Выбор двух

Глава 1. Вопрос длинною в жизнь

Вдоль пыльной стены пробежали две крысы. Сквозь разрушенный потолок тусклые лучи света нехотя освещали окружающее пространство. Вокруг царила разруха и запустение. Крысы наткнулись на это место в поисках еды и с осторожностью осматривали каждый уголок. Оббежав опрокинутый стул, они остановились перед большим столом восьмиугольной формы. Из его покореженной металлической обшивки торчала связка проводов. Крысы переглянулись и стали искать возможность забраться наверх. Вскоре они поняли, что удобнее всего это сделать по проводам, и друг за другом вскарабкались наверх. Животные пробежали по кругу, не нашли ничего съедобного и стали спускаться. Одна из них зацепилась лапой за провода и после неудачной попытки освободится повисла мордочкой вниз. Она начала громко пищать и дергаться, пытаясь спастись из плена. Вторая крыса тем временем уже успела спуститься. Заметив, что первая попала в беду, поспешила ей на помощь. Она аккуратно подобралась ближе и запищала. Первая крыса при этом перестала дергаться, и крик ее стал значительно тише. После этого вторая крыса стала прогрызать провода. Как только ей удалось догрызть последний из них, освободившаяся крыса с грохотом и визгом рухнула на пол, подняв клубы пыли.

От шума упавшего на пол ноутбука Клаус пробудился и резко открыл глаза. В груди бешено билось сердце. В полумраке он пытался понять, что случилось. Когда осознание настигло его, он поднял ноутбук, положил его рядом и лег обратно на теплую подушку. Голова гудела и казалась тяжелее, чем обычно. Клаус попытался уснуть, но пульсирующая боль в висках не позволила сделать это. Прошло немного времени перед тем, как он собрался с силами и решился сходить за обезболивающим. Как только Клаус встал с кровати, активировалась система освещения и тусклый свет озарил комнату. Его яркости было недостаточно, чтобы сбить сон, но вполне хватало, чтобы Клаус не споткнулся об угол тумбочки по пути.

Через пару шагов Клаус почувствовал боль в области колена, которая только усиливалась от прикосновения. Локоть левой руки также болел и к тому же опух. На кухне он открыл шкаф и достал домашнюю аптечку. Выудив из нее спрей, височные болеутоляющие и мазь, он принялся за процедуру, к которой прибегал не часто в своей жизни. Для начала он впрыснул спрей в нос и горло, слегка поморщился от горьковатого вкуса. После приложил к каждому из висков по гибкому, холодному устройству и активировал их. Клаус почувствовал заметное облегчение, набрал стакан воды и тут же выпил его целиком.Затем он сел напротив окна и принялся втирать мазь в распухшее колено.

По стеклу барабанили крупные капли. Неоновые вывески и рекламные голограммы разрезали пестрыми огнями мрак ночного Латор-Сити. За шумом дождя иногда можно было различить сирены полицейских экипажей. Между густо построенными высотками то и дело шныряли дроны, их мигающие огни напоминали звезды, которых уже давно не было видно в ночи. Гул в голове слегка притих, и можно было расслышать собственные мысли. Клаус решил восстановить в памяти цепь событий, произошедших с ним накануне.

Вечером после работы в стенах Беллаторийской академии наук он шагал вдоль широкого проспекта. Автомобильное движение на нем было полностью перекрыто из-за проходившего парада-демонстрации. Стройные колонны людей двигались в сторону одной из центральных городских площадей. То тут, то там слышались радостные возгласы горожан. Восторженно скандировался девиза страны: «Наша сила в наших руках». Парад проводился в честь десятилетней годовщины захвата северного побережья. На сколько Клаус знал, побережье позднее ещё не раз переходило из рук в руки, поэтому сейчас не было доподлинно известно, какая из стран контролирует его в итоге. Однако вот уже десять лет каждый год проходят торжества.

Торжественный вид улыбающихся людей пробудил в Клаусе воспоминания о том, как его самого в детстве водили на парады. Тогда всеобщая радость наполняла его маленькое сердце патриотическим духом и заставляла громко выкрикивать лозунги вместе со всеми. Война на Сентруме в те годы только набирала обороты, и каждая победа праздновалась с размахом. Юному беллаторийцу было невдомёк, почему лица его родителей были хмурыми, хотя все вокруг широко улыбались. Когда он спрашивал об этом, папа с мамой старались перевести тему или отвечали уклончиво, мол устали на работе или задумались о чем-то в тот момент. Впервые он начал догадываться о том, из-за чего так происходит, после одного случая во время прогулки.

Одной из популярных уличных игр его детства была «битва за материк». У неё имелось много названий. И просто «материк», и «столкновение», и «веселая война». Суть всегда сводилась к одному. На земле чертилось три равноудаленных друг от друга круга. Центральный был самый большой из них. Он представлял собой Сентрум или Срединный материк, а два других круга поменьше обозначали Беллаторию и Теларму. На центральном круге в кучу складывались заранее собранные камни. Игроки надевали на головы шапки, делились на две равные команды и становились друг напротив друга на беллаторийском и телармском кругах. Если шапку срывали, то это означало смерть. Сама игра делилась на две фазы. Во время первой нужно было утащить как можно больше камней на свой круг. За камни потом можно было оживлять выбывших. Как только камней в центре не оставалось, начиналась вторая фаза, представлявшая собой битву на истребление. Побеждала та команда, которая смогла исчерпать запасы камней противника и уничтожить всех их солдат.

Как-то раз во время игры на центральный круг забежала бездомная собака. Её грязная шерсть в нескольких местах имела проплешины. Часть левого уха была надорвана в драке с другими собаками. Розовый язык свисал из пасти, где отсутствовал верхний клык. Несмотря на неприглядный внешний вид, собака задорно бегала рядом с ребятами, всем своим видом показывая, что хочет веселиться и играть вместе с ними. Кто-то из мальчишек закричал, что это телармский мутант и кинул в собаку булыжник. Другие подхватили и тоже закричали: «Мутант! Мутант!». Острые камни полетели в сторону ничего не понимающего животного. Жалобно заскулив от сильного удара в бок и поджав хвост, она убежала. На площадки раздались радостные возгласы. Всё это время Клаус стоял неподвижно. Он хотел остановить своих друзей и защитить собаку, но что-то внутри не позволило ему пошевелиться. Шок полностью парализовал его тело, и лишь через несколько минут он снова смог двигаться. Вечером после ужина он закрылся в комнате и плакал от злости на самого себя. Клаус не понимал, почему мальчишки поступили так жестоко. И почему они так радовались чужой боли. С тех пор каждый раз, когда он слышал радостные возгласы толпы, ему представлялась убегающая в ужасе собака. Из-за этого парады больше не доставляли юному беллаторийцу былого удовольствия.

С проспекта Клаус повернул налево и продолжил путь по узкой улочке, ведущей вниз и упирающейся в канал. Негативные воспоминания привели за собой такие же мысли, которые начали заволакивать голову, как грозовые тучи ясное небо. Чтобы не окунуться в пучину саморефлексии, Клаус напомнил себе, что сегодня это всё не имеет для него никакого значения. Сегодня ему предстоит очень важное дело, а потому не стоит отвлекаться на извечные вопросы добра и зла. Совсем скоро в руки Клауса должен был попасть последний фрагмент от мозаики, которую он скрупулёзно собирал на протяжении десятилетий.

Остановка общественного транспорта находилась за поворотом. На подходе к нему Клаус увидел, как нужный автобус только что уехал. До следующего оставалось приличное количество времени. Он присел на скамейку и от скуки принялся вспоминать о тех временах, когда впервые задумался о сборе этой мозаики.

В те далёкие годы, когда он учился в школе, его пытливый ум интересовался абсолютно всем подряд. Клаус обожал узнавать новые факты. Его любимыми книгами всегда были энциклопедии, позволяющие узнать всё обо всём. В школе ему нравились все учебные предметы, но фаворитом среди них была география. Во многом так было благодаря блестящему школьному учителю. Изучение географии создавало ощущение единения с огромным миром вокруг. Клаус мог часами разглядывать карты и мечтать о том, что однажды он пройдётся на своих двух по каждому уголку планеты. Рассказы о первооткрывателях будоражили его сознание и рождали в нем жгучее желание отправиться самому на поиски новых земель. Увы, но со временем белых пятен на карте становилось все меньше, и вскоре они полностью исчезли. Со временем также исчезло и желание увидеть мир своими глазами.

Школьные учебники тех лет были преимущественно бумажными и регулярно перевыпускались. Старые экземпляры нужно было в обязательном порядке сдавать на утилизацию. Однажды, за несколько дней до сдачи учебников, Клаус сильно заболел и был не в состоянии самостоятельно добраться до школы. Он попросил маму отвезти книги за него. По невнимательности вместо учебника географии она взяла с полки другую книгу. В школе подмену не заметили, и старый учебник остался дома.

Спустя годы, когда Клаус заканчивал выпускной класс и готовился к поступлению в университет, он решил разобрать старые вещи в шкафу. Среди гор исписанных тетрадок и методических сборников он обнаружил свой учебник по географии за третий класс. Клаус принялся листать пожелтевшие страницы. Одну за другой он пролистывал главы, пока не остановился на развороте с картой мира. По середине был изображен омываемый всеми четырьмя океанами Срединный материк. Тогда его чащи называли именно так. Северо-восточнее от него располагался ещё один материк меньшего размера в форме полумесяца. Большая часть его поверхности была покрыта зеленью. На его просторах располагалась Беллатория. На юго-западе был третий материк. По форме он напоминал то ли кленовый лист, то ли растопыренную лапу медведя. Пространство этого материка занимала Телармская республика. Каждый из материков окружало множество островных групп. Пробежавшись глазами по карте от края до края, Клаус остановил взгляд на беллаторийском полумесяце. Что-то в его изображении казалось странным, но вот что именно, он никак не мог понять. С полки над столом он достал учебник за текущий год, открыл в нем аналогичной разворот с картой и положил учебники рядом. Изображение Беллатории в новой карте было больше, чем в старой, а Теларма наоборот казалась меньше. Этот факт вызвал недоумение. Клаус открыл страницу с численным выражением площадей и увидел, что цифры отличались. Тут же прошерстив десятки сайтов в интернете, он нашел лишь сведения, содержащиеся в новом учебнике. Он понимал, что незначительные уточнения в расчётах возможны, но не могли же ученые недавнего прошлого обсчитаться на десятую часть. На следующий день Клаус взял с собой оба учебника и подошел к учителю географии с вопросом о материках. Учитель отвел его в сторону, попросил отдать старый учебник и сказал, что есть на свете вещи, которые лучше принять, как данность, и не стараться спорить с ними ради собственной безопасности. Фраза учителя: «Там, где политика вмешивается в науку, последняя гибнет», надолго поселилась в его голове. В будущем он ещё не раз убеждался в этом.

Одним из наиболее запоминающихся таких случаев была всемирная научная конференция. На первом году работы в академии наук Клаусу довелось поучаствовать в этом беспрецедентном мероприятии. Чтобы попасть на конференцию, необходимо было пройти строгий отбор. Изначально Клаус его провалил и сильно переживал из-за этого. Однако за несколько дней до поездки на странице в социальной сети одного из претендентов, который должен был ехать, обнаружили нелестные высказывания в сторону администрации академии. В связи с этим его кандидатуру сняли и предложили Клаусу занять вакантное место в составе делегации.

Всё время перед вылетом на остров Святой Анны, самый крупный из островов в южном архипелаге, было занято постоянными инструктажами о том, как общаться, что дозволено говорить и чего стоит опасаться. Среди всех напутствий и правил был ключевой момент: по данным разведки, чуть ли не половина телармской делегации будет состоять из агентов под прикрытием. Основная их цель – узнать как можно больше о беллаторийских разработках. Поэтому следовало быть предельно аккуратным и не разболтать ничего лишнего.

