Выбор ведьмы

Глава 1. Споры с зеркалом

— Давай я лучше тебе скажу, что ты на свете всех милее, всех румяней и белее? — предложило зеркало.

— А давай я верну тебя в мир людей? Подарю какой-нибудь... как их называют... модельке! Их сейчас много, таких специальных девушек для демонстрации готового платья. По-моему, гораздо больше, чем женщин, которые будут это платье носить. Вот ей и расскажешь, что она румяней и белее... Или у них снова загар в моде?

— Не подаришь, — буркнуло зеркало. — Я знаю слишком много твоих тайн.

— Поверь, из всех тайн ее будет интересовать только во что я одевалась и какой косметикой пользовалась. Еще диета, но моя ей не подойдет.

— Не надо дарить, — вздохнуло зеркало. — Они на почве этих самых диет все нервные, дерганые, так и норовят бедное зеркало об стенку грохнуть.

— Так может, уже займемся делом?

— Это я к тому, что если тебе результат не понравится, так... того... не надо об стенку. А то ты тоже у нас нервная, дерганая...

— Я хоть раз позволяла себе быть нервной и дерганой без выгоды для себя? А тем паче с убытком?

— Очень мило, конечно, что меня относят к убыткам. А своей хорошо просчитанной нервозностью ты пользуешься так часто, что собственные сыновья тебя за психическую держат!

— Так это же прекрасно! Безголовые детеныши не ждут от меня расчетливости, а значит, и сами в ответ ничего не рассчитывают. Быть эмоциональной мамочкой...

— Истеричной, — поправило зеркало.

— Много себе позволяешь! Хорошо, пусть будет по-твоему: быть истеричной мамочкой с избытком силы и недостатком ума порой та-ак выгодно. Все так бережны со мной... как с этой... тоже из мира людей... — тонкие пальцы с длинными, покрытыми темным лаком ногтями вопросительно пощелкали. — О! Как с гранатой с выдернутой чекой!

— Не знаю, это уже после меня появилось, — проворчало зеркало.

— Ты бы хоть изредка само обращало внимание на картинки, которые мне показываешь! Как можно быть таким ленивым и нелюбопытным! Ну ладно, давай уже! Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду покажи... — Женщина с тонким и острым, словно вырезанным ножом, лицом положила подбородок на сплетенные пальцы. Расходящиеся рукава платья тяжелыми складками скользнули вниз, открывая очень тонкие руки с хрупкими запястьями, перевитыми браслетами-змейками. Гладкие, как лакированные, черные волосы треугольными ласточкиными хвостами повисли вдоль щек. Почти круглые, вполлица темные глазищи уставились в прозрачное стекло. Отражение женского лица в старинном, мутноватом и неровном зеркальном стекле стало таять, сменяясь совсем другими картинами.

— Я уже говорила, что мои сыновья безголовые? — наконец недовольно проворчала она, отодвигаясь от зеркала, — между ниточками темных бровей залегла недовольная складка. — Клянусь Мной, младший безголовее всех. Влюбить в себя самую опасную девчонку под небесами двух миров... и вместо того, чтоб превратить ее в одуревшую от любви креветку и вертеть ею как пожелает, он регулярно напоминает о законе и долге!

— Может, не стоило их ссорить — тем более, из-за какого-то пестрого кота? — задумчиво спросило зеркало.

— Конечно стоило! Если он не вертит ею, значит, она неизбежно начнет вертеть им. Хватит уже с меня шпионов Симаргла в собственной Пещере! — Владычица Табити-Змееногая, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечная и Изначальная резко встала, едва не уронив тяжелый резной стул. Чуть покачиваясь при каждом движении, скользнула к окну — из-под длинного, в пол, платья слышался легкий шорох и время от времени мелькал кончик змеиного хвоста. — Совсем сыночки распоясались — заговоры плетут, с врагом якшаются, — глядя на протекающую внизу белую воду Молочной, пробурчала она.

— Тебе нечего жаловаться: одни плетут, другие расплетают, — рассудительно сказало зеркало. — А с врагом ты якшаешься ничуть не меньше — это ведь ты подбросила Муравьиному Гаду мысль убить девчонку? Хотя его новый хозяин велел ее беречь как собственный хвост.

— Новый хозяин! — с бесконечным раздражением фыркнула Табити. — Сидит себе в своем Мертвом лесу, а туда же — моих змей к себе перетягивать! И чего им тут не хватает? Вот же гадючий характер — сколько ни давай, все им мало! Конечно я! — наконец соизволила ответить она. — Иначе зачем было запрещать Дъне разбираться с самозванцами во владениях Воды? Она же девчонка — эта Симарглова девчонка. Понятно было, что раньше или позже, она обязательно попадет на Торжище. Согласись, если бы Муравьиный Гад ее там убил, вышло бы гораздо тоньше, чем с натравленным морским змеем! — Она довольно улыбнулась. — Вольховы богатыри еще бы и на Симаргла обозлились. — Она мечтательно прикрыла глаза. — А змея, кроме как на несчастный случай, не спишешь, могли и не поверить.

— Только не вышло ни то, ни другое, — нахально напомнило зеркало.

— Почему-то из всех планов всегда срабатывает самый запасной! — прошипела Табити. — К счастью, род Эбони Бритиш «одиванились» давно и прочно. Живут на землях моей дочери Дъны, в Кошкин Дом и хвост не кажут и на глаза Старшему Коту стараются даже не попадаться. Привыкли к покою и комфорту, вот и не хватило кошачьего боевого духа отказать моим змейкам!

— Лучше бы ты на Источниках что-нибудь приготовила — там были такие возможности! В одной только битве между твоими сыновьями могло быть столько случайных жертв. А так девчонку чуть не захватили всадники Прикованного!

— Это ты девчонку не нашло! — оскалила гадючьи клыки Табити.

— Да, не нашло, — с достоинством согласилось зеркало. — Мои способности ограниченны. Я до сих пор не знаю, как их компания добралась от Торжища до Источников, — я не нашло их ни на воде, ни в воздухе.

— А я не предполагала, что ведьма так рискнет ради Айтвараса! Это так... нерасчетливо и эмоционально. Эй, почему не говоришь, что истерично?

— Потому что это нерасчетливо. И эмоционально, — ответило зеркало. — Ты не думала, что она действительно явилась в Ирий, чтобы спасти твоего сына... а вовсе не к своему отцу?

Выражение лица Табити изменилось. Она надулась, будто желая удержать воду за щеками.

— Это она так думала! — наконец нехотя процедила она. — Безголовые дети попались в ловушку хитрого старого Пса.

— А ты распознала эту ловушку? У тебя под хвостом твои же дети Лун и Мин и твои же слуги ямм целое тайное общество сплели, а ты и не заметила! — безжалостно продолжало зеркало.

— Сейчас и правда кину в стенку! — зашипела Табити. — Да, этот кобель летучий меня обманул! А я никогда не говорила, что он безголовый! Очень даже... головастый!

— Да-да, говорила ты только про диету из косточек, от которой мозги костенеют, про собачье бешенство и живодерню...

— Комплименты ему рассыпать я тоже не обязана! — с достоинством заявила Табити. — Мне просто нужно избавиться от его девчонки, пока не поздно!

— А ты уверена, что нужно? — после долгого молчания спросило зеркало. — Что ты выиграешь, если ее убьешь? Будет другая хортицкая ведьма...

— Но в ней не будет крови Симаргла!

— А готовности думать и разбираться? А сообразительности? Друзей, непростого такого жизненного опыта... влюбленности в твоего сына? Даже этой ее драчливости! Вот скажи честно — ты знаешь, что делать дальше? Сама же понимаешь: заточение Симаргла — решение временное!

— Вот именно — временное! Время вылупиться новым змеенышам, парочкам — быть счастливыми, летать под луной, встречаться, расходиться, время строить дороги и города... — На тонких губах властительницы Ирия промелькнула печальная улыбка. — Ни в одном мире ни под одними небесами покой и радость не приходят надолго, так что любое выигранное для них время стоит любых усилий... и любых жертв. Ты пытаешься сказать, что девчонка станет мне союзницей? Что это Симураново дитя захочет... и сможет увидеть выход там, где его не вижу я, Предвечная и Изначальная? — улыбка скривилась.

— Свежий взгляд... — уже сомневаясь, пробормотало зеркало.

— Может быть... — неожиданно согласилась Табити. — Есть небольшая вероятность того, что девчонка и впрямь сумеет разрешить ситуацию, — и тут же уточнила: — Очень небольшая. Крохотная. А я не могу позволить себе еще раз быть нерасчетливой и эмоциональной. — Снова кривая усмешка. — Не могу поставить на шанс ничтожный, против огромного, что ее встреча с Симарглом погубит все, что я создавала столетиями! Здесь я отвечаю за Ирий. И не только за него. — И губы ее сжались в тонкую решительную полосу. — Приведите ко мне лупоглазую! — Табити тряхнула рукой. Обвившаяся вокруг запястья змейка ожила и шустро поползла к дверям. — Должен же кто-то остановить эту везучую кобелеву дочку... — прошипела Табити. — Старая Шалава Лизка ее неплохо выдрессировала!

— Не ругайся!

— Я не ругаюсь! Чего я вдруг ругаюсь? — удивленно посмотрела на зеркало Табити. — Лизка — от одного из тех сорока родов, что принадлежат к гербу Шалава: шпага, поднятая на бой, и три золотых креста на голубом фоне. Вместе с Самойловичами, Ледоховскими, Навроцкими... Да какая разница еще с кем! Чем экскурс в древнюю геральдику устраивать, лучше б подсказало, как исхитриться, чтоб эта жаба давленая, Шешу ее хвостом, ряска болотная, ничего не испортила! И да, вот теперь я ругаюсь!

— Не связываться с ней вовсе, — без колебаний ответило зеркало. — Прошлым разом испортила, думаешь, к нынешнему она половчей стала? Только и умеет что подсаживать мужиков на свой яд, и понятия не имеет, что делать, если они вдруг не поддаются.

— А у меня хоть кто-то еще остался? — огрызнулась Табити. Подол ее платья резко взлетал и опускался, точно прячущийся под ним хвост нервно постукивал об пол. — Сыночки все своим заняты, и дела им нет до старенькой Матушки. — Уголки ее губ трагически опустились, на что зеркало ответило ехидным смешком, и тут же было названо бесчувственным.

— Цесссаревна-лягушка к Владычице нашей! — тихенький голосок от порога прервал перепалку в самом разгаре.

— Зови! — отозвалась Табити и скользнула обратно к креслу.

— Я прошу тебя только об одном! — вдруг заторопилось зеркало. — Если вопреки твоим усилиям девочка все-таки доберется до Пещер... ты не будешь убеждать себя, что ради спасения Ирия нужно нарушить собственные законы! Ты прекратишь охоту.

— Как ты о ней беспокоишься! — недовольно буркнула Табити. — Тоже в заговор вступило? Молодые приулитковатые драконы, безмозглые старые змеи и одно древнее плохо отполированное зеркало?

— У меня другие достоинства есть! — парировало зеркало. — Я готово держаться даже за крохотный шанс: потому что какой смысл змеенышам рождаться, а городам строиться, если они все равно погибнут?

— Тихо, она скачет! — шикнула Табити, набрасывая на зеркало шитый золотом платок.

Табити. Худ. Анастасия Завьялова

Еще куча фан-арт в нашем Pinterest

Глава 2. Аудиенция с жабой

Закрывающая вытесанный в скале проем тяжелая дубовая дверь распахнулась, и на пушистый восточный ковер впрыгнула коронованная жаба.

— Ква! Бре-ке-кекс! — приветственно квакнула она и попрыгала к Табити, «на скаку» превращаясь. Стройная ухоженная блондинка с зелеными, чуть навыкате глазами преклонила колено перед Табити, целуя кончик выглядывающего из-под подола чешуйчатого хвоста. — Призыв Владычицы — огромная честь для меня!

— Что вы, царевна, это я, я рада! — Табити наклонилась, ласковым жестом поднимая блондинку с колен. — Прошу, моя дорогая, садитесь! Да-да, не спорьте, я ведь разрешаю! Я настроена на долгий откровенный разговор — мы так давно с вами не болтали о своем, о девичьем!

— Прошу прощения у Владычицы... — Блондинка неловко пристроилась на маленькую трехногую табуреточку у массивного, как одеревеневший динозавр, стола на ящериных лапах. — Но... мы никогда не болтали.

— О девичьем? — невозмутимо спросила Табити, округлым жестом указывая на стоящий на столе пузатый расписной чайник. Маленькая змейка стремительно взбежала на стол, обвилась вокруг ручки и в широкие расписные чашки потекла горячая темно-вишневая струя. Запахло ягодами, нагретой травой и мятой.

— Квээ-э… Ни о чем, Владычица. — Царевна-лягушка нервно сцепила пальцы в замок.

— Неужели? А мне кажется, я вас так хорошо знаю! Наверное, по рассказам моего дорогого сына, Сайруса Хуракана. — Табити подняла чашку, тонкие ноздри дрогнули, вбирая аромат. — Ну что же вы, милая, пейте! Не отравлено, — бросила она.

— Владычица, я не смела и думать... — Царевна-лягушка схватилась за чашку. — Великий Воздушный говорил обо мне? — робко спросила она.

— Со мной? О вас? — Блаженно прикрытые глаза Табити резко распахнулись. — Конечно нет, вот еще не хватало! — И снова опустив веки, она медленно и вдумчиво сделала глоток. Склонила голову, точно прислушиваясь к ощущениям, благосклонно кивнула и отпила вновь. И лишь тогда взглянула на скорчившуюся на табуретке царевну-лягушку. — Многие весьма недоумевали, когда он взял вас на службу, да еще в мир людей... Безмозглая жаба... э-э... царствующая особа в межмировых играх разведки?

Из-под шитого золотом платка донеслось сдавленное хихиканье. Царевна недоуменно посмотрела в ту сторону:

— Мой отец, жабий царь, еще вполне в силах править подданными, так что я могу посвятить себя познанию мира... двух миров... набраться опыта...

— Ну да, ну да... — Табити задумчиво покивала своей чашке. — Просто как-то не задалось, да? — сочувственно поинтересовалась она. — Разоблачили, шкуру содрали, обратно в Ирий выкинули... что ж, того амбициозного молодого змея из канцелярии Воздушного Хортица вовсе убила![1]

— Меня... не Хортица, меня ее подружка белобрысая... — Голос царевны-лягушки был напряжен как туго закрученная пружина.

— Неприятно будет встретить ее здесь — после такого? — Взгляд Табити стал жалостливым — так смотрят на калеку. — Смотреть, как человечку, лишившую вас успеха и уважения, с почетом принимают в Пещерах? Наверняка даже самой придется участвовать — этикет есть этикет. И слушать, как хихикают за спиной. — Табити покачала головой. — Тяжело.

— Ее будут принимать с почетом? — слегка приквакивая на каждом слове, выдавила царевна.

— А как же? — удивилась Владычица. — Хортица уже почти добралась до Пещер, а ее, как вы говорите, белобрысая подружка в свите — вместе со своим мальчиком. Вы ведь пытались его соблазнить, а подружка разгневалась? — Сочувствие прямо-таки сочилось с гадючьих клыков вместе с ядом. — Что ж вы так неосторожно? Нужно понимать пределы своих возможностей и не выдавать слабостей. А то ведь и подданные могут усомниться, хватит ли у вас сил для правления — раз уж вы с человечкой справиться не можете. У вашего батюшки, кажется, новый выводок головастиков? Будет из кого выбирать.

— Добралась? — неотрывно глядя в свою чашку, переспросила царевна-лягушка.

— Почти, — уточнила Табити. — Сложно представить, чтобы на малом отрезке пути, что ей остался, ее что-нибудь могло задержать. Конечно, всегда может случиться нечто... — Табити заговорила медленно и веско, точно печатая каждое слово, — нечто такое, что... скомпрометирует наднепрянскую ведьму в ее роли посланницы... нечто... особенное... что не позволит Змеевым Пещерам ее принять... оскорбит Пещеры или... Но я, право же, даже вообразить не могу, что бы это такое могло быть! — Табити Владычица вдруг трогательно-беспомощно улыбнулась. — Разве Вольх Ярый Тур назвал бы посланницей человеческого мира ту, что способна на подобные ошибки? Наверняка хортицкая ведьма — выдержанная, любезная и очаровательная юная барышня, не правда ли, царевна?

— Неправда! — пылко квакнула царевна... и тут же зажала себе рот рукой — над ладонью виднелись только еще больше выкатившиеся с перепугу зеленые глаза. — То есть, я хотела сказать, что знаю хортицкую ведьму... и что Владычица совершенно права! Если посланница человечков... то есть, посланница человеческого мира, хамит и вечно лезет в драку — какая же она на самом деле посланница? Гнать ее, и все дела! А если в драке с ней еще и что-нибудь случится — а Пещеры отвечай?

— Что с ней может случиться? — засомневалась Табити.

— Случайность. Какая-нибудь нелепая, роковая... в которой она сама же и будет виновата! — быстро предложила лягушка.

— Пожалуй... Пожалуй, не нужно нам таких... сомнительных случайностей у самых Пещер. — Табити явно колебалась, раздираемая противоречивыми желаниями. — Разве что они окажутся совсем-совсем случайными... Все равно не нужно! Вот чтоб никаких таких случайностей не произошло, высокую гостью надо встретить... организовать подобающий прием...

— Я! — блондинка подпрыгнула на табуретке. — Позвольте мне, Владычица! Я вас не подведу!

Табити склонила голову к плечу, сомнение проступало на ее лице все отчетливей:

— О, вы хотите сами... позаботиться? — после многозначительной паузы уточнила она. — Это так мило с вашей стороны — взять на себя столь тяжкий... и опасный подвиг!

— Какой там подвиг! — Царевна вскочила, чуть не опрокинув на себя чашку. — Кто она такая, эта человечка, чтоб ее было трудно... чтоб о ней было трудно... заботиться? — Она метнулась к выходу, тут же остановилась и наскоро преклонила колено. — Могу я попросить у Владычицы разрешения удалиться?

— Конечно-конечно, идите, — благосклонно покивала та. — У вас впереди столько хлопот. Даже просто подобрать подходящий наряд, чтоб не ударить в тину лицом перед иномирскими гостями, и то чего стоит!

— Владычица как всегда исполнена мудростью и пониманием! — Царевна-лягушка метнулась за дверь.

— Устрица она, хоть и жаба! — Шитый золотом платок начал медленно сползать с зеркала, точно его тянули изнутри. — Ты еще пожалеешь, что с ней связалась!

— Если у нее хоть что-то выйдет... — Табити стиснула кулаки.

— У людей есть пословица: лучше с умным потерять, чем с дураком найти, — перебило зеркало. — Что б у нее ни вышло — ты об этом пожалеешь.

[1]  И. Волынская, К. Кащеев. «Фан-клуб колдовства».

Глава 3. Лягушкины чары

— Мамки! Няньки! Быстрее! — Царевна-лягушка ворвалась в пещеру. Под каменным сводом тихо булькало черно-зеленое болото — пузырьки болотного газа медленно всплывали со дна и лопались среди ряски и желтых кувшинок.

— Соткать ковер? Вышить рубашечку? Спечь хлеб? — Ряска вскипела, и вокруг царевны заметались пучеглазые тетки в болотных сарафанах. — Что дитятку ненаглядному угодно?

— Доспехи! Мои доспехи! — топая ножкой, приказала царевна.

— Ахти, Владычица! Не иначе как на войну дитятко наладилось? — шумно всплеснула руками пучеглазая нянька.

— И вовсе не на войну, а на торжественную встречу! — Губы царевны растянулись в длинной жабьей усмешке.

— Что это за встреча такая, коли на нее как на войну сбираться надобно? Не причинили бы царскому дитятку вреда! — заволновались мамки-няньки.

— Не ваше дело! То тайна меж мной да Владычицей! — многозначительно нахмурилась царевна.

— Выросла лягушечка наша бесценная, жабка зелененькая, уж сама Владычица ей секреты свои поверяет! — счастливо запричитали мамки-няньки и, по-жабьи сиганув обратно в пучину, выволокли доспех из листьев кувшинки, правда твердых, как сталь.

— Мою колесницу ко входу в Пещеры! — протаскивая светлые волосы сквозь навершие зеленого шлема будто султан, скомандовала царевна. Шелестя лиственным доспехом, промчалась по пещерным тоннелям, заставляя редких прохожих и проползых недоуменно глядеть ей вслед. Мимо салютующих стражников ворвалась за стальные двери в громадную пещеру. Двухъярусные нары рядами, оружие, развешанное по углам и на стенах, и недвусмысленный запах застиранных портянок сразу говорили, что это казарма. Молодой мужчина в кольчуге обернулся на стук.

— Воевода Василий! Ты меня любишь? — прижимая руки к груди, спросила царевна.

— Так это... — явно растерялся тот. Царевна-лягушка шагнула ближе, провела тонким пальчиком по кольчужной груди и снизу вверх заглянула ему в глаза. Ноздри воеводы дрогнули. — Всем сердцем, царевна моя! — выдохнул он.

— Тогда ты поможешь мне выполнить волю Владычицы! — становясь на цыпочки, теплым дыханием пощекотала она его ухо.

Через пару минут царевна выскочила из людской казармы, поправила сбившийся наплечник и со всех ног припустила в другую сторону. У этих дверей стража не стояла, а, мерно работая рыбьими хвостами, плавала в вырубленной в скале широкой канаве. Девушка исчезла, лиственный доспех едва слышно скрипнул, меняя форму, и в похожую на гигантское джакузи пещеру запрыгнула жаба в зеленой броне.

— Ты меня любишь, Зитирон? — с придыханием спросила она у закованного в чешую рыбовоина.

***

Царевна бежала по тоннелю вдоль канала, заполненного белой как молоко водой. Пронеслась по узкому бортику и спрыгнула на покачивающийся на воде свернутый лист. Запряженная в лиственную колесницу тройка железноголовых рыб рванулась к светлеющему впереди выходу. В последнее мгновение на край листа дружно запрыгнула троица пучеглазых нянек — одна с коробочкой косметики, вторая с подносом ватрушек, личинок и сушеного мотыля и третья — с подушкой. Колесница вихрем вырвалась на просторы Молочной. Следом с пронзительным гудением вылетело черное облако болотного гнуса. Вскипела вода, и из нее поднялся воевода Зитирон — начищенная чешуя сверкала на солнце, споря блеском с полированными костяными нарукавниками и лежащим на плече мечом-гарпуном. За ним стройными рядами выныривали вооруженные рыболюды.

Исступишеся полци, крепко бьющеся,

Щепляются щиты богатырские,

Ломаются рогатины булатные,

Льется кровь богатырская

По седельцам по кованым...[2]

Под дружную песню из соседнего тоннеля на берег в конном строю вышла человечья рать во главе с воеводой Василием. Мощные кони спорой рысью несли людскую дружину Змеевых Пещер вдоль берега.

Извилистая горная гряда Змеевых Пещер возвышалась над водами Молочной, острые иззубренные пики тянулись и вправо и влево насколько хватало глаз, и уходили далеко в глубь берега. Скальные стены были изъедены пещерами, точно привезенный из человеческого мира сыр — дырками. Внизу, у реки, пещерные входы были небольшими, как раз выпустить конного всадника на берег или лодку на воду, но чем выше, тем громаднее они становились, у самых вершин превращаясь в отверстия, через которые могла протиснуться драконья туша. Где-то далеко за грядой светило солнце, но под ней царил вечный сумрак — густая тень закрывала собой и землю, и воду. Иногда лишь этот сумрак прорезали багровые сполохи — скалы начинали подрагивать, из жерл вулканов с грозным гулом поднимался огненный столб. Оранжево-алые лавовые дорожки стекали по склонам, с шипением и гулом обрушиваясь в воду. Курящийся над вулканами дым делал сумрак еще темнее, а белая вода Молочной мерцала, как светится сам собой белый снег в морозной ночи, время от времени расцветая алыми отсветами огня. Высоко-высоко над скалой, так что казался мелким, будто галка, парил одинокий крылатый змей.

