту зверолюда, умноженный на некий коэффициент, возложенный в зверолюда при зачатии. Дет также стал универсальным понятием для каждого существа на Марсе в связи с медленной скоростью (примерно в 1,89 раза) обращения планеты вокруг Солнца. Человек возрастом 10 марсианских лет будет иметь возраст 19 земных лет или же 19 дет. Зверолюд возрастом 3 марсианских года будет иметь возраст почти 6 земных лет, примерно 12 человеческих земных лет или же 12 дет

Дорога

Зря Элина приняла оксиний, не дождавшись приступа: случись тот ночью, появилось бы хоть какое-то оправдание, почему сон никак не шёл. Практически всю ночь несчастная ворочалась в кровати, содрогаясь каждой мышцей по поводу и без. Она не знала, что с ней происходит, однако эти ощущения, не болезненные, а неприятные, были просто ужасны. Словно тело перестало подчиняться ей, точно она лишь наблюдатель со стороны. Мучительная ночь.

Закономерно, выспаться у Элины не вышло. Не помог ни контрастный душ, ни утренний крепкий кофе. И пусть разумом она проснулась, тело каждую секунду норовило провалиться в сон – конечно же, это не случалось, пускай глаза и закрывались порой. Он просто не приходил. На завтраке Элина и сама не заметила, как случайно опустошила свою тарелку, так и не отложив ничего на вечер.

Впрочем, уже на пути к своему месту работы, Элина вдруг вспомнила, что ей-таки удалось немного поспать и даже увидеть какой-то сон. Крайне неприятный, стоит признать, сон. Она находилась в пустой тёмной комнате, точно такой же, как убежище маленьких зверолюдов. Однако была одна разница: там не было ничего и никого. Элина не могла ощутить даже собственного присутствия там, точно это была застывшая во времени картина. Да и никаких выходов из помещения тоже не было: комната оказалась лишена дверей и вентиляций. Лишь она и оглушительная звенящая тишина, казавшейся громче тысячи фабрик. И всё, что она могла думать в этой темноте, это думать: думать о том, к чему всё ведёт. А ведь действительно, к чему?

Её смена, проходившая вновь лишь в пределах ангара, шла достаточно обычно, если не учитывать, что настольные игры были спрятаны подальше. Сэм в этот раз занял место на вышке, и, кажется, он был этому очень даже рад. Во всяком случае, Элина редко наблюдала его настолько эмоционально возбуждённым и весёлым, если видела вообще. А кроме него она толком ни с кем так и не познакомилась, потому занятия себе приходилось придумывать самостоятельно: это было не трудно, учитывая, что РУшку Сэма нужно было чинить и чинить. Рано или поздно транспорт станет как новенький, а вот генератор силового поля починить не выйдет. Глядя на пустующее гнездо для генератора, Элина спрашивала себя, куда оно могло деться.

Странным было то, что никто так и не назвался её сообщником в замысле Дина. Порой мимо неё проходили её коллеги, но ни один из них так и не удосужился обратиться к ней. Они в принципе не горели желанием взаимодействовать с ней, когда рядом не было Сэма. А стоило бы: им не хватало рук, ведь вот-вот должен был подъехать краулер, о чём буквально кричала вся поверхность, дребезжащая и вибрирующая от каждого метра его пути. Любой оставленный на столе предмет, что не был закреплён, норовил от этой тряски упасть на пол.

Вскоре тряска стала уже невыносимой, а потом начала быстро и неожиданно стихать. В этот самый момент Сэм позвал Элину к себе в рубку. И хотя правилами это особо не поощрялось, ей, как новенькой, сделали исключение. Элина думала, он позвал её показать, как проходит работа в рубке, однако правда оказалась куда прозаичней. Отключив микрофон, он всучил Элине ключи от своей РУшки, а затем принялся объяснять весь план. Серьёзно? Краулер вот-вот будет на пороге, а тайный сообщник только сейчас решился себя явить. Всё же делать было нечего, а учитывая нехватку времени, было совсем не до жалоб. Выслушав все инструкции, некоторые из которых оказались слишком абстрактными или даже несерьёзными, сказанными скорее в манере Дина, нежели Сэма, Элина принялась за самостоятельное исполнение плана: вопреки надежде, она оказалась не наблюдателем, а единственным исполнителем.

Тряска и грохот за шлюзами прекратились совсем. Удивительно, но коллеги Элины, являясь важнейшим звеном в передаче груза, узнают о приближении краулера за 2 часа до его фактического пребывания, причём не столько из-за системы оповещения, сколько из-за тряски, порождаемой его движением. Однако этого времени вполне достаточно, чтобы отозвать весь используемый ДУ-транспорт, выстроить все транспортёры перед шлюзом, а также полностью очистить всю площадку от всякого мусора. Продаваемый груз и готовить не приходится: он уже давно пылится на паллетах. Разве что его дополнительно переписывают в журнал, чтобы избежать обмана с обеих сторон при обмене. Грузоподъёмность одной ДУшки всего 40 среднестатистических контейнеров, потому времени на полную разгрузку и погрузку краулера требуется прилично. Пребывшие ящики тут же сортируются дронами по различным секциям склада, одновременно с этим сканируются и все трек-коды. Омикроновцы же контролируют весь процесс, не участвуя в самой транспортировке – лишь наблюдают, чтобы избежать возможного обмана. К сожалению, доверие между ПСИ и Омикроном, да и между другими станциями, достаточно шаткое. Так было и так будет, ведь ресурсы на вес золота на этой негостеприимной планете. Возможно, всё изменится, когда процесс терраформирования – создания пригодной для человеческой жизни атмосферы – закончится, однако до того момента сменится не одно поколение марсиан.

Сначала через шлюз вышел единственный ДУ-координатор без дронов, чтобы отвезти на ПСИ омикроновцев, которые будут наблюдать за процессом торговли. Следом за ним ДУ-транспортёры двинулись через шлюз, медленным нескончаемым потоком заполонив очередь. Нескоро через второй шлюз, остававшийся всё это время пустующим, они начали возвращаться. Сначала возвратился ДУ-координатор, намного раньше другого транспорта. Его трап опустился, и из кузова начали один за другим выходить омикроновцы. Покидая транспорт, они снимали свои шлемы, оставляя их в самом кузове – делали это не все, и некоторые предпочитали оставаться в полном обмундировании, из-за чего их лица были закрыты либо прозрачным, либо непроглядно чёрным забралом. Их скафандры были куда практичнее тех, что использовались на ПСИ: меньше, легче, новее и во всём лучше. Элина не могла не заметить, что все пребывшие были людьми – ни одного зверолюда.

Омикроновцев Элина видела впервые. Улыбчивые, весёлые, словно открытые книги, активно переговаривались друг с другом, хотя и были сейчас на важной работе. Но ничего важного они не говорили, только лишь шутили, словно боялись разгласить какую-то государственную тайну. Порой они пожимали руки в знак приветствия своим знакомым с ПСИ. Из любопытства женщина временно отключила своё устройство перевода: они все говорили на неизвестном ей языке, но явно на одном и том же. Жаль, что устройство перевода не может оповестить носителя, с какого языка ведётся перевод. И всё же наблюдать за иностранцами ей было очень интересно: их походка, сдержанная и медленная, точно они никуда никогда не торопятся, их всеобщий весёлый настрой, их одинаковые черты лица. Некоторые из них были других национальностей, что на ПСИ редкость. У них на станции явно присутствует большое разнообразие народов. И всё же, они были довольно разными: как минимум по той причине, что некоторые не хотели показывать свои лица, специально опуская чёрное забрало, другие боялись предательства, нося шлем с прозрачным стеклом, и только третьи снимали шлема полностью. Элина хотела поговорить хоть с кем-нибудь из них, хотя бы для того, чтобы узнать, каково жить на Омикроне, однако время не ждёт.

Очень скоро прибыл ДУ-транспортёр с первой партией груза. Следом за ним и второй, и третий. Элина должна была найти среди всего груза определённые 8 контейнеров, все имеющие общую опознавательную метку. И нельзя ни в коем случае его случайно пропустить. Завидев, что дрон подобрал именно её контейнер, она через свой наруч подавала ему команду отвезти груз в другое место, поближе к спуску в чрево станции. Сэм, будучи смотрителем, своевременно стирал из журнала странные команды с наручей, позволяя Элине провернуть всё дело. Впрочем, дважды ему пришлось самому взять управление дроном, когда Элина не уследила за отгрузкой контрабанды. Повезло, что ни пситы, ни омикроновцы, не обращают внимания на странное поведение дронов: «Если это старьё работает – это уже хорошо», – так думал абсолютно каждый человек с обеих станций.

Собрав все нужные контейнеры на одной тележке, Элина установила на них метку «Топливный комбинат» и, не подавая виду, состроив на своём лице привычную ей жутковатую улыбочку, стала спускать их вглубь станции. Всё, что от неё в данный момент требуется – не выдать себя и отвести контрабанду к нужному месту. Никто не должен заметить, что эти контейнеры были украдены, да ещё и таким наглым образом, почти из-под носа обеих станций. Впрочем, это было проще простого: едва Элина покинула ангар, больше никто не обращал на неё внимания, ведь кому какое дело, куда относятся контейнеры человеком в униформе? Она просто выполняет свою работу. Неудивительно, что обслуживающий персонал зачастую невидим для остальных людей.

Не нравилось ей место выгрузки: уж слишком близко оно располагалось к убежищу зверолюдов. Но оно было выбрано, так как являлось одним из самых ближайших к поверхностному ангару, уменьшая вероятность быть замеченной – а Элину могли заметить: ей едва удалось разминуться на пути с самим Германом, направлявшемся в тот момент в ангар.

Открыв потайную дверь, Элина принялась по одному переносить все ящики, казавшиеся уж очень тяжёлыми даже для неё. Если бы не колёсики, таскать их было бы вовсе невозможно в одиночку – всё-таки без скафандров с сервоприводами переносить их тяжко. Тележку она тоже перенесла, причём делать это пришлось боком, ибо ширина проёма была невелика. Закончив с делом, она наконец смогла тяжело выдохнуть и смахнуть со лба скопившийся пот. Ноги её неожиданно подкосились, и прямо по стенке ящика она сползла на пол. Сердце её забилось чаще от осознания, что она всё-таки только что сделала. Если бы её поймали, полетела бы не только её голова, но и зверолюдов, о которых она больше не смогла бы заботиться. Она рисковала, довольно сильно, и только сейчас до неё дошло осознание, насколько всё это было опасно, пусть Дин и пытался убедить её в обратном. Вдруг она вспомнила и его вчерашние слова:

– «Доставите контейнеры в техническое помещение под топливным отсеком. После отбытия краулера мой человек их заберёт. В контейнеры ни в коем случае не заглядывайте. Впрочем, вижу твоё любопытство, ты захочешь это сделать – дозволяю. Но учти, что перед тобой встанет очень сложный моральный выбор, и если хоть что-то из контейнера пропадёт, я прекращу с тобой всякое сотрудничество, ты же это понимаешь, верно?

Говорил он это со свойственным ему молодёжным азартом, и явно хотел, чтобы Элина заглянула внутрь. Этот дьявол хочет её испытать. Что ж, он достаточно хорошо осведомлён о характере Элины и знает о её любопытстве, которое не позволит ей просто уйти. Кого в известной сказке любопытство погубило? Как бы Элина сама не стала героиней этой сказки. Нерешительно женщина встала перед первым контейнером. А ведь Дин специально дал ей восемь гарантийных пломб взамен тех, что она должна сорвать для открытия крышки. Повернув сбоку блокирующую рукоятку, она сорвала пломбу и открыла контейнер, а в нём… оказался белый порошок, аккуратно уложенный в абсолютно одинаковые пронумерованные пакетики, аккуратно сложенные рядами. Не меньше тысячи пакетиков – не удивительно, что ящик оказался неподъёмным.

– Наркотики? – рассмеялась женщина. – И это тот самый сложный моральный выбор? Да пусть пситы травятся чем хотят, мне какое до них дело?

Она закрыла контейнер и закрепила на нём новую гарантийную пломбу. Во втором контейнере оказалось всё то же самое, разве что цвет порошка был уже не белым, а золотистым. Но даже на нём Элина останавливаться не решила. Был один ящик, сильно отличавшийся по весу от остальных: его Элина и решилась вскрыть. Была у него и другая странность: его блокирующую ручку словно заклинило, и открыть ящик стоило больших усилий. Но когда она всё-таки смогла это сделать, она ахнула, грохнувшись на решётчатый пол. Вот о каком сложном моральном выборе говорил Дин. Слёзы мгновенно смочили глаза женщины, осознавшей, что любопытство всё-таки сыграло с ней ужасную шутку. Дин явно не столь простой, каким пытается казаться: это беспринципный и расчётливый человек, которому присуща бесчеловечность на гране с жестокостью.

К стенке ящика был приделан кислородный баллон, трубка от которого отходила к полнолицевой маске, плотно прижатой при помощи ремней к морде белой волчицы. Сама зверолюдка была связана, да так прочно, что ни двинуться, ни шелохнуться. Рабский ошейник с именной биркой, который служил для подчинения зверолюдов через боль, оказался подвешен на баллоне в ожидании своего носителя: важно, чтобы именно будущий хозяин надел его на раба для привязки биометрического замка. Зверолюдка спала крепким сном: к её маске был приделан флакон с каким-то наноробным препаратом серебряного цвета, погружающим в сон.

На вид волчице было где-то 25 дет – возраст зверолюда определить зачастую затруднительно. Ей ещё жить и жить, однако она здесь, на ПСИ, где зверолюдам жития никогда не будет. А учитывая её положение, её явно продали как рабыню или в качестве завтрака. Кто-то лишил её будущего, и этот кто-то был хорошим другом Дина.

Едва шок прошёл, Элина подскочила на ноги с одним единственным желанием спасти бедняжку: раз за двумя она уже ухаживает, от неё не убудет от появления третьего. Но едва она ослабила застёжку на первом ремне, сковывающем лапы зверолюдки у неё за спиной – достаточно болезненное, между прочим, для зверолюдов положение – как Элина вновь вспомнила слова Дина. Именно об этом моральном выборе он и говорил. И если Элина сейчас освободит несчастную, спасти зверолюдов станет в стократ тяжелее, если не окажется вовсе невозможным.

С крайней неохотой Элина затянула ремни обратно – даже сильнее, чем они были изначально. Первые слёзы скатились по её щекам, когда она взялась за крышку контейнера. Да, она может спасти зверолюдку, а та, в теории, может обеспечить детям должный для них уход, вот только тогда ни о какой помощи со стороны Дина можно больше не говорить. Да и как Элина сможет прокормить три рта? Ей придётся это сделать… этот ужасный выбор. Какое-то время она всё ещё разглядывала этот красивый, немного запылившийся мех полярной волчицы, вздымавшийся от каждого её вдоха, от которого лицевая маска всякий раз запотевала. С тяжёлым рыданием, Элина всё-таки опустила крышку, прокрутила блокирующую рукоять и нацепила гарантийную пломбу обратно. Выбрав эту волчицу, она не сможет уже помочь никому.

Остальные контейнеры открывать и проверять Элина не стала. Этот опыт уже показал ей, к чему может привести любопытство, и очередного сложного морального выбора её сердце просто не выдержит. Оно уже сейчас бешено колотилось от осознания, что своими действиями она обрекает эту несчастную волчицу на смерть.

Упав на колени перед контейнером, женщина стала плакать от сильнейшей боли в груди, безустанно тихо извиняясь перед содержимым ящика. Лишь бы только никто не застукал её за этим делом.

Женщине потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Смахнув остатки слёз с опухших и покрасневших глаз, Элина глубоко вдохнула и выдохнула, помогая сердцу замедлить свой бешеный ритм. Ей давно следует вернутся в ангар, пока команда не спохватилась её. Именно так она и поступила: покинула помещение, не решившись в последний раз оглянуться на неожиданно оказавшимся живым груз, и направилась к ангару.

– А куда они могли деться!? – услышала она на подходе, и это вынудило её ускорить шаг. Крикуном оказался один из её коллег, красный, словно помидор, разводивший руки в стороны в полнейшем негодовании от сложившейся ситуации.

– А нам откуда знать? – более сдержанным, но всё же агрессивным тоном ответил омикроновец. – Ищем – значит ищем.

– Элина! – а теперь, когда что-то пошло не так, коллега заметил её. Где ж он раньше был, когда всё было хорошо, но не хватало рук? В любом случае, то, что он идёт прямо к ней, явно знак не хороший. – Где ты была? Ты знаешь, куда делось десять контейнеров?

– Никак нет, – тут же солгала женщина, состряпав улыбку. – Была в туалете.

– Во время разгрузки!?

– Уймись, – прикрикнул ему омикроновец, заслоняя собой Элину. – Не видишь, девчонка и так расстроена.

За всей этой неразберихой, вызванной потерей части груза, коллега Элины даже не удосужился повнимательнее разглядеть внезапно исчезнувшую женщину, и только сейчас, благодаря наводке омикроновца, сумел заметить покрасневшие и опухшие от долгого плача глаза. Это вынудило его заткнуться, и весьма вовремя, ибо Сэм, поддерживающий контакт с капитаном краулера, наконец объявил во всеуслышание, что потерянные контейнеры были обнаружены, и не абы где, а на борту самого краулера.

– Как такое могло произойти! – нашёл для себя новую цель в лице омикроновца крикливый коллега. – У вас же всё всегда на мази!

Этот коллега действительно был человеком очень тяжёлым, отличаясь от остальных здешних работников. Потому-то его с неохотой принимали в карточные игры: он и сам прекрасно понимал, что имеет взрывной характер, потому особо и не навязывался. Именно из-за такого поведения никто на ПСИ не стал его поддерживать в этом бессмысленном споре.

Хотя Элина и среагировала мгновенно, как подобает профессиональной охотнице, и придумала немного нелепую отмазку на возникшее замечание, сердце её всё равно бешено забилось, словно вот-вот разорвётся. Она приложила два пальца к своей шее, пытаясь замерить пульс: свыше 140 ударов, да и вены ощущались весьма отчётливо. Неужели у неё снова приступ? Сейчас?!

Заметив её переживая, к ней подошёл омикроновец, тот самый, который за неё заступился, защитив её своей спиной от разбушевавшегося псита.

– У вас все такие чокнутые? – в шутку спросил мужчина, указывая на главного крикуна, успевшего отойти к другим несчастным жертвам его агрессии.

– На некоторых людях события на Земле отразились куда сильнее, чем другие могут себе представить, – что это был риторический вопрос осознание к Элине не пришло. – Но он не плохой, ты не подумай! Просто своеобразный: дать шоколадку, и он будет как шёлковый.

– Да я же в шутку спросил. Отчего так расстроилась? Потому что накричали? – ложное предположение, учитывая, что глаза Элины уже опухли и покраснели.

– Не лезь в мою личную жизнь, – отрезала Элина дерзко.

– Хорошо, не буду, – с виноватым видом омикроновец поднял руки вверх. – Сокол. Что насчёт вас?

– Что, прости? – устройство перевода Элины неверно перевело сказанную фразу, так как не услышало кодовое слово «имя».

– Виноват. Моё имя Фалкон. Рад знакомству с вами, – галантно Фалкон отвесил женщине поклон. – Могу узнать ваше имя?

– Моё имя Элина, – будучи слишком расстроенной, она и не подумала ответить новому лицу почтительным жестом. – Не сказать, что я рада знакомству, но вы первый человек с Омикрона, с которым мне довелось встретиться. Думаю, это повод, чтобы порадоваться.

– Ох, и сразу же отвергнут! – театрально Фалкон схватился за сердце, чем вызвал у женщины улыбку и лёгкий смешок.

– Тебе бы в театре выступать, такой талант губишь, – маленькая сценка Фалкона действительно порадовала женщину, и она даже немного позабыла, что всего пять минут назад увидела полярную волчицу, которую обрекла на смерть своим бездействием.

– Ох, у вас тут есть театр? – не подумав спросил омикроновец, и тут же пожалел о своём вопросе.

– У нас даже музыки здесь нет, о каком театре речь?

– Да, верно, приношу свои извинения…

– ЭЛИНА! –раздался громкий старческий голос. Из-за работы дронов Элина даже не услышала, как сам Герман вошёл в ангар, и даже его громкая нога, кричащая, словно работающая кузница, утонула во всеобщем шуме. Он доковылял до Элины, отчего Фалкон тут же отступил на пару шагов назад, и, брезжа слюной, начал командовать. – Надо досмотреть все контейнеры на отгрузку. ВСЕ! ДО ЕДИНОГО! Сделай это! – затем он резко схватил женщину за шею сзади и приблизил к себе, принявшись шептать ей на ухо. – Я не доверяю здешним пситам и омикроновцам. Проверь всё лично. Не позволь ни одному зверолюду уйти.

– Будет сделано, Герман.

Вместе с Германом они начали обыскивать все контейнеры, что шли на отгрузку на краулер. Их было куда меньше, чем привезённых, потому времени это заняло не так много. Однако это всё равно парализовало работу: в тишине нога Германа заиграла во всю. Завершая проверку первых сорока контейнеров, они позволяли дронам забрать их и начать погрузку ДУ-транспортёра. Так прошёл обыск всех двухсот тридцати ящиков, и только тогда Герман наконец успокоился полностью. Поблагодарив Элину, так и не попрощавшись более ни с кем, он покинул ангар, оставшись в печальных чувствах: ему страшно хотелось найти хоть одного зверолюда.

Когда погрузка была закончена, все омикроновцы, включая Фалкона, последовали обратно в ДУ-координатор.

– Пора прощаться, – ехидно произнесла Элина, подбежав к своему знакомому со спины.

– Обстоятельства нас разлучают, ах, какая жалость! Но видит мир, это не последняя наша встреча! – мужчина не пытался скрывать своего восхищения от этой, как ему самому казалось, судьбоносной встречи.

И вот все омикроновцы покинула станцию. Однако это не значило, что теперь можно вздохнуть спокойно. Работникам ПСИ настала пора разобраться с долгожданным грузом, коего было недостаточно, чтобы полностью отремонтировать всю станцию. Что же касается Элины – у неё была ещё более сложная задача. Ведь, конечно, контрабандный груз с Омикрона она выгрузила, однако не отдала другой товар. Сейчас наступает второй этап плана Дина. Заранее Сэм отдал трём дронам неверную команду, из-за чего их ржавые мозги «решили» сбежать со станции, аккурат в направлении движения краулера.

– Внимание. Дроны № 49, 51, 159 вышли из-под управления. Направляются на восток. Элина, требуется ваше незамедлительное вмешательство.

Элина коснулась кнопки связи на своём наруче.

– База, это Элина. Команда принята. Отправляюсь немедленно на РУ-координаторе №1, – улыбка озарила её лицо, когда она достала из кармана вверенный ей ключ от РУшки и, подбросив, поймала его в воздухе.

Она бегом оказалась в раздевалке и напялила на себя первый попавшийся скафандр, сразу оценив, насколько тот был крупнее и тяжелее тех, что использовали омикроновцы. Даже странно, что, живя в одном и том же веке, Омикрон опережает ПСИ в техническом развитии. Закончив переодевания, она сильно оттолкнулась от пола и подпрыгнула так высоко, что уцепилась за нижние перила третьего этажа, свободно подтянувшись на него. Запрыгнув в РУ-координатор, она тут же завела его, как её учил Сэм и поехала к лифту. Будь у неё обзор на рубку управления, она бы заметила, как Сэм закрыл глаза рукой, боясь увидеть, как его любимый транспорт разбивается. Однако всё прошло более чем удачно: Элина сумела въехать на платформу лифта, а затем и спуститься на первый этаж прямо к шлюзу, при этом не задев ничего и никого.

– «Кто бы мог подумать, что облезлая краска – это маскировка?», – усмехнулась женщина, въезжая в открытые ворота шлюза.

А ведь действительно, без белой краски РУшка больше не заметна в пылевой буре, что очень даже удобно, учитывая, что она вот-вот будет делать. К моменту, когда Элина наконец покинула станцию, краулер уже успел отъехать на весьма приличное расстояние, хотя и не развил даже половины от своей максимальной скорости. Элина сначала отключила навигационный маячок, чтобы никто не мог отследить её маршрут (всё равно подумают, что дело было в неисправной технике), а затем, закоротив под панелью несколько проводков, смогла заставить РУшки развить скорость, что была той несвойственна.

Объехав ангар, проехав мимо открытой шахты для шаттлов, Элина не смогла удержать своего любопытства, приблизившись к ней очень близко и посмотрев вниз: длинный вертикальный тоннель, уходящий под грунт по меньшей мере на сотню метров до самых нижних этажей станции. Упасть с такой высоты и выжить, пожалуй, попросту невозможно. Именно по этой шахте зверолюды пытались сбежать на шаттле. От высоты у женщины начала кружиться голова.

Объехав шахту по периметру, она добралась до самого схрона с контрабандой. Хотя координатор не призван перевозить грузы, он на это способен. Потому Элина погрузила в кузов все необходимые контейнеры, благо сервоприводы в скафандре значительно облегчили процесс, и двинулась догонять краулер на всех парах.

Основная проблема в том, что краулер со всех сторон окружён камерами видеонаблюдения, да ещё и несколько патрулей ходят по его обшивке. И единственное, где нет наблюдателей – это его днище, что находилось на высоте более восьми метров. Это всё сильно затрудняет приближение к транспорту – именно потому облезлая и пожелтевшая краска является отличной маскировкой. Восемь огромных восьмиметровых колёс поднимают в атмосферу неимоверное количество пыли, формирующее целое облако, которое сеется хвостом за транспортном, и именно в нём Элине предстояло двигаться, чтобы остаться незамеченной. Это было весьма опасно, ибо веса краулера было вполне достаточно, чтобы превратить РУшки в плоскую груду металлолома, а ведь женщине нужно было двигаться вслепую в пылевом облаке, и единственным её ориентиром в этой буре были красные габаритные огни, коими был покрыт краулер со всех сторон.

Двигалась Элина медленно, лишь немного догоняя краулер, однако сама РУшка была на пределе возможной скорости, уже расходуя рабочий ресурс своих аккумуляторов. Упустив момент, она уже не сможет нагнать гиганта. И вот её ориентиры в виде ламп оказались позади, а значит, она уже под самым днищем. Проехав ещё немного вперёд, отчего облако становилось всё меньше, а обзор улучшался, Элина пыталась достигнуть нужной ей точки. И едва оказавшись в правильном месте, Элина дёрнула рычаги, и магнитные гарпуны, небольшой апгрейд Сэма, выстрелили вверх и зацепились за днище краулера. Наконец Элина могла немного расслабиться: пока скорость не будет такой, что лопнут колёса, она сможет отойти от управления.

Стук от магнитных гарпунов не остался незамеченным – агент Дина ждал именно его, тут же принявшись спускаться на лифте вниз. Этот лифт находился в самом центре грузового отсека ближе к концу краулера, и через него осуществлялась погрузка и разгрузка. Опустив платформу лифта почти к самой марсианской поверхности позади РУшки, агент дождался, когда Элина опустит трап. Образовался более-менее безопасный мостик. Женщина вышла в своём полном обмундировании, не опустив тёмное забрало, и в таком же положении оказался человек перед ней. Удивлению не было предела, ведь она знала человека перед собой.

– Я же говорил, что мы ещё увидимся! – посмеялся Фалкон, расставляя руки в добродушном жесте.

Вдвоём они достаточно быстро разгрузили РУшку, перетащив все контейнеры на платформу лифта. Женщина лишь случайно заметила, что в днище краулера зиждилась дыра аккурат по размеру платформы лифта, через которую прекрасно проглядывались стеллажи с грузом. Неужели краулер вынужден всякий раз откачивать воздух из грузового отсека, едва опускается лифт? Однако правда была куда прозаичнее, и крылась она в еле видной синей дымке, что можно было наблюдать в квадратном отверстии в днище: это силовое поле не пропускало через себя воздух и пыль, так как у свободных частиц было слишком мало энергии для преодоления барьера. Всё-таки у Омикрона действительно было всё в порядке с технологиями, и они могли позволить себе использовать это достаточно старое чудо техники, генераторы силового поля, не только для защиты, но и в обычном шлюзе.

Когда с передачей груза было кончено, Фалкон передал женщине небольшую коробочку с подтверждением о получении товара.

– Остальное уже на мне, – подмигнул мужчина.

– Я бы даже подумать не смогла, что ты связан с Дином… – то ли с разочарованием, то ли с восхищением изрекла Элина.

– Ох, я бы с удовольствием остался поболтать, о, прекрасная душа, да времени у нас не осталось: тебе нужно как можно скорее отцепляться от краулера и возвращаться на ПСИ, – печаль Фалкона казалась искренней.

– Как ты сам сказал, мы ещё увидимся.

– Верно! – вмиг развеселился Фалкон. – Но хотелось бы, чтобы наша следующая встреча была куда продолжительнее. Знай же, если возникнет желание перебраться к нам на Омикрон, я с удовольствием окажу всевозможную поддержку!

– Полноте вам, – рассмеялась Элина, однако эти слова для себя запомнила.

Возвратившись в кабину РУшки, Элина подняла пандус и тем самым освободила лифт, что начал возвращаться обратно к краулеру, закрывая своей платформой дыру в днище. Через минуту гарпуны отстегнулись, сворачиваясь обратно внутрь РУшки, и Элина от этого едва не потеряла управление. Её транспорт не приспособлен к такой скорости, а двигатель, даже будучи разогнанными, не может поддерживать такие обороты самостоятельно. Только лишь чудом, приблизившись к восьмиметровым колёсам почти вплотную, Элина не угодила под них. Она попыталась вернуться к центру облака и там начала замедлять ход. Элина и сама удивилась, почему её транспорт в итоге не перевернулся, хотя, казалось, был обязан – что же Сэм с ним натворил в итоге? Вскоре она совсем затормозила, оставшись в пылевом облаке и позволяя гигантской машине, которую ей так и не довелось рассмотреть повнимательнее, уехать от неё подальше. Лишь один только пепельный «снег» большими хлопьями выбивался по цветовой гамме за окнами РУшки, оседая вокруг. Краулер уехал, пылевое облако расстворилось, и Элина вновь могла видеть линию горизонта. Теперь ей предстояло самое простое: добраться до «утерянных» дронов, забрать их, включить обратно маячок и наконец возвратиться на базу, где её ждёт команда. Она выполнила свою первую миссию из трёх!

***

Увы, но награду Элина пока не получила. Она забрала коробку с собой, однако совершенно не знала, что с ней стоит делать. Она даже не решилась вскрыть её, отлично помня, к чему её привело любопытство в последний раз. Поговорить с Сэмом ей не удалось в этот раз, ибо задерживался он допоздна, а ей велел уходить отдыхать. Потому после окончания смены она забрала коробку с собой в спальню, надеясь завтра решить её судьбу. А затем, проделав небольшой круг по Омикрону, забрав долгожданный ужин и заглянув за канцелярскими товарами, она нагрянула к детям. Только сейчас, стоя перед зверолюдами, смотревших с надеждой на женщину, она вспомнила, что совсем не оставила ничего с завтрака и обеда. Был только лишь несытный ужин, и единственный его плюс был в том, что он пока не успел совсем остыть. Она оставила его на столе, а сама отошла в сторонку. Разумеется, Астра была недовольна – девочка всегда недовольна, и Элина успела к этому привыкнуть. Однако сейчас у неё было кое-что, способное немного приободрить зверолюдку: карандаши и бумага. Теперь у них появилось какое-то развлечение. Впрочем, Астра оказалась не слишком довольна подарком, в отличие от Рюу, который тут же принялся рисовать, совершенно позабыв про еду.

– Он ведь специально, знаешь? – спросил нежный голос, столь красивый, что Элина непроизвольно улыбнулась. – Он отвлёкся на рисование, чтобы Астра, сама того не заметив, поела хоть чуть больше обычного. Мой мальчик всегда заботится о своей любимой старшей сестрёнке. Разве они не чудесны?

Улыбка с лица женщины вмиг исчезла, когда крупная тигриная рыжая лапа с затупленными когтями опустилась на крохотную головушку бенгальского тигрёнка. Элина подняла свой взгляд, одной рукой потянувшись к поясу без ножен, а другой касаясь своей шеи и замеряя пульс: по меньшей мере 160 ударов в минуту. Случилось то, чего она боялась больше всего: приступ начался в тот момент, когда она находилась у детей. Позади них стояла их мать, в её груди была сквозная идеально круглая дыра диаметром 10 сантиметров, а в этой дыре на своих артериях болталось сердце, проткнутое кинжалом с позолоченной ручкой. И как Элина объяснит детям, что страдает от неизвестного медицине недуга, из-за которого видит ужасные вещи? Ей стоит поскорее принять оксиний, но как это сделать при детях, чтобы их не напугать?

– Я не буду тебя страшить, – мягко улыбнулась тигрица, обеими лапами поглаживая детей. Хотя дыра в груди и была жуткой, она действительно не предпринимала никаких действий, чтобы напугать Элину. – Я здесь, чтобы поговорить.

– О чём? – спросила Элина, и оба ребёнка подняли на неё недоумённые взгляды.

– О твоём бесстыдстве, – бросила зверолюдка, в последний раз погладив своих детей, а затем отойдя от них к Элине и тыкнув ей в грудь своим пальцем с затупленным когтем, отчего Элина даже пошатнулась, точно палец был реальным. – Ты правда считаешь, что искупишь свою вину, проводив моих детей на краулер?

– Нет… я так не думаю… – неуверенно промолвила женщина, опуская взгляд аккурат на дыру в груди зверолюдки. Дети переглянулись.

– Так, подери тебя Создатель, с чего ты решила, что этого будет достаточно? Думала, доставишь их до краулера, и на этом твоя миссия завершена, а ты получила прощение? Да никогда! – зарычала тигрица, едва не обернувшись очередным кошмаром. К удивлению Элины, галлюцинация сумела себя сдержать, обернувшись обратно рыжей тигрицей. – Подумай ещё раз, что от тебя требуется, чтобы действительно искупить вину?

А ведь действительно, выжить на краулере в окружении десятков омикроновцев, имеющих одну и ту же задачу – возвратить сбежавшего зверолюда на ПСИ – практически невозможно. Не говоря уже о самом Омикроне. А что они будут кушать? Где они будут жить? Они пропадут без взрослого опекуна. Элина не хотела покидать ПСИ – зачем ей это? Она здесь весьма известна, её уважают или боятся, и у неё действительно есть перспективы тут. С другой же стороны, она здесь никому в сущности не нужна. Даже Герману – она лишь его удобный и послушный инструмент. Единственные, кому она действительно нужна, и кто в самом деле ждёт её возвращения – пускай из-за голода – были эти два зверолюда, перед которыми у неё есть непростительный долг. Но как можно покинуть ПСИ, где она прожила так долго? Ради чего? Искупить вину?

– Ты должна сопроводить моих детей до безопасного места, а не бросить их на полпути, ибо из-за тебя я, их родная мать, не могу быть рядом с ними.

– Что случилось с их отцом? – теперь детям стало ясно, что Элина действительно с кем-то говорит, с кем-то находящимся в комнате, кого они не могут увидеть. – Он жив?

– Ох, он жив, – усмехнулась зверолюдка, и хвост её резко дёрнулся. – Но на него полагаться не стоит. Уж тебе ли не знать, какими бывают родители. Так что не смей оставлять на его плечах заботу о них! Ты же понимаешь, что я – лишь плод твоего воображения? – лукаво спросила зверолюдка. – Так что не пытайся сейчас переложить ответственность на меня – ты сама приняла сейчас решение сопровождать детей и дальше на их тяжёлом пути, ибо решила, что это правильно. Понимаешь?

– Я понимаю. Это моё решение.

– Отлично. Это всё, что я хотела сказать. А теперь подождём 2-3 минутки, чтобы это решение сохранилось в памяти, и тогда начнём мою месть.

– Прости, что? – Элина пошатнулась, как раз в тот момент, когда Астра попыталась встать. – Но ты же сказала…

– А мы поговорили, – улыбнулась зверолюдка во все зубы, коих было по меньшей мере пара сотен, простирающихся в шесть рядов, и где каждый представлял из себя клык.

– Мне нужен ингалятор. Он в сумке. Где моя сумка? – Элина дёрнула плечом, однако лямки на ней не оказалось. Она оглядела помещение, внезапно погрузившееся во мрак, и увидеть сумку через тьму попросту не смогла. Не было видно ничего, и даже дети растворились в этой мгле.

– Но я тебя не простила. Ты убила меня, – её холодный тон и спокойное выражение морды внушали ужас. – Ты лишила детей их защитницы, когда я умоляла тебя о пощаде. Ты – монстр. Настоящий монстр, – уточнила она, формируя из оскорбления некий факт. – И на самом деле, я не единственная, кто хочет тебе отомстить. С удовольствием встану пока в очередь и понаблюдаю.

***

Элина очнулась уже на полу. Первое, что она увидела, был маленький Рюу, державший в своей ручке ингалятор. Он мило улыбался, радуясь непонятно чему. Тому ли, что смог помочь Элине? А вот Астры рядом не было: в отличие от брата, она сейчас стояла у самой дальней стены помещения, будучи напуганной до ужаса. Едва Элина взглянула на неё, девочка сильнее вжалась в стену, чуть не расплакавшись от страха.

– Лучше? – спросил тигрёнок, склонившись над женщиной.

– Да… спасибо… – Элина взглянула на своё запястье, на котором было продавлено ногтем число «11». Что ж, во всяком случае увиденное напугало её не так сильно, как в прошлый раз. Может, она идёт на поправку?

– Тебя преследуют грехи прошлого? – прокряхтел мальчик, пытаясь помочь Элине подняться на ноги, однако сил его было недостаточно абсолютно ни на какую поддержку.

– Да, есть такое… я напугала твою сестру?

Малышка Астра всё ещё жалась к стене, не в силах пошевелиться. Она даже не пыталась сейчас прикрыть брата от безумной охотницы, но правда в том, что она первым делом именно это и попыталась сделать, вот только Рюу оттолкнул её, услышав про ингалятор. Минуя собственные страхи, он дошёл до сумки, нашёл в ней ингалятор и применил его на Элине. Кто знает, что с ней сталось бы, не сделай он этого?

Больше такой оплошности Элина не допустит – теперь она будет держать ингалятор на поясе. Но как ей теперь вернуть доверие Астры? Девочка напугана до чёртиков, и наверняка даже не захочет слышать объяснения. Впрочем, и объяснять тут нечего: Элина и сама прекрасно понимала, что медленно, но верно, сходит с ума. Ей бы лучше держаться от детей подальше, однако она единственная на станции, кто не желает им смерти.

Последние слова тигрицы-матери она хорошо запомнила: сопровождать детей до безопасного места – её собственный не навязанный никем выбор. Если на этом пути она чокнется совсем – вот тогда она покинет их, а покуда она может сохранять здравый рассудок, она будет оставаться с ними.

– Я поговорю с сестрой, когда она придёт в себя. А пока тебе лучше уйти.

– Да. Спасибо тебе, Ямада.

Не возникло даже мысли о том, чтобы попытаться сейчас спорить. Рюу знал свою сестру куда лучше Элины, и она ему вполне себе доверяла. А вот Элину она теперь будет бояться. Однозначно будет, после такого-то представления. Всё то доверие, что Элина пыталась построить между собой и детьми, вдруг обернулось ничем.

Покидая убежище, Элина напоследок обернулась на Астру: девочка продолжала жаться к стене, растерянно глядя туда, где Элина потеряла сознание.

Уже в своей комнате, где её никто не мог подслушать, Элина начала свою гневную тираду, проклиная не только свою болезнь, но и себя саму. Если этот недуг есть наказание за её деяния, почему невинные дети должны были от этого пострадать? Кто тот менеджер, определяющий, кто достоин наказания? Эти дети, эти невинные существа, не должны были оказаться свидетелями чего-то подобного. Это нечестно. Ужасно несправедливо! Они же просто дети.

Гнев Элины неожиданно сменился потоком слёз. Упав лицом в подушку, она ревела от всей этой ситуации. Не только от последней встречи с Рюу и Астрой, но и из-за своей болезни. Укусив подушку, она закричала что есть мочи, пытаясь хоть немного заглушить собственные муки. А затем, когда в лёгких закончился воздух, привстала и принялась несчастную подушку молотить. Силы покинули её руки, и она вновь упала на мягкую жертву насилия.

– А ведь детям всё время больно… – первая сознательная мысль сорвалась с её уст. – В таком возрасте потерять родителей, оказаться запертыми в аду… а теперь ещё и я их напугала! Снова я во всём виновата! Ненавижу!

За этой тирадой Элина не заметила, как некто или, правильнее сказать, нечто село на край кровати. Испугалась она лишь когда нечеловеческая рука, покрытая белым грубым мехом, перекинулась через неё, крепко обняв её в области грудной клетки и сдавив лёгкие. По телу женщины пробежали мурашки. Она попыталась вырваться, подпрыгнуть на месте, но хватка существа была слишком сильна. Даже не пошевелиться, не вздохнуть полной грудью. Всё тело разом перестало её слушаться. Над ухом послышалось тяжёлое рычащее дыхание:

– Прекрати это, – приказала зверолюдка. – Сотворённого уже не исправить.

– «Кто это?», – пронеслось в голове женщины, однако слова не покинули её уст: говорить она была не в состоянии.

– Моё имя Лайка. Так меня звали, пока не убили.

– «Я тебя знаю?», – раздалось вместо голоса непродолжительное мычание через сомкнутые в тонкую полоску губы.

– Не-ет, – неуверенно произнесла зверолюдка. – Мы познакомились только сегодня, или правильнее сказать вчера. Ты смотрела на меня, смотрела долго, а я увидела тебя лишь мельком, когда ты оставила меня во тьме. Ты была последним, что я увидела, и теперь я никогда не увижу ничего.

– Волчица? – губы женщины стали едва шевелиться, хотя тело всё ещё не повиновалось, и даже глаза было невозможно разомкнуть.

– Она самая, – по кровати на пару секунд забил хвост. – Вчера ты допустила мою смерть, хотя могла меня спасти. Помнишь? Я была связана, лежала в тесном контейнере. Больше недели я пребывала только лишь в нём, ожидая, когда наконец мне удастся выбраться. И что я увидела, едва пришла в себя? Своего спасителя? Своего покупателя? Нет. Я увидела нечто из ряда вон выходящее: заплаканную женщину, хотевшую сделать хоть что-то, но не осмелившуюся ни на что. А потом, вновь оказавшись во тьме, я вдруг услышала твой плач, а следом за ними извинения, искренние и болезненные. Я была тронута и удивлена. Что же не позволило тебе мне помочь, когда была и возможность, и, похоже, огромное желание?

Зверолюдка разорвала физический контакт, поднимаясь и садясь на край кровати, положив свой хвост на свои коленки. В этот самый момент контроль над телом наконец вернулся к Элине, и она тут же отскочила от существа рядом с собой. Сквозь кромешную тьму почти ничего не было видно, и ни голосовая команда, ни выключатель, ни автоматические датчики не могли включить освещение. Однако Элина могла видеть тёмные очертания существа: полярная волчица без единого пореза или ранения с прекрасной и доброй улыбкой на мордочке, казавшейся во тьме оскалом, но всё же не внушавшим никакого ужаса. Волчица намеренно пыталась казаться как можно более дружелюбной, и старалась не двигаться, чтобы лишний раз не пугать хозяйку каюты.

– Ты не мой приступ? – удивилась Элина, измерив свой идеально ровный и спокойный пульс двумя пальцами на шее.

– Да, я вижу, – проигнорировала вопрос Лайка, – ты не желала мне зла. Нет у тебя того безумного взгляда, что присущ всем ПСИхам. Похоже, у тебя была весомая причина так поступить в тот момент. Утолишь моё любопытство?

– Это был единственный способ спасти детей.

– У тебя есть дети? – искренне удивилась Лайка.

– Нет, они не мои… я нашла двух зверолюдов, и теперь забочусь о них.

– Благородный поступок. А вот у меня есть дети. Они на Омикроне. Ты же собираешься на Омикрон, верно? – Элина нерешительно кивнула, всё ещё сомневаясь, стоит ли ей самой обменивать своё благополучие на непонятную авантюру. – Тогда передай им, что я не вернусь домой. Передай им, что их мамочка любит их. Передай им эти слова: «Полярная волчица северного леса придёт, чтобы вас утешить», – передай точно слово в слово. Они поймут, о чём речь.

Произнеся последние слова, свет вдруг заполнил комнату, отражаясь от белого меха зверолюдки таким ярким свечением, что Элина едва не ослепла и крепко зажмурилась. Потребовалось некоторое время, чтобы женщина смогла оглядеться: зверолюдки нигде не было.

– У тебя была причина лить слёзы. Знай же, что я прощаю тебя, – прозвучал голос Лайки из вентиляции, что была слишком маленькой, чтобы там поместилась даже Астра или Рюу.

***

Сидя на краю кровати, Элина прокручивала в голове события этой ночи. Что это было? Очередной приступ, случившийся менее чем через четыре часа после прошлого? Раньше ведь они происходили с промежутком хотя бы в сол, хотя и это время становилось с каждым разом всё короче. Скорее, стоит полагать, это всё-таки был сон. Обыкновенный кошмар, так удачно приснившийся на «рассвете» и потому показавшимся таким живым. Это теория куда лучше… страшно даже подумать, что приступы внезапно стали случаться настолько часто.

Может, это и было подсознанием Элины, однако полярная волчица, назвавшаяся собачьей кличкой Лайка, простила её. Это первый зверолюд из её кошмаров, который удостоил её прощения. И потому сердце обливалось кровью. Совесть пожирала женщину изнутри. Это во всех смыслах прекрасное создание не стало мучать её, а пощадило, как не сделал ещё никто. Элина же хладнокровно обрекла её на смерть.

Могла ли она каким-то образом спасти её? Возможно, если бы она отдавала всю еду без остатка зверолюдам, те смогли бы прожить достаточно, чтобы сесть на краулер, пусть ей самой пришлось бы отдать для этого жизнь. Учитывая все её проступки, это была бы достойная кончина, которая, быть может, хоть немного бы очистила её душу.

Элина верила, что после смерти предстанет перед судом. И тогда её спросят, что в жизни своей она сделала хорошего. Пожалуй, самым страшным для неё будет промолчать, ведь за всё своё существование она причинила столько боли и страданий. Быть может, спасение хотя бы двух зверолюдов из этого кошмара немного отбелит её душу, и муки её по ту сторону линии жизни не будут столь ужасающими?

Только вот… будет ли Астра и Рюу теперь доверять ей? Астра девочка храбрая: даже лишившись матери и всех, кого она знала, оказавшись в ситуации абсолютно безвыходной, она продолжала прикрывать своим хрупким тельцем младшего братика. Это был столь невероятный поступок, что Элина, лучшая охотница Германа, убившая зверолюдов больше, чем кто-либо на станции, не смогла причинить ей боль. Однако даже такая смелая девочка, как Астра, прижалась к стенке в страхе, когда Элина явила ей своё сумасшествие. Хрупкая детская психика просто не выдержала такого испытания. Так с чего же Элина решила, что уже сегодня Астра сможет заставить себя находиться с Элиной в одном помещении? Лишь бы только зверолюдка не попыталась покинуть убежище из-за страха, ведь тогда… её могут обнаружить.

Вновь Элина всё испортила. Она не смогла спасти ни прекрасную волчицу, ни двух детей. Дети! Сердце Элины болезненно сжалось, когда она вспомнила слова волчицы: «Полярная волчица северного леса придёт, чтобы вас утешить». У Лайки остались дети! И они лишились матери по вине Элины, точно также, как Астра и Рюу лишились своей матери. История повторилась, снова Элина причинила невинным душам ужасные муки.

Слёзы уже было не остановить. Они лились потоком от осознания собственной никчёмности. Она не просто плохой человек – она настоящий монстр. И даже пытаясь, казалось бы, поступить правильно, она всё равно причиняет другим столько боли… Там, где следует её нога, всегда будут страдания. Замыленный от слёз взгляд скользнул на ножны, в которых всё ещё блестел старый зазубренный кинжал Германа. Смыть с него яд, да полоснуть им себя по горлу, чтобы поскорее предстать перед судом и перестать сеять повсюду страдания. Да только нельзя: правда в том, что сейчас от неё зависят жизни двух существ, и им без неё не выжить. Она не имеет права сдаваться, как бы тяжело и совестливо ей сейчас не было. Ей придётся жить с этим, пока болезнь сама не заберёт её на суд праведный, и да поможет ей сама Вселенная продержаться достаточно, чтобы дети оказались в дали от угроз.

Внезапно раздался стук в дверь. Элина тут же подскочила с кровати, не забыв подхватить рукой одеяло, и мигом стёрла с лица остатки всё ещё текущих слёз. Тихонько, чтобы случайно не выдать себя, точно никто из соседей не слышал её рыданий минутой ранее, она подошла к двери и взглянула в глазок: там оказался Сэм. Попытка остаться незамеченной оказалась полностью проваленной: пришедший гость подал голос, хоть слов его было не разобрать за стенами каюты. Вновь утерев лицо и шмыгнув в последний раз носом, Элина всё-таки открыла дверь.

– Элин, привет, я тут по поводу… – мужчина, не спрашивая разрешения, попытался пройти в каюту, однако замер прямо в дверном проёме, увидав расстроенное выражение лица женщины. Через пару секунд он силой освободил себе путь, закрывая за собой дверь. – Кто тебя обидел?

– Никто, – шмыгнула носом женщина, вытерла рукавом потёкшую соплю и улыбнулась свойственной ей улыбочкой, казавшейся на заплаканном лице до жути отвратительной, как будто бы она наслаждается собственными страданиями.

– Кто? – вторил свой вопрос Сэм уже более требовательным тоном

Он состроил серьёзное выражение лица человека, готового мстить. Казалось бы, а ему какая разница? Они знакомы ведь без году третий сол, вместе провели часов, может, двадцать, не больше. Однако делает вид, что беспокоится. Даже смеяться хотелось от этого, и женщина немного повеселена, а её улыбка стала казаться менее наигранной. Виновато опустив глаза, лишь бы не обманываться этим якобы обеспокоенным лицом, женщина покачала головой.

– Никто, только я, – вздохнула она.

– И что это должно значить?

– Ты пришёл по поводу переданной Фалконом коробки? – Элину не обманешь: она знает, что человек не может за менее чем пару солов к кому-то прикипеть достаточно, чтобы в действительности начать беспокоиться, и она не станет вываливать на него свои переживая, особенно учитывая, что сама не может ему доверять. Наверняка он просто ищет рычаги давления против неё, ведь это он свёл её с Дином, он его агент, и будет докладывать тому всё, что разузнает про неё.

– Из-за неё, да, – всё ещё серьёзным и немного грозным тоном подтвердил Сэм, продолжавший ожидать искреннего ответа, которому не суждено прозвучать.

Женщина отошла от Сэма, присела перед кроватью и достала из-под неё ту самую коробку, которую ей передал Фалкон. Она до сих пор не была вскрыты, и вряд ли в коробке, напоминавшей по габаритам обыкновенную упаковку из-под обуви, мог находиться зверолюд, разве что совсем-совсем новорожденный, однако же вчерашний опыт повторять Элине не хотелось, и она смиренно подавляла своё природное любопытство. И даже когда Сэм, положив коробку на стол, начал её вскрывать, она не пыталась подсмотреть содержимое, и более того, поспешила отойти в другой угол комнаты, боясь увидеть горькую правду чёрного рынка.

– Завари лучше нам обоим чай, – бросил мужчина через плечо, и Элина повиновалась ему.

Пускай, отдельной кухни в каютах не было, чайник у Элины имелся, как и небольшой сервис. Руки её дрожали, что отзывалось звонкой игрой керамической посуды. Однако же, как было велено, Элина заварила для себя и Сэма жасминовый чай, положив чашечки на два блюдца, а рядом с ними по три кусочка спрессованного сахарного кубика. Одно блюдце, дрожащее на весу, она поставила перед самым носом Сэма, который, достав из коробки листы бумаг, внимательно их изучал, а другое оставила у себя в руках, не подходя к мужчине.

– Ты ведь знаешь, что было в тех ящиках, не так ли? – как бы между делом, не отрываясь от отчётного документа, спросил Сэм.

– Да…

– Почему же охотницу Элину это так расстроило?

– Да просто жаль, что сама не убила, – соврала женщина, и чашка в её руках затряслась пуще прежнего.

– Врёшь ведь, – вздохнул он. – Я знаю, это не моё дело, но…

– Ты прав, – прервала она его, – это не твоё дело.

Разговор зашёл в тупик, и более того, создалось впечатление, что Элина теперь не только расстроенная, но и надулась от заботы Сэма. А ведь Сэм был искренним. Ему и в самом деле хотелось ей как-то помочь, пускай это, как сказала сама Элина, не его дело. Однако же он считал, что если есть возможность помочь, ею необходимо воспользоваться. В конце концов, с высоты прожитых им лет она – лишь малое дитя, едва перешедшее из подросткового возраста во взрослую жизнь. Ей тяжело, и Сэм мог только представлять, насколько.

– У меня была семья, – ложка зазвенела в его кружке, привлекая к себе внимание опухших красных глаз. – Когда-то очень давно и… кажется, что совсем недавно. Её звали Оля, моя прекрасная Оленька. Она осталась там, на Земле, и там же встретила свой конец. Я должен был оставаться с ней, но мне не позволили обстоятельства… – Сэм сделал некоторую паузу, запив несколько глотков переслащенного им чая. Элина была вся во внимании. – Когда начались первые проблемы между зверолюдами и людьми, мы поняли, что Земля рано или поздно превратится в поле битвы. Мы не хотели застать этот момент, и едва услышав, что космические компании набирают добровольцев для колонизации Марса, мы оба тут же подали свои заявки везде, где только можно было. Время было удачное: приближалось «окно» для полётов. Мне повезло сразу: заявку приняла одна из компаний, и полёт был запланирован на середину «окна». А вот Оленьке удача не улыбалась: её заявку долго не хотели рассматривать. Ты, наверное, спросишь, почему нас не рассматривали как супружескую пару – времена просто были такие, когда было не до таких тонкостей.

– Ты её оставил? – любопытство-предательница вновь взяла своё.

– Нет, конечно! – гневно прокричал Сэм, но тут же успокоился. – Я бы ни за что не полетел без неё. За неделю до даты моего отправления ей наконец повернулась удача: её заявку наконец одобрили… полёт был запланирован на конец «окна» на одном из последних кораблей. Причём взяла её другая компания, вообще из-за границы. Мы с ней долго размышляли о том, как поддерживать связь на время разлуки – мы бы не смогли увидеться лично ещё минимум один земной год, и общаться бы смогли только через письма, сообщения да звонки. А по прибытии на Марс нам бы пришлось искать способ воссоединиться, ибо я должен был прибыть на ПСИ, а она на Хи. Но зато мы оба смогли бы оказаться в безопасности… уже через три дня она улетела в другую страну для подготовки… вскоре я улетел на Марс, наивно полагая, что моя Оленька сделает всё как нужно.

– Что пошло не так?

– Она оказалась беременна. Я узнал об этом, когда уже находился в полёте, и никто не стал разворачивать корабль ради меня одного – долго меня тогда пытались успокоить. Врачи назвали это «скрытой беременностью» – без каких-либо внешних проявлений она была уже на таком сроке, что прерывать беременность было нельзя. Беременную никогда не допустят к перегрузкам, возникающим на корабле, а это означало, что «окно для запуска» она пропустила, как и свою очередь на полёт. И более того, она вдруг решила, что хочет этого ребёнка, прекрасно осознавая, что детям до 6 дет билет получить невозможно. Я пытался её переубедить, но много ли можно сделать, когда связи в прямом эфире нет, и мы можем разве что обмениваться сообщениями да короткими записями? Её и раньше было переубедить трудно, а без личного присутствия оказалось вовсе невозможно… – Сэм сделал небольшой перерыв, чтобы налить себе новый чай. – И вот ребёнок родился. Мальчик, 3.400 грамм, она назвала его Мишкой. Он оказался просто копией своего папки… Сначала я считал, что он погубит мою любимую, но когда я увидел его лучезарное личико, я понял, почему она так хотела сохранить ему жизнь. Я и сам влюбился в этого малыша. И пусть я не мог его коснуться или хотя бы поговорить с ним, я ощутил, что стал отцом, творцом чего-то прекрасного. В моей жизни появился второй человек, ради которого мне нужно было стараться. Оказавшись на ПСИ, я решил работать не покладая рук, чтобы обеспечить себе и моей семье лучшее будущее, чтобы им было куда лететь и где жить. И я начал впахивать как конь, параллельно формируя и некоторые сомнительные связи, чтобы обеспечить моей семье переезд с Хи или любой другой станции ко мне. Была у меня и надежда, что космические компании, оценив мой вклад в развитие колонии, выберут её анкету через эти злосчастные 6 лет.

– А затем началось восстание?

– Да, – сухо подтвердил Сэм, отхлебнув горького чая без сахара. – Это случилось спустя три года, как я оказался здесь, во время очередного «окна». Создателя зверолюдов показательно казнили на площади, и в тот момент все народы Земли раскололись. Зверолюды начали восставать, сбрасывать с себя рабские ошейники и отвоёвывать свою свободу силой. Они казались мне безжалостными, убивающими любого человека, которого только встретят. На ПСИ тогда творился сущий ад, и только здешний Смотритель-зверолюдка кое-как удерживала равновесие сторон. Я бы и сам возненавидел зверолюдов, если бы только не моя Оленька… она открыла мне глаза на то, что действительно происходило на Земле. Я думал, там была бойня без разделения на своих и чужих, а оказалось, что обе стороны хотели лишь одного – мира. Однако им всякий раз что-то мешало договориться. Но как Оля отметила, зверолюды и люди в сущности ничем не отличаются. Когда ей приходилось скрываться от трассера пуль и шума бомб, убежище ей предлагали как те, так и другие. И нередко она вместе с Мишей ночевала бок о бок с обеими сторонами конфликта – те просто не хотели воевать друг с другом. Ты только подумай: зверолюды и люди под одной крышей жались друг к другу, чтобы согреться, а за стенами домов звенели пули и слышались взрывы. Каждое утро, день, вечер, ночь и во время перебежек Оля слала мне сообщения, чтобы я лишний раз не беспокоился о них… – Сэм совсем помрачнел. – И в какой-то момент всё стихло. Земля на какое-то время погрузилось в радиомолчание. Это были безумно долгие недели, ведь я не имел ни малейшего понятия о том, как там моя семья. А затем в сторону Марса отправились последние корабли. Я перепроверял списки их пассажиров по десять раз, не в силах поверить, что автоматическая система могла быть права, но среди имён и фотографий не было ни моей Оли, ни моего Миши. Обманывать себя больше не было смысла: они не смогли пережить геноцид.

– Но разве они не могли остаться на Земле?

– Глупо на это надеяться… не думаю, что на Земле в принципе осталось что-то живое. Может, людоящеры, – упомянув их, лицо Сэма наконец исказилось злобой и ненавистью. – Они последние людские творения, которые должны были примерить два вида. Однако эти пацифисты вместо того, чтобы что-то предпринять, трусливо сбежали в океаны и моря.

– Почему ты мне всё это рассказал?

– Потому что в нашей работе важно доверие, – по пустой чашке зазвенела ложка, мешавшая воздух. – Без доверия мы ни к чему не сможем прийти. Я открылся тебе, хотя не делал этого никому, чтобы ты понимала, что я готов подставить тебе свою спину. И дело не во времени и не в том, сколько мы знакомы – дело лишь в том, что я вижу в тебе родственную душу. Ну и работа, разумеется, – лукавая грустная улыбка озарила его лицо.

В этот раз Элина встала, чтобы обновить чай. Сэм же вставать не торопился, продолжая помешивать воздух в чашке. Он был с ней откровенным, рассказал нечто важное и болезненное, на что решится не каждый псит, хотя история абсолютного большинства пситов, в сущности, похожа: прилетели в поисках лучшей жизни, семью убили безжалостные зверолюды, оттого и ненависть к ним – всё. Его же история достаточно уникальна. Хотя она сильно отличается от истории Элины, у которой и семьи-то не было, если не учитывать бросивших её родителей. Вот только он, потеряв семью, не утерял человечности. В отличие от Элины…

– Ты веришь в бессмертную душу? – обновив чай, Элина села на своё место перед Сэмом.

– Мне бы хотелось верить, что семья ждёт меня по ту сторону жизни, и я даже пытался себя убедить, что так и есть… но всё указывает на то, что когда тело моё истлеет, разум мой обратится в ничто. Именно в это я верю: в Великое Ничто – абсолютную пустоту, полное стирание сознание и бытия из реальности. Прости, если это не то, что ты хотела услышать.

– Нет-нет, всё в порядке… – улыбнулась Элина еле-еле. – Просто я верю, что душа человека, хорошего и плохого, равно как и душа зверолюда, бессмертна. И я думала, что совершаю хорошее дело, отправляя зверолюдов на суд праведный, но недавно… во время последней охоты я видела зверолюдку без когтей и всякого оружия. Она вышла перед своей семьёй, упала на колени перед нами и взмолилась нам, прося о пощаде. Она не была безжалостным животным, какими раньше мне представлялись зверолюды, или как меня пытался убедить Герман – она была живым, разумным, мыслящим существом, хотевшим лишь мирного и благополучного будущего для своей семьи. Однако я не сделала ничего, чтобы помочь ей. И вот снова ситуация повторилась: передо мной оказалась абсолютно безобидная зверолюдка, которой в принципе не должно быть на станции! А что сделала я?! – воскликнула она, и новые слёзы затуманили глаза. – Я закрыла крышку перед её мордой! Я обрекла на смерть ещё одну невинную душу… Я верю в бессмертную душу, и верю, что они обе отправятся в лучший из миров, а я навечно буду гореть. Мои деяния настолько ужасны, что уже сейчас ад прорывается ко мне, насылая на меня свои видения.

Определённо не этого ожидал услышать Сэм от великой и ужасной охотницы Элины. Ему не до конца было понятно, как к этому относиться: она плачет оттого, что боится собственной смерти, или от осознания ужасности своих поступков? Ему даже стало немного противно от неё, ведь если изменения в её характере и желание пощадить врага возникло только из-за страха наказания, она не стоит даже того, чтобы сейчас с ней сидеть за одним столом.

– Ты..? – протянул Сэм, пытаясь на ходу выдумать вопрос.

– Ненавижу себя за это, – одним движением Элина опустошила чашку, пожалев, что это был обычный сладкий чай, а не что-то покрепче. – Я не боюсь смерти и того, что меня ждёт, но мне стыдно перед теми, кому я причинила боль. Никто из них не заслужил того, что я с ними сделала… Я бы прекратила это, – взгляд её вновь скользнул к ножнам, – да только не могу сейчас.

– Не смей даже думать об этом! – крикнул Сэм так внезапно и грозно, что Элина аж подскочила на стуле. – Стыдно? Вот и хорошо – тебе должно быть стыдно. Это прекрасное чувство: оно заставляет нас становиться лучше. Ты наделала делов, и теперь ты обязана с этим жить. Живи для того, чтобы другим не пришлось проходить через то, через что прошла ты. Помоги другим не совершить твоих ошибок, а по пути спаси так много зверолюдов, как только сможешь – это и будет твоё искупление. Раз ты веришь в бессмертную душу, то должна верить и в искупление, не так ли?

– Вау… ну, да, я… спасибо. И да, я верю в искупление, хоть и не думаю, что смогу когда-либо его достигнуть.

– Поживём – увидим, – улыбнулся весело Сэм, и Элина, повинуясь его настроению, и сама слегка повеселела. Её слёзы вскоре полностью отступили, и глаза потихоньку начали приходить в норму, хотя и не без помощи лекарственных капель. – Не только я, кстати, верю, что ты можешь стать лучше и достойна лучшего: наш общий друг Фалкон кое-что оставил для тебя в посылке.

– Что?

– «О, дорогая Элина! – раскрыл Сэм письмо и начал зачитывать его вслух. Лицо Элины мигом покрылось краской, однако она не попыталась забрать письмо из рук Сэма. – Не передать словами моих страданий, вызванных нашей столь скорой разлукой. Я буду грезить о том соле, когда вновь смогу хоть одним глазком тронуть вашего прелестного личика. И дабы вы не позабыли обо мне до того мгновения, позвольте мне оставить вам прощальный подарок, – опустив руку в коробку, Сэм достал оттуда музыкальную шкатулку с несколькими сменными цилиндрами. – Пускай, подарок мой скромен и невелик, я искренне молюсь, что его песнь сможет растопить ваше большое сердце, и при встрече нашей вы будете мне рады не многим меньше, чем я восхищён вами. С нетерпением буду ждать заветного часа. Ваш Фалкон».

– Да, я явно пришлась Фалкону по душе, – усмехнулась Элина, а у самой лицо пылало от стыда.

– Знал я Фалкона раньше. Есть за ним некоторые грешки, как за любым контрабандистом, однако плохим его точно не назвать. Кстати, из-за необычного строя на Омикроне, он в активном поиске сейчас.

– Сэм!

– Всё-всё, молчу. О, кстати, пока не забыл: Дин ведь должен был за задание награду выдать… вот тебе карта питания, с её помощью сможешь брать вторые порции пищи, только не делай это в одной и той же столовой, ладно?

– Ох, наконец-то! – этой карте Элина была рада даже больше, чем музыкальной шкатулке, ведь благодаря ней наконец она и дети перестанут голодать.

– Дорогие колонисты станции ПСИ! – вдруг зазвучал старческий голос Германа из всех динамиков. Я прошу вас явиться как можно скорее на сцену! Особенно это касается моих верных охотников! У нас новый улов – необыкновенная зверодевка!

– Астра! – совершенно позабыв про Сэма, Элина мигом рванула к двери, всё ещё оставаясь в домашней одежде. И лишь только ножны по пути она успела захватить, наивно полагая, что её одной будет достаточно, чтобы защитить Астру и Рюу от пситов.

Сэм остался в каюте один. Почёсывая свой затылок, он силился вспомнить хоть кого-нибудь с именем или фамилией «Звезда» – так ему перевело это устройство перевода. Имея немного другую модель устройства перевода, он также сумел расслышать и изначальный вариант слова «Астра», но и такой человек ему был не знаком. Он в принципе впервые в жизни слышит такое имя. Его носитель явно некоренной житель ПСИ. И почему Элина прокричала это имя и выскочила из собственной каюты в домашней одежде, едва услышала про пойманную зверолюдку?

Кстати о зверолюдах, слышал он уже такое имя, которое принадлежало нечеловеческому виду. Лукавая улыбка пришла к нему вместе с осознанием реального положения вещей.

– Всё-таки я был не прав на её счёт, – Сэм расслабился, положил посылку Фалкона себе подмышку и засунул руки в карманы. – Она уже встала на верный путь.

Забытый фрагмент. Убежище

Примечание:

ВНИМАНИЕ! Содержит жестокие сцены! Прочтение «Забытых фрагментов» может оттолкнуть неподготовленного читателя, и в то же время их прочтение не даёт никакой существенной информации касательно героев/сюжета/лора. Главы «Забытый фрагмент» - это маленькие фрагменты основного сюжета, которые протагонист по той либо иной причине забыл в предыдущей главе. Они содержат в себе лишь 2-3 минуты от повествования, являя собой недостающие кусочки воспоминаний. Не стоит оценивать роман по «Забытым фрагментам» - они нужны только для демонстрации состояния болезни персонажа. Пропуская «Забытые фрагменты», вы не потеряете ничего важного, зато сохраните свою психику здоровой. Я бы рекомендовал вам пропустить главу, либо пробежать её беглым взглядом с готовностью перейти к следующей полноценной главе при первом же намёке на отторжение.

***

Элина не хотела смотреть назад, однако нечто схватило её за плечо уродливой когтистой лапой и развернуло к себе. Это был тот самый зверолюд, которого Элина в последний раз казнила на сцене. И что хуже всего, за его спиной стояло ещё с десяток зверолюдов, которых она лишила жизни во время охоты. Все они были изувечены, изуродованы, и все хотели лишь одного – растерзать Элину за то, что она с ними сделала. Элина завопила в ужасе, когда обглоданные когтистые лапы потянулись к ней, прорезая её плоть. Адская жгучая боль разлилась по всему телу, когда куски её собственной плоти стали отрываться. Она кричала, а мстительные призраки смеялись. Смеялись так громко, весело и ужасно, точно задыхались от каждого своего звука. Лицо они не рогали принципиально – они хотели, чтобы Элина видела, как расчленяют её собственное тело. Спасительный болевой шок никак не хотел наступать, отчего Элина прекрасно ощущала каждую секунду этого ужаса.

И в какой-то момент призраки силой развернули голову женщины, отчего шея недобро хрустнула, в сторону, где должен был находиться стол с принимавшими ужин детьми. Однако теперь они лежали на этом самом столе истерзанные до неузнаваемости, и только белый мех, окрасившийся в цвета марсианской пустоши, выдавал в этом тельце Рюу. Ошмётки плоти валялись везде и всюду, и сотни людей, каждый размером не более иголочки, с безумными от голода глазами выползали ото всюду, прямо из-под земли, чтобы насытиться этим изящным мясом.

Позади того места, где сидела Астра – само тело совсем не узнавалось – стоял, склонившись, Герман, Сэм, Дин, Фалкон, Кирилл и все те люди, которых Элине довелось повстречать. Все они стояли над телами, ковырялись в них ножами и гортанно смеялись, наслаждаясь этой забавой. И что было самым жутким, смеялись даже мёртвые дети, издавая при этом самый мерзкий булькающий звук, какой только могло породить сознание Элины.

Маленький Рюу пустыми глазницами взглянул на Элину и потянулся к ней своей крохотной ручкой, обглоданной до самых косточек. Эти косточки, будучи лишёнными и мышц, и связок, точно сталкиваясь о невидимый барьер, стали обращаться в пыль. Смех внезапно стих, и лишь один единственный голос теперь звучав в помещении, гремя громче, чем самая сильная буря, и принадлежал этот рычащий осуждающий голос мальчику: «Это ты обрекла нас на эту судьбу!».

Элину не пытались удержать, и она упала на колени, и боль от разодранной об решётку кожи показалась ей совсем иного рода, нежели та, что причиняли ей когти и зубы призраков.

– Это не из-за меня! – прокричала она.

– А кто в этом виноват? – вновь заговорила их мать, возникшая над своим мёртвым ребёнком. – Ты лишила их единственной защиты. Ты лишила их матери. Слышишь? Ты убила меня!

– Ты убила МЕНЯ! – прокричал один из убитых зверолюдов, схватил Элину за плечо и развернул к себе.

Его пасть раскрывалась всё шире и шире, пока его мышцы и плоть рвались на лице. Вся голова Элины поместилась между его челюстями. Момент, и его гигантские клыки уже вонзились в её череп. Всё, что она видела, была пасть этой твари, усеянную тысячами острых гнилых зубов. Она могла прекрасно слышать дружный неестественный смех, напоминавший рычание. Боль от проломленного черепа, от вонзившихся в мозг клыков, становилась всё невыносимей, и, казалось, спасительный болевой шок вот-вот должен настать. Множество едких слюней, разъедавших плоть с ужасающим шипением, хлестнуло из глотки полумёртвой пасти, попадая и на лицо Элины, оплавляя его до глубоких тканей, и прямо ей в рот.

Боль стала невыносимой, и долгожданный шок наконец настал. В глазах быстро потемнело, и женщина потеряла сознание, падая на пол будучи не подхваченной никем.

Прощение

– «Это всё из-за меня! Это я её напугала!», – крутилось в голове Элины всю дорогу до сцены.

Хоть бегать ей было вполне привычно, её дыхание перехватило. С момента инцидента, связанного с внезапно возникшим в присутствии детей приступом, ей так и не удалось объясниться перед ней, что это всё-таки было. Вряд ли бы это действительно что-то изменило, но девочка, быть может, не оказала бы сейчас в руках старого маразматика. Она вышла в поисках лекарств? В поисках еды? Почему она покинула укрытие?!

Пренебрегая собственной безопасностью, Элина силой расталкивала встречные и попутные потоки людей, пробираясь сначала к нужному помещению, а затем, протискиваясь между голодными и не менее безумными, как и сам Герман, людьми, направлялась к первым рядам сцены. Двигаться при её небольшом росте в этом живом потоке было довольно проблематично, и её то и дело отталкивали обратно: всем не терпелось увидеть морду существа, пойманного спустя почти неделю после окончания охоты. Началась речь Германа, а Элине всё ещё не удалось достигнуть первых рядов.

– Братья и сёстры! – старческий голос маразматика сейчас казался куда более возбуждённым и грозным, чем во время охоты. – Мне очень горько это говорить, и моё сердце разрывается на части от того, что я вот-вот скажу, но среди нас оказался предатель!

Элина встала как вкопанная, оттесняемая взбудораженной толпой то к сцене, то от неё. Поведение пситов не было однозначным: одни пытались отойти подальше, а другие, напротив, пытались прорваться к Герману. Вторым хотелось узнать, о каком таком предателе говорит Герман, а первые боялись, что назовут их имя. Сердце Элины бешено колотилось от страха, ведь она была в числе первых. Она ведь прекрасно понимала, что дети, даже во время максимального уровня доверия к ней, выдадут её при первой возможности. Понимала, боялась, мешкала с их умерщвлением, и вот теперь это аукнулось. Она должна была их прикончить!

– Элина! – прокричал Герман так громко, что вся толпа мигом умолкла, и тишина нарушалась только его собственными словами, а также тяжёлыми звонкими ударами его металлического протеза.

Замер будущий людской поток: теперь все лишь осматривались в поисках носительницы имени. Элина хотела убежать, спрятаться в этой толпе, однако теперь каждый псит выбрал своим долгом отойти от неё или освободить ей дорогу к сцене. Она оказалась на виду у самого опасного на станции человека, чья скрюченная старческая улыбка и безумные от жажды крови и зрелищ глаза сейчас туманили сознание женщины. «От него не убежать», – поняла она для себя. Спасти Астру не получится в любом случае: она уже во власти голодных и жадных безумцев, для которых нерожавшая зверолюдка есть лучший в мире десерт. Придётся девочкой пожертвовать, чтобы спасти свою шкуру и тогда, быть может, ещё получится спасти хотя бы Рюу. От этих мыслей Элине и самой стало ужасно тошно. Лучше уж умереть, чем жить таким человеком.

– Прошу, взойди на сцену, – Герман зазвучал куда благосклоннее, только Элине от этого легче не стало.

Герман просил её подняться на сцену только для одной цели: провести казнь. И хотя это могло бы означать, что не она будет жертвой в ближайший миг, она уж точно не сможет казнить Астру, особенно после своих ужасных мыслей.

– «Только не Астра, пожалуйста, только не она, – взмолилась она мысленно, делая ватными ногами шаги к старику. Вот-вот она поднимется на первые ступени, а сердце её уже замерло, страшась увидеть там изувеченное, но всё ещё живое тело маленькой зверолюдки. – Она не заслужила такой участи! Ладно я, ужасный человек, пусть казнят меня! Если меня хоть кто-нибудь слышит, подарите ей спасение!»

– Перед ваши ваш бывший товарищ, который вместе со всеми нами клялся истребить звериное отродье! И мне больно от того, что некто из нас, наш дорогой товарищ, променял наши общие идеалы и поддался ужасному греху. Им было совершено самое страшное из возможных преступлений: сокрытие зверолюда. И наказание за это может быть только одно – смерть! Элина! – прорычал он с большим раздражением, видя, с какой неохотой женщина делает шаг на вторую ступеньку. – Элина – наша лучшая охотница, мой близкий товарищ, один из моих приближённых людей. Она истребила куда больше тварей, чем кто-либо другой на этой станции. И я даже представить себе не могу, что должно случиться, чтобы она вдруг предала меня. И потому именно её я искренне, с болью на сердце, прошу совершить над предателем суд.

Над предателем? Только сейчас Элина поняла, что речь ведь идёт вовсе не о ней. Она подняла голову высоко, принявшись куда стремительнее подниматься по казалось бесконечным ступеням. Удивлению её не было предела, когда помимо Германа на сцене она увидела и незнакомого ей псита, закованного в кандалы, что были приварены к полу. Он точно был охотником? Кажется, она не видела его даже на банкетах. Но не он привлёк её внимание: на другой части сцены в точно таком же неудобном положении, как и второй пленник, находилась зверолюдка. Сердце ушло в пятки, когда она увидела её прекрасную белую мордочку с ярко-голубыми, сверкавшими в свете ламп, человеческими глазами. Полярная волчица так и не обзавелась рабским ошейником – именно его отсутствие и стало причиной её обнаружения, когда она попыталась бежать от своего покупателя. С виду казалось, что она была очень уставшей после затянувшегося сна и мало понимала происходящее на сцене, однако инстинкты охотницы, помогавшие Элине быть лучшей из лучших, кричали ей об опасности.

С крайней неохотой, женщина послушалась Германа. Ей ещё не доводилось лишать жизни другого человека – только зверолюдов. Для неё это будет первый опыт, и тот уже начинает казаться неприятным. По своему обыкновению, Элина взошла к пситу за спину, встала на одно колено, схватила того за волосы, оттянув голову назад и приставила к его глотке кинжал Германа. Она не могла не заметить, каким довольным вдруг стал Герман, увидев подаренное им оружие в деле. Он этого становилось только хуже. Конечно, Астры здесь нет, но от этого было не сильно легче. Хотелось сбежать отсюда, чтобы не видеть этих голодных и жадных глаз десятка пситов, не видеть этой мерзкой самодовольной ухмылки старого маразматика. Да только ж не сбежать ей с этой ловушки, не отказаться от участи палача, ведь тогда её саму объявят предательницей. Руки её дрожали. С ужасом она осознавала, что для выживания ей снова придётся убивать, и утешало лишь только то, что её жертва, этот псит, и сам не чист на руку. Что же касается волчицы – думать о ней Элина даже не смела.

– Этот мир отвернулся от тебя, – начала она шептать пситу на ухо. И пусть лицом Элине удалось сокрыть свои переживания и эмоции, голос её предательски дрожал. – Секунды твои сочтены. Вот-вот ты узнаешь, что находится по ту сторону линии жизни. Дозволяю тебе сказать свои последние слова.

– Вы совершаете ошибку! Я же для вас старался! Я её не укрывал, только вчера нашёл! Хотел с вами поделиться! Остановитесь, Герман!

В его словах не было ни капли лжи, ведь Элина сама привела на эту станцию эту зверолюдку именно вчера вечером. Может, он действительно хотел прославиться героем, предоставив пситам свежего мяса, но что-то пошло не так, и вместо участи героя теперь его ждала смерть. Становиться убийцей другого человека не было ни малейшего желания, однако и жалости к нему она не испытывала. Он такой же плохой человек, как и она, разве что более бесхребетный и жалкий. И всё же она взглянула на Германа в ожидании его снисхождения, и ничуть не удивилась, заметив его уверенный кивок. Герман хотел казни, и ничто не заставит его передумать. Старый маразматик.

Лучшая охотница Германа резким движением отравленного клинка перерезала глотку своей жертве. Яд тут же просочился в каждую клеточку его головного мозга, парализуя и обезболивая всё тело. Он хотя бы не будет страдать. Глаза его потускнели, закатились наверх, точно смотрели сквозь череп на Элину. Она отпустила его волосы, позволяя бездыханному телу упасть. Теперь на её счету не только десятки жизней зверолюдов, но и одна человеческая душа.

– Глупцы, – зарычала отрывистым смехом волчица, и мигом утихомирила толпу, – человек сказал вам правду! Вы убили того, кто хотел вам подарить меня! Такие у вас теперь порядки? Да вы давно уже не люди. Вы – животные! Скоты вонючие! – она попыталась вырваться из оков, но лишь оскалилась сильнее от боли. Озлобившись ещё сильнее, зверолюдка принялась различными бранными словами, что только приходили ей на ум, крыть каждого из присутствующих.

– Элина! – Герман силился перекричать разбушевавшуюся зверолюдку. – Не мешкай – соверши ритуал и обескровь зверодевку!

Ослушаться приказа Германа Элина не смогла. Зверолюдка продолжала материться, адресуя все ругательства приближавшейся к ней охотнице. По своему обыкновению, Элина встала на одно колено прямо позади жертвы и схватила её за мех, мягкий и нежный, что сердце начинало болеть от осознания грядущего. Рука дрожала пуще прежнего. Зверолюдка стихла вмиг, когда кинжал коснулся её глотки. И только лишь её нос продолжал дёргаться, внимая ароматам со всех сторон. Приблизившись как можно ближе, Элина принялась шептать зверолюдке на ухо:

– Это будет быстро. Прости, что не смогла тогда спасти.

Глаза волчицы раскрылись широко от удивления, когда до её носа дошёл нечеловеческий аромат. Зверолюды из семейства псовых всегда отличали запахи лучше всех остальных, без труда определяя родственные связи между разными зверолюдами. И когда она ощутила исходивший от Элины запах японского персика и едва-едва уловимый аромат роз, в них она без труда могла услышать нотки меха зверолюда. А вот запаха крови от женщины не исходило, если не учитывать запаха пота только что убитого мужчины. Она не могла поверить тому, что чует: неужели её палач и в самом деле где-то на станции укрывает зверолюдов? Не с этим ли связаны её извинения? Не из-за этого ли женщина так сильно дрожит и так слабо её удерживает? Волчицу не обмануть – она уже знает об Элине всё, что та пытается скрывать от слепых людей. И она прекрасно знает, что та не желает никого убивать и боится пустить в ход оружие, но не может ослушаться приказа. Всё это она понимает из-за гаммы запахов, излучаемых телом Элины.

– Я тебя прощаю, – изрекла шёпотом волчица. – И не тебе меня убивать.

Глаза волчицы загорелись. Едва кинжал коснулся её горла чуть плотнее, она спиной отскочила назад, зарядив макушкой Элине в челюсть. В глазах женщины тут же потемнело. Она упала на пол, выронив своё единственное оружие. Создание лишь чудом не уступило своё место бессознательному, потому она видела, как зверолюдка, с травмами освободившись от недостаточно затянутых оков, вскочила на свои лапы. Она была куда выше любого из здешних людей, и однозначно сильнее, невзирая на усталость после долгого сна. Очень малая часть зверолюдов имеет такой высокий рост, и пситы не были готовы увидеть перед собой разгневанное чудище. Не у каждого из них даже оружие с собой было. И только Герман, точно ничего не боялся, начал медленно подходить ближе, оглушая людей своей металлической ногой.

– Гордая волчица никогда не умрёт от рук человека! – оскалилась она.

С этим вскриком волчица, неестественно лыбясь, вонзила свои когти в свою шею. Крепко ухватившись за трахею и сосуды, она вырвала всё с корнем, но ни один мускул на её морде не дрогнул от ужасной боли. Фонтан крови полился на людей, жадно раскрывших рты. Им было это всё только на радость. Из разорванного горла доносились хрипы, отдалённо напоминавшие смех, и пока волчица могла стоять на лапах, она широко ухмылялась, насмехаясь над толпой одичавших пситов. Но вскоре в глазах её потемнело, и держать равновесие ей стало невозможно. Оступившись, зверолюдка упала прямо на толпу, которая тут же, не прождав и секунды, принялась разрывать её на части.

– Гордая волчица? – рассмеялся громче всех Герман. – Да у тебя даже кличка как у дворняги – Лайка. Собаке собачья смерть!

Толпа, чьи рты ещё не были заняты сырым мясом, принялась скандировать последнюю фразу Германа, обесценивая слова волчицы. Она всё ещё находилась в сознании, всё прекрасно слышала и всё чувствовала, пусть уже была не в силах пошевелиться. Её разрывали на части снаружи, а внутри разрывалось сердце от боли и унижения, пока наконец оно не перестало биться вовсе, даруя долгожданную смерть.

Всегда ли пситы были настолько отвратительными? Едва Элина взглянула на волчицу, как её окрашенный в кровавые краски мех напомнил ей об Астре. Девочку ждёт точно такая же участь, если не ещё хуже. Попытавшись подняться, рвотные массы мигом достигли ротовой полости, и Элина кое-как успела их проглотить, прежде чем те оказались бы снаружи. Тихо она выругалась про себя, отворачиваясь от происходящего под сценой. Её клинок бы сумел подарить зверолюдке безболезненную смерть, однако та предпочла умереть от собственных лап. Странные эти зверолюды: одни бьются до своего конца в надежде выжить, а другие добровольно лишают себя жизни.

Четыре оглушительных удара молота об наковальню кричали о приближении Германа. Сердце Элины замерло, когда она осознала, что случайно вышла из своего образа, явив старику своё отвращение к происходящему. Она в миг обернулась к нему, встретившись с его глазами. Что выражало в этот момент его обвисшее лицо? Было ли это недовольство или удивление? Гнев или сострадание? Он глядел исподлобья широко раскрытыми глазами, верхняя губа его слегка приподнялась, оголяя неестественно белые зубы.

– Ты в порядке? – интонация в его вопросе указывала на удивление, точно он был уверен, что казнь сломит женщину. Однако в его голосе не было и капли сострадания – лишь осуждение. – Выглядишь очень бледной.

– Всё хорошо, – изрекла Элина, своей рукой как бы поправляя себе челюсть. Повезло, зверолюдка не выбила ей зубы. – Не ожидала, что оковы не затянуты.

– Да… – протянул старик, продолжая глядеть исподлобья. – Досадно весьма…

Едва Элина подумала, что потеряла расположение Германа, как перед её лицом возникла позолоченная рукоятка кинжала – старик протянул ей его, нависнув над ней в ожидании, когда она возьмёт потерянное оружие. Заставлять его ждать она не смела, тут же вооружившись и спрятав кинжал в ножны – попала в них она не с первого раза, ибо удар в челюсть оказался достаточно сильным.

– Я приношу свои извинения за свою слабость! – испугалась Элина.

– Всё хорошо, – прохрипел Герман. Элина уж подумала, что всё обошлось, и подняла на Германа взгляд, однако её встретило выражение разочарования на старческом лице. Он говорил не то, что думал, и это было страшнее всего. Она всё-таки утеряла его благосклонность… Однако Герман всё-таки подхватил Элину под руки и помог ей подняться. – Взгляни на этих людей.

Элина исполнила приказ и посмотрела на жадную толпу. Все они уже были в крови. Мёртвое разорванное на части тело скинули на сцену для более удобного употребления в пищу. Долго смотреть на них она не смогла, как и отвернуться, ведь Герман пристально наблюдал за ней широко раскрытыми глазами. Он обращал внимание на всё, даже на то, куда именно она смотрит и как ведёт себя в этот момент её пульс. Глаза женщины забегали по помещению, будучи неспособными видеть этот ужас.

– Я тоже не хочу смотреть, – прохрипел Герман. – Эти люди – бескультурные варвары. Так зависимы от мяса, что даже не обращают на нас никакого внимания, как бы громко я сейчас не говорил. Что ты думаешь о них?

– Отвратительны, – в горло поступил очередной рвотный позыв.

– В самом деле, – покачал головой Герман, не сводя с Элины глаз. – Бескультурье, безобразье, ужасно! Они – толпа, неразумная масса, делающая всё лишь по инерции. Иметь с ними дела проблематично, а о доверии к ним и речи быть не может. Но ты не такая. Мы не такие. Мы с тобой от них отличаемся. Идём за мной, не стоит нам здесь быть.

В последний раз Элина бросила свой взгляд на мёртвого псита, к чьему горячему трупу никто и не думал прикасаться, а также на изуродованную до неузнаваемости полярную волчицу. «А ведь я могла её спасти», – пронеслась в голове беспокойная мысль. Элина поспешила последовать за Германом прочь со сцены.

Через чёрный ход они покинули помещение, не привлекая к себе лишнее внимание. Впрочем, шумная нога Германа прекрасно справлялась с этим делом, отпугивая на пути любого встречного псита, старавшегося лишний раз не пересекаться со старым маразматиком. Вдвоём они прошли совсем не много, прежде чем Герман заговорил вновь, но теперь уже приглушённо, боясь, что их могут подслушать.

– Я в серьёз обеспокоен тем, что происходит на станции. Предатель? Не среди пситов, а среди охотников? Уму непостижимо… – покачал старик головой. – Что должно произойти с человеком, чтобы он забыл о всех бедах и несчастьях, которые нам преподнесли зверолюды? Как можно простить их за то, что они сотворили с нашей родной планетой? С нашими родными? Вот скажи мне, Элина, ты можешь представить, как можно простить этих тварей?

– Нет, Герман. Их грехи непростительны, – уверенно произнесла Элина.

Четыре оглушительных удара молота об наковальню прозвучали громче обычного, и от звона возникла резкая боль, словно в мозг вонзились гвозди. Элине повезло, что в тот момент она отвернулась от Германа, ведь иначе он бы заметил, как исказилось от боли её лицо. Перед ним она обязана была сохранять самообладание, особенно когда всё его внимание сконцентрировано исключительно лишь на ней одной. Ошибка будет стоить ей жизни.

– Однако я могу понять нашего бывшего товарища, – размышлял вслух Герман о вещах, за которые сам бы он незамедлительно казнил любого другого. – Они бывают обольстительны, и их хочется защитить, укрыть от невзгод. Они ведь такие внешне хрупкие, а какие сладкозвучные речи способны толкать? М-м-м. Но ведь это лишь притворство. Они, что называется, «владеют словом, но не разумеют его». Их речи лицемерны, в них нет души. Им хочется выжить, чтобы множиться. В них на самом деле нет ничего прекрасного, и они убьют при необходимости – в этом можешь не сомневаться. Зверолюдская погань опасна! И всё же не все это понимают… Пожалуй, я не буду обвинять псита в измене, если он сам добровольно расскажет мне об укрываемом им зверолюде, ведь это будет означать, что он одумался, сошёл с неверной тропы. Ты понимаешь, о чём я?

– Не совсем, Герман, – холодок пробежал по спине Элины. Неужели он подозревает? Неужели он догадался, что она укрывает зверолюдов?

– Я милостив к своим верным людям. Со стороны может показаться, что я сошедший с ума старый маразматик и психопат, но это не так. Я прекрасно понимаю чужие чувства: достаточно хорошо, чтобы осознавать, что зверолюды лишены человеческих эмоций. Они лишь симулируют их, чтобы достичь желаемого. Они – вот настоящие психопаты. Но они умеют притворяться, что привязываются к человеку. И человек, даже самый мудрый и холодный, может проникнуться их игрой, поверить, что те не лгут словами о любви. Это грустно, но это возможно. И так как я это знаю, я хочу дать предателям выбор: пусть они добровольно сдадут мне укрываемых ими зверолюдов, и они будут не просто прощены, но и щедро вознаграждены! Даю на то свой слово Германа! Если же они этого не сделают, и я сам доберусь до сокрытой твари, будь уверена! – зарычал он резко, и глаза его покраснели на выкате. – Я не прощу изменника!

«Он знает, он точно знает!», – страх заменил собой все чувства Элины. Слушая слова Германа, она судорожно пыталась решить, как себя вести, и под конец, когда Герман внезапно перешёл с шёпота на крик, совсем растерялась. Не маразматик? Не психопат? Да он душевно больной! Помешался на своей слепой вере ни во что, и теперь видит предателя в каждом человеке. В слова о прощении, и уж тем более о награде, Элина нисколько не верила. Если она выдаст зверолюдов, ей точно не спастись от его гнёта. Впрочем, она и не собиралась никого выдавать. Десять минут назад она уже допустила мысль, что придётся пожертвовать одним ребёнком для спасения другого, и теперь не посмеет сделать подобный выбор вновь. Без Элины Герман не сумеет добраться до детей, а те, потеряв Элину из виду на долгие солы, сами поймут, что всё-таки с ней случилось, и наверняка придумают способ выбраться со станции. Теперь уж Рюу не настолько слаб, как был прежде, и у него должно хватить на это сил.

– Что вы хотите мне этим сказать? – слова сами вырвались из уст Элины. Нейтральный вопрос без толики лжи оказали чудодейственный эффект: голова Элины перестала так сильно болеть. Жаль, что бешено колотившемуся сердцу это нисколько не помогло.

– Всего-навсего спросить: ты ничего не хочешь мне рассказать?

Герман остановился, продолжая лишь топать своей металлической ногой, порождая становившийся всё громче и громче шум. Четыре удара молота об наковальню – как он сам живёт с таким постоянным шумом? Да это же настоящая пытка! Этот звук мешал думать, а от любых отговорок или лжи голова Элины вновь начинала болеть. Почему мигрень началась именно сейчас?!

– Вы правы, – призналась женщина, и боль тут же отступила. Герман замер на месте, и глаза его расширились от удивления. Однако гнева на его старческом лице не появлялось – лишь разочарование нарастало с каждой секундой молчания. Он становился всё более жалким, и казалось, что он вот-вот заплачет от досады. Его слова – были лишь провокацией для проверки его самой верной подданной, и он ожидал совершенно другого результата. Его старое человеческое сердце болезненно кольнуло, и он схватился за грудь, тяжело вздыхая. И всё же он молчал, желая услышать разъяснения. – Мне есть, что вам рассказать. Я умираю, Герман. Дни мои сочтены. И мне больно, Герман. Больно и страшно. Кошмары… они приходят ко мне всё чаще, становясь всё более ужасными.

Слова, не содержавшие в себе лжи, нисколько не причиняли Элине боль: аура Германа, позволявшая ему добираться до истины, на них не распространялась. Говорить их было легко, хоть и всё ещё страшно, ведь говорила Элина о себе. А Герман молча слушал, внимал каждому её слову, сменив лик разочарования на сочувствие. Интересно, он и в самом деле ей сопереживает, или его расстроило, что его лучшая охотница скоро умрёт? И всё же он ожидал развязки.

– Недавно кошмары научились отбирать у меня контроль над телом. Они попросту не дали мне принять оксиний, разыгрались на полную катушку, – мурашки пробежали по телу женщины, и она, содрогаясь от воспоминаний, погладила свои плечи. – Рано или поздно они меня сведут в могилу. А лечения ведь нет! – прикрикнула она, и Герман отшатнулся от неё, из-за чего его нога вновь загремела. – И я услышала о наноробных препаратах, которые могли бы скрасить мои последние дни…

– Наркотики, значит… Ты про песочник, дарующий прекрасные сны, не так ли?

– Я не наркоманка! – огрызнулась женщина, а сама призадумалась: песочник, который даёт прекрасные сны вместо кошмаров? Звучит ведь неплохо. – Просто мне больно и страшно, а они могут боль притупить. Раз уж мне всё равно умирать, почему я должна страдать? И тогда… со мной связался некий Дин.

Почему Элина вдруг упомянула это имя?! Он ведь был тут вовсе не при чём! Элина хотела сказать, что с краулера ей передали флакончик и на этом закончить разговор, однако ложь отказалась покидать её уста. Язык сам продолжил докладывать о потаённых мыслях. Воистину, язык мой – враг мой. Врать в присутствии Германа крайне сложно, а при попытке ещё и болезненно – отсюда внезапно возникшая мигрень.

Герман встрепенулся, и его нога вновь издала оглушительные четыре удара: Элина вдруг поняла, что с этим звуком связана её проблема умалчивать правду и откровенно лгать. Похоже, это имя Герман знал очень хорошо, а судя по его внезапно переменившемуся лицу, Дина он ненавидел всеми остатками своего сердца.

– Я дал слово Германа, что не дам наказание тому, кто раскаялся в своих делах, – видя страх на лице Элины, Герман решил поскорее её успокоить.

– Я прекращу с ним любые дела! И не буду связываться с наркотиками!

– Погоди! – в знак тишины старик поднял руку. Он отвёл в сторону взгляд и начал свой медленный мыслительный процесс. Четыре удара молота об наковальню – Герман вновь зашагал, но теперь по кругу, без особой цели. – Дин давно сидит у меня в печёнках… Скажи мне, ты веришь, что человек, связавшийся с тобой, настоящий?

– Я уверена в обратном. Дин не может быть настолько глуп, чтобы лично являться перед отчаявшейся целью. Полагаю, со мной связался один из его агентов, действующий от его имени.

– Да… я тоже так думаю… знаешь, на самом деле, ты нашла рыбку куда более крупную. Зверолюды? В кунсткамеру зверолюдов и на мыло! Ты должна выследить Дина!

– Что? Нет! – вскрикнула она от неожиданного заявления. – Я не смогу!

– Ты сможешь!

Без разрешения Герман взял Элину за руки и посмотрел ей в глаза. Его старческое лицо преобразилось: оно не внушало отвращения, а напротив, стало казаться добрым, лучезарным, немного расстроенным, но всё же полным надежды. Знала бы Элина своих родственников, она бы сказала, что он стал похож на родного дедушку, которого действительно было совестливо расстраивать. Его нижняя губа задёргалась, словно он вот-вот заплачет. И даже руки Элины он держал не мёртвой хваткой, а легонько и мягко, точно сил в его мышцах не осталось. От образа Германа не осталось и следа.

– Пожалуйста, – голос его задрожал.

– Ла-адно, – протянула женщина недовольно, отводя свой взгляд. – Я попробую втереться ему в доверие…

– Спасибо, спасибо! – вновь не спросив разрешения, Герман выхватил у Элины сумочку, быстро в ней порылся и достал из неё ПСИ-паспорт. Прислонив документ к своему собственному поясу, он не глядя принялся нажимать на ткань поясной сумки, вводя на спрятанной клавиатуре пароль, и только после всего этого протянул ПСИ-паспорт обратно:

– Я повысил для тебя уровень доступа. Отныне ты выполняешь высшую волю – волю Смотрителя. Хотя коды от потайных помещений я не смогу передать, ибо их нужно знать наизусть, и их нигде не записывают, любой житель обязан теперь оказать тебе содействие, чего бы ты не хотела и куда бы не желала попасть. Даже органы правопорядка теперь тебе не указ. Также теперь ты сможешь подключиться к базе данных всех жителей. Я надеюсь, этого будет достаточно для твоего маленького расследования. Если же нет – можешь всегда обратиться ко мне, и мы вместе разберёмся с проблемой. Разумеется, с успехами тебе будет дарована награда… – Герман сделал паузу, явно призадумавшись. – Сложно предложить что-то конкретное, потому я исполню любое твоё желание.

– Любое?

– Слово Германа! Пожелай ты править на ПСИ или взорвать тут всё! Я выполню твою желание, ибо дал тебе слово. Лишь только выследи этого человека, а после, едва представится возможность, уничтожь его!

«Слово Германа» стало нарицательным на ПСИ, и означает беспрекословное выполнение обязательства. Чего бы не попросили, человек, давший «слово Германа» исполнит просьбу. Элина знала это, потому не могла поверить своим ушам: сам Герман готов выполнить всё, что она попросит.

Оставшись в хорошем расположении духа, Герман вскоре покинул Элину, разделившись с ней в безлюдном коридоре на пути к столовой. Женщина же осталась в полном недоумении от всего произошедшего. В первую очередь, она пыталась понять, почему вообще согласилась на эту безумную затею. Ведь Герман не приказывал ей этим заниматься – он просил её, вежливо, с несвойственной ему манерой. Интересно, насколько же сильно он ненавидит Дина, и главное, за что? Ещё вчера Элина бы рискнула, воспользовавшись доверием Германа, добраться до истины, но не теперь, после пережитого знакомства с полярной волчицей.

Кроме того, её волновал другой момент: почему она была с ним так откровенна и в принципе заговорила о Дине? Ходили слухи, что солгать Герману невозможно. Элина и сама раньше замечала за собой, что в его присутствии хочется говорить только правду. Но она никогда не сталкивалась с последствиями своей лжи – мигренью. Это точно не совпадение, и дело явно не в харизме. Каким-то образом он словно влияет на сознание, «запрещая» ложь. Потратить ли желание на то, чтобы добраться до истины?

Стоп! Элина замерла на месте, наконец осознав главное: Герман готов выдать Элине любую награду, всё, что она только попросит. Она ведь буквально может попросить власть на ПСИ, и тем самым навсегда покончить с безумием Германа. Впрочем, маловероятно, что он, хотя и сам это предложил, на это согласится, и никакое «слово Германа» тут не изменит ситуацию. Но его можно попросить и о менее существенном: отправить Элину на космическом корабле на Омегу. Пожелание всё ещё существенное, но при этом не слишком обременительное. Без скафандров провести детей на ракету может быть проблематично, но можно воспользоваться тем же способом, каким доставляется контрабандный груз на поверхность, а остальной путь проделать на РУшке. Сделать это можно заранее, заставив детей пробыть там пару солов, а на огромной космической ракете их во время обыска просто не найдут. Это в самом деле безопасный маршрут. И ей не придётся договариваться с несколькими контрабандистами, выполнять для них подозрительные и потенциально опасные задания, а главное, она останется на хорошем счету у Германа, и когда всё закончится, и дети окажутся в безопасности на Омеге, она сможет вернуться на ПСИ. Как не посмотреть, а это самый лучший для неё вариант.

Однако, всё это зиждется на вере в то, что слово Германа что-то действительно стоит. Конечно, он его ни разу не нарушал, но что будет, если в этот раз всё окажется иначе? Элина выдаст Дина и потеряет для себя возможность прохода на краулере, а после этого и Герман решит, что желание Элины слишком требовательное, и останется она на ПСИ вместе с двумя зверолюдами, оборвав для себя все пути. Будет у них тогда только одна единственная мифическая возможность дожить до отправка корабля на Меркурий-1, что само по себе очень маловероятно.

***

Долгожданный выходной день. Времени у Элины полно, как и дел. В первую очередь она решила провести эксперимент с выданной ей картой питания. Как и было велено, в одной столовой она применила одну карту, свою собственную, получив желанный завтрак «с собой», а затем, добравшись до второй столовой, коих на ПСИ было четыре, Элина применила другую карту. К её восторгу, ей действительно выдали вторую порцию, которую она незамедлительно поглотила. Теперь ей не придётся голодать до позднего вечера, а затем довольствоваться крохами с общего стола, ведь маленькие зверолюды, пускай их и двое, едва будут объедать взрослого человека – им достаточно и одной порции на двоих. Во всяком случае в это хотел верить довольный и сытый мозг.

