Выход выше. Главы 1–4

Глава первая. Первый отзвук

Караульный на проходной в башню вытащил из корзины пустой сосуд, понюхал и посмотрел на пятерых, стоявших перед его столом.

— За чем идёте?

— За светлой смолой, — ответил Нель. — Заказ лечебной мастерской. Двенадцать порций, нижние сады.

Он подвинул по столу заказ и пропуск на пятерых.

Марк переступил с ноги на ногу. За спиной толпились люди с мешками, связками верёвок и оружием. Впереди, за столом и решётчатой калиткой, темнел вход в башню.

Через этот вход он прежде только провожал клиентов мастерской. Сегодня очередь дошла до него.

— Руководитель? — спросил караульный.

— Я. Нель. Заказ, снабжение и маршрут на мне. Нижняя галерея, площадка дара, потом сборочные террасы. К верхним переходам не идём. До вечера обратно.

Услышав срок, Марк чуть крепче сжал посох. Всё правильно. Собрать смолу, получить деньги, вернуться.

— Сырьё кто проверяет?

— Лада. — Женщина справа от Марка поставила на стол узкую сумку. — Смола нужна для лечебных повязок. Снимаем зрелую, запечатываем на месте. Я же врач группы. Повязки, лекарства, фиксация травм. Новые руки вместо оторванных не выращиваю.

Марк невольно посмотрел на свои пальцы.

Караульный перевёл взгляд на девушку у края стола.

— А ты?

— Кира. Маг воздуха. Убираю пыль при сборе, помогаю с хрупким грузом.

— В бою?

— Расчистить обзор, сбить с ног небольшую тварь. Большую — нет.

— Для остального есть я, — сообщил Бьёрн.

Крупный мужчина со щитом отодвинул корзину от края стола.

— Охрана. Кто лезет кусаться, того отгоняю. Кто отстаёт, того подгоняю.

— Опыт?

— Караваны, склады, сопровождение. В башне был, но выше нижних ярусов не ходил.

Караульный ткнул пальцем в последнюю строку.

— Марк?

— Я.

— Что умеешь?

— Снаряжение чиню. Груз несу. Делаю, что скажут.

— Если сначала объяснят, — добавил Бьёрн.

— Это желательное условие.

Караульный посмотрел на посох.

— Сила есть?

— Пока только в руках.

— Новичок, — пояснил Нель. — В мастерской работал. Эту корзину переделал, теперь с нами за своей долей идёт.

Марк сам попросился после ремонта. Взяли не из жалости, и очень хотелось, чтобы дальше так и оставалось.

Караульный вернул сосуд в корзину и взялся за перо.

Пока он заполнял пропуск, Нель повернулся к остальным:

— Ещё раз. Собираем двенадцать порций без примесей. Оплата после проверки. Общие расходы вычитаем, остаток на пятерых. Поровну.

— Ты помедленнее, — попросил Бьёрн. — Я на голодный желудок после пяти сбиваюсь. А крышки покупатель оплатил?

— Из задатка.

— Значит, второй раз их вычитать не надо. Это я правильно понял?

— Правильно.

— Вот видишь. Дальше пяти уже труднее.

Бьёрн довольно потёр живот. Марк вчера пересчитывал будущую долю шесть раз, но про крышки даже не подумал.

Во всех расчётах денег хватало ненадолго. Но на этот раз он хотел принести домой хоть что-нибудь, кроме обещаний.

Бьёрн проверил обмотку на посохе Марка и вернул оружие.

— Когда скажу отойти, отходишь. Не понял приказ?

— Переспрошу.

— Хорошо. Захочешь помочь — сначала посмотри, кому мешаешь.

Лада тем временем взяла Марка за кисть, проверила пальцы и старую ссадину.

— Ел?

— Хлеб.

— С чем?

— С надеждой, что вопросов будет меньше.

Лада достала половину лепёшки.

— Съешь. Пока дойдём до галереи, успеешь.

Марк взял лепёшку и отвернулся к калитке. Утром он оставил дома весь хлеб. Перед уходом ещё подвинул ведро к стене, чтобы ночью не споткнулись.

В новой комнате близких пока не искали. Но ни комната, ни замок не мешали тем людям продолжать поиски.

Сегодня он должен был принести деньги. А если башня даст ему силу, в следующий раз не придётся просто уводить своих и прятаться.

— Кому сообщить, если задержимся? — тихо спросил Нель.

— В мастерскую на Прачечной. Хозяин знает.

Нель знал о неприятностях его близких. Марк предупредил вчера: ни чужого груза, ни погони за собой он в башню не ведёт.

— Я обещал до вечернего колокола вернуться, — добавил Марк.

Нель задержал на нём взгляд, потом поправил лямку корзины.

— Значит, постараемся не задерживаться.

Караульный подул на чернила и поманил Марка.

Марк доел лепёшку в два укуса.

* * *

Караульный отдал Нелю пропуск и ткнул пальцем в медную пластину у арки. На ней были выбиты три знака: ладонь, закрытый глаз и перечёркнутая лестница.

— В сборочном дворе наружный проход отмечен ладонью. Не перепутайте с подъёмом. О повреждениях указателей сообщайте мне при выходе.

Он говорил быстро, глядя уже на следующую группу.

Нель кивнул.

— Новичок один?

— Один. — Марк шагнул ближе.

Караульный поманил его, обхватил запястье холодной полоской металла и подождал. В полоске проступила тонкая белая линия.

— За нижней галереей площадка дара. Дойдёшь, приложишь руку. Эту снимешь там.

— И всё?

Караульный наконец посмотрел на него.

— Дойди сначала.

За аркой пахло мокрым камнем и чем-то сладким. Марк сделал ещё шаг, ожидая увидеть впереди продолжение улицы, и чуть не наступил Бьёрну на пятку.

Они стояли на краю большого внутреннего двора.

Над двором не было неба. Высоко под сводом висела ровная молочная белизна, слишком яркая, чтобы долго на неё смотреть. У противоположной стены шевелились тонкие бледные ветви. Между ними и входом лежали террасы, перегородки и узкие открытые каналы, в которых поблёскивала вода. Каналы тянулись куда-то за поворот.

Марк обернулся. В арке по-прежнему виднелись будка, ограда и кусок утренней улицы. Караульный почесал нос, не обращая на них внимания.

— Пока можно передумать, — сказала Лада, остановившись рядом.

Марк разжал пальцы на посохе и взялся удобнее.

— Я ещё за лепёшку не отработал.

Лада поправила сумку. Больше она не предлагала.

Нель показал на низкую арку слева.

— Нижняя галерея там. За ней выйдем в сады, по террасам обойдём двор. Обратно через дальний проход, он к этой же арке приводит.

Марк запомнил лестницу у стены и медный знак ладони. Потом ещё раз посмотрел наружу, прежде чем пойти за остальными.

Внутренний двор

В галерее пришлось пригнуться. Каменный пол поднимался уступами, с потолка свисали ржавые скобы; кое-где между перегородками оставалось столько места, что корзину приходилось поворачивать боком.

Бьёрн шёл первым. За ним Кира, потом Нель с передней лямкой корзины. Марк держал заднюю; Лада замыкала.

Пустые сосуды весили немного. Труднее было следить сразу за ногами, лямкой и посохом, который теперь бил по колену при каждом шаге.

— Выше. — Нель дёрнул переднюю лямку.

Марк поднял свою сторону. Корзина прошла над выступом и глухо стукнулась о стену.

Кира оглянулась, но ничего не сказала.

На следующем уступе Марк заметил в камне три длинные борозды. В них забилась грязь. Он провёл взглядом до конца царапин и увидел, что одна пересекала железную скобу, оставив в ней ровный надрез.

Из-за поворота донёсся сухой щелчок.

Бьёрн остановился так резко, что Кира едва не задела его плечом. Марк по инерции сделал ещё полшага; корзина качнулась, и задняя лямка зацепилась за торчавший из стены штырь.

— Не тяни. — Щит уже был у Бьёрна перед грудью. — Кира, пыль.

Марк успел увидеть низкое серое тело, прижатое к полу. Потом существо раскрылось.

Две передние конечности разошлись в стороны. Плоская голова поднялась, и что-то блеснуло у самого камня.

Удар в щит прозвучал так, будто по нему изо всех сил хватили молотком.

Марк дёрнул корзину на себя.

Лямка натянулась. Нель выругался сквозь зубы, удерживая передний край.

— Я сказал не тянуть. Марк, ремень освободи.

Голос Бьёрна больше не был похож на тот, которым он спрашивал про крышки.

Марк ухватился за пряжку. Краем глаза он видел, как серое тело отходит от щита на мелких, почти незаметных ногах. Существо присело, собираясь прыгнуть снова.

Кира опустила ладонь. Пыль с пола потянуло к стене, расчищая полоску между Бьёрном и тварью.

Марк просунул палец под ремень. Натянутая кожа сдавила сустав.

Он умел это делать. В мастерской каждый день приносили перекошенные пряжки, затянутые узлы и сбрую, которую хозяин сумел надеть, но уже не мог снять.

Он потянул ещё раз.

— Да отпусти ты! — Нель упёр корзину в колено. — Сними нагрузку.

Спереди снова грохнуло.

На мгновение Марк перестал видеть пряжку. В ушах стоял другой удар, не этот, а знакомые слова уже подступали следом. Он вдавил ноготь в ладонь и наклонился к ремню.

— Не понял. Куда поднять?

— Ко мне. Задний край. Теперь держи.

Они приподняли корзину. Лямка ослабла, и Марк одним движением снял её со штыря.

Всё оказалось до обидного просто.

Лада подхватила корзину снизу. Вместе с Нелем они перетащили её за ближайшую перегородку, а Марк остался стоять с пустыми руками.

— Зато ремень хороший, — выдохнул Марк. — Проверено.

— Пальцы убери. — Нель потянулся к лямке.

Бьёрн отступил на полшага. Существо метнулось вслед; край щита качнулся, пропуская длинную конечность мимо. Бьёрн ударил копьём сбоку, коротко, почти без замаха.

Раздался хруст.

Тварь забилась на полу. Копьё дёрнулось в руке Бьёрна, затем он прижал щитом её плоскую голову и ударил ещё раз.

После этого в галерее стало слышно дыхание.

Марк смотрел на зазубренную конечность, застрявшую в щитовом ободе. Её кончик продолжал подрагивать.

Бьёрн высвободил щит и вытер копьё о складку старой ткани.

— Корзина цела?

Нель проверил сосуды. Пришлось вынуть один и посмотреть на дно.

— Цела.

— Вот и ладно. Пока ничего не заработали, зато ничего и не разбили.

Бьёрн улыбнулся. Марк только теперь заметил пот у него над верхней губой.

— Это резчик? — Марк показал на тварь.

— Малый. — Кира обвела взглядом потолок и проход у них за спиной. — Пошли. Здесь тесно.

Марк посмотрел на мёртвое существо. Если этот был малым, спрашивать про остальных пока не хотелось.

Малый резчик

* * *

На площадку дара они вышли через несколько минут.

Площадкой оказалась круглая ниша со скамьёй у стены и невысоким каменным столбом с выемкой для ладони. Под столбом натекла лужица. Где-то сверху с равными промежутками падали капли.

Марк задержался у порога.

Он столько раз слушал рассказы о первом даре, что ожидал хотя бы света под ногами. Или голоса. Один клиент мастерской клялся, что в этот миг увидел всё своё будущее. Правда, клиент был пьян и пришёл выкупать чужие сапоги.

— Руку сюда. — Нель показал на выемку.

Марк посмотрел на металлическую полоску у себя на запястье. Белая линия стала шире.

— Просто дошёл и получу?

— Ты дошёл. — Нель поправил соскользнувший сосуд в корзине. — Потом будешь решать, сколько ещё тебе мало.

Кира встала у прохода, Бьёрн остался снаружи ниши. Лада освободила место на скамье.

Марк положил ладонь в выемку.

Камень был тёплым.