Колесница-листок мчалась по пенистым перекатам, а облик царевны дрожал: вожжи держала в руках прекрасная девушка... вожжи держала в лапах зеленая жаба... девушка... жаба... Железноголовые рыбы мчали ее сквозь сумрак к четкой, будто вычерченной черным карандашом на белой воде границе, разделяющей тень от скал и яркий свет солнца. Пена вскипала за бортом листа-колесницы, развевались подолы мамок-нянек.

— Они здесь! Они близко! — вскричал вынырнувший из воды рыбовоин.

Неистово работая хвостами, зитироны бросились вперед. Человеческая дружина погнала коней галопом. Черным шлейфом пронесся за царевной болотный гнус... и впереди засверкала белая гладь Молочной под лучами низко висящего солнца. Черной горой возвышаясь на фоне зеленого берега и синего неба, по Молочной плыла громадная черепаха. На голове у нее гордо восседал пестрый кот. Впереди, точно лебедь в сказках (ну очень большая лебедь!), горделиво скользила серебряная змеица. По бокам черепахи почетным эскортом плыли змеицы – черная, как туча, и другая, белая, как облако. Нарушая нарядность картинки, замыкала процессию старая, словно пыльная, грязно-черная драконица с облупившейся чешуей. Зато в небесах, чуть пошевеливая крыльями, парили еще змеи! И серебряно-стальной, и светлый, почти прозрачный, и буйный гигант цвета пламени, от жара чешуи которого становилось больно глазам, и еще драконы помельче: оранжевый, и черно-красный, и еще один светлый... Над панцирем черепахи трепетали флаги — и выше всех вздымался один, с крылатой борзой на фоне чужого, далекого солнца! Под флагом замерли трое — девчонка с развевающейся на встречном ветру копной буйных черных волос, ее светловолосая подруга и довольно высокий парень.

При виде этой троицы царевна яростно квакнула, и брызги жабьего яда прыснули во все стороны. Вожжи хлестнули по спинам железноголовых рыб, и колесница вырвалась вперед...

Серебряная змеица пересекла четкую границу света и тени, углубляясь в царящий под Змеевыми Пещерами сумрак. Черепаха ударила лапами — и стала медленно двигаться следом. Вот голова оказалась в тени, вот черепаха вплыла в тень на треть, вот до половины...

Железноголовые рыбы ярились и грызли упряжь, мча колесницу навстречу...

Последний удар лапами — и громадная черепаха погрузилась в сумрак целиком...

Колесница царевны-лягушки вихрем пронеслась мимо серебряной змеицы, так что ту качнуло на волнах, проскочила мимо змеицы черной и лихо развернулась бок о бок с черепашьим панцирем. Край колесницы-листа взрезал воду точно ножом — и высоченный водный веер поднялся из-под борта, окатив брызгами и флаг с борзой, и стоящую под флагом троицу.

— Волей Владычицы Табити-Змееногой приветствую наднепрянскую ведьму на подступах к Пещерам! — звонко прокричала царевна-лягушка, с удовольствием наблюдая, как жалкие человечки — особенно толстая белобрысая ведьма! — стряхивают воду с волос и подолов еще более жалких, чем они сами, сереньких платьишек... Гнус болотный, да ведь это форменные платья!

— Ах, простите, я перепутала! Я ищу посланницу человеческого мира, могущественную ведьму-хозяйку, а здесь... какие-то служанки! Что вы здесь делаете, милочки? И где наша высокая гостья? — царевна начала демонстративно оглядываться.

— Так это ж та самая гламурная жаба! — простодушно вскричал парень, и царевна чуть не побурела от злости — она-то его сразу узнала! Это из-за него ее — ее, наследницу жабьего царя! — гоняли шваброй, как... какую-нибудь обыкновенную лягушку, запрыгнувшую в дачный домик! А она ведь ничего плохого не сделала, всего лишь взяла то, что ее по праву. Каждый способный пригодиться самец, не важно — человечий, рыбий или жабий, безусловно ее! Иначе зачем они вообще существуют?

— Наглый мальчишка! — завопила царевна. — Как ты смеешь меня оскорблять! Да я...

— Ах, простите! — Белобрысая ведьма мгновенно оказалась рядом с парнем. — Богдан не знал, что слово «гламурная» считается в Ирии обидным. На жабу-то вы оскорбиться никак не могли, жабы же ваши подданные! — сладенько улыбнулась та.

Выкрутилась, да? Уплывшие было вперед змеицы уже разворачивались и направлялись к ним. Наверху серебристо-стальной дракон заложил петлю и начал спускаться. И чего лезут, не понимают разве — тут вершится Воля Владычицы и вершит ее она, царевна-лягушка! Царевна заторопилась:

— Не мои вовсе подданные — батюшки моего, жабьего царя. Это что ж выходит — вы моему батюшке преждевременной смерти желаете, коли его уж и со счетов сбросили? Говорю ж, никакие вы не посланницы, посланниц в таких платьях в приличные Пещеры не посылают! Заговорщики вы, вот кто! На батюшку моего покушаетесь, а может, упаси Владычица, даже и на саму Владычицу!

— Эй, жабья царевна, что здесь происходит? — рявкнул властный девичий голос, и сзади на царевну-лягушку упала громадная тень...

Царевна издала пронзительный испуганный квак и взвилась в прыжке, на лету превращаясь в лягушку...

— Испужали деточку! — завопила первая мамка-нянька.

— Обидели царевну нашу! — заголосила вторая.

А третья крепко-накрепко зажмурилась, зато широко открыла рот и с силой пожарной сирены заверещала:

— Убива-а-ают!

Колесницу что-то с силой толкнуло в днище, и третья мамка-нянька, выронив подушку в воду, с энтузиазмом добавила:

— И грабят!

— На помо-ощь! — заорали все три разом.

Из воды начали выныривать рыбовоины. Воевода Зитирон закрутил головой, выискивая врага... Жаба шлепнулась обратно в колесницу и жалобно заквакала. Глаза рыбовоинов мгновенно обессмыслились. Гарпуны взвились в воздух... один с силой вонзился в мачту с флагом над головой черноволосой и хищно задрожал, точно жалея, что промахнулся!

Черноволосая девушка гневно взвизгнула, контуры ее тела поплыли, за спиной распахнулись черные крылья... и крылатая борзая кинулась навстречу врагам, лезущим на панцирь, как на крепостную стену. Рука с мечом-гарпуном захрустела в ее зубах вместе с костяным наплечником. На другого рыбовоина сиганул кот — из-под его когтей полетела содранная чешуя.

— Это ж мои зитироны — охрана с Целебных Источников! — пикируя сверху, рыкнул серебристо-стальной дракон. — Что они здесь... А ну прррекратить! Постррроиться! Слушать мою команду!

На краткий миг показалось, что рыбовоины пришли в себя: они остановились, Зитирон ошалело затряс головой, точно прогоняя наваждение...

— Ах, Василий, мой спаситель! Ты спасать меня вообще сегодня будешь? — раскинувшись на руках мамок-нянек, будто в забытьи простонала вернувшая человеческий облик царевна-лягушка. — От злой ведьмы... то есть заговорщицы! — на всякий случай уточнила она.

Рой стрел взвился в воздух, крылатая борзая метнулась в сторону, стрела на излете чиркнула ее по крылу. На берегу человечьи дружинники с застывшими, точно вырезанными из дерева, блаженно-влюбленными физиономиями снова потянули стрелы из колчанов.

Над черепашьим панцирем вдруг взмыл полупрозрачный воин в алом плаще поверх футболки и джинсов. Искрящийся серебром меч закрутил сложную восьмерку, разметывая новый залп стрел. Парень под флагом крепко спал, уютно свернувшись калачиком.

Громадный змей цвета пламени спикировал над схваткой — пламя бушевало у него в пасти, готовое выжечь берег дотла!

— Гребень съехал, Вереселень Рориг? Эти тоже мои! — Налетевший серебристо-стальной с размаху ударил его в бок, заставив шар огня из змеевой пасти обрушиться в воду у самого панциря. Громадная черепаха покачнулась на волнах. Спящий парень чуть-чуть сполз к краю...

— Моя человечья дружина с Целебных Источников! — рычал серебристо-стальной.

— И зитироны твои, и человеки твои, и девушка, между прочим, тоже твоя! Если ты решил натравить свою дружину на свою же девушку — кто вправе помешать твоим развлечениям, брат мой Великий Водный? — издевательски прогудел Вереселень Рориг.

Царевна-лягушка снова квакнула — рыбовоины упорно лезли на панцирь. Светловолосая девчонка размахнулась, в лоб Зитирону ударил травяной шарик — и взорвался. Зитирона снесло с панциря, черепаха качнулась снова, спящий парень сполз еще ниже...

— Остановитесь! Немедленно! — С неба спикировал полупрозрачный воздушный... и коротко дунул в воду. Молочная вскипела. Колесница подпрыгнула от нового, стократ более сильного, чем прежде, удара, и пассажиры, растопырив руки-ноги-лапы, возмущенно вопя и квакая, полетели в разные стороны — царевна в одну, мамки-няньки в другую.

Со дна всплывало... животное. Как будто все морские животные разом объединились в одно, не забыв прихватить кой-чего от живности земли, и от головоногих уж заодно. Размером с некрупного кита и с таким же широким раздвоенным хвостом, формой оно больше смахивало на тюленя, но кроме ласт по бокам шевелились еще и осьминожьи щупальца с присосками, а бычью морду венчала широкая пасть с хищными зубами.

— Мамуты, сторожевые звери Пещер! — рявкнул светлый до полупрозрачности воздушный. — Чешуя Уробороса! Вот Хвост Владычицы, вы что, оглохли! Чешуя Уробороса, я сказал!

Мамуты проигнорировали странную фразу, завертелись на месте, будто пытаясь понять, кто их позвал и откуда исходит опасность, — и неуверенно потянулись щупальцами к светловолосой девчонке на панцире черепахи...

— Не Чешуя Уробороса, а как раз Хвост Владычицы! — заорал огненный гигант — и тоже был проигнорирован.

Из громадных нор, вырытых в береговых склонах под толщей воды, выныривал один мамут за другим. Ударили громадные хвосты, и сомкнутым строем мамуты двинулись на черепаху, видно признав ее за самую серьезную опасность. Панцирная громадина невольно остановилась и даже подалась назад. В воздух взвилась завеса щупалец.

— Твой Хвост Владычицы устарел еще год назад! — орал воздушный.

— Твоя Чешуя Уробороса точно так же устарела! — отрыкивался огненный.

— Оба ваших пароля давно сменили! — в свалку врезались змеицы. — Я последней в Пещерах была... Змеев коготь! Совсем мозгов лишились, рыбьи мешки, Шешова падаль! А ну марш по норам! Змеев коготь! Горынычевы зубы, что такое творится!

Ревя то ли разные варианты паролей, то ли ругательства, змеи пикировали сверху.

Мамут впился хищной пастью в черепашью лапу...

Крылатая борзая рванула на помощь, щупальце захлестнулось вокруг ее лапы, дернув назад. Борзую приложило о панцирь, щупальца ринулись к ней со всех сторон и поволокли в воду. Упавший с неба серебристо-стальной змей принялся рвать щупальца когтями.

— Айтварас Жалтис, немедленно прекрати! — теперь уже заорал воздушный. — Где я новых мамутов найду! Они ж только во времена потопа водились!

— Сайрус Хуракан, сильно попросишь — я тебе новый потоп устрою! Не надо было их вызывать! — рявкнул в ответ Великий Водный, хватая мамута когтями и выбрасывая его за полосу тени. Лучи ирийского солнца коснулись гладкой черной шкуры, и мамут взорвался. — Они солнца не переносят, и земля их не держит! — предупреждающе крикнул он.

Громадная черепаха со всей силы ударила лапой — впившийся в нее мамут вылетел на берег. Земля словно ожила — берег пошел трещинами и начал осыпаться, погребая мамута под собой. Осыпь слабо шевелилась — мамут пытался вылезти. По берегу с кваком улепетывала коронованная жаба.

Ее паническое «бре-ке-кекс!» подействовало на рыбовоинов как удар плети — они снова пошли на штурм черепашьего панциря, очередной гарпун пролетел над головой светловолосой девчонки. Громадная черепаха закружилась в воде, стряхивая нападающих.

— Богдан! — Светловолосая девушка прыгнула следом за стремительно скользящим по панцирю парнем, даже успела схватить его за ноги... и оба свалились в реку. Деловито рубивший стрелы воин в алом плаще исчез. Черная борзая кинулась за ними... но Великий Водный уже нырнул. Через мгновение он появился, но на спине у него был только парень...

С берега донесся панический квак. Светловолосая девчонка карабкалась на высокий берег — и в руках у нее был выловленный в воде обломок коряги.

— Бре-ке-кекс! — Роящееся вокруг царевны-лягушки облако гнуса ринулось на светловолосую девчонку. Та успела широко раскинуть руки:

Комарище, комарище, Кличе вас бугаище, На свадьбу, на весилля, Йдить у болотище!

Мчащийся на нее рой изогнулся в миллиметре от ее лица — и, деловито жужжа, унесся прочь.

— Куда?! Стойте! Ты... Ведьма! Толстая! Что ты ко мне вечно лезешь со всякими палками?! Не нада-а-а! Ква-а-а!

Хрясь! Светловолосая девчонка сдула с лица мокрую прядь... и снова с размаху приложила жабу обломком коряги поперек спины. Сверкнула белая вспышка. Жаба дернулась, и вместо задних лап у нее выскочили человеческие ноги. Замахнувшийся гарпуном воевода Зитирон замер, бессмысленно хлопая круглыми рыбьими глазами. Хрясь! Коряга опустилась снова — передние лапы жабы с чпоканьем сменились на человечьи руки. Воевода Василий застыл с наложенной на тетиву стрелой... и медленно опустил лук. Из широкой жабьей пасти вырвалось паническое кваканье — и жаба, попытавшись сигануть прочь, запуталась в людских руках-ногах и покатилась по склону. Девчонка рванула следом, молотя ее корягой. Бамс! — зеленая жабья шкура сменилась бледной людской! Шлеп! — по человечьей коже рассыпались сочащиеся ядом зеленые бородавки! Хрясь! — из человечьего рта свесился раздвоенный жабий язык!

— А что мы тут делаем? — подрагивающим голосом спросил кто-то в человечьей дружине. Рыбовоины откликнулись согласным бульканьем.

— Явились сообщить нам новый пароль для мамутов! — рыкнул Великий Водный.

— А мы... не знаем, — растерялся воевода Василий. Зитирон согласно закивал.

— Тогда стреляйте хотя бы! — скомандовал Великий Водный. Лежащий на его спине парень отчаянно кашлял, выплевывая воду.

Оперенная стрела тут же вошла в глаз мамуту. Воздев гарпуны, рыбовоины ринулись на сторожевых зверей Пещер...

Потемнело совсем, будто сами Змеевы Пещеры вдруг взмыли в воздух и теперь парили над побоищем, пряча его даже от скудных лучей солнца. Компания из трех змеев — оранжевого и красно-черного огненных и еще одного воздушного — бесстрастно кружившая в стороне от побоища, стремительно нырнула вниз. Борзая запрокинула голову, по-щенячьи тявкнула и шлепнулась на спину серебряному змею, на лету превращаясь в черноволосую девушку.

Рассмотреть она успела лишь брюхо с поджатыми, как у курицы, громадными когтистыми лапами. Все остальное — хвост, крылья, длинная шея, увенчанная гребнем башка — было столь велико, что терялось где-то вдали. На брюхе калейдоскопом переливались чешуйки. Над Молочной парила радужная змеица — такая огромная, что увидеть ее всю целиком было совершенно невозможно!

Громадные крылья шевельнулись, нагоняя пронзительный холод, взгляд огромных, как два прожектора, глаз уставился на серебристо-стального дракона и оседлавшую его черноволосую девушку. Радужная змеица громко и явно неодобрительно фыркнула — и стала уменьшаться. Снова хлопнули крылья, и змеица, изрядно уменьшившаяся, но все равно оставшаяся крупнее самого крупного из драконов, медленно опустилась на торчащий из воды утес. Камень жалобно затрещал.

— Вам же сказали, что вашшшши пароли устарели! — склочным тоном приподъездной старушки объявила она. — А вот нечего домой месяцами не залетать!

— И мой тоже? — поинтересовалась тяжело дышащая серебряная змеица.

— Поменяли сегодня утром, — ехидно уточнила радужная. — Знали бы... если б сидели у себя в пещере, как вам и было велено, Повелительница Грозы. Крылья... ах нет, Зубы Владычицы! — возвысила голос она, и громадные мамуты, потеряв всякий интерес к происходящему на поверхности, канули в глубину. — Вы чем-то недовольны, дочь моя Дъна? — поглядывая на плюющуюся короткими злыми молниями Повелительницу Грозы, поинтересовалась радужная.

— Как можно, Владычица! — Повелительница Грозы склонила голову, вместе с ней поклонилась и свита. — Просто... изжога. От мамутины.

— Вот и не жуй что попало! — проворчала радужная. — Мне и то казалось, что у тебя ляжки разжирели, — фыркнула она и отвернулась, не глядя, как Повелительница Грозы вся окутывается разрядами. — Зсссдравствуйте, змеятки! Сайрус Хуракан, Вереселень Рориг...

Бесцветный воздушник и гигант цвета пламени отвесили поклоны.

— Совсем забросили старую Мамочку!

— Нас... задержали, — выдавил Сайрус Хуракан.

— Прям-таки настаивали, чтоб мы их не покидали, — буркнул Вереселень Рориг. — Но мы рады, что за прошедшие месяцы, вы, Матушка, за нас совершенно не волновались! — Голос его аж искрил ехидством.

— Сумели стать Великими, сумейте и о себе позаботиться, — отрезала радужная. — А что за человечка напала на царевну-лягушку?

— Как есть напала, Матушка-Владычица! Избила, покалечила дитятко царское! — немедленно наябедничали уже суетящиеся вокруг царевны мамки-няньки. Одна подсовывала ей под спину насквозь мокрую подушку, вторая приплясывала рядом с подносом, уговаривая съесть если не ватрушку, так хоть сушеного мотылика, третья пыталась зеленой пудрой закрасить кожу в тон бородавкам... ну или бородавки запудрить телесной в тон коже.

— Мать моя Владычица Табити-Змееногая, Предвечная и Изначальная! — вмешался Великий Водный. — Позвольте представить вам прибывшую из мира людей Ирину Симурановну Хортицу, наднепрянскую ведьму-хозяйку, и ее свиту! — Спина дракона приподнялась, предъявляя сидящую на нем девушку на всеобщее обозрение. Все еще кашляющий Богдан скатился к хвосту.

— И зачем же они прибыли, Айтварас Жалтис, Великий Водный Дракон? Подданных моих дубьем лупить? Или сссыну моему на шею усесться и ножки свесить?

— Царевна-лягушка использовала свои... природные жабьи особенности, чтобы натравить дружину на высоких гостей, — немедленно выдвинул встречное обвинение Великий Водный. — Мою дружину! Две мои дружины!

Царевна-лягушка протестующе квакнула, нянька немедленно заткнула ей рот ватрушкой.

— Следить надо лучше... за своим имуществом, — наставительно сказала радужная драконица. — И никого она не натравливала. Просто раз уж они тут, почему бы их не использовать для торжественной встречи?

— Этот воинский парад в нас полные колчаны расстрелял! — прогремел Вереселень Рориг.

— Мы не хотели, — пряча глаза, по-детски попытался отпереться воевода Василий.

— Даже не собирались, — с воды подтвердил воевода Зитирон. — А потом как-то так быстро собрались...

— А это проверка ваших воинских умений. Не ослабели ли вы за долгое отсутствие, сссыновья мои! — лихо щелкнула хвостом Табити.

— Предупредили бы заранее, мы б в сторонку отплыли — мы ж дочери. И внучки! — буркнула Повелительница Грозы.

Ее бурчание было высокомерно проигнорировано.

— Теперь, когда все недоразумения выяснены, — вкрадчивым журчанием воды из прохудившегося крана начал Великий Водный, — мы можем наконец принести наши извинения и благодарность достославному Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черному Воину, за помощь на... нелегком пути. — Он сильно нажал на два последних слова. — И сопроводить наконец высоких гостей в Змеевы Пещеры. Они крайне нуждаются в отдыхе и, увы, лечении.

— Черепахена отпускай. — Табити насмешливо повела желтым глазом на словно бы спящего Черного Воина. Тот в ответ не удостоил ее даже движением морщинистых век. — А чего тут лечить, не вижу. Кроме вкусссса в одежде... — Табити мазнула взглядом по Иркиному платью горничной с Источников.

— Если сейчас у меня крыла не видно, это не значит, что оно не болит, — холодно и спокойно, будто не на боль жаловалась, а прогноз погоды сообщала, обронила Ирка.

Табити удивленно уставилась на нее. Означать этот взгляд мог только одно: и когда это тебе разрешили говорить, девочка? Ирка ответила ей таким же долгим и вроде бы совершенно равнодушным взглядом. Желтизна столкнулась с изумрудом, и на миг показалось, что вода Молочной сейчас вскипит. А потом Табити усмехнулась во всю зубастую пасть и низко прогудела:

— Приношшшшу извинения за это неприятное недоразумение! Наднепрянской ведьме и ее свите будут немедленно предоставлены покои.

Ирка сдержанно и с достоинством поклонилась в ответ, давая понять, что принимает извинения, и... мучительно сглотнула, пытаясь смягчить враз пересохшее горло. Зато ладони стали мокрыми от ледяного пота.

— Вода счастлива предложить свое гостеприимство, — нейтрально любезным тоном сказал Айт.

— Вряд ли на тебя можно возложить ответственность за нашу гостью, учитывая, какие на тебя поступают жалобы, ссссын мой! Без вины арестованные змеи-ямм и, наоборот, попустительство преступным пестрым котам... Тебя даже обвиняют в убийстве собрата-крылатого! — радужная змеица укоризненно покачала головой.

— Да! Я свидетель! И вот они тоже! — сверху, чуть не зашибив Табити, свалился черно-красный огненный.

— Не обольщайся, Татльзвум Ка Рийо, ты не свидетель, а обвиняемый! — буркнул Великий Воздушный Сайрус Хуракан.

— Вы еще потребуйте заключить его под арест! — недовольно надулась Табити. — Мы не можем так подрывать авторитет змеев-Лун.

— Меня так можно было! — проворчала Дина.

— Тебя заперли в твоих собственных покоях, теперь ты тут, а не там, что ещшшше раз говорит о ненадежности Воды! — отрезала Табити. — Если у тебя и впрямь есть какие-то свидетели, ссссын мой Водный, отправь их в мои темницы — так будет надежнее!

— Пленники захвачены Водой и по закону находятся под нашим крылом! — парировал Айт. — Зато у меня есть чудесное мороженое, которое я могу доставить на кухню Владычицы, — вкрадчиво предложил он.

— Ты жадный, сын мой! — надулась Табити. — И мороженое тебе, и пленники, и наднепрянскую ведьму под твое крыло отдай — а ведь с ней все хотят побеседовать. Грэйл Глаурунг вот в человечьем мире давненько не был, а тут гостья! Выбирай уж что-то одно — я даже согласна оставить тебе мороженое, можешь не делиться с бедной старой Мамочкой, юный Великий!

— Я могу выторговать только что-то одно — и это точно не мороженое, — тихо-тихо — так, что, кроме Ирки и Богдана у него на спине, никто не слышал, прошептал Айт.

— Если она заберет пленников, доказать, что она на тебя покушалась, не получится, — шепнул Богдан.