И самым лучшим, пожалуй, являлось то, что сам Герман дал ей разрешение ходить где вздумается и когда вздумается. Она теперь без подозрений может проходить по техническим тоннелям, и никто не сможет сказать о ней ни слова. Герман же решит, что Элина пытается найти Дина, и потому не будет пресекать ей попытки. Неожиданным образом жизнь стала казаться проще.

Прежде чем идти к детям, Элина решила немного набрать даров, которые могли бы подправить возникшее между ними напряжение. Первым делом Элина посетила несколько магазинов, растратив в них скопившиеся за время работы баллы. Увы, работая в технических тоннелях, много заработать не вышло, да и ей нужно хранить конспирацию, чтобы не выдать себя, однако до конца месяца зверолюдам развлечений будет достаточно. Дополнительно она взяла немного маленькой одежды и швейный набор – покупать детскую одежду было бы слишком подозрительно, потому она лучше ушьёт готовое. Раньше этим она не особо интересовалась, но сейчас была действительно озадачена: каковы особенности одежды зверолюдов? У них ведь иная анатомия, особенно нижних лап, да и хвост есть, которому точно необходим выход. А что насчёт меха? Разве он нормально реагирует на одежду и не ощущает при этом дискомфорта? Неожиданно для себя, размышляя об особенностях зверолюдов, Элина ощутила, что действительно видит этих существ весьма занимательными и интересными, отчего её природное любопытство заиграло новыми красками, желая разузнать о них как можно больше.

Закончив с покупками, Элина вернулась в каюту. С порога она замерла в дверном проёме, ощутив себя очень неуютно в ставшей для неё родной каюте. Взгляд её тут же скользнул на вентиляцию над кроватью, откуда она во сне слышала рычащий голос полярной волчицы, на удивление в точности похожий на тот, что принадлежал настоящей Лайке. Услышать ранее она его нигде не могла, однако же голос был неотличим. Да и откуда Элина узнала её имя? С другой стороны, вентиляция слишком мала даже для того, чтобы в ней поместился кроха Рюу, не говоря уже о высокой и крупной полярной волчице – ей ни за что даже носа не просунуть в вентиляцию. Кроме того, пройдя в каюту и изучив все вентиляционные решётки, Элина убедилась, что за каждой из них был нетронутый слой пыли. Всё-таки это был обычный страшный сон.

И всё же женщине было крайне неуютно здесь находиться. Раньше она не замечала за собой страха темноты, но теперь включила свет в каждой комнатушке, не позабыв даже распахнуть единственное окно, выходящее на небольшую зелёную зону, эдакий двор-колодец, куда выходили все окна кают. В его низу находился совсем небольшой парк, который можно было пройти насквозь всего за минуту. Однако же здесь росли чуть ли не единственные на всём ПСИ деревья.

Вид листвы, остающейся зелёной круглый год, немного успокоил женщину. Умиротворение к ней пришло после выпитой кружки успокаивающего чая – роскошь, которая детям и не снилась. Элина вновь вспомнила о зверолюдах и особенно об Астре, которую, как ей самой стало казаться, она предала. Откладывать визит слишком долго не хотелось, потому нужно подготовиться. Она распаковала все купленные вещи, избавившись тем самым от лишнего объёма, и переложила их наиболее компактным образом в сумку и рюкзак. Не позабыла она и про подарок Фалкона, а также про посуду с чаем и сахаром – всё полетело в сумку. Время ещё оставалось, потому женщина решила навести в каюте порядок, чего помещение не видело с самого момента охоты: раньше ей было попросту не до уборки. После тревожного сна это именно то, что нужно – очистить помещение от пыли.

Наконец настало долгожданное время обеда. Едва услышав оповещение, Элина бросила уборку прямо в середине процесса, лишь ухватив с собой сумку и рюкзак. Ей не просто хотелось есть – она хотела поскорее добраться до убежища зверолюдов, и каждая секунда промедления ощущалась для неё горькой. Забрав обед из двух столовых, она стала придумывать витиеватый маршрут к детям: вполне возможно, что именно в первые солы Герман будет наиболее пристально за ней наблюдать, и она боялась, что выдаст убежище, если пойдёт к нему прямой дорогой.

Однако прямо перед тем, как пройти через случайно выбранную потайную дверь, Элина вдруг вспомнила об одном деле. Действительно важном для неё, хотя и способном подождать. И всё же она чувствовала, что сделать это необходимо. Вместе с сумкой и рюкзаком она дошла до оранжереи, где попросила нарезать для себя небольшой букет цветов.

Находиться в месте X, где произошло её горькое знакомство с детьми, оказалось не так легко психологически. Чувство вины и стыда захлестнуло женщину ещё на входе в помещение. Подсознание Элины играло с ней злую шутку, возрождая в голове события злополучного вечера. Она вновь начала спрашивать себя, что бы случилось, если бы она только не догадалась, где их искать? Остались бы эти зверолюды живы до сих пор, или смерть в любом случае бы их настигла?

События того вечера настигало её с каждым шагом. Образы, словно реальные люди, мелькали перед глазами. Она ведёт в бой вверенный ей боевой отряд, и в их снаряжении множество вещиц для подлого сражения: ультразвуковые свистки, флаконы с сильно пахучими веществами, отравленные кинжалы и даже специальная одежда, в которой застревают когти – всё для увеличения шансов на победу. Сражаться честно со зверолюдами никто и не собирался. Будь на станции огнестрельное оружие, им бы непременно воспользовались. Ведь зверолюды сильны, быстры, ловки, опасны и коварны, во всём превосходят людей – они есть угроза человечеству. Отряд кинулся в бой, не дождавшись приказа Элины, в первую же очередь отняв жизнь совершенно безобидной и полностью безоружной самки, пытавшейся достигнуть мирного урегулирования конфликта. А затем они прирезали каждого встречного на их пути самца, не оставив в живых никого, кроме двух единственных зверолюдов, которым лишь чудом удалось спрятаться.

Обслуживающий персонал уже вымыл помещение, и от запаха крови не осталось и следа, да и в этом месте нельзя было бы узнать место последнего сражения. Нельзя было бы… если бы только не пара букетов цветов и несколько давно сгоревших свечей, выставленных словно алтарь на том самом месте, где Элина отняла жизнь зверолюдки-матери. Похоже, не только она сожалеет о том соле, и кто-то помимо неё временами приносит сюда цветы: несколько засохших лепестков, отличных от букетов, покоились на горячих трубах под решёткой в полу. А вот лежащие сейчас пара букетов были достаточно новыми – их возложили только вчера.

Опустившись на колени, Элина положила букет между другими двумя. Сложив вместе ладони и закрыв глаза, она вновь пропустила в голове события злополучного вечера, принявшись мысленно извиняться перед всеми убитыми её рукой зверолюдами, и особенно перед матерью-одиночкой, пытавшейся спасти своих двух голодных детишек. Сердце обливалось желчью, пытаясь пробиться сквозь рёбра и вырваться наружу – так велико было чувство стыда.

– «Моя вина, что тебя нет с ними рядом. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить. Клянусь», – кончила она своё обращение к мертвецам.

Остальной путь был не близким – самый короткий маршрут бы пролегал через вентиляционную шахту, по которой у Элины не было ни малейшего желания ползать, либо по самой станции. Путь по техническим тоннелям, выбранный Элиной для спутывания следов, был самым длинным, и предполагал необходимость блуждать по коридорам, пока она не спустится на уровень ниже. В конечном итоге она даже прошла недалеко от того места, где впервые повстречала Дина. Однако ни его, ни остальных людей, игравших свой оркестр в тот сол, уже не было: их и след простыл. И ведь наверняка «тоннельные крысы» знают об их существовании, хотя бы некоторые из них, однако Элине никто и словом не обмолвился. Молодцы! Не выдали тайну!

И вот наконец женщина дошла до запертой с той стороны массивной двери убежища. Сначала постучалась, звонко отбивая условных стук в надежде, что ей всё-таки откроют. Закономерно, учитывая события прошлого вечера, никто и не попытался ей ответить. Затем, удостоверившись, что рядом нет людей, она принялась громко представляться и просить её пропустить. В прошлый раз это сработало, но, похоже, не теперь. Положив возле двери рюкзак с сумкой, она принялась искать ближайшую вентиляцию – если о всех путях в технических тоннелях она знала досконально, то о вентиляционных шахтах могла лишь догадываться, ища самую ближайшую. Вместо слов она отбила куском трубы условный стук. Дверь не открылась – женщина принялась искать другую вентиляционную решётку, находящуюся уже в другом помещении.

Так продолжалось до тех пор, пока до её ушей не донёсся лязг замка. Элина тут же поспешила назад к двери, чтобы помочь её открыть – слишком тяжёлая и проржавевшая для маленького тигрёнка. Ожидаемо, встретил её Рюу, а вот Астры нигде не было рядом. Храбрый мальчик не испугался тогда – не испугался и сейчас. Выглядел он куда лучше, чем вчера, и хотя сейчас на нём была рубашка, никаких бинтов больше не выглядывало, и нигде на нём не было следов крови. Похоже, лекарства и витамины значительно ускорили процесс лечения. Своими крохотными тёмно-синими глазками он выжидающе смотрел на женщину, как бы приглашая её войти – с сумками помогать он и не думал, ибо, хоть ему и стало лучше, не в его состоянии таскать такие тяжести. Подхватив дары, Элина прошла в убежище и закрыла за собой дверь – лязг замка в этом помещении оказался ещё оглушительнее и противнее.

На их импровизированном столике лежали листочки и карандаши, причём нельзя было не заметить, что рисунки были с двух сторон стола – Астра и Рюу рисовали вместе, но девочка сбежала, стоило только явиться Элине. Похоже, она всё ещё боится видеться с психически больной охотницей. Однако же Рюу, напротив, стоит рядом Элиной как ни в чём не бывало. Он не просто храбрится – Рюу совершенно не боялся, и всё его тело молчало о каком-либо страхе. Действительно ли он настолько смелый, или проблема в том, что родился он позже Астры? Паранойя Элина находила закономерности даже в таких, казалось бы, мало связанных вещах.

***

«Нам не выжить! Нам не выжить! Мы сдохнем тут!»

Кошмарный сон, ставший отражением действительности, давал о себе знать каждую секунду даже после пробуждения. Всякий шорох, скрежет и прочий звук натягивали нервы до предела. Мех её распушился много часов назад, оставаясь в напряжённом состоянии всё это время, делая из зверолюдки подобие зефирки. Однако же её страх небеспочвенен. На этой станции нет ни одного живого существа, который бы мог о них позаботиться. Здешние люди желают им смерти, медленной и мучительной. Многочасовые пытки и унижения на потеху публике, и в награду за все мучения – долгожданная смерть. Их будут резать, будут рвать, намеренно пичкать лекарствами, оказывающими как целебный эффект, так и усиливающие болевые ощущения. Потому что эти люди жаждут насладиться их страданиями. И можно было не сомневаться, что всё закончится только в их голодных ртах, которые будут заживо рвать плоть двух ни в чём не повинных зверолюдов.

И на всей этой станции есть только один единственный человек, который не желает им такой участи. Она приносит им еду, приносит развлечения, приходит и сама, чтобы пообщаться и подружиться. Никаких корыстных мотивов с её стороны Астра не видит, но и чувствует, что доверять ей просто так нельзя. В конце концов, этот человек – лучшая охотница, забравшая жизни многих зверолюдов, среди которых были и те, кого Астра знала лично. Такие люди не меняются. А зная, на что способна жестокость здешних людей, можно было не сомневаться – именно в этом и состоит план Элины. Она хочет с ними двумя сблизиться, заставить их привязаться к ней, чтобы затем самым жестоким образом предать. О, да, она просто играется с ними. Однажды ей наскучит, и тогда она сама сдаст их Герману.

Она на это способна, однозначно способна! Она настоящий псих! Волна дрожи пробегает каждый раз, когда сознание переносится во вчерашний сол. Элина душевно больна. У неё не просто галлюцинации – настоящий параноидальный бред. Во время такого приступа она становится слишком опасна и непредсказуема, перестаёт контролировать собственные действия и потому запросто может навредить детям. От неё стоило бы держаться подальше. Но разве есть возможность? Гнусное чувство безнадёжности разрывало изнутри: этот человек был единственной ниточкой к их спасению, и без неё они пропадут, а с ней у них есть хотя бы призрачный шанс. Она больна, да, но разве есть альтернативы?

Бросив рисовать, Астра прижала к груди свои коленки, обняв саму себя пушистым хвостом, до боли напоминавшим своим окрасом хвост матери.

Но не только это было причиной беспокойства. Маленький братец, сидевший напротив и мирно рисовавший, был главной загадкой. На его мордочке не было и тени страха. Он был мертвенно спокоен. Мертвенно… какое подходящее слово. Рюу всегда был скуп на эмоции. Мама даже рассказывала, что когда он родился, все вокруг подумали, что ребёнок был мёртв, ибо он не кричал, не плакал и даже не пытался пошевелиться. Словно куколка изверглась из материнского чрева. Что он жив поняли только по дыханию и пульсу – слишком медленным для новорожденного. Астра ни разу в жизни не видела, чтобы он плакал, как бы больно ему ни было. Кажется, он даже не злился никогда. И не боялся. И очень редко улыбался. Он цеплялся за сестру, крепко держался за маму, твердил, что любит их, но ни разу в жизни Астра не ощутила искренности в его словах, словно действует он на автопилоте. Он родился позже своей сестры, что многие посчитают невероятным. Они были готовы к тому, что с ним будет что-то не так, будут некие отклонения в развитии. Предполагали, будет не успевать в учёбе, или возникнут проблемы с ориентацией на местности. Может, что ему передастся мамин дальтонизм. Однако же ничего из этого у него не было. И всё же, наблюдая за его мертвенным покоем, Астра не могла выбросить из головы подозрения, что у её брата нет души, что он лишь разумная кукла, лишённая эмоций и планов на будущее. Словно он зверолюд первого поколения, разумный, но лишённый самосознания, способный действовать лишь так, как того хочет хозяин, а поскольку в рабство его никто не обращал, «привязался» он к матери и сестре. Эта мысль пугала её не меньше, чем всё происходящее на этой станции, и единственная причина, почему она его не сторонится, была в том, что она росла вместе со своим братом и уже привыкла к его ненормальности.

Очередной шорох порядком напугал Астру, отчего она подскочила на месте. Ушками и всем телом она повернулась к вентиляции, откуда они шесть солов тому назад добрались до этого убежища – именно там убили их маму. И теперь в том месте кто-то шумел. Астра могла лишь услышать чью-то суету, но не более того. Рюу заметил переживания сестры и повёл ухом в сторону вентиляционной решётки.

– Там один человек, самка, что-то тихо бормочет – не разобрать. Скорее всего скоро уйдёт.

Слух Рюу всегда был уникальным, присущим лишь самым способным зверолюдам из семейства псовых. Он запросто мог услышать любой шёпот на внушительном расстоянии, да ещё и разобрать слова, и единственное, что ему мешало сейчас – эхо и треск труб. Астра о таком слухе могла лишь мечтать.

– Не нравится мне это… слишком часто стали рядом ходить… может, пора бы уже уйти на нижние уровни?

– Дождёмся Элину – обсудим.

– Так может уйдём, чтобы она нас не нашла?

– Опять ты за своё, – Рюу поднял на сестру свои уставшие тёмно-синие глазки. – Она наш единственный шанс на выживание. Мы пропадём без неё сейчас.

– Я понимаю, но… – запнулась девочка, – она опасна. Ты же видел, что с ней такое.

– Не теряй бдительности рядом с ней. Но и не ссорься с ней.

– Ты против, да?

– Повторюсь: сейчас она нам нужна.

Шорох в вентиляции стал ещё громче.

– Я пойду посмотрю, что там такое. Всего на минутку.

– Рано или поздно нас схватят из-за твоего любопытства, – пожаловался тигрёнок, однако же останавливать сестру не стал.

Рюу уже привык к вылазкам Астры. Чуть ли не каждый сол она куда-то уходит, что-то исследует, а порой и приносит с собой что-то. Фантастическое везение, что за всё это время зверолюдку никто не заметил. Уповая на удачу, она и сейчас тихонько открыла решётку вентиляции и полезла внутрь. Мягкие лапки превосходно скрывали её присутствие, и наверняка даже Рюу не мог расслышать, как она тихонько ползёт к источнику шума.

Приближаться к этому помещению было психологически довольно-таки тяжело, ведь именно здесь последняя группа зверолюдов планировала свой побег со станции, когда к ним внезапно нагрянули охотники. Всех перебили, и остались только чудом спасшиеся Рюу и Астра. Девочка никогда не забудет тот сол, как и свою маму, отдавшую свою жизнь в безуспешной попытке договориться. В последний раз, когда она здесь была, в воздухе всё ещё витал запах крови и роз – её природный запах, дарованный ей от рождения. Астра и сама его унаследовала, но её нюх был слишком слабым, чтобы уловить его: второй запах, переданный по материнской линии, может уловить только крайне чувствительный нос, например, как у псовых. На самом деле, это можно считать везением, ведь иначе ей бы пришлось всю оставшуюся жизнь вдыхать аромат матери, вспоминая злополучный сол.

Добравшись до выхода из шахты, Астра замерла от удивления. Её кошачье зрение, куда лучше, чем у человека, позволяло ей видеть в темноте приглушённого света ничуть не хуже, чем на поверхности днём – она прекрасно видела Элину, стоявшую на коленях перед тем самым местом, где шесть солов назад лежало тело любимой матери. Несколько свечей стояло перед ней, уже давно прогоревших до основания, и ещё три букета разной свежести, один принесённый совсем недавно, отчего запах полнил помещение. Элина же сомкнула руки в замок и что-то бормотала себе под нос. Её лицо менялось, сохраняя в себе грустные и стыдливые нотки. Она извинялась? Извинялась перед той, кого давно нет среди живых? Это она принесла сюда все эти свечи, коих было не меньше с полусотни? Она приносит сюда третий сол букет цветов? Конечно же она, ведь никого на станции больше не заботит судьба зверолюдов.

Неужели ей действительно жаль из-за произошедшего? Губы девочки нервно задёргались, а на глазки накатились слёзы. Извинениями мамочку не вернуть. Она умерла от рук охотников, когда была полностью безоружна. Злость бы охватила Астру, если бы только она не знала, что её мама всегда всех прощала за любые проступки, видя добро в каждом зверолюде и человеке. Она была самая добрая и миролюбивая душа на планете, и каждый сол она старалась ради мира между людьми и зверолюдами. Отвергаемая многими за своё мировоззрение, она всё равно оставалась верна своей мечте в счастливое будущее, где каждый смог бы найти своё место рядом со всеми. Но в конечном итоге именно эта доброта и надежда погубили её. Мамочку больше не вернуть. Она всегда была рядом, хоть часто и отходила, прося посидеть вместе с младшим братом – всему виной была её тяжёлая работа на благо мира. Теперь же одичавшие охотники сожрали её, не оставив от неё и капли крови – даже хоронить нечего.

Медленно, задним ходом, Астра стала уползать обратно, подавляя в себе желание расплакаться. Видеться с Элиной сейчас ей не хотелось: Астра не могла понять, что теперь думать о ней. Астра видела в поступках Элины некий потаённый смысл, ожидала от неё в любой момент предательства. Но только что её ожидания рухнули, и она вдруг поняла, что Элина в своём желании помочь действительно была искренней. А вот Астра всё это время, выражая ей своё недоверие, всё портила. Самой жестокой в их общении оказался не человек, а она. Неприятное чувство стыда горело в груди.

Улыбка, давшаяся большим трудом, возникла на мордочке девочки только лишь когда Рюу взглянул на неё: Астра хотела показать ему, что всё в порядке и беспокоиться ему не о чем. Только Рюу понял состояние сестры и без слов. Астра прошла в самый дальний угол помещения, выкрутив по пути несколько лампочек, и осела под проходившей над ней горячей трубой. Она свернулась клубочком, обняв свои коленки и упершись в них мордочкой, и в довершении обвив себя вокруг хвостом. Поза эмбриона, тепло от трубы, отсутствие света – всё это помогало ей погрузиться в воспоминания о тех солах, когда мама ещё была жива. Вот бы снова услышать её голос. Вот бы снова увидеть её прекрасную мордочку. Но, увы, собираясь в спешке, они не захватили ничего, что могло бы напомнить об их разрушенной семье.

– Кто-то за дверью стучит, – уведомил Рюу сестру, когда она только решила погрузиться в воспоминания о былых солах. – Условный стук – это та самка человека.

– Стой, – остановила Астра брата. – Может, не будем её впускать?

– Ты опять? Она наш единственный шанс на выживание.

– Тогда пусть оставит, что хочет, и уйдёт! – горечь послышалась в голосе девочки. – Я не хочу её видеть…

– Сестрёнка… – условный стук стал слышен уже в вентиляции. – Человеческое существо не станет помогать тому, кто его ненавидит. Нам придётся её впустить.

– Не надо, – Астра стыдливо закрыла глазки лапками.

– Посиди здесь, я сам с ней поговорю и постараюсь от неё избавиться, хорошо?

Медленно Рюу поднялся с насиженного места, подхватил со «стула» рубашку, быстренько её напялил на себя и затем пошёл ровной твёрдой походкой к двери. Его лечение наконец возымело внушительный эффект – он больше не мучился от постоянной боли. Утром ему даже не понадобилась новая перевязка, ибо кожа на грудной клетке достаточно окрепла, чтобы выдерживать растяжение. И хотя его грудина всё ещё сломана, отчего сердце пульсировало на поверхности, уже вскоре и косточки с хрящами начнут расти и срастаться. Правильное питание значительно ускорили регенерацию тканей, ибо у нанороботов появились строительные кирпичики для лечения. Интересно, сколько нанороботов тогда передалось от Рюу к матери, когда он чуть не умер? А сколько до этого Астра ему отдала? Им бы снова обменяться нанороботами, уравнять их количество, ведь тогда лечение должно пойти ещё быстрее. Учитывая, как сильно он ранен, она теоретически может даже передать ему их всех. Вот только для этого нужны трубки для переливания крови, а их ни в одном из схронов, сколько Астра ни искала, не осталось, да и сам Рюу вряд ли на это согласится.

Тигрёнок отпер дверь, и в помещение вошла Элина. Астра тут же затихла, прижалась плотнее к стене, свернувшись в ещё более крепкий калачик, и даже прищурила глазки, боясь, что свет может отразиться в них и выдать её местоположение. Здесь, в тени, её не заметят, если она не будет шуметь.

– А я вам тут гостинцев принесла, – улыбнулась женщина, осматриваясь по кругу явно в поисках девочки.

– Астра всё ещё боится, – пояснил Рюу. – Пожалуйста, не злись на неё.

Хорошее состояние здоровья Рюу не могло не удивить женщину. На самом деле, она даже была приятно потрясена, хотя и не могла понять, как такое возможно, ведь регенерация у самцов зверолюдов всегда намного хуже, чем у самок, из-за почти полного отсутствия в их крови нанороботов. Ей ведь и невдомёк, что когда-то давно Рюу приполз тяжело раненый, а Астра в тот момент была единственной в убежище, и дабы спасти его жизнь, она поделилась с ним собственной кровью. Впрочем, прямо сейчас вспоминать тот сол Астра желанием не горела, ведь интересовало её совершенно другое: две сумки, которые Элина принесла с собой. Немалый объём заняла одежда – Элина сказала, что хочет ушить купленную одежду так, чтобы она подходила обоим зверолюдам. Вновь Астра усомнилась в собственных подозрениях: Элине нет нужды заниматься таким, если ей нужно лишь втереться в доверие. Ушки девочки стыдливо опустились. Всё это время она ждала подвоха от человека, который единственный был к ним добр. Астра начала вспоминать и первые их ссоры, осознавая, что во все разы именно она была неправа, ведя себя слишком дерзко и нагло. И если подумать, окажись Астра на месте Элины, такую дерзкую и неблагодарную девчонку она бы точно терпеть не стала – бросила при первой же возможности.

Следом за одеждой и швейным набором на стол лёг планшет с десятками тысяч загруженными в него книгами и учебниками. Пока Элина рассказывала, как важно образование и какие учебники по этой причине она загрузила, Рюу как бы между делом сказал, что подарок ценит, учёбу любит, и сверх того, едва ли ни с рождения учит не только важные вещи, но и просто интересные, вроде иностранных языков. Элина приятно удивилась, услышав от него речь на английском языке, а вот Астра только и могла что заскрежетать зубами да тихо прорычать «показушник» – в отличие от брата, учёба её интересовала не столь сильно, и занималась она ею только из-за необходимости. Рюу же действительно знал английский язык, пускай в его изучении не было никакого смысла, ибо устройства перевода и так прекрасно всё переводили на родной японский.

Затем из сумки возникли несколько стаканов, игровые кубики и игральные карты для совместного времяпрепровождения – к ним Рюу интереса особого не проявил, продолжая изучать планшет. Братец, похоже, над сестрой издевался! Во всяком случае именно так она воспринимала это. Появился на столе и чайный набор с ассорти из чайных напитков, а также бутылочка кленового сиропа, одна банка клубничного варенья, мёд и сахар – Рюу вновь не проявил особого интереса.

Словно желая как-то заинтересовать тигрёнка, Элина следом достала и небольшую шкатулку с торчащей ручкой. И пока Рюу не обращал на неё внимания, изучая планшет с книгами, Элина зарядила в шкатулку один из 12 музыкальных барабанов. Хотя у шкатулки был собственных электрический моторчик, что должен был вращать барабан, Элина принялась крутить рукоятку самостоятельно, чтобы до чуткого слуха зверолюдов не доносился шум мотора. Комната заполнилась музыкой. Первые же ноты, а ротик Рюу уже приоткрылся от удивления. Лапкой он потянулся к шкатулке, только касаться её не посмел.

– Нравится?

Заскрежетал металл – это Астра вылезла из своего укрытия, оголяя когти на всех лапах и пуша от гнева хвост. Она по-кошачьи на четвереньках вышла из тени и приблизилась к шкатулке, не сводя с неё своих глаз, пока Элина продолжала крутить рукоятку. Это она, та самая мелодия, сомнений быть не может, но шкатулка другая, не та самая, не её. Гнев отступил. Рюу смотрел на свою сестру со смесью сочувствия и интереса, пытаясь предугадать, что же она сделает, когда музыка доиграет. А сделала она самую простую вещь, которую не смела делать в присутствии младшего брата – дала волю слезам. Но тихо, чтобы не нарушить композиции. И всё же очень горько, вытирая слёзы пушистым хвостом. Не унялась она даже когда мелодия пошла по второму кругу. Элина, чтобы не продолжать крутить рукоятку, всё-таки нажала на кнопку старта, и шкатулка принялась играть уже сама по себе. Осторожно, убедившись, что Астра всё видит и может в случае чего её прервать, Элина подняла свою руку и ласково коснулась макушки девочки. Нежно водя по её волосам и ушам, она гладила зверолюдку, стараясь успокоить, но Астра продолжала плакать, без возражений принимая ласку.

***

Ласкавшая ушки мелодия играла в последний раз больше месяца назад. В ванной комнате журчала вода: это братец готовился ко сну. Засыпал он всегда долго, зато лежал всегда неподвижно и никого не беспокоил, в отличие от вечно ворочающейся сестры. Астра в своей шёлковой пижамке стояла, обняв подушку, рядом с кроватью, наблюдая, за мамой. Прекрасная, нежная и добрая мамочка, последний лучик света в этой тёмной эпохе, с улыбкой на немного уставшей мордочке меняла постельное бельё на их большой общей кровати. Лапки от усталости подкашивались, хотелось поскорее лечь спать, но Астра терпеливо ждала. Инстинкты её заигрывали с разумом всякий раз, когда шёлковое полотно поднималось в воздух: хотелось броситься под него, словно домашняя кошка. Но она не поддавалась желанию, ведь у мамы тяжёлая работа, и ей тоже очень хочется спать – не время для игр. В конце концов, она всё равно находит время на своих детей, и Астра не чувствовала себя слишком обделённой. Прижав к мордочке подушку, Астра вдохнула аромат свежевыстиранного белья – мама находит время даже на то, чтобы еженедельно его обновлять. Она заботится о комфорте своих детей, и это согревало сердце Астры. Наконец, приготовления постели завершены. Астра тут же кинула подушку на её законное место и прыгнула под одеяло. Мягкая нежная постель, совершенно не раздражавшая мех – блаженство! Астра даже замурлыкала от комфорта. Когда же мама легла рядом, девочка крепко обняла её – нет ничего теплее и прекраснее объятий.

Вскоре пришёл и братец. Их трое, только трое в их неполной семье. Но и этого им было вполне достаточно. Втроём они легли под одним одеялом, обнимая друг друга. Это их семья, самая лучшая во всём мире, и другом им не надо.

Прежде чем погрузиться в мир грёз, мама ласково погладила сначала Астру, немного потрепав её по макушке и ушкам, отчего мурлыкание девочки стало на краткий миг ещё громче, а затем легонько облизнула щёку дочери – аналог поцелуя у зверолюдов.

- Спокойной ночи, Астра, – нежный голос был словно прекрасная песнь, ласкавшая слух.

Склонившись ниже к своему сынишке, мама также погладила его по макушке, но, в отличие от сестры, Рюу никак не отреагировал на нежность. Поцелуй языком достался и ему, только он даже не попытался замурлыкать – Рюу попросту не умеет этого делать из-за устройства его голосовых связок.

- Спокойной ночи, Рюу, – хотя Рюу никак не реагировал на нежности, от этого голос матери не сталь хоть сколько-нибудь мрачнее, всё ещё звуча, словно мелодия.

И только мама попыталась расслабиться, послышался недовольный протяжный стон Астры, желавшей совершить перед сном их главный ритуал. Она легонько посмеялась над дочькой, вновь погладила её за ушком, а затем, потянувшись лапой к изголовью кровати, достала оттуда маленькую музыкальную шкатулочку. Шурх-шурх-шурх, – стала заводить она пружину. Внимание всех троих было приковано к этой вещице. Едва она опустила рукоятку, комната заполнилась мелодией. Это была их семейная песнь, очень короткая, каких-то двадцать шесть секунд, но всё ещё самой важной для них. Это было обещание того, что завтра они вновь втроём послушают её все вместе.

Когда шкатулка начала играть по второму кругу, Астра поплотнее прижала к носику шёлковое одеяло. Словно в такт мелодии, она вновь замурчала, и за этим мурлыканием совсем не слышала, как беспокойно бьётся сердце их матери.

***

– Я скучаю по тебе, мамочка…

Дрожащими лапками Астра попыталась взять продолжавшую играть музыкальную шкатулку, и Элина без сомнений вручила её. Слёзы полились с удвоенной силой. Вся та боль, какую она в себе подавляла, вышла наружу от нескончаемых воспоминаний. Те солы уже не вернуть, и её больше рядом не будет. Рюу, наблюдая за этим, без спросу подошёл к сестре и крепко, насколько ему позволяла эта разбитая грудная клетка, обнял Астру. И она тут же ответила на его объятия. Они ей действительно сейчас были нужны как никогда. Может быть от чувства глубокой скорби, может от счастливых воспоминаний, навсегда оставшихся в прошлом, девочка плакала всё громче. Лишь на секунду она сделала паузу, чтобы раскрыть объятия и пригласить к себе Элину. Наконец, она смотрела на женщину не с презрением или со страхом, а с благодарностью и нежностью:

– Можно мне тебя обнять? – спросила Астра дрожащим голосом.

Вместо ответа Элина подошла к зверолюдам. Ей и самой стало очень грустно от этой заплаканной детской мордочки. Присев перед детьми на одно колено, она завела руки за их спины и крепко, но с аккуратной нежностью, прижала их к себе, надеясь, что это хоть немного поможет им обоим. Ведь не только Астра сейчас горюет – Рюу храбрится, но и он наверняка скорбит. Всем нужны объятия. Элине было больно видеть их страдания и радостно видеть на их мордочках улыбки. Точно она могла чувствовать их эмоции. И казалось, что даже у Рюу промелькнула едва заметная довольная эмоция, пришедшая на смену его обычному безразличию.

– Прости, что сомневалась в тебе…

– И правильно делала, – рукой Элина принялась поглаживать детей по спинам.

– И что раздражала…

– Уже прощена.

– И что сбегала…

– Куда сбегала?

– По тоннелям. Позавчера едва не заметили на каком-то концерте, – тельце Астры становилось от стыда всё меньше и меньше, а вот Рюу, услышав, куда его сестра временами уходит, напротив, подсознательно распушил свой мех, а хвост его задёргался. – Наверное, ты меня отсчитаешь за это, и будешь даже права, но это было так красиво…

– Я знаю. Я и сама там была.

– Правда? – удивилась девочка. – Прости, что усложняла тебе жизнь.

– Всё в порядке. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Лишь на секунду Элина приоткрыла глаза, и едва удержала себя от того, чтобы отпрыгнуть подальше: покрытая рыжим полосатым мехом лапа с затупленными когтями гладила Астру по голове. Их мать со всё той же дырой в груди то смотрела на своих детей с нескрываемой заботой и даже восторгом, то бросала свой взгляд на Элину, демонстрируя в нём всё своё отвращение. Приступ. Снова, именно в этот момент! Это не может быть совпадением: что-то инициирует его. Надо срочно к врачу, рассказать ему, что приступы стали происходить куда чаще, чем раз в сутки. Но что ей делать сейчас?!

– Я тоже по тебе скучаю, Астра. Позаботься о своём брате, ладно? А Элина позаботится обо всё остальном. Ведь так, Элина? – покойная мать осуждающе глянула на женщину.

– … – Элина решила не отвечать галлюцинации, чтобы недавние события не повторились вновь, однако головой легонько кивнула, глядя на галлюцинацию. Заметил ли Рюу этого или нет, но он повёл ухом в её сторону.

– Лучше ничего не говори – доверие детей сейчас очень важно. Но знай, даже если Лайка простила тебя, это не значит, что я прощу тебя. По крайней мере, пока мои дети не окажутся в безопасности… – зверолюдку прервал другой голос.

– Да заткнись ты уже, сучка подколодная! – гордая волчица Лайка скрестила лапы на груди и осуждающе смотрела на мать детей. – Она о них заботится вместо тебя, а ты только и делаешь, что ругаешь её. Не бойся, Элина, я не допущу, чтобы эта шкура тебя пугала, особенно в такой момент.

– От такой же шкуры и слышу, – огрызнулась зверолюдка.

Началось: теперь галлюцинации стали ругаться друг с другом. Это уже шизофрения какая-то. Даже странно, что этот диагноз доктор сразу же отмёл, сказав, что в её случае он совершенно невозможен.

– Не слушай её, Элина. Лучше накорми детей. Как никак не зря же я свою жизнь отдала! – кричала это Лайка со странной гордостью. – Пусть наедятся вдоволь, да и сама подкрепись! Не хватало, чтобы ты слегла от недоедания.

Элина, вынужденная слушать спор и ругательства между своими собственными галлюцинациями, наконец опомнилась. Отпустив детей, она с нежной улыбкой на устах предложила им наконец поесть.

– А ты… – Астра замялась, стесняясь сказать следующую часть предложения, – с нами поешь?

– Конечно!

Еды в этот раз оказалось предостаточно для всех: целых три полноценные порции, каждая рассчитана на взрослого человека. И хотя детям не удалось вчера достаточно подкрепиться, сытный обед, а именно свои обеды Элина решила им отдать, сейчас всё компенсирует.

– Что насчёт вчерашнего приступа? – как гром среди ясного неба зачем-то спросил Рюу.

Серьёзно? Конечно, Астра была напугана вчерашним, но она пыталась свыкнуться с мыслью, что Элина немного странная. И вот, когда они втроём пришли к некоему миру, когда только-только скрепили дружбу объятиями, он решил спросить про приступ? Такая бестактность со стороны брата едва не вывела Астру из себя. И что вообще на него вдруг нашло? Он же вроде пытался казаться дружелюбным, когда Элина была рядом. Что же изменилось?

– Прости его! – попыталась как-то исправить ситуацию Астра, а Рюу только сощурил взгляд, двигая своим носиком и направляя ушки то на сестру, то на человека. – Он по глупости спросил это. Ты не обязана отвечать.

– Мне очень жаль, что вам пришлось это видеть…

– Что это было?

– «Да заткнись ты!» – прошипела Астра, намеренно искажая речь, чтобы устройство перевода Элины не могло перевести фразу.

– Ты посмотри! – возликовала взрослая тигрица. – Мой сынишка издевается над тобой! Горжусь!

– Всё хорошо, Астра, – грустно улыбнулась Элина, не обращая внимания на галлюцинации. – Сразу скажу, что приступ не делает меня опасной, и я никак вам не наврежу. Это не заразно, и в целом не мешает жить.

– Ты опасна? – спросил Рюу.

– Заткнись! – зашипела Астра. Маленькая тигрица попыталась грозно топнуть, но из-за мягкой подушечки на лапке выглядело это достаточно комично, отчего Рюу лишь усмехнулся.

– Это важно, – шикнул Рюу.

– Нет-нет! Что ты! – замахала руками Элина. – Приступ не делает меня опасной ни для кого, разве что для самой себя. Я не смогу вам никак навредить.

– Ты не лжёшь… – задумался Рюу.

– Да что с тобой не так?! – воскликнула Астра.

Элина подскочила на месте, посчитав, что вопрос был адресован ей, однако же Астра злилась сейчас на Рюу. Тигрёнок ничего не ответил. Он лишь понуро опустил взгляд на свой долгожданный обед. Взявшись за вилку лапкой, которая более уже не тряслась так, как в прошлые вечера, он молча принялся поглощать пищу, полностью игнорируя испепеляющий взгляд своей сестры.

И хотя Астра всё ещё продолжала испытывать к Элине некий страх и неловкость, она всеми силами своего маленького исхудалого тельца старалась перебороть эти чувства. Сидела она с братом близко, а вот Элина – на противоположной стороне стола напротив детей. И словно стараясь сблизиться с женщиной, или же пытаясь убежать от брата, она тихонько привстала и отодвинула «стул» поближе к Элине. Ушки её покраснели от стеснения. А вот Рюу совершенно на это никак не отреагировал, и даже его язык тела говорил о полном безразличии к происходящему.

Вскоре все трое принялись за еду. Музыкальная шкатулка, имея электрический моторчик вместо пружины, продолжала играть всё это время, в конечном итоге успокаивая разгорячившуюся кровь. Случившаяся ссора отошла на второй план и забылась – в конце концов, она была не первой и далеко не последней. Ссоры между сиблингами были в порядке вещей, и быстро сходили на нет, не портя отношений. Потому Астра, вслушиваясь в ноты мелодии, начала ощущать спокойствие и некую радость. Даже счастье, ведь это было тем, что напоминало ей о матери – все остальные упоминания остались в каюте, куда больше ей не попасть.

А вот Рюу… Он просто потреблял пищу, погружённый в свои мысли. Быть может, он всегда такой тихий и зажатый. Элине потребуется больше времени, чтобы сблизиться и с этим ребёнком, хотя и казалось, что её связь с ним куда крепче, чем со строптивой Астрой. Однако же, словно он приревновал, Рюу внезапно стал вести себя как Астра в первые солы.

– «И почему с ними так сложно?», – вздохнула Элина.

– Здесь больше еды. Почему? – нарушил тишину тигрёнок.

Астру этот вопрос тоже заинтересовал, но она решила не вмешиваться в беседу, замерев в ожидании разгадки. Не задумывалась, Элина ответила:

– Помните, я говорила, что нашла человека, который поможет выбраться с ПСИ? Так вот, кроме него есть ещё один человек, его зовут Дин. Он даёт мне некоторые поручения, а в обмен поможет со всеми документами. И именно Дин дал мне карту питания, благодаря которой я теперь могу брать двойные порции.

– Он знает о нас? – спросил Рюу.

– Он не знает где вы, кто вы, сколько вас. Лишь догадывается, что я кого-то скрываю.

– Ты ему не сказала… значит он тоже понимает наш грех…

– Рюу! – перебила Элина мальчика. – Не говори так! Вы ни в чём не виноваты. Вы просто дети. А не сказала я ему, потому что едва с ним познакомилась.

Носик и ушки Рюу дёрнулись. Он прищурил глазки, точно уловил ложь в её словах. Разумеется это было ложью: Дин имеет ненормальную наклонность, присущую каждому пситу – жажду плоти зверолюдов. И на самом деле, если бы Астра отдала, скажем, одну свою нижнюю лапу, Дин, по его собственным словам, сразу бы обеспечил им троим проезд на краулере до Омеги, да ещё и с документами подзаморочился. Вот только Элина не позволит им принимать такое решение – лучше она подвергнет свою жизнь опасности и выполнит все требуемые задания, чем отнимет у Астры возможность ходить. Никогда! Что бы там Рюу не говорил про некий «грех» его вида, они двое ни в чём не виноваты, они всего лишь дети! Детям не предстало отвечать за дела родителей!

Хотя Астра и не подала виду, едва себя сдержав, она испугалась повышенного тона Элины. Но мысль о том, что хоть кто-то их ни в чём не обвиняет, успокаивала ей душу. Рюу же не унимался, говоря всё таким же спокойным голосом:

– А когда придёт время? Не зная о нашем существовании, «твой» Дин не сможет подделать документы. А думаешь он станет помогать зверолюдам и зверофилке?

– Во-первым, это грубое слово. Во-вторых… – Элина не знала, что ответить.

– Я отвечу за тебя: когда придёт время, и тебе придётся рассказать о нашем существовании, он тебя предаст, и Герман тебя казнит, а мою сестру из-за сожрут живьём.

– Рюу! – вмешалась Астра.

– Это правда, – спокойно ответил брат. – Зверолюдам нет спасения отсюда.

– Она же старается! – пыталась заткнуть Рюу Астра.

Дети начали спорить, но спор их был пустым, равно как и прошлая их ссора – именно в ссору этот спор и постепенно начинал перетекать. Элина решила не вмешиваться. Вместо этого она задумалась о словах Рюу. Наверняка мальчик прав: Дин дал понять, что не сочувствует зверолюдам, потому он может и отказаться помогать в самый последний момент. Особенно учитывая его пристрастье к их плоти. Однако сейчас у неё есть и альтернативы. С Фалконом она не успела толком поговорить, но он, как житель Омикрона, вряд ли испытывает ненависть к зверолюдам: на его станции оба вида проживают в гармонии. А если он транспортник краулера, тогда он может помочь, и более того, у него уже есть опыт перевозки зверолюдов контрабандой. К тому же остаётся и третий, более сомнительный вариант – Герман. Он сказал, что выполнит любое желание Элины, если та сдаст Дина. Неизвестно, с чем связана столь сильная его ненависть к простому контрабандисту, но, если он не солгал, он может сам отпустить Элину и детей. Причём ему даже не обязательно знать об их существовании: достаточно попросить его отправить ракету на Омикрон или на Меркурий-1. Это хороший вариант, однако он полностью исключает вариант с помощью Дина, и ведь далеко не факт, что Элина действительно встретила настоящего Дина, а не его агента.

– Ты не прав, Рюу, – вмешалась в спор женщина, как раз кстати, ибо тот уже перетёк в ссору, достаточно жаркую, чтобы мех Астры порядком распушился в гневе.

– Ямада, – грубо бросил тигрёнок, убирая со своей морды лапу раздражённой сестры.

– Сейчас у нас есть целых три различных альтернативы, три человека, которые могут помочь.

– Кто же третий?

– Если я скажу, вам это не понравится. Я не собираюсь слушать этого человека, но использовать его можно.

Рюу замолчал. Его список вопросов опустел, и потому он вновь принялся за еду. Тем не менее, что-то напрягало Элину в его выражении мордочки, словно он понял, кто этот «третий». Беспокойство вызывал и его язык тела: на протяжении всей ссоры он был слишком спокоен, но явно не для того, чтобы вывести сестру из себя, а потому как ему происходящее было не важно. Это хорошо заметно было в моменте, когда Элина случайно назвала его по имени, а не фамилии – он среагировал мгновенно, грубо перебив говорящего, и в довесок прекратив терпеть прикосновение сестры к его мордочке. С ним явно будут проблемы, и лучше постараться с ним подружиться.

Двуличие

Герман терпеливо ждал результатов. На самом деле, слишком терпеливо – он не пытался наседать на Элину всё время затишья, пока Дин решался выдать очередное задание. Сама Элина беспокоилась, что попала у Дина в немилость, ведь в этом случае обе дороги оказываются для неё недоступны: она не сможет ни воспользоваться его помощью, чтобы попасть на краулер, ни сдать его Герману, чтобы получить билет до Меркурия-1. До сих пор она не отбросила ни одну из этих возможностей, хотя выбор стороны Германа казался куда более рискованным.

Долго она и зверолюды втроём рассуждали о дальнейшем своём пути. Омикрон сохраняет нейтралитет, однако полноправными гражданами там могут быть лишь законнорожденные. Некоторые права можно получить, если быть супругой полноправного гражданина, однако о полной защите со стороны правительства станции в этом случае речи быть не может. Стало быть, Омикрон может быть лишь перевалочным пунктом – оттуда детей придётся посадить на другой краулер, следующий до станции Омега. Он является противоположностью ПСИ, разве что без фанатизма: после начала войны все люди со станции были выселены, и остались исключительно зверолюды. Это, в свою очередь, создало острую нехватку рабочей силы, и теперь станция принимает всех желающих зверолюдов к себе, завлекая их множеством преимуществ. Окажись там Рюу и Астра, они бы смогли прожить свою жизнь ни о чём не переживая. Что же до Элины – ей придётся либо возвращаться на ПСИ, где Герман наверняка казнит её за предательство, либо искать другой путь для выживания. Может, ей удастся добраться до Теты, где гражданство можно получить лет через 5-10 рабского труда. Альтернатива: стать женой полноправного гражданина Омикрона, и Фалкон, кажется, вполне годится на эту роль. Во всяком случае, он не вызывает у неё чувства тошноты, а его доброжелательный и вежливый характер даже пробуждает интерес.

А вот если выбрать сторону Германа, маршрут становится для Элины куда более безопасным. Ракету не обязательно направлять на Омикрон – есть станция Меркурий-1. Она столь же фанатична, как и станция ПСИ, а потому Элину примут там как родную. Что лучше всего, в «пешей» доступности от Меркурия-1 находится несколько других станций, включая станцию Земля-2, которая оказывает всевозможную поддержку всем зверолюдам-беженцам, собирая их со всего Марса. Окажись Астра и Рюу на границах Земли-2, они тут же будут признаны полноправными гражданами, и им окажут самый радушный приём, может даже лучше, чем на Омеге. Кроме того, от Меркурия-1 в пешей доступности находится настоящий марсианский рай – Юпитер-1. Стать гражданином там почти нереально, но если это получится, если это каким-то чудом вдруг произойдёт, Астра и Рюу до конца своих дней больше не будут знать бед и забот, и вырастут самыми лучшими версиями самих себя. Элина же сможет без проблем остаться на Меркурии-1, оказавшись там своего рода героиней за свои «подвиги», чем обеспечит себе хорошую жизнь. Данный путь для неё самый разумный, ведь она не лишает себя будущего. Но одновременно с этим для Астры и Рюу он является куда более опасным, ибо из одного ада им предстоит попасть в другой, а там совершенно неизвестно, каким образом им добраться до безопасной станции. Возможно, это вторая причина, почему Рюу высказывается о данном плане исключительно негативно. А вот Астра, хотелось бы в это верить, стала доверять Элине куда больше, позволяя ей выбрать путь самой. В конце концов, именно Элина выполняет всю опасную работу.

И вот, спустя почти две недели, наконец Дин вспомнил о существовании Элины. Он вновь вышел с ней на связь, и вновь пред ней предстал тот самый серебровласый парень. Был ли это только агент, или он являлся настоящим Дином – оставалось неясным. Едва выдав все инструкции к дальнейшим действиям, а также передав «посылку», он сбежал, оказавшись вновь куда проворнее Элины.

Первое, что сделала женщина после этого – направилась прямым ходом к Герману. Это был вечер пятницы, уже после рабочей смены, оказавшейся куда тяжелее обычного: Герман выдал ей и Сэму указание забрать с космического корабля весь груз. Сразу после посадки корабля сделать это не успели, ибо больше половины всей команды, включая капитана корабля, оказались мертвы – убиты в войне людей и зверолюдов. Можно сказать, что именно отсюда начался геноцид зверолюдов на ПСИ. А затем народный гнев захлестнул и саму станцию, когда из ниоткуда появился Герман, принёсший с собой лишь смерть.

Потому Элине и Сэму пришлось заниматься разгрузкой корабля на протяжении всей пятницы. Хотелось бы Элине прогуляться по кораблю и найти для детей место, где они могли бы спрятаться, да только ей пришлось остаться в грузовом отсеке на нижнем этаже, а вот Сэм обходил все коридоры, собирая остатки вещей. Зато Элина узнала кое-что очень важное: на корабле нет пригодного для дыхания воздуха и давление равно внешнему – подготовка условий для жизни происходит лишь за сутки до отлёта. Учитывая, что скафандров для зверолюдов не осталось, их будет нужно перевезти именно в ночь перед отлётом. Данный план уже начал выстраиваться у неё в голове на тот случай, если они выберут именно этот путь.

Потребовалось свыше пятнадцати ходок, однако весь груз в итоге был переправлен на станцию. Многие контейнеры оказались без меток, ибо Сэм загружал их всем, что попадётся под руку, собирая вещи из каждой каюты. После его «обысков» наверняка потребуется капитальная уборка.

И вот, получив от Дина задание, Элина направилась к Герману. Она знала, где тот находится, ибо только что выполнила его поручение, и теперь должна была отчитаться перед ним за проделанную работу. Место он выбрал укромное, даже слишком: на нижних уровнях станции, где редко можно встретить живую душу. Чаще всего сюда наведываются охотники, чтобы лишний раз обыскать все помещения в поисках зверолюдов, но всякий раз поиски оказываются безуспешны. Астра и Рюу, наверное, последние зверолюды на станции, и больше никого не осталось.

Встретила она его в одном из тупиковых помещений – лаборатории. Когда-то здесь проводились одни из первых исследований Марса, когда ещё станцию считали передовой. Сейчас же это помещение заброшено, а всё оборудование было расхищено или разобрано, отчего пустые металлические столы с разбросанными разбитыми колбами и тканями казались жуткими. Довершал образ принесённый Германом фонарь – иного освещения здесь попросту не осталось.

– Я всё сделала, Герман, – вместо приветствия отчиталась Элина перед стариком, усевшимся на одном из столов и задремавшим от томительно ожидания. – Груз доставлен на станцию.

– Элина?! – спросонья воскликнул Герман, тут же спрыгнув на пол и принявшись расхаживать из стороны в сторону, отбрасывая на свете фонаря пугающую громадную тень. В пустом помещении эхо от его ноги казалось куда громче обычного. – Что насчёт контейнеров между отсеками 12 и 13? Не забыла?

– Нет, Герман. Пока Сэм обыскивал корабль, я успела забрать оттуда груз и смешать его с остальными.

Это действительно было правдой. Выдавая Элине указание забрать остатки вещей с корабля, он потребовал с особой секретностью и вниманием отнестись именно к этим контейнерам. Они также были без метки, однако их крышки были герметично заперты, а сбоку было сразу несколько пломб, каждая подписанная лично Германом. Вскрывать их при всём своём любопытстве Элина не посмела, особенно учитывая, что Герман строго-настрого запретил это делать.

– Как вы и просили, отмеченные вашими пломбами контейнеры были отгружены в недра станции в техническом тоннеле №724. Никто ничего не заподозрил.

– Отлично-отлично! – потёр руки Герман. – Ты молодец! А что насчёт Дина? Продвинулась в этом деле?

– Благодарю. Да, Герман. Дин вновь связался со мной, поручив мне новое задание.

– И чего же хочет этот больной на голову садист?

Элина едва не подавилась слюной. И это он называет Дина «больным на голову садистом»?! В чужом глазу соринку заметит, а в своём бревна не видит? Как это вообще назвать можно? Не будь он Элине сейчас нужен, она бы всё ему высказала, всё, что о нём думает, и какие эмоции у неё вызывает. Может, Дин и негодяй, охотящийся за нанороботами, коими богаты тела зверолюдов, но он хотя бы не подвергал пыткам и геноциду целый разумный вид. И всё же Элине приходилось сдерживать себя.

– Мне нужно попасть в вашу каюту, а оттуда воспользоваться вашим терминалом.

– Терминалом? На кой ему? – искренне удивился Герман. – Все терминалы на станции связаны через единый сервер – к моей учётной записи можно получить доступ отовсюду. В этом нет никакого смысла.

– Дин считает, у вас есть какие-то локальные файлы, каким-то образом скрытые от сервера.

– Он хочет что-то конкретное?

– Данные о зверолюдах, – странно, однако за то время, что они не виделись, боль стала ощущаться куда слабее, точно Элина к ней привыкла, или же аура Германа стала ослабевать. Так либо иначе, она смогла умолчать часть правды без особых для себя последствий.

– Зверолюды? – совсем растерялся Герман. – Ничего не понимаю… С каких пор его интересуют эти твари?

– Как я поняла, его привлекает их плоть и кровь. Из разговора с ним понятно, что он жаждет вкусить хоть ещё один кусочек зверолюда. И, по всей видимости, он хочет обыскать всю станцию целиком, лишь бы добраться до желаемого.

– Но это совсем на него не похоже! – развёл руки в стороны старик. – Ему информацию и услуги подавай, а тут он сам чего-то желает? Немыслимо!

– Если позволите высказаться… – Герман развернулся к Элине и умолк, всецело уделяя внимание её словам. – Я полагаю, что говорила с агентом Дина, а не с ним самим. Считаю, это его агент двинулся на мясе, а не сам Дин. И всё же, я считаю, через агента я смогу выйти на Дина, если выполню все задания. А затем я вспорю ему глотку, без жалости и сострадания. Мне лишь нужно, чтобы вы проявили терпение. Позволите продолжить миссию?

– За всё время, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не подвела меня. Не думаю, что в этот раз что-то будет иначе. Я доверяю тебе, Элина, – сердечко неприятно кольнуло от стыда. Он доверяет совсем не тому человеку. Знал бы он, как Элина поступила с его идеалами касательно зверолюдов – четвертовал бы на месте. Наверняка в его тяжёлой ноге, не затихавшей ни на миг, найдётся для этого оружие. – Возьми полнотельный костюм, можешь поискать его в здешних лабораториях, и обязательно полнолицевую маску – мой тебе совет.

Ловушка. Дин говорил о некой ловушке, однако не мог сказать ничего конкретного: ему и самому было неведомо, что Герман подготовил для незадачливого взломщика. И уже завтра Элина узнает, почему каюта Германа столь неприступна. Его подсказка про защитный костюм уже позволяет предположить, что же её ждёт: некий яд, проникающий через кожу, глаза и дыхательные пути, и по всей видимости чрезвычайно опасный. Лучше бы вместо подсказки Герман просто дал ей коды доступа…

Иным словом Герман более не обмолвился, оставив Элину одну в этом мрачном помещении, и даже прихватив с собой свой фонарь – благо, у Элины был свой источник света в этом непроглядном мраке. Сама она не спешила уходить отсюда, медленно проходя по пустынным коридорам нижнего этажа. Дышать здесь было тяжело: неисправно было не только освещение, но и вентиляция, отчего углекислый газ со всей станции накапливался здесь. И всё же каким-то образом зверолюды, которым из-за их природы требуется кислорода больше, нежели людям, смогли здесь несколько солов скрываться от охотников, закрывшись за гермодверьми, разобрать которые никто из сборщиков не решился. Отпереть гермодвери так и не вышло тогда, однако получилось вытравить зверолюдов газом непосредственно через сломанную вентиляцию. А ведь Элина принимала тогда в этом участие…

Вскоре она дошла до места, где была совершена последняя здесь охота. В нос тут же ударил затхлый и сырой запах крови. Пол с потрескавшейся плиткой до сих пор был усеян красными пятнами – никто из уборщиков не захотел спускаться убирать заброшенное помещение. Удивительно, однако сборщики постарались и тут, выпотрошив всякую лабораторную технику, словно их совершенно не заботит здешний запах и мрачная картина произошедшего. Но был и единственный положительный момент во всём этом: букеты цветов и множество прогоревших до основания свечей. Последнему цветку было от силы пять солов – побоище до сих пор помнят, и о погибших в неравной и нечестной битве скорбят. Надо бы и Элине самой принести сюда цветы. Может, это и не исправит содеянного, однако покажет остальным пситам, что они не одни испытывают вину за произошедшее.

Но не сейчас. Для начала Элине нужно раздобыть покрывающий всё тело лабораторный костюм и маску, которые как раз использовались в здешних лабораториях. Сборщиков в основном интересовала только техника, так как запчасти на ПСИ заканчивались, а вот проблем с одеждой, обычно, не возникало, а потому всякое тряпьё всё ещё валялось в шкафах. Однако не во всех: в первом помещении Элину ждало абсолютное невезение, и все шкафы оказались опустошены. Причём рядом с ними на полу валялись вешалки, точно одежду снимали в спешке.

И вскоре Элина поняла причину этого: осмотрев последнее пристанище зверолюдов, на полу она увидела множество перепачканных тряпок, в которых всё ещё узнавались красочные наряды или лабораторные халаты. Они не были порваны или разрезаны, и вряд ли их снимали с живых или мёртвых зверолюдов. Скорее, их пытались куда-то унести. Некоторые вещи, особо грязные в сравнении с другими, были использованы для перекрытия вентиляционных шахт.

Элина опустилась на корточки перед целой кучей тряпья, вынудив из неё первую попавшуюся вещь – ею оказались лёгкие бриджи. К своему удивлению, она заметила, что вещь была не человеческая – её носителем был зверолюд. Пару недель назад Элина использовала свою собственную одежду, ушивая её и делая для Астры и Рюу новые вещи – причём Рюу воротил нос от такого дара, из-за чего Элине пришлось купить для него отдельно несколько шортиков и рубашек, которые вновь пришлось ушивать по его размерам. И теперь, при свете не самого лучшего фонаря, Элина принялась получше рассматривать наряд. Разумеется, о существовании одежды для зверолюдов она знала, но никогда раньше не интересовалась её устройством, и потому с присущим ей любопытством принялась рассматривать новую для себя вещь, потрёпанную как временем, так и сыростью помещения. Сзади был не просто вырез для хвоста, как она сделала для Астры и Рюу – расходившаяся ткань соединялась выше хвоста при помощи пуговицы. Колени немного ушиты, так как носивший их зверолюд лапы никогда не распрямлял полностью. Штанины не доходили до щиколоток, что обеспечивало больший комфорт при зверином строении лап. А взяв другой предмет гардероба, Элина заметила на концах штанин и небольшие лямки, которые призваны подвязываться к пятке для удержания одежды на месте во время высокой активности носителя. Рубашки тоже были необычны: одна часть почти полностью напоминала обычную человеческую, а другая имела точно такой же вырез с пуговицей для хвоста, как и осмотренные бриджи. Ни о каких стягивающих резинках речи в одёжке не шло: мех зверолюда слишком плохо переносит сдавливающие элементы, а потому вся их одежда была свободной и воздушной, выполненной из лёгких и дышащих тканей.

Вот чего Элина не могла найти, так это обуви – зверолюды её не носят. Даже лабораторные костюмы, покрывающие всё тело целиком, закрывали лапы тонким полимерным материалом – и как только зверолюды, с их плохой переносимостью душных условий, умудрялись расхаживать в лабораторной одежде, которая даже хвост держит внутри целлофанового пакета? Жаль, но Элина не смогла найти ни одной целой маски или респиратора для зверолюдов: все они оказались намеренно изрезаны или сломаны.

А вот костюм для себя Элине отыскать удалось, пускай и не первой свежести, со следами обуви на нём. Зато он полностью покрывал тело, в теории защищая её от подготовленной Германом ловушки против незваных гостей. Но жизнь – это не теория, и как всё окажется на самом деле… маска Элины запотела от нервного дыхания. Больше здесь ей делать нечего.

– Я делаю это не только ради себя.

***

О предстоящих делах Элина и словом не обмолвилась перед детьми. Им не стоит знать и понапрасну переживать. Будет лучше, намного лучше, если они не узнают, на какие жертвы приходится идти, чтобы вывезти их со злополучной станции. Особенно нельзя говорить об альтернативной сделке с Дином, чтобы Астра сама не попыталась пожертвовать частью своего тела, чтобы вызволить своего брата со станции.

Умолчав о завтрашнем соле, Элина преподнесла зверолюдам свои находки, самые чистые и целые из тех, которые только смогла найти. Астра отреагировала на них более-менее сдержанно, поблагодарив Элину, а вот Рюу вновь принялся воротить нос, совершенно отказываясь даже касаться вещей, отговаривая и Астру от этого, на что получил от своей сестры вполне чёткий ответ: «Она старается, угомонись». После этого Рюу больше не возникал, скрывшись в одной из тени убежища, в которой Астра и сама когда-то пряталась от Элины. Забавно, как они поменялись ролями. «Можно ли это как-то исправить?», – всё время думала Элина, но не приходила ни к какому решению.

Вскоре Элина ушла в свою каюту, ибо завтра её ждал весьма напряжённый сол, и силы были как раз кстати.

– Почему ты себя так ведёшь? – проворчала Астра, оставшись наедине с братом.

– Ты привязалась к человеку – это неправильно.

– Рюу, ты меня уже бесишь! Угомонись!

– Нечего тогда и спрашивать.

– Что не так с этими вещами? – стянув с себя «новую» футболку, она протянула её прятавшемуся в тени брату.

– От неё несёт смертью.

– Сказал тигр без обоняния, – Астра закатила глаза и напялила на себя футболку обратно. Прижав к носику воротник, она глубоко вдохнула. – Вообще ничем не пахнет – стиранное бельё.

– Смертью, – повторил Рюу. – Прямо как от самки человека.

– Хлебало завали! – зашипела тигрица, растеряв всякие нормы приличия. – «Человек то, человек сё». Грёбаная «самка человека». Сука, бесишь! Её зовут Эля! Хоть раз назвал бы её по имени!

Рюу ничего не ответил на эти ругательства и возмущения. Он прекрасно знает, что стоит только Элине услышать бранные словечки от Астры, она примется отсчитывать девочку, а та сделает виноватую мордочку, извинится, и уже через полчаса они будут сидеть рядом друг с дружкой, и будет Астра внимательно слушать истории про Землю, словно никаких нравоучений и не было. Эти ругательства были лишь одним из способов заполучить внимание Элины. Способ, который постепенно выходил из-под контроля, вклиниваясь в обычную речь. Поняв, что ничего нового уже не будет, Астра, высоко задрав носик, гордо прошествовала к столу, на котором без устали играла одна из двенадцати мелодий музыкальной шкатулки.

Рюу остался один в тёмном углу. Прижавшись спиной к горячей трубе, тигрёнок болезненно, с неприятным хрустом, заломил свои нижние лапы, установив их в так называемой позе «Лотоса» – совершенно не физиологичной для абсолютного большинства зверолюдов, включая и его самого. Однако боль, которую такая поза приносила, была ничем в сравнении с травмой, полученной ударом обмотанной колючей проволокой дубиной. От воспоминаний Рюу инстинктивно коснулся своей грудной клетки, ощутив под лапой приятный нежный мех. Глубокая рана, проломленная грудина, потерянные рёбра – всё это зажило, не оставив после себя даже шрама. Если бы не Астра, у него не было бы нанороботов, способных залечить столь тяжёлую травму, причинённую ему охотником.

Окончив осмотр грудной клетки, Рюу расслабил верхние лапы и сомкнул веки, пытаясь погрузиться в состояние глубокой медитации – его лучшее ночное времяпрепровождение. Астра видела его в тени так же ясно, как и наяву, но глядела на него лишь мельком, испытывая на него обиду. И всё же не смотреть совсем не могла: хотела поймать его на лжи, ибо не верила, что живое существо способно обходиться без сна. Наверняка он каждый раз только притворяется, что медитирует вместо сна, ведь не может же он совершенно не спать, верно? Это просто невозможно.

***

Утро началось тяжело. Прежде чем идти к Герману «в гости», нужно было раздобыть средство для проникновения в его каюту. Потому Дин направил её к их общему знакомому – Сэму, якобы обладающему нужным оборудованием. Странно получается, что так много взаимодействий происходит именно через Сэма. И с Дином знакомство прошло через него, и все задания через него проходят. А ведь правило Дина требует равноценного обмена, стало быть, Сэм должен со всего этого что-то получать. В чём его награда за все риски? Уж не знаком ли он с Дином самолично? Может быть, если капнуть под Сэма, получится выйти и на главного зачинщика всех волнений?

Однако же делать это Элине совершенно не хотелось. Не только из-за того, что действовать в интересах Германа может быть опасно для неё самой, но также из-за самого Сэма: за эти несколько недель он стал для неё не только наставником, но и другом. Во всяком случае, ей хотелось так думать о нём. И потому она не хотела подставлять его, особенно учитывая, что её подозрения могли оказаться беспочвенными. Сэм – её друг, и ему плевать хотелось на правило равноценного обмена: он отдаёт куда больше, чем берёт. Такого человека нужно беречь.

Дожидаться его долго в условном месте не пришлось: Сэм явился со стороны коридоров станции прямо в технический тоннель, хотя впустить его пришлось Элине самостоятельно, ведь у него не было даже элементарного пропуска. На спине у него был рюкзак, отягощённый чем-то сферическим.

– Тебе не следует этого делать, – с ходу сказал он, снимая рюкзак и протягивая его Элине.

– Ты же знаешь: я должна, – женщина подхватила рюкзак и тут же принялась доставать из него выпирающую сферу.

– Ради чего? – взволнованно произнёс Сэм. – Эль, это опасно. Даже если Герман тобой дорожит, закон о неприкосновенности личного имущества не спустит тебе с рук проникновение в чужую каюту. Тебя посадят, ты понимаешь это?

– Только если поймают.

Элина полностью раскрыла рюкзак и достала оттуда небольшой сферический прибор диаметром каких-то 40 сантиметров с идеально гладкой поверхностью, поблёскивающей золотым свечением. Сфера держалась на ещё меньшей по размерам подставке с несколькими тумблерами и дисплеем, а вместе с этим прилагалась и батарея – самая крупная часть данной системы, которой, впрочем, всё равно хватит едва ли на пару десятков минут до полного разряда.

– Как это работает? – устройство казалось почти невесомым.

– Хрен его знает. Создатель устройства умер, не раскрыв секрет работы. Выставь радиус в пару метров и максимальную плотность, нажми на кнопку – всё и заработает. Но подумай ещё разок прошу!

– Сэм, – решительным тоном произнесла Элина, пытаясь уложить устройство в свой рюкзак с уже заготовленным для проникновения в каюту Германа вещами, – я должна.

– Но для чего?! Эль, это самоубийство! Ради чего можно идти на такие жертвы? – Сэм схватил Элину за запястье. – Эль, ты моя подруга, и я не хочу тебя потерять. Скажи, что может стоить такого риска?

Подруга? Значит, всё-таки это взаимно. На душе у Элины потеплело от того, что кто-то считает её своей подругой. Значит её будут помнить и вспоминать, если с ней что-то случится. А вдруг, он даже сможет заменить её в том случае, если с заданиями Дина она не справится, и её поймают? Однако же знакомить его с Астрой и Рюу может быть слишком опасно, ибо предсказать реакцию псита на зверолюдов невозможно. Даже если этот псит когда-то был на стороне зверолюдов.

– Я могу тебе доверять? – никакого осуждения в вопросе, только лишь желание удостовериться.

– Конечно!

– Тогда я покажу, из-за кого так рискую. Но ты должен поклясться, что никому не расскажешь, особенно Герману и Дину!

– Ладно-ладно.

– Поклянись! – затребовала Элина. – И дай слово Германа.

– Клянусь, что никому не выдам твой секрет, даю на то слово Германа.

– Всё, ты поклялся, – немного наивно проворчала Элина. – Когда я вернусь, я всё тебе покажу, но сейчас я должна спешить: у меня времени только до конца обеда.

– Хорошо… будь осторожна…

«Из-за кого» – Элина уже проболталась, что рискует не ради чего-то, а ради кого-то. Будь на месте Сэма иностранец, он бы мог сослаться на неправильный перевод, однако они оба говорили на одном языке, и ошибки быть не могло: Элина кого-то защищает. Что это не человек, Сэм догадался почти сразу, но всё равно дал клятву, ведь это была его дорогая подруга. И всё же в голове не складывалось: почему охотница вдруг защищает зверолюда? В этом же нет никакого смысла! Остаётся только ждать её возвращения, чтобы наконец докопаться до истины.

***

Это не единственная жилая зона на ПСИ, а лишь одна из нескольких. Она была похожа на ту, где проживала Элина, разве что парк в «колодце» был больше в два раза в диаметре. Восемь блоков, по восемь этажей в каждом, по три каюты на этаж. Герман проживал на самом верхнем этаже в блоке «Д», в каюте под номером Петрикор-Д-8-2. Дать жилому блоку название «петрикор» казалось странным решением каждому проживающему в нём пситу, ибо само слово означает запах земли после дождя, а дожди на Марсе бывают разве что кислотные, и то крайне редко, ибо процесс терраформирования лишь начался. А как же условности перевода? Устройства перевода, в зависимости от ситуации, могут неправильно давать название блока, затрудняя коммуникацию. Абсолютно глупое решение.

К обеденному времени, как Герман и обещал, камеры видеонаблюдения были отключены, а обслуживающий персонал самоустранился, уйдя в столовую – туда же направились и все остальные пситы, проживающие на этаже, ибо пропустить приём пищи означает остаться голодным вовсе. Где-то через час ремонтники вернутся и подключат камеры обратно, и ей нужно уложиться в этот промежуток времени. Похоже, сегодня она с детьми съест меньше обычного.

Едва наступила полная тишина, и последний псит покинул жилую зону, Элина решилась действовать. Страх всё ещё заставлял её сердце биться быстрее, но в то же время она была полна решимости сделать задуманное. В первую очередь она применила оксиний, чтобы приступ не застал её в каюте, где она бы не смогла стянуть с себя респиратор. Затем, придя в себя, она вышла из технического тоннеля, как раз оттуда, где ремонтники отключили камеры видеонаблюдения. Она уже была в полной защитной экипировке, закрыв все части тела, особенно голову и дыхательные пути. Белый лабораторный костюм из тонкого непроницаемого материала был достаточно душным при комнатной температуре жилого блока. Хуже картина становилась из-за полнолицевого респиратора с достаточно весомыми фильтрами. Элина готова была поклясться, что респиратор так плотно примыкает к коже именно из-за накатившего на неё пота.

Рюкзак был тяжёлым, хотя внутри находились только переданные Сэмом сфера и аккумулятор дрона. Подбежав к двери каюты Германа, совершенно ничем не примечательной снаружи, Элина тут же вскрыла рюкзак и достала сферу. Глядя на неё, её вдруг посетил вопрос: почему бы просто не вскрыть дверь каюты, минуя все эти заморочки? В конце концов, все двери имеют электрические сервоприводы, которыми вполне можно орудовать извне, особенно учитывая, что панель управления находится в том же месте, откуда Элина только что выскочила. Стоит полагать, всё-таки есть какая-то причина, ведь похоже это не первая вылазка в каюту Германа – до Элины были и другие смельчаки, о которых сейчас ничего не известно.

Элина достала сначала аккумулятор дрона, расположив его прямо посреди двери на полу, а сверху на него установила сферу. Чудодейственный прибор, создатель которого унёс секрет его работы в могилу. Элине однажды доводилось видеть, как он работает, хотя тогда она не обратила на это никакого внимания, находясь слишком далеко. Сейчас же она собственноручно вбивает для него настройки, намереваясь им воспользоваться. Старая технология, которой уже больше века, была достаточно распространена на Земле, хотя её лишь в точности копировали без понимания принципа действия. Элина нажала на последнюю кнопку для включения прибора, и в одно мгновение мир вокруг неё словно прекратил существовать – всё погрузилось во мрак.

Знать, что её ждёт при включении – одно, а увидеть это воочию – совершенно другое. Ощущения были неопределёнными и крайне странными. Всякий звук и вибрация со станции исчезли, и даже дуновения воздуха больше не ощущалось. Всякая пылинка в этом мраке повисала в воздухе, теряя свою инерцию. Даже гравитация, казалось, внезапным и непонятным образом ослабела. И единственным источником света и шума была сфера, излучавшая слабое голубоватое свечение и еле различимый гул, становившийся громким в кромешной тишине.

Лишь включив фонарик, Элина вернулась себе восприятие пространства. Она стояла на том же самом месте, на полу, перед ней был прибор, часть стены и дверь, однако больше ничего. Всё в радиусе полутора метров от сферы исчезло, стало темнее ночи. Абсолютная непроглядная тьма, словно кроме этого озерка из части пола, стены, потолка и двери больше ничего не существовало. Генератор силового поля, включенный на максимальную мощность, поглощал всякий свет. Дверь же оказалась полностью обесточенной, ибо ток перестал протекать по проводам. Взявшись за рукоять, Элина отодвинула дверь в сторону. Пришлось приложить немало усилий, однако Элина открыла себе проход. Радиус силового поля не позволял увидеть всё помещение, однако кое-что Элина заметила сразу, не успев сделать и шага: помимо двери путь ей преградило и синее свечение, точно такое же, какое исходило от сферы. Чёрная пыль витала в воздухе каюты, но не могла пройти через это свечение.

Элина толкнула свой рюкзак к дверному проёму, и тот беспрепятственно пролетел вовнутрь. С некоторым беспокойством она попыталась медленно пропустить в каюту свою руку – синее свечение, повисшее в воздухе сплошной стеной, мягко давило на костюм, однако не могло приникнуть под него. Элина прошла в каюту полностью, так и не встретив никакого сопротивления. Пыль тут же обволокла её со всех сторон. Сколько же здесь не убирались, что серая пыль теперь витает в воздухе без всякого ветерка? Следом за собой Элина потянула и аккумулятор со стоявшей на нём сферой, а затем закрыла обратно дверь каюты. Только после этого она рискнула отключить сферу.

Поток воздуха тут же ударил по костюму: несколько стоявших на полу вентиляторов поднимали с пола пыль. И что-то Элине подсказывало, что вовсе это никакая не пыль: слишком крупные частицы, хотя и слабо заметны при нормальном освещении, зато отлично мелькавшие на свете фонарика. Вполне возможно, именно в них кроется причина, почему все, кого посылали обыскать каюту, в итоге не возвращались живыми. Дин определённо захочет услышать об их существовании.

Серых частиц было не так уж и много, однако они уже успели облюбовать и все поверхности в каюте, включая потолок, и даже лабораторных костюм Элины. В каюте было достаточно жарко, да и ощущение смерти от серых частиц нагоняло паники, отчего пульс Элины значительно ускорился, а всё тело покрылось потом. Хотелось включить обратно генератор силового поля и укрыться под ним от витавшего в воздухе яда, однако заряд аккумулятора не вечен, и Элина на один лишь вход в каюту, занявший у неё едва ли пару минут, уже успела потратить более тридцати процентов.

Освещая себе путь фонариком, она двинулась вперёд. В глаза тут же бросилось наглухо закрытое окно, через которое не проникало и лучика света. Недалеко от двери прямо напротив неё стояло устройство с почти полностью распрямлённой золотой пластиной, сверкавшей синеватым свечением, подозрительно напоминая генератор силового поля – именно этим устройство и являлось, разве что проецировало поле только в дверном проёме, да и мощность стояла низкая, отчего оно было способно задерживать лишь воздух.

Постоянный шум исходил от металлического шкафа рядом с кроватью – это была система фильтров перед вытяжной вентиляцией, которая убирая остатки серых частиц перед тем, как отправлять затхлый воздух в атмосферу Марса. Приточная вентиляция тоже была снабжена фильтром, но уже обычным, хлопковым, отлавливая частицы, которые чудом смогли преодолеть воздушный поток.

Близ двери встретил Элину необычного вида стол: устаревшая технология голографического стола, созданная в конце двадцать первого века, но так и не получившая широкого распространения из-за своей сложности. Он не просто проецировал объёмные изображения в воздухе – он был способен создавать трёхмерные подвижные проекции, используя в качестве источника информации лист бумаги со специальным двумерным изображением. Именно сложность в создании таких изображений значительно повлияло на низкую популярность таких голографических столов. А учитывая распространённость продвинутых компьютеров, а также подключаемых к ним голографических проекторов, технология голографических столов была обречена на вымирание. И всё же такой стол стоял прямо здесь, в каюте Германа. И более того, на лотке для бумаг уже находились десятки изрисованных листов.

Однако это не было целью Элины. Книжную полку с настоящими книгами – большая редкость на ПСИ и Марсе в целом – Элина также прошла мимо. И холодильник, за дверцей которого находилось скинутое в один большой чёрный мусорный пакет мясо зверолюдов, Элина также проигнорировала, так не заглянув внутрь. Да даже целый запас разнообразных флаконов со всевозможными ингредиентами для варки всех существующих наноробных препаратов, спрятанный за дверью ванной комнаты, переоборудованной в лабораторию, Элина также не удостоила внимания. Ведь все её задачи находились в терминале Германа, а о том, чтобы обыскать каюту, она не задумывалась, научившись на горьком опыте: любопытства должно быть в меру. Потому она прошла прямо к окну, усаживаясь на стул перед плоским экраном терминала.

Как и следовало ожидать, Герман заблокировал собственную учётную запись на терминале, и потому получить доступ к локальным файлам было практически невозможно. Но Элине это и не нужно было – она нарочно сказала Герману, что Дин хочет добраться до локальных файлов, чтобы тот не догадался об её истинных мотивах. На терминал она вошла под собственной учётной записью, и тут же получила доступ к программатору Смотрителя, который Герман выкрал у предыдущего Смотрителя. Наверное, Герман даже и не догадывается, как это маленькое внешнее устройство работает, иначе бы унёс его с собой с каюты.

В первую очередь Элина подключила к терминалу переданную ей Дином флеш-карту – софт на ней тут же принялся копировать на себя программатор Смотрителя. Копия, конечно же, не даёт полный доступ ко всем функциям, ибо главный сервер станции обнаружит в системе наличие двух Смотрителей, тут же заблокировав обоих, однако этот софт может быть полезен там, где нет доступа к серверу, например, на передвижном транспорте или вдали от станции. Можно даже при помощи того же силового поля отрезать дверь каюты от сервера, и при помощи копии программатора вскрыть её – все двери, в каком-то смысле, теперь открыты перед Элиной, что немного запоздало, учитывая, что Герман уже наградил её такими полномочиями. Однако же, копия программатора всё ещё может менять уровень доступа у ПСИ-паспортов, так как они также не имеют связи с сервером, а это может быть полезно Дину.

Пока на флеш-карте создавался образ программатора Смотрителя, Элина получила возможность заняться и другим не менее важным делом. И в первую очередь она открыла журнал всех колонистов ПСИ. Использовать функцию поиска она побоялась, страшась того, что система может запомнить историю поисковых запросов, потому ей пришлось постараться, чтобы пролистать весь список до нужных фамилий.

«Астра Ямада, зверолюд. Статус: мертва. Статус обновлён 48 солов назад»

«Рюу Ямада, зверолюд. Статус: мёртв. Статус обновлён 48 солов назад»

Как они могут быть мертвы? Никакой более точной информации в журнале граждан не было, и даже фотография была удалена кем-то, либо автоматически по прошествии месяца. Было лишь упоминание, что они оба являлись зверолюдами – всё. У Элины не было ни одного способа удостовериться, что Астра и Рюу действительно те, за кого себя выдают. В теории, они могли назвать чужие имена, чтобы попытаться себя обезопасить. Но ведь они должны были спустя столько времени наконец назвать свои собственные имена! Если, конечно, они всё ещё не сомневаются в Элине. Впрочем, ей и самой мало верилось в эту теорию.

Было кое-что ещё строчкой ниже по списку:

«Эйка Ямада, зверолюдка. Положение: Бывший Смотритель ПСИ (уволена 48 солов назад). Статус: мертва. Статус обновлён 19 солов назад».

Примерно тогда же Элина и в самом деле лишила жизни некую зверолюдку, однако фотографии вновь не было! Не написана даже видовая принадлежность. Но вместо этого в журнале было написано кое-что не менее интересное:

«Каюта: Петрикор-Б-8-1»

А ведь это совсем недалеко отсюда. И благодаря Герману, Элина теперь может пройти через любую дверь. Краулер должен прибыть уже на следующей неделе, и было бы неплохо напоследок забраться в каюту и найти там какие-нибудь памятные вещи, принадлежавшие Астре, Рюу и Эйке до того, как Элина грубо ворвалась в их жизнь.

Но это должно подождать. Элина не выполнила сейчас все задачи, поставленные перед ней Дином. Она начала искать в терминале на локальных файлах любую информацию про Германа. Однако не находила ничего, помимо его учётной записи. Абсолютно ничего. Такого человека, как Герман, в принципе не существовало 47 солов назад. Он просто возник из ниоткуда, причём сразу в статусе Смотрителя ПСИ. И потому о нём не было никакой информации на сервере, ибо никто её туда не вносил. Информация словно была подчищена, хотя статус, как указано на терминале, был обновлён 47 солов назад, тогда же, когда он и появился. Ничего полезного для Дина.

И напоследок, её интересовало кое-что более личное. Элина открыла собственный профиль в надежде узнать о себе и своём прошлом новую информацию, к которой у неё не было доступа. В отличие от прошлых профилей, она прожила на ПСИ достаточно долго, чтобы на неё сформировали некоторое досье. Причём информация вносилась в последний раз всего пару солов назад, вероятно, самим Германом.

Она хотела узнать что-то о своём прошлом. Понять, как она оказалась на ПСИ. Ведь было кое-что странное в её здесь пребывании: все пситы, за исключением родившихся на Марсе, а также несовершеннолетних, имеют высшее образование, либо богатый опыт работы. Всё её окружение – высококвалифицированные инженеры. И даже «туннельные крысы» – техники и электрики старших разрядов. Каким образом среди этой компании оказалась она, едва окончившая базовую программу обучения в школе?

Но как бы она не искала, а найти не могла. Такая информация, как обстоятельства для получения места на космическом корабле, на сервер станции не вносилась. Элина перечитала всё своё досье, с ужасом подмечая, что за ней нередко следили, и лишь чудом через неё не добрались до Астры и Рюу. Но её досье не содержало в себе и слова о том, почему выбрали именно её. Когда же она открыла своё семейное древо, уже полностью потеряв всякую надежду найти о себе хоть что-то, она натолкнулась на полностью подчищенную страницу с единственной надписью, что была обновлена только сегодняшним утром: «Ты не захочешь этого знать».

– Да он издевается! – вскрикнула Элина, подскакивая на стуле. – Он что-то знает обо мне и молчит! Сволочь!

Копирование программатора Смотрителя закончилось. Элина забрала флеш-карту, вырвав её из слота немного грубовато, и с переполнявшим её раздражением выключила терминал. Здесь ей делать больше нечего, тем более, что теперь ей страшно хотелось попасть в каюту Петрикор-Б-8-1. Однако у двери она всё же мельком взглянула на голографический стол и на лежавшие на нём листы: на первом же был изображён протез ноги, измазанный линиями и разного рода обозначениями, по которым стол моделирует объёмное изображение. Разобрать что-либо на листе для Элины не представлялось возможным, и даже протез в нём она признала с трудом. Ужасно хотелось разорвать эти листы в клочья, чтобы Герман понял, каково ей чувствовать незнание, и всё же она смогла преодолеть себя и пройти мимо, лишь злобно косясь на стол.

Стука ноги Германа слышно ещё не было. Элина вновь активировала сферу и точно таким же способом покинула каюту, не оставив о себе никакого упоминания в журнале открытия дверей. Силовое поле убрало с Элины все остатки серой пыли. В коридоре всё ещё было пусто: люди пока находились на обеде, ибо прошло всего двадцать минут с момента начала операции. Действительно, времени для обыска каюты хоть отбавляй, вот только задерживаться Элина не хотела, как и делать что-то, чего от неё не требовалось согласно заданию. Она и так подвергает свою жизнь и жизни двух зависимых от неё зверолюдов огромной опасности, делая всё это. И опасность эта никакая не мнимая, ибо никому не известно, что в следующую секунду придёт в голову старому маразматику.

Было желание добраться до каюты Петрикор-Б-8-1. Действительно было. Но в то же время Элина понимала, что может порядком там задержаться. Если она побежит в столовую прямо сейчас, сможет накормить детей, а добраться до каюты у неё ещё будет время. Пересиливая собственное любопытство, Элина зашагала ко входу в технический тоннель, в закоулках которого она оставила свои вещи. И весьма вовремя: едва она принялась закрывать за собой потайную дверь, со стороны лифтов донеслись четыре ритмичных стука молота об наковальню.

– До чего же опрометчиво, – раздался голос позади неё.

– Сэм! – Элина едва не взвизгнула от испуга, отчего её раздражение лишь усилилось. – Создатель! Тебя! Подери! – отчеканила она каждое слово, активно жестикулируя руками. – Нельзя же так пугать!

– Действительно. Прости.

– Что ты вообще тут забыл? И как ты сюда попал? – Элина прикоснулась к венам на своей шее. – У меня пульс зашкаливает из-за тебя. Если я помру, что делать будешь!?

– Кто-то должен был тебя подстраховать. А вдруг камеры бы включились раньше, чем ты бы вернулась?

– Откуда ты про камеры узнал?

– Ниоткуда. Пришёл, увидел, что они выключены, и пошёл смотреть причину. Увидел здесь открытый щиток и понял, что их намеренно отключили. Боялся, что ремонтники могут нагрянуть раньше. Вот я здесь и остался, чтобы в случае чего не дать им этого сделать.

– Как будто бы ты их убить смог.

– Вот ведь охотники… – проворчал Сэм. – Только об убийствах и думаете. У меня есть это! – Сэм протянул Элине два ингалятора с флаконами. Внутри одного из них витал золотой порошок, а внутри другого – абсолютно чёрный, неразличимый, словно единая подвижная масса. – Я бы их просто вырубил на пару часиков и всё.

– Погоди-погоди! – едва Сэм попытался спрятать флаконы обратно, Элина вцепилась руками в тот, что был с чёрным порошком, и принялась ближе его рассматривать. Сердце Элины замедлило свой темп, уже не намереваясь вырваться из груди. – Слушай, в каюте Германа я набрела на ловушку: какая-то пыль витала в воздухе, очень похожая на эту, только чуть светлее.

Взгляд Сэма в одно мгновение стал хмурым и испуганным. Он одёрнул от Элины свои руки, как от прокажённой, оставив ей для изучения ингалятор. Его ладони дрожали, когда он внимательно рассматривал их, пытаясь найти злополучные серые частички, которые могли перенестись на одежде.

– Мать твою… – вздохнул Сэм. – Сними одежду и сожги её к чёртовой матери! Ничего не трогай! Респиратор в последнюю очередь!

– Ты о чём? – находясь в полном недоумении, Элина всё же сняла с себя лабораторный костюм, под которым вся её одежда полностью покрылась потом. Стянула с себя перчатки, аккуратно скинула полнолицевую маску, и всё скинула в один единственный угол.

– Существует множество наноробных препаратов, но только два из них, имеющие чёрный или серый цвет, можно использовать в ловушках: кромешник и дефнот. Кромешник с чёрной как смоль пылью, – Сэм указал пальцем на лежавший на полу ингалятор, – погружает жертву в кошмарные сны, где один полный вдох стоит 8 часов ада, и редко чьё сердце может пережить такое. Дефнот со своей серой едва заметной пылью куда хуже, и сдаётся мне, Герман использовал именно его. Наноробные препараты разлагаются под светом или воздействием кислорода, но не дефнот. Дефнот никогда не распадается. И он не выводится из лёгких никаким способом. Одной единственной частицы дефнота достаточно, чтобы убить! И чем больше нанороботов в крови, тем быстрее он убивает. Как? Ломает нанороботов, заставляет их уничтожать нервные ткани, включая спинной и головной мозг. Пять минут медленной и безболезненной смерти. И Герман додумался синтезировать его на станции! Безумец!

– Я умру? – вздрогнул голос женщины.

– Ты была в изолированном костюме – вряд ли. Да и прошло больше 5 минут, а ты ещё на ногах. Но вся эта одежда теперь считается «заражённой». Дефнот не разлагается сам по себе. Единственный способ его уничтожения – огонь. При 120 градусах он разрушается, вот только ни один здравомыслящий человек не захочет надевать одежду, контактировавшую с Дефнотом. Сейчас тебе надо в холодный, почти ледяной душ с максимальным напором воды. И хорошенько ототри всё тело, особенно руки. И всё, чего ты только касалась, нужно либо отмыть, либо сжечь, – достав носовой платок, Сэм подобрал ингалятор с пола и кинул его к «заражённому» лабораторному костюму. – Скажи, весь этот поход вообще того стоил?

– Да, – с уверенностью произнесла Элина, вспоминая про себя номер каюты «Петрикод-Б-8-1». – Увидимся на обеде.

***

Сэм остался на какое-то время в техническом тоннеле, чтобы уничтожить смертельно опасный «заражённый» костюм. Что же до рюкзака с хранимым в нём флеш-картой, ради которой вся эта миссия и затевалась, а также с генератором силового поля – с этим ему ещё предстояло разобраться, ибо просто так вскрывать его нельзя! Даже прикасаться к нему опасно, ибо частицы дефнота, хоть и теоретически, способны проникать в кровоток через кожу. Однако это проблема Сэма: миссия Элины на сегодня завершена, и дальнейший путь «заражённого» рюкзака её не должен беспокоить.

Вместо этого Элина последовала строгой рекомендации Сэма: отправилась принять ледяной душ. На станции всегда была горячая вода, потому к холодным водным процедурам она совершенно не привыкла. Однако же, как сказал Сэм, дефнот тем опаснее, чем больше в крови нанороботов. А значит, для Астры и Рюу это – смертельный яд. Не то чтобы дефнот не был опасен и для неё, ибо он убьёт любого, в чьих лёгких или слизистых окажется, однако именно о них она думала, подвергая себя, как ей казалось, жестокой пытке ледяной водой. Просидела она под душем не меньше пятнадцати минут, отмывая каждую частичку своего тела, особенно волосы, в которых, в теории, могла затесаться смертельно опасная пыль. Выходя из душа, она уже и сама была холодной, как айсберг в океане. Однако тратить время на прогревание Элина не стала: до конца обеда меньше десяти минут. Пока у неё ещё есть возможность забрать обед и накормить детей, и жертвовать такой возможностью она не желала.

Синя от холода, она встретила Сэма в столовой. Тот сидел в ожидании своей подруги Элины, держа пакет с едой в руках – есть сам он не стал, беспокоясь, что Элина на обед может опоздать, и потому хотел разделить с ней свою порцию. Однако она успела, но вместо того, чтобы сесть рядом с ним, подхватила его, непонимающего, под локоть и поволокла к другой столовой. Она успела едва ли не в последнюю минуту – на самом деле опоздала, но присутствие рядом Сэма вынудило повариху закрыть глаза на вышедшее время и всё-таки выдать Элине порцию.

Животы ворчали, просили еды, но они оба шествовали по коридорам, не останавливаясь хотя бы на перекус. Сэм даже посчитал, что они идут к месту своей работы, однако в какой-то момент Элина вдруг свернула с дороги. Это его озадачило, однако лишних вопросов он всё равно задавать не стал.

– Подожди меня здесь, – сказала она перед потайным входом. – Я не могу просто взять и привести тебя – сначала я должна их подготовить.

– Я понимаю, да, - Сэм сразу понял, о чём идёт речь.

– Ты обещал мне, Сэм. И я поверила тебе. Прошу, не предай моё доверие. Они всего лишь дети. Я скоро приду.

С этими словами Элина прошла через тайный лаз и закрыла за собой дверь, оставив Сэма с немым вопросом: «Они?! Дети?! Дети, да ещё и несколько?! Она укрывает нескольких детей зверолюдов!?». Постучав себя по пустым карманам ледяными руками, которые он долгое время отмывал после контакта с рюкзаком, Сэм отпрянул от входа в убежище зверолюдов и бегом помчался обратно по коридору вглубь станции.

***

Потребовалось некоторое время, чтобы сбегать туда-обратно. Элина наверняка к этому моменту уже успела не один раз выглянуть из убежища. Может даже забила тревогу из-за того, что Сэм так внезапно исчез. Но что-то ему подсказывало, что это было правильной идеей. И возвратился он уже не с пустыми руками, а с пакетом, полных всевозможных вкусностей. Не все зверолюды способны воспринимать каждый из вкусов, а у некоторых и вовсе бывают аллергии на те или иные продукты. Но вероятность того, что ему встретится именно такой зверолюд, была достаточно мала.

И да, Сэм бы абсолютно уверен, что Элина укрывает зверолюдов – он был к этому готов. Что его действительно шокировало, так это то, что их несколько. Двое? Трое? Четверо? Может, у неё там целые ясли? Как вообще охотница Элина докатилась до жизни такой… Он размышлял о том, как ему стоит себя вести с ними. В конце концов, он один из пситов, пускай и не принимал участия в охоте. Для них он всё равно будет врагом.

А ведь Элина вовсе охотница, причём одна из лучших. Она собственноручно лишила жизни зверолюдов больше, чем кто-либо другой на этой станции. Теперь же она заделалась нянькой. И ему очень хотелось увидеть, ради кого она прошла через такие метаморфозы.

Сэм постучался в потайную дверь убежища. Разумеется, сразу ему никто не открыл. Им всё-таки нужно соблюдать осторожность. Изнутри узнать пришедшего нельзя, ибо для этого не предусмотрено никаких средств или наблюдательных окон. Вдруг пришёл какой-то псит или, того хуже, охотник? Им нельзя так рисковать и сразу открывать дверь. Через несколько секунд Сэм постучался снова. Затем опять. А после сел рядом со входом в ожидании, когда к нему выйдут. Слишком долго ждать не пришлось: Элина возникла со стороны станции.

– Это ты стучался?

– Три раза? Да.

Элина что-то пробубнила себе под нос, принявшись открывать потайную дверь. Боясь рисковать, она обошла убежище вокруг, выйдя из другого технического тоннеля. Всяко лучше, чем сразу впускать невесть кого. Похоже, дети были совсем не против познакомиться с другим человеком – Элина поманила Сэма за собой.

Ступал Сэм осторожно, боясь подать лишний звук. Зверолюды не слишком пугливы, но речь идёт о детях, переживших охоту. Кто знает, насколько расшатана теперь их нервная система? Ему нужно быть аккуратнее в выражениях и жестах. Культуру зверолюдов Сэм знал достаточно, чтобы не напрягать их лишний раз. Впрочем, знают ли эти дети сами обычаи и культуру своих предков – вот это уже другой вопрос.

– Привет? – дал он знать о себе, прежде чем показаться из-за угла.

Сэм и не думал, что когда-нибудь вновь увидит зверолюдов. Однако же их представительница была прямо перед ним. Тигрица, совсем ещё юная. В чертах её мордочки он видел даже нечто знакомое, точно знал её лично. Однако никак не мог вспомнить, где бы их пути могли пересечься. Кажется, он никогда не знавал ни одной тигрицы лично. Да и утверждение, что он видел нечто знакомое в её мордочке сомнительно, ибо зверолюдов одного вида неподготовленному человеку различить бывает трудно, практически невозможно.

Однако где же остальные? Из разговора с Элиной ему стало понятно, что зверолюдов тут несколько. Почему же он видит только одного? Да ещё и самку – именно такие зверолюдки находятся в самой большой опасности на ПСИ, ибо их тела богаты нанороботами.

– Здравствуй, – попытался он вновь поздороваться, используя самый мягкий голос, какой только мог изобразить.

– Спасибо! – закричала зверолюдка, кланяясь в пояс. – За то, что приглядываете за Элей!

Тигрица вновь распрямилась, но теперь её мордочка была куда более напряжённой. Она чего-то ждала, рассматривая Сэма. Хотела понять его следующий шаг? Просчитать его намерения? Нет, ей всего лишь было страшно. Это было понятно по языку её тела: ушки направлены строго на него, хвост не двигался совсем, приглаженный мех силился распушиться, а глаза не отводились от его рук и лица. Она действительно просто зашуганное дитя.

– Я могу пройти?

– Да! – прокричала зверолюдка, не сменяя своей позы оловянного солдатика.

Сэм медленно двинулся вперёд, подмечая, что с каждым его шагом мех зверолюдки пушится и ложится вновь. Она вся дрожала. Ей было действительно неимоверно страшно. И всё же она пыталась сохранять самообладание, когда Сэм проходил от неё в считанных метрах. Прежде чем продолжить путь к столу, Сэм мягко улыбнулся тигрице, отчего хвост её впервые подал признаки жизни, едва качнувшись к нему.

Положив на стол пакет, Сэм медленно принялся доставать свои покупки, всякий раз выжидающе глядя на тигрицу в поисках её одобрения. У девочки стресс, и в любой момент неаккуратные действия могли спровоцировать её – нужно быть осторожным, потихоньку снимая напряжение.

– Ты молодец, – промолвил Сэм. – Так долго продержаться на такой опасной станции… полагаю, ты очень сильная.

– Она такая, – с гордостью ответила вместо девочки Элина, положив тигрице на голову свою руку и принявшись её гладить.

Ушки девочки стояли торчком, и ладонь Элины еле-еле прижимала их к голове. А Сэм смотрел на это с изумлением. Зверолюдка не против, что её ушей касаются? Уши и хвост – святые места каждого зверолюда, и только лишь самые близкие допускаются к ним. А с определённого возраста даже не родственники – только тот, кто дорог сердцу. Это не просто интимные зоны, хотя они тоже весьма чувствительные – вокруг ушей и хвоста буквально выстроена их культура, и любой зверолюд предпочтёт умереть, нежели жить без них в вечном позоре. Либо тигрица совершенно не знает культуры своего вида, либо они с Элиной стали по-настоящему близки. Причём последний вариант вдруг показался куда вероятнее: хвост девочки обвился вокруг ноги Элины, словно тигрица искала в ней поддержки и защиты. Кажется, от поглаживаний девочке стало легче и спокойней, отчего мордочка её переменилась, хоть глаза и продолжали сверлить Сэма.

– Моё имя Сэм, – попытался он завязать разговор.

– Моё имя Астра. Моего брата зовут Рюу.

– Ямада! – раздалось внезапно из тени, и на свет вышел маленький бенгальский тигрёнок, лишь чуть меньше, чем огненная тигрица. – Меня зовут Ямада.

Ямада! Сэма внезапно осенило, где он мог встретить эту зверолюдку. Взгляд его вновь скользнул по огненной тигрице, и теперь без каких-либо трудностей он cмог узнать в её чертах ту самую тигрицу Эйку Ямаду, являвшуюся Смотрителем ПСИ. Девочка была копией своей матери. Он не виделся с той лично, не держал беседы. Но знает наверняка, что эта самка не поступится своими принципами. Она до последнего боролась за мир, не только для зверолюдов, но и для людей. Она не разделяла пситов на виды и подвиды, относилась к каждому с равным благоговением. Он видел её лишь однажды, достаточно давно, когда в предпоследний раз сюда приезжал краулер. Тогда она проводила своих друзей на транспорт, а сама осталась здесь. Тогда её пытались уговорить тоже бежать, наверняка хотели спасти хотя бы детей. Только Эйка отказалась от всех предложений. Она была настолько уверена, что сумеет удержать ситуацию под контролем, что не позволила даже родным детям отправиться на Омикрон. Впрочем, её можно понять: тогда не было гарантий, что Омикрон и сам не окрасился бы в красный. В тот сол Сэм не общался с ней лично, занимаясь очередной контрабандной перевозкой. А ведь это была единственная его возможность узнать её историю лично.

Однако дети Эйки здесь? Оба? Сэм был уверен, что её детей убили ещё в первые солы. Все так считали! Наверное, она воспользовалась правами Смотрителя, и сама отметила их как мёртвых, чтобы никто не попытался их преследовать. И ведь это сработало! Герман прекратил охоту до того, как до них добрались. Но ведь это значит, что на станции могут быть и другие выжившие зверолюды, которых точно также подкармливает какой-то человек. Всё-таки сложно поверить, что такая добрая зверолюдка как Эйка могла помочь только своим детям – скорее уж она бы помогла как можно большему числу зверолюдов. Ох, и прибавится же у него работёнки, если ещё и их придётся на краулер перевозить…

– Ты очень похожа на свою маму, – попробовал ласково произнести своим грубым голосом Сэм.

– Вы знали мою маму? – всякая настороженность мигом испарилась с мордочки Астры.

– Не лично, но мне довелось её повстречать. Невероятно сильная зверолюдка, беспрекословно следовавшая своим принципам и боровшаяся за мир до самого конца. Её дело заслуживает уважения. Уверен, если бы я был знаком с ней лично, она показалась бы мне исключительной, прекрасной не только внешне, но и внутри.

От этих слов Астра едва ли не расцвела. В их последнюю с матерью встречу та уже была как затухающий цветок, потерявший всякие краски. И, на самом деле, она сама уже плохо помнила свою маму другой, более живой. И всё же нашёлся человек, который так о ней отзывается. Да ещё и говорит, что Астра – копия матери в её лучшие годы. От такого комплимента ушки Астры, и без того рыжие, мигом залились краской.

– А ты, стало быть, Рюу? – продолжил Сэм.

– Ямада, – уточнил Рюу.

В отличие от Астры, он нисколько не боялся Сэма: его язык тела говорил о полном спокойствии или равнодушии к происходящему. Рюу не прекращал идти навстречу Сэму, и оказавшись едва ли не вплотную к нему, тигрёнок ещё ближе подтянулся своей мордочкой к его лицу, но со своим ростом, даже учитывая, что замерший мужчина сидел на ящике, едва ли смог дотянуться до его шеи. Несколько раз тигрёнок глубоко вдохнул, слегка приоткрыв свою пасть, и после этого отпрянул, усаживаясь на соседний ящик.