Сначала ничего не случилось. Он даже успел подумать, что положил руку неправильно. Затем вода под столбом, скамья и край Ладиного рукава стали видны как сквозь запотевшее стекло.

Перед ним проступили строки.

Не на камне и не в воздухе; они оставались на одном месте, когда Марк пробовал перевести взгляд. Он моргнул, и надпись стала чётче.

Ниже находились названия. Коснувшись вниманием одного из них, он ощутил, как пальцы словно плотнее сомкнулись вокруг невидимой рукояти. Пояснение обещало укрепить хват на короткое время.

Марк вспомнил лямку и почувствовал раздражение. На сегодня с него хватило крепких ремней.

Другое направление предлагало короткий толчок всем телом. Он представил, как отшатывается от серой конечности, но не смог понять, успеет ли вообще применить такую силу.

Следующая строка называлась «Отзвук».

Под ней возникло пояснение:

Марк перечитал.

Можно было ударить, убрать руку и ударить ещё раз, уже не подставляясь?

Он подался ближе, хотя строки от этого не приблизились.

Пояснение развернулось. Одно движение, не длиннее секунды. Один сохранённый след. Расстояние вызова до трёх метров. Повтор примерно вполовину слабее исходного.

На запись и на вызов тратится сила.

Марк пошевелил пальцами в выемке. Перед глазами всё ещё стояло копьё Бьёрна: один короткий удар, второй следом. Он не умел так обращаться с оружием, но хотя бы теперь у него мог появиться второй удар.

— Что видишь? — Лада чуть склонилась к нему.

— Можно повторить движение.

— Чужое?

— Своё.

— Посмотри ограничения, — донёсся из прохода голос Киры.

— Смотрю.

Он ещё раз пробежал строки. Три секунды выглядели приличным сроком. За три секунды, казалось ему, вполне можно успеть.

— Выбираю «Отзвук».

Пальцы свело.

Марк резко вдохнул, но не отдёрнул ладонь. Тёплое ощущение прошлось от запястья к плечу, задержалось где-то под рёбрами и исчезло. Строки побледнели. Металлическая полоска разомкнулась и упала в выемку.

Больше ничего не произошло.

Марк поднял руку, повернул её ладонью к свету. Ссадина была на месте, под ногтем всё так же чернела грязь.

— Ну? — Нель заглядывал ему через плечо, хотя уже не мог ничего увидеть.

Марк провёл ладонью перед собой.

Ничего.

Он нахмурился и сделал это ещё раз. Внутри отозвалось слабое натяжение, как будто он взялся за конец тонкой нити.

Нужно было держать её во время движения.

Марк осторожно ударил костяшками по краю столба и отступил. След натянулся от пальцев к тому месту, где они только что коснулись камня.

Он потянул.

Возле столба на миг появилась бледная кисть.

Тук.

Нель отпрянул. Кира повернула голову, а Марк невольно рассмеялся.

На камне было мокрое пятно от его ладони. Там только что ударила рука, которой не существовало.

— Ещё раз. — Марк снова потянулся к столбу.

— Сначала выйдем из ниши, — сказала Лада, поднимая сумку со скамьи. — Не хватало испытать его на чьём-нибудь носу.

Марк уже шёл к выходу. Хотелось двигаться, хотелось проверить посох, замахнуться по-настоящему и увидеть, как тот же удар случится без него.

По дороге он поднял собственную лямку корзины. Нель не сразу успел взяться за другую.

Площадка первого дара

* * *

Для проверки они остановились в широкой части галереи. Здесь за круглой опорой лежали сломанные деревянные створки; через щель в стене тянуло сладким запахом сада.

Кира отвела Неля и корзину в сторону.

— Куда будешь бить?

Марк показал на опору.

— Вот сюда.

— Никто туда не подходит. — Кира обернулась к остальным.

Он взял посох двумя руками. Конец древка чуть подрагивал; Марк сильнее стиснул обмотку и ударил.

Настоящий удар отдался в локтях.

Он сместился вбок и сразу вызвал повтор.

Бледный контур посоха возник у камня, продолжаясь в нечёткие пальцы и часть предплечья. Щелчок оказался тише первого. С опоры осыпалось несколько крупинок.

Марк стоял в стороне и смотрел на место удара.

— Получилось.

Он знал, что все видели. Всё равно хотелось сказать это вслух.

— Проверим время, — предложил Нель, ставя корзину на пол.

Во второй раз Марк ударил слабее и подождал. Нель считал вслух, чуть постукивая ногтем по краю сосуда.

На третьем счёте след истончился. Марк потянулся к нему, но уже не за что было ухватиться.

— Ещё.

Снова удар, снова счёт. На этот раз Марк вызвал повтор раньше, но за время ожидания успел начать объяснение, и бледный посох опустился посреди его слов.

Кира посмотрела на него.

Марк перестал говорить.

Три секунды внезапно сделались гораздо короче.

Он повторил ещё дважды, пробуя отойти дальше. На четвёртом большом шаге натяжение пропало, хотя Нель ещё не закончил считать. Затем проверил лежавшую на полу лёгкую створку: настоящий толчок сдвинул её, второй подбросил край и сразу исчез.

Никакой руки, способной остаться и подержать дерево, не было.

Марк наклонился поправить створку и ощутил пустоту в животе. Выпрямился слишком быстро, перед глазами поплыли светлые пятна.

— Сядь. — Лада положила ладонь ему на плечо.

— Я ещё один раз.

— Ты уже сделал.

Марк хотел ответить, но обнаружил, что дышит ртом. Пот стекал под ворот, хотя в галерее было прохладно.

Он перехватил посох левой рукой.

Лада заметила.

— Правая дрожит?

— Радуется. Всю жизнь одна работала, теперь помощник появился.

— Выставь посох перед собой.

Он выставил. Наконечник мелко ходил вверх-вниз.

Лада дождалась, пока Марк сам опустит оружие.

— Надолго? — Марк посмотрел на свободный камень.

— Посидишь, попьёшь. Потом скажешь, прошла ли дурнота.

У стены Бьёрн громко вздохнул.

— А я надеялся, после дара кормят.

Он снял сумку и поставил её у сухого плоского камня рядом с Марком. Сам опустился прямо на пол и принялся разворачивать тряпицу с едой.

Камень оставался свободным.

Марк ещё немного постоял. Потом сел, положил посох поперёк колен и взял флягу у Лады.

Бьёрн протянул ему кусочек чего-то тёмного.

— Что это?

— Яблоко.

— Оно об этом знает?

Бьёрн посмотрел на сушёный ломтик и с явным удовольствием отправил его себе в рот. Другой положил на край камня рядом с Марком.

Лада убрала флягу в сумку. На мгновение они с Бьёрном встретились глазами; тот уже разглядывал подошву своего сапога.

Марк опёрся затылком о стену.

Под рёбрами всё ещё чувствовалось место, к которому можно было потянуться. Его собственная сила. Стоило представить удар, как пальцы начинали искать знакомое натяжение.

Он заставил себя разжать руку.

Домой он вернётся и покажет. Стукнет по столу, отойдёт, и все увидят. Только сперва уберёт чашки.

Эта мысль понравилась ему так сильно, что он взял яблоко и впервые с утра почувствовал голод.

— Дурнота? — спросила Лада, спустя некоторое время снова подойдя к нему.

— Прошла.

Он поднялся, подождал и сам протянул вперёд посох. Наконечник больше не дрожал.

Лада кивнула, а Нель уже подтягивал корзину к выходу.

* * *

В сад они вошли через проём с низкой перемычкой.

Бьёрн задержался у порога, пропуская Неля и помогая ему приподнять корзину. Марк вышел следом за Кирой и на мгновение забыл о посохе, усталости и времени.

Сад занимал несколько террас под общим светлым сводом. Короткие лестницы соединяли их между собой; дорожки то шли вдоль стены, то поворачивали между посадками, и с порога нельзя было увидеть, где они заканчиваются.

Вдоль дорожек тянулись прямоугольные клумбы, сложенные из светлого камня. Ближайшая доходила Марку почти до бедра. За толстым бортом лежала тёмная влажная земля, из которой вместо цветов поднимались белые деревья. В каждой такой клумбе росло по нескольку стволов; местами корни вышли наружу и переплелись над почвой. Углы кладки были утолщены, а внизу камень выступал широким уступом.

Нель повернул корзину боком, огибая ближайший угол. Марк последовал за ним: на прямой дорожке двое ещё могли разминуться, но выступы заставляли держать груз ближе к себе. Чуть дальше проход расширялся перед следующей лестницей. Вдоль наружных стенок клумб бежали водяные каналы; под ступенями вода исчезала в круглых отверстиях и отзывалась оттуда негромким журчанием.

Ветви сплетались высоко над дорожками. На них висели тонкие полупрозрачные пластины, похожие на вытянутые листья; от едва заметного движения воздуха они покачивались и тихо касались друг друга. Между стволами на деревянных рамах были натянуты белые сушильные полотна. Одни стояли вдоль посадок, другие перегораживали боковые проходы.

На свету казалось, что весь сад покрыт инеем. Только пахло здесь не зимой, а сырой землёй и сладкой смолой. С нижней ветки сорвалась капля и оставила на каменном борту тёмное липкое пятнышко.

Кира подняла руку, поймала одну из пластин двумя пальцами и отпустила. Та мягко качнулась на коротком стебле.

— Не трогай стволы голыми руками, — предупредила Лада за спиной.

Марк посмотрел на ближайшее дерево. Из трещины в белой коре выступала прозрачная капля. Внутри застыли тёмная соринка и маленький пузырёк.

Смола.

Он поднёс ладонь к капле, не касаясь её, и разглядел в ней отражение своих пальцев. Здесь росли деньги, за которыми они пришли.

Белые сады

Слева послышалось знакомое сухое постукивание. Марк поднял глаза к веткам.

Пластины двигались почти одинаково, только одна, длинная и серая, оставалась неподвижной. Она висела ниже прочих, у самого края сушильного щита.

Марк уже отвернулся, когда пластина согнулась посередине.

— Бьёрн.

Серая полоска отцепилась от ветки.

Кира резко схватила Марка за плечо и потянула назад. Что-то длинное ударило по камню у его сапога; белая крошка брызнула на наконечник посоха.

Резчик приземлился между ними и проходом.

За ним белое полотно сушильного щита захлестнуло вокруг корзины. Бьёрн толкнул щит плечом, но ткань зацепилась за край плетения, на мгновение закрыв и бойца, и Неля.

Марк попятился и упёрся спиной в холодный каменный борт.

Резчик присел, перенося вес назад. Передние конечности разошлись, и Марк увидел между ними открытую полоску дорожки.

Совсем как в галерее. Только теперь щита перед ним не было.

— Марк, держи! — донёсся из-за белой ткани голос Бьёрна.

Он вскинул посох и потянулся к новой силе. Существо бросилось раньше, чем Марк успел понять, какое движение собирается повторить.

Глава вторая. Обратный путь

Конец посоха попал между разошедшимися лезвиями.

Марк толкнул изо всех сил. Что-то скрежетнуло по железному наконечнику, древко дёрнулось в руках. Перед лицом мелькнул серый край.

Он потянулся к дару.

Пусто. Пока он поднимал посох, ни о какой записи не думал.

Кира ударила его плечом. Марк качнулся вправо, и длинная конечность прошла там, где только что была шея. На рукаве расползлась прореха.

— Не прижимайся!

Он оттолкнулся спиной от камня и ткнул посохом перед собой. Теперь — записать.

Под рёбрами натянулось. Наконечник скользнул по плоской голове, высек светлую царапину.

Марк сразу вызвал повтор.

Бледное древко выскочило из воздуха. Резчик уже отшатнулся, и второй удар прошёл по пустой дорожке.

Зато настоящий посох остался слишком далеко впереди.

Марк потянул его к себе. Не успел.