«Я скоро буду составлять список: чего НЕ может Великий Водный. Нарушить закон, спорить с Мамой...» — подумала Ирка, чувствуя, как ее охватывает раздражение. И тут же мотнула головой, злясь на саму себя. Она же все уже разложила по полочкам: Айт не только ее парень... он в первую очередь никакой не ее парень, а ирийский Великий Водный! Так должно быть, и... она же сама понимала, что именно это ей в нем и нравится! Сейчас он выполняет свои обязанности Великого. Свой долг. Так может, и ей не вести себя как... шестнадцатилетняя девочка-подросток, а вспомнить, что и она в первую очередь наднепрянская ведьма-хозяйка? Хозяйке и Великому, может, даже лучше держаться на расстоянии? Ведь долг у них разный, и потребовать от каждого из них тоже может разного. Ирка поднялась, балансируя на скользкой чешуе:

— Я с удовольствием принимаю гостеприимство Земли и буду рада познакомиться с Великим Грэйлом Глаурунгом!

— Поверь, не будешь! — вместе с языком пламени вырвалось у Великого Огненного.

Но Ирка уже подпрыгнула, распуская за спиной крылья.

— Простите, но я устала. Туда, я так понимаю? — спросила черная борзая и, не дожидаясь ответа, полетела в сторону Пещер.

— Ненормальная! — выдохнула Танька, наскоро смазывая запястья и щиколотки полетной мазью и заскакивая на так пригодившуюся ей корягу. Она пронеслась над Айтовой спиной — Богдан запрыгнул на лету — и ринулась вдогонку за Хортицей.

— Дъна! — возопила Табити. Шумно хлопая крыльями, серебряная змеица сорвалась с воды и полетела за гостями. За ней кинулась ее свита.

— К Грэйлу, только к нему! — проводив их взглядом, твердо повторила Табити. — Не переоценивайте себя, змейчики, вы с ней просто не справитесь! А ты куда?! — Удар кончиком хвоста пригвоздил к месту пытающуюся уползти царевну-лягушку. — Вызвалась обеспечить наднепрянской ведьме достойный прием? Вот и скачи обеспечивай! Будешь ее опекать в Пещерах, раз уж со встречей справиться не сумела! — и ударом хвоста запустила пронзительно верещащую жабу в сторону скальной гряды.

[2]  «На поле Куликовом», песня, XVII в.

Глава 4. В гостях у Земли

Громадные драконьи веки опускались, словно у него сил не было глядеть на сидящую на камне троицу, потом поднимались — в явной и напрасной надежде, что, пока он не смотрел, троица исчезла. Выражение коричневой драконьей морды здорово смахивало на выражение лица домохозяйки, размышляющей над особенно экзотическим продуктом: типа, жарить, варить или сырым? С картошкой оно пойдет или только с каким-нибудь тертым кактусом?

Ирка таращилась на старого змея как разбуженная сова. Вот у нее выражение лица было точно как при встрече с новой инспекторшей из органов опеки: сразу запутать дорогу, лишить памяти и наложить порчу — или подождать из расчета на крохотный шанс, что «новая» окажется вменяемым разумным существом?

— Маменька-Владычица, Хвост ее... в небеса, и правда так велела? — густым, как горный обвал, басом прогудел змей.

— Не может быть ни малейших сомнений, Великий Грэйл Глаурунг! — почтительно-злорадно сообщила Дина. — Вам предстоит взять на себя заботу об удобствах и безопасности наднепрянской ведьмы-хозяйки и ее свиты.

— Ну есть у меня пара-тройка безопасных камер в скале — на глубине десяти тысяч метров, — задумчиво прикинул Грэйл Глаурунг.

— Об удобствах тоже! — напомнила Дина. — Ее высокопревосходительство госпожа ведьма — наша почетная гостья! Ей нужны подобающие покои. Вам также следует представить ее на официальном приеме Матери-Владычице и быть ее опекуном и спутником на всех мероприятиях в честь посольства наднепрянских земель.

— Ты издеваешься, Гроза? — спросил Грэйл Глаурунг, и было совершенно ясно, что Табити, мягко говоря, преувеличила его бурное желание общаться с наднепрянской ведьмой.

— Да как бы я посмела издеваться над Великим? — все так же злорадно продолжала Дина, а Мраченка с Белой Змеей тихонько хихикали у нее за спиной. Разве что Лаума сохраняла полное равнодушие, меланхолично жуя отловленную по дороге крупную улитку. Смотреть на торчащие у нее меж клыков улиткины рожки не было никакой возможности. — Приказ Матери-Владычицы! Нужно также озаботиться подобающими нарядами для госпожи и ее свиты.

Грэйл Глаурунг взревел. Ирка почувствовала затуманивающий сознание запах, вырвавшийся из его пасти, а четверка змеиц во главе с Диной со всех крыльев дернула вон, обгоняя несущуюся за ними волну газа.

— Ффу-уух! — Грэйл Глаурунг шумно выдохнул, потер нос крылом и медленно повернул громадную, как валун, башку к гостям. Глазищи-прожекторы нависли над Иркой, из пасти все еще пахло газом. Ирка попыталась незаметно сглотнуть подкатывающую к горлу тошноту. Танька и Богдан придвинулись к ней с двух сторон, а к ногам прижался кот, по телу которого часто-часто прокатывалась волна дрожи.

Как огромный цветок на чешуйчатом стебле, голова земляного дракона покачивалась над ней, словно примериваясь... Наконец он шумно выдохнул и отвернулся.

— Ну заходи, раз сама пришла... госпожа ведьма со свитой, — прогудел он, и звучало это примерно как «стейк с гарниром». Который — вот занятно! — сам пришел.

«Я не подхвачу кота на руки и не дерну вслед за Диной с криком «Айт, спаси меня!» — как заклятье мысленно повторяла Ирка. — Я наднепрянская ведьма-хозяйка. Я не боюсь земляных драконов. Размером с гору. С когтями как сабли. Дышащих газом. С явно мерзким характером. Жить у которых я сама согласилась!»

Ирка подхватила дрожащего кота на руки и двинулась следом за волочащимся по неровному каменному полу кончиком коричневого хвоста.

— Ты уверена? — одними губами шепнула Танька. Ирка только пожала плечами — в чем? Что этот звероящер сожрет и не заметит? Да на все сто!

Богдан держался за рукоять меча. Понятно, что против земляного дракона в отливающей гранитом броне клинок не поможет — но хоть как-то успокаивает!

Грэйл Глаурунг остановился перед неровной, точно изрытой, каменной стеной. Раздался протяжный вздох, рокот, как при обвале и... часть стены отделилась. Появился валун-голова с пещерами-глазами и окатышем-носом, скала-туловище, глыбы-ноги и ровные длинные каменюки вместо рук.

— Голем! — Танька задрала голову, чтобы видеть каменного гиганта.

Кончик хвоста Грэйла Глаурунга с грохотом шарахнул об пол, земляной змей вывернул шею и ожег Таньку взглядом.

— Что мне, и слова не скажи? — невольно прячась за спину Богдана, прошептала та.

Каменный голем со скрипом выпрямился, уперся валунами-ручищами в стену — и та повернулась, открывая драконьих размеров проход. Скребя чешуей по стенам, Грэйл Глаурунг протиснулся внутрь. ­Темный зев прохода выжидательно и, кажется, издевательски взирал на переминающихся у порога ребят. Троица переглянулась... Ирка первая перебросила ногу через высоченный каменный порог, соскользнув по другую сторону. Голем задвигался снова — и проход начал медленно закрываться у них за спиной.

— Что вы там возитесь? — пророкотало из темноты, и начали вспыхивать факелы.

Из-под прикрытых век Ирка разглядела грубо высеченный в скале коридор.

— Земляной Господин наш батюшка! — Навстречу им, по-утиному переваливаясь с лапы на лапу, спешила песочная змеица, толстенькая и кругленькая, как свежевыпеченная булочка. Пасть ее была ощерена в приветливой улыбке. — Никак у нас гости?

— Гости на наши кости! Маменька удружила! Покои им, вишь, нужны. Подобающие. Шевелите ногами, человечки! — И Земляной со скоростью разогнавшегося паровоза попер по тоннелю, едва не смахнув с дороги толстенькую змеицу.

— Ты б хоть предупредил, братец, мы б там прибрались! — всплеснула крыльями толстушка.

— Ты, Панька, им еще дорожку ковровую раскатай! Перебьются, — буркнул Земляной, несущийся вперед, не глядя, поспевают за ним гости или нет.

Пробежка по тоннелям завершилась у новой глухой стены. И снова голем, на сей раз поменьше, высотой со шкаф, потянул запорный камень. Грэйл Глаурунг взмахнул хвостом, то ли приказывая, то ли приглашая. Преисполненная самых дурных предчувствий, Ирка перешагнула высокий порог и... зажмурилась.

По глазам била роскошь. Нет, не так — РОСКОШЬ! Все, что Ирка читала в «Хозяйке Медной горы» о красотах подземных залов, меркло перед этим! Сперва Ирке показалось, что на стенах висят пестрые ковры, но, шагнув ближе, она поняла, что это переливы малахита и яшмы. Словно картины, стены были забраны в рамы золотых колонн. Всюду в беспорядке натыканы столики с отделанными камнем столешницами, шкафчики из мохового агата с напоминающими лесную чащу узорами камня, табуретки и стульчики, вырезанные из цельных кристаллов. Ручки шкафчиков украшали многокаратные бриллианты, рубины и изумруды, а обсидиановый пол — розетки из драгоценных камней. С потолка многоярусной сосулькой спускалась люстра из хрусталя, настолько огромная, что и дракона бы выдержала. Драконьих размеров ложе стояло среди сталактитов, точно у змея меж зубов, и его покрывали бесчисленные шитые золотом и драгоценными камнями подушки (как на этом спать существу без чешуи?), инкрустированные мелким драгоценным бисером простыни (КАК-НА-ЭТОМ-СПАТЬ?!) и подбитые мехами одеяла (ну хоть что-то...). Больше всего Ирку потрясло одеяло на синем — синем! — пушистом меху, крытое рытым бархатом[3] и сплошь расшитое... золотыми цепочками!

«Безнадега, под этим тоже спать нельзя. Оно ж наверняка стучит, если во сне ворочаешься!» — в шоке подумала Ирка, ежась от холода камней.

— Что, не нравится? — недобро прищурился Грэйл Глаурунг. — Так у меня есть чудесные подземные камеры! — И снова грохнул хвостом.

Споткнувшийся о рубины Богдан молча и отчаянно запрыгал на одной ноге от боли.

— Батюшка Земляной! — укоризненно воскликнула песочная змеица.

— А если мне не понравится в камере, вы предложите чудесную погребальную нишу в стене? — Ирка почувствовала, что с нее, пожалуй, хватит. Посол она тут... или так, случайно зашла? Вообще-то зашла, если не случайно, то нелегально... но змеи-то об этом не знают!

— Спокойно, Ирка! — раздалось откуда-то из-за сталактитов. — Тут есть чудесный садик!

Ирка огляделась — и когда Танька успела смыться? — и рванула на голос. И снова зажмурилась:

— Какая прелесть!

Соседняя комната была вдвое меньше зала с кроватью и походила на чайное ситечко — скальный потолок над ней был сплошь усеян мелкими дырочками, сквозь которые золотыми лучиками падало солнце — прямо на ярко-зеленую травку. Травяной пол то вздымался холмиками, на которых так удобно сидеть, то опадал небольшими ложбинками, в которых еще удобнее сворачиваться калачиком. То там, то тут его покрывали мелкие пестрые цветочки, а посредине тянуло к потолку трепетные клейкие листочки тонкое деревце. Ирка обошла деревце по кругу — трава мягко пружинила под ногами, — запрокинула голову, жмурясь от солнечных лучей. И хотя ничего вроде не изменилось, вдруг почувствовала, как все здешние груды камней разом спадают с ее души:

— Как здорово!

— Спасибо! — засмущалась песочная змеица.

— Так это вы сделали? — Танька взмахом руки обвела комнатку-лужайку. — Это потрясающе красиво! И так нежно! Я ведьма Татьяна, это Богдан, а это наша Ирка, наднепрянская ведьма-хозяйка, и ее кот... по имени Мак!

— Змеица Пан Лун, — смущенно пробормотала песочная.

— О! Хранительница Скрытых Сокровищ! — с уважением воскликнула Танька.

— Надо же, знаете! — всплеснула крыльями змеица. — Хранительница и есть — ключница я здешняя! Надо ж кому-то проследить, чтоб змеи наши грязью по самый гребень не заросли!

— Грязь тоже земля! Кончай с ними любезничать, Панька! — рыкнул Грэйл Глаурунг.

— И то! — деловито согласилась змеица. — Кормить пора.

— Сладостей у нас нет, — склочным тоном сообщил Грэйл Глаурунг.

— Как это нет? — возмутилась Пан Лун. — А варенья всякие? А пироги? Все сейчас будет!

— Долго ты мне будешь противоречить, несносная ты ящерица! — взревел Грэйл Глаурунг.

— Разве ты какой приказ дать изволил, Земляной Господин наш батюшка? — вопросительно склонила голову Пан Лун. — Неужто детей сладкого лишить? Чем же они так провинились? Али скаредничать изволишь?

— Тьфу, упрямая баба! — демонстративно сплюнул Великий Земляной. — Делай что хочешь! Только в нарядах ваших я не участник, так и знайте! — Взмахнув крылом так, что ветер взлохматил девчонкам волосы, он повернулся, только чудом не сбив Богдана хвостом, и выбрался за двери.

— Вы на него не серчайте! На самом деле он добрый... только раздражительный очень, — сказала Пан Лун. — А кушать сейчас будем — даже не сомневайтесь! И пирожков принесу, и яблочек, и котику мясца парного!

— Мррр! — благостно ответил Иркин кот, отныне носящий имя Мак, и потерся о драконью лапу.

— Ути, масяпуся мой мохнатенький! — мгновенно умилилась змеица, и огромный коготь очень бережно почесал кота под подбородком. Кот запрокинул голову и блаженно прикрыл глаза, урча как довольная жизнью трансформаторная будка. — И чего пестреньких не любят? Такой красавец! Надо поглядеть, может, сливочки еще остались! — Пан Лун заторопилась прочь.

Некоторое время трое друзей молча глядели друг на друга, а потом Ирка плюхнулась на ближайший холмик и обхватила коленки руками:

— Что делать-то будем? — Она натянула край мокрой юбки горничной на многократно разбитые коленки.

— Сливки есть, — муркнул кот, приваливаясь к Иркиным ногам.

— Тебе бы только жрать! — яростно почесывая ему бок, пробурчала Ирка. — Если еще и котлет дадут, ты вообще обо всем забудешь!

— Какие котлеты — та змеица парное мясо обещала! — всполошился кот.

— Если сливки не считать — какие варианты? — вытаскивая из-за спины меч и тоже усаживаясь в мягкую траву, спросил Богдан.

— Не понимаю: чего вы паникуете? Будем официально представляться Владычице Табити-Змееногой! — Танькин энтузиазм слегка отдавал истерикой.

— Ага. Фурор произведем чрезвычайный, — оттягивая край грязной рваной юбки, хмыкнула Ирка. — Ну это-то ладно... — В конце концов, есть подаренный босорканями сверток, хотя еще неизвестно, что там внутри! — Но что мы будем говорить? — продолжала она, отгоняя картинку, как она в драной юбке идет между двумя рядами разряженных змеев, а впереди катятся хихиканье и мерзкий шепоток.

— Претензии предъявлять будем! А чего они наших мертвецов будят, военные заводы громят? А если мы у них тоже... кого-нибудь разбудим и что-нибудь разгромим?

— Кажется, Табити именно этого и боится, — криво усмехнулась Ирка. — А кроме того, нам скажут, что к заводу и мертвецам они не имеют отношения и чтоб я не втравливала Ирий в свои семейные дела!

— Змеи там тоже были! — воинственно объявила Танька. — Не станут же они утверждать, что мы тут все одна большая дружная семья?

— Проссстите? — недоумевающе прошипели сверху, и падающий в травяную пещеру солнечный свет померк.

Сквозь солнечное отверстие в потолке пещеры на Ирку глядел темный глаз, прорезанный желтым вертикальным зрачком. По крыше медленно, как стоялая вода, перетекал громадный серебристо-стальной змей.

[2]  Старинный пушистый бархат с вытесненным узором или т.н. «турецкий» рытый бархат — расшитый серебряной или золотой нитью

Глава 5. Пирожки с драконом

— Это кто? — разглядывая змея, обалдело спросил Богдан.

— Кто, кто... Айт! — не поднимая головы, буркнула Ирка. — А, вы ж его таким не видели, он не при вас оборачивался. Он вообще... многогранный парень!

— Может, мы выйдем? — поднялась деликатная Танька.

— Ага, побеседуете через решетку, как заключенные! — веселился неделикатный Богдан.

— Не надо через решетку... — серебристая чешуя шуршала по крыше — солнечные лучи то исчезали, то появлялись снова, когда змей сползал с очередного отверстия. Чешуйчатая морда тыкалась в решето потолка, точно примериваясь... и вдруг сверху хлынула вода!

— Ааа-ай! — сорвалась с места обрызганная Ирка.

Вода расплескалась по изумрудной траве, стянулась вместе, возникла полупрозрачная фигура... и наконец Айт медленно поднялся с травяного пола.

— Из него не только фен классный, а еще и душ! — в тихом восторге вскричал Богдан.

— Между прочим, это даже для Великого тяжело — напрямую в стихию перейти, — прохрипел Айт и плюхнулся на травяной холмик.

— Мог не утруждаться, — холодно бросила Ирка.

— Ирка, что происходит? — внимательно глядя на нее, спросил Айт. — Ты... на что-то обижена?

— Я? Совершенно ни на что, на что мне вдруг обижаться? — возмутилась Ирка и сама поморщилась — звучало фальшиво. А ведь она и правда не обижалась. А если и обижалась, то совсем немного и вовсе не на Айта, а так, на жизнь в целом. — Нет, правда, все прекрасно! Номер шикарный, почти all inclusive... в смысле эти, апартаменты... Садик прелесть, а в той комнате роскошь вообще запредельная, аж в глазах рябит!

— В покоях Воды лучше, — ревниво буркнул Айт.

— Может, покажешь еще потом, — примирительно сказала Ирка. — Мы ведь только приехали. А пока посидим здесь, с Грэйлом Глаурунгом!

— Он такой милый и так нам рад! А как с ним приятно общаться! — встрял как всегда плюющий на все скользкие моменты Богдан.

— Он... что-то вам сделал? Он тебя обидел? — Айт напрягся, как туго натянутая струна, а вокруг, медленно испаряясь, зашипела вода, и зелень лужайки начала жухнуть по краям.

— Прекрати на травке отыгрываться, а то мы среди сплошных каменюк останемся! — вот теперь Ирка начала злиться. — Никто меня не обидел! И вообще, мы сюда не на каникулы приехали, а по делу, и я не настолько отмороженная, чтобы начинать переговоры со Змеевыми Пещерами со скандала с Великим Земляным!

Танька удивленно вздернула брови, а потом ее физиономия просто налилась самодовольством — дескать, моя школа!

— А с Великим Водным, значит, скандалить можно. Великий Водный — свой парень, — пробурчал Айт.

— Слушай, Великий, у тебя что — дел нет? В этих твоих Пещерах Воды? Никого построить после долгого отсутствия не надо или интригу какую... тоже, гхм... построить?

— Не такого уж и долгого, я ж не Вереселень Рориг — это его год не было! В моих Пещерах особо распуститься не успели. А что касается интриг... — Губы Айта растянулись в совершенно змеиной ледяной усмешке. — Самая свеженькая... и самая важная интрига в Пещерах сейчас — это интрига вокруг тебя, наднепрянская ведьма-хозяйка.

«А говорят, узнать, что ты важная персона, — это приятно, — мысленно хмыкнула Ирка. — Врут. Зато он честен... ну, насколько это возможно для змея. Ведьма-хозяйка явилась в Пещеры с официальным визитом, и Айт... еще раз стоит напомнить самой себе, что никакой он не Айт сейчас! В смысле, совсем не тот парень, которым он мог быть в нашем мире, а Великий Водный. Только вот он, кажется, надеется, что я с другими буду ведьмой-хозяйкой, а с ним останусь просто девчонкой Иркой... и вот это нечестно!»

— У нас все нормально, — жестко отрезала Ирка. — Нас встретила вполне симпатичная змеица, сейчас поесть принесут, и вообще...

— Пан Лун, Хранительница Скрытых Сокровищ. Как сестрица Дъна повелевает грозами, Пан Лун доступны сокровища и клады всех миров. Самая хозяйственная змеица в Пещерах, — с уважением сказал Айт. — Все довольно удачно получилось... если не считать того, что мы оказались в разных концах Змеевых Пещер. — Айт криво усмехнулся. — Ты гостья Пещер Земли, тебе тут никто не причинит вреда, по крайней мере всерьез. А если бы мы отдали пленников Маменьке, да застрянет ее хвост в щели, думаешь, Сэрвару-ямм еще увидели бы когда-нибудь? Мне ее даже шантажировать было б нечем!

— Что это вообще за манера — родную мать шантажировать? — также криво усмехнулась Ирка.

— Собственно говоря... не только я ее... мы все тут друг друга... так... по чуть-чуть шантажируем... видовые традиции, знаешь ли.

— Да я разве возражаю? — вздохнула Ирка. — Традиции так традиции. Сколько еще раз повторить: все нормально, нас все устраивает!

Почему-то это заявление совершенно не устроило Айта — из пасти его вырвалось длинное то ли огорченное, то ли досадливое шипение.

— Так, пошли отсюда, они без нас разберутся! — решительно скомандовала Танька, хватая Богдана за руку. — Котов это тоже касается!

Кот аристократичным жестом отвел лапой Иркину руку и вальяжной походкой — лапа перед лапой — двинулся к выходу. Остановился рядом с Айтом.

— Ты ее не уговаривай. Ты ей взятку дай, — снисходительно муркнул он.

— А тапкой? — пригрозила Ирка. — Ты вообще-то мой кот, так что нечего тут всяким... советы раздавать... по обращению со мной!

Кот одарил снисходительным взглядом и ее тоже и, воздев пестрый хвост как знамя, направился к выходу.

— А какую взятку? — явно заинтересовался Айт.

Кот обернулся... но тут из соседней пещеры высунулась рука и за шкирку утащила его. Зато снова выглянула Танька.

— Сейчас уйду! — виноватым тоном сообщила она. — Я просто сразу не уточнила, вот ты сказал, что нам никто не причинит вреда всерьез, — это ты что имел в виду?

— Мелкую гадость сделать могут, — пояснил Айт.

— Ага, — резюмировала Танька и убралась.

Над травяной лужайкой в недрах скал повисло молчание: хортицкая ведьма и Великий Водный сидели на разных холмиках и украдкой косились друг на друга. Потом Айт тихонько пересел со своего холмика поближе к Иркиному. Потом еще ближе. И еще...

— Не подлизывайся, — буркнула она, пытаясь отнять у него руку. Вместо этого он переплел свои пальцы с Иркиными. Ирка попыталась высвободиться — в Змеевых Пещерах у них могут быть только деловые отношения. Айт не отпустил, а вырываться изо всех сил было бы некрасиво, правда? И случай не тот.

— Жаль, конечно, что мы тут по делу, — отворачиваясь, пробормотала Ирка. — Было бы здорово просто погулять... Ты бы мне все показал...

— Мы обязательно... — вскинулся Айт.

— Дети-и! — донесся из соседней комнаты протяжный голос Пан Лун. — Есть пора! Где ваша подружка?

Айт вскочил, бросил переполошенный взгляд на Ирку, на пещерный проем, на потолок... метнулся по комнате туда-сюда.

— Шкафа здесь нет, прятаться негде, — сообщила Ирка, следя за ним недобрым взглядом. Застукают сейчас великого интригана... интригующего Великого... и никакой интриги не получится. Еще и хвостатая Мама рассердится, она ведь запретила своему змейчику тусоваться с ведьмой, а он не послушался — ай-яй-яй!