– Проверку прошёл? – попытался пошутить Сэм.

В ответ тигрёнок лишь тихонько кивнул. Однажды Элина спросила, как бы невзначай, может ли зверолюдка родить после того, как однажды родила девочку. Сэм тогда сказал, что это крайне маловероятно. Теперь ему стало понятно, почему Элина подняла эту тему. Рюу, похоже, младший брат Астры. Интересно, как такое всё-таки возможно?

Но что-то в нём Сэма настораживало. Не было в нём этой детской наивности, присущей всякому ребёнку. Детский защитный рефлекс? Вполне может быть, учитывая, в каком стрессе они пребывали последние месяцы. Но если ДЗР действительно стал активен… учитывая настроение на станции, его часы сочтены. И вряд ли лекарство от ДЗР осталось на ПСИ – этот синдром характерен исключительно для зверолюдов. А Элина вообще знает о его существовании? Может, стоит её предупредить, что из-за ДЗР они оба могут однажды не проснуться, и нужно действовать на опережение?

– Давайте поедим! – легонько хлопнула в ладоши Элина.

Ведя Астру за плечики, Элина усадила девочку за стол. Зверолюдка всё ещё испытывала некоторое напряжение, находясь рядом с пситом, особенно сидя с ним за одним столом в метре от него, о чём кричал её нервно дергавшийся хвост. Но всё же она старалась проявлять учтивость.

В две тарелки полетело по половине завтрака. Затем одну порцию обеда Элина также разделила поровну между Астрой и Рюу. А после она отделила от своей собственной еды примерно треть и вновь разделила её между детьми. Увидев такой акт щедрости, Сэм, достав собственный обед, который у него сохранился, пока он ждал Элину, он отдал женщине целую половину своей тарелки, а затем пригрозил ей, чтобы она не попыталась никому её раздавать.

– Ты взрослый человек, – наказал Сэм, – тебе положено есть больше. А если ты от недоедания свалишься? Кто им поможет?

– Как раз это я и хотела обсудить…

– Слушай, – вздохнул Сэм, – при всём уважении к этим милейшим существам…

– Нет, ты не понял! – перебила его Элина. – Я не прошу приглядывать за ними вместо меня. Просто хочу узнать, как им попасть на краулер?

– Так же, как и контрабанду передавали – через поверхность.

– Но ведь они не протянут несколько солов на поверхности.

– Ерунду не неси: зачем им за несколько солов до прибытия выходить? Они выйдут через шахту шаттлов на поверхность, а там их подхватит РУшка вместе с другим контрабандным грузом.

– Скафандров нет. Поверь, я всю станцию облазила в их поисках.

– Тела зверолюдов достаточно устойчивы к вакууму, а разреженная среда Марса им почти не вредит. Проблема, скорее, в кислороде, – Сэм вспомнил о своих подозрениях в ДЗР, ибо данное состояние многократно увеличивает потребление воздуха организмом, так как мозг при ДЗР становится крайне прожорливым. – Им придётся протянут несколько минут без воздуха.

– То есть им нужно тренироваться задерживать дыхание?

– Именно так, – подтвердил Сэм. – Если хотите спастись – тренируйтесь задерживать дыхание как можно дольше. Ваши лёгкие достаточно сильны, чтобы удерживать запас воздуха при отрицательном внешнем давлении, но это будет очень тяжело. А ещё я бы позаботился о защите глаз: в разреженной среде вода испаряется, в том числе и защитная влага на глазах. В слепую они не выберутся: найди для них защитную глазную мазь.

– А нас не могут вывести в контейнере? – наивно спросила Астра.

– Нет. Ангар тщательно проверяется, а контейнер поднять по шахте невозможно. Да и кто этим заниматься будет? Эля? Она в тот момент будет на поверхности, и я тоже. У вас другого выбора нет. Кроме того, всё ещё актуален вопрос с документами. Без них вас на Омикроне быстро схватят и депортируют обратно на ПСИ. Думаю, мне не надо объяснять, чем для вас это кончится?

– Я уже решаю данный вопрос, – вставила своё слово Элина.

– И мне не нравится твой метод, – отрезал Сэм. – Дин – опасный человек, который просто жаждет съесть очередного зверолюда. А документы на людей и зверолюдов разные – что ты с этим делать будешь? Ты даже близко не продумала свой план.

– Не кричи на Элю! – вскочила со стола Астра.

Сэм аж опешил. Это его будничный тон, немного грозный и грубый, но Элина к нему привыкла, и уже не обращает на него внимания, понимая, что Сэм лишь пытается донести свою точку зрения. Он ни в коем случае не хотел как-то обострять ситуацию, однако Астра явно увидела агрессию с его стороны, и, не раздумывая, бросилась на защиту Элины.

– Нет, Астра, он прав, – встряла Элина, положив руку на голову тигрицы и вынуждая ту сесть обратно. – За этим он здесь – чтобы помочь.

Теперь настало время поражаться наглости Элины. Нет, в каком-то смысле она правду говорит: Сэм пришёл, так как беспокоился. Но свою помощь он не предлагал. Однако теперь как-то отмалчиваться неудобно.

Настала пора уже Рюу повести ухом. Разгорячившаяся беседа во время совместного обеда его нисколько не интересовала, но лишь до этого момента, пока в воздухе не повисла неловкая пауза. Он оторвался от своей тарелки и своим безразличным грустным взглядом оглядел всех присутствующих, делая глубокий вдох, точно собирается говорить долго и без пауз.

– Она не говорила с тобой об этом, да? – обратился тигрёнок к Сэму. – Тогда позволь мне: мы нуждаемся в твоей помощи. В твоих силах спасти последних двух зверолюдов от крайне незавидной участи, и для этого потребуется лишь минимальное твоё участие с минимальными возможными рисками. И я вижу, ты колеблешься, ибо не хотел вмешиваться. Но я прошу тебя, – лбом Рюу упёрся в стол, – молю тебя, помоги нам спастись. Без тебя нам не выжить.

Охотники задавались вопросом: почему зверолюды не хранили за щекой ампулу с ядом, чтобы избежать участи пыток? А ответ был просто: они были полны надежд на спасение. Они настолько верили, что выживут, что страх ужасной смерти оказывался слабее, и они даже не допускали себе право думать о том, что могут умереть в мучениях. Но зверолюд перед ним… у него не осталось надежд. Он в отчаянии. Это страшное состояние для зверолюда. Именно с этого и начались восстания на Земле: зверолюды третьего поколения отчаялись и решились отвоевать свою свободу, ибо мирное разрешение ситуации шло слишком медленно.

Но он не собирался помогать! Элина – подручная Германа, и тот ей доверяет. Но если Герман попытается допросить его – Сэм не сможет смолчать правды. Герман манипулирует сознанием людей через наноробные препараты, и ему просто невозможно солгать. Даже если Сэм захочет ей помочь, он попросту всех подставит при допросе. И не только Элину, но и Дина, а также всех их клиентов.

С другой стороны, а что ему терять? У Сэма никого не осталось. Есть коллеги, но они не друзья ему. А вот Элина стала ему подругой, и она нуждается в помощи. Даже если в результате этой авантюры он как-то пострадает, разве это будет не во благо других? Когда зверолюдов на станции убивали, он ничего не сделал. Он мог, действительно мог, но не стал, сославшись на то, что коллеги-зверолюды от его помощи отказались. А теперь его напрямую просят о помощи, а он думает отсиживаться?

Сэм оглядел их жильё. Было видно, что его пытались облагородить, вот только оно совсем не перестало быть похожим на техническое помещение. Куча тряпья в углу – наверняка замена кровати. Вместо стола этот дурацкий ящик, а на ящиках поменьше они все сидят. Везде запах сырости и плесени, едва не до тошноты. Еда холодная, и только та, что приносит сюда Элина. Стоит бочка с водой не первой свежести, в которой, похоже, проходят все банные процедуры. Возможно, где-то припасены игрушки и средства проведения досуга, да только их приходится прятать. А туалет тут вообще есть? Как они живут без туалета? Сэм наклонил голову и опустил свой взгляд, увидев лапки тигрицы – все исписаны мрачными мозолями. Они давно утеряли былую мягкость, ибо ходить по решётчатому полу крайне болезненно.

– Эль, – подал голос Сэм, – ты была лучшей охотницей, на хорошем счету у самого Германа. Так почему ты вдруг отказалась от всего этого и помогаешь им?

– Потому что это правильно, – без секундного промедления ответила Элина. – И я хочу хоть что-то в этом жизни сделать хорошее, за что мне не будет стыдно. И, думаю, спасти двух невинных зверолюдов – хороший поступок, особенно для плохого человека вроде меня.

Рюу тут же усмехнулся и отвернулся ото всех.

Сэм практически сумел убедить себя помочь, но теперь полностью проникся словами Элины. Это действительно правильный поступок. Вздохнув и подперев голову кулаком, он всё-таки дал своё молчаливое согласие. И Элина, и Астра тут же засияли от счастья, и только Рюу продолжал смотреть на стену позади себя.

Воспоминания

Каюта Петрикор-Б-8-1. Именно здесь жила Эйка Ямада вместе со своими детьми. Стоя неподалёку от двери, Элина решалась войти. Разговор прошедшего сола крепко засел в её памяти, особенно сказанные Сэмом напоследок слова: «С Рюу что-то не так. Будь с ним осторожнее, не подставляй ему свою спину». Именно Рюу впервые сказал, что их фамилия – Ямада. Более того, он настаивал на том, чтобы к нему обращались только так. И хотя Сэм, кажется, увидел в Астре схожие с Эйкой черты, это нельзя считать за доказательство родства, ибо зверолюды одного подвида довольно сильно друг на друга похожи. А ведь оба ребёнка никогда не говорили о своей матери. Даже не удосужились упомянуть, что она была Смотрителем. А Элина и знать не знала об этом, ибо ей никогда не приходилось пересекаться со Смотрителем станции.

Смотритель в принципе роль достаточно специфическая. Безусловно, она главная на ПСИ, но не наделена исключительными полномочиями. Станция ПСИ управлялась с командного пункта, расположенного на Земле, а Смотритель был тем, кто принимал быстрые решения и разрешал все вопросы в пределах самой станции. По своей сути, Смотритель ближе к администратору или судье, а не к начальнику, и знать Смотрителя в лицо не обязательно. Работая в технических тоннелях и не конфликтуя открыто ни с кем, включая зверолюдов, Элине не приходилось пересекаться с действующим Смотрителем, коим тогда была Эйка Ямада.

Однако теперь они крепко повязаны. Элина сделала свои первые шаги к каюте, оглядываясь по сторонам. Камеры выведены из строя, никто не обратит на неё внимания. Учитывая обеденное время, ремонтники не вернутся проверять их работу ещё около часа. Почти час, чтобы найти для Астры и Рюу памятные вещи, ведь из-за спешки они не взяли ничего, что могло бы им напомнить о семье. Семье, которую они потеряли из-за действий Элины – от воспоминаний у женщины кольнуло сердце. Но правда ли они – дети Эйки?

– Конечно же да, – усмехнулась огненная тигрица, подслушав мысли Элины. – Или мне рассказать, как тяжело их было выносить и родить?

Элина ничего не ответила на это. Галлюцинации возникают с каждым солом только чаще, а оксиний помогает всё меньше – сейчас Элина, держа ингалятор под боком, пытается привыкнуть жить с галлюцинацией и обходиться без лекарств. Пока что возникшая из ниоткуда Эйка Ямада не внушала ей ужас, и более того, она выглядела совершенно обычно, почти буднично: у неё не было никаких страшных несовместимых с жизнью ран или подтёков крови.

Имея на руках обновлённый ПСИ-паспорт с особыми полномочиями, Элина смогла без проблем проникнуть в каюту. Едва дверь распахнулась, Эйка, хозяйка жилища, тут же проскочила вовнутрь. Затхлый воздух, полный пыли, ударил в нос. Элина прошла следом за тигрицей, позволяя двери закрыться.

Внешний вид Эйки мигом изменился, стал куда более обеспокоенным, словно она вот-вот заплачет от нахлынувших на неё воспоминаний. Это и случилось: первые стеклянные слезинки посыпались с её глаз, напитывая её мех влагой. Она что-то зашептала, тихо-тихо, на своём родном языке, отчего слова её были непонятны.

Солнечная спальня с раскрытым настежь окном. Аккуратно заправленная широкая кровать с тремя подушками, от которой так и веяло теплом и уютом – семья Ямада, как и некоторые другие семьи зверолюдов, спали все вместе в одной постели. На столе помимо терминала несколько рамок с фотографиями. Прямо над кроватью полка полная бумажных книг, а ведь книги – редкость. Всюду картины, рукописные и живые, а в углу мольберт – Эйка очень любила рисовать. Всё так чисто, красиво и уютно, отчего даже становилось немного стыдно за собственную каюту. Запах пыли очень стойкий, но её нигде не видно, точно после влажной уборки. Сложно было заметить хоть какие-то следы разрухи. А Эйка стоит, оглядываясь вокруг, и плачет.

Звон музыкальной шкатулки полился из соседней комнаты, немного напугав Элину. Та самая мелодия, какую Астра так часто слушает. Услыхав её, тигрица тут же кинулась в детскую спальню, а вот Элина за ней не поспешила. Она принялась осматриваться куда внимательнее.

Книг действительно было много: «Терраформирование. Агрессивная среда», «Из рабов в свободных», «Эмоции. Страх как защитный механизм», «Нанороботы. Нашу будущее или наша погибель?», «Как воспитывать маленьких зверолюдов?», «Люди и Зверолюды Зверолюди. Новая эра», «Как влиться в человеческое общество?», «Как подружиться со своим человеком?», «Наш Создатель Сергей Простов», «Правдивая история Господина Фокса» за авторством Сергея Простова. Причём только лишь последняя из книг была написана на известном Элине русском языке, а остальные были переведены устройством перевода. Элина аккуратно взяла эту книгу, немало удивившись, что её автором являлся Сергей Простов, и раскрыла на первой странице:

«Дорогой читатель. Эта история не является выдумкой. Я лично знал господина Фокса – как звали его все окружающие – и горд тем, что оставался его другом до самого конца. Он посвятил свою жизнь существам, лишённым собственной воли, и ни разу не усомнился в своём пути, подарив им возможность стать свободными. Эта книга является его правдивой биографией без прикрас и вымыслов. Я посвящаю эту книгу его памяти. Покойся с миром, старый друг. И пусть мир, созданный тобой, будет извечно процветать».

Странная книжка. Элина впервые слышала о некоем «Господине Фоксе», а вот Сергея Протова она знала – именно к нему все зверолюды обращаются не иначе как к «Создателю», ведь именно им он и является – творец первых зверолюдов. Неужели действительно существовал кто-то ещё помимо него? Любопытство взыграло в Элине, и эту книгу она положила к себе в сумку.

Элина подошла к шкафу и распахнула его: одежды было совсем немного, но вся исключительно женская, на взрослую зверолюдку. На некоторых нарядах до сих пор оставались рыжие, чёрные и белые волоски. Глазу было не за что зацепиться. Но кое-что Элине казалось странным: запах. Животный запах, смешанный с вонью от насекомых. Словно со шкафом было что-то не так, но визуально всё было в порядке.

В соседской комнате раздался звонкий смех. Элина даже на месте подпрыгнула от испуга, тут же захлопнув шкаф. Ноги сами понесли её в детскую. И едва она распахнула дверь, рядом с ней, чуть не врезавшись в неё, пробежала маленькая огненная тигрица, заливавшаяся озорным смехом. Элина потеряла равновесие и упала прямо в дверном проёме, когда мимо её лица пронёсся ещё один зверолюд, ещё меньший, чем первый – бенгальский тигрёнок. Он не смеялся, как первый, но явно был вовлечён в игру.

В этих двух зверолюдах Элина без труда узнала Астру и Рюу. Только они были куда младше, с красивым вымытым мехом, не утерявшим своей яркости. Астра звонко смеялась, убегая от брата, а тот пытался её догнать с серьёзным выражением мордочки, точно отыгрывал какого-то злодея. «Не поймаешь меня, Уайт!», – кричала она, отпрыгивая от пола высоко к стене, а затем, оттолкнувшись от той, устремилась к кровати. Обманный манёвр сработал прекрасно, и Рюу потерял цель из виду. Выиграв секунды, Астра без промедления рванула обратно к детской, а преследователь вновь за ней. Вдвоём они прошмыгнули мимо Элины, точно её вовсе не существовало.

Она проводила их взглядом, и перед ней открылась детская, самая лучшая, о какой она только в своём детстве могла мечтать. Окон здесь не было, но люстра на потолке заполняла помещение солнечным светом. Шелковистый ковёр со множеством геометрических фигур застилал весь пол, даруя мягким подушечкам на лапках небывалый комфорт. Одна из стен – холст, изукрашенный детскими рисунками. Великое множество картин и плакатов увешивали другие три стены. Сундук со всевозможными игрушками был опорожнён наполовину: игрушки валялись то тут, то там, формируя на полу подобие живого города. Шкаф-стеллаж хранил не только книги, но и разнообразные поделки из проволоки, пластилина, бумаги и даже пластика. Причём одна из полок была отведена под 3D-принтер, на платформе которого до сих пор стояла новенькая фигурка.

Однако это была не детская в общеизвестном смысле слова: тут не было кроватей для Астры и Рюу. Вместо кровати была спортивная стенка, на которой с озорным смехом висели дети, продолжая свою активную игру. Из приоткрытого шкафа торчали сложенные детские вещи. Множество вещей, и все красиво уложены руками заботливой матери. И вновь некоторые ткани, которые уже были малы для быстрорастущих зверолюдов, оказались исписаны красками. Похоже, все в этой семье все любят рисовать, а не только Эйка.

Элина вновь вспомнила про Эйку: тигрица, стоя на коленях перед детским столиком с вазой, плакала, прикрыв морду ладонями. Именно от стола разносилась эта приятная слуху мелодия музыкальной шкатулки. Рядом с ним на полу лежала стопка учебников, по которым дети обучались грамоте и арифметике. На столе разбросаны листики с простенькими уравнениями и вертикальные строчки с символами, написанными настолько безобразно, что устройство перевода даже не пытается их перевести. Похоже, от скуки дети на этих самых листах вновь начинали рисовать, и получалось это у них несравненно лучше, чем письмо.

Элина подошла к столу и отодвинула в сторону вазу с живыми синими колокольчиками, а позади той оказалась та самая музыкальная шкатулка, заливавшая всю каюту своей душевной мелодией, повторявшейся из раза в раз. Элина потянулась к ней.

Едва пальцы коснулись шкатулки, музыка смолкла, и словно стены затряслись, а в следующее мгновение всё вокруг помрачнело. И первым, что предстало перед взором Элины, были иссохшие синие колокольчики в вазе с позеленевшими внутренними стенками. На столе огромный слой пыли, поднимаемый при каждом вдохе. В воздухе неимоверно сильно воняло грязным животным мехом.

Схватив шкатулку, Элина оглянулась, но Эйки нигде не было. Зато была старая детская. Пластиковые игрушки на полу, те, что были ближе к двери, были сломаны. На грязном ковре следы от обуви, уходившие от края до края. Шкаф открыт нараспашку, как и тумбочки. Часть вещей валялась на полу: собирались в спешке. Стены всё ещё исписаны детскими рисунками, только теперь краска была поблёкшей.

От запаха тошнило, и Элина поспешила покинуть детскую. Вот только в первом помещении было не сильно лучше: всюду следы от обуви, все шкафы вскрыты и опустошены, кровать чуть ли не перевёрнута. Тут явно проводился тщательный обыск. Страху нагоняла даже люстра: часть ламп перегорела, а другая без остановки мигала. На кухонном столе три грязных тарелки и три грязных чашки – на них давно поселилась плесень. Теперь в воздухе появился и стойкий запах плесени. Начинала кружиться голова.

Однако уходить сейчас, когда было найдено так мало, Элина не собиралась. Ноги повели её к терминалу. Поправив экран и вернув на место часть вырванных проводов, она включила его. Пароль от учётной записи заботливо был написан на стикере, валявшемся под столом. На терминале оказалось ещё больше книг, а также новостных статей о Земле. Десятки неоткрытых писем с предложением бежать со станции, и на каждый один и тот же ответ: «Всё будет хорошо». Детские игры, обучающие программы, десятки тысяч фотографий и видео, причём какая-то часть была с Земли. А на других были изображены Эйка вместе с Астрой и Рюу. Рюу с самого детства уже имел хмурую мордочку. Похоже, его рождение было для Эйки настоящим чудом: на фотографии она, измученная после родов, держала его на руках, расплываясь в блаженной улыбке. А рядом стояла Астра, глаза её были широко распахнуты, словно она не могла поверить в рождение брата. Впрочем, это действительно было невероятным событием.

На многих фотографиях Астра была безмерно счастливой и весёлой. На многих фотографиях Рюу был равнодушен к происходящему. И только Эйка, стоило её детям оказаться рядом с ней, расплывалась в блаженстве. Для неё они были лучшим, что только случалось в её жизни.

Эти медиа-данные Элина решила сохранить к себе.

В сущности, больше ничего памятного на терминале не было. Сохранив все медиа-данные на съёмном носителе, Элина выключила терминал. Вновь вынимать провода она не стала: скорее всего, до неё это сделал Герман, когда пытался достать программатор Смотрителя. И с того момента в каюту больше никто не входил.

Осталось посмотреть последнее третье помещение, коим оказался санузел. Это было, пожалуй, самое ухоженное помещение, хотя и оно оказалось полно пыли, а слив раковины и душевой так и вовсе был забит мехом. Из открытого шкафчика над раковиной выглядывали мотки клейкой ленты для валика против линьки – похоже, семья Ямада обильно линяет. Там же в стаканчике лежало три зубные щётки, маленькая аптечка, которую почему-то забыли прихватить с собой, и множество средств по уходу за мехом.

– Возьми гребни, – попросила вдруг Эйка, вновь появившаяся в дверном проёме.

Возражать Элина не стала, сделав как было велено: взяла три гребня, которыми Ямады друг друга вычёсывали.

На этом интерес к этому помещению себя исчерпал, а вонь плесени и животины становились невыносимыми. Элина решила поскорее уйти. Напоследок она оглядела спальню Эйки, думая, не забыла ли она чего. И действительно, одна из картин оказалась фоторамкой: Эйка, сидя на большом сером камне в одном из дворов-колодцев в своём летнем шёлковом платье, держит на руках маленьких Астру и Рюу. Рюу ещё очень маленький, сосёт палец беззубыми дёснами, а Астра, разменявшая молочные зубы, улыбается в камеру. Как и на любой другой фотографии, на этой Эйка кажется безмерно счастливой. Эту фотографию Элина решила взять с собой.

Душный воздух, поднятая пыль, мерзкая вонь плесени и затхлой животины – всё это только сильнее давило на разум.

– А что ты хотела? – прошипела недовольно Эйка. – Без уборки спальня превращается в вонючий хлев.

Помимо неприятных запахов, начинало поджимать время: ремонтники вот-вот должны будут вернуться на смены, и тогда отключение камер обнаружат. Вновь оглядев напоследок спальню, Элина решила уходить. Больше никто в эту спальню не вернётся, она останется пустовать многие-многие годы. История целой семьи, как и многих других семей на ПСИ, на Марсе и на всей Земле, закончилась.

– Пойдём, Эйка, дети уже заждались.

– Если бы только эта волчица мне не мешала… – прорычала Эйка, но всё же последовала в открывшуюся дверь за Элиной.

***

На обед Элина не успела, хотя до столовых добежать пыталась. На самом деле, детям уже не привыкать оставаться лишь с половиной порции. Они рады уже тому, что у них есть возможность хоть немного подкрепиться. Да и потом, принесённые Сэмом вкусности ещё не успели закончиться – им есть чем перекусить в ожидании. А то, что Элина принесла с собой, точно загладит её вину за отсутствие обеда, ведь никто из них даже не думал попросить Элину это принести. Намёки, безусловно, были, а ля: «у нас не осталось ничего, что могло бы напомнить нам о матери», – но прямых просьб не было.

Руки Элины затряслись от предвкушения, когда она, пройдя по запутанной системе технических тоннелей, добралась до запертой двери их убежища. Сначала она, как обычно, постучалась, точно будучи уверенной, что никто ей не откроет – она просто даёт знать, что кто-то хочет войти. Затем у ближайшей вентиляции она повторила условный стук, а следом взвела пружину принесённой музыкальной шкатулки. Мелодия старой вещицы наполнила воздух, заставила стенки вентиляции вибрировать в такт. Не прошло и пяти секунд, как дверь убежища заскрипела.

Едва проход оказался открыт, и из него показались удивлённые глазки Рюу, как позади него выбежала Астра, на всех порах нёсшаяся к Элине прямо на четвереньках, когтями цепляясь за решётчатый пол. Девочка едва ли не накинулась на женщину, прыгнув той на плечи. Своими нижними лапами и хвостом она кое-как обхватила талию Элины, чтобы не упасть, а трясущимися верхними отняла, едва не уронив, музыкальную шкатулку. Она прильнула к ней ухом, пытаясь вслушиваться в мелодию.

– Это она, – подтвердил Рюу, оставаясь возле двери и придерживая её от случайного захлопывания, – точно тебе говорю: скрежетания совпадают.

– Ты была у нас в каюте? – с надеждой спросила девочка, а затем без разрешения потянула свои лапки к сумке.

– Здесь небезопасно.

Подхватив Астру под попу и поясницу, Элина понесла её к убежищу, охраняемому Рюу, прищурившему свои глазки в недовольстве. Впустив их обеих, он закрыл дверь обратно, чтобы больше ни одна душа не могла их побеспокоить. Хвост его дёргался, глазки хищно округлились. Будь здесь Сэм, он бы без труда определил, что сейчас Рюу уже не просто недоволен, а проявляет агрессию. Вот только его здесь не было, а для Элины подёргивания хвоста являются знаком счастья, и на Рюу она не обращала никакого внимания, унося Астру к столу. Аккуратно опустив девочку на ящик, она всё-таки передала ей сумку. Вопреки ожиданиям, Астра не стала просто копаться в ней – она перевернула содержимое сумки на стол. Два пакета с завтраком, ПСИ-паспорт, пустая фоторамка, книга, одежда, косметика, гребни, средства гигиены – всё полетело на стол. Словно не веря своим глазам, Астра брала каждую вещицу, подносила к мордочке и внимательно со всех сторон изучала, с каждым разом вздыхая всё томительнее.

– Даже гребни взяла, – усмехнулся Рюу, беря в лапы один из гребней с белыми волосками и поднося его к своему носику, – определённо мой.

– Но здесь нет… – промямлила Астра.

– Не это ли ищешь? – улыбнулась Элина, доставая из-под одежды фотографию, которую она вытащила из фоторамки на тот случай, если бы по пути её всё-таки остановили и попросили предъявить содержимое сумки.

Астра тут же бросила изучать лежавшие на столе вещи и выхватила фотографию. В следующую же секунду она уже забыла, как дышать. В другую – как говорить. Слёзки потекли из её глаз, впитываясь мехом. Она вся задрожала, когда пальчиком совсем легонько провела по фотографии, останавливаясь на изображении матери. В те времена Эйка ещё была свежа, красива и молода, разительно отличаясь от той, в кого она превратилась от каждодневного стресса и преследования. И до чего же тигрица на фотографии похожа на эту огненную малютку. Словно живое воплощение матери, прекрасной как снаружи, так и внутри.

– Мамочка… – только и смогла выдавить из себя Астра.

Девочка бросила робкий взгляд, замыленный от множества слёз, на Элину. Мех вокруг её глаз потемнел, насытившись влагой, коей было так много, что новые слёзы начинали стекать на пол. И вдруг на её мордочке возникла улыбка. Широкая, во все зубы, с раскрытой пастью, напомнившей из-за наклона головы сердечко. Она глубоко вдохнула, а затем быстро прильнула к Элине, обняв со всей силы, какая только была в слабом крохотном тельце. Элина чувствовала, что так будет, и ничуть не удивилась. Положив руки на спину и голову зверолюдки, она принялась её аккуратно и мягко гладить. Очень скоро раздалось счастливое мурлыкание, столь громкое, что заполнило всё помещение убежища. Казалось, даже стены завибрировали в такт, полностью скрывая злобное рычание Рюу.

– «Ещё чуть-чуть, – думала Элина, – скоро вы будете в безопасности».

– Прекрати обнимать мою дочь! – рычала Эйка, пытаясь забрать себе контроль, но гордая волчица Лайка только смеялась с её попыток, не позволяя галлюцинациям обратиться в кошмар.

***

До прибытия краулера осталось меньше недели. Он будет на ПСИ в понедельник, если его вновь не задержит пылевая буря. Сегодняшний четверг – весьма удобное время, чтобы провернуть последнее дело. Решиться на него было одновременно и сложно, и легко. Оно опасно, причём не из-за того, что её могут вдруг увидеть, а как раз наоборот – её могут никогда не найти. Её цель находится на космическом корабле, который, в перерывах между запусками, никем не посещается. Если с ней что-то случится, её хладный труп найдут только через месяц-два. Однако Дин был беспрекословен: он выдаст Элине необходимые документы, только если она добудет информацию с корабля. Вернее, не он, а его агент: Дин, хотя и начал что-то подозревать, всё ещё не знает наверняка, что Элина пытается вывести со станции двух зверолюдов, и попросту не хочет вмешиваться в это. Об Элине он также не забыл, и потому предложил подготовить необходимый документ гостя, чтобы она могла пребывать на Омикроне пару месяцев, пока не решит, как ей действовать дальше, и сделает он это через своего человека на Омикроне: некий журналист якобы захочет узнать о событиях на ПСИ из первых уст, и потому приглашает лучшую охотницу к себе на интервью. Герману даже не обязательно будет знать о том, что Элина села на краулер.

В конечном итоге, женщине пришлось пойти на это опасное дело.

Рано утром она захватила два завтрака, и оба отнесла зверолюдам. Рюу сразу же заподозрил что-то неладное в её поведении, а вот Астра, напротив, ни о чём не догадалась, даже когда Элина без спросу крепко обняла их обоих. Девочка лишь озорно засмеялась, отвечая на объятия. Наивное дитя, полностью доверившееся человеку. Не тому человеку, которому следовало бы.

Никто из них, включая саму Элину, даже помыслить не мог, чем всё-таки обернётся этот сол, и сколько слёз прольётся на красный марсианский песок в недалёком будущем…

Элина распрощалась с детьми и пошла на рабочую смену, которая уже не окажется для неё рядовой. Она взяла скафандр, последний из оставшихся, ибо остальные забрали себе для реальных нужд её коллеги, а затем уселась внутри герметичного контейнера и захлопнула за собой крышку. Никто не должен знать о том, что она находится внутри. Никто, кроме Сэма, который помогает ей покинуть станцию незамеченной. Но даже он не успеет спасти её, если что-то пойдёт не так.

Её направили прямо к космическому кораблю, на котором когда-то давно на ПСИ прибыли первые колонисты, построившие это место. Тогда это была одна из самый первых марсианских колоний, и ей прогнозировали феноменальный успех. Сейчас же она одна из беднейших. А после охоты, она стала ещё и порицаемой едва ли не всеми. Не будь Омикрона «рядом», ПСИ давно бы канул в лету от банальной нехватки ресурсов, повлёкшей за собой невозможность ремонта основных систем жизнеобеспечения и, как следствие, гибель всех колонистов. А ведь Омикрон – торговая станция, и не помогает за просто так, а требует соразмерную плату, что ПСИ не может обеспечить в полной мере. Сниженные поставки и задержка краулера в его последний визит уже едва не стоили станции существования несколько недель назад.

Космический корабль… а ведь если бы Элина выбрала сторону Германа и сдала ему Дина, Герман мог направить корабль на Меркурий-1, откуда Элина вместе с детьми смогла бы чуть ли не пешком добраться до мирно настроенной марсианской колонии. «Пешком», конечно, условно, ведь у зверолюдов всё ещё нет скафандров, так что пришлось бы что-то придумывать. Однако путь бы уже подошёл к концу, и сейчас она бы направлялась к кораблю вместе с детьми, чтобы навсегда покинуть злополучную станцию ПСИ.

Долго бы Элина ещё размышляла в одиночестве, понапрасну расходуя драгоценный кислород, если бы дрон не остановился. Элина прибыла на космический корабль. Лазерным инструментом она выжгла замок, отчего крышка герметичного контейнера мигом откинулась под действием атмосферного вакуума. На корабле в перерывах между запусками не бывает живого персонала – всё обслуживание происходит дистанционно – потому здесь нет кислорода. Начался обратный отсчёт: когда воздух в скафандре закончится, Элина распрощается с жизнью, и никто не успеет её спасти.

Она оглянулась: действительно, дрон довёз её до грузового отсека на самом нижнем этаже корабля. Элина была здесь не так уж и давно: перевозила оставшийся груз на ПСИ, включая некий личный груз Германа. Она так и не узнала, что всё-таки было в тех контейнерах, но с того момента, кажется, ничего не изменилось. Может, всё было не так уж и страшно? Она выпрыгнула из ящика, столкнувшись с полным отсутствием какого-либо сопротивления воздуха, которое, хотя и очень слабо, но всё-таки ощущается на станции.

Путь её лежит к двум местам: в первую очередь, ей нужно попасть на капитанский мостик, а затем, разузнав, где была койка Германа, обыскать уже её. Весь космический корабль изолирован от основного сервера станции, а дистанционное управление системами невозможно – защитный механизм, введённый в действие из-за событий на Земле. Потому, хотя Герман и подчистил о себе всякую информацию на сервере станции, сделать что-либо с данными на капитанском мостике он не мог.

Времени на час при нормальном потреблении кислорода. Капитанский мостик находится на самой вершине корабля, а единственный подъём в условиях отсутствия питания – вертикальная лестница. Конечно, гравитация на Марсе слабая, но из-за этого и мышцы человека слабеют, а от физической активности потребление кислорода только растёт. Соответственно, уменьшается и время «жизни». Ей нужно торопиться, но чем больше торопится, тем быстрее уходит время. Мысленно она проклинала того, кто ограничил запас воздуха в скафандре до часа – мысленно, потому как слова, сказанные вслух, могут в будущем стоить ей спасительных вдохов.

Ей стоило это больших усилий, но Элина всё-таки смогла подняться на самый верх корабля. Света её фонарика хватало только на то, чтобы освещать несколько этажей перед собой, а потому подъём её пугал. Пугало и то, что корабль был далеко не новым, и пережил с десяток полётов до Земли и обратно, отчего его отдельные части порядком износились, порождая крайне неприятный скрежет. Во время подъёма Элина даже пару раз едва не сорвалась, так как лестница проржавела. Как такое вообще возможно, учитывая почти полное отсутствие атмосферы и тем более влаги с кислородом?

Капитанский мостик, разумеется, был скрыт за массивным бронированным гермозатвором – это самая безопасная часть корабля, ведь без капитана и рубки управления корабль ни за что не долетит до пункта назначения. Защита предусмотрена не только от внешних угроз со стороны космоса, но и со стороны экипажа. Тем не менее, когда командный пункт на Земле был уничтожен, корабль перешёл под юрисдикцию ПСИ, и на нём начал работать ПСИ-паспорт Смотрителя. Флеш-карта, которую Элина подготовила, как раз симулировала действие такого ПСИ-паспорта. На самом деле, это единственное место, где флеш-карта в принципе может сработать без проблем, ибо где угодно на станции сервер обнаружит наличие в сети двух Смотрителей и заблокирует обоих. Где угодно, но только не на космическом корабле, который изолирован от сервера в целях безопасности. Гермозатвор толщиной более метра открылся, стоило только к сканеру приложить флеш-карту.

Хотя питание на мостик подалось сразу же, едва Элина переступила порог, свет был приглушённым. Системы включались одна за другой, наполняя всё помещение гулом. Элина сразу попятилась назад, когда увидела на центральном кресле огромную тушу бурого медведя в капитанской форме. Тело казалось нетронутым временем, но при этом обледеневшим до костей. Это и есть капитан, остававшийся со своим кораблём до самого конца. За этот терминал Элина точно не сядет, ибо элементарно не сможет сдвинуть трёхметровую тушу весом более полутонны, а садиться к мертвецу на коленки… нет, спасибо.

Дверь позади неё захлопнулась, и она осталась вместе с хладным телом наедине. Этот корабельный «бункер», по размерам меньше каюты Элины, должен был вмещать только основные системы и главный персонал, защищая их даже при чрезвычайной ситуации. И теперь из него попросту некуда бежать, если этот мертвец оживёт.

Наверное, весит это помещение из-за своих толстых бронированных стен немало. В добавок с таким огромным капитаном. А ведь при взлёте каждый килограмм на счету. Особенно когда нужно вывезти с Земли как можно больше живых существ, где каждому хочется кушать и пить. Тогда ещё, в свой последний полёт, следом за этим кораблём должны были отправиться ещё два, которые также следовали на ПСИ. Вот только им не удалось покинуть горящую Землю. А сколько на тот момент ещё в живых оставалось – страшно представить. И никто из выживших людей не смог больше покинуть родную планету. Из-за мыслей о всех тех несчастных, кто не получил права на второй шанс, сердце Элины заколотилось быстрее. Неудивительно, почему пережившие трагедию люди так возненавидели зверолюдов. Интересно, а если бы вместо этого гигантского и массивного медведя взяли какого-нибудь дохлячка, на корабль смогло бы взойти ещё парочка человек?

Наконец все терминалы включились. Элина лишь мельком глянула на терминал капитана, ибо в принципе не хотела смотреть в сторону замёрзшего трупа, и тут же замерла от удивления: на весь его экран растянулось старческое лицо Германа. Ей пришлось приблизиться к трупу, хотя тот вызывал отвращение и некий иррациональный страх, что тело вот-вот восстанет из мёртвых. Сердце её заколотилось быстрее. Под фотографией Германа была надпись: «ЭТО ОН ВО ВСЁМ ВИНОВАТ!». Встав рядом с огромным по своим размерам креслом, Элина принялась листать всё, что капитан успел написать про человека, прозванным «Григорием»:

«Григорий проник на борт корабля незаконно, за что был посажен в карцер на добровольных началах. Необходимо пересмотреть план питания: корабль и без того перегружен живым грузом, еды может не хватить на всех. Таких как он здесь не мало, но остальные – молодые люди и зверолюды, способные работать. Что ожидать от старика – не знаю. Григорий долго пытался выйти со мной на контакт, а получая отказы, прекращал спрашивать до начала следующего цикла. В конечном итоге, я удовлетворил его просьбу и пришёл поговорить с ним лично. К моему удивлению, он оказался не таким простым, как я ожидал. Вопреки своей инвалидности (ампутация правой ноги на уровне тазовых костей) и возрасту (слишком большому для легального получения билета на корабль), он был человеком, способным принести значительную пользу. Общение с ним положительно сказывалось на других нелегально проникших на корабль беженцах. Также он показал себя как грамотный и уравновешенный человек, способный адаптироваться к быстроизменяющимся и стрессовым условиям – именно этой черты так не хватает в других. Под свою личную ответственность я выпустил его из карцера.

Обновлено: Григорий показал себя с новой для меня стороны: у него превосходно развиты ораторские способности, и он легко находит путь к душам людей. Хотя со зверолюдами его общение кажется более отстранённым, и даже со мной он держится на стороже, Григорий никогда не переходит границ. Судя по всему, на Земле Григорий какое-то время работал в качестве психиатра, однако лечебное дело давно не практиковал, что сказалось на его навыках. Тем не менее, учитывая его способность находить общий язык со всеми, а также то положительное влияние, которое он оказывает на людей, я принял решение включить его в штат бортовых психологов – здесь они крайне необходимы, учитывая, что всё-таки происходит на нашей зелёной планете. Нам очень повезло, что он здесь, и что он не имеет никаких предрассудков относительно зверолюдов, особенно учитывая, что другие два корабля в данный момент задерживаются с отлётом. Сдаётся мне, они уже не взлетят, хотя командный пункт пока не даёт официальных заявлений.

Обновлено: Кто-то из инженерного отсека дозволил ему заниматься изготовлением собственного протеза. Не знаю пока, кто это был. Григорий использует устаревшую технологию голо-листов, которые никто из персонала и беженцев, в силу возраста, понять не способен. На самом деле, я даже не знал, что на корабле есть сканер для этого. Свой чертёж он разработал самостоятельно, и никто из инженеров не может его прочесть на голо-листе. Григорий сам спроектировал свой протез и сам принялся за его изготовление. Стоит подумать о том, чтобы записать это в его досье: Григорий достаточно способный, чтобы заниматься инженерным делом.

Обновлено: Григорий закончил изготовление протеза. Изделие, мягко говоря, странное. Пневматическое, с минимум электроники. Не знаю, почему он не захотел себе кибернетический протез. Учитывая его способности и полезность, я бы мог одобрить ему операцию, о чём ему сообщил. Во всяком случае, теперь он способен передвигаться почти как здоровый человек. Но кому-то стоит попросить его сделать протез тише, иначе этим займусь я.

Обновлено: Поступила официальная информация с Земли, что запуск двух последних ракет отменён. Более того, сама миссия «Спасение человечества» прерывается, а планета сдана в пользование зверолюдов. Это ужасная новость, разлетевшаяся по всем радиоканалам. Весь экипаж и беженцы теперь знают, что люди проиграли битву за планету. Начинаются массовые беспорядки, и сдаётся мне, здесь не обошлось без Григория. С момента появления этой новости его не видно, но все, кто с ним встречался, начинают нести его слово. Это становится действительно опасным. Мой знакомый заметил любопытную деталь: все, кто так либо иначе оказывался на приёме у Григория, теперь выступают против зверолюдов на борту, требуя выбросить их всех в космос. Я теряю контроль над ситуацией.

Обновлено: ЭТО ВСЁ ОН! ГРИГОРИЙ ВО ВСЁМ ВИНОВАТ! Если вы читаете эти записи, знайте: он убийца! Он воздействует на людей при помощи своих ПРЕПАРАТОВ! Его протез постоянно распыляет их в воздух! Я запер себя в капитанской рубке, ибо каждый человек на борту хочет моей смерти, из-за чего я не могу добраться до доказательств. Но они есть! Обыщите корабль, все его технические зоны. Он должен был доставать ингредиенты для своих препаратов – обыщите всё вокруг санитарной зоны. Если же вы можете поверить мне на слово – убейте его! Это он виноват в том, что здесь произошло. Десятки мёртвых зверолюдов на его совести. Он поднял восстание, спровоцировал людей на месть. Кровопролитие на его совести. Я не могу связаться с ПСИ, не могу сообщить ничего другим станциям – все каналы обрезаны Землёй».

Дальше вместо обновления была ссылка на бортовой журнал:

«Корабль приближается к полю тяжести Марса. Более 20% членов экипажа мертвы. Зверолюдов на борту не осталось. Похоже, я последний. Цикл мести не должен продолжаться. Я посажу корабль, и все выживут. Я – капитан этого судна, и я не предам свою роль. Даже если все остальные отвернулись от меня. Они не виноваты – это всё препараты. УНИЧТОЖЬТЕ ГРИГОРИЯ! ИНАЧЕ ОН ПОГУБИТ СТАНЦИЮ!».

Похоже, капитан нахлебался от Германа проблем. Да таких, что в итоге умер прямо на мостике. Учитывая, что здесь нет воздуха, а управление системами жизнеобеспечения происходит через мостик, стоит полагать, он сам откачал отсюда кислород. Это казалось Элине удивительным: ни один зверолюд на ПСИ даже под страхом смерти не кончал жизнь самоубийством, какими бы ни были призрачными его шансы на выживание.

Однако правда в том, что это было отнюдь не самоубийство – капитан законсервировал корабль вместе с собой, чтобы не дать Герману уничтожить улики. Выкачав весь кислород с корабля, он обрезал ему доступ, вынудил его покинуть корабль на ближайшем РУ- или ДУ-координаторе. А возвращаться за ними без скафандра и без поддержки – гиблое дело. Да и зачем ему это? Это всего лишь доказательства его и без того очевидной вины. Наверняка поэтому Герман так долго не пытался вернуться сюда. А вот Дину это может пригодиться: на основе препаратов, которые Герман использует, он может попытаться разработать антидот, чтобы пситы прекратили безоговорочно доверять Герману.

Но что, если Элина уже вывезла отсюда все улики? Герман ведь посылал её и Сэма сюда, чтобы забрать некий груз, который было воспрещено вскрывать. Этим грузом запросто могли оказаться те самые препараты, которые Дин искал. Дрожь пробрала Элину до костей.

– Много думаешь! – услышала она скрежетание со спины.

Элина подпрыгнула на месте к самому потолку, лишь чудом не разбив стекло шлема. Ей показалось, что голос исходил от мертвеца рядом с ней. Однако, развернувшись прямо в воздухе, рядом с выходом она увидела ещё одного человека в скафандре с опущенным чёрным забралом. Его коммуникатор, похоже, был неисправен, потому голос чудился скрежетом зубов.

– Дин?! – Элина была невероятно удивлена тому, что видела. Но это точно был он, сомнений быть не может. Человек в скафандре – Дин. Тот самый ли? Забрало шлема опущено, и лица не разглядеть даже под самым мощным фонариком. Серебровласый Дин, которого она знает, не прячет лицо. Но это точно он! Она чувствовала, что человек перед ней – тот, кого Герман преследовал. Если она его сдаст, Герман отправит корабль на Меркурий-1! Элина похлопала себя по поясу, вот только свою разгрузку со всеми своими вещами и оружием она оставила на станции. При ней был только жёсткий диск, хранимый в наруче скафандра.

– Перекачай данные бортового компьютера и чёрного ящика, – указал он на терминал капитана.

Без оружия пытаться устранить его – гиблое дело, особенно учитывая, что стоит только скафандру порваться, и она окажется наедине с разреженной атмосферой. Элина человек, а не зверолюд, и едва ли протянет хотя бы минуту. За неимением альтернатив, Элине пришлось подчиниться. К этому моменту гравитация взяла своё, и она вернулась на пол. Вновь встав рядом с мёртвым телом, тихо про себя молясь, чтобы оно не восстало, Элина принялась перекачивать все данные на наруч.

Пока проходило скачивание, Элина хотела найти и некоторую информацию о себе. Узнать, кто она такая и как попала на борт. В конце концов, она явно была в самом низу списка, и ни за что не получила бы билет, если бы кто-то извне не постарался. Ей хотелось узнать, кто же оказал ей такую услугу. Только сделать это сейчас не вышло: Дин подошёл к креслу с другой стороны и принялся изучать в терминале информацию касательно Григория. Что ж, значит Элина получит ответы на вопросы чуть позже, когда они вернутся на станцию – просмотрит скаченные данные с наруча. Подождать оставалось чуть-чуть. Пока выдались свободные секунды, она попыталась заглянуть под тёмное забрало скафандра, но ничего узреть не смогла. А стоило ей чуть сильнее приблизиться к Дину, тот отстранялся от неё, явно не желая, чтобы его раскрыли. Похоже, серебровласый парень был Лжедином. Повезло, что Элина не попыталась тогда сдать его Герману, иначе бы она действительно потеряла оба пути для побега со станции.

Перекачивание данных завершилось. Дин поманил Элину за собой, сказав при этом что-то, однако испорченный коммуникатор выдавал лишь помехи, сильно напоминавшие скрежетание зубов.

– Дин, что ты говоришь, я не расслышала?

Скрежет повторился, только понятнее речь не стала, словно в ней не было слов. Махнув рукой, он поманил Элину за собой с мостика. Она огляделась на терминал, зависший на фотографии Григория, думая о том, как всё-таки близок к ней ответ о её прошлом. Однако она поспешила за Дином, понимая, что есть вещи куда более важные. Астра и Рюу всё ещё заперты на станции, и успех её миссии напрямую влияет на их благополучие в будущем. Она не может разочаровать Дина. Только вот он сам её уже разочаровал: почему он заявился лично вместо того, чтобы доверить ей закончить дело до конца!? Зачем он вообще послал её сюда, если хотел сделать всё сам!? Кровь забурлила в теле женщины, а сердце ускорило свой темп. Глазки её забегали по коридору в поисках острого предмета, который она бы смогла применить против него.

– Не смей! – зарычала вдруг появившаяся под её боком Эйка в своём обыденном наряде. – Без него на краулер не попасть.

– Да пусть убивает, – рассмеялась волчица Лайка, возникшая с другого бока. – Ей не привыкать.

– Он нам нужен! – оскалилась тигрица. – Создателем клянусь, если она хоть пальцем к нему прикоснётся – ты меня уже не удержишь!

– Ладно-ладно, – Лайка подняла к верху лапки, продолжая заливаться смехом. – Эль, давай не будет провоцировать нашу буку. А то и правда ведь зубки покажет, и нам несдобровать.

Элина ничего не ответила своим галлюцинациям, продолжая следовать за Дином. Во всяком случае, желания накинуться на него у неё действительно поубавилось. Даже появилась возможность оглядеться по сторонам и найти указатели, по которым они идут. А оглядываться надо: проходы бывают не только справа и слева, но и снизу и сверху. Неосторожный шаг, и уже полетит Элина вниз по вертикальной лестнице. Следуя указателям, вскоре они дошли до инженерного отсека, где Герман когда-то спроектировал и собрал свою ногу. Дин вошёл туда, а Элина пошла дальше, прекрасно зная, что здесь ей делать нечего. Герман не оставил никаких чертежей своего протеза – их он забрал на станцию. Теперь она поняла, что всё-таки видела в его каюте. Но от чертежей толку в любом случае мало, так как они начерчены на голо-листах, которые никто, кроме него самого, читать не умеет. Похоже, он уже тогда позаботился о своей безопасности, чтобы никто заранее не смог понять его план мести.

Герман был на корабле психологом. Абсолютно незаменимый член экипажа, учитывая стресс каждого беженца. Он контактировал почти с каждым человеком на борту и со многими зверолюдами в том числе. И для этого ему был выделен кабинет. Были и другие психологи на борту, и у каждого свой собственный кабинет на этом небольшом корабле. Весьма расточительно, если подумать. С другой же стороны, опасность бунтов или нервных срывов куда хуже.

Кабинет Германа был значительно лучше обставлен, чем его спальня. Кушетка психолога, рядом с ней стол, а напротив большое кресло для самого Германа. На стенах абстрактные картины. Несколько мягких игрушек валялись на полу. На столе стояла ваза с умершим цветком, а рядом будильник и ароматические свечи. В стену встроен выдвижной терминал. Всё помещение и вся мебель выполнены в светлых и нежных тонах. Элина ни за что бы не смогла предположить, что здесь когда-то Герман программировал людей на ненависть к зверолюдам. Здесь было уютно, по-настоящему успокаивающе. Усевшись на кушетку, Элина подобрала с пола плюшевого белого медвежонка. Как долго он здесь лежит? Какие тайны он хранит? Как много он успел подсмотреть и подслушать? Герман сидел напротив этого места, внушал уязвимому уму ненависть к зверолюдам. И использовал для этого что-то ещё помимо слов. Взгляд Элины скользнул на ароматические свечи, часть из которых давно сгорела. Ароматические свечи на космическом корабле, где каждый грамм на счету? Да никто бы не стал тратиться на такую ерунду, за зря расходовавшую драгоценный кислород, да ещё и с опасностью устроить пожар! Элина взяла все три свечки и положила к себе, чувствуя, что с ними что-то не так.

А вот с терминалом всё оказалось не так просто: питания не было. Впрочем, Герман наверняка удалил всю информацию. А, может, он и вовсе не вёл никакой журнал – стоит полагать, капитан бы знал об этом. Всё-таки этот старик не был добрым и хорошим. Этот кабинет, эти игрушки, эти свечи – всё лишь фикция, созданная для того, чтоб посильнее засесть в мозгу уязвимой жертвы. Герман – опасный старый маразматик, построивший культ вокруг ненависти. Спокойствие как рукой сняло. Элина огляделась, и сердце её забилось от страха быстрее: все игрушки, только что валявшиеся на полу, теперь стояли, повернувшись к ней, и глядели на неё своими стеклянными глазками.

– Я тут не при чём, – тут же раздался виноватый голос Эйки.

Темнота давила на сознание. Игрушки зверей, напоминавшие зверолюдов, наблюдают за ней. Хотят сорваться с места и разорвать её в клочья, как со зверолюдами поступали пситы. Круг ненависти хочет замкнуться. Элина боялась отвернуться и пятилась задом. Что-то мельтешило в уголке её глаз, но она не могла это разглядеть – мешал шлем. Опасное желание снять с себя шлем и вдохнуть сухой марсианский воздух становилось сильнее с каждой секундой, пока игрушки смотрели на неё, совершая малозаметные шаги всякий раз, когда она моргала. А моргала она часто, в такт ускорившемуся сердцебиению. Что-то коснулось её плеча.

Элина завизжала так громко, что её собственный коммуникатор начал выдавать помехи. Она мигом обернулась, срывая с плеча руку и рефлекторно ударяя кулаком. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение. Скафандр, конечно, принял часть энергии на себя, но Дин всё равно согнулся в три погибели, а в динамиках раздался болезненное скрежетание. И всё-таки Элина была рада, что увидела перед собой чёрное забрало скафандра. Она не одна в этом месте. Обернувшись обратно к игрушкам, Элина обнаружила их лежавших на полу. Это была всего-навсего галлюцинация, и она наконец прекратилась.

– Пока ещё нет… – протянула волчица беспокойно. – Но я правда стараюсь её угомонить… она сильная, это сложно.

– Дин, прости! – прокричала Элина, попытавшись помочь ему встать, но он лишь отмахнулся от её помощи, самостоятельно вставая на ноги. Сервоприводы скафандра в этом плане очень помогают. Дин попытался ей что-то ответить, но вновь было слышно только скрежетание. – Я нашла ароматические свечи: думаю, Герман с их помощью дурманил людей.

Дин только отмахнулся. Держа руку на месте удара, он поковылял в темноту, вновь оставляя её одну. Элина попыталась нагнать его, но в следующее мгновение, на развилке, тот просто испарился. Путь продолжался сразу по пяти направлениям, и куда именно ушёл Дин предсказать было сложно. Наверх или вниз? Вправо или влево? Может вовсе прямо? Этот корабль – трёхмерный лабиринт! Элина осталась одна, снова. Наруч показывает, сколько времени у неё осталось: 33 минуты. А затем кислород закончится. Да, со стороны Дина было правильно разделиться, хотя озвучить эту мысль из-за испорченного коммуникатора он не смог. Возвратившись к кабинету психолога, боясь заглянуть внутрь, чтобы не увидеть вновь восставшие игрушки, Элина принялась изучать карту корабля. Её путь шёл в сторону мед. центра, откуда Герман мог воровать ингредиенты для своих химикатов. Где-то ему пришлось бы их варить, и, стоит полагать, это место расположено неподалёку от мед. центра – туда Элина и направилась. Долгое время работая «тоннельной крысой», она уже научилась замечать потайные проходы, потому без труда нашла вход в технический тоннель. Вскрыть дверь ей пришлось при помощи железного прута, отломанного от стола – благо, сервоприводы скафандра ей здорово в этом помогли.

Данный технический тоннель был куда меньше, чем на станции, ибо находился между этажами. Никогда ещё Элина не думала, что у неё может быть клаустрофобия, однако же стены, казалось, давят на неё. Кислорода нет, атмосферы тоже нет. Если Элина здесь умрёт, её труп найдут только по запаху через долгие-долгие месяцы. Всё это вкупе потихоньку натягивало её нервы. Она ползла по техническому тоннелю на карачках без возможности поднять голову из-за шлема, двигалась практически вслепую. Начинало казаться, что стены становятся всё меньше и меньше.

Наконец, вот оно счастье, Элина добралась до чего-то. Некое расширение тоннеля, хотя всё ещё недостаточное, чтобы встать в полный рост. Однако здесь находилась химическая лаборатория Германа, причём полностью разбитая. Вдоль стены уложены формочки для отливки свечей, к потолку на воске подвешены фитили. Всюду были разбросаны консервные банки, а в отдельных ёмкостях – чёрные и серые порошки. Похоже, от времени всё давно истлело и разложилось. Разумеется, его лабораторию давно обнаружили и вскрыли, а не найдя ничего полезного, разгромили. Похоже Элина зря сюда ползла. Всё, что она смогла найти, были эти ароматические свечи, которые он здесь заготавливал. Однако это давало надежду, что свечи эти действительно непростые, и она не зря их захватила с собой.

Наруч завибрировал и неприятно запищал: осталось всего 15 минут, прежде чем кислород достигнет критического значения. Пульс Элины был слишком высоким, тело потребляло слишком много воздуха. Это задание оказалось излишне стрессовым для неё, и вибрации наруча каждую минуту только усугубляли ситуацию. Покидав всё, что только было можно, к себе в рюкзак, Элина поспешила обратно по тоннелю к мед. отсеку. Вновь ей пришлось ползти, и теперь у неё не осталось сомнений: стены действительно сужаются. Дыхание участилось, стало тяжёлым, голова начинала кружиться. Признаки клаустрофобии на лицо, только вот откуда?

В коммуникаторе вновь раздался треск. Что-то позади Элины преследовало её, настойчиво и быстро. И у неё нет возможности оглянуться из-за скафандра. Но она чувствовала, как скрежетал и вибрировал металл под ней и вокруг неё. Это были чьи-то когти, рвущие алюминиевые стенки тоннеля. И только сейчас, в момент погони, Элина вдруг задалась вопросом: если 20% живых существ было убито, то где же все тела?

Она закричала, принялась звать на помощь, но в ответ получала лишь треск в коммуникаторе, который усиливался, становился тем громче, чем ближе к ней было существо позади неё. Она уже не ползла – бежала, как спортсмен на низком старте, а колени предательски били ей по грудной клетке. Тоннель впереди, точно резиновый, удлинялся и деформировался, вращаясь вдоль своей оси и искривляясь. Существо позади оказалось достаточно близко, чтобы исходивший от него свет настиг Элину. Когтистая лапа схватила её за ногу, повалив Элину на живот. Из всех оставшихся сил она, без возможности оглянуться, забила ногой по воздуху, пока наконец не попала по чему-то. Существо взревело, громко и отчаянно, выпуская когти из прорезанного скафандра и разодранной ноги Элины. Тело её не почувствовало боли от ударившего в кровь адреналина, и она вновь рванула к спасительному выходу, что был так близок к ней.

Оказавшись в мед. отсеке, Элина даже не попыталась закрыть за собой люк со сломанный замком, а побежала прочь в коридор. Позади вновь послышался грохот, стеклянная посуда посыпалась на пол осколками. Стены затряслись, когда существо вновь дико взревело. Совершенно неестественный вопль, неприсущий ни одному зверолюду. И только она попыталась оглянуться, взрывная волна настигла её, опрокинув на спину. Дверь мед. отсека отлетела вместе с частью стены от взорвавшихся реактивов. Сбивчивое дыхание начало успокаиваться. Уж это точно должно было убить преследовавшую её тварь, чем бы то ни было. Элина попыталась подняться на ноги, но покачнулась на месте от сильной боли. Взглянув на свою ногу, она увидела обильно кровоточащую рану, а вокруг – разодранный скафандр, через который драгоценный воздух покидает бак. Только сейчас она почувствовала, что наруч не прекращает вибрировать, фиксируя уходящие за секунды последние минуты жизни.

Корабль сотрясся от очередного взрыва. Тихий писк наруча был заглушён пронзительным шумом динамиков: скафандр ощутил ещё одну взрывную волну. Стены пошли ходуном, всюду раздался металлический скрежет и треск. И, словно проблем было недостаточно, из взорвавшейся лаборатории появилась обвитая синим пламенем когтистая лапа. Тварь уцелела, и теперь явно была разгневана. В ней Элина не могла угадать ни одного зверолюда: с неестественными длинными четырьмя конечностями, с четырьмя гигантскими, словно бивни, клыками без каких-либо ещё зубов и обильно кровоточащими дёснами. Мех твари обгорел до чёрной корочки, обнажая исхудавшее тело и кроваво-красные глаза, вытекшие из-за разреженного воздуха.

Элина вновь бросилась бежать. Очередной взрыв сотряс корабль, и стены вокруг начали деформироваться, ломаться и гнуться, сужаться прямо перед ней. Позади себя она ощутила жгучий жар вновь преследовавшей её твари, и тот становился всё ближе и ближе. Пытается ли существо сожрать её, или стремится сбежать с разваливавшегося корабля? Проверять это Элине не хотелось.

Очень скоро она достигла нужной ей лестницы, которая ведёт напрямую к грузовому отсеку. Воздуха в скафандре практически не осталось. На полной скорости она пробегает едва ли не по воздуху и пытается схватиться за лестницу, совершенно позабыв, в каком та плохом состоянии. Прутья издали вопль и обломились, никак не гася инерцию: Элина полетела дальше в стену, крайне неудачно ударяясь плечом. Сильная боль пронзила всё её тело, пока мимо неё пробегали лестничные пролёты. Только сейчас, испытывая сильную физическую боль, Элина, смотря на тёмный коридор, из которого только что выбежала, поняла всю абсурдность ситуации. Огонь? Живая тварь? Открытая рана на ноге? И всё это в условиях отсутствия кислорода и частичного вакуума? Ей попросту это всё привиделось. Она поняла это абсолютно точно, ибо её нога была цела, а рядом с ней падала самодовольно склабившаяся Эйка.

Элина так и не успела ухватиться за лестницу, когда оставался последний пролёт. В одно мгновение она уже оказалась в грузовом отсеке и увидела дрона, всё ещё державшего в манипуляторах контейнер, а в другой она ощутила небывалой силы удар. Вместе с остатками воздуха, вылетевшими из лёгких, на треснувшее забрало шлема попали крупные сгустки крови, окропившие всё стекло.

***

В животе неприятно урчало. Всё крохотное тельце содрогалось от неприятных мыслей. Свет был приглушён, так как время было позднее – пора спать. Только вот сон никак не шёл. Астра жалась к горячей трубе, чувствуя, как холодок пробегает по её коже. Рядом с ней «дремал» брат. Что ж, он хотя бы не ворочается от кошмаров, как она. Живот вновь шумно высказал своё недовольство, и Астра сжалась, хватаясь за него и болезненно морщась. Повезло, что Рюу уже полностью выздоровел, и сутки голода больше не несут риска для его жизни.

– Как думаешь, она сегодня придёт? – спросила вдруг Астра, взглянув на светящийся в ночи дисплей настольный часов.

– Не рассчитывай, – ответил Рюу, глядя на время: 23:11.

Живот вновь заурчал, в третий раз за минуту. Зря Астра скушала так много вкусностей, принесённых Сэмом, на голодный желудок. Но что ещё можно сделать, когда так долго приходится голодать?.. Может, поэтому ей никогда не давали кушать шоколад? Вдруг у неё врождённая непереносимость, о которой она не знала? А ведь Рюу её предупреждал, но она не послушала. Не хотелось ей этого делать, но она встала и направилась к аптечке, надеясь найти хоть какую-нибудь таблеточку, чтобы утихомирить острую боль в животе, прежде чем вновь ощутит позывы в туалет.

***

Наступила суббота, на часах давно за полночь. Астре наконец удалось уснуть. Рюу остался один этой ночью, прекрасно осознавая, что от Элины нет вестей уже двое суток, и теперь надо что-то делать самим.

Несмотря ни на что

Голова ужасно ныла, но это была не самая сильная боль в теле. Её нога была сломана в двух местах, несколько рёбер также оказались сломаны, причём одно из них пробило лёгкое, отчего то наливалось кровью, порождая страшный кашель. На фоне всего этого вывих плеча и множественные гематомы – сущие пустяки. Только лишь адреналин помогал ей не потерять сознание снова. Элина пыталась открыть глаза, но мигом слепла от яркого света. Она тяжело дышала сквозь сжатые зубы, ясно ощущая вкус крови на языке. Падение с более чем тридцати метров, даже в условиях сниженной гравитации, стоило ей здоровья. Боль притуплена, и она могла только догадываться о тяжести последствий падения.

Наконец Элина смогла открыть глаза. Она оказалась на самом нижнем этаже корабля, в грузовом отсеке. Дрон стоял недалеко от неё в ожидании, когда она заберётся в контейнер. Встать было очень тяжело, и только лишь экзоскелет в скафандре, также повреждённый при падении, давал ей силы подняться с пола. Голова гудела так громко, что Элина даже не слышала, как скрипит повреждённый динамик: кислород на критическом уровне. Ковыляя, глотая кровь, Элина всё-таки смогла добраться до контейнера. Перемахнув через стенку и запрыгнув в него, чем ещё больше травмировав ногу, Элина захлопнула за собой уже негерметичную крышку и через сбоивший наруч подала дрону команду следовать на базу.

– Ох, дрон, только бы ты не сломался, – нервно засмеялась, то теряя сознание, то обратно просыпаясь.

Коснувшись треснувшего шлема, измазанного стекающей по нему кровью, что просачивалась сквозь трещины и пачкая перчатки скафандра, Элина попыталась его снять. Благо, сам скафандр не позволил ей этого сделать, удерживая всё замком до восстановления внешнего давления. Вздохнув, она попыталась расслабиться хоть немного. Кислород упал ниже минимального порога, сознание путалось. Вдохи больше не насыщали. Дрон скакал на каждом камушке, но он хотя бы двигался, что не могло не радовать. В таком состоянии Элина самостоятельно никогда не доберётся до базы. Где-то послышался вой сирены: шлюз закрывал внешние ворота и подавал воздух. Элина тут же прокрутила ручку возле шлема, позволяя воздуху поступить вовнутрь.

Спасительный вдох был неглубоким, но всё равно крайне болезненным. Уровень адреналина начал снижаться, чувствительность к боли возвращаться. Не поднимая чёрного забрала, чтобы не показывать коллегам своего опухшего лица, Элина пошла к раздевалке.

Всё ещё не до конца осознавая тяжесть повреждений, она попыталась самостоятельно избавиться от скафандра. Шлем снялся легко. Часть верха относительно просто, не учитывая того, что согнуться Элина не могла вовсе из-за сломанных рёбер. Но при попытке снять нижнюю часть скафандра она взревела, да так громко, что весь персонал, все её коллеги, побросали свою работу, чтобы узнать, что случилось. Когда на крик прибежал и Сэм, она всё ещё кричала от боли, хотя никто к ней не прикасался. Через частично снятый костюм виднелось посиневшее от внутреннего кровотечения тело. Кровь стекала прямо изо рта Элины. Даже лицо её было вспухшим, а глаза норовили выскочить из орбит. Попытавшись вновь стянуть с себя скафандр, что в этот раз ей удалось, Элина взревела ещё громче, и крик её резко оборвался, когда она потеряла сознание. Синюшная нога с торчащей малоберцовой костью и неестественно гнутым бедром повисла на краю скамьи. Её волосы на затылке медленно багровели, а лицо, напротив, теряло краски.

***

Боль в животе никуда не делась и на утро. Проснулась Астра от того, что тело её самопроизвольно скрючилось в безуспешных потугах приглушить ощущения. Это чувствовалось, словно кто-то тупым ножом пытается вспороть брюхо изнутри. Астра уже приняла все имевшиеся у неё лекарства, но ни одно из них не помогло – среди них почти не было ничего для лечения ЖКТ. Она в принципе не знала, как лечить кишечные расстройства, ибо зверолюды крайне редко болеют чем бы то ни было, и её аптечка служила, скорее, для остановки кровотечений и обработки ран.

Во всяком случае, тошнота уже отступила, а кишечник не требует немедленного посещения туалета. Потихоньку она идёт на поправку – повезло, учитывая, что шоколад для неё оказался ядом. Ясность ума возвращалась к ней, как и осознание своей ошибки.

Астра открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Рюу, выскакивающего из вентиляции. На самом деле, именно шум от решётки её и разбудил, хотя спросонья она этого не поняла. Силы в тело ещё не возвратились, и ей потребовалось время, чтобы на локтях приподняться от пола, на котором до этого лежала, свернувшись клубочком. К этому моменту Рюу уже подошёл к ней со стаканом воды и целой таблетницей.

– Откуда это? – вместо приветствия спросила Астра, глядя на все принесённые Рюу лекарства – она точно знает, что их в запасах не было.

– Что-то из этого подойдёт? – голос Рюу казался спокойным и безучастным, хотя его поступки и говорят о беспокойстве.

– Ещё раз спрашиваю: где ты это взял? – хотя Астра и возмущалась, она всё же оглядела принесённые Рюу лекарства, зацепившись глазами за нужный ей препарат.

– Нашёл.

– Ты выходил к пситам?! – воскликнула Астра, тут же согнувшись от боли в животе и упав обратно на пол.

Дрожащей лапой она указала на нужный ей препарат, не в силах что-либо сказать. Рюу вскрыл упаковку и принялся читать инструкцию, прежде чем дать Астре выпить лекарство.

Ответ на вопрос Астре не требовался. Она и так прекрасно понимала, что Рюу ушёл за лекарствами, и не к схронам, оставленным зверолюдами, ибо там найти препараты для лечения ЖКТ часто проблематично, а прямо в аптеку. Его наверняка должны были заметить на камерах видеонаблюдения, ибо все лекарства надёжно охраняются. И теперь вся станция будет знать, что в живых остался минимум один зверолюд.

– Болван! – крикнула она, огрев брата по затылку. – Нас теперь будут искать!

– Не мог смотреть, как тебе больно, – признался Рюу, протягивая сестре две таблетки и стакан воды. – К тому же, нам в любом случае нужна была глазная мазь и баллончик кислорода.

Астра опустошила половину стакана через силу, а вторую плеснула в мордочку брата. Тот даже не попытался увернуться, принимая своё наказание с высоко поднятой головой. Он оставался рядом с сестрой, дёргая ухом то в сторону вентиляции, то в сторону дверей, точно что-то слышал. Астра же не могла расслышать ничего, ни единого звука за шумом урчащей в трубах воды. Через несколько минут спазмы начали отступать, Астра ощутила облегчение и даже некий прилив сил, которых хватило, чтобы подняться и дойти до стола.

Рюу следом за ней не пошёл, только проводил её взглядом, а затем вновь двинулся к вентиляции.

– Ты куда?! – зашипела Астра, попытавшись двинуться за братом, но упав на пол от вновь нахлынувшей слабости в лапах.

– Скоро вернуть, – Рюу оставил на полу глазную мазь и кислород, а затем единственным прыжком попал аккурат в открытую вентиляцию и опустил за собой решётку.

***

Голова гудела. Просыпаться было тяжело. Все мышцы в теле изнывали от нежелания повиноваться разуму. При попытке открыть глаза приглушённый свет так, словно вместо ламп пылает Солнце. Сделать полный вдох было невыносимо больно. В носу торчала какая-то трубка, уходившая глубже глотки. Ещё несколько трубок выходили из вен на руке.

– Проснулась наконец?

Элина силилась открыть глаза, пусть это и было невероятно тяжело. Яркий свет заливал пространство вокруг, ослепляя вспышками. Пульсация ощущалась не только в висках, сдавленных словно в тисках, но и в глазах. Больно.

– Просыпайся. Давно пора.

Элина попыталась что-то сказать, но издала лишь тихий стон, отозвавшийся жжением в груди.

– ВСТАВАЙ!

Хлесткая пощёчина огрела Элину со звонким свистом. Глаза её раскрылись сами по себе от удивления, а губы застрекотали бранные слова. Руки потянулись к поясу, пытаясь найти там оружие. Было больно, невероятно больно, но Элина смогла подняться на локтях и, терпя ослепительно яркий свет, узреть ударившую её волчицу, чей ярко-белый мех сверкал на этом свете, попадая в глаза даже сквозь опущенные веки.

– Проснулась-таки? – пропела с усмешкой Лайка.

И действительно, проснулась. Возможность видеть, хоть и постепенно, возвращалась к Элине, и она наконец могла оглядеться. Находилась она в медпункте. Сразу несколько капельниц питали её вены. Левая нога, перемотанная отвердевшим синим полимерным бинтом, находилась на весу. Стопа правой ноги была неподвижно зафиксирована. Всё тело покрыто ещё не рассосавшимися гематомами и синяками, и Элина не сомневалась, что на спине их ещё больше. Подняв ворот больничного халата, она увидела повязку на рёбрах, скрывающую свежий шов. Плечо немного поднывало, но это было ничто по сравнению с остальной болью.

– Что случилось? – членораздельно спросила Элина.

– Ты упала с большой высоты. У тебя множественные ушиби и ссадины, перелом бедренной кости, открытый перелом малоберцовой, трещина тазовых костей, вывих стопы, три сломанных ребра, пробитое лёгкое, трещина на затылке с рассечением кожных покровов, а также сотрясение. Внутренние органы чудом уцелели… не учитывая лёгкого и мозга. При такой высоте ты легко отделалась.

Зрение сконцентрировалось достаточно, чтобы Элина смогла увидеть большие цифры на настенных часах. Было раннее утро, но завтрак Элина уже пропустила. А жаль. Похоже, дети остались будут голодать целые сутки. Как они там? Элина ощущала, что что-то не так, что-то ещё произошло, но не могла понять, что именно.

– О, нет, – помотала головой волчица, – ты пролежала не полсола. Ты была в коме. Долго. Сейчас уже понедельник.

– ЧТО!? – Элина подскочила и тут же упала обратно от сильнейшей боли в груди. Слёзы проступили на её глазах. – Три сола?! Подери тебя Создатель…

– Используешь ругательства зверолюдов? Забавно. Тебя ничего не смущает?

– Например, что меня не было три сола? Как они там, голодные ведь…

– Да не, – махнула волчица лапой, – я о том, почему тебе до сих пор больно. Нанороботы способны срастить перелом и восстановить конечность за трое суток, а гематомы исчезают за часы. У тебя же ничего не зажило до сих пор. Странно, не находишь?

– Какая разница?.. Мои нанороботы меня не лечат? – Элина предприняла попытку подняться с постели, и первым делом свесила ноги с кровати. О том, как ей теперь идти, она ещё не думала.

– Герман был здесь: он распорядился влить тебе дозу нанороботов, только это не помогло. Они тоже тебя не лечат. И причину никто не знает. Они не работают у тебя. Может, потому ты можешь сопротивляться действию препаратов Германа? Даже не знаю.

– А ты можешь унять боль? – наивно спросила Элина, вспомнив, как во время приступов испытывала страшные муки.

– Ещё чего. Заслужила, – фыркнула в ответ волчица. – Мда, девчонка уже не просто галлюцинирует – бредит.

– Мне надо что-то делать… – Элина попыталась опереться на незабинтованную ногу, но тут же вскрикнула, упав на пол. Иглы капельниц выскочили из вен со струйками крови. Упав на локоть, плечо Элины напомнило о вывихе на корабле: оно вновь взревело огненной болью. Сквозь сжатые зубы, Элина рычала и тяжело дышала, пытаясь оклематься.

– Ты что творишь, дура! – воскликнул подоспевший знакомый врач Кирилл. – Лежи и не дёргайся!

– Меня ждёт Герман! – соврала Элина с ходу, а сама думала, как бы ей сейчас сопроводить Астру и Рюу до краулера, который должен был прибыть в этот понедельник. Холодный пот пробился на её спине: а что, если прошло не три сола, а уже десять? Только бы они не натворили глупостей и не покинули укрытия!

– Лежать! – приказал Кирилл. – Герману я уже сообщил: он велел предупредить, как очнёшься. Где ж тебя угораздило то?

Велел предупредить? Элина сразу поняла, что дела очень плохи. На ПСИ нет ни одного места, где Элина могла бы получить такие увечья. Он с лёгкостью поймёт, что она была на корабле. А что она могла там делать? Искать на него компромат, конечно же! Если Герман ждал её пробуждения, то только затем, чтобы заставить помучаться, а затем казнить. Этот старый маразматик пойдёт на любую жестокость, чтобы месть его пылала красочнее. Она станет для всего ПСИ ярким примером, что бывает с теми, кто идёт против него.

Хотя Кирилл и пытался уложить Элину на койку, она никак не соглашалась ложиться обратно. Но не имея возможности стоять на ногах, Элине пришлось сесть на койку, ибо альтернативой был пол. Однако надо бежать! Вырубить этого неугомонного врача и на всех парах бежать, пока не стало слишком поздно. Не только Астре и Рюу, но и ей самой теперь на ПСИ угрожает смерть в муках.

Вот только… было уже слишком поздно. Из-за двери раздался громкий шум, четыре удара молота об наковальню, повторявшихся друг за другом даже чаще обычного. Кирилл и сам прекратил какие-либо попытки уложить Элину, отойдя в сторону от койки. Бежать было уже некуда. Дверь распахнулась, да так, что едва не слетела с петель. Кирилл даже заверещал и подпрыгнул от неожиданности. Старик тяжело дышал, хрипел, скрючивался и хватался за бок. Он бежал. Элина даже не знала, что он умеет бегать. Никто, пожалуй, никогда не видел, как Герман бегает.

– Элина! – его голос стал даже более мерзким, нежели раньше. Не ожидая ответного приветствия, Герман подошёл к Элине едва ли не вплотную. Подсознательно, женщина отсела подальше к центру койки и задержала в страхе дыхание. Он сделал странный жест, словно думал обнять её, только остановился, завидев её реакцию. Лицо его становилось всё более беспокойный с каждой секундой, пока он смотрел в красные глаза Элины. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо? – Элина не знала, что ей отвечать.

– Ты меня видишь? – Герман выставил перед собой руку. – Сколько пальцев я показываю?

– Четыре, – уверенно ответила Элина, а Лайка, стоявшая позади Германа, рассмеялась. – У вас что-то случилось?

– Да… – всякий гонор исчез из его голоса, уступив место разочарованию, смешанному с беспокойством. – Мы поймали зверолюда, но, похоже, тебе лучше пока отлежаться.

Смех Лайки, раздражающий, громкий и звонкий, внезапно затих. Умолк и сам Герман. Слепящий свет в комнате словно погас. Сердце Элины замерло. Противно запищал монитор жизненных показателей. В голове крутились последние слова Германа: «Поймали зверолюда». Кого? Астру? Рюу? Третьего? Кто угодно, только не они! Элина была готова лично перерезать глотки кому угодно, только бы эти двое не оказались на месте казни. Только бы они были далеко, не знали этих бед. Только бы они не были на ПСИ. Краулер уже здесь. Нужно избавиться от Германа, избавиться от всех, кто посмеет помешать. Посадить их на краулер, а дальше уже будет не важно, что станется с ней самой. Она не может допустить их смерти! Это она во всём виновата! Она снова будет повинна в смерти! Невинного ребёнка, которого поклялась защищать!

– Кого? – выдавила из себя Элина, закусив губу от поступавших слёз.

– Отпрыск Ямады, – сквозь зубы с ненавистью изрёк Герман, морщась от своих слов. – Я ведь предполагал, что эта шелудивая тварь укрывала свой помёт. А теперь в этом нет сомнений. Где-то должна быть его сестра – её нужно найти!

– Что я могу сделать? – Элина увидела в этом шанс добраться до Рюу.

– Поговорить. Пытать его, увы, пока нельзя, покуда здесь омикроновцы, а потом может быть поздно! Она уже может уйти! Он не хочет меня видеть, но вот с тобой говорить согласился. Не знаешь причину, почему он выбрал тебя?

В вопросе Германа не было угрозы. Скорее, искреннее непонимание. Его пленник согласился говорить с лучшим охотником на станции, устранившим больше всего зверолюдов. Неслыханное поведение для зверолюда. При всей ненависти, которую он только испытывал к зверолюдам, такое необычное поведение его заинтриговало. Элине же это было только на руку: чтобы сопроводить Астру и Рюу на краулер, ей нужно сначала к ним попасть. Избавляться от Германа сейчас – лишняя морока, которая обернётся преследованием уже на станции. Лучше это сделать после того, как она воссоединится с Рюу.

– Мы были с ним знакомы когда-то давно. Вы ведь знаете, что это я лишила жизни его мать? Может, он хочет узнать, так ли это. Или, наоборот, думает, что по старому знакомству я его спасу.

И всё же, Элина не сомневалась, что Рюу оказался в плену только по её вине. Ему пришлось покинуть укрытие, потому что она впала в кому. Они наверняка были голодными. Или начали самостоятельно готовиться к побегу. Если бы она не сорвалась с лестницы, если бы она с самого начала выбрала сторону Германа и выследила Дина, сейчас бы Рюу был в безопасности. Быть может, ещё вчера они бы могли все втроём на космическом корабле полететь на Меркурий-1. И все были бы целы! А теперь Рюу находится в смертельной опасности, где от жестоких пыток и смерти его разделяет только прибывшие на станцию омикроновцы. Она знала: это всецело её вина, что Рюу был пойман.

Кирилл мигом распорядился доставить для Элины инвалидную коляску: экзокостюма, который мог бы помочь ходить с тяжёлым перелом ноги, на ПСИ попросту не оказалось. Элина сама пересела на неё, встав повреждённой ногой на пол и даже не морщась от боли: мозг просто её проигнорировал, обрабатывая более важную задачу с побегом со станции. Однако солнцезащитные очки она всё-таки надела – их заранее заготовили, поняв, что Элина получила сотрясение, а её нанороботы не проводят никакого лечения. Герман вновь перешёл на бег, и даже Элине с электрическим креслом было сложно за ним угнаться.

Тюремный блок был пуст. Пситы свято чтили законы – этого у них было не отнять. Те же, кто закон переступали, либо перевоспитывались иными способами, либо были казнены. Лишь одна единственная камера удерживала незадачливого преступника, чьё преступление – само существование. Маленький тигрёнок, совсем ещё крохотный малыш, сидел в углу камеры, обвив себя своим длинным белым полосатым хвостом. Его прижатые к голове ушки тряслись даже сильнее всего его маленького тельца от страха. Он знал: его скоро убьют. И такая же участь ждёт его сестру. И он ничего не сможет сделать. Когда дверь камеры открылась, он даже не попытался сбежать: потерял всякую надежду. В камеру вошёл Герман, а следом за ним вкатилась на коляске Элина, и только тогда малыш поднял дрожащие тёмно-синие глазки, в которых читался невероятный ужас. Вот только Элина не могла не заметить некую секундную усмешку, вызванную, похоже, её внешним видом.

Что делать ей теперь? Допросить? Нет – она должна быть готова убить Германа. Никого в тюремном блоке нет, однако камер видеонаблюдения здесь полно. Смерть Германа быстро обнаружат, и за ними начнётся погоня. Нужно успеть отправить его и Астру на краулер, даже если ей на дурацкой коляске и с обилием травм не скрыться. Лишь бы только Рюу немного подыграл ей, пока она не получит удачный момент, чтобы свернуть Герману шею. Дождавшись прямого зрительного контакта с Рюу, она подмигнула ему и похлопала свой бок, где обычно носила оружие. Остаётся надеяться, что он поймёт намёк.

– Вот он, – выдавил сквозь зубы Герман, явно подавляя свой гнев.

– Ямада Рюу, правильно? – ласково заговорила Элина. – Слушай, я здесь, что помочь, понимаешь?

Герман даже замер, и гнев на его старческом лице в мгновение сменился искренним удивлением. Он уставился на Элину с не меньшей обескураженностью, чем Рюу. Не сразу, но Элина поняла причину его смятения: она только что в его присутствии солгала без какой-либо проблемы, хотя раньше испытывала при этом боль. Либо препарат Германа из-за бега порядком выветрился, либо нанороботы Элины перестали работать вовсе. Вот только почему препарат не подействовал на Рюу ещё во время прошлой попытки допроса?

– Ты можешь спасти мою сестру? – спросил наивным голоском Рюу.

Нет, он точно что-то задумал! Рюу никогда не вёл себя так. Это всё игра, фикция, чтобы убедить Германа. Рюу, которого Элина знала, ничего не боится и всегда говорит равнодушным тоном. И уж тем более он никогда не трясся от страха. Рюу пытается убедить Германа, что он – обычный ребёнок, который переживает о своей сестрёнке. Не самая худшая модель поведения, учитывая обстоятельства. Элине и самой нужно играть перед Германом роль, потому сейчас ей нужно сделать вид, что она пытается дознаться до правды. И при этом умудриться самой понять, где Астра может находиться, чтобы успеть ту подхватить по пути к краулеру.

– Я помогу ей. И ей, и тебе. Но для этого мне нужно знать, где она находится, понимаешь? Ты расскажешь мне?

– Ей не надо помогать, – твёрдо произнёс Рюу.

Похоже, такой ответ Германа не устроил: он сделал шаг в сторону тигрёнка своей железной ногой, отчего камера загудела от ударов молота об наковальню. Тигрёнок затрясся от страха ещё сильнее, прижавшись плотнее к стене. Глазки его, раскрывшись от сковавшего тело ужаса, забегали по камере в поисках спасения. Нет, так они ни к чему не придут: Элина выставила сбоку от себя руку, не позволяя Герману встревать в диалог. Хоть и с неохотой, старик всё-таки сделал шаг назад, всецело доверяя допрос Элине.

– Почему ей не надо помогать?

– Она вот-вот будет на краулере, – ответил Рюу с уверенностью. – Её в ангаре не успеют поймать.

– Она оставила тебя? – искренне удивилась Элина, не в силах поверить в такой исход.

– К краулеру! – провопил Герман, забрызгав всю камеру своей слюной. – НЕМЕДЛЯ!

Уходить?! Куда!? Герман, изначально находившийся позади Элины, теперь заторопился прочь. У неё нет никакого шанса нагнать его. Она пропустила идеальный момент для его устранения. Нужно что-то делать, и делать быстро! Даже если это и правда, и Астра действительно каким-то чудом уже на краулере, её брат всё ещё здесь, заперт в тюремной камере. Элина обязана его спасти, но как, если Герман всё дальше от неё? Элина с ужасом смотрела на спину старика, судорожно пытаясь хоть что-то придумать.

– Не тебе нас спасать, грешница, – прошипел Рюу.

Элина оглянулась на него: от его показного страха не осталось и следа. Он вновь был тем самым Рюу, которого она знала. Безразличным. Отрешённым. Холодным и безэмоциональным. И в то же время разгневанным. Это его настоящее лицо, а не маска или роль. Он показал себя, чтобы дать Элине точно понять: он обращается к ней. Значат ли его слова то, что от неё ничего не нужно, и план спасения уже реализуется? Глупость какая-то! Ему требуется помощь – он просто отчаялся, вот и отталкивает её. Рюу – просто маленький мальчик, познавший жестокость мира во слишком раннем возрасте.

– ЭЛИНА! – на весь тюремный блок раздался вопль Германа.

Сердце Элины ёкнуло от испуга. Она глядела то на Германа, нетерпеливо дожидавшегося её в коридоре, то на малыша Рюу, сверлящего её своим томным взглядом, полным… ненависти? Рюу её ненавидит? Или играет роль? Она не могла решить, что и думать. Голова вновь загудела. Свет начал слепить даже сквозь солнцезащитные очки. В ушах раздался противный писк. Сердце напомнило о себе, озарившись болью, от осознания своей беспомощности. Элина очень хорошо ощутила, что ничего не может сделать. Она просто бесполезна и не нужна никому. Даже этим двум детям, ради которых она рисковала всем, и теперь даже встать на ноги не может, она не нужна. Просто мусор. В глазах потемнело, голова закружилась на плечах.

– Тебе плохо? – спросил неожиданно ласковый старческий голос. Дрожащие руки, словно сотканные из сплошных морщин, легли на плечи Элины, удерживая её в кресле. – Воды?

Неожиданно. Ему не всё равно? Всё-таки она с самого начала выбрала не ту сторону. Послушала россказни какого-то малознакомого серебровласого красавца, вместо того, чтобы и дальше служить Герману, которому не всё равно на неё. А она так жестоко с ним поступила. Предала. Обманула. Солгала. Тому, кто о ней переживает. Глаза её намокли, но слёзы не покинули век. Лишь в одном она с ним не согласна: зверолюды, эти два маленьких невинных ребёнка, не заслуживают смерти. И как бы горько это не было, она обязана им помочь. Она поклялась это сделать и сделает.

– Послушай Рюу, – изрекла вдруг Эйка. – Иди к краулеру. Прямым ходом. Прямо сейчас! Рюу нужно время, которое ты у него отбираешь, находясь здесь! Иди же!

– Нет, я в порядке, – ответила Элина, показывая немного кривую ассиметричную улыбку Герману. – Кажется, головой приложилась.

– Вот потому нам и нужна зверодевка. Вперёд, идём, мы не можем медлить.

Не нравилось Элине это, но она всё-таки повиновалась. Лишь напоследок бросила на Рюу свой взгляд, и, готова была поклясться, она видела, как тот ей подмигнул! Тем же глазом, что и она, когда зашла в камеру. Только вот как Эйка это поняла? Эйка – плод её воображения, однако заметила что-то, чего не заметила Элина. Теперь уж она с куда большей охотой последовала за Германом, решив, что Эйка права: Рюу нужно время, и прямо сейчас она это время выигрывает. Коляска двигалась медленнее Германа. Настолько, что тот даже скрылся в какой-то момент. А в следующий он уже оказался рядом, да не с пустыми руками: у него был стакан воды. Они остановились, и он терпеливо ждал, пока Элина выпьет всю воду. Только после этого он вновь позвал её за собой, и они продолжили путь. Теперь уже он не пытался уйти вперёд, постоянно оглядываясь на неё с беспокойством на лице. Он умеет беспокоиться – ну надо же!

– Именем Германа, остановить погрузку! – провопил Герман, едва нога его переступила порог погрузочной зоны. – Обыщите грёбаный краулер! Найти мне зверодевку!

Все остановились и уставились на Германа. Как и в свой прошлый визит, часть омикроновцев были с надетыми шлемами, другие – с опущенными забралами. И лишь малая часть из них сняла шлема. Но это было до появления Германа – едва он переступил порог, все надели свои скафандры и опустили непроглядные забрала. Как ни в чём не бывало, омикроновцы продолжили погрузку с удвоенным рвением.

– Я кому сказал!? – забрызгал слюной старик.

– Капитан велел продолжать работу, – спокойно ответил омикроновец. – А вот ПСИхам проход на краулер закрыт.

«ПСИхам»? Элина очень хорошо услышала это слово, где акцент был сделан на части «ПСИ». Омикроновец говорит на русском языке: специально перешёл на него, чтобы использовать обидное слово. Не знала Элина, как омикроновцы к пситам относится, но теперь стала догадываться. Кажется, и Герман это ощутил, багровея от каждого слова гостя. Он огляделся на Элину гневным взглядом, словно хотел приказать напасть. А увидев, в каком она сейчас плачевном состоянии, затрясся от ярости. Обернувшись обратно к омикроновцу, он сделал к нему несколько шагов, тыкая тому в грудь.

– Ты смеешь мне перечить, щенок?!

– Смею, дедок. Никто не вступит на борт без дозволения капитана.

– На борту сбежавшая зверодевка! – прошипел Герман. – Она нужна нам!

– Можно нам описание?

– Тигрица, – встряла Элина, видя, как Герман закипает ещё больше, принимая спокойный тон омикроновца за насмешку, – 8 лет, огненно-рыжий окрас.

Омикроновец на несколько секунд замер, точно робот, обрабатывающий запрос. Не потому ли его забрало опущено, что на самом деле перед ними не человек?

– Такая на борту не числится, – наконец сказал он. – Мы обещаем обыскать краулер перед отправкой, однако можем вас уверить: безбилетник не мог проникнуть на борт. Если же мы каким-то чудом обнаружим её в пути – привезём к вам в рабском ошейнике, и я лично извинюсь за свой недосмотр. Вы согласны, Герман?

– Нет!.. – оскалился он. – Она нужна нам немедля. У нас нет возможности ждать месяц.

Герман вновь взглянул на Элину. Он оглядел её с головы до пят, задерживая взгляд на выглядывавших из-под больничного халата гематомах и на перебинтованной синим полимерным бинтом ноге. Губа его затряслась. Жалеет, что не может натравить лучшего охотника? Или боится за её состояние. Лицо его принялось стремительно возвращать свой нормальный оттенок, избавляясь от прилившей крови, а затем и вовсе вдруг обесцветилось, став мертвенно-бледным. Он был взволнован, обеспокоен, встревожен. От его пронзительного взгляда голова загудела ещё больше, в глазах вновь начало темнеть.

– Станция ПСИ запрашивает у Омикрона помощи: моя подопечная очень больна, ей нужно инновационное лечение, которого на ПСИ нет. Она может как пациент и посол на законных основаниях отправиться на Омикрон, не так ли?

– Вы про неё? – уточнил омикроновец.

– Ты видишь здесь других больных!? – взорвался Герман, и тут же попытался взять себя в руки. – Да, я про неё.

– Да, она может сесть на краулер.

– Элина! – Герман подошёл к Элине, наклонился над ней и зашептал так, что из-за гула в голове она еле-еле разбирала его слова: – Отправляйся с ними. Найди сбежавшую зверодевку и пожри её! Я уверен, её нанороботов тебе и не хватает для выздоровления. Слышишь? Найди и сожри! По законам Омикрона, за это они депортируют тебя обратно на ПСИ, а здесь тебе не будет наказания. Ты вновь станешь здоровой, если сделаешь это! А если же она не на краулере… – Герман собирался с мыслями. – Медицина Омикрона куда более продвинутая, чем наша – они смогут тебя исцелить. Потому что… Элина, здесь мы не сможем тебя вылечить. А теперь вперёд! – Герман толкнул кресло Элины к Омикроновцу. Напоследок, он прошептал еле слышно: – «Беги, ибо только там ты будешь в безопасности».

Но она не готова отправляться! Она ещё не убедилась, что Астра и Рюу доберутся до краулера! Им может потребоваться её помощь. Элина хотела возразить, придумать причину ослушаться приказа. Глаза её пытались хоть за что-то зацепиться. Она оглядела всех присутствующих, всех своих коллег, пропустивших основной конфликт и продолжавших работу, а также омикроновцев, не обращавших совершенно никакого внимания на них. Никто на неё не глядел. Никто, кроме Германа, смотревшего на неё словно в последний раз. А также Эйки и Лайки, стоявших у самого входа в ангар и вместе указывающих куда-то: Элина взглянула туда, куда они показывали, на третий этаж, на РУшку с облезлой краской, а рядом с ней был единственный человек, которого она могла назвать своим другом – Сэм. Он смотрел на неё с широкой улыбкой и показывал большой палец вверх, а каждые пару секунд указывал на краулер. Неужели Астра и правда уже там, и он к этому причастен? Сэму она точно может доверять – в этом нет сомнения.

Сюда она больше не вернётся. Станция ПСИ долгое время была для Элины пристанищем, где она могла дышать спокойно, где она была полезна и используема. Это была неплохая глава жизни, но своим домом это место она назвать не может. Он не здесь, не на ПСИ, где за всё время она смогла найти лишь одного друга, которому было не наплевать. И всё же, здесь она смогла обрести славу. Дурную славу, но всё-таки. Её имя теперь знают на всех станциях Марса. Однако больше её ничто здесь не держит. Напоследок она помахала рукой Сэму, с грустной улыбкой провожая его в РУшку. В последний раз она оглядела своих коллег, так и не поднявших на неё своих голов. И наконец, взглянула на Германа, чьи чувства так и не смогла понять. Рядом с ним стояла гордая полярная волчица Лайка. В своей лапе она держала золотой кинжал с тупым лезвием, с которого стекала кровь. Глотка Германа была перерезана, но он, точно не замечал этого, кивком без улыбки простился с Элиной, а затем отвернулся от неё и зашагал к углу, прикрывая своё старческое лицо рукавом. Он плачет? Серьёзно? Скорее уж галлюцинации Элины приняли особо извращённый характер.

Без слов Элина простилась с приютившей её станцией, подарившей ей шанс продолжить существовать – лишь малая часть землян получили такой подарок. Не забрав с собой никаких личных вещей, Элина вместе с группой омикроновцев погрузилась в ДУ-координатор. Она на всё той же коляске, а остальные – в скафандрах с опущенными тёмными забралами. Все молчали. Они не переговаривались даже друг с другом. С Элиной никто не предпринимал попыток взаимодействия, хотя наверняка они бросали на её гневные взгляды. Оно не удивительно: Омикрон, в отличие от ПСИ, сумел сохранить мир между людьми и зверолюдами, а рядом с ними охотница, убившая бессчётное число разумных существ. Она – главная причина, почему пситов на других станциями теперь называют «ПСИхами». Разумеется, к ней будет минимум доверия.

Было крайне неуютно. И страшно. Элину пугала эта разлука и неизвестность. И чем больше времени проходило, тем больше нарастало беспокойство. А что, если она сейчас уедет, а дети останутся здесь? Вся станция теперь знает об их существовании, и их определённо будут искать с особым рвением. Или же попросту выкурят из укрытия, ведь им будет хотеться кушать. А когда их поймают… думать об этом Элина не решалась. Но ведь Сэм жестом дал понять, что всё будет хорошо. Ему можно верить, но на душе всё равно было очень неспокойно.

Доставить Элину с коляской на краулер оказалось той ещё задачкой – ради неё был спущен генератор силового поля, в котором она, словно в пузыре, смогла покинуть ДУ-координатор. Остальные омикроновцы, находясь в скафандрах, в таких ухищрениях не нуждались. Она вышла последней и встала в углу на краю платформы лифта, подсознательно боясь приближаться к омикроновцам. Находиться в пузыре было очень необычно: вокруг красный марсианский песок, мёртвая разреженная атмосфера, лишённая кислорода, способная убить её менее чем за минуту, а она, как ни в чём не бывало, оглядывает смертельную степь. Вокруг беснуются дроны, спешащие выполнить выданные алгоритмом задачи, и не обращающие никакого внимания на прибытие краулера. Позади – станция ПСИ, куда она никогда уже не вернётся. На горизонте – горы, которые она никогда уже не посетит. А сверху – днище краулера, застилавшее всё небо, с единственным открытым проходом. Лифт двинулся вверх, к этому проходу, закрытому синеватым свечением – точно таким же, как и силовое поле пузыря. И хотя ощущать, как силовое поле проходит через тело, было довольно-таки неприятно, Элина оказалась в безопасности на борту краулера, в его грузовом отсеке. Едва платформа лифта стала единым целым с полом, и Элина отключила свой пузырь, до её ушей донёсся свист, в котором она без труда могла различить ноты до боли знакомой мелодии. Именно её Астра каждый сол слушала на музыкальной шкатулке. Колыбельная, которую Эйка напевала для своих детей перед сном. Сердце Элины замерло. Неужели они и правда уже здесь? Из-за стеллажей появился её старый знакомый, единственный из присутствующих без шлема скафандра. Именно он напевал эту мелодию. За очками не было видно, но на её глазах навернулись слёзы.

– Элина! – развёл руки в стороны Фалкон в знак приветствия, совершенно не обращая внимание на её состояние. – Какая судьбоносная встреча, вы так не считаете?

***

На станции начался переполох. Охотники вновь взялись за кинжалы и принялись прочёсывать все закутки возле ангара. Они двигались резво, неорганизованно, проверяя одни и те же места по десятку раз. Подключились к ним и простые пситы, то ли из-за того, что по аудиоканалам станции Герман пообещал награду любому, кто доставит к нему выживших зверолюдов, то ли из-за желания этим зверолюдам помочь – в последнее верилось с трудом. Всё-таки эта станция, ставшая когда-то для них настоящим домом, отвергла их. Их друзья, их сверстники, их близкие – все их предали. Не осталось у них никого и ничего, за что следовало бы цепляться. Вот-вот они покинут станцию и забудут её как страшный сон, хоть шрам на их крохотных сердцах не исчезнет никогда. Порой, воспоминания о ПСИ будут просыпаться в их памяти кошмарными ночами. Но будет это лишь тогда, когда сами они окажутся в безопасности. Это будут просто сны, очень плохие сны, но всё же нереальные. Когда-нибудь…

Астра ждала в вентиляции, нервно покусывая свой хвост, намеревавшийся вырваться и приняться тарабанить по стенкам вентиляционной шахты. Сомнения полнились в её голове. Она была одна. Элины рядом не было, и где она, и жива ли вообще – она не знала. С Рюу они вынужденно разделись, и теперь она ждала в этом условном месте его возвращения. Братец сильно опаздывал. Без него она точно никуда не пойдёт. Её сердечко билось быстро-быстро. Она вслушивалась в каждый звук, в каждый треск и шаг, надеясь услышать приближение своего брата. А там, за решёткой вентиляции, очень-очень редко проходили охотники и пситы, спешащие к ангару. Это место они выбрали не просто так – здесь лежит их путь к побегу.

Все их личные вещи были оперативно собраны, когда они были вынуждены покинуть своё убежище: туда уже наведывались охотники. Сейчас они находились у Астры. Лапки её поглаживали музыкальную шкатулку, доставшуюся ей от матери. В голове играла колыбельная – последнее напоминание о матери. В сумке – фотография их счастливой, пускай и не полной, семьи. Наверняка, услышав мелодию вживую, Астра бы смогла успокоить свои нервы, но однозначно бы привлекла к себе внимание всякого проходящего мимо. Потому она могла лишь фантазировать, что слушает мелодию, тихо-тихо напевая её с закрытой пастью вибрацией голосовых связок. Странным образом, у неё получалось что-то вроде мурлыкания. Что угодно, лишь бы успокоиться.

Секунды тянулись мучительно медленно. Пустой желудок, опорожнённый множество раз после тяжёлого случая несварения, сейчас не изнывал от голода, словно понимал, что сейчас не время давать о себе знать. Назначенный час уже близился. Погрузка краулера вот-вот должна закончиться. Где же брат? Почему он до сих пор не с ней? Её лапка нервно задёргалась даже пуще хвоста. Она не улетит без брата! Она его не оставит! Если Рюу не придёт к отъезду краулера, значит она останется и дальше здесь, дожидаясь его прихода. Ещё один месяц они как-нибудь протянут, даже если это будет ещё сложнее. Несмотря ни на что они выживут, переживут это ненастье.