«Научная конференция, на которой нельзя говорить о достижениях науки, вот же бред», – шептались на соседних сиденьях между собой делегаты во время полета. Клаус тем временем смотрел в иллюминатор на открывающиеся внизу прекрасные пейзажи. Море отливало лазурью и мерцало солнечными бликами, всем своим видом зазывая в свои объятия. Тогда он подумал, что если двигатели самолета остановятся, и железная махина рухнет, то это будет самая красивая смерть, которую только можно представить. И всё же они благополучно долетели и приземлились в маленьком аэропорту в центре острова.

Среди жителей Беллатории представление о внешности телармцев долгие годы формировалось пропагандой. Большая часть беллаторийев считала их мутантами разной степени уродливости. В умах рисовались совершенно разные образы. От ссохшихся морщинистых человечков с болезненным зеленоватым цветом кожи до огромных лысых бугаев со вздувшимися на голове венами и глазами навыкат. Делалось это в исключительно прагматичных целях. Других людей всегда тяжело ненавидеть и убивать. Но вот когда твой враг лишен человеческих черт и представляет собой лишь уродливую подделку, то все моральные дилеммы отпадают сами собой. Каково же было облегчение, когда Клаус увидел перед собой таких же как он сам людей. Розовощеких, веселых, с густыми волосами преимущественно черного цвета.

Как и ожидалось, на конференции царила атмосфера тотального недоверия. Все разговоры, свидетелем которых был Клаус, звучали сухо и формально. О научных достижениях и разработках говорили с большой осторожностью представители обеих сторон. Все заявленные доклады были об уже устаревших открытиях, которые не имели большой ценности. В таком режиме тянулись друг за другом долгие три дня.

В последний вечер перед отбытием на небе появилась полная луна. Бледное голубое свечение окутало побережье. Волны океана ритмично разбивались о песчаный берег и отступали назад с надеждой пробраться поглубже на сушу со следующим ударом. Клаус не желал провести ещё один вечер в компании ворчащих стариков, а потому решил выйти проветриться. Выждав нужный момент, когда никто не видит, он выскользнул наружу через заднюю дверь. Теплый влажный воздух трепал волосы. Шум прибоя зазывал как можно скорее идти к океану. На побережье Клаус снял сандалии и закопался ногами в ещё теплый песок. Он закрыл глаза и подумал, что хотел бы остаться здесь навсегда. Когда глаза оказались открыты, он увидел, что находится здесь не один.

Темный силуэт медленно шёл вдоль берега. Клаус огляделся, вокруг больше никого не было. Немного поразмыслив, он пошёл навстречу. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это молодой худощавый человек в очках. Его длинные волосы были небрежно заплетены в хвост. Юноша представился Амиром. Тон разговора с осторожного быстро сменился на дружеский. Оказалось, что у молодых людей очень много общего во взглядах на мир и место человека в нём. Вскоре разговор зашёл о странах. Каждому было интересно узнать, какая же на самом деле родина его собеседника. Пока говорил один, второй поражался, насколько далеко было его представление от истины. В порыве энтузиазма Клаус рассказал о ситуации с картой. В ответ Амир сказал, что на телармских картах всё наоборот. Теларма там визуально больше Беллатории.

Часы пролетали незаметно. Казалось, что прошло совсем немного времени, как из-за горизонта прорезались первые рассветные лучи. Когда настало время расходится, Клаус и Амир договорились, что будут стараться поддерживать связь. Так оно и вышло. Эта встреча стала началом их дружбы, продлившейся долгие годы. Возможность увидеться выдавалась всё реже, а изолированность интернета и связи в каждой из стран становилась всё тотальное. Друзьям приходилось искать изощренные способы для связи и даже шифровать сообщения. Несмотря на это, им удалось сохранить контакт.

В последний раз Амир вышел на связь несколько месяцев назад. Он был очень взволнован и сказал тогда Клаусу, что наконец-то они разгадают одну из мировых тайн. Он сказал, что собрал свою половину пазла и передал её через проверенного человека. В назначенное время он приедет в Латор-Сити и будет ждать в баре «Пиримидин». Также он сообщил, что находится на пороге какого-то открытия, о котором опасно говорить в интернете. Вскоре он должен был ехать на Срединный материк в качестве эксперта в области геологии на недавно открытое месторождение утилитариума. Никакой информации от Амира больше не поступало с того дня.

В очередной раз Клаус вскинул руку и посмотрел вниз. От движения тут же активировался голографический дисплей браслета. Иконка автобуса находилась уже совсем близко от остановки. Засмотревшись на карту, он не заметил, как сзади подошел человек и слегка затронул его плечо.

– Здравствуйте еще раз, мистер Беринг! Меня зовут Грегори. Извините за беспокойство, я только хотел поблагодарить вас за лекцию по геоурбанистике. Те формы пространственной организации населения, о которых вы сегодня говорили поражают воображение своей простотой и универсальностью. Думаю, за этими идеями стоит будущее. Мне бы хотелось узнать побольше об этом. Подскажите, пожалуйста, чьи работы лучше почитать по данной теме?

Клаус вздрогнул от неожиданности и повернулся к говорящему. С боку стоял юноша в очках с тонкой оправой, одетый в элегантное фиолетовое пальто. Он помнил лицо этого студента, так как тот в аудитории всегда занимал место на первом ряду.

– Добрый вечер. Рад, что вам понравилась лекция. Могу порекомендовать работы профессоров Антуана Шери и Зулейхи Инс. Пишут доступно, и к их подходам лично у меня возникает меньше всего вопросов.

– Сегодня вы ещё говорили о ком-то, кто предлагал брать особенности социальной организации наиболее приспособленных животных к той или иной климатической зоне и интегрировать их в человеческое общество, которое проживает на тех же широтах. Это звучит странно, но мне также хотелось бы почитать об этом.

– Идеи и правда весьма специфическая. Её предложил Давид Беарт в своё последней работе. Думаю, без труда её найдете.

– Повторите, пожалуйста, ещё раз все фамилии.

– Шери, Ине и Беарт. В списке дополнительной литературы к программе курса они должны быть.

– Благодарю вас, мистер Беринг! Более не смею отвлекать. С нетерпением буду ждать следующей лекции.

Молодой человек исчез также быстро, как и появился. Клаус продолжил ожидание своего автобуса. Немного погодя, он появился и, не останавливаясь, пролетел мимо. Внутри автобуса не было людей. Клаус яростно выругался в пол голоса. Сил и времени ждать следующий уже не было, а потому он побрел в сторону ближайшей платформы аэротакси.

С помощью браслета Клаус активировал беспилотный аппарат и проложил нужный маршрут. Пролетая над вечерним городом, такси лавировало между высотных зданий. Прожекторы транслировали рекламу в небо. Куда не посмотри вверх, всегда наткнешься взглядом на чьё-то объявление. Транспорт промчался мимо военного корпуса. На крыше его огромная голограмма солдата отдавала честь и зазывала вступить в беллаторийскую армию. За его спиной была иллюминация развевающегося темно-синего флага с тремя серебряными полумесяцами по середине, образующими треугольник. Несмотря на свое явное превосходно над наземным транспортом, аэромобили не сыскали большого доверия среди людей. Во многом из-за того, что самостоятельное управление ими было запрещено законом. Благодаря этому пробок в воздухе никогда не было.

Вскоре Клаус вышел из транспорта на крыше торгового центра рядом с площадью Неминуемой победы. Сама идея о том, что очень скоро война закончится безоговорочной победой Беллатории, очень активно культивировалась в провластных СМИ. Об этом Клаус слышал, когда был маленьким мальчиком и ходил с родителями на парады, об этом же он слышит и сейчас во время еженедельных церемоний поднятия флага у академии наук. Но вот беда, на протяжении всех этих лет победа срывается каждый раз. То из-за предательства высокопоставленного генерала, то из-за новейших разработок Телармы, подрывающих все принципы морали, то из-за природных катаклизмов. После каждого такого срыва менялись генералы, возглавлявшие вооруженные силы на Срединном материке. В настоящее время в должности генерального директора военного штаба Беллатории находится генерал-лейтенант Руфус Росс. Плакат с его портретом висел на боковом фасаде торгового центра. Статный рыжеволосый мужчина озирал площадь полным уверенности взглядом.

Бар «Пиримидин» находился в нескольких кварталах к северу. По тротуару, испещренному разноцветными световыми полосами, вальяжно шагали люди. Несколько раз на глазах Клауса к прохожим подлетали дроны-стражи, просили предъявить документы, а затем желали приятного вечера и взмывали вверх. По витрине магазина морепродуктов плавало голографическое изображение карпа, за которым внимательно следил сидящих рядом серый кот. Передняя левая лапа его была заменена черным карбоновым протезом. Клаус остановился рядом с животным, нагнулся и аккуратно погладил пушистика. В ответ он принялся лосниться, не отрывая пристальный взгляд от цифровой добычи. Кот восьмеркой прошёлся между ног Клауса и сел на своё место у витрины.

Браслет сообщил о необходимости повернуть за угол здания. На короткое время Клаус оказался в полумраке. Сюда свет от уличных фонарей не доставал. По мере движения вперед тьма начала рассеиваться фиолетовыми лучами от неоновой вывески, висевшей над дверью. Вычурная надпись гласила: «Пиримидин». Слева от неё мерцало изображение структурной формулы какого-то химического элемента. Логика тут же подсказала, какого именно. Одна из букв постоянно моргала, лишь изредка останавливая свои конвульсии. Недалеко от входа стояла компания из двух девушек и одного парня. Они весело общались о чем-то и выпускали в воздух разноцветные клубы пара. Когда Клаус поравнялся с ними, из темноты вынырнул мужчина и подошел к двери бара. Даже в тусклом неоновом свете можно было понять, насколько плохо он выглядел. Верхняя одежда в нескольких местах была порвана. Судя по походке, ботинки мужчине были явно велики. В руках он нес большую сумку. Как только он подошел к дверям бара, его тут же осветили голубые лучи сканера. Такие приборы стояли у всех подобных заведений и заменяли охранников. Если твой внешний вид не соответствует характеру заведения, ты проносишь с собой оружие, или твой запах превышает предельно допустимую норму, то двери не откроются. Попробуешь вломиться силой, так дроны-стражи мгновенно прибудут на место и обезвредят. Таким образом у бедолаги, что сейчас стоял перед дверью бара, просто не было никаких шансов. По первому и третьему критерию он не подходил однозначно. И кто знает, может быть, и по второму тоже. Когда мужчина с сумкой увидел всплывший перед ним голографический сигнал о запрете входа он крепко выругался о бесчеловечности современных технологий, развернулся и медленно растворился в ночи.

– Даже отсюда его запах чувствую. Бомжара немытый, – с отвращением сказала одна из девушек.

– Мозги свои пропил и бар с ночлежкой перепутал, – добавила вторая.

Сканер досконально прошёлся по телу Клауса и ничего подозрительного не обнаружил. Дверь с еле уловимым свистом отворилась. Из недр бара хлынула волна синтетической музыки. Внутри было оживленно. Мимо столов летал официант, разносящий напитки. За стойкой бородатый мужчина с зеленым моноклем смешивал в шейкере коктейль. По правую руку от него располагалась сцена, на которой сейчас выступала голограмма Джанин Линдгрен, известной среди молодежи певицы, трагически умершей несколько лет назад во время теракта в метро.

Часы на дисплей браслета показывали девять двадцать. Человек Амира должен был прийти с минуты на минуту. По договоренности Клаус сел с правого края барной стройки и заказал коктейль «Рассвет мертвецов». Немного погодя над ним навис улыбающийся бармен. Он поставил перед ним стакан неправильной формы с жидкостью цвета монокля и удалился. Клаус плавным движением развернулся на магнитном стуле и огляделся.