Послышались тяжелые шаги — змеица Пан Лун шла сюда. Айт подпрыгнул... его тело вытянулось, обрастая серебристой чешуей... и, цепляясь за неровности камня, гигантский змей свернулся кольцом под потолком пещеры.

— Вы, наверное, умыться хотите! — радостно возвестила змеица и водрузила посреди травяного ковра беломраморную бадью с водой. Вода была коричневого цвета. С какими-то мелкими частичками. И от нее могуче пахло сероводородом.

— Умываться... этим? — пробормотала выглянувшая из-за хвоста змеицы Танька.

— Самая полезная вода — с минералами! — возмутилась Пан Лун. — Другой во владениях Земли все равно нет. Так что быстро умываться, вытираться... — Она шевельнула когтем — и у ванны вырос куст с громадными мягкими листьями. — И завтракать! — И вышла.

Танька с завистью покосилась на вылизывающегося на пороге кота — все лучше, чем потом пахнуть тухлыми яйцами!

Сверху в беломраморную ванну плюнули. Вода в ней вскипела и... приняла нежно-морской оттенок, со дна поднимались пузырьки.

— О! Как ты мило... сплюнул. — Танька опасливо попробовала воду пальцем, будто боялась, что та снова изменится. — Если ты еще и уползешь отсюда, пока мы моемся, вообще будет замечательно!

— Шсссссс! — протянул Айт и грациозно утек по потолку в соседнюю пещеру. Танька одобрительно хмыкнула.

— Как хочешь, но Айт полезный парень! — стаскивая наконец смертельно надоевшую форму Целебных Источников, объявила она.

— В случае аварии водопровода, — в тон откликнулась Ирка.

— Шссссс! — возмущенно донеслось из соседней пещеры.

— Шипит чего-то! Неужто щи скисли? — громыхнула оттуда Пан Лун.

Завернувшись в один лист и вытирая мокрые волосы другим, девчонки выбрались из травяной пещеры, давая место Богдану.

— Кушайте, кушайте! — насыпая перед Иркой целую груду пирожков, заворковала змеица. — С мясом, с зеленью... — Пирожок с зеленью был на самом деле зеленого цвета. — А вот этот даже с творогом и яйцами! — гордо провозгласила она, водружая поверх горки маленький, меньше детской ладошки пирожок. Танька с Иркой переглянулись... старается Хранительница Сокровищ, не стоит напоминать, что творогом и яйцами их не удивишь. Ирка повернулась... Пирожка на тарелке не было. Она вскинула глаза вверх. Серебристый змей устроился на карнизе под потолком и, держа пирожок кончиком гибкого хвоста, меланхолично жевал. Пан Лун повернулась к Таньке, Ирка быстро погрозила ему кулаком. Змей наскоро проглотил пирожок, и кончик его хвоста начал вкрадчиво сползать по стене, примериваясь к следующему. Морда у него была шкодная — хуже, чем у кота!

— И это Великий! — Ирка демонстративно закатила глаза. — У, проглотина!

— Кто? — обернулась змеица.

— А... никто! Кот! — выпалила Ирка.

Кот, зачем-то ныкающий куски под шитую золотом подушку, вздрогнул, жареное мясо сорвалось с когтей и шлепнулось на украшающую пол розетку из бриллиантов.

— Котик, зачем же потом засохшее есть! У нас полно мяса, когда захочешь, тогда и возьмешь! — укоризненно покачала головой Пан Лун, изымая из-под подушки мясную заначку.

Кот покосился на Ирку и недовольно хлестнул пушистым хвостом. Сверху донесся смешок, и длинный чешуйчатый хвост метнулся к блюду с пирожками. Ирка сделала стремительное движение... и, разбрызгивая темные сладкие капли, хвост воткнулся в жбан с вареньем.

— Тебе пирожков положить? — держа блюдо в руках, Ирка повернулась к Таньке.

Та мученически посмотрела на башню из пирожков на собственной тарелке и обреченно кивнула.

— О, пирожки! А ну давайте сюда, а то знаю я вас — все без меня съедите! — Богдан плюхнулся на стул, с ходу нацелившись в пирожок вилкой. Дзанннг! Метнулся серебристый хвост, и облюбованный Богданом пирожок стремительно взлетел к потолку... вилка в руках Богдана воткнулась в пирожковую горку, пирожки запрыгали по полу, тарелка захрустела, раскалываясь от удара!

— Надо же! — умилилась Пан Лун. — Прям молодые драконята — те тоже этак-то тарелки дырявят!

— Из-звините... — пробормотал Богдан. Поставил тарелку перед собой, торжественно возложил на нее самый румяный пирожок и уселся над ним с вилкой наперевес. Пан Лун поглядела на него слегка растерянно. Змей на потолке на всякий случай аккуратно подобрал хвост.

— Не все еще наши запасы подъели? — В отверстие пещеры просунулась громадная башка Грэйла Глаурунга. Кот под прикрытием Иркиной спины немедленно заначил за подушку еще пару кусков мяса и мисочку со сливками. Сливки! Заначил! Не сожрал! Обдумать, что бы это значило, Ирка не успела. — Там по делам вашим бабским явились. С нарядами! — брюзгливо проворчал Земляной дракон.

Дина! Ирка облегченно выдохнула. Конечно Дина их не подвела, Дина обо всем позаботится!

— Опоздаете, ждать не буду, — буркнул Великий Земляной и убрал башку.

За порогом раздался дробный перестук каблучков — шли несколько... ну не человек, конечно, змеиц — наверняка Мраченка с Белой Змеей и Лаума за Диной увязались. Ирка вскочила навстречу... и замерла.

В пещеру, зло стуча каблуками, вбежала яркая блондинка с зелеными, слегка навыкате глазищами. Светлые волосы венчала маленькая золотая корона. Блондинка остановилась и первым делом наскоро провела ладонью по бедрам, точно проверяя, на месте ли они. За ней, сгибаясь под тяжестью сундуков, вкатились три тетки в зеленых сарафанах.

— Ну чего уставились? — приквакнула блондинка и ощупала свои плечи. Убедившись, что с ними все в порядке, победно покосилась на Таньку и сладенько протянула: — У вас же совсем-совсем нет нарядов, подобающих для представления Владычице. Вот Предвечная и Изначальная в бесконечной милости своей и велела о вас позаботиться. Будьте покойны — уж я вас приодену! — и царевна-лягушка растянула губы в жабьей усмешке.

Глава 6. Жертвы стиля

— Эта жаба пыталась нас убить, — настороженно напомнила Ирка.

— Вам же Владычица сказала — это недоразумение! А я просто хотела вас торжественно встретить. Или вы слову самой Владычицы не верите? — тон царевны-лягушки стал таким провокационным, что даже прямолинейный Богдан понял, что не верить Владычице, сидя в одной из змеевых пещер может только самоубийца, желающий помирать долго и мучительно.

— А эта ваша толстуха меня корягой огрела! — тыча в Таньку наманикюренным пальчиком, пожаловалась царевна. Мамки-няньки у нее за спиной осуждающе покачали головами.

— Это недоразумение! — процедила Ирка. — Она просто хотела достойно ответить на твою торжественную встречу. Или ты слову наднепрянской ведьмы не веришь?

— Переодеться-то вам все едино надо, — настороженно глядя то на своих новых подопечных, то на царевну-лягушку, осторожно вмешалась Пан Лун. — Спасибо Владычице, да будет вечно ее крыло над нами, что про наряды вспомнила, а то позор бы земляным драконам вышел, коли гости их в непотребном виде пред очи Владычицы предстанут. Человеков-то у нас не бывает, не любит Великий Земляной человеков, да и лапами в земле возиться легче, чем руками. Вот и нету у нас всяких таких платьев... — змеица повела кончиком крыла, изображая нечто с рюшками. — А жаба эта вечно наряжается — должна разбираться!

— Вы так... любезны, драконица Пан Лун, — кисло скривилась царевна. — Постараюсь оправдать ваше лестное мнение и нарядить наших гостей... в соответствии с их положением и несомненными достоинствами.

— Так, может, Дину позовем? — уцепилась за последнюю возможность Ирка. — Повелительницу Грозы? У нее и наряды из мира людей есть.

— Так это... — морда змеицы стала смущенной. — Не велено никого к вам пускать. Ни Дъну Лун, ни самого Великого Водного. Вроде как мешать они вам будут... Уж не знаю чем, коли вы сами их видеть хотите. — Она смущенно развела крыльями.

— Великий Водный нам безусловно помешает... одеваться, — отчеканила царевна. — А Дъна Лун еще не дала объяснений по поводу ее предыдущего побега.

В пещере повисло неприятное молчание. Змеица смущалась, жаба торжествовала, троица ребят украдкой переглядывалась, стараясь ни в коем случае не коситься на скальный карниз под потолком.

— Чего ж это я сижу? — подхватилась Пан Лун. — Схожу ларцы принесу, украшения вам подберем! Богаче, чем у Земли, самоцветов не найдешь! — Толстенькая змеица поспешно сорвалась с места.

— Можете не торопиться обратно — мы тут пока чудно проведем время! — мурлыкнула царевна, будто она кошка, а не жаба. И скользнула к Богдану: — При-ивет, мой дорогой... мальчик! — Ее улыбающееся лицо склонилось над сидящим парнем. Богдан замер с оттопыренной пирожком щекой, завороженно глядя в радостно сияющие глазищи. — Сколько же мы с тобой не виделись! Сто лет, да?

— Год. Почти, — давясь пирожком, пробормотал он.

— Ой, он помнит, помнит! — Она по-девчоночьи запрыгала, хлопая в ладоши. — Еще так точно! Ты считал дни-и-и? — Она кокетливо стрельнула глазками. — Ты по мне скуча-ал?

— Не так чтоб... очень, — сквозь пирожок промямлил Богдан и потихоньку сполз со стула, явно намереваясь убраться подальше. Не тут-то было! Цепкие пальчики ухватили его за подбородок.

— Очень? О-о, как мило! — Из сказанного Богданом она пожелала услышать лишь последнее слово. — Я тоже тебя вспоминала! Ты удивлен? — Она встряхнула головой, позволяя локонам упасть на лицо, и лукаво поглядела на него сквозь завесу волос.

— Все вспомнила, кроме имени, — вмешалась Танька. Ирка поглядела на нее опасливо: гламурная жаба-блондинка хочет одеть их... и пристает к Богдану, и... добром это не кончится! Но Танька была на удивление спокойной — разглядывала царевну-лягушку как экспонат в кунсткамере: неэстетичный, но занятный.

— А я его имени и не знала! — хладнокровно парировала блондинка. — Мы были из совсем разных миров...

— Я тогда не думал, что ты из Ирия. — Богдан попятился от надвигающейся на него высокой, туго обтянутой шелковым корсажем груди.

— Я ведущая гламурной программы, медийная персона, селебрити — и ты прыщавый мальчик из подворотни, со своей толстенькой подружкой, — прижимаясь к нему все теснее, ворковала царевна-лягушка. — Но теперь ты та-ак вырос! Я до тебя не доста-ану-у! — Она прижала наманикюренный пальчик к своим губам, а потом к губам Богдана, точно передавая поцелуй. Глаза Богдана начала медленно заволакивать туманная пелена, а на лице появилась дебильно-блаженная улыбка. Царевна торжествующе улыбнулась и повернулась к теткам в сарафанах: — Ну чего встали? Открывайте сундуки!

— А-ай! — с потолка соскользнул чешуйчатый хвост и стукнул Богдана по голове.

Царевна стремительно повернулась, взвихрив длинную, в пол, юбку на кринолине.

— Что случилось, мой милый? Ударился? Болит? Дай подую! — И она снова придвинулась к Богдану. Тот попятился, глядя на нее совершенно трезвыми глазами:

— Спасибо, не надо, еще того... простудишь!

— Такой сильный парень — и боится простуды? Фу-у-у! — Она вытянула губы трубочкой и, почти касаясь Богдановой щеки, легонько подула ему в лицо. Взгляд Богдана снова заволокло мутью, и он потянулся царевне навстречу. С удовлетворенным вздохом она приникла к его груди.

— Не надо меня румянить! — раздался сзади пронзительный Иркин вопль. Грозная наднепрянская ведьма через всю пещеру удирала от одной из мамок-нянек. — Я вам не борщ, уйдите от меня с этими овощами, женщина! — В руках у няньки были две половинки разрезанной свеклы.

— Не понимаю, что тебя не устраивает! — Царевна повернулась к Ирке, продолжая кончиками пальцев поглаживать Богдана по щеке. — Вы, бедные человечки, краситесь всякой вредной дрянью, а у нас в Ирии все натуральное.

— Печная сажа вместо брасматика, толченый кирпич вместо пудры? — выпалила Ирка.

— Печная сажа... — мечтательно повторила царевна-лягушка и кивнула своим подручным. Те закивали в ответ, как игрушечные собачки на ветровом стекле машины.

— Мы не будем краситься совсем, — решительно объявила Ирка. — Нам по шестнадцать лет, а в школе вообще макияж запрещают!

— Значит, так! — Царевна наконец отцепилась от Богдана и точно базарная торговка уперла руки в бока. За ее спиной тяжело дышащий Богдан привалился к стене... и снова получил по голове чешуйчатым хвостом.

— Тебе мало того, что случилось у Пещер? Между прочим, по вашей вине — из-за ваших нелепых платьев! Вы в них были просто неузнаваемы! — Царевна растянула губы в кисло-сладкой улыбочке. — Ты сейчас не в своей школе. Ты в Змеевых Пещерах, здесь владычествует Табити-Змееногая, Тиамат Предвечная и Изначальная! Я, конечно, понимаю, что ты девочка из низов и в твоем овраге, или где ты там живешь, к коровам пускают без соблюдения этикета, но пред очи Владычицы положено представать по всем правилам. А именно: волосы собраны... — Она изящным движением коснулась искусно выложенных вдоль длинной шеи локонов. — Наряд изысканной роскоши — да-да, с юбкой, а не с этими вашими... джинсами! — Она приподняла расшитый в тон нежно-салатовый подол и выставила ножку в усыпанном жемчугом башмачке. — Ну и туфли! На каблучке. А также подобающие аксессуары, — задорно встряхивая сережками и поглаживая жемчужный воротничок на шее, закончила царевна. — А если тебе что-то не нравится... Иди как есть! — Она демонстративно перевела внимательный взгляд с зеленого листа, в который до подмышек завернулась Ирка, на кучку брошенной в углу грязной форменной одежды. — Если вас сожрут драконы за неуважение к Матери-Владычице, я точно плакать не стану! Твоей подружки им даже на двоих хватит.

— Подавятся! — процедила Ирка, краем глаза наблюдая, как чешуйчатый Айтов хвост мерно постукивает по голове замороченного Богдана, точно рассчитывая достучаться до разума. Мысли ее метались. Значит, вот это и есть те самые мелкие гадости, о которых говорил Айт. Мелкие? Как бы не так! Царевна-лягушка собирается их фактически убить: не смогла физически, так прикончит морально — кто станет уважать послов, явившихся на официальный прием, считай, у королевы, как два чучела? Или кто-то тут наивный и доверчивый и всерьез верит, что гламурная жаба не планирует их с Танькой изуродовать? Ну и что теперь делать — снова ей по голове навернуть? Прибить личную представительницу Табити посреди Змеевых Пещер за пару часов до аудиенции у Владычицы... Ирка, конечно, знала за собой склонность к простым силовым решениям, но даже для нее это было слишком! После такого бежать не имеет смысла, а остается только сразу вешаться! Так что, позволять жабе делать что та захочет? — Значит, так... — Ирка тоже уперла руки в бока жестом, гораздо более говорящим, чем у царевны.

— А что дальше? — вдруг спросила Танька.

Уже изготовившиеся к скандалу, Ирка и царевна дружно повернулись к ней.

— Когда «дальше»? — растерянно переспросила царевна.

— Оденемся мы и накрасимся по всем правилам. — Танька выразительно покосилась на половинки разрезанной свеклы в руках у мамки-няньки. — А потом? Что там полагается по пещерному этикету?

— Пойдем... — промямлила царевна-лягушка.

— Куда? — терпеливо продолжала Танька.

— Вы Владычице представляться собираетесь или младшему кухарю? Понятно, что в Тронную Пещеру!

— А дальше? — Выражение Танькиного лица было как у воспитательницы детсада, строчку за строчкой выковыривающей из уст подопечной стишок для Деда Мороза.

— Дальше ждем, — сдалась царевна. — Специальная комнатка есть — все для удобства посланников! — сладко улыбнулась она.

— Долго? — продолжила допрос Танька.

— Пока Владычица появится, потом Великие — глашатай, объявление, представление, то-сё... Потом Грэйл Глаурунг, раз вы под его крылом, просит для вас разрешения приблизиться к Тронной Скале... и тут уже появляетесь вы! — царевна хихикнула, явно предвкушая грядущее зрелище. — В подобающем виде!

— Вот именно! — воинственно начала Ирка.

Танька удовлетворенно кивнула, будто услышала именно то, что хотела услышать.

— Прекрасно! Просто замечательно! — и бросила уже было открывшей рот Ирке: — Пусть эта жаба делает что хочет. — И уселась на стульчик, сложив руки на коленках жестом примерной школьницы, и даже шею вытянула, подставляя щеки под свеклу.

Ирка зажмурилась, морально готовая к чему угодно: что это не Танька сказала, что Таньку заколдовали, что Таньку подменили... Открыла глаза.... Мамка-нянька сосредоточенно терла Танькины щеки свеклой, аж стул ходуном ходил.

— Как это — что хочет? — настороженно переспросила Ирка. — Ты на клоуна похожа! — Зеркала перед Танькой конечно же не было, вот она и не видит!

— Я уверена, конечный эффект будет потрясающий! — заверила Танька и улыбнулась пакостно-препакостно.

Царевна-лягушка занервничала. Вопросительно уставилась на мамок-нянек.

— В чем дело? — демонстративно скривилась Танька. — Отказываемся — вы не рады, соглашаемся — вы тоже энтузиазмом не блещете!

Если Танька что-то задумала, пусть даже непонятно что именно, надо просто делать как она предлагает! Ирка решительно плюхнулась на соседний стул:

— Уговорили! Кто мы такие, чтоб идти против самой Табити-Змееногой, благодетельницы нашей? Где тут ваши парадные платья?

— З-замечательно... — неуверенно пробормотала царевна. Подвох она чуяла, но... отступать было уже поздно. Что она Владычице скажет: ведьмы согласились на все и поэтому я сбежала? — Одевайте их! А тобой я сама займусь! — она хищно повернулась к Богдану.

Парень стоял, расслабленно прислонившись к стене... и легко придерживая за рукоять упертый в каменный пол меч. Царевна-лягушка качнулась к Богдану — и остановилась, напоровшись не на меч, а на насмешливый взгляд. Заколыхалась туда-сюда широченная юбка.

— Можно... я подойду поближе? Тебя тоже надо переодеть!

— С тех пор как мне исполнилось три года, я переодеваюсь сам, — отрезал Богдан и демонстративно провел кончиком меча по полу разделительную линию. Сталь мерзко и пронзительно заскрежетала по камню.

— Фи, какой ты... нелюбезный! Ты только посмотри, что я тебе приготовила! — царевна метнулась к сундуку, с трудом распахнула крышку.

Безрукавка из кожи тончайшей выделки и впрямь была неплоха — если не считать нежно-салатового цвета, точно в тон платью царевны. Дальше следовала тончайшая белая рубашка... с кружевным жабо. И штаны, темно-салатовые... круглые. Шортики-шарики до колен — в памяти Богдана всплыл парень, одетый под испанского гранда на прошлогоднем турнире по историческому фехтованию, отлично шпагой владел. У него похожие штаны были, как-то так они назывались, похоже на «колеса», но не «колеса»[4]... И к ним чулки! Чулки-и! И туфли. С пряжками. На каблуке. Именно. Да.

— Это... мне? С кружавчиками?

— С кружевами! — возмутилась царевна и любовно погладила чулки. — Тебе нравится?

— Безумно. — Из горла Богдана вырвался полуписк-полувой, начисто заглушивший тихий смех под потолком, и он перехватил меч за рукоять, недвусмысленно примериваясь к шее царевны. После кружев и чулок никакие соображения межмировой дипломатии его остановить не могли.

— Надевай, — негромко сказала Танька.

— Ты серьезно? — Богдан замер, держа меч на изготовку и не глядя на подругу.

— Совершенно! — подтвердила Танька. — Ее болотное высочество так старалась, чтоб нас приодеть... покруче, а ты ей хочешь сорвать задуманную гадо... наше эффектное появление перед змейским обществом? Торжество вкуса, стиля и моды? — Танька откровенно издевалась.

Царевна занервничала, взгляд ее заметался по сторонам, выискивая несомненный подвох.

— А чего это ты им распоряжаешься? — истерично квакнула она.

— Твое какое дело? — очень спокойно ответила Танька. — Дали тебе задание нас одеть по этикету, вот и одевай, а наши отношения тебя волновать не должны.

— Я тебе не прислуга! Я дочь жабьего царя, а вы жалкие человечки и...

— То есть мы можем все это снимать? — Танька потянулась к высоко зачесанным волосам.

По лицу царевны пробежали сразу все оттенки зеленого, она закусила губу, зло фыркнула и отвернулась.

— Я там переоденусь, — зло пробурчал Богдан. Пятясь, как перед самым страшным врагом, которому нельзя показывать спину, Богдан отступил в травяную пещерку. За ним ускользнул на диво молчаливый кот, которого попытка одной из мамок-нянек повязать ленту ему на шею повергла в глубокую депрессию. Царевна фыркнула и вернулась к девчонкам.

Мамки-няньки выставили из сундуков платья. Именно выставили, как шкафы: юбки крепились на жесткий металлический обод, корсажи и рукава не гнулись от покрывающего их золота и драгоценных камней.

— Это... что за антиквариат? — с ужасом глядя на эти сооружения, не выдержала Ирка.

— Это очень, очень ценные платья! Из личного гардероба Владычицы! К тому же единственные, которые подходят вам по размеру. Снимайте свои листочки! — потребовала царевна.

Желание выдать «Вот пусть она сама их и носит!» было фактически нестерпимым. Оставалось надеяться, что Танька и впрямь что-то задумала. Ирка бросила злой взгляд на потолок. Свернувшийся кольцом змей скроил снисходительную морду и демонстративно неспешно и томно прикрыл глаза кончиком хвоста. И пусть только попробует подглядывать!

Мамки-няньки раскрыли платья на спине, как раскрывают дверцы двустворчатого шкафа, и девчонки шагнули внутрь. Платья захлопнулись на них, будто шитые золотом ловушки. Мамки-няньки подскочили, нанося завершающие штрихи на лица и волосы.

— Ну вот, другое дело! — удовлетворенно сказала царевна-лягушка. Мамки-няньки закивали, любуясь делом рук своих.

Ирка поглядела на Таньку, и из груди у нее вырвался сдавленный хрип. Лицо Таньки теперь походило на пластиковую физиономию Рональда МакДоналда у входа в «Макдоналдс»: лоб покрывала белая пудра, на щеках багровели пятна свекольного румянца, рот по-вампирски красный, а глаза от черной обводки похожи на две темные дыры. Громадная юбка, валики на бедрах и жесткие рукава превращали Таньку в толстую короткорукую карлицу, а высокий, расшитый камнями воротник уничтожал даже намек на шею, и голова будто росла прямо из плеч. Ирка невольно снова вскинула глаза к потолку. Змей больше не лежал вальяжно под потолком, он завис, будто в трансе раскачиваясь всей передней частью тела, глаза у него были огромные, и даже по невозмутимой чешуйчатой морде читалось: «Только не спрашивай меня, как ты выглядишь!» Если Танька такая, то сама Ирка...