Сердце едва не ушло в пятки, а из глотки раздался вскрик – повезло, что в этот момент в коридоре не было людей. Кто-то схватил Астру за пятку. Она оглянулась, прикрывая пасть лапами, и увидела позади себя синие глаза, тёмные, словно два бездонных океана. Эти глаза она узнает из тысячи. Не говоря ничего, Рюу мягко подталкивал сестру к решётке: им давно пора выйти к шаттлам.

– Идиот, где ты был!? – прошипела она на своего брата, стукнув его нижней лапой по морде.

– Отвлекал внимание, – спокойно изрёк Рюу.

– Я боялась, ты не вернёшься… – хвостик Астры, освободившись из пасти, скользнул вниз, по макушке Рюу, по его спине и, выйдя по его правому боку, мягко обвился вокруг его туловища, хотя его длины не хватало, чтобы закончить круг. – Почему ты так долго?

– Возникли трудности. Что важнее, ты успела забрать, что хотела?

– Да, – Астра показала музыкальную шкатулку и повернулась к выходу их вентиляции.

– Значит держи её крепко и больше не теряй: второй раз я внимание отвлекать из-за забытой игрушки не стану.

Разумеется, Астра не знала, как именно Рюу отвлекал внимание. А знала бы, что Рюу попадётся в руки охотников – ни за что бы не согласилась на эту авантюру. А дело в том, что во время спешных сборов Астра забыла музыкальную шкатулку матери. В их убежище вошли охотники, и забрать ту не было ни малейшей возможности. На её глазах проступили слёзы, но она пересилила себя, сглотнула подкативший к горлу ком и оставила глупую затею забрать случайно забытую памятную вещь. Однако Рюу, увидев её слёзы, не раздумывая бросился отвлекать внимание, лишь напоследок сказав ждать возле шаттлов. Он выскочил из укрытия и привлёк к себе охотников, а затем выманил их подальше из убежища, позволив Астре забрать шкатулку. Невероятно смелый, и в то же время безумно глупый поступок, после которого дети разделились на достаточно долгое время. И всё же они вновь вместе, в нескольких шагах от выхода со станции, который никем не охраняется, ибо никому и в голову не взбредёт воспользоваться этим маршрутом для выхода на поверхность.

Когда шаги в коридоре стихли, Астра вскрыла решётку: на ПСИ все решётки с лёгкостью открываются изнутри, и только снаружи их приходится откручивать. Она спрыгнула вниз, поймала скинутую ей сумку, а затем рядом с ней приземлился и брат. Его прыжок вышел куда более тихим, практически бесшумным. Астре, хотя ситуация к тому не располагала, даже стало слегка завидно от его кошачьей грации. Вдвоём они быстро пробежали по коридору до шаттлов. Ровно месяц назад они с семьёй уже пытались бежать похожим маршрутом, но тогда охотники настигли их до того, как они добрались до шаттлов. Теперь же летающие машины были на расстоянии вытянутой руки.

Пройдя через шлюз, готовый в любой момент закрыться в случае разгерметизации, они оказались на перепутье: лестница позади, а круглый коридор, окружавший взлётную шахту, вёл в обе стороны. Вдоль всего коридора с одной стороны находились окна, через которые была видна вертикальная шахта для шаттлов. Круглая дверь перед ними горела красным светом – замок заблокирован, так как за этой дверью не было транспорта. Прильнув к окну, они поняли, что на всём этом этаже нет ни одного шаттла, равно как и над ними. Зато этажом ниже находился один состыкованный – к нему они и направились.

Воспользовавшись лестницей и спустившись на этаж ниже, им сразу повстречалась дверь с зелёным индикатором. Незамедлительно они рванулись к ней. Круглая дверь открылась с пшиком, за ней был шлюз самого шаттла, а за ним – внутреннее убранство транспорта. Внутри он был совсем небольшим, меньше одной комнаты каюты. В глаза сразу бросился унитаз с вырезом для хвоста – за прошедшие сутки Астре слишком часто приходилось ухищряться, чтобы опорожнить кишечник, и металлический унитаз вдруг вызвал у неё тёплые чувства.

Использовались шаттлы для перевозки людей, зверолюдов и грузов на небольшие расстояния, в пределах двух сотен километров в обе стороны. Сами они были небольшими, упор при их создании делался на экономичности и скорости, а не грузоподъёмности, эргономичности и безопасности. Может, потому было создано лишь шесть шаттлов, хотя взлётная шахта рассчитана на хранение и обслуживание тридцати. Они уже давно не используются из-за утраты назначения: ДУ-транспортёры и дроны показывают себя куда лучше и эффективнее. Теперь это просто лишняя техника, которую пускают на запчасти для ремонта тех же дронов.

Осматривая вскрытые панели, полуразобранную панель управления, пустое место, где должно быть кресло пилота, Астра вдруг поняла, насколько наивными были попытки их взрослых собратьев воспользоваться шаттлом для побега. Даже система жизнеобеспечения на стене была полностью вскрыта, и в ней явно отсутствовали критически важные элементы. Пожалуй, месяц назад они, при попытке взлёта, в момент отстыковки попросту бы упали на дно шахты. И было бы везением умереть в момент падения, а не от раздирающего лёгкие вакуума или жара открытого огня на мехе.

Рюу потянулся к сумке, что Астра до сих пор несла, и достал оттуда два тюбика с глазной мазью и баллончик с кислородом. Один тюбик он отдал Астре, а другой принялся использовать, от души вылив по половине в оба глаза, покрывая их толстым защитным слоем. Ещё капельку он нанёс на свой носик и подушечки лап, не забыв на всякий случай слегка промазать и полости ушей, насколько только мог дотянуться пальчиками.

– Рюу, может останемся? – вдруг спросила Астра, отчего братец замер, покосившись на сестру замыленными от мази глазами.

– Повтори-ка?

– Я про Элю… – Астра прикусила губу. – Мы же даже не знаем, что с ней. Как мы можем её оставить после всего, что она для нас сделала?

– Мы выдавили из этой самки всё, что могли – теперь она бесполезна.

– Не смей так о ней говорить! – зашипела Астра, нахмурив свою мордочку. – Может, ты действительно так думаешь, но не я. Так что не смей!

– Я видел её сегодня, – услышав это, Астра затаила дыхание. – Она жива, хоть и не совсем здорова. Я рассказал ей о нашем плане, о участии Сэма в нём, и назначил ей встречу на краулере. Так что не волнуйся: эта самка будет там.

– Ты же мне лжёшь? – со страхом спросила девочка.

– Конечно же нет, сестрёнка! – улыбнулся Рюу. – А теперь, пожалуйста, поторопись. Времени почти не осталось.

Вздохнув, Астра всё-таки откупорила свой тюбик. Веки её недоверчиво хлопали, когда первые капли мази попадали на глазки. Немного щипало, но всё-таки терпимо. Зрение моментально упало, она стала словно слепой котёнок, потеряв способность видеть любые очертания вещей. Ориентироваться им придётся в основном на яркость света и на ощупь. Затем она, повторяя за Рюу, намазала также свои лапки, израненные из-за решётчатого пола, свой крохотный чёрный носик, чёрные губки, а, слепо повторяя за братом, розоватую внутреннюю полость ушек. Напоследок, они оба обмотали лапки тряпьём.

Брата она теперь не видела, но хотя бы могла слышать. Он дал ей распоряжение, как действовать в следующую минуту: сначала вдохнуть чистый кислород из баллончика несколькими быстрыми вдохами, затем задержать дыхание и выпускать воздух из лёгких, если становится совсем невмоготу. Когда они оба насытили кровь кислородом, Рюу принялся понемногу снижать давление в шаттле, пока оно не уравнялось с атмосферным. Ощущения были странные, очень неприятные и даже болезненные. Кожа ощущалась горячей, раздутой, точно она вот-вот лопнет. Лёгким было не легче – хотя мышцы зверолюдов очень сильны, она всё равно ощущала, как внутреннее давление тела пытается сломать рёбра. Живот её также неприлично надулся, и она ощутила жар в каждом сантиметре своего тела, даже изнутри. Уши мгновенно заложило, барабанные перепонки намеревались разорваться. Воздух медленно выходил через закрытые губы с явно неприличным звуком, который, впрочем, почти не было слышно. На глазах это также отразилось: пускай, мазь защищала их от иссыхания, внутреннее давление создавало сильный дискомфорт на грани с болью, и Астра силилась закрыть веки, чтобы уберечь глаза от выпадения из орбит.

Аварийный люк шаттла распахнулся. Увидеть что-либо через полусомкнутые веки и покрытые мазью глаза практически не представлялось возможным. Схватившись друг за друга хвостами, дети подскочили к свету на потолке – к люку. В следующее мгновение они уже были во внутреннем пространстве взлётной шахты шаттлов – огромный тоннель с десятком окон по периметру, несколько этажей коридоров со шлюзами для стыковки. И всего шесть шаттлов на весь инженерный проект. Огромные амбиции создателей с отрицательным выходом в итоге. Может, и хорошо, что дети не могли всего этого увидеть воочию, иначе бы разочаровались в станции ещё больше.

Спустившись по корпусу шаттла к стене шахты, они почти на ощупь дошли до лестницы – здесь их было полно, ведь по ним проводился наружный ремонт шаттлов и шахты в целом. Астра выпустила ещё одну небольшую порцию воздуха из лёгких, начав ощущать жжение в груди и головокружение. Сэм их предупреждал, чтобы они учились задерживать дыхание, но он не говорил, что это будет настолько сложно. Она, разумеется, старалась, но, похоже, недостаточно.

Прикоснувшись к прутьям, Астра ощутила сильный холод, исходящий от металла. В атмосфере она такого не ощущала, так как воздух вокруг разрежен, а вот металл отлично отбирал её тепло. Если бы не повязки на лапах, возможно, она бы только что оставила на этих прутьях кусок своей плоти с подушечек.

Не перелезая через перила, дети ухватились за края, напрягли мышцы, и вдвоём одновременно метнулись вверх, перескакивая разом по пять-шесть метров. Гравитация Марса слабая, а мышцы зверолюдов – очень сильны, потому такие пируэты для них были сущим пустяком. Продолжая хвататься за всё новые и новые перила, они очень быстро поднимались на поверхность.

И вот, пропустив момент, они оба взметнули выше поверхности красной планеты, отлетая по инерции к центру шахты. Слишком далеко, чтобы снова за что-то ухватиться. Встречный поток ветра и пыли толкнул их ещё дальше к центру. Ещё чуть-чуть, и у них не будет и шанса вернуться. Конечно, пережить падение с сорока метров они смогут, если им удастся вернуться обратно на крышу шаттла, но удар точно выбьет остатки воздуха из лёгких, погребая их на дне этой шахты.

Их хвосты разошлись в стороны. Астра панически забилась, цепляя лапами пустоту, словно она пыталась плыть. Глаза её от нахлынувшей паники раскрылись слишком широко, и атмосферный вакуум попытался вытянуть их из орбит. Всё не может закончиться так нелепо, когда они в шаге от спасения! Когти Рюу впились в плечо сестры, едва не прорезав подшёрсток. Затем, уже более нежно, он подтянул её второй лапой и прижал к себе. Словно на канате, по круглой орбите они полетели обратно к лестнице – Рюу своим длинным хвостом, самым кончиком, успел зацепиться за пруток. Едва оказавшись в безопасности, Астра вцепилась в лестницу своими когтями, и тут же ощутила мёртвый холод металла, заставивший её вновь подскочить на месте. Насколько они оказались ниже уже понять было трудно – глаза её, оказавшись без защиты век, теперь пылали. А находились они всего на один лестничный пролёт ниже поверхности, и Астра незамедлительно поспешила наверх следом за братом, что теперь поддерживал её под боком

Наконец, твёрдо стоя на ногах, они оказались на поверхности красной планеты. Город роботов, где ещё не скоро сможет ступить босая нога человека. Хотя Рюу и Астра сейчас находились здесь без какой-либо защиты, они подвергают себя серьёзной опасности, связанной с солнечной радиацией, к которой они не имеют никакого иммунитета. Да и кислород в лёгких быстро заканчивался. Им следует поскорее найти для себя укрытие.

На фоне красной пыли, глубоко закапывающейся в мех, Астра была незаметна. А вот Рюу был словно бельмо на глазу. Любой человек со смотровой вышки мог его заметить. Но никто не будет обращать внимание на заброшенную взлётную шахту, особенно когда неподалёку отъезжает краулер. Словно снег, рядом с ними сыпались пепельные хлопья. Неподалёку, средь естественного рельефа, притаилось несколько грузовых контейнеров – это и было место встречи. Среди красного песка они были хорошо заметны из-за своей белой окраски и бликов, которые они создавали на солнечном свету. Рюу потормошил рукав Астры и указал в сторону, куда им надо идти, а затем, схватив её за лапу, потащил за собой.

От нехватки кислорода голова Астры кружилась всё сильнее. Каждый её последующий шаг был тяжелее предыдущего, а идти вслепую по неровной местности – та ещё задачка. Астра спотыкалась, и Рюу помогал ей встать обратно на ноги. Жжение в груди становилась всё сильнее, а перенапряжённые мышцы изнывали от желания отдохнуть. В какой-то момент сдерживаться сил больше не было, и Астра сорвалась на кашель. Весь воздух в её лёгких тут же сорвался с места, покинув грудную клетку, и тогда боль стала ещё сильнее. Сдавив свою пасть лапами, Астра упала на коленки. Они посреди марсианской пустыни. У неё не хватит сил и времени добраться обратно до шаттла, а успеть на отъезжающий краулер нет никакой возможности. Она умрёт здесь, в муках. Но даже так эта смерть куда лучше той, что настигла бы её в руках охотников.

Рюу подхватил сестру, взгромоздил её на себя, и понёс к месту встречи. Им оставалось совсем немного. Чуть-чуть до спасения. Обожжённые вакуумом глазки Астры сомкнулись, лапы ослабли и отпустили пасть, из которой мигом вышли всякие остатки воздуха. Чтобы уберечь её рот от высыхания, Рюу сам захлопнул пасть сестры, продолжая нести её. Ещё немного. Астра ещё была в сознании, когда они остановились: она смогла из последних сил открыть глаза, вновь слишком широко, и увидеть прямо перед собой грузовые контейнеры. Вот только Сэма, который должен был их здесь встретить, нигде не было видно.

***

Полимерные бинты на ноге Элины полностью лишили её возможности влезть в скафандр ПСИ. Однако это не относилось к скафандрам, которые были спроектированы и созданы на Омикроне – они куда мобильнее и подвижнее, были наделены более мощными сервоприводами, способными учесть особенности тела. Потому и под травмированную ногу Элины скафандр сумел без проблем подстроиться. Да и в целом она не могла не оценить, насколько в нём было комфортнее находиться.

Когда под полом раздалось четыре почти одновременных удара – магнитные гарпуны зацепились за днище краулера – Фалкон активировал платформу лифта. Вместе с Элиной они стали спускаться вниз, и если бы не магнитная обувь, Элина от неожиданно возникшего потока ветра полетела бы вниз. Проходить в скафандре через силовое поле в днище краулера оказалось куда легче, чем в пузыре: силовое поле уже не так охотно тормозило кровоток и будоражило мышцы. Хотя вот свои переломы Элина в этот момент ощутила достаточно чётко, скорчившись в лице.

РУшка была прямо под ними чуть впереди, гнала на всех порах, скрываясь в этом пылевом облаке, тормошащем стекло скафандра с очень неприятным звуком. Когда платформа лифта поравнялась с РУшкой, пандус опустился, сформировав мостик. Времени было в обрез – Сэм сильно задержался из-за Германа, требовавшего досмотреть каждый закоулок РУшки перед его отправлением. Вот-вот они достигнут точки, из которой Сэму без помощи станции уже не вернуться, ибо ему попросту не хватит заряда батарей. Потому действовали они очень оперативно, сгружая все контейнеры на платформу лифта. А вот Элина помочь ничем не могла, ибо ноги её не сгибались, и она только мешалась остальным. Она всё ждала появления Астры и Рюу. Вот только где они? Последний контейнер наконец перенесли, но ни Астры, ни Рюу она не увидела. Фалкон ушёл сверяться со списком, и пока появилась последняя минутка, Элина подошла к Сэму на последний их разговор:

– Я должна вернуться! – взмолилась она.

– Ты из-за детей? – посмеялся грустно Сэм. – Не беспокойся: они должны уже быть в безопасности на краулере. Просто вы, наверное, ещё не успели встретиться. Но они в порядке. И, поверь, они будут рады тебя видеть. Астра уж точно.

– Уже на краулере? – Элина подняла глаза вверх, надеясь увидеть в дыре знакомые мордочки, но там никого не было.

– Пора прощаться. В ящике с красным крестом находятся твои вещи и посылочки Дина в награду за задания.

– А данные со скафандра? – вспомнила она про файл со своим именем, который так и не успела прочесть.

– Я их доставил к Дину. Кстати, он говорит, ты нашла очень полезную зацепку. В тех ароматических свечах действительно находился наноробный препарат, и он уже принялся его изучать. Это ж надо было додуматься: скармливать людям зверолюдов, чтобы они становились более внушаемыми из-за нанороботов. Бред!

– Прощайтесь! – Фалкон словно перекрикивал встречный ветер. – Скоро будет точка невозврата!

– До встречи, Эля. Я был рад называть тебя своим другом, – Сэм протянул руку для рукопожатия.

Однако Элина не спешила отвечать тем же жестом. Вместо этого она подпрыгнула на месте и упала на шею Сэма, крепко обнимая его. Она действительно прощается с ним навсегда. Её первый друг на ПСИ. Первый и последний. Такой друг, которому можно было раскрыть свой главный секрет без страха предательства. Такие друзья на вес золота. Но теперь они вынуждены расстаться. Объятия её становились всё крепче, и прервал их Фалкон, продолжавший кричать что-то про «точку невозврата». На глазах Элины навернулись слёзы, когда пандус РУшки закрылся, формируя заднюю стенку кузова, а платформа лифта начала подниматься. Вскоре вновь послышалось четыре почти одновременных удара – гарпуны отстегнулись.

Теперь с ПСИ её больше ничего не связывает. Она навсегда покинула станцию, и, пожалуй, больше не вернётся, даже если представится возможность. На ПСИ она не ощутила себя как дома. Может, в другом месте ей повезёт куда больше? Задержаться на Омикроне надолго возможности не будет, однако вот на Тете наверняка она найдёт для себя уголок. Но только бы снова не оказаться одной…

Где же Астра и Рюу? Почему они не приходят? Слёзы сами собой наворачивались на глазах, когда она сняла свой шлем. Платок остался в карманах под скафандром, и достать его было проблематично, потому слёзы просто стекали по щекам. Этот грузовой отсек – условное место встречи. Ей оставалось только ждать, когда Астра и Рюу наконец придут к ней. Но почему ей так неспокойно? Облокотившись спиной об стену, она медленно сползала вниз, не переставая рыдать. Фалкон же передал женщине свой собственный платок, и, пока Элина вытирала слёзы, помогал ей снять скафандр. Он был предельно нежен, чтобы ещё сильнее не повредить больную ногу.

– На Тету она захотела, – раздался язвительный голос Эйки. – Сначала детей моих на Омегу доставь!

Элина подняла намокшие глаза на Эйку, сидящую на ящике с красным крестом. Зверолюдка гадко рассмеялась и самодовольно осклабилась, едва увидела заплаканное лицо, получая наслаждение от её страхов и боли. Но всё же она смиловалась, показав на ящик под собой кончиком своего хвоста. Сердце Элины сделало парочку сильных ударов, что раздались громким эхом в ушах. Она подскочила на месте, совершенно позабыв про переломы и тяжёлый вывих. Фалкон даже не успел среагировать, когда она начала скакать к контейнеру. Дрожащей рукой она быстро опустила ручку гермозатвора и подняла крышку. Она тяжело задышала, а слёзы её покатились из глаз с удвоенной силой, попадая прямо вовнутрь ящика на белый мех. Со дна на неё с разочарованием смотрели синие глаза, такие тёмные, словно два бездонных океана, а на коленях бенгальского тигрёнка спала, посасывая свой хвост, огненно-рыжая тигрица.

Примечание:

На этой ноте первая часть книги заканчивается. Все герои смогли добраться до краулера, хоть финальный аккорд им дался немалой ценой. Впереди их ждёт непродолжительное путешествие до станции Омикрон – именно этому пути и будет посвящена вторая часть книги, и рассказываться она будет преимущественно от лица Астры. Что же до Элины... впрочем, спойлеры. Весёлая и лёгкая прогулка до Омикрона, какую они себе втроём успели вообразить, обернётся для некоторых из них настоящим кошмаром. И не раз ещё они пожалеют о том, что потянулись к Солнцу.

Когда ждать следующую главу? Автору сложно дать ответ на этот вопрос: впереди ещё много работы. Сразу, как будет закончена редактирование второй части, главы продолжат публиковаться. Именно редактирование: сюжет полностью закончен, герои получили свои концовки, и всё, что сейчас нужно – переписать имеющуюся работу, чтобы она соответствовала текущему качеству и ожиданиям.

Сейчас же, если вас, уважаемый читатель, не затруднит, пожалуйста, оставьте свой комментарий, расскажите о своих впечатлениях, мыслях и, быть может, даже теориях касательно будущих событий или лора в целом. Любые сказанные вами слова сильно мотивируют автора продолжать работу и значительно приближают момент публикации следующей главы!

Спасибо, что дочитали до этого момента!

Часть 2. Осложнения

Я пытаюсь быть в порядке в мире, который никогда не был мне домом…

***

Станция ПСИ всегда отличалась от всех прочих Марсианских станций. Она была одной из первых построенных колоний, и в то же время была по-настоящему прекрасной. Не было там существенных забот, и независимо от того, кто на ней жил: человек, зверолюд или даже людоящер – она была для всех родным домом. ПСИ принимала к себе всех желающих со всей планеты. Все, кто оказывался на станции, уже не хотели никуда переселяться. Ведь зачем, если они могут получить всё, что захотят, здесь? Ни коррупции, ни воровства, ни хаоса, ни преступности – только лишь стабильная благополучная жизнь. Одни преимущества.

Всё изменилось, когда станция разработала все поверхностные ресурсы и обнаружила, что глубинных месторождений, фактически, и нет. Это привело к острому дефициту. Станция стала зависима от своих соседей, не имея возможности что-то им предложить взамен. Последним гвоздём в крышке гроба оказалось местоположение станции: она была изолирована в дали от соседей. Только лишь Омикрон располагал необходимыми ресурсами для ведения постоянной торговли не только с другими марсианскими колониями, но и с изолированной ПСИ. Он с удовольствием согласился обеспечивать ПСИ ресурсами, но такой обмен не был равноценным: ПСИ, за неимением ресурсов для продажи, стал отдавать собственную технику, что только приблизило станцию к упадку.

Затем начались первые восстания и столкновения на Земле. Это оказало значительное влияние на отношения между людьми и зверолюдами. Видя, к какому будущему идёт станция, некоторые приняли решение покинуть свой родной дом – это ещё больше подвергло станцию в упадок, ведь начался сильный дефицит рабочей силы. Целые уровни станции выводились из эксплуатации за ненадобностью и нехваткой рук. Это, в свою очередь, создало на нижних уровнях станции мёртвую зону, на которую тут же пустили хищные взгляды мародёры, желающие получить больше положенного, и в итоге это породило некоторое неравенство, которое, хотя и было малозначительным, всё-таки оказывало влияние на общий дух колонистов. Начались волнения. Люди стали винить во всех бедах зверолюдов, считая, что именно из-за них Земля теперь пылает. Ещё больше зверолюдов, решив, что им не место на станции, покинули её на ближайшем краулере, но не всем удалось так поступить: кто-то отказался покидать дом, а кого-то просто не пустили на якобы переполненный краулер.

Единственный фактор, что пока ещё сдерживал людей и зверолюдов от повторения земных событий, был Смотритель ПСИ Эйка Ямада. Она не имела никаких предрассудков, не возвеличивала один вид над другими, и предпринимала всевозможные действия для сохранения мира. Долгое время ей это даже удавалось, и стычки практически не случались, а если и происходили, молниеносно подавлялись силами обеих сторон.

Однако продолжаться вечно этому было не суждено. Герман появился на ПСИ как раз в тот момент, когда напряжение между людьми и зверолюдами достигло пика и, казалось бы, должно было начать спадать. Но он помешал становлению мира. Используя химикаты, он воздействовал на умы людей, пробуждая в них агрессию. Он не пробыл на ПСИ и недели, когда вокруг него собрались его первые охотники. Ослеплённые препаратом и ненавистью, они без объявления войны нанесли удар по зверолюдам, многие из которых хотели только мирной жизни. Их зажали в угол, начали истреблять, вылавливая как по одному, так и целыми группами. Зверолюдам не было спасения от охотников, и даже станцию им было не покинуть. Они оказались в ловушке.

Месяц. Всего месяц потребовался охотникам, чтобы окончить кровавый поход. В тот сол на станции остались последние два зверолюда, дети той самой Эйки Ямады – они выжили только потому, что их мать, будучи Смотрителем, смогла изменить их статус в журнале станции на мертвецов, потому их не стали искать, посчитав, что охота окончена. Но главным фактором в их спасении сослужила Элина. Именно она во время последней охоты обнаружила место, где те вдвоём прятались. Она застала их в тот момент, когда малютка Астра, расставив лапы в стороны, закрыла своим хрупким тельцем раненого братца. Ей было всего двенадцать дет, а её брату Рюу – десять. Очень маленькие зверолюды, которым ещё расти и расти. Видя самоотверженность, с которой сначала Эйка Ямада защищала своих собратьев, а затем с которой Астра защищала последнего своего живого сородича и родственника, Элина вдруг осознала, какое безумие происходит на станции. Рискуя не только карьерой охотника, но и собственной жизнью, Элина упрятала последних зверолюдов.

Позаботиться о детях было некому. Их отец, если и жив, находится на другой станции. Эйка Ямада была последним выжившим зверолюдом, помимо Астры и Рюу. И пала она не от абы кого, а от руки самой Элины. Так и получилось, что помимо убийцы матери, у детей больше никого не осталось. Как они могли ей поверить? Для начала, они не знали, кто именно лишил их родителя. А во-вторых, у них просто не было выбора: их жизни и так находились в руках Элины. Им пришлось ей поверить.

Они долго пытались найти между собой общий язык. Сказывало то, что они оба знали, кем являлась Элина – лучшей охотницей на ПСИ, убившей зверолюдов больше, чем любой другой псит. Но Элина не прекращала своих попыток подружиться с ними, хотя и постоянно сомневалась в правильности своих действий. И однажды это дало плоды: она стали куда ближе с Астрой. А вот Рюу, напротив, отдалился от неё, став ещё более холодным и безразличным, чем обычно.

Постоянно размышляя о том, как помочь детям покинуть отвергнувшую их станцию ПСИ, Элина решила обратиться за помощью к контрабандисту по имени Дин. С его помощью она смогла раздобыть необходимые для путешествия на Омикрон документы и места на краулере. К сожалению, для неё это стоило здоровья. В результате несчастного случая, когда она выполняла очередное поручение Дина и пыталась раздобыть информацию о Германе, Элина сорвалась с большой высоты. Пускай её внутренние органы практически не пострадали, она серьёзно травмировала свои ноги, временно потеряв возможность передвигаться без инвалидной коляски, пробила осколком ребра лёгкое и, вдобавок, получила сотрясение – последнее усугубило течение её болезни, лечения или хотя бы патогенеза которой на ПСИ неизвестно. Тогда же во время пребывания в коме выяснилось, что нанороботы, находящиеся в её теле, не выполняют своих главных инструкций – не лечат тело. Работай они правильно, уже сейчас, на четвёртые сутки после получения травмы, она бы смогла свободно передвигаться на своих двоих. Лишь постоянная порция адреналина и долг, который она на себя взяла, не позволяли ей провалиться в крепкий сон.

Однако это стоило того: они наконец смогли покинуть недружелюбно настроенную станцию ПСИ, и теперь их путь лежал на Омикрон – главную торговую станцию Марса. Оттуда они смогут попасть куда угодно, но главной их целью является Омега: небольшая станция, радикально настроенная против людей, но зато активно принимающая к себе зверолюдов любых возрастов. Там Астра и Рюу смогут вырасти достойными зверолюдами. Именно такую цель для себя поставила Элина, прежде чем неизвестная науке болезнь полностью возьмёт над ней верх, и она испустит свой последний вздох.

***

Тела зверолюдов во многом превосходят тело человека. Потому Астра и Рюу, даже пробыв без какой-либо защиты на поверхности Марса несколько минут, смогли выжить, отделавшись лишь незначительным покраснением глаз и воспалением слизистых, однако такие травмы нанороботы в их крови могут без проблем излечить. Конечно, у Астры случилась некоторая гипоксия, однако Сэм подобрал их достаточно быстро, чтобы она смогла избежать последствий для мозга. Беспокойству нет нужды.

Но был и неприятный момент: Герман дал капитану краулера достаточно точное описание Астры и Рюу, потому они не могут свободно разгуливать по транспорту. А вот Элина таким ограничением не скована. Они втроём смогли сбежать с ПСИ! И уже скоро окажутся в безопасном месте, где преследование наконец прекратится! От них, в сущности, требуется только лишь ждать, потому как свою часть сделки Элина выполнила, а остальное – за Дином и его подручным Фалконом. Потому, в прекрасном расположении духа, Элина решила прогуляться по краулеру.

Делать это приходилось вновь на инвалидной коляске, ибо, едва адреналин в крови спал, она вновь начала ощущать сильную боль при попытке наступить подвёрнутой ногой. Краулер уже достиг своей максимально возможной скорости, так что внутри больше не ощущалось ускорения. К тому же, благодаря массивной системе амортизации, не было даже ощущения качки. Они словно стояли на месте. И хотя умом Элина понимала, что едут они на приличной скорости, никак не могла отделаться от ощущения, что перемещалась по новому корпусу ПСИ.

Однако прогулка не была хоть сколько приятной. Омикроновцы уже не были в своих скафандрах, и их косые взгляды Элина постоянно чувствовала на себе. Никто не был рад её компании. Стоило ей куда-то зайти, к кому-то подойти, попытаться заговорить, её начинали избегать, сторониться и отходить. На ПСИ такого отношения никогда не было – там на неё глядели с восхищением. Здесь же только презрение и страх, вызванный недоверием и ненавистью. То, за что на ПСИ восхваляли, здесь было варварством. И это при том, что на Омикроне до сих пор существует узаконенное рабство, как в отношении зверолюдов, так и в отношении людей. И даже здешние рабы, которые попадались ей на пути, смотрели на неё, как на прокажённую, обходя её задолго до встречи. Кажется, между омикроновцами даже разошёлся слух, что по этажу блуждает Элина, потому на её пути становилось всё меньше и меньше народу.

Голова вновь начала гудеть. Возникла одышка. Подняв тяжёлую руку и закрыв ладонью лицо, чтобы свет перестал ежесекундно слепить её, Элина направила коляску обратно к грузовому отсеку. Там хотя бы никто не смотрит на неё с осуждением. Там есть те, кому она нужна. Вот только нужна ли? На ПСИ от неё был прок, но здесь… да ещё и в таком плачевном состоянии… Элина стала чуть более чем бесполезной и ненужной. Может, Астра и Рюу пока будут находиться вместе с ней, потому как она держатель договорённости с Дином, но на Омикроне про неё забудут. Она вновь останется одна. Что ж, поделом – пока ещё она не успела выполнить свою клятву, а потом пусть настигнет её наказание. В конце концов, она с самого начала планировала отправить их на Омегу. Но почему же сердце так болит?

Спустившись по лестнице со второго этажа (на нижнем этаже находится только грузовой отсек) по пандусу, перед Элиной предстала завораживающая картина, отмахнувшая от неё всякие дурные мысли и вызвавшая на лице искреннюю улыбку: Фалкон, Рюу и Астра сидели треугольником и вместе играли в слова. Рядом с ними были полупустые тарелки с сэндвичами и упаковки сока. И детям было весело. По-настоящему весело. Даже Рюу хохотал, чего Элина, наверное, не видела никогда. Но что поразило Элину больше всего – Фалкону и самому было весело. Впервые за очень долгое время она видит, как другой человек общается со зверолюдами на равных, не пытаясь причинить им вред или испить их крови. Сэм, конечно, был таким же, но он не играл с ними в игры. Все тревоги Элины мигом улетучились.

– Что делаете? – ласково, немного игриво, спросила Элина, приближаясь к их компании. Настроение Рюу тут же исчезло, а его мордочка приобрела привычное ему безразличие.

– Слова! – воскликнула зверолюдка. – Один говорит слово, а другой говорит своё слово на последнюю букву предыдущего. Хочешь с нами?

– Конечно хочу!

– Тогда тебе на «Д»!

– Дети, – Элина, превозмогая боль, поднялась с кресла. Астра тут же умолкла, прикрыв лапками раскрывшийся в испуге и удивлении свой ротик. Несколько шагов стоили ей огромных усилий, как и попытка немного опуститься ниже, отчего забинтованная нога ушла в сторону. Элина, медленно, аккуратно и нежно, поймала детей в свои широкие и мягкие объятия, и на её одежду перекинулась марсианская пыль, что осела на зверолюдском мехе во время прогулки по поверхности. – Мы прошли с вами через очень многое. Это не удавалось пока ещё ни одному человеку или зверолюду. Мы с вами первые проходим этот путь.

– Ты играть-то будешь? – посмеялась Астра, прижимаясь головкой к груди Элины.

– И я хочу, чтобы вы поняли: мы справимся. Осталось немного, совсем немного. Мы дойдём до безопасного места, туда, где вы сможете вдохнуть полной грудью без страха о завтрашнем соле. Где вы будете счастливы и свободны. Где сможете зажить, как обычные дети, ходить в школу, гулять с друзьями. А потом вырасти в полноценных хороших взрослых зверолюдов. Вы живёте в удивительное время, где все дороги перед вами открыты. Осталось чуть-чуть. И я хочу, чтобы вы знали: всё будет хорошо… – каждое следующее слово Элина произносила всё медленнее.

– С чего это ты так расчувствовалась?

Астре, как ребёнку, эти слова очень понравились. Она давно хотела услышать их хоть от кого-нибудь, и они действительно оказывали успокаивающий эффект. Такой, что она даже не заметила, как обнимающая их женщина становится всё тяжелее и тяжелее, а объятия её всё слабее, пока руки не повисли вовсе. Рюу выскочил сразу, а вот Астра попыталась Элину поймать, и достаточно успешно: гравитация Марса слабая, а зверолюды не по возрасту сильны. Потому она даже не сразу поняла, что это никакая не игра. Что-то подозревать Астра начала только когда Элина стала тяжело дышать, а с её лба потёк пот. Уверенность в том, что что-то не так, появилась, когда Рюу усмехнулся и хищно заулыбался.

***

Элина стала приходись в себя всё в том же самом месте. Только теперь она была абсолютно одна. В голове звенело, шумело, звонко играло. Перед глазами мелькали повторяющиеся образы света, игравшие свои пируэты на полуразваленном складе. Всё тело ломило так же сильно, как и утром, словно все травмы обновились. Мелькавший свет больше мешал, чем помогал что-то увидеть. Однако кое-что Элина разглядеть сумела: поваленные стеллажи, перевёрнутые контейнеры, блестящие на полу кровавые лужи и следы. Постепенно к ней стал возвращаться и слух, и она наконец смогла понять циклично повторяющуюся фразу, так больно бьющую по ушам:

– Внимание! Всему персоналу немедленно пройти к спасательной шлюпке. Краулер потерпел крушение, защитная обшивка разрушена, реактор оголён. Повторяю! Всему персоналу немедл…

Голова разболелась ещё сильнее, когда вместо голоса раздался металлический скрежет и помехи, продолжавшиеся пару секунд, прежде чем умолкнуть совсем. Свистящая сирена всё ещё работала, однако голосовое оповещение вырубилось совсем. Элина попыталась позвать кого-то, дозваться Астры или Рюу, но никто не откликнулся – может, это и случилось, только расслышать Элина ничего не смогла. Оглядывая перевёрнутые контейнеры, некоторые причём были больше неё самой, она с ужасом представляла, что под любым из них могут быть заживо погребены Астра и Рюу. Она попыталась встать – это было тяжело, сломанная нога была ниже второй и, кажется, полимерный фиксирующий бинт на ней слетел вовсе, и Элина стала наступать на сломанные кости. Однако адреналин вынуждал её идти: в мигающем свете сигнальных ламп ничего не разобрать, однако на стене висит фонарик, обозначенный светящейся в темноте лентой. Когда Элина добралась до него и посветила на свою болевшую ногу, она едва от испуга не выронила фонарик: полимерный бинт на бедре всё ещё держался, благодаря чему она и могла ходить, однако её голень была раздроблена едва ли не в кашу от влетевшего в неё во время аварии ящика, и наступала она, фактически, на остатки бинта. Скорее всего, спасти такую конечность уже не удастся. Ей бы закричать от ужасной боли, но было не до этого: спасал адреналин и осознание, что это всё нереально.

– Мне нужен мой ингалятор… – проговорила женщина, надеясь, что в реальности её слова будут услышаны.

Фонариком она осветила пол. Удача улыбнулась ей: в том месте, где оставался её собственный кровавый след, она увидела свою сумочку. Едва ли не подбежав к ней, она принялась копаться в сумке в поисках единственной вещи, что ещё могла остановить весь этот ужас – ингалятора. Применила она его незамедлительно, отчего гравитация сделала своё дело, и она сложилась на полу.

Прошли положенные семь секунд, и сознание вернулось к ней. Последние пару минут она не помнила – оксиний всегда стирает события двух-пяти минут. Однако видела у себя в руках ингалятор и творящийся вокруг хаос. Осознание пришло до неё довольно быстро: краулер попал в серьёзную аварию. Она вновь попыталась позвать хоть кого-нибудь, звала Астру, Рюу и Фалкона, даже вспомнила про Сэма и Дина, но никто не ответил ей. Громкоговорители внезапно вновь начали работать:

– …персоналу немедленно пройти к спасательной шлюпке. Краулер потерпел крушение, защитная обшивка… – вновь раздался громкий треск и скрежет, после чего оповещение прервалось.

Вот, куда ей надо идти – к спасательной шлюпке. Наверное, это что-то вроде челнока, где пережившие катастрофу люди и зверолюды могут дождаться прибытия помощи. Астра и Рюу наверняка двинулись туда. И ей тоже следует. Каждый шаг давался ей очень тяжело, но альтернатив не было: отломать железку и использовать её в качестве костыля у неё не вышло, как она не пыталась, а её коляску погребло под завалом и значительно деформировало. Ей пришлось идти, опираясь рукой об стену. Швы на груди расползлись, и живот залился кровью. Возможно рёбра вновь покинули свои места и даже проткнули лёгкие, а она этого не чувствует из-за шокового состояния. Ей требуется медицинская помощь. Определённо. Ощущение боли настолько притупилось, что она даже не ощущала торчавший из затылка короткий кусок ножки стеллажа, что лишь чудом не задел мозг. Шаг за шагом она двигалась по пустым деформированным коридорам, держа фонарик в зубах. Наверное, все остальные давно уже эвакуировались, если судить по многочисленным кровавым следам на полу – не она одна получила тяжёлые травмы. Ей оставалось пройти пару метров, и за поворотом бы её ждала спасательная шлюпка, но за спиной, откуда она только что ушла, послышался до боли знакомый голос:

– Эля! – этот голос мог принадлежать только Астре. – Рюу застрял под ящиками! Я не могу его достать! Помоги нам!

Не раздумывая ни секунды, Элина повернула назад и поскакала на всех парах. И на лестнице из-за спешки и плохого освещения она, не успев вовремя остановиться, полетела вниз. Во рту возник стойкий вкус крови, когда фонарик вылетел вместе с передними зубами. Его свет упал аккурат на саму Элину, и она, находясь на полу без возможности встать, могла хорошо разглядеть отломавшийся кусок полимерного бинта – больше на нём она ходить не сможет. Её родная голень, потеряв крепкое основание, теперь болталась ярко-красным мёртвым грузом. Боль внезапно пронзила тело до самого позвоночника, и она издала громкий вопль, но останавливаться и плакать она не имела никакого права. Собрав в себе оставшиеся силы, Элина поползла на крики Астры – девочка звала теперь не только Элину, но и всех остальных омикроновцев.

Когда до источника шума оставалось метров десять, и свет фонарика упал на огненно-рыжий мех, раздался тяжёлый грохот и потянул сильный поток ветра, сметавший на своём пути всё, включая стеллажи и огромные контейнеры. Всё полетело к центру помещения, в дыру в полу, образовавшуюся, когда платформу лифта вырвало внутренним давлением краулера. Теперь та валялась на поверхности красной планеты, погребённая под пылью вместе со всем перевозимым грузом. Не снесло только Элину, в тот момент лежавшую на животе – её лишь поднесло ближе к возникшей дыре. Дышать стало тяжело, практически невозможно. Воздух буквально стало высасывать из лёгких, а глаза зажгло острой болью.

Элина выглянула из-за борта краулера, и совсем забыла, как дышать, когда увидела внизу Астру. Девочка лежала, частично погребённая под красной пылью, отчего её белые полоски покраснели. Стеклянные красные глаза смотрели прямо на Элину. Не думая ни секунды, женщина выбросилась из дыры, приземлившись рядом с Астрой. Она попыталась поднять девочку на руки, но ни на миллиметр не смогла достать её из-под пыли. Маленький ручеёк крови потёк из крохотных ноздрей и рта зверолюдки.

На глазах Элины стали наворачиваться слёзы, которые тут же испарялись. От боли, не физической, а душевной, она попыталась зареветь, но воздуха в лёгких не осталось. Её собственные глаза стекленели и слабели с каждой секундой без кислорода.

Поверхность затряслась. Пыль медленно оседала, и далеко на горизонте Элина увидела огненные хвосты метеоров. Именно один из них, угодив в краулер, мгновенно привёл его в негодность.

Зрение стало совсем слабым. Сознание медленно угасало без кислорода. Только Элина не прекращала гладить макушку бездыханной зверолюдки, уговаривая все силы мира, чтобы всё это оказалось неправдой. Рука её тяжелела. Боль стала потихоньку угасать вслед за сознанием. Огненные шлейфы метеоров становились ярче вместе с остекленением глаз.

Амортизаторы краулера заскрипели. Разом два колеса, которые они держали, отлетели в сторону со страшной силой, освобождая взведённые пружины. Краулер стремительно принялся крениться, пока пружина амортизатора, расслабляясь, мчалась прямиком на Элину, чтобы навсегда забрать её боль.

***

Сон. Это всё был просто дурацкий сон, внезапно настигший её в середине сола. Во всяком случае в это хотелось верить, ибо при пробуждении боль никуда не исчезла. Даже, напротив, усилилась. Элина очнулась, принялась жадно глотать воздух, но никак не могла им насытиться, ощущая приторный запах крови. Вскочив с кровати, она закричала от боли, когда сломанные рёбра оцарапали её плоть изнутри. Открыв больные глаза, она не увидела ничего: кругом одна лишь тьма, точно она потеряла зрение.

Неужели это был не сон? Языком она принялась ощупывать свои зубы – все на месте, включая якобы выбитые передние. Рука потянулась к ногам – полимерный бинт, как и прежде, удерживал переломанную в двух местах ногу в покое. Она цела. Это всё было сном. Значит и Астра с Рюу всё ещё живы. Но где они? Элина попыталась кого-нибудь позвать, но никто не откликнулся. Она была одна. Накатывала тошнота, а от потери ориентации усиливалась головная боль.

Запах крови во рту определённо был настоящим. Как и ощущение мягкой и тёплой кровати. Кто-то перенёс её в каюту. Голосовой командой добиться включения света не вышло. Элина попыталась на ощупь найти выключатель возле кровати: перетрогала обе стены, и только на тумбочке нашла лампу. Дёрнув за крючок, загорелся источник света. Руками Элина тут же одёрнула одеяло и закрыла им глаза, ибо свет оказался столь ярким, что едва не выжег глаза. Где её солнцезащитные очки?

Привыкнуть к свету никак не выходило, а найти солнцезащитные очки на ощупь для неё оказалось непосильной задачей. Открывая глаза лишь на доли секунды, она пыталась осмотреться: синие обои с золотыми завитками, шкаф напротив металлической кровати, белоснежное недавно постиранное ароматное одеяло, одна единственная дверь поодаль, к которой ещё нужно было умудриться дойти. В ногах выданная ей на ПСИ коляска. Рядом с кроватью тумбочка, на которой помимо лампы был стакан с водой и пустая таблетница. Снизу находился тазик с полупрозрачными следами рвоты и полурастворившимся таблетками. Возникло дикое желание воспользоваться этим тазиком прямо сейчас. Похоже, это не первое её пробуждение. Но оно определённо станет последним – пора вставать и выбираться отсюда!

Дёрнув цепочку лампы, она вновь погрузила себя во мрак. На удивление, головная боль стала стремительно ослабевать, хотя от головокружения она не избавилась. Позывы рвоты также исчезали – от них в любом случае не было толку, ибо желудок её давно опустел. Свесив ноги с кровати и едва не наступив на тазик, Элина попрыгала на более-менее здоровой ноге к коляске. Поддерживать вертикальное состояние оказалось для неё достаточно тяжёлой задачей, но всё же выполнимой. Впрочем, она едва не упала на полпути, когда кровь отлила от головы.

Усевшись в коляску, она ощутила долгожданную благодать. Жёсткая ткань коляски была куда привычней, чем мягкая омикроновская кровать. Возникали даже ассоциации с далёким детством, когда ей приходилось ночевать в её детском доме. А ведь Элина так и не успела узнать, кем были её родители, и как она попала на ПСИ, хотя ответ был у неё почти под носом. Некая детская обида опалила её сердце.

Дверь, ведущая из каюты, не была оснащена никакими автоматизированными системами – исключительно обычная дверная ручка, пользоваться которой Элине оказалось достаточно тяжело: её мышцы, пребывавшие так долго без движения, ослабели. Сказывалось, похоже, и сотрясение, ибо Элина не сразу вспомнила, как дверными ручками пользоваться. Худо-бедно, она всё-таки смогла открыть дверь, и тут же её захлопнула обратно, ибо свет из коридора, ударивший ей по глазам, оказался для неё чрезмерно ярким.

Закрывая глаза рукой, и лишь на доли секунды приоткрывая их, чтобы сориентироваться, Элина двигалась вперёд по коридору, полном таких же дверей, из которой она только что вышла. Кают были десятки, но явно недостаточно для целого краулера. Она продолжала катиться вперёд, надеясь кого-нибудь встретить, но, увы, дорога была чиста. Ни одной живой души, словно все попрятались от неё.

Каким-то чудом, вместо того, чтобы добраться до грузового отсека на нижнем этаже, Элина неожиданно набрела на общественную душевую. Жар ударил ей в голову. Она ощутила, как всё её тело до самых косточек пылает, словно её заживо сжигают. Незамедлительно она поехала в душевую.

Возле входа она оставила свою коляску, а затем, не включая слепящий свет, опираясь об холодную стену, поплелась к душевым. Встав под ближайшим краном, она не раздумывая выкрутила холодную воду на максимум. Горящая кожа успокаивалась под потоком. Голова словно приходила в себя, однако мысли и осознание происходящего всё равно проходили мимо неё. Она так и застыла под ледяным потоком, ожидая, когда неестественный жар спадёт. Зуб на зуб не попадал, когда всё тело едва заметно дрожало, но это было всяко лучше, чем вновь ощущать огонь под кожей: словно рой огненных муравьёв решил устроить внутри её тела гнездо.

***

– Элина! – воскликнул Фалкон. – Я отошёл на полчаса, а вас и след простыл.

– О чём ты? – Элина не открыла своих глаз и не убрала лицо от холодного потока. Голос её, как и губы, дрожали.

– Я искал вас по всему краулеру больше часа, а вы в мужской душевой оказались…

Фалкон незамедлительно выключил воду и коснулся лба женщины – тот был ледяным. Ледяными были и её плечи, шея и руки. Она вся была холодной и даже успела посинеть. В душевой она была явно не пару минут, как ей самой показалось, а намного дольше. Может действительно целый час, как сказал Фалкон. Однако уходить никуда не хотелось: под потоком ледяной воды было так хорошо. А стоило ей оказаться на воздухе, жар вновь стал пробиваться на коже.

И всё же сил было катастрофически мало, чтобы сопротивляться действиям Фалкона. Даже когда он принялся стягивать с неё промоченную насквозь одежду и укутывать её в полотенце. Она даже не открыла глаз, и её приходилось придерживать, чтобы она не свалилась с ног. Сознание то угасало, то возвращалось к ней, но лишь на секунды. Она напоминала ожившего мертвеца: покачивалась, ноги подламывались, молчала, не реагировала на касания, была холоднее земли. Один лёгкий толчок, и она отправится на свидание с полом. Фалкон протирал её кожу полотенцами, безустанно придерживая её за спину, и пытался делать это как можно быстрее, ведь кто знает, насколько упала температура её тела.

Укутав её в сухое полотенце, Фалкон подхватил Элину на руки и понёс обратно в каюту. Мышцы её в конец расслабились, голова опрокинулась. Грудная клетка всё ещё продолжала стабильно вздыматься, но подозрительно медленно, и в то же время на голове пульсировала вена, отсчитывая медленные удары. Жива, но ей явно не здоровилось. Стоит снова направить к ней врача, но в этот раз заставить его продолжать осмотр, пока он не докопается до истины и не сделает хоть что-то полезное, помимо выдачи противорвотных таблеток.

В каюте свет он включать не стал. Пройдя к своей кровати, он положил спящую на кровать, убрал все полотенца и укрыл её сверху одеялом, да ещё и накинул сверху всё, что только можно было использовать в качестве утепления. Элина была холодной, слишком холодной. Недалека от пневмонии. Надо будет поднапрячь врача и по этому поводу. На часах было 3:39 – придётся врача разбудить.

Напоследок он вновь взглянул на лицо Элины, прекрасное и безмятежное в спящем состоянии. Ни грубости, ни робости – только спокойный сон. И ведь не сказать, что перед ним хладнокровный убийца, почему-то отказавшийся убивать своих последних жертв. Интересно, почему она их пощадила?

Пообещав скоро вернуться с врачом, Фалкон покинул каюту и тут же запер её, чтобы в этот раз она не ушла ещё дальше. Не хотелось ему больше её искать по всему краулеру. Хватило и одного раза. Тем более, что теперь её тело прикрывает одно лишь только одеяло, которое она наверняка забудет при подъёме. Надо будет ещё вернуться за коляской и прикатить её обратно владелице.

Повезло, что в такое время на краулере все либо спят, либо разбрелись по закоулкам. Колонистов ПСИ и так не особо жалуют, а тут Элина учудила подобный номер… Мокрый больничный халат следует отнести в прачечную, и там взять более пригодную для неё одёжку. Но сначала надо привести врача.

Безволие

Брюхо было набито до отвала. Воздух тёплый и не слишком влажный. Одеяло вместо матраца – мягкое и уютное. За дверью не рыскают опасные охотники. Впереди благополучное будущее. Прямо под боком – лежит, притворяясь спящим, тёплый брат. А в душе беспокойство. Стойкий страх от беспомощности пожирал изнутри. Да, они в безопасности, но в этом нет их заслуги, и в любой момент всё может измениться, ибо от них ничего не зависит. Они оба – просто пассажиры. Это особенно остро стало ясно, когда вчера Элина упала в беспробудный обморок прямо на руках Астры. Что бы она не пыталась сделать, а вернуть женщину в чувства так и не смогла. И вдвойне сильнее разгорелся страх, когда пришло осознание: без Элины им не от кого ждать помощи, и Фалкону, совершенно не знавшего о них прежде, ничего не помешает сдать их Герману при первой возможности. Они оба: Астра и Рюу – безвольные существа, не способные ни на что повлиять.

Спала Астра плохо. Очень плохо. Она постоянно просыпалась, и Рюу приходилось её успокаивать, напевая на ухо до боли знакомую колыбельную. Хотя Рюу приспособился обходиться без сна, неспокойная сестра под боком сильно портила ему опыт медитации – единственного способа для его мозга отдохнуть, учитывая, что обычный сон ему ныне недоступен. Он мог от сестры отползти подальше, разорвать объятия, но не стал этого делать, за что Астра была ему сильно благодарна. Без него, её последнего члена семьи, было бы совсем худо. Словами она это не сказала, но во время своего очередного пробуждения, вызванного уже, скорее, не кошмаром, а чувством голода, она поближе прижалась к брату.

Ей хотелось достать из вещей фотографию – их общий семейный портрет, чтобы поговорить с матерью хотя бы через картинку. Рассказать, что они выбрались с ПСИ, что теперь они направляются в свой новый дом. Поведать ей обо всех их приключениях. О том, что Рюу оправился от страшной раны, и становится очень активным тигрёнком. Ей просто хотелось с ней поговорить, вновь услышать её голос. Услышать её ласковые слова. Её похвалу.

Тельце Астры задрожало. Послышались первые тихие всхлипы. Да, она больше никогда не сможет с ней увидеться. Охотники отняли у неё маму, пустили её на корм. Кроме брата у неё никого не осталось. Подсознательно, она хотела, чтобы её утешили, но никто, включая Рюу, притворявшегося спящим всю ночь, этого не сделал. Может ли утешить её Элина? Она делала это иногда… когда становилось слишком тяжело от воспоминаний. Астра старалась не подавать тогда вида, что её что-то беспокоит, но Элина словно чувствовала её переживания и была рядом. Увидеть бы её сейчас хотя бы одним глазком. Услышать от неё слова, что всё будет хорошо. Ох, это замечательные слова! Они звучат, словно обещание. Обещание того, что, каким бы тернистым путь ни был, у них обязательно всё наладится.

Когда вчера Элина потеряла сознание, Фалкон забрал её. По его словам, он позвал к ней доктора, но Элина так и не пришла в себя. Якобы слишком переутомилась, и теперь нуждается в длительном отдыхе. Он спрятал её в своей каюте, добраться до которой не так-то просто – нужно пройти через весь краулер, где полно омикроновцев. И, разумеется, Астру легко обнаружат, а после изгонят обратно на ПСИ к обезумевшему Герману, едва она попытается сунуть нос в коридор.

Однако Фалкон предложил и другой вариант развития событий, при котором Астра сможет без проблем ходить по многим помещениям краулера. Этот вариант ей совсем не понравился, а Рюу оказался к нему равнодушен. Но, возможно, это действительно единственный для них способ выйти из грузового отсека.

Астра уже не смогла уснуть, ожидая прихода Фалкона, чтобы наконец узнать у него о состоянии Элины – лишь продолжала лежать в обнимку с братом. Соглашаться на столь сомнительное решение, требующее проявление доверия к незнакомому ей человеку, было страшно. Если Элина проснётся, она наверняка сумеет удержать Фалкона от опасных действий, но если же нет… Астра приоткрыла глазки, взглянув на ничем не примечательный ящик, в котором, она знала наверняка, лежит парочка рабских ошейников.

Рабский ошейник – вещь страшная. Их создали как дополнительную меру сдерживания зверолюдов. На ПСИ этих ошейников не осталось, однако на Омикроне они до сих пор в ходу. Снять его может только тот, кто надел – биометрический замок, завязанный на совпадении ДНК. Существо, носящее ошейник, вынуждено подчиняться своему хозяину под страхом боли и смерти – ошейник, анализируя все внешние проявления эмоций, электрическим током может приструнить взбесившегося носителя. Ослушаться приказа или проявлять яркие эмоции, особенно агрессивные, и особенно к хозяину, в этом ошейнике считается невозможным. И Астра боялась, что, надев его, потеряет собственную волю. А сама она снять его уже не сможет, и, если Элина не очнётся… Фалкон может и отказаться снимать его.

Неужели это действительно единственный способ выйти отсюда?

Дверь с пшиком открылась, настолько внезапно, что Астра подскочила на месте вместе с Рюу. Астра притаилась за стеллажами, пытаясь понять, кто к ним нагрянул, а вот Рюу, не теряя времени, с кошачьей ловкостью взобрался на самый верх, откуда его было не достать, да сделал это настолько бесшумно и незаметно, что острый слух зверолюда оказался полностью бесполезен. Астра могла только поражаться тому, с какой лёгкостью её брату даётся эта скрытность.

Впрочем, паника была излишней: вошедшим оказался сам Фалкон, и кроме него никто здесь быть не мог. Они оба лишь по привычке спрятались, как им это приходилось делать в редкие моменты прихода «туннельных крыс» в их убежище. Поняв, кто всё-таки к ним пришёл, они без лишнего страха вышли к Фалкону лицом к лицу.

Он пришёл не с пустыми руками: в правой он держал выпуклый чемоданчик, на стороне которого был изображён логотип парикмахерской компании, а в левой руке оказался поднос с приятно пахнущими сэндвичами с разными начинками и горячим чаем. Живот Астры предательски заурчал.

Рюу подошёл к Фалкону без какой-либо опаски или страха, в отличие от Астры, которая издали его рассматривала. Вчера мужчина казался куда более энергичным, а сегодня уже сонный. На нём была рабочая синяя форма с красной кофтой под ней, что закрывала руки до самых кистей. На ногах – кроссовки с явно завышенной подошвой, хотя мужчина и был достаточно высокого роста. На вид он был чуть старше Элины, где-то 33 дета, однако уже появляются первые седые волоски – похоже, работа у него достаточно нервная. Лицо гладко выбрито, и явно этим утром, судя по блеску крема после бритья на подбородке. Глаза внушали спокойствие и доверие, но нескрываемая усталость на них, напротив, немного отталкивала.

Он не казался тем, кто способен в любой момент предать ради собственной выгоды. Скорее уж человек чести и слова – по крайней мере, в это хотелось верить, ведь Астра всё-таки хотела проведать Элину, и для этого ей придётся согласиться на его предложение. Рюу уже съел несколько сэндвичей, а Астра только решилась подойти к ним.

Сложно ей даётся доверие, особенно после пережитого на ПСИ. Но ведь он не псит. Она сама всегда говорила, что нельзя всех под одну гребёнку: если одни люди оказались плохими, это не значит, что все такие. Однако ей всё равно было страшно. Вот бы только Элина была рядом…

– Что с Элиной? – спросила Астра – это было первое, что она сказала за это утро.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся немного устало Фалкон. – Она не приходила в себя. Похоже, стресс, переутомление, голод и сотрясение её подломили. Ей понадобится некоторое время на восстановление.

– Но ведь у неё нанороботы – почему она не просыпается?!

– Я не знаю, – вздохнул Фалкон, присаживаясь перед Астрой на одно колено. – Я привёл к ней нашего врача, но тот смог только стабилизировать её состояние. Ей нужно на Омикрон –там её смогут исцелить.

– Если я приму твоё предложение, я смогу её увидеть?

– Разумеется.

Наивное малое дитя всё-таки согласило принять предложение омикроновца, с которым знакома менее суток. Предложение, столько рискованное, что она может навсегда лишиться свободы, а то и жизни. И всё из-за желания вновь увидеть человека, который когда-то проявил к ней добро. Каждая клеточка её тела дрожала, но желание было сильнее страха.

Однако Астра, хотя и дала своё согласие, осталась стоять как вкопанная. Фалкон уже начал приготовления, а она продолжала держаться от него на расстоянии. Да, одного желания, определённо, недостаточно – нужно доверие, которое малознакомый ей мужчина ещё не заслужил. Она бы и продолжила стоять, если бы не Рюу – брат всучил Астре поднос с едой и напитками, а затем сам пошёл к Фалкону, вызываясь первым пройти процедуру. Астра смогла вздохнуть с облегчением.

На полу расстелили сначала мягкое одеяло, а затем поверх ещё и плотную клеёнку. Без какого-либо стеснения Рюу принялся снимать с себя всю одежду. И хотя для зверолюдов нагота считается обычным явлением и никоим образом не порицалась, Астра всё равно испытала неловкость и отвернулась от брата. С ужасом она представляла, как сама будет проходить через эту процедуру, и ей также придётся раздеться, да ещё и на глазах этого человека. И как только зверолюды прошлого могли без стеснения это делать? С ума сойти.

Первым делом из меха Рюу вычистили всякую марсианскую пыль, что скопилась на нём во время пребывания на поверхности. Наверное, под душем это было бы проще, однако путь к душевым перекрыт омикроновцами – работать приходиться с тем, что есть. Затем, когда дело было более-менее закончено, и его мех вновь засверкал на свету, Фалкон принялся наносить на него чёрную краску для волос. Ему нужно полностью замаскировать родной тигровый рисунок, скрыть его за другим видом, более редким, но потому имевшим более высокие шансы попасть на борт краулера. И самым простым, как решил Фалкон, будет попытка выдать Астру и Рюу за чёрных пантер.

Рюу стоял неподвижно на протяжении всего процесса. Даже когда ему приходилось ждать, пока краска подсохнет, он не шевелился совсем, и, кажется, даже не дышал. Астра прекрасно знала, что он делает – медитирует, как он это сам называл. Её понемногу начинает уже раздражать такое увлечение.

Уже в скором времени узнать Рюу было невозможно, а Фалкон всё не останавливался. Поверх подсохшей краски он стал наносить едва-едва заметные крупные пятна, именуемые «розетками». Астра испытывала некоторое желание подключиться к процессу, но её отталкивал как обнажённый вид брата, так и сама процедура, которая, сомнений в этом не было, ждала и её саму. Да и не хотела она ничего портить, сомневаясь в том, что сможет сделать всё естественно и красиво. Астра оставалась в стороне, лишь краем глаза наблюдая за процессом сквозь щёлочку между своими пальцами.

Затем Фалкон вновь нанёс чёрную краску, но уже с куда меньшим рвением, чтобы только прикрыть «розетки», но не спрятать их полностью. И напоследок, оставалось только состричь лишний мех, чтобы попытаться повторить внешний вид чёрной пантеры – далекого родственника тигра. Пока рядом с мордочкой Рюу щёлкали ножницы, он продолжал стоять совершенно неподвижно, удивляя Фалкона своей стойкостью, а Астру – проявлением доверия.

Фактически, Астра увидела уже готовый результат, и была поражена: вместо её брата, бенгальского тигрёнка, она увидела ягуара – чёрную пантеру. От удивления она и думать забыла о его наготе, подбежав к нему и принявшись рассматривать вблизи. Даже выглядеть он стал старше. Это был словно не её брат вовсе. Точно его подменили, пока она сидела, отвернувшись и поедая зачерствевшие сэндвичи. Но это был он. Точно он. И дело не в том, что она могла узнать его по голосу – она чуяла его запах, аромат японского персика. Это её брат, который преобразился до неузнаваемости. С лёгкой дрожью Астра протянула к нему свою лапку, и Рюу прильнул щекой к маленькой ладошке. Вот бы услышать, как он мурлычет – Рюу этого, увы, не умеет.

– Ничего страшного, – проговорил тихонько Рюу. – Это не больно. Только немного щекотно.

Вдохновлённая примером Рюу, Астра стала вести себя куда смелее. Разумеется, ей всё ещё было очень страшно и неловко, однако желание обрести новый облик, с которым она сможет без проблем навещать Элину, теперь полностью пересилило любые сомнения. Но Фалкон, чтобы помочь ей расслабиться, всё равно включил специально для неё спокойную умиротворяющую музыку – с ней Астре будет куда легче абстрагироваться от происходящего. Встав рядом с клеёнкой и дождавшись, когда Фалкон завершит все приготовления, Астра принялась раздеваться. Её пышный мех, расцветший после появления Элины, прятал любые интимные места, однако Астра всё равно закрывала их лапками и хвостом, пропущенным промеж ножек.

Астра – девочка стеснительная, хотя у зверолюдов отсутствие одежды не есть проблема. Заметить было нетрудно: ушки её раскраснелись пуще прежнего. Потому Фалкон решил немного поторопиться. Марсианская пыль не составила ему никакой проблемы, и он лихо от неё избавился. Затем к делу подключился и Рюу, для которого разукрасить весь мех чёрной краской не являлось такой уж большой сложностью. Сложность состояла в щекотке – Астра от прикосновения кисточек всякий раз вздрагивала, смеялась или шипела. Особенно на рёбрах. Кроме того, она извивалась и содрогалась, когда кисточка касалась её ушек. Прикосновение к ним ей сильно не нравилось. Пускай она многое не знает о культуре зверолюдов, и в принципе не чтит традиции, уши и хвост для неё – святые места, как и для любого другого зверолюда. К тому же, они излишне чувствительные к прикосновениям, и рефлекторно дёргались при щекотке, отчего их приходилось крепко удерживать за концы – это было хуже всего!

Пока первый слой краски обсыхал, оба художника отошли подальше, чтобы лишний раз не нервировать Астру своим обществом. А потом, как и в случае с Рюу, нанесли на мех «розетки» – теперь порождаемая кисточками щекотка превращалась в настоящую проблему, ибо рисунки порой получались кривыми. Астру приходилось едва ли не удерживать, чтобы получилось хоть чуточку естественнее. Следом пошёл новый слой чёрной краски. Делали они это быстро, и если Рюу был равнодушен к внешнему виду сестры, то Фалкон, напротив, старался лишний раз не смотреть на неё, за что Астра была ему сильно благодарна.

Наконец, процедура подошла к концу, и Фалкон ножницами состриг лишний мех. Пока Астра вновь обсыхала, он, как и прежде, отошёл от неё в другой конец грузового отсека, лишь бы не смущать её лишний раз. Мех её вскоре обсох, и едва это произошло, Астра тут же кинулась одеваться. И как только другие зверолюды умудряются относиться к этому равнодушно? Это же стыдно! Но полностью одеваться Астра не стала – только трусики да рубашечка, подвязанная узелком чуть выше талии. Ведь ей придали новый образ, над которым долго и упорно старались – она даже проголодаться успела снова – и было бы кощунством сначала не оглядеть себя всю.

Лишь на секунду прикрыв глаза, Астра вдруг замечталась. Мягкие подушечки нижних лап аккуратно ступали по металлическому полу, и это ощущалось куда приятнее, чем на ПСИ, где все технические тоннели были усеяны решётчатым полом, впивавшемся своими прутками и голой арматурой в мягкие подушечки, кромсая их порой до крови. Однажды мозоли пройдут, и Астра вновь сможет ощущать мягкость поверхности. Ох, хотелось бы ей пробежаться сейчас не по этому металлическому полу, а по сырой земле, поросшей влажной травой. Наверняка там, куда они едут, много-много травы!

Астра вновь открыла глаза, уже оказавшись перед зеркалом. Она не могла поверить своим глазам, и если бы не её одежда, которую кроме неё, наверное, больше никто не подвязывает таким образом, ни за что бы не признала в отражении себя. Рюу встал рядом с сестрой, но, в отличие от неё, он до сих пор не удосужился одеться. Однако Астра этого даже не заметила, ведь всё её внимание было сконцентрировано на их новом образе: чёрные пантеры с едва заметой окраской ягуара. Нет, их ни за что никто не узнает! Разве что по запаху, но даже его при необходимости можно скрыть сильно пахнущими духами.

Коснувшись собственной щеки кончиками пальцев, Астра силилась поверить своим глазам. Ротик её приоткрылся от удивления, и язычок скользнул по зубкам. Мелкий смешок вырвался из её уст, а следом за ним безудержный нескончаемый смех, от которого мордочка Рюу скривилась. На глазках даже навернулись слёзки, но не от печали, нет – от лёгкого и достаточно приятного шока. Изменение образа – самое необычное, что с ней происходило с момента её рождения. Она пригнулась к полу и ощутила странное чувство, глядя на своё отражение – из зазеркалья на неё словно охотилась чёрная пантера, и та была готова атаковать в любой момент. Лапка Астры с выпущенными коготками коснулась зеркала, упершись в стекло.

– Фалкон, это потрясающе! – воскликнула она вдруг, и сама себя криком привела в чувства, принявшись рассматривать теперь уже свои новенькие едва заметные пятнышки вместо привычных полосок.

Астра закрутилась перед своим отражением. Повернулась одним боком, затем другим, кокетливо покачала бёдрами, помахала хвостом. Руки её скользили по меху, на мгновения скрывая от взора новую окраску. Теперь она усеяна колечками-розетками, выполненными столь аккуратно, что никто не заподозрит подвоха. В своём новом образе она находила нечто во истину прекрасное.

Была бы она счастливей, если бы изначально родилась не тигрицей, а чёрной пантерой? Это ведь куда более редкий вид, и встретить зверолюда с такой окраской крайне тяжело. Но едва подумала об этом, её настроение вмиг улетучилось. Разумеется, ничего бы не поменялось. Может, выживать было бы проще, ибо чёрный мех хорошо скрывает в тёмных технических тоннелях, но не более. Впрочем, наверняка было бы всё только хуже, ведь если пропустить исчезновение из списков выживших двух тигров можно, то двух редких чёрных пантер – гораздо сложнее.

Улыбка исчезла с её мордочки. Лишь напоследок проводя взглядом отражение, что также отворачивалось от неё, Астра последовала обратно к стеллажам, где оставила свою одежду. Узел на рубашечке она развязала, из-за чего края обратно прикрыли талию, а затем надела на себя свои шорты-бермуды с пуговицей под хвост – насмотревшись на одежду зверолюдов, Элина сделала такой вырез и пришила на лямке пуговицу, чтобы Астре и Рюу было легче ходить. Да, в одежде Астра чувствовала себя куда спокойней. Ещё бы придумать что-то с обувью… Существует же обувь для зверолюдов – почему её так сложно достать?..

– Теперь вам нужно придумать историю, – Фалкон покашлял в кулак. – Одной маскировки вам точно будет недостаточно.

– Тогда меня будут звать Аяме, – вызвалась Астра.

– Нет особого смысла менять имена, – ответил Фалкон. – Разыскиваются двое зверолюдов-тигров, а вот имена не значатся.

– Ты уверен? – с сомнением произнёс Рюу.

– Я абсолютно уверен, что нет смысла менять имена. Текущей маскировки достаточно, чтобы вас при обнаружении не отправили на ПСИ. Хотя сейчас к вам всё ещё могут быть вопросы касательно вашего здесь пребывания.

Мордочка Астры скривилась, взгляд скользнул на контейнер, внутри которого дожидались своего часа два рабских ошейника. Фалкон точно намекал на то, что их придётся надеть, и делать этого Астре очень не хотелось. Одной лишь маскировки, по его словам, уже достаточно, чтобы их не изгнали на ПСИ. Зачем же тогда ошейник?

– Надо, Астра, надо, – заметил Фалкон сомнения девочки.

– Не думаю, – встрял Рюу. – Если не покидать грузовой отсек, мы можем остаться без рабских ошейников.

– Да, это так, – подтвердил Фалкон, – но навестить Элину в таком виде не получится.

Рюу лишь усмехнулся с этого. Астра не сомневалась: Рюу совершенно не интересовала такая возможность. А вот рабский ошейник, подчинение его воли другому существу… похоже, его это действительно настораживало.

– Но мы ведь можем надеть ошейники сами на себя? Или друг на друга? – спросила Астра.

– Исключено. Хозяина легко проверить, и если им окажется кто-то помимо меня – начнётся серьёзное разбирательство, а тогда ваша видовая принадлежность вскроется. И меня тоже не ждёт ничего хорошего.

– А какая тебе выгода? – усомнился Рюу.

– Безопасность, – без промедления и секунды на размышления ответил Фалкон. – Это на тот случай, если кто-то всё-таки заметит вас. Мне будет гораздо спокойней, если у меня будет возможность оправдать ваше здесь пребывание.

– И каким это образом? – не унимался Рюу.

– Отвечу, что вы – двое зверолюдов с купола «Гравелъярд». Ваше имущество было продано за долги, а вам и вашим родителям пришлось обратиться в рабство для покрытия остальных долгов. Я – старый друг семьи, и чтобы обезопасить вас от попадания в плохие руки, выкупил вашу свободу. Ваши родители, имена Мария и Саша, всё ещё находятся на Омикроне, но в подчинении у других людей. Я взял вас на борт неофициально, так как не хотел лишней возни с бумагами – капитан мне это простит. Если кто-то будет спрашивать о вашей личной жизни – делайте грустные лица и плачьте. Будут настойчиво спрашивать – отвечайте, что Фалкон, ваш единоличный хозяин, запретил вам, рабам, говорить об этом. Соответственно, по всем вопросам им придётся обращаться ко мне… – Фалкон вдруг замолчал, когда он увидел, как Астра дрожит всем крохотным тельцем.

Рабы? Даже само слово у Астры вызывало страх. И как только она могла решиться на это? Это же ужас! И пусть вначале Рюу наоборот подначивал её, уговаривал замаскироваться, сменить образ, теперь и он давал заднюю. И его можно понять: он с самого начала не планировал надевать ошейник, а хотел только лишь спрятаться, чтобы их двоих не прогнали на ПСИ. У него с Элиной сложные отношения, хотя в их первую встречу именно он проявлял к ней наибольшую заинтересованность и терпимость… а вот Астра, напротив, вела себя с ней очень грубо.

Ушки Астры стыдливо прижались к голове. Наверняка она причиняла своим поведением боль Элине – человеку, единственному на всём ПСИ, который помиловал их и укрывал всё это время. И сейчас она смеет сомневаться в своём желании хотя бы проведать её? Астра взглянула на Рюу: тот качал головой из стороны в сторону, внушая ей мысль отказаться.

– Я не стану уговаривать, если всё-таки не хочешь… – промолвил Фалкон еле слышно.

– Я хочу! – крикнула Астра. – Я смогу это сделать!

Решительно она двинулась к контейнеру, открыла крышку, сама взяла оттуда ошейник дрожащими лапками, а затем протянула его Фалкону. Наверняка он видел её волнение. Но она должна была ему довериться. Ради Элины. Ради себя сомой. Сколько можно уже бояться? Не все люди плохие, и Фалкон определённо не плохой человек! Элина ему доверяет, а значит, и она должна. И всё же тельце её продолжало сильно дрожать.

Астра подхватила свои волосы и подняла их, вытягивая тоненькую шейку. Зажмурившись, она стала тихо напевать себе мелодию музыкальной шкатулки, пыталась вспомнить счастливые моменты из прошлого. Лишь бы не думать о том, как холодная сталь нависает над ней, как тончайшие острые иголочки незаметно проходят сквозь мех, доходя до самых кожных покровов и вонзаются в них. Совершенно безболезненно, совсем неглубоко, но достаточно, чтобы ошейник мог читать все её эмоции и чувства. Позади шеи раздался щелчок – точка невозврата пройдена. Ком возник в горле, глаза ощутили щекотку от набегавшего плача.

Астра открыла глазки, уже ставшие влажными, и повернулась к зеркалу, стоявшему поодаль от неё: чёрная пантера в отражении, прежде намеревавшаяся напасть на неё в любой момент, теперь выглядела жалко. Словно побитая жизнью кошка. Она была рождена свободной, но жила в суровом мире, в котором, в итоге, стала пленницей. Сердце сковало болью. Лапка легла на грудь, сжимая рубашку. Всё её внимание теперь было обращено не на её новый образ, в котором она должна была ощутить свободу, какой была долгое время лишена, а на стальной ошейник, тускло мигавший единственным светодиодом, горевшим сейчас оранжевым цветом – это означает, что носитель ошейника испытывает очень сильный стресс и находится на грани нервного срыва.

Наверное, Астра действительно попыталась бы его сорвать с себя, если бы в отражении не возникла ещё одна чёрная пантера, примерно её роста, но чуть более крупная в телосложении. Подошедший зверолюд положил на её плечико свою лапку, а хвостом обвил её талию. Рядом с Астрой встал её брат, и он тоже был в ошейнике, но его светодиод горел спокойным синим цветом. Он прижал к себе свою сестрёнку, положив голову на её плечо, всем своим видом показывая, что он будет рядом с ней, даже если идея с ошейниками ему самому совершенно не нравилась. Она знала: ошейник он нацепил только ради неё.

И пускай в зеркале она видела двух пленённых чёрных пантер, коим уже не вырваться никогда на волю, ощущала исходивший от них смиренный страх и безнадёгу, сама она внутри ощущала себя иначе. Рабский ошейник сделает её свободней, чем она была на ПСИ. От парадоксальности ситуации она даже тихо рассмеялась, прикрывая ротик кулачком. Две чёрные пантеры по ту сторону стекла – это не они. Это кто-то другие, притворявшиеся ими, имитировавшие каждое их действие. Но это не они. Астра и Рюу просто не могли выглядеть настолько жалко и болезненно, как эти два подневольных зверолюда. Ошейник на её шее сменил цвет индикатора на зелёный.

***

Рабские ошейники – пережиток прошлого, который, к сожалению, продолжает существовать до сих пор. Их создали для зверолюдов как дополнительную меру защиты от неподчинения ещё во времена первого поколения, и с того времени ошейник не получил существенных усовершенствований, продолжая работать по старым методам. Это не чудесное устройство, способное читать мысли носителя – вместо этого ошейник улавливает колебания в голосе, дыхании, сердцебиении и уровне гормонов. Когда хозяин отдаёт приказ, раб начинает испытывать страх. Неподчинение приказу порождает ответную реакцию в организме, и ошейник это фиксирует. Сначала он уведомляет носителя о возможном наказании: в зависимости от настроек, он может либо подать звуковой и световой сигнал, либо ударить слабым разрядом тока – это, в свою очередь, порождает ещё больший выброс гормонов. Теперь неподчинение приказу создаёт в организме куда более сильную реакцию, в ответ ошейник начинает увеличивать силу удара. В то же время исполнение приказа успокаивает носителя ошейника, что создаёт более спокойный гормональный фон.

Таким образом, работа ошейника напрямую зависит от самого носителя и его реакций на приказы. Настройка ошейника – работа весьма деликатная, и должна проводиться под наблюдением специально обученного персонала. В противном же случае ложных срабатываний не избежать. Однако Фалкон не планировал измываться над Астрой и Рюу, потому выставил самую слабую чувствительность с минимальным уровнем наказания. Но и это не защищает их полностью – сильные эмоции, особенно сопровождающиеся выбросом адреналина и норадреналина, могут ошибочно приняться ошейником за агрессивное состояние, что, согласно программе, ошейник обязан подавлять разрядом тока, и сила удара будет возрастать с каждой попыткой усмирения. Иначе говоря, Астра и Рюу обязаны держать себя в лапах.

Рабские ошейники, по своей сути, смертельно опасные устройства. Они в буквальном смысле способны – и созданы с этой целью – убить носителя, если тот потеряет контроль над собой и будет кому-либо угрожать. Кроме того, снять его может только человек, надевший его, и никто другой. Попытка самостоятельно избавиться от устройства приведёт к немедленной гибели носителя. Изолировать ошейник от носителя для безопасного снятия также не является возможным из-за тончайших игл, пронизывающих плоть, при помощи которых ошейник считывает показатели жизнедеятельности носителя, а также через которые проходит электрический ток. Аккуратно вскрыть или разрядить ошейник невозможно – в нём есть резервная батарея, мощности которой достаточно для сжигания нервной системы носителя, и которая активируется при полном разряде основного аккумулятора. К счастью, почти все коридоры и помещения на любой станции и на краулере оснащены устройствами дистанционной подзарядки – через них же запитываются все протезы и импланты, включая устройства перевода.

Впрочем, существуют механизмы, которые способны снять ошейник. Их придумали незадолго после выпуска первой партии зверолюдов, когда впервые были зафиксированы случаи незаконного использования рабского ошейника. Это огромные машины высотой в пять метров и весом в десятки тонн, причём большая часть веса связана с системой гидравлики. Вся суть в том, чтобы разорвать ошейник на несколько сегментов за немыслимо короткое время, чтобы ошейник не успел высвободить смертельный разряд в носителя. И помоги Астре и Рюу Создатель, чтобы им не пришлось воспользоваться такой машиной, ведь процент выживаемости в ней не так уж и велик. Однако в те времена никто не собирался менять устройство ошейников, ибо риски были куда хуже: массовое восстание зверолюдов, которое, впрочем, всё равно произошло.

Кто только мог подумать, что устройство, ранее использовавшееся для подавления собственной воли, теперь будет способно даровать кому-то свободы больше, чем они имели раньше? Рабы на краулере – низший обслуживающий персонал, за которым не ведётся строгого наблюдения. Они во многом куда свободнее обычных транспортников, хотя на них накладываются определённого рода ограничения. И всё же, это куда лучше, чем существовать на ПСИ. И данной им свободой дети собирались в полной мере воспользоваться.

Воздух был влажным и свежим, словно они находились где-то под биокуполом ранним утром. Закрыв глаза и вдыхая эту свежесть, создавалось впечатление, что вокруг не холодные белые стены бесконечных коридоров, а безлюдный лес. Учитывая ранний час и полное отсутствие людей на пути, которые сейчас досыпали в своих кроватях своё законное время, это ощущение только усиливалось. Не хватало только хвойного запаха, чтобы полностью погрузиться в мечтания. Но даже так вдохнуть полной грудью было до дрожи приятно.

Вибрация пола ощущалась лишь слегка, хотя краулер, разгоняемый несколькими гигантскими двигателями, мчал на полных для своих размеров и для марсианского рельефа парах. Иногда краулер подрагивал, иногда кренился пол, но в целом было сложно ощутить, что они куда-то ехали. Словно всё ещё находились на покоящейся станции. И если бы не свежий влажный воздух, приятно ласкавший лёгкие, Астра бы всякий раз мысленно вновь возвращалась на ПСИ, едва бы прикрывала глаза.

Возникало желание, огромное и практически неподконтрольное, вернуться к Элине, увидеться с ней и вновь оказаться под её опекой. Ох, сколько всего хочется рассказать ей! О последних трёх солах, о неудачном первом знакомстве с шоколадными конфетами, об их подъёме по шахте шаттлов на поверхность и о том, как это было тяжко. Они ведь толком не успели поговорить, когда Элина потеряла сознание.

А вдруг это была их последняя встреча? Кровь застывала в жилах при таких мыслях. Элина получила травмы, очень серьёзные травмы, и она пролежала в коме десятки часов, и теперь снова без сознания. Сердце болезненно сжималось от страха. Что если действительно та их встреча была последней, и Элина больше не проснётся? Что если их последний разговор, немного тёплый, но всё ещё отстранённый, был для них последним? А теперь она в коме, и никто не знает, что с ней и когда она проснётся. Может быть знают, только Астре не говорят…

Крепко сжимая лапку брата, идущего впереди неё по одному ему ведомому маршруту к некоему «сюрпризу», Астра с усилием сдерживала свои слёзы, заставляя свою мордочку изображать улыбку. Всё-таки нельзя показывать брату свои страхи и боль: она его единственная поддержка, и без неё Рюу не справится. Ради него она должна быть сильной, когда лапки подкашиваются.

Куда же он ведёт её? Коридоры петляли, ветвились только одному проектировщику известным способом, порой совершенно нелогично. Лестницы – вот настоящий ужас, ибо они находились на достаточно большом отдалении друг от друга, сильно замедляя поднятие по этажам. Подъём с самого нижнего этажа до самого верхнего занял у них порядком времени, хотя Рюу сразу догадался использовать планы эвакуации в качестве карты. Астра слепо шла за братом, доверяя ему маршрут. В любом случае, она была слишком обеспокоена Элиной, чтобы сейчас думать о чём бы то ни было, помимо поиска её каюты.

Да, они выбрались из настоящего ада, где каждый хочет их убить, расчленить и съесть – и не обязательно в таком порядке. Пускай на ней рабский ошейник, она стала свободней, чем была всего неделю назад. Эти коридоры, эти бесконечные коридоры… они так похожи на те, что были на ПСИ, но здесь она может пробежаться без какого-либо страха за свою жизнь. А сколько же здесь людей? И все они так отличаются от ПСИхов. Какие они? Они хорошие? Они весёлые? Они вкусно пахнут? – это было для Астры важным, пусть её обоняние недалеко ушло в развитии от человеческого. Целая новая среда, в которой ей довелось побывать лишь однажды в далёком детстве, которое и вспомнить уже не сможет. А впереди её ждёт огромная станция дружелюбно настроенных людей и зверолюдов. Жизнь налаживается! Столько причин радоваться!

Но какова цена? Элина была единственным человеком, что не отвернулся от неё. А поводов Астра давала ей – будь здоров! И всё же Элина не оставила её и раненого Рюу. Она стала её человеческим другом, таким, о котором можно только мечтать. И теперь этот друг лежит без возможности проснуться, и ничего нельзя сделать. Эта цена слишком высока…

И всё же Астра продолжала идти вслед за братом, подгоняемая его нескончаемыми обещаниями «сюрприза». Он – тот маленький моторчик, что заставляет её идти вперёд. Она обязана держаться ради него, как делала это на ПСИ ещё до прихода Элины. Она обязана быть сильной. Обязана вести себя так, словно ничего не происходит, и ситуация под её контролем, чтобы младший братец не переживал понапрасну. В конце концов, последнее, что она сказала матери перед тем, как нагрянули охотники, было обещание: они с братом обещали матери заботиться друг о друге. Астра должна заботиться о нём, даже если это больно.

Наконец они поднялись на последний этаж. Путь был долгим по этим витиеватым коридорам и запутанным лестницам, но он действительно того стоил. Напротив них был выходной шлюз, ведущий на крышу краулера. Справа от них за дверью находилась раздевалка с модульными скафандрами, которые подходили как людям, так и зверолюдам, независимо от возраста, размера и вида. Слева – двери, за которыми под надёжным замком хранились инструменты для работы снаружи. А прямо перед ними, возле шлюза, находился скучающий сонный охранник, отошедший ото сна совсем недавно, отчего его рот невероятно широко раскрывался в нескончаемом приступе зевоты.

Вот он, первый человек на их пути. Новый друг? Астра должна была что-то сказать. Мужчина их заметил. Движения его были медленными, взгляд усталым и несосредоточенным, гуляющим по всему помещению, а не только по подоспевшим незваным гостям. Казалось, находиться здесь ему было в тягость, и он бы предпочёл этому месту тёплую и уютную постель.

– П-п-п-прости-те-те, – начала Астра заикаться, пытаясь извиниться за их визит. И это её первые слова? Наверняка устройство перевода даже не смогло распознать её бормотание. Они вообще могут здесь находиться? Зачем Рюу их сюда привёл?

– Доброе утро, – угрюмо пробормотал мужчина, потирая свой лоб и вновь разевая рот в приступе зевоты.

– Д-д-доброго…

Более неловким, чем попытки Астры заговорить, была её неуклюжая улыбка, которой она пыталась показать своё дружелюбие и безобидность. Ушки её стыдливо прижались, точно оплавились от того жара, что полыхал от стыда. Хотелось провалиться сквозь пол, лишь бы только не находиться сейчас здесь. Всё! Первый контакт провален! На что она только рассчитывала? Что, пережив столько ненастий на ПСИ, сможет быть «нормальной»? Да она же всем телом боится человека перед собой, да так сильно, что слова разумного сказать не может, словно животное какое-то. И ведь осознаёт, что мужчина не представляет ей никакой опасности, что он вовсе не плохой, но поделать с собой ничего не может: ком предательски застревал в горле, мешая сказать хоть слово.

– Вам двоим чего? – спросил мужчина, подпирая подбородок рукой. Казалось, спрашивал он это только для приличия, когда самому это было ничуть не интересно.

Астра попыталась извиниться, но не смогла издать ни звука. Лапка её попятилась назад, желая поскорей унести тело подальше отсюда. Нижняя губа задёргалась, глазки стали влажными. Хвост, настоящий предатель, принялся нервно дёргаться из стороны в сторону, выдавая её беспокойство. А сможет ли она когда-нибудь вновь заговорить с человеком как ни в чём не бывало? Или травма её окажется слишком сильной? Сердечко нервно затрепетало, когда лёгкие начинали отказывать, не давая сделать успокоительный вдох.

– Я вас двоих, кажется, раньше не видел, – голос, всё ещё безразличный, возымел нотки серьёзности. – Вы на борту как оказались?

– Мы были с Фалконом, – наконец заговорил вместо заикающейся сестры Рюу. Он смело вышел перед ней, широко расправив плечи и спину, отчего казался ростом лишь немногим меньше Астры, а не как раньше, когда доставал ей едва ли до плеч. – Мы помогали ему в грузовом отсеке всё это время, и не имели возможности хоть куда-то выйти. Только лишь вчера, после появления здесь ПСИха, нам позволили покинуть нижний этаж. Фалкон сказал, что позже уладит вопросы лично, а пока разрешил нам разок прогуляться по крыше краулера.

Ошейник на нём горел синим цветом, точно он ни секунду не сомневался в правдивости своих слов, и в то же время ошейник Астры, даже не дождавшись от неё лжи, уже подал жёлтый сигнал, зафиксировав её беспокойство. Как Рюу удаётся лгать без каких-либо последствий? Ведь Астра была готова поклясться, что в легенде об их здесь пребывании не было ничего подобного – Рюу всё выдумал. Его ошейник продолжал гореть синим цветом и дальше, по мере того, как Рюу выдумывал всё больше и больше лживых фактов, рассказывая невероятные небылицы едва ли не за каждый сол с момента отбытия с Омикрона. А вот человек перед ними, похоже, верил словам Рюу. Да и как тут не поверить, если лгать в ошейнике считается невозможным?

Поначалу Астра, разумеется, была удивлена, но уже вскоре поняла, как ему это удаётся: Рюу просто ничего не чувствует. Он ни о чём не переживает, и ничто его не волнует. И если раньше у неё были сомнения, некая надежда, что она всё-таки ошибается, теперь она поняла, что всё это время была права: ещё в далёком детстве Астра подмечала за ним множество странностей, и главной из них было практически полное равнодушие ко всему наравне с бесчувственностью. В нём словно не было души, что способна любить и страдать. Лишь плоть. Разумная кукла. Со временем Рюу, конечно, научился копировать эмоции, симулировать их, чтобы казаться живым, но Астра, наблюдая за его взрослением с момента его рождения, всегда видела его истинную натуру.

Бездушная кукла.

И хотя Астра была благодарна, что Рюу в принципе вмешался в разговор, окончив её никчёмные попытки заговорить с человеком, она не ощутила к нему ничего, кроме отвращения. Она всегда знала о нём эту скрытую истину, но ей хотелось верить в обратное. И как странно, что именно рабский ошейник развеял всякие сомнения. Конечно же это никак не повлияет на её любовь к брату, но теперь… гораздо сложнее поверить, что он способен на любовь к сестре.

– Ладно уж, – вздохнул и вновь зевнул охранник, утомившись от проигранного спора, в котором даже не был заинтересован. – Проходите. Но только на кислородный час.

– Спасибо, сэр, – легонько поклонился головой Рюу.

– Д-да, сп-п-пасиб-бо, – ушки Астры вновь запылали от стыда, вызванного её заиканием. Она, как и братец, легонько поклонилась, и в поклоне бросила на брата косой взгляд: его ошейник всё ещё был синим.

Вдвоём они прошли в помещение со скафандрами, где начали выбирать себе модульные части под стать своим телам. Причём оказалось, что элементы были достаточно похожи по своим размерам: Рюу, едва его рана зажила, начал стремительно расти. Ничего особо удивительного. Ещё в детстве, когда он родился, ему проводили неполное исследование ДНК, через которое проходит каждый зверолюд: согласно нему, он должен вырасти почти до трёхметрового гиганта, в отличие от своей сестрёнки, которая едва ли будет выше полутора метров. Да, их отец был достаточно высоким, но не настолько: причина его будущего роста связана с ошибками в его ДНК.

Невольно Астра задумалась о том, какими они будут в далёком будущем, когда он станет крупнее сестры. Она даже невольно усмехнулась, представляя себе, как он, трёхметровых гигант с серьёзной мордой и целым множеством боевых шрамов держит на своих огромных лапищах махонькую огненную тигрицу – свою сестрёнку, которую он будет защищать от всех негодяев. Словно прочитав мысли Астры, Рюу заулыбался.

Всякое настроение мечтать отпало вмиг, когда Астра увидела его неестественную улыбочку. Конечно же этого никогда не произойдёт. Хотя вместе они и прошли через ад, а впереди их ждёт ещё долгая дорога, Рюу однажды без тени сомнений оставит её одну. Ведь он не способен любить её так, как она. Они вместе лишь потому, что ему так удобнее… сердце обливалось кровью, когда он так на неё смотрел: со стороны глаза его казались влюблёнными, но она-то знала, что в них нет ни капли чувств.

Просто бездушная кукла.

Они облачились в свои скафандры, которые, в основном, отличались только длиной хвоста. Сердце замерло, когда они подошли к выходному шлюзу, за которым её ждут великолепные просторы, какие она ещё ни разу в своей жизни не видела. Ждите, звёзды, ждите Астру! В прошлый раз она не успела насладиться видом марсианской поверхности, ибо слишком боялась за свою жизнь. Теперь же всё иначе: они оба в защитных скафандрах, а запаса кислорода на целый час каждому. Всё безопасно.

Внутренний гермозатвор опустился, и они вот-вот окажутся в атмосфере. Клапана зашумели, забирая из крохотного помещения воздух. Стрелка барометра стремительно опускалась вниз, отчего стены зашуршали и заскрипели. Когда же всё стихло, а давление стало едва определимым по стрелке прибора, внешний гермозатвор начал отползать вверх, затормаживая у самого потолка и порождая вибрации, доходящие до самого пола. Астра тут же ощутила поток ветра, словно сам Марс был против того, чтобы она выходила из шлюза. Машинально она прикрыла глаза лапой, точно в этом был хоть какой-то смысл. Опомниться не успела, как стоявший слева от неё Рюу взял её за руку.

Встречный ветер продолжал бить тем сильнее, чем Астра была ближе к выходу из шлюза. Три метра до выхода. Два. Один. И вдруг она ощутила волнение, какое не испытывала уже долгое время. Она задышала так быстро, что стекло её шлема запотело, ведь она ни сразу не видела поверхности во всей её красе. Единственное слово «вау» вырвалось из её уст, когда она вышла дальше.

Краулер был по-настоящему огромным. Долгое время всем миром для неё являлось их скромное убежище, и она не чаще раза в сутки позволяла себе куда-то отправиться на вылазки, при этом ей постоянно приходилось прятаться, долгое время выжидая в тени, когда «тоннельные крысы» закончат работу и уйдут. Теперь же перед ней открылось нечто необычное, и в то же время довольно знакомое, такое, что словами описать довольно трудно: огромная площадка с частыми перепадами высот и ведущими на их вершины лестницами, множество пилонов с выведенными на них электро-коммуникациями, не меньше сотни разнообразных диковинных антенн, и даже то, что Астра определила бы как систему ведения огня – это всё было первым, что она увидела, едва покинув стены шлюза. А затем её внимание оказалось приковано совсем к другому: к бескрайним марсианским просторам. Теперь уже не запотевшее забрало мешало ей видеть, а слёзы, затуманившие зрение. Когда они бежали с ПСИ, у неё не было возможности рассмотреть поверхность – тогда было важнее уберечь глаза от опасной окружающей среды, и глазки до сих пор болят, хотя нанороботы вовсю их лечат. Но о боли Астра и думать забыла. Позабыв и про брата рядом с собой, она отпустила его лапку и подбежала к перилам, аккурат к тому месту, где начиналась лестница, ведущая к боковой стороне корпуса краулера. Она крепко схватилась за прут и свесилась, даже не подумав о том, что боковой ветер угрожал скинуть её прямо под колёса многотонной машины. Просто она не могла поверить своим глазам.

Солнце, крохотная звёздочка на небосводе, лишь одна из многих сотен тысяч звёзд, что не были скрыты за редкими тоненькими облачками, восходило на дальнем горизонте за высокими горами. Небо вокруг него, всё ещё тёмное, окрасилось в голубые оттенки, чем-то напоминая ей глазки Рюу. Но в это небе, куда более светлом и ярком, она видела больше жизни, привлекавшей её и словно взывающей к ней. Навстречу к этому небу хотелось сделать шаг, и только перила не давали ей этого. У неё были воспоминания о небе. Кажется, в детстве, на Омеге, она часто его видела, но не может теперь вспомнить при каких обстоятельствах. Но она была готова поклясться на всё, что у неё осталось, что сейчас небо было куда более притягательным и прекрасным. Интересно, восходы на Земле столь же обворожительны, как и на красной планете?

А вот созвездия она знает! Многие из них она видит прямо сейчас. Само имя Астра означает «звезда», и точно в детстве она желала соответствовать своему имени, она учила названия созвездий и некоторых отдельных звёзд, считая это занятие достаточно серьёзным. Она часто наблюдала их. Но при каких обстоятельствах это было? Тогда она была слишком мала, и, может, потому сейчас уже не может это вспомнить… а теперь даже и спросить не у кого.

– Красиво, правда? – подошёл к ней рядом Рюу.

Братец положил свою лапку поверх лапы Астры. Это он так пытается проявить сочувствие? Видит же, что глаза её на мокром месте, а она даже сквозь замыленный взор могла разглядеть его улыбку, яркую, во все зубы, что пыталась ободрить, но на деле была до жути неестественной. Он смотрел только на свою сестрёнку, вчитывался в черты её мордочки, пытался понять, что она чувствует, чтобы подыграть её настроению. Он всегда так делает. Притворяется живым, чтобы никто не увидел отсутствие у него души. Астра улыбнулась ему в ответ, но не от наступившего спокойствия, коего не было, а лишь пытаясь подыграть ему. Пусть думает, что ему удалось понять её настроение.

Быть может, тогда он побудет с ней ещё немного, прежде чем разочаруется и уйдёт?

Ещё с минуту он смотрел на неё. Рюу смотрел не на раскинувшиеся горы, краёв которых даже не видно, не на порождённый многотонной машиной пылевой хвост, что был крупнее неё самой в десятки раз, и даже не на восходящее солнце, слабо греющее мех сквозь защитный скафандр – он смотрел только на неё, чем только больше подтверждал её уверенность в его бездушности. Он попросту не способен насладиться чем-то прекрасным. И оттого было больно, что она не может разделить с ним своё восхищение. Астра отпустила перила и крепко сжала лапку брата, отвернувшись от него к горам, лишь бы не наблюдать его неестественную игру.

– Я буду с тобой, сестрёнка, – промолвил Рюу. – Мы вдвоём, и для нашего счастья нам больше никто не нужен.

В горле возник солоноватый привкус, а глаза, и без того влажные, исторгли первые слезинки, утонувшие в мехе. И всё, чего ей хотелось в этот момент, чтобы эти его слова были искренними. Как же горько ей было от того, что они были полны лжи, сказанной без тени сомнения.

– Всё будет хорошо, – промолвила в ответ Астра, и скрытый за её скафандром ошейник пискнул и загорелся жёлтым, обнаружив ложь в её словах.

***

Солнце, давно взошедшее высоко над видимым горизонтом, превратилось лишь в тусклое светящееся пятнышко, едва ли способное согреть после морозной ночи. Свет его затмил все видимые и невидимые звёздочки, спрятал все известные Астре созвездия, и небо уже не было столь обворожительным и манящим. Облачка, и без того уж очень редкие, рассеялись вовсе, отчего небосвод стал однообразным и скучным. И только горы оставались на месте, словно краулер никуда и не едет вовсе. Но даже они, поначалу показавшись Астре прекрасными, вскоре стали отзываться болью. Она полюбила эти горы, хоть ещё вчера не знала об их существовании. Она полюбила их с первого же взгляда. Но как бы не любила она эти горы, как бы ей не хотелось стать с ними ближе, пробежаться по ним, исследовать каждый их закуток – они никогда не ответят на её чувства.

За этот краткий час Астра и Рюу обошли весь краулер не единожды. Астра видела удивительные, как могло показаться жителю погребённой под грунт станции, вещи – такие, какие образуются только на поверхности планеты лишь силой Вселенной: кратеры, диаметром куда больше самого краулера, пустые русла рек, иссохших миллионы лет назад задолго до её рождения, величественные холмы и пустые водоёмы. И она была готова поклясться, что там, в тенях отвесных камней, разбросанных то тут, то там, она видела растущий зелёный и голубой мох, как бы странно это ни звучало. Рассмотреть внимательнее его не выходило: пылевой хвост краулера всякий раз погребал под собой все близлежащие объекты интереса.

Временами, отвлекаясь от исследования поверхности красной планеты, Астра украдкой глядела на брата: он и сам оглядывал марсианские пейзажи, а затем сосредотачивал взор на сестре, вглядываясь в черты её мордочки, словно пытаясь понять, что она всё-таки чувствует. От его взгляда становилось тошно, и всякий раз желание рассматривать просторы ослабевало. Однако же Астра продолжала изображать весёлость, чтобы Рюу не ушёл. Пусть побудет рядом хоть ещё немного, чтобы Астра могла и дальше пребывать в своей иллюзии счастливой семьи. Хотя бы до момента, когда они достигнут безопасного места.

Встречали они и других людей, помимо охранника шлюза – омикроновцы, каждый в скафандре, возникали то тут, то там, занимаясь своими делами. Таких как Астра и Рюу, желающих встретить рассвет, практически не было. В конце концов, они были единственными на всём краулере, для кого восход был первым в их жизни – остальные за свои годы успели насмотреться на солнце.

По крайней мере, никто из омикроновцев не пытался их прогнать с крыши краулера, да и не предпринимал никто попыток с ними взаимодействовать, точно их не существовало. Пожалуй, на них обращали внимание лишь тогда, когда Астра, забывшись, пыталась спуститься по лестнице на обшивку краулера – тогда их всякий раз останавливали, либо из-за того, что проход был запрещён, либо в силу их очевидно юного возраста. А вот на крыше краулера они могли гулять вдоволь.

Времени у них был лишь один кислород-час, и Астра свой израсходовала куда быстрее, нежели Рюу. На самом деле, не успело пройти и 60 минут, а её датчик кислорода уже начал издавать неприятный слуху зверолюда писк, выводя на стекло шлема предупреждение в виде числа оставшихся минут. Не сразу Астра это заметила, всё ещё продолжая вглядываться в бесконечно тянущиеся горы, что за всё время так к ней и не приблизились – нехватку времени у Астры заметил Рюу, и он же сказал ей, что пора возвращаться. Меж тем, его собственного кислорода хватило бы ещё на пятнадцать минут неспешной прогулки: он приноровился медленнее дышать, пока в груди зиждилась глубокая дыра.