Воздух хлопнул по щеке. Резчика снесло в сторону на полшага; он зацепился ногами за шов между плитами, а передняя конечность ударила в каменный бортик. Белая крошка посыпалась на сапоги.

— Пригнись!

Марк упал на одно колено.

Над ним прошёл щит.

Бьёрн втиснулся между ним и тварью. На плече у бойца болталась белая полоса: он вырвался из сушильного полотна вместе с куском деревянной рамы.

— За спину. Не в проход.

Марк отполз, поднялся, наступил на собственную пятку. Кира ухватила его за ворот и оттащила ещё на шаг.

Резчик ударил в щит. Бьёрн принял выпад боком и подался назад, упираясь сапогом в нижний уступ кладки.

Лада уже вытаскивала корзину из тряпья. Нель шипел сквозь зубы, выдёргивая из плетения щепку.

— Всё цело! — бросил он.

— Тогда убери!

В голосе Бьёрна не осталось ни улыбки, ни вчерашней путаницы с долями.

Марк перехватил посох. По предплечью ползло что-то тёплое.

— Отлично, — выдохнул он. — Теперь я могу промахиваться дважды.

Кира не повернулась.

— Куда бил?

— В голову.

— А я откуда должна была знать?

Резчик опустился ниже. Бьёрн коротко двинул копьём; остриё чиркнуло по камню, тварь отпрянула.

Марк увидел четыре короткие ноги под низким телом. Перед следующим выпадом резчик подбирал их ближе, а после удара переставлял одну вперёд, возвращая равновесие.

Туда и надо было бить.

Не в плоскую крышку, которой он уже ничего не сделал.

— Низко, у ближней ноги, — сказал Марк. — Могу оставить удар.

— Покажи место.

Он обозначил концом посоха шов между плитами.

— Сюда.

Кира посмотрела на Бьёрна, на свободный край дорожки.

— Ударишь — скажи «готов». Подтолкну, когда увижу ногу. Не раньше.

— Я тоже здесь, если что, — сообщил Бьёрн. — Мне в колено не надо.

Он отвёл резчика коротким движением щита. Одна серая конечность проскользнула по ободу, другая осталась сложенной у головы.

Марк шагнул сбоку, не выходя перед бойцом.

Низкий взмах. Записать.

Посох пронёсся над камнем. Резчик отступил, как и прежде.

— Готов.

Кира резко разжала пальцы.

Пыль полосой сорвало с дорожки. Тело резчика качнулось, ближняя нога шагнула вбок — на шов.

Марк потянул.

Бледный посох ударил точно по опоре.

Не сильно. Хватило только сбить стопу с края плиты.

Но вес уже шёл на неё.

Тварь провалилась набок, дёрнула передними конечностями. Бьёрн прижал одну щитом и коротко вогнал копьё под край головы.

Марк дёрнулся следом.

— Стой.

Он замер с поднятым посохом.

Бьёрн не сразу вынул копьё. Дождался, пока короткие ноги перестанут скрести по камню, и только тогда отступил.

Кира опустила руку.

Марк смотрел на шов между плитами.

Вон там был его удар. Его самого там уже не было, а удар оказался.

Он невольно улыбнулся.

— Я попал.

— Да, — сказала Кира. — В этот раз я тоже знала куда.

Бьёрн стряхнул с плеча белую тряпку.

— В следующий раз рассказывайте мне до представления. Я щит повыше возьму. Для красоты.

Марк хотел ответить, но Лада уже держала его за локоть.

На разорванном рукаве темнела узкая полоса.

— Неглубоко.

— Удобно. Глубоко мне сегодня не надо.

Она отогнула ткань. Марк слишком резко отвёл руку; Лада остановилась, не усиливая хватку.

— Промыть дам?

Он посмотрел на её пальцы.

— Дам.

Вода защипала. Марк следил за короткой перевязкой и старался не думать, как мало оставалось между серым краем и горлом.

Рядом Нель пересчитывал пустую тару.

— Четырнадцать. Ни одной не разбили.

— А за раму вычтут? — спросил Бьёрн.

Нель посмотрел на обломки.

— Если предъявят.

— Тогда не стой возле неё. Вид у тебя платёжеспособный.

* * *

Лада не позволила брать смолу с ближайших стволов.

— Вся в крошке. Идите за мной. К стенкам не прижиматься.

На следующей террасе дорожка расширялась. Между деревьями оставалось достаточно места, чтобы поставить корзину, а к стволам можно было подойти со стороны стены, не оказываясь под ветвями.

Бьёрн сначала прошёл дальше остальных. Заглянул за два сушильных щита, проверил просвет под каменной скамьёй. Потом положил у стены сумку.

— Собирать будете долго?

— Пока не соберём, — ответила Лада.

— Хорошо. Я как раз это время и отвёл.

Он остался у поворота, откуда были видны обе дорожки.

Нель разложил тару на полотне: двенадцать одинаковых сосудов и две узкие запасные склянки.

Марк присел рядом.

— Показывай, что держать.

Нель протянул ему сосуд и металлическую ложечку с коротким плоским краем.

Лада выбрала ствол, на котором смола выступила под тонкой мутной плёнкой.

— Сначала снимаешь корку. Отдельно. Под ней мягкая часть. Не скреби до дерева.

Она приподняла плёнку, подцепила прозрачную массу. Та потянулась за ложечкой тяжёлой нитью и медленно стекла в сосуд.

Марк наклонился.

Внутри не было ни соринки. Только маленький пузырёк полз к поверхности, и свет в нём переламывался так, будто Нель держал кусочек воды.

— Теперь сам.

Марк выбрал соседний наплыв. Корка оказалась толще, чем выглядела.

Он нажал.

Хрустнуло.

Кира подставила ладонь сбоку. Белая пыль свернулась в тонкую струйку, прошла мимо горлышка и осела на расстеленном у стены лоскуте.

— Полегче.

— Я как раз собирался.

— Вижу.

Марк поглядел на ложечку, потом на целую корку над ней.

— Лада. Ещё раз покажи, как подцепить снизу.

Она подошла без замечаний.

Во второй раз получилось.

Нель сразу накрыл сосуд, обвязал горлышко вощёной тканью и прижал печать покупателя к мягкому краю.

— Один.

Марк посмотрел на оставшиеся одиннадцать.

Раньше все они были просто пустыми банками.

Работа пошла медленно, зато руки скоро перестали цепляться одна за другую. Марк держал сосуды; Лада проверяла смолу и передавала подходящие наплывы ему. Кира отводила пыль от открытых горлышек, но не гнала её на соседние деревья. Нель закрывал, отмечал и убирал.

Стоило Марку подставить пустой сосуд слишком близко к руке Лады, как та ткнула его локтем.

— Ниже. Мне нужен край.

Он опустил.

Под рёбрами снова напомнило о себе знакомое натяжение.

Можно ведь записать движение ложечкой.

Марк покосился на ствол. Половина силы, тот же путь. Второй раз край ложечки пройдёт по месту, откуда смола уже снята.

Сковырнёт кору. Лада как раз велела этого не делать.

Он собрал следующую порцию руками.

Кира заметила взгляд.

— Что?

— Ничего. Решил не становиться знаменитым.

— За что?

— За самую дорогую лужу в башне.

Нель без улыбки подвинул к нему чистое полотно.

— Станешь — вытирать будешь лично.

С третьего дерева смола пошла гуще. Марк тянул ложечку, а светлая нить всё не рвалась; наконец легла ровной складкой на дно.

Он поднял сосуд к свету.

— Вот эта хорошая.

Лада взяла его двумя пальцами.

— Хорошая.

От двух её слов стало приятнее, чем Марк ожидал.

— Дай сюда, — попросил Нель.

Он запечатал сосуд, но в корзину не положил. Достал плотный мешочек с двумя отдельными ячейками, убрал туда две уже готовые порции и сунул за внутренний клапан куртки.

— Эти отдельно.

— Моя доля? — спросил Марк.

— Образцы. Если основную тару повредит, будет что показать покупателю.

— Хорошее начало разговора. «Ваш заказ разбили, но вот доказательство, что он существовал».

— Хуже без доказательства.

Нель подёргал застёжку, проверяя, не выскочит ли мешочек.

Марк поправил петлю на корзине. У самого плетения уже торчала новая щепка; он срезал её ножом и подвёл ремень ровнее.

За работой было легко забыть, что они внутри башни.

Сосуды становились тяжелее. В корзине темнели пломбы. Где-то за стеной размеренно капало, над головой тихо сталкивались полупрозрачные пластины.

Бьёрн переступил у поворота.

— Лада. Она дорогая, потому что лечит или потому что не отмывается?

Он показывал два слипшихся пальца.

— Потому что за неё платят, — ответила Лада.

— Значит, с пальцев снимать надо бережно.

Пока она доставала тряпицу, Бьёрн другой рукой повернул корзину. Сосуд у края лёг на мягкую прокладку вместо голого прута.

Потом он опять взялся за щит.

Марк проследил за движением и подтянул соседнюю петлю. Бьёрн ничего не сказал.

— У тебя кто встречать будет? — спросил Нель, не отрываясь от печати.

— Для начала пусть встретят деньги.

Ответ выскочил слишком быстро.

Марк взялся за исправный ремень. За дверью новой комнаты вечером будет темно; до последнего станут беречь масло. Если задержится, никто не поймёт, где его искать первым.

Он ещё утром объяснил, кому можно передать записку. Всё равно сейчас захотелось вернуться и объяснить лучше.

— Эту пломбу проверь, — сказал Нель.

Марк поднял глаза.

Нель показывал на край ткани, а не смотрел ему в лицо.

— Держит, — ответил Марк. — Только узел переверни. Будет давить на горлышко.

* * *

Седьмую порцию пришлось оставить.

Лада разглядела под коркой тёмную жилку и остановила Марка, когда ложечка уже пошла вверх.

— В другую сторону.

— Там всего чуть-чуть.

— Именно поэтому оставь всё.

Он вернул смолу на ствол. Здесь висела почти полная порция, за которую они ничего не получат.

Нель поставил пустой сосуд обратно.

Не стал ни спорить, ни пересчитывать убыток.

Пока Лада выбирала другое дерево, Марк отошёл за чистой водой к узкому каналу у края террасы. Над ним из стены выступал каменный носик; с него стекала тонкая струйка. За каналом терраса обрывалась ступенями в небольшой сборочный двор.

Снизу тянуло прохладой.

Две широкие клумбы с белыми деревьями делили нижний двор на три прохода. Средний, самый свободный, упирался в низкую арку, над которой белел знакомый знак ладони. У ближней к лестнице клумбы каменная кладка расширялась книзу и выступала за угол; между этим основанием и стеной оставался узкий ход.

— Туда обратно? — спросил Марк.

Нель подошёл, вытирая печать.

— Коридор выведет в первый двор. Потом проходная. Из сада короче здесь, чем возвращаться по галерее.

Марк посмотрел на ступени.

Отсюда до возвращения всё выглядело коротким. Спуститься, пройти вдоль стены, подняться к арке.

Он представил, как отдаёт караульному пропуск. Тот пересчитает пять имён, не поднимая головы.

Всех пересчитает.

Бьёрн склонился над краем террасы.

— А это куда?

Справа от спуска была ещё одна арка. За ней лестница шла не вниз, а вверх и сразу пряталась за тесным поворотом. Над входом висели железные зубья поднятой решётки.

— Следующий ярус, — ответил Нель. — Нам не туда.

Бьёрн провёл пальцем по пазу в камне.

— Угу. Только не вставай под железо.

Внутри арки, друг напротив друга, темнели две квадратные пластины. Между ними оставалось около двух метров.

Нель нажал ближайшую двумя пальцами. Пластина ушла в камень с коротким щелчком.

Ничего не произошло.

Он отпустил; пружина вернула металл на место.

— Вторая вместе с первой, — сказала подошедшая Лада.

— Чтоб поодиночке не трогали? — спросил Марк.

— Или чтобы один локтем случайно не задел. Не знаю.