— Ты во что их превратила, жаба болотная?! — раздался сзади жуткий рев. Ирка попыталась обернуться — и застопорилась, застряв в чудовищной юбке. Но и так было понятно, что вернулась Пан Лун.

— Не пытайтесь меня оскорбить! — с достоинством заявила царевна. — Я лишь выполнила волю Владычицы: привела их в тот вид, в каком они достойны... — она сильно надавила на последнее слово, — предстать пред царствующими и иными змеями!

— Не знаю я, что тебе поручила Владычица! — снова сорвалась на рев змеица. — А Великий Земляной точно не возрадуется, коли придется ему такое чучело под своим крылом на показ вывести.

— Это у вас украшения? — царевна бесцеремонно ткнула пальцем в сундук, в лапах драконицы кажущийся небольшой шкатулочкой. — Давайте их сюда, и никто не обвинит Землю в скаредности! — Царевна откинула крышку, и на плечи Ирке опустилась тяжеленная гривна старого золота, усыпанная плохо обработанными тусклыми самоцветами. Ирка почувствовала, как ее клонит к земле.

— Я этого не допущу, — тихо и зло сказала Пан Лун. — Переодевай девчонок немедленно, ты...

— Поздно! — блондинистая жаба расхохоталась.

У входа в пещеру послышались шлепающие шаги, и внутрь влетела зеленокожая ящерица-сэв в простом домотканом сарафане:

— Скорее! Все уже собрались! Владычица в Тронную Пещеру отбыть изволили, Грэйл Глаурунг ругается — где там гости... Ой! — Она увидела Ирку с Танькой, гребень на ее голове поднялся дыбом, из зеленого став болезненно-желтым, и ящерка с визгом метнулась вон из пещеры.

— А ну стой! — нагнал ее рев змеицы. Ящерка опасливо выглянула из-за угла и зажмурилась, не решаясь глядеть на девчонок. — Точно все? — безнадежно спросила Пан Лун.

— Великого Айтвараса Жалтиса найти не могут. У вас тут нету? — подозрительно поинтересовалась ящерка, но заглянуть в пещеру не решилась.

Наверху, не зная, что ему делать — то ли уползать быстрее, то ли махнуть хвостом на волю Владычицы, свалиться сверху и ободрать с Ирки жуткое платье, — заметался змей.

— Очешуела вовсе? Тут девочки переодеваются! — возмутилась Пан Лун. — Хотя лучше бы не переодевались.

— Не волнуйтесь! Мы всем-всем довольны, — кренясь под тяжестью платья, прохрипела Танька, делая змею знак уползать.

— Делать нечего — идти надо, — повернулась к девчонкам змеица. — Великому Водному, может, опоздание еще простится, а вот нам...

Змей шустро потек к травяной пещере — видно, не был так уж уверен, что ему опоздание и впрямь простится. Обостренным слухом борзой Ирка услыхала из соседней пещеры тихий шепот:

— Не знаю, что задумала твоя девушка, но сейчас это выглядит хуже раздавленной на глубине рыбины!

— Главное, чтоб ничего серьезнее подставы со шмотками твоя мамаша не придумала, — мрачно буркнул Богдан.

— Куда уж серьезнее! — нервно хмыкнул Айт, и послышалось журчание воды — не иначе как вытек обратно сквозь отверстия в скальном потолке. «Душ... вертикальный, чтоб его помойным ведром вычерпали! Как он смел увидеть меня в таком виде!» — Ирка злобно покосилась на Таньку.

— Богда-ан, где ты там? — кокетливо пропела царевна-лягушка.

Мрачный Богдан выглянул из соседней пещеры... ниже, на уровне его колен высунулась морда кота. Кот издал пронзительный вопль и взвился Богдану на голову, прямо на лихо сдвинутый набок берет с пером. Перо хрустнуло. Богдан шарахнулся, глядя на девчонок расширившимися глазами:

— Ой, мамочки! И правда — куда уж... — Теперь он уже не считал себя самым несчастным человеком в двух мирах. По крайней мере, его безрукавка подчеркивала широкие плечи, а шорты-шарики оказались забавными, но не уродскими.

— Ты отлично выглядишь! Идемте же скорее, а то Великий Грэйл Глаурунг и впрямь будет в ярости. — Царевна улыбнулась так довольно, что было ясно — ради этого она и старалась.

То и дело спотыкаясь в мучительно узких туфлях, Ирка поковыляла на выход. Металлический обруч в слишком длинном подоле платья мерно постукивал об пол. Сзади погромыхивала Танька.

— Я тебя убью! — прошипела Ирка не оборачиваясь. — Ты меня кем перед Айтом выставила?! Уродиной?!

— Ты, кажется, еще на Источниках говорила, что не к Айту сюда приехала, а по делу, — пропыхтела Танька.

— Я немножко не так говорила! — шмыгнула носом Ирка. И с каких это пор дело — причина выглядеть перед парнем как чучело? Даже если он Великий Водный, весь в змейских интригах — особенно если он Великий Водный! Слезы закипали на глазах, а реветь нельзя — если черная сажа потечет по выбеленным щекам... нет, такого удовольствия она царевне-лягушке не доставит!

«Ненавижу! Всех, всех ненавижу! — запрокидывая голову, чтоб не дать слезам пролиться, думала Ирка. — Осталось решить, кого больше!»

— Прекрати немедленно! — прошипела сзади Танька, кандидатка то ли на первое, то ли на второе место в Иркином списке ненависти. — На меня мой парень, между прочим, тоже смотрит, а я терплю!

— Зачем вообще это было на себя напяливать? У нас есть платья от босоркань!

— А на бал ты в чем пойдешь? Пан Лун сказала, еще бал будет, — спокойно, будто ее не шатало под тяжестью наряда, возразила Танька.

Бал? Были уже балы в ее жизни, и каждый — каждый! — сопровождался такими неприятностями, что... ой! Впрочем, чего волноваться, когда неприятности у нее прямо сейчас!

— Я могла сделать наряд из... из чего угодно! Я уже у чертей так делала...

— Думаешь, змеев можно удивить чаклунством, да еще из их собственного змейского «чего угодно»? Мы из мира людей, из этого и надо исходить, — хмыкнула Танька, поглядела на злющую Иркину физиономию и вздохнула. — Вот не доверяешь ты мне! — упрекнула она. — Когда тебе делают продуманную гадость, избавиться от нее можно или силой, или хитростью. Мы можем тягаться силой со всем родом драконов?

Ирка резко мотнула головой — она и с одним Айтом никогда силой тягаться не могла, даже и не пробовала.

— А хитростью со змеюкой, прожившей кто знает сколько тысяч лет? — добила Танька и тут же коварно улыбнулась и почти беззвучно шепнула: — У нас только один выход — в самый последний момент передернуть карты!

— Что вы там шушукаетесь? — Сзади раздалось звонкое цоканье каблучков, и мимо пронеслась царевна-лягушка, волоча упирающегося, как не желающий гулять бульдог, Богдана. — Нам сюда!

Высокие каменные двери распахнулись.

Ирка шагнула внутрь — и поняла, что ее кошмарное видение насчет хихикающих вслед змей начинает сбываться. В громадном зале оказалась куча обслуживающего змейского персонала: пестрые змеи-ямм с метелочками в хвостах смахивали пыль, замороченные делами ящерицы-сэв мчались куда-то, прижимая к груди коробки с бумагами, а мелкие змейки балансировали подносами на головах. А еще под потолком мелькали крохотные пестрые дракончики, судя по зажатым в лапках свиткам исполняющие роль курьеров. И вся эта пестрая толкотня замерла, стоило девчонкам появиться на пороге.

На чешуйчатых мордочках сперва появилось изумление, потом откровенный ужас, а потом... шур-шур-шур! Весь обслуживающий персонал мгновенно дернул прочь, оставив гостей в совершенно пустом зале — только двери захлопали. И уже оттуда, из-за дверей, донесся взрыв дикого хохота!

— Ужас! Хуже, чем на портрете! Еще и с пестрым котом!

Вышагивающий впереди Мак сбился с лапы и виновато покосился на Ирку.

— На каком еще... портрете? — сквозь зубы процедила Ирка. Лучше бы она полезла в драку сразу! Лучше погибнуть в схватке с драконами, чем сдохнуть от их насмешек!

— Я же вас специально для этого сюда и привела. Так и знала, что вам будет интересно! — царевна-лягушка широким жестом обвела опустевшую залу и торжественно провозгласила: — Прошу, галерея драконоборцев!

На стенах, освещенные прозрачными трубками с пляшущими внутри молниями, красовались... портреты. Скульптурные бюсты и барельефы, тонкие акварели и выложенные самоцветами панно, совсем древние, как картинки из учебника истории, раздел «Древний мир», и более современные. Несмотря на различие времен и стилей, во всех портретах было что-то общее — они напоминали фотографии со стенда «Их разыскивает милиция».

— Я с ума схожу, или это Катигорошек, про которого у нас сказки рассказывают? — Богдан остановился перед выполненным в ассирийском стиле барельефом простецкой курносой славянской рожи, рядом небрежными ударами резца были очерчены контуры здоровенной дубины.

— Крылатые змеи считают, что врага, сумевшего справиться с их собратьями, стоит помнить. — Царевна пожала плечами, не понимая такого внимания к врагам.

С некоторым трудом Ирка узнала Сигурда — вырезанная из камня мордель выглядела еще более уголовной, чем в реальности. Чернокожий — наверняка Мамади из Вагаду. Сент-Джордж, вечный воитель, зверски скалился с византийской фрески, а яркий русский лубок демонстрировал аристократа Добрыню Никитича с физиономией дворового гопника. Рисунок на шелке даже изображал плывущую на облаке девицу в китайских церемониальных одеждах. Яоцзи, Нефритовая дева пуляла огнем из пальца, а с неба градом сыпались убиенные драконы.

— А у них еще ко мне претензии! — разглядывая портрет предшественницы, обиженно пробормотала Ирка.

— Сюда, сюда, вот! — поманила лукаво улыбающаяся царевна.

Ирка с удивлением покосилась на черно-белую групповую фотографию взвода десантников... И замерла перед последним, завершающим галерею портретом.

На ростовом полотне красовалось... существо. Кажется, женского пола — жилетку из лохматой шкуры распирала грудь размером как у Анны Семенович и Памелы Андерсон вместе. Зато мышцы на руках — как у Шварценеггера в лучшие годы. Черные кустистые волосы этой мечты сумасшедшего бодибилдера торчали во все стороны в классической прическе «ведьма в полете». Глазищи светились красным, как у зомби. Существо тянуло к зрителю когтистую лапу и жутко скалилось.

— Самого маэстро Кокатрикса полотно! — горделиво провозгласила царевна-лягушка. — Лучший художник Ирия!

— Очень... впечатляюще. — Ирку передернуло. — И кто это... такое... такая?

— А это Хортица, убийца драконов! — самым милым и нежным голоском проворковала царевна. — Хотя сейчас я думаю, что маэстро тебе польстил! — окидывая Ирку выразительным взглядом, припечатала царевна.

— Воображение всегда было моей сильной стороной! — раздался за спиной самодовольный голосок.

Ирка медленно обернулась, сжимая кулаки, чтоб не было заметно стремительно удлиняющихся когтей. Никого перед собой не увидела...

— Разрешите представиться: маэстро Кокатрикс, художник! — Голос доносился снизу. — Именно на меня была возложена обязанность создать изображение последней из череды кровавых иномирских монстров, именуемых драконоборцами!

— Фильм «Чужие», ирийский вариант, в главной роли Ирка Хортица! — задумчиво прокомментировал Богдан, разглядывая сидящего у подола Иркиной необъятной юбки крылатого ящерка с петушиной головой и птичьими лапками. В двух тонких змеиных хвостах маэстро Кокатрикс сжимал ядрено пованивающие краской и растворителем кисти. Его цепкие маленькие глазки словно вбирали в себя каждую деталь — от прически до подола на железном обруче. Петушиная физиономия перекосилась так, что аж клюв на сторону съехал:

— А Великий Водный Господин Айтварас Жалтис еще изволил высказать свое недовольство. Конечно, художника обидеть каждый может! — горестно кукарекнул он. — А она еще страшнее, чем я думал! Наверняка бедный огненный змей погиб от одного лишь попранного эстетического чувства! Бедный несчастный юный дракон! Фу-фу-фу! Я должен немедленно всем-всем рассказать! — держа хвосты с кистями на отлете, ящерок шустро засеменил прочь.

— А ну стой! — Ирка попыталась кинуться за ним, даже пробежала пару шагов внутри собственной юбки — и наткнулась на металлический обруч. Только реакция оборотня позволила ей не полететь кувырком.

— Маэстро всего лишь немного подготовит общественное мнение к вашему появлению! — довольно ухмыльнулась царевна-лягушка. — Осталось подождать совсем чуть-чуть. Здесь будет вполне удобно! — И, не дожидаясь ответа оцепеневшей Ирки, подтолкнула ее к распахнутым дверям в конце зала. Ирка лишь качнулась как неживая. Предательские слезы все же потекли по щекам, ресницы мгновенно слиплись от краски.

Из всех обещанных удобств в «зале ожидания» оказались только слуховые окошки, позволяющие понять, что они и впрямь дошли: за стеной дышал множеством голосов огромный зал, наверняка заполненный толпой. И еще — зеркала. Ирка застыла, наконец оценив результаты трудов царевны-лягушки. Голова как на блюде лежала на широком плоеном воротнике[5], при этом лежала как-то вкось, точно ее сперва оторвали, а потом неаккуратно приставили обратно. Широченное платье превращало фигуру в равносторонний прямоугольник без намека на талию, а руки приходилось держать так, будто обнимаешь мяч. Про физиономию вообще говорить нечего: все та же клоунская бело-красно-черная рожа с темными дорожками под глазами. Ну а вдвоем с Танькой они смотрелись вообще убийственно — человечки во всей своей, так сказать, красе. Никакой змей... да что там, даже дождевой червяк не станет общаться с подобным недоразумением! Расчет Табити-Змееногой и месть жабы зеленой были совершенны!

— Я, пожалуй, пойду... — царевна-лягушка попятилась, отступая к ведущей в Тронную Пещеру дверце. — Мое место там... Мне положено... — и шустро нырнула за дверь, взмахнув подолом своего очаровательного бледно-салатового платьица.

Из-за дверей галереи донеслись торопливые шаги, и в «зал ожидания» вихрем ворвались змеицы в человеческом облике.

— Слава Владычице, наконец я вас поймала, а то вы то купаетесь, то одеваетесь... — подлетела к Таньке Дина. — Вам же Андрей что-то для меня... — начала она и осеклась, увидев, во что превратились девчонки. Некоторое время она молча переводила взгляд с Таньки на Ирку, с Ирки на Таньку, словно не веря, что это они и есть. Сзади так же синхронно вертели головами Мраченка с Белой Змеей, и даже в безучастном взгляде старухи Лаумы мелькнул болезненный интерес. Так смотрят на ярмарочных уродцев: и противно, и глаз не оторвешь. — Это кто... Как вы умудрились... Ты куда смотрела, старшая сестрица Пан Лун?! — рявкнула Дина на тихую, будто она не змеица, а мышка, Пан Лун. Та только попыталась развести крыльями и чуть не уронила прихваченный из комнаты ящик с драгоценностями. — Что же теперь делать?

— Пошевеливаться быстро! — Танька выдернула из-под своих широченных юбок уже знакомый дорожный мешок. Ту самую втридорога купленную у богатырей безразмерную суму. Метнулась к Ирке — из мешка сам собой выпорхнул тоже знакомый «дорожный набор» из лавки паучих-босоркань: зеркальце, гребень, платок.

— Тебе тут гор мало?! — испуганно глядя, как та размахивает «горыделательным» платочком, шарахнулась Ирка.

— Они многофункциональные, последняя модель! — отрезала Танька. Ирка ослепла — оказавшийся неожиданно теплым и влажным платок облепил ей лицо. Она лишь почувствовала, как гребень хищно вонзается в волосы...

[4]  Такие штаны называются «кельсес»

[5]  Круглый большой гофрированный воротник («мельничный жернов»), чаще всего белого цвета, был распространен в Испании (gorguera) и Англии (ruff) в XVI в

Глава 7. Перед троном

— Великий Огненный Дракон, Повелитель и Носитель Силы Пламени, Вереселень Рориг Вуйвр Ладон Чжу-Лун Аджархи, член Совета Великих Драконов, к подножию трона Матери своей, Владычицы Табити-Змееногой, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечной и Изначальной! — торжественно провозгласил скрипучий «птичий» голос.

— Да приблизится! — прозвучал в ответ гулкий рев.

— Нам так не хватало тебя, возлюбленный сын мой Огненный. Где ты был так долго? — в Тронной Пещере прогудела радужная драконица, кивая склонившемуся перед ней крылатому змею цвета пламени.

— Полетали бы по окрестностям, Матушка, пошарили, глядишь, быстрее бы появился, — пробурчал Вереселень Рориг.

— Пора самому о себе заботиться, а то все «Мама, Мама»... — шепнула в ответ драконица и на весь зал провозгласила: — Займи же, наконец, свое место!

По правую руку от Тронной Скалы с буйным ревом взвилось пламя. Поднялось пылающим столбом, облизало потолок, разбрызгивая вокруг жалящие искры, и опало, складываясь в пылающий трон. Вереселень Рориг простецки плюхнулся на сиденье — аж хвост взметнулся, походя сбив какого-то невезучего змея-ямм.

— Великий Воздушный, Повелитель и Носитель Силы Воздуха, Сайрус Хуракан Канчхори Тин Ин Лун... к подножию трона... — проносясь над головами многочисленных гостей, скрежетал зубастый птиц-глашатай.

— И по тебе я тоже скучала, любезнейший сын мой Воздушный! — покивала радужная змеица.

— Я потрясен и умилен тем, что вы обо мне хотя бы вспомнили, Матушка-Владычица! — взмахивая крылом, почтительнейшим тоном отозвался Воздушный. Радужная змеица лишь поджала губы. По левую руку от Тронной Скалы взвилось небольшое торнадо, Воздушный легко присел на него, как на табурет.

— Великий Дракон Вод, Повелитель и Носитель Силы Воды, Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун Рюдзин Ватацуми-но ками... — заскрежетал глашатай.

Молодой серебристо-стальной дракон не вступил, а скорее ворвался в Тронную Пещеру, со стремительностью горного потока пронесся мимо крылатых и бескрылых змеев, ящеров и прочего допущенного на прием народа. Сотни любопытствующих взглядов устремились ему вслед, над разряженной толпой загудели шепотки:

— Его девушка... да-да, представьте себе, та самая Хортица-убийца, как ее... ведьма! Говорят, могущественная. И действительно, человечка...

— Аха, и с пестрым котом!

— Фуу! Нет, нам, конечно, все равно — что пестрый, что чистоцветный... Но нельзя же так пренебрегать приличиями!

— Пестрый кот — еще не самое страшное! Она ужасна! Вопиющее, безмерное уродство и безвкусица! — манерно качая петушиной головой, провозглашал фланирующий среди толпы Кокатрикс.

— Ах, неужели, маэстро? Великий Айтварас Жалтис такой... красивый дракон, — молоденькая ящерица-сэв скромно зазеленелась. — Неужели он бы стал встречаться с уродиной?

— Уж поверьте наметанному глазу художника! — авторитетно оборвал ее Кокатрикс. — Сколь прискорбно видеть отсутствие вкуса у одного из Великих.

— Я старалась, но ничего, ква, ничего не могла сделать! — подквакнула царевна-лягушка, демонстративно горестно опуская уголки губ. — Она совершенно безнадежна, эта человечка! Сами увидите!

— Какая же она тогда могущественная? — хмыкнул какой-то зеленый дракон. — Могущественная никогда бы не позволила себе быть безнадежной.

Несколько змеечек рядом с ним согласно закивали головами и с удовольствием оглядели собственную полированную чешую.

— Надеюсь, Владычица наша запретит Великому эти... позорящие его отношения, — поджала губы пожилая змеица-ямм.

— Я рада всем своим сыновьям! — прогрохотала радужная змеица на Тронной Скале. — И безмерно благодарна, что ты сумел вернуться и вернуть остальных!

— Вы странно выражаете свою благодарность, Матушка. Позорите моих гостей... — не поднимая головы, отрезал Великий Водный. — Получить пленников больше не рассчитывайте.

— Дерзишшшь? — отводя громадную голову точно для удара, прошипела Табити.

— Упрощаю взаимопонимание, — нахально сообщил серебристо-стальной дракон.

— Нахватался дурных манер у этой человеческой девчонки!

— Когда я был у нее в гостях, она не пыталась меня ни убить, ни изуродовать. Так у кого манеры лучше? — отбрил Повелитель Воды. — Стыдно, Матушка! И мороженого тоже не получите.

— Мороженое тут при чем? — прошептала Табити.

— А тоже моя добыча — что хочу, то и делаю. — И направился к пробившемуся сквозь камень бурлящему источнику, мгновенно взметнувшемуся троном из сверкающего льда и струящихся водопадов.

С огненного и воздушного тронов донеслось злорадно-одобрительное хмыканье. Табити злобно ощерилась.

— Царствующие Лун и крылатые Мин, ползающие ямм и ходящие на двух лапах сэв, жабы и змеи, а также иные и любые существа и народы, имеющие счастье и честь пребывать под крылом Владычицы нашей Предвечной и Изначальной, да возносится она над нами вечно! — проскрипел глашатай.

— Да возносится! — дружно грянула толпа. Табити чуть заметно кивнула, зубастый птах, громко хлопая крыльями, приземлился на карниз Тронной Скалы, завозился, устраиваясь, и наконец торжественно вопросил:

— Отвечайте: кто еще желает приблизиться к подножию трона Владычицы нашей?

Несколько мгновений царила тишина. Водный Дракон ощутимо стиснул зубы, и из глотки его вырвалось тихое рычание.

— А, ну да! Вот еще напасть привязалась! — раздвигая толпу громадной тушей, в первый ряд выдвинулся Грэйл Глаурунг. И скучным монотонным голосом, словно ему все давно и прочно надоело, затянул: — Ирка Хортица, Несущая Мир, Свет Молодого Солнца, ее высокопревосходительство наднепрянская ведьма-хозяйка из мира людей, в сопровождении свиты явилась к подножию трона Предвечной и Изначальной... — Змей склонил голову набок, мгновение подумал и закруглился: — По делу, каковое она сама уж как-нибудь изложит!

На морде Великого Водного невольно промелькнуло облегчение: и представление состоялось, и на сей раз все длинное Иркино титулование проговаривать не ему.

— Кто представляет ведьму-хозяйку Изначальному Трону? — торжественно вопросил птах-глашатай.

— Я, Грэйл Глаурунг Лак Лаунг Куан Фу Тсан Лун, Великий Дракон Земли, старший член Совета Великих Драконов, — скучно отбарабанил земляной дракон.

— Повелитель и Носитель Силы Земли, — сварливо поправил глашатай.

— Птиц, ты совсем червяк? — брюзгливо выпятил нижнюю губу Великий Земляной. — С чего это я вдруг землю носить буду? Куда скажу, туда сама и перейдет.

— Я дозволяю моему старшему сыну Грэйлу Глаурунгу принести... привести ко мне наднепрянскую ведьму, — обронила Табити.

— Наднепрянской ведьме приблизиться к Предвечному Трону! — заорал птах и снова взвился в воздух.

Громадные каменные двери в дальнем конце зала начали со скрипом открываться.

Серебристо-стальной змей глубоко вздохнул, облик его потек, как оплывающая свеча, и на ледяном троне возник гибкий черноволосый парень в сером колете[6] тисненой кожи поверх серебристой рубахи. Последовала короткая пауза... и Огненный с Воздушным тоже сменили облик. По толпе прокатился неуверенный вздох — и то там, то тут драконы начали принимать человеческий облик... и тут же прекратили. Радужная драконица на Тронной Скале так и осталась нависать над залом чешуйчатой громадой.

