Выбор героя (Эльфийский кодекс IV)

Эпиграф

…к сказанному выше нахожу необходимым добавить, что главной ошибкой ученых, пытавшихся переводить эльфийский эпос, является сам факт попытки перевода эльфийского эпоса. Помимо лингвистического голодания – невозможности найти хотя бы приблизительного описания некоторых явлений, понятных каждому эльфу, ученые столкнулись и с проблемой эмоциональной составляющей перевода. В частности, один и тот же текст, прочитанный боевым эльфом рода Дуба и, к примеру, Озерным эльфом при переводе может не только сильно отличаться, но и порой приобретет полярный смысл…

…и уж совсем пугающе выглядят попытки некоторых горе-специалистов переводить эльфийские свитки с помощью примитивных магических заклинаний. На мой взгляд – гораздо безопаснее запустить обезьяну с дубиной к пульту управления ядерным реактором. Так летом 1943 года при попытке перевода наиболее доступного на то время «Цветущего папоротника» специальный отдел Анэнербе, размещенный в Гомеле, в полном составе (18 сотрудников) одеревенел, а дивизия СС «Грюненграбе», следовавшая в район Орла, исчезла бесследно вместе с эшелонами, на которые была погружена. Лишь тридцать лет спустя два танка Т-VI «Tiger» с дубовыми листьями на башнях были обнаружены в районе Припятских болот».

В.Янг «Эльфийский эпос. Миф или реальность?»

Глава 2. Синорский рубеж

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. И так рыхлый снег на дороге совсем раскис и превратился в серое месиво. Лес словно вымер. Только скрип старых сосен да птицы порой нарушали дремучую тишину. Но что-то в этом лесу было не так. Словно опасность какая-то.

Крапива подняла руку, давая знак отряду остановиться. Приказала птицам доложить, что творится в округе. Стайка сорок громким стрекотом встретила разъезд разведчиц и тут же разлетелась в разные стороны. Но на призыв посмотреть-вернуться-доложить птицы не отозвались. Полетели докладывать в другую сторону, явно торопясь.

Крапива удивленно переглянулась с Алой Рябиной – командиром отряда разведчиц. Что происходит? С каких пор сороки не отзываются на призыв эльфов? Птицы сошли с ума? Впрочем, что удивляться, порой кажется, что весь Большой лес сошел с ума.

Но нет. Вот старый ворон, дремавший на верхушке сосны, призыв эльфийской принцессы услышал, спорхнул с ветки и полетел над просекой. Очень скоро вернулся, взгромоздился на ту же сосну и громко каркнул. Сообщил, что опасности нет, впереди – свои.

Что за свои? Откуда здесь свои? На многие стадии вокруг не может быть никаких своих. Все свои на синорском берегу – держат оборону от нежити. Каждый воин на счету!

Ворон не соврал. Действительно, в скором времени впереди на дороге появились свои-- эльфы. Боевые эльфы в белых плащах разведчиков с песцовой опушкой. Всадники и несколько пеших. Крапива легко тронула Гривастую каблуками, двинулась отряду навстречу.

С первого взгляда Крапива поняла, откуда идет этот отряд. Впереди – командир разведчиков Лесной Орех. К его лошади привязана веревка. На веревке трое смертных в добротных зимних одеждах. Рабы. Глаза совершенно бессмысленные, видно, действие магических голубых стрел и порошка из забвенной травы еще продолжается. За пленными едут еще трое разведчиков. Один из них вел на веревке лошадь с привязанным белым мешком, перекинутым через седло. Крапива рассмотрела странную поклажу. Это не мешок. Это эльф. Мертвый эльф!

Лесной Орех узнал принцессу, поклонился.

-- Мастер Орех, откуда вы идете? -- спросила Крапива, почти заранее зная ответ.

-- Мы были в Запределье. Взяли квоту. Теперь возвращаемся в лагерь, -- коротко ответил эльф. Разведчики рода Лесного Орешника обычно немногословны.

-- Но почему вы? Кто вас послал? – спросила Крапива.

-- Мы отправились в Запределье по личному распоряжению короля, -- ответил Орех.

-- Почему вас так много? Почему вы ведете троих? Ведь квота всего на две особи! Почему с вами убитый?

-- На нас напали, -- ответил Орех. – Нам пришлось принять бой. Я потерял двоих. Подорожника пришлось оставить там. Едва успели его похоронить. Клевер скончался уже здесь. От ран. Его похоронят в родовой роще.

-- На вас напали смертные? В Запределье? – не верила своим ушам Крапива. -- Они убили двух наших? Как это могла случиться?!

-- Была засада. Смертные и огры. Вместе. Вернее – смертные и один огр -- полукровка. Они были с оружием, которое стреляет огнем. Все мы ранены мелким свинцом. Больше мне нечего добавить, принцесса. Простите, но я спешу к королю с докладом.

Орех скинул накидку с головы, и Крапива увидела на его левой щеке несколько черных точек. Запекшаяся кровь на ранах от дроби -- того самого мягкого свинца. И левый глаз закрыт черной повязкой. Зато к седлу Ореха приторочено охотничье ружье. Трофей?

Дальнейший разговор не имел смысла. Крапива повернулась к своим и дала знак освободить дорогу.

-- Что скажешь? – спросила Крапива Рябину, когда отряд Ореха скрылся в конце просеки.

-- Мастер Орех – славный и опытный воин, -- ответила Рябина. – А что отряд попал в засаду, то со всяким бывает. Смертные Запределья очень коварны.

-- Но он сказал, что вместе со смертными, на их стороне бился огр!

-- Может быть, какой-нибудь наемник? – пожала плечами Рябина.

Крапива собралась возразить, но вовремя поняла бессмысленность этого занятия. Что она, эта Рябина может знать про Запределье, если ни разу там не была? Огр – наемник? А почему нет? Здесь же есть огры наемники. Значит, могут быть и там. Глупость какая!

-- Вы ничего, ничего не знаете про тот мир, -- сказала Крапива едва слышно и махнула рукой, чтобы начать движение. Отряду стоило поторопиться, если они не хотят ночевать в лесу.

***

Старый ворон с сознанием выполненного долга поудобнее устроился на ветке и прикрыл глаза, решив хорошенько вздремнуть. Он был сыт, а сытым спать сладко и приятно.

Хорошие времена настали для лесных воронов – сытные. Еды много. Весь берег в еде. Прошлой зимой замучаешься крыльями махать, пока увидишь внизу что-то вкусное. Да и если найдешь, не все так просто – присядешь поклевать приличную падаль, а к ней уже лиса спешит, а то и стая волчья. Зато теперь! Слетел к реке и выбирай падаль на любой вкус. Особо хороши чуть подтухшие свежачки, застрявшие в колючих кустах. А их глаза! Какое удовольствие осторожно подцепить клювом глазное яблоко и еще целым проглотить его, чувствуя, как желудок наполняется прохладным глазным соком. Но в последнее время не те трупаки пошли. Суховаты. Словно мумии. Знать, из южных земель. Даже почти скелеты встречаются.

Ворон вдруг открыл глаза. Нет, что-то не то. Насчет скелета и выполненного долга. Он видел в лесу скелет. Много скелетов в латах. Они далеко, но именно туда двигаются эльфы -- повелители и друзья леса. Нет, не время спать.

Ворон оттолкнулся лапами, поймал встречный воздушный поток и замахал крыльями.

***

-- Чего это он? – спросила Алая Рябина, глядя на ворона, кружащего над их головами.

Крапива посмотрела на девушку, покачала головой. Нет, рано, слишком рано она назначила ее старшей над «крапивками». Не готова еще. Даже не может разобрать сигнал мудрой птицы. Ведь ворон четко сообщает: «Впереди враг. Засада»! Отряду нужен другой командир, умный, опытный. А где взять? Каждый разведчик теперь на вес золота.

Крапива подняла руку с вытянутым вверх большим пальцем. Разведчицы, потянувшиеся было за луками, взялись на рукоятки коротких, но широких тесаков. Из цепочки отряд перестроился в шеренгу по четыре всадницы в ряд.

Вовремя! Враг, видимо, понял, что его обнаружили. Из леса появились вооруженные люди. Нет, это когда-то они были людьми. Нежить. Но нежить странная. В латах, с мечами и щитами. И их много. Впереди на костяке коня -- фигура со щитом. На щите кабанья голова под пятизубой леслотской короной. Рыцарь. Покойный рыцарь.

Крапива оглянулась на разведчиц, посмотрела им в лица. Врагов много, но на лицах разведчиц ни тени страха. Славные девы.

Тем временем и враг перестроился. Рыцарь поднял руку в железной перчатке, и вперед вышли арбалетчики. Крапива спокойно наблюдала за их действиями. Бедные трупы, они, верно, сами не понимают, что давно мертвы. Что ж, подождем.

Арбалетчики по команде выстрелили. Арбалетные болты попадали в снег тут же, к ногам трупов. Видно, долго славные воины лежали на поле брани, пока их не подняли темные чары. Тетива на арбалетах давно сгнила! Тетива сгнила, а вот копья с крючьями выглядели довольно зловеще. Вперед вышли пикинеры и по команде своего предводителя двинулись на эльфийский дозор.

Крапива потянулась рукой в колчан. Последняя стрела с красным оперением. Огненная. Сотворенная магами Большого леса. Жаль, что последняя. Крапива натянула лук и, почти не целясь послала стрелу. Попала! Рыцарь мгновенно вспыхнул, словно пропитанная маслом бумага. Загорелся его плащ, задымилась богатая попона на коне. Конь вдруг поднялся на дыбы и сбросил дымящиеся латы в снег. А сам, взбрыкивая задними ногами, почти лишенными кожи, рванулся в лес.

Дружный девичий визг радости. О стихии, какие же они все-таки дети! И этих девочек она должна сейчас вести в бой? На эти сверкающие в лучах заходящего солнца острия пик? Ведь нежить не остановило падение их сюзерена. Нежить наступает. И кто-то из ее девочек неминуемо останется здесь, на этом снегу.

Крапива этого допустить не могла. Подняла руку с растопыренными пальцами. Рябина удивленно посмотрела на команду к отступлению:

-- Но как же так, принцесса?!

Крапива не успела ответить, потому что услышала топот копыт. И звук боевого рога. За спинами наступающей нежити появились… белые призраки с крыльями. Но нет, это не призраки. Это рыцари в белых доспехах, и за спинами у них не крылья, а белые плащи.

Нежить остановилась. Нежить стала нерешительно топтаться на месте, а белая волна уже врезалась в их ряды, сметая пехоту.

-- Вперед! – крикнула Крапива, выхватила тесак и пришпорила Гривастую.

***

Победа была полная. И среди разведчиц всего две раненые: Бузинка свалилась с лошади и вывихнула плечо, Ландыш ткнули копьем в бок, но не опасно. Пары глотков бальзама и легкого заклинания хватило.

Крапива с удивлением рассматривала прибывшую внезапно и так вовремя помощь. Отец ничего не говорил о помощи смертных. К ней подъехал рыцарь на белом коне в блестящих доспехах. На щите – алая роза на черном фоне под леслотской короной.

Рыцарь поднял забрало. Молодое лицо, блестящие глаза.

-- Барон Эмерик, -- отсалютовал рыцарь. – Верный вассал Его Величества короля Леслота Идора Максимура. Идем в крепость Бараний Рог на помощь гарнизону по призыву благородного графа Эммера Норского. А кто вы, прекрасная незнакомка?

-- Я Крапива, принцесса эльфов, -- ответила Крапива на атарском.

-- О! Вы знаете наш язык, -- обрадовался рыцарь, тоже переходя на известное Крапиве наречие. – Примите мои слова благодарности, принцесса.

-- За что вы благодарите? – удивленно спросила Крапива.

-- Ну как же. Мы два дня выслеживали этот отряд нежити, но они прятались в лесу. Словно кого-то выжидали. Оказывается – вас. И когда они показали нам свой тыл, все решилось быстро.

Крапива посмотрела на поле брани. Действительно, победа более чем убедительная. Более тридцати трупаков валялись на снегу. Некоторые еще шевелились.

Меж тем пехотинцы, что подоспели за рыцарем, оставили мечи и взялись за топоры. Затрещали березы под ударами острых лезвий.

-- Что делают ваши люди? -- спросила Крапива.

-- Рубят лес на дрова. Простите, принцесса, мы знаем, как относятся эльфы к живым деревьям, но у нас нет времени искать сушняк. Их всех надо сжечь, -- ответил рыцарь, указывая рукой на лежащие в снегу тела. – Они были славные воины и заслужили покой.

Двое пехотинцев уже сняли латы с тлеющих останков мертвого рыцаря и теперь укладывали почти скелетированный труп на костер из березовых бревен и сушняка. К барону подъехали еще четыре рыцаря, и когда костер запылал, они разом отсалютовали дважды павшему.

-- Принцесса, мы торопимся в Бараний Рог, но если вам нужна помощь, наш отряд с удовольствием сопроводит вас до места, куда вы укажете, -- предложил барон Эмерик.

-- Нет, нет, что вы, -- сказала Крапива. – Вас ведь там очень ждут. Да и нам пора.

Обернулась Крапива только когда дымящиеся костры и рыцари остались далеко сзади.

-- Ну я и дура, -- сказала Крапива сама себе и больно хлестнула плетью ни в чем не повинную Гривастую.

***

Крапива похлопала Гривастую по шее, наклонилась к уху, шепнула: «Скоро отдохнем» и попросила потерпеть еще немного. Гривастая мотнула головой и, взяв крутой подъем, вынесла Крапиву на высокий берег. Крапива осмотрелась. Ну вот, здесь то же самое. Все заросли дикой ежевики вдоль берега внизу полны нежити. Нежить влипла круто. Трупаки прям кишат в коварных зарослях не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Здесь им и сдохнуть, если трупаки еще умеют сдыхать.

Та нежить, что выбралась на берег первой месяц назад, уже не шевелится почти, только воняет. Недавно прибывшая нежить буквально лезет по головам сородичей, чтобы тоже увязнуть и застрять в колючих кустах. Даже если ожившие трупы как-то проберутся через ежевику, то застрянут в драконьем гребне. Тот еще кустарник, у него не только побеги колючие, каждый листочек заканчивается острым и крепким крючком. Попадешь -- не выберешься!

Крапива приподнялась в стременах, посмотрела вдоль берега. А вон и крепость виднеется. Очень ко времени, разведчики устали. Разведке надо отдохнуть.

***

Командует крепостью генерал Мох, старый служака. Всю жизнь на реке, на пограничье. Докладывает скупо. Потери врага, свои потери. Потери врага огромны, своих потерь мало, но есть. Отряд нежити в латах пристал к берегу ночью, мечами вырубил прибрежные кусты и атаковал дальнее зимовье. Поднялись по тревоге, собрали, кого можно, сбросили врага в реку. Просеку завалили, пришлось валить деревья. Своих павших прикопали в дубравке. Победа полная, но…

Везде, у всех командиров крепостей, застав, кордонов, зимовий и заимок это но. Пока побеждаем, но… Держим берег, но… Чего там «но», говорите прямо, эльфийские луки -- их главное оружие бесполезны против нежити. Стрела пробивают тела нежити насквозь, не причиняя ожившим мертвецам никакого беспокойства. Даже на дальнем зимовье дохлых латников пришлось сбрасывать в воду рогатинами и пешнями, взятыми у смертных.

В запасе у генерала Моха есть огненные стрелы, но их мало. Против той тьмы, что ждет на том берегу – преступно мало. Эльфийский боевой плащ не защищает против ржавых мечей и копий нежити. Даже капля яда нежити, попавшая на кожу боевого эльфа, надолго выводит бойца из строя. Нужны щиты, как у смертных, нужны шлемы на головы, нужна новая, особая магия. Говорили о войне, рассуждали о войне, пришла война – не готовы.

Разве что Пок Садовник. Полуковка. На совете стоит крайним, смущается, Он даже не сотник, его и на совете быть не должно, Крапива настояла, чтобы полукровку позвали на совет.

Что было бы с народом эльфов, если бы не полукровка Пок Садовник? Он не рассуждал о стратегии и тактике, он вообще мало говорил, он просто сплавлялся на плоту по Синоре, причаливал и высаживал по берегам свою ежевику. И драконий гребень. И дикий шиповник, и гибкий вьюн. И поливал все это своим быстроцветом на основе навоза.

Над ним смеялись: «Да ничего-то у него вырастет, скоро зима и все померзнет»». Не померзло, выросло. Его осуждали: «Ежевика и гребень нарушают экологический баланс в прибрежной зоне». Чего нарушают? Его обзывали навозником. И что? Считай, навозник в одиночку остановил наступление первой волны нежити. Нежить не стала наводить мосты. Нежить входила в воду и плыла по течению в местах, где река делала петли. Кто-то тонул, особо те, кто в латах, но большинство течением прибивало к эльфийскому берегу. Они лезли на берег и застревали в ежевике, которую посадил полукровка Пок.

Крапива молча раскрыла суму, в суме лежит эльфийский плащ с золотой оторочкой и вышитым на плече листком дуба. На груди еще вышивка – ягода ежевики. Особая почесть от эльфийского короля. Садовник принимает плащ, смущается.

-- Садовник Пок, у тебя еще есть быстроцвет? – спросила Крапива.

-- Немного есть, но навоз кончается.

-- Скажи куда, и тебе привезут сколько нужно. Навоз у народа эльфов еще остался.

***

Генерал Мох разворачивает карту, показывает диспозицию. Скверная диспозиция. Крепость не достроена, метательных машин гномы не завезли, запасы кончаются, воинов мало. Длительную осаду крепость не выдержит. Если не считать зарослей ежевики и гребня, эльфийский берег практически не защищен. Дерзкие вылазки на тот берег никакой пользы не приносят, нежить не считается с потерями и все прибывает. И она становится умнее. Нежить рубит деревья и строит плоты.

Во время недавней вылазки на тот берег удалось сжечь с десяток почти готовых плотов, это, пожалуй, и все успехи. Появились новые виды тварей -- ночные. Воем нагоняют ужас, потом атакуют. Боятся только огня, приходится жечь костры. Сухостой кончается, смолы нет, приходится валить березы и жечь еловые лапы. Воины кланов недовольны. И работников не хватает. Вольнонаемные смертные давно разбежались. Прибывшие орки свой отрезок берега держат, но, кажется, собираются уходить на север. Короче, все плохо.

Крапива знает, что плохо. У всех так. Пожалуй, только у рода Ветлы все более или менее складывается. Крепость у них старая, но надежная, маги сильные, с нежитью справляются. С утра до ночи метают на тот берег каменные ядра. Нет, ядра и горшки со смолой недавно кончились, теперь метают разбухшие в воде березовые чурки. Весь берег усеян раздавленной нежитью, а она все равно прибывает.

Мох кратко и без особой надежды просит у короля подкрепления. Воинов не хватает. Крапива знает, что не хватает. Лучшие воины в лагере у Королевского холма. Немой вопрос генерала: «Чего они там ждут?» Нет ответа у принцессы Крапивы. И есть, что сказать отцу по возвращении. Завтра выехать надо пораньше, чтобы успеть на Большой совет.

Глава 3. План вторжения

Большой Совет боевых среднеполосных эльфов подходил к концу. Главы родов уже доложили о состоянии своих отрядов, маги сообщили о наличие маны. Разведчики высказали свое мнение по части первой фазы боевых действий. Особых прений не было, из чего Крапива сделала вывод, что детальный план операции разработан уже давно и в мельчайших деталях. Вывод сделала, но так еще ничего не поняла. Эльфы, лучшие воины Большого леса не идут защищать берега Синоры от наступающей нежити, а сами собираются атаковать через портал? Кого? Запределье?! Зачем?!

Принц Ириз закончил долгую, но бессвязную речь о долге Лесных эльфов перед природой, не дождавшись аплодисментов, сел на свое место. К карте подошел глава рода Ясеня генерал Цвет, невысокий коренастый мужчина с густой шевелюрой. Генерал прокашлялся, взял в ладонь серебряную стрелу и ткнул ее в изображение древнего дуба на карте.

– Итак, это портал, место сосредоточения наших основных сил. К утру рабы закончат сооружение помоста, с восходом солнца операция начнется. Первый этап: захват плацдарма. По команде Его Величества маги лиственных родов снимают остатки Большой печати с портала и выстраивают защитный купол по ту сторону. По всем расчетам купол будет диаметров в восемьдесят – сто шагов. Думаю, этого должно хватить. Немедленно после образования защитного купола в портал идут специально подготовленные разведчики рода Дуба. Скорость прохода – один разведчик в один счет. Через три минуты разведчики должны занять круговую оборону по границе купола. За ними отправляется команда стрелков рода Ясеня. Стрелки сосредотачиваются в месте скопления противника или напротив ворот, если портал в Запределье обнесен стеной, что тоже не исключено. Все должно занять не более пяти минут, уважаемые маги гарантируют, что защитный купол выдержит любые атаки.

Генерал глянул в сторону седого старика в мантии, покрытой вышитыми листьями тополя. Старик утвердительно кивнул.

– Сразу за стрелками в портал пойдут маги рода Сосны и Ели, – продолжил генерал. – Они должны создать новый защитный купол для наших стрелков в месте прорыва, либо оказать иные вспомогательные действия, прежде всего – в немедленном излечении раненых. Второй этап: закрепление на плацдарме. Вслед за магами и стрелками в портал идут воины рода Дуба, Ветлы, Осины, Тополя и далее по списку. Задача – расширение плацдарма для размещения основных сил. В это время разведчики рода Дуба захватывают пленных и передают нам результаты допросов. Получаем информацию, рассредоточиваемся. Третий этап: движение в поселок, захват заложников. Молниеносный переход примерно в тридцать тысяч шагов. По данным разведки в этом районе, восточнее портала имеется крупное поселение смертных с так называемыми пионерскими лагерями. Это места, где смертные держат и выгуливают свой молодняк. Следует отметить, очень верное решение, учитывая ужасы, творящиеся в их так называемых городах, но не буду отвлекаться. Движемся тремя колоннами вдоль озер в направление вот этих объектов – лагеря «Полянка», «Ласточка», «Сосновый бор». В двух последних содержатся совсем юные детеныши смертных, в «Полянке» – так называемые студенты – учащаяся молодежь. Пока идет захват детенышей, род Ивы захватывает опорные пункты в поселке Озерки. В первую очередь почту, телеграф, телефон – это их примитивная система связи. Затем библиотеку вот в этом здании. Стрелки рода Дуба тем временем захватывают конюшни, отделение полиции, пожарную часть, лесопильную фабрику. Четвертый этап – организация конных отрядов из реквизированных лошадей и закрепление на захваченной территории. Места расположения родов обозначены на карте соответственными листьями. Далее – организация обороны на случай контратаки и переговоры с представителями властей смертных. Цель переговоров на первом этапе – аннексия прилегающей к порталу территория площадью не менее ста тысяч шагов, установка размеров дани и квоты на вылов рабов. У меня все.

Генерал положил стрелу обратно, поклонился королю.

– Что ж, я думаю, весьма грамотный план, – тут же откликнулся его величество. Маги и воины согласно закивали. – Теперь дадим слово начальнику внешней разведки генералу Плющу.

Внешне Плющ был полной противоположностью Цвета. Высокий, худощавый, как жердь. К тому же – почти лысый, и острые ушки его на сильно вытянутом черепе очень напоминали крылья ночного летуна. Плющ подошел к карте:

– Уважаемые коллеги. Я хочу обратить ваше внимание на всю серьезность предстоящей операции, хотя на первый взгляд она и выглядит легкой прогулкой. Да, наш предстоящий противник – смертные Запределья не так ловки и бесстрашны, как боевые орки. Они не сильны в магии, как гномы, и не так искусны в военном деле, как рыцари Аррахона или Леслота. И они смертны, в отличие от нежити. Хотелось бы сравнить их с презренными гоблинами, но я бы не стал торопиться. Смертные Запределья опасны… как бы это сказать… технически. Безжалостно эксплуатируя природу, в своих варварских экспериментах они придумали массу отвратительных вещей по сравнению с которыми орочий огонь, катапульты и паровики гномов кажутся детскими игрушками. Запоминайте: бензопила, огнемет, трелевщик, гербициды и так далее. Полные списки уже вручены командирам отрядов разведчиков. Все перечисленные артефакты должны бережно сохраняться и немедленно доставляться к порталу для переправки и дальнейшего изучения. Далее, генерал Цвет упомянул в списке важнейших объектов, подлежащих первоочередному захвату, лесопильную фабрику. Она расположена на окраине поселка, вот здесь. Предупреждаю, пленные, захваченные на последнем объекте, должны быть демонстративно казнены, причем, наиболее позорным для смертных образом. Каким именно? У смертных Запределья есть обидная и позорная казнь. Они называют это «Спился и сдох под забором». Поэтому захваченных лесорубов и работников древоистребляющих предприятий мы будем выводить под специально выбранный дощатый забор и при большом скоплении согнанных смертных насильно поить захваченным алкоголем. Думаю, одного кувшина чистого алкоголя хватит для мучительной смерти трех особей.

Среди командиров и глав родов при этих словах прошел глухой ропот, эльфы все-таки считали себя цивилизованным народом. Плющ прищурился и метнул в их сторону гневный взгляд:

-- Да! А что вы хотели?! Мы тут не в игрушки играем! Это война! Да, в ходе операции мы должны проявить предельную твердость и жесткость, иного обращения смертные не понимают. Пусть эта казнь послужит для них уроком в назидание! Далее – о самоуправлении. Несмотря на все наши предстоящие акты насилия над смертными, видимость законности мы все-таки должны соблюсти. Таким образом, на захваченных территориях должно быть создано что-то вроде самоуправления. Для этого всем разведчикам надлежит отыскивать и выделять среди смертных особей с зеленым цветом кожи. Известно, что в Запределье только зеленые, выступающие за сохранность окружающей среды – наши реальные потенциальные союзники. Эти смертные должны быть выделены из основной массы и назначены старостами в захваченных населенных пунктах. У меня все.

Плющ уселся на свое место, Крапива обратила внимание, что сидевший рядом глава рода Дубравы брезгливо поморщился и отодвинулся.

– Кто еще? – громко спросил король.

– Я! – маленький, юркий эльф поднял руку. Крапива узнала Букета, главу рода эльфов Горных Лугов. – Я хотел бы узнать, ожидается ли помощь извне? Ведь, насколько мне известно, в Запределье живут и наши натурализованные разведчики.

Король гляну в сторону Крапивы, усмехнулся, перевел взгляд на Ириза. Тот поднялся, подошел к карте.