Бьёрн заглянул за поворот, постучал по нижнему камню древком. В ответ только ссыпалась пыль.

— Проверим?

Нель убрал ногу за паз.

Бьёрн встал у дальней пластины.

— Раз.

Два щелчка почти слились. Под сводом лязгнуло, и решётка пошла вниз.

Оба уже убрали руки, когда зубья ударили в поперечный паз в полу.

Марк почувствовал удар подошвами.

— Вот эту раму покупатель точно не оплатит, — сказал он.

Нель потянул одно из прутьев.

— Я и не собирался.

Поднимать пришлось воротом на боковой стене. Цепь натягивалась с сухим скрипом; Бьёрн крутил рукоять, а Нель следил, чтобы железо не перекосилось.

Марк машинально помог у нижнего края.

— Пальцы убери, — сказал Бьёрн. — Мы их уже посчитали. Комплект полный.

Он дождался, пока защёлка вверху встанет на место, и только тогда отпустил ворот.

Наверху начиналась тесная каменная лестница. Ни белых деревьев, ни рабочего света террас оттуда не было видно.

Марк повернулся к саду.

— Хорошо, что нам не туда.

Нель уже поднимал с земли своё полотно.

* * *

Двенадцатую порцию Нель закрыл, пока Марк держал горлышко обеими руками.

Не потому, что сосуд был тяжёлым.

Пальцы снова начали подрагивать.

Нель прижал печать.

— Всё. Десять здесь, две при мне.

Марк осторожно поставил сосуд в последнюю свободную ячейку корзины.

— Никогда ещё липкие руки не обещали мне столько честных денег.

Он посмотрел на соседние деревья. Чуть дальше от дорожки в трещинах белой коры висели крупные прозрачные наплывы.

Две запасные склянки так и лежали пустыми.

Ещё немного — и можно оплатить лишний день. Или не объяснять хозяину комнаты, почему за следующий придётся подождать.

— А если ещё две?

Лада застегнула сумку.

— Нет.

— Здесь рядом.

— Поэтому я и отвечаю сразу. Кира устала. Ты устал. Нам ещё нести груз, а покупатель заплатит только за целые порции.

Кира разминала правую кисть левой. Марк только теперь заметил красную полоску на костяшках: она всё время цепляла ими шершавый бортик, подводя узкий поток снизу.

Бьёрн поднял корзину за обе лямки, примерил вес.

— Дополнительное самому богатому нести придётся.

Марк уже набрал воздуха.

Бьёрн посмотрел ему в лицо.

— Я донесу. Ты до выхода дойдёшь?

Никакого нажима. Обычный вопрос, на который стоило ответить.

Марк разжал пальцы.

— Дойду. Если сейчас пойдём.

— Вот и хорошо. А то я уже устал богатеть.

Он отдал переднюю лямку Нелю, заднюю Марку и занял своё место впереди. Корзина легла между ними, покачнулась и остановилась.

Марк успел ещё раз посмотреть на прозрачные наплывы.

Потом отвернулся.

На нижних ступенях пришлось идти боком. Лада поддерживала корзину за край, Кира спустилась первой и показала, где скользко.

Подъёмная решётка осталась справа. Дальше дорога сворачивала к низкой арке со знаком ладони.

Во дворе стало тише.

Марк сперва решил, что здесь просто меньше деревьев. Потом заметил: тонкие пластины над посадками всё так же покачиваются, но под ними нет ни одного серого излома.

Нель остановился.

— Там были.

Он смотрел под нижние ветви у дальней стены.

— Кто? — спросила Кира.

— Такие же. Малые. Когда вниз смотрел, видел одного за тем щитом.

Бьёрн не обернулся.

— Корзину поставьте.

Марк ещё не понял зачем, а руки уже отпустили лямку.

На камне перед ними шли борозды. Свежие, светлые по краям. Одна пересекала старый шов и продолжалась на железной полосе, которой укрепили нижний угол клумбы.

Такую Марк видел в галерее.

Только здесь в ней поместился бы его большой палец.

Бьёрн отодвинул копьём край сушильного полотна.

Сначала показалась передняя конечность.

Не длинная коса, как у малого. Короткий широкий тесак с несколькими крупными зубцами. Тяжёлый край упирался в шов между плитами.

Из-под белой ткани выдвинулась плоская голова на изогнутой шее. Она шла почти над самым камнем.

Потом полотно зашевелилось выше.

Марк отступил на полшага.

Над головой поднимался крутой панцирный горб. Широкие пластины налегали одна на другую, прикрывая переднюю часть тела, а позади броня резко сужалась и уходила к низкому членистому брюху. Четыре толстые ноги стояли враспор; сочленения закрывали бугристые кольца.

У малого резчика всё тело пряталось за бортиком. У этого над кладкой торчала половина горба.

Марк сперва принял изогнутую пластину на его вершине за часть панциря.

Пластина повернулась.

Вторая режущая конечность. Длинная, тонкая, сложенная в обратную сторону над спиной. Крючковатый конец смотрел вниз, вдоль броневых пластин.

Горбач.

Слово пришло само. На большее Марка не хватило.

За ним виднелась арка.

Между чудовищем и выходом из двора оставалось шагов пять.

— Не бежим, — тихо сказал Бьёрн.

Он улыбаться перестал.

Горбач у обратного прохода

* * *

Нель крикнул в сторону арки:

— У проходной! Сюда!

Голос ударился о низкий свод, вернулся глухо и слабо.

Никто не ответил.

Резчик повернул голову. Одна короткая нога переступила вперёд; с камня осыпалась пыль.

— Ещё раз не надо, — сказал Бьёрн.

Марк отступил к ближайшей клумбе.

Справа можно было протиснуться между деревом и стеной. Узко, но без корзины — можно.

Он показал.

Бьёрн глянул туда и сдвинул копьём обломок плиты. Камень заскрёб по дорожке.

Короткий тесак рванулся вперёд. Марк увидел удар, но не успел заметить, как разогнулись прикрытые бронёй суставы.

Обломок отлетел к стене.

Широкое лезвие вернулось под голову. Горбач почти не сдвинулся. Длинная конечность над его спиной осталась сложенной.

Теперь Марк видел: боковой проход тоже лежит перед ним.

Кира отступила на ступеньку.

— В сад вернёмся?

— Если придётся. Сначала к лестнице. — Бьёрн указал на утолщённый угол клумбы. — Там не стоим прямо. За кладку.

Он повернулся к Нелю.

— Корзину назад. За основание, не у ступеней.

Нель поднял груз обеими руками и перенёс. Ничего не спросил про оставленную лямку.

— Справимся? — тихо спросил Марк.

Бьёрн посмотрел на него.

— Не знаю.

Ответ прозвучал так просто, что спорить стало не с чем.

— Нам не обязательно его убивать, — продолжил он. — Сдвинуть с дорожки. Короткую приму на щит. Вы попробуете под ногу, как в саду. Кира — ближе к деревьям. Здесь места больше.

— Я попробую, — сказала она. — Сдвинется ли, не обещаю.

Лада подняла сумку с прохода.

— Одна попытка.

— Одна. Не открылся проход — назад. Услышали «назад» — не ждёте.

Марк посмотрел на арку.

Всего несколько шагов за чужой плоской головой. Дальше коридор, первый двор, стол караульного.

За проходной можно будет купить хлеб. Можно будет дойти до дома.

Он проверил, как держится посох.

— Услышал.

Бьёрн сделал первый шаг.

Существо чуть подалось назад.

Марк узнал движение и даже обрадовался: хотя бы это было знакомым.

— Слева, — сказал Бьёрн.

Марк вышел из-за щита, оставаясь в стороне от короткого тесака.

Широкий зубчатый край ударил в железный обод. Бьёрн устоял. По камню под его сапогом прошла тонкая светлая черта.

Передняя опорная нога резчика стояла у самого шва.

Марк ударил низко.

Записать.

Настоящий посох встретил что-то твёрдое. На древке отозвался короткий стук; Марк отступил, не выпуская следа.

— Готов.

Кира повернула ладонь.

По полу пронеслась пыль. Белое полотно хлестнуло по каменной стенке.

Нога не сдвинулась.

Но она всё ещё была на пути удара.

Марк вызвал повтор.

Бледное древко ударило точно туда, куда он целился.

И отскочило от толстого кольца вокруг сочленения.

Резчик даже не качнулся.

Бьёрн уже работал копьём. Остриё вошло под переднюю пластину; показалась узкая тёмная полоска.

Марк ждал, что тварь отпрянет. Теперь. Сейчас Бьёрн дожмёт щитом, и откроется дорожка.

Вместо этого плоская голова пошла вперёд. Горб подался следом.

Бьёрн выдёргивал копьё, когда длинное лезвие сорвалось со спины и скользнуло вниз вдоль бока.

Короткий тесак всё ещё давил на щит, а крючковатый конец второй конечности уже мелькнул над самым полом.

Марк только начал кричать.

Удар шёл снизу, под щит.

Глава третья. Только выше

Крючок подхватил нижний край щита и рванул вверх. Короткий тесак всё ещё давил снаружи.

Железный обод вывернулся. Одна доска лопнула, за ней другая, и левую руку Бьёрна дёрнуло вместе с обломками.

Марк услышал короткий хруст.

Бьёрн не закричал. Он выпустил копьё; древко стукнуло о плиту и покатилось к каменному бортику. Боец ухватился правой рукой за ремень щита и отступил, но ремень натянулся: расколотая нижняя часть оставалась на крючке.

— Назад!

Марк сунул посох под обод и налёг, пытаясь сбросить дерево с лезвия. Обломок повернулся и соскочил с крючка. Бьёрн отдёрнул руку; на ремне у запястья повис кусок доски.

Горбач шагнул следом.

Марк ещё стоял вполоборота, низко пригнувшись над посохом. Опорная нога подцепила древко и прижала к камню.

Дерево лопнуло. Следом бугристое сочленение ударило Марка в левый бок.

Воздух вышел весь сразу. Он упал на колено, потом на ладонь. Перед глазами оказались шов, белая пыль и собственные пальцы, которые никак не хотели согнуться.

Кто-то тянул его за ворот. Он дёрнулся, пытаясь освободиться.

— Марк. Это я. Вставай.

Нель.

Марк поднял голову. Короткий тесак уже выходил из-под обломков щита.

Он нащупал обломок посоха, сжал его и оттолкнулся другой рукой от пола. Нель тащил его боком, не давая выпрямиться, и следующий удар прошёл по камню за ними. Крошка стукнула Марка по затылку.

Они ввалились за утолщённый угол клумбы у лестницы.

Лада держала Бьёрна за локоть и под запястьем. Между её ладонями предплечье лежало неровно; пальцы бойца были разжаты, хотя кусок щитового ремня ещё охватывал кисть.

Марк открыл рот. Обычно к этому времени у него уже находилось что-нибудь про качество снаряжения.

Ничего не нашлось.

— Руку не удержу, — сказал Бьёрн. — Уходим.

Он смотрел на Неля, не на сломанный щит.

— Копьё забери.

Оружие лежало неподалёку. Нель подцепил древко ногой, подхватил и вложил Бьёрну в правую руку. Тот упёр конец в камень и с трудом выпрямился.

Из-за угла показалась плоская голова.

Кира схватила край сушильной рамы. Полотно натянулось от короткого порыва, лёгкие ножки заскользили по плитам; девушка толкнула раму поперёк дорожки и отскочила.

Тесак вошёл в ткань. Сухая перекладина лопнула, полотно обвисло на зубцах.

— В сад! — Нель подставил плечо Бьёрну.

Кира уже сделала шаг к ступеням, по которым они спускались. Над нижней ступенью мелькнул длинный серп.

Она отпрянула. Лезвие ударило в край, отколов угол.

Горбач перешагнул низкий торцевой борт. Передняя нога встала на первую ступень, а высокая броня заслонила спуск с террасы. Они оказались с другой стороны каменного основания.