В щели между раскрывающимися створками промелькнуло стремительное движение, блеснула чешуя, стоящие у самых дверей услышали торопливый ­шепот:

— Хоть вот этот кулончик...

— Не надо...

— Тихо вы! Начали!

И двери распахнулись широко-широко.

Зал содрогнулся под тяжелыми шагами. Из громадных дверей выступили змеицы. Водная Дъна Лун, Повелительница Грозы, и земляная Пан Лун, Хранительница Сокровищ, двигались слаженно, лапа в лапу, их точеные шеи гордо изгибались, гребни высокомерно топорщились, а хвосты величественно покачивались. Следом также слаженно выступали черная Мраченка и белоснежная Белая Змея. Дальше последовала короткая, едва заметная пауза... и в зал вступил кот. Нагло-пестрый.

Зал коротко и быстро вдохнул.

Судя по надменной физиономии под зеленым беретом с изумрудной пряжкой, пестророжденный не чувствовал себя изгоем. Усы его топорщились, неторопливо-вальяжно, лапа за лапу он скользил по проходу, то и дело словно размываясь в воздухе и снова возникая на пару шагов дальше. Желтые глазищи щурились на тянущих шеи змеиц как на птичек в саду — небрежно и слегка гастрономически. Под этим взглядом громадные змеечки почему-то смущались, а потом растерянно глядели вслед победному пестрому хвосту, не понимая, что на них нашло.

— Сейчас увидите эту жалкую человечку! Нечто невообразимое! — жадно уставившись в распахнутые двери, выдохнул маэстро Кокатрикс.

— Бре-ке-кекс! — неуверенно квакнула царевна-лягушка, оглядываясь вслед коту.

Над толпой прокатились смешки, губы змеечек уже растягивались в поистине змеиных улыбочках...

Сперва зацокали каблуки... Звучный выдох взвихрил воздух множеством смерчей.

— А где же... а куда же... Но ведь ужасно же, правда?! Просто чудовищно! — проблеял маэстро Кокатрикс, жалко оглядываясь по сторонам.

— Да-а-а, клянусь Владычицей, действительно... Нечто невообразимое! — протянула юная змеечка, не в силах оторвать глаз от Ирки.

Посланница мира людей, «жалкая человечка», она же могущественная ведьма и драконоубийца Ирка Хортица, шагнула навстречу жаждущим взглядам. Она понятия не имела, где и за какие деньги Танька сумела раздобыть этот наряд, но сейчас на Ирке красовался самый настоящий деловой костюм ведьмы. Вроде бы традиционная рубашка-вышиванка с полным набором ало-зеленых символов: и елочка Мирового Древа, и восьмилепестковая роза-солнце, и треугольник, обозначающий человека, и крохотная стилизованная берегиня, положенная ведьме-хозяйке, и даже шестиконечный крест Громовника, намекающий, что оберегать свои земли ведьма может и вооруженной рукой. Но вся эта древняя символика была вышита в форме широкого галстука на приталенной блузе-рубашке. Поверх рубашки был накинут жилетик-фигаро в гуцульском стиле, а под ней... как и было велено царевной-лягушкой, «юбка, не джинсы». Даже строгая юбка. Черная. Но... мини. Потом обнаружились ноги в телесных колготках и... Требования насчет туфелек Танька тоже соблюла по-своему. Пестрые, совсем как вышивка на Иркиной рубашке, фольклорного стиля лабутены, блин, на двенадцатисантиметровом каблуке! Оставалось лишь надеяться, что модные клипы до Ирия доходят с опозданием, хотя эти лабутены наверняка настоящие, Танька не терпела подделок. Так что сейчас у Ирки на ногах красовалось не меньше тысячи евро! Зато на явившейся из пещер Земли гостье не было ни одного, самого завалящего, драгоценного камешка. Только вынесенные из родного мира нарукавья черненого серебра, в которых она еще мертвяков заклинала, а в длинные завитые локоны, искусно выпущенные из-под пучка на затылке, были вплетены белоснежные водяные лилии (как, ну как Танька умудрилась притащить их совершенно свежими?!), говорящие, что Ирка еще очень молодая ведьма, и зеленые стебли аконита-тои, не дающие забыть, что могущественная!

Следом с деловым видом появилась Танька — идеальная ведьма-советница: строгий воротничок и манжеты ее рубашки были украшены сине-фиолетовыми спиралями сокровенного знания, в руках лаковая синяя сумочка-портфельчик для документов, а в по-ведьмовски распущенные волосы вплетены нежные девичьи цветочки льна. Рядом темной тенью рыцаря-хранителя скользил Богдан. Исчезли и смешные круглые штаны, и кружевная рубашка, только черные джинсы (насчет парней запрета не было!) и черная короткая куртка, усыпанная зловеще поблескивающими заклепками и шипами, да рукоять меча над левым плечом.

Шаг. Второй. Дзонг-дзонг каблуки по обсидиану. Свет, танцующих в прозрачных трубках молний, скрестился на Ирке... и толпа снова дружно ахнула. У ног неспешно и величественно направляющейся к трону ведьмы, словно вырезанный из черной бумаги силуэт, возникла тень громадной крылатой борзой — и тут же исчезла, как и не было. Молнии в светильниках заметались, то затухая, то разгораясь, то озаряя троицу ярким светом, то погружая в полумрак... Над затянутым в черное Богданом поднялась полупризрачная фигура воина в алом плаще — и снова растаяла. Волна серебристых искр сбежала вдоль ножен меча — и закрутилась у ног белым сверкающим смерчем. Сапфировое пламя на краткий миг окутало Таньку и погасло. И чем меньше оно становилось, тем ярче разгорался вокруг Ирки изумрудный ореол.

Языки огня трех цветов — зеленый, сапфировый и белый — то вспыхивали, то пропадали, то сплетались в одно целое и трехцветной радугой скользили между ошеломленными змеями, оставляя за собой ощущение завораживающей, ошеломляющейся чуждости.

Царевна-лягушка медленно отступила в глубь толпы — оп! Очаровательное платьице осело на пол, из выреза выбралась коронованная жаба и торопливо пошлепала к выходу.

Точно завороженный, Айт начал медленно подниматься с ледяного трона навстречу Ирке — на лице его недоверчивое облегчение сменилось чистым восхищением. Ирка на него не смотрела. С любезно невозмутимым лицом она прошествовала к центру зала и остановилась, не доходя пары шагов до поджидающего ее Великого Земляного. Волны трехцветного пламени медленно опадали к ее ногам как складки роскошного шелка. Ирка постояла пару секунд, позволяя разглядывать себя, — сзади скульптурно-неподвижно застыли Танька и Богдан. А потом Ирка медленно подняла руку — словно подавая ее партнеру в танце. И вновь замерла.

Грэйл Глаурунг растерянно посмотрел на эту руку. На Ирку. Оглянулся на сидящую на Тронной Скале драконицу. Ирка невозмутимо ждала. И Великий Земляной сломался. Шевельнулась чешуйчатая громада цвета земли, змей сделал шаг, другой... и плечистый коренастый мужик с седой головой и изрезанным резкими морщинами лицом бережно принял в широкую, как лопата, ладонь тонкие девичьи пальчики. И почтительно повел Ирку к Тронной Скале.

— Вот, Матушка-Владычица... — с неожиданным для самого смущением выдавил он. — Посланница человеческого мира под крылом Силы Земли.

Ирка чуть склонила голову — и в тот же миг за спиной у нее с легким шорохом распахнулись два угольно-черных крыла и сверкающие искры пробежали по маховым перьям, звездной бахромой затанцевав на кончиках. По толпе прокатился тихий восхищенный вздох.

— Приветствую вас, дитя мое! — черноволосая худая женщина в роскошном платье в пол склонилась к Ирке. На губах ее застыла любезная улыбка... а глаза впились в Ирку таким пронзительным взглядом, что той показалось — ей в лицо вогнали два наточенных ножа!

Над Тронной Пещерой зависла долгая тишина...

— Дамы и господа, нам только что исключительно повезло — мы стали свидетелями уникального зрелища! Официальное представление посланниц к подножию трона Владычицы Табити-Змееногой! Такое возможно только с туристической компанией «Два мира — два образа жизни»!

На лицах и мордах присутствующих появилась одинаковая растерянность. И Табити, и Ирка, и Танька, и Айт, и Грэйл Глаурунг подняли глаза вверх... По галерее над залом семенили человеческие туристы. Впереди, держа яркий зонтик над головой извечным жестом экскурсовода — пастуха туристического стада, — вышагивала запорожская ведьмочка Маша. А следом тянулись уцелевшие туристы из автобуса.

— Вот эта тощая селедка на камне — Владычица? Так я и поверила! — фыркнула тетка в пестрой разлетайке. — Небось актеров в местном ТЮЗе наняли.

— Не скажите, милочка, зрелище довольно величественное. И девочки милые, — благосклонно покивала пожилая бизнес-дама.

— Очень милые! — согласно кивнул аристократически импозантный джентльмен.

— Прошу за мной, у нас впереди еще множество объектов! — подбодрила их ведьмочка и бойко зашагала по галерее над головами ошеломленных драконов. Туристы потянулись за ней. И только парочка — совершенно незаметный, непримечательный парень и девушка, похожая на мышку, — остановилась у перил и уставилась на посольство мира людей одинаково ненавидящими взглядами.

[6]  Мужская приталенная куртка без рукавов из плотной кожи, использовалась в первую очередь солдатами XVI—XVII вв.

Худ. Юлия Касьянова

Глава 8. Старая Владычица и молодая ведьма

Ирка зарычала и прыгнула. Удар когтистой лапой в горло швырнул Табити назад, приложив спиной о скалу. Ирка тут же сгребла проклятую змеюку за лаковые «ласточкины хвосты» черных волос и рывком сдернула с трона. Швырнула на черный обсидиановый пол... подол роскошного золотого платья задрался, открывая судорожно извивающийся змеиный хвост. Ирка с размаху придавила его каблуком, не давая гадине уползти. Навалилась сверху, ухватилась за патлы на затылке, приподняла... и со всей силы — надменной мордой об пол!

— Это тебе за то, что я все детство вместо приличной квартиры на дне балки прожила! — Хрясь! — Это за ведьму Раду Сергеевну, которая пыталась меня убить! — Хрясь! — За царевну-лягушку и змея на Хортице год назад! — Хрясь! — Вокруг головы Табити, сливаясь с чернотой обсидиана, растекалась лужа черной крови. — За двухголовых змей в Ирии! — Хрясь! — За одного большого морского змея — твоя ж работа, верно? — Хрясь! — За «теплую» встречу у Пещер! — Хрясь! — За царевну-лягушку — два раза! — Хрясь, хрясь! — За Айта! — Хрясь! — За то, что на остальных своих сыновей ты плевать хотела — мне на них тоже плевать, если честно, но нельзя же упускать такой повод! — Хрясь! — Ой, про родителей я чуть не забыла, как нехорошо с моей стороны! По морде — за папу, каблуком в бок — за маму, кулаком по зубам — за бабушку!

— У вас такое выражение лица, моя дорогая, будто вы меня убить хотите! — проворковала Владычица Ирия.

Ирка вздрогнула.

Пляшущий перед глазами блаженный морок медленно и неохотно развеялся. Табити, целая и невредимая, все в том же человеческом облике и роскошном платье восседала на уступе скалы, явно предназначенном для громадной драконьей туши. Она чуть подалась вперед, с интересом разглядывая Ирку, и вдруг... с высоты трона прыгнула на проклятую девчонку.

Вместо рук распахнулись радужные крылья, могучее чешуйчатое тело взмыло к потолку Тронной Пещеры и тут же прянуло вниз. Выставив когти, Владычица пикировала на добычу. Девчонка пыталась бежать, но для Владычицы ее жалкие потуги спастись были смешны. Один взмах крыльев — и она свалилась на жалкую человечку сверху, кинжально-острые когти сомкнулись у той на плечах, раздирая в клочья и ее нахальный наряд, и слабую людскую плоть. Табити взмыла к сводам пещеры, сжимая отчаянно кричащую добычу... и разжала когти. Беспомощно дергающееся тело с воплем полетело вниз... грянулось о камень и застыло на черноте обсидиана безвольной сломанной куклой. Владычица упала сверху — громадные когти вспороли хрустящий шелк рубашки, пустили клочьями бесстыдную юбку... и вонзились в беззащитный живот. Вырывая кишки из ее брюха, Владычица завороженно глядела в лицо еще живой добыче... Аккуратно подкрашенные розовой помадой губки приоткрылись...

— Ну что вы, Владычица! Наоборот, мои друзья привезли подарки из мира людей...

Челюсти Табити еще разок шевельнулись... вкус внутренностей врага медленно и неохотно исчез... кровавая пелена перед глазами развеялась...

Догнавшая процессию Лаума вручила Богдану... чемодан. Чемодан подкатили к подножию Тронной Скалы.

— «Луи Виттон»? — неохотно процедила Табити, косясь на юную ведьмочку. Целая, невредимая и выглядит неплохо. Вполне довольна жизнью, рыба снулая, червячка бледная!

— Ну что вы! — Танька даже обиделась. — Эксклюзивный Henz!

«Самый дорогой в мире чемодан, 20 тысяч американских денег, — печально подумала Ирка. — Вот чем-нибудь поскромнее Старая Гадюка никак бы не обошлась!» Появление этого чемодана из безразмерного Танькиного мешка было вообще отдельной песней.

— Ларцами у нас не пользуются...

Богдан шикарным жестом откинул крышку. Внутри обнаружились самые дорогие платки Hermes, самый продвинутый набор щеток для волос с лазерными лучами, самый тонкий в мире ноут, самый навороченный планшет, самый маленький MР3 с самыми гламурными наушниками, самое «долгоиграющее» зарядное устройство и самый технологичный мобильник. С появлением каждого нового предмета Ирка становилась все мрачнее и мрачнее. В той статье в Интернете, из которой Танька наверняка и взяла все это «самое-самое», еще был самый дорогой в мире гроб — из цельного красного дерева, обитый изнутри бордовым бархатом. Что ж его не прикупила? С гробом они бы здесь смотрелись вообще потрясающе!

Спикировавший сверху пестрокрылый змейчик выхватил из чемодана мобильник и, упрямо работая крылышками, поволок к Табити.

— Какая прелесть, — проворковала та. — Я как раз предыдущий... израсходовала. Так чем Змеевы Пещеры могут помочь наднепрянской ведьме? — Табити протокольно улыбнулась Ирке.

— Обитатели Ирия последнее время доставляют беспокойство миру людей, но я всецело уверена, что Владычица уладит наши... недоразумения!

— А мне казалось, это от человечков сплошное беспокойство, — процедила Табити.

«Ладно, первую фразу я заучила. Теперь что отвечать?»

— Крылатые владыки Ирия столь велики и могущественны, что мы, маленькие и слабые люди, просто не можем тягаться с ними... по уровню причиняемого беспокойства, — немедленно подхватила Танька. — Покушение на ведьму-хозяйку, да еще в самый момент воссоединения ее с островом Хортица как источником Силы... — Танька покачала головой. — Если бы мы не были уверены, что царствующие змеи в благородстве своем никогда бы на такое не пошли... можно подумать, что наднепрянские земли хотели оставить без положенной им от века защиты! А уж для чего могло понадобиться такое, боюсь даже думать! — Танька развела руками.

— Кто эта... эта девушка, сын мой Грэйл Глаурунг? — обронила Табити.

Стоящий рядом с Иркой Великий Земляной обернулся к Таньке, и взгляд его сулил ей долгую и мучительную смерть под каменным завалом: ясно было, что поинтересоваться именем какой-то там человечки он не удосужился и вообще не считал возможным, что та рот раскроет.

— Ведьма-графиня Татьяна, личная помощница ее высокопревосходительства, — процедил Великий Воздушный — и вот теперь уже его взгляд обещал развеять Земляного по ветру за неслабый дипломатический прокол. Старикан немедленно надулся. — Змеевы Пещеры никоим образом не желают вреда своим ближайшим соседям в человеческом мире. Змеевы Пещеры относятся к обитателям человеческого мира вообще и наднепрянских земель в частности с неизменным благорасположением. — Физиономии змеев вокруг приобрели одинаково скептическое выражение. — Тем прискорбнее факт, что наднепрянские земли не удосужились сообщить ни о прохождении ведьмой-хозяйкой церемонии посвящения... ни о самом появлении новой наднепрянской ведьмы. Подобное упущение наводит на очень, очень неприятные мысли. Быть может, о недоверии, а может, даже... — Сайрус Хуракан вопросительно дрогнул бровью, — о пренебрежении?

По толпе змеев прошел недобрый гул.

«Вот гад! — с невольным восхищением подумала Ирка. — Все наизнанку вывернул, теперь Таньке оправдываться придется. Вот надо было Айту его отмораживать?!»

— Ох, как неловко, я, право же, смущена! — Вот что-что, а смущена Танька точно не была. — А мы-то думали, появление на церемонии царевны-лягушки, а потом и огненного змея означало полную осведомленность Пещер о наших скромных событиях. Правда, никто из них не удосужился поздравить ее высокопревосходительство: царевна была озабочена неким молодым вовкулакой... — В толпе заухмылялись и принялись крутить головами в поисках царевны-лягушки. — И еще молодым соколом-оборотнем... — Заухмылялись еще шире. — Их пожилыми отцами... — Улыбки стали недоуменными... — Воином сновидений, официальным хранителем ведьмы-хозяйки... — Улыбки погасли вовсе. — А также огненным змеем... — Вокруг начали хмуриться. — И еще непонятно чем... и кем... А огненный змей почему-то кинулся Ирку убивать... даже не представившись!

— Вот именно, не представившись! — немедленно подхватил Сайрус Хуракан. — Если бы не ваша странная скрытность перед Ирием, никакие нежданные гости не потревожили бы столь значимый обряд!

«И не объяснишь, что мы тогда даже не знали о существовании Ирия, — полными дурами будем выглядеть!» — мысленно хмыкнула Ирка.

— Официальные посланники, безусловно, предъявили бы чешуйку Владычицы в подтверждение своих полномочий. — Сайрус Хуракан выразительно развел руками. — Увы, Змеевы Пещеры не в состоянии проконтролировать поведение каждого несдержанного молодого дракона, отправившегося в человеческий мир по личным делам.

— Да-да, сочувствую. Видимо, это общая беда — у нас вот тоже жалуются на плохо воспитанную молодежь. Зато теперь я поняла ту загадочную фразу из «Мобиногиона»[7] про драконов, превратившихся в поросят! Это о поведении! Как вы перестаете... контролировать их поведение, так они сразу и... — Танькино лицо озарилось радостью, будто она наконец сбросила тяжесть долгих мучительных раздумий. Зато стоящий рядом Грэйл Глаурунг кидал вокруг такие взгляды, что было ясно — прибьет. Вот как только точно решит – кого. — На нас весь год прям нашествие... несдержанных молодых драконов. Огненных, водных, воздушных... А с ними еще каких-то существ непонятной внешности! И почти все свинячили. Сплошные жертвы от них и разрушения! Но стоило взять их... за хвост, как у одного та самая чешуйка Владычицы раз! — и нарисовалась! — Танька покосилась на застывшую на троне Табити.

— Подтверждаю, — старательно глядя куда-то в сторону, процедил Айт. — Установлено, что огненный дракон Татльзвум Ка Рийо Лун... с сообщниками... проникали в человеческий мир с... незаконными целями, — косясь на вытянувших от любопытства шеи драконов в толпе, обтекаемо высказался Айт. — Привозили оттуда... недозволенные в Ирии предметы, а также человеческих наемников.

— А ты докажи! — раздался из толпы вальяжно-издевательский голос Тата.

Толпа драконов подалась в стороны, оставив посреди пустой площадки троих — Тата, Шена и Елеафама.

— Татльзвум Ка Рийо Лун спешит подтвердить мнение нашей уважаемой гостьи насчет воспитания молодых драконов? — Голос Сайруса Хуракана был холоден и спокоен, а вот угол рта скривился в мгновенной гримасе ярости. — Если вы еще раз осмелитесь возвысить голос, когда говорит Совет, будете немедленно казнены.

Грэйл Глаурунг вперился в компанию молодых драконов так, что стало ясно — первых кандидатов на убиение он нашел!

Бывает, говорят, «лицо его пошло пятнами». Физиономия Тата пошла... выражениями. Ничего общего с невозмутимой миной Айта: такое похожее и в то же время совершенно другое лицо, будто у актера, демонстрирующего эмоции последнему ряду балкона. Сузившиеся глаза, раздутые щеки: вы мне тут рот не затыкайте! Бешеный взгляд на Айта: ты во всем виноват! Презрительно вскинутая голова: что это вообще за Совет, в который входит мой жалкий младший братец! И каменное молчание: а ведь казнят — только вякни, казнят немедленно, и даже изворотливый Шен не заступится за такого полного трехголового!

Некоторое время члены Совета буравили троицу глазами.

— Матушка, и кому же из них вы дали свою чешуйку? — ухмыльнулся Великий Огненный. — Надеюсь, тому, который помалкивает?

Табити тоже молчала — каменно, будто ее величественно застывшая фигура слилась с Тронной Скалой.

— Мы пока не знаем, по праву ли эти молодые драконы завладели чешуйкой, — мягко вмешался Великий Воздушный. — Размеры Матери нашей Владычицы столь велики... — почтительный поклон в сторону Тронной Скалы, — что чешуйка могла просто потеряться.

— Э, что за чешуйня... про чешуйки-то? — вскинулся простой горячий Великий Дракон Вереселень Рориг. — Так могут решить, что с Матушки... да и с нас... чешуя сыплется, как перезревшие берныкли с дерева! Лично у меня все чешуйки под присмотром, а все старые сброшенные шкуры в сокровищнице под замком.

Великий Воздушный одарил не вовремя разоткровенничавшегося брата недобрым взглядом, но на огненного такие мелочи не действовали.

— Может, стоит использовать что-то другое для подтверждения полномочий? — невинно предложила Танька. — Документы там выписывать... с оттиском хвоста. Или просто по должностям ориентироваться... А кстати! Средний подпостельничий Владычицы Сэрвару-ямм тоже был пойман при покушении на наднепрянскую ведьму!

— Но у него ведь даже и чешуйки не было! — отбрил Воздушный. — Я уверен, его действия были неправильно истолкованы. На самом деле подчиненные ему амфисбены просто защищали нашу гостью от нападения тварей Мертвого леса.

— И кусались при этом в обе глотки, — меланхолично прокомментировала Танька.

— Двухголовость амфисбен не способствует их разумности. Мысли сбиваются, приказы путаются, часто думают задним мозгом вместо переднего, — улыбнулся Великий Воздушный. — Вот и перестарались.

— Недоели, проголодались, — глядя в сторону, обронил Богдан.

Грэйл Глаурунг только устало вздохнул и перевел вопросительный взгляд на кота: этот пестрый тоже имеет право голоса?

— Мря! — под немигающим змеиным взглядом вырвалось у кота, и только страшным усилием воли он заставил себя не прижиматься к Иркиным ногам.

— И снова могло иметь место простое недопонимание и разница в обычаях двух миров. Вы вот тоже... оказываете покровительство некоему пестрому коту. — Воздушный поглядел на кота неодобрительно. — Я навел справки: у кошачьей общины к нему вполне обоснованные претензии.

— Претензии у тех самых черных котов, которые пытались убить Повелительницу Грозы? — приподняла брови Танька.

— Подтверждаю, — отчеканила стоящая в первом ряду Дина.

— Ах! — В толпе драконов очаровательная молоденькая змеечка прижала обе руки к сердцу и беспомощно поглядела на возвышающегося над ней змея. По всей Тронной Пещере прокатился взволнованный рокот.

— Попрошу не устраивать панику... из-за детских страшилок! — рыкнул Воздушный. — Это внутреннее дело крылатых змеев! — вернулся он к Таньке.