– В данном портале… данный портал… В общем, с той стороны действуют несколько натурализованных разведчиков, в основном из озерных эльфов. Резидент – всем вам известный Боб из рода Бобовых. В целях безопасности его не информировали об истинных целях операции, сообщили лишь, что речь идет о большой облаве на заложников. В момент снятия печати Боб должен быть на месте и выступить нашим проводником.

Король глянул на механические часы с кукушкой – подарок изумрудных гномов, встал и громко сказал:

– Думаю, все вопросы решены. Отдыхайте, у нас завтра трудный день…

***

Король выслушал Крапиву молча. Не перебил ни разу. Ириз что-то попытался возразить, король только поднял руку, предлагая Крапиве продолжать. Встал, подошел к карте, сощурился. Вздохнул:

-- Все верно, дочь моя, все верно. Как говорят у твоих смертных: «Пришла беда – открой двери?» Знаю, что не хватает воинов, знаю, что строительство крепостей не закончено. И камнеметных машин не будет – гномы сами едва справляются. Но поверь мне, завтрашняя операция – попытка все изменить, все исправить.

-- Но папа, нас атакует нежить. Нежить рвется в Большой лес! Мы можем не удержать оборону по Синоре. Из Синего леса вообще ничего не слышно. Так почему мы нападаем на Запределье?!

-- Есть веские причины, о которых я не могу тебе пока рассказать. Но ты, наверное, уже слышала, что за порталом наших разведчиков ждала засада с огром? И это лишь самый малый из неприятных сюрпризов. Были и еще. Ты все узнаешь в свое время. Иди пока, отдыхай, поспи. Тебе пришлось проделать долгий путь. Ступай, отдыхать, Крапива, тебя позовут.

***

Выспаться ей так и не удалось. Всадник в плаще с вышитыми на плече дубовыми листьями остановился на краю поляны. За поводья всадник держал красивую белую кобылку. Молния – сразу узнала Крапива свою лошадь – подарок отца.

– Его величество просит вас прибыть к порталу, – кратко сказал посланник. – Король просил извинить его, если бы мне пришлось вас разбудить.

Крапива не ответила, отметив про себя, что Молния вымыта и вычищена. Подошла, лихо забралась в седло. Копыта лошадей гулко стучали по опавшей листве, занесенной снегом, и Крапива, поеживаясь от ночной прохлады, вдруг подумала, что всякая война зимой – не самая лучшая идея.

Король в окружении свиты стоял около Большого портала. Вернее, около странного сооружения, ведущего к порталу. Это напоминало длинный помост или трап, конец которого упирался прямо в дупло огромного дуба. На помосте были люди, много людей в латах и шлемах. Стояли вплотную, упираясь железными нагрудниками в спины впередистоящих. Зрелище, стоило признать, было впечатляющим, потому что каждый из стоящих держал в руках факел.

Откуда здесь люди? – подумала Крапива. Столько людей! Неужели отец все-таки нанял смертных в Леслоте? И те встреченные рыцари -- как раз из них. Зачем? Не верит в силы наших воинов?

– Ну что, долго нам здесь еще стоять столбами?! – крикнул кто-то с помоста, снимая шлем. Крапива сразу узнала Семицвета – славного разведчика из рода Клевера. Семицвет был известен тем, что умел подражать орочьей речи. Однажды ночью он встретил на дороге шайку орков, с помощью своего дара сумел заманить их в болото и перебить по одному.

– Когда же начнем? – снова возмутился Семицвет.

– Начали! – прозвучало в ответ.

Стоявший последним в очереди воин хлопнул по плечу впередистоящего и сказал «раз», тот в свою очередь хлопнул следующего, сказал «два», тот стоящего перед ним, и так далее до воина, стоявшего у самого портала. Крапива почему-то подумала, что если подкрасться к воину, стоящему в очереди последним, и хорошенько пнуть его в зад ногой, то вся цепь повалится, и первый воин влетит в портал. Как в игре бильярд, которую она как-то видела в Запределье. Представила себе эту картину и тихонько хихикнула.

– Хорошо, во время уложились, можете спускаться, – крикнул кто-то из королевской свиты, – только осторожней…

Предупреждение запоздало. Полсотни эльфов, наряженных в стальные латы, разом повернулись кругом на относительно нешироком помосте с хлипкими перилами. Перила и не выдержали, с хрустом переломились сразу в нескольких местах. Воины с жутким лязганьем посыпались в снег, увлекая друг друга. Под помостом немедленно образовалась куча-мала. Кто-то громко застонал, кто-то ругнулся, но тут же раздался смех, а затем дружное ржание. Благо, помост был невысоким, и особо пострадавших не оказалось. Эльфы, смеясь, выбирались из кучи, снимали шлемы. Крапива немедленно узнавала лучших разведчиков Синего и Большого леса. Разведчики приветствовали принцессу поднятием руки и тут же принимались разоблачаться от лат.

– Что за маскарад, ваше величество? – спросила Крапива, подъезжая ближе и спешиваясь.

Король в отличие от свиты, с трудом сдерживающей смех, был серьезен и даже хмур:

– Нахваталась у Боба словечек? Не видишь, что ли, тренируемся. Отрабатываем быстрый вход в портал.

– А зачем это железо на разведчиках?

– Помнишь, ты спрашивала про ружья смертных. Плющ, покажи.

Из свиты вышел Плющ, слуга немедленно подал ему двустволку с изрядно потертым прикладом.

– Остался всего один заряд, ваше величество, – предупредил Плющ.

– Ничего, он нам больше не понадобится, завтра у нас этого будет вдоволь. Покажи Крапиве.

Плющ поклонился, подозвал к себе одного из разведчиков, не успевшего снять латы, и что-то пошептал ему на ухо. Тот широко улыбнулся, и нелепо заковылял к дощатому щиту, оставшемуся от строительства помоста. Дойдя на место, повернулся к Плющу лицом.

Грянул выстрел, некоторые из эльфов от неожиданности вздрогнули, кто-то зажал уши. Едва дым рассеялся, все бросились к стоящему у щита латнику рассматривать произведенный эффект.

– Вот видишь, – сказал король, указывая, куда светить факелом. – Вот их оружие. Смотри на эти отверстия в досках — вот здесь и здесь. Мягкий свинец. А на латах – только слабые отметины. Наш герой жив и здоров.

Героем оказался Семицвет. Он снял шлем и сказал:

– Здорово! Когда эта труба грохнула, по мне, как мелким горохом из трубочки...

– Вот видишь, – снова сказал король самодовольно. – Их оружие бесполезно против этих лат даже на пятидесяти шагах. А больше нам и не надо.

– Знаешь, папа, – неуверенно сказала Крапива, – а Боб говорил, что они из своих ружей бьют лосей и кабанов. Наповал…

– Выдумщик твой Боб! Выдумщик и паникер. Сама все завтра увидишь! – резко сказал король и, повернувшись к свите, громко крикнул. – На сегодня все! Всем отдыхать.

***

Крапиве не до отдыха. Она медленно ехала между костров и шатров, выспрашивая, где найти лагерь рода Лесного Орешника. Никто не знал, все перепуталось. И почти все потерялось. Куда-то делся обоз со снегоступами. Его все искали, его нигде не было. Около неизвестно откуда появившегося частокола с толстыми дубовыми воротами дюжина эльфов пытались эти ворота пробить бревном с бронзовой бараньей головой. Тренировались. Грохоту было много, но проломить ворота пока не получалось. Маги рода Березы серьезно поссорились с магами Осин из-за источника маны. Дошло до драки. Лишь старый друид, сидевший в одиночестве у костра, поводил над огнем ладонью и указал Крапиве в нужную сторону.

Род Лесного Орешника стал лагерем собственно в орешнике. В ореховой роще. Когда Крапива подъехала, эльфы как раз заканчивали похороны. В глубине рощи появился холмик, над которым наговаривал заклинания родовой маг Скорлупый. Ближайшая родня павшего стояла, обнявшись за плечи, тут же. Эльфы пели проводную песню без слов, медленно покачиваясь в так едва слышной музыке. Крапива сразу узнала Ореха по повязке на глазу. Так что, Клевер был его братом?

Крапива осторожно отломила прутик от ореховой ветки, приклонила колена. Воткнула прутик в холмик рядом с другими. Прошептала: «Прощай, брат эльф, возвращайся скорее». Приняла из рук друида серебряную скорбную чашу, выпила глоток вина.

Мастер Орех предложил собратьям разойтись на отдых, поблагодарил Крапиву за внимание к роду, движением руки пригласил пройти в свой шатер.

-- Вы что-то хотели узнать, принцесса? -- спросил Орех, указывая Крапиве на лавку, застеленную рысьей шкурой.

-- Да, хотела, -- кивнула Крапива. – Скажи, мастер, что тебя удивило больше всего там, за порталом?

-- Холодно, -- ответил Орех почти не раздумывая, -- там очень холодно.

Глава 4. Вторжение

Утро. Холодно и сыро. Эльфийское войско медленно стекается к порталу. Семицвет нетерпеливо переступил с ноги на ногу, потер плечо. Серебряная пряжка широкой краги глухо звякнула о кирасу. Эльф глянул на верхушки сосен, шепнул на ухо Крапиве:

– Сейчас начнется.

Не ошибся. Потому что тут же гулко и протяжно проревел рог. Два десятка магов, стоявших вокруг дуба, разом подняли руки вверх. Сверкнула молния. В глубине дупла древнего дерева засветился голубой огонек. Латники на помосте зашевелились, словно разминаясь перед стартом. Крапива отметила, что за остаток ночи перила помоста укрепили, сам помост расширили.

Маги снова вскинули руки и хором произнесли заклинание, теперь уже все дупло засветилось голубым.

– Все, началось! Да пребудет с ними сила леса! – сказал Семицвет и с силой сжал рукоять меча.

Маги в третий раз подняли руки, из дупла вырвались языки голубого пламени. Латник, стоявший первым, резко оттолкнулся руками от перил и рванулся вперед. За ним почти немедленно второй, третий, четвертый… Длинная очередь у помоста быстро таяла, все шло по плану, лишь однажды разведчик, собираясь шагнуть в портал, поскользнулся и упал на помост. Но тут же вскочил на карачки и так, на четвереньках, буквально нырнул в дупло.

– Так, смотри, маги построились, – сказал Семицвет. – Мы за ними. Хочешь пойти первой?

Крапива быстро подошла к помосту, встала за спиной мага в высоком колпаке с прозрачным шариком на кончике. Плечи мага покрывала длинная лиловая мантия, вышитая сосновыми лапами. Автоматически подумала, как бы не наступить. Перед тем, как опустить забрало тяжелого аррахонского шлема, глянула на отца. Он стоял около своего трона в окружении свиты и что-то говорил на ухо Плющу. Заметив взгляд дочери, помахал ей рукой.

На мантию магу Крапива все-таки наступила. И не она одна. Едва ли не каждый из десятка магов родов Ели и Сосны валился на помост, пока маги не догадались подхватить полы своих мантий в руки.

Дошла очередь до Крапивы. Лиловый шелк мелькнул в голубом сиянии, Крапива задержала дыхание и зажмурилась, как всегда делала, перед тем, как шагнуть в портал. Далеко не в первый раз проделывала она это, но все равно, каждый раз волновалась. Все, вперед! Яркая вспышка в крепко зажмуренных глазах, нестерпимое сияние, в ушах – скрежетание и вой. И сразу холод.

Крапива открыла глаза, в узкую щель шлема разглядела под ногами толстый сук и, резко оттолкнувшись от него, прыгнула вниз. На ногах не удержалась – тело не привыкло к тяжелым латам. Повалилась в белое рыхлое крошево. Немедленно откатилась в сторону, и очень вовремя. Семицвет рухнул с дуба почти плашмя, видно, зацепился за что-то в прыжке.

Две пары сильных рук помогли Крапиве подняться на ноги. Попыталась оглядеться, да какое там, в эту щель разве что разглядишь? Откинула забрало и сразу зажмурилась. Глаза сразу запорошило снежное крошево. Ветер и снег. Вьюга. Вокруг все белое, даже фигуры в латах и мантиях она разглядела не сразу.

– Как вы, принцесса? – спросил помогавший ей подняться незнакомый молодой эльф с листом дуба на плаще и на краге. Странно, а она думала, что из рода Дуба знает всех.

– Все хорошо. Где враг? – спросила она, но ответа не дождалась. Тут же спохватилась и кинулась поднимать Семицвета. Но в латах он оказался тяжеловат, и Крапиве на пару с незнакомцем просто пришлось оттащить его подальше в сугроб, чтобы не мешал десантироваться остальным. Выпрямилась, вспомнила про врагов и сразу же потянулась за луком.

– Не стоит особо торопиться, принцесса, – наконец сказал молодой эльф, тяжело дыша, – тут никого нет.

– Что значит, нет?

– Нет никого. Совсем!

Крапива оставила лук в покое, помогла Семицвету встать на ноги и наконец-то глянула в сторону мерцающего защитного купола. Действительно, за голубой дымкой виднелся только заснеженный лес без всякого намека на человеческое присутствие. А меж тем воины из портала все появлялись и появлялись, падая друг на друга и создавая на пяточке перед дубом толчею и неразбериху. Проваливаясь в глубоком снегу чуть ли не по пояс, Крапива пробралась к стрелкам оцепления. Разведчик, попавшийся ей первым, продолжал натягивать лук, целясь в пустой лес, руки его явно дрожали.

– Эй, где твой командир?

Разведчик не отреагировал. Ну конечно, услышишь тут, вьюга, шлем опять же. Пришлось постучать его перчаткой по желеному затылку. Эльф повернул голову, опустил лук. Поднял забрало. Лицо его было Крапиве знакомо. Черенок -- один из лучших молодых стрелков рода. Впрочем, узнала она его не сразу. Куда делся румянец с щек? Словно переполз на нос, а губы посинели. Две тонких синих полоски. Черенок, видимо, узнал принцессу и сделал попытку улыбнуться. Получилась гримаса.

– Что здесь? – громко прокричала Крапива.

– Ничего! – прокричал Черенок. – Совсем ничего! Снега много! Разведчики ушли. Три группы. Но очень медленно, много снега. Почему так холодно? Руки сводит, стрелять не смогу.

Крапива не ответила, протянула руку вперед, коснувшись защитного купола. Кончики пальцев, несмотря на перчатку, закололо сотней иголочек.Отдернула руку, глянула на стрелков, по-прежнему натягивающих луки. Громко прокричала прямо в лицо Черенка:

– Передай по цепи, отбой изготовки к стрельбе!

Тот услышал, кивнул и немедленно двинулся в сторону соседа, все еще натягивающего лук. Крапива повернулась к порталу. Десантирование продолжалось, эльфы сыпались из портала, как орехи из дырявого мешка. Крапива сняла шлем, бросила его в снег, ветер немедленно подхватил ее длинные волосы ледяными пальцами. Вернулась к дубу по проложенной ею же тропинке, почувствовала, что сапоги полны снега. Крайне неприятно. Наткнулась на того самого мага в лиловой мантии. Маг сидел в сугробе и морщился, держась за лодыжку. Видно, вывихнул при падении.

– Ты можешь передать отцу, чтобы он остановил это? – Крапива кивнула на очередного эльфа, свалившегося с дуба прямо на спину своему собиравшемуся встать товарищу.

Маг подумал, потом отрицательно качнул головой:

– Пока портал занят – нет. А он занят постоянно. Я замерз, почему здесь так холодно?

Крапива не ответила, прищурилась, прикидывая план действий. Подошла к дубу и, пропустив очередного «десантника», в два прыжка взобралась по стволу. Пропустила очередного «прыгуна». Ловко перепрыгнула на толстый сук перед дуплом, левой рукой ухватилась за ветку. Едва из дупла показался очередной воин, Крапива подпрыгнула, ухватилась руками за ветку и что есть силы врезала ему ногами в грудь. Только подошвы мягких эльфийских сапог мелькнули в голубом сиянии. Тут же, невольно зажмурившись, прыгнула в портал сама. И снова сияние в глазах, и вой в ушах, жар и холод одновременно.

Крапива стояла на помосте, у ног ее пытались подняться несколько эльфов. Тот, которого она приложила в грудь, лежал на спине в совершенной отключке. Переборщила…

Крапива поймала на себе удивленный взгляд отца. Высоко подняла руку и громко крикнула: «Всем приказываю остановиться!»

Большинство воинов недоуменно переводили взгляд с Крапивы на короля и обратно. Наконец король встал с трона и громко повторил: «Всем остановиться»!

Глава 5. ПРЕВЕД ЛОХАМ

Вторжение продолжалось, но уже без особой спешки. Наконец-то догадались перенести через портал сходни, и надобность в прыжках с высоты в сугроб с риском сломать шею отпала.

Король сидел на походном троне у дуба с противоположной порталу стороны и, зябко кутаясь в мантию, вертел в руке листок в клеточку, явно вырванный из ученической тетрадки.

– И это все?

– Да, – доложил Семицвет. – Мы проверили все вокруг на тысячу шагов, ничего и никого, только это было пришпилено к дубу ржавым гвоздем. Едва не затоптали.

Король посмотрел на кривые строчки, пожал плечами и протянул листок Крапиве.

– Ты у нас специалист, читай.

Крапива взяла листок, украшенный какими-то каракулями. Видно, писали в спешке огрызком карандаша. Крапива медленно, по складам прочла, сразу переводя на эльфийский: «Господин Боб сказал охота была в такой дубак жопу морозить. И лагери зимой ни работают. Превед лохам».

Комментировать сие послание никто не решился. Маги смотрели поочередно то на Крапиву, то на короля.

– Кто-нибудь, наконец, мне может объяснить, что это значит? – спросил король. – Я лично ничего не понял за исключением имени Боба и упоминания охоты. Боб что, не нашел другого времени для охоты? Крапива, может быть, ты неправильно перевела?

– Нет, я перевела все верно, – сказала Крапива твердо.

– Я думаю, кое-что из данной записи можно объяснить, – подал голос один из магов, чью бороду вьюга превратила в ледяное мочало. – Мы все, уважаемые коллеги, наблюдаем здесь явно неблагоприятные климатические условия. Не исключено, что по причине этих самых условий уважаемый Боб и вынужден много охотиться, чтобы прокормить свою семью.

– А дубак – явное указание на дерево дуб, – тут же добавил, стуча зубами от холода, маг в лиловой мантии. Видимо, драгоценный шелк от мороза спасал слабо. – Возможно, дубак – это дуб в превосходной степени, большой дуб, и нам следует искать как раз это дерево.

– Куда уж больше, – возразил первый маг. – Всем ясно, что дубак это и есть наш дуб с порталом…

– Да, но при чем здесь, извиняюсь, «жопа»? – возразил король. – Что значит, «лагери зимой не работают»? И кто такой этот таинственный Привед Лохам? Помощник Боба? Его слуга? Тогда где он? И почему, в конце концов, если здесь нет засады смертных, Боб нас не встретил? Ириз, ты что скажешь?

– Холодно, папа, – только и ответил принц Ириз, хлопая себя руками по плечам. – Может быть, стоит развести костры?

– К сожалению, это невозможно, – подал голос маг с сосновыми шишками на мантии. – Для костра придется рубить деревья, а деревья здесь крепко спят, и мы не можем с точностью сказать, какое из деревьев живо, а какое умерло. Не хотите же вы рубить живые деревья? Опять же, костры могут указать наше расположение врагам.

Ириз хотел что-то возразить, но в это время с ближайших кустов слетел снег, появился разведчик. Тяжело дыша, он поклонился и сказал:

– Ваше величество, разведчики взяли пленного. Он находился в странном шатре из желтого шелка прямо на льду. Спал на большом мягком тюфяке. Внутри тюфяка – воздух. Разведчики ведут его сюда.

– Ну хоть какая-то хорошая новость, -- буркнул король.

Пленного волокли четверо разведчиков. Волокли не без труда, хотя он особо не упирался. Пленный представлял собой крупного бородатого мужчину в прорезиненном зеленом плаще, натянутом прямо на ярко-оранжевый пуховик, в ватных штанах, и мохнатой енотовой шапке с опущенными ушами. На ногах у пленника были лохматые собачьи унты. Мужик, от которого исходил устойчивый запах потребленного накануне алкоголя, очумело озирался по сторонам и тер глаза рукой в армейской трехпалой рукавице, то и дело повторяя: «Ну, фигасе, ну фигасе»...

Разведчики подтащили пленного к королю.

– Стань на колени, смертный, – приказал Плющ и тут же подкрепил слова тычком короткого меча. Крапива на меч глянула неодобрительно, но перевела.

– Ага, щас, разбежался, – сообщил мужик и, небрежно двинув плечом, свалил Плюща в снег. Тут же на пленного налетело с десяток разведчиков, намереваясь сбить строптивца с ног, но король жестом остановил их:

– Пусть стоит как есть, – распорядился он. – Спроси его, кто он, и что здесь делает?

Крапива перевела.

– Так рыбаки мы, – ответил пленный. – А че, не видно? Рыбу мы ловим. Ловили… Здесь мы стоим, недалече, на Черненьком. Зимовка у нас там. Тока не клюет ни хрена. Так вчера мужики сказали, что на Беленьком ерш пошел. Ну, вчера и стали здесь, в палатке, значит с Лохматым. Ну, лесником. Выпили, не без этого. Как не выпить? Тока все равно – не клюет. Так оно и понятно, мороз вдарил. Кто ж тут клевать будет? А мороз вдарил, и ветер. Вот и потребили все. Лохматый, он за спиртом пошел. Ну, на зимовье. Спирт там у мужиков. Ну и остался, наверное. А че, там печка, тепло. Конечно, кто ж в такой мороз-то будет? Просыпаюсь, а Лохматого нет… Удочки его остались, а самого нет. Спирту тоже нет – баклага пустая. А тут эти придурки... Фигасе, схватили и потащили. А вы че, кино что ли снимаете?

Крапива по возможности перевела.

– Спроси его, почему здесь столько снега и так холодно? – приказал король.

– Так зима ж, – удивился вопросу мужик, – декабрь.

– Плющ! – король повернулся к начальнику разведки.

Эльф с завистью глянул на лохматую шапку пленника, потер начинающий синеть лысый череп:

– Ваше величество, в прошлом году именно в этом месте и в это же время мы проводили разведку. Никакого снега не было.

Крапива быстро перевела на язык смертных.

– Так потепление, – удивился рыбак. – Вы че, телевизор не смотрите? В прошлом году да, почти до нового года снега не было, даже ежики не спали. Мы с мужиками тут поблизости лисички собирали. А в этом вот мороз вдарил. А че, бывает. Тока не клюет ни хрена.

Неожиданно, словно желая реабилитироваться, Плющ взял инициативу на себя. Снова достав меч из ножен, он ткнул пленника в бок и прошипел:

– Презренный смертный, говори, есть ли у тебя бензопила?

Крапива перевела. Мужик зло глянул на Плюща и ответил:

– Гражданочка, скажите ему, что пилы у меня нет, но вот пешня в палатке имеется. И если это придурок еще меня своей сабелькой ткнет, я ему этой пешней запросто по кумполу организую. У меня пуховик три тыщи стоит. Жена на именины подарила, целый день на рынке искала, чтобы хороший и недорогой. Такие же точно по семь продают, а она за три нашла…

– Нет у него бензопилы, – кратко перевела Крапива, пряча озябшие руки под плащ.

– Ваше величество, – лиловый маг протянул листок с каракулями. – Может быть, пленный разъяснит нам смысл сего писания?

Рыбак взял листок, прочел, ухмыльнулся:

– А че тут не понять? Тут все ясно. Боб говорит, что в такой холод из дому и носу не покажет. Ну пральна, это мы, рыбаки – дураки, а нормальный народ в выходной дома, перед телевизором на диване отдыхает. Постой, постой, это какой же Боб? Это не из природоохранного комитета? Ну, такой блондин, на Севу Новгородцева похожий. Он, наверное, больше у нас Бобов нет. Его матушка так в честь Фишера назвала. Ну, шахматист такой.

– Что значит, «лагери не работают»?

– Так это, наверное, про лагеря летние? Вам туда надо? Так закрыты они зимой. Там и сторожей-то, наверное, нет. Поди, протопи дачу в такой-то морозище.

– А кто такой Превед Лохам? Ты знаешь этого человека?

Рыбак громко заржал:

– Человека такого не знаю, а вот то, что вы лохи, это точно! В такой мороз в лесу в одних рейтузах. Померзнете на хрен, и никакой костер не поможет. Не, в лесу вы в такой одеже точно померзнете, выбираться надо. Хотя, куда выбираться? Тут до лагерей верст десять будет, а до автобуса – все двадцать. Слушайте, а откуда вы здесь все вообще взялись?

Крапива перевела, свита короля недоуменно переглядывалась.

– Хорошо, – наконец решил король, – здесь, действительно, холодновато. Маги, сделайте что-нибудь. Что у нас с разведкой?

– С разведкой у нас плохо, – ответил Цвет, давно дожидавшийся с докладом. – Первая группа вернулась, дорога непроходима. Снег глубокий, по пояс. Из сил выбились и обморозились все. У Клубня нос побелел и уши тоже, ног не чувствует. От второй группы известий пока нет. Третья группа наткнулась на зимовье в районе озера. Встретилась с сопротивлением. Четверо крупных мужчин, одетых, как этот, – Цвет кивнул на рыбака, продолжавшего оглядываться и повторять: «нифигасе себе, нифигасе…». – С нашей стороны есть раненые, Еловой Шишке челюсть свернули, Клюкве набили глаз. Лицо отекло, ничего не видит. Пленные дают показания, но понять их трудно. Пьяны…

Глава 6. КИКС

Король выслушал очередной доклад разведчиков, нахмурился еще больше. Ни один из пунктов тщательно намеченного и разработанного плана не был выполнен.

Летние лагеря молодняка смертных оказались пустыми. Совершенно! Только заснеженные дачи и закрытые ворота. В одном лагере обнаружили сторожа в кочегарке, но тот был совершенно пьян и крепко спал.

Отряд, посланный в поселок, добрался до дороги, но встретил огромное железное чудовище. Похоже на гномий паровик, но красного цвета и без дыма. Чудовище тащило огромный воз бревен. Его обстреляли из луков, но чудовище, кажется, не заметило и поехало дальше. По дороге дошли до поселка. Сам, поселок, кажется, вымер. Наверное – эпидемия. Людей на улицах нет. Нет почты, телефона, телеграфа. Властей нет. Зеленых тоже нет. Не встретился ни один. Враждебных действий со стороны местных не было. Встреченный молодняк кричал странное слово «Ролевики» и щелкал какими-то плоскими зеркалами.