Марк увидел за панцирем белые стволы. Там был весь знакомый путь: сад, площадка дара, нижняя галерея. Чтобы попасть на него, теперь пришлось бы пройти у самой головы.

— К решётке, — сказал Бьёрн.

Нель посмотрел вправо. Там оставался узкий проход вдоль основания, а за ним арка лестницы вверх.

— Ведите его, — сказала Кира. — Я сзади.

Бьёрн попытался шагнуть сам. Нога скользнула по крошке, копьё скребнуло о плиту; Лада удержала его, прижимая повреждённую руку к животу.

Нель наклонился за корзиной.

Она стояла там, куда он сам её перенёс. Все десять сосудов были внутри, целые, с тёмными печатями на горлышках.

Нель поднял лямку левой рукой и снова подставил правое плечо Бьёрну. Корзина потянула вниз. Лада оказалась прижата к каменной стенке, не успевая обойти их.

— Корзину брось, — сказал Бьёрн. — Плечо подставь.

Нель ещё мгновение держал ремень. Потом разжал пальцы.

Корзина ударилась дном о плиту позади укрытия и завалилась набок. Звякнул сосуд. Марк машинально потянулся к лямке, но Нель уже толкнул его в узкий проход.

— Иди.

Он не оглянулся.

Горбач развернулся за ними. Над краем кладки прошёл высокий горб, потом показалась передняя нога.

Острие стопы вдавило плетение в камень. Хрустнуло стекло.

Марк отвернулся раньше, чем увидел, сколько разбилось.

Арка была близко. Марк помнил её открытой, пустой, с двумя квадратными пластинами внутри и железными зубьями над головой.

Теперь до неё никак не получалось дойти.

За основанием приходилось двигаться боком. Нель пятился, поддерживая Бьёрна; Лада шла вплотную к ним и берегла его левую руку от камня. Кира осталась у внешнего угла.

Марк сжимал уцелевшую половину посоха. Вторую он потерял там, где упал.

Он попытался глубже вдохнуть. В боку будто зацепилось что-то острое.

Не глубже. Так.

Перед ногами волочился край белого полотна. Кира коротким потоком убрала его с дорожки и сразу повернулась обратно.

За тканью скрежетнули зубцы.

— Он идёт, — сказала она.

Марк и сам видел. Горбач не пытался проломить кладку: переставлял ноги вокруг клумбы, каждый раз подбираясь ближе к открытому концу прохода.

Ещё немного, и укрытие закончится.

Бьёрн остановился перед поворотом к арке. Нель попробовал повернуть его боком, но копьё зацепилось за стену.

— Ниже остриё, — сказала Лада. — Нель, за пояс. Не за руку.

Марк втиснулся между ними и камнем, прижал древко к плечу Бьёрна. Остриё прошло под сводом.

Сзади лопнуло дерево.

Кира отступила к последнему обломку рамы. Она больше не двигала её целиком: толкнула ногой нижнюю перекладину и пустила воздух в оставшуюся ткань. Полотно поднялось перед низкой головой, на миг закрыв ей проход.

Серп рассёк его сверху.

Одной полосы не стало. Вторая завернулась вокруг лезвия и тут же соскользнула.

— Кира!

— Иду.

Но она ещё смотрела за угол, следя, с какой стороны выйдет тесак.

Марк перешагнул паз под решёткой.

Слева пластина. Справа такая же. Между ними около двух метров.

Нель заводил Бьёрна под свод. Лада держала его руку обеими ладонями и не могла отпустить.

Кира была снаружи.

Марк посмотрел на первую пластину. Нель нажимал её двумя пальцами. Металл уходил в стену легко, с коротким щелчком, и сразу возвращался.

Ударить. Отойти. Повторить.

Не по ноге, которая не сдвинулась. Здесь хватит.

— Кира, внутрь! Я опущу!

Он сунул обломок посоха за пояс, чтобы освободить руки.

— Как?

— Нажму обе.

Она глянула на пластины и кивнула, но ещё не могла отойти: за её спиной Лада протаскивала раненого через порог. Кира подняла ладонь. Последний лоскут метнулся с камня поперёк низкой головы.

В проходе ударил тесак. Каменная крошка брызнула под свод, Кира закрыла лицо предплечьем и бросилась внутрь.

Марк прижал ладонь к левой пластине.

Записать.

Коротко толкнул, вдавив металл до упора. Щелчок.

След натянулся под рёбрами.

Марк убрал руку и шагнул вправо. Бок прострелило; второй шаг вышел коротким, пришлось сделать третий.

Нель уже поднялся выше. Лада отвела Бьёрна от паза. Кира полностью переступила порог.

В тот же миг Марк ударил правой ладонью по второй пластине и потянул след.

Бледная кисть появилась у противоположной стены. Пальцы слились в светлое пятно, пластина ушла в камень.

Под сводом лязгнуло.

Марк отпрянул на ступеньку. Кира налетела на него плечом, едва не сбив, и тоже шагнула выше.

Решётка рухнула между ними и двором.

Сразу за ударом железа в камень пришёл другой.

Марк обернулся. Между прутьями торчал широкий зубчатый край; один из них выгнулся внутрь.

Головы не было видно. Горбач оставался снаружи, за решёткой.

— Выше! — крикнула Кира.

Она толкнула Марка между лопаток.

Он сделал два шага. На третьем ступень ушла куда-то вниз, колено встретило камень.

Марк ухватился за край следующей плиты. В глазах было светло, под рёбрами пусто и тошно.

— Вставай.

Кира тянула его за одежду. Он попытался помочь и обнаружил, что ладони скользят.

Внизу протяжно заскрежетало.

Марк повернул голову. Длинное лезвие протиснулось между прутьями, задело стену и пошло вверх вдоль лестницы. Кончик оставил светлую полосу у самой его пятки.

Он подтянул ногу.

Кира упёрлась плечом ему под мышку. Вместе они поднялись ещё на две ступени и завернули за камень.

Серп ударил в угол позади.

Здесь лестница становилась ещё уже. Кира больше не могла поддерживать Марка сбоку: пришлось встать за ним, уперев ладони ему под лопатки. Горбача, который во дворе перешагивал каменные борта, Марк в такой щели представить не мог.

Железо внизу тряслось, что-то тяжёлое билось о нижнюю арку. Марк больше не видел ни двора, ни решётки.

Нель ждал несколькими ступенями выше.

— Где Лада?

— С ним. Дальше.

Нель подал ему руку сверху. Марк ухватился, перенёс вес на переднюю ногу. Только тогда Кира убрала ладони. Дальше поднимались один за другим: Нель впереди, Марк за ним, Кира сзади.

Снизу грохнуло ещё раз.

Марк хотел сказать, что решётка не выдержит. Вместо слов получилось несколько коротких вдохов.

Нель и так не останавливался.

* * *

На следующем повороте Бьёрн стоял, прислонившись здоровым плечом к стене, и держал предплечье правой рукой. Копьё лежало на ступенях. Лада освободила ремешок на своей сумке, накинула ему под локоть и через шею.

— Так. Пока не отпускай.

Он кивнул. По щеке текла вода, хотя здесь не было капель.

— Сам пойду, — сказал Марк.

Нель посмотрел на него.

Марк поставил ладонь на стену и отпустил руку Неля. Боль осталась, дурнота немного отступила.

— Медленно. Но сам.

Нель дождался, пока он сделает шаг, и только потом вернулся к Бьёрну.

Марк подобрал копьё. Пришлось тянуть его за середину: стоило наклониться ниже, как бок сводило.

Лестница уходила вверх и снова поворачивала. На стенах не было ни ладони, ни других знакомых знаков. Садовый свет остался далеко внизу. Из щелей под сводом тянулись редкие серые полосы; Марк смотрел под ноги, выискивая в них края ступеней.

Один раз Марк остановился и прислушался.

Глухой удар ещё донёсся. Следующего он не услышал.

От этого не стало легче. Он не знал, перестал ли горбач бить решётку или просто оказался слишком далеко.

Кира шла сзади. Марк видел, как она время от времени касается стены раскрытой ладонью.

— За мной не смотри, — сказал он.

— Тогда иди.

Он пошёл.

Через несколько пролётов ступени расширились. За низкой перемычкой открылась маленькая площадка с двумя проходами: один продолжал подъём, второй уходил под боковой свод и заканчивался завалом.

Нель оставил Бьёрна у стены, взял у Марка копьё и проверил завал. Просунул остриё в щель между плитами, попробовал сдвинуть один обломок. Посыпалась крошка, но камень даже не качнулся. В щель не пролезала кисть.

Марк стоял рядом и смотрел на верхнюю арку.

Ни сада. Ни проходной. Он не знал, что там дальше.

Лада уже опустилась перед Бьёрном на колени.

— Здесь перевяжу.

— Долго? — спросила Кира.

— Сколько понадобится. У лестницы встань.

Кира вернулась к нижнему проходу и остановилась так, чтобы видеть последний поворот. Нель положил рядом с ней копьё.

Марк только теперь заметил щепку между пальцами. Она откололась от посоха и впилась в кожу.

Он вынул её другой рукой.

* * *

— Пальцы чувствуешь?

Бьёрн смотрел на левую кисть.

— Чувствую.

— Эти два?

— Тоже. Лада, может, ты их разом спросишь?

Угол его рта приподнялся. Лада не ответила и дотронулась до следующего пальца.

Бьёрн отвернулся к стене.

Марк сел напротив. Камень оказался холодным; через несколько мгновений это стало почти приятно. Он мог держать спину неподвижно и не пытаться вдохнуть больше, чем получалось.

Нель достал нож.

— Ремень разрежу.

От щита осталась петля, стягивавшая Бьёрну запястье, и висевший на ней обломок. Нель приподнял кожу тупой стороной лезвия, подрезал. Доску положил у стены, ремень отдал Марку.

Тот машинально перевернул его. Хороший ремень, толстый, края прошиты в две нитки. Пряжку не вырвало.

— Положи, — сказала Лада. — Лучше дай под руку что-нибудь мягкое.

Марк снял куртку.

Бок сразу отозвался: пришлось вытаскивать левую руку из рукава отдельно, прижимая локоть к телу. Лада посмотрела на него, но пока ничего не сказала.

Он свернул куртку и положил Бьёрну под предплечье.

Нель подал две плоские дощечки из врачебной сумки. Лада обернула их тканью и принялась закреплять.

Перевязка на лестнице

— Похоже, перелом, — сказала она. — Нести этой рукой ничего не будешь. Щит тем более.

Бьёрн посмотрел на обрывок ремня.

— Это мы удачно решили.

Он попробовал усмехнуться, но Лада подтянула повязку, и усмешка оборвалась на вдохе.

Марк придержал свёрнутую куртку, чтобы не съезжала. Бьёрн сжал его пальцы здоровой рукой и сразу отпустил.

Никто не стал говорить, что всё обошлось.

Когда предплечье легло в перевязь, Лада повернулась к Марку. Поправила сбившуюся повязку на его предплечье: свежей крови не было.

— Где?

Он показал на бок.

— Руку убери.

Марк приподнял рубаху. Лада осторожно ощупала рёбра; на третьем касании он отшатнулся, ударившись затылком о камень.

— Я понял, — сказал он.

— Я ещё нет. Дыши.

Она дождалась вдоха. Потом ещё одного.

— Кожа целая. Ушиб сильный, за рёбра не ручаюсь. Если станет труднее дышать, сразу скажешь.

— Хорошо.

Лада задержала на нём взгляд.

Марк повторил:

— Сразу скажу.

Она дала ему флягу. Он выпил немного и опустил её, чтобы отдышаться.

На другом конце площадки Нель вывернул внутренний клапан куртки. Плотный мешочек лёг ему на колени.

Один сосуд. Второй. Оба целые.

Марк смотрел, как Нель проверяет вощёную ткань и узлы. Пальцы у него дрожали так сильно, что край мешочка никак не попадал под застёжку.

— Десять там, — сказал Нель. — Две здесь.

— Для руки не подойдёт? — Марк посмотрел на Ладу.