— Было бы, конечно, если бы этот ваш несостоявшийся глава заговора Чен-Тан Лун, который нанял черную кошку, не сознался перед смертью, что собирался выдать наднепрянскую ведьму Мертвому лесу — а это уже наше дело! — фыркнула Танька.

— А кто его убил? — Змеечки в толпе немедленно переключились со страха на любопытство.

— Великий Водный и убил, — снисходительно пояснил какой-то змей.

— О-о-оо! — все женское население Тронной Пещеры немедленно издало опасливо-восторженный вздох.

— Вот теперь он ведет себя как подобает нормальному Великому! — одобрительно прошамкал какой-то прозрачный от старости воздушный. Два земляных согласно закивали седыми волосяными султанами.

— А что там про заговор? — из глубины толпы поинтересовался кто-то.

— Нет и не было никакого заговора, власть Владычицы и Великих незыблема, — прошелестел Воздушный, одаривая Таньку злобно-укоряющим взглядом. Та в ответ невинно похлопала ресницами. — Увы, между народами, неизменно процветающими под могучим крылом Владычицы, порой... изредка случаются трения.

— А давайте просто перебьем всех черных котов! — с пылким энтузиазмом предложил Великий Огненный.

Над Тронной Пещерой зависло потрясенное молчание, даже Воздушный застыл с приоткрытым ртом.

— За чтоуууу?! — пронзительно взвыли у дальней стены. Ирка с котом переглянулись — Адельсод Эбони Бритиш тоже сюда добрался.

— За цвет шкуры, за что же еще? — пожал плечами Вереселень Рориг. — Да вы не огорчайтесь, пестрых котов тоже можем перебить. Чтоб трений не было. А то от трений бывают такие возгорания... — он помотал головой.

— Кот в свите ее высокопревосходительства! — не хуже змеи прошипела Танька. — Вот только троньте личного кота ведьмы-хозяйки!

Табити вдруг наклонилась к Ирке.

— Ты тоже чувствуешь, что ты тут лишняя? — доверительно спросила она. — Или это только я так?

Ирка изумленно поглядела на Владычицу Ирия.

— Ну... я доверяю своим друзьям, — выкрутилась она.

— Молодая еще, — покровительственно усмехнулась Табити. Помолчали. Все. И четверка Великих. И Танька с Богданом. И полная пещера драконов, змеев и прочих. — Ну? — с подозрением спросила Табити. — А где ответный сарказм насчет того, какая я старая?

— А надо? — удивилась Ирка. — Я же не обиделась на «молодая». Это значит, что у меня все впереди.

— Если доживешь, — равнодушно обронила Табити.

— Но сейчас-то я в полной безопасности. — Ирка подняла на Табити чистый, искренний взгляд сияющих, как изумруды, глаз и нежно улыбнулась: — В Змеевых Пещерах-то. Потому что закон.

Все четверо Великих дернулись. С разной степенью интенсивности: Айт чуть не вскочил с трона, Грэйл Глаурунг лишь повернул голову. Но все четверо уставились на Табити одинаково угрожающе, и человеческие лица, все больше напоминающие драконьи морды, демонстрировали обещание: вот только попробуй! Попробуй нарушить древний и непреложный, тобой же установленный закон ради сиюминутной выгоды...

Табити молчала, задумчиво разглядывая стоящую перед ней ведьмочку. Тишина стала зловещей. Тишина стала невыносимой. В этой тишине кто-то тихонько застонал...

— Ну конечно! Ни один обитатель Змеевых Пещер не покусится на гостью Пещер: ни зубом, ни когтем, ни оружием, ни ядом, — почти пропела Владычица Ирия. — Ведь это закон. Древний и непреложный. Да что там — я сама его установила! Не могу же я позволить, чтоб его нарушили! К тому же я тоже полностью доверяю своим мальчикам, — проворковала она, с нежностью глядя на всю четверку Великих. — И забавно видеть, как сильно они доверяют мне.

Все четверо снова дернулись, глядя на Мать-Владычицу почти со страхом.

— Когда родители не доверяют детям — это, конечно, неприятно... но, наверное, нормально, — задумчиво сказала Ирка. — Дети для них всегда маленькие. А вот когда дети совсем не доверяют родителям... — она вдруг дернула плечом. — Это проигрыш. Всегда. Очень большой. Даже если родители не понимают, что играли.

— Ты это о чем? — настороженно спросила Табити.

— Да так... Все вокруг о чем-то рассуждают. Вот и меня на философию потянуло. Извините, — наивно улыбнулась Ирка.

— Ничего... — пробормотала Табити и вдруг наклонилась к ведьмочке совсем близко: — А ты... кому доверяешь?

— Я же сказала, — удивилась Ирка. — Друзьям.

— Да... — Табити откинулась на скальную стену. — Я помню. Просто дружба... такая... зыбкая материя.

Ирка снова улыбнулась — и эта улыбка стоила тысячи возражений. И коленкой потерлась о кота.

— Молодая еще... — повторила Табити, и теперь в ее ворчании ощущалась капелька зависти. — Мы становимся утомительными, сыновья мои. Будто и не крылатые змеи, а какие-нибудь болтливые... — она выразительно посмотрела на троицу гостей и закончила: — Кузнечики. У нас прием в честь гостьи из человеческого мира. На приемах следует знакомиться. Дадим же возможность убедиться, что не все драконы дикие, кровожадные... еще и плохо воспитанные существа, накидывающиеся с когтями, зубами и пламенем на милых юных ведьм. А дела обсудим завтра, — оборвала она попытавшегося вмешаться Воздушного. — Без лишней толпы. Боюсь, нам предстоит серьезное разбирательство. Так что готовьте ваших свидетелей, доказательства... Прошу, дорогие. Развлекайтесь. — Табити гостеприимно повела роскошным рукавом в сторону толпы... Мгновение — и ее трон опустел, будто и не было на нем худой черноволосой женщины.

Заполонившая Тронную Пещеру толпа дружно выдохнула.

[7]  Сборник валлийских легенд XI—XII вв., объединил мифологические представления древних кельтов и события истории Британии.

Глава 9. Сложный приемчик

— Владычица права. Проблемы лучше обсуждать с теми, кого они касаются, — пробормотал Великий Воздушный, и в голосе его звучало искреннее удивление такой Мамочкиной предусмотрительностью.

— Это что, мне теперь весь вечер за ними таскаться? — возмущенно глядя сверху вниз на троицу ребят, пропыхтел Грэйл Глаурунг. — У меня других дел нет, кроме как детишек выгуливать?

— Великий Грэйл Глаурунг может не беспокоиться — я с удовольствием его заменю. — Айт быстренько соскользнул с ледяного трона.

— Воде и Земле пещерный этикет не писан? — склочно прошипел Великий Воздушный. — Госпожа ведьма и ее свита официально под крылом Земли. Раз в пятьсот лет можно и соблюсти приличия, старший братец Грэйл!

— Вот именно! Молод еще мне указывать! Я этот этикет, можно сказать, сам писал! — рыкнул в ответ Грэйл Глаурунг.

— Во-во, до сих пор чувствуется! — слезая с огненного трона и невольно потирая зад, бросил Великий Огненный.

Скользящим, почти змеиным движением Ирка отступила в сторонку от скандалящих драконов. Сверху захлопали крылья — и зубастый птах-распорядитель сунул ей в руку тончайший золотой бокал с искрящимся напитком. Ирка проводила его взглядом: по крайней мере теперь она точно знала, что привидевшаяся ей некогда в зеркале перед Рождеством пещера существовала в действительности[8].

— Так непривычно... Но выглядит... интересно... Неужели у Повелительницы Грозы тоже такое есть? Наверное — она же была в человечковом мире! Не может быть! А где это все шьется? — Вокруг девчонок сомкнулось плотное кольцо змеечек в человеческом облике, зеленых ящероголовых красоток, замерших на хвосте змей и еще невесть каких существ, но тоже женского пола. И было ясно, что только требования того самого «пещерного» этикета не позволяют им впиться в Иркину юбку и туфли пальцами, когтями и даже зубами. Некоторые, правда, не забывали кокетливо поглядывать на возвышающегося над девчонками Богдана. Танька хмурилась.

— Уймитесь, безголовые, а то с нарядами вашими глотка бедным девонькам сделать не дадите! — расстроенно пробубнила Пан Лун.

— Пан Лун, вам бы только о еде! Вы совершенно приземленное существо! Как и все земляные! — припечатала хорошенькая змеечка, судя по светлым волосам — воздушная.

— Неправда, Пан Лун, вы очень милая! Классная! — дружно вступились Ирка и Танька.

— Человечки-то и впрямь повоспитанней вас будут! — довольно засмеялась Пан Лун. — Ой! Я хотела сказать — девочки! Ой, ну правда, совсем я что-то... заземлилась!

— Пустите! Пустите меня! — кто-то охнул, кто-то с визгом прижал к ногам зашевелившуюся юбку — и, пробиваясь меж складок материи, к ногам Ирки выкатился мелкий ящерок с двумя хвостами. — Вы меня обманули! — надменно задирая петушиную голову, щелкнул клювом маэстро Кокатрикс.

— И в чем же? — мягко поинтересовалась Танька.

— Вы сделали вид, что вы уродины, заставили меня об этом говорить... а сами! — он возмущенно уставился на девчонок.

— Злостно похорошели? — невинно поинтересовалась Танька. — Маэстро, в нашем мире считается, что настоящего художника обмануть невозможно, он свои модели насквозь видит. Прям до скелета.

— Так может, он заодно рассмотрит, какое в человеческом мире нынче нижнее белье носят? — на ухо подружке шепнула змеечка в платье цвета морской волны, и обе захихикали.

— Бросьте, дорогая, что он там разглядит! — шепнули в ответ. — Я думаю, правду говорят, что свои первые скульптуры он просто каменил собственным взглядом, и все!

— Художник — это скорее увлечение, возможность отвлечься от мыслей о моем многострадальном, гибнущем без меня народе... — Кокатрикс нервно передернул хвостами и прошептал: — На самом деле я владыка всех змей!

— А Владычица об этом знает? — изумилась ­Танька.

— Разве посмел бы я тягаться с самой Владычицей! Я владыка всех змей в вашем, человечковом мире!

— Встречный вопрос — а знают ли об этом наши змеи? — подключилась Ирка.

— В том-то и дело! — немедленно возбудился петухоголовый ящер. — Вы же влиятельные особы там, у себя — помогли бы... поспособствовали... подготовили бы моих будущих подданных к моему воцарению! А я, в свою очередь, любой портрет... в любом облике... можно даже попирающей дракона... — голос его упал до совсем интимного воркования. — Здесь такое, конечно, не покажешь, но у вас на родине...

— А может, ограничимся персональной выставкой? — тоскливо пробормотала Танька.

Пронизывающий взгляд Кокатрикса стал откровенно расчетливым.

— Этот маратель холстов вовсе стыд потерял — пытается подольстится к убийце! — раздался возмущенный скрипучий голос, и рядом с Пан Лун появился еще один, на сей раз весьма пожилой, земляной дракон. — Владычица, да будет разум ее остер как ее же когти, всегда и во всем права, но назвать нас, именно нас, дикими и кровожадными? И еще заставлять оправдываться перед этим... кровавым чудовищем?! — он уничтожающе поглядел на Ирку. — И кошмары ведь вас не мучают, и ваша жертва не является вам в страшных снах, чтоб потребовать ответа — за что вы убили несчастного молодого дракона?

— Он и так был в курсе... — растерялась Ирка. — По всей Хортице успел меня огнем погонять.

— Оставьте эти истории для наивной молодежи, — скривился незнакомый земляной. — А у меня, слава Владычице, есть собственный опыт! Я был в вашем мире какие-то полторы тысячи лет назад. Нашел уединенное местечко — островок посреди болот, чудесное сочетание земли и воды... И что же вы думаете? Не прошло и пары недель, как из-за кустов на меня выскочил вонючий бородатый человек и ткнул мне в живот шипастой палицей! — и земляной укоризненно уставился на Ирку, словно это она ткнула его палицей полторы тысячи лет назад.

Выражение Танькиного лица стало хищным:

— А-а, так это вы дракон датского короля Фроди Первого![9]— тоном бывшей жены, наконец отловившей бегающего от алиментов супруга, возвестила она. — Это на ваши сокровища он организовал набег на Полоцк? Вот пожалуйста, что я говорила! Уже полторы тыщи лет драконы в нашем мире отдыхают, а у нас потом проблемы! Вы считаете нормальным финансировать иномирские военные действия?

— Ничего я не финансировал! — теперь уже растерялся земляной. — Просто кто ж отправляется на отдых без денег? Погодите! Как это — дракон этого... Фроди? Я? Того вонючего мужика?

— А вот не приставал бы ты, Тай-Лун, к гостям с чешуйней всякой, жил бы и еще полторы тыщи лет спокойно, ничего не зная. — Мрачный Грэйл Глаурунг, все еще в человеческом облике, прошел между расступившимися перед ним змеями. — А воспитывал бы племянничка своего как следует — так и он тоже! — мрачно добавил Великий Земляной. — А то сперва позволяют молодежи влезать... во всякие сомнительные делишки... — он одарил маячащего рядом Сайруса Хуракана едким взглядом, чтоб никто не перепутал, чьи делишки он считает сомнительными. — А потом удивляются — за что бедные змееныши страдают? Ну чего? Волей Владычицы я вроде как должен тебя со всеми знакомить? — Грэйл Глаурунг с тяжким вздохом взял Ирку под руку и повел сквозь толпу. — Они все будут примериваться, нельзя ли через меня стать владыкой наших змей? Ну или на худой конец организовать персональную выставку? — с не менее тяжким вздохом откликнулась Ирка.

— Не все. — На физиономии кряжистого седого мужика проявился легкий интерес. — Некоторым надо просто отметиться, чтоб потом в родной пещере небрежно так: «Я как это сказал — наднепрянская ведьма так и ахнула! Сама, говорит, я б никогда не додумалась. Какой вы, говорит, умный, уважаемый змей!»

— Да... — кивнула Ирка. — Какой вы умный, уважаемый Грэйл Глаурунг! Сама б я... Саму б меня, пожалуй, уже доедали, — призналась она, затравленно ежась под хищными, прям-таки гастрономическими взглядами парочки крылатых змеечек, явно примеривающихся к Иркиному наряду, еще парочки блеклых от старости ползучих ямм, аж извивающихся от желания про этот же наряд сказать гадость, ящера-сэв с одухотворенной чешуйчатой мордой и свитками под мышкой, в которых Ирка с ужасом заподозрила стихи, нуждающиеся в публикации, ну или хотя бы в слушателе. Ирка затравленно огляделась... и вдруг поняла, что осталась в этой толпе совершенно одна! Танька тусовалась вроде бы неподалеку, но на Иркин отчаянный взгляд она лишь недоуменно приподняла брови — дескать, чего вдруг паника? — и вернулась к увлеченному разговору с троицей немолодых змеев. Оттуда то и дело доносились слова «прибыль», «налоги», «ресурсы» и «черный нал», а лица и морды змеев, сперва скептические, становились все более внимательными и уважительными. Богдан обнаружился в компании молодых змеев: склонившись над разложенными на скальном уступе клинками, среди которых возлежал и Богданов меч, они были полностью погружены в сравнение длины, ширины и заточки, прерываясь, только чтоб прикинуть меч на руке и пару раз рубануть по воздуху. Один быстрый взгляд показал, что и на Айта рассчитывать нечего — черноволосый змей вежливо общался с пожилой ящерицей-сэв, то и дело с интересом поглядывая на ее молоденькую спутницу в золотистом платьице, подчеркивающем нежную зелень чешуи. Вокруг, ожидая своей очереди, переминался еще с десяток красоток разной степени чешуйчатости и извилистости. А совсем рядом стояла девушка вполне человеческого вида. Симпатичная, даже можно сказать — красивая, похожая на античные статуи из учебника истории. Впечатление усиливалось платьем на одно плечо, как древнегреческие туники, и собранными назад курчавыми темными волосами, открывающими высокий лоб и четкий ясный профиль. Девушка стояла от Айта близко, как подпускают лишь тех, кого хорошо знают и кому доверяют, а быстрый обмен взглядами намекал, что эти двое отлично понимают друг друга.

Ирку он точно взглядом не искал! Вот и она не будет. Нет.

— Что значит — нет? — раздался в ответ скрипучий голос. — Как это — нет? — подхватил второй, более мелодичный. — Переселение молодой популяции квадратных змей в человеческий мир — это разве мне нужно? — добавил третий, решительный. И четвертый, глубокий бас, точно гвоздь вбил: — Это вашему миру в первую очередь нужно!

— Каких еще квадратных змей? — завертела головой Ирка.

— Таких, как я, естественно! — заскрипело у ее ног. Ирка опустила глаза и увидела... квадратную змею. Похожую на чешуйчатую подушку тело по краям словно кисточки венчали змеиные головы — сейчас все четыре одинаково возмущенно пялились на Ирку. — Девушка, мы же с вами уже почти договорились! — возопила правая передняя. — Вы всерьез хотите, чтобы ваши соотечественники никогда в жизни не увидели квадратной змеи? — воинственно провозгласила левая задняя.

— Всерьез! — выпалила Ирка, представляя себе реакцию купальщиков, обнаруживших в камышах у Днепра КВАДРАТНУЮ ЗМЕЮ С ЧЕТЫРЬМЯ ГОЛОВАМИ! — Простите... но мы ничего не... добавляем к нашей местной экосистеме.

— Вы только убавляете! — прошипела левая передняя.

— Квадратная змея, вам же уже ответили, — буркнул Грэйл Глаурунг, снова беря Ирку под руку. — Хотя я думал, вы согласитесь. Раз уж пообещали председателю Общества ящериной солидарности приложить все свои колдовские силы для освобождения варанов из человеческих террариумов.

— Я пообещала? — умирающим голосом спросила Ирка.

— В крайнем случае, можно будет сказать, что колдовских сил на такое великое дело у вас попросту не хватило, — зубасто ухмыльнулся Грэйл Глаурунг.

— А... будет очень неприлично, если я уйду? — затравленно огляделась Ирка.

По морщинистой физиономии Земляного дракона прошла целая волна эмоций — легкое удивление, надежа, облегчение... и он снова нахмурился:

— В хвосте хвостов, это ж в твою честь мы тут корячимся, будто у Земли и дел нет, кроме как приемы организовывать! — раздраженно проворчал он... и вдруг махнул широкой ладонью: — Ладно, Владычица с тобой, отведу тебя — хоть дух переведешь!

— Только без Владычицы, если можно! — почти всерьез взмолилась Ирка.

Великий Земляной несколько мгновений непонимающе смотрел на нее, потом сообразил, ехидно хмыкнул, и... стена раскрылась прямо перед ними. С натужным скрипом скала расползалась, монолитный камень стремительно расслаивался, складываясь в винтовую лесенку, проложенную в узкой, как печная труба, лестничной шахте. Старый Земляной двинулся вверх по ступенькам, чтобы тут же исчезнуть за поворотом. Ирка поставила ногу на ступеньку... и тут же отдернула. Излучаемый камнем жар чувствовался даже сквозь толстенную подошву. А ведь если Великий Земляной так легко сделал этот проход, он и закрыть его может с такой же легкостью — и одна чисто случайно оказавшаяся между сдвигающимися камнями ведьмочка только чвякнет, как перезрелый банан под грузовиком! Даже костей не найдут.

— Что ты там возишься, ходить разучилась? — гулко, как в бочку, донесся голос Грэйла Глаурунга.

Ирка шумно выдохнула и чуть не бегом ринулась наверх.

— По-моему, неплохо получилось? — стоящий над верхней ступенькой Грэйл Глаурунг довольно оглядывал точно выдавленную в толще скалы крохотную комнатку-балкончик с круглым столиком, похожим на выросший прямо из пола каменный гриб, и парочкой смахивающих на парковые скамейки кресел. Падающий сквозь прорези балкончика свет бросал на пол и стены яркие молочно-белые световые пятна, оставляя углы в глубокой тени. Ирка подошла к широким каменным перилам. Сверху вниз, как в узкую амбразуру, она видела кусочек Тронной Пещеры и фланирующих гостей. И замершего, точно в раме картины, Айта!

Черноволосый змей растерянно оглядывался, выискивая кого-то в зале. Было ясно, что стоящую над его головой Ирку он не видит, а скорее всего даже не догадывается о существовании этой комнатки-балкончика.

— Знать про эту комнатенку никто не может, коль я ее только сделал, — самодовольно улыбнулся Великий Земляной. — Никто тебя тут не потревожит. Успокоишься — спустишься.

Ирка оглянулась, успев увидеть, как старый змей исчезает на винтовой лестнице.

Интересное кино, что значит «успокоишься»? У нее же не истерика, просто... Таньке легче, она с отцом на куче деловых приемов была, а у Ирки это в первый раз, если не считать, конечно, чертова бала. Но там все было проще и понятнее, там ее откровенно и недвусмысленно пытались убить.

И как она отсюда выберется — скала ее пропустит? Ирка оглядела комнатку и вдруг почувствовала себя крайне неуютно. Этот блеклый свет, тени, казалось, тихонько подползающие к самым ногам. Нет, в крайнем случае, она отсюда просто вылетит через балкон... Ирка представила, как, обдирая крылья, она протискивается в амбразуру... ага, под взглядами всех гостей... а потом планирует сверху в стиле «курица с насеста», и поняла, что младшие Великие недаром недолюбливают своего старшего собрата.

— Могу я узнать, где ваша подопечная, Великий Грэйл Глаурунг? — в проеме секретного балкончика Айт шагнул навстречу Великому Земляному.

— Здесь, в пещере, — сказал чистую правду Земляной. — Не понимаю, что вы все в ней нашли? — он брюзгливо оттопырил губу. — Мала. Глупа. Невнимательна. Если и поумнеет когда-нибудь... ох и много же времени понадобится! Может и не дожить. И даже не потому, что помрет молодая.

Ирка на скрытом каменном балкончике захлопала глазами. Вот так взяли и обозвали дурой. Причем безнадежной, из тех, что даже с возрастом не умнеют. Этот гад земляной, он не знает, что здесь все слышно? Да как же, прекрасно знает!

— Никто не может сравниться мудростью с Великим Грэйлом Глаурунгом, — процедил Айт.

— Да, у вас у всех ума как у прибрежной гальки. Никто не думает о последствиях своих поступков, — нравоучительно воздевая шишковатый старческий палец, провозгласил Грэйл Глаурунг.

— Конечно, кроме Владычицы, да будет свет ее мудрости с нами вечно? — прошипел Айт.

Ирка невольно отпрянула. Таким она Айта еще не видела, он явно провоцировал старика Земляного: ну скажи хоть что-нибудь непочтительное о Владычице Ирия! Ирку по спине продрал холодок, точно как когда она стояла над бронированной тушей загрызенного Айтом соперника.

— Мудрость Владычицы так велика и необъятна, что мы просто не можем охватить ее разумом, — очень серьезно ответил Великий Земляной. — А ты ищи свою девушку, Великий Водный, если уж она тебе так нужна. Ищи-ищи.

[8]И. Волныская, К. Кащеев. «Тень дракона».

[9] Фроди (Фродо) I — предположительно V—VI вв., относится к т.н. легендарным датским королям, т.е. точно о нем ничего не известно. Его история рассказывается в «Деяниях данов» Саксона Грамматика (XII в.). Унаследовав после смерти отца престол, Фроди обнаруживает, что казна пуста. Чтобы пополнить ее, нужен набег, но на набег тоже нужны деньги! Убив дракона, Фроди завладевает его сокровищами и отправляется в поход на прибалтийские и белорусские земли.

Глава 10. Убежище для полубогов и полудраконов

Ирка плюхнулась в деревянное кресло и вжалась в спинку, словно пытаясь спрятаться в теплом дереве. Почти неслышно рассмеялась. И тут же закашлялась — смех драл горло как сухие опилки.