С показательной казнью под забором тоже ничего не получилось. Двое местных аборигенов, застигнутых с бензопилой при распилке березовых бревен были выведены под дощатый забор (нашли с трудом, большинство заборов в поселке были из железного профиля). Там им дали кувшин крепкого алкоголя и заставили выпить. Они выпили, но умирать не стали, а попросили еще. Потребили еще один кувшин алкоголя, но не умирают, сидят у костра, поют. Лезут обниматься.

Добрались до лесопилки. Но лесопилка закрыта. Пришлось взламывать ворота. Все очень замерзли. Командир разведчиков обнаружил на лесопилке очень много опилок и обрезков. Приказал развести на лесопилке костер из деревянных обрезков, чтобы согреться. Около костра посадил приговоренных к казни. Они, кажется, начали умирать. Пока заснули. Командир разведчиков спрашивает о дальнейших действиях.

Король про дальнейшие действия промолчал, стянул с ладоней мягкие тонкие перчатки, подул на кончики пальцев:

– Что же так холодно? Маги, сделайте хоть что-нибудь…

Маги рода Ели и Сосны, собравшиеся в кучку, как по команде подняли магические посохи. Ярко сверкнули камни в навершиях посохов. Мгновенно свист вьюги стих, сразу стало немножечко теплее.

***

– Думаю, это была не самая лучшая идея, – сказал король, поджимая ноги, ибо вода залила все подножье трона. И не совсем понятно было, что именно он имел в виду, применение магами заклинания тепла или вообще всю операцию?

Маги старались изо всех сил, тратя драгоценную ману, снег под защитным колпаком быстро таял. Ноги в холодной воде сильно мерзли.

– Дальше будет хуже, – предупредила Крапива, – тут озеро рядом, будет очень сыро.

– Так уж куда сырее, – глянул на свое воинство король.

Воинство выглядело жалко. Огромная толпа мокрых эльфов, стоящих по колено в ледяной воде. И это те, кому еще повезло. Несколько десятков эльфов-стрелков, обряженных в латы, не втиснулось под магический купол, и теперь продолжали мерзнуть на двадцатиградусном морозе, содрогаясь от порывов ветра и с завистью глядя на собратьев, попавших в тепло. Плохо дело. Совсем плохо!

– Гражданочка, – тронул Крапиву за локоть пленный рыбак. – Вы тут одна, кажется, русский понимаете? Я, конечно, понимаю, что все это – моя белочка, и что пить надо завязывать. Но такие унты тыщ пять стоят, а я пока не трахаю дочку Березовского.

Рыбак указал на свои меховые сапоги.

– Ты знаешь Березовского? Главу клана Северной Березы? – удивилась Крапива.

– Значит, белочка не только у меня, – качнул головой рыбак. – Осмелюсь спросить, вы этот чудный май в начале декабря надолго задумали?

– Маги могут поддерживать защитный купол не более получаса, -- чуть подумав ответила Крапива.

– Фигасе. Тогда минут через сорок здесь будет хороший такой каток. И много ледяных скульптур в бабьих рейтузах. Слабы ваши плащики против наших-то морозов. И железо опять же не греет.

Крапива почему-то сразу вспомнила старую трофейную книгу, в которой смертный, живший в далекой северной стране, куда-то шел, случайно промочил ноги на морозе и замерз насмерть. Тут же представила, что будет на морозе с промокшими до нитки эльфами. Расталкивая свиту, бросилась к трону.

– Отец! Послушай, отец, надо немедленно отступать!

Король выслушал Крапиву и не стал спорить. Громко крикнул:

– Трубите отбой! Я отменяю вторжение! Всем в портал! Первыми домой пойдут сильно помороженные!

***

После перемещения Его Величества через портал принц Ириз попробовал было взять на себя организацию срочного отступления. Но не справился и махнул на все рукой. Командовать эвакуацией взялась Крапива. Она решительно оттолкнула от трапа магов, приказав им собраться вместе и удерживать проход в портале. Вместе с разведчиками сколотила более широкий трап. Собрала веревки и устроила на верхних ветвях дуба блоки для поднятия тех, кто уже не мог двигаться. Приказала стрелкам «сбросить с себя все это железо». Эвакуация пошла гораздо быстрее.

После этого Крапива собрала своих крапивок, выдала им от души, за то, что не послушались ее приказа и полезли в портал. Выдала двоим лыжи, реквизированные у рыбаков, и велела спешно бежать за разведчиками в лагеря и в поселок. Все назад! Все домой! Пленных не брать. Уже взятым пленным стереть память забвенной пылью и оставить там, где взяли.

Проводив девушек до лыжни, вернулась, заметила, как четверо эльфов рода дуба пытались разобрать походный трон Его Величества. Видимо, собрались переправить обратно через портал.

-- Да бросьте вы эти доски, -- сказала Крапива в сердцах, чувствуя, что кончиков пальцев на ногах почти не чувствует. А ведь у нее зимнее сапожки на меху. Что же с ногами у остальных?!

В портал Крапива отправилась в числе последних. Только когда посиневшие от мороза разведчики поднялись по трапу и скрылись в едва теплившемся сиянии. Поднявшись к дуплу обернулась, посмотрела на вытоптанную поляну с кучей сброшенных прямо в воду лат. Особо сиротливо выглядел опрокинутый на бок походный трон. И бронзовые бараньи рога так и не понадобившегося тарана сиротливо блестели в лучах заходившего светила.

Перед тем, как шагнуть в портал, Крапива мысленно поблагодарила Боба за высокие шнурованные сапожки и безрукавку-душегрейку на бараньем меху, что он подарил ей на именины в прошлом году. А она ведь отказывалась, не хотела брать. Что бы она без них здесь делала?

Глава 7. Особо важное задание

Принц Ириз старался изо всех сил, но проигрывал безнадежно. Его воины сбились у подъемного моста, пытаясь как-то организовать оборону, но тяжелая конница Крапивы раз за разом ее прорывала.

– Все, конец тебе, – подытожила Крапива и, вдруг, отведя конницу на фланг, бросила в бой мечников из тыла. Ириз все свои резервы уже исчерпал и пошел на крайнюю меру – заставил взяться за мечи лучников.

– Развлекаетесь, дети? – ласково, по-отечески сказал король, входя в шатер. Фигурки на доске немедленно застыли. Ириз вскочил из-за стола, чтобы помочь отцу снять мантию.

– Играйте, играйте, – остановил его король жестом, – я сам.

– Да ладно, пап, че играть, давай помогу.

Король усмехнулся, позволил сыну отстегнуть пряжку на плече и снять с себя сырую мантию. Неторопливо подошел к столу, глянул на позицию на доске:

– Сдавайся, Ириз, ты проиграл.

Ириз нахмурился, что-то пробурчал и щелкнул пальцами. Герольд, стоящий на холме рядом с полковником Ириза, ожил, протрубил в рог и поднял белый штандарт. Армия в синих плащах немедленно побросала оружие, солдаты Крапивы, наоборот, дружно подняли мечи и копья.

– Три на один, – сказала Крапива и легким щелчком пальцев прекратила игру. Солдатики обеих армий немедленно вложили мечи в ножны и, подхватив убитых и раненых, скрылись в своих замках.

– Везет тебе, сестра, – сказал Ириз, сдвигая игральную доску на край стола.

– Везение здесь ни при чем, – возразила Крапива. – Просто головой думать надо.

– А я чем, по-твоему, думаю? – сразу набычился Ириз.

– Я бы тебе сказала, чем, да ты…

– Дети, перестаньте немедленно, – решительно прекратил ссору король. – Как маленькие, честное слово.

Он подошел к жаровне, растопырил пятерни над огнем, сказал:

– Ох и намерзся я сегодня.

– Все намерзлись, – грустно кивнул Ириз.

– А кто-то и поморозился, – добавила Крапива. – Кстати, а сколько этих «кто-то»?

Ириз подошел к столу, взял свиток, развернул:

– Тысяча семьсот пятьдесят три. В основном разведчики: уши, носы, пальцы, ноги. У господина Плюща уши так разнесло, что смотреть страшно. Полсотни с телесными. Свернутая челюсть, подбитые глаза, переломы.

Крапива вспомнила, как карабкались обряженные в тяжелое железо эльфы по сразу обледеневшему помосту. Как скатывались вниз, не в силах добраться до заветного портала, как, скользя, валили друг друга на лед. Вспомнив, поморщилась

– Более полутора тысяч раненых и увеченных. Как на хорошей войне побывали, схватился за голову король, – а маги что?

– Обещают, как только восстановится мана, немедленно приступят к лечению. Их самих, кстати, не мешало бы полечить…

– Пленные что?

– На Голубом озере, рыбу ловят, – кратко ответила Крапива.

– Как на Голубом? Как так рыбу? – удивился король. – Я же приказал их отпустить…

– Возвращаться обратно отказались, пока не порыбачат на наших озерах, – объяснила Крапива. – Говорят, мы им всю рыбалку испортили. Дали им остроги, сейчас на Голубом озере форель бьют. Счастливы до одури. Просят, когда будем лишать памяти, часть про рыбалку оставить.

– А может, ничего с ними церемониться? – предложил Ириз. – В кандалы, да на стройку?

– После того случая с сыном ГАИ? – усмехнулась Крапива. – Забудь, их завтра же искать начнут, а под дубом лат да шлемов брошенных груда.

– Экий конфуз, – грустно сказал король, усаживаясь на лавку. – Что ж, Крапива, вынужден признать, ты оказалась права. Вторжение обернулось полным провалом. Не так страшна оказалась бензопила, как запредельные морозы. Надо бы приказать, чтобы железо наше с той стороны прибрали и трон обратно притащили. Потом, как метель кончится. А то ведь позор, король эльфов лишился в походе трона. И как только перед потомками оправдываться будем? Пожалуйста, Ириз, попроси-ка господина Мухомора, перед тем как он занесет описание данных событий в свиток истории, пусть покажет черновик мне. Отредактирую по возможности.

Ириз тяжело вздохнул.

– Ну Боб-то, Боб! – хохотнул король неожиданно, – каков красавец! «Охота была жопу морозить»! Ведь мог бы предупредить. Мы бы хоть шубы взяли и подштанники теплые... Крапива, обязательно передай ему от меня привет… Кстати, Ириз, ты рассказал Крапиве о деле?

– О деле? Ах, ты про это? Не успел. Думал, лучше ты сам.

– Правильно думал, а то бы напутал все. Ладно, не обижайся. Послушай меня, Крапива и послушай очень внимательно. Честно говоря, хотел получить это дело Иризу, но… языка запредельного он не знает.

Напрягшийся было Ириз облегченно выдохнул, а король продолжил:

– Действительно, я не хотел сначала поручать это ни тебе, ни Иризу. Да, не хотел. Я боюсь, да, боюсь потерять вас, моих детей, моих наследников. Но я не только отец, я – король эльфов. И в праве ли король беречь своих детей, когда погибают другие? Тем более, сегодняшние события доказали, лучше тебя, Крапива, с этим никто не справиться.

– Что за дело, отец?

– Очень важное дело. Завтра эльфы Горных Долин доставят сюда теплые одежды и лыжи. Покажут, как ими правильно пользоваться. Ты с десятком лучших разведчиков опять пойдешь в Запределье. Придется пойти.

– Но зачем, папа?

– А вот зачем, – король вытащил из кармана потертую карту (пояснил – забрали у рыбаков), расстелил на игральной доске и указал пальцем в какую-то точку ближе к краю.

– Это Запределье, город Зареченск. От портала до него можно добраться на лыжах. Но в сам город вам не нужно. На его окраине есть улица, называется Садовая, там стоит дом. В доме живут два брата, один из них – маг. У него ключ от Книги Непознанного.

Король подошел к столу, открыл ларец, вытащил толстый свиток, положил на карту.

-- Такой же или похожий. Ты должна принести эту книгу мне. Постой, не перебивай, а то я собьюсь. Да, принести мне ключ, это очень важно. Есть информация, что за ключом, за этой частью книги охотятся орки. И гномы. И еще кто-то, из смертных. Но главное – гномы или орки. Книга не должна попасть им в лапы. Ты поняла меня? Пусть лучше она сгорит, рассыплется в прах, растворится в кислоте, но только не достанется гномам. Найди запредельного мага, уговаривай, сули несметные богатства, все сокровища народа эльфов в твоем распоряжении, если понадобится – соблазни или убей. Но сделай так, чтобы книга не попала в чужие руки или лапы. А лучше – принеси ее мне. Ты поняла меня, Крапива?

– Значит, вторжение – лишь прикрытие. Нужна магическая книга?

– В какой-то мере. Но если твоя миссия… если тебе не удастся добыть ключ, нам придется опять идти в Запределье, брать заложников и требовать за них Книгу. Иного выхода не вижу. Сегодня я приказал всем воинам, кто не сильно поморожен, выдвигаться по крепостям на усиление обороны Синоры со всем запасом огненных стрел. Это даст нам две -- три недели. А вот это, – король вытащил из рукава и положил рядом со свитком лист пергамента. – Это месяц, может больше.

-- Что это, папа? – спросила Крапива удивленно.

-- Что? Послание. Письмо от моего друга Лонгокруза. Помните того седого старичка, которого я пригласил на Большой совет? И самое интересное, что отправлено оно было месяц назад. Точнее -- месяц и один день! За день гонец доставил его из Пьюатра к переправе у Большого леса, почти загнав лошадь, и месяц, целый месяц эльфийские гонцы не могли доставить его своему королю. Разведчик у переправы долго не мог найти королевского гонца и передал письмо смотрящему по переправе. Тот не нашел возможным покинуть свой пост и передал письмо смотрящему на просеке, тот – главе своего клана, глава клана – главе рода, а тот решил доставить письмо мне лично, но у него не нашлось подходящего платья, чтобы предстать перед своим королем. Ждал, пока ему сошьют парадный камзол, и только тогда изволил явиться. Представляешь? И мы хотим кого-то победить?

– Но как так, что лучшие воины – задержат врага на две недели, а лист пергамента -- месяц? – не понимала Крапива.

-- Вот и я о том же, -- сказал король. -- В письме – самые мощные заклинания против нежити. К сожалению – не для всей, для некоторых видов. Против этих исчадий даже не понадобятся огненные стрелы. Просто заклинания и немного маны.

И все-таки, это только отсрочка. Как бы там ни было, крайний срок для тебя, Крапива – день зимнего солнцестояния. В этот день ключ может быть перемещен через портал. Не дай кому-нибудь другому им завладеть. Это главное. Я даю тебе десять лучших разведчиков и двух магов. Это Туя и Белый Мухомор. Один молод и умен, второй глуп, как пробка, но очень силен как маг. Легенду придумаешь сама. И вот еще что, – кроль снял с пальца перстень с большим голубым камнем. – Ты знаешь, что это, Крапива. Это перстень абсолютной власти эльфов. Уже много лет я не пользовался его силой, даже когда нам, эльфам было очень трудно. Возьми его и отправляйся к Бобу. С этим перстнем любой эльф будет подчиняться тебе беспрекословно, будь он лесной, озерный, болотный или какой иной.

-- Отец, а могу я взять с собой мастера Ореха? – попросила Крапива.

-- Одноглазого? Бери. Бери кого хочешь. На этом все. Ириз тебе расскажет, как выглядит запредельным маг. Он видел его у О.Раньи в Аррахоне. А теперь идите, дети, я сегодня очень устал. Король эльфов сегодня очень устал и унижен.

Король сел на лавку, демонстративно повернулся к детям спиной, глянул на игральную доску и дал знак воинам строиться. Видимо, решил перед сном сыграть сам с собой. Крапива встала, вслед за Иризом подошла к выходу из шатра, вдруг остановилась и громко сказала: «Кикс»!

– Что? – король обернулся и вместе с принцем посмотрел на Крапиву.

– Боб говорил, если мы полезем в Запределье с войной, попробуем вторгнуться, то получится большой кикс. Это из игры смертных с шарами и длинными тонкими палками. Кикс -- это когда опытный игрок делает неудачный удар. Так вот, Боб был прав, у эльфов получился большой кикс…

Часть вторая КРАСНОЕ НА БЕЛОМ

Зима словно ждала путников, чтобы вступить в свои права. Ночью ударил мороз, под утро чуть потеплело, но выпал снег. Идти стало труднее, но Вик довольно скоро приноровился к походному шагу старика и развлекал его забавными историями из жизни. Он оказался прекрасным рассказчиком и умело пародировал царедворцев короля Навера. Да и самого короля тоже. Иногда брался за лютню и под незамысловатую мелодию пел песенки на стишки, придуманные тут же. В тавернах и на постоялых дворах он чувствовал себя, как рыба в воде, быстро находил приличный ночлег и, насколько это возможно, приличную еду. Кстати, тыкать старику он перестал. И называл учителем. Старик не просил об этом, как-то само получилось.

Дважды в дороге их пытались ограбить. Однажды шайка одетых в лохмотья крестьян с дубинами и пиками, потом пара рыцарей со щитами без гербов. Оба раза Мышату было достаточно просто пыхнуть огнем, и проблема немедленно решалась сама собой. Но вот аппетит у дракона рос день ото дня. Запасы еды в скатерти кончились, а Мышат постоянно просил есть, так что спутникам приходилось часто выступать перед публикой. Как и ожидал маг, Вик оказался прекрасным актером, более того, по-настоящему подружился с Мышатом, они вместе дописали старую простенькую пьеску, добавив туда несколько забавных сценок. На каждом выступлении посмотреть на «смертельное сражение отважного рыцаря с драконом» собирались толпы зрителей. Иногда Вик, ссыпав в торбу старика полную миску меди с редкими вкраплениями серебра, брался за лютню и начинал петь. Обычно он пел старинные баллады о доблестном рыцаре Вайланте и про его подвиги в святых землях. Маг как-то предложил Вику написать самому балладу. Ведь если получаются веселые стишки, то почему не попробовать сочинить и серьезные? Тогда Вик отказался, сказал, что не сможет. Но все-таки написал. И тому был повод.

Внешний вид вышедших из чащи оставлял мало сомнений в их намерениях. Десяток гоблинов с суковатыми дубинами, полдюжины оборванных крестьян с косами, переделанными в пики, и пара вооруженных мечами орков, видимо, главных в этой шайке. На одном был рогатый шлем и железный нагрудник с изображением пеликана, второй – в изрядно тронутой ржавчиной дырявой кольчуге сверкал лысиной. Разбойники медленно окружили спутников.

– Нет, ну надо же, как нарочно! – сказал Вик, доставая из ножен кинжал и озираясь по сторонам, – когда он нужен, его нет. Вот спорим, пока этот обжора не сожрет всю лошадь, с места не тронется.

Маг не спорил. Вот как раз сейчас Мышат был бы очень кстати. Но изголодавшийся дракон унюхал в лесу павшую лошадь, вырыл ее из-под снега, сожрал заднюю часть и, свалившись в снег с безобразно раздувшимся брюхом, наотрез отказался оставлять оставшееся. Пообещал доесть и после уже догнать. Не догнал…

– Подожди, Вик, – сказал старик, удерживая его руку с кинжалом. – Спрячь нож, сам же видишь, отбиваться бесполезно. Мы бедные музыканты, у нас нечего взять.

Старик высоко поднял обе руки, потом раскрыл суму, вытащил и расстелил на снегу скатерть, вытряхнул на нее содержимое. Снял с пояса кошель с медяками и бросил его в кучу. Дал знак Вику сделать то же самое. Вик скрежетнул зубами, но подчинился: аккуратно поставил на снег шарманку, взялся за свою торбу и, перевернув, вытряхнул ее содержимое на снег. Сверху оказался сбереженный с ужина калач, и румяный бок ярко выделялся на фоне белого снежного крошева.

Разбойники подошли к путникам совсем близко. Один присел перед скатертью и начал отбрасывать в сторону пучки трав, корешки, косточки, обмотанные ленточками, прочий магический реквизит. Понюхал и отбросил в снег свитки, за которые понимающий маг в городе отдал бы большие деньги. А вот блестящие пузырьки с солью и порошками схватил и начал запихивать куда-то в свои лохмотья. Два других гоблина одновременно схватили калач, сначала просто вырывали его друг у друга, потом начали драться. Орк в кольчуге пинками разбросал их, сам схватил обломки калача и впился в них огромными желтыми зубищами. Второй орк встал напротив Вика и, рыкнув, мечом указал на висящий на поясе кинжал.

– Отдай ему нож, – приказал старик. – В ближайшей же деревне мы купим тебе еще лучше. Прошу тебя, Ой, ты же обещал меня во всем слушать.

Вик сморщился, но все-таки снял с пояса ножны и бросил к ногам орка. В это время один из оборванцев подбежал к старику со стороны спины и принялся его обшаривать. Старик стоял недвижимо, лишь с беспокойством посматривая за Виком. И даже когда гоблин сорвал с его плеч эльфийский плащ, а другой – колпак с головы, старик лишь умоляюще посмотрел на своего спутника.

Гоблин, который решил обыскать Вика, наверняка, сразу же пожалел от этом. От резкого тычка локтем в морду он покатился в снег, окропляя его юшкой из разбитого носа. Оба орка разом заревели, старик замер от ужаса, но тут же облегченно выдохнул – орки гоготали над тем, как смешно гоблин ковыряется в снегу, пытаясь встать…

Наконец гоблин поднялся на ноги. Он утер разбитую рожу, оскалился и начал вертеть головой, отыскивая свою дубину. Но дубина была уже в руках Вика. Тот широко улыбался и дразнил гоблина, делая ложные замахи. Несколько крестьян двинулись было на парня, выставив свои зловещего вида оружие, но один из орков рявкнул, вырвал из рук ближайшего к нему разбойника сделанную из косы пику и кинул к ногам гоблина. Старик понял, орки решили развлечься – посмотреть поединок.

Гоблин был на голову выше Вика, к тому же у него были очень длинные лапы – чуть ли не до колен. И с пикой он обращаться успел, так что Вику пришлось нелегко. Особо мешал глубокий снег, пару раз парень оступался и падал – спасало лишь то, что гоблин слишком торопился отомстить за свое унижение, и страшная зазубренная коса вонзалась совсем рядом с Виком. Постепенно борьба выровнялась, Вик умело отбивал удары дубиной, к тому же на примятом снеге он чувствовал себя гораздо увереннее и двигался быстрее. Раза трион довольно прилично приложил гоблина дубиной по бритой башке, набив ему хорошую шишку и поставив сразу вспухший фонарь под глаз. Но и сам стал заметно прихрамывать, коса глубоко резануло по бедру, на снегу за Виком оставался кровавый след. Наконец гоблин, подбадриваемый криками шайки, решил закончить поединок одним ударом. Но и Вик словно ждал этого. Гоблин широко размахнулся, и ржавое лезвие со звоном ударилось о дерево. Вик ловко парировал удар, вдруг отбросил в сторону дубину и вцепился врагу в горло. Они повалились в снег, истошно вопя и осыпая друг друга ударами. В поднявшемся облаке снежной пыли некоторое время было не разобрать, кто же побеждает. Внезапно крики стихли. Клубок тел зашевелился, но из двоих поднялся лишь один. И это был Вик. Он улыбался, но улыбка эта была ужасна – кровь стекала из уголка рта Вика, заливая весь подбородок, стекая на грудь. Старик прикрыл глаза и мысленно взмолился ко всем владыкам стихий – лишь бы это не была кровь Вика.

Орк в кольчуге громко зарычал, обнажил меч и решительно двинулся к юноше. Но на четвертом шагу как-то неловко оступился и повалился в снег. Из спины его торчало древко стрелы с красно-белым оперением. Вторая стрела попала одному из гоблинов в нижнюю лапу, он громко «по-девичьи» взвизгнул и завертелся на месте.

Протяжно пропел рыцарский рог. Старик обернулся. Прямо на них, поднимая клубы снежной пыли, во весь опор неслись рыцари. Их было всего двое, старик заметил, что один был в белых латах, в баронской короне на шлеме, увенчанном белым пером диковинной птицы, на белом щите – алая роза. Второй в плаще странствующего рыцаря с лиловым бантом на плече. За рыцарями едва поспевали еще всадники, кажется, герольды и оруженосцы.

Орк в рогатом шлеме заревел и что-то гортанно выкрикнул, указывая мечом на всадников. Старик плохо знал это наречие, но если он правильно перевел звук «кыргх» – орк приказал строиться к обороне. Но никакой обороны не получилось, оборванцы, бросая оружие, уже спасались в чаще, откуда недавно появились.

Лонир знал, что орки – славные и бесстрашные воины, и теперь смог еще раз в этом убедиться. Орк не стал спасаться в лесу, наоборот, подхватив оружие павшего собрата, он зарычал и, размахивая мечами, огромными шагами бросился навстречу всадникам. Вряд ли он рассчитывал на победу, скорее – на достойную смерть. И он ее получил – тяжелое рыцарское копье с полосатым древком со страшной силой ударило его в грудь и пробило насквозь.

Лонир не стал смотреть на бьющееся в агонии тело. Гораздо важнее, где Вик? Старик беспокойно оглядывался по сторонам. Неужели его раны настолько серьезны, что он не смог держаться на ногах? Или эти гоблины уволокли его в лес? Тем временем странствующий рыцарь с оруженосцами кинулся догонять отступающих разбойников, а рыцарь в белом подъехал к магу, поднял забрало и отсалютовал ладонью в кольчужной перчатке:

– Барон Анитор, верный вассал короля Максимура к вашим услугам. Кажется, мы вовремя?

– С трудом подбираю слова, барон, чтобы выразить мою… нашу благодарность, – только сейчас старик понял, как он замерз без плаща, с обнаженной головой. – Но, мой спутник… Юноша… Мне кажется… Его нигде нет.

– А это не он? – указал рыцарь в сторону чащи.

Вик шел, проваливаясь в снег по колена, в руках его был теплый эльфийский плащ и широкополый колпак с хрустальным шариком на конце.

***

Ехать в возке, укрывшись плотной тканью походного шатра, было куда веселее, нежели брести по заснеженной дороге.

– Послушайте, учитель!

– Послушай, Вик!

Они сказали это одновременно и вместе же рассмеялись.

– Говорите вы, учитель, – еще улыбаясь, сказал Вик.

– Нет уж, я хочу узнать, о чем хотел спросить ты.

– Нет, учитель, вы старше и мудрее, право спрашивать первым принадлежит вам.

– И как мудрый учитель я предоставляю это право тебе. Спрашивай, – приказал старик.