— Сырая смола кость не срастит. Это в мастерскую.

Нель закрыл мешочек, но обратно убрал не сразу.

— Может, наверху кому-то нужна.

Он говорил о товаре. Марк подумал о воде, крыше и человеке, который знает дорогу.

За такие вещи тоже платят.

Нель проверил оставшееся: свою флягу, немного хлеба, завёрнутого отдельно от тары. Лада достала вторую флягу и небольшой свёрток.

Бьёрн смотрел на пустое место у своих ног.

— Сумка осталась на террасе. У стены. Хотел вернуться за ней, когда корзину спустим.

Там были сушёные яблоки. Марк сразу вспомнил тёмный ломтик на краю камня и зачем-то поискал взглядом, куда можно сесть рядом.

Сидели они и так почти вплотную.

Нель разломил хлеб. Большой кусок ещё раз разделил и протянул половину Марку.

— Не всё, — сказал тот.

— Знаю.

Нель убрал остальное. Это был запас на день, в который они собирались вернуться домой к ужину.

Марк не сразу смог проглотить первый кусок.

* * *

— Надо подождать, — сказал он.

Нель поднял голову.

— Здесь?

— Пока он уйдёт. Потом спустимся.

С нижней лестницы ничего не доносилось. Кира стояла у поворота, положив ладонь на камень.

— Может уйти, — ответил Нель. — Может остаться.

— Мы ему не нужны.

— Он пошёл за нами.

Марк посмотрел на перевязь Бьёрна.

— Мы его ранили.

— А я поздно отступил, — сказал Бьёрн.

— Мы вместе полезли, — отозвалась Кира, не оборачиваясь.

Бьёрн помолчал и кивнул.

Марк отложил хлеб на колено. Ему хотелось предложить что-нибудь ещё: отвлечь стуком, пройти через деревья, вернуться по галерее. Он перебирал места и каждый раз упирался в нижнюю ступень, на которой стояла чужая нога.

— Если по одному?

— Куда? — спросил Нель.

Марк не ответил.

Бьёрн приподнял здоровой рукой край перевязи, устраиваясь удобнее.

— До того двора дойти сможем. А дальше? У меня щита нет. Ты с палкой, которой и целой не хватило. У Киры руки трясутся.

— Уже меньше, — сказала она.

— Хорошо. Меньше.

Марк смотрел на обломок посоха у пояса.

— Мне нужно наружу.

Никто не сказал, что остальным тоже.

От этого стало хуже.

— Они будут ждать, — продолжил Марк. — До колокола. Потом ещё. Я сказал, что через мастерскую…

Он замолчал.

Нель сел рядом, но не слишком близко.

— Я помню. Прачечная. Хозяин знает.

— Ты можешь…

Марк сам услышал, как это прозвучало, и стиснул зубы.

Нель не отвернулся.

— Если встретим людей, которые идут вниз, попрошу передать. Но сейчас я тоже не могу выйти.

Марк провёл большим пальцем по хлебной корке.

Утром он оставил дома целый хлеб. Подвинул ведро к стене. Всё предусмотрел, кроме того, что вечером его не будет.

— Я обещал.

— Знаю, — сказал Нель.

Больше он ничего не добавил.

Лада убирала остатки ткани. Сложила пустую обёртку, прижала ладонью и несколько мгновений держала, хотя в сумке уже было свободное место.

Марк поднял глаза.

— Ты скажешь, что я им нужен живой?

— Да.

— Это не помогает.

— Сейчас нет.

Она застегнула сумку.

Снизу донёсся далёкий металлический звук. Кира сразу выпрямилась, Бьёрн потянулся к копью и остановился, не дотянувшись.

Они слушали.

Ещё один звук, тише. Потом ничего.

Нель встал.

— Здесь не ночуем.

— Куда? — спросил Марк.

Нель посмотрел на верхнюю арку.

— Найдём людей. Или место, где можно закрыться и отдохнуть. Потом будем искать путь обратно.

— Ты там был?

— Нет.

Ответ Марку не понравился. Но другого прохода на площадке не было: завал слева, лестница вниз за спиной и тёмная арка впереди.

Он доел хлеб.

Кира вернулась от нижнего прохода и отдала копьё Бьёрну. Нель помог ему подняться. Тот покачнулся, выждал и упёр древко в камень.

Марк потянулся за курткой, но она осталась под повреждённым предплечьем. Бьёрн начал освобождать край.

— Оставь, — сказал Марк.

Он поправил свёрток и проверил узел на перевязи. Не затягивал, только повернул так, чтобы не давил.

— Пятеро? — спросил Бьёрн.

Нель пересчитал их взглядом.

— Пятеро.

Марк взял у Лады сумку. Она хотела возразить, но он перекинул ремень через правое плечо и подождал, проверяя, сможет ли идти.

Смог.

В верхнем проходе пахло сухой пылью. Он задержался у порога и ещё раз посмотрел на лестницу вниз.

Нель не торопил. Лишь когда Марк отвернулся, поднял копьё Бьёрна повыше, помогая тому пройти под перемычкой.

Они пошли дальше.

* * *

К вечеру на Прачечной ударил колокол.

Хозяин мастерской вышел к двери, вытер руки о фартук и посмотрел в сторону башни. По улице возвращались рабочие; женщина у соседнего крыльца ссыпала в ведро золу. Никто не нёс записки.

Он постоял до последнего удара. Потом вернулся к столу, отодвинул недошитый ремень и сел. Нужно было найти, кого послать к проходной, и узнать, вышел ли Марк. Передавать дальше пока было нечего.

За дверью скрипнула ступень.

Он поднялся так быстро, что задел стол коленом. Подошёл, откинул крючок.

На пороге стояли двое. Ни посоха, ни корзины; у переднего под чистым рукавом темнела широкая кожаная манжета.

— Закрыто, — сказал мастер.

— Нам не за работой. Марк у вас работает?

Мастер придержал дверь.

— Завтра приходите.

Незнакомец поставил носок сапога на порог.

— Мы знаем, что он в башне, — сказал он. — Поэтому и пришли сейчас.

Глава четвертая. Чужой костёр

Запах дыма Марк сперва принял за пыль. Он тянулся вдоль стены, цеплялся за нёбо, и только на следующем повороте к нему примешалось что-то съедобное.

Марк остановился.

Нель обернулся. Бьёрн висел у него на плече, берёг левую руку и смотрел под ноги.

— Что?

— Едой пахнет.

Кира прошла вперёд и подняла ладонь, останавливая остальных. За поворотом звякнул металл.

— Я сказал: не кипяти второй раз.

— А холодным ты это есть будешь?

— Буду. Ты мне половину уже выкипятил.

Кира опустила руку.

— Двое. По крайней мере.

Марк сглотнул. За поворотом могли оказаться люди, которые знают дорогу вниз. Сейчас доедят, соберутся. Он поможет убрать посуду, возьмёт часть груза — что угодно.

Нель осторожно высвободился из-под плеча Бьёрна и заглянул за угол.

— Здесь остановитесь.

Впереди короткий коридор заканчивался широкой аркой. Поперёк пола лежала гладкая полоса тёмного камня. Над ней были вырезаны закрытый глаз и перечёркнутая лестница.

Такие знаки Марк видел утром на проходной.

За аркой горел небольшой огонь.

Нель повернулся к ним.

— Это зал перехода. Прежде чем войдём: обратно через эту полосу не выйти.

Марк посмотрел на него.

— Вообще?

— На пройденный этаж — нет.

— Ты говорил, найдём людей.

— Нашли. Но это уже конец первого этажа. Не привал в садах.

Марк перевёл взгляд на арку. Ни двери, ни решётки. Низкий свод, открытый проход. Из-за него доносился запах горячей еды.

— А если подождать здесь?

Лада поправила перевязь Бьёрна. Его пальцы распухли; большой лежал поверх остальных, будто кисть принадлежала не ему.

— Здесь я руку только удерживаю, — сказала она. — Мне нужно его уложить. И зелье.

— В зале будет награда, — добавил Нель. — За первое прохождение. У нас у всех.

Марк посмотрел вниз. На лестнице было тихо. Он не видел ни площадки, где они ели хлеб, ни поворота, за которым остался горбач. Там ещё существовал путь домой. Если резчик уйдёт. Если они смогут спуститься. Если Бьёрн удержит копьё, а Кира снова поднимет руки.

Бьёрн потянул носом.

— Похлёбка, — сказал он. — Жидкая. Но пахнет убедительно.

Он попробовал шагнуть и остановился, дожидаясь Неля.

Марк взялся за ремень врачебной сумки, чтобы тот не давил на шею.

— А наружу оттуда как?

— Ближайшие ворота после пятого.

Марк ещё раз посмотрел на тёмную полосу.

Потом отступил к стене, освобождая дорогу раненому.

Нель первым переступил порог, поддерживая Бьёрна. Лада шла рядом. Марк пропустил Киру и вошёл последним.

Пол под ногами едва заметно дрогнул. В ладони, лежавшей на ремне, разлилось тепло и сразу исчезло.

Больше ничего не произошло.

Зал оказался длиннее, чем виделось из коридора. Вдоль правой стены тянулась каменная скамья; у дальней стояла чаша, куда из узкой щели текла вода. Рядом из стены выступала наклонная плита с неглубоким отпечатком ладони. Камень вокруг него был затёрт до блеска. Напротив входа темнела вторая арка. Между ними, в выложенном камнями круге, горели тонкие дощечки.

У огня сидел широкоплечий человек в стёганой куртке. На его правой перчатке два пустых пальца были подвёрнуты и пришиты к ладони. Второй лежал у скамьи, вытянув перевязанную ногу. Разрезанная штанина держалась на завязках.

Ни щитов наготове, ни связок оружия. У стены стояло одно короткое копьё.

— Ставьте сюда, — сказал человек у огня. Он отодвинул котелок, освобождая место. — Сава. Это Тихон. Сами кто?

Нель назвал их и помог Бьёрну сесть.

Лада уже снимала с плеча Марка свою сумку. Он отпустил ремень и вдруг не понял, куда деть освободившуюся руку.

— Вода чистая? — спросила она.

— Пили. Вон кружка.

Кира подошла к чаше. Марк же обернулся к порогу.

С этой стороны он выглядел так же: тёмная полоса, пыльный коридор за ней. Марк вынул из-за пояса обломок посоха и осторожно двинул его через арку.

Дерево упёрлось.

Ни звона, ни вспышки. Конец палки остановился посреди открытого прохода. Марк сдвинул его выше, ниже, в сторону. Невидимая преграда занимала всю арку.

— Руку лучше не суй, — сказал Сава.

— Сломает?

— Нет. Но потом ещё сапогом проверишь. Я до головы дошёл.

Марк убрал палку.

— И как?

— Не помогло.

У огня слабо хмыкнул Тихон. Сава разлил воду по чужим кружкам, не спрашивая платы.

Марк прижал ладонь к тёмной полосе. Камень был тёплым. Он мог вернуться на лестницу несколько мгновений назад. Теперь не мог даже бросить туда щепку.

— Марк, — позвала Лада.

Он повернулся.

— Награду возьми. Потом стой сколько хочешь.

Ниша находилась слева от входа. Пустая, с закопчёнными краями; у её основания был вырезан тот же закрытый глаз.

— Ладонь приложи, — подсказал Сава. — Ниже.

Марк коснулся камня.

В глубине коротко щёлкнуло. Он отдёрнул пальцы; плита в задней стенке отошла, открывая маленький деревянный сундук.

Обыкновенный. Тёмное дерево, две железные полосы, плоская защёлка. Марк сперва увидел, что правый угол крышки подогнан неровно, и только потом понял, что сундук предназначен ему.

Он вынул его обеими руками.

— Мы же не победили, — сказал он.

— Дошли? — спросил Сава.

— Да.

— Значит, прошли.

Защёлка открылась с сухим скрипом.