По количеству посетителей в будний день, вывод о его популярности напрашивался сам собой. Практически все присутствующие были младше Клауса. Оставалось надеется, что здесь не было его студентов. Люди сидели за столиками, выпивали и весело разговаривали между собой. Часть присутствующих танцевали у небольшой сцены, пытаясь повторять за голограммой движения. За стоящим ближе к левой стене столиком сидел мужчина в очках. Он был один, но при этом оживленно беседовал с кем то, как будто на пустующих стульях были люди. Клаусу всегда казалось забавным наблюдать со стороны за этим и представлять, как на другом конце города или страны точно также сидят его друзья и общаются с пустотой.

В скором времени рядом с Клаусом вальяжно сел пухлый розовощекий мужчина в блестящей золотой рубашке и с пепельными волосами. Пот стекал по его лицу. Сказывались энергичные танцы, за которыми он был замечен ранее. Стрелки на черны штанах были идеально выглажены и смотрели строго вперед. Гравистул под мужчиной просел, пару раз покачался, будто поплавок, и выровнял высоту.

– Джоржи, дорогой, испарителем не поделишься, а то свой я забыл в машине? Организм требует никотина, аж сил нет.

Клаус только хотел сказать что-то в роде: «Вы обознались», и даже открыл для этого рот, как волна осознания настигла его. Одна неверная фраза могла стать непоправимой ошибкой. К нему подошел информатор, и чтобы получить от него сведения, необходимо было ответить оговоренной заранее фразой. Тело Клауса сковало напряжение. Он забыл, чье имя должен назвать в ответе. Возможно, это имело не решающее значение, но что, если из-за такой маленькой оплошности сейчас все сорвется. Дорати или Дейзи? Дейзи или Дорати? Пауза затягивалась. Нельзя было тянуть.

– Мой взяла Дейзи, но она уехала домой, прихватив за одно и его, – выпалил Клаус в надежде на лучшее.

– Вот же зараза! Придется идти до машины. Ну ладно, не теряй меня, я скоро, – проговорил информатор и хлопнул своей рукой по руке Клауса.

Клаус почувствовал прикосновение холодного металла. Он сжимал в кулаке долгожданный ответ на вопрос, что так долго не давал ему покоя.

Разжав ладонь на половину, он посмотрел на лежащий в ней небольшой серебристый шарик. Немного покатав его, он опустил шарик во внутренний карман. Информатор к тому времени пританцовывая удалялся в сторону выхода. Клаус протер глаза. Ему казалось, что информатор уже не был таким тучным, волосы стали темнее, а рубашка поменяла цвет на светло зеленый. Информатор окончательно затерялся в толпе, и больше Клаус его не видел в тот вечер. На всякий случай Клаус оглянулся, но никто не смотрел на него. От почти завершенного дела он почувствовал прилив радости. Сложности на сегодня оказались позади. Можно было немного расслабиться.

Он развернулся к барной стойке, заказал еще один коктейль и продолжил выпивать. Клаус представлял, как запустит завтра симуляцию и каким будет результат. Совсем скоро он будет одним из немногих людей в мире, кто знает истинные размеры материков. Но что ему делать с этим знанием, было непонятно. В момент, когда коктейль оказался практически допит, до плеча географа дотронулась молодая девушка.

– Прошу прощения, могу ли я присесть? – сказала она мягким голосом и указала открытой ладонью на соседний стул.

– Конечно, присаживайтесь, – ответил Клаус.

– Меня зовут Ева, а как вас? – продолжила девушка. Гравитационная подушка под ней даже не шелохнулась.

– К.. Джорджи, меня зовут Джорджи, – сказал Клаус и неловко улыбнулся.

– Скажите, Джорджи, а вы в этом городе живете или проездом?

– Живу в столице столько, сколько себя помню.

– Это просто замечательно. Я приехала в Латор-Сити буквально на пару дней, и хочется посетить действительно стоящие места, а вокруг так много всего, что я не могу никак определиться. Вы не подскажете мне, куда стоит сходить в первую очередь? – говорила Ева, опершись на барную стойку и проведя рукой по красивым темным волосам.

Клаус окинул взглядом девушку, пока она говорила. На вид ей было не больше тридцати. Глаза темно-карие, сережки-гвоздики в мочках ушей. Бордовое платье облегало стройную фигуру. На пальцах рук обнаружилось несколько тонких колец. На изящных скрещенных ножках были черные туфли. Уже немного выпивший Клаус оказался очарован видом собеседницы.

– С удовольствием расскажу про лучшие места нашего города. Только разрешите для начала угостить вас коктейлем.

Сразу после того, как на столе оказались два «рассвета» в причудливых бокалах, Клаус приступил к рассказу о достопримечательностях Латор-Сити. Начал он с живописных парков и аллей, затем перешёл на музеи, выставочные центры и галереи. Следующими на очереди были необычные рестораны. Практически во всех места, о которых он рассказывал, Клаус не бывал. Он черпал свои знания из подборок в интернете и в разглядывании карт.

Со стороны танцпола раздался грохот и звук бьющегося стекла. Клаус рефлекторно оглянулся на него. Кто-то из посетителей не удержался на ногах, запнулся и упал, разбив при этом находящийся в его руках стакан. Когда Клаус повернул голову назад, Ева слегка придвинулась к нему и кокетливо водила пальцем по его бокалу с коктейлем.

– А что можно будет посмотреть в районе центрального вокзала? – спросила она.

Клаус, взяв в руку бокал, сделал несколько глотков и продолжил рассказ с важным видом профессионального гида. Последние двадцать минут он подавлял желание сходить в туалет, чтобы не нарушать магию встречи. Наконец наступил момент, когда силы оказались на исходе. Большим глотком он допил содержимое бокала, поставил его на стойку и попросил собеседницу немного его подождать.

По дороге он случайно задел ногой стул одного из посетителей. Мужчина что-то недовольно пробурчал под нос.

Внутри туалетной кабинки Клаус почувствовал легкое головокружение, которое постепенно подозрительно быстро усиливалось. Он распахнул двери кабинки и устремился к раковине. Его начало пошатывать. Дойдя до раковины, он навалился на нее двумя руками. Левая ладонь соскользнула, и Клаус чуть не потерял равновесие. Подставленный вовремя локоть принял на себя удар и уберег от падения. Окружающее пространство плыло. Он окатил лицо холодной водой и поднял глаза. В отражении зрачки были расширены, а белки покрыты густой сетью воспаленных капилляров. В голове судорожно метались мысли. Клаус пытался понять, что с ним происходит. Воспоминание о том, как Ева трогала его бокал, наполнило Клауса гневом. «Вот черт, эта дура мне что-то подсыпала! Сам не лучше, повелся на милое личико. С чего бы вдруг красивой девушке подсаживаться к такому, как я? Конечно, не ради хорошей компании», – со злостью думал Клаус. Изо всех сил он пытался удержать расползающееся во все стороны сознание. «Нужно выбираться отсюда и делать это, как можно быстрее», – думал он. Вдоль стены он дошагал до двери и крепко ухватился за ручку. За дверью в пересмешку с музыкой слышались крики. Когда музыку выключили, последние стали более отчетливыми. Он приоткрыл дверь и выглянул в щелку. Сердце гулко билось в груди, отбивая неровный ритм. Приходилось тратить много сил, чтобы сконцентрироваться на происходящем. В центре танцпола стояли трое полицейских. По их внешнему виду было понятно, что пришли они сюда не отдыхать. Вдоль стен летало двое дронов-стражей, они поочередно сканировали посетителей бара. Клаус поспешил закрыть дверь обратно.

– Внимание всем! Управлением по обороту наркотиков полицейского корпуса Латор-Сити проводится внеплановая проверка. Всем оставаться на местах! – раздался голос из-за уже закрытой двери.

Оставаться на месте, разумеется, было нельзя. В особенности нельзя было сейчас попадаться на глаза полицейским. Наркотическое опьянение неминуемо приведет к задержанию и обыску. А если при обыске обнаружат флеш-карту, то в лучшем случае её изымут и ничего не поймут, а в худшем обвинят в государственной измене. Глаза стали судорожно бегать по комнате, пока мозг пытался понять, что же делать. Взгляд остановился на небольшом окне, расположенном практически под потолком. Сначала идея показалась дурацкой, но другой альтернативы не нашлось. Клаус попытался допрыгнуть до подоконника, но было слишком высоко. Опершись одной ногой на край раковины, а второй на неровность в отделке стены, ему удалось достать до окна и открыть его. Прохладный ночной воздух хлынул внутрь. Обеими руками Клаус ухватился за внешнюю часть рамы и стал вытягивать себя наружу. Ушло не мало усилий на то, чтобы поднять тело. От нагрузки головокружение усилилось. Когда он на половину пролез в окно, за спиной послышалось, характерное гудение. Дрон-страж был прямо за дверью. Клаус запаниковал и принялся выталкивать себя рывками. Одним из таких рывков он порвал карман, другим сильно ушиб колено. И все-таки он выкарабкался из окна. На улице Клаус перекатился налево, подполз к стене и сел рядом с ней, чтобы перевести дух. Голубые лучи сканера засветились в проеме и исчезли через несколько секунд. Гудение постепенно затихло.

Неизвестно сколько он там просидел. Клаусу казалось, что он находится одновременно внутри и вне своего тела. От этого ощущения было сложно ориентироваться в окружающем пространстве. Со временем сердце поуспокоилось и выровняло ритм. Нужно было думать, что делать дальше. Торговые центры по соседству уже были закрыты, поэтому вариант с аэротакси отпадал. Браслет предательски разрядился. Последние крупицы заряда оказались потрачены на демонстрацию фотографий достопримечательностей. Оставался только один вариант – кольцевая монорельсовая дорога. Это монументальное сооружение охватывало весь город и работало круглосуточно. Конечно, был шанс нарваться и там на полицейский патруль, но это куда безопаснее наркоконтроля. Обыскивать и изымать всё подозрительное они точно не станут. Клаус вспомнил о флеш-карте и принялся судорожно обыскивать внутренние карманы. Страх о возможной потере быстро улетучился. Металлический шарик был на месте.

Клаус отдышался ещё немного и медленно встал на ноги. На улице было куда прохладнее, чем днём. Он был рад этому, ночная свежесть шла на пользу плывущему сознанию. Локоть и колено опухли и неприятно болели. От прикосновения к ним по телу пробегах холодок. Медленным шагом Клаус направился в сторону ближайшей станции. Найти ее было легко. Вывеска кольцевой дороги ярко сияла красным светом в сорока метрах над головой.

Путь до дома прошел к без происшествий. В вагоне кроме него ехало еще несколько человек. Если быть совсем точным, то там они просто ночевали. На середине пути сам Клаус чуть было не уснул. Всеми силами он старался не отключиться, чтобы не проспать нужную остановку.

Незадолго до выхода пространство вагона стало куда светлее, чем было до этого. Клаус обратил на это внимание и осмотрелся по сторонам. Свет исходил из окон. Далеко вверху в ночном небе возникло яркое свечение, похожее на северное сияние. «Так странно. Никогда не видел его в наших широтах», – подумал он. Несмотря на колоссальное световое загрязнение свечение виднелось очень четко. Было в нем что-то особенное, едва уловимое ощущение иной реальности. Клаус решил, что так на нем сказывалось действие наркотика. К моменту выхода из вагона сияние практически пропало с небосклона, оставив за собой лишь тусклый след.

Ближе к полуночи он добрался до квартиры. Первым делом умылся, выпил несколько стаканов воды и вызвал у себя рвотный рефлекс. Голова рассказывалась, но после этого стало немного легче. Со стола он взял ноутбук с переходником и лег в кровать. Подключив к магнитному разъему переходника металлический шарик, перед глазами оказался список из сотен файлов, содержащих ценнейшие геоинформационные сведения. Клаус закрыл крышку и стал думать, как ему произвести расчеты. Необходимое оборудование было в центральной библиотеке Беллаторийской академии наук. Главное, чтобы ему разрешили им воспользоваться без лишних вопросов. За потоком мыслей он не заметил, как уснул. И проснулся только спустя несколько часов от грохота упавшего на пол ноутбука.