– Ну хорошо. Только прошу вас не обижаться на мой вопрос. Полчаса назад мы едва не погибли. Эта шайка с орками запросто могла нас… Они могли нас убить. Хотя я знаю, что вы могли легко справиться с ними и без дракона одним движением вашего посоха. Но вы беспрекословно дали им обыскать нас. Почему?

Старик не торопился с ответом. Наконец признался:

– Есть у меня некоторые способности, назовем это – дар. Видеть то, что еще не случилось, но обязательно случится. К примеру, сегодня утром я знал, видел, что вечером мы будем сидеть у теплого очага, и ты будешь петь красивую балладу. Значит, не о чем особо беспокоиться, раз все окончится хорошо. К тому же я хотел, чтобы они… знали, что никакой Книги у меня с собой нет. Понимаешь? Так зачем мне тратить магические силы? Но ты… Ты ведь не мог этого знать. Почему ты решился вступить в поединок?

– Значит, у меня тоже дар. Очень хороший слух. Когда гоблины начали рыться в наших сумках, я услышал сигнал рыцарского рога. Он прозвучал трижды, и он приближался. Помощь была близка, и нужно было лишь затянуть время. Кажется, у меня получилось…

***

В таверне было тепло и уютно. В каминах трещали дрова, над жаровней запекалась, источая диковинные ароматы, свежая оленина, хозяин, оказывая честь высокому гостю, сам спустился в подвал и теперь выставлял на стол кувшины с самым лучшим вином и медовухой. Мышат явно унюхал жаркое, выполз из овина и теперь тихонько поскуливал у дверей харчевни. Старик делал вид, что этого не замечает. Сегодня Мышат подвел его впервые за многие годы их дружбы. А друг не должен подводить друга, особо во время странствий. Конечно, он простит его. Но потом. Может же, все проклятья сумрачного мира, великий маг хоть раз обидеться?!

Деревенский лекарь легким заклинанием снял боль, умело обработал раны Вика и наложил повязки. Но уходить не спешил. Впрочем, куда уходить? На улице вьюга, дома ворчливая жена и глупые дети, а тут шикарное угощение и такие важные гости!

Барон сидел на широкой лавке под большой медвежьей шкурой и громко спорил со своим спутником, назвавшимся бедным странствующим рыцарем Нийомом.

– Да нет же, уверяю тебя, Нийом, эта шайка появилась здесь совершенно случайно! Наш славный Максимур начисто извел разбойничье племя в Леслоте. Ты просто давно не был дома. Да, конечно, вид этих несчастных, что болтаются в петлях не перекрестках, мало радует, да и запах… Зато каждому понятно, что за что будет. Да! Король давно отбил у холопов даже помыслы о разбойничьем ремесле, и все эти рассказки о благородных разбойниках в королевских лесах оставь для восторженных девиц. Ты сам видел этих «героев». Грабить бедных комедиантов? Просто жалкое зрелище! Нет, это не наши, уверяю тебя. Скорее всего, эти несчастные пробрались сюда с того берега Синоры. Говорят, нежить окончательно загнала эльфов в Большой лес, и собирается теперь у границ правобережных баронов. Крестьяне урожай собрать не успели, есть нечего, да еще нежить по ночам шляется. Какая ж тут жизнь? Вот они от нее подальше и рванули…

– Пожалуй, соглашусь с вами, барон. Тем более, орки… Скорее всего – из остатков их разбитой армии в битве при Холмах. И эти косы. Вы знаете, барон, такая коса в бою с нежитью куда удобнее, нежели хороший меч. Зря вы улыбаетесь, вот помню, при Кастонге наш отход прикрывал отряд горцев с такими же косами. Только лезвия пошире будут – секачи называются. И храбры до безумия…

– Да, побольше бы нам таких храбрецов. И таких, как этот господин комедиант, – барон хохотнул и кивнул в сторону Вика. – Лихо он этого гоблина!

– Практически – голыми руками! – поддакнул рыцарь.

– Точнее, голыми зубами, – уже рассмеялся барон. – Гоблина загрыз, настоящий герой!

Вик словно ждал, когда к нему обратиться. Встал, взял шарманку, чуть прихрамывая, подошел к рыцарям, учтиво поклонился:

– Благородные рыцари, благодарю вас за лестные отзывы о моем скромном поступке. Поверьте, ничего героического в том не было, я просто хотел выжить. Но вот вы упомянули о Кастонге. Не угодно ли вам послушать балладу? Меня научил ее петь один бродячий поэт, свидетель этих событий.

Вик повернул ручку шарманки, пальцем подозвал молоденькую служанку, убиравшую посуду, показал, как крутить, сам взялся за лютню.

Маг не слышал этой баллады, судя по содержанию – она написана совсем недавно. Вик пел, как отважное воинство адмирала Эттара с боем захватило Кастонгу – старую столицу объединенного королевства Феркафта. Многочисленные рати орков не выдержали удара королевской конницы и позорно бежали. Благородные рыцари со слезами на глазах восстановили поруганные святыни, отдали почести разрушенным саркофагам королей Кастонги. Но ночью на крепость напали несметные полчища нежити, и если бы не рыцарь Баррос, бросившийся во главе своего небольшого отряда на вожака нежити, мало бы кто уцелел. Он погиб, но королевская гвардия во главе с адмиралом Э.Оссом на белом коне сумела построиться в боевые порядки. Всю ночь шла страшная битва, и когда силы были уже на исходе, раздался громовой голос, и десять славных королей Кастонги поднялись из своих склепов и огненными мечами повергли врага в бегство.

Вик в последний раз коснулся пальцами струн, дал знак служанке – музыка стихла.

– Хорошая баллада, – после долгой паузы сказал барон. – Что скажешь, друг мой?

Рыцарь не торопился отвечать. Отпил из кубка и, наконец, сказал:

– Песня хорошая, спору нет, но содержание… Во-первых, адмирал подошел с главной эскадрой к Кастонге только через неделю, когда нежитью там и не пахло. Так что его там быть не могло ни на белом коне, ни на каком другом. Во-вторых, про барона... Барон Баррос с нижней Синоры… Лично знаком с ним не был, но знал его младшего брата – отважный рубака. Так вот, барон Баррос должен был выставить ночную стражу у восточных ворот. А он не то что стражу, самих ворот на ночь не закрыл. Оставил десяток стрелков, а сам в придорожной харчевне жарил кабана со свитой – победу праздновал. Но на нежить бросился первым, это верно. Там у ворот вместе со свитой и остался. Хорошо – тревогу поднять успел. Про гвардию тоже поэт наврал – гвардия была при адмирале, а крепость обороняли от нежити королевские стрелки, южные горцы и отряд герцога Динни – тридцать рыцарей и полсотни наших – ордена Странствующих. Мы, когда нежить напала, даже лат одеть не успели. В темноте натягивали на себя, кто что успеет. Хорошо, стрелки вовремя смекнули, что их стрелы нежити особого вреда не приносят. Капитан Э.Нави приказал оставить луки и биться кинжалами. Выручили нас горцы. Это я точно знаю. Ударили нежить в тыл, да так лихо! Вот славные рубаки! Хоть и в юбках бабьих ходят. У них такие широкие лезвия на длинных древках. Секачи называются. Они этими секачами так навострились срубать нежити головы и ломать лодыжки, что наш герцог только диву давался. Утром так растрогался, что снял с шеи адмиральскую цепь и простому сержанту на шею повесил. Странно, что в этой песне про горцев Феркафта – ни слова. Про оживших королей и огненные мечи – тоже вранье. Не было никаких огненных мечей. Это уже перед рассветом стрелки на стены забрались и стрелами со смоляной паклей в нежить стреляли. Нежить, как оказалось, горит хорошо. Вот так-то…

Рыцарь замолчал, снова отпил из кубка, положил на стол большую монету в виде полумесяца:

– Благодарю вас, господин поэт. Хорошая песня, жалко – вранья много.

Вик побледнел, но пообещал, что поправит.

Глава 9. Родинка, похожая на сердечко

К утру вьюга затихла, и путники стали собираться в дорогу. Оруженосцы долго копошились вокруг барона Анитора. Старик с удивлением заметил, что барон облачается в полный боевой доспех. Водрузив с помощью хитроумно устроенных блоков всадника на коня, оруженосцы принялись и скакуну укреплять броню на грудь.

– Неужели дороги Леслота нынче такие опасные? – с легким поклоном спросил Лонир.

– Причем тут дороги, – ответил за барона вышедший из дверей рыцарь Нийом, тоже одетый в боевой доспех. – Мы едем на поединок. Господа, мой лорд разрешил вам присоединиться к нашему отряду. Мы едем до Старой мельницы. Повозка в вашем распоряжении.

***

– Послушайте, учитель, я ничего не понимаю, – горячо говорил Вик, закрывая рукой лицо от порывов ветра и снежной крупы. – Они едут биться, биться насмерть, понимаете?

– Не совсем.

– Когда вы вчера пошли спать, этот рыцарь Нийом, он мне рассказал. Они были на балу, и там у одной дамы лопнула шнуровка на платье. Ну знаете, такие модные платья со шнуровкой на спине. И все увидели спину, кусочек спины. И кто-то хихикнул. А потом за столом кто-то из рыцарей сказал, что родинка на спине этой дамы похожа на сердечко. И тогда этот рыцарь бросил перчатку тому, кто сказал про сердечко. Потому что эта дама – его дама сердца. Но лорд того рыцаря, которого вызвал наш Нийом, приказал принести перчатку ему, потому что вызов вассалу – это вызов и его лорду. И вот наш Нийом прискакал к своему лорду – барону Анитору и сообщил о вызове, теперь они оба едут на смертельный бой к Старой мельнице.

– И что? – сказал старик и зевнул.

– Как что? Они едут биться насмерть! Из-за чего?! Из-за родинки, которая якобы похожа на сердечко?!

– Пусть тебя это не удивляет, Вик. Поверь мне, мужчины часто делают гораздо большие глупости по гораздо менее важному поводу. Привыкай.

***

Поединок был назначен под Старой мельницей у холма с королевским виноградником. Когда они подъехали, противная сторона уже была на месте и даже установила шатер ярко-синего цвета с золотыми головами грифонов. Около шатра стояли снаряженные лошади, слуги сновали от большой кареты и возка к шатру и обратно. Видимо, внутри обедали.

Вик посмотрел на виноградные лозы, укрытые снегом, и сказал, что они похожи на снежное войско, готовое к атаке. А оруженосцы тем временем почтительно попросили мага и Вика подняться с возка, стащили с него полотнище и тоже стали устанавливать шатер. Белый с алой розой на полотняных стенах. Гарольд барона тем временем протрубил в рог и, услышав ответный сигнал, поскакал к центру поля. Там встретился с герольдом в синей ливрее с шитой золотом головой грифона на груди, о чем-то с ним переговорил и вернулся обратно. Сказал кратко: «Ровно в три. Бой до смерти».

Бой был короткий. Рыцари медленно подъехали к мечу, воткнутому в центре поля. Отсалютовали друг другу и разъехались по сторонам. Приняли у оруженосцев длинные копья, построились и по звуку рога понеслись навстречу друг другу.

Старик понимал, что все происходящее их с Виком не касается – не должно касаться, но почему-то за миг до того, как противники сшиблись, мысленно пожелал удачи рыцарю в белых латах с алой розой на щите. Не помогло, рыцарь в белом с грохотом валится с коня. Снег вокруг его шлема окрасился красным. Старик прикрыл глаза. Да, не зря оруженосец барона Анитора перед обедом сказал, что их противник – один из лучших поединщиков королевства. Оруженосец барона пришпоривает свою лошадь, пытаясь догнать коня, оставшегося без седока.

Вторая пара рыцарей разъехалась без потерь, сломав копья о щиты друг друга. Теперь рыцарь Нийом принял у оруженосца новое копье и стоял один перед двумя противниками. Старик начал быстро вспоминать, что в этом случае диктует рыцарский устав. В Аррохоне в случае, если один из рыцарей выбывает из боя, двое могут атаковать одного. В Атаре – только один на один, а как в Леслоте? Да, в Леслоте тоже предпочитали биться равными силами. Барон в синем передал копье оруженосцу, а рыцарь, усмотревший в родинке на спине дамы сходство с сердечком, ударил коня шпорами. Топот копыт, хрипение лошадей и удар. Специалист по родинкам корчится в снегу, шагах в двадцати от неподвижного барона в белом. Обломок копья торчит из-под наплечника, алая кровь брызгает на белый снег.

Рыцарь Нийом торопится, пар клубами вырывается из ноздрей его коня. Принимает у оруженосца новое копье, выезжает навстречу противнику. Старику его жалко, рыцарь почти обречен. Он уже провел два поединка и теперь перед ним – один из лучших поединщиков королевства. Снова топот, хрип, удар. Шлем слетает с головы рыцаря в скромных латах ордена Странников. Нийом бессильно валится на гриву свое верного коня. Он еще не видит, что его противник повержен, его, зацепившегося шпорой за стремя, волочит по снегу могучий тяжеловоз в синей с золотом попоне.

***

Поединок закончен, герольды подтверждают, что стороны получили удовлетворение, можно разъезжаться. В шатре холодно, жаровня в углу дымит, но тепла почти не дает.

Лицо барона Анитора бледно, нос заострился, глаза зарыты. Лонир в последний раз пытается пробудить в рыцаре хоть искру жизни сильным заклинанием, но уже сам понимает, что тщетно. Слишком серьезная рана, слишком много крови вытекло из разорванного горла. Маг поднимается, разводит руками. Маги способны на чудеса, но маги не всесильны.

Рыцарь Нийом подходит к своему лорду, медленно опускается на колени. Голова его повязана белой холстиной, сквозь которую пробиваются алые пятна. Согласно рыцарскому Уставу он не плачет. Лишь плечи иногда вздрагивают. В шатер входит герольд и шепотом сообщает, что его противник только что испустил дух. А барон Инарер свернул шею, и вряд ли в скором времени сможет сесть в седло. Рыцарь Нийом не реагирует на это никак. Он соблюл рыцарский Устав, поступил согласно рыцарскому кодексу. Но его благородный лорд мертв. И он тому виной.

Старик выходит на улицу. Снова метет, следов лошадиных копыт и пятен крови на месте недавней драмы уже не видно. Оруженосцы хмуро складывают в возок латы и оружие. Старик оглядывается по сторонам. Вик сидит на ступеньках у мельницы. Его глаза влажны. Он что-то шепчет еле слышно. «Только утром он смеялся и рассказывал о тонкостях охоты на лису. А теперь он мертв. И тот второй тоже мертв. И все из-за родинки, похожей на сердечко»…

***

Через два дня они выступали на ярмарке. Как обычно, пьеса имела у зрителей успех, а Мышат, к тому же, делая вид, что бьется в агонии, выплюнул полведра крови, купленной у местного мясника. Пока дракон раскланивался, старик обходил зрителей с шапкой, куда щедро сыпалась медь и даже серебро.

«Еще, еще»! – требовала публика. Вик отложил копье с полосатым древком и взялся за лютню. Но в этот раз он не пел о доблестном рыцарей Вайланте. Выступление он закончил совсем новой песней:

Я пал в лихом бою.

Я пролил кровь на снег.

Но раннею весной

Она увидит Солнце

Ростком зеленым, нежным.

А осенью лоза

Даст добрый урожай.

И виноградный сок

Вином прекрасным станет.

С привкусом надежды.

Так пейте кровь мою.

Я буду только рад.

Пусть все, что я любил

И вы любить начнете.

Но знать должны вы прежде:

Что в жизни смерти нет!

Ведь после смерти – жизнь!

Упав на землю семя

Вернется новым миром

Согретым светом Солнца.

Музыка стихла, Вик отложил лютню, подошел через разом смолкшую, словно очарованную, толпу к магу:

– Ну как вам?

Старик ответил не сразу, словно прислушиваясь к послевкусию от стихов, от песни. Наконец сказал:

– С рифмой, конечно… и размер местами ломается, но, по сути… очень, очень верно. На дереве растет плод, он должен созреть, чтобы дать семя, из которого снова вырастет дерево, дающее плоды.

– Да, да, и главное, чтобы солнце светило. Это очень важно. А над рифмой я поработаю.

– Поработай, у тебя должно получиться…

Глава 10. Северная фактория

Утром сразу после завтрака путники вышли в дорогу. Вик придумал интересную штуку. Чтобы не тащить тяжелую шарманку на плече, он поставил ее на полозья от старых санок, найденных на помойке. И теперь тянул поклажу веревочке. Куда легче и веселее. Но хитрец Мышат это дело быстро смекнул и теперь самым наглым образом симулировал. Он вдруг начинал хромать, охать и жалобно смотреть на Лонира. Ну что поделаешь с мелким хитрецом? Приходилось и магу впрягаться в санки и вдвоем с Виком тащить дракона, лежащего на крышке шарманки.

Особо любил Мышат прокатиться верхом на шарманке с горки. Он крепко вцеплялся в деревянную крышку когтями, и когда шарманка на полозьях катилась вниз, привставал и расправлял крылья. Поймав встречный ветер, дракон взлетал, делал большой круг. И Вик всегда с восхищением наблюдал за его полетом.

Старик считал, что ему с новым спутником повезло, Вик был прекрасным рассказчиком. Он много где побывал, много чего повидал, и в каждом путешествии с ним случалось что-то забавное. А вот родной дом особо не жаловал:

-- Не, в замке мне не нравилось, скучно. Деда к старости совсем головой поехал и все на почве рыцарской чести. Весь замок в этих латах да гербах. А когда к нему съезжались соседи – такие же благородные рыцари, то хоть воем вой. Сначала почетный прием, меня наряжали с ног до головы, как куклу, во все эти мантии с камзолами и нужно было рядом с дедом стоять и этих прибывающих рыцарей слушать. А каждый, пока только свое имя назовет с перечислением всех предков и регалий -- уши завянут. Тем более, когда уже выучил их наизусть. Такая тоска! Вот собрались они все и на поле – турнир. С дедов уже песок сыплется, а все туда же, копьями друг друга тыкать, пусть и тупыми.Ну и, конечно, синяки и шишки. А после турнира – пир по ночи. Сидят, бальзамами обмазанные, с синяками и шишками, а кто и с поломанными рука-ногами, вино пьют и подвигами хвастаются. Кто сколько орков когда-то порубил, сколько драконов своею собственной рукой завалил. Врут напропалую. А ты сиди их, слушай. С бабкой – все по-другому. Она меня в лес к себе увозила. Там у нее дом, ну как дом – гнездо на дереве. Большое, правда. Она мне про деревья много рассказывала и про травы. Или усадит рядом с собой и велит слушать лес. Забавно, конечно, но тоже скучновато. Кукушка одно и то же, ку-ку, ку-ку. А вот в деревне мне нравилось. У замка деревня гоблинская была, и люди, и гоблины, все вперемешку. Вот там весело, играли с пацанвой, в догонялки, в прятки, в рыцарей и разбойников. Я всегда за разбойников был. Дрались много, но я всегда побеждал. Чую – поддаются барчуку. И говорю самому здоровому – давай по-честному! Так он мне так навалял! Я уж не рад был честности такой.

Жил в той деревне на окраине чокнутый эльф-отшельник. Из пленных, мыло цветочное варил и груши выращивал. Здоровенные, желтые, сладкие. Но за ограду никак не пролезть, живая ограда – с шипами. Попадешься – мало не покажется. Я как-то попался и застрял. Весь исцарапался. Он меня из ограды вытащил и хотел было крапивой отодрать, да узнал. В общем, он меня научил на лютне играть. И на флейте. Только у него вся музыка печальная такая, жалостливая. Я повеселее люблю. А тут цирк бродячий приехал. В замке спектакль показали, вся округа собралась. Не, красиво, но скучновато. Все какое-то ненастоящее. И бились – так не бывает, и дракон у них был сеном набит. Зато в деревне устроили балаган. Такое представление закатили! Вот уж где была веселуха! Вот я вечерком котомку собрал и за ними. А что, на лютне я научился, петь могу. Дед, конечно, послал в погоню. Вернули. А я снова сбежал. И снова поймали. Дед меня даже выдрал, а потом рукой махнул. Понял, что рыцаря из меня не выйдет. Ну правильно, какой из меня рыцарь? Вот странствия – это мое. Везде побывать, все посмотреть. Кстати, а куда мы теперь?

-- Хотел бы ты посетить теплые края? – спросил старик.

-- Конечно! Только теплые края -- на юге. А идем на север.

-- Иногда чтобы попасть на юг, нужно идти север. Видишь торговый караван? Нам за ними.

-- Да, но это гномы.

-- И что тебя удивляет? Тебе не нравятся гномы?

***

-- Это что город? – удивленно спросил Вик, разглядывая высоченный частокол из сосновых бревен. – Никогда не слышал, что здесь есть город. А чьего народа? И чем они здесь живут?

Старик огляделся, жить, действительно, особо нечем. Разве что лесом? Но, видно, что лес за пределами стены практически не рубили. Сплошная чаща окружала частокол со всех сторон, и к массивным воротам через лес вела всего одна дорога. Правда, широкая и наезженная.

-- Нет, мой юный друг. Это отнюдь не город. Хотя жителей здесь хватает. Это – Северная торговая фактория. И народ здесь самый разный – но в общем-то один -- торговый.

-- Что, тот самый Большой торговый портал? Кажется, я про него чего-то слышал.

-- Да, он. Прямой и безопасный путь на юг, в такую же факторию на границе Большого леса и степи. Есть еще один. Был. Под вечным городом Аллаиром. Но разрушен, когда жители покинули Вечный город. Было еще несколько. Но запечатаны. Очень, очень давно. А этот стоит и, как видишь, работает.

-- И кому же он принадлежит? Кто здесь правит?

-- Кто? Скорее – что. Серебро. Реже – золото. Оно и правит. Но это сейчас. Когда-то очень давно за то, что находится за этим частоколом, шли такие долгие войны, кипели такие страшные битвы! Дорога, по которой мы идем, считай, выложена костями людей, гномов, орков, эльфов. А также наемников из всего, что есть живого в этом мире. Видишь, бревна обожжены? Тут бились даже драконы, про троллей с ограми я уже не говорю.

-- Ага, я слышал, что потом пришел Безымянный мастер и всех помирил.

-- Не совсем так, Безымянный мастер просто нашел в имперской библиотеке древний манускрипт, на котором был начертан Большой договор с правом всех народов на этот портал. И использовании его только для торговых целей.

-- И что, все так и согласились?

-- Ну, не все, и не сразу. Последними угомонились леслотские бароны. Их хорошенько здесь побили, а потом дали денег. То есть – наняли на охрану. Видишь штандарты с гербами? Заметь, не самые последние рыцари королевства.

-- Факторию охраняют рыцари?

-- Да, а еще боевые эльфы, видишь на стенах с луками. Орки тоже есть. Видишь юрты у частокола? Это они. Правда, им здесь пришлось пересесть на местных лошадок. Свои, степные, слишком вязнут в снегу. Ну и гномы, конечно – молотобои, гномы метальщики и гномы – паровики.

-- Что, и гномы тоже? – удивленно спросил Вик.

-- Да, пожалуй, гномы – в первую очередь, -- сказал старик, указывая посохом на отряд гномов, вышедших из ворот. Все, как один – бородачи, все в двусторонних кирасах и островерхних шлемах. У каждого гнома был молот с длинной ручкой или странно согнутый щит. – Большей частью они караваны и охраняют.

-- И куда это они идут?

-- Как водится, на учения. Молотобой – сложная профессия, воинам – молотобоям приходится постоянно поддерживать себя в форме.

-- Что-то типа такого я слышал. Дед рассказывал, это у них вроде гвардии. Против конницы, да?

-- Да, Вик, -- согласился старик. – Гномы по понятным причинам – не самые лучшие воины, и в открытом бою шансов у них совсем мало. Особо – против конницы. Вот и придумали низовой бой.

-- Что за низовой бой? Никогда о таком не слышал.

-- А вон, посмотри сам, -- указал рукой старик.

Молотобои времени не теряли. Выйдя на поляну перед березовой рощицей под частоколом, они разбились на пары. Каждого гнома, вооруженного молотом, сзади прикрывал гном со щитом и пикой. По команде молотобои взялись за рукоятки своих молотов, взмахнули ими и ударили деревцам под самый корешок. И полетела по сторонам щепа, и повалились в снег молодые березки.

-- Надо же! С одного удара, -- подивился Вик. – Такие-то и топором не сразу завалишь.

-- Молотобои легко ломают ноги лошадей рыцарской кавалерии и колени орочьих десятников, -- пояснил старик. – Тем самым противник сбивается на землю. А верховой удар – добивание.

Гномы тут же слова старика подтвердили, тяжелые молоты взлетели вверх и обрушились на древесные стволы, разбивая их в щепу.

-- Не всякий рыцарский шлем выдержит такой удар, -- уверенно сказал старик.

-- А щиты зачем? -- спросил Вик.

-- Прикрывать ноги. Задача молотобоев – сбить первый, самый мощный удар кавалерии, организовать затор. А потом – как повезет. Падай наземь, втягивай голову в панцирь, как черепаха, щитовой прикроет ноги. И надейся на стойкость гномьей пехоты – пикинеров. Эй, осторожней, прими правее, затопчут.

Очень вовремя, огромная нога едва не сшибла Вика с ног. Он торопливо отступил на обочину, не переставая таращиться на огромного шестилапа, видно, такое ему было явно в новинку. Шестилап тащил за собой такие же огромные сани, заваленные туго набитыми тюками и мешками, поводья держал зеленокожий орк в большой мохнатой шапке. За шестилапом гордо вышагивали странные звери с горбами на спине.

-- А это я знаю! – почему-то обрадовался Вик. – У папаши в зверинце была пара. Прислали откуда-то с юга. Называются верблюды.

Путники подошли к воротам. Пришлось выстоять очередь. Суровый охранник в каске внимательно рассмотрел Старика и Вика, шарманку чуть ли не обнюхал, потом заученно пробубнил, что с оружием в факторию нельзя, что всякое применение карается, и плата за проход -- по монете с человека на нужды фактории, с вьючного животного -- по три. Хотел было потребовать плату и за дракона, но пока раздумывал, можно ли дракона считать вьючным животным, Мышат сделал вид, что он – ничей и гордо прошествовал через ворота.

Дорога от ворот вела прямиком к порталу. Большой портал, действительно, был очень большим. Грандиозным! Даже циклопических размеров голубые валуны, что стояли там, на берегу Северного моря, по сравнению с этими бурыми скалами, расставленными кем-то по кругу, теперь казались малышами.

Портал был торговый. В проемы меж скал могли войти не просто пешие путники, но и караваны вьючных животных. Старик посмотрел на Вика, тот смотрел на портал. Силился зарыть рот, но, видно, никак не мог.