Внутри лежали семь медных монет и колба, обёрнутая серой тканью. Рядом, в жёстких кожаных ножнах, помещался короткий нож. Марк пока не стал его вынимать: светлая жидкость шевельнулась за стеклом.

— Лада.

Она протянула руку, не оборачиваясь. Марк отдал колбу.

Лада посмотрела сквозь неё на огонь, проверила пробку.

— Малое восстановление. Остальные берите свои.

Нель уступил нишу Кире. Камень закрылся после вынутого сундука и снова разошёлся под её ладонью.

Пять человек. Пять сундуков.

Бьёрну пришлось помочь подняться. Он коснулся камня здоровой рукой, а Нель подхватил награду и отнёс к огню.

Колбы Лада поставила в ряд. Рядом звякнули монеты, лёг небольшой железный брусок и катушка толстой нити. Кира повертела свой кусочек тёмного точильного камня и убрала его обратно.

Нель посмотрел на плиту возле воды.

— Закрепляться тоже здесь?

— Здесь, — подтвердил Сава. — Ладонь туда же, где выемка. За новую ступень всем положено, не только новичку.

— Сначала лечимся, — сказала Лада.

Марк перевёл взгляд с плиты на сундук.

— А это тогда что?

— Это вещи. Силу там получишь.

— А сундук второй раз? — спросил Марк.

— На этом этаже уже не дадут, — ответил Сава. — Хочешь ещё — доберись до следующего зала.

Нель собрал деньги со своего дна.

— Похлёбку продашь?

Сава посмотрел в котелок.

— Крупы могу отсыпать. Готовой на семерых нет.

— Отсыпь. Вода наша, сварим ещё.

— Ложку найдёте?

Бьёрн пошевелил правой рукой.

— Если нет, я подожду, пока остынет.

Сава впервые улыбнулся и полез в мешок.

Лада дала Бьёрну зелье Марка. Свою колбу он сам отодвинул ей на колени, когда она протянула руку за следующей.

— Сначала посмотрю, — сказала она.

Марк уселся рядом. Из его семи монет две укатились в щель между досками сундука. Он достал их ногтем и сложил обратно, одну поверх другой.

Бьёрн пил медленно. На последнем глотке его передёрнуло.

— На вкус?

— Дорогое, — ответил он Марку.

Лада расстегнула перевязь. Марк придержал куртку под предплечьем, пока она проверяла повязку.

Несколько мгновений Бьёрн сидел неподвижно. Потом разжал пальцы. Лада накрыла его кисть ладонью, не давая сгибать руку.

— Вот так. Дальше не надо.

Из-под шины проступил пот. Бьёрн выдохнул, опустил голову и впервые с тех пор, как сломался щит, перестал прижимать плечо к шее.

— Легче? — спросил Марк.

— Да.

Ответ был без шутки.

Лада ослабила одну завязку.

— Отёк спадает. Кость ещё не трогай. Посидишь, потом решим, нужен ли второй.

Лада повернулась к Марку.

— Теперь ты.

— Мне уже досталась коробка.

— Рубаху подними.

Под рёбрами темнела широкая полоса, ниже кожа припухла. Сава перестал размешивать крупу. Марк хотел опустить ткань, но Лада удержала его за запястье.

— Выпьешь одну. Не залпом.

Она взяла колбу из своего сундука.

Зелье пахло сухой травой, во рту оказалось густым и кислым. Марк проглотил половину, остановился. Тепло прошло по груди и добралось до бока; он невольно напрягся, ожидая боли.

Боль осталась, но стала тупее.

Он осторожно вдохнул.

Получилось больше, чем прежде.

— Остаток, — сказала Лада.

Он выпил. Сквозь стекло огонь вдруг расплылся. Марк опустил колбу и вытер лицо чистым краем рукава.

Лада не стала смотреть.

Она размотала повязку на его предплечье. На внутренней стороне ткани осталась тёмная полоска, а край пореза разошёлся от натянутой кожи.

— Ещё и это растревожил.

— Я старался ничего не забыть.

Лада промыла рану. Потом положила пальцы по обе стороны пореза.

Марк ждал иглы.

Под её рукой тонко блеснуло. Края кожи сблизились; что-то потянуло поперёк раны, щипнуло, отпустило. Остался короткий ряд бледных стежков.

Нитки не было.

Он поднёс руку ближе.

— Ты так умеешь?

— Теперь не растягивай.

— А почему…

Он посмотрел на шины Бьёрна.

— Там сшивать нечего, — ответила Лада. — Кожа целая. У тебя на боку тоже. Мой дар соединяет края раны, кровь останавливает. Не выращивает то, чего нет, и кости на место не ставит.

— Этот можно было раньше?

— Можно. Но он перестал кровить под повязкой. А в саду я берегла руки и силу на случай, если кого-нибудь разрежут всерьёз.

Марк посмотрел на её пальцы. Они слегка подрагивали.

— На лестнице ещё целые остались, — сказал Бьёрн. — Благодаря тебе.

Лада закрепила свежую повязку и подняла на него глаза.

— Благодаря тому, что вы наконец перестали спорить и пошли.

Потом она подошла к Тихону и спросила, когда ему меняли повязку.

Нель пересчитал колбы.

Две пустые. Три полные.

Киру он спросил взглядом. Она покачала головой.

— Мне поспать. От этого сил на воздух не прибавится.

Нель завернул оставшиеся зелья в ткань и уложил в один из сундуков.

Марк положил руку на бок. Под пальцами ещё болело. Но теперь он мог сесть ровнее, не выбирая каждый вдох.

Сава рассказал о втором этаже, пока разливал новую похлёбку. За дальней аркой начинался мост. Деревянный настил лежал на каменных опорах и уходил в серую сырость; перила слева были сорваны, на досках стояла вода.

— До конца дошёл? — спросила Кира.

— Нет. Повернул. Ногу ему одному не оставить.

— А за ним что? — спросил Нель.

— Руины. Увидел, когда туман разошёлся. Два ряда белых колонн в продольных желобках, широкие ступени. Над ними треугольная крыша наполовину обвалилась. На верхнем краю фигуры высечены. Статуя стоит, без головы, в плаще и с круглым щитом.

Сава провёл ложкой по краю котелка.

— Ворота сразу за мостом. Справа пристройка с проваленной кровлей, дальше улица. Куда ведёт, не скажу.

Марк попытался представить город. В белом саду хотя бы было видно, что происходит между клумбами. Здесь стены и колонны заслонят всё, что ниже человеческого роста.

— Люди есть?

— Гоблина видел.

Бьёрн поднял глаза от миски.

— Где?

— У правой колоннады. Низкий, серо-зелёный. Лук в руках. Меня не заметил, я за опорой стоял.

— Один? — спросила Кира.

— Одного увидел. Сколько за стеной, не считал.

— На мосту укрыться есть где?

— У самой арки каменные выступы. Дальше только опоры и обломок борта у ворот. Между ними ляжешь — спрячешься от глаз. От стрелы доска не спасёт.

Бьёрн поставил миску.

— Значит, сперва смотрим, кто у ворот. Не все сразу идём.

— Они крик поднимут — с соседней улицы прибегут, — сказал Сава. — И на крыши глядите. Там стены низкие только с виду.

Марк достал нож.

Клинок был коротким и широким, без украшений. Таким удобно подрезать ремень или снять стружку с деревянной рукояти. Марк провёл большим пальцем по обуху, проверил, плотно ли сидит хвостовик.

— Уже лучше палки.

— Палку не выбрасывай, — сказал Бьёрн. — Ею хоть издалека достанешь.

Марк убрал нож в ножны. Прорези под ремень были тесными; он продел пояс, дважды подёргал. Теперь рукоять лежала под правой ладонью, и это немного успокаивало.

Тихон сидел, закрыв глаза. Лада заново закрепляла повязку у него ниже колена.

— Зелье было? — спросила она.

— Два выпил. Наши.

— Сегодня не наступай. Завтра посмотрим.

— Слышишь? — сказал Сава. — А то всё собирается.

Он поставил миску рядом с товарищем.

Нель ел медленно, придерживая посуду двумя руками.

— Других здесь не было?

— С утра никого.

Марк отложил ложку.

— До пятого сколько идти?

— Четыре этажа.

— Это я сосчитал.

Сава посмотрел на его обломок посоха.

— Как пройдёшь, так и узнаешь. Мы с припасом на три дня шли. Третий ещё не начался, а уже сидим.

— Мы за смолой, — сказал Нель. — До вечера.

Сава кивнул, словно всё остальное ему объяснили.

— На пятом выход работает?

— Работает. Там, на десятом и наверху, на пятнадцатом. Других нет.

— А между ними назад никак? — спросил Марк.

Сава показал на вход.

— Теперь до садов не вернёшься.

— Я не про эту арку. Через другой проход.

— Все выходы с пройденного этажа такие. Лазами тут комнату обойдёшь, не этаж.

Марк покрутил ложку.

— Если идти одному…

Кира подняла на него глаза.

— До той арки дойти можешь. Дальше мост. Что будешь делать?

Он не ответил.

— Оттуда сюда вернуться можно, — сказал Сава. — Пока следующий зал не прошёл. Разведать, забрать своих, отдохнуть. А через пройденный порог уже не выйдешь. И вещи обратно не бросишь.

Марк посмотрел на Неля.

Тот поставил миску.

— На лестнице я говорил: если встретим тех, кто идёт вниз. До перехода это ещё было возможно. Здесь нет.

Марк опустил глаза. Он не просил снова, а Нель всё равно понял.

Дома ждали до колокола. Теперь колокол наверняка уже отзвонил. Марк представил закрытую дверь мастерской и хозяина, который ещё не знает, что передать дальше.

Ни он, ни кто-нибудь другой не мог объяснить тем, кто ждал, почему Марк не пришёл.

— Похлёбку доешь, — тихо сказала Кира.

Он хотел отодвинуть миску.

Потом придвинул её обратно.

Лада разрешила Бьёрну второе зелье, когда котелок опустел. На этот раз он пил без разговоров. Ещё через некоторое время пальцы начали сгибаться легче, но шины она оставила.

Нель убрал две оставшиеся колбы в разные свёртки.

Сава подложил в огонь щепки. Марк смотрел, как они чернеют с краёв. Сундуки были маленькими, зато дерево у них сухое. Два можно оставить под вещи, из остальных получились бы дощечки для шин или растопка.

Он взял сундук с монетами и попытался придвинуть к себе. В боку потянуло.

Нель забрал его, поставил поверх другого и поднял оба одной рукой.

Марк проводил их взглядом.

— Мне бы это утром.

— Утром ты тоже нёс, — сказал Нель.

— Я про дар.

— Больше груза держу. Меньше устаю под весом.

— А корзину…

Нель опустил сундуки.

— Я её помню.

Марк замолчал.

— Не поднять было трудно, — продолжил Нель. — Повернуть вместе с ним. Руку ещё одну мне дар не дал. И проход шире не стал.

Бьёрн смотрел в огонь.

— Ты меня вытащил. Корзина там осталась, я здесь.

Нель принялся связывать сундуки ремнём.

— На мосту с таким грузом не иди, — сказала Кира.

— Пока до моста дойдём, перепакую.

— Под тобой доски всё равно чувствуют вес?

— Ещё как.

Она кивнула, запоминая.

Марк подобрал конец ремня. У одной дырки кожа надорвалась; он перевернул пряжку, протянул хвост с другой стороны и затянул на целой.

— Так дольше проживёт.

Нель подёргал.

— Спасибо.

Лада вернулась от Тихона и села рядом.

— До утра остаёмся. Потом проверю руку и бок. Без щита Бьёрн перед нами стоять не будет.

Бьёрн открыл рот.

— Даже если очень хочется, — добавила она.

Он закрыл рот и взял кружку.

Кира повернулась к Марку.

— У решётки ты оставил нажатие?

— Да.

— Если на мосту верёвку держать, повтор сможет подхватить?

— На миг. Потом исчезнет.

— То есть человека не удержит?