«Так вот от чего голова раскалывается, и болят суставы», – подумал сидевший на кухне Клаус. Он допил из стакана прохладную воду. Вскинув рефлекторно руку, чтобы посмотреть на время, он вспомнил, что браслет разряжен. Клаус поставил стакан в раковину, дошёл до кровати, включил зарядку, а сам лег на спину. Он закрыл глаза и крепко уснул до обеда следующего дня.

Глава 2. Геосимулятор

Путь до академии занял привычные двадцать шесть минут. Общественный и личный транспорт был подключен к единой навигационной системе, которая прокладывала наиболее эффективные маршруты. Что такое пробки, Клаус помнил лишь из детства.

На подступах к работе он чувствовал себя гораздо лучше, чем ночью. Крепкий сон и витаминизированные напитки сделали свое целебное дело. Настроение поднимал тот факт, что сегодня предстояло провести всего две лекции. По планам дальше он хотел дойти до Бориса Штрауса, что заправлял центральной библиотекой, и попросить у него доступ к геосимулятору. Обычно их используют для предсказания последствий движения литосферных плит. Расчеты геосимулятора на столько точные и заблаговременные, что землетрясения и беспокойные вулканы давно перестали быть проблемой для беллаторийцев. Один такой подарили академии семь лет назад на юбилей кафедры для проведения опытов и демонстрации студентам.

– Привет, Клаус! – сказал подошедший сзади мужчины.

– Привет! Я думал ты ещё в отпуске – ответил Клаус. Он стоял перед кофейным автоматом и переводил деньги со счета на счет.

– Сегодня только первый день вышел. Ого, выглядишь помятым. Ночка бурная выдалась?

– Не то слово. Как отдохнули?

– Ты знаешь, хорошо. Мелкие пищали от радости, когда море увидели. Люси каждый день новые платья из своих бездонных чемоданов доставала. Даже и не знал, что у неё их столько. Ну а как я, много ли нам надо? Бокал пшеничного в одной руке, копчёная султанка в другой. Красота и только, всегда бы так жил!

Раздался звонок, и мужчина посмотрел на браслет.

– Так, у меня в триста второй. Нам по пути?

– Нет, у меня в сто шестой.

– Ну ладно, бывай Клаус. Увидимся ещё!

Половина мест в лекционном зале была заполнена студентами к тому времени, когда вошел преподаватель. Большой стакан горячего кофе начинал предательски обжигать пальцы, от чего шагать приходилось быстрее. Дорога к столу пролегала мимо голопроектора. Щелчком кнопки Клаус на ходу запустил его. Кофе оказался на столе, а серый пиджак с коричневыми локтевыми нашивками – на спинке стула. Клаус принялся медленно закатывать рукава рубашки и оглядывать аудиторию. Студенты заканчивали разговаривать между собой и переключали внимание на преподавателя. Среди присутствующих в первом ряду сидел студент, который вчера подходил к Клаусу на остановке. Его фиолетовое пальто лежало согнутое пополам на соседнем стуле. «Как же его зовут? Георг, Григуар? Наверное, Грегори» – думал Клаус и смотрел на студента. Поняв, что он смотрит слишком долго, плавно повёл взгляд дальше по рядам.

Наконец рукава были аккуратно подвернуты до локтей и закреплены. Вибрация в районе кисти сообщила, что браслет синхронизовался с голопроектором и можно начинать лекцию.

– Добрый день, уважаемые студенты! Сегодня у вас начинается новая дисциплина под названием «Введение в океанологию». И так, приступим. – проговорил он и дважды щелкнул по дисплею браслета. Над голопроектором вспыхнула огромная модель планеты и начала медленно вращаться. Суша на ней представлялась одним единственным материком.

– Порядка четырех сотен миллионов лет назад на планете существовал гиперконтитент, из которого в будущем образовались Беллатория, Сентрум и Теларма. Со всех сторон его берега омывали воды планетарного океана. Вместе с тем, как из гиперконтинента стали образовываться отдельные материки и островные группы, океан тоже разделился. Сейчас их насчитывается пять. Северный, Южный, Штормовой, Королева Елена и Изумрудный. – на этих словах Клаус щёлкнул по браслету. Гиперконтитент на глазах студентов раскололся на три части, пространство между которыми начали заполнять воды океана.

На протяжении двух лекций Клаус подробно рассказывал об особенностях каждого из океанов, о том, какие моря относятся к тому или иному из них, а также затронул тему прогнозов об их судьбе через миллионы лет.

– Таким образом, Изумрудный океан омывает восточный берег Телармы и западный берег Срединного материка, благодаря чему Телармская народная демократическая республика имеет доступ к практически неограниченному запасу изумрудных водорослей. На этом лекционный материал закончен. Более подробная информация есть в приложении к курсу. К следующей лекции рекомендую ознакомится со статьей «Живой и мёртвый океан». Её найдете так же в приложениях. Будут ли ко мне вопросы?

Руку подняла студентка, что сидела в третьем ряду. Хрупкая девушка с ассиметрично подстриженными волосами после одобрительного кивка Клауса встала из-за стола и начала говорить.

– Мистер Беринг, возможно я немного забегаю вперед, но мне это правда интересно. Почему в разных учебниках указано разное количество океанов? Где-то речь идёт про пять, как вы в начале говорили, а где-то пишут о шести океанах. Почему так? – сказала она и села на место.

– Ваш вопрос действительно затрагивает тему следующих занятий – весело ответил Клаус и почесал заросший щетиной подбородок – Однако я, конечно же, отвечу на него. Всё дело в том, что акватория океана Королева Елена ранее была не меньшим полем противостояния, чем Сентрум в наши дни. Всё дело в некогда колоссальных запасах нефти. Вот однажды кому-то в Теларме пришла в голову идея использовать рыб в качестве живых бомб для подрыва платформ. В ответ на это беллаторийцы вырастили по середине океана огромную коралловую стену и изменили на своей половине условия жизни так, что это привело к резкому изменению видового состава.

– И это помогло остановить взрывы? – удивленно спросила девушка.

– Сложно сказать. Есть разные мнения на этот счет. Большинство склоняется к тому, что никак это не помогло. Тем не менее, это событие служит поводом считать, что с тех пор Королева Елена разделилась на два самостоятельных водоема. Лично я этой точки зрения не придерживаюсь. Последние исследования говорят, что после ухода нефтедобывающих компаний видовой состав океанической фауны сровнялся.

– Большое спасибо, мистер Беринг! – сказала студентка в ответ.

– Ещё имеются ко мне вопросы?

Никто из группы более не изъявил желания их задавать, поэтому было объявлено об окончании занятия. Тонкой струйкой потекли радостные студенты к выходу из аудитории. Когда выходил последний из них, Клаус уже успел отключить оборудования и стоял рядом с дверью. Как только в аудитории не осталось никого, он браслетом выключил свет и вышел сам.

Всё так же с помощью браслет он заказал доставку еды из вендингового аппарата. Конечной точкой Клаус выбрал скамейку у фонтана. Она стояла как раз напротив кабинета доктора Бориса Штрауса, к которому он планировал направиться. Пока Клаус шёл, маленький робот-доставщик уже прибыл в назначенное место. Он озирался по сторонам в поисках клиента и как только увидел Клауса, сразу резво подъехал к нему. Порядка пяти минут занял перекус бутербродом с индейкой и черным кофе без сахара под звуки плещущейся воды. Покончив с едой, Клаус огляделся по сторонам в поисках урны. В пределах видимости не было ни одной. Он аккуратно смял упаковку от бутерброда, сложил внутрь стакана и поставил его на край скамейки.

Белая пластиковая дверь кабинета с медной табличкой оказалась прямо перед Клаусом. Он постучался и вошел внутрь. В дальнем конце за столом сидела помощница доктора Штрауса по имени Кларис. Внутри кабинета оказалось заметно холоднее, чем в коридоре. Всему виной был выкрученный до предела кондиционер. Пышнотелая дама поправила накинутую на плечи голубую шаль и поежилась. Дверь слева от её стола, что вела в кабинет Штрауса, была закрыта.

– Привет, Кларис. Что у вас за ледниковый период наступил?

– Добрый день, мистер Беринг. Да вот кондиционер сошёл с ума. Жду, когда придет ремонтник и починит.

– А почему просто не выключишь его?

Пауза длинною в несколько секунд оборвалась звуком шлепка ладони о лоб.

– Совсем мозги себе отморозила, видимо – сказала Кларис, подошла к розетке и выдернула провод кондиционера.

– Подскажи, а доктор Штраус сейчас у себя?

– Нет, он в конференц-зале на симпозиуме. Говорил, что будет там с докладом выступать.

– Не знаешь, долго он будет там?

– Вот чего не знаю, того не знаю, мистер Беринг. Симпозиум уже несколько часов как идет. Могу передать доктору Штраусу, что вы заходили. Только уже завтра. Он не планировал возвращаться сюда после мероприятия.

– Спасибо, Кларис, не нужно. Я хочу с ним лично переговорить. Попробую выловить его после симпозиума. Симпозиум идет в малом или большом зале?

– В малом, на сколько помню.

– Хорошо, спасибо ещё раз.

Клаус распрощался с девушкой и направился в сторону лифта. Ему хотелось, как можно скорее добраться на восьмой этаж.

Двери в конференц-зал были приоткрыты и подперты деревянным стулом. По доносившемуся изнутри гулу стало понято, что бурные дискуссии были в самом разгаре. Среди прочих голосов выделялся баритон Бориса Штрауса, известного в академических кругах полемиста и спорщика. Плакат слева от входа намекал на тематику симпозиума. Мероприятие посвящалось поиску альтернативных источников энергии. Внутри просторного овального помещения Клаус нашел для себя свободное место в правом крыле. Внизу, на сцене за длинным столом сидело шестеро человек. Иногда поочередно, иногда вперебой они высказывались в установленные перед ними микрофоны.

– Доктор О’Коннелл, при всем моем уважении к Вам и вашим исследованиям, сейчас я более чем уверен, что вы несете первосортную чушь. Я еще раз повторяю, утилитариум на данном этапе нашего технического прогресса просто не может быть заменен ничем другим. Микрочипы, оснащенные нанотранзисторами на основе утилитариума, в разы обходят по производительности арсенид галлиевых микрочипы, не говоря уже о кремниевых. Повсеместная автоматизация и кибернетизация нашей с вами повседневной жизни крепко подсадила нас на утилитариум, который сейчас попросту везде. И отдельная тема для разговора – это использование его в военной промышленности, которая благодаря утилитариуму шагнула далеко вперед, прошу заметить. – взволновано сказал мужчина полного телосложения в твидовом костюме.

– Вне всяких сомнений, доктор Штраус. Однако, как я уже говорил, сколько бы ни были напористы мы в поисках, нигде кроме как на Сентруме залежи утилитариума обнаружить не удалось. И как вам всем известно, дорогие мои коллеги – высокий мужчина с бакенбардами прочертил рукой в воздухе дугу, не отрывая взгляда от собеседника – Теларма тоже заинтересована в этом ценном металлоиде. А потому в наших же с вами интересах искать альтернативы, чтобы не быть рабами Срединного материка. Кто знает, какой будет обстановка на фронте через год или через два. А на счет военных технологий, так тут я считаю, и вовсе замкнутый круг получается. Мы воюем, чтобы заполучить утилитариум и добываем утилитариум, чтобы потом воевать.

– Да, так и есть, доктор О’Коннелл, но такова цена прогресса. Благополучие миллионов всегда зиждиться на жертвах тысяч. Именно поэтому, чтобы обеспечить Беллатории процветание, нам жизненно необходим контроль над добычей утилитариума на Сентруме.

После этих слов по залу прокатилась волна одобрительного шепота. Все понимали, на сколько большую роль играет утилитариум в современном мире, но не все хотели сами себе в этом признаваться.