Отстояв двухминутную очередь – паре омикроновцев нужно было попасть на крышу краулера, и потому шлюз был занят – Астра и Рюу вернулись обратно на борт. Их встретил всё тот же усталый охранник, на столе которого возникла металлическая кружка, полная кофе, а также небольшое оригами в виде белого лебедя. Бодрости на его лице ничуть не прибавилось, и он всё также раскрывал рот в широкой зевоте, из последних сил удерживая веки от закрытия. Он даже не заметил, как Астра и Рюу возвратились, глядя только в одну единственную точку где-то на дальней стене, подпирая голову кулаком, не менее расслабленным, чем и он сам. От его вида Астре и самой захотелось вздремнуть. Но кушать ей хотелось куда сильнее – желудок её заурчал, пока она снимала с себя скафандр, и она непроизвольно схватилась за него, пытаясь лапой подавить звук.

Стоит ли попытаться поблагодарить этого человека за то, что он пропустил их на крышу? Или будет лучше по-тихому скрыться, пока их никто не заметил? На крыше она не видела никого с рабским ошейником – справедливости ради, скафандр ошейник прячет. Но вряд ли существам их статуса дозволено так проводить своё время. Не создаст ли она проблем, если сейчас заговорит с ним, учитывая, что на этаже есть омикроновцы? Да и… боится она говорить с ним. Снова начнёт заикаться, не сможет связать и пары слов – опозорится пуще предыдущего раза. Лучше будет сбежать, пока их не заметили. И всё же как было хорошо там, на поверхности! А ведь закат наверняка будет ещё прекраснее!

– Погуляли? – устало спросил вдруг охранник, едва Астра, таща за собой брата, вышла из раздевалки. – Понравилось?

– Да! Очень! – вопреки ожиданиям, Астра не заикнулась, но и громкости голоса сдержать не сумела, отчего ушки её вновь стыдливо прижались под взглядом близ стоящей разнополой парочки омикроновцев, по всей видимости, собиравшихся на крышу исключительно ради прогулки. – Спасибо!

– Тогда уходите с этажа, – вдруг сказал охранник.

Мордочка Астры, секунду назад выражавшая восторг от созерцания прекрасного, поникла. Действительно, на что она рассчитывала? Разумеется, она доставила своим желанием этому человеку неприятности. Он и пустил их наверх лишь из-за того, что они с братом элементарно достали его своей просьбой. В конце концов, она в рабском ошейнике, и не имеет права на такие дорогостоящие развлечения. И конечно же она может и не рассчитывать уговорить охранника позволить им посмотреть на закат.

– Простите… – расстроилась Астра, уже развернувшаяся к выходу, чтобы бежать со всех лап.

– Вам опасно быть здесь, вы вообще это знаете? – вздохнул охранник.

– Почему? – спросил Рюу, продолжая держать сестру за лапу и не давая ей уйти. Он стоял между Астрой и охранником, исподлобья разглядывая лицо последнего. И хотя Астра этого не видела, ошейник его горел оранжевым.

– Солнечная радиация, – ответил охранник, и Рюу мигом успокоился, а его ошейник вновь издал синий свет. – Вам, по-хорошему, вообще на поверхность выходить нельзя, а вы там целый час пробыли.

Действительно, зверолюды во многом превосходят людей, но есть у них и слабости, и одна из них – склонность к мутациям и образованию раковых опухолей, в связи с ускоренной регенерацией и быстрым взрослением. Из-за этого зверолюды, не все, но очень многие, крайне уязвимы перед радиацией, а поскольку у Марса всё ещё нет плотной атмосферы, солнечная радиация облучает всё на поверхности. Конечно, нанороботы прекрасно способны справляться с раковыми опухолями, однако беспокойство охранника вполне понятно. Потому Астра и не видела ни одного зверолюда на крыше – это попросту опасно. Стоит полагать, именно поэтому сейчас охранник прогоняет их вглубь краулера – подальше от смертоносного излучения. Да уж, устройство перевода может иногда сбоить и неверно давать перевод, создавая такие вот курьёзные случаи.

– Спасибо за беспокойство! – вновь не удержала крика Астра, поклонившись омикроновцу.

– Без проблем.

– А не подскажите, – попросил Рюу, – где можно перекусить? Мы ведь были заперты в грузовом отсеке, и не совсем знаем, где что находится.

– На третьем этаже возле лестницы будет карта – по ней сориентируетесь.

– Ещё раз спасибо, – уже более тихим голосом поблагодарила охранника Астра, вновь поклонившись ему.

Закончив свой поклон, Астра напоследок взглянула на омикроновца: тот, продолжая сидеть за столом, махал ей рукой. И кое-что было в этом странно. Рюу тянул сестру за собой, а она не могла отвести взгляда: на его предплечье, где-то в 7-10 сантиметрах от кисти, находился маленький едва заметный металлический квадратик, а вернее ромб, с белой точкой по центру. Неужели у него протез? С виду ведь и не скажешь.

И всё же Рюу продолжать тянуть сестру за собой, не давая ей рассмотреть протез повнимательнее. А ей хотелось его пощупать, исследовать, изучить. Он мягкий? Плотный? Твёрдый? Он напоминает реальную руку, или искусственная кожа натянута на металл? Впрочем, ей на вряд ли бы позволили прикоснуться к протезу, ведь это, по сути, вторжение в личное пространство. Ничего не поделать. Пришлось Астре прекратить попытки сопротивляться и последовать за братом, спешащим на третий этаж к столовой.

Коридоры казались бесконечными. Рюу пытался в них ориентироваться, обращая внимание на схемы и цветные указатели в виде тонких линий на стенах, являвшие собой простроенный кратчайший маршрут. Но даже так Астре было сложно за ними углядеть и не отставать от брата. Конечно, она научится ориентироваться на краулере, но только если пробудет здесь пару недель, полных исследований и блужданий. Впрочем, причина её отставания крылась в другом: Астра то и дело обращала внимание на встречных людей и таблички на дверях.

Люди! Не сказать, что их было много, но зверолюдов было и того меньше: лишь пару раз Астре показалось, что она уголком своего глаза видела пушистый хвост зверолюда, где-то далеко от неё в самом конце коридора, расположенного на очередной развилке. Увидеть зверолюда здесь воочию ей пока не удалось. Да и людей было подозрительно мало, не то, что на ПСИ, где от них не было покоя. И у одного такого человека, она была готова поклясться, что ей не показалось, она вновь увидела этот странный квадратик-ромбик на предплечье. Это что-то значило, и ей хотелось узнать что именно.

Но не это волновало её сейчас больше всего: таблички на дверях вызывали куда больший интерес. «Общая каюта. Места: 656-672. Старшой: МакМилан». Это значило, что на краулере по меньшей мере полтысячи живых существ. Но где же они все? Краулер, при всех своих габаритах, едва ли превосходит по размерам ПСИ, где людей лишь несколько тысяч, и всё же здесь было подозрительно тихо. Быть может, они как раз сейчас в столовой?

Животик Астры вновь недовольно заурчал, требуя наконец покушать. Казалось, те сэндвичи, что принёс Фалкон, уже растворились без следа, не придав должного насыщения. Конечно, это лёгкая еда, но не настолько же?..

Всё было не так с этим местом, как казалось Астре. Еда словно пустая, неспособная в должной степени насытить. Пол, пускай и слабо, постоянно вибрирует, и в такт этим вибрациям стены порождают гул, едва слышный, но всё же действующий на нервы. Воздух аномально свеж и приятен, что в принципе невозможно в таком месте. Людей подозрительно мало, а её сородичей зверолюдов и вовсе практически нет. Некоторые встречные, как Астра и Рюу, были в рабских ошейниках, что сильнее всего давило на нервы. А что же до людей: Астра уже у третьего заметила этот странный квадратик-ромбик на предплечье.

Здесь всё было не так! Совершенно непривычно, во всём странно и аномально. Словно это всё нереально. Вдруг она всё-таки не смогла добраться до краулера, а всё ещё находится там, на поверхности, возле вертикальной шахты шаттлов, и теперь она видит предсмертный сон? Или, что ещё хуже, она до сих пор заперта на ПСИ? А вся окружающая действительность тогда – плод её воображения, способ сознания сбежать от реальности, в которой её на самом деле поймали и теперь подвергают самым страшным пыткам, пытаясь узнать, где она укрывает брата.

А если же нет, если это место столь же реально, как и ПСИ… намного ли это хуже её мрачных теорий? Астра вдруг ощутила это неприятное чувство, сжимающее её кишки железной хваткой: это место пугало её своей странностью. Оно не было хоть сколько нормальным. И где-то здесь, в этом ужасном месте, за одной из этих бессчётных дверей, коих, казалось, было больше, чем звёзд на небе, находится Элина. И Астра может лишь догадываться, где её искать. Даже если она начнёт обыскивать каждую каюту, у неё уйдут месяцы, чтобы наконец найти её! И вместо того, чтобы скорейше начать поиски, она думает о приземлённом желании поесть вновь этой пустой еды. И это после всего того, что Элина для неё сделала и на какие жертвы пошла.

А вдруг она будет медлить, и в итоге Элине также поставят этот странный протез? Встречные люди с этим квадратом-ромбиком были какими-то странными, сонными, медлительными. Словно зомби. Вдруг и с Элиной произойдёт то же самое?! Может, этот протез контролирует их разум!? Конечно, это всё глупости, и страхи её иррациональны – Астра это и сама понимала, но страх нисколько не отступал.

Ей хотелось найти Элину как можно скорее. Убедиться, что она в порядке. Может, она уже пришла в сознание, и теперь ждёт только её? Вот только как сказать об этом Рюу? Пусть поначалу у Астры были некие сомнения, сейчас она была уверена: Рюу недолюбливает Элину. Может даже ненавидит. Она была для него лишь инструментом, способом выживания. Он играл перед ней выбранную роль, как актёришка какого-то дурацкого спектакля, и всё ради выживания. А едва Элина оказывалась достаточно далеко, он всякий раз поливал её грязью. А теперь, когда та стала ему вовсе бесполезной, он её ни во что не поставит.

И Астра с болью на сердце понимала, что это же касается и её саму. Сейчас от неё ещё может быть польза, и потому Рюу держит её рядом с собой. Но что будет, когда они доберутся до безопасного дома? Она не сомневалась: Рюу оставит её. Разумеется, оставит, ведь она лишь обуза. И побег с ПСИ ярким образом это показал: Астра считала, что не сделала для их спасения ничего, да ещё и подвергала их всех опасности своими никому не нужными вылазками за припасами и совершенно бесполезными прогулками. Вот бы только отдалить этот момент расставания как можно дальше… она не может потерять свою семью так скоро… она не готова. И лучше уж она будет молчать и слушаться Рюу, чем пытаться ему возражать, приближая их разлуку.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил внезапно Рюу, повернувшись к сестре.

– Не твоё дело, – машинально Астра ответила грубо и резко, о чём сразу же пожалела. Рюу со вздохом отвернулся от неё. – С каких это пор ты голод чувствуешь?

– Я подумал, ты кушать хочешь, – ответил тигрёнок, не оборачиваясь.

В отличие от сестры, Рюу не вкладывал в свои слова и в свой голос агрессии, что так были присущи манерам Астры. Но и поверить его словам было невероятно тяжело. Чтобы он вдруг побеспокоился о ней? Да скорее весь мир перевернётся, чем Рюу побеспокоится о ком-либо! Индикатор его ошейника продолжал гореть мягким синим светом, однако сегодня Астра уже видела, как легко ему даётся ложь. И сейчас его слова тоже были ложью. Наверное, услышал, как урчит её желудок. В отличие от сестры и матери, Рюу совсем не ощущает голода, отчего его всегда приходилось заставлять кушать. Вот у него и выработалась привычка кушать вместе с сестрой, которая, в отличие от брата, способна чувствовать голод. Услышал он, как урчит животик сестры, вот и решил, что им обоим пора подкрепиться. Вот чем объясняется эта его «забота», а не настоящим беспокойством. И ему всё ещё наплевать на самочувствие сестры.

Ушки Астры поникли. Как бы ей хотелось, чтобы его забота всё-таки была настоящей… Лапкой она потянулась к впереди идущему брату, но коснуться его она не посмела, боясь, что тогда он уйдёт. Лапка обмякла, вновь прижавшись к содрогавшемуся тельцу, желавшему излить через крик и слёзы всю накопившуюся в нём боль.

– Пришли, – проговорил Рюу и остановился, когда они оказались возле дверей в столовую.

На самом деле, если бы не табличка, Астра бы и не подумала, что это в самом деле столовая – cильный запах еды, который должен быть на любой кухне, отсутствовал напрочь. Едой, безусловно, пахло, но лишь едва заметно. Ещё одна странность этого неестественного места. И дело было вовсе не в дверях – пройдя за них и попав в столовую, запах сильнее не стал.

– Ох, тебе это не понравится… – промолвил сразу Рюу.

Столовая не шла ни в какое сравнение с оными на ПСИ. Без лишней мебели, без каких-либо украшений, минималистичная и скучная. Не было ни одного произведения искусства, а в воздухе помимо голосов людей витала только тишина. При этом она была не маленькой: 10 однообразных металлических столов, у каждого по две железных скамейки примерно по 4-5 мест. Сама столовая рассчитана на то, чтобы принимать одновременно 80 голодных ртов, и выполнена в столь скучном стиле затем, чтобы не создавать длительные очереди. Только вот кто будет в очередь вставать? Сейчас было время завтрака, однако здесь было только семнадцать человек и один зверолюд-кот, да и тот с рабским ошейником. Он явно достиг преклонного возраста, если судить по его поседевшей и местами выпавшей шерсти. Он был единственный раб в помещении, и сидел ото всех отдельно. Впрочем, тут многие занимали места так, чтобы сидеть по двое-четверо, из-за чего ещё два стола были полностью свободными.

Единственное, что было тут интересным: пищевой принтер, занимавший огромное пространство за остеклённой стеной. Именно на этом принтере творилась вся «магия» кухни. Астра почему-то знала, что это такое, точно в прошлом уже сталкивалась с ним, и носик её поморщился. Да, она определённо знает, что это такое. За панорамным стеклом полностью автоматизированная система создавала любые шедевры молекулярной кухни, за считанные минуты печатая блюда любой сложности. И делалось это из вязкой зелёной питательной пасты, что текла по трубам у самого потолка. Если же еда состояла из нескольких чётко разделённых ингредиентов, как, например, излюбленные Фалконом сэндвичи, пищевой принтер сначала создавал всё по-отдельности, а затем быстро нарезал и совмещал, потому за стеклом блестели быстро вращающиеся лезвия ножей, кочующие по всему пространству принтера.

Почему-то, вспоминая принесённые Фалконом сэндвичи, Астра ощутила себя обманутой. Впрочем, пищевой принтер всяко лучше, чем содержать целую бригаду поваров и тонны продуктов: он способен за минуты создать любое блюдо, используя в качестве сырья лишь питательную пасту, богатую минералами и витаминами. Принтер даже способен синтезировать любой тип напитков, включая алкогольные, разве что не вызывающие опьянения. Созданная на нём пища всегда будет полноценно восстанавливать организм, хотя и имеет свои недостатки: она практически не имеет запах и достаточно быстро переваривается, причём полностью, не оставляя после себя никаких отходов, из-за чего длительное потребление такой пищи вместо нормальной еды приводит к деградации кишечника. В то же время нагрузка на почки, напротив, возрастает из-за высокого содержания воды в питательной пасте.

Рюу был прав, сказав, что ей здесь не понравится… И всё же у них нет особых альтернатив. Возле принтера находился терминал, на котором происходил заказ блюд: перед ним сформировалась очередь из четырёх человек, где каждый заказывал для себя разнообразные блюда, но выбирая маленькие порции, что и порождало задержку. Астра во главе с более решительным Рюу встали в эту очередь. Она сразу почувствовала себя неуютно. Нутром она чувствовала, что делает что-то не так, но вот понять, что именно, пока не могла.

На стене рядом с ними была памятка: «Пищевой принтер создаст вам еду любой сложности за несколько минут! Выбирая блюда из списка, обращайте внимание на долю порции в правом верхнем углу – в норме должна быть в пределах 1.00. Готовые блюда и напитки будут отправлены на указанный вами столик. Пожалуйста, с выбором заранее и не задерживайте очередь».

Не успела Астра дочитать памятку, позади них подошёл ещё один человек с точно таким же квадратиком-ромбиком на предплечье. И это заинтересовало Астру куда сильнее, чем какая-то там памятка, текст которой казался ей на удивление знакомым. Не скрывая своего интереса, девочка развернулась к этому нелицеприятному человеку, принявшись рассматривать его повнимательнее. А ведь он действительно имел внешность немного отталкивающую: он был близок к престарелому возрасту, его гигантский подбородок, вернее его четвёртый подбородок, свисал до самых плеч, раздуваясь при каждом вдохе, точно был жабьим. Веки в силу возраста и, кажется, достаточно тяжёлой жизни покрылись многочисленными морщинами и обвисли так, что невозможно было даже разглядеть его глаза. На голове лысина, и только над ушами ещё оставались какие-то волоски, выкрашенные в ядовито-зелёный цвет. Когда-то этот человек отращивал усы и бороду – теперь же на их месте была только жалкая пародия на эстетику, да ещё и со странной текстурой кожи, точно его лицо атаковал стригущий лишай. Кроме того, всё его лицо было покрыто мелкими круглыми шрамами, оставшимися после непрофессионального удаления бородавок.

Сам он был роста невысокого, и при этом носил обувь с довольно большим каблуком, пытаясь визуально казаться выше. На шее повязан тонкий металлический шнурок, впивавшийся между складками кожи на обвисшей шее – к нему была привязана фуражка, свисающая сейчас на спине. Однако же его одежда, без всяких сомнений, была в отличном состоянии. Особенно его туфли, блестевшие при свете ламп так, что на них было сложно смотреть. Зубы его, идя в противоречие всем остальным элементам внешности, были отполированы и отбелены до керамического блеска, ослепляя всякий раз, едва его дряхлые обветренные губы, усеянные болезненными язвами, размыкались – а сомкнуться полностью они не могли из-за ослабевших мышц, отчего по уголкам губ стекала вязкая слюна. Пожалуй, если бы не эти зубы, Астра бы списала его внешность на возраст и не стала бы испытывать к нему столь сильную неприязнь, но этот блеск, идущий в разрез с проявлениями старости, отталкивал её.

В самом деле жаба. Астра так засмотрелась на него, что совсем позабыла о протезе на его руке. Вернее, руках – квадратик-ромбик оказался на обоих предплечьях, а не на одном, как она изначально думала, и это было последнее, что Астра успела заметить прежде, чем человек заговорил.

– Ну и дети пошли, – проворчал он недовольно едва разборчиво. Астра даже ощутила, как её устройство перевода начало напрягаться, пытаясь перевести невнятное бормотание этого человека. – Выпускник, что с ними не так?

– Зелёный, ты чего к детям прицепился? – прозвучало в ответ бормотание другого человека, стоявшего уже впереди очереди.

Человек перед ними, которого устройство перевода признало за некоего Выпускника, на самом деле был едва ли младше Зелёного. Однако он имел не столь уж отталкивающую внешность, хоть, как и Зелёный, был преклонного возраста. В основном, это было из-за того, что его зубы соответствовали возрасту, имея естественный желтоватый оттенок. Морщины исказили всё его лицо, а кожа на теле истончилась так, что через неё были видны не только крупные артерии, но и даже мышцы, которые, впрочем, не подчинились разрушительному воздействию времени, оставаясь такими же крепкими, как и в дни его молодости. Выпускник был куда выше своего приятеля и тем более Астры с Рюу, может выше всех в этой очереди. Старость не смогла сломить его позвоночник, и он, в отличие от Зелёного, совершенно не горбился. На его голове сидела фуражка, подвязанная на тонком металлическом шнурке под двойным подбородком. Астра невольно отступила на шаг назад, когда увидела сиявший на фуражке красный крест. Она чувствовала, или скорее точно знала, что таких людей стоит избегать.

– Да просто понять не могу, что в них такого особенного, что ты ими заинтересовался? – искривился Зелёный. – Пантеры как пантеры. Редкий вид, но не в этом же причина…

– Ты ничего не путаешь? – воспротивился Выпускник. – Маразм совсем добил? На кой мне эти дети сдались?

– Так чего ж ты их сюда привёл? – усмехнулся Зелёный.

– Я?! – Выпускник немного разозлился. – Да я их вообще впервые вижу!

– Они не с тобой? – удивился Зелёный, поняв свою ошибку.

– Я думал, это ты их привёл!

– Точно не я. И, похоже, точно не ты, – Зелёный и Выпускник недоумённо переглянулись. – Так чьи же вы?

Если бы Астра была способна потеть, она вы моментально взмокла. Два старика, чем-то напоминавшие ей Германа, которого она в лицо никогда не видела, но истории о котором не раз слышала, окружили её с двух сторон. Они нависли над ней так низко, что четвёртый подбородок Зелёного коснулся её ушей, моментально среагировавших и прижавшихся к макушке. Уголки губ Зелёного поползли вниз, а из-за наклонившегося лица его мерзкая вонючая слюна потекла по подбородкам с удвоенной силой. Он сглотнул её с очень неприятных вязким звуком, от которого у Астры едва не начался приступ тошноты. Не обмануло её предчувствие: им нельзя было здесь находиться. И теперь она могла только ждать того, что вот-вот должно было произойти.

– Фалкона, – ответил на вопрос Рюу, сохраняя присущее ему хладнокровие.

– Фалкона… слыхал? – усмехнулся мерзко Зелёный.

Астра оглядела помещение: людей было немало, но никто, казалось, не обращает на них внимание. Даже другие люди в очереди были равнодушны к происходящему. Похоже, никто им не поможет… более того, до её ушек донеслись оскорбительные насмешки над их глупостью. Ей нужно что-то делать, и быстро!

– Ну так какого лешего вы здесь забыли?! – завопил Выпускник прямо на ухо Астре.

– Ну тише, – Зелёный выставил перед собой руку, отодвигая своего приятеля от напуганной девочки. – Они же дети: может чего напутали просто?

Хоть Зелёный и показался Астре куда более мерзким, чем Выпускник, он говорил спокойным ровным тоном, не переходя на крик, в отличие от своего товарища, брызжущего слюной от гнева и негодования. И сейчас он, кажется, вовсе попытался разобраться в происходящем, вместо того, чтобы понапрасну кричать: Астра и Рюу действительно не знали, что сделали не так, и он, кажется, начал это понимать. Однако его спокойствия не хватало на то, чтобы утихомирить пылкий нрав Выпускника.

– Ага, как же! – скривил пожелтевшие шатающиеся зубы Выпускник. – Всё они понимают – придуриваются много. К Рафу их надо – он быстро научит их себя вести подобающе!

– Спокойно: детей пугаешь, – Зелёный опустился на одно колено, сравнявшись с Астрой. – Вы понимаете, что рабы могут стоять в этой очереди, только если находятся вместе со своим попечителем?

– Нет, нам это было неизвестно, – ответил Рюу.

– Так вот теперь знайте. У рабов есть только дозатор пасты, – Зелёный указал в другой части стеклянной стены на кран, к которому вела стеклянная труба с зелёной пастой. – Рабам разрешено пользоваться только тем краном, понимаете?

Животик Астры в этот самый момент заурчал, достаточно громко, чтобы два полуглухих престарелых человека могли это заметить. Казалось бы, после этого должно случиться чудо, и они смилуются над ними, но желанию было не суждено сбыться.

– П-п-простите… – промолвила Астра, обнимая свой живот.

– Прощаю. Раз поняли, тогда идите, не нервируйте моего товарища.

Рюу тут же подхватил Астру за лапу и потащил прочь из очереди. Но не успели они сделать и шагу, как их головы наклонились вперёд: Выпускник им обоим дал подзатыльники, совсем не тяжёлые, но достаточные, чтобы они усвоили урок. Челюсть Астры задрожала: зуб на зуб не попадал. Она смотрела в белый плиточный пол, наблюдая за тем, как её лапки несут её вперёд. А рядом мелькали лапки Рюу. Этот статус, который им давали рабские ошейники, наконец показал ей, чего она лишается. Да, она теперь может более-менее свободно гулять по краулеру – хотя и это может быть ложью – но и цена у такой «свободы» имеется, причём может куда страшнее, чем она сейчас ощутила. Она чувствовала, что, нацепив ошейник, она ещё хлебнёт горя… лишь бы пережить всё до прибытия на Омикрон…

– Да что ж ты творишь-то, а? – вздохнул Зелёный.

– Запомнят получше! А то ишь, распустились как!

Астра, не поднимая глаз на дорогу, взглянула на своего братца: индикатор на его ошейнике горел ярко-красным цветом, а его мордочка демонстрировала оскал. Глаза его, смотрящие в пустоту перед ним, были полны ярости. Астра ощутила укол – на его лапке, которой он тащил за собой Астру, показались острые, словно бритвы, когти, вонзившиеся сейчас в подшёрсток сестры.

– Рюу, мне больно, – Астра попыталась освободиться из хватки брата.

– Прости! – воскликнул он тихо, отпуская сестру. Оскал с его мордочки исчез, глаза вновь показались мрачно-синими, только вот на ошейнике всё ещё горел красный индикатор. До ушек Астры донеслось стрекотание: ошейник Рюу ударил его током. Только тот даже не поморщился. Удар повторился, став куда сильнее, и лишь после этого он вздохнул, а ошейник подал жёлтый сигнал. Всё-таки Рюу умеет злиться… Разгневался из-за того, что Выпускник осмелился ударить его? Впрочем, в его случае, Рюу наверняка считает, что не «Выпускник», а «человечишка» осмелился его ударить. Подумав об этом, Астра даже едва слышно усмехнулась, хоть настроение оставалось паршивым.

Подойдя к крану, возле которого на полу лежало смятое оригами в виде кораблика со следами обуви на нём, они оба взяли по одному стаканчику с трубочкой и налили себе мерзкой питательной пасты. Вдвоём они сели за один из свободный столиков, расположенных на наибольшем удалении от остальных. Рюу сел смело, а вот Астра не сразу: она побоялась, что рабам нельзя занимать места. Впрочем, никто из присутствующих всё ещё не обращал на них никакого внимания. Разве может быть хуже? Наверное, нет, потому Астра всё-таки решилась сесть напротив брата.

К этому моменту Рюу уже пил свой напиток с неприятным звуком текущей по тонкой трубке густой пасты. У зверолюдов грудная клетка сильная – а смог бы человек пить столь густую субстанцию? Наблюдая за примером брата, Астра и сама решилась сделать первый глоток, предчувствуя нехорошее. И не зря: чуть ли не сразу её едва ли не стошнило. Эта жижа, мерзкая, словно безлактозное молоко на основе муки из перетёртых насекомых, ничем не пахла, однако же сводила нос с ума, и то же самое творилось со вкусом: она содержала в себе одновременно все возможные вкусы, но из-за их количества они накладывались друг на друга так, что совершенно не позволяли разобрать сладкие, кислые, солёные, горькие и иные другие нотки, а потому странным образом ощущалась безвкусной. Астра тут же выплюнула пасту обратно в трубочку, но на языке всё равно остался неприятный налёт, точно она наелась пыли или пуха, как бывает, когда, поддавшись инстинктам, попытаешься вылизать свой мех.

– Не думай о вкусе, – промолвил Рюу, продолжая пить как ни в чём не бывало.

– Это невозможно жрать! – скривилась Астра, отстраняясь от трубочки и с ужасом глядя на неё. Паста была столь густой, что застряла в соломинке, не желая возвращаться в стаканчик.

Зверолюд-кот, сидящий неподалёку от них гортанно захохотал, но тихо, чтобы не беспокоить остальных. Похоже, слух он не потерял, а разразившуюся ссору в очереди игнорировал нарочно, как и другие здесь люди. Астра могла только бросить на него злобный обиженный взгляд, но ничего более. Здесь нет никого, кто был бы на её стороне и кто мог бы её защитить.

– Зверолюды питались этой пастой десятилетиями – и ничего. Уж недельку вытерпеть можно, – равнодушно ответил на возмущения сестры Рюу, продолжая попивать гадкий во всех смыслах напиток. От одного только взгляда на это у Астры судорогой сводило желудок.

– Рюу, давай вернёмся? – жалобно пролепетала она шёпотом, немного искажая свою речь, чтобы ни один иностранец здесь не мог её подслушать, каким бы отличным слухом тот не обладал.

– Куда? – Рюу понял задумку сестры, также принявшись говорить шёпотом и намеренно искажая слова. – Хочешь обратно на ПСИ?

– Нет… я имею ввиду к Эле… понимаешь?

Рюу промолчал.

– Я знаю, как ты её недолюбливаешь… но разве с ней не было бы легче? Она бы могла стать этим «поручителем», и мы бы вновь кушали нормальную еду. Наверняка, она бы смогла нас защитить и от грубого обращения. Просто использовать её ещё немного, понимаешь? – Астра пыталась подбирать слова ради Рюу, однако её ошейник тут же выдал её задумку. Рюу отстранился, облокотившись на спинку стула.

– Я хочу, чтобы ты забыла про неё.

– Не смей так говорить, – отрезала грубо Астра неожиданно для самой себя, растеряв всякую тактичность.

– Она предаст тебя…

– Не говори так! – перебила Астра.

– Как и любой другой человек.

– Это не так!

– Люди не способны иначе.

– Они хотя бы способны любить, так что заткнись, Создатель тебя подери! – зашипела Астра. – Тебе-то это чувство не ведомо, не так ли?

Она тут же схватила себя за мордочку, закрывая пасть. Со страхом она глядела на своего брата, боясь, что теперь, когда она вновь сорвалась на него, он уйдёт. Теперь уж точно уйдёт, ведь ему больше нет необходимости терпеть её поведение. Пасть Рюу приоткрылась, то ли от удивления, то ли готовясь что-то ещё сказать, а сам тигрёнок замер, безотрывно и не моргая смотря на сестру своими тёмными-синими, словно два бездонных океана, глазами, не выражавшими ничего, кроме безразличия.

– Прости!

– Создатель, да? – Рюу призадумался, вновь сделав короткую паузу. – У нас его помнят, как «хорошего человека», любившего свои творения настолько, что он отдал жизнь за нашу свободу. Но многие забывают, что он собственноручно убил многих наших сородичей, пытаясь доказать свою теорию. Мы всегда были для него игрушками, которых он, безусловно, «любил», но которые он менял на новые, едва у старых угасал огонёк жизни в глазах. Вот такая вот она, человеческая «любовь».

– Рюу, хватит… – взмолилась Астра, чувствуя, как кровь начинает бурлить в жилах. Она боялась, что может сорваться на него. Она чувствовала, что ещё хоть пара слов, и это действительно произойдёт, и она действительно потеряет контроль.

– В этом человеческая суть: они втираются в доверие, они говорят, что «любят», чтобы сблизиться со своей жертвой. А всё для того, чтобы причинить как можно больше боли. И для твоей человеческой самки это тоже игра. И ты её любимая игрушка, и она избавится от тебя сразу же, променяет на новую, едва ты выйдешь из строя. Не сомневайся в этом.

– Ты её не знаешь, – прошипела Астра. Внутри неё все сжималось. От страха. От обиды. От гнева.

– Ох, знаю, даже лучше, чем ты можешь себе представить. Я знаю о ней такое, что тебе в страшном сне только может присниться. Но даже если я тебе расскажу, ты мне не поверишь, – Рюу сделал глубокий вдох, его верхняя губа запрыгала, обнажая зубы. Он принюхивался к сестре. – Я стараюсь этого не замечать, но ты насквозь пропиталась её смрадом. Ты добровольно стала верным питомцем человека. Наивная. Слепая. Глупая самка. Сними уже розовые очки и избавься от…

Договорить Рюу не успел: ему в морду прилетел стаканчик, полный питательной пасты. От удара крышечка отлетела, и вся эта зелёная слизь разлетелась в стороны, частично попадая на стену позади Рюу, но преимущественно портя ему одежду и мех. Тигрёнок умолк, ненадолго зажмурился, а после открыл глаза, наградив Астру презрительным взглядом, от которого её собственный гнев утих.

Она не знала, что ей теперь делать. Что ей сказать? «Прости»? «Мне жаль, что я не сдержалась»? Стоит ли ей извиниться, или нужно упрекнуть его, чтобы он больше никогда не смел поднимать болезненную для неё тему? И тем более больше не смел оскорблять её! Нет, точно нельзя! Ведь тогда Рюу уйдёт от неё! Оставит её одну!

– Когда же ты наконец угомонишься, Создатель тебя подери? – вырвалось из уст Астры.

– Столько усилий напрасно. Ну как ещё тебе доказать? – промолвил Рюу, вставая из-за стола.

Густая паста крепко вцепилась в его мех, практически не капая на пол. Он по широкой дуге обошёл Астру и направился к выходу. Он уходит! Астра его расстроила, и теперь он хочет уйти от неё. Сбылось то, чего она так боялась, но она и предположить не могла, что сама станет причиной его ухода. Шёл он неторопливо, прямо к двери, словно надеялся, что его всё-таки остановят. И Астра бы точно смогла с ним помириться, если бы только путь ей не преградил тот самый зверолюд-раб, сидевший за соседним столиком. Он встал прямо на её пути, не давая ей нагнать брата, который уже был в дверном проёме.

– А убираться я тут буду? – недовольно прошипел зверолюд-раб.

– Я должна с ним поговорить! – Астра попыталась обойти зверолюда, но тот схватил её за воротник, силой разворачивая к оставшемуся после броска стаканчика пятну на стене и полу.

– Сначала уборка, – грозно сказал он, толкая её к грязевому пятну. Едва Астра развернулась, чтобы вновь попытаться возразить, в неё, прямо в мордочку, прилетела швабра. – Это приказ.

Нижняя губа заревела. В пасти возник неприятный металлический вкус, а в нос ударил тошнотворный запах крови.

***

Оглянулся ли Рюу на вскрик Астры? Заметил ли, как швабра прилетела ей по мордочке, разбив до крови чёрную губу? Наблюдал ли он за тем, как она подчиняется приказу и убирает за собой беспорядок, или же сбежал без оглядки? Астра выполнила свою функцию: втёрлась в доверие к Элине и тем самым обеспечила для них всех проезд на Омикрон. Теперь Рюу не нужна ни сестра, ни «человеческая самка». Он ушёл от них. Оставил их.

Когда Астра всё-таки выполнила приказ, а не подчиниться она не могла из-за рабского ошейника, угрожающего ей ударом тока в случае неподчинения, Рюу давно ушёл. Густая паста попросту не капала с его меха и одежды, из-за чего он не оставил никаких следов. Астра пыталась его найти, пыталась и звать, и извиняться, и клясться, но всё было тщетно. Где бы сейчас ни находился Рюу, он был равнодушен к мольбам сестры. Возможно, он находился слишком далеко от неё, чтобы услышать её слёзы. Возможно, он и не пытался слушать, думая теперь, как ему действовать дальше.

Некоторое время она ещё продолжала поиски, в конечном итоге возвратившись обратно к столовой, надеясь, что Рюу уже успокоился и вернулся. Здесь были новые лица, но все незнакомые, и среди них не было ни Фалкона, ни Элины, ни самого Рюу, которого она так долго искала. Прижавшись спиной к стене возле входной двери, так и не заставив себя войти и наконец поесть, Астра думала, что же ей делать теперь. Заплаканные красные глаза смотрели в пол, голова была низко опущена, а шея сгорблена. Лапки она скрестила на груди, обнимая себя за плечи. Очень скованная поза, явно говорящая, что у неё что-то случилось, но проходящие мимо омикроновцы не обращали на неё никакого внимания. Всем, похоже, было решительно всё равно.

Родной брат ушёл. Фалкон – лишь случайный прохожий, точно такой же, как и эти люди, идущие на обед или запоздалый завтрак. А Элина находится неизвестно где, и нет никаких гарантий, что она очнётся. Астра осталась одна. И эти непродолжительные поиски только подкрепили чувство одиночества, ведь никто не попытался ей помочь. Страх принялся сжимать её крохотное сердечко, что сокращалось сейчас ненормально стремительно.

Лапы сами понесли её вперёд. Астра вдруг поняла, что скрываться вечность у Рюу не выйдет: ему придётся выйти к Фалкону, чтобы узнать о способах перебраться с краулера на Омикрон. Вот тогда они и пересекутся. Поездка займёт почти неделю, и этого времени им обоим хватит, чтобы успокоиться, остыть и даже соскучиться – если, конечно, Рюу доступно это чувство. Так либо иначе, а именно это ей нужно сделать сейчас: добраться до грузового отсека на самом нижнем этаже краулера и поговорить с Фалконом об Элине. Он, безусловно, попытается узнать, почему Рюу не с ней, а ей из-за ошейника на шее придётся рассказать ему всю правду, даже если у неё нет желания выносить ссору на публику. Впрочем, он человек воспитанный и тактичный: наверняка, если она прямо скажет, что не хочет говорить о Рюу, он и не будет устраивать допрос. Может даже накормит сэндвичами, которые у него всегда припасены за пазухой.

Сориентировавшись по указателям, Астра пошла к грузовому отсеку. Теперь, когда она была одна, этот путь показался ей куда длиннее, чем когда она вместе с Рюу добиралась до верхнего этажа краулера. Она смотрела в пол, скрывая от возможных встречных свои красные глазки и потёкший носик. Лишь изредка, когда повисшие ушки не улавливали поблизости шагов, она силилась поднять мордочку. Да, видя путь ориентироваться была куда проще. Иногда она проходила мимо открытых дверей, за которыми видела либо множество кроватей, либо незнакомое ей оборудование: по всей видимости, на краулере существовало всё необходимое для жизни, и представители разных профессий могли найти для себя здесь дело. Только самих работников не было, а практически все общие каюты были пусты, и на их дверях даже не значилось фамилии человека, ответственного за порядок.

Миновав весь второй этаж, она в конечном итоге добралась до лестницы в грузовой отсек. И хоть спуститься по ней она смогла без проблем, оказавшись в небольшом коридорчике перед грузовым отсеком, пройти дальше возможности не было: сразу четыре человека в противогазах оказались на её пути. Они молчали, никак не переговаривались, и Астра не была уверена, что они в принципе могут говорить из-за своих противогазов, закрывающих не только лица, но и головы целиком. У всех четверых на одном из фильтров был нарисован белый крест, немного затёртый от времени. Едва Астра показалась в коридоре, дверь позади них, ведущая к грузовому отсеку, с пшиком захлопнулась, и сквозь мутное смотровое окошко, тем более с такого большого расстояния, нельзя было ничего разглядеть. Астре стало не по себе. Эти четыре человека «смотрели» на неё безотрывно: она была в этом уверена, хоть и не видела их глаз.

Астра сделала к ним шаг, глупо надеясь, что они её пропустят. Они не отреагировали. Тогда Астра сделала ещё несколько шагов. Они вновь не реагировали, лишь продолжали наблюдать. Астра двигалась к ним, и чем ближе продвигалась в этом, казалось, бесконечном коридорчике, тем больше нарастала её тревога: а не сцепят ли её, едва она окажется на расстоянии вытянутой руки? Астра даже на месте подскочила, когда, подойдя к ним достаточно близко, все четверо одновременно выставили правые руки знаком «стоп», отчего мешковатая униформа сползла с предплечий, на которых, к настоящему ужасу, Астра увидела те самые квадратики-ромбики, все словно под копирку, и даже расположенные на одних и тех же местах. Неужели они добрались и до Фалкона, и теперь он сам станет одним из этих биороботов? Воображение Астры тут же дорисовало под их противогазами обезображенные лица, скорченные в единственной общей страдальческой гримасе.

Лишь когда Астра отступила на пару шагов назад, они опустили руки, и мешковатая униформа прикрыла предплечья. Только вот ладони всё ещё были развёрнуты строго на Астру, словно через эти квадратики-ромбики они видели её.

– Я должна увидеться с Фалконом, – к её собственному удивлению, она произнесла это без запинки.

– Отказано, – произнесли искажённым механическим голосом одновременно все четверо. От неожиданности Астра вновь отскочила.

– Но я должна! – взмолилась Астра, осознавая, что без него найти Элину у неё не выйдет. – Только он может мне помочь!

– Вам велено уйти, – вновь все четверо подняли свои руки, и Астра ощутила страх: этот жест явно был предупреждением перед применением силы, и она не сомневалась, что они вот-вот нападут на неё, если она не подчинится. Ошейник на её шее подал звуковой сигнал, ощутив её нежелание повиноваться приказу.

– Когда я смогу его увидеть? – Астра сделала пару шагов назад к лестнице, давая ошейнику успокоиться.

– Через 24 часа. Уходите.

Ей ничего не оставалось, кроме как пойти прочь. Напоследок, уже на лестнице, она вновь оглянулась на них: как и прежде они стояли и молчали, словно какие-то биороботы, коими теперь Астра начала их считать. Через 24 часа Фалкону уже имплантируют этот квадратик-ромбик, может даже натянут на его голову этот противогаз с нарисованным кисточкой белым крестом, и он уже не будет прежним.

От этого места Астра бежала так быстро, как только могла. Сердце её норовило выскочить из груди от всех сегодняшних переживаний. А ведь это ещё даже не вечер – то ли ещё будет? Каким образом неплохой в начале сол перерос в это безумие, от которого ей теперь хотелось убежать? И, пожалуй, страшнее всего было то, что они направляются к Омикрону – родину этого безумия. Теперь уж идея покинуть ПСИ не казалась ей столь притягательной: на ПСИ она хотя бы понимала правила мира, а сейчас оказалась словно в другой вселенной, ничем не похожей на её собственную.

Завернув за угол где-то на втором этаже, она прижалась к стене и принялась прислушиваться к происходящему за её спиной. Весь путь её бегства она была уверена, что её преследуют, и была готова поклясться, что слышит чужие стремительные шаги, которые лишь приближались к ней. Но сейчас всё было тихо. Слишком тихо. Казалось, даже двигатель краулера сбавлял обороты, отчего его рёв становился всё тише и тише. Однако в коридоре на самом деле кто-то шёл. Омикроновец внезапно возник из-за поворота, и Астра от испуга потеряла равновесие, упав прямо на свой хвост, болезненно согнувшимся с неприятным слуху хрустом. Будь Астра хоть немного тяжелее, она бы однозначно его сломала.

От боли Астра даже зашипела. А затем, едва болевой приступ прошёл, оторопела: всё выглядело так, словно она угрожает омикроновцу. И что хуже всего, у него была мешковатая кофта, точно такая же, как и у многих носителей квадратов-ромбиков. Он один из них! Они искали её, а теперь она, фактически, нагрубила им. Её убьют, её наверняка убьют! Астра смотрела на него с ужасом в глазах, не в силах ни подняться на лапы, ни взмолиться о прощении. А он лишь мельком её оглядел, увидел ошейник, подававший фиолетовый цвет (сигнал страха), и пошёл дальше, не остановившись рядом с ней ни на секунду. Ему было не до неё.

– Постойте! – крикнула она ему в след. Омикроновец оглянулся на неё в пол оборота, не сбавляя скорости. – Где мне найти женщину по имени Элина? Она со станции ПСИ.

– Делом займись, а к ПСИхам не лезь, – наказал он строго.

Пожалуй, решила для себя Астра, это был наилучший вариант развития событий. Одному только Создателю известно, почему она решилась спросить об этом именно у носителя этого странного импланта. Ведь есть же ещё люди и зверолюды на борту краулера, которые не вызывают у неё такого сильного страха, как эти биороботы. Но ей просто хотелось поскорее добраться до Элины, а другого способа, кроме как опрашивать встречных, она больше не видит.

Рюу всё ещё находится неизвестно где, и у Астры даже нет возможности опросить людей, не видели ли они её брата: их и на борту-то быть не должно. Но не привлекает ли она внимание, когда спрашивает про охотницу с ПСИ? Впрочем, что что ей остаётся делать? С Фалконом ей не удастся повидаться ещё целые сутки, и ещё неизвестно, вспомнит ли он об их уговоре после того, как люди в противогазах установят ему свой имплант. Нельзя исключать, что он навсегда забудет о том, кто он есть на самом деле. Так что у Астры просто нет другого выхода, кроме как опрашивать людей. Во всяком случае, она пыталась себя в этом убедить, когда, уже успокоившись, подошла к другому человеку с чистыми предплечьями. Она задала ему тот же самый вопрос, но ответ был примерно таким же: «не якшайся с ПСИхами».

И все последующие отвечали ей либо точно также, либо говорили вернуться к работе. Один даже предложил стать её попечителем, и был он весьма навязчив – только упоминание Фалкона смогло отбить у него интерес. После седьмого человека и одного зверолюда, между прочим тоже в рабском ошейнике, Астра оставила свои попытки, так и не добившись никакого результата. Может, это потому, что она отыгрывала роль раба, а рабам не следует бродить без дела. Может, потому как она зверолюдка, а спрашивает про охотника с ПСИ, что само по себе подозрительно. А может, они и сами не знали, что на борту краулера находится лучшая охотница ПСИ, унёсшая жизней больше, чем любой другой охотник. Астра могла только предполагать, какой из вариантов верный.

Вскоре она вернулась к столовой, фактически идя прямо к ней с самого начала, ведь это был единственный более-менее знакомый ей маршрут. С наивной верой, но без особой надежды, Астра заглянула за двери: ни Рюу, ни Элины, ни тем более Фалкона здесь не оказалось. Людей было уже не так много, да и в очереди к терминалу заказов находилось только 2 человека, активно переговаривавшихся друг с другом. Её пустой животик изрёк громкую страдальческую тираду, напоминая, что уже очень долгое время он обходился без еды. А ведь когда-то на ПСИ она могла голодать сутками, практически целую неделю – избаловала её Элина. Горечь от приятных воспоминаний обожгла ей горло.

Стоило продолжать поиски. Надо найти другой способ отыскать Элину или вызволить Фалкона, да только голод мешал ей думать. На настенных часах, расположенных над входом, было время 17:38. Уже скоро ужин. Удивительно, как же быстро пробежало время. Немудрено, что она так голодна теперь. Бросив печальный взгляд на терминал, перед которым уже находился только один человек, Астра поплелась к дозатору пасты, уже на подходе к нему ощутив ком в пищеводе.

Взяв самую маленькую порцию, она села за свободный стол: сейчас их было предостаточно, ведь сама столовая была практически пустой. Некоторое время она смотрела на металлическую соломинку, воткнутую через крышечку в стеклянный стаканчик, через стенки которого она видела питательную пасту. Ей казалось, та бурлила и текла внутри, точно была живой. От этого самочувствие Астры становилось только хуже. От аппетита не осталось и следа, однако желудок настойчиво требовал еды. Вздохнув несколько раз и задержав дыхание, Астра схватила губами и зубами соломинку, потянув в себя пасту.

Её рвения хватило лишь на 2 глотка, когда густая питательная паста полилась через нос. Она тяжело задышала, словно задыхалась, принялась интенсивно рыгать, пытаясь исторгнуть пасту обратно, но та совершенно не желала двигаться по пищеводу. А вот кислота в её желудке, напротив, норовила покинуть тело. Подбежав к умывальнику, девочка прислонилась пастью к крану и стала жадно глотать воду, пытаясь избавиться от ужасного ощущения от пасты, что успела покрыть всю её ротовую полость, словно она чуть не проглотила жирного садового слизняка, который до сих пор держался за её зубы.

Наконец, продолжая тяжело дышать, Астра смогла отстраниться от крана, наполнив весь свой желудок водой. Ощущение слизи полностью не пропало, но хотя бы не было приступов тошноты. Грудная клетка после интенсивных сокращений горела, как и часть пищевода, что была обожжена едкой желудочной кислотой зверолюда, куда более концентрированной, чем у человека. Никогда, даже под угрозой смерти, никто не сможет её заставить вновь глотнуть этой пасты. Никогда! И как только Рюу удавалось её пить с таким невозмутимым видом? Конечно, он не чувствует вкусы и запахи, но он же должен был ощутить, как садовый слизень ползёт по зубам и языку…

– Ты портишь всем аппетит – уйди, – приказал ей кто-то позади неё.

Астра оглянулась: тот самый человек из очереди, да ещё и с квадратиком-ромбиком на предплечьях, навис над её головой. Лицо его исказилось в гримасе отвращения, что неудивительно, учитывая, какие звуки тигрица издавала, пытаясь избавиться от питательной пасты. Он отдал ей приказ: ошейник требовал от неё подчиниться. Она лишь мельком взглянула на стаканчик с пастой, не испытывая никакого желания забирать его с собой – человек-раб подхватил стаканчик и понёс обратно к дозатору пасты. Похоже, поесть ей всё-таки сегодня не удастся. Опустив стыдливо ушки, пропустив хвостик между ножек и прижав его к налитому водой животику, Астра побрела прочь.

Этих нескольких глотков совершенно не хватило, чтобы долгожданное насыщение наступило. Вода в желудке также никак не влияла на ситуацию, если не сказать, что стало даже хуже. Голод. Ужасно сильный голод. А кроме него – сильная усталость после сегодняшних переживаний. Последние несколько солов она всякий раз ночует в разных местах – это не может не утомить. И хоть время было только вечерним, а до ночи ещё несколько часов, Астре ужасно хотелось забыться и провалиться в мир сновидений, воображая который, она невольно прикрыла глаза: в прекрасный мир, где у неё всё хорошо, где она вместе со своей семьёй лежит в общей тёплой кровати, а рядом с ними на тумбе стоит сервис со множеством сытных вкусностей. Ох, это был бы прекрасный сон!

Покачнувшись и едва не упав, Астра очнулась от нахлынувшей на неё дремоты. Она всё ещё находилась в этом коридоре, хоть и отошла от столовой на несколько метров. В животе была только вода, и та уже стала покидать желудок. Ножки были ватными и уставшими от длительных блужданий. И Астре вдруг подумалось, что было бы, если бы она нашла себе какого-нибудь попечителя? Наверняка он бы распорядился, чтобы ей дали вкусную еду! Может, даже задумался бы о месте для ночлега, чтобы ей сейчас не пришлось искать какой-нибудь закуток или чулан. А вдруг, этот попечитель бы снял с неё этот дурацкий рабский ошейник, что своими иголками впивался ей под кожу? Может, он бы даже смиловался и помог ей найти Элину… или даже нашёл бы Рюу и помирил их… Наверняка он всё это может. Вопрос лишь в цене, которую Астре придётся заплатить. У неё ведь ничего нет, как и у других носителей ошейников. Что же она может дать взамен за такое внимание к своей персоне? Впрочем, гадать не имеет смысла: Астра даже не могла предположить, какую цену от неё могут потребовать. Но в её глазах плюсы всяко перевешивали возможные минусы.

Оставалось только найти этого попечителя. А как это сделать? Подходить к каждому и спрашивать, не могут ли они стать попечителем и накормить её? Или стоит лучше спросить у другого раба, как это работает?

А может ли Элина стать её попечителем? Ведь Элина не из тех людей, которые затребуют какую-то цену. Она помогает, потому что может. Потому что это правильно. Только нет смысла об этом думать, ведь Астра понятия не имеет, где её искать, и ни один человек или зверолюд на этом краулере не хочет ей помочь. Новые позывы плача принялись щекотать её носик.

Именно в таком виде её застал человек, которому действительно было не всё равно. Хвостик Астры был пропущен между ножек, обвившись вокруг талии; лапки она держала на животике, немного вспухшем из-за воды; носик её забился и больше не дышал; глазки были красные и влажные, готовые вновь пустить слёзы; ушки опущенные и расстроенные; походка ватная из-за слабости в ножках; чёрные губки с полностью затянувшейся раной, вытянувшись в тонкую полоску, дрожали.

– Тебе нужна помощь?

Молодая женщина, совершенно никоим образом не похожая на Элину, встала перед зверолюдкой. Блондинка с длинными волосами чуть ниже лопаток, завязанными в конский хвост. Глаза небесно-голубые, а взгляд изучающий и сочувствующий. Лицо молодое и прекрасное, хоть и немного впалое, точно ей не всегда удаётся сытно поесть. Она была выше не только Астры, но и Элины. Да и телом она была куда привлекательнее их обеих. Только вот роба была серой и невзрачной, совершенно неподходящей к её личику. Как и рабский ошейник, впивавшийся своими иглами в её тонкую шею.

***

С самого момента отбытия от ПСИ всё становится только хуже. Часто возникает желание бросить эту глупую затею, отдать все накопления и избавиться от рабского ошейника раз и навсегда. А ведь тогда придётся признать свою неправоту и… подростковую глупость. Не сказать, что это такая уж большая сложность, только вот пока что всё не настолько плохо, чтобы желание перевесило изначальный план. Вторив себе, что в любой момент по прибытии на Омикрон она может избавиться от ошейника, и взглянув на небольшой скомканный клочок бумаги, на котором она около недели назад написала сумму своих денежные накоплений на банковском счету, девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, помогая мыслям прийти в порядок. Да, у неё всегда есть альтернатива. Это её собственный выбор – находиться здесь. Может, он был немного поспешным, может, всё оказалось не так уж и радужно, как казалось год назад, но ведь она сама приняла это решение. И пока она не готова отступать.

И всё-таки, все словно с цепи сорвались, едва они отчалили от ПСИ. Всеобщее напряжение не то, что не спадает – только растёт. Крики и вопли стали, кажется, уже обыденностью, хотя раньше никто себе такого не позволял. Да и приказной тон пришёл на смену былой вежливости, и хоть разорвись с этими приказами! Может, когда они совершат эту «секретную» остановку, нрав поутихнет?

– Джейн!

Прямо с порога в каюту подневольных Кларк, треклятый старый дряхлый кот с очень противным характером, от которого даже смердело за милю, завопил во весь голос. Подсознательно Джейн начала дышать носом, лишь бы не чувствовать запаха из его пасти. Конечно, на самом деле запаха не было, только подсознание всякий раз омрачало образ старого зверолюда, дорисовывая всё новые и новые неприятные детали.

– Что? – ответила она мягко, а самой стало тошно от собственного лицемерия. Вот бы он больше не смел говорить с ней, чтобы ей не приходилось делать вид, что она относится к нему без пренебрежения.

– Я новеньких рабов увидел.

– «Подневольных», – раздражённо поправила она его в мыслях.

Не сразу, но она призадумалась, о чём этот старый кот мог говорить. Новые подневольные? Прямо посреди марсианской пустыни? Похоже, старость совсем поглотила его рассудок. И почему он вдруг решил обратиться именно к ней, когда здесь находятся Стеф с Зельдой? Между тем, обе девушки хихикали в сторонке, бросая взгляды на Джейн: радуются, что не им приходится иметь дело с этим зверолюдом, которому давно уже пора испустить дух. Ох, на его кремации никто из них троих не прольёт и слезинки – без сомнений.

– Где увидел?

– В столовой. Две чёрных пантеры, причём странные такие… крашеные словно.

– «А ты теперь стал экспертом в других подвидах? С каких пор ты со своей деменцией способен отличить крашеного зверолюда от естественного, если в этом даже близкие сородичи часто путаются?», – подумалось ей, но в слух она не сказала. – Ну хорошо, а от меня ты что хочешь?

– Они брат и сестра, и девочка, ей где-то 12 дет, плакала.

– «Да небось ты, старый пердун, её и обидел!»

– Серьёзно, я их раньше не видел здесь. У них что-то произошло. Я вот только что увидел её снова: она без брата, глаза в слезах, а сама идёт и еле лапы волочит, да за живот держится. Больно знакомая картина.

А вот теперь Джейн поднапряглась, да и две хохотушки умолкли, переглянулись, да отвернулись, лишь бы не вмешиваться в чужое горе. Грош цена этим двум! Джейн и без продолжения поняла, что этот кот пытается ей донести. Вот почему он обратился именно к ней: Джейн среди других подневольных известна именно за то, что помогает им пережить трудные времена. Похоже, придётся всё-таки идти знакомиться с некоей таинственной гостьей, возникшей из ниоткуда.

– Где ты её видел?

– Она к столовой шла.

– «На глаза ей не показывайся: у неё от одного твоего вида нервный тик случится».

Всё ещё относясь к этому скептически, ведь Джейн не верилось, что подневольный зверолюд может возникнуть в середине пути, она направилась к столовой. Откуда эти зверолюды вообще могли взяться? Выбраться с ПСИ – самое маловероятное объяснение, ведь всем известно, что ни одному зверолюду не удалось пережить встречу с этими ПСИхами. Нет, конечно, кому-то это удалось: Джейн лично общалась с немалым числом зверолюдов, которые пару месяцев назад переправились на Омикрон – это было ещё до того, как на ПСИ началось это безумие. Но тогда всё было проще, ведь переправа была официальной, а сейчас Омикрон ввёл строгую политику касательно беженцев с ПСИ.

Будучи подневольной, она и сама не имела доступа ко многой информации. Может, их двоих действительно держали для какой-то цели. Может, хотели продать на ПСИ? Может, они прошли экспресс-курс по ремонту, и теперь чинят краулер в тех местах, где не может пролезть обычный человек? Пожалуй, это был бы самый лучший расклад, который бы также объяснил, почему они в таком юном возрасте уже с рабскими ошейниками.

Но скорее уж эти два подневольных находились в личном распоряжении одного из здешних… от одной только мысли об этом её бросало в дрожь. Рука сама собой покопалась в кармане и нащупала бумажку с номером банковского счёта и написанной на ней суммой накоплений. Радовало лишь то, что её никогда это не коснётся, ведь она здесь лишь по своему выбору.

Добравшись наконец до столовой, Джейн не увидела никого отдалённо похожего на чёрную пантеру. В самой столовой ужинали люди, и мешать им она не планировала. Похоже, старому зверолюду всё-таки попросту померещилось это. Два зверолюда возникли посреди марсианской пустыни? Это же глупость, а она повелась. Наверняка те две хохотушки были в курсе этой шутки, потому и не могли сдержать своего смеха.

Джейн и сама едва не рассмеялась над своей доверчивостью, когда, обходя коридор, вдруг всё-таки заметила неизвестное доселе лицо. Морду. Чёрная пантера действительно была перед ней, и вид зверолюдки был столь жалком, что становилось тошно. Её хвост был пропущен между ножек и обвит вокруг талии словно пояс, а лапки лежали на округленном животике. Губки дрожали, а из носика стекала сопля. Дышала она быстро и устало, через пасть – носик не дышит совсем. Похоже, зверолюдка долго и горько плакала. А идёт она, волоча за собой лапы, точно ножки устали от каторги. До боли знакомая картина. Тут и расспрашивать ни о чём не нужно, чтобы понять, что с ней произошло. Самый худший вариант, похоже, был верен. Она лично обратится к капитану, чтобы наконец вычислить негодяя, посмевшего нарушить один из главных законов Омикрона!

– Тебе нужна помощь? – слова вырвались из уст раньше, чем Джейн смогла себя заставить развернуться и сбежать, пока её не успели заметить.

– Простите? – прошептала зверолюдка, поднимая заплаканные красные глазки на Джейн. Мордочка при этом всё ещё смотрела в пол.

– Моё имя Джейн. А как тебя зовут?

– Звезда, – ответила зверолюдка мгновенно, позабыв, что говорят они на разных языках. – Моё имя Астра.

– Звезда по имени Астра? Красивое имя.

– Вы знаете, где охотница по имени Элина со станции ПСИ? – спросила девочка с надеждой.

Кровь застыла в жилах Джейн. Она не знала, что ответить, не только потому, что действительно не располагает такими сведениями, но и потому, что есть лишь две причины, по которой зверолюд будет искать ПСИха: чтобы убить или чтобы умереть самому. А девочка перед ней не похожа на ту, кто смог бы отнять чужую жизнь, зато очень похожа на ту, кто слишком устал от жизни. В жилах застыла кровь от ужаса. Через что этой маленькой девочке пришлось пройти?

Омикрон следует строгой политики касательно подневольных, и никто до достижения совершеннолетия не может быть обращён в рабство, за редким исключением: семья ребёнка заимела слишком крупные долги. Должно быть, именно так Астра и попала на краулер в ошейнике. Что же у неё за горе-родители, если они допустили подобное?

Думая об этом, Джейн невольно вспомнила о собственных накоплениях на банковском счету: с ними она без труда может в любой момент снять с себя ошейник. Но именно в этом и смысл: эти накопления дают ей право выбора. И она не может себе позволить жалость к этой зверолюдке. Помочь, поддержать, вылечить душевную травму, пока та не совершила над собой непоправимое – это можно. Но отдавать ей средства, чтобы та могла выкупить свою свободу – никогда.

– Тебе никто не ответит – только капитан знает об этом.

– Где находится капитан?

– «Да она действительно самоубийца!», – подумала Джейн. – Капитан сегодня занят. А тебе нужно отдохнуть. Пойдём со мной. Пожалуйста.

***

Каюта подневольных, как назвала её Джейн, оказалась на четвёртом этаже краулера. Она мало чем отличалась от кают экипажа, практически даже не отличалась. Те же трёхъярусные кровати, те же небольшие тумбочки с тремя запирающимися отсеками рядом с ними, то же постельное бельё. Разница была лишь в том, что каюты экипажа были практически пусты: людей было намного меньше, чем самих общих кают, потому там размещалось по одному или максимум по два жильца, в то же время здесь почти все кровати были заняты.

При более плотной забивке каюты разделяют по полу и виду: мужчины отдельно от женщин, самцы отдельно от самок, а зверолюды отдельно от людей. Это относится ко всем краулерам Омикрона, а не только к тому, что следует на ПСИ, и это иногда создаёт некоторые сложности, когда на борту оказывается маленький ребёнок – на эти случаи нет строгого регламента, и с ними разбираются отдельно. Так было и с Астрой… когда-то очень давно, когда они покидали Омегу. Переезд она восприняла тогда нормально, и была достаточно тихой, потому ей позволили ночевать в одной каюте со взрослыми самками. Эти воспоминания пробегали в её памяти, но вспомнить что-то конкретное она не могла. А ведь ей действительно хотелось вспомнить, провожал ли их отец, или он даже не соизволил в последний раз посмотреть на свою беременную жену и дочь…

Рабы смотрели на неё с интересом и непониманием. Никому и в голову не могло прийти, что посреди пути на борту может появиться новый зверолюд. Примерно этого она и ожидала, следуя за Джейн. Со вздохом девочка подняла глазки: люди и зверолюды обоих полов были в одной каюте, а вот детей здесь вовсе не было. Большинство кроватей на третьем ярусе были пустыми: рабов меньше, чем коек. В то же время самих рабов меньше, чем заправленных кроватей: многие всё ещё работали, и лишь единицы могли себе позволить находиться здесь. Среди них был и тот самый старый кот, разбивший Астре губу, когда бросил в неё шваброй. Астра покосилась на него, а тот только фыркнул и отвернулся.

В течение десяти минут Астра уже лежала в кровати, зарывшись под одеяло с головой. Один лишь только крохотный носик торчал наружу. Она свернулась калачиком, а под боком лежала подушка – самая крупная, какую только смогли найти. Астра даже не просила об этом, но кто-то из рабов сказал, что зверолюду может потребоваться что-то ночью обнимать, мол такая у некоторых потребность. Он был прав. В кровати было слишком пусто и холодно, а подушка, в которую Астра вцепилась лапками с затупленными коготками, хоть капельку успокаивала её.

До отбоя ещё несколько часов, но рабы поутихли, чтобы не мешать спать неожиданной гостье. Едва кто-то заходил с громким смехом, все разом шипели на него, требуя замолкнуть, а затем указывали на кровать Джейн – та отдала собственное спальное место на нижнем ярусе, чтобы Астра, если вдруг будет ворочаться ночью, не упала с большой высоты, а сама она перебралась на свободный третий ярус соседней кровати. Иногда рабы начинали перешёптываться об Астре, задавая закономерный вопрос: откуда она могла взяться. И тогда Джейн, ещё не собиравшаяся отправляться на боковую, требовала от них выйти за дверь и поговорить там.

Она думала, что Астра спала. Наверное, все так думали, только Астре не спалось, хоть усталость и не давала разомкнуть веки. Девочка лежала неподвижно, иногда корча мордочку, подавляя очередные приступы плача. Иногда она ворочалась, переворачивалась, то отбрасывая от себя большую подушку для объятий, то прижимаясь к ней плотнее. Ей уже становилось жарко, и будь она способна потеть, уже вся бы взмокла. Однако в её груди всё ещё царила холодная зима: слишком одиноко в этой постели. Одной. Без матери. Без брата.

Этой ночью Рюу так и не пришёл.

Этой ночью краулер остановился посреди пустыни.

Этой ночью кого-то не стало.

Грех

Это случилось ранним утром. До подъёма ещё час. Уставшие рабы сладко спали в своих кроватях, набираясь сил перед очередным тяжёлым солом. И всё было бы как обычно, если бы не произошедшее этой ночью несчастье, из-за которого всё управление краулера было вынуждено отказаться ото сна. Омикроновцы не спали – утаить информацию об инциденте не удалось, и весть разошлась по сарафанному радио за считанные минуты. Стучались в каюты, поднимали на ноги спящих, докладывали о событиях прошедшей ночи, а затем пытались построить картину произошедшего. Не коснулось это только рабов, изолированных от сети.

– Подъём! – громкий механический голос, усиленный в стократ, прозвучал в каюте рабов.

Их было немного: всего семнадцать рабов. Включая Астру, теперь восемнадцать. Повинуясь приказу, они вскочили со своих кроватей и встали по стойке смирно. Даже Астра незамедлительно выполнила приказ – если быть точнее, она испугалась внезапного выкрика, и вскочила с кровати, распушив свой мех, только по этой причине. Глаза её широко раскрылись, когда в дверях она увидела человека, чьё лицо было скрыто за противогазом, на одном из фильтров которого был нарисован белый крест с чёрной обводкой по контуру. Вместо второго фильтра стоял динамик-усилитель – именно через него человек и подал команду на подъём.

Они уже здесь. Может быть, это даже был Фалкон… Уж очень этот человек был похож на него телосложением. Увидеть бы только его лицо, или подойти поближе, чтобы учуять его запах – самый верный способ идентифицировать кого-либо для многих зверолюдов. И всё же Астра боялась, что это действительно мог быть он.

Следом через дверь вошёл ещё один человек в противогазе, вновь своей комплектацией очень похожий на Фалкона, словно это не люди, а биороботы, сделанные под копирку. Может, Фалкон изначально был этим биороботом, и только притворялся живым? Уж слишком они похожи внешне.

В каюту зашёл и третий человек. Медленно. Вальяжно. До ужаса спокойно. В отличие от первых двух, у него не было противогаза на голове. Однако на его левой груди, ближе к центру, висела чёрная медаль в виде креста с тоненькой белой полосочкой по центру – это был такой же символ, как и у людей в противогазах, белый крест с чёрной обводкой по контуру, но у него эта обводка была уж слишком жирной, перекрывая практически полностью белый крест по центру.

Было с этим человеком что-то не так. Нечто взывало к подавленным инстинктам Астры, внушая ей одну единственную мысль: он важная персона и очень опасен, с ним нельзя связываться. Может, дело было в его медленной походке. Может, во внешнем спокойствии. Может, в полном безразличии его лица. А может, и медаль на его груди. Но что-то внушало страх, вынуждавший подчиниться любому его слову.

Он дышал полной грудью, полностью игнорируя здешний запах пота. Двигался неторопливо в окружении своей свиты из трёх человек – третий человек в противогазе вошёл следом за ним, но Астра не обратила на него внимания. Рабы затаили дыхание в его присутствии, у некоторых возникли капли пота на лица, что только лишь усиливало смрад.

Телосложение у него было куда более крепким, чем у любого здесь, включая людей в противогазах. Чёрный костюм снизу и белая рубашка сверху с синим галстуком, который достаточно выделялся на фоне костюма. На ногах вместо ожидаемых дорогих туфель из натуральной кожи были берцы с немного потёртым носком. Это не офисный человек – ему часто приходится ходить и бегать. Рукава рубашки были закатаны, и на оголённых предплечьях виднелись те самые ромбики-квадратики. Только вот это явно был не рядовой – скорее уж именно он и командует всеми, кто носит на себе символ креста.

Астра позабыла как дышать, когда безразличный взгляд этого человека упал на неё. Зелёные глаза, словно у ведьмы из сказок, пронзали её насквозь. Рыжие волосы только усиливали ощущение, что этот человек имел некие мистические силы. На вид ему было около тридцати лет, но Астра чувствовала, что на самом деле ему куда больше. Веснушек или родинок на его лице не было, да и само лицо казалось идеальным – явно поработали пластические хирурги.

– Этой ночью, – голос его неожиданно оказался вовсе не отстранённым, и в нём Астра ощутила потаённую печаль, – на борту краулера случилось чрезвычайное происшествие. В связи с этим мы вынуждены обыскать всё, каждый трюм, каждую подсобку, каждую каюту, включая вашу. Тумбочки к осмотру.

Он был вовсе не обязан что-либо объяснять: ему было достаточно отдать приказ, и ошейники вынудят рабов подчиниться. Какую же цель он преследовал, говоря об этом?

– Что случилось, капитан? – спросил дряхлый старый кот по имени Кларк.

– Статья 14 уголовного кодекса Омикрона – намеренное лишение разумного существа жизни.

Так вот, кто это был! Капитан краулера, собственной персоной. И он пришёл сюда, потому что этой ночью кто-то кого-то убил. Астра и забыла, что убийство отнюдь не является нормой, как на ПСИ, где за головы зверолюдов и людей, укрывавших зверолюдов, назначалась награда.

Капитан остался возле дверей, а трое людей в противогазах пошли к койкам. Один обыскивал тумбочку, второй потрошил спальное место, а третий проводил личный досмотр раба. Было в их действиях нечто странное: они не переговаривались совсем, словно знали всё обо всём и доверяли друг другу беспрекословно. Капитан тоже никак не взаимодействовал с командой досмотра. Однако он задавал вопросы каждому рабу, которого в этот момент обыскивали, лишь изредка переключаясь на другую цель. Они вчетвером пытались найти убийцу… но разве носитель ошейника может причинить кому-то вред?

Мех встал дыбом, когда Астра вспомнила про Фалкона, Элину и Рюу. Вдруг убили кого-то из них? Она же видела, как люди в противогазах встали перед грузовым отсеком, не давая ей пройти. Может, они пытались обратить Фалкона, имплантировать в его предплечья эти ромбики-квадратики, а он сопротивлялся? Или кто-то добрался до сбежавшей с ПСИ охотницы, чтобы отомстить за своих убитых родных… Или Рюу всё-таки нарвался на неприятности…

– А ты у нас кто? – спросил вдруг капитан, оказавшись совсем рядом с Астрой и чуть наклонившись к ней. Говорил он тихо и отстранённо, но очень чётко, чтобы его речь была понятна любому иностранцу. – Я тебя раньше не видел.

Обыск предыдущих коек закончился, и теперь её кровать переворачивали верх-дном. На пол полетели покрывала, вывернутый наизнанку пустой пододеяльник, обе подушки и их наволочки. Даже матрац и тот перевернули, принявшись внимательно разглядывать его в поисках потайного кармана.

– Астра… – ошейник девочки подал фиолетовый сигнал. – Была в личном распоряжении Фалкона.

– Фалкона? – глаза его быстро заморгали. – Я проверю эту информацию. Этой ночью ты куда-то выходила?

Астра молча помотала головой.

– Это может кто-то подтвердить?

– Я могу, – вызвалась Джейн. – Я…

– Ты знаешь человека по имени Град? – капитан не стал слушать Джейн.

– Нет, не знаю.

Динамик одного из противогазов зашипел, словно его носитель усмехнулся. Кровать принялись обыскивать по второму кругу, а содержимое тумбочки мигом оказалось рассыпано по полу. Третий человек потянул свои руки к Астре, принявшись обыскивать её с особым пристрастием, делая это одновременно и щекотно, и болезненно. Хотелось сбежать от них, но было слишком страшно. Они что-то искали, и Астра их заинтересовала. Уж не думают ли они, что это она причастна к убийству?

– Твой ошейник исправен? – спросил капитан, не сводя глаз с Астры. Она кивнула ему в ответ. – Скажи, зачем зверолюду, да ещё и ребёнку, такое имущество?

Астра повернула голову: человек в противогазе держал в руках человеческий шампунь для волос и открытую косметичку, в которой помимо универсальных средств для ухода были также и человеческие крема для кожи.

– Это моё, – вновь встряла Джейн. – Я вчера уложила её в свою койку, а сама легла на третьем ярусе. Просто забыла переложить вещи.

Обыск Астры закончился, и они тут же переключились на Джейн.

– Кто-то может подтвердить, что они обе говорят правду?

– Я могу, капитан, – подал голос старый дряхлый кот.

– Ну что ж… И всё же не сходится: вчера в столовой у вас с Градом произошёл конфликт. Были свидетели этого.

– Выпускник? – уточнила Астра. – Или Зелёный?

– Языковой барьер, да? – неожиданно улыбнулся капитан, поняв, что устройство перевода некорректно перевело Астре имя. – Первый, которого ты назвала.

– Да, тогда я его знаю.

– Из-за чего произошла ссора?

– Не ссора. И не конфликт. Я хотела кушать. Думала, мы можем стоять в той очереди. Ошиблась. Я сглупила по незнанию, а он рассказал о правилах. Ссоры не было.

Новая тумбочка Джейн была, разумеется, пуста. Кровать обыскали быстро, как и её саму – было несложно, учитывая, что она была в тонкой непроглядной ночнушке, в которой никоим образом не спрятать никакое орудие преступления, в отличие от Астры, которая, в теории, может что-то спрятать в своём густом мехе.

– А где же другой зверолюд, что был вместе с тобой?

«Рюу жив», – тут же поняла Астра. Капитан бы не стал задавать такой вопрос, если бы этой ночью инцидент случился с ним. Только радость её была лишь мгновением, а затем пришло осознание: он осознанно не возвращается к ней. Вчера они расстались на плохой ноте, и с той поры Рюу и не думал воссоединиться с сестрой.

Взгляд Астры скользнул на одеяло, покрывало, наволочки, да на подушки, одну из которых она обнимала этой ночью. И кому только вчера пришла идея дать ей подушку для объятий? Ведь от неё было только хуже! Все рабы уже давно заснули, пока Астра то прижимала подушку к себе плотнее, то отстранялась от неё, спихивая с кровати. Чтобы затем вновь поднять её, отряхнуть и прижать к себе. Ведь это было единственное, что добровольно разделяло с ней привычку.

Засыпала она очень долго. Настолько, что даже застала момент полной остановки краулера. А менее чем через час путь продолжился, и сейчас она уже не ощущает ускорения транспорта. И у неё было много времени подумать. Она оглядывала эту общую спальню, и видела лица людей и нескольких зверолюдов, но никто не вызывал у неё тёплых чувств. Даже эта Джейн, которая единственная из всех здесь пытается её защитить, не может отогнать звенящую пустоту в груди. Среди этих людей она была одна. И Рюу был один. Где-то в другой части краулера, там, где сестра его ни за что не найдёт. Только вот он не чувствует того же, что сестра: ему это чуждо. Ему не понять, как болезнен этот вакуум в грудной клетке, словно сердце испарилось, и теперь пустота стягивает все ткани вовнутрь, сопровождая это ужасной щекоткой со внутренней стороны рёбер. Рюу, скорее, даже наплевать. Ему всегда было наплевать на сестру.

– Я не знаю, – коротко ответила Астра, сглатывая комок. Хоть глаза её заблестели от накатившей влаги, она не будет плакать перед этими людьми. Ни за что. – Я сама хотела бы знать.

Похоже, такой ответ более чем удовлетворил интерес капитана, и он вместе со своей свитой продолжили своё занятие, переходя к следующему рабу.

– Капитан, – спросила вслед Джейн, – что насчёт Астры? Вы проигнорируете случившееся?

– Произошла чрезвычайная ситуация, – перебил капитан. – До окончания разбирательства у нас нет возможности заниматься вашим случаем. Подайте официальное заявление, и затем, когда будем свободны, мы расследуем его. Виновный понесёт наказание по всей строгости согласно законам Омикрона. А теперь прошу простить: у нас дела.

Джейн умолкла, чувствуя своё поражение. Молчала и Астра, но не из-за того, что говорила Джейн (она толком и не понимала, что Джейн имеет ввиду), а из-за Рюу. Он был жив. Но его нет никакого смысла искать. Не только из-за того, что найти его на таком большом краулере практически невозможно, но и из-за того, что это его собственный выбор: он не хочет быть с ней. Вместо этого ей нужно найти Фалкона: он единственный скажет, где находится Элина.

Обыск вскоре подошёл к концу. Разумеется, ничего не нашли. И что они искали, удивлялась Астра, ведь раб не может причинить никому вред из-за рабского ошейника. Тот просто сожжёт всю нервную систему, если будет угроза чьей-то жизни.

– Кого же убили?

– Страшно как…

– А вдруг, я следующая?

– Убийца среди нас?

Множество вопросов было озвучено, едва капитан и его свита покинули каюту. Покоя больше не было. И хоть до начала утренней работы ещё оставалось время, возвращаться ко сну никто не планировал. Продолжая задавать друг другу вопросы без какой-либо возможности докопаться до истины, рабы застилали свои кровати, собирали разбросанные вещи в тумбочки и тряслись. Тряслись от страха. Убийство на краулере – нонсенс, каких ещё не бывало, и все были глубоко поражены тем, что это в принципе произошло. Одна догадка казалась диковиннее другой. И было в том числе и мнение, что убийцей (или же жертвой, – Астра и не знала, что из этого страшнее) может быть ПСИх. Однако же звучали и куда более разумные предположения: этой ночью краулер совершил остановку, и нельзя исключать, что убийца именно в тот момент пробрался на борт. Уже давно ходят слухи, что здесь, посреди марсианской пустыни, находится некая секретная база Омикрона, предназначение которой было для всех рабов загадкой.

– Да я вам говорю, здесь взращиваются Палачи! Думаете, почему Совет не принимает к себе никого из Бездушных? Да потому что они создают себе новых членов в лабораториях! – объяснял свою точку зрения первый.

– Ерунда! Все знают, что Палачом может стать любой, кому мозги заменят железом. А эта база нужда для наблюдения за ПСИхами, – не соглашался второй.

– Глупости какие! – перекрикивал их третий. – Здесь находится инопланетный артефакт, который Омикрон изучает в тайне ото всех.

– Будь это так, сюда бы отправляли лишь маленькие отряды, а не огромный краулер, полный народу.

– А вдруг, инопланетный артефакт завладел чьим-то умом, и заставил убить? И теперь убийства будут продолжаться?

Обсуждение убийства каким-то образом переросло в обсуждение этой странной остановки, которая происходит каждый маршрут, обычно на пути к ПСИ, а затем дискуссия вновь вернулась к убийству, приобретя уже некоторые мистические нотки. И что из этого правда – рабу никогда не узнать.

Зато Астра услышала для себя новые термины, о которых ей никто не говорил. «Палачи»? «Совет»? «Бездушные»? Спросить здесь ей было не у кого, ведь любой омикроновец, похоже, должен знать эти термины. Во всяком случае, их понимали все рабы всех видов и полов. Только Фалкон, знающий секрет происхождения Астры, мог ей поведать об этом. Появилась ещё одна причина поскорее с ним встретиться.

***

Какое-то время Астре потребовалось, чтобы разлучиться с Джейн, которая ни на секунду не хотела оставлять Астру одну. Удачный момент она выкрала, когда рабы стали разбредаться: кто в уборные, кто в душевые, кто к умывальникам, а кто-то прямым ходом в столовую в надежде урвать вкусный завтрак, пока свободные люди не успели добраться до терминала. Общей какой-то системы не было, и каждый действовал на своё усмотрение. Именно тогда Астре удалось улизнуть от Джейн, которая ещё какое-то время пыталась позвать девочку, да только безуспешно, ведь зверолюдка не планировала к ней возвращаться. Уж слишком навязчивой эта женщина ей показалась. Подозрительно это через чур.

Первым делом Астра побежала на самый нижний этаж в грузовой отсек, надеясь, что Фалкон всё же находится в своём уме, и люди в противогазах не смогли ему ничего сделать. Но стоило ей добраться до грузового отсека, перед ней возникла гермодверь. Никаких ручек или замочных скважин – только маленький выступ на стене справа с изображением ладони и предплечья. Был ли он здесь вчера? Астра не обращала на него никогда раньше внимания, а теперь боялась смотреть на него: на том месте, где должно находиться предплечье, виднелся квадратик-ромбик, точно такой же, какой был у некоторых здешних людей.

Астра попыталась позвать Фалкона, наивно полагая, что сможет докричаться до него через прочную гермодверь. Попытки достучаться также не возымели никакого эффекта. Прыгая на месте, чтобы хоть немного достать взглядом до наблюдательного окошка, она хотела заглянуть за дверь, но за оконцем была только темнота. Всё указывало на то, что Фалкона здесь нет. Не сказать, что это было действительно неожиданно: раннее утро, до подъёма ещё много времени, и он, разумеется, после тяжёлой ночи хочет подольше поспать. Как будто бы Астра не просыпала раньше весь день, если ночью они с матерью и отцом не выходили на долгие прогулки в парк, чтобы полюбоваться звёздами… очередное старое воспоминание, напоминавшее скорее некий нереалистичный сон, возникло перед её глазами. Воспоминание, от которого становилось тошно: отец вёл себя как вполне хороший папа, который любит свою супругу и ребёнка, травит множество шуток и анекдотов, рассказывает про звёзды и вечно улыбается своей любимой семье. Почему же он оставил их тогда?

Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Астра возвратилась к лестнице: здесь ей делать нечего. Может быть, он находится сейчас в столовой? Фалкон редко когда ходил без сэндвича под боком – он наверняка не будет изменять своей привычке, и возьмёт в столовой еды, прежде чем пойдёт работать. Стало быть, если и можно его где-то встретить, так это там. Главное, не сворачивать с основного маршрута, чтобы случайно не разминуться с ним.

В столовую Астра едва ли не ворвалась, несмотря на вчерашний инцидент. Глазками она пробежала по каждому здесь присутствующему: в основном, по рабам, которые, пользуясь отсутствием свободных омикроновцев, могли получить доступ к нормальной пище в терминале. Впрочем, такая возможность уже пропала: несколько человек без ошейников, ранние жаворонки, которые наверняка также были разбужены капитаном, сейчас находились здесь. Все беседовали о произошедшем этой ночью инциденте, но докопаться до истины пока у них не вышло.

Отсутствие здесь Джейн только принесло облегчение, однако же здесь был этот противный старый кот по имени Кларк. Его оборванные вибриссы задёргались, явно уловив запах вбежавшей зверолюдки. Тем не менее, глаз он не поднял. Искомого – Фалкона – здесь не было. Равно как Элины или хотя бы Рюу. Никого, кто заслужил бы её доверия.

Животик Астры недовольно заурчал. Со вчерашнего вечера она хотела есть, но стоило только ей бросить взгляд на дозатор пасты, к горлу поступал ком. Ни за что в жизни она больше не опробует этой дряни! Но воспользоваться терминалом больше нет возможности: она опоздала, и сюда уже пришли люди без ошейников.

Аромат пищи, едва заметный ещё вчера, сводил её с ума, и она практически забыла, зачем сюда явилась. Ей пришлось подобрать вытекшие из пасти слюни, прежде чем решить, что же ей делать дальше. Найти Фалкона вслепую практически невозможно. Самое разумное, что она может сделать – дождаться его здесь. Фалкон тоже человек, и ему нужно регулярно питаться. Наверняка перед работой он заскочит за сэндвичем, и тогда они и пересекутся.

Только вот оставаться в столовой, полной ароматов разнообразных изысканных блюд, не было сил. Астра вышла обратно в коридор, ведь в любом случае дверь только одна. И только лишь один желудок продолжал своё недовольное ворчание, требуя набить его хоть чем-нибудь, хотя бы водой. Может, если Астра попросит у других рабов поделиться с ней едой, они это сделают? В конце концов, она ведь ребёнок, а взрослым часто жаль детей, разве нет? Только вот унижаться Астра не собиралась. Продавив на лапе кожу затупленными когтями, она болью заставляла себя взять себя в руки. Этим людям, кем бы они ни были, нельзя доверять. Кто знает, что они сделают, осознав её положение? Борясь с желанием попросить милостыню, она так и продолжала стоять возле двери, на небольшом удалении от неё, чтобы ароматы не изводили её.

Меж тем, какие-то люди всё пребывали, какие-то уходили, а кто-то проходил мимо, глядя на часы. Всякий раз, когда дверь открывалась, Астре в глаза бросались вкусные блюда, которые какое-то время продолжали ей мерещиться, когда дверь закрывалась обратно. Совсем уже избаловалась с Элиной и её ежедневными подачками, а ведь когда-то неделями голодала, отдавая всю еду своему раненому братцу. Только бы она была в порядке…

– Астра?

Девочка развернулась к голосу, и радостная улыбка озарила её перекрашенную в чёрный мордочку. Вот он Фалкон, она его дождалась! Только это был не Фалкон, а совершенно не знакомый ей человек с фуражкой на голове, на которой виднелось изображение белого креста с чёрной обводкой. Улыбка пропала с её мордочки, а сама она отступила на шаг назад, вжавшись в стену. Мех на её спине стал медленно вздыматься. Что-то было не так. Она чувствовала, что-то вот-вот должно произойти. Что-то очень плохое.

– Ты разыскиваешь охотницу с ПСИ? – спросил человек.

Мех тут же успокоился. Астра быстро покачала головой.

– На втором этаже есть каюта №17, она находится сейчас там.

– Спасибо! – крикнула Астра, сорвавшись с места в сторону лестницы.

– Там сейчас капитан – тебе лучше поторопиться! – крикнул он ей вдогонку, возвращаясь к своим делам.

Капитан? С Элиной!? Он уже утром пытался выяснить, кто является убийцей. Не думает ли он, что в этом замешана Элина?! Силы мигом возвратились в хрупкое уставшее тельце, и голод не мог этому помешать. Она бежала, так быстро, как не бежала никогда, обгоняя всех, кто только мог встретиться на её пути, проскакивая как рядом с ними, так и под ними, а пару раз даже перепрыгнув их. Она не могла тратить время. Капитан находится с Элиной и Фалконом. Он наверняка решил, что разу уж она охотница, то именно она и совершила это преступление, как говорится, по старой памяти. И этот человек, что подошёл к ней сейчас перед столовой рассказал ей об Элине именно затем, чтобы Астра внесла свою лепту в эту историю, может быть, даже помогла с оправданием. Бежать, срочно бежать! Нельзя тратить ни секунды!

– Астра!

Вновь она услышала своё имя, спустившись на несколько ступеней лестницы. И этот голос она узнала бы из тысячи. Он не был похож ни на один другой. Как и запах, который теперь донёсся до её носика. Аромат японского персика, смешанный с затхлой пылью. Она смотрела себе под ноги, чтобы ненароком не оступиться, а теперь подняла взгляд на голос: чуть дальше от неё стоял Рюу, направлявшийся, похоже, с этажа в столовую. Может быть, он даже шёл с грузового отсека, и они лишь чудом разминулись с ним. Где же ещё он мог провести эту ночь?

– Я так рад, что с тобой всё в порядке, – улыбнулся Рюу.

Эта его улыбка… напускная, неестественная, мнимая и жуткая. Он никогда не умел улыбаться по-настоящему, словно у него нет нужных для этого мышц. Губы растягивались, оголяя зубы, но глаза оставались такими же мертвенно синими, не выражая никаких эмоций, и если мысленно закрыть нижнюю часть мордочки, уже было невозможно понять, что он в принципе изображает улыбку.

Астра остановилась, словно вмёрзла в эту ступеньку, и братец был чуть ниже неё. Он двигался к ней, медленно, нарочно растягивая и без того малое время, что у неё было. А оказавшись с ней на одной высоте, без спросу взял лапки Астры. Голодный желудок усиливал обоняние, и никогда ещё аромат японского персика не побуждал в ней такого желание вернуться в столовую и отобрать у любого пищу.

– Уже слышала о том, что произошло? – спросил он лукаво, слегка наклонив голову набок.

Это был он! Он встретился с капитаном, поговорил с ним и надоумил того, что в убийстве виновата Элина! Просто хочет проучить сестру за вчерашнюю ссору и за то, что та посмела побеспокоиться о человеке. Он ненавидит Элину, ненавидит людей, и легко мог попытаться подставить её. А теперь он пытается задержать её здесь, чтобы не дать ей увидеться с капитаном и защитить Элину.

– Здорово, правда? Это ведь…

– В этом нет ничего хорошего, – перебила его Астра, вырвав свои лапки из хватки брата. Улыбка исчезла с мордочки Рюу. – Это ужасно!

– Стой, я не понимаю. Почему ты не рада?

– Чему радоваться?! – мех Астры встал дыбом, ошейник подал жёлтый сигнал.

– Ты снова беспокоишься за самку человека?..

– Её! Зовут! Эля! – прочеканила громко Астра, вновь срываясь с места.

Рюу же остался позади. Не двигался. Лишь смотрел за тем, как его сестра убегает от него. Хвост его замер. Мех остался спокойным. И только когти вонзились в собственные лапы, и по ним маленькими капельками падала на серый пол ярко-красная кровь. Лишь когда его ошейник, горевший красным цветом, ударил его сильным разрядом тока, Рюу расслабил лапки. Из раненых подушечек кровь полилась в удвоенной силой. Сестра скрылась из его поля зрения, так и не оглянувшись на него.

Астра пробегала мимо кают, вертя головой из стороны в сторону, вглядываясь на цифры на дверях и пытаясь найти заветное число «17». Номер каюты уменьшался, подходил к заветному числу. И вот Астра уже видела в нескольких шагах от себя открытую дверь, а в дверном проёме стоял человек с противогазом на лице, на одном из фильтров которого был начерчен белый крест с чёрной окантовкой. Дверь открывалась в сторону противоположную той, откуда пришла Астра, но она точно знала: в этой каюте находится Элине. Она чувствовала это. Кровь налила каждую клеточку её тела, а лапы внезапно обрели небывалую доселе лёгкость, когда до её ушек донёсся голос Фалкона. Он был там. Он приветствовал входящих.

Из-за инерции Астра едва не пронеслась мимо, и вцепилась в гладкий пол тупыми когтями, пытаясь немного затормозить, пару раз из-за этого кувыркнувшись через бок. Она остановилась прямо перед дверью, в тот самый момент, когда капитан и Фалкон приветствовали друг друга римским рукопожатием. Они стояли рядом с кроватью, и от неё исходил знакомый человеческий запах, отдающий одновременно с этим хворью. Трое человек в противогазах, один из которых всё ещё стоял в дверном проёме, смотрели на зверолюдку, и сквозь непрозрачные стёкла их масок, Астра готова была поклясться, что ей не показалось, она видела округленные от удивления глаза.

Зверолюдка вскочила с места в прыжке, оттолкнулась от противоположной стены и стремительно пронеслась над головой первого человека, влетев в комнату. Двое других, хоть времени и было мало, закрыли собой капитана и оказавшегося рядом Фалкона, что так и не расцепили своё молчаливое римское рукопожатие. Но не они её интересовали – кровать, на которой спала Элина, не замечавшая прихода незваных гостей. Кое-как извернувшись, Астра ударила лапами по потолку, отталкивая себя к полу, зацепилась за стол и понеслась к кровати. Уж за матрац зацепиться когтями было нетрудно, так что в этот раз она не потеряла равновесия и не упала, оставшись твёрдо стоять на лапах. Весь её мех распушился, да так сильно напряглось её крохотное тельце, что её одежду практически раздуло на ней. Хвост угрожающе метался из стороны в сторону, всякий раз своим концом указывая в сторону капитана, словно тот был готовой к атаке коброй. Верхние лапы она расставила в стороны, оголяя как затупленные коготки, слишком маленькие и слабые, чтобы хоть немного блестеть на свету, так и свои прекрасные зубки, не терявшие блеска даже при долгом отсутствии ухода. Ошейник метался, показывая то фиолетовый цвет, выдавая её ужас, то оранжевый, который сопровождался разрядами тока, становившимися сильнее с каждым последующим ударом.

– Деактивировать ошейник! – одновременно сказали капитан и Фалкон – индикатор на ошейнике Астры тут же окрасился в синий, менявшийся на мгновение на красный или фиолетовый каждые пару секунд. Но теперь хотя бы не было ударов тока.

Лишь сейчас они разорвали рукопожатие. Астра тут же бросила взгляд на предплечья Фалкона, желая убедиться, нет ли на нём тех самых квадратиков-ромбиков, но рукава его кофты опустились до кистей.

– Откуда, говоришь, зверолюдка? – спросил капитан у Фалкона.

– Лучше тебе не знать.

Капитан бросил на Фалкона укоризненный взгляд, но ничего не сказал, лишь вздохнул устало.

– Она может быть замешана в убийстве?

– На ней ошейник – сам как думаешь?

– Мы оба знаем, что это ничего не значит.

– Ты взгляни на неё, – Фалкон указал на Астру рукой, отчего она почувствовала себя неуютно. Её лапки, перегруженные за эти пару минут, стали тяжелеть и опускаться, пока сама она не ощутила сильную усталость, свалившись на кровать прямо на ступни Элины. Та явно должна была как-то отреагировать на это, но даже не шевельнулась.

– Действительно, не представляет опасности.

– Я об этом же. Отзови уже псов.

Астра бросила взгляд на троих человек в противогазах: все они, выставив правую руку ладонью перед собой, направляли руки в жесте «стоп» на ворвавшуюся зверолюдку. Но они вдруг направились к выходу, хотя капитан не сказал им ни слова, и даже не подал им никакого знака. Они просто ушли, оставив Астру, спящую Элину, Фалкона и капитана одних и закрыв за собой дверь.

– Что с ней?! – спросила Астра, развернувшись к Элине. Зверолюдка попыталась встать, но лапы были словно каменными, и она свалилась на кровать прямо на женщину. Уж это должно было её разбудить, однако Элина продолжала спать. – Почему она не просыпается?

– Ты ей скажешь? – спросил капитан через пару секунд молчания. – Или стоит мне?

– Прости, Астра, – сказал Фалкон, и девочка испуганно повернулась к нему. – Всё это время болезнь не давала ей проснуться. Она в коме.

Время словно остановилось. Развернувшись обратно к Элине, Астра своей мягкой лапкой что было сил вдарила Элине по щеке. Голова покачнулась, но не более того. Тяжесть в мышцах никуда не делать, но она вдруг стала такой незначительной, словно это не её клеточки сейчас пылают от усталости. И голод отступил на задний план. И лёгкие забыли, как дышать. И сердце оставило свою миссию перегонять кровь. Даже ошейник заметил, что что-то не так, подав звонкий сигнал. Человек, на которого она упала, спал беспробудным сном, потеряв всякую связь с реальностью. Как тогда, в последние солы на ПСИ, когда Элина вдруг исчезла без объяснения причин.

– Есть и хорошая новость, – произнёс капитан. – Это означает, что она не может быть причастна к убийству.

У Астры раскрылся ротик от удивления. И это хорошая новость?! Что может быть хорошего в этом! Единственный человек, который был добр к ней на ПСИ, лежит сейчас в коме при смерти. Она обязана этому человеку жизнью, но ничего не может для неё сделать. Элина ведь из-за неё пострадала, из-за её желаний. Она выбрала тяжёлый для себя путь через Омикрон, зная, что на Омикроне ей самой делать нечего, что Астра и Рюу доедут до безопасной Омеги, а она останется одна без возможности вернуться, став никем. А ведь могла выбрать другой путь – на Меркурий-1, путь куда более лёгкий для неё, пусть и более опасный для зверолюдов. Это Астра виновата в том, что Элина приняла такое непростое для себя решение, фактически, обрекающее её на… то, в каком она состоянии. А капитан смеет говорить, что это «хорошая новость»!? Не будь сейчас всё тело Астры слабо, она бы точно заставила капитана пожалеть об этих словах, чего бы ей это не стоило.

– А вот это ты зря брякнул, – закатил глаза Фалкон. – Иди, оставь Астру в покое.

– Ты не забывай, что здесь я – твой капитан.

– Ох, прости, уважаемый капитан, – саркастично ответил Фалкон. – Этого больше не повторится.

– Ещё раз, кто эта зверолюдка?

– Лучше тебе не знать, капитан.

– Официальная версия? Мне же нужно знать, почему зверолюдка защищает охотницу с ПСИ.

– Астра – бывший житель станции ПСИ, сбежала вместе с семьёй во время волнений, но из-за внезапного переезда у них не хватило средств к существованию, и им пришлось продать свою свободу. Я успел с ними подружиться к тому моменту, и потому предложил свою кандидатуру: со знакомым всяко безопаснее. Астра и Рюу слишком мало прожили на Омикроне, чтобы знать наши порядки, а потому не понимают, кто такие Бездушные, и в то же время они долго жили на ПСИ, и знали Элину лично. По старой памяти, Астра теперь пытается защитить бывшую подругу, невзирая на свершённые ею поступки.

– Не объясняет всего, но вполне сгодится, – ответил капитан через пару секунд молчания. – Почему они появились только сейчас?

– Астра и Рюу находились в грузовом отсеке, помогая мне как с работой, так и с одиночеством. Когда на борт взошла Элина, надобность в общении с ними отпала.

– Негодник же ты, – усмехнулся капитан, по-настоящему улыбнувшись, чего не позволял себе доселе. – Но они же не зарегистрированы. Что будешь делать, когда Файрвол проедем?

– Разберусь.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но я обязан спросить: эти зверолюды могут быть причастны к случившемуся?

– Они – дети, – ответил Фалкон.

– Прямо сейчас происходит набор именно детей в кадеты, знаешь? Говорят, они быстрее учатся, сами по себе способнее, и, главное, ещё не стали заложниками морали. Совет считает, они куда лучше годятся в качестве кандидатов в Палачи. А если уж сам Совет такого мнения, боюсь, возраст не значит невинность. А ошейники не освобождают от ответственности.

– И всё же, я ни за что не поверю, что ребёнок способен на столь жестокое убийство.

– Да… – сделал паузу капитан, встретившись взглядом с Астрой. – Ребёнку такое точно не по силам.

***

Этой ночью, во время остановки краулера, было совершено страшное по мерках Омикрона преступление – убийство. Убитым оказался лично знакомый многим членам экипажа – Град, отличный игрок в настольные игры, занимавшийся на краулере технической работой. Тот был найден в своей каюте, когда его друг мистер Грин наведался к нему ранним утром, чтобы поиграть в нарды. Дверь каюты не была заперта. К моменту обнаружения прошло не так много времени, тело ещё не успело остыть, но мозг был давно мёртв.

Убийство было совершено на почве ненависти. Нападение, судя по оставленным на теле синякам, произошло со спины: сначала на жертву попытались накинуть верёвку, от которой остались явные толстые следы на шее, а когда это не сработало, нападавший провёл удушающий приём, воздействуя на трахею с силой достаточной, чтобы та оказалась раздавлена. У Града не было возможности позвать на помощь, из-за чего никто не услышал его криков. Затем, уже после того, как Град был обездвижен и, вероятно, потерял сознание, нападавший свернул своей жертве шею, а после принялся ломать пальцы рук, потом кости кистей, вывернул челюсть, заставил мертвеца откусить собственный язык – обильной кровопотери не произошло, а значит, это случилось только через некоторое время. Убийца, похоже, оставался в каюте, наслаждаясь содеянным.

Следов борьбы не обнаружено. Следов нападавшего не обнаружено. Идентифицировать убийцу по оставленным волоскам невозможно в связи с изобилием всех входящих в каюту. В самом помещении и на жертву разлито сильно пахнущее вещество, похоже, затем, чтобы зверолюд-ищейка не мог взять след.

Орудие преступления, верёвка, пока не была обнаружена. Её поиски продолжаются по той причине, что на ней могли остаться частички кожи или меха убийцы, что может служить единственной зацепкой, учитывая отсутствие прочих улик. Удушающий приём был выполнен физически очень сильным существом, а последующие действия с мертвецом указывают на сильную ненависть нападавшего к своей жертве. Носитель ошейника не может испытывать столь сильные эмоции, так как в этом случае ошейник должен немедленно умертвить носителя. Фактически, это является оправданием для многих рабов – обыск был проведён на тот случай, если кому-то из них было приказано спрятать орудие преступления. Отсутствие следов борьбы, хотя и может указывать на наличие у нападавшего значительного боевого опыта, но в то же время стоит учитывать, что погибший был старым человеком, способным лишь на слабое сопротивление.

***

– Фалкон, что с Элей? – задала вопрос Астра, когда капитан вместе со свитой покинули каюту.

– Ты очень не вовремя.

– Что с Элей? – спросила Астра настойчивее.

– Тебя здесь быть не должно: ты едва всё не испортила.

– Фалкон! – взвизгнула Астра, раздражаясь, распушивая свой мех. – Что ты сделал с Элей?!

– Ничего, – спокойно ответил Фалкон, так, словно вместо него сейчас говорил капитан. От его былого дружелюбия в один момент не осталось и следа. – С чего ты решила, что это я?

– С ней было всё в порядке, пока не появился ты!

– Она в коме, Астра. Её состояние тяжёлое, – услышав эти слова, сказанные простым будничным тоном, разве что лишённым былого воодушевления и изящества, Астра едва не заплакала. – Её тело получило серьёзные травмы, которые усугубились, когда она очнулась на ПСИ.

Только сейчас Астра ощутила, как медленно дышит Элина. Редкое поверхностное дыхание, коего не может хватить взрослому человеку для нормальной жизнедеятельности. Прислонившись ухом к груди, Астра услышала хрипы и бульканье. Сердце Элины билось медленно, иной раз пропуская удары.

– Почему вы ничего не делаете?