— Не удержит. Я движение повторяю. Один раз. Где сделал, там и получится.

Кира посмотрела на его руки.

— Сколько времени есть?

— До трёх считай. Дальше пропадает. И далеко уйти нельзя. Метра три от места, где оставил.

— А сила та же?

— Примерно половина.

Марк вынул обломок посоха и положил поперёк коленей.

— Ногу резчику сбить хватило. Большому — нет. Я думал…

Он провёл пальцем по треснувшему дереву.

— Видели, что я думал.

Бьёрн поставил кружку.

— Я тоже думал, что щит выдержит.

— Ты его на месте удержал, — сказала Кира.

— Себя удержал. Опорой.

Марк поднял голову.

— Это как?

Бьёрн поставил подошвы ровнее.

— Встану, упрусь, на несколько мгновений меня труднее сдвинуть. Только с земли не отрывай и под ноги смотри. На скользкой доске толку мало.

— А рука?

Он посмотрел на перевязь.

— Ноги остались на месте. Щит не остался. Рука между ними и оказалась.

Марк невольно убрал собственную ладонь с обломка посоха.

— Значит, на мосту на тебя тоже нельзя рассчитывать как на столб, — сказала Кира.

Бьёрн вздохнул.

— Могла бы просто сказать, что я похудел.

— Я говорю, что нужна верёвка.

Она повернулась к Саве.

— У тебя есть?

Сава показал на мешок.

— Короткая. До другого конца моста не хватит.

— Между нами хватит. Посмотреть можно?

Он протянул моток. Кира принялась проверять волокна у узлов.

Марк смотрел, как её пальцы распускают тугую петлю.

— А ты потоком сможешь поддержать? Если снесёт.

— Меня саму может снести. Человека в воздухе я не держу.

— Совсем?

— Ты видел, сколько я сделала с резчиком. И сколько потом могла поднять полотно.

Марк кивнул.

— Значит, не делаем из тебя перила.

— Хорошо бы вообще заранее спрашивать, что из меня собираются делать.

Он встретился с ней взглядом.

— Буду.

Кира потянула верёвку в стороны.

— Пыль убрать, край ткани поднять, мелочь оттолкнуть могу. Сильный порыв короткий. Несколько подряд — потом отдых. Сегодня больше не даю. Сначала посплю.

Лада поправила рукав.

— И если кто-то сорвётся, мне нужно будет сначала до него добраться. Шить на расстоянии я не умею.

Нель отложил ремень.

— Я вперёд один не ухожу. Груз разделим так, чтобы руки оставались свободны.

— Кто мост первым проверяет? — спросила Кира.

Они посмотрели на неё.

— Я про завтра. Чтобы у входа опять не выяснять.

Нель кивнул.

— Я с тобой. Посмотрим с края. Без вещей. Остальные здесь, пока не вернёмся.

— И без меня вы ничего не решаете про мою руку, — сказал Бьёрн.

— Про твою руку решаю я, — ответила Лада.

Он немного подумал.

— Хоть кормить её можно?

Марк усмехнулся и тут же прижал бок.

— Видишь, — сказала Лада. — Тебя ещё и смешить рано.

Марк первым подошёл к камню закрепления. Он положил ладонь в выемку и почувствовал, как тепло собирается под кожей.

Возникли строки. Такие же, как на площадке первого дара: за ними по-прежнему виднелась стена, но сколько Марк ни переводил взгляд, надпись оставалась перед глазами.

Пройденная ступень: первая.

Ниже проступило знакомое название.

«Отзвук». Доступно закрепление: сохранение следа до пяти секунд.

Марк перечитал.

На площадке три секунды показались ему хорошим запасом. У горбача он не успевал ни отступить, ни понять, куда придётся следующий удар.

— Можно подержать дольше, — сказал он.

— Подходит? — спросила Кира.

Он представил короткий выпад из-за стены. Шаг назад, противник тянется следом. Не нужно вызывать повтор сразу, пока тот ещё далеко.

— Подходит.

Камень стал горячее. Марк распрямил плечи, потом невольно поморщился: бок напомнил о себе.

Строки изменились.

Закреплено. Время сохранения следа: пять секунд.

Он снял ладонь и немного постоял. Голова не прояснилась, боль не ушла. Врачебная повязка тоже осталась на месте.

Кира подошла ближе.

— Проверим?

Марк коснулся вниманием дара и стукнул костяшками правой руки по краю плиты. Потом убрал руку.

Кира считала вслух, ровно, с промежутками.

На третьем счёте Марк привычно напрягся. След ещё держался.

На четвёртом он вызвал повтор.

По камню сухо щёлкнуло.

Марк посмотрел на свою неподвижную руку. Удар был тихим, слабее настоящего. Но он прозвучал тогда, когда прежде уже ничего не оставалось.

Марк улыбнулся.

— Ещё раз, — попросила Кира.

Во второй раз она досчитала до пяти и чуть выждала. Марк попробовал вызвать движение.

Ничего.

— Значит, до пяти, — сказала она. — Не после.

Он кивнул. Две записи оставили знакомую тяжесть в запястье. Марк отступил от плиты, уступая ей место.

Кира стояла у камня недолго. Вернулась к огню, выбрала три тонкие щепки и положила рядом на плоский край очага.

— Руки уберите.

Марк отодвинулся.

Первый поток шевельнул все три. Кира нахмурилась, выждала и повела пальцами ещё раз. Средняя щепка скользнула вперёд; соседние только дрогнули.

Она подняла её, вернула на место.

— Точнее выходит. Могу собрать узкую струю.

— Для лука хватит? — спросил Марк.

— До лучника на другом конце моста не достану. А копьё рядом отвести, пожалуй, получится. Проверять на живом человеке сейчас не буду.

Она опустилась на скамью и прислонилась к стене.

Нель помог Бьёрну дойти до плиты и вернуться к огню. Бьёрн поставил ноги, взялся здоровой рукой за край собственного пояса.

— Сзади потяни. Плавно.

Нель ухватился за пояс.

— За левую руку не задень, — предупредила Лада.

Бьёрн кивнул. Нель натянул ремень, сделал полшага назад. Бьёрн не сдвинулся. Он выдохнул, снова вдохнул и только потом поднял правую ладонь.

Нель сразу отпустил.

— Дольше держит, — сказал Бьёрн. — Раньше уже пришлось бы отпустить.

Он осторожно сел, устраивая перевязь.

Лада посмотрела на него. Он показал здоровую ладонь, будто отвечал на вопрос, который она ещё не задала.

Нель после закрепления вернулся к связанным сундукам. Поднял, постоял, прислушиваясь к себе, и поправил ремень.

— Вес могу больше взять. Этот запас ещё не выбрал.

Он поставил груз на пол. Деревянное дно глухо ударило о камень.

— Мосту от этого легче не будет, — сказала Кира.

— Поэтому лишнее здесь оставим.

Последней к плите подошла Лада. Марк заметил, как она задержала руку над выемкой, посмотрела на пальцы и только потом прижала ладонь.

Она читала дольше остальных. Вернувшись, не села.

— Дай ногу, — сказала Тихону.

Тот шевельнулся. У края свежей повязки проступило маленькое тёмное пятно.

Лада подложила чистую ткань, ослабила завязку и отогнула край. Марк увидел узкую полоску крови там, где рана расходилась при движении. Она промыла её, положила пальцы по сторонам.

Стежки легли один за другим. Лада убрала руку прежде, чем Марк ожидал.

Он посмотрел на её пальцы. Они не дрожали.

Лада сама разжала их, согнула, помолчала.

— Быстрее. И сил меньше уходит.

Она вернула ткань на место.

— Ногу всё равно не сгибай. Снаружи закрыла, внутри ещё не зажило.

— В бою успеешь? — спросил Бьёрн.

Лада закрепила завязку.

— До этого мне нужно было, чтобы человек лёг и не дёргался. Теперь небольшой порез смогу стянуть быстрее. Подползла, прижала, остановила кровь — и можно оттаскивать.

Марк опустил взгляд на своё предплечье.

— Прямо пока дерутся?

— Если кто-то не даст ударить меня. И если до раны доберусь. Грязь, стрелу или кусок железа швом внутрь запирать не стану.

Бьёрн посмотрел на пустое место у своего левого колена, где раньше стоял щит.

— Щит нужен.

Нель провёл рукой по крышке сундука.

— И целое копьё Марку. Этим ножом к лучнику не пойдёшь.

— До лучника ещё добраться надо, — сказал Марк.

На этот раз никто не стал спорить. Он сидел рядом с огнём, чувствовал под поясом новую рукоять и помнил четвёртый счёт Киры. До ворот после пятого всё ещё было далеко, но идти туда предстояло уже не совсем с тем, с чем они прибежали.

Сава попросил за верёвку несколько монет. Нель достал деньги.

Бьёрн прищурился.

— Это за всю?

— За всю.

— А если ночью передумаем и останемся?

Сава пожал плечами.

— Мне-то что? Купили — ваша.

— Я к тому, что до утра она тебе ещё может понадобиться. Давай утром и купим.

— Можно.

Бьёрн довольно кивнул, будто переговоры потребовали от него значительного умственного усилия. Нель убрал монеты. Марк посмотрел на ремень, которым тот стягивал сундуки. Верёвку они ещё не выбрали, а деньги едва не отдали.

Лада велела им ложиться.

Сава уступил место ближе к огню. Нель достал два контрольных сосуда, проверил печати и убрал обратно во внутренний карман. Теперь Марк знал, что завтра они пойдут на мост, где и лишняя колба может оказаться грузом. Но Нель не предложил выбросить сырьё.

Кира принесла воды, долила фляги и поставила их у стены. Копьё Бьёрна легло рядом со скамьёй, остриём от прохода. Обломок посоха Марк оставил возле своего сундука.

Куртка по-прежнему поддерживала чужую руку.

— Тебе холодно? — спросил Бьёрн.

— У огня нет.

Бьёрн чуть подвинулся, освобождая ему место. Марк сел спиной к скамье. Сквозь открытую арку виднелся тёмный коридор, по которому они пришли. Больше он не казался дорогой.

— Пятый, — сказал Марк.

Нель повернул голову.

— Сначала второй, — ответил он. — Завтра.

Марк кивнул.

Ему хотелось сказать: не завтра, сейчас. Но Бьёрн уже закрыл глаза, Кира сидела с кружкой, так и не сделав глотка, а у Лады на коленях лежали остатки чистой ткани.

Он взял край и помог сложить.

В тот вечер на Прачечной разговор у двери длился недолго.

— Марк здесь не живёт, — сказал мастер. — Работает иногда. Я его сам жду.

Передний незнакомец посмотрел мимо него, на стол.

— Вижу.

Он поставил ладонь на дверь. Кожаная манжета скользнула из-под рукава. Мастер попробовал удержать створку, но та медленно пошла внутрь.

Второй вошёл следом и прикрыл за собой.

— Я сказал, завтра приходите.

— Вы тоже можете подождать, — ответил первый.

Мастер отступил к столу. Там лежал недошитый ремень, рядом нож. Незнакомец проследил за его взглядом и передвинул нож к себе двумя пальцами.

— Не надо.

С улицы доносились голоса. Кто-то звал мальчишку домой, у соседнего крыльца стукнуло ведро.

Мастер вытер ладони о фартук.

— Чего вы хотите?

— Кто придёт о нём спрашивать?

— Откуда я знаю?

Незнакомец подвинул к нему табурет.

Мастер остался стоять. Потом сделал шаг к двери.

Второй человек заступил проход.

— Мне закрыть надо, — сказал мастер.

— Сегодня не надо.

Первый взял лампу и переставил её со стола ближе к окну. Свет лёг на вывеску, на край незавершённой работы, на пустое место, где обычно сидел Марк.

Мастер посмотрел на дверь. Второй незнакомец отошёл от неё в тень, за вешалку с готовыми ремнями.

— Если будут спрашивать Марка, — сказал первый, — зовите внутрь.