– А что вы скажете, дорогой доктор Штраус, на счет эффекта мимозы? Как только начинается разработка нового месторождения, количество оставшегося металлоида падает в геометрической прогрессии. Куда он исчезает, почему и каким образом, нам не известно. Но факт не оспорим. Что, если однажды так исчезнет весь утилитариум? По некоторым прогнозам, эта перспектива не такая и далекая.

– По вашим прогнозам, доктор О’Коннелл, прошу заметить. Большая часть научного сообщества не придерживается столь пессимистичной точки зрения. Эффект мимозы и правда остается загадкой. Но, как и всегда, это лишь дело времени.

Дебаты продолжались еще половину часа от силы. В какой-то момент доктор Штраус демонстративно посмотрел на часы и сказал:

– А теперь прошу извинить меня, дорогие коллеги, однако настало время заканчивать нашу чудесный встречу. Сегодня нам удалось обсудить очень много и даже выйти за пределы обозначенной темы. Всех сердечно благодарю и буду рад видеть через две недели на конференции о перспективах полного отказа от использования биолитов.

Слушатели стали по одному подниматься с насиженных мест и двигаться в сторону выхода. По мере продвижения они сливались в небольшие группы и начинали обсуждать поднятые на симпозиуме темы. Несколько человек подошли к столу со спикерами, начали задавать им вопросы и жать руки в благодарность за мероприятие. Тем временем доктор Штраус быстро попрощался с коллегами, схватил пальто с кожаным портфелем и резво направился к выходу. Клаус стоял рядом с дверью и словно первобытный охотник выжидал, когда ошалевший зверь сам выскочит на него.

­­– Добрый вечер, Борис! Отличную Вы речь произнесли, держу пари, зал был готов подписаться под каждым словом. Могу я ненадолго Вас отвлечь?

– Привет, Клаус. Извини, времени совсем нет. Давай потом. Я уже опаздываю. А что про речь, так эти болваны готовы поддакивать каждому слову, сказанному из уст профессора – последнее слово Борис Штраус выделил иронично-пафосной интонацией.

– Мой вопрос не займет много времени. – сказал Клаус и последовал за доктором Штраусом, не сбавлявшим темпа.

– Ладно, говори. Только быстро. – ответил Борис. Он зажал портфель подмышкой и пытался на ходу просунуть руки в пальто.

– Разрешите воспользоваться геосимулятором. Я сейчас в процессе написания статьи для ноябрьского журнала, и мне крайне важно проследить тектонику плит под остовами южного архипелага.

– Южный архипелаг во истину райское место. Рассказывал ли я тебе, как однажды мне довелось побывать там на беллаторийско-талармской конференции?

Борис Штраус остановился рядом с лифтом, нажал на кнопку и развернулся лицом к Клаусу.

– Возможно, я Вас удивлю, но я тоже был на ней.

– Тебя я там не припомню. – произнес Штраус, раздосадованный от упущенной возможности похвастаться.

После этих слов он посмотрел время на браслете и начал интенсивно нажимать на кнопку вызова лифта.

– Ну так что Вы скажете на счет геосимулятора?

– Ключи от библиотеки возьми у Кларис. Скажи, что я дал добро, а разрешение оформим уже в понедельник. Заодно, когда придешь оформлять его, расскажешь какое будущее ждет восточный архипелаг.

– Большое спасибо! Обязательно расскажу. – сказал Клаус, а про себя с негодованием подумал, что придется потратить время еще и на это.

Кларис часто задерживалась на работе в конце месяца по той причине, что ей приходилось заполнять отчетную документацию за доктора Штрауса. Она была полностью погружена в процесс и не ожидала, что кто-то придет. Раздавшийся стук в дверь заставил Кларис вздрогнуть. Она сняла очки, сложила их на шаль и протерла уставшие глаза. Из дверного проема к ней направлялся Клаус. Просьба о ключе от библиотеки вызвала раздражение, так как она не любила, когда отвлекали от дел, но вида не подала. Кларис медленно встала со стула, который в этот момент с облечением распрямился, и подошла к сейфу. Сканер быстро считал её папиллярный узор и отворил дверцу. Из темноты углубления она выудила серебристую ключ-карту с выгравированной надписью «Библиотека» и эмблемой Беллаторийской академии наук – открытой книгой, над которой левитирует знак атом.

– Держите, мистер Беринг. Когда пойдете домой, оставьте внизу на проходной в моей ячейке.

– Понял, спасибо тебе.

Путь до пятого этажа Клаус решил проделать пешком. В коридорах академии уже практически не было людей. Последние пары закончились, а большинство студентов и преподавателей разошлись по домам в предвкушении выходных. По дороге на верх Клаус подумал о своем друге. Он всегда считал Амира удивительным человеком и блестящим ученым. В памяти стали всплывать истории, которые тот ему когда-то рассказывал. Однажды во время экспедиции по изучению пемзовых плотов его судно захватили пираты, потому что оно сильно отдалился от безопасной акватории. Пришлось спасаться бегством, как в лучших приключенческих романах. В другой раз Амир из-за обвала оказался заперт в пещере на несколько недель, потому что в одиночку решил пробраться в отдаленное углубление. Он был уверен, что найдет флюорита именно там. Когда удалось доставить необходимую технику и вызволить его из плена, он раздобыл необходимые образцы минерала. Самые крупные из найденных за всю историю.

Клаус бы многое отдал сейчас за то, чтобы в этот день они вместе сели за геосимулятор, запустили вычисления, и наконец получили ответ на вопрос, который так долго искали. Однако это были лишь несбыточные мечты. Из-за нескончаемой войны представить, чтобы ученые из Беллатории и Телармы плечом к плечу могли разгадывать загадки вселенной, было просто невозможно.

Поток мыслей поутих, и Клаус обнаружил себя стоящим прямо перед массивной дверью в библиотеку. Он осознал, что стоял тут какое-то время, уставившись на дверную ручку. Такое с ним иногда случалось. Окружающая реальность отходит на второй план, и он погружается в мысли, не замечая никого и ничего вокруг. Клаус достал из кармана ключ-карту, разблокировал ею дверь и вошел внутрь. Сработали датчики движения, и тусклый свет залил центральный зал. Необходимости в большей освещенности не было, поэтому Клаус прикрыл дверь и направился в географический зал. По правде говоря, других специализированных залов не было. Географический был построен исключительно из-за потребности в ограничении общего доступа к дорогостоящему геосимулятору. Чтобы добраться до последнего, нужно было числиться на профильной кафедре и иметь соответствующий уровень доступа.

При перемещении по территории библиотеки область света следовала за идущим. Оказавшись внутри географического зала, Клаус решил, что сейчас хорошее освещение лишним не будет. Он встал перед датчиком движения слева от входа, выставил руки перед собой ладонями вперед, а затем скрестил их и произнес: «Яркость семьдесят процентов». Свет озарил круглую комнату с пьедесталом по середине, на котором красовался главный экспонат.

Для начала Клаус включил питание геосимулятора. Затем он ввел свой личный код и наконец приложил ладонь к биометрическому сканеру. Завершение двойной процедуры проверки личности позволило ему войти в систему. Из внутреннего кармана Клаус вынул два металлических шарика и положил их в полусферические разъемы. На одном из шариков были геоданные от Амира, а на втором полученные самостоятельно.

Для начала требовалось конвертировать файлы в единый формат. Мощность геосимулятора позволяла сделать это удивительно быстро. Пока сотни файлов Амира преобразовывались, он окинул взглядом аппаратуру. Клаусу редко приходилось работать за геосимулятором в последнее время. Массивный полукруглый монолит с двумя сиденьями и тремя экранами. Посередине его рабочей панели, напротив центрального экрана размещался голопроектор. На него для лучшего восприятия можно было выводить визуализацию расчетов. Прозвучал сигнал о завершении конвертации и Клаус запустил процедуру симуляции. Сердце от волнения забилось быстрее. Оставалось только ждать. Чтобы успокоиться, он решил встать и пройтись по комнате.

Со сцепленными за спиной руками Клаус петлял между столов и стеллажей. В его голову пришли воспоминания о том, как он впервые посетил этот зал еще в студенчестве. На протяжении всей учебы они с сокурсниками пропадал здесь часами за подготовкой. В те годы на полках ещё можно было встретить книги. Сейчас же их заменили шлемы дополненной реальности. Они были подключены к внутренней сети библиотеки, и через них можно было получить доступ ко всей имеющейся в академии литературе. По началу казалось забавным, когда люди в этих шлемах сидели на стульях, вертелись во все стороны и махали руками в воздухе. Для них, разумеется, все пространство вокруг было рабочей зоной, на которой размещались десятки паривших в воздухе документов. Уже будучи молодым преподавателем, ему довелось присутствовать на церемонии запуска геосимулятора, от которого все сходили с ума. По началу. Запись на работу с ним могла растягиваться на месяцы вперед. Со временем интерес поутих, и сейчас о нем редко вспоминают.

Клаус и раньше пытался рассчитать размеры материков. По вечерам, когда никого не было, он оставался в библиотеке. Однако из-за того, что геосимулятор брал за основу для расчетов те данные, что уже были внесены в него, получить иной результат не получалось. В такие моменты Клаус думал, зачем нужно скрывать этот факт, и вывод всегда напрашивался один и тот же. Когда твой народ уверен, что живет в самой могучей стране, при чем не только экономически, но и территориально, лояльность к действующей власти куда существеннее. А если при этом напоминать, что враг маленький и слабый, то всё беспокойство и вовсе сходит на нет.

Показатели на левом мониторе сообщали Клаусу, что прошло десять минут, и до завершения процедуры оставался примерно час. Нужно было как-то скоротать время. Тут он вспомнил, что обещал Борису Штраусу, что будет заниматься изучением географического будущего южного архипелага. Для экономии времени он хотел сразу активировать второй монитор и параллельно запустить вторую симуляцию. Но идея была плохой, и Клаус быстро это понял. Сейчас в геосимулятор загружены иные исходные данные. Основанные на них расчеты могут сильно отличаться. Штраус почувствует неладное. С досадой он понял, что придется дождаться окончания запущенного процесса и только потом запускать второй.

Клаус присел на стул, навалился на его спинку и включил проекцию книги с браслета. На протяжении часа он увлеченно поглощал приключенческий роман, периодически поднимая взгляд на монитор. Звуковой сигнал о завершении расчетов заставил сердце тяжело заколотиться. Быстрым движением Клаус выключил браслет и стал смотреть на результаты.

Над голопроектором медленно начала кружиться световая модель планеты. Беллатория на ней была явно меньшего размера, чем изображалась на официальных картах. Теларма в свою очередь была больше общепринятых размеров. Визуально материки были схожего размера. Клаус довольно улыбнулся, ведь наконец ему удалось добиться желаемого. От прикосновения пальцем до полумесяца Беллатории всплыло окно с информацией. Площадь составляла 5 344 102 км2. «Примерно в полтора раза меньше, чем было принято считать» – подумал он. Касание пальцем до Телармы вызвало окно. Площадь также составила 5 344 102 км2. Улыбка исчезла с лица в одно мгновение.

– Неужели я ввел одни и те же данные дважды? Вот дурень! Не может такого быть, чтобы они были полностью идентичные. Так не бывает! – воскликнул он.

Клаус принялся перепроверять. Раз за разом он приходил к выводу, что в геосимулятор все было загружено верно. Результат должен быть правильным. Он вновь посмотрел на модель планеты. Оставалось два варианта. Либо они с Амиром ошиблись в исходных расчетах. Верилось в это с трудом. Данные были проверены десятки раз до этого. Либо каким-то образом материки оказались абсолютно одинакового размера. Но как же это могло случиться? В этом ему ещё предстояло разобраться.