На их глазах целый караван верблюдов поднялся на ноги по команде погонщиков – серокожих орков и двинулся к ближайшему проему.

-- А куда он ведет, учитель?

-- Я же говорил, в Южную факторию.

-- И мы пойдем туда?

-- Да, мой мальчик, пойдем, но не сейчас. Надо договориться с караванщиками.

Путники обошли портал по кругу и пошли по торговой улице. Вик то и дело крутил головой, не уставая удивляться. Казалось, здесь, на дощатых прилавках, есть все, все товары известного мира. Около прилавка с гномьими волынками Вик и вовсе остановился. Он перебрал почти все волынки, на паре даже сыграл, и по лицу было видно, соблазн слишком велик. Старик достал с пояса мошну, взвесил ее в ладони и отрицательно мотнул головой:

-- Мы можем купить ее, Вик, но тогда будем ночевать на улице голодными. Так что выбираешь?

-- Музыка вечна, учитель. А раз вечна -- может подождать. Предпочитаю спать в тепле и сытым.

Глава 11. Горные сюрпризы

-- Послушайте, учитель, вы говорили, что портал ведет в теплые южные земли. Но тут еще холоднее чем было в Северной фактории, -- сказал Вик, стуча зубами.

Действительно, похолодало заметно. Вик кутался в свой короткий щегольский плащ и не без зависти посматривал на потертый, выцветший, но теплый плащ мага. Тот только улыбался в бороду и как бы между прочим заметил, что «на перевале будет еще свежее». А до перевала еще день пути. Вик совсем сник и теперь тер замерзшие уши. Старик выдержал паузу и достал из сумы длинный теплый шарф. Чистая феркасская шерсть, подарок королевы. Повязал его на шею отнекивающегося Вика, прикрыв тому волосы и уши.

В этот момент один из шестилапов, возглавлявших караван, вдруг поднял голову и заревел. Вслед за ним заревели и остальные шестилапы, глядя в ту же сторону, что и вожак.

-- Чего это они? – спросил Вик, заметив, что и Мышат смотрит туда же.

-- Почуяли сородичей, -- объяснил старик, внимательно всматриваясь в небо, словно родня шестипалов должна обнаружиться именно там. Вик прищурился и действительно разглядел в небе какие-то силуэты. На шестилапов они совсем не походили.

-- Боевые горгульи. Думаю, на это стоит посмотреть, -- сказал старик и посохом указал на тропку, отходящую от большой торговой дороги.

Путникам пришлось карабкаться по скалам, но скоро они выбрались на относительно ровную площадку, с которой долина была как на ладони. Мышат по пути едва не сорвался со скалы, так что остаток пути решил просто долететь.

-- Ну вот, Вик, как-то ты сказал, что мечтаешь увидеть настоящую битву. Считай, что тебе повезло. -- Старик залез рукой в суму и вытащил длинную медную трубу с линзами, сначала сам в нее посмотрел, потом протянул ее Вику. -- Любуйся.

Вик повертел трубу в руках, быстро сообразил, что с ней делать, вернее, куда в нее смотреть. В долине сходились две армии. Орки и гномы. В орочьей армии заметно выделялись размерами огромные боевые шестилапы в блестящих нагрудниках и кольчужных попонах. В армии гномов – дымящие трубами боевые паровики. Вот сходящиеся армии начали обстрел из луков и арбалетов. Засверкали молнии, видимо, взялись за дело боевые маги. Одна из горгулий вдруг прервала полет и рухнула вниз, прямо на орочьи головы, где забилась в агонии. Еще одна упала, запутавшись в метательной сети, запущенной из арбалета на колесах. Заработали катапульты, скорпионы и камнеметы с обоих сторон. Камни проделывали в боевых построениях противников узкие борозды, которые тут же заполнялись новыми воинами.

-- Что за армии? – спросил Вик, не отрываясь от трубы.

-- Горные орки Эллота против изумрудных гномов. Эллот уводит свою сильно поредевшую армию от Аррахона. Кажется, гномы его прилично надули, не прислав подмоги. Вот попутно решил посчитаться с коварными друзьями по пути домой. Можно сказать, что это бой за перевал.

-- И кто кого победит?

-- Смотри сам. Скорее всего, гномы быстро выбьют горгулий, а орки окружат и уничтожат паровики. И тогда гномы разбегутся.

-- Так что, они обречены?

-- Не совсем, у них тут везде норы и пещеры. Эллот вступит в долину и попадет фактически в котел. В его воинов полетит все что можно со всех сторон. Обычная тактика гномов. Но до перевала Эллот доберется, этот парень очень упрям. Не знаю, сколько воинов он с собой уведет, не уверен, что много.

-- Ого! – взвизгнул Вик. – Там шестилап бодается с паровиком. Да они толкаются, как гонные быки. Посмотрите, учитель.

Старик взял трубу, навел в указанное место. Действительно, огромный шестилап всей тушей навалился на паровика, смяв переднюю решетчатую платформу, с которой едва успели спрыгнуть гномы-механики. Паровик хоть и потерял управление, продолжал переть вперед, загребая землю утыканными острыми шипами колесами. Но и шестилап уперся в землю всеми конечностями и, кажется, уже останавливал механического монстра, когда вдруг взревел и понесся куда-то в сторону, сбрасывая со спины стрелков.

-- Обжегся, -- констатировал старик, подавая трубу обратно Вику. – Эти котлы очень горячие. Что касаемо управления, говорил я коллеге Саттару, что на боевых машинах кабины управления надо сзади котла крепить. Да, обзор хуже, зато безопаснее. Не послушал.

-- Ага, кажется, гномы разбегаются, -- прокомментировал Вик увиденное в долгозрительную трубу. – Как вы и говорили, учитель, разбегаются во все стороны. Прям как тараканы…

Старик снова взял трубу, посмотрел вниз. Как и ожидалось, гномы, потеряв боевые паровики, организованно отступили в норы и пещеры в обилии вырытые в склонах долины. Орки перестроились и пробовали их штурмовать, но тут же откатились назад под градом стрел и камней.

Старик вдруг вздрогнул. И кончики пальцев закололо. И навершие посоха ярко сверкнуло. Кто-то собирается применить очень сильную магию. Вот, применил! Воздух над долиной, где еще кипело сражение, вдруг стал словно гуще. Из ущелья, в которое упиралась долина, поползли белесые клубы. В пару минут туман густой и вязкий накрыл обе армии.

-- Ничего не видно, -- сказал Вик, еще силясь что-то разглядеть.

-- Можешь не стараться. Все кончено, -- сказал старик, забирая трубу и пряча в сумку. -- Эллот – хитрец, использовал Книгу и всю манну магоков. В тумане он до перевала доберется без особых потерь. А значит и нам стоит поторопиться, вернемся к каравану, как бы они не ушли без нас на перевал.

***

Но к перевалу в этот день караван не двинулся. Старший – седой гном в шляпе мастера торговой гильдии счел разумным не занимать дороги, а пропустить грозное войско во избежание неприятностей.

-- И что, здесь скоро пойдут орки? – спросил Вик тихонько.

-- Да, часа через три будут здесь, -- кивнул старик.

-- Но тут, в караване много гномов. Они их не тронут?

-- А зачем? В караване только торговые гномы, к войне они не имеют никакого отношения. Давай-ка устраиваться на ночлег.

-- Может встанем вон там, в расщелине?

-- Э нет, только не там. Видишь стебель, что выбивается из трещины в камне? Это горный колючий вьюн. Прицепится – не отвяжется. Хотя… Мы ведь идем в Визгель, срежь-ка для меня пару побегов.

***

Через пару часов снизу донесся шум и топот многочисленных ног. К счастью, уже стемнело, и мимо пещеры, где укрылись путники, орки прошли, ничего не заметив. Лишь один -- в блестящем доспехе вдруг остановился и начал беспокойно озираться по сторонам. Словно что-то почуял. Позвал к себе солдат с факелами, снова стал озираться.

Старик шикнул на дракона, принявшегося было за кость, и продолжил наблюдать за вожаком орков.

Магорк Эллот сильно изменился с их последнего свидания там, а Аррахоне. Где теперь любитель пестрых бабочек, где ценитель древних гобеленов? Даже отсюда, из пещеры старик слышал запах пота, крови и железа.

Эллот так ничего и не заметил, велел своему сильно поредевшему воинству двигаться дальше, на перевал.

***

Последний привал перед перевалом. Можно отдохнуть, подкрепиться. Воины у костров жрут свежее мясо – филейные части верных шестилапов. Костров много – воины забрали дрова у торгового каравана. Мяса тоже много. Эллот приказал оставить верных животных внизу. Убить и взять мяса, сколько смогут унести. Но столько, чтобы идти в гору быстро. Ничто не должно сдерживать скорость передвижения воинства. Время имеет значение.

Сам Эллот взобрался на плоскую заснеженную скалу и внимательно смотрит в небо. Он очень зол. И он очень устал. Но никто не должен видеть этого. Воины должны видеть своего вожака сильным и деятельным. Он должен вести за собой. Иначе, зачем вожак?

Эллот ждет новостей. Он знает, что новости будут плохие. Хороших давно нет. Но новости могут быть просто плохие и очень плохие. Он готов ко всему.

А вон, кажется, и гонец. Точно! Две горгульи быстро снижаются. На одной – седок. Видимо, заметил. Горгульи заходят на посадку, широко расправив крылья в стороны. Одна едва не сорвалась со скалы, в последний момент сумела зацепиться когтями на самом краю. С другой спрыгивает сотник Эшай. Опускается на колено, приживая переднюю лапу к сердцу.

-- Говори, -- приказывает Эллот, хотя по выражению лица сотника понимает, что вести будут очень плохими.

-- Нежить взяла и разрушила Большой город. Теперь движется к Ханскому городу, -- торопливо отвечает сотник. – Твой брат Элай собрал большое войско, но не пошел к Большому городу. Теперь он идет к Ханскому городу, он может не успеть. В Ханском городе твоя семья, твои жены. Они готовы уйти за портал. Но они ждут твоего разрешения.

Эллот не может сдержать рычания. Он знает, что такое «нежить взяла Большой город». Большой город – это тысячи юрт и кибиток. Это женщины, старики и дети. И совсем мало воинов. Лучших воинов Большой Степи увел он, магорк Эллот. Которому верили, которого слушали. И от тех воинов теперь осталось не больше трети. Они пали под стенами Аррахона, штурмуя неприступные стены. Они полегли под ударами рыцарской кавалерии, отступая к реке. Утонули, пытаясь переправиться через Синору в Большой лес. Остались там, на поле в Изумрудной долине, сложив головы в бою с коварными гномами. И в их гибели виноват он, и только он!

Эллот посмотрел вниз, на сотни костров, у которых грелись остатки великой армии. Они уже не увидят своих семей. Нежить не щадит никого. Но они этого еще не знают. И не должны узнать.

Эллот выхватил меч и вонзил в грудь сотника. Он был хорошим воином и заслужил быстрой и достойной смерти. Но такова доля гонца, который приносит очень плохие вести.

Эллот смотрит на содрогающееся в агонии тело Эшая и завидует ему. Сотник уже на пути в лучший мир, где его ждут предки. Ему уже не надо выбирать. Нет этой необходимости выбирать между плохим и очень плохим. А у Эллота есть! Остаться с армией или лететь домой? Постараться вывести остатки войска или лететь, чтобы организовать защиту ханской столицы. Что Большой город? Скопище торговцев и пастухов. Да, конечно, жалко мастеровой квартал. Там делали много хороших вещей, ковали много оружия и наконечников стрел. Но мастеровых и умелых рабов можно еще украсть, угнать, купить. Так что правильно все сделал брат Элай, когда не стал защищать Большой город с его ветхими глиняными стенами. Ханская столица – это главное! Это символ власти, это ханская семья – его род, его кровь.

Так что он должен выбрать?

Магорк Эллот развернул свиток. Ну давай, мудрая книга, подскажи.

Книга показала отрывок из Большого Степного кодекса: «Когда сто кобыл и один жеребец, будет сто жеребят. Когда сто жеребцов и одна кобыла, будет один жеребенок».

Что ж, яснее и не скажешь. Эллот громко рыкнул, подзывая к себе верного полковника Атарха. Тот явился немедленно, что-то еще дожевывая на ходу.

-- Ты приведешь войско к Ханскому городу. Иди быстро, как только можешь. Не ввязывайся в бои, раненых и больных оставляй. И похорони его достойно, -- Эллот указал на неподвижное тело гонца.

Красная кровь уже застыла на снегу. Красное на белом. Почему-то смертные очень любят именно это сочетание цветов.

Атарх кивнул и ударил себя в грудь кулаком.

Эллот подошел к горгулье и быстро ее оседлал. Посмотрел на ту, что несла гонца. Видно, что сильно устала, ей бы отдохнуть. Но нет времени ни на отдых, ни на жалость.

***

-- Смотрите, учитель, здесь, кажется, могила, -- Вик указал на выложенный из камней холмик.

Сверху могилы уложена каменная пита с выцарапанными знаками.

-- Да, и довольно свежая, -- сказал старик, вглядываясь в надпись. – «Здесь лежит сотник Эшай, доблестный воин и заботливый отец».

-- Да? А вы говорили, орки поедают своих погибших сородичей.

-- Не всегда. Иногда прикапывают. Но потом могут вернуться и доесть.

-- Тьфу, какая гадость. Эти орки – просто звери какие-то.

-- Поверь, Вик, люди порой делают не менее ужасные вещи и поедают себе подобных.

-- Да не может быть!

-- Хм… Посмотрим, -- вздохнул старик и шикнул на Мышата, который принюхивался к куче костей и объедков у костровища.

Через полчаса они дошли до поворота, Вик поставил щарманку на камень, посмотрел вверх, да так и замер с открытым ртом.

-- Это что? Рыцарский замок?

-- Да, замок. Только не рыцарский. Скорее – гномий.

-- Гномий? Разве гномы строят замки?

Старик рассмеялся:

-- Ты прав. Гномы обычно не строят замков. Зачем? Любой гном скажет, что замок – самая бессмысленная штука из тех, что придумали смертные. Зачем строить замок на горе, возводить эти стены, башни, мосты, когда саму гору можно превратить в неприступный замок, пробив в ее толще шахты, тоннели и галереи, связав ими естественные пустоты. А таковых в каждой горе хватает. Опять же решается вопрос с водой, сколько рыцарских замков пало не из-за ударов огромных катапульт и не из-за штурмовых лестниц атакующих, а из-за того, что в осажденном замке вдруг пересыхал колодец. Пытка длительной жаждой – то еще удовольствие! В горах воды всегда в достатке, целые подземные реки и озера. Так что жить лучше просто в горах, если, конечно, ты знаешь горы.

-- То есть гномы в замках не живут, Но вы же сами сказали, что это гномий замок.

-- Сказал, -- кивнул старик. – И могу повторить. Дело в том, что гном здесь живет не совсем обычный. Слышал когда-нибудь про рубинового мага Агова? Это его замок.

-- А мы идем туда? К гному Агову?

-- Не думаю. Во-первых, хозяин не очень гостеприимен. Во-вторых, его почти никогда не бывает дома. Вечные странствия его удел.

-- Жаль, -- сказал Вик с восхищением разглядывая мощные стены и башни со шпилями.

-- Хотя… -- старик вдруг поманил пальцем горную пичужку, летевшую по своим делам. Та сделала круг над головой старика и быстро полетела в сторону замка.

-- Посмотрим, -- сказал старик, -- а вдруг как дома?

-- Скажите, учитель, а почему орки вчера не стали штурмовать этот замок? – спросил Вик.

-- А зачем? Во-первых, Эллот очень спешил. Нежить хорошенько прижала его орду, так что же зря тратить время. Во-вторых, замок почти неприступен.

Птичка вернулась очень быстро, снова сделала круг над путниками и чего-то чирикнула.

-- Хм… Ты приносишь удачу, Вик. Хозяин дома и рад нас принять. Что ж, тогда поторопимся.

***

Видимо, хозяин замка горы знал, и не только горы. Во дворе замка, прямо из вырубленной прямо в граните чаши бил фонтан чистейшей горной воды. Помимо лестниц на верхние этажи можно было попасть посредством плетеных корзин на канатах, а из одной из башен, лишенной крыши, вырывались клубы дыма. Судя по звуку там работал мощный паровой двигатель. От башни тянулись медные провода к огромному круглому барабану, внутри которого было зеркало и странного вида рогатина с спиралью.

-- Что это, -- спросим Вик удивленно. – То самое всевидящее око из легенд?

-- Нет, не совсем, но тоже вещь интересная. Вот увидишь вечером, когда это даст свет.

-- Магия? – предположил Вик.

-- В какой-то мере, -- согласился старик. – В какой-то мере магия, техническая.

Хозяин вышел на балкон, внимательно рассмотрел путников. Сделал рукой приглашающий жест.

-- А почему он весь в красном, -- спросил Вик шепотом.

-- Я же говорил. Это рубиновый маг, -- ответил старик, кланяясь хозяину.

***

– Ты все такой же, Лонгокруз, не меняешься, – пробасил гном разводя руки в стороны для объятий.

– А ты вот постарел. Морщин прибавилось, – сказал маг в ответ, обнимая и похлопывая гнома по спине.

– Что поделаешь, годы. Проклятые годы. О! У тебя новый плащ? Такое же старье?

– Зато, я слышал, у тебя шуба новая появилась. Неужто из шмурха?

-- Из него. Слышал, наверное, про смертного, который в одиночку забил матерого шмурха? Случаются ведь чудеса, да?

Гном разомкнул объятия и сделала приглашающий жест к столу.

Старик огляделся, заметил на стене новый портрет. Два очень похожих гнома стоят на фоне стены из сплошного кварца с крупными вкраплениями золотых самородков. Знаменитая Золотая Стена - достояние народа Рубиновых гномов. Гномы почти неразличимы, разве что на голове одного магический колпак, второй -- в цилиндре бордовой кожи.

-- Слышал о твоей беде, коллега. Бедный Саттар… Мои соболезнования, -- сказал старик тихо, разглядывая портрет.

-- А, не стоит, -- махнул рукой гном. -- Ты же знаешь, мы, гномы, терпеть друг друга не можем, особо родню. Мы ж с ним и по разным гильдиям разошлись, чтобы пореже встречаться, но…

-- Ну, договаривай, -- сказал Лонир.

-- Но ты прав, я любил своего брата. Будем считать, соболезнования приняты. А кто этот юноша? Твой новый ученик?

-- Да, очень талантливый юноша. И склонен к лицедейству.

-- Что ж, присаживайтесь, гости, будем обедать.

За обедом путникам прислуживал железный болван. Это был полный рыцарский доспех. При ходьбе он громко звенел, при наклонах – противно скрипел. Тарелки и блюда ставил неровно, бокалы ронял. Хозяину замка это по всему не нравилось, но он терпел. Пришлось терпеть и путникам.

-- Развлекаешься? -- спросил старик, указывая на железного болвана.

-- Экс-пе-ре-мен-тирую, -- сказал гном по слогам. – Опытная модель.

-- А не проще по–старому, магией?

-- Проще, -- охотно согласился гном. – Только где маны на всех наберешься?

-- Готовишь армию против нежити?

-- А как иначе, -- развел ручками хозяин. – Нежить прет. Слышал, они хорошенько эльфов в Синем лесу прижали. Не помогают эльфам их луки. А такого болвана запусти в толпу нежити, он много исчадий накрошит.

Старик кивнул. В словах гнома был резон. Но в этот момент болван вдруг запищал жалобно и замер в полунаклоне.

Гном сморщился, взялся за колокольчик. В комнату немедленно вбежал крупный орк, вставил в спину болвану изогнутый штырь и начал его вращать. Вращал минут пять. После чего штырь вытащил и дернул какой-то рычаг не спине. Болван выпрямился и теперь двигался гораздо резвее.

-- Беда с этой заводкой, -- сказал гном с досадой. – Лучшие пружины ставлю, а все равно, хватает от силы на полчаса работы. Твой спутник насытился?

Старик посмотрел на Вика. Тот съел свою отбивную, запил вином и теперь скучал, не понимая гномьего языка.

-- Вот что Вик, мы тут решили посекретничать. Спустись на первый этаж, там довольно интересная коллекция гномьих штучек, -- извиняющимся голосом сказал старик.

Вик пожал плечами и ушел. А гном вдруг достал из стола странную штуку, похожую на веретено. Вставил один ее конец в рот, а другой подпалил от свечи.

-- Новая магия? – спросил старик.

-- Вредная привычка, -- ответил гном. -- Все не могу бросить. Но к делу. Как я понял, мы оба ищем одного человека. Лекаря с Оленями. Я прав?

Часть третья ЮБИЛЕЙ. Глава 1. Треснутый город

Отсюда, со склона горы открывался совершенно потрясающий вид на долину. Ее пересекала извилистая речушка, которая впадала в озеро. На берегу озера, окруженного милыми деревеньками, упирался шпилями в небо город, обнесенный массивной крепостной стеной. Визгель.

-- Надо же, -- сказал Вик восхищенно. – У нас зима, снег, а здесь еще лето.

-- Солнечная Долина, -- сказал Лонир. -- Горы защищают этот чудный мир от холодных ветров. А после извержения вулкана здесь осталось много горячих источников. Здесь когда-то жил…, впрочем, это не важно. Главное, что мы дошли. Как там Мышат?

-- Сидит, жрет. Чувствую, пока всего барана не сожрет, от туши его не оттащить.

Горного барана, погибшего в камнепаде, Мышат нашел по запаху в какой-то расщелине. Решил им плотно пообедать. Старик знал об излишней склонности к чревоугодию у своего чешуйчатого друга. Ничего с этим поделать не мог. Относился с пониманием. Лиловые драконы редко когда оставляли найденную еду.

-- Что ж, думаю, не стоит отрывать нашего друга от столь увлекательного занятия, -- сказал маг Лонир. – Тем более, после сытного обеда он имеет привычку вздремнуть. И вряд ли получится что хорошее, если дракон будет сыт, а мы голодны. Пойдем.

-- А дракон не потеряется? -- с беспокойством спросил Вик. – Он найдет нас в городе?

-- Можешь не сомневаться, -- заверил Лонир. – У Мышата прекрасный нюх.

***

-- И все-таки, учитель, кого мы ищем в Визгеле? Или что? -- спросил Вик, когда путники миновали подъемный мост, массивные ворота, площадь ночной стражи и вышли на улицу Колбасников.

-- Прежде всего – приличную гостиницу, -- ответил старик. -- Что-то я притомился от всех этих перевалов. Кстати, ты ведь сам бывал в Визгеле? Ты, кажется, здесь выступал?

-- Да, я тогда прибился к гномьему механическому театру, -- сказал Вик, прислушиваясь к аппетитным запахам, доносившимся из окон таверны. -- У них прохудились меха фисгармонии и чего-то там в механизме сломалось. В общем, мне пришлось подыгрывать им на волынке. У гномов была баржа, вот на ней мы и сплавлялись по течению. Сначала было забавно. Мы приставали к берегу у деревень и городков, гномы устраивали представления, заодно торговали. Но какие у деревенщины деньги? Большей частью – натуральный продукт. Зато не голодали. Гномы хотели дать в Визгеле большую гастроль, заработать денег и закупить на все местной пряной свинины. Это, скажу тебе – вещь! И хранится очень долго. Но местный народец их механические баллады принял весьма холодно и в конце представления закидывал гнилыми яблоками. Ну и самих гномов -- до кучи. А вот мои немудреные песенки пришлись местным по душе. Гномы обиделись и выгнали меня из труппы. Ну и что? Недельку я здесь попел и, как сам видишь, вполне себе жив.

-- И где же ты тут пел?

-- Да на Ратушной площади. Аккурат, напротив тюремной башни. Центровое место! Мы как раз туда идем.

Старик вдруг остановился, сделал знак спутнику его подождать. Оперся о стену, снял сапог, принялся вытряхивать из него несуществующий камушек. Вдруг резко обернулся. Подросток лет пятнадцати, шедший за ними от самых городских ворот, немедленно остановился и сделал вид, что рассматривает ворону на заборе. А Вик продолжал болтать:

-- Они вообще-то тут чудные. Вроде нормальные, а как заговорят про жратву или про деньги, так хоть плачь. Ни о чем другом уж говорить не могут.

Спутники вышли на площадь, старик огляделся. Ратуша хороша, с высоким шпилем, видно, что работа талантливого архитектора. Да только давно ремонта не было. Некоторые фигуры горгулий и небесных ангелов на фасаде того и гляди обвалятся. даже лестница, что вела к парадным дверям, заросла травой. Крепостная башня со стеной, что замыкала площадь с другой стороны, выглядела тоже неважно. Из щелей в кладке торчали сорняки и даже молодые деревца. Кажется, ткни – и рассыплется. В центре площади перед ратушей дощатый помост, украшенный цветами и пестрыми лентами. Сцена?

-- Да, можно сказать, сцена, -- согласился Вик. -- Хотя вообще-то это -- эшафот. Но городской палач, когда нет казней, за пару монет разрешает ее занять. А что, удобно. А цветы – это к юбилею…

В этот момент старик почувствовал, что сзади его чего-то дернуло. Есть, попался! Тот самый подросток, что смотрел в переулке на ворону, теперь незаметно подкрался к старику сзади и запустил руку в его суму по локоть. Но, видно, что-то пошло не так, и теперь он силился руку выдернуть. Но сума не отпускала.

-- Эй, придурок, -- крикнул Вик, ставя шарманку на брусчатку. – А ну-ка, убери свои лапы от учителя!

Воришка и рад бы был убрать, и вот вроде получилось -- вор выдернул руку из сумы и хотел было задать стрекоча. Но в рукав его крепко вцепились колючие побеги вьюна, которые Вик срезал там, у перевала. И побеги эти шевелились, быстро лезли из сумки, обвивая рукав и цепляясь за куртку несчастного.

-- Эй вы, чужаки! Зачем вы обижаете ребенка?! Вы ответите за это!

Старик даже не удивился. Пара здоровяков спешат на помощь бедному ребенку. Наверняка, работают на один карман. Что ж, сами виноваты. Один уз бугаев протянул руку воришке, стараясь сорвать с него прицепившийся вьюн, второй вытащил из-под куртки увесистую дубинку и двинулся прямо на Вика. Тот оскалился и выдернул из ножен на поясе кинжал. Но вмешательства юноши не понадобилось. Потому что побег вьюна из сумки сначала перескочил с куртки юного воришки на рукав одного из бугаев, а когда второй бугай хотел помочь подельнику избавиться от колючек, перескочил и на него. Через несколько минут по земле около эшафота катались трое, густо обвитые побегами колючего вьюна. Старик решил, что зелени уже достаточно, попросил у Вика нож, прошептал отмену заклинания и обрезал все вылезающий из сумы стебель.