– Наш врач сделал всё, что мог. Остальное – работа нанороботов. На Омикроне ей смогут оказать должный уход, но на краулере для этого нет оборудования.

Астра ничего не сказала. Она вновь прильнула ухом к груди, вслушиваясь в хрипы и удары больного сердца. Ей было не по себе от этих звуков: в них она видела беду, приближение смерти. От женщины исходил довольно необычных для человека запах, и Астра с ужасом подумала, что это тот самый запах умирающего, о котором говорили взрослые зверолюды, с которыми она вместе скрывалась на ПСИ. Тяжёлый, неестественный, синтетический, напоминавший чем-то гусиное перо.

Глазки Астры стали влажными. Нижняя губа и носик задрожали. Её сердце и само замедлило свой темп, словно пытаясь синхронизироваться с больным сердцем Элины. Глубоко вдыхая, пытаясь унять нахлынувший на неё поток слёз, Астра всё сильнее внюхивалась в присущий Элине человеческий аромат и в неестественный запах гусиного пера.

– Она умрёт..?

– Я этого не допущу, – уверенно ответил Фалкон. – Посиди с ней пока. Я принесу вам двоим поесть, хорошо?

Астра не ответила – Фалкон ушёл молча. Она осталась с Элиной наедине. Стук слабого сердца и поверхностное дыхание с хрипами стали ещё громче в возникшей тишине. Эти звуки пугали Астру. Но ещё больше её пугало то, что их источником являлся человек, некогда спасший её жизнь.

Что можно сделать!?

Астра скинула одеяло: Элина лежала в другой одежде, новой и чистой, но уже мятой. И от неё исходил другой запах, принадлежавший не Фалкону, а какой-то девушке с довольно сильными духами, раздражавшими носик зверолюдки. Вместо нижнего белья был надет взрослый подгузник, чистый, но со следами запаха – его уже приходилось менять. И хоть сам факт того, что об Элине заботятся, должен радовать, Астре не нравилось, кто это делает. Ни один достойный человек не станет добровольно носить столь броский парфюм на себе. И Астре не надо даже видеться с этим человеком, чтобы тот начал ей не нравиться.

Кровать, чистая и ни разу не облюбованная никем другим, представляла из себя нижний ярус трёхъярусной кровати: другие два были демонтированы. В каюте, по размеру точно такой же, какой были все остальные общие каюты на 24 души, других спальных мест не было. Рядом с кроватью на тумбочке стояла лампа и ингалятор Элины, у противоположной стены в одну кучу свалено всё содержимое её сумки – Астра, пока пыталась всеми правдами и неправдами защитить Элину, даже не заметила, как свита капитана обыскивала каюту.

Совсем недавно здесь была проведена влажная уборка, и если бы не обыск, эта каюта была бы лучшей спальней на краулере, особенно учитывая, что рабам приходиться ютиться в тесноте.

Внимание Астры внезапно привлёк скрежет в вентиляции. Она бросила взгляд на решётку, пытаясь всмотреться в темноту за ней. Та была невелика – в ней могла пройти разве что маленькая кошка, и, по сути, угрозы не было, только сердечко зверолюдки всё равно заколотилось в страхе. Скрежет повторился, только теперь громче, постепенно перерастая в гул, и в помещение стал попадать свежий влажный воздух – вентиляция начала работать, а гул порождался давно не обслуживаемым из-за трудного расположения вентилятором в системе. Астра всё ещё была на стороже, и, может, только потому услышала его.

В дверь постучали. Астра едва не взвизгнула от неожиданности.

– Можно войти? – спросил Фалкон за дверью, вернувшийся куда быстрее, чем думала Астра.

– Да, – ответила Астра, накидывая на Элину тонкое одеяло.

Дверь отворилась, Фалкон зашёл один с подносом еды: не только сэндвичи, но и несколько разных фруктов, безалкогольное пиво и молочный клубничный коктейль. Ко всему прочему, на подносе был также и стакан с зелёной питательной пастой, от одного вида которого у Астры возникли приступы тошноты, и она поспешила отвернуться.

– Слушай, – начал Фалкон хмуро, – я был не прав. Мне не стоило отпускать тебя и брата гулять одних. Тем более, что вам не дали ко мне пройти – они могли хотя бы уведомить меня о вашем приходе, но нет же! Я не знал, что между вами что-то случилось. И, честно говоря, был слишком занят, чтобы найти вас ночью.

– Чем? – спросила зверолюдка недовольно, мельком покосившись на поставленный на тумбочку поднос со вкусно пахнущими сэндвичами.

– Я не имею права говорить. Но ты видела охрану на входе – дело было серьёзное.

– Кто они? Я вышла к людям, не зная, кто они такие. Я думала, они затевают нехорошее! – воскликнула зверолюдка чуть обиженно. – Я боялась, что они могут что-то с тобой сделать!

– Они? – удивился Фалкон. – Да ни за что. Безмолвные второго ранга подчиняются нашему капитану, и не ослушаются его приказа.

Эти слова не шибко успокоили Астру. Она взглянула на Фалкона, а затем, состроив обиженную мордочку, резко схватила с подноса сэндвич и поднесла к своей пасти. Уже откусив кусочек, она на секунду замешкалась, вспомнив, что состоит еда из той же зелёной жижи, от которой её вчера едва не стошнило. Только сэндвич, а он оказался с тунцом, действительно был вкусным, ничуть не похожим на мерзкую жижу в стакане на подносе. Астра попыталась разжевать сэндвич посильнее, желая убедиться, не выделится ли ей в пасть эта гадость, однако же еда ощущалась совершенно обычной. Нерешительно Астра откусила ещё кусочек. Всё такой же приятный и сытный. Желудок громко заворчал, требуя наконец насыщения. Сглотнула Астра с облегчением, и даже легонько улыбнулась.

– Что это за ромбики у них на руках? – спросила Астра чуть более мягким тоном.

– Небольшой интерфейс, который есть у всех крестов, – тон Фалкона смягчился, как и его взгляд. В конце концов, кажется, он вспомнил, что говорит с ребёнком. – Он используется для общения на расстоянии и для доступа к консолям.

– Почему ты не сказал, что здесь есть какие-то «кресты»? – взмолилась девочка. – Мне было так страшно, когда они пришли утром… когда они не дали пройти к тебе… когда они накричали на меня… почему ты не сказал о них раньше?

– Прости, – перебил Фалкон, чтобы Астра прекратила поток обвинений.

Астра смотрела на него, дёргала носиком в попытках уловить его запах, чтобы понять, искренние ли извинения. Но, как и обычно, у неё ничего не вышло. Считывать чувства по запаху умеет не каждый зверолюд. Оставалось только вчитываться в язык тела: плечи ссутулились, взгляд опустился, губы поползли вниз, сам Фалкон томно вздохнул. Кажется, ему действительно было стыдно.

– Кто они такие, эти кресты?

– Кресты – члены ордена Багрового креста – самого главного ордена на Омикроне. Членов ордена можно узнать по эмблеме креста на фуражке/бандане, респираторе/маске/противогазе, рубашке/медали или по татуировке. Здесь, на краулере, они тебе не опасны, потому я и не подумал, что стоит о них рассказать. Но когда попадём на Омикрон – они будут пытаться поймать тебя. На Омикроне тебе придётся их избегать.

– Почему?

– Потому что ты не гражданин Омикрона. Здесь, на краулере, нет возможности связаться со станцией и опознать тебя, потому никто не станет тебя ловить. Но на Омикроне каждый крест будет знать, что тебя быть там не должно. Их придётся избегать.

– Но теперь… у нас будут проблемы? Из-за того, что случилось.

– Нет, не будут, – уверенно сказал Фалкон. – Тебе не о чем беспокоиться. Случившееся… вас не коснётся. Мне нужно сейчас идти: работа не ждёт. Не против приглядеть за Элиной?

– Справлюсь лучше девчонки до меня, – прошипела Астра недовольно. – Не зови её сюда больше.

– Не буду, – усмехнулся Фалкон. – Всё необходимое есть в тумбочке. Если понадобится запасная одежда – обратись к рабам. Я вернусь в обеденный перерыв, а пока, пожалуйста, накорми Элину пастой, и сама покушай, – Фалкон протянул Астре апельсин с тарелки.

– Мне нельзя цитрусовые, – сморщила Астра носик.

– Он напечатан на пищевом принтере. По сути, та же питательная паста, только с приятным вкусом и ароматом. Аллергии не вызовет. Я скоро вернусь.

– Фалкон! – крикнула она вслед.

– Да?

– Эля… она ведь поправится, правда?

– Конечно, – твёрдо сказал Фалкон. – Она очнётся ещё до приезда на Омикрон – не стоит недооценивать нанороботов. Эти малыши вмиг её исцелят.

Дверь закрылась, а Астра продолжала смотреть на неё, пытаясь подавить свой плач. В голове вертелась одна и та же мрачная мысль: нанороботы за часы исцеляют многие травмы, но не могут залечить обыкновенные переломы уже который сол. Да, чтобы исцелить грудную клетку Рюу потребовалось значительно больше времени, но проблема была в нехватки строительного материала для заживления, не говоря уже о сложности его травмы. Здесь же самый обыкновенный закрытый перелом – его полное исцеление проходит в течение единственного сола. Осознание этого не давало ей покоя. Только что она могла сделать?

Ничего.

Чувство тошноты усиливалось, когда Астра взялась за стаканчик с питательной пастой, более жидкой, чем вчерашняя, как раз такая, чтобы её было легче потреблять в пищу больному. Подавляя рвотные позывы истощённого желудка, Астра медленно поила Элину. Ей было противно от самой мысли, что она силой заставляет Элину потреблять эту гадкую жижу, но не просто так её используют в пищу: в питательной пасте содержатся все необходимые для жизни и роста вещества. Это самое лучшее питание для любого, независимо от возраста, вида или состояния здоровья. Учитывая, что лечение Рюу происходило медленно именно из-за плохого питания, питательная паста – лучший выбор. Единственное, что забавляло Астру, было то, что более жидкую питательную пасту буквально «напечатали» на пищевом принтере из густой питательной пасты. Может, у неё даже был приятный вкус, но желания проверять это не было никакого.

Напоив Элину, Астра принялась и за собственный завтрак. Осознание, что вся еда перед ней, по своей сути, создана из той же самой гадкой жижи, всё ещё тормозило её, но уже не так сильно, как до сегодняшнего сэндвича с тунцом. Всё-таки она испытывала сильный голод, и желала заглушить это чувство любым способом, лишь бы только не зелёной жижей. Не побрезговала она и некоторыми фруктами, приятными на вкус, но не выделявшимися ничем особенным. Затем она принялась и за клубничный коктейль, от одного глотка которого зрачки её расширились в удовольствии. Погодя лишь пару секунд, чувствуя весь спектр вкусов, она, выкинув трубочку, в одно единственное мгновение опорожнила весь стакан, а после расплылась в блаженной улыбке.

Жаль только ненадолго: Элина сквозь сон закашлялась, возвращая Астру во мрачную реальность, где она всё ещё сидит рядом с полуживым человеком. Потоптавшись на месте, Астра улеглась рядом с Элиной, положив мордочку той на грудь. Под одеяло к ней она решила не забираться: даже сквозь ткань она ощущала жар, исходивший от человеческого тела, слишком сильный даже для горячего тела зверолюда. Что бы не случилось, она будет сидеть здесь: вдруг кто-то придёт, или Элина очнётся одна в неизвестном месте? Или, того хуже, её состояние резко ухудшится…

Где-то вдалеке шумел двигатель краулера, слишком тихо, чтобы человеческий слух мог это уловить. И жаль, что сейчас при Астре нет ни одной из двух музыкальных шкатулок. Как было бы хорошо сейчас услышать колыбель матери, или увидеть фотографию их счастливой семьи… Наверное, Элина и сама была бы не прочь послушать колыбельную – прижавшись шеей к груди Элины плотнее, Астра принялась мурлыкать, так громко, как только могла, глядя то на умиротворённое спящее лицо подруги, то на одинокий спелый апельсин – единственному фрукту, к которому зверолюдка так и не осмелилась притронуться, и чей аромат раздражал её носик. Но даже он был куда приятнее, чем синтетический неестественный запах гусиного пера, исходивший от Элины.

***

Пыльно. Грязно. В этом забытом чулане зловонный запах мокрых половых тряпок, в волокнах которых давно распространилась плесень, бил в нос практически также невыносимо, как и вонь человеческого тела. Хвост движется по полу из стороны в сторону, извиваясь, словно змея, собирая на себя всё больше и больше грязи, утопавшей в густом мехе, выкрашенном в чёрный цвет. От его былого запаха, прекрасного аромата японского персика и едва заметного аромата самых лучших летних роз, практически ничего не осталось.

Каждая клеточка изнывала от усталости, но мышцы не останавливали свою работу ни на секунду. Тело извивалось, становясь то в одну, то в другую стойку, тренируя мышцы. Тела зверолюдов сильны сами по себе, но даже им необходимы упражнения, и сознательные зверолюды ежедневно тренируются. Некоторые даже через чур. Так и бенгальский тигрёнок, замаскированный под чёрную пантеру, выполнял все известные ему упражнения, пытаясь отвлечься от мыслей, пролетавших в его голове одна за другой.

Собственное дыхание, идеально выравненное для силовых нагрузок, было единственным, что заглушало весь прочий шум. Но в моменты вдоха в нос ударяли сотни различных ароматов: кто-то сильно потеет, кто-то возбуждён, кто-то не принимал душ многие солы подряд. Эти люди находились далеко от него, но их зловоние ощущалось совсем близко, словно он прижимался к ним носом. Мурашки шли по телу всякий раз, когда ему представлялось, как он обнимает одного из них…

И слоило тигрёнку лишь на секунду перестать дышать, как требовала того практика дыхания, мир запахов затихал, но с новой силой восставал другой мир, куда более ужасный – мир звуков. Рёв двигателя отражался от стен краулера, усиливался в стократ, словно рой пчёл поселился в крохотной голове, и не было нигде от них покоя. Гигантские колёса краулера сотрясали марсианский грунт, порождая треск, словно рёбра ломаются об обмотанную колючей проволокой дубину ПСИха. И так секунда за секундой, без остановки, лишь иногда становясь чуть тише, когда одно из колёс поднималось и подлетало над неровным грунтом.

Десятки людских голосов слышались в отдалении. Они были самым тихим, что достигало ушек тигрёнка. Их практически нельзя было опознать или распознать. Тигрёнок слышал только эмоции, вкладываемые в голоса. Радость, горе, сочувствие, ложь – всё это звучало в их мерзких чистых голосах, в которых не было должного рычания, свойственного каждому зверолюду. Из-за их чистоты они казались тигрёнку наигранными, неестественными.

Где-то в отдалении звучал единственный отличимый от прочих голосок, самый прекрасный из всех, которых он только слышал, и именно на нём тигрёнок пытался концентрироваться, не забывая при этом и об упражнениях. Этот голос принадлежал его сестре. Она находилась слишком далеко, чтобы можно было различить её слова, но оно к лучшему, ведь при всей красоте голоса, они полны лжи и презрения.

«Ты снова беспокоишься за самку человека?..», – вспомнил Рюу собственные слова.

«Её! Зовут! Эля!»

На секунду Рюу замер, балансируя лишь на своей правой руке, в то время как всё его тело оставалось в воздухе без единого колебания. Астра сбежала, и в тот момент носик Рюу раскрыл ему её чувства: страх и гнев. Она боялась собственного брата. Она злилась на него. Она оставила его одного. Бросила. Выбрала человека вместо родного брата, словно тот ничего не стоит. Словно он пустое место, не достойное любви. А затем сделала это снова.

Когти на свободной руке впились в плюсневую подушечку лапы, что не успела зажить за этот час, и старая рана вновь открылась. Алая кровь покатилась каплями по меху, смешиваясь с грязью и багровея с каждым пройденным сантиметром, пока не становилась столь густой от намешанного в ней мусора, что застывала в считанных миллиметрах от шеи, на которой всё ещё висел ошейник с горевшим на нём оранжевым индикатором.

«Ты мне не нужен, – кричал голосом сестры надоедливый внутренний Я. – Ты никому и никогда не был нужен. Лучше бы ты просто умер»

– ХВАТИТ! – зарычал Рюу, и его ошейник подал красный сигнал.

Что было силы он ударил себя по мордочке лапой, сразу же потеряв равновесие и свалившись на спину прямо на забытые в этом чулане швабры. А следом ошейник разрядил в шею весь накопленный заряд, от которого его тело напряглось так, что хвост полетел в стену, оставив на ней неглубокий след. Послышался хруст. Позвонки заныли от боли. Ушиб, а может, и трещина. В этой кромешной тьме человек ни за что ничего не разглядит, но для зверолюда это не было проблемой: ему хватало того единственного лучика света под дверью, чтобы можно было осмотреть хвост. Травма несерьёзная, без переломов. Трещины в позвонках и срезанная кожа заживут, может, через пару часов – пока придётся посидеть здесь. Но боль, которую он сейчас чувствует, была куда лучше той пустоты, что звенела в его груди. Лучше уж она, чем жжение в грудной клетке. Опершись на раненую собственными когтями лапу, Рюу вновь принялся балансировать на одной руке, ведь ноющие мышцы тоже протрезвляли его сознание.

«Она меня ненавидит… она меня боится, – признался себе тигрёнок. – Как мне ещё заслужить её любовь?»

***

Мурлыкала Астра, не переставая ни на секунду, твёрдо веря, что Элина сквозь свой сон слышит эту колыбельную, чтобы женщина знала: она не одна. В реальности есть тот, кто ждёт её пробуждения. И она дождётся. Мрачные мысли, что, быть может, женщине не суждено уже очнутся, порой как наваждение приходили в головку зверолюдки, но она тут же отметала их, сначала мысленно, а затем и хлёсткой пощёчиной самой себе – оказалось, это более эффективный метод. Она не позволит плохим мыслям овладеть ею. «Всё будет хорошо», – вторила она себе.

Из-за собственного мурлыкания Астра не сразу услышала посторонний шум за дверью. А ведь там звучала её любимая мелодия, чей источник медленно приближался к спальне всё ближе и ближе. Мелодия музыкальной шкатулки – та самая, что пела ей её мать, и которую Астра сейчас пыталась промурлыкать Элине. Родительская колыбельная, без которой Астра не могла заснуть. Астра утихла, привстала с груди Элины, на которой лежала всё это время, и стала вслушиваться в шаги за дверью. Только бы источник мелодии не прошёл мимо… Но этого не случилось – в дверь постучали. Тихо, легко, размеренно.

Наконец Астра отлипла от Элины, вскочила на пол и подбежала к двери. Это Рюу, это точно Рюу! Он решился помириться с сестрой, и выбрал для этого самый лучший способ. Астра и не думала, что Рюу сможет додуматься до такого. Она боялась, что ему наплевать на сестру, и теперь, когда она перестала быть для него удобной, он уйдёт. Но он пришёл к ней! Ему всё-таки не всё равно. Ох, и расцелует она его! Все их ссоры – такая мелочь, ведь они настоящая семья, и должны держаться вместе!

Но дверь открылась, а за ней оказался вовсе не её брат – только Фалкон с ещё большим подносом еды, нежели утром, и поставленной на автоматическое проигрывание музыкальной шкатулкой. Ликовавшая от возможного воссоединения с братом душа замерла. Разумеется, это не мог быть Рюу. Он бы никогда не додумался до чего-то подобного. Да и не стал бы он сейчас свою сестру вспоминать. Ушки Астры поникли, радостный оскал исчез с её мордочки, а хвостик, до этого колебавшийся, словно у собаки, из стороны в сторону, припал к полу и замер.

– Не рада меня видеть?

– Я думала, это Рюу, – честно призналась Астра, отходя в сторону, чтобы Фалкон мог войти.

Фалкон прошёл в комнату, Астра закрыла за ним дверь. Прямым ходом он направился к тумбе, на которой всё ещё стоял поднос с единственным апельсином, нисколько не потерявшим своего блеска за эти несколько часов. Незамедлительно он сунул фрукт в карман, а сам на тумбу поставил новый поднос. Еды действительно было раза в два больше, чем утром.

– Что-то случилось за время моего отсутствия?

– Да нет, ничего особенного… – сказала Астра без энтузиазма. Возбуждения, раздражения или страха она уже не испытывала – только лишь усталость, потому двигалась медленнее обычного и никак не отреагировала на то, что Фалкон присел на кровать.

– А ты молодец… я думал, позовёшь помощь, – Фалкон кивнул в сторону мусорной корзины у двери, в которой лежал использованный подгузник.

Не сразу Астра поняла о чём речь. Воспоминания неохотно пробивались наружу, и не из-за того, что мозг предпочёл их отфильтровать, а потому что она действовала на чистом автопилоте, едва почуяла неприятный запах.

– Это не то, что ты думаешь! – крикнула Астра, и ушки её залились краской. – Это инстинкт!

Для зверолюдов нет разницы между наличием одежды или её отсутствием. Они даже предпочитают наготу, так как их мех плохо переносит постоянное давление. И хоть у людей совершенно не так, зверолюды терпимо относятся к современной культуре, где нельзя появляться перед другими в неглиже. А Астра буквально раздела Элину, чтобы подмыть её. Она вторглась в её личное пространство, не получив на это согласия, что недозволительно в человеческом обществе. И хоть сделала она это из благих побуждений, сейчас ей вдруг стало ужасно стыдно.

Почуяв неприятный запах, в её голове словно что-то щёлкнуло. Она не осознавала своих действий, когда материнский инстинкт, вшитый в неё на уровне ДНК, активировался. Была цель: почистить «ребёнка», и она эту цель выполнила на подсознательном уровне.

– Материнский инстинкт? – уточнил Фалкон. – Правду говорят: для зверолюдок материнство превыше всего.

Астра ещё пуще залилась краской и даже начала дрожать.

– Не смей смеяться… – голос Астры звучало обиженно.

– Хей, я же не осуждаю. Ты молодец. Ты единственная на всём краулере, кому действительно можно доверить приглядывать за ней, не так ли? Кто, если не ты?

Действительно, кто, если не она? Уж точно не та девчушка, чьи духи до сих пор витают в воздухе – её Астра ни за что не подпустит к Элине. Только вот Астре всё равно было неловко, ведь её действиями руководили инстинкты, а не сознание, словно она какой-то дикий зверь, а не разумное существо. Лучше бы она сказала, что сделала это намеренно… теперь Фалкон наверняка будет видит в ней животное…

– Эту шкатулку подарил Элине я, – попытался поменять тему Фалкон. – Каким же было моё удивление, когда я услышал такую же мелодию и на твоей шкатулке. Очень рад, что мой подарок не остался пылиться где-то на полке, а нашёл достойное место в чьей-то душе.

– …

– Скажи, что для тебя значит эта мелодия?

– Её мама играла нам с братом перед сном.

– Мама? – Фалкон достал фотографию, где Астра, Рюу и Эйка позируют втроём. – Это ведь она, да?

– Отдай! – обиженно крикнула Астра.

Астра незамедлительно вырвала фотографию из рук Фалкона – тот даже не пытался как-то удержать её. Зверолюдка сначала прижала фотографию к груди, а только потом посмотрела на неё, испугавшись, что с ней могло быть что-то не так. Но нет, на ней всё ещё была Эйка, сидевшая на большом сером камне в их дворе-колодце, куда выходили окна их каюты. На ней всё то же лёгкое шёлковое платье, гармонично сочетавшееся своими небесно-синими оттенками с её прекрасным рыжим мехом. А на её коленках, придерживаемые руками, сидят маленькие Рюу и Астра. Рюу ещё совсем крохотный, сосёт палец беззубыми дёснами. Астра уже разменяла все молочные зубки и теперь демонстрирует новенькие коренные во всей их красе.

В тот сол Рюу чувствовал себя куда лучше обычного, и они впервые вышли на улицу. Мордочка его брата была спокойной, практически равнодушной. Глядя на фотографию, любой подумает, что они – самая счастливая семья на свете. Ведь никто не знает, через что они прошли, чтобы эта фотография получилась настолько удачной. Сделать её хотя бы на сол раньше было невозможно, ведь Рюу плакал без остановки от постоянной боли. А уже на следующие сутки состояние Рюу вновь резко ухудшилось, и он тяжело заболел. Нанороботы в его крови, переданные ему от сестры, не справлялись с нагрузкой: они не могли одновременно лечить организм, исправлять развивавшиеся отклонения, да ещё и заниматься корректировкой сломанного ДНК, ставшего причиной всех его бед.

И всё же на этой фотографии Эйка выглядела очень счастливой. И это не удивительно, ведь тогда она действительно поверила, что Рюу поправился. В то утро она плакала над ним не из-за того, что не может забрать себе всю его боль, а от счастья, что он наконец проснулся без крика. С самого момента зачатия Рюу она не выглядела настолько счастливой, как в этот сол. И потому этот момент, запечатлённый на фотографии, имел для Астры столь высокую ценность: не потому, что они там все втроём, а потому, что её мама была счастлива. Конечно, через несколько месяцев, когда болезнь, переросшая в тяжёлое воспаление лёгких, прошла, а Рюу стал выздоравливать, она вновь стала радоваться каждому мгновению. Но этот момент был первым, который Астра смогла сохранить в своей памяти.

– Эта фотография мне очень дорога, – произнесла Астра и тут же прижала фотографию к груди. – Я не хочу, чтобы кто-то ещё на неё смотрел.

– Я не буду, – наклонился Фалкон назад. – Не хочу, чтобы ты грустила.

Астра вновь взглянула на фотографию. Молча. В тишине. Она рассматривала Эйку. Вглядывалась в её улыбку. Смотрела и на Рюу. Он постоянно кричал, и этим изводил свою сестру. От него не было покоя ни день, ни ночь. Порой Астра шипела на него в ответ, уставая от извечных воплей. Может, именно тогда Рюу и решил, что сестра его ненавидит… Он плакал, потому что чувствовал боль. А она обходилась с ним холодно, потому что не могла терпеть его слёзы.

Собственная слезинка покатилась из глаз, едва не упав на фотографию – Фалкон вовремя успел поймать её.

– Не плачь: фотографию испортишь.

– Я не плачу, – шмыгнув носом, Астра потёрла кулачком свои влажные глазки.

Несколько секунд Астра продолжала рассматривать фотографию, а затем, не осознавая причины, лапки сами протянули фотографию Фалкону. Мужчина удивился, совсем едва, но всё же взял фотографию, нерешительно, медленно, опустил на неё свой взгляд.

– Вы здесь кажетесь очень счастливыми, – заметил Фалкон.

– Потому что это первый сол, когда Рюу не плакал ночью. Мы думали, он выздоровел, а он просто привык к боли, понял, что плакать нет никакого смысла, ведь легче ему от этого не становится.

– Это из-за того, что он младше тебя?

– Да. Он не должен был родиться. Когда он появился на свет, он был абсолютно лысый, совсем не как зверолюды, и что хуже – он был весь синий. Мама никогда не видела такой оттенок на живом существе. Словно он промёрз до костей. В первый же сол он уже был на ИВЛ: его лёгкие не развились. Почки не выводили токсины – его посадили на диализ. В первое кормление выяснилось, что у него аллергия на мамино молоко, а его ЖКТ не может усваивать пищу, и потому кровь его пришлось насыщать извне, и рос он из-за этого очень медленно. Если бы не нанороботы, которыми я с ним поделилась после его рождения, он бы умер из-за неразвитой иммунной системы. Одно только сердечко справлялось с нагрузкой, хоть и было меньше положенного, – Астра вдруг нервно засмеялась. – То есть ты понимаешь, да? Его рождение – уже невероятно. Но то, что он дожил до этого момента – чудо из чудес…

– Но разве это не хорошо, что у тебя есть любящий брат?

– Ты серьёзно? – усмехнулась Астра, скорчив неприятную гримасу и недовольно сложив лапки. – Весь первый год его жизни я только и делала, что приглядывала за ним. Мне было всего 2 дет, когда он родился, знаешь? И вся материнская любовь доставалась ему одному, ведь он был весь из себя болезненный такой. Представляешь, как тяжело спать в одной кровати с постоянно вопящем младенцем? И я не удивлена, почему мама иногда задерживалась на работе до утра – просто отдохнуть от него хотела. Только вот у меня такой возможности не было. Я приглядывала за ним, а что в ответ получила? НИЧЕГО! Он лишь делает вид, что любит. Потому что так его научили… Только он не умеет любить. Он не способен.

– Что ты имеешь ввиду?

– То, что говорю. Иногда я вспоминаю момент, когда он родился. Врачи боролись за его жизнь много часов. Но порой я думаю… они спасли его тело, но не душу. Может, он родился без души. Может, она отделилась от мёртвого тела в момент рождения.

– Но ты же всё равно его любишь?

Ротик Астры открылся, но слов она не произнесла. Обида разгоралась в ней с новой силой. Не только за испорченное детство, но и за недавнюю ссору, когда Рюу всё-таки бросил сестру. Разве он заслуживает её любви после того, что она для него сделала, когда он не сделал для неё ничего? Сердце её болезненно сжималось, требуя изречь важный ответ «Конечно, я люблю своего брата», но обида проглатывала слова. Пока Рюу не извинится перед ней, она больше не скажет никогда этих слов.

– Я слишком откровенна с тобой, – отошла Астра на шаг, обошла кровать с другой стороны и присела в ноги к Элине.

– Последний вопрос можно? – в ответ Астра кивнула. – Почему твоей матери не дали нанороботов, пока она вынашивала Рюу?

– Она мне не сказала. А от моих нанороботов она отказалась. Это всё?

– Да. Спасибо, что была со мной откровенна, – Фалкон поднялся с кровати. – Мне уже пора возвращаться: без склада многие процессы на краулере встают. Я приду вас навестить уже за полночь – потому принёс еды с запасом, чтобы компенсировать ужин. Может, ты уже уснёшь к тому моменту, если захочешь провести ночь здесь.

– Я останусь, – твёрдо сказала Астра, не желая возвращаться в каюту рабов.

– Тогда моя каюта соседняя, ближе к изголовью кровати. Если что-то случится – незамедлительно зови меня. Я приду на помощь, обещаю.

***

Этой ночью Фалкон действительно пришёл только после полуночи. Астра, всё ещё в той же самой неудобной одежде, лежала рядом с Элиной, возложив свою голову ей на грудь ухом к телу, чтобы слышать биение её сердца. Музыкальная шкатулка играла последние несколько часов, и наконец умолкла, разрядившись: у неё нет устройства дистанционной зарядки, и ей требуется заменять аккумулятор.

Лишь на мгновение, спросонья, Астра открыла глаза, когда свет из коридора ударил ей по мордочке. Силуэт Фалкона она распознала сразу, потому веки её расслабились и опустились. Она даже не подумала, что это мог быть кто-то из так называемых крестов или, того хуже, сам убийца пришёл их навестить. Уж слишком она к тому моменту устала. Слишком, чтобы заметить, как поморщился Фалкон, и как он поднял и вынес за дверь мусорное ведро, в котором лежало уже два подгузника.

Опрометчивость

– Проснись.

Сон был поверхностным. Что-то всё-таки приснилось, но что – уже не вспомнить. Но это был хороший сон, и Астра была там счастлива настолько, что просыпаться не было ни малейшего желания. И Элина была в этом сне. Они были там вдвоём. Был вкус ванили и немного резковатый аромат сирени. Нет, не вдвоём – втроём. Кто-то ещё был в этом сне. Кто-то безумного важный, дорогой сердцу. Из-за третьего лица сон был омрачён, а в груди осталось неприятное ощущение – они разлучились, их доселе совместные пути разошлись. Кто это мог быть?

– У нас проблема.

Сама Астра ни за что бы не проснулась, не досмотрев окончание своего сна – свои коррективы в её планы внёс пришедший ранним утром Фалкон. Действительно ранним утром: на часах было только 6:33. Он застал Астру всё в той же позе, что и этой ночью: зверолюдка лежала на животике рядом с Элиной, вогрузив той на грудь свою головушку и одной лапой обнимая её. Хвост зверолюдки обвился вокруг правой ноги женщины, никак не желая отпускать её.

Астра слишком расслабилась. Фалкон не просто смог войти в комнату, но ещё и подошёл к ней, а она не просыпалась, пока тот не начал толкать её в бок. Раньше, на ПСИ, такое халатное отношение к действительности могло стоить ей жизни. Сон должен быть чутким, чтобы никто не мог к ней подойти!

– Просыпайся.

Широко разинув пасть, Астра зазевалась и принялась по-кошачьи подтягиваться, умудряясь при этом кряхтеть непонятные звуки. Вместе с приятным расслаблением, Астра вновь упала на кровать, закрыла свои глазки и начала мурлыкать. Просыпаться совершенно не хотелось. Она сразу забыла, что Фалкон пытается её сейчас разбудить. Забыла даже о его существовании. Сон – всё, чего она хотела. Там было хорошо. Там не было страха. Там не было переживаний. Не было боли. Только спокойствие и вкус ванили… ванильного мороженого. Лёгкое, едва заметное дуновение ветра. Шелест листвы невысоких деревьев. Аромат сакуры. Они были только вдвоём под звёздным небом. Смеялись, улыбались, радовались происходящему. А вдалеке был кто-то третий, ушедший даже дальше, чем в прошлый раз. Один только расплывчатый силуэт, вызывавший одновременно и тепло в груди, и боль от разлуки.

Вокруг расплывавшегося на горизонте силуэта меркли краски, а ставший словно родным сон тускнел. К сознанию вновь пробивался синтетический запах гусиного пера. Запах «смерти», как его воспринимала Астра. Он был куда слабее, чем вчера, но не ушёл полностью, всё ещё умудряясь влиять на сознание. Учуяв его, вспомнив, от кого тот исходил, Астра подскочила, открыла широко глазки и уткнулась носиком в шею Элины – запах действительно стал слабее. Остатки сна в одно мгновение улетучились.

– Проснулась?

– Запах ослаб… – обрадовалась Астра. – Она выздоравливает.

– Какой ещё запах? – удивился Фалкон. – Ты разве зверолюд-ищейка?

Астра лишь рассеянно покачала головой. Зверолюд-ищейка? Она не знает ни одного тигра, который бы мог воспринимать запахи лучше того же человека, куда уж ей до настоящих ищеек. И это, пожалуй, везение, ведь нюх зверолюда – ахиллесова пята, ставшая одной из причин, почему людям удалось истребить так много зверолюдов на ПСИ. От хорошего нюха одни только проблемы. Но даже так Астра всё ещё чувствовала этот синтетический запах, исходивший от Элины, и была удивлена реакции Фалкона, словно она учуяла нечто невозможное. Он ведь так контрастирует на фоне обычного человеческого запаха, разве нет?

– Зачем ты меня разбудил? – пробурчала недовольно Астра, пытаясь вспомнить сон, что всё больше ускользал от неё.

– Рабыня по имени Джейн – угомони её, – велел Фалкон. – Когда ты вчера не вернулась к ней, она стала задавать слишком много вопросов всем подряд. Это привлекает лишнее внимание.

Астра недовольно замычала. Ей совершенно не хотелось вновь видеться с этой Джейн. Было в этой девушке нечто подозрительное. Слишком уж притворным и наигранным было её поведение. В ней не было искренности, а сама она прямо излучала фальшь, хотя и носила ошейник, не позволявший лгать. Такие люди опасны – Астра знала это не понаслышке, ведь именно такие люди были охотниками на ПСИ.

Взгляд Астры скользнул на Элину. Нет, эта женщина была не такой. С самого начала она была абсолютно честна. Девочка даже улыбнулась и тихонько посмеялась, когда вспомнила, как Элина отдала ей один из ножей, предупреждая, что если тот будет пущен в дело – они станут врагами. Тот нож до сих пор находится в собранной Астрой сумке в грузовом отсеке краулера. Элина не притворялась хорошей и не строила из себя невесть кого, имитируя дружелюбие – вместо этого они вместе создавали доверие друг с другом, долго и упорно. Для Астры это было совсем другое, нежели поведение Джейн, которая была дружелюбна с самого начала. От Джейн только мурашки по коже…

– Я не могу оставить Элю одну! – вспомнила Астра.

– Я посторожу её, – улыбнулся Фалкон. – Специально разбудил так рано, чтобы самому успеть на смену.

– И что мне нужно ей сказать? – Астра колебалась, ей не хотелось ни уходить отсюда, ни видеться с Джейн.

– Что угодно, чтобы она больше не спрашивала никого о тебе. Убеди её, что ты в безопасности, либо рассорься с ней в конец – лишь бы отстала.

Глазки Астры подозрительно сузились, и через щёлочку между веками она ещё некоторое время смотрела на Фалкона, прежде чем всё-таки выполнить указ. Пытаясь издать что-то вроде недовольного рычания, звучащего так же потешно, как и попытки её брата мурчать, зверолюдка встала с кровати. Она ещё разок оглянулась на Фалкона, когда уже стояла возле двери, надеясь, что он позволит ей остаться. Но этого не произошло.

Яркий свет из коридора действительно слепил её. Она лишь на минуту забежала в уборную, чтобы промыть свои слипшиеся глазки ледяной водой. Раковина была для ней высокой, а гибридные ладошки не позволяли зачерпнуть воду. Бутылка с носиком подошла бы для этих целей куда лучше крана, из которого вода текла едва ли не по каплям в целях экономии. Наконец прозрев и окончательно проснувшись, Астра заметила кем-то забытый тюбик зубной пасты и инстинктивно выдохнула в ладошку – никакого запаха из пасти. В отличие от людей, у зверолюдов не бывает проблем с кариесом и запахом изо рта. Заставляет задуматься о том, какие проблемы со здоровьем были у их Создателя, раз он продумал даже такую мелочь.

Какая-то женщина вдруг вошла в уборную. По спине сразу пробежал холодок: а может ли Астра в принципе здесь находиться? Вдруг эта уборная для тех, у кого нет ошейников? Уж слишком здесь было опрятно и чисто, даже запаха никакого не было. Но эта женщина, широко зевая и лениво почёсывая грудь под рубашкой, прошла мимо Астры, не размыкая сонных глаз и двигаясь практически на ощупь. Дверь кабинки хлопнула, защёлкнулся замок. Может, она даже не заметила зверолюдку у умывальника.

Астра опустила мордочку и притронулась к собственному животику, задумавшись, хочется ли ей самой в туалет. По-маленькому была нужна, но вот кишечник был пуст. Конечно, за последние солы она пропустила несколько приёмов пищи, но в то же время она плотно покушала вчера. Ох, если она почувствует тяжесть, значит у неё остановилось пищеварение на нервной почве… Ей стоит попробовать поменьше нервничать. Чего Астра забыла, так это того, что на краулере она питалась исключительно тем, что синтезировано из питательной пасты – практически полностью усваиваемой субстанции, разрабатываемой именно для снабжения организма всеми элементами для роста и развития, и в то же время исключающая необходимость в выведении отходов. Вот потому нужда в туалете и отсутствует.

Немного было страшно, ведь вдруг её всё-таки нельзя здесь находиться, Астра решилась воспользоваться туалетом. Через несколько минут она продолжила свой путь в каюту рабов. Ходить с широко открытыми глазами определённо приятнее, чем блуждать как слепой котёнок, но видеть Джейн не было ни малейшего желания, а ведь Астра шла прямиком к ней.

– Ну нельзя же так… – осуждающе произнесла Астра, испытывая вину за собственные эмоции.

Что сделала Джейн такого плохого, что Астра теперь её сторонится? Верно – ничего. Джейн всего лишь была добра к ней. А Астра увидела в этом скрытый корыстный мотив. Неужели человек не может быть добр просто так? Жизнь на ПСИ явно ожесточила Астру, раз теперь она видит в каждом врага. Но ведь в реальности всё не так. Человек может быть добр по умолчанию, не иметь корыстных мотивов и проявлять вежливость и заботу без желания что-то получить взамен. А Астре надо что-то сделать со своими предрассудками и недоверием: нельзя вешать на человеке ярлыки, даже не узнав его поближе. Это просто некрасиво!

Шаг Астры замедлился. Разумом она понимала, что Джейн не сделала ничего плохого, сердцем была благодарна её доброте, но внутри неё вопил во всё горло страх, что всё это неспроста, и такого добродушного человека, проявляющего доброту на ровном месте к малознакомому существу, стоит сторониться.

Похлопав себя по щёчкам, пытаясь привести мысли в порядок, Астра вошла в каюту рабов. Как и вчера, многие уже были на ногах, надеясь успеть взять вкусный завтрак до прихода крестов в столовую. Проснулась, и уже застилала свою постель Джейн – спала она снова на своём законном месте на нижнем уровне трёхъярусной кровати. Постельное бельё Астры теперь лежало сложенным на третьем ярусе. Далеко не сразу Джейн заметила стоявшую у двери Астру. Их взгляды даже несколько раз встретились, но Астра словно стала невидимой со своей чёрной шкуркой в приглушённом свете ламп. Когда же Джейн наконец заметила зверолюдку, та выдохнула с облегчением. Может, в ней действительно нет ничего дурного, раз она так беспокоится о незнакомом ребёнке? Виновато поджав хвост, Астра пошла навстречу к Джейн.

– Астра! Где ты была всю ночь? – взволнованно спросила Джейн.

Надо же, не показалось: действительно беспокоится. Наверное, это должно быть приятно, однако на деле раздражало. Они не знают друг о друге ничего, чтобы иметь какое-либо право на беспокойство. Они в самом деле чужие, а потому эта доброта неестественна. Чем быстрее Астра здесь закончит, тем скорее сможет вернуться к той, кто действительно заслуживает её собственное беспокойство.

– Я в порядке, в полном.

– Ты ранена? – Джейн подбежала к Астре и принялась бегло осматривать её. Едва её руки потянулись к Астре, зверолюдка взмахнула лапой и оттолкнула от себя заботливую человеческую ладонь.

– Я в порядке, – проговорила Астра тихо, немного со злобой и усталостью, не желая, чтобы её трогали.

– Ох, девочка моя… – Джейн упала перед Астрой на колени. – Скажи, кто это сделал? Кто твой попечитель?

– Да причём тут попечитель вообще?

Астра начала злиться, внезапно, на ровном месте. Ей и самой не нравится, как легко она раздражается, да только поделать с этим ничего не может. И всё же Джейн не заслуживает к себе такого отношения. Немного помассировав нахмурившийся лоб, Астра вздохнула, произнося короткое «прости» на неродном для себя русском языке. Слово сложное, а сама она недостаточно хорошо знала официальный язык станции ПСИ, потому устройство перевода вряд ли донесло его смысл.

– Ладно, прости. Просто ты… – Астра повторила извинения уже на родном для себя языке, а затем попыталась объясниться, да только едва не перешла на раздражённое шипение. – Зря беспокоишься. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Пожалуйста, не беспокойся обо мне.

– Уверена?

– Да, – протянула Астра.

– Что это? – послышался скрипящий голос старого кота прямо позади Астры. И когда он только успел незаметно подойти к ней со спины, да ещё и практически прислониться к ней, склонившись над самой макушкой. Астра отшатнулась, отпрыгнула на пару шагов от этого кота в сторону, туда, где меньше всего людей. Он нюхал её? Он прямо сейчас, приоткрыв пасть, продолжает жадно вдыхать оставленный Астрой след. По спинке зверолюдки пробежали мурашки, а сама она задрожала. Лапками она приобняла себя неловко, а хвостик провела между ножек и обвила вокруг талии. Этот кот мерзкий, и сейчас он перешёл всякие границы.

– Какого..?

– Пахнешь человеком, – произнёс старый кот.

– Что, прости?! – вопросила Джейн достаточно громко, чтобы остановить окружающую возню, лишь на секунду, но этого хватило, чтобы каждый в помещении услышал следующие слова кота:

– От неё несёт человеком.

Не сразу Астра поняла, что в этом такого, и почему морда кота была сердитой, а лицо Джейн обескураженным. Только лишь оглядываясь на рабов, чьи лица выражали либо сочувствие, либо отвращение, до неё начало доходить, что такой запах не должен быть на зверолюде, а вот по какой причине – загадка.

– Это снова произошло? – ахнула Джейн.

– Что снова то? – недоумевала Астра, оглядываясь на людей и всякий раз возвращая взгляд на Джейн. Кажется, кому-то становилось неловко, и они поспешили вернуться к своим делам или вовсе уйти подальше. – Что вы все на меня так смотрите? Вы меня пугаете.

– Я сам переговорю с капитаном, – сказал кот, и каждое его слово сопровождалось нервным подёргиванием его вибриссов.

– Не надо к капитану! – вскрикнула Астра, вспомнив, зачем Фалкон именно за этим её сюда и послал.

– Ей, наверное, запретили говорить, – вякнула подслушивающая за этим женщина.

– Астра, тебе нечего бояться, – мягко произнесла Джейн, стараясь медленно подходить к зверолюдке. – Мы тебя защитим.

– Не нужна мне ваша защита! – кричала Астра, индикатор ошейника медленно краснел. – Не беспокойте капитана!

– Послушай.

– Отвалите!

Астра зашипела на них. Они чувствовала, что всё портит, что подставляет сейчас не только себя и Фалкона, но и Элину. Ситуация выходила из-под контроля. Они не хотят слушать. Они что-то придумали себе в своих головах, и теперь могут возникнуть проблемы. Их надо остановить. Джейн приближалась всё ближе, протягивая руки вперёд, лишь украдкой глядя на ошейник зверолюдки, показывающий красный цвет, а старый кот уже шёл к двери, словно планировал разбудить капитана в это раннее утро.

– Не трогай капитана! – крикнула вслед коту Астра, а затем взвизгнула и скорчилась от боли, когда ошейник хорошенько ударил её.

Когда же ток прекратился, Астра ощутила тяжесть по всему телу. Вовремя подоспевшая Джейн успела поймать её, прежде чем зверолюдка упала на пол. Было больно. Очень больно. В глазах потемнело, в ушах зазвенело так, что голос Джейн казался далёким. Всё горло жгло изнутри. До носика, чудом ещё сохранившего свои функции, донёсся мерзкий запах палёной шерсти. Слёзы сами собой полились из её глаз.

– Не надо… – выдавила из себя Астра жалобно дрожащим голосом, – капитана. Пожалуйста. Не надо. Не надо.

Зрение, хоть и неспешно, возвращалось в норму. Астра открыла глаза только для того, чтобы найти старого кота – он всё ещё был здесь, недоумевал от происходящего. Может, даже чувствовал вину за то, что спровоцировал Астру на эмоции.

– Должно быть, её здорово запугали, – сказал кот.

Шея всё ещё горела, мышцы изнывали от перенапряжения, но какая-то часть ясного ума вернулась к Астре, словно по щелчку. Она тут же вцепилась в ошейник лапами и попыталась его раскрыть – разумеется, ничего не произошло, разве что подкожные иглы ошейника болезненно процарапали мягкие ткани.

– Снимите его! – прохрипела Астра, утопая в собственных слезах в безуспешных попытках оцарапать ошейник затупленными когтями. Старый кот схватил её за лапы железной хваткой и скрестил их на неё груди: нельзя допустить, чтобы ошейник попытался себя защитить и испустил ещё более сильный разряд. Астра дёргалась, пыталась вырваться из мягких и крепких объятий Джейн. Снимите, снимите! Пожалуйста! Я не хочу его носить!

– Успокойся! – старый кот неслабо ударил Астру по щеке её собственной лапой. И это действительно подействовало: слёзы остановились, и Астра перестала брыкаться. – Будешь вырываться – сделаешь только хуже. Тебе надо успокоиться, ясно?

Астра смотрела на кота исподлобья с обидой и злостью, всё ещё продолжая хныкать, но уже без слёз. Она перестала вырываться, как от неё требовалось, и кот стал медленно ослаблять хватку, пока совсем не отпустил девочку. Момент она продолжала держать лапы скрещенными на груди, затем с новыми всхлипами, продолжая коситься на кота, попыталась прощупать мех под ошейником – к нему было не подобраться, но запах палёных волосков сильно бил в нос. Мягкая рука Джейн легка Астре на макушку и принялась медленно гладить её. Приятно, только боль в шее не давала насладиться этим.

– Тебя запугали? – присел кот перед Астрой на корточки.

– Нет, – выдавила обиженно Астра.

– Тебе запретили об этом говорить?

– Нет! – прошипела Астра

– Успокойся, я просто хочу разобраться.

– Ей могли в принципе запретить упоминать произошедшее, – предположила Джейн, за что была удостоена таким же презрительным взглядом Астры, как и кот.

– В теории… Астра, когда на тебя надевали ошейник, тебе должны были зачитать твои права, ты помнишь? – в ответ Астра промолчала. Разумеется, она понятия не имеет, о чём речь. – Одно из них: право на неприкосновенность тела. Никто не может инициировать тесный телесный контакт с рабом без взаимного согласия. А несовершеннолетний раб считается неприкосновенным, и никто, включая хозяина, не может претендовать на его тело даже с согласия всех сторон. Если же контакт произошёл, раб обязан доложить об этом ордену либо, если невозможно это сделать, предать случай огласке. Понимаешь? Тебе могли приказать молчать, но приказ не имеет силы, так как ты обязана защищать себя.

– Ты можешь говорить, – произнесла мягко Джейн. – Никто не может заставить тебя молчать. Скажи, кто это сделал с тобой?

– Я не знаю, о чём вы, – жалобно произнесла зверолюдка.

– Тогда откуда на тебе человеческий запах? – спросил кот.

– И где ты ночевала? – добавила Джейн.

– У Эли.

– У кого? – переспросили оба: должно быть, устройство перевода не смогло понять и перевести имя.

– Женщина по имени Элина или Эля, – Джейн и Кларк недоумённо переглянулись. Не сразу к ним пришло осознание, где они могли услышать это имя раньше. Весьма известное имя. – Она прибыла с ПСИ.

– Охотница Элина!? – дряхлый кот даже отскочил, и мех его распушился. Кажется, само упоминание охотника уже доводит его до ужаса. Знала бы Астра это раньше – ещё в первую их встречу бы запугала его.

– Кто-то сказал «охотница»? – спросила одна из рабынь, которую звали Зельда.

Зельда вместе со своей подругой Стеф пытались делать вид, что заняты своими делами, а в действительности всё это время внимательно наблюдали за происходящей сценой. Разумеется, после упоминания охотника внимание всех оказалось приковано к ним троим, вернее к Астре. Первый зверолюд, переживший встречу с охотником с ПСИ, да ещё и вернувшийся невредимым – такое не каждый сол увидишь. Все рабы уже перестали делать вид, что заняты чем-то другим. Те, кто уже шёл к двери, остановились и развернулись. Все были наслышаны о том, что происходило на ПСИ.

– Ты осталась жива?

– Ты невредима?

– Она тебя отпустила?

– Что она сделала?

– Зачем ты пришла к ней?

Целый шквал вопросов посыпался на Астру. Она всё ещё отходила после неслабого удара током, и совершенно не была готова к такой реакции. Только говорили они не с интересом – с ненавистью. В каждом их вопросе, в каждом слове, она ощущала, как сильно они ненавидят охотников с ПСИ.

– Почему на тебе её запах? – спросил старый кот.

– Я за ней ухаживаю, – ответила Астра, и говор усилился: одна теория страшнее другой. Астра даже слов таких не знает, какие люди говорят. Было невероятно обидно, что они строят свои домыслы, даже не повстречавшись с Элиной, ведь если бы они знали её поближе, ни за что бы не подумали о ней плохого.

– Как? – обескураженно спросила Джейн. – Как ты вообще могла оказаться у психа?

Русское слово «псих» всегда резко контрастировало с остальной переводимой речью, ведь устройство перевода не успевало понять язык и значение слова. Потому Астра знала это слово, хоть и плохо понимала сам язык. Этим словом на ПСИ обозначали тех, кто следовал за Германом, независимо от того, были они охотниками или простыми наблюдателями. И это слово каким-то образом просочилось на Омикрон, хоть связь между станциями и были нарушена. Раньше Астра и сама часто употребляла это слово, но теперь, когда она знает Элину, её стало раздражать это слово, обозначающее опасного для общества душевнобольного человека. Элина исправилась, встала на верный путь, а её до сих пор обозначают этим словом.

– Вы неправы! – крикнула Астра и вырвалась из объятий Джейн, наградив ту напоследок презрительным взглядом. Кровь отлила от головы, и Астра вновь едва не очутилась на полу, лишь силой воли удерживая себя на звериных лапах, не предназначенных вовсе для неподвижного стояния. – Эля не такая!

– Она не охотник? – саркастично спросила Стеф – её имя Астра даже не знала, но уже записала девушку в список своих недругов.

– Вы не знаете её! Как вы можете строить предположения, опираясь на слухи, даже не поговорив с человеком?

– Как будто ты её знаешь. Ты просто ребёнок.

– Знаю! – перекричала Астра, вновь позабыв об ошейнике, подавшем жёлтый сигнал. – Я раньше жила на ПСИ, очень долгое время, и тогда познакомилась с Элей. И могу сказать, она не плохой человек. Все эти вещи, которые вы говорите о ней, теории, какие строите – они все мерзкие, и все лживые. Она моя дорогая подруга! Я осталась у неё на ночь, потому что боялась оставить её одну, ведь здесь столько тех, кто желает ей зла. И нет, она не лезла ко мне, что бы вы там не говорили! – Астра бросила грозный взгляд на Стеф, ведь именно она, не умолкая, пускала этот слух.

– Она убийца! – прошипел дряхлый кот.

– Она исправилась!

– Создатель тебя подери, что с тобой не так? – обречённо спросил кот. – Какие же эти дети тупые! Тебе повезло, что ты ушла от неё живой.

– Она не такая! – прокричала Астра громко, напрягая повреждённые голосовые связки так, что в итоге оказалась единственной, кто говорит на эмоциях в этом помещении. Остальные рабы, знавшие об опасности эмоций при носке ошейника, были куда сдержаннее. Даже старый дряхлый кот по имени Кларк, испугавшийся от одного только упоминания охотника, сердито махал хвостом, но молчал.

– Охотница Элина убила свыше сотни зверолюдов, – произнесла Джейн. – Почему ты её защищаешь?

– Потому что на ПСИ происходили вещи куда страшнее убийств, – ответила Астра не задумываясь. – Охотники, другие, не она, оставляли зверолюдов в живых, но лишь с той целью, чтобы сутками их пытать. Электрошок, снятие кожи живьём, потрошение, ослепление и прочие пытки – лишь капля в море, не описывающая и половины того, что в самом деле творилось на ПСИ. Зверолюд, попавший в руки охотников, умирал в самых страшных муках, какие вы себе даже не можете представить. Нередко, если его ловили вместе с семьёй, их убивали по очереди на глазах у друг друга, ведь смысл был не в умерщвлении, а в страданиях. Но Эля – она не такая, как другие охотники. Её клинок был отравлен смертельным безболезненным ядом, и всякое ранение убивало зверолюда на месте, без боли и страданий. Это милосердие.

– Она могла помочь им бежать…

– С ПСИ не сбежать! Тех, кто укрывает зверолюдов, самих ждали пытки и гибель, – на Астру продолжали смотреть с недоверием. – Да и как оттуда сбежать? Краулер не приезжал долгое время. На колёсном транспорте пустыню не пересечь. А прятаться без еды долгое время, когда вокруг сновали охотники, невозможно.

– Не ПСИ ли хвастался, что готовит шаттлы для перелётов между станциями?

– Эти шаттлы были неисправны. Улететь на них было невозможно. Тех, кто попытался бы это сделать, ждала бы только смерть от удушения где-то посреди пустыни, если бы они, конечно, смогли отчалить.

Воспоминания о том, как последняя группа зверолюдов пытались бежать с ПСИ именно на шаттлах, ударили в голову. Тогда они наивно полагали, что это действительно возможно. Но, по правде говоря, они просто цеплялись за единственную оставшуюся надежду. Когда Астра, выбираясь на поверхность Марса, была вынуждена пройти через шаттлы, она самолично убедилась, в каком плохом состоянии те были: у последних зверолюдов ни за что бы не вышло сбежать таким путём.

– Для вас это может показаться дикостью, только Эля действительно была милосердна. Никто, кроме неё, не делал подобного: всем хотелось крови и зрелищ. Но даже так, всех убитых она помнит до сих пор, и пока была на ПСИ, просила у них прощения.

– Больная, – бросил кот. – Промыли мозги ребёнку.

– Иди ты в ж**у, – огрызнулась Астра на русском, а затем перешла на родной японский: – Я, зверолюдка, ещё и ребёнок – самая сладкая жертва для охотника – не боюсь находиться с ней наедине и спать в одном с ней помещении. А вы что? Трясётесь все от страха при одном только упоминании её имени. Вы даже не знаете кто она такая и какая у неё история. Мне стыдно за вас. За всех вас. Знать вас не желаю.

– Астра, – Джейн попыталась подойти к девочке.

– Не трогай меня! – Астра полоснула воздух когтями. – Я иду к Эле: она, в отличие от вас, не имеет предрассудков.

***

Индикатор ошейника горел жёлтым, норовя за малейшую провинность перескочить на оранжевый и ударить более сильным разрядом тока. Будь Астра способна рычать – делала бы это громче двигателя краулера. Она пыталась топать босыми лапками, но едва ли это казалось грозным: мягкие лапки смягчали удар, а сама Астра из-за малого веса и слабой гравитации всякий раз подскакивала вверх, что ещё сильнее её раздражало. Хвост её быстро дёргался из стороны в сторону, иногда задевая стены коридора – стенам хоть бы хны, а ей самой было больно. Её затупленные коготки то показывались на свет, то прятали вновь – держать их в узде не было ни сил, ни желания.

– «Зачем я вообще туда пошла?! – проклинала Астра свой выбор. – Мало того, что ничего не добилась, так меня теперь будут считать идиоткой!»

Казалось, всё, что она сделала, было неверным, и всем было бы лучше, если бы она провалилась на этом самом месте. Но сколько бы она не топала мягкой лапкой по полу, попытки исчезнуть были бесполезными. Забиться в угол, спрятаться от взглядов, чтобы никто не знал и не видел её – вот, чего ей сейчас хотелось больше всего.

– «Разве я не могла сказать всё иначе? Или просто промолчать! Каждый раз открываю свою вонючую пасть и всё порчу!»

Хватаясь за голову, болезненно выкручивая свои ушки трубочками, Астра шла назад в каюту Элины, где планировала запереться до самого прибытия на Омикрон. Ничто теперь не заставит её выйти: слишком много людей видело её постыдное обращение.

– «Да с***ь я на них хотела! – шипела она неразборчиво сквозь зубы, вспоминая искажённые ухмылки. – Далеко ещё, *****, идти!?»

Вновь топнув ножкой, Астра подняла глаза на коридор: она только дошла до лестницы, ведущей с четвёртого на третий этаж, а ей ещё нужно найти лестницу до второго этажа. Вновь выругавшись, на этот раз из-за «****** планировки», Астра поплелась дальше, намеренно задевая хвостом стены при каждой возможности. Больнее всего было на поворотах, ведь хвост бился об углы. Мордочка кривилась от неопасного хруста в позвонках, но гнев и стыд никуда не пропадали. Мимо столовой Астра прошла, даже не обратив внимание на дверь. Как и на то, что в воздухе витал едва заметный аромат японского персика, становившийся всё старее и слабее, чем дальше Астра шла по коридору, пока тот совсем не исчез, так же незаметно, как и появился.

Лестницу она проскочила неудачно: пятки, обычно висящие в воздухе из-за походки на пальцах, то и дело болезненно цеплялись за ступеньки. Похоже, весь сол всё будет против неё, если она даже по лестнице спокойно спуститься не способна. И это только подтверждает, что ей необходимо запереться и никуда не выходить, пока она не натворила ещё больших бед.

Наконец она прошла весь этот путь. Из-за раздражения, овладевшего ею, это дорога далась ей даже дольше, чем когда она поднималась на четвёртый этаж к рабам. Схватившись за дверную ручку и оголив одновременно с этим когти, Астра что было силы нажала и дёрнула на себя – дверь не поддалась. Она попыталась ещё раз и ещё – всё тщетно. Дверь была заперта.

– «Да ты, ***, издеваешься!»

Каюта Фалкона располагалась по соседству – на ней была даже табличка с его именем, и только его. В отличие от остальных кают, где была одна фамилия и несколько пустых строчек для обозначения свободных коек. Уже едва ли не закипая, Астра подскочила к каюте Фалкона и яростно несколько раз ударила по двери, и только затем дёрнула за ручку – вновь заперто.

Бранные слова посыпались из уст девочки одно за другим, когда она принялась колотить по двери. Все слова, которым её научили взрослые, и что она подслушала у своих ровесников, на всех языках – стоит сказать, что, хоть Астра не знала ни одного языка, кроме родного японского, материться она умела на многих. На её счастье, ошейник за брань не пытался её приструнить.

«Я же зверолюдка! Я сильнее людей! Почему я не могу выбить эту ****** дверь!?»

Тяжело дыша, уже успев устать от сражения с дверью, которой было хоть бы хны, Астра никак не унималась. Когти дверь тоже не брали, даже следы на ней не оставляли. А замахнувшись на дверь хвостом, Астра сама взвизгнула: бедный хвостик, издав пронзительный свист, столкнулся с жестокой действительностью, и теперь пульсировал от боли. Развернувшись к двери спиной, Астра попыталась её выбить, но эффект был тот же, что и при топтании – она сама оттолкнулась от двери, умудрившись удариться лбом о противоположную стену.

Взгляд скользнул к потолку, на котором виднелась вентиляционная решётка, примерно в том месте, где она должна переходить в каюту. Хоть лишь в теории, Астра могла бы попытаться пролезть через вентиляцию. Но для этого нужно было как-то на высоте трёх метров вскрыть решётку, а сделать это практически невозможно. Да и застрянет Астра в шахте, скорее всего. Нет, не стоит этого делать.

– Ты что шумишь? – закономерный вопрос был озвучен синтезированным голосом.

– Где этот ******? – прошипела девочка, не сразу заметив, что перед ней стоит не раб, не простой человек, а один из тех, кого зовут здесь «крестами».

Человек в противогазе с двумя небольшими фильтрами и белыми крестами на них стоял перед ней. Его правая рука в перчатке ладонью вперёд была направлена на Астру так, словно он тянулся её либо схватить, либо погладить, и ещё неизвестно, что же хуже. И тем не менее он стоял неподвижно, на расстоянии от Астры. Будь у неё желание, она бы, возможно, смогла улизнуть от него.

За стёклами противогаза ни лица, ни глаз, было не разглядеть. Да и были ли у него глаза? Его голос, искажённый, синтезированный техникой, не мог принадлежать человеку. Биоробот. И ему явно наплевать на то, что Астра сейчас чувствует. С ним не получится договориться. Если Астра нарушила законы Омикрона, он, как член ордена, будет обязан её задержать. И кто знает, чем грозит ей её гнев.

– Простите! – взвизгнула Астра и поклонилась так низко, что едва не клюнула носом пол. Сердце сковало страхом, а душа словно ушла в окаменевшие пятки, ставшие столь твёрдыми, что зверолюдка перестала качаться из стороны в сторону. Даже ошейник вместо жёлтого сигнала стал подавать только фиолетовый.

– Ты говоришь про Фалкона? – казалось, в этом вопросе должна быть хоть какая-то эмоция, только динамик противогаза искажает голос слишком сильно. – Его ищешь?

– Да? – сомневаясь, можно ли перестать кланяться, Астра лишь едва подняла глазки на креста. Увидеть что-либо выше пояса возможности так не было, но она хотя бы видела, как обе его руки опустились, хоть странным образом ладонями остались развёрнуты на неё.

– Он ушёл в грузовой отсек: срочно потребовалось его присутствие.

– Спасибо! – крикнула Астра, отбежала на пару шагов, а затем вновь поклонилась. – Ещё раз просите!

– Иди уже, балда.

«Балда»? Что ж, биоробот не будет использовать столь нелепые слова. Может, за этими противогазами действительно находятся обычные люди, вынужденные прятать лица из-за странных законов Омикрона? В конце концов, все эти кресты в противогазах очень похожи друг на друга, и Астра даже не может быть уверена, тот ли этот крест, что позавчера преградил ей путь в грузовой отсек, или другой. Даже будь у неё возможность приблизиться к нему и понюхать, по запаху она вряд ли смогла бы это определить.

Путь со второго этажа на первый был не столь замысловатым, но даже так Астра умудрилась пойти не в том направлении, оказавшись вовсе в другой части краулера. И всё же находиться подальше от креста было ей только в радость. Наверное, чудо, что он ей ничего не сделал за её бесчинство. Чудо и то, что ошейник никак не наказал её за проявление эмоций. Неужели несправедливое отношение рабов к Элине взбесило её сильнее, чем крах ожиданий?

В коридоре перед грузовым отсеком никого не было. Да и дверь в грузовой отсек была почему-то открыта. Мягкой бесшумной поступью Астра ворвалась в помещение. Фалкон действительно был здесь, что-то делал за стеллажами. Кажется, он так сосредоточен, что не замечает её здесь присутствия.

– Фалкон, б***ь, ма** **ою! – закричала она во всю глотку.

О своём решении громко объявить о своём присутствии Астра пожалела сразу. Не только потому, что измученное горло заболело пуще прежнего, но и из-за того, как отреагировал Фалкон: он был так увлечён своим делом, позабыв о том, что кто-то может к нему ворваться, что совсем не ожидал появления здесь Астры. Обернувшись на крик, машинально выставив в сторону звука обе свои руки, словно сдаваясь или защищаясь, он задел своими мешковатыми рукавами тяжёлые коробки, стоявшие на самом краю стеллажа. Они полетели вниз, с хрустом ударяясь о его ноги. Их содержимое, металлические детали с торчащими острыми элементами, разлетелись по полу, докатываясь до самой Астры. Зверолюдка с ужасом схватилась за пасть и отпрыгнула назад, медленно осознавая, что же наделала.

Лицо Фалкона исказилось гримасой боли, но лишь на краткий миг. Он прохрипел неразборчивое ругательство сквозь зубы, а уже затем, поняв, что перед ним стоит крохотная Астра, сама напуганная своим поступком, Фалкон вновь изменился в лице: легонько посмеялся и по-настоящему душевно и искреннее улыбнулся. Коробка продолжала лежать у него на ноге, а вокруг валялись выпавшие из неё остроконечные круглые детали, кажется, нужные для работы комбайна или пищевого принтера.

Астра сделала шаг к Фалкону.

– Не подходи! – прикрикнул он слегка испуганно. – Поранишься.

Сам он наклонился и принялся голыми руками собирать детали обратно в коробку. Фалкон этого старался не показывать, но ему определённо было больно. Астра несколько секунд наблюдала за ним, а затем, всё ещё чувствуя вину за произошедшее, всё-таки решилась ему помочь.

Присев на корточки, зверолюдка протянула лапу за одной из деталек, откатившейся от Фалкона на несколько метров.

– Не трогай! – прикрикнул он, и Астра остановилась в считанных сантиметрах от лезвия. – Не хватало ещё, чтобы ты подушечку на лапе порезала: зальёшь ведь тут всё кровью.

Бросив собирать остальные детали, Фалкон направился к откатившемуся лезвию комбайна. В его походке появилась хромота: упавшая ему на ногу коробка повредила стопу. Учитывая, как стойко он старается держаться, можно только догадываться, насколько у него серьёзная травма. И всё из-за того, что Астра возникла тут без предупреждения и напугала его.

– Мне очень жаль… – прошептала Астра, отстраняясь на пару шагов назад. – Я не хотела, правда.

Фалкон продолжал молча собирать рассыпавшиеся детали, лишь украдкой порой смотря на Астру, убеждаясь, что она продолжает стоять на безопасном расстоянии. Взгляд на неё он не поднимал, потому даже не замечал, как из её глаз покатились слёзы. Она всё испортила. Снова. Её несдержанность опять привела к трагедии. И она ещё хотела в чём-то его обвинить? Фалкон из кожи вон лезет, чтобы помочь трём совершенно незнакомым ему существам. А ведь у него для этого нет никаких причин. И сейчас, когда Астра облажалась, он не срывается на неё, не пытается наказать – хоть такая возможность из-за ошейника у него имеется – и даже не подаёт вида, что ему действительно больно. Только лишь походка на пятке и выдаёт его боль.

– Ну вот и всё, ровно тридцать две штуки, как по номенклатуре, – мягко произнёс он, закрыв крышку коробки и поставив её обратно на стеллаж. Только теперь, выпрямившись в полный рост, Фалкон взглянул на Астру и увидел её заплаканную мордочку. – Ну-ну, ты чего? Всё хорошо.

– Ты поранился из-за меня.

– Просто ушибся.

– Я опять всё испортила.

– Ты на пути к дому – пока ещё ничего не испортила.

– Но испорчу! Я постоянно всё порчу.

– Тяжёлый случай… – вздохнул Фалкон. – Хочешь перекусить?

Астра молча помотала головой. Желудок действительно был голоден, но стыд за проступок не позволял ей сейчас помыслить о еде. От того, как спокойно, по-доброму говорит Фалкон, становилось только хуже. Чувство вины росло, как и ощущение собственной никчёмности. Мысль «я порчу всё, к чему прикасаюсь» становилась всё громче, превращаясь из простых слов, сказанных в сердцах, в новую правду.

– А я хочу, – попытавшись сделать лишний шаг в сторону стеллажа, на котором он оставил сэндвичи, Фалкон едва не оступился. – Не подашь тарелку?

Астра, гонимая чувством вины, тут же сорвалась с места. Сэндвичи были свежими, словно их взяли только десять минут назад. Возвратившись с ними к Фалкону, она застала его сидящего на полу, старательно пытавшегося снять с себя обувь. Поставив возле него тарелку, Астра отошла.

– Я сейчас же позову врача.

– Стоять, – приказал Фалкон. – Никого мы звать не будем, тем более сюда.

– Но твоя нога…

– Просто ушиб, – наконец Фалкону удалось стянуть с себя обувь, а затем и носок. Нога в месте удара распухла, пальцы приняли неестественный синевато-бледный оттенок.

– Не похоже на ушиб.

– Лучше присядь и поешь, – видя сомнения Астры, Фалкон добавил: – Воспринимай это как приказ.

Делать было нечего, пришлось подчиниться. Пропустив между ножек хвостик, Астра села на пол перед ним так, чтобы видеть ущерб, какой причинила необдуманным поступком. Тарелку она поставила между ними, ближе к Фалкону, из-за чего ей самой приходилось тянуться. Сэндвич Астра взяла первый попавшийся – сырный. Еда её сейчас совсем не интересовала – чувство вины изводило её сильнее голода, отчего она не могла отвести глаз с гематомы, что становилась только синее и крупнее. Лицо Фалкона, добродушное и ласковое, всё сильнее выдавало истинные эмоции.

Он сидел, вытянув здоровою ногу вперёд, а на неё положив повреждённую. Его рука медленно ласкала голень, словно пыталась подавить болевые ощущения. Но к стопе она не спускалась – по всей видимости, это слишком больно. Вторая рука, не занятая ничем, потянулась за сэндвичем – кисть сильно дрожала. Хлебные крошки, стряхиваемые вибрацией, посыпались на пол и на одежду.

– Очень больно? – понурила Астра ушки и виновато подняла глазки на Фалкона.

– Пустяки.

– Может, врача?

– Не надо нам врача.

– … лёд? – предложила девочка через пару секунд размышлений.

– Само пройдёт, – уверенно сказал Фалкон. – Через час уже ходить смогу, а через три – не будет и следа.

– Мне правда очень жаль.

– Верю. Теперь поешь, – хоть Фалкон и сказал это с заботой, в голове Астры промелькнула мысль, что он просто хочет заставить её замолчать любыми способами. – Что с твоим голосом?

– Ошейник током ударил, – прохрипела Астра. Теперь, когда она вспомнила, как сейчас болит её горло, хрипотца в голосе стала куда сильнее.

– Значит мы квиты, – посмеялся Фалкон и попытался откинуть голову назад, но ударился затылком об очередной угол одной из коробок. Цыкнув языков, он принялся быстро растирать затылок.

Квиты… действительно, Астра получила травму из-за ошейника, который нацепил на неё Фалкон. А Фалкон поранил ногу из-за того, что его напугала Астра. Только вот в обоих случаях решение принимала Астра. И как бы сильно ей не хотелось сейчас обвинить Фалкона в своих проблемах, видя боль, которую она ему причинила, ей было слишком стыдно что-то сказать. Он проявил доброту – напортачила только она.

– Ты слишком много думаешь, прекращай, – голос Фалкона стал куда серьёзнее. – Ничего страшного не случилось.

– Ты поранился из-за меня!

– Отставить. Это случайность. У меня цифры по ячейкам не сходятся, тоже себя обвинять будешь? – такой пример Астру нисколько не убедил. – «Как же с детьми тяжело…»

– Прости…

– Отставить, я сказал. Заживёт.

– Не заживёт! – проворчала девочка. – Я могу что-то сделать, чтобы загладить вину? Может, сделаю эти бумажки вместо тебя?

– Ни в коем случае. Но кое-что ты можешь… – ответил Фалкон, и Астра тут же навострила ушки. – Обещай, что, когда прибудем на Омикрон, ты пройдёшь обследование на ДЗР.

– Обещаю! – незамедлительно согласилась Астра. – Что это?

– Детский защитный рефлекс у маленьких зверолюдов. ДЗР смертельно опасен, но полностью купируется. Исследование проводится быстро, зато может спасти тебе жизнь. Ну всё, ты пообещала, теперь вина искуплена – иди уже. Лови ключ.

Достав из кармана ключик от каюты, Фалкон кинул его Астре. И всё-таки он действительно хотел её спровадить. С одной стороны, Астре очень хотелось вернуться к Элине. Но, с другой стороны, она не могла отделаться от ощущения, что что-то здесь не так. Может быть, играла роль недоверчивость со стороны Астры к людям. Но ведь доселе он не подавал причин ему не доверять? Если не учитывать, что он контрабандист. И наверняка нарушил множество законов не только ПСИ, но и Омикрона. И такой человек заботится о двух маленьких зверолюдах, которых полстолетия назад можно было продать за большие деньги? А ведь он нацепил на них ошейники, даже обставил всё так, чтобы они сами этого захотели. А сейчас отдаёт им приказы, хотя клялся этого не делать. Словно специально начинает с малого, чтобы они потихоньку привыкали и сами того не заметили, как погрязли бы в его лжи.

Странным было то, с чего вдруг Фалкона стало беспокоить, что Джейн якобы спрашивает про Астру. О существовании на краулере чёрной пантеры знает сам капитан – главное лицо краулера. Сколько бы Джейн вопросов не задавала, она никак уже не подставит ни Фалкона, ни Астру. Так зачем ему нужно было будить Астру в такую рань, да ещё и настойчиво прогонять её от Элины? А теперь, напротив, пытаться спровадить к ней. Её не было не так долго, чтобы он мог что-то попытаться сделать. Но зачем?

Всякое чувство вины исчезло в одно мгновение. Хвостик заболтался, выдавая сменившиеся эмоции. Ушки развернулись к Фалкону, мирно поедавшему свой сэндвич: они пытались уловить его дыхание, его сердцебиение, чтобы уличить Фалкона во лжи. Только вот Астра делать этого не умела – на такое способны, разве что, зверолюды-ищейки. Нюх тоже ей нисколько не помог. И всё-таки нутром она чуяла подвох. Он что-то натворил, такое, о чём ей не рассказывает.

– Ты всё ещё хочешь на Омегу? – спросил внезапно Фалкон.

– Что? – Астра на некоторое время словно выпала из реальности, пытаясь прочитать Фалкона. Его вопрос прозвучал так внезапно, что до неё не сразу дошёл смысл сказанного. – Что ты имеешь ввиду? Конечно же.

Ошейник Астры подал звуковой сигнал – сказанное было ложью. Это удивило Фалкона, но ещё сильнее удивилась сама Астра. Как это так, она не хочет на Омегу? Там безопасно! Там она сможет начать жизнь с чистого листа! Сама станция собирает всех выживших зверолюдов, чтобы построить новый мир. А детям вроде неё станция предоставляет небывалые возможности для жизни: не только подарит дом по достижении совершеннолетия, но и будет заботиться до той поры, занимаясь как достойным воспитанием, так и образованием. А, главное, там ей больше не придётся бояться и бороться за свою жизнь.

– Нет, я хочу туда, – повторила Астра, и ошейник вновь запищал. – Как я могу не хотеть?

– Возможно, разумом, но не сердцем, – предположил Фалкон.

– Но там безопасно, – недоумевала девочка. – Там я могу начать новую жизнь, не боясь за завтрашний сол. А ещё там мой отец.

– Так он жив? – Фалкон словно обрадовался. – Ты с ним уже связывалась? Он ждёт вас?

– Да подонок он! – сорвалась Астра. – Просто ****** **** ********, а не отец! В гробу я видала такого отца!

– Воу-воу, полегче! – поднял Фалкон руки вверх. – Ты на русском только маты знаешь?

В ответ Астра наградила Фалкона лишь суровым выражением мордочки.

– Ты из-за отца не хочешь на Омегу? Боишься с ним пересечься? Или что он затребует права опеки?

– *** ему, а не опека. Он бросил меня и маму! Не заслужил.

– Ладно, я понял… тогда, каков план? Мы будем на Омикроне послезавтра. Не уверен, когда будет краулер на Омегу, но решить тебе надо скорее.

– Я не знаю, – сдалась Астра и схватилась за голову. – Просто дай мне время, окей?

***

Сразу же вспоминаются былые солы на ПСИ. Тогда тоже приходилось часто лазить по таким узким проходам. Ну, может, чуть более широким, чем сейчас, когда сведённые вперёд плечи царапаются об металлические стенки шахты. Даже мордочки не опустить. А ведь если здесь застрять, придётся разбирать половину коридора для спасения – кто этим будет заниматься? Законсервируют здесь до похудания, не больше – во всяком случае такая мысль проскакивала и не раз.

В этих условиях весьма полезным оказался хвост – будучи достаточно длинным и ловким, он мог либо зацепиться за угол и потащить всё тело, либо оттолкнуть от стенки. Учитывая, что у задних лап работали, в основном, пальчики, хвост был настоящим спасением. Если бы не кошачья грация, на поворотах риск застрять был бы ещё больше.

Страшно представить, как будет выглядеть этот мех, когда наконец позволят вылезти из вентиляционной шахты. Впрочем, чего представлять? Прекрасный белый мех когда-то давно уже был перепачкан в грязи и марсианской пыли – отмывали его тогда очень долго, а некоторые куски меха были настолько перепачканы, что их приходилось срезать… до сих пор в носу тот запах. И как только Астра могла не заметить, что от кинжала пахло кровью? Кровью и розами. Самое страшное, пожалуй, сочетание ароматов.

Когти самопроизвольно выскочили, и тело за одно движение лап проскользнуло по вентиляции дальше обычного, но в уши сразу ударил противный металлический лязг. Освещение было слабым – лишь через решётки вентиляции. Но его было вполне достаточно кошачьему зрению, чтобы увидеть, как сразу парочка когтей потеряли свои кончики. Они всё ещё остры… но недостаточно. Заточить. Когти должны быть готовы. Язык скользнул по зубкам – остры, как и всегда. Забавно, что у Астры моляры жевательные, как у людей, в то время как у Рюу – только чтобы разрывать пищу. Зубы настоящего хищника. Похоже, у Создателя на него огромные планы.

В самих этих поисках не было никакого смысла. Рюу со своими небольшими пропорциями еле-еле помещается в вентиляционной шахте – нет никакого шанса, что какой-либо человек смог бы здесь спрятать орудие преступления. Глупость, которая могла прийти в голову только человеку наподобие этого омикроновца, на которого сам капитан возложил обязанность найти убийцу. Рюу же повезло оказаться в нужном месте в нужное время – требовался кто-то, кто смог бы обыскать всю систему вентиляции. И таких кандидатов было только двое: он и его сестра. Астру найти не смогли, а вот Рюу намеренно шатался там, где на него могли бы обратить внимание. И вот теперь он помогает в расследовании.

Зарычав сквозь сжатые челюсти, Рюу попытался потянуться лапой к сердцу – разумеется, пространства для этого не хватило. В груди всё запылало от одного только воспоминания о сестре. Если бы не она, он бы ни за что не ввязался в эту авантюру с совершенно бессмысленными поисками несуществующего орудия преступления. Что он вообще здесь делает? Пытается добиться её расположения? Для чего? Она уже сделала свой выбор. Она выбрала человека.

Когти тигрёнка вылезли на всю длину и полоснули металл. Жгучая пустота в груди стягивала кости, норовила их сломать. И в этой пустоте языки пламени ласкали рёбра, неприятно, щекотно, тошнотворно. Не будь желудок пуст, его бы наверняка стошнило. Крепко-крепко жмурясь, не в силах отодвинуть от себя стенки вентиляции и сжаться в комочек, Рюу лежал, вытянувшись во длину. Где-то сзади болтался из стороны в сторону хвост, громко и ритмично ударяя по металлу.

– Что-нибудь нашёл? – раздался писк в наушнике.

– Ничего.

– Тогда выбирайся: сделаем перерыв на завтрак. Я угощаю.

Посторонний голос привёл его в чувства. Хвост перестал барабанить по стенам, и оглушённые от громкого звука ушки погрузились в тишину, какой уже давно не знали. Даже рёва двигателя не было слышно. И, казалось бы, благодать, один из органов чувств прекратило перегружать его разум, только вот боль в груди никуда не исчезла. Положив подбородок, Рюу болезненно проскулил:

– Как мне заслужить её любовь?

***

ПСИ – одна из двух самых недружелюбных к зверолюдам станций. Вторая такая станция, Меркурий-1, находится на другой стороне Марса. Когда-то ещё рассматривалась возможность долететь до Меркурия-1 на ракете, а затем добраться до более дружелюбной станции Земля-2, что находится практически с пешей доступности. Этот путь был наиболее благоприятным для Элины, ведь она могла остаться на Меркурии-1, где её бы чтили как героя. Но тот путь был более опасным как минимум потому, что ракета до Меркурия-1 отправлялась лишь 4 раза в марсианский год, и до ближайшего отлёта было несколько месяцев. Теперь этот путь уже давно закрыт, ведь они выбрали другую дорогу: через Омикрон на Омегу.

Омега действительно может стать для маленького зверолюда лучшим домом. Только там нет людей: их всех выгнали, когда началась война на Земле, а на ПСИ власть заполучил Герман. Но именно потому теперь для зверолюдов там рай: станции не хватает колонистов, немало домов пустуют, детские сады, школы и университеты в запустении. Станция отчаянно нуждается в новых жильцах, и активно их заманивает всевозможными бонусами. Это действительно наилучшая возможность начать жизнь с чистого листа.

Только вот Астра никогда этого не хотела. Она родилась на Омеге, и прожила там какое-то время. У неё даже остались некоторые воспоминания, единичные, обрывистые. Некоторые из них волнуют кровь, а другие больше похожи на вымысел. И всё же Омегу она не вспоминает с теплотой. Её домом был ПСИ, где она прожила большую часть своей жизнь; где впервые смогла увидеть мордочку брата; где пошла в первый класс в очень маленькой группе детей; где у неё выпал её первый молочный зубик, а вскоре первый постоянный ряд зубов сменился вторым; где она впервые попробовала на вкус марсианскую пыль, занесённую вместе с контейнерами с продовольствием прямо с поверхности. Именно там она запомнила свою маму умиротворённой и счастливой – тот момент навсегда останется в воспоминаниях и на их совместной фотографии. Она была там счастлива. И всё же любимый дом отверг её.

А Омега… она не была и не есть для неё домом. Скорее прошлым, от которого хотелось сбежать. Не она выбрала туда возвращаться –Элина предлагала варианты, и Рюу её поддержал. Направляясь сейчас в столовую, чтобы захватить для Элины еды, Астра никак не могла выбросить из головы свои сомнения. Это лучший вариант для неё. Но она отчаянно не хотела этого, и пыталась уцепиться хоть за одну причину туда не ехать. Или хотя бы найти объяснение, почему сейчас ей было так страшно даже думать о том, чтобы там поселиться.

Ни на что особо не рассчитывая, учитывая её предыдущий опыт, Астра вошла в столовую. Пьянящие ароматы ударили в нос. На несколько секунд веки опустились в блаженстве, а сомкнутые челюсти принялись смаковать грядущий пир. Ох, это царствие вкусов! Словно десятки поваров трудятся, не покладая рук, чтобы угодить своим гостям. Любое изысканное блюдо, любой малоизвестной кухни, всё что угодно – будет приготовлено и подано в лучшем виде. И любой, на ком не было злополучного рабского ошейника, мог отведать, чего только пожелает.

Глазки уже глядели в сторону очереди, а лапки сами по себе сделали шаг к терминалу. Только вот реальность бывает жестока. Эта очередь, эта изысканная еда, от которой во рту начинался потоп, а желудок сводило судорогой от предвкушения – всё это не для неё. Для неё здесь был только дозатор отвратительной питательной пасты, которую Астра ни за что в жизни больше не возьмёт на язык. Сэндвич, один единственный из четырёх, практически не насытил её. Но лучше она дождётся обеда, когда Фалкон зайдёт её проведать, нежели вновь попытается глотнуть эту жижу. Здесь она только затем, чтобы взять пасты для Элины.

Обречённо вздохнув, Астра пошла к дозатору. Глазки её косились на очередь, конец которой оказывался всё дальше и дальше от неё. Интересно, каков на вкус рамен? Кажется, её мама однажды готовила его… или это было во сне? Уже и не вспомнить. Но повара на ПСИ такие блюда ни за что не стали бы готовить. Вот бы попробовать его. Прямо сейчас.

– Привет, – из-за левого плеча со стороны столов неожиданно возник Рюу.

Как давно он был здесь? Входя в столовую, Астра даже не заметила, что он тут: слишком была поглощена своим желанием вкусно покушать. Теперь Рюу находился менее чем в метре от неё. Весь в пыли, куда более явной, чем вчера, даже одежда его, между прочим, новая, с ещё не выветрившимся запахом кондиционера для белья, была полностью перепачкана. Но он улыбался – так, как умел, не глазами, а только лишь губами, жутко и неестественно, точно щёки его удерживались прищепками. Голова немного наклонена, а ушки были направлены на Астру, едва заметно дёргаясь несколько раз в секунду, точно он слышал, как сердце разгоняет кровь по венам.

Не говоря ни слова, Астра сделала ещё шаг к дозатору пасты. Хотелось развернуться. Обнять его. Поговорить. Простить и извиниться. Да только ноги сами несли её вперёд. К горлу поступал ком, мешая сказать слово, а носик с глазками задёргались. Он действительно не вовремя. Голова забита сейчас совсем другими мыслями, а сердце обжигала вина и обида. Не в таком состоянии ей пытаться мириться. Пожалуйста, подойди же попозже, когда с уст не будут срываться грубости!

– Мы можем поговорить? – Рюу попытался снова, в этот раз преградив Астре дорогу.

– Исчезни, – сказала она самое мягкое, что пришло ей в голову помимо бранных слов. – Не до тебя сейчас.

Астра обошла Рюу, стараясь не коснуться его, и только её хвост, отказавшись повиноваться хозяйке, уцепился за брата, да так крепко, словно Астру за него дёрнули.

– Не хочешь нормальной еды? Тебе же паста не нравится. Что скажешь?

Предложение действительно было заманчивое. Быть может, вкусная еда поможет ей успокоиться, и они смогут помириться? Только вот как Рюу собирается это устроить? В прошлый раз именно во время попытки поесть они поссорились. Тогда у них ничего не вышло: их прогнали с очереди два человека, один из которых сейчас лежит в наспех сколоченном гробу. Что Рюу может предложить ей? И всё же Астра остановилась и обернулась к брату, продолжая строить недовольную мордочку в ответ на его широкую неестественную улыбочку во все зубы.

– Пойдём, – Рюу поманил Астру за собой к очереди перед терминалом. – Всё будет хорошо.

Не сразу Астра решилась, но всё же она пошла вслед за братом. Молча. Не проронив не слова, чтобы вновь с её уст не сорвалась очередная грубость. Они встали в конец очереди: перед ними было четыре человека. Почти сразу позади них появился ещё один человек. Было страшно, хоть Астра и не подавала виду. Она не должна быть здесь. Её снова прогонят. Снова ударят по затылку. А, может, наказание будет уже пострашнее, ведь она не в первый раз нарушает такое правило. Но Рюу был уверен в своих действиях, и ей хотелось верить в него.

Астра оглянулась, боясь увидеть позади знакомое лицо Грина или, того хуже, лицо покойного Града. И, на её счастье, позади был обычный человек, без ромбиков на предплечьях, самый простой гражданин Омикрона. Он даже не обращал на них никакого внимания: лишь раз его сонный взгляд скользнул по брату с сестрой, когда очередь продвинулась на одного человека, а затем его веки снова сомкнулись. В этот самый момент в столовую вошёл старый дряхлый кот по имени Кларк, вызывавший всем своим существом недоверие. Взгляд Астры невольно скользнул к швабре, стоявшей в углу столовой – хотелось этой шваброй разбить ему губу. Только не случайно, как сделал это он позавчера, а специально, чтобы понимал, как это больно и унизительно. Кларк и сам заметил Астру в очереди, чему порядком удивился. Но всё же он ничего не сказал, молча протоптавшись к дозатору пасты. Налил он её не в стаканчик, а в небольшую глубокую тарелку – неужели так действительно проще есть эту гадость, нежели чем в виде напитка?

Очередь продвинулась сразу на двоих, и вот между Астрой и терминалом остался всего один человек. В голове сразу пробежали все известные Астре блюда, коих было совсем немного. Она уже даже поверила, что эта авантюра Рюу сработает, и они смогут что-то заказать: из-за этого она вдруг начала бояться, что не сможет определиться с выбором, надолго застряв перед терминалом, чем и вызовет гнев других людей. Она не должна быть здесь. Ножки норовили унести её прочь отсюда, из столовой, и плевать на питательную пасту. Она вернётся за ней, когда все присутствующие здесь уйдут, чтобы она не слышала их смех над ней.

Человек перед ними завершил заказ и, прежде чем уйти к столику, развернулся к детям:

– Впервые вижу здесь пантер, – удивился человек с фуражкой на голове и изображением белого креста на ней. Глаза его забегали, быстро заморгали, глядя в пустоту. – А вы откуда? Вас нет в списках.

Вот он, страх Астры оказался не беспочвенным! Сердце сковало. Ротик приоткрылся, но не изрёк ни звука. Зря она в это всё ввязалась. Может быть, её реакция действительно иррациональна, ведь нарушение не столь уж и серьёзное, да только в этот самый момент это было не важно.

– Гришаев! – прикрикнул Рюу, не отворачиваясь от вставшего на их пути молодого парня. – Подсобишь?

Глаза парня сначала забегали по столовой, а затем вновь быстро заморгали. Сказав: «Приятного аппетита», – он отошёл в сторону, освобождая дорогу к долгожданному терминалу с вкусной пищей. Рюу подошёл к нему и стал что-то искать-набирать, а вот Астра не спешила: она оглядела помещение, пытаясь понять, про какого такого «Гришаева» шла речь. И найти его было нетрудно: один парень, возрастом даже младше того, кто преграждал им дорогу, помахал ей с весёлой улыбкой. Было видно только его голову да руку, но на нём не было ни фуражки с крестом, ни респиратора. Однако же на его предплечье блестел серебристый ромбик.

– Выбирать будешь?

– Ты нашёл попечителя? – спросила Астра.

– Ты же, кажется, торопилась, нет?

Некое чувство испанского стыда возникло в этот момент у Астры. Хоть она и сама часто думала о том, чтобы найти себе попечителя и начать, наконец, вкусно питаться, она одновременно с этим ощутила в этом нечто неправильное. Что же Рюу теперь делает для него?

Рюу постучал коготком по дисплею, поторапливая Астру. К моменту, когда она перестала смотреть в сторону Гришаева, Рюу уже выбрал все необходимые настройки по столику, числу ртов, числу калорий, и даже массе тела каждого из них. Причём вес Астры он указал 40 килограмм. Какие 40 килограмм?! В ней не больше 35! Лапки сами сжались в кулачки, но она не сказала ни слова, лишь молча ввела другое число, которое ей казалось более правильным.

Выбирать долго было страшно: позади она видела голодные глаза, которые чем-то напоминали ей глаза пситов. Лишь один раз увидев их, Астра отвернулась к терминалу и ввела первое, что пришло ей на ум: рамен. Каким же было её удивление, когда оказалось, что у этого блюда существует десятки видов бульонов, различная лапша, невообразимое число специй и приправ. Она не особо вчитывалась – лишь нажимала то, что было более-менее ей известно, ведь многие слова были ей совершенно незнакомы.

Когда заказ был сделан, Рюу повёл Астру за собой к столику – именно к тому, за которым сидел Гришаев. Уже на подходе к нему Астра поняла, почему у него не было ни фуражки, ни респиратора, но при этом имелся ромбик на предплечье: его жилетка была украшена одной единственной эмблемой в виде белого креста, прямо на том месте, где у человека находится сердце. Рюу присел за стол, как ни в чём не бывало, а вот Астра ощутила трепет и страх. Обойдя скамейку, рассчитанную на четырёх человек, она села рядом напротив этого человека.

За исключением эмблемы принадлежности к ордену и ромбиков на его открытых руках, он ничем не отличался от обычного человека. Молодой парень высокого роста, возрастом около 18 лет, ещё не начала расти бородка, причёска ёжиком, а волосы такие светлые, что казалось, будто он вовсе лысый. На нём был официальный костюм, белая выглаженная рубашка с красиво закатанными рукавами, и даже ярко-красный галстук с какой-то жёлтой эмблемой, едва заметной за идеально подобранным чёрным пиджаком. Сидел он как по стойке, держа столовые приборы, как подобает аристократу. А на лице лёгкая улыбка, естественная, красивая и добрая. Хоть этот человек и вызывал у Астры страх, даже её сердечко затрепетало.

– Знакомься, Астра, это Гришаев. Гришаев, это моя сестра, Астра Ямада.

– Бездушный первого ранга, Александр Гришаев. Приятно познакомиться, Ямада, – Гришаев поклонился головой.

– Хе-хе, можно и по имени, – Астра неловко улыбнулась. – Астра.

– Тогда зови и меня по имени: Саша.

– В общем… – протянул Рюу, прерывая знакомство, которое пошло явно не по его плану. – Гришаеву поручили найти убийцу, и я ему в этом помогаю.

– Твой вклад неоценим, Ямада. Но, прошу, без лишних ушей, – Гришаев мельком глянул через плечо. – Твой брат многое о тебе рассказывал.

– Да неужели? – ушки Астры запылали, и она хвостом под столом попыталась ударить Рюу по ноге.

– Да. Но только лишь хорошее.

По рельсам на потолке двинулась подвесная вагонетка и остановилась как раз над столом. Блюда опустились на уровень глаз, ожидая, когда их заберут. Гришаев перенёс поддон с едой с вагонетки на стол, и та сразу же уехала, чтобы накормить следующего человека. Наконец горячее блюдо! Рюу встал с нижними лапами на скамейку, чтобы подать сестре рамен. Себе же с подноса он взял ароматную сырную и колбасную нарезку. Гришаев забрал лёгкую закуску.

Прежде чем пробовать самой, Астра взглянула на брата: тот с неким воодушевлением закинул в пасть колбасу, но, слегка прожевав её, его вид помрачнел. Он не ощутил никакого вкуса, хоть и надеялся, что приятная компания может что-то изменить. А вот Астра была в настоящем восторге, едва не позабыв про манеры рядом с этим галантным молодым человеком. Ох, не будь его сейчас рядом, она бы вылила всю миску горячего рамена прямо в пасть – настолько было вкусно. И кто же знал, что из пасты может быть такая вкуснятина, да ещё и приготовленная за пару минут?

– Ямада?

– М? – произнесли одновременно и Астра, и Рюу. Брат с сестрой переглянулись и усмехнулись. Неловко, но забавно. И всё же Гришаев обращался к Астре. – Могу я узнать, не страшно ли тебе быть рядом с пситом?

– Неф, – помотала Астра головой с набитой пастью. Проглотив, она ответила: – Эля хорошая. Она ни за что меня не обидит.

– Я должен был спросить.

– Почему называют «бездушным»? – сорвался вопрос с уст девочки. – Ты мне кажешься очень…

Астра умолкла, поняв, что всё-таки сейчас говорит. Наверняка каждый омикроновец знает про орден всё, и определённо знает, почему бездушные получили своё название. Но ей также было стыдно и за то, что она едва не сказала ему комплимент. Создатель её подери, ей 12! Ушки Астры воспылали с новой силой. Хотелось провалиться сквозь пол, прямо в двигатель краулера, лишь бы никто её не нашёл.

– Душевным? – продолжил вместо Астры Гришаев, и девочка неловко усмехнулась. – Бездушный – значит быть готовым отринуть чувства и эмоции, когда этого требует дело. Это не значит, что я какая-то там машина без души. Это вопрос самоконтроля.

– Слушай, Астра, – произнёс тигрёнок, – я хочу перед тобой извиниться.

Девочка никак не ожидала услышать таких слов от Рюу. Только что все её мысли понеслись вслед за этим молодым человеком, а теперь она вновь очутилась наедине с братом. Она не знала, что и думать. Слишком много хорошего происходит за эти пять минут. После пережитых ненастий, это казалось неестественным. Навострив ушки, отложив ложку, Астра всем корпусом развернулась к брату, чтобы не пропустить ни слова.

– Я не подумал о твоих чувствах. Даже не думал, что кто-то может так привязаться к самке… – Рюу осёкся, поймав на себе буравящий взгляд сестры. – К женщине. Я прошу прощения, что не поддерживал тебя. Прошу прощения, что отдалился от тебя. Прошу прощения, что не извинился раньше, хотя и следовало. Ты моя сестра, моя семья – самое важное, что у меня есть. Я хочу, чтобы ты это знала. Сможешь ты меня простить? Может, когда-нибудь?

– Идиот, – прошипела Астра и вцепилась лапами в затылок и шею брата, чтобы покрепче прижать его к себе. – Конечно же прощу. Я очень скучала по тебе, Рюу.

– Семья своих не бросает?

– Никогда.

Хвостик Астры сам по себе нашёл хвост Рюу, и они переплелись – крохотный, едва заметный любовный жест зверолюдов, своего рода держания за руки.

– Теперь ты вся в пыли, – попытался пошутить Рюу, немного ослабляя объятия, чтобы дать Астре оглядеть себя.

– Плевать! – ответила она, вновь прижимаясь к брату. – Никогда больше не оставляй меня, понял!? Я так боялась, что ты оставил меня навсегда.

Астра действительно перепачкалась: её чёрный мех и трёхдневная одёжка покрылись грязью, принесённой с Рюу. Но ей действительно было наплевать на это. Всё это мелочи, ведь теперь брат снова будет рядом с ней, а все её страхи оказались пустыми. И зря она боялась, что та ссора будет для них последней, чему теперь она неимоверно радовалась. Столько вопросов сразу начали крутиться в её голове. Ей страшно хотелось узнать, где он был всё это время, чем он занимался, где ночевал и с кем познакомился. Ей было интересно, почему вдруг он, ненавистник людей, связался с человеком, и почему от него пахнет не только грязью и пылью, но и его кровью – этот запах Астра теперь узнает из тысячи, ведь довольно долго меняла брату бинты, когда тот был смертельно ранен. И она бы начала его расспрашивать без устали, если бы только невольный наблюдатель, Гришаев, не начал всхлипывать. Астра отлипла от брата, чтобы посмотреть, что это за звуки, и увидела, как Гришаев протирает глаза белым платком.

– Ох, простите, не хотел помешать, – засмущался он и отвернулся.

Смущение ощутила и Астра, довольно резко разрывая объятия. Но их хвосты под столом остались переплетены: Астра хотела, чтобы Рюу понимал, что она рядом, и хоть из-за лишних глаз ей немного стыдно показывать свою любовь, она действительно скучала по брату.

– Всё в порядке, – сказала девочка, а сама опустила глазки в блюдо. Её полыхавшие ушки смотрели в сторону этого человека. Она всё-таки вернулась к трапезе, не без участия Рюу, который протянул ей палочки для еды. Всё-таки рамен нужно есть, пока он ещё горячий.

– Знаешь, когда я только встретил твоего брата, мне нужен был кто-то, кто смог бы помочь мне с расследованием, а для этого подходили только двое на краулере, включая тебя, но тебя я не нашёл, – подбиравший слова Гришаев вдруг начал говорить без умолку, переключаясь с одного факта на другой. – Сейчас, конечно, я уже понимаю, где ты находилась, но не думаю, что ты бы на добровольных началах стала бы лезть в грязь. А вот твой брат мне решил помочь с удовольствием. Но он всё время был каким-то угрюмым, словно что-то его гложет, и я никак не мог понять причину. А теперь вижу: он был опечален вашим разногласием. Ямада действительно переживал из-за этого.

– Рюу переживал? – немного скептически спросила Астра, не веря, что Рюу в принципе способен переживать о таких вещах.

– Да, и причём очень, – Гришаев наклонился над столом поближе к Астре. Ни он, ни Астра, не смотрели в сторону Рюу, и не видели, что индикатор на его ошейнике подал оранжевый сигнал. – Так что я действительно рад, что у вас всё налаживается.

Хвост Рюу поднапрягся, из-за чего Астре стало дискомфортно, немного даже больно, но виду она не подала: когда ещё представится возможность побыть так близко к брату? Перекинув лапу через брата и положив её на его плечо, она чуть сильнее прижала Рюу к себе. Хоть самой ей слабо верилось, что Рюу переживал из-за их ссоры, просто услышать об этом ей было очень приятно.

– Можно вопрос личного характера? – Гришаев продолжал пытаться разговорить молчаливых детей.

– Какой? – сердечко Астры забилось быстрее. Что же за вопрос он хочет задать? В голову полезли непотребные мысли, которые приходилось отгонять силой. «Гришаев в полтора раза старше! – кричала она самой себе. – Мне же только двенадцать дет – мне в принципе рано думать о суженном!».