Внезапно раздавшийся треск бьющегося стекла заставил Клауса вздрогнуть и отдернуться назад от планетарной проекции. Что-то произошло в центральном зале библиотеки. Он решил проверить, что там, и вышел из географического зала. В дальнем конце просторной комнаты виднелось разбитое окно. Вокруг никого не было. По мере приближения он заметил небольшой темный силуэт на полу посреди осколков. Клаус включил фонарик на браслете и опустился на корточки. На полу лежала птица, похожая на голубя. Но было нечто странное в её внешнем виде. Он взял птицу в руки и понял, что это робот. Что он вообще тут может делать, подумал Клаус. Это вызывало тревогу, но Клаус себя успокаивал, что у робота просто произошел сбой системы навигации, не более того. Куда больше тревоги вызвал тот факт, что при возвращении в географический зал Клаусу стало понятно, что там кто-то есть. Он медленно вошёл внутрь.

– Добрый вечер, мистер Беринг! Прошу прощения, что побеспокоил и отвлек от работы. Я искал вас, и внизу мне сказали, что если и смогу найти, то только здесь. – произнес приветливым тоном студент в очках и фиолетовом пальто, стоящий рядом с геосимулятором.

По телу Клауса прокатился холодок, а к горлу подступил ком. Усилием воли он вернул самообладание и постарался произнести максимально невозмутимым голосом:

– Здравствуйте, Грегори. Вы что-то хотели?

– Вчера вы мне посоветовали почитать литературу по геоурбанистике, но мне, к сожалению, не удалось найти в свободном доступе все монографии. Судя по библиотечным спискам, в системе она должны быть. Хотел попросить вас согласовать мне их выгрузку.

Пока он говорил, Клаус стал обходить студента по дуге в направлении геосимулятора. Подойдя достаточно близко, он отключил голопроектор. Грегори заметил это и сказал:

– Простите за излишнее любопытство, а почему на вашей проекции планета выглядела иначе, чем обычно?

– Я провожу опыты по альтернативным сценариям конвективных течений в астеносфере, которые могли привести к формированию иного облика современного мира. На счет учебников, я вам предоставлю доступ. Вы хотели получить его прямо сейчас?

– Да, было бы чудесно. Про опыт звучит крайне интересно. Будет ли возможность ознакомиться с его результатами?

– Со временем думаю, что будет.

Грегори снял с полки шлем и передал его. Клаус зашел под своей учетной записью в систему, нашел необходимую литературу и одобрил копирование на внешний носитель. Затем студент дал ему металлический шарик, на который Клаус и перенес книги.

– Благодарю вас, мистер Беринг! Удачи вам в проведении опыта! – дружелюбным тоном сказал Грегори, попрощался и удалился из библиотеки.

При прочих обстоятельствах рьяное желание студента разобраться подробнее в заинтересовавших его вопросах не вызвало бы и малейшего удивления, а наоборот, такое Клаус всегда поощрял. Однако на фоне последний событий всё это очень настораживало. Разбитое роботом окно, неожиданный вечерний визит. Казалось, что эти события не случайны.

Пытаясь отвлечься от параноидальных мыслей, Клаус закрыл дверь на блокатор и вернулся к геосимулятору. Ощущалось легкое головокружение и шум в ушах. На фоне стресса это было не удивительно. Полученные данные Клаус перенес на свой шариковый флеш-носитель. После этого он собирался отключать устройство, но остановился, вспомнив про злосчастный южный архипелаг. Пришлось запустить симуляцию и ждать расчетов ещё около часа.

По прошествии времени Клаус собрал вещи и направился к выходу из академии. Как только он покинул географический зал, головокружение и шум пропали будто сами собой. На проходной он оставил ключи от библиотеки в ячейке Кларис, попрощался с охранником и вышел наружу. Холодный освежающий ветер обдувал лицо и заставлял полы пальто резво колыхаться. На улице практически никого не было. Огни ночного города в вышине, словно звезды, освещали небосвод. Клаус размеренно пошел в направлении остановки. Он думал о том, что в ближайшее время нужно выйти на связь с Амиром и рассказать ему о том, что удалось узнать сегодняшним вечером. «Уверен, что он будет доволен полученным результатом. Вот только почему они одинаковые, всё никак я не пойму» – думал Клаус. Он вскинул браслет и включил карту с расписанием. На его счастье, до прибытия нужного автобуса оставалось четырнадцать минут.

Во внутреннем кармане лежали две небольшие сферы, едва ощутимое присутствие которых заставило Клауса улыбнуться. Он вспомнил о своем школьном учителе, который наверняка уже умер от старости. Будь он сейчас рядом, то непременно был бы горд за своего любознательного ученика, потратившего больше тридцати лет на поиски ответа. Осознание того, что несмотря на все препоны ему удалось добиться своего, придавало небывалой уверенности. Безумно хотелось разделить радость открытия с другими. Но сделать это он не мог. Те, кто скрывает информацию, сделают все, чтобы не допустить её утечки. Быстрый взгляд на карту. Автобуса в пяти минутах от остановки.

Позади раздалось мерное гудением. Клаус оглянулся и увидел, как из темноты медленно выезжал робот-уборщик, оставляя за собой вычищенный и мокрый тротуар. На встречу ему с другой стороны ехал точно такой же. Благодаря этим маленьких помощникам к утру городские улицы будут блистать от чистоты, готовые принять миллионы ног. Повернув голову обратно к дороге, он уставился глазами на черную машину, остановившуюся напротив него. Двери открылись и изнутри раздался низкий мужской голос.

– Клаус Бреринг, прошу вас, присаживайтесь. Нам нужно с вами поговорить.

В таких ситуациях часто говорят, что сердце ушло в пятки. Сердце Клауса готово было упасть еще ниже и зарыться под землю. Он понимал, что ничем хорошим такое закончиться не может. Клаус взглянул в сторону академии и криво улыбнулся. Глупо было думать, что ему удастся сохранить свои дела в тайне, но он совершенно не ожидал, что всё раскроется настолько быстро. Он не стал оказывать бессмысленное сопротивление и молча сел в автомобиль. Машина быстро набрала скорость и растворилась в ночи.

Строго по графику, без трех минут десять, автобус с номером И-90 прибыл на остановку «Беллаторийская академия наук». Согласно регламенту, искусственный интеллект открыл двери, подождал заложенное время и направился дальше по маршруту. Роботы-уборщики встретились на середине улицы, развернулись и вместе поехали до ближайшего светофора, чтобы приступить к уборке противоположной стороны.

Глава 3. Дочь своего отца

Рассветное солнце выглянуло из-за горизонта на половину. Его лучи падали в океан и рассеивались в нем, окрашивая воды в изумрудно-голубой цвет. Небольшая квартира в одной из высоток островного района стала невольным свидетелем тяжелого разговора между двумя людьми, сидевшими друг напротив друга этим утром.

– От лица всего государства приношу свои самые искренние сожаления. Ваш отец был выдающимся человеком, и то, что произошло в шахте, потрясло нас всех. Никто не ожидал, что случится обвал. Всему виной детонировавшая на поверхности мина, что вызвала обрушение тоннеля. Горные породы погребли под собой одного из самых выдающихся геологов нашего времени. Вы знаете, все его коллеги были в таком шоке, что геологоразведочные работы пришлось приостановить на несколько дней, пока они не оправились. Будьте уверены, сапер что не заметил эту мину, был оправлен под трибунал. Увы, на этом череда несчастий не завершилась. Военный борт, доставлявший тело вашего отца, был сбит врагом над морем вдалеке от суши. Шансы найти его крайне малы, но мы неустанно продолжаем вести поиски.

Поставленным голосом отчеканил мужчина. На нем был надет военный камзол молочно-фисташкового цвета и темно-зеленые брюки с широкой белой полосой на каждой из штанин. Выдержав короткую, почти что театральную паузу, он продолжил говорить.

– Страна должна знать о герое, с честью отдавшем свою жизнь, выполняя священный долг каждого телармца. В следующую среду будет торжественная джаназа, и мы просим вас выступить на ней с речью.

Мужчина закончил говорить, сложил кисти рук в районе живота и стал выжидающе смотреть в глаза девушки напротив.

Алия сидела в старом тканевом кресле и смотрела рассеянным взглядом на пол в район ног офицера. В один миг весь окружающий мир будто разбился на тысячи мелких уродливых осколков, которые уже невозможно было собрать воедино. Она всегда знала, что отец во время экспедиций часто оказывался в опасных ситуациях. Он так весело, с юношеским задором рассказывал о них. Невозможно было представить, что одна из этих передряг может стать последней. Сердце Алии отказывалось верить в услышанное, но вот разум предательски понимал, что все это по-настоящему. От навалившегося отчаяния сложно было даже понять глаза. Лишь приложив волевое усилие, она смогла сделать это и встретилась взглядом с мужчиной напротив.

– Простите, повторите ещё раз, как я могу к вам обращаться?

– Джоха Саад, накиб вооруженных сил Телармы – отчеканил офицер, приподнявшись с места в этот момент.

– Я не готова сейчас вам что-либо сказать, господин Саад. Мне нужно время, чтобы все услышанное уложилось в голове.

– Понимаю вас и ещё раз приношу глубочайшие соболезнования. Вот мой прямой номер, если будут какие-то вопросы, то звоните. Ближе к делу я вас сам ещё наберу. Нужно будет обговорить все детали джаназы.

Офицер достал из кармана визитную карточку призывного пункта и на обратной стороне записал шесть цифр. Из протянутой вперед руки Алия взяла её и осмотрела. На карточке были изображены солдат в броне, солдатоид с огромных размеров винтовкой и медицинская сестра. Внизу виднелась надпись: «Нашей доблестной армии всегда нужны помощники так же, как необходим крепкий ветер крыльям могучего орла». Алия вновь посмотрела в сторону мужчины и не в силах что-либо сказать просто кивнула.

Мужчина встал с кресла, резким движением поправил камзол, наклонил голову в знак прощания и вышел из квартиры. Оставшаяся одна Алия просто сидела и не шевелилась. Слезы подступали все ближе. Несколько секунд, и она начала рыдать навзрыд. Соленые, как воды Южного океана, капли падали на белые шорты, оставляя неровные следы. Когда приступ плача ослабел, она начала постепенно успокаиваться. В это время её внимание привлек сигнал будильника, означавший, что пора выходить на работу. Алия подскочила и, крепко выругавшись, побежала в сторону ванной комнаты.

Сегодня был важный день в её карьере. День, который она ждала очень давно. В те редкие моменты детства, когда папа приезжал из экспедиции, а мама еще не ушла от них, они все вместе собирались вечером перед телевизором и смотрели фильмы. Самое ценное, что было в этом всем - атмосфера уюта и тепла, которой маленькой Алие так часто не хватало. Сами фильмы были на последнем месте. Но все же ее не редко удивляло то, насколько однообразное показывали кино. Связующей темой первой категории фильмов были подвиги телармцев, преимущественно военные. Во вторую категорию входили комедии с настолько глупым и грязным юмором, что после них чувствуешь себя некомфортно. Практически все эти фильмы снимались при финансовой поддержке Министерства культуры Телармской народная демократическая республика. Когда она выросла, то решила приложить все усилия, чтобы изменить несправедливость, из-за которой независимые авторы кино с оригинальными идеями не получают поддержки от государства. Так Алия устроилась работать в Департамент кинематографа и с недавнего времени вошла с комитет по распределению дотаций. На сегодня было запланировано первое заседание с ее участием. По его итогам будут выбраны фильмы, которые получат финансирование в следующем году.

Девушка закончила с водными процедурами и посмотрела в зеркало. Она постаралась сделать так, чтобы из всего внешнего вида лишь по красным глаза можно было понять, что что-то не так. «Я должна быть сильной, я дочь своего отца» – сказала она отражению. Алия часто говорила это себе в сложные жизненные моменты. Но как же тяжело далась фраза сейчас. Во рту появился отчётливый вкус горечи. Ещё немного, и она вновь могла зарыдать. Алия закрыла глаза, глубоко вздохнула и представила посреди пустыни покрывшуюся ржавчиной железную клетку с распахнутой дверью. Всю свою боль она сложила внутрь и заперла на ключ. Девушка открыла глаза и посмотрела на отражение в зеркале. «Я должна быть сильной» – уверенным тоном сказала она. Алия быстро оделась, совсем немного подкрасилась и вышла из квартиры. Туфли-лодочки ударялись о пятки, пока она бежала вниз по лестничным пролетам.