К месту событий стали собираться зеваки. Помочь несчастным никто и не подумал, большей частью – хохотали, потому что вьюн уже почти раздел негодяев. Расправившись с одеждой, шипы растения уже оставили пару глубоких царапин и на ягодицах одного из бугаев. Поделом, но тут старик заметил стражников, появившихся у дверей башни, и чуть ли не силком потащил хохочущего Вика к ближайшему переулку.

-- Ах, учитель, никогда бы не подумал, что магия может быть такой веселой, -- говорил Вик, с трудом борясь со смехом. – Научите меня этому фокусу?

Старик кивнул и внимательно посмотрел на стену ближайшего дома. Да что ж такое?! Вся в трещинах. Почему тут все такое ветхое?

Вик перестал смеяться и охотно пояснил:

-- Есть такое дело, учитель! Тут и впрямь все стареет очень быстро. Вроде построят новый дом, а через пару лет хоть ломай и строй заново. Говорят, это из-за проклятья.

-- Что за проклятье? – удивился старик.

-- Это еще до Великого похода было. Во время долгой зимы зашел в город один бедный странник. Действительно, очень бедный. У него не было даже медяка, чтобы посидеть в таверне. Его туда даже на порог не пустили, и никто не дал ему и кружки воды. Даже в огненном храме ему не позволили толком погреться. Не жертвуешь, чего тогда сидеть? Вдобавок, местные его еще и ограбили, отняв драный плащ и колпак. А вечером стража просто выгнала бродяжку из города, прямо в метель. И, говорят, стоя у поднятого моста, путник поднял над головой кулаки и проклял город вечной зимой. И тут три года была зима. Даже местные свиньи мехом поросли, густым таким, курчавым. Но потом нашелся сильный маг, заклятье от зимы снял, но вот сам город стал быстро стареть.

-- Хм… интересная легенда. И что же, горожане не сделали из нее выводов? – спросил маг.

-- А зачем? Зимы-то больше нет! А строителей тут в округе хватает, и гномы камень исправно поставляют. В общем-то, славный городишко, если есть что в мошне. А у нас есть?

-- Тридцать монет, мой друг, все те же тридцать монет. Особо не пошикуешь, но на жизнь вполне хватает.

-- И на приличный обед тоже. Знаете, здесь готовят отличную пряную свинину. Аж тает на языке. Рекомендую. А вот и гостиница. На вид прилично, и с кухни пахнет очень даже недурно. Ну что, я постучусь?

Старик внимательно рассмотрел деревянную табличку с забавным свиным пятаком. «Гостиница и таверна мэтра Руппеля». Ну, пусть будет Руппель. Куда только Мышат подевался? Что-то запаздывает.

***

Хозяин таверны мэтр Руппель – сама любезность! Сам встретил гостей, сам провел в гостиницу, показал комнату. Назвал цену, десять монет в день, с завтраком и ужином на двоих. Дороговато, конечно, но дешевле нынче не найдешь. Юбилей! Забрал монеты, пересчитал, лично вручил старику ключ от сундука, где можно хранить ценные вещи. Сообщил, что на ужин будет знаменитая пряная свинина и молодое вино, после чего с поклоном убыл.

Вик выглянул в окно, заметил Мышата и громко свистнул. Повернулся к старику:

-- Учитель, там, на площади уже собралась приличная толпа зевак. Может, мы с Мышатом выступим там, пока вы здесь отдохнете? А то с такими ценами на оставшееся в вашей мошне мы здесь долго не протянем. Мышата опять же кормить нужно.

Старик пожал плечами:

-- Ну идите, повеселитесь. Только без баловства.

Вик ушел, старик подошел к окну, глянул на празднично одетых горожан. Что ж, веселенький праздник намечается. Посмотрел на широкую постель. А не вздремнуть ли перед весельем? Или все-таки взяться, наконец, за тетрадь?

Старик прошептал заклинание, опустил руку в суму. Где же она? Пришлось засунуть руку в суму до плеча. Ага, вот и сверток.

Старик достал сверток, осторожно развернул холстину. Сегодня дуб на обложке осенний, с чуть пожелтевшей листвой. Ну-с, посмотрим, что за тайны хранит сей занятный документ.

Старик скинул сапоги, улегся на кровать поверх пледа и, наконец, открыл тетрадь. Почерк тот же, и буковки маленькие, жмутся одна к другой, словно писавший экономит место и чернила. Видимо, писал тот самый юноша, чью переписку прислал Лониру маг Дориан.

Перед тем как начать читать, выпил вина из кувшина, что принес с собой хозяин. Хорошее вино, но привкус странный.

Глава 2. Эльфийская тетрадь

Милая Ханни, здравствуйте! Сами видите, на чем я вам пишу. Это настоящая эльфийская бумага! Уверен, вы не подумали, что я украл ее или добыл иным нечестным путем. Это тетрадь Вереска, и он сам вчера мне ее подарил! Я отказывался, но он настоял. Посмотрите сами, на последней странице он написал мне на эльфийском пожелание полной жизни. И добавил, что теперь он у меня в вечном долгу. Потому что я спас ему жизнь. Я в самом деле спас ему жизнь вчерашней ночью. А случилось все так: вечером г-н Эдельвейс привел в лагерь еще семь галерников, прикованных к веслу. Допрашивал их допоздна, потом куда-то ускакал вместе со своими разведчиками. Дядюшка Готлиб очень извинялся, что не успел приготовить мне ужин и развязал узелок, в котором была целая стопка медовых лепешек. Г-н Эдельвейс наградил за хорошую работу. Я не стал его ругать и велел ложиться спать. А сам уснуть не мог – заболел живот, наверное, все от этих медовых лепешек, не надо было их столько есть. Под утро меня так скрутило, что я выбрался из шалаша и побежал в кусты. И там нос к носу столкнулся с полуголым человеком. Он сразу напал на меня и хотел задушить, но я вырвался и закричал что было сил. Он не стал меня преследовать и скрылся в чаще. Я побежал обратно к шалашу, но вдруг споткнулся обо что-то и упал. Это был мертвый эльф, Ханни, ему перерезали горло. И я, наверное, всегда буду помнить его мертвые открытые глаза. Тогда я закричал еще громче, стрелой домчался до шалаша и схватил секач. Очень вовремя, ко мне уже бежали полуголые пираты, их было пятеро, и у каждого был нож. Они не на того напали! Несколькими выпадами я отогнал мерзавцев от шалаша, а одному попал по руке и отрубил несколько пальцев. Тут и дядюшка Готлиб пришел мне на помощь – один из разбойников свалился наземь со стрелой в груди. Пираты бежали, а я запрыгнул спешно оседланного Бульку и погнался за ними. Но услышал крики со стороны дуба, под которым эльфы обычно держали совет. Вся поляна, где мы обычно ужинали, была покрыта телами людей и эльфов. Под дубом, прижавшись спиной к стволу, трое эльфов отбивались от десятка пиратов. Дуб пытался помогать эльфам, бил ветками нападавших, но силы были не равны. В одном из оборонявшихся я узнал Вереска. Он был ранен в плечо, отбивался только левой рукой, по его лицу текла кровь. Не раздумывая ни мгновения, я ударил нападавшим в тыл, одного срубил секачом, второго сшиб грудью Булька. Пираты явно такого не ожидали, а когда я мощным ударом свалил их вожака – рослого детину с кольцом в ухе, они разбежались по сторонам. Я не стал их преследовать, учитывая их численное превосходство, а спешился и постарался по возможности помочь раненым. Ранены были все трое, один из них с вышитым кленовым листом на плаще тут же опустился на землю и лишился чувств – кровь буквально хлестала из его многочисленных ран. Второй, по кличке Сучок, тоже был ранен, но легче. Он помог перевязать Кленового, а потом и Вереска. У того оказалась сильно ранена правая рука – разрублено плечо. Несмотря на боль, он все-таки взял рог и громко протрубил, после чего побледнел и упал в траву. Тут подошел дядя Готлиб, он принес мой хил, и я только тут вспомнил, что почти голый. Я оделся, вместе мы перенесли раненых на поляну.

Только через полчаса раздался звук рога, и в лагере появились эльфы на взмыленных лошадях. Они без слов все поняли и немедленно отправились в погоню. С нами остался лишь седой эльфийский маг. Он посмотрел в глаза Кленовому и только покачал головой. Вереску он обнажил плечо, сотворил заклинание от боли, втер в рану какую-то мазь и наложил повязку. Потом подошел ко мне, провел рукой по животу, что-то пошептал, и тяжесть в желудке сразу пропала! Пока маг помогал остальным раненым, мы с дядюшкой осторожно осмотрели поляну, где содержались пираты и галерники. Как я и предполагал, оба весла были распилены, видимо, к побегу готовились заранее. Скоро начали возвращаться разведчики, они вели связанных пиратов. В одном я узнал Укира, он был ранен, по лицу сочилась кровь, одно ухо отрублено. Он посмотрел в мою сторону и плюнул. Я плюнул на него в ответ.

Вернувшись к шалашу, я сильно задумался. А правильно ли я поступил? Скажи мне неделю назад, что я буду биться рядом с эльфами против людей – своими руками придушил. Но… Я выполнял приказ моего командира – он приказал мне помогать эльфам – я помогал. Во-вторых, это не люди вовсе, а пираты, лживые, подлые преступники. А в-третьих, я защищал свою жизнь! Ведь тот в кустах хотел меня задушить. Я поделился своими соображениями с дядюшкой, и он со мной полностью согласился. А вы как думаете? Напишите, мне это очень важно! Вечно Ваш А.Э.Сэйс.

Чуть не забыл, после похорон убитых ко мне подошел Вереск и подарил эту тетрадь. Сказал – что это самое ценное, что у него есть после жизни. Я подарил ему жизнь, он дарит мне тетрадь. Подробнее напишу завтра. Ваш А.А.С.

Маг перевернул страницу и сразу увидел красный заголовок. Ага, и тетрадь кто-то почитал, пометив каждое письмо заголовком.

РАЗВЕДЧИК

Здравствуйте, дорогая Ханни! Спешу сообщить, что теперь я – королевский разведчик! Г-н Эдельвейс вызвал меня в свой шатер, выслушал мой рассказ, молча что-то написал на свитке и протянул его вместе с коротким мечом в богатых ножнах. Сказал, что будет рекомендовать меня с дядюшкой Готлибом в разведчики. И только потом дядюшка объяснил, что свиток – майору Э.Пурси, а меч – мне. Награда за помощь эльфам. Меч очень красивый, прекрасной заточки с отделанной серебром рукояткой. То-то ребята от зависти сдохнут!

Похороны у эльфов очень странные – совсем не похожи на наши. Они не плачут, прощаясь с умершими. Вереск объяснил, что для бессмертных эльфов это просто начало нового пути. Сущность каждого павшего перейдет в дерево, под которым эльф похоронен, чтобы возродиться в новом эльфе. Он говорил еще чего-то сложное, но я, признаться, не понял. Павших эльфов похоронили тут же, в роще, каждого – около отдельного дерева.

Сейчас мы отправляемся в Путасси. Я только что навестил Вереска и подарил ему книгу про доблестного рыцаря Харкура, которую я взял с собой в поход. Вы же помните, это один из наших любимых романов! Но мне совсем не жалко, честное слово! А Вереск поблагодарил и сказал, чтобы я берег тетрадь, потому что она будет учить меня эльфийскому языку и эльфийской мудрости. Постараюсь написать Вам как можно быстрее. Ваш Айван. Э.Сэйс

Старик дочитал до конца страницы, хотел уже перелистнуть ее и читать дальше, но вдруг широко зевнул и уронил голову на подушку.

Глава 3. Сонное письмо

Странный сон, совершенно странный сон! Приснился старику тот самый юный горец, что писал письма своей кузине. Он вошел в комнату, положил тетрадь на стол, очень обрадовался чернилам и перьям. Схватил перо, попробовал пальцем заточку, макнул в чернильницу. Вывел первые строчки:

Дорогая Ханни, любезная кузина, здравствуйте! Не знаю, как скоро получите Вы это послание, и получите ли вообще. Ибо плавание, в которое отправился Ваш покорный слуга и самый преданный друг, ожидается настолько трудным и опасным, что было бы весьма легкомысленно загадывать что-либо заранее. И вместе с тем предстоящий поход настолько грандиозен, настолько велики его цели и благородны помыслы, что я готов сотню, тысячу раз отдать свою жизнь, дабы великие цели эти были достигнуты.

Юноша поставил точку, полюбовался написанным, шмыгнул носом. Задумался и продолжил писать:

Возможно, милая Ханни, слова мои покажутся Вам слишком высокопарными, напыщенными, но я с трудом нахожу подходящие фразы, дабы описать все нахлынувшие на меня чувства. Да, сегодня утром Великая Эскадра, в числе которой значится и имя Вашего покорного слуги, под восторженные крики огромной толпы из провожающих, среди которых были и Их Величества с Их Высочествами – наследными принцессами, отправилась в Великий поход.

Усталый донельзя, пропахший потом от долгой и изнурительной гребли, едва разоблачившись от плаща, сижу я за шатким столом в парусиновой палатке, установленной на корме «Звездочки» – нашего славного волнореза и пишу Вам это письмо, лишь призрачно надеясь, что когда-нибудь его коснутся Ваши прелестные нежные ручки. Ибо в море негде найти того гонца, что за пару медяков доставит сие послание в Ваш тихий и милый замок с мохнатыми елями у ворот. А потому и пишу свое письмо в тетради и впредь обязуюсь писать ежедневно, дабы Вы, милая моя кузина, знали обо всем, что случилось с Вашим покорным слугой в Великом Походе, словно видели все своими глазами. Бесконечно преданный Его Величеству и Вам, посвященный кандидатом в рыцари королевский разведчик Айхов Айванн Э.Сэйс.

И действительно, старик почувствовал качку. Словно под ним не пол в таверне, а палуба славной «Звезды» -- огромной галеры королевского флота. Во время выхода корабля из гавани на берег высыпала огромная восторженная толпа. Ведь корабль не был просто кораблем. Это был символ! Это было явное и убедительное доказательство величия! Нищая, доведенная до ручки страна, разрушенная войнами и обезлюдившая от мора, смогла построить такое! Старик видел слезы на глазах бывалых воинов. Слезы радости, да что там радости – счастья! Офицеры обнимались с матросами. Лошади радостно ржали в трюмах. Даже рабы на веслах гребли дружно без всяких плетей.

Старик тогда подошел к кормовым перилам и смотрел на исчезающий в дымке берег. Он знал, что радость отплытия продлится недолго. Не привыкшие к морю горцы будут сильно страдать от морской болезни.

А подросток тем временем позеленел лицом, но, с трудом удерживая тошноту, выводил в тетради ровные строчки:

Дорогая Ханни, любезная моя кузина, здравствуйте! Ну вот, в предыдущем письме я клятвенно обещал, что непременно буду писать Вам ежедневно, и сразу нарушаю данное Вам слово. Простите меня великодушно! Поверьте, писать не было ни сил, ни возможности. И говорить о причинах оного весьма неудобно, но раз уж я решил быть предельно откровенным с Вами, признаюсь. Два дня я проболел – или лежал на ворохе сена, служившем мне постелью, покрытый липким потом, а большей частью – стоял у борта, ибо выворачивало меня так, что передать словами невозможно. Помните, в детстве мы с Вами забрались на Старую усадьбу и наелись волчьих ягод, посчитав их за калину, и после этого неделю без конца бегали в известное место, а по вечерам плакали, думая, что умираем. Так вот по впечатлениям очень похоже на то, что со мной было в два этих дня.

Признаюсь, были такие моменты отчаянья, когда я горько сожалел, что отправился в этот поход, и проклинал море. Ибо в мучениях моих виновно именно оно. Морская болезнь – вот как называется сей недуг. Сейчас мне уже стыдно за то малодушие, которое я проявил и с утра я боялся поднять глаза на моих сослуживцев, пока наш сержант Э.Пурси не сказал, что это – дело обычное, и с непривычки морской болезнью мучаются многие. А потом оно само проходит.

Подросток не выдержал и бросился к окну блевать. Выворачивало его долго, минут пять. Ничего не поделаешь, морская болезнь коварна. К морю так сразу не привыкнешь. Старик вспомнил, как Безымянный Мастер описывал суть этого недуга. Он набрал в бычий пузырь воды и сыпанул туда горсть мелких камушков. Потом раскачивал пузырь и объяснял, как адаптируется этот орган в человеческой голове, как привыкает к качке.

Тем временем юный горец утер рот, сел за стол, продолжил писать:

Господина Э.Пурси разжаловали в сержанты за приписки на военных сборах. А я ведь его предупреждал! Вообще-то по королевскому указу за это полагается смерть или галеры пожизненно с конфискацией поместья, но учитывая древность его рода и доблесть в последней войне, ограничились понижением в должности и звании. Но нашего славного командира мы все равно уважаем.

Пишу вам эти строки, а сам с любовью смотрю на верного друга дядюшку Готлиба, которого чуть ли не силой уложил на свое ложе. Ведь все время моей болезни он не отходил от меня ни на шаг, ни на миг не сомкнул глаз. Но хватит о грустном. Ведь я пишу о Великом походе! Вокруг море. Сейчас штиль, а обычно вокруг огромные серые волны, кажется, что любая с легкостью перевернет наш волнорез. Но нашему гордому волнорезу не страшны никакие волны! Иногда виден берег. Это земли королевства Деррис, где живут черные маги. Вернее, не земли, а скалы. Не видел ничего скучнее. Иногда над нами летают чайки. И пронзительно кричат. Вот нас зовут обедать. Солонина из бочек довольно приятна на вкус. И можно есть, сколько хочешь. После приступов морской болезни аппетит просто зверский!

До свидания, Ваш А.А. Э.Сэйс.

Старик знал, что всем скоро надоест солонина и горькие сухари. Вода из бочек будет отдавать тиной. Горцев выручит сушеная слива и сушеные яблоки, которых они и брать-то сначала не хотели. А на «Звезде» скоро кончились овес и сено. Половина прекрасных рыцарских скакунов погибли в трюмах от бескормицы, и туши бедных животных приходилось сбрасывать на радость акулам и морским змеям, которые в обилии плыли за эскадрой.

Но вот, кажется, качка унялась. Горец облегченно выдохнул и продолжал писать:

Здравствуйте, Ханни! Пишу Вам в редкую минуту затишья. Они здесь, действительно, очень редки. Мы обходим Деррис с севера, идем к проливу Драконья глотка – до сих пор ни один волнорез не доплывал до этих мест! Море очень холодное, мы даже видели несколько ледяных гор. Очень холодно, особенно, когда волны перекатываются через борт. Все влажное, и я очень беспокоюсь о своей тетради. Дядя Готлиб сшил для нее кожаный мешок с ремешками и держит у себя на груди. Наш сержант сказал, что скоро начнутся земли Кастонги. Это было наше объединенное королевство, а потом его захватили орки. Они едва не завоевали и Деррис, но испугались черных магов. Все знают, что королева Дерриса – ведьма!

Чтобы попасть в нужное течение, приходится много грести. У всех мозоли, руки и спина ноет. Ноги ночью сводит судорогой. По утра скалываем лед с бортов и снова садимся на весла. Но если нас снесет на скалы – мы все погибнем. Один волнорез уже разбился, несчастные утонули на наших глазах. Если не утонем – нас сожрут водяные змеи. Их тут огромное количество. Одна вынырнула совсем рядом с бортом, когда ребята вывалили в волны сгнившую солонину из бочки. Змея открыла пасть… Бррр… Ночью приснится – не проснешься. Ваш А. Э.Сэйс.

Юноша поставил точку. прислушался к звукам за окном. Кажется, это протрубил боевой рог? Горрец вскочил, выбежал из комнаты, но в скором времени вернулся. Теперь на нем было кираса, которая ему была явно велика, и пахло от него кровью и гарью. Горец сел за стол, взял перо и вывел: "В Кастонге".

Милая Ханни, здравствуйте! Никогда не догадаетесь, откуда я вам пишу! Не буду Вас долго интриговать! Я пишу из Кастонги! Наш адмирал Э.Осс – гений и военный стратег! Как искусно он провел блестящую операцию, как ловко обманул врага! Орки ждали нас за Драконьей глоткой, собирали там основные силы, а мы погрузили стрелков и магов на волнорезы, резко свернули к узкому, мелкому проливу Спящей Девы и вышли прямо в бухту Призраков. Ночью, при полной луне сотни отчаянных головорезов с именем нашего славного короля на устах спрыгивали с бортов в ледяную воду и бегом бежали к стенам, которые наши маги укрыли туманом. Орки оказались настолько беспечны, что не выставили даже ночную стражу. Видели бы вы, как ловко мы взобрались на восточную стену – не зря наш майор (зачеркнуто) сержант Э.Пурси учил нас забрасывать кошки. К рассвету, когда солнце озолотило своими лучами стены города, древняя столица нашего королевства была наша! Мы потеряли не больше десятка солдат! А уцелевшие орки позорно бежали, их преследует отряд господина Э.Сайса.

Еще ночью ребята пошли за добычей в город, но ничего путного не принесли, только Соня и Вонючка нашли горсть монет. Похожи на наши полуферы, но вместо батюшки нашего короля на них лицо какой-то женщины. Г-н Пурси рассказал, что это вовсе не фальшивка. Что когда-то Феркас и Кастонга были одним королевством, потому что отец нашего короля Нутиз женился на королеве Кастонги Линли, хотя она была его старше на десять лет. Королевства объединились, как и армия, которая стала очень сильной и потеснила соседей. Даже армия Дерриса была разбита и отступила, оставив серебряные рудники Синих гор. После этой победы начеканили много монет с лицами короля и королевы. Но у королевы не было детей, и король Нутиз потребовал развода, чтобы новая королева родила ему законного наследника – нашего славного Биофария. Он уехал из Кастонги, женился на королеве-матери Ирите. Нет, тогда она была не королева-мать, а еще только атарская принцесса, молодая и красивая. Тогда старая королева Линли приказала разрубить все монеты пополам, чтобы не видеть больше лица неверного супруга, и пригрозила, что если у кого увидят монеты с королем Нутизом, того казнят. А наш король приказал сделать так же, поэтому все монеты у нас в виде полумесяца. Здорово, да? А мы и не знали. Потом королева Линли пошла войной на Феркас, но наши славные горцы остановили их уже на перевале. А потом орки напали на Кастонгу, и наш король отказался помочь бывшей жене, к тому же – ведьме. А без наших храбрецов они были разбиты. Вот и поделом! Думаю, теперь эта земля по справедливости принадлежит нам! И все ребята думают также.

Конечно, орки изрядно изгадили город. Они даже и не подумали восстанавливать стены, разрушенные во время их осады. Мы могли бы и не лезть наверх, без того везде проломы. И на добычу мы рассчитывали зря – дома и лавки давно разграблены, в храмах – стойла горгулий, в королевском дворце казармы. Я тут порылся в бывшей библиотеке, нашел несколько старинных свитков на древнем языке. Похоже, орки использовали свитки для подтирки. Что еще скажешь – дикари, хуже гоблинов.

Только что в харчевню пришел перекусить герольд из отряда королевских стрелков. Он сказал, что королевские латники уже высаживаются на берег, а сама галера отправится в Путасси с донесением адмирала Его Величеству о взятии города. Сейчас я вот что придумал: быстро перепишу письмо набело, и дядя Готлиб отнесет его на галеру, чтобы его доставили Вам. Немного денег у нас есть – дядюшка очень выгодно продал Бульку. Все равно лошадей на волнорезы не брали. Ханни, вы одной из первых узнаете о нашей великой победе! Ваш Айхен Айван Э.Сэйс, королевский разведчик.

Айван сделал паузу, перевернул страницу вывел новый заголовок:

"НОЧНАЯ НЕЖИТЬ".

Здравствуйте, Ханни! Сегодня ночью мы одержали еще одну славную победу, но далась она нам большой, огромной ценой! Телеги все подъезжают и подъезжают, тела павших складывают на площади. Очень много стрелков и наших – с северных кланов. Говорят, половина северян пала на улицах Кастонги. На их телах страшные раны!

Самой битвы я не видел, нас послали охранять восточный пролом, который днем не успели заложить. Какая беспечность! В пролом за всю ночь так никто и не сунулся, но мы слышали крики и вопли от главных ворот. Там кипела битва! И звуки битвы приближались. Знали бы вы, милая Ханни, как хотели мы немедленно броситься туда, в бой! Но наш сержант был тверд – мы должны стоять там, где нам приказано! К утру звуки битвы стихли. Прибежал какой-то стрелок и сказал, чтобы мы шли к главным воротам. Улицы были завалены телами павших. Нам велели грузить их на телеги. Из-под груды тел мы достали трех рыцарей. Судя по гербам – атарские бароны. А говорили, Атар в поход идти оказался. Павших эльфов сразу забрали свои, говорят, их похоронили в дубовой роще на холме и через какое-то время они возродятся заново. Теперь и не знаю, может и не врут. Собрав всех наших, мы вооружились крючьями и принялись сволакивать нежить и бросать ее в ров. Нежить большей частью в доспехах, мечи у них ржавые, но острые. Некоторые твари еще шевелились, и мы добивали их своими секачами. А когда взошло солнце, дохлая нежить начала дымиться, потом вспыхнула. От этой вони трудно дышать. Сейчас мы идем закладывать стены. Очень устали, но понимаем, что надо. Говорят, завтра будет подкрепление. Очень вовремя! Если нежить снова пойдет на приступ, боюсь, нам не отбиться. Прощайте, вечно Ваш Айхен Э.Сэйс.

А вот и еще один гость. В комнату вошел высокий человек в черной рясе. Он встал за спиной писавшего и посмотрел на старика. Ну и взгляд! Лица гостя не видно -- только глаза! И такие, что словно насквозь прожигают.

"ЧЕРНЫЕ МАГИ", -- вывел юноша вверху страницы.

Здравствуйте, Ханни! Сегодня, в Кастонгу прибыли горные маги. Наконец-то! Стоять на стенах и вздрагивать от каждого шороха надоело. Нежить уже не идет на штурм, но по ночам небольшими отрядами появляется в городе и нападает на стражу. Нет, я не боюсь, но одно дело – пасть в честном бою, совсем другое – попасть в лапы нежити. Про нее рассказывают страшные вещи, что нежить вырывает глаза у живых людей, потому что ее глаза быстро гниют. Горные маги из Дерриса с этой нечистью расправляются очень быстро, я сам видел, как от одного заклинания полдюжины нежити задымились и сами попрыгали со стен, полыхая яркими факелами.