– Вы же с ПСИ, разве нет? – от этого вопроса кровь Астры застыла в жилах, а только что трепетно колотившееся сердечко словно остановилось. Она ведь не сможет соврать: ошейник ей этого не позволит. Но если кто-то узнает её тайну… – я никому не расскажу, обещаю.

– Гришаев, – вместо Астры начал говорить Рюу, – я же говорил, что нет. Мы там жили, когда-то давно, но мы граждане Омикрона. – В знак доказательства Рюу попытался чуть-чуть оттянуть от себя ошейник с горящим на нём зелёным индикатором.

– Хох, ошейник, – усмехнулся Гришаев и присел обратно на скамью. – Ошейник никогда не был показателем: любой, кто умеет контролировать эмоции и чувства, сможет его обмануть. Для бездушного это вовсе плёвое дело. Не из-за этого ли у тебя сейчас такой голос?

– У меня? – прохрипела более явно Астра. – Ну… да. Я была неаккуратна сегодня. Но они вывели меня из себя! Нельзя осуждать человека, даже не встретившись с ним лично! Эти дурацкие предрассудки. Они не знают Элю, а уже наговаривают про неё гадости. Вот это меня и разозлило.

Хвост Рюу соскользнул и, словно змея, уполз. Астра бросила на Рюу немного обиженный взгляд, но ничего не сказала: с его мордочки пропала его широченная улыбка, а сам он смотрел куда-то в сторону. Похоже, хоть он и пытается проявлять терпение к чувствам Астры, но сам ещё не скоро сможет принять Элину.

– Я бы тоже разозлился, если дорогого мне человека начали оскорблять. Позволь я тебе помогу, – Гришаев вытянул руку к пищевому принтеру, закрыл на пару секунд глаза, а затем плавно махнул рукой по воздуху.

– И что это было? – скептически спросила девочка.

– Через минуту увидишь.

И действительно, уже через минуту вагонетка вновь двинулась и остановилась над их столом. В этот раз на подносе вместо блюд был один единственный стеклянный стакан с желтовато-белой жидкостью.

– Это лекарство. В основе молоко, мёд, масло, несколько успокаивающий травок и корней. Сейчас оно немного горячее, но, как поешь, станет идеальной температуры.

– Как ты это сделал? – Астра оглянулась на уезжающую вагонетку и на автомат, а затем обратно га Гришаева, не в силах поверить, что он молча, взмахом руки, смог что-то заказать у этой машины. – Ты волшебник?

– В каком-то смысле мы все волшебники, – улыбнулся он ласково. – Но нет, любой бездушный на это способен. Для нас это так же просто, как и говорить вслух. Кстати о бездушных. У меня есть предложение, для твоего брата, но сам он не может решиться. Орден набирает сейчас молодые таланты, как раз начиная с его возраста, в состав бездушных.

– Боюсь, это решать не мне, – замотала головой девочка.

– Но вы подумайте над этим. Бездушные получают немаленькую стипендию во время обучения и хорошую зарплату после. Он сможет выкупить свободу: и свою, и твою. Может, не сразу, может, через год, но сможет. И вы наконец избавитесь от этих ошейников, которые так сильно травмируют за малейшее проявление эмоций. Когда будем на Омикроне, я напишу для него рекомендательное письмо: он действительно хорошо себя показывает во время нашего расследования, да и есть у него задатки, я же вижу. Такой талант не должен прозябать в рабском существовании. Поговори с ним об этом, хорошо?

– Поговорю, – улыбнулась брату Астра.

– Славно. Но на его месте, я бы такой возможностью всё-таки воспользовался. Да я, собственно, и воспользовался: именно по этой программе я и стал бездушным первого ранга, и это в мои 18 дет. Я всё-таки напишу ему это письмо, на всякий случай.

Хоть Астра и дала некое согласие, ей не нравилась сама эта идея, как и то, что у Рюу могут быть какие-то там задатки, чтобы стать «бездушным». Он и так ведёт себя, словно лишён души, а если его ещё и будут обучать подавлять и контролировать те крохи эмоций и переживаний, какие у него есть… её брат станет таким же биороботом, как те люди с респираторами, лишённые личности и собственного голоса.

С раменом было покончено. Немного острый, что для больного горла являлось лишь минусом, потому следом Астра, как ей предложил Гришаев, выпила стакан парного молока. И хоть она сомневалась, что ей его можно, ведь у неё должна в какой-то момент развиться непереносимость молочных продуктов, которой её «наградил» Создатель, этому человеку ей хотелось верить. Он создавал весьма приятное впечатление, от которого сердце билось чаще, из-за чего Астра из раза в раз напоминала себе о своём юном возрасте. Молоко действительно помогло! Всякая боль и першение исчезли сразу же.

– Большое спасибо! Боль прошла! – обрадовалась девочка.

– И голос стал куда мягче, – Гришаев и сам обрадовался такому исходу. – Остальное дело сделают нанороботы: уже завтра боль пройдёт совсем. Что ж, нам пора возвращаться к работе, да, Ямада?

Рюу встал из-за стола одновременно с Гришаевым, и мужчина вновь махнул рукой в сторону пищевого принтера. Тарелка с колбасной и сырной нарезкой так и осталась нетронутой. Её Астра точно попытается умыкнуть с собой.

– Мы ещё увидимся? – спросила Астра у Гришаева.

– Разумеется, сестра, – ответил Рюу.

– Слушай, Астра, – в голове Гришаева возникло волнение и некое смущение, – я понимаю, что это не моё дело. И понимаю, что твой человек сейчас не в том состоянии, чтобы правильно питаться. Но мне кажется, питательная паста, при всей её полезности, достаточно мерзкая. Она густая, неприятная, причём как тому, кто её ест, так и тому, кто ею кормит. – В этот момент вагонетка вновь двинулась: в этот раз на подносе оказался пакет с питьевым йогуртом со вкусом клубники. – По питательности это ничем не уступает пасте, но зато куда приятнее на вкус. Я из тех людей, кто верит, что даже в крепком сне мы сохраняем связь с реальностью, так что пусть эта реальность хотя бы будет приятной, согласна? Я надеюсь, ей понравится мой выбор.

– Большое спасибо! – поклонилась Астра низко.

Они ведь даже не говорили об Элине, а он уже подумал о ней. Такое внимание со стороны любого другого человека бы насторожило Астру, но в нём она не видела никакой корысти. Кажется, это был самый приятный человек, которого она только встречала в своей жизни. Вновь в голову полезли похабные мыслишки, но в этот раз ей вдруг взбрело в голову попытаться свести Элину и этого человека. Пожалуй, он будет самой достойной пассией! Ей уже не терпелось их двоих познакомить.

– Мне было бы очень интересно поговорить с ней. Думаю, её жизнь удивительна и полна самых интересных историй, – сказал он напоследок, прежде чем уйти. Вместе с ним, не попрощавшись, ушёл и Рюу.

Ещё некоторое время Астра продолжала смотреть, как они вдвоём уходят. Сердечко Астры окончательно растаяло. Это был самый приятный человек, которого она встречала, и ей хотелось побыть рядом с ним хоть ещё немного. Наверняка он и сам мог бы рассказать множество интересных историй из своей жизни. Астра глубоко вдохнула:

– А ведь приятно пахнет.

В этот раз она потянулась лапой и ущипнула себя за ухо, чтобы всякие мыслишки перестали дурманить ей голову. Лишь сейчас она заметила, что на столе откуда ни возьмись оказалось совсем крохотное оригами в виде кошачьей мордочки из чёрной бумаги. И когда оно тут только появилось?

Взяв пакет йогурта и тарелку с нарезками, которую Рюу заказал лишь для компании, ведь он поел задолго до прихода Астры – питательную пасту из стаканчика, – Астра побежала обратно к Элине. Ох, девочке столько всего надо ей рассказать…

***

Но сначала Астре потребовалось сходить в душ. Трёхдневная одёжка, испачканная как от долгой носки, так и из-за объятий с Рюу, отмыта была наспех намоченной лапой: она попросту не знала, где достать новое бельё, решив отложить этот вопрос до возвращения Фалкона. Да и вместо полноценного душа она лишь легонько отмыла пыль намоченной тряпочкой – для этого даже не потребовалось заходить непосредственно в общественную душевую, и было достаточно лишь доступа к раковине. Разумеется, запах грязи при таком «мытье» сохранился. Некоторое время она просидела у умывальника, ожидая, когда влажная одежда и мех подсохнут, а затем двинулась к каюте.

Какая-то мнимая надежда горела в её душе, когда она заходила в спальню. Она жаждала увидеть, как Элина не лежит долгим сном в кровати, а сидит, облокотившись об стену, и читает какую-нибудь книгу, возникшую здесь неким магическим способом. Но, увы, как и многим другим её надеждам, этой сбыться было не суждено: войдя в комнату, Астра не увидела ничего нового. Разве что запах гусиного пера вновь усилился, став даже сильнее, чем вчера.

Положив на тумбочку пакет йогурта и тарелку с нарезками, Астра закрыла глаза и попыталась представить Элину здоровой и полной сил, как она просыпается от этого страшного сна и приветствует Астру добрыми словами. Девочка старалась концентрироваться на этих мыслях и образах. А затем, протянув руку перед собой, она махнула по воздуху, надеясь, что это способно что-то изменить, что силы Вселенной сжалятся над ней. Боязливо Астра открыла глаза: ничего не изменилось.

– *****, – выругалась Астра, насмехаясь над собственной наивностью.

Садиться на чистую кровать в столь неопрятном виде она не посмела – вместо этого Астра запрыгнула на тумбочку и уселась на ней, а тарелку и йогурт положила на кровать. Распечатав упаковку йогурта, Астра принялась кормить Элину, аккуратно и медленно, чтобы та не подавилась во сне.

– Сегодня я познакомилась с удивительным человеком. Он не такой, как другие люди. Такой галантный, и красивый, и вежливый, и заботливый, и душевный, и милый, и красивый… я уже говорила, какой он душевный? Ох, сердечко бьётся чаще, когда я о нём думаю. Он помог нам с Рюу помириться, представляешь? Он заставил Рюу извиниться! Только из-за этого он уже великолепен! Я думала, прям там, рядом с ним, с ума и сойду. И пахнет он тоже весьма приятно. Высокий, статный, в ордене, между прочим, служит, на офицерской должности. Ох, как ушки горят. Не влюбилась ли я часом? Мне двенадцать, Создатель, не играй со мной так! Но ведь все девочки влюбляются, правильно? Не в своих же ровесников-паршивцев, которые ещё вести себя толком не научились с дамами. Фу!

Закончив кормление, Астра отложила пустой пакет и взяла музыкальную шкатулку. Начала играть мелодия.

– Ох, жаль, что я встретила его так рано… было бы это года через полтора[4]… Уведут ведь его. Знаешь, я сидела перед ним, и в голову уже лезли мысли, как мы играем свадьбу. И ты там тоже была. А ещё там была мама… и мои школьные друзья… Дала, называется, волю фантазиям. Но он правда такой замечательный!

Хвостик Астры бешено болтался из стороны в сторону. Поднимая воротник рубашки, она прятала свою мордочку, словно стеснялась показаться спящему человеку. И всё же ей хотелось рассказать об этом Элине, чтобы та не беспокоилась о ней лишний раз.

– Знаешь, эти люди, рабы и свободные, пугают меня. Я чувствую их взгляды, ощущаю от них опасность. То, что произошло со мной на ПСИ, до сих пор пугает меня. В каждом человеке здесь я вижу охотников… Но не в нём, понимаешь? Он такой чистый… и честный… и открытый… и добрый. Я не чувствую, что он собирается меня предать. Напротив, мне хочется ему поверить. Я думаю, он заслуживает доверия. Ох, как бьётся быстро моё сердечко. Я прямо сейчас представляю, как он меня целует, – Астра быстро и больно захлопала себя по щекам. – Ай-яй, нельзя! Только через полтора года! Ох, держи себя в руках. Но он был так добр ко мне, рабыне… Когда другие только больно делают. Я рассказывала, как один гад тут мне губу разбил? Ох, как же хочется ему за это накостылять! А затем придёт Саша и арестует меня.

Вновь Астра хлопнула себя по щекам.

– Что ж со мной творится? Просто это первый человек, который был так ко мне добр. Ты не в счёт: в нашу первую встречу ты хотела меня зарезать. Даже вспоминать смешно. Ох, точно! Он предложил для Рюу работу! Вернее сказать, на Омикроне есть орден, который там всем заправляет. И он предложил Рюу стать частью ордена, да не абы где, а вместе с ним на офицерском месте. И, кажется, он догадался, что мы вовсе не жили на Омикроне. Думаю, он имел ввиду, что если стать частью ордена, то нас уже не выгонят на ПСИ. Наверняка он именно это и хотел сказать, но не мог из-за ушей рядом. Ох, скорее бы с ним снова встретиться.

Астра бросила взгляд на мирно спящую Элину, и на мордочке девочки вдруг возникла кокетливая улыбка, не предсказывающая ничего хорошего.

– Слушай… мне ещё рано с кем-то встречаться, но тебе ведь нет. Я серьёзно, Саша высказывал свой интерес к тебе. Это ж он предложил мне замену этой дурацкой питательной пасте! Он считает тебя весьма интересным человеком, и хочет с тобой однажды увидеться. Я тебе его опишу: глаза у него большие и красивые, карие с золотым отливом. Он высокий, выше тебя, но ему это только к лицу. Одет в сногсшибательный чёрный костюм с красным галстуком. Его рукава так классно закатаны – ух! И руки у него сильные, крепкие, с рельефными мышцами – сразу видно, что он каждый день тренируется. Но он не качок, нет. Он идеален, каким и должен быть. Лицо у него милое, красивое, нетронутое бородой, но при этом уже не детское. А улыбка его чарующая, искренняя и добрая, что сердце бьётся невпопад. Но он короткостриженый – очень, прям ёжик. Так хотелось этот ёжик потрогать, но я постеснялась даже говорить об этом. А характер галантный и вежливый. Честное слово, если бы он мне ещё и стул предложил, и этот стул отодвинул-задвинул, я бы там ему в жёны и попросилась, и плевать на возраст. Любви все возрасты покорны! Кстати, о возрасте: ему восемнадцать или около того. Да, он младше тебя, но разве это проблема, если он уже полностью взрослый мужчина на уважаемой должности и с приятными манерами? Ты должна дать ему шанс! Когда ты проснёшься, я вас обязательно познакомлю. Тем более что он совсем не против. Ох, я даже немножечко ревную… Я ведь для него ещё ребёнок: это было видно в его глазах. В них не было ни капли романтического интереса… Но если у вас ничего не получится, Создателем клянусь, я вырасту и заберу его себе! Так что не упусти этот шанс, пока я ещё добрая.

Астра протянула лапу к голове Элины. Аккуратно, с дрожью, боясь даже касаться бледной кожи, девочка провела лапой по волосам мирно спящей женщины. Потревожив её покой, Астра ощутила в воздухе усилившийся запах гусиного пера. Сильный. Опасный. Куда более терпкий, чем естественный солоноватый человеческий аромат.

– Я готова отдать его тебе, – хныкнула девочка. – Только, пожалуйста, очнись. Обещаю, он тебе понравится. Проснись и забери его. Это ведь очень хорошая сделка, разве нет? Пожалуйста. Пожалуйста…

***

Днём Фалкон нашёл в себе силы, чтобы хромой походкой зайти проведать Элину. Он был без обуви: его повреждённая нога слишком опухла, чтобы влезть в ботинок. Но он хотя бы мог на неё наступать без подручных средств и без необходимости облокачиваться локтем об стену. С собой он принёс противную зелёную пищевую пасту и несколько сэндвичей с теми же самыми начинками, что и в прошлый раз. Теперь, когда Астре было с чем сравнивать, этот жест уже не казался ей таким уж великодушным.

Фалкон был немного на взводе. То ли, из-за боли в ноге, то ли из-за того, что у него и так полно забот, а теперь из-за действий Астры их сложнее выполнять. В любом случае, оставаться в каюте надолго он не планировал: ему нужно было как можно скорее вернуться в грузовой отсек, чтобы закончить инвентаризацию, которая обещала продлиться до завтрашнего утра, включая и эту ночь. Оставив еду, он уже собирался уйти, даже не удосужившись спросить о состоянии Элины, когда Астра его окликнула и попросила рассказать, как ей получить новую одежду и принять душ.

Сначала накормив Элину, а затем и пообедав самой, Астра всё-таки решилась избавиться от грязи, из-за которой действительно ощущала себя очень неприятно. Каюту она заперла, чтобы никто не воспользовался состоянием Элины – она уже знает, как здешние люди относятся к охотникам, и ей прекрасно известно, что среди них всё ещё скрывается убийца. Оставлять Элину даже на час было страшно, но грязный мех психологически изводил её всё это время. Она жаждала очиститься.

Возле общественной душевой была небольшая комнатка, где складывали стиранную одежду. Там-то она и нашла то, что более-менее подходило ей по размеру. На самом деле, одежды в этой кладовой было очень много – сотни, если не тысячи, комплектов, для людей и зверолюдов, всех возрастов и размеров. Причём многое ещё не распаковано, лежало прямо в ящиках в сложенном виде в свёртках по 5 нарядов. Астра распаковала один свёрток, попыталась представить, насколько комплект будет ей подходить, затем другой свёрток уже размером побольше. По итогу, из-за хвоста ей пришлось комбинировать одежду из разных комплектов, и ведь ещё не факт, что он действительно ей подойдёт: она не хотела мерить чистое бельё на грязный мех.

Захватив одёжку с собой, а также два сухих полотенца, которые также хранились здесь, Астра последовала в сами душевые. Как и говорил Фалкон, возле дверей, сразу после умывальников и сушилок, находились полки со всевозможными гелями, шампунями, кондиционерами, бальзамами и кремами, и вновь не только для людей, но и для зверолюдов, в том числе и для детей. Астра выбрала для себя щелочной (Фалкон велел брать именно такой) неагрессивный шампунь без запаха для молодых зверолюдов, а также небольшую баночку увлажняющего крема для подушечек лап и носика.

У душевых были перегородки и одностворчатые салунные дверки, что Астру немного даже насмешило. Она никогда не понимала, почему люди стесняются наготы, ведь для зверолюдов в этом нет ничего странного. И всё же, раз в общественной душевой такие правила – им нужно следовать.

Был некий страх, что вода может смыть её маскировку, потому в проточную воду она заходила с большой неохотой, начиная с кончика хвоста. Но всё же чёрный краситель держался намертво. Астра сделала шаг прямо в воду, и сразу же вздохнула с облегчением. Тёплая вода, проникая всё глубже в мех, отлично расслабляла вымотанное из-за постоянного стресса тело. Хорошо, что в душевых стоят табуретки – для зверолюда самостоятельное мытьё часто оказывается тем ещё испытанием, потому они моются компаниями. Только вот сейчас позвать ей некого. Промокший мех весьма тяжёлый, и без табуретки лапы, не предназначенные для долгого стояния, заныли бы уже через пару минут.

Первые несколько минут ушли на то, чтобы просто намокнуть: жирные волоски упорно отказывались смачиваться водой. В ход пошёл шампунь, который зверолюдка очень тщательно наносила не только на голову, но и на всё тело. Не мудрено, что шампуня на складе так много: каждое мытьё расходует его в невероятных количествах, потому куда плодотворнее вместо душа принимать ванну, которой на краулере попросту нет.

Превратившись в подобие снежного монстра, Астра вновь погрузилась в поток воды, избавляясь от излишков мыльного раствора. На это ушло больше всего времени. Каждый раз, смывая пену и растирая в какой-то области мех, та возникала снова. Только что казалось, что ей удалось полностью избавиться от шампуня, как на этом самом месте опять начинала появляться пена. Словно над ней кто-то подшучивает и, пока она не видит, льёт на неё новый шампунь. Взглянув на прикреплённую к стене душевую лейку без шланга, Астра недовольно проворчала: слишком неудобно мыться в таких условиях.

Уже в конец выдохшись, она наконец избавилась от остатков шампуня. Вода с неё стекала исключительно чистой, а не грязно-чёрной, как в начале водных процедур, что не могло не радовать. Только сил всё равно было потрачено через чур.

– «И всё-таки мыться надо в ванне… и в компании…», – вздохнула она, принявшись обтираться сначала одним, а затем и вторым полотенцами.

Напоследок она нанесла себе на лапки и носик увлажняющий крем-бальзам. Мысленно послав всех подальше, она вышла из душевой, держа грязную и чистую одежду в лапах, и сейчас, уставшей, ей было уже плевать, что кто-то может её попытаться осудить за обнажённый вид. Сколько мех ни растирай, а сухим он от этого не станет: она не будет надевать новое чистое бельё на мокрую шкуру! Грязную одёжку она скинула в трубопровод рядом с дверью, а с чистой пошла в соседнее помещение, расположенное после душевых: там находились сушильные камеры. Взобравшись в одну из них, Астра попыталась расслабиться, пока приятный тёплый воздух со всех сторону обдувал её. На фоне играла приятная спокойная мелодия, от которой так и клонило в сон. И она бы действительно уснула, если бы сушильная камера не издала пронзительный писк по завершению процедуры. Теперь Астра действительно была похожа на пышную зефирку: весь её мех распушился во все стороны. Только сейчас Астра вспомнила, что где-то в грузовом отсеке лежат её личные вещи, среди которых был и гребень, которым её всегда расчёсывала мама. Может, здесь получится найти другую расчёску? Показываться Фалкону на глаза, тем более в таком потешном виде, совершенно не хотелось.

Астра вышла из сушильной камеры: никого здесь не было. Только лишь у умывальников в другом помещении плескалась вода. Астра обошла всю комнату, но всё-таки нашла деревянную расчёску, на которой ещё оставался человеческий запах. Сначала она эту расчёску решила вымыть с мылом, чтобы чужой запах ей никак не мог передаться, а только после этого, вернувшись к сушильным камерам, принялась расчёсываться. Всё это время её бельё лежало на скамейке. В любом случае, она была абсолютно одна сейчас.

Мех она вычёсывала неохотно, медленно. Она действительно устала. Начала она с головы, и даже не дойдя до шеи, нервы её сдались, и она с шипением откинула неприятную, вырывающую волоски, расчёску в угол. Оставив одежду на скамейке, она направилась к выходу из сухой зоны, и остановилась как раз перед тем, как повернуть дверную ручку.

– Он же меня засмеёт, если увидит в таком неопрятном виде…

Перед её глазами промелькнул образ Гришаева, который смеётся над ней, называет обидно «жирным хомяком» и пытается её сфотографировать, чтобы сделать из неё посмешище. И даже если это не сделает он – кто-то другой уж точно, ведь выглядела она сейчас слишком смешно. Скуля от недовольства и усталости, Астра подобрала кусачую расчёску и вновь уселась на скамейке.

Глазки её слипались, а сама она всё чаще скулила, когда расчёска вырывала волоски. И вот болезненная процедура подошла к концу. Она даже не посмотрелась в зеркало, в котором сейчас отражалась чистенькая, красивая, ухоженная чёрная пантера, словно сошедшая с журналов мод. Вместо этого Астра принялась одеваться. Одёжка, благо, оказалась ей в пору, и ей не пришлось, обмотавшись влажным полотенцем, снова выходить в коридор за другим комплектом белья. Ведь, учитывая накатившую на её усталость, она, скорее всего, даже не стала бы этого делать.

Астра вернулась в каюту и сразу плюхнулась на кровать прямо рядом с Элиной. Из последних сил зверолюдка приподнялась и прижалась ухом к груди женщины, а лапу вместе с одной ногой и хвостом перекинула через неё, прижимаясь к ней поближе. Так она и осталась лежать сверху на одеяле, когда усталость взяла вверх, и она погрузилась в сон.

***

Уснула Астра очень скоро, и снился ей безумно приятный сон. В нём была только она и Элина, но и, к её великому счастью, её сегодняшний знакомый – Гришаев. Зелёное поле окружало их вокруг на сотни миль, и только одно единственное дерево было рядом с ними – в его тени они укрывались от жарких лучей восходящего солнца. Элина стояла в окне совсем крохотного домика, и махала ей, пока Астра наконец не обратила на неё внимание. А затем женщина показала палец вверх, как бы одобряя выбор Астры. В это же время сама Астра была на руках Гришаева, и он крутился на месте. Им вдвоём было весело. Ужасно весело. И весь её мир в этот момент концентрировался в одном это красивом лице, смотрящего на неё в ответ с любовью. В этом сне она уже не была маленькой девочкой – она взрослая зверолюдка, взросления которой этот человек так долго ждал. И сегодня они собираются на своё первое настоящее свидание – не шутливое, как она себе представляла, а самое лучшее и прекрасное, в дорогом белом ресторане. И она знала: впереди всё будет становиться только лучше.

Вдвоём они кружились, круг за кругом, под озорной смех зверолюдки, расплывавшейся в самой нежной улыбке от одного только его слова «люблю».

Но покой не продлился долго. Ей удалось поспать лишь пару часов. Из прекрасного сна Астру грубо вырвал стук в дверь. Не размеренный, как обычно, а интенсивный, безостановочный, набиравший свою силу с каждым ударом. Астра мгновенно проснулась и подскочила на четыре лапы. Хвост её встал трубой, а мех по всему телу распушился. Если это не убийца пришёл отнять её жизнь, и жизнь Элины, значит случилось что-то очень-очень плохое.

– Астра, открывай, живее! – крикнул Фалкон через дверь.

Не медля ни минуты, Астра подскочила к двери и открыла её. В комнату сразу ворвался Фалкон. Хоть и выглядел он точно также, как и днём, разве что теперь на нём были оба ботинка, а сам он ходил без особых проблем, вид у него был взбудораженный. От доброй улыбки не осталось и следа. Девочка, заподозрив неладное, отскочила от него подальше, прямо на кровать, и на её мордочке возник оскал, а затем раздалось шипение. Она не подпустит его к Элине, что бы он там не вздумал сделать.

– Не подходи! – Астра тупыми когтями царапнула воздух перед собой. Её ошейник подал оранжевый сигнал.

– Ты знаешь человека по имени Гришаев Александр?

– Зна-аю… – протянула Астра, пытаясь понять, о чём всё-таки идёт речь.

– Как вы познакомились?

– Какая разница?

– Отвечай на вопрос! – рявкнул он.

Ошейник на шее Астры запищал, решив, что требовательный тон Фалкона означает приказ. Выздоровевшие после «волшебной» микстуры Гришаева голосовые связки сами собой заныли, а в носу возник неприятная вонь от палёных волос. Страх того, что ошейник вот-вот вновь накажет её разрядом тока, заставил ей подчиниться.

– Он угостил меня сегодня обедом, а также помог нам с Рюу помириться. Если бы не он, я бы так и ходила обиженной на брата. У тебя какие-то с ним проблемы? Я не позволю его обижать! Он помог мне! Он был очень добр ко мне!

– Менее получаса назад Гришаева убили, – спокойным тоном ответил Фалкон.

– … как..? – ножки Астры пошатнулись, и она упала на кровать прямо на Элину. Некоторое время девочка смотрела в пол, прежде чем решиться поднять глаза на вестника. – Убийца до него добрался?

– Хуже. Гришаев был посмертно обвинён в убийстве Града Макса. До этого над ним учинил самосуд давний друг Града Макса – Грин Харрисон.

– Стой, нет… – Астра не могла поверить в услышанное. В её картине мира столь добрый и хороший человек, как Гришаев, попросту не может оказаться тем самым мерзким убийцей. Да он же сам и расследовал дело убийства Грина! В этот попросту нет никакого смысла. – Я ослышалась?

– Гришаев Александр хладнокровно лишил жизни Града Макса, за что Грин Харрисон отомстил Гришаеву Александру и убил его. Ты не ослышалась.

– Но как он мог? Он слишком добр для этого.

Повинуясь своей первой детской влюблённости, Астра уже начала фантазировать с этим человеком свадьбу, подбирать имена для их будущих детей, которых непременно должно быть минимум трое, обдумывать их будущий дом, который обязательно должен был располагаться на поверхности где-то вдали от других домов, чтобы они вдвоём могли посвящать друг другу всё своё время. Сейчас, слыша всё это, она действительно понимала, что весь этот день грезила о нём, потому что он произвёл на неё самое лучшее впечатление. Ей хотелось верить в его искренность. А теперь ей говорят, что он хладнокровный убийца. Этого просто не может быть.

– Мне жаль, – добавил Фалкон. – Но я пришёл не за этим.

– Уйди, пожалуйста, – прошептала она, всхлипывая. – Я хочу… пожалуйста, оставь меня.

– Я обязан, и ты ответишь на мой вопрос. В обоих убийствах фигурирует два лица: ты и твой брат, – глаза Астры налились кровью. Она уже поняла, к чему Фалкон ведёт, и ей хотелось выцарапать ему язык за то, что он вот-вот произнесёт. – Ты знаешь своего брата лучше, чем кто бы то ни было, потому я обязан спросить: считаешь ли ты, что это всё мог сделать Рюу?

– Поясни? – максимально сдержанно спросила Астра.

– Убить Града и подставить Гришаева.

– Фалкон! – подскочила Астра.

– Деактивировать ошейник! – скомандовал он, видя, что индикатор ошейника загорелся тёмно-красным – носитель несёт окружающим серьёзную опасность, и следующий разряд будет оглушающим.

– Рюу – ребёнок, что ты, *****, мелишь!? – слёзы полились из её глаз. – Ему только десять дет, какое, ***, убийство? Как ребёнку провернуть такое, ты не захотел задуматься? Он не какой-то там маньяк – он всего-навсего ребёнок. Как тебе вообще это в голову пришло? Что с тобой не так? Он маленький мальчик, а не убийца! Не смей делать из него козла отпущения!

– Значит, ты считаешь, Рюу ни при чём, а виновен Александр Гришаев?

– Пошёл вон! – вырвав из-под головы Элины подушку, Астра со всей силы кинула её в Фалкона – тот поймал её без особых проблем.

– Ухожу, – Фалкон отпустил подушку и поднял руки вверх. – Прости, мой долг было опросить родственника.

– Сп****сь, е****т!

Не желая больше испытывать терпение зверолюдки, Фалкон прошмыгнул за дверь. Астра тут же подскочила к ней и заперла её. Девочку всю трясло. Не только от гнева за такой вопрос, но и от обиды. Она упала на пол, свернулась калачиком, обнимая свои коленки. Хвостом подцепив валявшуюся подушку, она вгрызлась в неё зубами и завыла, долго и протяжно. Гришаев был на краулере первым человеком, который ей действительно понравился, от которого она не чувствовала никакой угрозы, рядом с которым она начала мечтать о будущей совместной жизни. Самый добрый, самый ласковый, самый честный, самый красивый, самый галантный и хороший. И этот человек сейчас был мёртв. И, что намного хуже, оказался хладнокровным убийцей. Проклиная всех на свете, проклиная саму себя, она всё громче и громче плакала. Нервная система давно сдалась, и задними лапами она разрывала несчастную подушку, позволяя себе выпустить хоть часть той боли, что в ней скопилась за эти солы. Она продолжала дышать в наволочку, даже когда от набивки ничего не осталось. Запах гусиного пера от этой подушки сейчас сильно бил ей в нос. Вот он, настоящий запах смерти. Самый ужасный, какой она только может себе представить.

Если самый хороший, добрый, честный и искренний на свете человек оказывается совсем не тем, кем вы его считаете, как после этого можно довериться людям? Встав рядом с кроватью, Астра стянула с себя всю раздражавшую мех одежду и забралась под одеяло к Элине. Через силу пряча свои когти, она обняла женщину, уткнулась ей в шею мордочкой и продолжила громко и надрывно плакать.

Увы, эта боль и эти страдания не помогли Элине очнуться ото сна, и Астра не получила тех объятий, в которых так отчаянно нуждалась. Вскоре она перестала рыдать: не осталось сил. Продолжая сокрушаться, обвинять себя в своей доверчивости и юношеской глупости, Астра тихо роняла слёзы на шею и одежду Элины.

***

Фалкона вызвали совершенно внезапно. Только-только с ноги сошёл отёк, и он смог напялить обратно свои ботинки, как к нему ворвались с требованием немедленно прийти к определённой каюте. Дело было настолько срочное, что ему не позволили даже закончить обход ряда, из-за чего ему придётся в будущем вернуться к самому началу – полчаса пошли насмарку из-за такой срочности.

Нога всё ещё болела, и шёл он медленно. Но, когда дошёл до места, всякая боль в одно мгновение отступила: в начале и конце коридора стояли безмолвные второго ранга, не пропуская никого в эту секцию. Отдав Фалкону честь, они пропустили его, и только его. Три двери, смежные друг к другу, были открыты. Проходя мимо первой из них, Фалкон заметил в ней сидящего на кровати Рюу: взгляд его был пустым, безжизненным, направленным в пустоту. О том, что он здоров, говорили, разве что, его ушки, внимательно сканировавшие всякий звук. Рядом с ним стоял один из безмолвных второго ранга – тот направил на мальчика свою ладонь. Кому, как ни Фалкону, знать, что это означает: Рюу находится под охраной, или, скорее, под стражей. Холодок пробежал по спине Фалкона.

До третьей двери он так и не дошёл. Вторую дверь Фалкон знал. Здесь ночевал Гришаев Александр, протеже его и капитана. Собственно, капитан здесь и находился, ведь именно он дал указание привести Фалкона. Фалкон прошёл к нему и закрыл за собой дверь. Весь пол был устлан оригами разных форм и размеров. Самые свежие из них были выполнены в виде кошачьих мордочек. Из-за них Фалкон не сразу обратил внимание на мёртвое тело. И лишь войдя в помещение, подойдя к капитану и протянув тому руку, Фалкон краем глаза заметил Гришаева Александра, сидящего на полу спиной у стены. Он отшатнулся, сделал шаг к мертвецу, не в силах поверить в увиденное. Часть оригами, лежавшие к нему ближе всех, насквозь пропитались кровью.

– Как такое могло произойти? – спросил Фалкон.

Капитан лишь молча протянул руку Фалкону. Он хотел поговорить, и так, чтобы их не могли подслушать. Фалкон ответил на римское рукопожатие.

Комната вокруг в одно мгновение перестроилась. Теперь это была не спальня в двенадцатью кроватями, среди которых только одна была заправлена, и единственным на всех живущих столом, где и шагу было трудно ступить, не натолкнувшись на оригами – теперь это была марсианская поверхность. Они стояли на стеклянном куполе в самом его центре, а под ними, в сотне метров, словно маленькие муравьи, блуждали люди, бегущие по своим делам в этом огромном городе.

Капитан стоял рядом с Фалконом и смотрел вдаль на поднимавшееся за великой стеной Файрвол солнце. Зелёные луга окружали купол со всех сторон, и в утренней росе солнечные лучи отражались, словно малюсенькие звёздочки, и всякий раз, когда трава колыхалась на ветру, эти звёзды мерцали, порождая всё новые и новые созвездия.

– Как такое могло произойти?

– Не спеши его оплакивать. Я позвал тебя не за этим. После убийства Града мы долго не могли найти следы убийцы. Считалось, что орудие преступления было спрятано где-то в вентиляции. Только вот мы не обыскивали каюты офицеров.

– Бездушные не опустятся до убийства невинных, ты это знаешь.

– И тем не менее, давний друг Града – мистер Грин Харрисон, сегодня обнаружил орудие преступления в этой самой каюте, а затем в порыве гнева учинил самосуд над Гришаевым. Я покажу.

Мир вокруг вновь стал резко меняться: в этот раз они оказались в этой же каюте, только Гришаев был жив. Он сидел за столом, держась за голову. В этот момент дверь открылась, и в помещение вошёл Грин. Кажется, Гришаев немного удивился, но он не стал никак возражать.

– Как продвигается расследование? – с возбуждением спросил Грин, проходя всё дальше в каюту, пока Грин продолжал сидеть за столом.

– *шум*, – восстановить слова Гришаева не удалось.

– Вот как? – Грин тихо открывал одну тумбу за другой, переходя всё дальше и дальше, задавая всё больше и больше вопросов по делу и нет. Ему нужно было потянуть время, пока Гришаев не начал что-то подозревать. Не сказать, что они были особо знакомы, но Гришаев глубоко уважал крестов в почтенном возрасте, и потому не ожидал подвоха.

В какой-то момент Грин нашёл то, что искал – трос, состоящий из небольших звеньев, по описанию и виду очень похожий на тот, каким были нанесены увечья Граду. Этот трос был спрятан в самом дальнем углу под пустым матрацем. Именно об этом и гласило тайное письмо, которое Грин прочитал с час назад. Он долго не мог поверить в содержимое письма, и потому пришёл к Гришаеву с целью узнать правду. А если правда окажется неприятной, а содержимое письма правдивым…

– Сдохни, с**а, – Грин стоял прямо позади Гришаева, а в его руке был нож, который он достал из длинного рукава.

Обернуться он не успел. Грин нанёс два ножевых удара тому промеж рёбер. Гришаев попытался встать на ноги, но кибернетический протез правого бедра перестал повиноваться, и он, едва удерживая равновесие, припал к стене. Защититься ему не удалось: его правая рука, спрятанная за синтетической кожей, тоже была кибернетической. Все его протезы отключились, когда был повреждён главный координирующий чип, находящийся по заднюю сторону рёбер. Из-за этого же он не смог связаться ни с одним крестом и запросить помощи. Грин продолжил ударять ножом его в живот раз за разом, произнося ругательства и проклятия. Гришаев же, не в силах защищаться, мог только закричать что есть мочи, чтобы привлечь сюда хоть кого-нибудь. Из его рта вместе с криком полилась кровь.

На крики очень скоро прибежал Рюу, распахнувший настежь дверь. На лице зверолюда был ужас. Позади него возникли другие кресты, в том числе один безмолвный второго ранга, который, в отличие от остальных, направил на Грина руку. Грин не успел даже вынуть нож из Гришаева, когда всё его тело пронзила острая боль от электрошока, которая и привела к потере сознания. Смертельно раненый Гришаев скатился по стене. Он не вымолвил ни слова. Мозгу требуется около пяти минут, чтобы нейроны начали умирать, потому кресты сразу попытались взять его руку, пытались прочитать его воспоминания, но всё было тщетно – без координирующего чипа сделать это невозможно. Потому вся последовательность событий была восстановлена по памяти Грина, который сейчас ожидал в соседней каюте.

– Что за письмо? – спросил Фалкон. Листок бумаги сразу возник перед ним в воздухе: на нём была надпись печатными английскими буквами: «ГРИШАЕВ УБИЛ ГРАДА. ОРУДИЕ УБИЙСТВА В ЕГО КАЮТЕ». – Автор найден?

– Нет. Следов ДНК не обнаружено. Эту надпись мог сделать совершенно любой.

– Хореографический анализ?

– Сам-то веришь в это? – усмехнулся печально капитан, глядя на труп мёртвого протеже.

– Я не верю в то, что Саша способен на такое. Он слишком добр был для этого.

– Ты знаешь его больше, чем я, – вздохнул капитан. – А теперь я никогда и не узнаю. Это должно было стать его тестовым заданием перед повышением…

– Его бы всё равно не повысили. Он попросту не такой человек: слишком хороший для этого мира. В нём нет и не было той хладнокровности, что должна быть у бездушных.

– И мотива я тоже не вижу, – рассуждал капитан. – Тем не менее, на орудии преступления обнаружены следы ДНК Града, а это повод для подозрений.

– Что будешь делать?

– Независимо от того, подставили ли Гришаева или нет, Грин совершил самосуд в отношении старшего по званию креста, что карается казнью. Его семья будет выселена из выделенного ему дома, а также лишена всех льгот и пенсий. Но что касается самого Гришаева… выступая перед судом, я буду настаивать на приостановлении дела до появления новых улик. Что по его семье?

– Только родители. Мне придётся рассказать им, что случилось с их сыном и в чём его подозревают.

– Я буду с тобой.

– Спасибо.

– Я видел Ямаду, – вспомнил Фалкон. – Что он здесь делает?

– Ямада был нанят Гришаевым в качестве помощника. В силу своего детского возраста и малых размеров тела, Ямада мог обыскивать труднодоступные места в поисках орудия преступления. Гришаев был весьма хорошего о нём мнения, – перед Фалконом возникла недописанная рукописная бумага, – он писал для Ямады рекомендательное письмо для академии, чтобы его взяли в кадеты бездушных. Он как раз корпел над ним, когда вошёл Грин. Собственно, будучи увлечённым письмом, он и пропустил первый удар, уничтоживший связь с протезами, и второй, разорвавший ему аорту.

– Мы можем подозревать Ямаду? – спросил Фалкон.

– Доказательств в данный момент нет. Тем не менее, мне кажется подозрительным, что он связан с обоими убийствами. Но мотив в виде подзатыльника слабоват, да и какие у него могут быть мотивы против Гришаева, который хотел подарить ему прекрасный шанс на свободу? В этом нет смысла. Кроме того…

В дверном проёме возник Рюу. На его мордочке был настоящий ужас. Глазки широко раскрылись, зрачки расширились. Он закрывал лапками раскрывшуюся в безмолвном крике пасть. Весь его мех распушился, на ручках пробились когти. Рюу явно не ожидал увидеть сцену убийства. Следом возникла кровать, на которой сидел второй Рюу – теперь взгляд его был отрешённым, направленным в пустоту, абсолютно безжизненным. Клон капитана пытался привести его в чувства, щёлкал перед мордочкой пальцами, нажимал на чувствительный нос – Рюу не реагировал.

– Ты правда считаешь, что такое потрясение возможно симулировать?

– Где он был в момент убийства? – Фалкон пытался докопаться до сути.

– Отходил в туалет – его, входящего и выходящего, видел один из крестов, как раз, когда это произошло. Сам Грин тоже видел Ямаду, когда тот шёл по коридору.

– И как долго его не было?

– Шесть минут.

– Довольно долго, не находишь? Словно он знал, что должно случиться.

– Согласен, но у нас нет явных улик. Хотя его хвост, на самом деле, с его сегментами позвонков должен куда лучше подходить к следам, оставленным на шее Грина. Я допрошу Ямаду, когда он придёт в себя. Меж тем, в обоих инцидентах также замешана и его сестра, у которой есть алиби на момент первого убийства.

– Я спрошу её о Ямаде и доложу.

Только что стоявшие в разных концах помещения капитан и Фалкон мгновенно оказались друг рядом с другом, держась в крепком римском рукопожатии. Но симуляция вокруг них рассыпалась окончательно, когда они разорвали рукопожатие. Фалкон хотел сразу пойти к Астре, но остановился, глядя на покойника, а затем подошёл к нему и присел на корточки. Красивые глаза смотрели ему под ноги, и в них уже не было того золотого блеска, что сверкал у него при жизни.

– Покойся с миром, – произнёс Фалкон.

Закрыв ему глаза, Фалкон быстро поднялся, встал в стойку солдатиком и приложил правый кулак к левой груди: «Омикрон выстоит!», – прокричал он.

– Омикрон выстоит! – сделал точно такой же жест капитан, отдавая честь умершему кресту.

*Примечание [4]: речь идёт о марсианских годах, которые в 1,88 раза длиннее земных лет. Кроме того, зверолюды имеют более ускоренный жизненный цикл. В случае Астры, её взросление, рост и старение ускорены примерно в 2 раза. Этот же фактор значительно уменьшает их продолжительность жизни. Из-за этого, через полтора марсианских года возраст Астры станет эквивалентным 18 человеческим земным годам, что является довольно поздним для зверолюдов возрастом, исторически привыкших к ранним и очень ранним отношениям.

Страх

Зелёное поле на сотни миль вокруг окружало Астру. Она могла оглядеться, но края этим просторам не видела за далеко уходящими холмами. Острый кошачий глаз замечал несколько полян с разноцветными цветами, состоящими, преимущественно, из невысоких одуванчиков. Впрочем, то тут, то там произрастали и величественные подсолнухи, уходящие ввысь на несколько метров. Воздух был свеж, влажным после недавно прошедшего дождя. Едва выглянуло солнышко, утренняя роса засверкала и заблестела, точно поле было покрыто драгоценным серебром. И запах сакуры, болезненно знакомый, что-то шевелил в груди.

На всё поле, на одном из холмов, было единственное дерево – Астра стояла между этим дубом и крохотным домиком, стоявшим у самого подножья холма. На самой большой ветви кто-то на канатах повесил качель. Канаты давно протёрлись и местами опасно истончились, но качель всё ещё болталась на этом старом дубе, едва колыхаемом незаметным слабым ветром.

Этот сон Астре уже снился. Она точно помнила, что в окне совсем маленького домика, состоявшего из этого самого окна, двери рядом с ним и треугольной крыши сверху, стояла Элина и дружелюбно махала ей рукой, желая весело провести время вместе с объектом влюблённости. Но сейчас в окне дома никого не было, а свет за ним давно потух.

Астра ощутила страх, глядя в пустое окно дома. Она огляделась, но рядом никого не было. Был только этот дуб с почерневшей кроной. Холодный ветер подул с небывалой силой, уронив девочку на помрачневшую землю. Он был столь ледяной, что прошиб насквозь её тёплую шубку. Белые облака с редкими просветами, только что расстилавшиеся по всему небу, сейчас стремительно превращались в тучи, знаменуя о приближавшейся буре. Свободно болтавшаяся качель с треском врезалась в массивный ствол, окончательно переломившись пополам. Один из канатов лопнул, а второй, обдуваемый ветром, закрутился вокруг ствола.

Этот маленький домик был её единственным укрытием от непогоды. Астра попыталась подняться, но ветер вновь толкнул её к дубу. Он вёл её. Направлял. И она чувствовала, что должна поддаться стихии, увидеть, что природа хочет ей показать. Первые раскаты грома раздались в паре километров от неё, а следом за ними с неба стали падать первые капли.

Астра не стала подниматься на ноги, а на четвереньках, всё ещё обдуваемая ледяным ветром, принялась взбираться на холм. Утренняя роса и крупные капли дождя проникали ей под мех, ещё больше замораживая косточки. Но она продолжала своё восхождение к дубу. Даже когда вспышка и оглушительный гром раздались практически одновременно, менее чем в ста метрах от неё, она не попыталась добраться до укрытия в виде домика.

Несчастное одинокое древо болезненно трещало. Его ветви колыхались на опасные углы, рискуя отвалиться вовсе. Почерневшая листва слетала с него и, словно одинокие паруса, улетали прочь, снимая с потресканных ветвей их тяжкую ношу. Оба каната, на которых ещё минуту назад висела качель, уже оплелись вокруг дерева, но их концы продолжали бить по коре. Попади этот трос по Астре – мало ей не покажется.

Наконец Астра взобралась на холм. Её лапы были все в грязи, а позади неё была вскопанная земля, за которую она цеплялась когтями. И очень скоро ей стало понятно, что же мать-природа хотела ей показать. Поднявшись на задние лапы, уже не боясь, что ветер вновь её толкнёт, она пошла к дубу, возле которого лежала большая куча свежевыкопанной земли. Вновь раскаты грома сотрясли воздух – молния ударила прямо в величественный дуб, самую высокую точку среди этих холмов. Кора моментально вскипела, и с яркой вспышкой отлетела от ствола, точно вовсе не была с ним единым целым. Даже самые толстые ветви совсем отломались, и некогда величественный дуб растерял все свои отростки. Не оголилась только часть ствола, вокруг которой обернулись канаты – они и удержали кору на её месте.

От яркой внезапной вспышки Астра упала спиной на землю, лишь чудом не покатившись кубарем к подножью холма. В ушах звенело, а перед глазами горело умершее дерево, пережившее за свой век немало испытаний. А если столь крепкий многолетний дуб не справился со стихией, то что она, хрупкая девочка, может ей противопоставить? Следующий удар молнии может быть по ней! Надо срочно искать укрытие! Но Астра вновь поднялась на задние лапы и продолжала идти к сваленной куче земли, следуя за пронизывающим её тело запахом – гусиным пером. Теперь, когда дуб был поражён молнией, этот запах стал куда сильнее. И от него девочке было не по себе. Ведь она знала этот запах – так пахла смерть.

Добравшись до кучи земли, Астра склонилась, но не над ней, а над ямой, из которой эту землю выкопали. Идеальная прямоугольная яма, уходящая глубоко в недра земли. Обрезанные корни дуба торчали из её стенок – они горели и тлели, и жар доходил до самой Астры. А на дне этой ямы, на глубине десяти метров, лежал закрытый деревянный гроб, выполненный из розоватого сорта древесины. Запах гусиного пера происходил именно из этой могилы, и он, смешиваясь с жаром тлеющих корней, был столь сильным, что животик Астры стало сводить.

Там, в этом гробу, находилось чьё-то тело. Кого-то очень дорого ей. Тяжело задышав, Астра попыталась отойти от могилы. И в этот самый момент ветер вновь ударил ей в спину – казалось, что кто-то толкнул её, намеренно пытаясь скинуть её в могилу. Тлеющие корни загорелись с новой силой, подпитываемые свежим воздухом. Пролетая мимо них, Астра попыталась за них ухватиться, но лишь обожгла свои лапы. Её промокший насквозь мех загорелся, словно облитый бензином, пока она продолжала лететь вниз. Жарко! Очень жарко! Больно! Огонь распространялся по меху быстрее, чем она летела ко дну могилы. Запах гусиного пера стал невыносимым, но теперь его источником стала сама Астра.

Молнии вновь озарили тёмное небо. А следом за ними, подбрасываемые лопатой, в яму полетели первые порции земли. Кто бы её не толкнул, теперь он хочет её похоронить заживо, даже не дожидаясь, когда непогода пройдёт. Наконец достигнув дна могилы, ударившись об гроб с такой силой, что из лёгких вылетел весь воздух, Астра широко раскрыла глаза, и на её мордочку, в её широко разинутую пасть, полетела земля.

***

Подскочив на кровати, Астра глубоко задышала. Перед её глазами всё ещё мелькали тлеющие корни и горящий мех, а мозг обманчиво рисовал боль от жара. Но она была в безопасности, в кровати, а рядом с ней во всё том же положении лежала Элина. Астра моментально прильнула к человеку ухом: её сердце всё ещё билось, так же ровно, как и вчера, что не могло не радовать. Уткнувшись носиком в шею Элины, Астра глубоко вдохнула: запах гусиного пера вновь значительно ослабел.

Болезненно простонав, Астра схватила себя уши и скрутила их в трубочки:

– Б***ь, – протянула она, глубоко вздыхая. – Да что ж такое то, а?

– Что случилось?

Астра едва не вскрикнула и тут же оглянулась сначала на Элину, а затем к двери, откуда услышала голос: её братец сидел на полу в своей излюбленной позе лотоса, с интересом глядя на сестру.

– Рюу! – вскрикнула Астра, перепрыгнула Элину и подскочила к брату, чтобы крепко его обнять. – Я боялась, у тебя неприятности!

– Всё хорошо, сестрёнка, – ответил Рюу будничным равнодушным тоном, отвечая на объятия.

– Что там вообще случилось?

– Убийцу нашли: им оказался самец человека, которому я помогал с расследованием. Он пытался запутать следы. Мне ничего за это не будет.

– Он правда виновен? – Астра отстранилась от брата. – Ты думаешь, он мог это сделать?

– Не жалей его, сестра, – Рюу поднялся на задние лапы. – Он – человек, это вполне в их природе.

– Не говори так, – словно укол в сердце почувствовала Астра. Ведь этот человек за одну единственную с ней встречу ей мил. И сейчас, когда он мёртв, она могла признаться самой себе, что по детской глупости влюбилась в него.

– Открой глаза, – проворчал Рюу. – Он пытался сблизиться с тобой, сестра. Он ведь видел тогда, как Град тебя ударил – наверняка уже тогда он стал одержимым тобой, и отомстил Граду за то, что тот посмел тебя коснуться. И одному Создателю ведомо, что у него было в голове. Он и меня наверняка для этого припахал, чтобы я помог вам двоим сблизиться – и ведь сработало! Астра, он ненормальный одержимый лоликонщик. Он человека убил, чтобы стать к тебе ближе. Ты только подумай, Астра, подумай, что он мог хотеть с тобой сделать? Да ещё и имея власть бездушного.

– Я не хочу в это верить, – отступила Астра на шаг и положила руку на сердце. Услышав это, Рюу тихо зарычал. – Он казался мне хорошим человеком.

– Если человек кажется тебе хорошим – значит ты слишком плохо его знаешь. Такова человеческая природа. Он такой. Фалкон такой же. А она такая же, – прорычал Рюу, бросив лапу в сторону Элины.

– Не смей! – зашипела Астра и ткнула когтем в грудь Рюу. – Никогда такое не говори!

Затупленный коготь не мог причинить Рюу никаких проблем, но сам по себе жест выражает агрессию. Об этом же говорил и индикатор на ошейнике Астры, загоревшийся жёлтым цветом. Рюу хотел что-то возразить, но, едва увидев ошейник сестры, томно вздохнул. Подняв обе лапы над головой, Рюу сдался и отказался продолжать спор.

– Больше не буду.

– Да, она совершила немало ошибок, – призналась Астра, – но она старалась стать лучше. Она не хороший человек, я знаю это прекрасно, куда лучше, чем ты можешь себе представить, но она и не плохой тоже. Она пытается стать лучше. Пытается исправиться. Замолить свои грехи не словами, а делом. Мне этого достаточно.

– Я понял, – ответил Рюу. – Я буду стараться держать себя в лапах.

– Спасибо! – бросила Астра. – Как ты вообще сюда попал?

– Фалкон отдал мне второй ключ и сказал отнести ужин, – Рюу указал на пол, на котором стоял поднос с явно не свежими сэндвичами, покрывшимися пятнами от распространившейся плесени. То же самое случилось и со стаканчиком питательной пасты. – Но, боюсь, за ночь он успел сгнить.

– В жизни больше не буду есть ничего из питательной пасты… – желудок Астры тут же начало сводить судорогой.

– Питательная паста питательна для всех, включая микроорганизмы, – спокойно произнёс Рюу. – Это не значит, что она вся поражена плесенью.

– Да п***й, – Астра уже и сама переставала замечать, что всё больше и больше слов в её речи превратились в ругательства.

– Вид у тебя неважный. Тебе стоило бы умыться. Особенно почистить пасть мылом.

– Сама знаю, – огрызнулась Астра, проходя мимо Рюу к двери.

Лишь подняв лапу к дверной ручке, Астра вспомнила, что всё ещё без одежды – та осталась валяться возле кровати, когда Астра стянула её с себя во время нервного срыва. Подняв правую лапу, Астра принюхалась к своему меху.

– Да, от тебя несёт человеком, – поморщился Рюу.

– Заткнись.

Раздражённо вздохнув, Астра вернулась к кровати и принялась поднимать свою одежду. Мельком она взглянула на брата: тот без стеснения смотрел на неё. Только взгляд его был безжизненным, словно глядел он сквозь неё. И от этого становилось жутко. Человеческий запах, коим была пропитана каюта, да и мех его сестры, был ему противен, в этом можно было не сомневаться, но он пытался улыбаться. Неестественно. Криво. Немного даже пугающе и мерзко, учитывая, в каком виде сейчас была Астра.

– Ты так и будешь на меня пялиться? – Астра повернулась к Рюу спиной, стыдливо пропустив хвостик между ножек.

– Прости.

– Выйди уже! – прошипела зверолюдка.

Рюу ничего не оставалось, как покинуть каюту.

Астра принялась одеваться, а сама размышляла о причине, почему она так отреагировала на его взгляд. Но было в нём что-то неправильное! Да, зверолюды не стесняются своего тела, но Рюу глядел на неё слишком пристально. А после Гришаева, который так хорошо притворялся хорошеньким, ей было страшно от такого пожирающего взгляда – хоть в глазах Рюу не было ничего подобного. Он её брат, он не причинит ей вреда. Да только ей всё равно было неуютно.

Закончив одеваться, Астра вышла из каюты и тут же заперла дверь.

– Ключ дай мне, – приказала Астра брату, и тот подчинился, отдав ей второй ключ от каюты. – Я умоюсь и вернусь.

– Мне пойти с тобой?

В его голосе читалась едва заметная надежда, точно он просил разрешения. Да и предложение это было весьма разумным, ведь зверолюды часто ходят в уборную или душ вдвоём. Но сейчас Астре хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями. Вчера, столкнувшись со свалившейся на неё правдой о человеке, который ей действительно понравился, она так и не успела всё хорошенько обдумать. Ей нужно время, чтобы понять, как ей действовать дальше, кому верить и к чему стремиться.

– Нет, – ответила Астра.

Рюу не подал виду, но он хотел услышать другой ответ. Едва Астра скрылась за углом, с его мордочки сползла улыбка, а хвост, весело болтавшийся, словно у собаки, из стороны в сторону, замер. Он посмотрел на запертую дверь, а затем на вентиляцию над ней, в которую, как бы сильно ему этого ни хотелось, он ни за что не сможет пролезть.

Ополаскивая мордочку ледяной водой, Астра пробуждалась после пережитого кошмара, всё ещё не оставлявшего её мысли. Она видела могилу – на Марсе в могилах даже никого не хоронят. Но это действительно была могила и гроб на самом дне. А внутри него был кто-то очень ей дорогой. И повезёт, если это был сон о Гришаеве – пусть он покоится на дне той ямы! Она ему поверила! Она ему открылась! Как он только мог с ней так поступить!?

Схватившись за раковину, Астра склонилась над ней и глубоко зарычала, как только умела. Огонь в груди всё ещё пылал, и от него хотелось лезть на стену. Как только она могла поверить человеку? Ей не хотелось признавать, что в мире все люди плохие. Она наивно полагала, что только некоторые пситы могут хотеть ей навредить. Но неужели совершенно везде есть больные наголову люди? Неужели от них нигде нет спасения? Если так… не лучше ли ей всё-таки осесть на Омеге до конца своих дней?

Астра подняла мокрую мордочку к зеркалу, из которого на неё смотрела чёрная пантера. Вид у той действительно был очень неважный. Чёрная обводка под веками – не часть её маскировки, а пятна, появившиеся после плохой ночи. Поникшие усталые красные глаза, плохо реагировавшие на свет – результат долгих слёз. Стоит признать: этот удар был для неё самым сильным за последнюю неделю. Может, даже кома Элины не расстроила её так сильно – тогда Астра, напротив, была полна сил и решимости заботиться об Элине. Но это предательство окончательно сломило её. Вчера у неё уже случился нервный срыв, настоящая истерика, и если случится хотя бы ещё одна беда – она чувствовала, что детская психика не выдержит этого.

Попытавшись вдохнуть, Астра болезненно скрючилась: мышцы живота оказались перенапряжены. Тут же о себе дала знать и головная боль – тупая и ноющая. Вновь хотелось плакать, но нельзя себе этого позволять. Здесь её могут заметить. Нельзя, чтобы кто-то видел её слёзы. Окунув мордочку под леденящую струю воды, Астра тихо произнесла слово «Омега» – там не будет людей. Там будет безопасно. Ей больше никто не навредит. Только бы дожить до этого сола.

Закончив умывать мордочку, Астра направилась к сушилкам – лишь по пути заглянула в туалет справить малую нужду. Быстро обдув мех феном, Астра потратила лишь пару минут на причёсывания, а затем поспешила обратно в каюту: там безопасно. До конца маршрута краулера она не выйдет оттуда. Больше нет. Надо будет попросить Рюу принести бутылку, куда бы она могла справлять малую нужду, потому что в туалет она тоже больше ни ногой.

Увы, возле двери каюты её ждал вовсе не Рюу: рядом с ней блуждала Джейн. Вид у неё был взволнованный. Она то подходила к двери, пытаясь решиться постучаться, то отходила от неё. Говорить с ней Астре не хотелось. Да и видеть её тоже. Джейн была одной из тех людей, кто, поддавшись предрассудкам, осудил Элину, так и не попытавшись с ней встретиться. Таких людей Астра презирала, как ей казалось, совершенно заслуженно. А после «хорошенького» Гришаева её показная доброта стала казаться угрожающей. Не сразу Астра решилась выйти к Джейн, но, как он девочка считала, нельзя судить людей по предрассудкам. Вопрос был лишь один: где, собственно, Рюу?

– Привет, – поздоровалась первой Астра. – Ты меня сторожишь?

– Ох, привет, эм… – Джейн казалась действительно расстроенной. – Слушай, я хотела попросить прощения за вчерашнее.

Астра не ожидала этого услышать. В её голове уже сложился образ Джейн, которая будет чуть ли не за хвост тащить зверолюдку подальше от «психа», и она не могла поверить своим ушам. Астра подошла к Джейн поближе, но всё ещё сохраняя дистанцию, чтобы, если понадобится, иметь возможность сбежать – Гришаев тоже казался хорошим до поры до времени, и умело подбирал слова, чтобы влезть ей в голову.

– Ты была права: я не знаю пситов так же хорошо, как ты. И у меня не было никакого права их осуждать, тем более из-за предрассудков. И ещё, прости, что из-за меня тебя ударило током…

– Эля не такая. Она пытается стать лучше.

– Я верю тебе. Я просто хотела попросить прощения до того, как мы прибудем на Омикрон: вдруг мы уже не пересечёмся.

Лучше бы и не пересеклись… Астра тоскливо взглянула на дверь: безопасное укрытие в считанных метрах от неё, но уйти сейчас она не может, ведь Элина там лежит на кровати без сознания, и Джейн заметит это. Сейчас образ охотницы Элины отпугивает ненавистников, но, когда те узнают, что Элина без сознания, они тут же начнут действовать. Астре Элину не защитить. И никто её не защитит. На краулере уже произошло два убийства, и это за 72 часа. Эти люди дикие…

– Я тебя прощаю, – бросила грубо Астра, надеясь отвязаться от неё. – Это всё?

– Нет, ещё кое-что, – Джейн смущённо закусила губу. – Ты знаешь, что случилось с Гришаевым? Говорят, твой брат был с ним в тот момент, когда это случилось. А мы не знаем, что и думать.

– Мы недостаточно знакомы с тобой. Почему бы тебе не спросить его самого?

– Сестра? – Рюу лёгок на помине. В его руках был поднос с едой: не только два стакана питательной пасты, но и миска рамена, никоим образом не отличавшимся по рецепту от вчерашнего – это было очевидно по пряному запаху. – Эта самка человека тебя достаёт?

– Ямада, верно? – переключилась Джейн на Рюу. – Подневольным очень хочется узнать, что же случилось этой ночью. Ты не мог бы поделиться?

– Рабы всегда себя так называют? – усмехнулся Рюу. – Думаете, красивое словцо приблизит вас к правящим Безвольным? Сомневаюсь. Вы – рабы, и рабами подохните.

Каждое слово Рюу, направленное к человеку, источало яд и презрение.

– А вот грубить мне не надо, молодой зверолюд, – пригрозила Джейн пальцем. Её ошейник подал жёлтый предупреждающий сигнал.

– Тыкалку убери, рабыня, пока не откусил, – оскалился Рюу, но ошейник никак не отреагировал. – Свали от моей сестры.

– Сам-то тоже раб, – ехидно заметила Джейн.

– Ненадолго, в отличие от тебя.

– Ох, а ты не знаешь? – тон Джейн стал саркастичным. – Я, в отличие от других, могу свою свободу выкупить в любой момент. Это вам в ошейниках ходить до конца своих дней.

– Рюу, хватит! – вмешалась Астра, встав между братом и Джейн. – Что на тебя нашло?

– Это она повредила тебе горло, – ухо дёрнулось в сторону Астры.

– Угомонись! – прошипела девочка.

Рюу недовольно зарычал, не сводя своих тёмно-синих глаз с Джейн. И всё же требование сестры он выполнил, хоть и в своей собственной манере: переложив поднос с едой на свой хвост, он перекрестил освободившиеся лапы на груди, продолжая скалиться на девушку, и отошёл к стене, давая ей пройти. Его мех стал пушиться – только сейчас индикатор на ошейнике сменил цвет с синего на зелёный.

Громко хмыкнув, Джейн шумно затопала по коридору, как раз мимо Рюу.

– Гришаев, прикидывавшийся хорошим человеком, оказался конченным ублюдком, убившим Града и попытавшимся это скрыть, – ответил-таки на вопрос Рюу.

– Рюу, заткнись! – крикнула Астра.

Слова брата прошлись по её сердцу, словно лезвия. Хоть они и были правдивы, слышать их не хотелось. Джейн, недовольная своими проводами, всё же легонько кивнула Рюу. Её вполне устроил его ответ, и теперь она сможет заняться тем, чем любит заниматься любой на этом краулере – пускать слухи. Рюу же её энтузиазм не разделял: своими словами он хотел подлить масло в огонь.

Когда Джейн отошла достаточно далеко, Астра открыла дверь каюты и быстро проскользнула в неё. Следом, куда медленнее, вошёл и Рюу, продолжая удерживать хвостом поднос с едой. Дверь он за собой запер. Астра юркнула под одеяло, спрятав под него даже свой хвост: на её глазах наворачивались слёзы, и она не хотела, чтобы Рюу их видел.

– Всё будет хорошо, сестра, – проговорил Рюу, коснувшись спины Астры через одеяло. Девочка тут же принялась извиняться и отбиваться от лапы брата.

– Ты не мог не грубить ей?

– Разве ты не хотела от неё избавиться?

– Да, но ты мог просто ответить на её вопросы, и она бы ушла.

– Не понимаю, – Рюу звучал озадаченно. – Я ответил на её вопрос, и она ушла. Как ты и сказала.

Астра лишь цокнула языком. Бесполезно что-то пытаться объяснять ему. Он владеет словом, но не понимает его. Ему неведомы чужие чувства. И вряд ли он сам что-то испытывает. Пытаться объяснять ему разницу между тем, что произошло, и тем, что Астра хотела, чтобы произошло – пустая трата времени. Укутавшись в свою половину одеяла поплотнее, прижавшись сильнее к Элине, Астра недовольно заворчала, эмитируя недоступное ей рычание.

– Я принёс еду.

– Я не голодна! – ответила Астра, но всё же вылезла из-под одеяла.

Схватив с подноса питательную пасту, Астра подсела ближе к голове Элины, приподняла её за затылок и принялась маленькими порциями поить её. Мельком она поглядывала на миску рамена, лапша в котором уже практически разварилась, но она и не думала прикасаться к ней. У неё попросту не было никакого аппетита. Она чувствовала, что, если попытается сейчас что-то съесть, её тут же стошнит. От одного только вида блюда её уже укачивало. А ведь по запаху он ничем не отличался от рамена, которым её накормил Гришаев. Тогда секунды, проведённые рядом с ним, казались ей приятной вечностью, а сейчас ей было стыдно за то, что она позволила кому-то так играться с собой. И этот рамен одним своим видом только усиливал жгучую боль в груди.

– Блюда из питательной пасты не содержат плесени – они полностью съедобны и безопасны ещё как минимум пару часов. Но лапша уже скоро разварится – тебе нужно съесть её скорее.

– Не хочу, – отвернулась Астра от брата.

– Ну же, скажи «а», – Рюу попытался накормить сестру при помощи палочек, с которыми прекрасно умел обращаться.

– Сказала же! – рявкнула Астра и дёрнула лапой, оттолкнув протянутую к её мордочке лапку брата. Палочки вместе с небольшим количеством лапши отлетели на пол. – Я не хочу есть!

Глубоко вздохнув, Астра отвернулась от брата обратно к Элине, продолжив её кормить. Рюу какое-то время ещё смотрел на упавшие палочки для еды, словно обдумывал происходящее. А затем положил миску рамена на поднос и взял с него лишь второй стаканчик с питательной пастой – для себя. Он встал с кровати и отошёл от сестры, не проронив ни слова. Лишь молча, второпях, потреблял свой напиток.

– Я на взводе, – выдавила из себя девочка, так и не взглянув на Рюу. – Слишком много всего навалилось.

– Я понимаю, – ответил спокойным тоном Рюу. – Я пойду поищу для тебя съестного.

– Делай что хочешь.

– Ах, да, – Рюу уже отпёр дверь, но пока не открыл её, – забыл сказать. Фалкон просил передать, что сегодня Элина очнётся. Он нашёл способ её пробудить.

Рюу тут же выскочил в коридор, не желая видеть реакцию сестры. А реакция была бурной. Поначалу Астра, разинув ротик, прокручивала у себя в голове слова брата, пытаясь понять их смысл. Может, она неправильно их поняла? Не успей Рюу убежать, она бы принялась задавать один и тот же уточняющий вопрос. Элина проснётся сегодня?

Стаканчик с питательной пастой выскользнул у неё из рук – лишь закрытая крышка не позволила содержимому пролиться на единственную оставшуюся подушку. Нервно посмеявшись с достаточно глупым выражением мордочки, Астра вдруг вскочила на нижние лапы и громко расхохоталась. Сначала грубо схватив себя за голову, она ласково принялась себя гладить по макушке, всё ещё заливаясь смехом и глядя на спящего человека.

– Эля! – Астра вновь упала на кровать, склонившись прямо над лицом женщины. – Ты проснёшься, слышишь!? Ты очнёшься! Ох, Создатель, спасибо!

Встав на колени и сложив ладошки в кулак, она подняла лапы вверх перед собой.

– Спасибо! Создатель, спасибо! – зверолюдка вновь припала к человеку, обхватив ту лапами и крепко обнимая. – Эля! Эленька! Дорогая, ты проснёшься! Как же долго я этого ждала. Как же много мне надо тебе рассказать. Рюу!

Астра спрыгнула с кровати и молниеносно выскочила в коридор: она не могла воспротивиться своему желанию обнять брата, принёсшего прекрасную весть. Оглядываясь за дверью, она искала его, только Рюу уже успел скрыться в неизвестном направлении.

Это нисколько не поубавило настроения Астры. Не запирая за собой дверь, она с широкой улыбкой от уха до уха оглядела каюту. На полу всё ещё было разбросано содержимое разорванной подушки – печальное напоминание о случившимся поздним вечером. Лоскуты, оставшиеся после наволочки, были раскинуты повсюду. Ужасный запах гусиного пера витал в каюте. Нельзя допустить, чтобы Элина проснулась в таком ужасном месте! Где-то на этаже должно быть подсобное помещение с инструментами для уборки. Всю каюту необходимо вычистить! Как раз будет чем заняться и куда излить возникшую в теле лишнюю энергию, пока Элина не проснётся. Астра вновь вышла за дверь и весело побежала вприпрыжку по коридору в поисках подсобного помещения, воображая себе, как Элина просыпается, как рада видеть вокруг себя чистое и ухоженное помещение, и как по её щекам капают слёзы радости, когда они с Астрой пересекаются взглядами.

Астра ещё не знала, что этот сол, начавшийся как один из самых счастливых в её жизни, обернётся для неё одним из самых страшных кошмаров, ничем не уступая тому солу, когда Рюу вернулся в укрытие с зияющей раной на груди.

***

Фалкон пришёл перед обедом, принеся с собой три порции сэндвичей. Дверь так и осталась незапертой, когда Астра покончила с уборкой. В каюте была великолепная чистота, однако от запаха гусиного пера избавиться так и не удалось, хоть тот и значительно ослабел, став невидимым для любого человека. Зверолюдка попросту не смогла заставить себя применить какие-либо химические средства: слишком сильно они били ей в нос. Не забыла Астра и переодеть Элину: теперь вместо подгузника на ней было её собственное бельё. Мусор Астра тоже вынесла, не желая, чтобы Элина после пробуждения узнала смущающую правду.

Прежде чем войти, Фалкон постучался, а затем без приглашения вошёл в каюту. Астра как раз закончила со всеми, как ей самой казалось, важными приготовлениями, и лежала рядом с Элиной, вогрузив ей на грудь свою мордочку и примкнув ухом к сердцу. Даже удивительно, насколько сейчас было хорошим состояние Элины. Размеренный спокойный пульс успокаивал Астру. Может быть, Элина сейчас видит какой-то приятный сон?

Фалкон удивился лишь отсутствию здесь Рюу. Казалось, он был уверен, что молодой зверолюд сейчас находится вместе со своей сестрой. Но Астра и сама не знала, где её брат: с момента, как он рассказал Астре хорошую весть, она его не видела. Но ведь ей не привыкать к его выходкам. Да и что с ним могло случиться за эти несколько часов? Астра не придала никакого значения исчезновению Рюу. Положив поднос с едой на тумбочку, а затем откатив ту подальше от кровати, Фалкон достал из кармана ингалятор, ничем не отличавшийся от того, что был у самой Элины – он буквально принадлежал ей, и даже был заряжен тем же препаратом.

– Оксиний полностью перезагружает нервную систему, – отвечал Фалкон на молчаливое непонимание Астры. – Это экспериментальное применение, но наш врач считает, оно поможет, и я склонен ему верить. Через две секунды оксиний начнёт действовать: мы поймём это по тому, что её дыхание и сердцебиение остановятся. Этого не стоит бояться. Через пять секунд она вновь подаст признаки жизни, а уже в следующую секунду полностью придёт в себя.

– Это безопасно? – сомневалась Астра. Однажды Астра уже была свидетелем того, как Элина приняла этот препарат, и тогда женщина словно умерла на пять секунд, перестав подавать какие-либо признаки жизни и потеряв сознание.

– Более чем. Остановка сердца на 5 секунд не отразится никоим образом на её здоровье. Кроме того, в ней сейчас столько нанороботов, что они с лёгкостью сами заведут сердце, если что-то, лишь теоретически, – Фалкон выставил перед собой руки, пытаясь казаться менее пугающим, – пойдёт не так.

– Ладно… – Астра взяла из рук Фалкона ингалятор. – А почему ты раньше не пробудил её?

– Это было рискованно, – без паузы ответил Фалкон. – Я не сразу вспомнил про оксиний, а затем произошло убийство. Если бы я пробудил её раньше, она бы стала подозреваемой, учитывая её прошлое. А так её кома обеспечила ей превосходное алиби.

– То есть пробуждение на следующий сол подозрений не вызовет? – вновь усомнилась Астра.

– Даже если и так, подозреваемый уже найдет, и дело, формально, закрыто, а её алиби зафиксировано. Её уже не обвинят. Ты будешь её будить?

– Не торопи меня!

Астра, склонившись над Элиной, крепче сжала ингалятор дрожащими лапками. Она боялась. Вдруг препарат подействует не так? Вдруг он не поможет вовсе? Вдруг это всё лишь часть плана Фалкона? – Астра уже видела, как «хороший» человек оказывался убийцей. Может, гораздо лучше будет подождать, когда они прибудут на Омикрон, где её пробудит квалифицированный медперсонал, который сможет отреагировать на непредсказуемую ситуацию?

И в то же время, она была решительно настроена сделать это. Последние солы изводили её не столько физически, сколько душевно, доведя её до нервного срыва, который явно не был последним. Она устала, ужасно устала. Каждодневный стресс и переживания скоро окончательно прикончат её. А Элина – взрослый человек, однажды пообещавший, что поможет Астре достичь нового дома. Ей не привыкать брать на себя ответственность, как бы эгоистично это не звучало. Но в конце концов, Астра сама ещё ребёнок, и ей нужен кто-то, кто будет оберегать её, защищать и принимать за неё тяжёлые решения. Это ужасно эгоистично, но ей нужна Элина, чтобы, банально, не сойти с ума.

Кроме того… Астре самой было сложно в этом кому-либо признаться, но она действительно очень скучала по этому человеку, по её голосу, по её историям, по её улыбке, по её неуклюжему и немного глупому смеху. По её тёплой руке, которая так ласково гладила её. Даже по нравоучениям, которые Элина всё чаще себе позволяла в адрес Астры, особенно когда девочка, забывшись или сделав это намеренно, использовала в своей речи неприличные и грубые словечки.

– Я сделаю это, – кивнула Астра.

Фалкон смиренно отошёл от кровати. Астра, вздохнув, приложила к лицу Элины ингалятор. Сразу нажать на кнопку она не решилась – Астра наблюдала за размеренным дыханием Элины, пытаясь подгадать нужный момент. И когда Элина начала делать вдох, оксиний всё-таки покинул флакон. Словно почувствовав препарат, спящая вдохнула куда глубже обычного. А уже в следующие две секунды в каюте исчез один из самых успокаивающих звуков: сердцебиение. Элина испустила вздох, и больше не вдохнула. Астра навострила ушки: только лишь сердце Фалкона продолжало биться, а вот Элина стала словно мёртвой, и от этого кровь в жилах зверолюдки заледенела.

Следующие секунды казались Астре вечностью. Она припала ухом к груди Элины, внимательно и встревоженно вслушиваясь, надеясь поскорее вновь почувствовать удары сердца. А про себя она считала секунды. Третья секунда. Ничего не произошло – но и не должно, ведь Элина очнётся только по прошествии семи секунд после применения оксиния. Но зато она очнётся! Кошмар наконец закончится!

Четвёртая секунда. Кишечник издал бульканье. Астра была готова поклясться, что слышит, как по сосудам плавают нанороботы, хоть в реальности те были слишком малы, чтобы издать какой-либо звук.

Пятая секунда. Она продлилась ещё дольше предыдущей. Дыхание Астры замерло. Она не могла пропустить момент, когда её Элина наконец очнётся. Фалкон тоже перестал дышать и привстал на носочки, пытаясь издали разглядеть безмятежное лицо женщины, переживающей клиническую смерть.

Шестая секунда. Адреналин в крови зверолюдки забурлил. Элина вот-вот должна уже очнутся. Этого ещё не произошло, но сердце вот-вот должно вновь забиться.

Седьмая секунда. Перед глазами Астры промелькнул розовый гроб, лежавший на дне открытой могилы. А что, если это был вовсе не сон, а зловещее предзнаменование? И на самом деле он был не о Гришаеве, а об Элине?

Восьмая секунда. Сердце Астры ушло в пятки: сердце Элины молчало.

Девятая секунда. Элина уже должна была очнуться! Взглянув на Фалкона широко раскрытыми глазами, Астра перепугалась ещё сильнее: на его лбу возникла морщинка. Он не понимал, что происходит. Он был в ступоре.

Десятая секунда. Фалкон тихо выругался. Что-то пошло не так. Что-то всё-таки пошло не так!

– ЭЛЯ! – вскрикнула Астра, сама позабыв как дышать.

Одиннадцатая секунда. Астра замахнулась что было силы. Хлёсткая пощёчина эхом отозвалась от стен. Голова Элины откинулась, но пульс не появился. Глаза девочки стали влажными.

Двенадцатая секунда. Слёзы покатились по щекам. Нужно было действовать. Делать хоть что-то, и медлить нельзя. И так прошло немало времени. Необратимые последствия наступают уже через 4-6 минут. Астра вырвала подушку из-под головы Элины.

Тринадцатая секунда. Астра перекинула через Элину лапу, усевшись ей на живот, и крепко зажала её бёдрами. Хвост её обмотался вокруг ноги женщины. Астра слишком лёгкая, а учитывая слабую гравитацию, она попросту будет подпрыгивать при попытке провести сердечно-лёгочную реанимацию, а именно её Астра и хотела делать.

Положив одну ладошку на нижнюю треть грудины женщины, а другую сверху, Астра принялась надавливать на рёбра. Ручки Астры были сравнительно так малы, и при этом так слабы, что её усилий едва ли хватало, чтобы давить достаточно. Она наваливалась всем своим весом, помогая и бёдрами, которыми крепко удерживалась за Элину, и хвостом. И всякий раз едва не подпрыгивала, когда надавливала на грудину. Позвоночнику в основании хвоста было ужасно больно, словно хвостик пытались оторвать. Но она просто не смела останавливаться.

После тридцати нажатий Астра вытянулась во всю длину, припав к лицу женщины. Мышцы кора взвыли: она не могла позволить своему весу давить ей на грудь. Закрыв Элине нос, Астра попыталась сделать искусственное дыхание: через её удлинённую мордочку тут же начал выходить воздух. Морды зверолюдов попросту не созданы для таких сложных процедур. И всё же, напрягая щёчки и губки до предела, Астра сделала Элине четыре быстрых вдувания, от которых у неё самой потемнело в глазах. А затем она вновь вернулась к массажу сердца.

Фалкона в каюте не было, а дверь была распахнута: он побежал за помощью. От него всё равно не было бы никакого толка: в отличие от Астры, у него нет никакого опыта сердечно-лёгочной реанимации. И от этого ей становилось только страшнее. Жизнь важного ей человека сейчас находилась в её лапках. Крохотных. Меньше, чем ладошки самого маленького ребёнка её возраста. По её щекам струились слёзы, а в глазах темнело от производимых процедур, но Астра не останавливалась. Бёдра болели. Мордочка болела. Хвост словно отрывался при каждом нажатии. Быстро и ритмично вздыхая, Астра молилась всем и каждому.

Шестьдесят секунд. Астра сбилась с ритма, совершая меньше необходимых ста нажатий в минуту, продавливая грудину слабее, чем это было нужно. А её объёма лёгких попросту не хватало на два нормальных человеческих вдоха, не говоря уже о её щёчках, через которые постоянно сочился воздух. Но это было всё, на что способно её маленькое крохотное тельце.

– ДАВАЙ ЖЕ! – взревела девочка, и с ещё большими усилиями принялась давить на грудь, подключая для этого все мышцы, что только могла. Наконец компрессия была около 5 сантиметров, и сердце стало качать кровь.

Продолжая считать секунды, Астра с ужасом вспоминала тот сол, когда в убежище вернулся пропавший Рюу, а на его груди зиждилась ужасного вида смертельная рана. В убежище никого не было: все ушли на его же поиски. Астра была один на один с полумёртвым братом, и никто не мог ей помочь. Из подручных средств она тогда быстро соорудила капельницу, и без тени сомнения вогнала иглу себе в сосуды. Она соединила свой и брата кровотоки, чтобы восстановить его объём крови и поделиться с ним нанороботами. А затем, вооружившись иглой и нитками, принялась ушивать самые опасные раны. А Рюу даже не плакал: лишь смотрел на неё затуманенными глазами, сжимая в лапке цветные карандаши, в поисках которых и ушёл, никого не предупредив. У Астры не было времени даже на обезболивающие. Она должна была спасти брата. Пару раз, из-за постоянных движений иглой, капельница выскакивала из её кожи, а следом за ней била струйка алой крови. И Астре приходилось вновь вгонять капельницу в себя, чтобы приток свежей крови к брату не останавливался. Тогда ей было страшно. Ужасно страшно. Рюу лежал на спине, а его сердце, полностью обнажённое и беззащитное перед лицом грязного убежища, билось в груди. Вокруг него была разлила кровь, и она расходилась волнами при каждом слабом ударе крохотного сердечка, утопавшего в этой алой лужице. Через розовые лёгкие свистел воздух, заставляя лужицу крови бурлить. А сломанные рёбра поднимались над всем этим ужасом, словно сталагмиты. И ничто не указывало на то, что когда-то здесь была грудина. Немало тканей и осколков Астре пришлось удалить самостоятельно, так как те были попросту нежизнеспособны.

Астра так и не закончила тогда операцию. Она сама ещё была ребёнок, а кровопотеря была слишком велика. Сознание начинало мутнеть, и она рисковала совершить роковую ошибку. Со слезами на глазах она нависла над братом, медленно соображая, что ей нужно было сделать. И только затем в убежище вернулась мать. А следом и более опытные взрослые, способные довести операцию до конца. Астра отдала много крови, лишившись немалой части своих нанороботов, но именно они позволили Рюу выжить, заводя его сердце вновь и вновь после каждой остановки.

Но сейчас всё не так. Совсем не так. Пульс Элины не восстанавливается. Нанороботы не пытаются ничего сделать. Уже прошло больше минуты. Совсем скоро они признают носителя нежизнеспособным и всем скопом двинутся в мочевой пузырь, где будут ожидать в спящем состоянии, когда их извлекут. Возможно, то, что Астра сдавливает сердце и заставляет кровь хоть немного циркулировать по венам отсрочит этот момент, но лишь незначительно.

Сто двадцать секунд. Мышцы забились, воспылали и совсем уже устали. Фалкона и его подкрепления всё ещё нет, и неизвестно, когда они появятся. Дверь осталась открыта, и Астра попыталась позвать на помощь. Но никто не пришёл. Коридор неожиданно оказался совсем пустым. Может, там и были люди, Астра не могла быть уверена из-за собственного пыхтения, однако никто не захотел помогать спасать псита.

– Создатель! Помоги! – взмолилась Астра. – Пожалуйста!

Образ создателя никогда не был религиозным, по крайней мере до того, как его казнили его же творения на площади на глазах у многих людей и зверолюдов. Неожиданно, после этого некоторые воздвигли его в ранг святых, и сейчас Астра молилась ему. Молила о помощи. О снисхождении. О силе продолжать, когда её собственные мышцы изнывали от усталости.

– Кто-нибудь! – кричала Астра в коридор. – Пожалуйста!

Но никто не пришёл на помощь.

Пасть Астры иссохла от сбитого дыхания. В глазах становилось уже совсем темно, а взор вовсе был затуманен потоками слёз. Постоянно повторяя короткое «давай», она подпрыгивала и давила на грудину женщины.

Голод неожиданно и крайне не вовремя возник в тот следующий раз, когда Астра вновь припала к губам Элины, чтобы вдохнуть в её лёгкие бесценную порцию воздуха. И он напомнил ей о тех солах, когда она сидела в убежище вместе с братом в ожидании, когда самая опасная на станции охотница принесёт им еды. Она не могла тогда знать, что у той было на уме. Часто грубила ей. Однажды осмелилась вовсе угрожать расправой, за что, закономерно, получила порцию страха. Впрочем, Астра до сих пор не знает, что у Элины было на уме, и почему она всё-таки дала обещание оберегать двух неизвестных ей зверолюдов и сопровождать их к новому безопасному дому. И ей так хотелось это узнать, но Элина не соглашалась рассказать.

Там, на ПСИ, среди монстров и убийц, погибла родная мама Астры. Она не видела момент самой гибели, но видела её бездыханное тело. А затем кто-то стал носить на то место цветы и свечи. Построил целый поминальный алтарь. И Элина ещё не раз приходила туда, чтобы возложить цветы. Астра никогда не рассказывала об этом, но она видела, как Элина молила о прощении, стоя на коленях прямо на решётке, болезненно впивавшейся в кожу.

Поначалу Элина была ей ненавистна, но она была необходима для выживания. Астра и сама не заметила, как изменила своё отношение к ней. В какой-то момент, где-то через неделю после их пугающей встречи, она просто начала радоваться, когда Элина приходила их навестить. Тогда этот человек, без какой-либо на то причины, подарил ей музыкальную шкатулку, на которой играла мелодия, отзывавшаяся в сердце теплом: именно эту песню мама Астры напевала как колыбельную перед сном. И это было единственное напоминание о матери, ведь бежали они в укрытие в спешке. Тогда Астра и рискнула довериться этому человеку – своему инструменту для выживания.

Триста секунд. Фалкон всё ещё не вернулся. Движения Астры стали медленнее и слабее. Ей едва хватало сил прогонять кровь массажем.

– Пожалуйста… – выдавила из себя Астра тише обычного, отчаявшись от того, что никто не приходит. – Помогите… Эля, не оставляй меня. Я без тебя не смогу.

Элина обещала, что поможет им двоим добраться до безопасной станции. И только лишь сейчас, касаясь своими чёрными губами холодных посиневших губ, она поняла, почему больше не хочет туда. Она поняла, почему жизнь на безопасной станции вдали от людей ей не мила, и отчего она предпочла бы остаться на Омикроне, где ей никто не рад, и где на неё бы насильно надели рабский ошейник: она не хотела расставаться с этим человеком. Ведь Элина за это время стала для неё больше, чем просто инструментом. Разумеется, мать ей она никогда не заменит, но она была ей близка, словно старшая сестра.

Первый человек, которому она смогла довериться. Единственный, что не пытался скрывать свои настоящие эмоции, какими бы неприятными те ни были. Именно потому, хоть образ охотника и ужасал маленькую зверолюдку, она смогла проникнуться и довериться Элине.

– Я даже не успела тебя поблагодарить… очнись же.

Будь это возможно, Астра бы отдала что угодно, только бы Элина очнулась. Лапы? Уши? Хвост? Собственное сердце? Да хоть всю себя! Мутный взгляд в очередной раз оглядел помещение, пытаясь найти хоть что-то, чем бы она могла, как в случае с Рюу, соединить кровотоки. Хотя бы парочку игл. Да хотя бы одну. Пусть для неё человеческая кровь и является верной смертью. Но сейчас, лёжа на животе мёртвой дорогой подруги и делая, казалось, совершенно бесполезную сердечно-лёгочную реанимацию, она была готова пожертвовать чем угодно не задумываясь. Лишь бы вновь увидеть, как она улыбается.

Триста двадцать две секунды. Тихо всхлипывая, ощущая полыхавшие от переутомления мышцы, Астра больше не могла продолжать реанимацию. Она лишь обессиленными лапками легонько била бездыханное тело по грудной клетке, теряя всякую надежду на чудо.

– Создатель… помоги… – ослабев, Астра упала на Элину и слабыми забитыми лапками её обняла. – Пожалуйста, не оставляй меня.

Пару рёбер под ней оказались сломаны, и сейчас они остро ощущались через тонкую кожу. Астра даже не заметила, как переборщила с нажатиями. Они то врезались сильнее в её живот, то отходили назад. Едва заметно, едва подвижно.

Астра затаила дыхание и прислонилась ухом к лицу Элины: всё внутри перевернулось, когда она услышала прерывистое слабое хриплое дыхание. А ещё два сердцебиения: одно принадлежало ей, а второе, звучавшее далёким от нормы, было под ней.

– ЭЛЯ!

Адреналин вновь ударил в кровь, открывая ей второе дыхание. Это всё было не зря. Элина дышала, очень слабо, но дыхание появилось. Астра вновь зажала бёдрами живое тело и хвостом, ревущим от усталости и боли, обвязалась вокруг ноги.

– Давай! Давай! Давай! – молвила она всякий раз, когда подпрыгивала на грудине Элины.

Она не могла остановиться сейчас: пульс слишком слабый и неравномерный. Сердцу нужна помощь. После тридцати нажатий Астра вновь вытянулась и прильнула к губам Элины: стоя на локтях, изгибаясь в пояснице, Астра одной лапой закрыла нос женщины, а второй обхватила себя за морду, чтобы не дать воздуху просачиваться через щёчки. Один выдох. Второй. Третий. Четвёртый. Вновь она уселась на животе, и вновь принялась массировать сердце, повторяя нескончаемое «давай» и «живи». Тридцать нажатий, по силе как по книжке, и Астра снова примкнула к губам. И только она попыталась вдохнуть в тело жизнь, как Элина закашлялась. Не успела Астра отпрянуть, как ощутила в пасти металлический вкус крови.

Элина болезненно поморщилась. Рука её потянулась к лицу, а локтем она прикрыла рот. Не открывая глаз, она сделала глубокий вдох, а затем закашлялась снова, да так тяжело, что напоминало это собачий лай. На локте появились следы алой крови и тёмно-красных ошмётков. Тут же она и заскулила, потянув руки к груди. В перерывах между кашлем, Элина издавала странный звук, напоминающий крик или стон. Она продолжала отхаркивать кровь ещё какое-то время, пока наконец кашель не успокоился.

– Помощь прибыла! – крикнул вбежавший в каюту Фалкон, а мимо него пронёсся человек с белой повязкой на плече и изображением бордового креста на ней.

– Где тебя черти носили!? – воскликнула Астра и спрыгнула с Элины, позволяя врачу выполнять свою работу.

Врач незамедлительно коснулся грудины женщины. В первые пару секунд он выглядел обеспокоенным, и Астра глядела на него с ужасом, ожидая диагноза. Его глаза бегали по Элине, излучая синеватый оттенок и осматривали женщину с головы до пят, пока кибернетическая рука, покрытая искусственной кожей, неотличимой от настоящей, продолжала проверять состояние внутренних органов. Несколько раз у Элины вновь происходили приступы кашля, от которых врач сильнее морщился.

– Ты спасла ей жизнь, – наконец произнёс он. – Но её всё ещё нужно стабилизировать. Я объявляю эту каюту медицинской палатой – покиньте её с Фалконом.

– Она будет в порядке?

– Я не знаю. На выход. Оба.

Астра попыталась привстать, но её тело было слишком слабо. Она упала на кровать и тяжело задышала. В её глазах темнело. Слишком выдохлась и устала. И всё же спасла. Сделала то, что казалось невозможным.

– Фалкон, вынеси её! – приказал врач.

– Субординация.

– Палата – моя территория. Выполнять!

– Есть, – вздохнул Фалкон. Подхватив Астру на руки, он понёс её из каюты.

***

Какое-то время Астра пролежала без сознания на кровати Фалкона в соседней от Элины каюте. Она слишком утомилась, пытаясь спасти жизнь, вот тело и сдалось. Сам же Фалкон уселся на стул, словно ему не нужно было возвращаться в грузовой отсек, и смиренно ожидал вестей от единственного на весь краулер врача. За этот час Астре ничего не снилось. Проснулась она, когда сквозь стену услышала знакомый голос. Немного шероховатый, осипший после долгого молчания, но в то же время такой сладкозвучный. Этот голос мигом вывел Астру из сна. Она подскочила на кровати, и тут же взвизгнула: каждая мышца её тела пылала, каждая косточка болела. Но всё же она поднялась с кровати и направилась к двери.

– Астра, ты устала, – сетовал Фалкон, и сам уснувший, сидя за столом.

– Заткнись! – прошипела девочка. – Она едва не умерла из-за тебя! У тебя нет права говорить.

– Я-не-знал. Это должно было сработать.

Кровь забурлила в жилах зверолюдки. Ей ужасно хотелось ударить этого человека. Как он только смеет оправдываться перед ней? Это был его просчёт. Из-за него Элина едва не умерла. Но ему то что? Умерла бы и всё на этом: получил бы двух зверолюдов-рабов. Одна только выгода. Это не он теряет дорогого человека – для него она лишь бремя, часть сделки, которую он заключил.

– Деактивировать ошейник, – дал команду Фалкон, видя нестабильное состояние Астры.

– Спасибо, – выдавила сквозь зубы девочка и, демонстративно отвернувшись, пошла дальше к двери.

– К Элине пока нельзя: Кит, наш врач, ещё не закончил процедуры.

– Я слышала её голос. Я хочу её видеть.

– Он проводит тест сознания: хочет понять, не повреждён ли мозг.

– Почему вас так долго не было?! – оскалилась Астра. – Я молилась всем, кого только знаю, просила помощи, но никто не пришёл! Где вы все были? Неужели на всём этом грёбаном краулере, во всём этом е****м мире не нашлось хотя бы одного человека или зверолюда, который бы мог прийти мне на помощь? Почему я была одна!?

– Потому что она псит, – спокойно ответил Фалкон. – А пситов боятся. Мне же потребовалось время, чтобы найти врача. А теперь сядь обратно и дождись, когда нас пригласят.

– Не могу я сидеть, – зашипела Астра, но всё же уселась обратно на кровать, а затем, когда мышцы вокруг крестца заныли, она откинулась спиной на простыни.

За стеной всё ещё звучал голос Элины, очень-очень тихо, что речь было не разобрать. И радовало то, что она была жива, но здорова ли? Вдруг Астра опоздала? Вдруг её реанимация оказалась недостаточной, и начались необратимые последствия? Астра с ужасом представила, как заходит в палату, а Элина её не узнаёт, ибо полностью потеряла память.

– Умойся: на твоей морде кровь, – посоветовал Фалкон.

Астра молча сделала то, что ей предложили. Облизывая лапу, она стирала со своего меха остатки засохшей крови, делая это до тех пор, пока от запаха металла не осталось и следа.

– Я вам не враг, – нарушил тишину Фалкон через несколько минут.

– Ты не пытался её убить? – саркастично ответила Астра.

– Я не знал, что это случится. Это в принципе невозможно. Оксиний не так работает. Даже если бы что-то пошло не так, нанороботы должны были сами восстановить сердечный ритм. Разве Элина сама не принимала оксиний долгое время без каких-либо проблем?

– Тем не менее, это случилось.

– Мне жаль.

– Извиняйся не передо мной. Это Эля здесь жертва. Если она простит тебя – только тогда это сделаю и я. Не наоборот.

– Так точно.

Вновь повисла томительная тишина. Астра глядела в потолок, пытаясь прислушиваться к происходящему за стеной: слишком тихо, чтобы расслышать слова. И в то же время она пыталась напрягать свои мышцы, проверяя их состояние: все они, даже те, что, казалось, вовсе не были задействованы в спасении Элины, изнывали от переутомления. Даже её ушки были перенапряжены, хотя какое они в принципе участие могли предпринимать в реанимации? Разве что сканировали окружение, проверяя, есть ли поблизости люди, да иногда прислушивались к дыханию Элины. Фалкон же продолжал сидеть за столом, подпирая щёку кулаком и глядя в пустоту. Веки его томительно закрывались. Несколько раз даже его голова едва не касалась стола. Ему ужасно хотелось спать.

Молчание продлилось ещё около часа. Обед давно подошёл к концу, однако Фалкон так и не пошёл на смену. Наконец в коридоре послышались шорохи, а очень скоро в дверь постучались. Астра тут же подскочила на ватные ножки, широко распахнутыми глазами глядя на вошедшего в каюту врача. Он улыбался.

– Здоровью пациентки ничто не угрожает. Долгосрочных последствий не предвидится. Я наблюдаю некоторую амнезию, но она не продлится долго.

– Её можно навестить? – дрожащим голоском спросила Астра.

– Вперёд, – махнул головой врач.

Не успел Фалкон подняться со стула, как Астра уже выскочила за дверь. Оттолкнувшись от противоположной стены в коридоре, она устремилась к каюте. Лишь перед тем, как ворваться к Элине, она остановилась, боясь лишний раз её пугать. Сначала постучавшись, Астра вошла в каюту.

Элина, облокотившись об стену, сидела на кровати, укрытая одеялом. Они с Астрой пересеклись взглядами, и сердечко у Астры кольнуло: в её глазах она не увидела ни толику радости. Элина лишь легонько кивнула головой в знак приветствия, когда Астра прошла в каюту ближе к кровати.

– Мне сказали, ты спасла мне жизнь. Благодарю.

– Ты не узнаёшь меня? – сердце Астры ушло в пятки.

– Голос кажется знакомым. Прости, я немного не в себе. Как тебя зовут?

– Это же я, Астра!

– Астра? – удивилась женщина. – Бывают же совпадения. Я знаю зверолюдку, которую так зовут. Только она тигрица.

Астра усмехнулась и взглянула на свои лапы, чёрные как смоль с едва заметными серыми «розетками». Она и забыла уже, что всё это время носит маскировку чёрной пантеры. Разумеется, Элина не смогла её узнать. Даже зверолюды, порой, с трудом отличают друг друга по внешнему виду, ведь для них облик не главное. У неё как от сердца отлегло от этого. Тихо выругавшись, Астра сначала оглянулась: Фалкона и доктора нигде не было, а дверь была закрыта. Никого нет. Астра подошла к Элине ближе, уселась на кровать, и обняла её, опешившую от такой нежности.

– Вдохни мой аромат, – предложила Астра шёпотом, приблизившись шеей ближе к лицу Элины.

– Персик…

Не сразу, но к Элине пришло осознание, кто же всё-таки сейчас висит у неё на шее. Она медленно подняла руки и ласково обняла девочку, прижав её к себе и жадно вдыхая её аромат. Японский персик – один из естественных запахов зверолюдов, который всегда наследуется от отца. И он принадлежал только двум известным Элине зверолюдам: Астре и Рюу. Её Астре и Рюу. Тем, которых она спасла с ПСИ. Руками женщина принялась ненасытно гладить зверолюдку, проводя ладонями и по спинке, и по шее, и даже по ушкам, которые обычно трогать никому не дозволяется, а девочка только довольно мурлыкала.

– Привет, – поздоровалась Астра на ломаном русском, звучавшем из её детских уст неряшливо и забавно, – я скучала.

– Прости меня.

– За что? – удивилась девочка, сильнее обнимая Элину.

– Что не была рядом.

– Спасибо, что не оставила меня.

– Прости, – объятия Элины стали ослабевать, – мне так жаль.

– Всё хорошо.

– Я должна была рассказать, ведь это я тогда… – чувствуя вину за то, что выжила, Элина, не осознавая до конца последствий, захотела рассказать о том роковом для Астре соле, когда охотники добрались до последнего убежища зверолюдов на ПСИ, и поведать ей, что именно она лишила девочку матери.

– Замолчи, – Астра хвостом закрыла Элине рот, а сама вцепилась лапами покрепче, позабыв про сломанные рёбра женщины. – Не порть момент. Я не хочу сейчас слышать никаких извинений. Сейчас просто не время, ясно?

– Да…

Элина ощутила вину за произошедшее как никогда сильно. Она думала, если бы Астра знала, что именно она убила её маму, стала бы девочка её спасать? Или может, что казалось более вероятным, попыталась бы собственноручно отомстить за мать? Одна единственная правда разделит их судьбы на до и после. Астра, наверное, никогда не сможет простить Элину за содеянное, да и как такое можно простить? Но Элина считала себя обязанной поведать ей эту правду. Когда-нибудь. И если сейчас Астра не хочет ничего об этом слышать, то потом, в будущем, возможно перед самым её отъездом на Омегу, Элина должна будет заставить себя всё рассказать. И принять своё наказание, взять на себя всю ответственность и вытерпеть всю ненависть, на которую только будет способно разбитое маленькое сердечко сиротки. В груди всё сжималось от осознания, что однажды этот сол настанет. Быть может, он станет для неё самым страшным в её жизни, ведь когда она увидит боль от предательства в крохотных золотистых глазках… её собственное сердце, пережившее клиническую смерть, может этого и не выдержать.

Они обнимались ещё долго. Временами Астра перехватывала Элину, подставляя к её лицу другой свой бок, и безустанно громко, на всю каюту, довольно мурлыкала от нескончаемых поглаживаний, расплываясь во всё более блаженной улыбке. Страх постепенно отходил, и она всё сильнее убеждалась в том, что всё осталось позади, и её обнимает вовсе не призрак и не оживший мертвец. Напряжение, что сковывало её тело, слабело. И она чувствовала, как всё сильнее расслабляется, впервые за очень-очень долгое время.