После окончания гражданской войны столицей Телармы стал портовый город Эль-Телар. Когда-то небольшая рыбацкая деревня, расположенная между высокими горами и водами Изумрудного океана, неожиданно обрела общегосударственное значение. В город стали массово переезжать люди, которым нужно были где-то жить, учиться и работать. Отвесные скалы не позволили существенно расшириться в сторону материка, поэтому Эль-Телар стал расти вдоль побережья и вглубь океана. На сегодняшний день город разделен на три крупных района: материковый, островной и подводный. Связь между островами и материком осуществлялась с помощью личного транспорта или аквабусов, рассекавших водную гладь залива. В подводный район можно было попасть двумя способами. Если люди находились на материковой части, то выбор падал на один из четырех донных тоннелей. Когда нужно было добраться с островов, то могли помочь глубоководные лифты.

Материковый район, как самый старый в городе, представлял собой исторический центр. На нем размещались административные здания, музеи, театры и университеты. Живописные парки вдоль побережья были излюбленным местом горожан. Десятки тысяч телармцев неспешно прогуливались по ним в лучах закатного солнца. Жилая застройка материка состояла преимущественно из элитных домов, в которых проживали наиболее состоятельные горожане. Лишь несколько десятков старых хижин на самой границе с морем напоминало о некогда совершенно ином облике мегаполиса.

На искусственно созданных островах, которые со временем стали занимать большую часть прибрежной акватории, в основном размещались жилые кварталы, связанные сетью надводных мостов. Практически всё население столицы проживала здесь. Кто был посостоятельнее, тот мог позволить себе надводные этажи и наслаждался солнечным светом не только во время прогулок по улице. Бедные жители довольствовались нижними этажами, уходящими на десятки метров вглубь океана.

Дно Эль-Теларского залива было застроено не менее плотно. Здесь располагались агрокультурные, производственные и технические комплексы, укрытые массивными куполами. Из-за этого со стороны подводный район напоминал воздушно-пузырчатую упаковочную пленку. Ближе к береговой линии располагались подводные фермы, снабжавшие город продовольствием. На их территории синтезировались абсолютно все виды продуктов питания, от конфет до стейков. Следующими по направлению к глубинам океана располагались комплексы легкой промышленность. Дальше всего от берега, куда практически не попадал солнечный свет, находились ресурсодобывающие, энергетические и производственные заводы. По соседству с ними располагались военные биофабрики, на которых выращивали и модифицировали солдатоидов для телармской армии. Подводный район снабжал рабочими местами большую часть горожан.

Спустившись к парковке рядом с домом, Алия огляделась по сторонам. Осознание настигло её, и девушка выругалась себе под нос. Вчера вечером она отдала аквамобиль в сервисный центр на регулировку системы включения и домой добиралась на аквабусе. На фоне утреннего потрясения воспоминания об этом благополучно вылетели из головы. Алия тут же развернулась и побежала к остановке общественного транспорта.

На пирсе томились в ожидании двое мужчин. Один из них что-то оживленно рассказывал. Другой в свою очередь смотрел на собеседника, курил и периодически кивал головой сообщая, что внимательно слушает. Когда Алия подошла достаточно близко, до неё донесся отрывок разговора.

– Я тебе говорю, эти морские грибы просто невозможны на вкус. Ты счастливчик, Иман, что работаешь на материке. Нам в заводской столовой их не добавляют разве что в чай. Видите ли, мы мало проводим времени на солнце и поэтому нам нужно восполнять витамин Д по-другому. Кто вообще эти заводы решил под водой строить?

– Думаю я все-таки куплю их и попробую. Тем более и жена давно просила об этом – сказал мужчина и выпустил облако дыма.

– Дело ваше, но я говорю тебе, не стоят они того. Гадость такую ещё поискать нужно.

– Слушай, Вакиф, а почему ты не уволишься оттуда и не переберешься работать на поверхность? Каждый раз, когда начинаем говорить с тобой о работе, ты всегда свою ругаешь. Не помню ни разу, чтобы ты при мне что-то хорошее сказал.

– Ну, причин тут несколько, скажу я тебе. Первая и самая главная, никто меня не отпустит сейчас просто так с военного производства. Стране нужно оружие и много, а мы его куем. Увольнялся у нас один со смены, так его такими штрафами обложили, да ещё в личном деле запись сделали «оставил страну в трудный час». До сих пор работу найти новую не может. Никуда не берут с клеймом предателя. А человек просто хотел лучшей жизни. Но даже если мне удастся каким-то чудом уволиться, то кому я нужен на материке? Там не так много технических специалистов требуется. Материк, он для вас, для офисных работников, любителей перекладывать бумажки с одного стола на другой. – последнюю фразу он произнёс с ехидной насмешкой.

– В таком случае, как на счет смены деятельности? А что, тоже будешь, как ты сказал, перекладывать бумажки и получать не меньше, а то и больше.

– Ага, уже бегу. Зачем я тогда столько лет учился на проектировщика по-твоему? Чтобы сейчас всё бросить и встать в очередь до кулера с водой?

К причалу подъехал аквабус с нужным номером, и Алия зашла внутрь него. Мужчины остались на остановке и продолжили разговор. Транспорт тронулся с места, и Алия посмотрела в их сторону. Работник глубин складывал окурок в карманную пепельницу, а его собеседник с материка, в пылу разговора забыл посмотреть номер прибывшего аквабуса и теперь в тщетной надежде махал руками водителю. Судно набирало скорость и удалялось от острова, увозя с собой Алию в сторону центрального района Эль-Телара. Борт шел на удивление плавно. Если закрыть глаза, то можно было даже и не понять, что плывешь по водной глади. Лишь изредка трясло, когда на пути встречались волны. Поездка заняла полчаса от силы с учетом привычного утреннего затора в заливе. Аварии на воде встречались чаще, чем на суше, потому что в плотном потоке сложнее было тормозить. При этом они создавали меньшую помеху для других, ведь обплыть два столкнувшихся транспорта не представляло большого труда. Когда аквабус доехал до границы суши, то перешел в наземный режим и продолжил движение по маршруту уже по асфальтированной дороге. Алия вышла на второй наземной остановке.

Путь до здания министерства культуры пролегал через широкий проспект и аллею прямо за ним. Спустившись в подземный переход вместе с вечно движущейся толпой горожан, Алия оказалась под двенадцатью полосами дорожного полотна. Проход был ярко освещен, впереди виднелась сгрудившаяся полукругом группа людей. С каждым шагом всё отчетливее раздавались звуки музыкального инструмента. За спинами столпившихся прохожих на левитирующем кресле скрестив ноги сидел пожилой мужчина. Он медленно покачивался в такт мелодии, а из его инструмента изливалась не только музыка, но и проецируемое в воздух изображение. Пара влюбленных кружилась в танце на балу посреди старинного особняка. Внизу под мужчиной сидел пушистый рыжий кот и вылизывал правую лапку. Было заметно, что она отличалась от остального тела. Шерсть на ней была абсолютно белого цвета и не существенно короче. По всей видимости свою он потерял, и недавно взамен ему вырастили новую. Кот закончил водные процедуры, внимательно осмотрел окружающих и встал. Он начал подходить к ним по очереди, ласкаясь о ноги и руки. К пушистой спине плотно прилегал терминал для оплаты, пристегнутый небольшим ремешком. Мало кто мог устоять перед очарованием этого хитреца. Как минимум, каждый второй оставил щедрые чаевые. Музыкант доиграл сонату, и раздались аплодисменты благодарных слушателей. Кот ловким движением запрыгнул на колени своего компаньона и улегся там, еле слышно мурлыкая.

Алия преодолела проспект под землей и вышла на поверхность. Впереди уже виднелось высокое здание министерства, по направлению к которому она продолжала идти. До аллеи оставалась ещё одна полоса асфальта для малогабаритного транспорта. Пришлось остановиться, так как горел красный свет на светофоре. Рядом с ней остановилась женщина. Она тащила за руку ребенка и по внешнему виду была страшно раздражена.

– Я тебе сколько раз говорила, когда доешь яблоко, его нужно в обязательном порядке выбрасывать в контейнер для биоотходов! Мы же с тобой говорили, если не видишь на контейнере символ змейки, которая свернулась в кольцо и укусила свой хвост, ни в коем случае туда не бросай, а носи в руке пока не найдешь нужный. А ты что сделал сейчас?

Ребенок потупил глаза в землю и молчал.

– На меня смотри, когда я с тобой разговариваю!

Мальчик поднял блестящие от подступающих слез глаза. Когда женщина увидела это, то её гнев сменился на жалость. Она наклонилась к ребенку, обняла его и сказала негромко:

– Сынок, ты пойми, если ты так сделаешь и меня не будет рядом, чтобы тут же достать огрызок и переложить его куда следует, то к нам с папой потом придут злые дяди и выпишут большой штраф за то, что мы не следим за тобой. Из-за этого мы не сможем купить тебе ничего вкусного. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты вырос достойным гражданином. А для этого сейчас тебе нужно очень внимательно слушать свих маму и папу и делать то, что они говорят.

Мальчик кулачками протер глаза, шмыгнул носом и коротко кивнул. Женщина встала, взяла его за руку, и они приготовились переходить дорогу. Услышанный разговор побудил Алию задуматься, когда она сама в последний раз вызывала заборщика биоотходов. Было это на позапрошлой неделе. «Надо бы не забыть на днях оставить заявку» – подумала она. Как только загорелся зеленый свет все торопливо зашагали вперед.

За растительностью внутри аллеи ухаживали небольшие существа, похожие одновременно на обезьян и белок. Их вывели специально для этого. Обитали эти существа в жилищах на вершине крон деревьев. Пронырливые зверьки перепрыгивали с ветки на ветку, острыми зубками формировали контур растительности, убирали засохшие ветки и опавшую листву. Тропинка из аллеи выводила сразу на площадь Единения. Несмотря на раннее время, на ней было полно людей. Скоро должна была начаться акция в поддержку телармской армии. Политики выступят с вдохновляющими пламенными речами, лишенными всякой искренности. Музыканты, одобренные государственным цензором, споют песни о героических подвигах на фронте, а маленькие дети, одетые в военную форму, прочитают жалостливые стихотворения. Алия работала в министерстве уже четыре года и многократно наблюдала такие мероприятия из окна. Большой удачей было то, что в качестве участников её отдел привлекался редко, только в особо значимые даты или после крупных побед. Был случай, когда они праздновали захват месторождения утилитариума, а на следующее утро социальные сети полнились новостями о том, что Беллатория отбила его. Спустя неделю месторождение удалось захватить вновь, и было принято решение провести парад повторно.

Лифт доставил Алию на нужный этаж, и она предельно быстрым шагом направилась в сторону своего кабинета. В нескольких метрах от двери её захлестнуло воспоминаниями. Перед отравлением в последнюю экспедицию папа приходил к ней на работу, и они долго болтали с ним в этом самом коридоре. Девушка стиснула зубы и закрыла глаза. Словно мантру она произносила про себя раз за разом: «Я должна быть сильной. Я дочь своего отца». Самообладание вернулась. Алия открыла глаза и зашла в кабинет.

Пространство кабинета наполнял мягкий солнечный свет благодаря огромным окнам от пола до потолка. Стол Алии находился в дальнем углу рядом с одним из окон. Вокруг стола напротив сейчас находилось трое девушек из её отдела. Одна из них сидела на стуле и что-то искала в сумке, двое других стояли рядом с чашками и общались между собой. Терпкий кофейный аромат сразу ударил в ноздри.

– Сегодня с утра в новостях услышала, что вспышка, которая была на позапрошлой неделе, это оказывается испытание нового сверхдальнего оружия Беллатории, представляешь?