Черные маги держатся очень заносчиво. Они совсем не носят оружия, только длинные посохи, изрыгающие молнии. А самые сильные из них обходятся без посохов и мечут молнии из глаз. Еще они могут зажигать огонь одним взглядом. Они очень мало разговаривают, но пьют много огненной воды. Я попробовал и едва не обжог рот. И пахнет отвратительно. А маги напьются это гадости и хором поют странные, протяжные песни про черных воронов, молодых орлов и гордых соколов.

Правда, наши маги тоже хороши. Вчера в харчевне мы разговорились с одним магом. Да я вам про него писал, это г-н Э.Эйх, огненный маг, он обучал нас начальной магии в лагере, а с ним был еще один маг – г-н Э.Титул из Сосновца. Он совсем молодой, но у него на плече – знак четырех стихий! Не у каждого и престарелого мага увидишь такое. Мы с ним здорово поговорили, вспомнили Сосновец, нашли общих знакомых. Он даже сказал, что знает Вашего дядюшку. Так вот, этот придурок Задира шутки ради тихонько подпалил ему сзади плащ головней из очага. Хотел посмеяться. А когда плащ загорелся, маг вскочил, скинул с себя плащ, посмотрел на Задиру и произнес заклинание. Милая Ханни, если бы сейчас увидели Задиру, то, уверен, смеялись бы до утра. У него вырос хвост, длинный хвост с кисточкой – как у осла! Прямо из-под хила торчит. Задира так заорал и сразу убежал. Все так смеялись! Пришел сержант Э.Пурси сказал, что нам велели грузиться на волнорезы, и утром мы идем к Дилдону. Это тоже было человеческое королевство, пока туда не пришли орки. Орки называют его Хурух, и там теперь собираются основные их силы и их флот. Возьмем Дилдон – дорога в Южные моря открыта. Идем собирать вещи. Интересно, как там хвост у Задиры?! Ваш Айхен Э.Сэйс.

Даже во сне старик рассмеялся. Надо же! Ослиный хвост у горца! Да, черные маги были горазды на такие шуточки. И с нежитью черные маги Дерриза расправлялись быстро и без особых церемоний. Жгли своими молниями и огненными снопами. Но в бытовом общении были совершенно несносны.

А юный горец вдруг обернулся к окну, сделал испуганное лицо. За окном кто-то громко кричал. Горец отложил перо, встал, подошел к окну и посмотрел вниз. Что-то увидел и быстро удалился. За ним ушел и черный маг. Но перед уходом сделал знак рукой. Предложил просыпаться?

Старик проснулся. Действительно, снизу раздавались женские крики. Старик быстро обулся, взял посох и спешно спустился вниз. Крики раздавались со стороны лестницы в погреб. А вот и источник криков. Хозяин таверны, тот самый благообразный мэтр, что показывал гостям «лучшие номера», повалил на какие-то мешки совсем юную девушку. И теперь срывал с нее платье с вполне понятными намерениями. Упитанные белые ягодицы мэтра ярко выделялись в сумраке подвала. Трактирщик рванул на девушке платье, совершенно оголив ее юную грудь. Девушка снова истошно закричала!

Старик поднял посох и громко произнес заклинание…

Глава 4. Почетный узник

Щщщщих, щщщщих, щщщщих…

Мерзкий звук, противный, как железом по стеклу. Невозможно слушать – просто пытка!

Узник с трудом открыл глаза, приподнял голову и посмотрел в угол камеры, откуда раздавалось это «Щщщщииих». Не железом по стеклу, а точильным бруском по железу. У узкой щели окна на дубовой колоде, заменявшей табуретку, сидел и точил топор городской Палач. Да, только Палачу в славном городе Визгеле положены красные сапоги и красный кожаный пояс с серебряной пряжкой. Ему был положен также и красный колпак, должный скрывать лицо во время казней. Но Палач его предпочитал не надевать, ибо не видел в своем ремесле ничего зазорного.

Палач – невысокий мускулистый мужчина со вполне добродушным бритым лицом заметил, что узник проснулся, и приветливо улыбнулся:

-- Как нотшевать? Хорошо? – спросил палач заботливо, но с сильным акцентом, ибо на должность эту в Визгеле нанимали непременно иностранцев из северян. – Здесь есть сквозняк, но сухо! Верить мне, в потфал башня много хуже – мокро и крысы! Бррр…

Палач передернул плечами, показывая, насколько ему противны крысы и сразу перешел к делу:

-- Я есть палатш! Лутший палатш – верить мне! Тепя зафтра судить и казнить! О да! Но ты – не бояться! Я знать свой дело! Тепе не путет больно, софсем-софсем. Если тепя пригоффорить сшигать зашифо – я придушить тепя у столпа тихонько софсем без боль. А если тшетфертофать, я отсекать ногу быстро острый топор, и ты сразу истекать крофь и умирать софсем без боль!

Палач вскочил и взмахнул топором, показывая, как ловко и безболезненно он отрубит узнику ногу. Что ж, в словах палача был свой резон, и узник знал это. Если отрубить человеку ногу в районе бедра одним ударом, кровь из артерии будет бить фонтаном, смерть наступит быстро. Оставалось дело за малым – мзда.

Но дать палачу было нечего. Все деньги у мага украл трактирщик. Посох с крупным кристаллом хрусталя отобрали стражники во время ареста. Есть еще серебряный медальон на груди под рубахой, но это -- материнский оберег. Отдать его маг просто не мог.

Палач выслушал признание узника в неплатежеспособности с пониманием:

-- У тепя есть ротня, трузья? Пусть они заплатить. Инатше я рупить тепе нога тупой топор в три утара. Тогда тропить кость! Это – отшень больно – верить мне!

Узник верил. Когда палач ушел, недовольно бурча, он с кряхтением поднялся с топчана, подошел к узкой щели окна и глянул на городскую площадь. Славный город Визгель вовсю готовился к празднику – к 100-летнему юбилею. Плотники деловито сколачивали трибуны для почетных гостей перед ратушей, горожанки умело украшали их яркими гирляндами. Тут же у ратуши сложены ровными штабелями столы и лавки для намечавшегося всеобщего угощения. И надо же такой удаче случиться, в программе праздника намечались еще суд и казнь! Потому рядом с трибунами возводился и новый эшафот. Город собирался судить настоящего мага!

Распоряжается работами крупный краснолицый мужчина в богатых одеждах и с золотой цепью на груди, кажется, местный бургомистр. Вот поднял голову и посмотрел на самый верх башни, где содержались особо важные преступники. Узник встретился с ним взглядом, бургомистр тут же отвел глаза. Маг Лонир грустно улыбнулся и вернулся к своему топчану. Он очень устал в своих странствиях, он очень хотел отдохнуть.

***

«Славен вольный город Визгель! Город славных ремесленников, мастеров и купцов! С крохотной деревушки на берегу тихого озера за сто лет вырос он до мощной крепости с неприступными стенами и башнями, за которыми без всякой боязни трудятся славные купеческие гильдии и цеха искусных мастеров, славящихся во всех окрестных землях! Доблестная городская стража оберегает городской покой, ни разу за 100 лет не ступила за городские стены вражеская нога. И опекаемый мудрым и бескорыстным в мыслях славным Городским Советом, сидящим в стенах древней ратуши»…

Не слишком ли много славного? И город славный, и гильдии, и мастера, и Городской Совет тоже славный. Что славного может быть в этом сборище проходимцев и лжецов? Все гребут себе в мошну, тогда как действительно древняя ратуша рассыпается на глазах без должного ремонта. И стража доблестная… Вот подойдет опять Его Светлость со своим войском под стены, посмотрим, как эта стража разбегаться и прятаться по подвалам будет. А откупаться опять ему, Бургомистру, казну и без того дырявую потрошить, а Казначей опять будет жилить и торговаться за каждую монету…

Бургомистр брезгливо сморщился и отодвинул свиток со своей приветственной юбилейной речью. Совсем обленился городской Секретарь, раньше речи писал – заслушаешься, а теперь сплошь славословия. И все-то у него славные, и все-то у него хорошо. Хотя, если честно, головаст Секретарь! Это ведь он придумал суд мага к празднику подтянуть. Ловко придумано!

Бургомистр жестом позвал слугу и велел бежать в крепость, осведомиться о здоровье узника, если нужно, послать к нему лекаря. И покормить еще. Совсем ведь древний старик, а то вдруг как окочурится до суда – испортит праздник.

Слуга поинтересовался, кто оплатит обед и услуги лекаря.

-- Пусть трактирщики платят, -- буркнул Бургомистр, -- или лавочники. Не обеднеют.

***

Собрание гильдий города Визгеля, посвященное подготовке к празднику, ожидаемо закончилось дракой. Подрались лавочники с трактирщиками -- так и не смогли решить, к чьему славному цеху относился покойный мэтр Руппель, ставший Несчастной Жертвой забредшего в Визгель мага.

Покойный мэтр имел в собственности три постоялых двора и две гостиницы, что несомненно относило его к трактирщикам. Но меж тем владел он еще пятью лавками, где торговали хлебом, рыбой, пивом, вином и свининой, а также угольной лавкой, что позволяло ему быть в списке Почетных лавочников.

Это, конечно, являлось нарушением Мастерового Устава города Визгеля, по которому каждый мастер должен заниматься лишь одним делом, но… что плохого, если трактирщик держит еще и лавку? А лавочник – небольшую таверну? Кому от этого хуже? И что греха таить, каждый в городе делал так же. Главное – платил налоги в гильдию и городскую казну, значит – добропорядочный мэтр. Гражданин! Но вот какая из гильдий будет иметь честь хоронить останки Несчастной Жертвы? Кто из почтенных мэтров понесет гроб с останками усопшего героя и получит места на трибунах рядом с ложей Бургомистра? В споре об этом и подрались. Силы противоборствующих сторон оказались примерно равны, бой закончился вничью.

-- Ну ладно, согласен, давайте хоронить вместе, -- тяжело дыша, сказал мастер цеха лавочников, прижимая медный кувшин к подбитому глазу. Пополам – напополам!

-- Давно бы так, -- кивнул мастер Гостиного цеха, разглядывая свой выбитый зуб, словно собираясь как-то вставить его обратно. – Но славные трактирщики пойдут с правой стороны от гроба!

-- С правой?! Вот тебе с правой! -- взвизгнул главный лавочник и врезал кувшином в морду трактирщика. Но с левой. Затрещали лавки, зазвенели стекла. Драка в главном городском собрании немедленно разгорелась с новой силой…

***

О драке в городском собрании немедленно донесли городскому Прокурору. Тот только отмахнулся. Прокурор сердился и багровел лицом. Завтра суд, а главная свидетельница совершенно не желала понимать величайшей ответственности перед свободным городом. Она, видите ли, говорит правду. Она не может солгать перед высоким судом. Но кто просит ее лгать? Достаточно не говорить всего, вот и все!

Прокурор города Визгеля много пожил, много повидал подобных дел и картину преступления давно восстановил в мельчайших подробностях. Накануне большого базарного дня упомянутая свидетельница, девица Хедра пришла в лавку к уважаемому мэтру Руппелю за провизией. Девица Хедра, белошвейка, проживающая с престарелой матерью и малолетним братом на чердаке дома по улице Ткачей, уже значительно задолжала мэтру Руппелю, о чем есть долговые расписки. Тот согласился и в этот раз дать продукты в долг и даже пригласил спуститься в кухонный погреб таверны, где хранилась провизия, но попросил взамен за свою доброту… Что еще может попросить уважаемый и состоятельный мэтр у бедной белошвейки? А когда девица возмутилась и попыталась вырваться из погреба, мэтр избил ее и хотел надругаться над нею в грубой извращенной форме.

Прокурор задумался, еще раз перечитал свидетельские показания и зачеркнул всю последнюю строку, заменив емким «хотел принудить к соитию». Что ж, история некрасивая, но понятная, вполне исправляемая небольшим штрафом в пользу пострадавшей и несколько большим в пользу городской казны. Но тут в естественный ход событий вмешался чертов маг…

«… указанный маг Лонир, услышав крики, спустился в подвал, где и увидел картину надругательства над девицей. После чего направил на мэтра Руппеля свой посох и произнес заклинание. Мэтр Руппель выскочил на улицу, где и превратился в жирную свинью».

-- Вот ведь сволочь, и кто его вымешиваться просил? – сказал про себя прокурор, глядя на плачущую белошвейку. – А, впрочем, у этого Руппеля губа -- не дура. Девица и в самом деле аппетитная, и лицом, и формами, грудь пышная так из-под блузы выпирает, если бы не синяк под глазом, что поставил ей уважаемый мэтр, так и вовсе красавица. Похожа на его знакомую Рыжую Магду, такую выдумщицу…

-- Послушай, девочка моя, -- устало сказал Прокурор, с трудом отводя глаза от аппетитной груди пострадавшей.– Этот Руппель, конечно, свинья, и поступок его безобразен! Но это же не повод превращать уважаемых… хм, любых людей в свиней? Согласись. Думаю, семья погибшего найдет возможность компенсировать твой душевный ущерб материально. Какая из лавок мэтра Руппеля тебе нравится более всего?

-- Та, на Центральной улице, где торгуют пивом, вином и свининой, -- еще всхлипывая, ответила девица Хедра.

***

Гильдия продажных дев славного города Визгеля гудела, как растревоженный улей. Весть, что какая-то белошвейка получила всего за один раз Этого (плюс синяк под глазом и разбитую губу) целую мясную лавку повергла всех в шок. Лавку! Мясную! На Центральной улице! За один раз этого! А они?! Сколько раз им надо сделать Это, чтобы заработать на такую лавку? Сколько синяков получили они от пьяных стражников бесплатно, сколько губ разбито уважаемыми лавочниками и трактирщиками, утратившими мужскую силу?! Сами не могут возбудиться, а бьют несчастных женщин, грязные свиньи!

Одна особо рьяная активистка по имени Рыжая Магда даже предложила объявить всем мужчинам города бойкот. Хотят любви, пусть идут к своим женам, холодным, как рыбы. Но ее тут же освистали и грубо стащили с трибуны. Завтра юбилей города, приедет много гостей и в основном – мужчин без жен. Вино и пиво будут литься рекой прямо на улицах. Какой уж тут бойкот?! В итоге решили поднять цены за любовь. Вдвое! Пусть знают!

Старые цены оставили лишь для городской стражи и для господина городского Палача.

***

Палач снова потянул за рычаг, суставы хрустнули, пытаемый, растянутый на станке, истошно заорал. Прокурор поморщился и дал знак экзекуцию прекратить. Чего зря время терять, и так все ясно. Вот показания преступника, некого Ухура, наемного шкуродера со скотобойни без определенного мета жительства. На первом допросе он сообщил, что купил в деревне у незнакомого ему крестьянина свинью за пять больших монет, привез ее в славный город Визгель, где и продал повару господина Казначея за двадцать. Во втором свитке он уточняет, что нашел бесхозную свинью на улице города, пожалел и накормил ее, а так как своего постоянного жилья не имеет, то продал повару господина Казначея. В третьем свитке (после особых методов допроса) он признается, что проник за ворота постоялого двора мэтра Руппеля, где хотел чего-нибудь спереть, продать и выпить, увидел, что из погреба выбежала свинья, которую он изловил и продал повару господина Казначея за 20 монет, которые тем же вечером и пропил.

Чего яснее, Ухур -- вор и проходимец. Однако – неприятный момент с этой продажей. Не мог повар такого уважаемого в городе человека, как господин Казначей, купить ворованную свинью.Мясо в городе Визгеле кроме базарных дней можно покупать только у мясников, входящих в гильдию мясников, и никак иначе! Проступок повара господина Казначея – пятно на самом господине Казначее. А с господином Казначеем лучше не шутить...

И еще… никак не получалось подтянуть к этому делу спутников мага-бродяги. В момент преступления оба, и парень, и дракон дурачились на городской площади, теша зевак балаганным представлением и скабрезными частушками под звуки шарманки. И тому -- не меньше сотни свидетелей. Жаль! А так бы здорово было объединить их в большой заговор против вольного города…

И еще этот кошелек... Пропавший у мага кошелек очень некстати был обнаружен стражниками в кармане комзола господина Руппеля при следственных действиях. Кто надоумил этого бродягу таскать такой приметный кошелек с вышитым графским гербом? И куда делась походная сума чертова старика? Неужели стражники сперли? С них станется…

Прокурор вздохнул, вооружился пером и, раздраженно брызгая чернилами, принялся писать четвертый свиток. Палач, поняв, что можно передохнуть, взял со стола острый нож, уселся на плаху и принялся вырезать из чурбачка забавного поросенка – подарок для младшей дочки. Пытаемый Ухур поерзал на станке и вдруг начал давать дурацкие советы, объясняя, какие у поросят бываю уши и хвост. Потом сообщил, что хочет жрать. Заключенных положено кормить.

Прокурор почесал в затылке. И то верно, время к обеду.

***

При словах дворецкого «Обед подан» жена господина Казначея побледнела, ее сестра посинела, их мать – теща господина Казначея стала красная, как рак. Три женщины некоторое время крепились, но вдруг вскочили и бросились к умывальной лохани – блевать. Очень впечатлительные, переживают, что съели трактирщика. Ну съели, и что? Сам же господин Казначей остался совершенно спокоен, прошел в столовую комнату, уселся за стол и с удовольствием принюхался к аромату, исходившему от горохового супа с ребрышками в большой кастрюле. Съел полную тарелку, деловито обглодал ребрышки. Выпив доброго вина, перешел к основному блюду – отбивным. Нет, тот Руппель был, конечно, свинья, но свинья вкусная! Жаль, что остатки туши и объеденные кости забрали, чтобы достойно похоронить. Зачем закапывать в землю такое вкусное? А сегодня отбивные не те, суховаты и рыбой что-то отдают. Это повар, видно, от страху в духовке передержал.

Господин Казначей закончил обед большой кружкой доброго ячменного пива, смачно рыгнул, задумчиво постучал пальцами по столу. Повара за покупку ворованной свиньи, конечно, надо бы наказать. Уволить? Но где он еще найдет такого повара? И потом, разве он сам поступил бы иначе? Если тебе предлагают свинью за двадцать монет, тогда как у свинаря она стоит все сорок, а то и пятьдесят, каким будет выбор? Но наказать все равно как-то нужно. Потому как попался!

Казначей велел позвать повара, и когда тот явился, трясущийся, как осиновый лист, нахмурил брови и сурово приговорил: «Два месяца будешь работать бесплатно»! Придя в доброе расположение духа, Казначей громко рыгнул и приказал позвать ожидавшего в приемной главу гильдии магов, этих бездельников и попрошаек. Эти проходимцы просят тысячу серебряных монет из казны за разгон туч и облаков в дни Юбилея! Грабеж!!! Черта лысого они получат, сотня --и то много!!!

Глава 5. Обеденный перерыв

Господин городской Прокурор, отдуваясь от сытного обеда, сел в начальственное кресло и с ненавистью посмотрел на кипу бумаг, разложенных на столе. Работать ну совсем не хотелось. Вздремнуть часок, а то и пару, вот это дело! А тут какие-то бумаги. И в желудке непривычная тяжесть. Вот не надо было брать добавки запеченной свинины. Но уж больно хороша сегодня получилась. С жирной перечной подливкой. А перец нынче дорог. Нежить перерезала торговые пути, чтоб ей пусто было! Как же они теперь без острой подливки?!

Ладно, придется работать. Долг зовет! Все эти дела по ночным грабежам могут подождать, а вот с пришлым магом надо все обстряпать как можно скорее. Чтобы успеть к юбилею.

Прокурор притянул свиток с описью вещей обвиняемого. В списке значились: магический посох с хрусталем в навершие, перья, чернильница, тетрадь с записями. Что за тетрадь?

Прокурор разглядел обложку изъятой у преступника тетради с изображением дуба. Надо же! Эльфийская тетрадь! Заглянул внутрь. Бумага! А записи внутри вполне читаемы.

Прокурор сморщился словно от зубной боли и принялся читать:

«Здравствуйте, милая Ханни! Вот уже две недели мы идем вдоль берега к Дилдону. Тут очень опасные берега, скалистые, а на вершинах скал – густой лес. Сержант Э.Пурси говорит, что это – земли прибрежных эльфов. Пару раз мы причаливали к берегу на ночевку, но ночью из чащи раздаются такие страшные звуки и стоны, что лучше уж спать на волнорезе. Правда, сильно качает. Однажды мы увидели на берегу груду камней и огромные деревянные колоды. Оказалось – эльфийское святилище, разоренное и сожженное кем-то. На берегу мы поймали несколько черепах, но не как наши, а с кожаными панцирями. На вкус они вполне приличны, только бульон от них получается какой-то липкий. Сержант говорит, что мы сильно отстали от основной эскадры, и скоро начнутся степи и земли степных орков. Они – людоеды, поэтому на берег можно сходить только с большой осторожностью. Дядюшка Готлиб приболел, жалуется на боли в спине и часто стонет. А хвост у Задиры отвалился сам. Задира бросил его за борт и поклялся больше к магам и близко не подходить. Вечно Ваш Айхен Э.Сэйс.

ПОРАЖЕНИЕ

Здравствуйте, Ханни! Пишу Вас с грустным известием. Наш флот под Дилдоном разбит. То и дело мы встречаем галеры с оборванными парусами и проломанными бортами, некоторые из них едва держатся на плаву. Недалеко от берега мы вытащили из воды матроса, который держался за обломок мачты, он был еле жив. Напившись воды, матрос сказал, что орки напали внезапно – из тумана, который сотворили их маги, и их слишком много. И еще на их стороне бьются пираты. Мы сразу начали спрашивать про адмирала. Но матрос сказал, что больших кораблей в эскадре не было, наверное, они еще раньше заблудились в тумане. Но не стоит думать, что наш великий поход закончился, едва начавшись. Я смотрю на берег и с гордостью и надеждой вижу отряды стрелков и латников, идущих к Дилдону. Длинные вереницы возов и мощные камнеметные машины. Во время одной ночевки мы встретили лейтенанта королевских стрелков, он сказал, что нам на помощь идет вторая эскадра – боевые галеры Леслота. Адмирал Э.Осс жив и здоров, «Корона» и «Звезда» целы, только «Корона» села на мель, и теперь ее чинят. Сегодня утром к нам на волнорез прибыл лоцман с королевским патентом и тайной картой, мы идем на поиск островов с пресной водой. Да, свежей воды нам очень не хватает. Хвала стихиям, что адмирал цел! Ваш А. Э.Сэйс

ТУМАН

Здравствуйте, дорогая кузина Ханни! Везде туман. Туман такой густой, что едва видны другие волнорезы. Чтобы не потеряться, приходится то и дело кричать. И все равно с двух судов давно никто не отзывался. Из-за тумана мы уже потеряли счет дням. Иногда днем все вдруг темнеет, как ночью. И наоборот, ночью небо вдруг светлеет, и по нему пробегают огромные молнии. А грома нет! Вся наша надежда на королевского штурмана. Он все время смотрит в свой таз, там плавает серебряная рыба с носом-пилой. Надо плыть туда, куда указывает пила. От этого тумана все не по себе. Обжора даже перестал постоянно жевать, а Соня болтает без умолку. Забияка сорвал голос и теперь вместо крика мы бьем в медный котел. С других волнорезов нам тоже звоном отвечают. Сержант сказал, если завтра не подует ветер – будем опять грести. А у меня только мозоли зажили. Видели летающих рыб. Это не сказки! Три из них перелетели через палубу и ударились в парус. Мы их съели. Так себе, форель вкуснее. Вечно Ваш, А.Э.Сэйс.

И то верно, стоило сегодня на обед форели вместо свинины заказать, подумал Прокурор, ощущая неприятные позывы в животе. А то какая-то кузина, какие-то паруса, чей-то хвост. И ничего полезного для раскрытия дела.

Захлопнул тетрадь и двинулся в сторону нужника.

***

Когда Прокурор вернулся на рабочее место, перед столом уже стоял посыльный от городского Секретаря. Тот прислал записку, в которой нижайше просил прислать ему для ознакомления книгу, изъятую у преступника. Прокурору очень понравилось слово «нижайше», тетрадь для ознакомления дал. Все равно толку от нее никакого.

***

Господин городской Секретарь дождался, пока посыльный, прибывший от господина Прокурора выложит на стол тетрадь и удалится. Едва хлопнула дверь, Секретарь схватил тетрадь, раскрыл ее на заложенной странице и стал жадно читать:

РАЙСКИЙ ОСТРОВ

Милая Ханни, любезная кузина, здравствуйте! Извините, что долго не писал Вам. Представьте, не было совсем ни одной минутки свободного времени. Но за это время случилось столько невероятного! Волшебного! Ханни, я в раю! Мы в раю! Три дня назад туман, наконец, рассеялся, и мы увидели землю. Это острова, Ханни. Целый архипелаг! Мы открыли истинный рай на Земле! Острова, покрытые невероятной растительностью, в которой живут миллионы птиц самых невероятных расцветок и невиданные существа, похожие на людей. Они живут на деревьях, кричат и передразнивают всех, кто входит в лес. Сначала мы думали, что это местные жители – туземцы и даже поймали двух. Они оказались покрытые шерстью, с красными голыми задами. Мы пытаясь их расспросить, но туземцы не понимали нашего языка, корчили рожи, кусались и постоянно пытались удрать в лес. Потом один бывалый моряк сказал, что это – говоруны. Такие животные. И хотя они называются говорунами, но говорить не умеют, только бормочут что-то непонятное или кричат. И кусаются больно, заразы!

Но самое главное – здесь целые озера чистейшей воды! Чистая, свежая вода, свежее мясо, как соскучились мы без этого за время похода! А берег, покрытый черепахами! Вы можете представить себе песчаный берег, на который выползают сотни и сотни вполне съедобных и вкусных черепах! А еще на деревьях здесь растет огромное количество невиданных плодов. Они такие сочные и сладкие, что я словами не могу передать. Даже груши, которые я пробовал на королевском пиру после турнира, не такие сочные. А в глубине островов видны живописнейшие вершины гор, как я мечтаю когда-нибудь добраться туда. Но если честно, нам сейчас не до красот природы, Ханни. Мы работаем с восхода солнца до самых сумерек. Лорд-адмирал Э.Осс с вестовым прислал приказ заложить на берегу самого большого острова, который мы назвали Новый Феркас, большую крепость. Руки у меня в мозолях от пилы и рубака, плечи болят от бревен, которые приходилось перетаскивать на себе. Это очень тяжелая работа, от усталости мы буквально валились с ног. Но сегодня в гавань, наконец, вошел адмиральский флагман и галеры эскадры. Лорд-адмирал сошел на берег, и торжественно установил свой штандарт, назвав новые земли собственностью королевства Феркафт. Мы все встали на колени и восславили стихии, поверьте, во время этой торжественной церемонии я едва не прослезился.