– Тук-тук-тук, – вместе со звуковым сопровождением в дверь постучался Фалкон. Астра машинально мигом отлипла от Элины, уселась на кровать и с недовольной мордочкой глянула на открывающуюся дверь. – Я не помешал?

– Почему Астра в ошейнике? – рассерженно спросила Элина.

– Часть маскировки, – ответила вместо Фалкона Астра. – Чтобы я могла без проблем выходить к людям.

– Всё так, – подтвердил Фалкон.

– И не было другого способа? Ты не мог придумать ничего получше, кроме как нацепить на ребёнка рабский ошейник?

– Мог бы, наверное, – признался Фалкон. – Но на тот момент это было логичным. Хочу заметить, ошейник дал ей алиби.

– Что за алиби?

– Тут кое-что произошло, – ответила Астра, – пока ты спала. Но уже не о чем волноваться. Преступник найдет, и он уже никому не навредит.

Вздохнув, Элина закрыла лицо рукой и помотала головой.

– В этом нет твоей вины! – замахала лапками Астра.

– Я обещала вас защищать.

– Никто ведь не знал, что такое может произойти. Эля, пожалуйста! – Астра влезла под руку Элины, прижавшись к её левому боку, попыталась изобразить милые глазки, как бы умоляя Элины не сокрушаться. – Прекрати себя винить во всём.

– Ладно, – без улыбки взглянуть на Астру Элина не смогла, и потому смущённо отвела глаза. Левой рукой, что сейчас лежала на плечиках Астры, она стала ласково гладить голову девочки. – А где же Рюу?

– Не знаю, – протянула Астра и призадумалась, куда Рюу мог всё-таки деться. Его нет уже довольно долго. А ведь у него больше не осталось обязанностей, которые бы ему следовало выполнять. Его отсутствие вызывало беспокойство, но несущественное. В конце концов, он уже несколько раз пропадал из виду, и всякий раз возвращался как ни в чём не бывало. Разве что весь в пыли. Вернётся, рано или поздно.

– Не располагаю информацией, – ответил Фалкон. – Он мальчик изворотливый и скрытный – всё с ним будет в порядке. Сейчас тебе стоит подумать о себе и поесть.

На тумбочке всё ещё стоял поднос с сэндвичами, которые нисколько не потеряли во внешнем виде за это время. Только вот у Астры не было аппетита. И дело даже не в том, что сэндвичи были изготовлены из питательной пасты, а просто у неё пропало ощущение голода. Но вот Элине точно нужно было поесть и восстановить силы. Схватив с тумбочки сэндвич с сыром, Астра сначала принюхалась к нему, пытаясь уловить нотки плесени, и только потом, убедившись в его безопасности, поднесла его к лицу Элины. Легонько улыбнувшись, женщина открыла рот и откусила кусочек, совсем небольшой, скорее для приличия, нежели для питания. У неё и самой не было никакого аппетита, однако урчащий желудок настойчиво требовал еды.

– Тебе надо поесть, – настойчиво проговорила зверолюдка, и в следующий раз силой запихнула половину сэндвича в открытый рот. – И ты всё скушаешь.

– А сама? – Элина отказалась делать следующий укус, пока Астра не начнёт есть.

– Я не голодна.

– Открой ротик, – перехватив вторую часть сэндвича, Элина стала заставлять Астру есть, – сейчас залетит самолётик.

Будучи увлечёнными этой странной игрой, Астра и Элина даже не заметили, как из каюты вышел Фалкон. Совершенно не чувствуя аппетита, они заставили друг друга хорошенько подкрепиться, а затем, продолжая лежать друг рядом с другом, принялись общаться. Много. Без устали и без стеснений. Астра, конечно, умолчала, что именно она убиралась за Элиной, но в остальном гордилась, что оставалась рядом с ней, кормила её и продолжала с ней говорить, пусть та и находилась в коме.

– А ты помнишь что-то из того, что я рассказывала, пока ты спала? – спросила девочка как бы между строк.

– Помню твой голос, твои просьбы поскорее проснуться, и твой запах. В остальном была только тьма, словно меня не существовало. Это самый обычный сон, но только у него был твой голос.

Элина решила не рассказывать Астре, что на самом деле это была лишь часть правды. Незачем девочке знать, что всё это время Элина видела кошмары, самые страшные и ужасные, на которые только был способен её разум. Это вовсе не то, что должен видеть человек в коме. Она словно находилась в аду. В постоянно нескончаемой агонии. И во всех этих кошмарах тем единственным, что не давало ей сойти с ума, был детский голосок, который всегда сопровождался блаженным ароматом японского персика. Но как бы Элина не пыталась кричать в своих снах, она не могла издать ни звука, чтобы ответить этому голоску, сверкавшему, словно золотой маяк во время ужасного шторма. И теперь, слушая детский лепет Астры, Элина чувствовала, что наконец достигла безопасного берега, и буря, некогда едва не потопившая её, подошла к концу.

– Всё будет хорошо, – произнесла тихо девочка, услышав неровное биение сердца Элины.

– Да, – согласилась Элина. – Всё будет хорошо.

***

Рюу сидел в подсобном помещении на этом же этаже. Его ножки были прижаты к груди, хвостик обёрнут вокруг тела. Перед собой он держал закрытую жестяную банку консервированной говядины – настоящую еду, которую действительно произвели из мяса коровы, а не синтезировали из пищевой пасты на принтере. Он смотрел на этикетку, на изображение коровьей фермы с зелёным лугом и стеклом купола вдалеке. Банка постоянно крутилась у него в лапах, поворачиваясь разными сторонами этикетки.

Она досталась ему физическим трудом. Найдя человека, у которого была настоящая еда, ему пришлось выполнить целый ряд поручений. И всё ради этой одной единственной баночки. Потому что, увидев, как Астра воротит нос из-за заплесневевшей пищевой пасты, он вдруг решил, что сможет её осчастливить, если добудет ей настоящей пищи. И глядя на эту незначительную по размерам жестяную баночку, которой едва ли хватит на один приём пищи для взрослого, он чувствовал себя ничтожным. Столько труда ради ничего. Даже нести её Астре было стыдно. Она только засмеёт его за глупую попытку поднять ей настроение. Когти его вонзились в банку легко и непринуждённо, словно нож в растопленное масло, и по лапам прямо на пол потёк мясной сок.

Вот уже почти час он слышит голос сестры и Элины. Женщина действительно очнулась. А ведь он так радовался, когда Астра звала на помощь людей, а к ней никто не шёл. Вопли сестры и её потуги спасти человека слышать было страшно, но он ликовал, вслушиваясь в каждую мольбу и болезненный стон. Он надеялся, что Элина наконец умрёт. Сдохнет! И больше не будет вмешиваться в его жизнь – ему ведь даже не пришлось для этого ничего делать! А после того, как Астра разочаровалась в Гришаеве, она больше никогда не привяжется к человеку, и будет следовать и любить только Рюу – единственного её брата. Но всё пошло наперекосяк.

Обида и злоба переполняли его всё сильнее, с каждым услышанном словом Элины, с каждым озорным смешком Астры. Он продолжал сжимать жестяную банку всё сильнее и сильнее, пока у той не отлетела крышка, и всё содержимое не устремилось к потолку, разлетевшись по всей небольшой подсобке. Только после этого он перестал мучать сплюснутую жесть и отпустил её. Уткнувшись мордочкой в коленки и обняв ножки лапками, Рюу зарычал. От собственной слабости и никчёмности. От боли предательства любимой сестры. От ненависти к человеку, который убил его мать у него на глазах.

Звезда

Омикрон – лишь одна из десятков марсианских станций. В то же время, она является одной из крупнейших, как по занимаемой площади, так и по числу колонистов. Это поверхностная станция, состоящая из более чем пятидесяти куполов разных размеров.

Сердце Омикрона находится в его центре, в самом крупном его куполе – им является солнечный реактор, что питает всю станцию целиком. Он же используется и для системы защиты, генерируя свет такой энергии, какой достаточно, чтобы расплавить и испарить весь огромный краулер за считанные секунды. Но при этом столь важный объект инфраструктуры находится не где-то в безопасном и тяжело охраняемом месте с сотней крестов, патрулирующих каждый закуток, а прямо посреди музея, который был отстроен именно для этой древней полузабытой технологии. Именно в этом музее Астра вместе и Рюу должны будут дожидаться, когда Фалкон и Элина найдут их: им придётся разделиться, чтобы добраться до станции.

Уже скоро они проедут великую стену Файрвол, которая окружает весь Омикрон на расстоянии более пяти миль от её крайних куполов. Стена продолжает строиться, и в высоту она уже достигла в среднем двадцати метров, что, конечно, всё ещё ниже, чем краулер. Однако же, к стене по подземным тоннелям идёт концентрированный свет солнечного реактора, который в любой момент может быть перенаправлен для устранения угрозы, как со стороны наземного транспорта, так и со стороны космического пространства. Эта стена защищает не только границы Омикрона, но и спасает станцию от падающих космических тел. Временами, если долго-долго вглядываться в эту стену, можно увидеть, как с неё в космос устремляется белый луч, пришедший их самых недр солнечного реактора – в такие моменты свидетель этого редкого события понимает, что Омикрон в этот самый момент отразил очередную космическую угрозу.

Каждый сол более трёхсот крестов дежурят внутри этих стен, безустанно патрулируют её и, конечно же, ожидают приезда краулеров на нескольких воротах. И каждые несколько солов их сменяют другие члены ордена, а уставшие люди возвращаются на Омикрон через подземные тоннели, которые когда-то пытались превратить в метрополитен – увы, строительство было заморожено, и теперь эти тоннели используются лишь для доставки людей и продовольствия на Файрвол. Зверолюдов редко можно увидеть в таких патрулях, и в основном, если они и защищают границы Омикрона, то находятся внутри стен или ворот: постоянный радиационный фон губителен для зверолюдов. Разумеется, генераторы силовых полей используются для защиты патрулей, но орден с большой неохотой позволяет зверолюдам, ради их же безопасности, показываться на поверхности.

Файрвол был всё ближе. Ещё этой ночью краулер начал замедлять свой ход, и уже скоро вовсе остановится, когда приблизится к воротам максимально близко. Воротами их, конечно, назвать сложно: свет солнечного реактора, способный мгновенно проплавить краулер, попросту проходит меж двух стен единой сеткой, не давая никому прохода. А две части стены соединены через подземный переход. Это и называют «воротами».

Этой ночью Астре было страшно засыпать. Она боялась, что Элина может больше не проснуться. Всю ночь она пролежала рядом с Элиной, вслушиваясь в её спокойное ровное дыхание, считая каждый удар её сердца, и потому уснула она только лишь под самое утро, проснувшись уже на руках женщины, качавшейся вперёд-назад и напевающей колыбельную. Приложившись ухом к груди Элины и услышав хорошее сердцебиение, Астра позволила себе вновь задремать.

После лёгкого обеда в каюте, Астра собрала оставшиеся вещи и вместе втроём они направились в грузовой отсек: Астра, Элина и Фалкон. Рюу же ждал их на лестнице нижнего этажа. Прижавшись спиной к стене и перекрестив лапы на груди, он просто смотрел в пол. Лишь поздоровался с сестрой при встрече, не поднимая ни на кого глаз. Астра и не подумала расспросить его, куда он вчера ушёл. Фалкон тоже его проигнорировал, пройдя мимо. И только Элина подъехала к нему на инвалидной коляске:

– Привет, – дружелюбно произнесла она. – Тебя и не узнать. Вы с сестрой так замаскировались хорошо.

Отпрянув от стены, Рюу пошёл вслед за Фалконом, не удостоив Элину ни то что ответом – хотя бы взглядом.

– Рюу, поздоровайся! – крикнула вслед Астра.

– Астра, не надо, – ласково произнесла Элина. – Он, похоже, просто не в духе.

– Он всегда не в духе, – проворчала Астра и фыркнула в сторону Рюу.

Астра ни в коем случае не злилась на Рюу за то, что вчера он, как и остальные люди, не пришёл к ней на помощь, когда она так отчаянно в ней нуждалась. Рюу – маленький мальчик, и он бы не смог ей никак помочь. Наверное, ему бы даже не хватило сил продавить грудную клетку. Но её разочаровывал тот факт, что Рюу не удосужился изобразить хотя бы толику радости. Даже за сестру он порадоваться не сумел себя заставить, а ведь она сейчас безумно счастлива.

– Рада, что ты цел, – произнесла Элина с улыбкой.

Рюу остановился, но лишь на одно мгновение. Его ошейник подал жёлтый сигнал. Набрав в лёгкие побольше воздуха, отчего его спина стала необычайно широкой, он продолжил идти.

– Астра, – грозно произнесла Элина, – тебе не стоит ссориться с братом.

– Он первый начал.

– Может быть. Но он был и остаётся твоим братом. Он ещё совсем кроха, и он потерян. Ему нужна помощь своей сестрёнки.

– Аргх… ладно, – Астра отвела глаза к потолку и недовольно перекрестила на груди лапы. – Я буду с ним терпимей.

– Это всё, о чём я прошу, – тон Элины вновь стал мягким и ласковым.

Дотянувшись до макушки Астры, Элина немного растормошила зверолюдке волосы. Сначала Астра продолжала дуться, глядя в потолок, но уже через секунду рассмеялась и тихо замурлыкала от поглаживаний. Всё-таки Элина права: Рюу её родной брат, её кровь, её последний оставшийся близкий родственник. Ей следует быть терпимей к его противному характеру, хотя бы пока он не повзрослеет и не научится себя контролировать.

Вчетвером они вошли в грузовой отсек. Рюу сразу же занял своё место поближе к двери, Астра не отходила от Элины ни на шаг, борясь с собственным желанием свернуться у женщины на коленях калачиком, а Фалкон встал между всеми тремя, начав рассказывать про план. Слушала его Астра в пол уха, мурлыча громче двигателя краулера, принимая всё больше и больше поглаживаний от Элины. А ведь Фалкон рассказывал весьма важные вещи, которым бы Астра попыталась воспротивиться, если бы его слушала.

– Почему ты говоришь это мне? – оскалился Рюу в какой-то момент, когда Фалкон оказался вынужден уже в третий раз повторить детали плана.

– Потому что твоя сестра меня не слушает. Только лишь от тебя зависит, доберётесь ли вы.

– Я слушаю, – возразила Астра, пытаясь вспомнить хоть слово Фалкона.

– Дайте мне сил… повторяю, нам придётся разделиться.

– То есть как? – Астра наконец обратила на Фалкона внимание.

– Слушать начала? Мы с Элиной доберёмся на краулере, а вы с Рюу – обходным маршрутом. Вы оба спрячетесь в герметичном контейнере. Затем я передам вас вместе с остальным грузом своему человеку – тот перевезёт вас в транзитный пункт, а затем, через некоторое время, вас снова подхватят и довезут до солнечного реактора. Вам нужно будет дождаться условного стука, выбраться через пару минут, когда мой агент успеет отойти подальше, а затем самостоятельно пройти пару метров до здания солнечного реактора –мы будем вас ждать внутри. Или, наоборот, вы будете ждать нас: зависит от таможни. Наблюдательная площадка солнечного реактора – наше место встречи.

– А если что-то пойдёт не так? – спросила Элина.

– То есть ты меня тоже не слушала? – вздохнул Фалкон. – Ямада, вся надежда на тебя… Если по какой-то причине вы оказались в другом куполе, ваша задача – самостоятельно пешком добраться до солнечного реактора. Вам нужен будет самый центральный купол – он называется Старсиз. Между куполами есть тоннели с переходами, а над входами в них – указатели, по которым вы и сориентируетесь. Идите только в те тоннели, над которыми будет надпись «Старсиз», а если надписи нет – идите вдоль стены купола до другого перехода. Если запутались – спросите дорогу у любого, у кого НЕТ эмблемы ордена багрового креста. Членов ордена избегайте, даже не смотрите в их сторону – только вперёд. Ни в пол, ни в потолок, ни на них – вперёд или на друг друга. Если вы вызовите у них подозрения, и они захотят проверить ваши документы, то сразу поймут, откуда вы, и я ничем уже вам не помогу. Вас депортируют обратно на ПСИ. Ясно?

– Да… – сглотнула Астра. Хвостик её нервно задёргался.

– Тогда мне надо снять с вас ошейники: такая маскировка будет только вредить, ибо рабов досматривают абсолютно на каждом переходе.

Настроение Астры тут же подскочило до небес. Одним прыжком она приблизилась к Фалкону и вытянула свою тонкую шейку, ожидая, когда наконец этот холодный металл навсегда покинет её. Её дыхание перехватило, когда ледяные словно лёд пальцы приблизилась к её тоненькой шейке. Даже сквозь тёплый мех она ощутила поглощающий всякое тепло мороз его кожи.

– Внимание!

Астра в испуге пригнулась и схватилась за голову. Громкоговорители по всему краулеру завопили одновременно, твердя одни и те же слова одним и тем же синтетическим механизированным голосом, лишь отдалённо напоминавшим человеческий женский голос. Именно так говорили все кресты, носившие противогазы на лицах.

– Краулер приближается к зоне транспортной безопасности Омикрона. Всем членам экипажа приготовиться к остановке. Приготовьте свои вещи и документы к досмотру. Все граждане Омикрона, включая бездумных первого и второго рангов, безмолвных первого ранга, бездушных первого ранга, безвольных первого и второго рангов, а также рабов, обязаны немедленно вернуться в свои каюты. Всем неназванным крестам, а также членам капитанского состава, требуется вернуться на рабочие места – выполняйте работу в штатном режиме до появления группы взыскания. Независимо от вашего положения, не сопротивляйтесь действиям группы взыскания. Помните, группа взыскания наделена наивысшими полномочиями, и не подчиняется никому, за исключением монарха и бездушных третьего ранга. Попытка ослушаться приказов группы взыскания будет пресечена согласно статье ОВ-33/1. Омикрон выстоит!

Со всего краулера раздался один и тот же возглас «Омикрон выстоит». Он звучал голосом десятка человек, неодновременно, с разной скоростью, интонацией и рвением. Но каждый крест на краулере выкрикнул эту фразу.

– Время вышло, – сказал Фалкон и поднял Астру на ноги за подмышки. Не дожидаясь разрешения, он снял с неё ошейник, а затем быстро подошёл к Рюу и сцепил ошейник уже с него. – Вы двое, полезайте в контейнер и дожидайтесь условного стука. Если что-то случится, доберитесь пешком до солнечного реактора в куполе Старсиз – мы будем ждать вас там. Вперёд, лезьте же!

Замедлявшийся на протяжении последних нескольких часов краулер начал резко тормозить. Слишком резко. Инвалидная коляска Элины покатилась, а Астра едва не упала, уцепившись в последний момент за стеллаж. Стены затрещали, и в то же время вибрация пола стала ослабевать: двигатель стремительно сбавлял обороты, пока не заглох вовсе. Ещё пару секунд, и многотонная машина совсем остановилась, качнувшись в последний раз – этот толчок так легко Астра уже не перенесла, упав на четвереньки.

– Полезайте в ящик, – приказал Фалкон, отбегая вглубь грузового отсека, чтобы перепрятать получше рабские ошейники. – И ни звука, поняли? Астра, тебе особо говорю, не можешь молчать – перевяжи себе пасть ремнём. Хоть пискнешь, и у нас четверых полетят головы!

– Да поняла я! – прошипела зверолюдка, а у самой поникли ушки. – А вдруг, мы вас не найдём? Вдруг с вами что-то случится, а мы будем ждать, так и не узнав об этом? Мы будем одни на огромной станции, где вокруг враги…

– Астра, – Элина прикатилась поближе к девочке и прижала её к груди, – ты путаешь ПСИ и Омикрон. Здесь никто не попытается причинить вам вреда. Вы всего лишь дети, а детей, тем более таких маленьких, красивых и пушистых, все любят. Мы очень скоро встретимся. Просто ждите нас в Старсизе, чтобы нам потом не пришлось вас искать, хорошо?

Сердце Элины громко билось, а тело излучало едва уловимый запах страха. Элина боялась, может даже сильнее, чем Астра. Но чего ей бояться? Она – гостья на Омикроне, и её никто не тронет. Стало быть, боится она за Астру – эта мысль странным образом согревало девочку. О ней действительно кто-то беспокоится, и знать это очень приятно. Хоть и страшно.

– Эля, я…

– Внимание! – вновь заверещали громкоговорители по всему краулеру. – Начинается высадка группы взыскания. Приготовьте свои документы для подтверждения личности. Подчиняйтесь всем требованиям группы взыскания. Не пытайтесь оказывать сопротивления группе взыскания. Не пытайтесь конфликтовать с группой взыскания. Не пытайтесь укрыться от группы взыскания. Не пытайтесь укрыть своё имущество от группы взыскания. Не пытайтесь договориться с группой взыскания. Напоминаем, группа взыскания наделена исключительными правами, и не подчинятся приказам старших крестов, за исключением бездушных третьего ранга и безмолвных третьего ранга. По завершению проверки не покидайте свои места вплоть до отбытия группы взыскания. Омикрон выстоит!

– Так, всё, время вышло, – Фалкон попытался подхватить Астру подмышки, чтобы силой закинуть её в контейнер, но девочка оттолкнула его.

– Эля, обещай, что мы ещё увидимся!

– Обещаю.

Астра вцепилась в Элину и крепко обняла её чуть ниже рёбер, стараясь не причинить ей боли. И только Элина положила руку зверолюдке на ушки, девочки отпрянула и подбежала к контейнеру, утирая локтем мордочку. Она запрыгнула в контейнер полный каких-то обрывков тканей. Напоследок она выглянула из него и одарила Элину самой нежной улыбкой, на какую только была способна, учитывая, как страшно девочке сейчас было. А затем спряталась, прикрыв мордочку лапками. Следом за Астрой запрыгнул и Рюу, и после этого Фалкон захлопнул крышку ящика. Брат и сестра оказались в кромешной тьме, слишком тёмной, чтобы с кошачьим зрением можно было хоть что-то разглядеть. Снаружи щёлкнул замок контейнера – они оба теперь заперты без возможности выбраться самостоятельно, пока наконец их не спасут.

Где-то минуту снаружи звучала только тишина. Затем сразу на всех этажах раздались шаги. Десятки человек возникли словно из ниоткуда. Они двигались в унисон по коридорам, заглядывали в каждое помещение, в каждую каюту, приближались всё ближе и ближе грузовому отсеку. Их голоса, очень тихие и неразборчивые из-за множества разделявших их стен, не принадлежали людям – синтетические и мёртвые, такие же, как у крестов в противогазах. И у всех них был один и тот же голос. Он раздавался со всех уголков, точно тот, кому он принадлежит, перемещался очень и очень быстро туда и обратно. Быть может, это и есть те самые биороботы, которых Астра боялась пару солов назад: слишком синхронно они действуют, да и по звуку их совсем не отличить.

Дверь грузового отсека со свистом распахнулась, и группа взыскания тяжёлым строем вошла внутрь. Боясь, что всё-таки ей не удастся в случае чего сдержать вскрик, Астра взяла со дна ящика первый попавшийся лоскут ткани и хорошенько им обвязала себе мордочку. Вышло даже немного болезненно, но так она точно не подставит Элину. Нащупав в темноте брата, то же самое она сделала и для Рюу, который этому совершенно не сопротивлялся.

– Документы к досмотру.

Голос казался ещё более искажённым помехами, нежели Астра раньше слышала от людей в противогазах, словно динамик вышел из строя. Устройству перевода едва хватало вычислительных возможностей, чтобы разобрать слова, и любые лишние шуршания делали эту задачу невозможной. К тому же, едва «биоробот» закончил реплику, его динамик издал пугающе шумные помехи.

***

– Говорить буду я, – предупредил Фалкон.

Когда дверь грузового отсека распахнулась, сердце Элины едва не замерло от страха. Она сразу вспомнила товарищей по охоте – других охотников с ПСИ. Тогда охота на зверолюдов, хоть это и считалось серьёзным и опасным заданием, воспринималась с некоей долей юмора. Охотники пытались порой шагать единым строем, но не потому, что это от них кто-то требовал, а потому что это казалось просто забавным. И всё же она могла не сомневаться, что её товарищи знают своё дело. Но вошедшая группа взыскания была на совершенно ином уровне. Люди, похожие друг на друга, словно это был один и тот же человек, двигались единым строем, отбивая каждый шаг так шумно, точно намеренно оповещали «врагов» о своём приближении. Они не отличались друг от друга ничем: одна и та же полностью закрытая одежда, один и тот же противогаз, где на правой щеке был фильтр, а на левой – динамик с чёрным крестом и тонкой-тонкой белой сердцевиной. Даже ростом они практически не отличались. Их глаз она не видела за чёрными стёклами, но готова была поклясться, что за противогазами лиц нет – только холодный бездушный металл, пронизанный электроникой. По спине пробежал холодок, когда глаза Элины встретились с пустыми стёклами противогаза одного из вошедших.

Двое вошли с пустыми руками, сразу же направившись к Фалкону, а последние шестеро несли шесть больших пластин с золотистым отливом, к которыми были придела диковинного вида техника. Вставая по две стороны от контейнера, они прикладывали к нему металлические пластины с двух сторон и включали свои приборы. Элина сразу поняла, что эти устройства нужны для сканирования внутреннего содержимого контейнеров без необходимости их вскрывать. И как бы Астра и Рюу не закопались в тряпье, этот прибор найдёт их. Ей стало страшно. Глаза сами забегали по помещению в поисках какого-нибудь оружия. Но что она сможет сделать, сидя в коляске? Ответ: хоть что-то. Она может сделать хоть что-то.

– Документы к досмотру, – произнёс один из двух подошедших к ним человек в противогазе, и Фалкон тут же протянул ему паспорт. Элина едва смогла уловить смысл сказанного. Как только Фалкону удаётся понимать это металлическое скрежетание? – Личность подтверждена.

Затем настала очередь Элины. Она протянула паспорт ПСИ, надеясь, что такие документы примут. Человек в противогазе открыл его на первой странице, затем на второй, на третьей – каждый раз стёкла его маски мигали жёлтым, словно делали фотографию. Осмотрев весь документ и, по всей видимости, убедившись в его подлинности, он протянул его обратно.

– Гость зарегистрирован. Начиная с этого момента и до отбытия с Омикрона, вы обязаны соблюдать законы Омикрона. Вы несёте полную ответственность за нарушение законов Омикрона. Незнание законов Омикрона не освобождает вас от ответственности, – искажённый синтетический голос говорил слова без каких-либо пауз.

– Что? – всё, что услышала Элина, был металлический лязг, напоминавший женский голос лишь отдалённо.

– Тебя предупредили, – начал пояснять Фалкон, – что ты обязана соблюдать все законы Омикрона, иначе тебя накажут по всей строгости.

– Ясно…

– Отойдите и не мешайте досмотру груза, – чуть медленнее произнёс крест.

– Сиди и не вмешивайся, – Фалкон наклонился к Элине и шепнул на ухо. – Я сам разберусь.

Фалкон подошёл к тем самым контейнерам, внутри которых находился контрабандный груз. К ним как раз скоро должны были подойти люди со сканером. С замиранием в сердце Элина смотрела на то, что Фалкон планировал делать. Первый, что держал более лёгкую часть устройства, уже приложил пластину к контейнеру, где спрятались Астра и Рюу, а второй немного мешкал. Либо ему было слишком тяжело поднять устройство, либо он чего-то ждал.

– Приветствую, – задрав длинный рукав до локтя, Фалкон протянул руку этому медлительному человеку.

Первый опустил пластину на пол, а второй без промедления ответил Фалкону на римское рукопожатие, словно именно этого парочка проверяющих и ждала. Один раз их руки качнулись, а затем расцепились.

– Пу-пу-пу… – вздохнул Фалкон.

Кивнув Элине, Фалкон открыл замок контейнера и немного приподнял крышку, чтобы крест мог заглянуть вовнутрь. Стоит ли сейчас Астра в той же самой позе защитника, в какой она встретила когда-то давно Элину? Пытается ли сейчас хрупкая девочка своим телом защитить слабого братца? Наверняка, это так: Астра снова пыталась отчаянно защитить своего брата. И Элине не нужно было заглядывать в контейнер, чтобы вообразить себе перепуганную до ужаса мордочку маленькой зверолюдки, чьё убежище нашёл ужасный охотник. Нет, не нужно – Элина прекрасно помнила эту мордочку, что снилась ей в кошмарах всего сол назад. Тогда отчаянная попытка защитить брата чудесным образом заставила Элину отступить, пощадить последних выживших зверолюдов. Но вряд ли машина, замаскированная под человека, ощутит боль и страх крохотных глазок. Пальцы впились в подлокотники инвалидного кресла, помогая телу привстать. Она обязана её защитить. Хотя бы выиграть время, пока Астра и Рюу не сбегут. Куда угодно.

Крышка контейнера опустилась обратно, замок защёлкнулся, а проверяющий вместе с Фалконом перешли к следующему ящику. И так, пока весь контрабандный груз не был проверен. Затем Фалкон вновь протянул руку для римского рукопожатия. Как ни в чём не бывало, проверяющие вновь взялись за части сканера, и, начиная уже с чистого груза, продолжили свою проверку. Опустив рукава и спрятав руки в карманы, Фалкон с неким разочарованием на лице вернулся к Элине.

– Что случилось? – голос Элины дрожал.

– Всё идёт отлично. Можешь уже не волноваться.

Весь груз вскоре был досмотрен, и группа взыскания наконец выстроилась у двери. На прощания они встали в стойку и одновременно произнесли: «Омикрон выстоит!». Фалкон ответил им тем же – только после этого они покинули помещение. Элина сразу, едва дверь закрылась, кинулась к зверолюдам, желая убедиться, что с ними всё в порядке. Прежде чем открывать ящик, она постучала по нему условным стуком, и только потом, встав на одну ногу, отперла замок. Крышка откинулась, и ей на шею сразу прыгнула Астра. В ящике было очень жарко и душно.

***

Жарко. Как же жарко. Воздуха явно не хватит на всё путешествие… Крышка ящика неожиданно поднялась, и по меху ударил холодный воздух, но это не было спасением. Астра очень правильно сделала, что надёжно перемотала свою мордочку тряпьём, ведь иначе бы взвизгнула от страха. Сидя на дне ящика, она задрала голову наверх, увидев только два мёртвых стекла маски. Страшно было даже пошевелиться. Крест неподвижно смотрел на неё и брата. Вот-вот он выдаст их местоположение, расскажет другим членам группы взыскания, что здесь находятся беженцы с ПСИ. Их двоих изгонят на ПСИ, где их ждёт самая незавидная участь. Может, Элине не повезёт, и её тоже депортируют на ПСИ, где Герман непременно узнает о её предательстве. Может, стоит накинуться на креста, пока не поздно? Или встать перед ним на колени, моля его, чтобы он их пропустил? Фалкон говорил не издавать ни звука, но что ей ещё остаётся?

Крышка контейнера опустилась сама, а Астра так и не успела ничего сделать. Страх оказался слишком сильным, и она даже не смогла встать, чтобы попытаться своим телом прикрыть брата. Вновь она оказалась в кромешной тьме. Всё ли прошло хорошо? Шаги послышались чуть поодаль, и открылась крышка уже соседнего контейнера. Неужели их всё-таки пропустили? Радость захлестнула девочку. Сквозь тьму она попыталась разделить своё счастье с братом, но, готова была в этом поклясться, увидела лишь холодный отстранённый взгляд, прежде чем Рюу совсем отвернулся от неё. Ликование пропало с мордочки Астры.

Проверка вскоре подошла к концу. Все кресты ровным строем покинули помещение, выкрикнув напоследок только «Омикрон выстоит!». Этой же фразой им ответил и Фалкон. Едва дверь закрылась, колёса инвалидной коляски покатились к ним, а по крышке вскоре раздался условный стук. Элина рядом, и вот-вот выпустит их. Лапы Астры напряглись, готовясь к прыжку. Едва замок открылся, Астра откинула крышку и прыгнула на шею Элине.

– Ммм! – промычала зверолюдка, забыв, что хорошенько перевязала себе пасть. Опомнившись, она сорвала узелок. – Ты цела!

Сладкий человеческий запах с ноткой японского персика, которым Астра непредумышленно пометила Элину, ластясь с ней, перемешался с прохладой и свежестью воздуха. Возвращаться в контейнер не было ни малейшего желания. Из него вовсе хотелось вылезти полностью: слишком жарко и душно в нём было находиться.

– Так, времени мало, – прервал их Фалкон и тут же направился надевать скафандр. – Когда краулер двинется, мы уже должны быть готовы. Заканчивайте скорее.

– Помнишь план? – спросила Элина, чуть отстранившись от Астры и посмотрев ей в глаза.

– Всё помню, – Астра из всего плана помнила, разве что, их конечную точку маршрута – солнечный реактор. – Всё же будет хорошо?

– Всё будет хорошо. Я обещаю, всё будет хорошо… тебе там не жарко?

– Очень, – пожаловалась девочка и оглянулась на тесный для двоих зверолюдов контейнер, из которого исходил жар, что Астра успела выработать за эти несколько минут. Как Фалкон хочет, чтобы она провела в нём более получаса, она не представляла. – Фалкон, можно…

– Нет! – прервал её Фалкон из-за угла, пока ещё продолжая облачаться в скафандр. – Кислородный баллон находится на последнем этаже. Хоть спи, хоть задыхайся – воздух у вас ограничен. Понятно?

Конечно, Астра расстроилась такому резкому ответу, но она, разумеется, понимала, что Фалкон сейчас очень нервничает, из-за чего и грубит. Сейчас каждая секунда на счету, а из-за присутствия здесь группы взыскания они даже не могут покинуть грузовой отсек. Но спросить Астра была просто обязана.

– Может, тут хотя бы лёд есть?

– Терпи, – тихо произнёс Рюу, и Астра злобно оглянулась на него. – Мы на пути домой.

Фалкон вышел спустя пару минут, и сразу же принялся перетаскивать контрабандные контейнеры на грузовую платформу лифта. Сервоприводы скафандра ему в этом очень способствовали, и ему не требовалась ничья помощь, чтобы закончить работу. Проблема была только, пожалуй, во времени. Астра ощутила толчок: весь краулер качнулся, словно попытался стартовать, но что-то пошло не так.

– Сидеть, – приказал Фалкон, подняв контейнер с Астрой и Рюу, словно они вместе ничего не весили.

Одна только Элина удивилась тому, с какой лёгкостью Фалкону удаётся перетаскивать тяжёлые грузы. Даже прожив много дней на Марсе, она никак не может привыкнуть к низкой гравитации. Астра же только тихо посмеялась, увидев на лице женщины искреннее и немного милое удивление. Да и было весьма забавно, как Фалкон, покачиваясь из стороны в сторону, аккуратно и быстро нёс их на грузовую платформу, где сейчас складировал остальные контейнеры. Фалкон попытался закрыть крышку.

– Погоди, – попросила Астра, – дай ещё подышать.

Фалкон выругался, но попытки прекратил, отступив в коридор за следующим контейнером. Элина на коляске вновь подкатилась к Астре.

– Эля, мне страшно, – ушки Астры прижались к голове. – Вдруг что-то пойдёт не так?

– Тогда мы вас найдём. Где бы вы ни были. Всё будет хорошо, слышишь?

Позади Астры раздалось насмешливое фырканье. Астра оглянулась на брата мельком: он смотрел не на неё, а на Элину, исподлобья, с нескрываемым презрением. Его вибриссы дрожали, губы дёргались, на короткие мгновения оголяя клыки. Того гляди, он кинется на неё. Но едва его взгляд пал на сестру, всего на пару сантиметров правее, вновь на мордочке расплылась та самая улыбка, какую Астра уже возненавидела. Наигранная, совершенно неестественная, не свойственная существу, рождённому без души. За этой, с позволения сказать, «улыбкой», он скрывал пустоту и рождающуюся в ней злобу.

– Рюу, всё будет хорошо, – повторила Элина эти слова уже для мальчика.

Рюу вновь посмотрел на женщину, но уже без презрения на морде. Просто бросил взгляд, и вновь отвёл глаза в стенку ящика.

– Дай руку, – попросила девочка, и Элина смело протянула правую ладонь. Астра взяла её и тут же приложила к своему уху, а затем своей правой лапой коснулась уха женщины. – Так зверолюды дают обещание друг другу вновь встретиться, ясно? Теперь ты обязана меня найти.

– Найду.

– Время вышло, – крикнул Фалкон, поставив на платформу лифта последний контейнер.

– Эля, возьми! – быстро сунув руку в карман, Астра протянула Элине музыкальную шкатулку. – Вернёшь потом!

И в этот самый момент, отчего Элина едва не упала, стоя лишь на одной ноге, краулер вновь качнулся и двинулся. Стены зашумели, загудели, краулер пошёл вперёд, медленно набирая скорость. И уже в следующую секунду они оказались в пределах границы Омикрона, на полпути к новому дому. Астра, напоследок посмотрев на всученную Элине музыкальную шкатулку, главное воспоминание о матери, сама взялась за крышку контейнера и опустилась вместе с ней. Замок снаружи щёлкнул. Приятная свежесть осталась там, за стенками контейнера, и уже следующий выдох окутал мордочку жаром. Как тут просидеть целый час? Сердце бешено колотилось от страха и волнения, а дыхание было шумным и глубоким. В отличие от Рюу, от которого не исходило ни звука, она расходовала слишком много кислорода, практически единолично насыщая воздух теплом. Может, действительно попытаться уснуть?

– Ты отдала ей музыкальную шкатулку матери? – раздался в темноте вопрос, на который Астра и не думала отвечать.

Пол под ними пришёл в движение: платформа лифта стала опускаться. Синий неестественный свет, не освещавший ничего, помимо самого себя, от самых ножек быстро двинулся наверх: это было силовое поле, действующее в роли воздушного шлюза, и сейчас оно проникло внутрь ящика, оттесняя воздух наверх, лишь малыми дозами пропуская его обратно. Ушки болезненно заложило, и Астра попыталась их тщетно прикрыть, и в то же время ножкам стало больно, когда давление за силовым полем снизилось. Особенно худо стало, когда силовое поле достигло уровня внутренних органов: Астра ощутила, словно внутри всё перемещается и набухает, словно силовое поле было и внутри неё. Но боль была не сильной – скорее очень неприятной и странной, неестественной, и больше нагоняла страха, нежели действительно говорила о какой-то травме.

– Б****, – выругалась Астра, когда силовое поле дошло до её мордочки. Лапкой она тут же схватилась за свой правой висок, нащупала в темноте торчавшее из-под кожи и меха устройство перевода: оно было горячим. Силовое поле прошло весь контейнер насквозь, и давление воздуха по всему объёму вновь нормализовалось, только вот устройство перевода продолжало обжигать, неопасно, но болезненно. Шипя, Астра инстинктивно пыталась расчесать это место.

– Что случилось?

– Устройство перевода жжётся… – ругалась Астра. – Какого ***?

– Дай потрогаю, – Рюу в темноте протянул лапу к сестре, и кончиком пальчика, случайно или намеренно, коснулся ушка Астры.

– Не надо, – Астра оттолкнула лапу брата от себя. – Уже не печёт.

Действительно, имплант, хоть и был горячим, больше не обжигал Астру. Она лишь не понимала, почему он вдруг так сильно нагрелся? Ведь Астра, когда поднималась на борт краулера, уже проходила через силовое поле, причём в первый раз, находясь без сознания, она была на дне контейнера, куда тогда и оттеснялся воздух. Впрочем, может и в тот раз устройство перевода тоже перегрелось, а она просто не заметила этого, так как была без сознания?

Грузовая платформа остановилась.

***

Элина могла только безвольно наблюдать за тем, как грузовая платформа вместе с Фалконом опускается вниз. Генератор силового поля тут же создал воздушный шлюз, чтобы из грузового отсека воздух не устремился в атмосферу. Она подъехала достаточно близко к краю, чтобы наблюдать за процессом, и даже встала со своего инвалидного кресла, удерживаясь руками за стержень поршня лифта. Сердце её бешено колотилось от страха.

Марсианский ровер с открытым багажным отделом находился чуть спереди от платформы лифта – когда-то похожий трюк провернула и Элина, но она использовала для этого магнитные гарпуны, а тут водитель поддерживает нужную скорость и траекторию сам. В багажнике помощников не было: Фалкон вновь самостоятельно переносил контейнер за контейнером, пока краулер продолжал набирать скорость, постепенно меняя направление движения в сторону своего ангара.

И вот Фалкон оступился вместе с контейнером в руках, отчего сердце Элины едва не выскочило из груди. Он был готов упасть с платформы лифта, угодив прямо под восьмиметровые колёса, и только лишь чудом, или скорее из-за магнитной подошвы сапог скафандра, не свалился на грунт. Контейнер, благо, остался у него в руках. Положив ящик в кузов, он поднял голову к Элине и послал ей рукой салют, как бы говоря, что у него всё под контролем.

Контейнер с Астрой и Рюу он выгрузил в последнюю очередь, после чего лебёдкой закрепил груз в кузове. Ровер молниеносно разогнался, отъехал на пару метров вперёд, а затем и вбок, практически вплотную к колёсам, которые едва были заметны из дыры в грузовом отсеке. Элина тут же припала к полу, чтобы не упустить ровер из виду, но тот, скрывшись в поднятой толще пыли, резко затормозил, позволив краулеру проехать над собой. Грузовая платформа лифта пришла в движение.

– Ну вот и всё, – улыбнулся Фалкон и снял с себя шлем, когда платформа заняла своё место в полу. – Самое сложное осталось позади.

***

Высунув язык, Астра быстро дышала, стараясь хоть немного охладиться. Жара и затхлый воздух изводили её с каждой секундой пребывания в герметичном контейнере. Голову словно сжимало кольцом от нехватки свежего воздуха. Ужасно хотелось сломать эти стенки и сделать спасительный вдох, и не важно, что у Астры не было и шансов сломать металлический ящик, или что за пределами ящика была только разреженная атмосфера. Испытывая недомогание, она просто не могла трезво мыслить. Тела зверолюдов имеют температуру 39 градусов по Цельсию, и при этом вырабатывают тепло весьма охотно. Холод для них жизненно необходим, а высокие температуры – губительны. И находясь здесь, в запертом коробе, Астра ощущала, как жара медленно губит её.

– Пытаясь себя остудить и быстро дышать, ты только делаешь хуже, – разумно заметил Рюу.

– Заткнись! – фыркнула Астра с раздражением и принялась тормошить ворот рубашки.

Увы, Рюу был абсолютно прав, и ей становилось только жарче и жарче. От изначальной идеи попробовать заснуть, чтобы не тратить так резво воздух, не осталось и следа: она попросту не сможет уснуть в таких условиях. В темноте она ощутила, как Рюу своим хвостом тянется к ней. И это удивительно, ведь со стороны Рюу она не слышит ни звука, словно он даже не дышит. Один только его хвост шелестит по тряпкам, двигаясь к ней. И всё же от него сквозь мех исходил жар, точно такой же, какой исходит сейчас от Астры.

– Можешь меня не трогать? – пытаясь сдерживать раздражение пропыхтела Астра. – И так жарко.

– Что это был за обряд с обещанием встретиться друг с другом?

– Мне не до тебя…

– Я впервые слышу о существовании подобного. Он действительно существует? – в ответ Астра только задышала быстрее. – А мы можем такое пообещать друг другу?

– Что с тобой не так? – прошипела Астра. – Я сейчас сдохну тут, отвали.

Рюу больше не предпринимал попыток заговорить. Его хвост отполз от Астры, скрывшись где-то в этой тьме. Кажется, он даже не дышал. Только лишь его сердце билось едва заметно, выдавая его присутствие, но его стук Астра не слышала за шумом своего сбивчивого дыхания, которое становилось всё медленнее и медленнее по мере того, как её разум медленно засыпал. Лапа совсем устала, и она уже не пыталась себя охлаждать. Облокотившись об угол ящика, нагревшегося от солнечных лучей, она силилась хотя бы держать глаза открытыми, хоть в этом и не было никакого смысла. Ровер продолжал свой путь до станции, и неизвестно, как долго ему ещё ехать. Но одно Астра знала точно: она не выдержит до конечной точки маршрута. Либо сварится заживо, либо задохнётся.

– Прости, – раздалось тихое во тьме извинение, принадлежавшее либо Рюу, либо самой Астре, окончательно потерявшей рассудок.

В следующее мгновение веки зверолюдки опустились.

– Астра? – Рюу толкнул Астру в бок. – Сестрёнка?

Потребовалось ещё некоторое время, прежде чем ровер наконец остановился. Стенки контейнера, некогда распираемые внутренним давлением, выпрямились обратно: они въехали через шлюз на территорию самой станции. И уже вскоре контейнер с ними кто-то поднял. Они вот-вот достигнут промежуточной точки маршрута, откуда их перевезут в Старсиз прямиком к солнечному реактору. Только вот Астра не переживёт этот путь. Кислорода в контейнере осталось совсем мало, и Рюу мог поддерживать сознание только лишь благодаря своим дыхательным практикам, в отличие от сестры, которой никогда не было нужды заниматься подобным. Но даже он начинал чувствовать недомогание, сломившее Астру.

Стенки контейнера неожиданно стали холодными, практически ледяными, а в следующее мгновение ящик поставили на пол. Может, у Рюу уже начинается помутнение сознания, раз он ощущает холод? Минуя запрет сестры, Рюу приблизился к ней и вслушался: дыхание слабело, сердце замедляло свой темп.

Снаружи никого не было. Встав практически в полный рост, Рюу упёрся плечами в крышку контейнера – разумеется, она не поддалась. Встав поближе к замку, Рюу согнулся и затем резко распрямился. Крышка ящика действительно сильно ударила его по плечам и шее, но замок всё же заскрипел, и даже появился некий проблеск света, пусть и на мгновение. Вторая попытка. Зарычав от удара, Рюу умудрился немного погнуть тонкую пластину ящика, но недостаточно, чтобы замок открылся. Будь он повыше, ему было бы куда сподручнее пытаться сломать замок. Теперь нехватку воздуха ощутил на своей шкуре и он. А ведь по плану на конечной точке маршрута им откроют замок и уйдут – вылезти они должны будут сами, чего сделать они, будучи без сознания, разумеется, не смогут. Ящик станет их могилой.

В третий раз Рюу вложил всю свою силу, не брезгуя и помощью своего длинного хвоста. Крышка погнулась ещё сильнее, и даже показалась щеколда замка, наполовину вышедшая из паза. Свежий морозный воздух устремился в ящик. Спасительный вдох – вот, чего так не хватало Рюу, чтобы вложить в удар всю силу. Четвёртый и пятый прыжки последовали друг за другом без остановки, и на шестой крышка ящика наконец откинулась, и Рюу смог выпрямиться, жадно глотнув воздух. Следом подскочила и Астра: едва её тело ощутило приток свежего воздуха, она мгновенно пришла в себя, встав рядом с ссутулившимся братом.

– ***, – вздохнула девочка с облегчением. – Блаженство. Чёрта с два я снова туда когда-нибудь полезу.

– Нужно выбираться.

– Да погоди ты…

Астра огляделась: они находились в морозилке, вокруг были замороженные туши животных, подвешенные на крюках. От этого действительно было жутко, и она действительно стала разделять желание брата сбежать отсюда поскорее. Конечно, поначалу она подумала о том, чтобы обратно закрыться в контейнере и всё-таки дождаться, когда их довезут до места, но эта мысль была быстро отметена: крышка контейнера была слишком повреждена. Удивительно, как Рюу сумел выломать замок, и ещё более удивительно то, что он не рычит сейчас от боли, ведь подобные действия должны были ему как-то навредить.

– Пошли, – скомандовала Астра и тут же выпрыгнула из ящика, в тот самый момент, когда Рюу в очередной раз предпринял попытку коснуться её. Её мягкие лапки взревели, едва достигли пола. – Холодно!

Рюу выпрыгнул следом, но, в отличие от сестры, не подавал вида, что чувствует дискомфорт, стоя на ледяном полу. Вдвоём они поспешили к двери морозилки и попытались её отворить – та была заперта снаружи. Спрятавшись под одной из туш, как можно ближе к двери, они стали дожидаться, когда наконец кто-то войдёт внутрь. Рюу стоял спокойно, а вот Астра перебиралась с лапы на лапу, то и дело пытаясь даже повиснуть на туше над собой, лишь бы не касаться ледяного бетона. Наконец, их ожидания оправдались: тот же самый человек, что и занёс их сюда, сейчас вошёл в морозилку с новым контейнером в руках. Воспользовавшись моментом, Астра вместе с Рюу выскользнули наружу, оказавшись в ресторане, а затем выбежали из него без оглядки.

– Небо! – вскрикнула Астра, указав пальцем вверх.

Омикрон – сеть объединённых поверхностных стеклянных куполов. И сейчас Астра с Рюу находились внутри одного из них. Бледно-голубое небо заполонило собой всё пространство, где должен был быть низкий потолок. Редкие мелкие бледные облачка двигались с пугающей быстротой там, на высоте нескольких километров. Рефлекторно Астра потрогала свою голову: никакого шлема. И всё же она могла дышать свежим чистым воздухом с лесными ароматами, чего не ощущала уже очень-очень давно, будучи погребённой под толщу грунта.

Купол по своим размерам был невероятно огромен, а ведь по меркам Омикрона он считался довольно маленьким. С одного его конца до другого нужно было идти, наверное, метров сто или двести – так казалось Астре в тот момент. Стекло начиналось не от самой почвы, а на бетонном основании высотой около восьми метров, на которое не каждый сможет забраться без подручных средств. А затем купол закрывал всё небо целиком. Он был сегментирован на неодинаковые треугольники, в углах которых тускло мерцали разными цветами лампы.

– Это же созвездия… – пришло вдруг осознание к Астре.

И действительно, лампы были расположены ровно так, как это выглядело в журналах по астрономии, а каждый их цвет, общий для одного созвездия, чётко разграничивал звёздное небо. Астра знала название практически каждого из созвездий, и, указывая на него пальцем, говорила цвет ламп и название самого созвездия, а иногда и отдельных звёзд. Она знала их все. Она видела их… раньше. Очень часто.

Ножки сами понесли Астру в сторону бетонного основания купола, а Рюу молча двинулся за ней. Она не спускала глаз с искусственных звёзд, пока наконец не упёрлась грудью в стену. Та действительно была невероятно высокой, по меньшей мере восемь метров, и даже зверолюду нужно постараться, чтобы запрыгнуть на неё. Но Астре страшно хотелось это сделать. Может, взобраться сначала на крышу дома, а потом с него допрыгнуть до купола. Лишь бы приблизиться к этим звёздам, а затем с высоты оглядеть всю станцию целиком. Разумеется, делать она этого не станет, по крайней мере сейчас.

– У нас получилось… Мы в безопасности…

– Почти. Мы только на полпути, – поправил сестру Рюу.

– Почему? Почему наша мама не остановилась здесь? Ты посмотри на это место! Вдохни этот свежий запах! – Астра резко припала к зелёной траве под ногами. – Как давно ты видел зелёную траву? Ты вообще знаешь, что такое трава?

– Очевидно, то, что под ногами.

– Да нет же! Прикоснись к ней. Смелее же, – Астра схватила брата за лапу и потащила за собой к земле, заставляя его коснуться зелёных травинок. – Чувствуешь? Ты чувствуешь что-нибудь?

– Незнакомый мне приятный запах.

– А лапой? Вот! – Астра резко подскочила, отбежала на пару метров, а вернулась уже с жёлтым цветком в руках. – Это называется одуванчик. Потрогай его. Понюхай. Попробуй на вкус – он будет горьким.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Задать вопрос: почему наша мама не осталась здесь? Мы в одном из самых маленьких куполов Омикрона, но оглядись! Здесь кругом зелено, множество цветов, и широкие просторы. Бегай – не хочу. Это уголок жизни, настоящей жизни, понимаешь? Я видела это в своих снах. Зелёные бескрайние луга, что колышутся на ветру. Золотые поля пшеницы, сверкающие под светом солнца. Синее зарево, на фоне которого восходят спутники Фобос и Деймос. Вот они! – Астра указала рукой на дальнюю часть купола. – Они как раз видны отсюда!

– Должно быть, у неё была причина.

– ПСИ во всём хуже Омикрона. Запертые тесные стены, затхлый воздух, постоянные посторонние неприятные запахи, и кругом белый или облезлый серый бетон. Никакой красоты. ПСИ – ужасное место для воспитания детей. Но она его выбрала. Почему? – Астра закусила губу, по её щекам покатилась слеза, которую она тут же смахнула, чтобы Рюу не успел её заметить. – Если бы она просто решила остаться здесь, она бы была сейчас жива. И мы были бы вместе.

– Может, Омикрон не такой уж и хороший?

– Я практически не помню Омикрон. Словно с одного краулера мы пересели сразу в другой.

– Ты была очень маленькой – как тут вспомнить?

– Но в чём причина?

На этот раз Рюу решил не отвечать. Он сам встал, сорвал ближайший цветок, тоже одуванчик, и попытался его понюхать. И тут Астра заметила нечто по-настоящему удивительное в самом центре этого купола, чего на ПСИ встретить просто невозможно, как бы инженеры не пытались подобное повторить в своих дворах-колодцах: она увидела сад. Лапки сразу понесли её туда. Её взгляд цепляла величественная ольха – самое большое дерево, какое она только видела. Кусты ярких цветов она обходила стороной. Не замечала и как камни, коими были вымощены дорожки, стали впиваться ей в голые лапки. Астра подошла к этому дереву и мягко к нему прикоснулась, словно боялась случайно его повалить. В голове тут же возникло желание поточить об его кору коготки – этому желанию она противилась с трудом.

Ушки Астры качнулись, когда до слуха донеслось птичье пение. Она подняла свою головку и увидела десятки крохотных птичек с коричневым оперением. Любая из них, даже с самым набитым брюшком, могла с лёгкостью поместиться в её крохотных ладошках. Птички напевали свою песнь, и лишь время от времени с опасной и любопытством поглядывали на девочку, для которой эта встреча была совершенно неожиданной, но очень приятной.

– Я не хочу отсюда уходить, – произнесла Астра и огляделась на брата: тот всё ещё стоял на дорожке в нескольких метрах от неё, а на его чёрной мордочке были лепестки одуванчика, который он опробовал на вкус.

– Ты сожрал одуванчик? – прыснула Астра.

– Не только его, – улыбнулся Рюу, продемонстрировав зубки, на которых были следы и других цветков. – Мне было интересно, о чём ты говоришь.

– Дурак. Подойди.

Рюу послушно сделал сказанное. Она присела на траву и потащила за собой брата. Демонстративно она сделала глубокий вдох, и Рюу повторил за ней. Сотни ароматов, знакомые и нет, играли свою беззвучную песню. Они находились в мире, совершенно для них незнакомом. Другом. Безопасном. И счастливом. Он так радикально отличался от привычного Астре мира… точно даже не соседствовал с ним. И в этом мире Астра наконец почувствовала, что всё действительно в порядке, что всё стало хорошо. Словно… она была дома. И вглядываясь в треугольные сегменты купола, она только сильнее убеждалась в этом. Созвездия в ночном небе; запах цветов и мокрой земли; вид величественной ольхи – всё это было в её памяти. Только рядом с ней был не Рюу, а мама, ещё молодая и красивая, но уже с плодом под сердцем. И они втроём наслаждались обществом друг друга. Нет, вчетвером – там был ещё и отец, лежавший на траве и показывающий пальцем на звёзды. Рюу смотрел на ольху, и не обратил внимание, что взгляд Астры помрачнел.

– Рюу… мама никогда не говорила, почему они с папой разошлись?

– Ты спросила это без раздражения… – Рюу искренне удивился, ведь Астра практически всегда раздражалась, когда речь заходила об отце. – Что-то вспомнила?

– Недостаточно. Ладно! – Астра поднялась и отряхнулась в тот самый момент, когда Рюу потянул к ней свою лапку, словно пытаясь утешить. – Нам нужно идти дальше. Спасибо, величественное дерево, спасибо, прекрасные птички, спасибо, нежные цветы и зелёная трава.

Отойдя от дерева обратно на каменистую дорожку, Астра отвесила ольхе низкий поклон. Рюу прошёл мимо, зацепившись за сестру только хвостом. Закончив прощаться, девочка пошла вслед за братом. Он шёл уверенно, точно знал, куда идти, и Астра инстинктивно доверилась ему в выборе пути, тем более что она не видела ни одного ориентира или хоть одну надпись. Зато она получила возможность осмотреться: высоких домов здесь не было вовсе, максимум двухэтажные, да и те пытались не выделяться на фоне зелёного сада. И таким странным ей это казалось: за бетонным основанием купола видно стену Файрвол, а за ней – ржавые горы, которые так необычно контрастировали с зелёной травой вокруг. Марс огромен, но и этот купол весьма велик. И страшно было представить, насколько Омикрон всё-таки огромен в сравнении с ПСИ. Она боролась с желанием сорваться назад, к древу, обнять его крепко-крепко, а затем запрыгнуть на бетонное основание купола, чтобы оттуда оглядеть станцию. И эти два несвязанных, практически противоположных желания боролись в ней.

Уже совсем недалеко показался переход между куполами, и в его дали виднелось совершенно иное пространство, не зелёное царство, а высотное государство. Астра могла видеть его продолжение даже через треугольные стёкла, и уже представляла, насколько соседний купол больше этого. Мурашки пробежали по её телу.

– Откуда ты знаешь, куда идти? – задала Астра резонный вопрос.

– Указатели кругом.

– Какие? – удивилась Астра и огляделась в поисках хотя бы одной надписи. – Ни слова не вижу.

Рюу резко затормозил, и Астра, оглядывая округу, врезалась в него. Носик тут же заныл.

– Что написано над переходом?

– Ничего, – проворчала Астра, потирая носик. – Закорючки какие-то

– I love you, my dear sister, – произнёс Рюу.

– Чего? – Астра прикоснулась к устройству перевода на своём виске. – Скажи ещё что-нибудь.

– I have a heartache so much because you don’t love me. It’s really so painful.

– *****, ******* *** ***** казино, *****.

– Вот предпоследнее слово я понял, матерщинница.

– Да пошёл ты н****, – огрызнулась Астра. – Почему это случилось именно сейчас? Вот где я тут найду мастера?

– Фалкон найдёт. А пока я тебя проведу.

– ***.

От былого воодушевления не осталось и следа. Её устройство перевода вышло из строя: должно быть, это произошло, когда силовое поле прошло сквозь него. Может быть, оно что-то повредило внутри, из-за чего и сгорело. В любом случае, это уже не важно. Важнее то, что она оказалась на незнакомой станции без возможности элементарно поговорить с кем-нибудь. Вряд ли ей повезёт найти здесь хотя бы кого-то, кто знает японский. Сейчас ей уже не кажется глупостью забава Рюу учить английский язык, ведь, окажись он на её месте, даже не заметил бы никакой разницы. Продолжая шептать все известные ей ругательства, она плелась следом за братом. В какой-то момент он взял её за руку – Астра ощутила дикое желание вырваться, ведь совершенно не была готова к такому проявлению чувств, но опасность остаться совсем одной в таком плачевном положении пугала её ещё больше. Изобразив некое подобие рычания, она пошла с Рюу за ручку.

Получается, вывеска над переходом на самом деле была указателем. А ведь Астра даже не поняла, что эти закорючки – слова, ведь знакома она исключительно с иероглифами. Возле перехода стоял один человек: на его фуражке был белый крест. Фалкон велел избегать встречи взглядами со всеми крестами, но, кажется, человеку было решительно всё равно. Он смотрел только вперёд. И Астра последовала его примеру: смотрела только на переход. Вместе с Рюу они прошли открытые ворота без особых проблем.

Пол двигался сам по себе: по правой стороне вперёд, по левой – назад, ускоряя переход между куполами. Роверу здесь явно не проехать. Потолок перехода был стеклянный, как и стены, так что Астра могла увидеть хоть часть станции: и слева и справа она видела ещё по три купола, причём у каждого стекло было поделено на сегменты разными способами, и размеры куполов также сильно отличались. Но двигались они не к ним – купол перед ними был куда крупнее предыдущего, и, уже будучи на полпути к нему, Астра за идеальными шестиугольными сегментами видела некую башню, что выходила из самого центра купола. А ведь это только второе место, которое она вот-вот посетит. Страшно представить, что же происходит в сердце Омикрона.

Ещё страшнее Астре было смотреть в лица людей и зверолюдов, что проезжали на соседней дорожке ей навстречу. Не сразу Астра решилась поднять взгляд, боясь увидеть голодные морды, обливавшиеся слюной при виде зверолюдки. Только вот этого не было. Они смотрели куда угодно, чаще всего в телефоны, или трогали пустоту перед собой, точно видели нечто незримое глазу – на Астру они не обращали никакого внимания, словно её и не существовало. Зверолюды же не только не смотрели в её сторону – даже принюхаться не пытались. Во всём переходе она была единственной, кто на кого-то пялился. Иногда проезжали кресты, в основном белые бездумные. Ни одного красного она не заметила. За весь маршрут – один мужчина был с рабским ошейником. Несколько детей возраста самой Астры пробежали по её дорожке, выскочив у неё из-за спины и едва не столкнув её с ног. Лишь на секунду один из них оглянулся на Астру, а затем продолжил догонять своих друзей.

Общая длина перехода составила менее ста метров, и вот Астра и Рюу оказались уже в другом куполе, стражником которого уже являлся зверолюд-лис с белым крестом на фуражке. Астра прошла мимо него, даже не взглянув в его сторону: она не могла отвести взгляд от возвышавшейся в самом центре купола башни. Высотное строение неправильной формы шло от самой земли до стекла, а затем проходило сквозь купол и уходило ещё на многие этажи вверх. Сквозь окна, многие из которых были зашторены, она видела самые обычные квартиры. Это было жилое здание, всего лишь одно из многих на Омикроне.

Но не только башней отличался этот купол от других – три арки шли от основания купола и до самой башни прямо по стеклу, и на каждой из них находились ещё жилые квартиры. Снизу можно было видеть дорожки из светодиодов – они показывали, в каком направлении сейчас движется лифт и на каком из «этажей» он сейчас остановился. Входы в лифты расположились прямо в бетонном основании купола, и два из них, а в каждой из ветвей арки их было ровно по два, находились как раз рядом с выходом из перехода. Прямо сейчас Астра могла бы подняться на эту башню и рассмотреть весь Омикрон. Или хотя бы его часть, ведь высоты этой башни, на самом деле, едва хватит, чтобы осознать весь масштаб станции.

Астра смотрела на бегущие огоньки лифтов как завороженная. Ничего подобного она раньше не видела, и ещё какое-то время пыталась понять, что в принципе это за огоньки. Люди живут не под защитным куполом, а над ним? Такое в принципе возможно? А может ли она, зверолюдка, туда подняться, ведь зверолюды куда хуже переносят солнечную радиацию? Если да… ох, пусть на это уйдут годы, но она хочет жить в одной из этих квартир, чтобы каждое утро она могла выглядывать в окно и видеть битву трёх титанов: великолепие инженерного чуда, величие мёртвых марсианских гор и первые голубые ростки мха, что, вопреки всему, проросли посреди пустынь.

Пока Астра смотрела в небо, Рюу смотрел только вперёд. Именно ему приходилось вести сестру за собой, обходя по улочкам раскинувшиеся на каждом шагу магазинчики. Порой даже силой дёргая её за собой, за что всякий раз удостаивался беглого гневного взгляда.

– Рюу, – перед самым переходом Астра дёрнула брата и указала пальцем на ближайшую к ним арку, – как думаешь, мы бы смогли там жить?

– Думаю, нужно быть важной шишкой для этого.

– Нет, я имею ввиду радиацию. Не слишком ли было бы опасно там жить? Защитного купола нет. Квартиры прямо под открытым небом. Разве это не опасно?

– Раз живут, наверное, что-то смогли придумать.

– Наверное… – согласилась Астра, опуская глаза вслед за бегущим к земле огоньком. Пара секунд, и дверь лифта открылась, и оттуда действительно вышел зверолюд. – Я хочу подняться. Разве ты сам не хочешь посмотреть на Омикрон с высоты?

– Если ты хочешь, давай, идём, – Рюу на мгновение стал чуть энергичнее и, вновь встав впереди, потащил Астру за собой.

– Нет-нет, не сейчас, – затормозила Астра. – Это может и подождать.

– Ладно, – вздохнул еле слышно Рюу.

В этот раз переход охранял молодой зверолюд из рода гривистых волков. На его фуражке был белый крест с чёрным контуром. Когда Астра и Рюу проходили мимо него, тот вдруг принюхался и даже развернулся вслед за детьми, но не сказал ни слова. Кровь застыла в жилах. Встав на подвижную платформу траволатора, она замерла, боясь пошевелиться и тем более развернуться. Она посильнее сжала лапку брата, сама того не осознавая. Астра чувствовала, как гривистый волк буравит её взглядом. Почти все люди и зверолюды в тоннеле стояли, ожидая, когда траволатор сам довезёт их до выхода, но не этот зверолюд – он преследовал их. Громко. Чеканя когтями каждый свой шаг. Становясь всё ближе и ближе. Сердце Астры забилось невыносимо шумно, кровь заиграла в ушах. Лёгкие пытались справиться с напряжением, дышали быстро и мелко. Всё ближе и ближе, пока он не коснулся её поясницы.

Астра, задержав дыхание, резко развернулась. Только вот гривистого волка позади неё не оказалось – тот, вновь отвернувшись от перехода, стоял на своём посту возле самого входа. А Астры коснулся хвост Рюу – братец пытался приобнять свою сестру. Он смотрел на неё, немного наклонив голову и поморщив брови. В отличие от сестры, что сейчас нервно и быстро дышала, он выглядел совершенно спокойным. Наверное, если бы их действительно преследовали, он бы это тоже почувствовал.

– Что случилось? – спросил Рюу.

– Ничего… просто показалось, – ответила Астра, а у самой продолжало колотиться сердце.

Астра какое-то время ещё глядела на гривистого волка, пока тот совсем не скрылся за поворотом тоннеля. Только после этого, держа руку на груди, она позволила себе отвернуться. До следующего купола, самого крупного на всём Омикроне, располагавшемся в самом его центре, оставалось ещё более двухсот метров: все купола находились на расстоянии друг от друга. Однако Астра уже могла видеть несколько башен внутри, вновь выходившие за пределы купола.

Траволатор внезапно остановился. Три коротких нарастающих гудка раздалось в тоннеле. Освещение, до этого белое, трижды замигало синим.

– Clear the way. Clear the way, – начало нескончаемо повторяться, едва гудки прекратились.

– Что происходит? – Астра прижала ушки к голове.

– Просят освободить дорогу.

Люди и зверолюды подняли головы, а затем, словно у них был один разум на всех, стали отходить к краям тоннеля, освобождая его центр. Также поступили и Рюу с Астрой. Вдалеке впереди послышался повторяющийся гул сирены, что становился всё ближе и ближе. Она звучала тревожно, то быстро нарастая, то также быстро затухая, и вновь повторялась. Ей не было конца. Астра плотнее прижалась к стенке тоннеля и прикрыла лапами ушки. Этот звук со стороны конца тоннеля её пугал. Такая сирена бывает, разве что, если происходит какая-то серьёзная авария, и помещение необходимо срочно покинуть. Почему же все стоят и просто ждут?

– Что происходит?

Синие проблесковые огни осветили эту часть тоннеля. Но вместо того, чтобы посмотреть на источник света, Астра только сильнее вжалась в стенку и посильнее ухватилась за лапку брата. Рюу, кажется, тоже занервничал. У него даже проступили когти. Но, в отличие от сестры, он всё-таки нашёл в себе силы выглянуть из-за людей в тоннель. Он нервно засмеялся.

– Что такое?!

– Расслабься, – вздохнул Рюу, пряча коготки. – Выгляни.

Источник сирены становился всё ближе, а синие проблесковые маячки стали такими яркими, что освещали тоннель сильнее самих ламп. Астра всё-таки смогла заставить себя отодвинуться от стены и посмотреть на источник тревожного звука. И в этот самый момент три транспорта пронеслись друг за другом мимо неё.

– Это транспорт? – удивилась Астра.

– Кареты скорой помощи, – пояснил Рюу, успевший прочитать надписи на них.

Страх ушёл вместе с транспортом, и Астра смогла отпрянуть от стены, провожая машины взглядом. Они проехали, а вернее, пролетели прямо посреди тоннеля над невысоким оградительным заборчиком, разделявшим переход на две стороны. Вместо колёс – антигравитационные подушки. На последней из карет, прямо снаружи, держась за поручни, ехали два зверолюда, причём один из них был совсем ещё юный, немногим старше Астры. Вскоре крайний транспорт скрылся за поворотом тоннеля, и только свет их проблесковых огней выдавал их местоположение. Когда же они вылетели из тоннеля, то сразу начали набирать высоту, из-за чего вновь показались уже над бетонным основанием купола.

Прозвучало два гудка, и все отошли от стенок тоннеля. Через пару секунд траволатор вновь пришёл в движение. Вдалеке всё ещё звучал гул сирен карет скорой помощи, о существовании которых Астра знала лишь из книжек, ведь на ПСИ не было ничего подобного. Сердце затрепетало от восхищения. Они мчатся на всех парах, чтобы спасти чьи-то жизни. Пронеслись по тоннелю, а затем взметнули ввысь, к башне, облетели её кругом, и вновь в тоннель. И уже через минуту они, наверное, будут рядом с пострадавшим, заберут его в карету и повезут в больницу, а в пути окажут ему всю возможную помощь. Лишь кроткое «вау» смогла выдавить из себя Астра, думая о том, что в будущем, в очень далёком будущем, когда она наконец повзрослеет, она бы хотела заниматься именно этим – спасать жизни, как и эти герои.

Но кареты скорой помощи остались позади, а центральный купол Старсиз был всё ближе. И хоть он был ниже предыдущего, зато в разы шире. Когда Астра наконец оставила мысли о возможной будущей профессии на потом, нервный смешок вырвался с её уст: она увидела город, такой, какой могла увидеть лишь на земных фотографиях. Лапки сами понесли Астру вперёд, и теперь она вновь тащила брата за собой. Ей натерпелось поскорее попасть этот дивный новый мир, ничем не похожий на другие два, словно отголосок земной жизни. Настолько было сильно её желание, что она сама не заметила, как отпустила брата и побежала вперёд.

Из перехода она практически выскочила, едва не столкнувшись с парочкой человек. От восхищения у неё перехватило дыхание. Одна только территориальная площадь центрального купола была больше, чем всё ПСИ с её десятками этажами целиком. Высотных строений здесь практически не было, а все здания имели округленные формы в стиле био-тек. И сложно представить, что в них кто-то может жить. Они так сильно отличались от всего, что Астра до этого видела, что поверить в существование этого города было трудно. Астра потёрла глаза, но это не заставило город исчезнуть.

Широкая улица, полная народу, уходила к самому центру купола, и именно туда им надо было. Понять это было несложно: в центре находилось невысокое, но достаточно широкое круглое здание с полукруглой стеклянной крышей, которая своими сегментами повторяла рисунок главного купола. И словно метка на карте, это место было подсвечено сверху: над зданием под самым куполом был некий источник света, даже более яркий, чем крыша самого здания, настолько, что смотреть на него, не щурясь при этом, было невозможно, а позади Астры возникла её собственная чёткая тень. Искусственное солнце, делилось своим светом со всем центральным куполом. Астра чувствовала, как её мех нагревается в лучах этой звезды. Понятно, почему Фалкон выбрал солнечный реактор как место встречи: пропустить его попросту невозможно.

– Стой, – подоспевший Рюу взял сестру за лапу, едва она сделала шаг вперёд. – Тебе правда нужно туда идти?

– Всё будет хорошо, – как мантру прошептала Астра. – Идём.

– Please…

Астра попыталась потянуть Рюу за собой, войти в дивный новый мир вместе с ним. Сердце её бешено колотилось от предвкушения. Какой он этот мир? Будет ли он добр к ней? Покажет ли он свои чудеса? Сможет ли он стать для неё домом, которого она была лишена? Астра устремилась вперёд, оглядываясь на полупрозрачные постеры, что висели прямо в воздухе. Ох, хотелось бы ей узнать, что на них написано, и она узнает, очень скоро узнает! Она обязательно сюда вернётся, чтобы просто повнимательнее рассмотреть эти постеры. Впереди, вдоль зелёной улицы, в самом сердце купола и Омикрона, находился солнечный реактор, о котором она была так наслышана, но которого ни разу в жизни не видела даже на картинках. А рядом со зданием солнечного реактора – единственные три более-менее высоких сооружения, которые, впрочем, всё равно не выходили за пределы купола: на одном был крупный символ чаши Гигиеи – это была больница, единственная на всём Омикроне, и в то же время достаточно крупная, чтобы удовлетворить все нужды жителей. На самом последнем этаже больницы был открытый ангар, внутри которого находилось несколько карет скорой помощи, готовых в любой момент отправиться на вызов. Второе здание, если судить по расписному багровому кресту, принадлежало самому ордену – это было главное здание администрации ордена багрового креста, где решались все вопросы внутренней и внешней политики. В него входило и выходило много людей: на первых этажах находился единый центр муниципальных услуг. Третье здание тоже принадлежало ордену, но о его предназначении пока предполагать было тяжело. Это было самое мрачное из зданий, с решётками на окнах и огромным числом камер, расставленных повсеместно. Располагать тюрьму в центре Омикрона – странная идея, потому такую мысль Астра сразу отмела. Хотелось бы ей подойти к людям, что стояли на входе в это странное строение и спросить их о предназначении этого места, но страх, что её поймают, был куда сильнее любопытства.

Путь к трём «башням» и солнечному реактору, расположившемуся в центре образовавшегося треугольника, пролегал через по-настоящему странное место. Хоть купол и был самым большим по площади, в нём совершенно не было жилых строений – только лишь фабрики, отводившие продукты отходов по трубам подальше от станции, предприятия и офисы. А между ними всеми – широкие дороги, вымощенные белым гладким камнем, совершенно не вредящим обнажённым подушечкам лап, а вдоль этих дорог посажены зелёные растения с очень малым разнообразием цветов. Признаться, Астре по душе именно такой парк, где запахов не так много, ведь от их изобилия постепенно начинала кружиться голова. Омикрон заботится о всех своих жителях, включая и зверолюдов, потому старается минимизировать дурманящие ароматы, но и не забывая при этом оставлять место для красоты.

Шагая по гладкому белому камню навстречу солнечному реактору, Астра не обратила внимание на то, что Рюу отпустил её лапу, и теперь лишь медленно следовал за ней на небольшом расстоянии, что с каждым шагом только увеличивалось. Она не оборачивалась на брата, и не видела его мордочки и лежавшей на сердце лапы. Впрочем, даже если бы и увидела, решила бы, что он пытается играть на её чувствах, и ни за что бы не поверила, что ему больно.

Яркая полупрозрачная реклама привлекла внимание Астры лучше томных вздохов Рюу – она свисала прямо с купола, и, если бы Астра сейчас могла, она бы вчитывалась в каждую буковку. Она продолжила двигаться вперёд, крутясь на месте и постоянно оглядываясь, и лапками прикрывая разинутую от восхищения пасть. Всё глубже и глубже погружаясь в этот город. Вот рекламная вывеска: на ней зверолюдка из семейства фенеков с блестящим светлым мехом демонстрировала какое-то средство гигиены в небольшом бутыльке с розовой этикеткой. На другом баннере по кругу показывался ремонт техники, а мерцающая стрелка указывала прямо вниз, на открытую дверь, откуда доносились громкие грубые слова, явно здешняя нецензурная брань. На третьем баннере высветилась карта Омикрона: помимо шести главных артерий, на ней показывали и несколько десятков отдельно стоящих куполов, один из которых был пунктирной линией соединён с центральным – так показывали кратчайший маршрут к какому-то магазинчику, которому не нашлось места в этом куполе. На ещё одном рекламном баннере демонстрировали устройство перевода: кажется, это была некая новая разработка, но текста на понятном Астре языке не было.

Чем ближе Астра приближалась к солнечному реактору, тем отчётливее понимала, что его светящаяся крыша ни что иное, как верхушка самого реактора. И свет, исходивший из центра верхушки купола, отражался ли он зеркалами или нет, тоже принадлежал реактору! Хоть сейчас и сложно было представить, но он, должно быть, невероятно огромный. И сейчас Астра идёт прямо к нему. Его свет, ужасно яркий и ослепляющий, действительно согревал мех, и это ощущение было совершенно незнакомым, но в то же время безумно приятным. Стянуть бы в себя всю надоевшую человеческую одежду и лечь прямо здесь, на травке, подставив этому свету свою тушку, да заснуть под трель соловьёв! Человеческие правила касательно необходимого минимума одежды не нравились ни одному зверолюду с мехом, и Астре уж тем более. Ох, как же давно она не могла себе позволить наконец дать меху волю! Быть может, здесь это изменится? Наверняка, если поискать, можно найти купол, где зверолюдам разрешено ходить как захочется, и там, быть может, тоже есть такая лампа под самым стеклом купола, что могла бы согревать мех. Это было бы превосходное местечко, и Астра вознамерилась его найти, не сейчас конечно, но в будущем уж точно.

Вот и оно, здание солнечного реактора. С белым матовым покрытием и жёлтыми полосками, что обрамляли каждый этаж. Само здание невысокое, всего три этажа и крыша, имело почти круглую форму, если исключить небольшую техническую зону, выпирающую с одного конца. Зато по площади оно было довольно большим. Из любопытства, прежде чем входить, Астра обошла всё здание по периметру, и для этого ей потребовалось четыре минуты. И, во время своего обхода, она заметила окна, что находились у самой брусчатки – оно уходило под грунт, и ещё неизвестно насколько этажей вниз! Совершенно неудивительно, ведь солнечный реактор должен быть огромен – как же иначе?

Вход для гостей был только один, находился на высоте второго этажа сразу после лестницы. И его охраняли два зверолюда с противогазами, от вида которых у Астры замерло сердце: на них были белые кресты с чёрным контуром. Точно такие же кресты охраняли Файрвол. Почему они здесь? Они ждали её?! Астра задрожала всем телом. Походить к ним ей не хотелось, и она замерла прямо на входе, едва взошла на три ступени. Что делать? Бежать со всех лап назад? Но если она ошиблась, она вызовет подозрения, и её начнут преследовать. А если они действительно ждут её, тогда её немедленно схватят… и живые позавидуют мёртвым. Надо медленно отходить назад, стараясь не подавать виду.

Астра не могла поверить своим глазам: мимо зверолюдов вдруг прошла чёрная пантера, в которой она без труда узнала своего брата. Она тут же оглянулась: Рюу позади не было. Когда он только успел войти!? И как долго Астра шла одна? Рюу подошёл прямо к сестре:

– Какого ***, Рюу? – процедила через зубы Астра.

– Нам необязательно заходить, если ты передумала, – напомнил Рюу.

Тихо выругавшись, Астра уже решительнее стала подниматься по ступеням. Стараясь держаться, чтобы не поджать под себя хвостик, Астра проковыляла мимо крестов-зверолюдов, и в тот момент, когда она была очень близко рядом с одним из них, у него вдруг открылся фильтр противогаза, и он шумно вдохнул. Его спина тут же распрямилась, и второй крест отреагировал на это осторожностью. Они её схватят. Точно схватят! Он по запаху понял, что она не та, за кого себя выдаёт! Разумеется, сюда поставили дежурить зверолюдов-ищеек, а для них это пустяковое дело! Сердце бешено колотилось, и Астра встала как вкопанная, поджав-таки под себя хвостик и глядя широко раскрытыми глазами на зверолюда.

– Идём уже, – Рюу схватил сестру за лапу и потащил за собой.

Астра огляделась на крестов: они ещё секунду смотрели на неё, а затем, переглянувшись, отвернулись к лестнице. Может, они и поняли, кто она такая, но им, кажется, было всё равно. У Астры как от сердца отлегло. Она ещё поживёт, похоже, в этом мире. В узком тёмном коридорчике их просветил синий свет, неприятно поигравший с воздушными полостями в теле – часть охранной системы, чтобы убедиться, что гость не несёт с собой ничего запрещённого.

Сердце Астры затрепетало, не от того, что перед ней вот-вот предстанет инженерное чудо, столь мощное, что способно питать хоть все марсианские станции вместе взятые, а потому, что она ожидала увидеть здесь Элину, добравшуюся до места встречи раньше заплутавших детей. Но, выйдя из тёмного узкого коридорчика на свет, Астра увидела только лишь продолжение коридора, более широкое: он уходил влево и закручивался по часовой стрелке вдоль всего здания.

– А… где? – недоумевала Астра.

– Добро пожаловать в музей, посвящённый солнечному реактору, – Рюу вышел вперёд сестры и, отвесив небольшой поклон, указал лапой в сторону коридора. – Сам реактор находится в конце коридора на третьем этаже.

– Что на тебя нашло? – раздражённо произнесла Астра. – Пошли уже.

– Позвольте, – остановил её Рюу мягким толчком в грудь. – Мы дойдём, но прежде, давайте повнимательнее рассмотрим всё, что нам предлагает наш музей.

– Прекрати, – вздохнула Астра. – Эля может нас ждать.

– Она ещё не пришла.

– Тебе-то откуда это знать? – Астра обошла Рюу.

– У этой самки очень специфический запах, и я могу с уверенностью сказать, что она здесь ещё не проходила.

– Сказал тот, кто запахи не чует, – усмехнулась Астра и продолжила идти.

– Первый солнечный реактор был создан в 2037 году в рамках индивидуального предприятия небольшой группой лиц, возглавляемых Демианом Лапласом, – Рюу остановился возле портрета, на котором были изображено около десятка человек примерно одного и того же возраста, около 50 лет. Они все смотрели в камеру и улыбались. – Его создатели – все выпускники одной и той же группы института имени Франциско. Демиан Лаплас долгое время работал над проектом солнечного реактора в одиночку, постепенно приглашая в проект всё больше своих друзей. В конечном итоге, команда, работавшая над секретным даже для самого государства проектом, стала насчитывать в своих рядах немного-немало двадцать три человека. За несколько десятков лет им удалось то, что не удавалось до этого никому: они воссоздали и подчинили себе звезду.

Астра была вынуждена остановиться, когда отошла от Рюу достаточно далеко, чтобы не видеть его в коридоре. Похоже, он всё-таки не спешил никуда идти, что, разумеется, её начинало раздражать. Хотелось зарычать на него за такую нерасторопность и силой потащить вперёд. Только вот это не поможет. Рюу в любой момент может уйти, едва ему что-то не понравится, а сейчас этого нельзя допустить: слишком опасно оставаться на незнакомой станции без возможности элементарно общаться. И нет никакой гарантии, что Элина действительно уже здесь или где-то поблизости. Астре придётся играть по его правилам, хотя бы пока она не воссоединится с Элиной.

Несколько секунд Рюу помолчал, переходя от первой фотографии ко второй. Астра вновь могла его видеть. Возникло ужасно сильное желание вырвать с корнем золотую статуэтку, изображавшую солнечный реактор, и кинуть её в Рюу: он снова попытался улыбнуться своей полной фальши улыбочкой.

– Несмотря на феноменальный успех своего творения и на пользу, которую мог принести миру термоядерный синтез, проект был заморожен на пятьдесят лет. Причиной тому послужили сразу несколько факторов, и главным послужила смерть в том же году многих разработчиков солнечного реактора, включая самого Демиана Лапласа. Они не оставили после себя никаких чертежей или пояснений своей технологии: учёным всего мира пришлось заново изобретать чудо науки, имея перед собой только готовый образец. Долгое время Испания пыталась разобраться самостоятельно, не желая делиться наработками с соседними странами, но после вступления в силу «Мирового соглашения о снятии границ и установлении космополитизма», проект был рассекречен. Только тогда учёные и инженеры со всего света объединились для решения этой непростой задачи.

Рюу перешёл к третьему экспонату, возле которого как раз стояла Астра, всё ещё борющаяся с желанием кинуть в Рюу эту золотую статуэтку. Наклонившись к позолоченной табличке, словно специально подставляя Астре попу для пинка, Рюу продолжить читать.

– Другой немаловажной проблемой стала опасность эксплуатации прототипа: в тот момент удержание материи происходило только за счёт четырёх внешних генераторов силовых полей, при этом не было предусмотрено никакой защиты на случай нарушения работы оборудования. Любая авария хотя бы на двух генераторах силовых полей привела бы к ужасной трагедии: вся мощь звезды, сконцентрированная в очень малом объёме, угрожала одномоментно вырваться из заточения, уничтожая всё на своём пути. – Рюу оторвался от таблички и повернулся к сестре. – Здесь показан старый прототип реактора без защитного ядра в центре, из-за чего реактор теоретически мог взорваться.

Рюу пошёл к следующей табличке, а Астра вдруг почувствовала интерес к этой статуэтке. Она подошла к статуэтке поближе: это была круглая сфера с одним вырезанным сегментом и пустотой внутри. В сферу было направлено четыре стержня, из которых торчало множество проводков. Одна из сторон сферы была покрыта иголочками, уходящими за пределы статуэтки. Похоже, так пытались изобразить взрыв. Астру всю передёрнуло: какими были бы последствия такого взрыва?

– В 2083 году инженерам удалось воссоздать прототип генератора силового поля, принцип действия которого остаётся неизвестным и по сей день. Демиан Лаплас не оставил заметок о своей технологии, как и пояснений, почему малейшее отклонение от базовой схемы кардинально и негативно влияет на работу устройства. Существует целый ряд теорий, как генератор силовых полей может действовать, и главная из них заключается в том, что генератор порождает в пространстве пару виртуальных частиц с разнонаправленными равными импульсами и разными по знаку зарядом, многократно превышающим любые разумные пределы. Из-за разности знака виртуальные частицы стремятся обратно друг к другу, не проходя хоть сколько-нибудь существенного расстояния, а затем, при соприкосновении, вновь исчезают, тем самым соблюдая закон сохранения энергии и импульса. При этом виртуальные частицы, имея колоссальный начальный импульс и энергию, влияют на любую материю, которая пытается с ними прореагировать, отталкивая её. Это же относится и к фотонам – частицам, из которых состоит свет, и даже к гравитонам – частицам, которые гипотетически передают энергию гравитационного взаимодействия. Потому ничто, включая свет и гравитацию, не может пройти сквозь силовое поле.

Следующая табличка находилась совсем рядом с этой. Астра как раз подошла к Рюу и с куда большим интересом, нежели в начале, стала рассматривать образцы: несколько генераторов силовых полей, каждый включён на своей собственной мощности. Первый, самый слабый, задерживал разве что воздух, а последний был абсолютно чёрным. Ещё один находился внутри трубки с грузиком, и к нему от потолка подводился питающий провод: вся трубка, за исключением верхушки, была опоясана чёрным силовым полем, и при этом она левитировала, хоть и очень нестабильно, постоянно норовя отлететь куда-то.

– Сейчас генераторы силовых полей создаются по образу и подобию самого первого генератора силового поля, что использовался в прототипе солнечного реактора. Они используются повсеместно. Силовое поле, в зависимости от своей мощности, способно препятствовать распространению только лишь воздуха, или всех частиц, включая свет и гравитоны. На демонстративных стендах вы можете увидеть влияние силового поля на гравитацию: трубка с грузом массой 100 фунтов плавает в воздухе, притягиваясь гравитацией галактик. Именно по такому же принципу солнечный реактор подвешен в воздухе: будучи окружённым со всех сторон силовым полем, реактор совершенно перестаёт подчиняться гравитации.

– Но если ничто не может пройти через силовое поле, как получают энергию?

– Интересно стало? – усмехнулся Рюу и пошёл к следующей табличке. – Там как раз это будет написано.

Астра поспешила за Рюу. Действительно поспешила: она и не ожидала, что ей так понравится слушать про солнечный реактор. И теперь ей ещё сильнее захотелось увидеть его вживую. Увы, никакого экспоната здесь не было – только лишь огромное количество формул и расчётов, в которые Астра и не думала вникать. Перескакивая с лапы на лапу, ей не терпелось поскорее пойти к следующему стенду.

– «Энергия не исчезает в никуда и не возникает вновь», – так гласит первый закон термодинамики, и он же применим к силовым полям. Пара виртуальных частиц имеет равные по модулю, но разные по направлению импульсы, энергии и заряды, и их суммарная энергия равна нулю. Но если с частицей прореагировала некая материя извне, например свет солнечного реактора, то суммарная энергия системы уже не равна нулю: этот излишек возникает на поверхности генератора силового поля после слияния пары виртуальных частиц, и мгновенно отводится по проводам. Солнечный реактор постоянно оказывает давление на силовые поля вокруг себя, что и генерирует огромное количество энергии. КПД подобной схемы превышает 90%. Но есть и обратная сторона, значительно снижающая итоговое производство энергии: создание силового поля требует неимоверных энергозатрат. Фактически, затраты энергии обратно пропорциональны четвёртой степени расстояния от силового поля до поверхности генератора. Создание солнечного реактора диаметром более 30 футов является нецелесообразным, так как расходы на поддержание силовых полей начинают превышать ВСЮ выработку солнечного реактора. Оптимальным диаметром для солнечного реактора является 26-28 футов.

Едва Рюу сделал шаг в сторону, Астра стремглав побежала к следующему стенду: в этот раз это была полноразмерная сфера с вырезанным сегментом. Её поверхность была гладкая, из странного полупрозрачного материала, и прямо под поверхностью сферы проходило множество трубок. Внутри сферы практически не было свободного места: всё было забито либо трубками, по которым, похоже, что-то должно было течь, либо проводами. А в её центре находились две полусферы из гладкого сверкавшего металла, направленные друг на друга. Теперь Астра могла с уверенностью сказать, что это была пара генераторов силовых полей. Однако предназначение остальной конструкции ей была непонятна.

– Инновацией являлось добавленное внутрь солнечного реактора ядро – оно представляет из себя пару генераторов силовых полей, которые в критической ситуации заменяют внешние генераторы силовых полей. В штатном режиме они постоянно активны и защищают ядро от перегрева, а в случае аварии силовое поле мгновенно увеличивается до радиуса искусственной звезды. Разумеется, это приводит к тому, что на ядро обрушивается вся мощь звезды, однако время, которое ядро выигрывает, вполне достаточно, чтобы остановить термоядерную реакцию и потушить звезду. Главной проблемой при создании ядра являлся способ, благодаря которому ядро могло бы узнать о разрушении внешних контролирующих стержней, ведь никакой сигнал не способен пробиться через сверхплотную звёздную материю. Теперь, выход из строя одновременно всех контролирующих стержней не является чем-то необратимым и трагичным. Ядро солнечного реактора – последний кусочек паззла, сделавший термоядерный синтез полностью безопасным.

Рюу пошёл дальше, а Астра осталась возле модели ядра. По всей видимости, полупрозрачный материал поверхности служит как термоизолятор, а трубки – для дополнительного охлаждения. Хотелось бы Астре узнать, как всё-таки ядро понимает, что ему необходимо начать защищать искусственную звезду, но, похоже, этого в тексте таблички не было. Остаётся лишь надеяться, что такая информация будет на одном из следующих стендов.

Она и подумать не могла, что внутри солнечного реактора будет что-то находиться. А ведь ядро было немаленьким, около двух метров в диаметре, и оно замещает немало некоей «звёздной материи». Неужели оно есть в совершенно каждом солнечном реакторе? И почему сигнал снаружи не может пробиться через поверхность? И другой, неочевидный вопрос, возник в голове Астры: если ничто, включая фотоны и гравитоны, не может пройти через силовое поле, как направленные друг на друга генераторы силовых полей умудряются создавать позади друг друга поля? Впрочем, на последнее ответ она уж точно здесь не найдёт, ведь никому, за исключением покойного Демиана Лапласа, неизвестен принцип действия этих полей, даже спустя более полувека.

– Солнечный реактор Омикрона мы зовём «Hopeful Star». Это переводится как «Звезда, сотканная из надежды». И хоть топливом нашей звезды является водород, именно надежда – то, что объединило всех Омикроновцев перед созданием этого чуда, которое теперь питает всю станцию. Hopeful Star имеет не четыре, не шесть, а целых восемь контролирующих стержней, и каждый расположен на подвижном элементе. Низ и верх солнечного реактора при необходимости могут быть открыты для контролируемого выброса света: по световым артериям, расположенным под станцией, этот свет уходит в каждый купол. Он используется в освещении куполов, в терморегуляции, в промышленности, и даже в защите станции.

Теперь на стенде снова была позолоченная модель: солнечный реактор с наведёнными на него восемью генераторами силовых полей находился в помещении, в которое они как-раз идут. Снизу из него устремляется свет, который по «световым артериям» уходит в стороны: эти артерии тоже созданы на базе силовых полей. Ужас, какое распространение эта технология получила на Омикроне, когда как на ПСИ её практически не осталось. Но свет уходил также и из верхушки солнечного реактора: по всей видимости, так авторы модели хотели показать, что солнечный реактор при необходимости может отразить даже космическую угрозу.

– Я уже хочу увидеть звезду, – изрекла Астра, едва Рюу начал читать следующую табличку. – Мы можем поторопиться?

– Твоё устройство перевода точно сломано? – Рюу наклонил голову набок и приподнял бровь.

– Да, – проворчала Астра недовольно. – И что?

– Не важно, – Рюу махнул лапой и взглянул на табличку, которую только собирался прочитать. От его улыбки не осталось и следа. Астра не придала этому значения и пошла дальше, и только скрывшись из виду едва услышала, как Рюу, вздыхая, тихо произнёс непереводимое: – Is it a coincidence? It says here how important it’s to be together. To be family.

– Ты что-то сказал?

– Нет, – солгал Рюу и неспешно пошёл за сестрой.

Астра только пожала плечами. В конце концов, её сейчас интересовали совсем другие вещи, казавшиеся куда более важными, чем неспособный на чувства братец. Солнечный реактор манил её своим светом. Но не меньше, и даже куда больше, её привлекала вероятность того, что Элина уже может быть там. Потому и дальше сидеть в музее она не желала, нравится это Рюу или нет.

Ещё несколько экспонатов она прошла мимо, практически не удостаивая их вниманием. Какие-то из них были скучные фотографии, а то и вовсе таблицы с расчётами. Некоторые, более интересные, были позолоченными моделями. Одна из них показывала реальные масштабы этого здания: пусть снаружи оно имело только три этажа, в глубину оно уходило на десятки метров. Вторая часть музея находилась этажом ниже, а всё остальное пространство было выделено для обслуживания реактора, и туда, разумеется, простым зверолюдам и людям вход закрыт.

Пройдя до конца круглого коридора, практически до той точки, где они вошли в здание, Астра натолкнулась на две лестницы. Левая вела вниз, ко второй части музея, и она мало интересовала Астру. Правая же вела наверх, к смотровой площадке солнечного реактора: это было очевидно по яркому свету, изливавшемуся по ступеням. Едва Астра попыталась коснуться этого света, как тело объяло приятным теплом, который она никогда доселе не испытывала. Рядом с лестницей на столике был раздатчик солнцезащитных очков, который автоматически подобрал для Астры и Рюу наиболее подходящие пары очков, но Астре так не терпелось погрузиться в этот свет, что она просто прошла мимо, по красному ковру, покрывающему ступени, к самому реактору. И даже предупреждающая табличка, кричащая об опасности смотреть на реактор без солнцезащитных очков, не смогла её остановить. Аудио-предупреждение, гласящее «Please don’t look at the Hopeful Star without sunglasses», она вовсе пропустила мимо ушей.

Яркий свет прогревал её сквозь всю толщу меха, кажется, доходя до самых костей. И только подушечки лап, касаясь красного ковра, что был частично спрятан за ступеньками, был холоднее камня. Она думала, что услышит какой-то гул, движение потоков плазмы, или хотя бы звуки огня, но ничего не было. Сплошная тишина. Только она, её громко бьющееся сердце и её собственные шаги по ковролину. Когда макушка звезды появилась из-за ступеней, Астра непроизвольно зажмурилась и прикрыла глаза лапой: настолько ярким был свет. И глядеть на эту звезду она могла только через полузакрытые веки, и только одним глазом за раз. Рюу был здесь как раз кстати: нагнав сестру, он сам из-за спины нацепил ей на морду очки.

И теперь звезда предстала совсем в другом свете: хоть она и была чрезвычайно яркой, через тёмные линзы смотреть на неё на столь коротком расстоянии было вполне возможно. Яркие пятна переливались и танцевали вместе с возникавшими то тут, то там тёмными потоками. Они вырисовывали довольно причудливые узоры, и в каждом казалось, что Астра видит что-то довольно знакомое. Словно эта звезда говорила с ней через свои переливы. Астра подходила к ней всё ближе и ближе, с открытой пастью глазея на пылающую мантию, пока путь ей не преградили перила смотровой площадки. Звезда закрыла ей весь обзор, но Астра не желала отворачиваться от неё. Желание коснуться её лапой было выше её собственных сил, и Астра потянулась к ней.

– Не стоит этого делать, – предупредил Рюу, вывода сестру из этого завороженного состояния. – Силовое поле тебя не пропустит, но нас могут выгнать отсюда.

Силовое поле, действительно. Только сейчас Астра смогла отвести глаза от звезды и наконец осознать, где она всё-таки находится: на смотровой площадке площадью во весь этаж здания с вырезанным центром. Именно в этом центре, уходя в глубину на пару этажей, находился солнечный реактор. Сейчас его размер был немногим больше семи метров в диаметре. Маленькая искусственная звёздочка, по яркости не уступавшая настоящему Солнцу, была заключена в клетку из силовых полей. Были ли они включены на максимум, или это сделано намеренно, но через них всё-таки пробивался этот завораживающий свет. Четыре противопоставленные арки, делили реактор на четыре вертикальные части: именно на этих арках находились так называемые контролирующие стержни, представляющие из себя огромные цилиндры длиной более трёх метров и толщиной в полтора метра, с выходящими из них пиками, на конце которых и находились покрытые защитным материалом полусферы генераторов силовых полей – всё остальное оборудование контролирующих стержней было предназначено скорее для отвода энергии, которую реактор постоянно выделял. Потому от всех контролирующих стержней к потолку уходили толстенные провода.

Снизу, под смотровой площадкой, находился этаж, на котором трудились люди и зверолюды в белых халатах. На их лицах были закрытые маски, словно они старались сохранять анонимность. Что позабавило Астру, так это белые чехлы, надетые на хвосты этих зверолюдов, чтобы никто не мог определить их вид.

Астра отошла от края смотровой площадки практически к самой стене, чтобы весь солнечный реактор поместился в её поле зрения. Он действительно был огромен, и скрытая за изливавшимся едва заметным синим силовым полем мантия продолжала словно общаться с ней при помощи своих причудливых узоров. Что ж, во всяком случае реактор был дружелюбен: он старался показать Астре некое подобие «улыбок». Ей хотелось в это верить.

Устав стоять, Астра присела на пол, всё ещё не отводя глаз от реактора. Пол был тёплым, а под ней и вовсе охлаждался, словно под ним проведена система охлаждения. И этот холод, контрастируя с жарким светом искусственного солнца, дурманил ей голову. Позабыв обо всех нормах приличия, Астра легла на пол и хорошенько растянулась. Высунув язык, она громко и часто задышала.

– Блаженство, – протянула она. – Теперь я понимаю, почему кошки любят греться на солнышке…

Рюу посмотрел сначала на сестру, затем и на реактор, а затем снова на сестру. И только он, кажется, решился присесть рядом с ней, как из-за его спины послышался долгожданный женский голос, показавшийся сейчас Астре самым лучшим для завершения этой главы путешествия. Астра тут же вскочила на лапы и стремглав побежала к Элине, прокричавшей их имена. Она не задавала вопросы: как Элине удалось с коляской взобраться по лестнице, как на неё смотрели омикроновцы, почему она так долго – вместо этого Астра крепко вцепилась в Элину, заключив её в объятия.

– Слава Создателю, ты жива, – прошептала девочка, обронив слёзы радости.

Элина крепко обнимала Астру. Астра плакала без устали, ластясь и зарываясь мордочкой в ноги и руки Элины. Фалкон стоял рядом, положив руку на плечо Элины и говорил ободряющие слова. Только Рюу стоял далеко в стороне. Спиной к воссоединившимся друзьям. Взглянув на свои лапки, он видел только блеск своих когтей, что были заострены словно лезвия. Из самых недр его тела, из полной хищных зубов разинутой пасти разразилось неподконтрольное ему тихое рычание.

На этом вторая часть подходит к концу.

Герои смогли добраться до главного перевалочного пункта – крупнейшей торговой станции Омикрон. Впереди каждого из них ждёт самое тяжёлое испытание, которое заставит их по-новому определить их взаимоотношения. Попадут ли они на Омегу, или судьба выбрала для них иной путь? Каким бы он ни был, лёгкой эта "прогулка" не будет: все тайны наконец будут раскрыты, бередя некогда зажившие раны. И за всем этим вы будете наблюдать с первых рядом преимущественно от мордочки маленького тигрёнка по имени Ямада Рюу.

Когда ждать следующую главу? Автору сложно дать ответ на этот вопрос: впереди ещё много работы. Сразу, как будет закончена редактирование третьей части, главы продолжат публиковаться. Именно редактирование: сюжет полностью закончен, герои получили свои концовки, и всё, что сейчас нужно – переписать имеющуюся работу, чтобы она соответствовала текущему качеству и ожиданиям.

Работы предстоит очень много, ведь один только черновик третьей части по объёму превосходит все опубликованные в этой книге главы!

Сейчас же, если вас, уважаемый читатель, не затруднит, пожалуйста, оставьте свой комментарий, расскажите о своих впечатлениях, мыслях и, быть может, даже теориях касательно будущих событий или лора в целом. Любые сказанные вами слова сильно мотивируют автора продолжать работу и значительно приближают момент публикации следующей главы!

Спасибо, что дочитали до этого момента!