— Вот так нас, наглых ведьм, и обламывают, — в который раз за время путешествия в Ирий прошептала она.

Ей только показалось, что она сумела произвести впечатление на толпу драконов. На самом деле старый змей считает ее малолетней дурочкой. А молодой дракон... Айт... Пенек... Великий Водный... каждый раз открывается с другой стороны... и она уже не знает, какой он на самом деле! И вовсе не уверена, что знала раньше.

В горле пересохло. Она невольно поискала глазами что-нибудь попить, но здесь ничего не было.

— А я и правда невнимательная, — прошептала Ирка, прислушиваясь. Только сейчас она поняла, что по ступенькам винтовой лестницы бойко постукивают шаги.

Над проемом в полу появилась сперва голова с черными волосами, схваченными белой лентой в «греческую» прическу. Потом руки поставили на край кувшин и два кубка, и наконец в комнату выбралась та самая девушка в античном платье, которую Ирка видела рядом с Айтом.

— Клянусь папой! — выпалила она, распрямляясь с кувшином и кубками в руках. — Я не знала, что тут уже занято!

«Зато знала, что это место вообще существует, — подумала Ирка. — Вот тебе и только что сделанная комната, где меня никто не потревожит! И кого ж тут дурят — Земляного или меня?»

— Думаю, вдвоем мы как-нибудь поместимся. — Ирка кивнула на второе кресло.

Девушка мгновение поколебалась... а потом направилась к столику.

— Хайре кай игиайне! — Она наполнила кубок темно-бордовым напитком и придвинула Ирке.

Древнегреческий? Кажется... Что-то вроде «Будь здоров!».

— Эфхаристо. — Ирка надеялась, что это действительно «спасибо», а не что-то другое. Судя по улыбке девушки, не ошиблась — та кивнула и уселась напротив. Совсем взрослая, на вид даже старше Дины — лет двадцати пяти, хотя кто их знает, этих змеиц, на самом деле ей может быть и двести пятьдесят, и две тысячи пятьсот... О-оой! — Не знала, что тут есть еще люди, кроме нас!

— С чего ты решила, что я тоже человечка... человек? — усмехнулась девушка, поверх кубка глядя на Ирку так же внимательно, как и Ирка на нее.

— Глаза, — пожала плечами Ирка. Круглый человеческий зрачок отличается от вертикального змеиного, и не такая уж она невнимательная, как думает Великий Земляной.

— Глаза, да... — повторила девушка. — Я не совсем человек. Точнее, не всегда человек.

— Понимаю, — кивнула Ирка. А что тут не понять, сама далеко не всегда человек, иногда еще крылатая борзая. — В Ирии столько необычного. Только кажется, что уже начала ориентироваться, — обязательно столкнешься с чем-то новеньким. Даже устаешь удивляться. — Ирка покрутила кубок, заставляя темно-красное питье облизать золотые стенки. — Танька говорит, когда много ездишь, привыкаешь и даже какое-то равнодушие появляется: чудом больше, чудом меньше...

Захочет — сама расскажет, кто она, когда не человек. Не захочет — как хочет.

— Танька — это твоя подруга? Бойкая девушка. А меня Иппокризия зовут. Можно Криза. — Девушка глядела на кубок в Иркиной руке. — А ты та самая ведьма Ирка, из-за которой мы сегодня все собрались. Правда, что крылатый пес Симаргл твой отец?

Ирка только развела руками, точно извиняясь. Жидкость в кубке снова качнулась, едва не выплеснувшись.

— Терпеть не могу богов! — с искренним чувством выпалила Криза. — Вот кто совершенно уверен, что все должны делать как они хотят! Наплевав на собственную жизнь, желания, на друзей, на близких — нет такой жертвы, которую бог не принял бы как естественную и нормальную, потому что они, боги, видите ли, лучше знают! Ты еще и радоваться должен — ведь твоя жизнь обрела смысл с исполнением высшей воли! — В голосе Кризы прозвучала острая горечь. — А если вдруг не хочешь, чтоб тобой пользовались как инструментом божественной воли... то ты просто чудовище, извращение природы — и таким да останешься, чтоб все видели! — выпалила она и замолкла, тяжело дыша.

Ирка наклонилась над кубком, пряча лицо.

— Прости, — вдруг тихо сказала Криза. — Дочери бога, наверное, обидно такое слушать.

— Ну почему? — не отрывая глаз от напитка цвета старой крови, негромко сказала Ирка. — Все верно. Хотя справедливости ради надо сказать, что есть куча людей, которые тоже так думают. Что все остальные появились на свет только чтоб их ублажать.

— Люди, по крайней мере, не могут сильно навредить, — отмахнулась Криза.

— Да что ты говоришь! — едко возразила Ирка. — Тебе повезло — ты общалась с исключительно милыми и порядочными людьми.

— Я с людьми довольно давно уже не общалась, — смутилась Криза. — С тех пор как перебралась в Ирий.

— А... — начала Ирка, замолчала и наконец неуверенно спросила: — Айта... Айтвараса Жалтиса ты давно знаешь?

— Айтвараса? — Криза искренне удивилась. Похоже, она ожидала другого вопроса. — Если не с яйца, то с самого детства. Его, естественно... Я ведь врач, я всех их наблюдаю. Кроме самых старших драконов.

— Я-асно... — протянула Ирка. Солидного возраста девушка. С профессией. — А... какой он?

— Кто? — снова растерялась Криза.

— Айт! — выпалила Ирка. Она издевается, что ли?! — Вы же друзья...

— Не больше чем с остальными молодыми драконами. Какой? Обыкновенный... Нет, что я говорю! Понятно, что Великий обыкновенным быть не может. Но пока он не стал Великим, на него особо никто внимания не обращал. — Она вдруг задумалась. — Хотя знаешь, он ведь очень много делал и раньше. Судоходством на Молочной занимался, Торжище — целиком его детище, и оазисы в пустыне. И воевал он... в отряде тогдашнего Великого Водного, когда еще только Мертвый лес появился. Просто он никогда не привлекал к себе внимания... по-моему, просто не хотел. — На лице у нее было легкое удивление, как бывает у человека, впервые задумавшегося о том, что всегда считал само собой разумеющимся. — Клянусь папой, он вообще рано стал серьезным. Собственно, после того самого случая...

— Какого случая? — не дождавшись продолжения, потеребила замолкнувшую Кризу Ирка.

— Ну когда он и Тат... — туманно ответила та и словно очнулась: — Он не рассказывал?

— Рассказывал, — медленно проговорила Ирка, вспоминая тот день на крыше супермаркета, когда она впервые услышала о старшем огненном брате, на которого так хотел походить маленький водный дракончик, и случившейся от этого беде. — Только без подробностей. — А еще потом был поцелуй, отбивший у нее последнее соображение[10]. И помнила она только поцелуй и свои чувства, а не боль, которой с ней пытался поделиться Айт. Ха-арошая девочка, внимательная, заботливая. Можно сказать, истинная ведьма — лучший друг дракона.

— Подробностей никто не знает, кроме самого Айта и Тата. А тамошние человеки... люди, кто в живых остался, конечно, тоже не спешат делиться воспоминаниями, — развела руками Криза. — Прости, но разве прошлое Айта — это то, что тебя больше всего интересует? — Она поглядела на Ирку со злым раздражением, точно подозревая, что та отвлекала ее внимание пустыми разговорами, чтобы исподволь подобраться к действительно важному.

— А что еще? — невольно вырвалось у Ирки... Ну вот что мешало ей расспросить Айта подробнее? А она еще ноет, что совсем его не знает!

— Разве ты не хотела побольше узнать об отце? — поинтересовалась Криза.

Ирка затрясла головой, будто очнувшись, и села очень ровно. Это кто-то... не будем уточнять кто... собрался сосредоточиться исключительно на папе-Симаргле. Мертвом лесе. Угрозе наднепрянским землям и долге наднепрянской ведьмы. И уж точно не на тощем черноволосом змее с изменчивыми глазами. И первым делом начала расспрашивать именно о нем: тощем, черноволосом и так далее. И друг она, получается, ох какой хороший, и ведьма офигительно ответственная! Позорище!

— Не то чтоб хотела... но, видимо, придется, — вздохнула Ирка, складывая руки на коленях. — Ну и что она хочет мне передать? Только, пожалуйста, не надо опять восклицаний «кто?». Тебя же Табити прислала?

— Я просто думала, тут никого нет. Я проход увидела — земляные на каждом мероприятии такие потайные комнатки создают, а потом о них забывают, — неуверенно возразила Криза. — Хотела посидеть в тишине, в одиночестве...

— ...с двумя кубками, — подхватила Ирка, в очередной раз взбалтывая напиток.

— А ты сама чего хочешь? — наконец после долгой паузы спросила Криза.

— Домой, — без колебаний ответила Ирка. — Меня уже долго нет, это опасно, без меня там неизвестно что произойти может. Безопасности для наднепрянских земель хочу. — Она вскинула ладонь, останавливая Кризу, явно готовую предложить ей свалить хоть сейчас, без задержек и остановок. — Чтобы никаких тварей Мертвого леса. И того, что из него просачивается на нашу территорию. У нас и так с экологией паршиво. Еще... А впрочем, и этого достаточно, — оборвала сама себя Ирка.

Еще она хотела, чтоб Айт по-прежнему приходил в ее мир. И... ей самой понравилось в Ирии. Он яркий, этот мир. В чем-то жестокий, в чем-то добрый. Уж точно не хуже Иркиного! И пока что змеи не выглядели самыми большими... гадами. Не хуже людей. Но говорить об этом посланнице Табити? Ха!

— А ты не задумывалась, что... может быть кое-что похуже Мертвого леса? — осторожно начала Криза.

— А ты там была? — выпалила Ирка, невольно обхватывая себя руками за плечи.

— Нет, но... Погоди! Ты была в Мертвом лесу?! — вскинулась Криза.

— Попала туда из своего мира, — кивнула Ирка. — Табити разве об этом не знает?

— Ты попала из своего мира прямо в Мертвый лес... и не осталась там? — медленно повторила ­Криза.

— Мне там не понравилось, — любезно сообщила Ирка. — Хотя мне довольно настойчиво предлагали остаться. — Она повела плечами, вспоминая тянущуюся от мертвых деревьев липкую паутину безволия.

— Ты попала в Мертвый лес! И ушла! Потому что тебе там не понравилось! — повторила Криза и вдруг захохотала: — Просто ушла!

Ирка терпеливо ждала, пока та отсмеется. Наконец Криза устала хохотать и уставилась на Ирку:

— Ты очень необычная девушка!

— Как лестно. Особенно для больного самолюбия. За это даже стоит выпить... — Ирка поднесла кубок к губам.

Криза перехватила ее руку.

— Теперь я уже не уверена, что тебе стоит это пить, — задумчиво сказала она.

— Да я, собственно, и не собиралась. Просто интересно, — пожала плечами Ирка, снова заглядывая в кубок. — Не яд. И не сонное зелье. Скорее всего что-то такое... что не противоречит закону Пещер... не представляет опасности. Во всяком случае, напрямую. А-а-а! — радостно сообразила Ирка и одними губами шепнула первые строчки заговора. Жидкость в кубке вскипела, и над поверхностью на миг мелькнула черная всклокоченная голова крохотного существа, отдаленно похожего на человека. — Удельница, да? И на что же вы хотели сменить мою судьбу? А главное, откуда уверенность, что так станет лучше?

— Клянусь папой, ты очень-очень необычная девушка, — медленно повторила Криза.

— Криза, а почему ты все время клянешься папой, когда все остальные — Владычицей? — с любопытством спросила Ирка.

— Потому что как бы Криза ни пыжилась, она всего лишь жалкая человечка, которой в Ирии не место! — донесся с лестницы знакомый злой голос.

[10]И. Волынская, К. Кащеев. «Повелительница Грозы»

Глава 11. Три дракона и собака на балконе

«Совсем-совсем никто не знает про эту комнату, и совсем-совсем никто не побеспокоит», — иронически усмехнулась Ирка.

— Татльзвум Ка Рийо, — не оборачиваясь бросила Криза. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я в свое время не уронила твое яйцо с утеса.

— Прошу прощения, кирия Иппокризия. — Шен, вслед за Татом поднявшийся по винтовой лестнице, мягко улыбнулся. — Он не хотел вас обидеть. Он просто... немного нервный в последнее время.

— У него есть для этого все основания, — холодно заметила Криза.

— Нас подставили, — буркнул выбравшийся последним рыжий Елеафам и бросил на приятелей такой взгляд, что непонятно, кого он обвиняет: неведомых общих врагов... или вот этих двоих.

— На разбирательстве перед Великим Водным оправдываться будете, — пожала плечами Криза.

— Не было бы уже вашего Великого, если бы вот она... — Тат ткнул пальцем в Ирку, — не явилась из своего мира! Великий он только для таких вот пришлых человечек, как ты, думающих, что благоволение Владычицы делает их равными истинным сыновьям Владычицы! — прошипел он.

— Куда уж мне! Мой уровень — не выше хвоста, — совсем не униженно, скорее ехидно усмехнулась Криза. — Как раз клизму ведерную обожравшемуся истинному сыну ставить удобно.

Тат глухо зарычал:

— Убирайся отсюда, Иппокризия! — мучительно стараясь не краснеть и не коситься на Ирку, прохрипел он. — Нам надо поговорить с этой... ведьмой!

— У тебя гребень съехал, мальчик! — возмутилась та. — Я еще не сошла с ума, чтоб оставить гостью Пещер наедине с троицей неблагонадежных драконов!

Подсунуть в кубок удельницу — духа, дающего другой удел в жизни, — это вроде как ничего: чисто теоретически удельница необязательно меняет судьбу к худшему, хотя об осчастливленных ею почему-то никто не слышал. Все больше об искалеченных, изуродованных или хотя бы просто невезучих. А бросить Ирку наедине с явно враждебной троицей совесть не позволяет. Занятные они здесь, в Ирии.

— Мы не хотим госпоже ведьме вреда, — вмешался Шен. — Нам просто надо поговорить.

— А даже если бы хотели — как, по-твоему, ты могла бы нам помешать? Сейчас? — с издевательской улыбкой напомнил Тат. — До утра ты то, что есть на самом деле, — ничтожная человечка!

— Кризу какая-то из ваших богинь... вроде как Диана, прокляла, — неожиданно прояснил Ирке Елеафам. — По ночам она человек, а днем змеица.

— Что ты с этой ведьмой разговариваешь! — истерично рявкнул Тат.

— Мы ж вроде поговорить пришли? — хмуро буркнул в ответ рыжий.

— О деле! А не... старые сплетни пересказывать! Будто вы с ней приятели! — заорал Тат. — А ты... — он снова повернулся к Кризе. — Если сейчас же не уберешься отсюда, клянусь Владычицей, я рано или поздно подговорю кого-нибудь из человеческой дружины... и пусть он тебя, наконец, поцелует! И вали обратно в свой человеческий мир подыхать! И плевать, что Матушка скажет!

— Не в первый раз тебе плевать, нафика коссе бойя![11] — процедила Криза, но на лице ее мелькнула тень настоящего страха.

Ирка тяжко вздохнула: ну почему она должна всех понимать и выручать, даже полудраконшу Кризу, только что пытавшуюся устроить ей истинно змейскую гадость.

— Не беспокойся, ничего они мне не сделают, — негромко сказала она. — Нам действительно стоит поговорить без свидетелей.

Словно подчиняясь чужой воле, Криза рывком встала и шагнула к лестнице. Брови ее были нахмурены, но за внешним недовольством пряталось глубоко скрытое облегчение — ей явно не хотелось оставаться.

— Послушная человечка! — издевательски похвалил Тат. — Иди-иди!

Криза коротко зыркнула на него... и потянулась к Иркиному кубку.

— А вот это, пожалуйста, оставь! — Ирка быстро отодвинула кубок в сторону.

— Уйдешь ты, наконец?! — возопил Тат, подскакивая чуть не до потолка без всяких крыльев. — И передай, чтоб нам тоже выпить принесли.

— Уж я передам! — многообещающе процедила Криза, спускаясь по винтовой лестнице, и постепенно, шаг за шагом исчезая из виду. Вдруг остановилась — только одна голова возвышалась над проемом в полу — и коротко бросила Ирке: — А папа мой — Гиппократ! — И исчезла совсем.

— Интересное кино. А что там с дружинниками и поцелуем? — спросила Ирка у Елеафама.

— Так заклятье превращения в драконицу снять несложно — достаточно, чтоб ее поцеловал рыцарь. Было обещано, что потом он станет королем... а она вскоре умрет. — Рыжий огненный усмехнулся. — Понятно, что к ней очередь выстроилась. Рыцари жаждали поцелуя и не принимали возражений... кроме разве струи огня в физиономию. Но и это их успокаивало ненадолго: каждый думал, что уж он-то... уж ради него-то девушка и помереть готова. Пришлось ей удирать в Ирий. У нас тут рыцари не живут... во всяком случае, долго. А мы получили отличного врача, к тому же специализирующегося на драконах.

— А этот у вас, значит, здоров как бык, хоть и змей? — Ирка бесцеремонно ткнула пальцем в Тата. — Не боится, что она ему как-нибудь пропишет снотворное вместе со слабительным?

— Я ничего не боюсь! — Тат немедленно объявил о своем бесстрашии перед поносом во сне. Елеафам только грустно покачал головой, а Шен безнадежно вздохнул. — Что? — вызверился на них Тат. — Вы хотели с ней говорить — ну так говорите, пока никто не явился! И откуда ты только взялась на наши головы!

— Ты пришел в мой мир, напал на меня и уволок моего парня, — хмыкнула Ирка.

— Жалко, что я тебя тогда не убил! Просто не думал, что какая-то человечка причинит столько хлопот!

— А вот это ты врешь! — усмехнулась Ирка. — Твой хозяин велел меня беречь, я ему нужна гораздо больше, чем ты.

— Никому ты не нужна — возомнила о себе! — заорал Тат. — Почему человечки все время думают, что они кому-то нужны? То Криза решила, что если она лучший наш врач, то все ее будут беречь, теперь ты... Нет, ты серьезно считаешь, что нужна моему братцу? — Он распалился так, что щеки его начали пылать, будто сквозь кожу просвечивал скрытый внутри огонь. — Ты просто на его престиж Великого Водного работаешь! Как же, у него девушка - ведьма, еще и убийца дракона! Ах, как это оригинально! Как отчаянно! Как круто! — на разные голоса то пищал, то басил он. — И у меня нет хозяина! Слышала? Никакого хозяина у меня нет!

Ирка не слышала. Честно говоря, ей и дела не было сейчас до Тата или еще до кого...

— Престижно? — повторила она. — Круто? Не поняла... По-моему... Вашей Маме... Матери-Владычице я совсем не нравлюсь и... не похоже, чтоб кому-то еще я нравилась... Да они тут постоянно то сделать гадость пытаются, то хоть сказать! — с глухой досадой вырвалось у Ирки.

И заработала в ответ три удивленных взгляда.

— Конечно не нравитесь. Конечно делают... — не сводя с Ирки глаз, подтвердил Шен. — Змеи ценят чужую силу, но это не значит, что мы ей рады. А если бы вы не были сильны, никто бы не принимал вас в Змеевых Пещерах и не заботился, как сделать... гадость. Вот уж не думал, что у девушки, у меня на глазах вывернувшей наизнанку целый город, могут быть комплексы! Вы что же, считаете... — он поглядел на Ирку с любопытством, — что вроде как недостойны Великого Водного? — Шен вдруг рассмеялся. — Забавно! Смешнее было бы, только если бы сам Великий Водный тоже считал себя недостойным вас!

— А он и недостоин! — немедленно выпалил Тат. — Нет! Не так! Вот они-то как раз друг друга стоят! — Он глядел на Ирку то ли с ненавистью, то ли... да, это было похоже на зависть. Болезненную и опасную, когда хочешь во что бы то ни стало сломать, уничтожить, принизить то, что нравится другому. — Ты же у нас наднепрянская ведьма? Тоже ответственная, с чувством долга, совсем как мой братец? Вот и вали домой заниматься своими делами! А то пришибут тебя здесь — не те, так другие, не так, так иначе останутся твои земли без ведьмы! Ты ж этого не можешь допустить, верно?

— Кроме не совсем подобающего тона... — Шен одарил Тата недовольным взглядом, — Татльзвум Ка Рийо говорит несомненную правду. Госпожа ведьма понимает, что здесь вы и ваши друзья подвергаются опасности? Мать-Владычица, да будет вечно ее крыло над нами...

— Шешу с два оно будет! — выпалил Тат и, получив уже два недовольных взгляда от обоих приятелей, скроил презрительную мину. — Сколько можно прикидываться! Все мы понимаем, что власть из Маменькиных когтей нужно изымать, пока вокруг один сплошной Мертвый лес не настал!

— Мы только не понимаем, зачем в это посвящать посторонних, — мрачно буркнул Елеафам.

— Мать-Владычица вас... скажем так, опасается, — недовольно морщась, продолжал Шен. — В силу вашего происхождения и... внимания к вам со стороны владыки Мертвого леса.

— Вашего союзника, — напомнила Ирка.

— У нас свои интересы, — торопливо заверил ее Шен. — Нам безразлично, получит вас Прикованный или нет, но предпочтительнее, если нет. Союзнику, который в любой момент может стать противником, лучше не давать того, чего он хочет. Вы просто нам тут очень мешаете, — с подкупающей искренностью сознался он. — Если вы будете на грядущем разбирательстве, Матери-Владычице и впрямь придется... разбираться. Чтоб представительница другого мира не подумала, что у Владычицы Ирия ветер в голове. А без вас... думаю, мы вполне сумеем развеять ее подозрения. Так что мы готовы помочь вам и вашим друзьям вернуться в родной мир.

— И побыстрее. А то ведь те, кого Мать-Владычица опасается, долго не живут — закон там или не закон... — проворчал Елеафам.

Ирка поглядела на них устало. Власть, значит, из когтей Владычицы надо изымать. Загрызенным Айтом речным драконом заговор вовсе не ограничивался, есть и еще желающие... когтями за власть подержаться. И холодный, как осенний ветер, Шен наверняка понял, что и она все поняла. И уж теперь ни в какой родной мир он Ирке вернуться не даст — даже если и вправду собирался. Выманят из Пещер и прибьют по-тихому, и даже если Айт поймет, что вот так Ирка бы удирать не стала, — что это изменит для прикопанного под ирийским кустом трупа? Что ж они ее все за дуру-то держат? Не иначе романов начитались, где главная героиня с маниакальным упорством пьет все жидкости, подсунутые ей подозрительными незнакомцами, и обязательно является на свидания, назначенные злейшими врагами. Они еще забыли сказать «никому не рассказывай и приходи одна» — тогда перед приглашением вообще невозможно устоять!

— Я вам весьма благодарна за предложение. — Ирка усмехнулась. — Но у меня другие планы.

— У тебя что, зола в башке? — Тат снова навис над ней. Смотреть на него было неприятно. Лицо Айта — и это выражение балованного мальчишки, которому злая девчонка в песочнице игрушку не отдает. Только вот Маме пожаловаться нельзя, против Мамы у нас заговор.

— Думаешь, мой братец тебя защитит? — шипел Тат. — Мой братец интересуется только теми, кого он может использовать. А тебя он уже того... использовал. — Тат ухмыльнулся, и улыбка у него была тоскливой и ломкой, как сухая ветка зимой. — А себя он использовать не да-аст, не-ет! И помощи от него не жди!

— Ну ладно, у меня комплексы, так они мне хоть не сильно жить мешают, — вздохнула Ирка. — Но у него-то насчет Айта настоящий психоз. Может, ему психотерапию какую-нибудь? У Таньки мама врач, она наверняка может порекомендовать специалиста.

— Ты! Да что ты понимаешь! Тебя никогда не предавали! — рявкнул Тат, хватая Ирку за руку...

[11]  Тата послали в то место, где темно и невкусно пахнет (греч.)