Теперь бревна таскают галерники, которых специально для этого расковали. Случайно я встретил Укира, про которого Вам писал. Он с шестью своими товарищами тащил большое пальмовое бревно. Укир вел себя странно, он не стал выпрашивать еду, а тихо сказал, что это – плохое место, очень плохое. Даже пираты стараются держаться от этих островов подальше. Но разве можно верить вруну? А еще спешу сообщить, что завтра поутру мы с разведчиками господина О.Вийата отправляемся вглубь острова на разведку. И именно нам, горцам, лорд-адмирал Э.Осс доверил подняться на вершину большой горы, что высится над островом. До завтра, милая Ханни, вечно Ваш Айхен.

РАЗВЕДКА

Милая Ханни, здравствуйте! Едва выдалась свободная минутка, немедленно сел за письмо к Вам. А мысли разбегаются, даже не знаю, с чего начать – за прошедший день я увидел столько необычного! Лучше начну с утра. Утром в наш лагерь на берегу пришел господин О.Вийат со своими разведчиками. Он, кстати, узнал меня и даже кивнул, как старому знакомому. Потом он коротко посовещался с г-ом Э.Брэммом и велел нам построиться. После чего сказал, что разведка предстоит серьезная – потому что эти острова без сомнения обитаемы. Если честно, то это не стало для нас особым открытием, мы и раньше замечали в зарослях какое-то движение, но думали, что это те самые животные, которые похожи на маленьких людей. Но господин О.Вийат сказал, что нашел следы большой деревни, которая была на берегу совсем недавно. Скорее всего, ее обитатели увидели наши корабли, испугались и ушли вглубь острова или на другой берег. Было решено, что господин О.Вийат двинется со своим отрядом вдоль горного склона. А мы с господином Э.Брэммом пойдем напрямик – к вершине. До небольшого озера, снабжавшего лагерь водой, мы дошли быстро – тропу там уже протоптали основательно. А потом пришлось потрудиться – растительность там настолько густая, что порой ее приходилось прорубать секачами и тесаками. А вот подъем оказался не таким трудным, тем более, господин Э.Брэмм заметил небольшую тропку, которая вела круто вверх. Через полчаса крутого подъема мы вышли на небольшую площадку и буквально замерли от удивления и восхищения! Ханни, это трудно описать словами! В скалах вырублены огромные истуканы! Без сомнения, великие маги приложили к этому руку! Это были три огромные змеи с зелеными глазами и открытыми пастями. Перед ними был устроен жертвенный алтарь с блюдами, наполненными плодами. Забияка немедленно закинул веревку и хотел залезть на одну из змей, чтобы выковырнуть у нее зеленые глаза, но г-н Э.Брэмм резко одернул наглеца, сказав, что чужих Богов злить очень опасно. Я думаю, он совершенно прав!

Солнце уже катилось к закату, когда мы достигли вершины, с которой открывался великолепный вид на наш остров и всю округу. Очень жаль, Ханни, что Боги не наградили меня даром живописца. Трудно даже найти краски, чтобы описать все это: голубое небо, ярко-синее море, черные скалы, белый песок побережья, зелень лесов и буйство красок невиданных цветов. Отсюда, с высоты даже наш флагман в гавани казался маленьким детским корабликом в луже. Также сообщу, что я первым заметил небольшую деревню на противоположной от гавани стороне острова. Правда, Шмяка тут же начал кричать, что это он первым увидел деревню, ну вы же знаете, что он всегда врет и задается. Спуск оказался несколько труднее подъема, в одном месте нам пришлось спускать друг друга на веревках по отвесной скале. Но уже к вечеру мы добрались до деревни туземцев, где встретили отряд капитана О.Вийата.

Спешу вам описать туземцев, Ханни. Они очень радушны, хотя первой время держались настороженно, словно чего-то опасались. Но по-нашему не говорят, приходится общаться с ними знаками. Они смуглы от лучей солнца и совсем не носят одежд. Ни мужчины, ни женины. Только ожерелья из разноцветных раковин. При этом они совсем не стесняются своей наготы, а мне смотреть на голую дикарку как-то неудобно. Постоянно приходится отводить взгляд, а Забияка с Шмякой надо мной смеются. Да ну их… Оружия у туземцев совсем нет, только копья с обожженными наконечниками, которыми они бьют рыбу на отмели. Помимо рыбы, которую пекут на плоских камнях, уложенных прямо в кострах, они едят много плодов и яиц. Птичьих, собираемых прямо со скал, и черепашьих, которые находят в песке. Я попробовал – очень вкусно. Живут они в хижинах из тростника, крытых большими листьями пальм. Для ночлега нам предложили выбрать любую из них. Но сержант Э.Пурси решил, что мы будем спать на улице, потому что в хижинах ползают змеи. А местные их совсем не боятся.

Милая Ханни, я лежу на мягкой циновке и смотрю в покрытое звездами небо. Оно здесь совсем не такое, как дома, порой кажется, что если забраться опять на гору, то звезды можно потрогать руками. И еще я думаю, что Боги очень любят этот народ, раз дали ему все для счастливой жизни. Туземцам не надо строить теплое жилье, им не нужны одежды, чтобы спастись от холодов зимой – зимы здесь нет. Им не надо много охотиться, добывая пропитание, нет нужды пахать землю и растить хлеб – еду можно добыть, едва протянув руку. Они занимаются любовью, когда вздумается, не беспокоясь, что их дети погибнут или будут угнаны в рабство. У них нет врагов, и даже самый крупный хищник в здешних лесах – большой дикий кот, которого поймали и посадили в клетку разведчики капитана О.Вийата. Но он не нападает на людей. Воистину, туземцы живут в первозданном раю, который описан в древних книгах. Но хотел бы я жить так всю жизнь? Спрашиваю себя и не нахожу ответа. До свидания, милая Ханни. Почему-то именно сегодня о особо скучаю о Вас. Всего Вам самого лучшего! Ваш Айван".

-- Проклятье! – сказал Секретарь вслух, отрываясь от чтения. – При чем здесь туземцы?! Где заклинания? И почему страницы вырваны?

Секретарь недовольно посмотрел на корешок тетради, из которого торчали какие-то обрывки. Продолжил читать с середины предложения:

«…ством ответил, что не потерпит этого и вызывает его на честный бой. Все мы, как один, поддержали нашего командира. Ведь всем известно, что именно волнорез, которым командовал капитан-майор Э.Роззит, первым причалил к Новому Феркасу. И именно г-н Э.Роззит был первым, ступившим на остров. А галера, на которой прибыл граф О.Май, приплыла гораздо позже. Но приближенные графа начали громко кричать, что остров с галеры увидели раньше, и только отлив не позволил графу первому причалить к открытому им острову. В своих выкриках они позволил себе даже оскорблять г-на Э.Роззита, только поэтому мы почти одновременно собрались вокруг нашего командира и схватились за секачи. И хотя людей у графа О.Майя было значительно больше, мы основательно их потеснили. Наверное, Ханни, все могло кончиться большой дракой, я уже слышал, как скрипит тетива арбалетов у стрелков графа О.Майя. Но тут, к счастью, раздался сигнал рога – прискакал вестовой от адмирала. Он сказал, что адмирал решил, что пусть все рассудит честный бой.

Что мне сказать, Ханни. Конечно, капитан-майор Э.Роззит отважнейший из воинов, но сами знаете, что мы – горцы более искусны в пешем бою. И если бы бой был на секачах, или хотя бы на мечах… Тем более, граф О.Май был в тяжелом рыцарском облачении, а господин Э.Роззит только в кирасе и со щитом. У графа был тяжелый, боевой конь, а под господином Э.Роззитом – легкий рысак, удобный для разведок. Граф О.Май выбил нашего командира из седла в первой же стычке. Но надо отдать ему должное, едва слуги сняли с него латы, тут же подошел и пожал нашему командиру руку. И только после этого установил под штандартом Феркаса свой штандарт. Тем же вечером мы отплыли на Кокосовый остров. Он не так богат, как Новый Феркас, и он совсем необитаем, но на нем растет много кокосов, а на отмелях много рыбы. Утром г-н Э.Роззит приказал нам, чтобы»…

Следующей страницы тоже не было. Вырвана. Секретарь нахмурился, прекратил чтение, позвонил в колокольчик. В кабинет вбежал младший писец.

-- Переписать все заклинания из этой тетради и все похожее на них в отдельный лист, -- Секретарь указал на тетрадь. – И очень быстро!

Потом подошел к окошку, посмотрел на крепостную башню, спросил:

-- Узника в Большой башне уже кормили?

Писец замотал головой:

-- Приказа не было.

-- Принесите обед сюда. Я сам отнесу.

Глава 6. Обед для заключенного

«Обед для заключенного!» – эхом раздалось в древней башне с винтовой лестницей. «Обед для заключенного!» -- отозвался стражник у камер и принялся звенеть ключами. Два поваренка, тяжело дыша после подъема, внесли и поставили на стол корзину с обедом: горшок с пахучим супом, большое блюдо со свиными отбивными, чечевицей и пареной репой, кувшин пива, булку и еще горячий калач. С любопытством уставились на диковинного узника, но вошедший Распорядитель в накидке на голове быстро их выпроводил, подошел к столу и выложил суконную салфетку, небольшой нож и деревянную ложку. Спросил:

-- Я слышал, при дворе у короля Навера принято есть на серебре и серебряными ложками? А еще омывать руки в специальной лохани и утирать рот салфеткой?

-- Да, его величество славится гостеприимством, -- ответил узник, поднимаясь. – И всегда моет руки перед трапезой.

-- Мода на эльфийские причуды… Вряд ли они принесут что-то хорошее. Говорят, его величество сильно болел. И вина в том его жены – ведьмы?

-- Наговоры, -- сказал старик. -- Ее величество совершенно не при чем. Можете мне поверить. А сам король стремительно идет на поправку.

-- Да? Ну долгих лет Его Величеству! – качнул головой Распорядитель. -- Жаль, у нашего герцога давний зуб на короля Навера, а у нашего магистрата большое недоверие к бродячим магам, иначе все могло бы ограничиться для вас просто домашним арестом. Но что же вы не едите? Вы, верно, голодны? Обед с кухни магистрата: знаменитый гороховый суп с ребрышками и пряная визгельская свинина. Кушайте, меня не стесняйтесь

-- Благодарю вас, -- сказал маг, присаживаясь к столу. – К сожалению, посадить вас не на что, разве что на мое скромное ложе. Кстати, у вас знакомое лицо… мы не могли видеться раньше?

-- Вряд ли, хотя… я тоже не из местных, в этом городе недавно. Впрочем, к делу, Бургомистр поручил мне передать вам, что завтра вы предстаете перед судом. Есть ли в этом городе люди, готовые сказать слово в вашу защиту? Назовите, мы приведем их в суд.

-- Пожалуй, что нет. Я очень давно не был в Визгеле. У меня нет здесь друзей.

-- А этот ваш юный спутник?

-- Он лишь поэт. У меня шарманка, у него – лютня. Мы временные спутники.

-- Про вашего дракона я не спрашиваю. Показания драконов, как вы понимаете, в нашем суде не принимаются. Еще бы драконы умели говорить…

-- Мой дракон умеет говорить, -- заверил маг.

-- Да? Забавно, я сразу заметил, что ваш дракон не так прост, но все равно… Что ж, надеюсь, вам поможет местная гильдия магов. Ведь вы тоже из их цеха, и они обязаны вас защищать.

-- К сожалению, маги странствий не относятся к городским оседлым гильдиям. Такова традиция…

-- Да? Не знал… А вот ваши вещи… При аресте при вас не было никаких вещей. А они могли бы хоть как-то скрасить ваше пребывание здесь: гребень для волос, чесалка для спины. Если книга, вы могли бы ее читать без помех, вам даже принесут свечу. Маги ведь записывают заклинания в книги, да? Скажите, где находится ваша сума, и вам ее немедленно доставят. Конечно, при условии, что там нет оружия.

-- Какое уж там оружие… В моей суме не было ничего ценного, так, обычные лечебные травы и бытовые мелочи, немного провизии и немного денег в кошельке – двадцать монет. Тем более удивительно, что господин Руппель польстился на такое. Впрочем, для бродячего мага двадцать монет – не так уж и мало.

-- Да, чуть не забыл, -- распорядитель положил на стол сверток. Развернул холстину, в которой лежала тетрадь с изображением дуба на обложке. – После происшествия в вашем номере в гостинице была обнаружена эта тетрадь. Она принадлежит вам?

Старик откусил от булки, посмотрел на тетрадь, кивнул головой:

-- Да, это записи одного юного участника Большого похода. Его письма кузине, даже не письма, скорее -- черновики. Так, можно сказать, роман в эпистолярном жанре. Влюбленный юноша пишет юной даме сердца.

-- Но это написано на эльфийской бумаге. Большая редкость в наших местах.

-- Юноша оказал эльфу некую услугу, за что и получил книгу в дар, -- пояснил старик, зачерпывая ложкой густой похлебки. – Там в начале есть отрывок об этом событии.

-- Обычно эльфы записывают в такие тетради магические заклинания, -- быстро сказал Распорядитель.

-- Да, но не в этом случае, -- ответил старик. – В нашем случае это – скорее дневник, описание событий. Нужен мне для монографии о Великом походе. Вы оставите мне тетрадь?

Распорядитель кивнул, задал еще несколько формальных вопросов, прихватил нож со стола и откланялся. Он быстро спускался по винтовой лестнице, раздраженно бормоча: «Лицо мое ему знакомо… наши нравы ему не по нраву» … По пути на середине лестницы едва не столкнулся с грузным человеком, поднимавшимся к узнику. На низкий поклон не ответил, только буркнул что-то…

***

Старик проводил взглядом Распорядителя, спокойно закончил трапезу, вытер руки салфеткой, очень осторожно взял тетрадь. Сел на свой топчан, раскрыл тетрадь на странице, где была закладка.

Тюрьма! Самое лучшее и спокойное место для работы странствующего мага. Ничего не отвлекает, разве что темновато. Старик подумал и легонько хлопнул в ладоши. Стеклянный шарик на кончике колпака засветился. Вот и славно. Теперь текст виден хорошо. Но и костюм его вместе с шариком изменился на парадный. Теперь вместо старого плаща – парадная мантия в звездах. Ну и ладно, можно почитать и в звездах.

Старик взялся за чтение:

«ПРОКЛЯТЬЕ ЗМЕЙ

Милая кузина, дорогая Ханни, здравствуйте! Извините за почерк и кляксы – на море сильная качка, так что дядюшке Готлибу приходится держать чернильницу. Да, мы в море, Ханни, наш отдых на Райских островах оказался таким кратким. Спешу вам рассказать о событиях вчерашней трагической ночи. Правда, сам я по понятным причинам видел не так много, поэтому пишу со слов лейтенанта королевских стрелков О.Сикотина, который плывет сейчас на нашем судне с еще десятком спасшихся солдат и двумя десятками гоблинов, которых мы сразу же посадили за весла. Как я уже писал, после памятного и не самого благоприятного для г-на Э.Роззита поединка с графом О.Майем две недели мы жили на Кокосовом острове. Про нас даже обидно шутили, что горцы живут на единственном острове без гор. Зато мы в достатке запаслись волосатыми орехами для долгого похода и теперь только ждали команды отправляться вдогонку за эскадрой. Точнее, мы должны были дождаться спокойного моря и пойти напрямик к Бараньему Рогу – отмеченному на старых пиратских картах полуострову, куда прибудет эскадра. Но, как я уже писал, море спокойным сегодня не назовешь. Оказалось, пока мы собирали волосатые орехи, на Новом Феркасе события развивались стремительно. Правитель острова граф О.Май решил быстрее закончить строительство крепости, названной в честь принцессы Майи. Но после того, как галеры адмирала забрали почти всех лошадей и большую часть гребцов, рабочих рук стало не хватать. Тогда граф распорядился использовать в работах туземцев. Но это разнеженное племя не привыкло к работе, туземцы отказались таскать бревна, тогда граф приказал своей свите взяться за плети. Лейтенант О.Сикотин говорит, что туземцев после этого пришлось искать в зарослях и связывать на ночь. Они совсем не хотели работать, и тогда граф О.Май приказал для острастки вздернуть пару самых строптивых и оставить висеть тела на пальмах. Но и это не помогло. Тогда граф О.Май приказал сложить в крепости большой костер. И пригрозил вождю и главному колдуну племени, что сожжет их утром заживо, если туземцы не возьмутся за работу и дал на размышление одну ночь. Колдун попросил, чтобы ему дали в клетку большой барабан, чтобы пообщаться с Духами. В ту же ночь это и случилось! К звуку барабана туземцев мы давно привыкли, а потому проснулись от звуков трубы со стороны Нового Феркаса. Это был явно сигнал тревоги. А по берегу тут и там виднелись огни. Благородно забыв об обиде, г-н Э.Роззит приказал всем немедленно садиться за весла. Труба все взывала о помощи, а мы налегали на весла изо всех сил. Когда мы подплыли к острову на расстояние полета стрелы, с воды стали раздаваться крики. Это были стрелки графа О.Майя. Они молили о помощи, кричали что-то про ужасных змей и указывали в сторону острова. Оставив один волнорез подбирать пловцов, мы подошли к берегу. И что же мы видим, Ханни! Наша крепость, которую мы строили с таким трудом, горит, подожженная с разных сторон. Но не это было самым страшным, а змеи. Огромные змеи выползали из зарослей и накидывались на полуодетых людей, бегавших в беспорядке по берегу. Пожалуй, лишь сам граф О.Май с небольшой кучкой приближенных пытался оказать мерзким тварям сопротивление, с боем отступая к галере. Но на наших глазах его солдаты один за другим исчезали в мерзком клубке гибких тел, пока сам граф в последний раз не взмахнул окровавленным мечом, перед тем как рухнуть наземь. После этого все спасались только бегством, бросаясь в волны. Но огромные змеи преследовали несчастных и в воде! Одна из таких тварей всплыла прямо рядом с нашим волнорезом и разинула огромную пасть. Но лейтенант Э.Брэмм одним ловким ударом секача снес ей голову. Мы взяли на борт столько людей, сколько могли. И только когда волнорез стал опасно крениться, едва не черпая бортом воды, наш лейтенант приказал грести к Кокосовому острову.

Трижды мы ходили к Новому Феркасу спасать несчастных из воды, не делая разницы, между солдатами, простыми гребцами и даже гоблинами. Трижды наше судно от перегруза едва не черпало бортом воду, возвращаясь назад. Один раз, пытаясь попасть змее по голове, я не удержался и упал в воду. Хорошо, что в спешке я не успел надеть кирасы и дядюшка Готлиб быстро смог схватить меня за хил и втянуть на борт.

Последние волнорезы вернулись на остров Кокосов, когда с воды уже не раздавалось ни одного крика. Едва ступив на берег, я свалился на песок и спал, как убитый, пока г-н Э.Роззит не приказал снова плыть к Новому Феркасу. Солнце стояло уже высоко, и к острову мы подплывали не без опаски. Стояла тишина, нарушаемая лишь плеском волн и иногда зловещими и монотонными ударами в барабан. Даже птицы перестали петь. От крепости, еще вчера такой мощной, построенной по всем правилам военного искусства, сегодня оставались одни обгорелые руины. А на берегу, усеянном мертвыми телами, среди отвратительно шевелящихся змей, мы увидели группу туземцев. Примерно три десятка человек во главе с их колдуном. И заметьте, милая Ханни, их змеи не трогали. Заметив нас, туземцы стали кричать и делать неприличные жесты, тут же десяток огромных змей бросились в воду и поплыли в нашу сторону. Мы благоразумно покинули эти проклятые воды. Прощайте, милая Ханни, мы идем к Дилдону, напишу уже оттуда. Вечно Ваш А.Э.Сэйс

И еще. Это цветы и травы, которые я нашел на Райских островах. Остальные загнили и завоняли – пришлось выбросить».

Старик с интересом рассмотрел гербарий. Половина растений ему были совершенно незнакомы. Впрочем, вот эта пара соцветий. Змеиная травка? Редкая вещь – лучшее средство от укусов ядовитых гадов.

В это время в коридоре опять раздался звон ключей. Нет, и здесь не дают поработать. Опять кто-то с визитом?

***

Адвокат гильдии магов преодолел последнюю ступеньку лестницы и долго стоял у каменной стены, пытаясь отдышаться. Самое противное в его работе вот эти подъемы наверх башни, где обычно содержались особо важные преступники. При его-то телесном сложении и такие нагрузки! Особо после обильного обеда с десертом из сладкого свиного паштета. Перевел, наконец, дух и кивнул стражнику с алебардой. Тот долго звенел ключами, пока отворил нужную дверь.

Узник полусидел в углу на топчане, покрытом лишь старым тюфяком, набитом соломой и читал какую-то тетрадь. Свет исходил от стеклянного шарика на кончике колпака мага.

Когда глаза привыкли к сумраку, Адвокат разглядел мантию заключенного и почтительно склонился в поклоне. Звезды на мантии сообщали, что ее владелец -- Маг Странствий Высшего Посвящения. Адвокат представился и попытался пошутить:

-- Ах, мэтр, пока к вам поднимался, чуть было реально не вознесся на небеса.

Узник удивленно шевельнул бровями:

-- Но вы – маг. Вам должны быть знакомы основы левитации. Почему вам было просто не взлететь наверх?

-- Что вы, что вы, -- замахал пухлыми ручками Адвокат. – У нас все это под запретом. Любое волшебство только с разрешения магистрата, ну там дождик в засуху вызвать, вонь на улицах приглушить, у нас этого всегда с излишком, или вот как сегодня – тучи разогнать. А все остальное… вот помнится, был у нас маг электрических стихий, такие вещи вытворял! Представляете, с помощью этого электричества его электрические слуги убирали жилище, готовили еду, зимой обогревали комнаты, а летом, наоборот, их охлаждали. Представляете?!

-- Да? Интересно. И что стало с этим магом?

-- Ах, изгнали… Очень жаль, его электрический глаз позволял видеть собеседника, который находился за сотни стадий, да… но перейдем к делу.

Адвокат поежился от сквозняка из узкого окна и гляделся по сторонам, ища, куда бы пристроить свой объемный зад. Но кроме плахи ничего подходящего в камере не было. Пришлось садиться на плаху.

-- У нас ведь праздник, юбилей. Знаете? – сказал адвокат.

Маг кивнул.

-- Суд назначен как раз перед началом праздника. Давайте обсудим линию защиты. Я советую полное покаяние! Возможно, вам и сохранят жизнь в честь юбилея, и все ограничится пожизненным изгнанием.

Адвокат вдруг оглянулся по сторонам, словно боясь, что их могут послушать, и перешел на заговорщический шепот:

-- Мне стало известно, что к этому делу проявляет особый интерес господин городской Секретарь, а он по понятным причинам очень расположен к персонам нашего ремесла. И скажу вам по секрету, он даже пытается получить степень в магических науках. Так что наше дело не так безнадежно. Кстати, я встретился с господином Секретарем на лестнице, надеюсь, ваша беседа была полезна?

***

Наконец-то адвокат убрался. Маг с облечением улегся на топчан. После плотного обеда что-то снова клонит в сон. Воистину, тюрьма – лучшее место отдыха для странствующего мага. Тебя поят и кормят за казенный счет, можно спать и валяться сколько угодно, а магическая сила только растет, ибо насильственное заключение не считается отдыхом. Маг посмотрел на тетрадь, но чтение решил оставить на потом. Решил было уже вздремнуть, но услышал шорох на столе, где осталась обеденная посуда с объедками.

Крупная серая крыса уже забралась на стол и теперь наблюдала, как три мелких крысеныша пытаются запрыгнуть с плахи к месту намечающегося пиршества. Запрыгнули! Не теряя времени крысиное семейство направилось к миске, из которой торчали объеденные свиные ребра. Мать ловко ухватила лапками одно из них и скинула на стол. Крысята разом навалились на кость с трех сторон и заработали своими остренькими резцами.

-- Очень, очень кстати, -- пробормотал маг.

Дождавшись, когда крысиное семейство насытится, он щелкнул пальцами. Крыса-мать вздрогнула, оставила в покое кость и посмотрела на мага. Медленно, очень аккуратно спустилась на пол, подошла к самому топчану и застыла, усевшись на хвост. Очень скоро и крысеныши заняли место рядом с матерью.

Маг быстро дал каждому грызуну задание, те немедленно юркнули в дыру в стене. На полу остался один, самый мелкий из детенышей. Маг похлопал по тюфяку, крысеныш забрался на ложе, замер, стоя на задних лапках.

-- А к тебе у меня будет особое задание, малыш. Знаешь, очень давно я работал в библиотеке одного старого герцога. Старик давно выжил из ума и все мечтал найти рецепт эликсира вечной жизни, представляешь? Он скупил и собрал довольно много древних манускриптов, свалил их в библиотеке, и твои бессовестные собратья начали их грызть.

Крысеныш тихонько пискнул, словно оправдываясь.

-- Нет, нет, никаких претензий к вашему роду, такова уж ваша натура, очень вам по вкусу старинный пергамент и кожаные обложки книг. А о вкусах не спорят. Так вот, чтобы спасти книги слуги герцога завели десяток котов, а когда те не справились, запустили в библиотеку крысиного короля. Знаешь кто такой крысиный король?

Крысеныш испуганно запищал.

-- Да, он отлично справился с работой, быстро распугал всех крыс в замке. Тех, кто не успел удрать – сожрал без всякой жалости. Но почему-то оставил одного, такого же мелкого, похожего на тебя. Зачем? Возможно, даже короли страдают от одиночества и им надо с кем-то поговорить. А может, это был его сын или внук, неважно. А важно, что парень оказался очень сообразительным. Он даже помогал мне в работе. Видел крысу, которая умеет читать? Он – умел. Вот он и нашел тот манускрипт, где были оборотные заклинания. На нем я их и испытал. Да, я превратил его в человека, в юношу. Слабого, жалкого, вечно голодного паренька, который очень хотел жить. И знаешь, что сделал тот паренек? Первым делом изловил и убил того самого крысиного короля. А потом сбежал. Да… Так вот о чем я хотел тебя попросить…