– Реально? Это которая такая красивая была?

– Да, прикинь! Я сначала думала это северное сияние.

– Жесть какая-то. Я просто слышала, что это из-за вспышек на солнце такое может быть.

– Нет-нет, точно тебе говорю, там какой-то ученый рассказывал, что это точно не природное явление. Потом ещё сказали, что из-за этих испытаний наверняка поднимут финансирование на разработку защитных систем.

– Ну и пускай. Главное, чтобы по городу ничего не прилетело.

Как только Алия подошла все они поприветствовали ее.

– У тебя все хорошо, Али, вид какой-то уставший? – спросила одна из девушек с короткими волосами.

– Всё хорошо, не переживайте. Ночка была беспокойная, вот и не выспалась. – ответила Алия и села за свое рабочее место.

Девушки после этих слов переглянулись и негромко захихикали.

– Аш-шайтан, куда же он запропастился, когда так нужен?! – с раздражением выкрикнула сидящая на стуле женщина с темными густыми волосами, заплетенными в тугую косу. Двое других девушек невольно обернулись к ней.

Еще не стихло эхо от возгласа, как она перевернула сумку вверх тормашками и стала вытряхивать содержимое на поверхность стола.

– Да что ты всё там ищешь и не можешь найти? – слегка шепеляво спросила третья девушка. В этот момент на стол из сумки выпало небольшое овальное устройство с несколькими отверстиями в нем. Задавшая вопрос девушка узнала в нем акригелевый корректор.

– Вот он, гаденыш! Я была уверена, что складывала его с утра в сумку. Представляете, когда сегодня выходила из дома, мне пришло уведомление на браслет, я отвлеклась и обломила ноготь об дверь, – девушка продемонстрировала безымянный палец левой руки, – А мне сейчас нужно нести квартальный отчет господину Заидэ.

Она поставила перед собой устройство и вставила туда палец с целым ногтем. На протяжении десяти секунд корректор сканировал цвет и фактуру покрытия. Затем она просунула палец с обломленным ногтем, и вскоре маникюр был в первозданном состоянии. Утреннего инцидента с дверью будто бы и не случалось. Девушки продолжили оживленно болтать, пока в чашках не кончился кофе.

Под их разговоры Алия собирала в папку необходимые для проведения комиссии документы. Сегодняшнее мероприятие было по большей части формальностью. Фильмы, которые будут представлены перед комиссией, уже прошли тщательную проверку и решение о том, кто получит государственное финансирование принято заранее. Лично своей заслугой Алия считала тот факт, что в список победителей всё-таки вошла одна картина, выделяющаяся на фоне иных нафталиново-патриотичных фильмов. Изначально никто не был настроен выделять на них деньги. Ей пришлось пойти на немалые ухищрения, чтобы убедить других членов комиссии. Особо радовало, что такого удалось добиться в первый год её участия в комитете.

Последние листы оказались внутри папки, и Алия посмотрела в окно. Людей на площади с каждой минутой собиралось всё больше, и уже была слышна музыка. Она поднялась с кресла, глубоко вздохнула и защелкнула крепежи на папке с бумагами.

– Все, я пошла на комиссию по фильмам, не поминайте лихом.

Девушки стали на перебой говорить, что всё непременно будет хорошо и что они желают ей удачи. Сидевшая на стуле вновь полезла внутрь сумки, в которую совсем недавно аккуратно сложила вещи. Поиски на этот раз не заняли много времени. Из неё она вытащила пластинку с четырьмя конфетами.

– Вот, держи. Это поможет взбодриться.

– Спасибо, Муна, а что это?

– Конфетка, не видишь, что ли? – в шутливой манере сказала она в ответ, помолчала немного и продолжила, – Она тонизирующая, я их ношу на случай, когда утром сил совсем нет, а нужно быть, как любит говорить наш начальник, свежим для идей и бодрым для работы. Только ешь не больше одной, я серьезно. Однажды сразу три штуки съела и потом почти сутки проспала. Такой вот странный эффект.

Алия развернула конфету, положила в рот и протянула оставшуюся пачку обратно Муне.

– Да забирай все, пригодится ещё. А у меня есть ещё дома. Но повторяю, больше одной не ешь. – ответила она ей.

– Неудобно как-то.

– Всё удобно, бери давай и иди уже, а то опоздаешь.

– Спасибо ещё раз!

Кисловатый привкус растекался по языку. Причмокивая, она вышла из кабинета и направилась в конференц-зал, что был этажом выше. Эффект проявился быстрее, чем ожидалось. Перед входом она почувствовала, как участилось сердцебиение, появился прилив сил и бодрости. Казалось, мышцы сами собой приходят в тонус. Одномоментно стало так спокойно, легко и даже весело. «Чудо-конфета, не иначе», – подумала Алия и с хрустом раскусила леденец.

Внутри конференц-зала находилось несколько сотен человек. У дальней стены располагался низкий подиум, оснащенный вмонтированным в стену экраном. Перед подиумом стоял длинный стол, за которым располагалась комиссия. Оставшуюся часть зала занимали ровные ряды стульев, и почти все они были заняты. Алия быстро миновала ряды участников и зрителей и подошла к столу комиссии. Практически вся комиссия была в сборе. Не хватало только её и начальника департамент кинематографа.

– Доброе утро, госпожа Камал! Прошу, присаживайтесь. – проговорил полный мужчина в строгом черном костюме.

– Благодарю вас, господин Хассан! А достопочтенный Даххака Заидэ скоро появится, не знаете?

Мужчина достал из внутреннего кармана шелковый бордовый платок, развернул его и вытер выступившие на лбу крупные капли.

– На сколько мне известно, его в срочном порядке направили на митинг вместо министра выступить с приветственной речью, так как последнего вызвал к себе Его совершенство и превосходительство, верховный господин Раис Телармы, Абдул-Джамал Аббас.

Привычка Хассана произносить всегда целиком регалии Раиса забавляла Алию. Особенно странно это звучало в маленьких предложениях, когда кроме его имени и должности было ещё всего несколько слов. Однажды Хассан произносил речь в день рождения Раиса. Тогда Алия специально посчитала и пришла к выводу, что торжественная речь могла быть вдвое короче не произноси он полностью регалии.

– В таком случае не думаю, что это займет много времени. Господин Заидэ не большой любитель длинных тирад. Пришли представители всех киностудий, что заявлялись? Из Синего буревестника подошли люди?

– На сколько я понимаю, все подошли. Сейчас сверимся со списком. – мужчина отодвинулся на стуле назад и привстал. Он подтянул к себе список участников с дальнего края стола и надел висевшие на цепочке очки. Пробежался взглядом по листу бумаги, ткнул пальцем куда-то в конец списка и обратился к Алие:

– Всё так. Синий буревестник, как и другие приглашенные, присутствует в зале. Сегодня у нас аншлаг. Такое редко бывает, можешь мне поверить.

Распахнулась дверь конференц-зала, и внутрь вошел высокий мужчина в дорогом приталенном костюме и с портфелем крокодиловой кожи в руках. На его черных, как безлунная ночь, волосах уже начала проступать седина. Однодневная щетина покрывала массивную челюсть и острые скулы. Это был Даххака Заидэ. Когда он подошел ближе, все члены комиссии поднялись со своих стульев в знак приветствия. Даххака не любил формальности, а потому тут же махнул рукой, как бы призывая коллег поскорее занять места. Сам он сел между Хассаном и Алией.

– Господин Заидэ, у нас всё готово, можем начинать. – полушепотом сказал Хассан.

– Отлично, в таком случае не будем тянуть. Дайте мне список, – ответил Даххака и протянул руку к Хассану.

Заидэ ознакомился с очерёдностью выступающих, встал и развернулся лицом к сидевшим за спиной комиссии людям.

– Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня нам с вами предстоит выбрать фильмы, которые будут радовать граждан нашей прекрасной страны в ближайшие годы. Да-да, вам не послышалось, именно нам с вами вместе. Решение комиссии целиком и полностью зависит от того, как вы подадите свои кинокартины! Всё в ваших руках, дерзайте!

Он закончил говорить, подмигнул Алие и с улыбкой на лице приказал начинать. При иных обстоятельствах сочащиеся лицемерием слова начальника непременно вызвали бы в ней отвращение, но сейчас это её на удивление не затронуло. Настроение было прекрасным. Алия достала из папки нужный документ и встала рядом.

– Для представления фильма «Луна и песок» приглашается киностудия Аль-Нахасс Синема.

Со стульев поднялись и вышли на подиум две женщины и мужчина. Главная из делегации сразу заняла центральное место на подиуме и взяла в руки микрофон. Её голос звучал очень уверенно, даже снисходительно.

– Доброе утро, уважаемая комиссия! Рады представить вам на справедливый суд наш фильм. Он рассказывает историю, случившуюся пол века назад, в те годы, когда чудесные свойства утилитариума только-только были открыты. Юсуф Ясир, молодой молазим телармских сухопутных войск выпускается из военной академии. Он попадает на фронт, где ему вверяют взвод передовых солдатоидов, чьи гены были ещё не так стабильны, и не каждый мог с ними управится. Волею судьбы ему предстоит защитить форпост от преобладающих сил беллаторийских выродков. При лунном свете бомбы градом падают с небес, свистят пули, и плавится песок под ногами. Но Юсуф не дрогнул и выстоял. Именно на таких примерах должна воспитываться наша молодежь. Такими должны быть их кумиры. Стойкие, отважные и безжалостные к врагу, – последние предложения она произносила с особым жаром в голосе.

Женщина из Аль-Нахасс Синема завершила свою речь и нажала на кнопу пульта. За её спиной включилось видео-эссе о жизни и подвигах Юсуфа Ясира. Неоднократно за время просмотра она ставила на паузу и комментировала его. Алия украдкой поглядывала на других членов комиссии, видела в их глазах одобрение и неподдельный интерес к происходящему. Несколько недель назад на собрании по фильмам, этот был включен в список победителей одним из первых. Практически без обсуждений.

Следующие несколько десятков представленных фильмов по своей сути не сильно отличались от предыдущего. Это были либо исторические фильмы об объединении Телармы под красно-черно-зеленым флагом народной демократической республики, либо драмы о спортсменах, прославивших страну в прошлом, либо комедии об удалых телармцах и злых и глупых беллаторийцах. Все они были едины в однозначности посыла. Фильмы твердили: «Смотрите как нужно делать, чтобы вами гордилась страна. Вот на кого нужно ровняться». Пространства для самостоятельных раздумий не оставалось. Алия уже успела изрядно заскучать перед тем, как очередь дошла до студии Синий буревестник с их фильмом Новый дом. Картина была о переселенцах из Телармы и Беллатории, которые перебрались на Срединный материк в поисках места, где они могут жить в мире и согласии, но все закончилось трагично. Случилось это не по вине поселенцев, а из-за вмешательства двух стран, не желавших, чтобы их граждане жили вместе друг с другом и подавали пагубный пример для остальных.

Именно этот фильм стараниями Алии должен был получить поддержку, хотя изначально никто не собирался его финансировать. Другие считали, что посыл в нем неоднозначный и зрители могут сделать неверные выводы. Немалыми усилиями комиссию удалось всё-таки убедить, что Новый дом достоин шанса. Тем более, что сумма, которую запрашивали авторы, была незначительная, ведь в фильме было не так много компьютерной графики и спецэффектов.

О фильме вышли рассказывать двое человек, мужчина и женщина средних лет, оба были в очках. Они поочередно передавали друг другу микрофон и немного сбивчиво рассказывали о том, что в конечном итоге увидит кинозритель. Алия посмотрела на своих коллег по комиссии. Такого живого интереса, что вызвал первый фильм, в их газах и в помине не было. Однако всё это было не важно, ведь решение уже принято и согласовано с министром культуры. Плевать, что кто-то до сих пор сомневается. Это была хоть и маленькая, но победа. Алия сидела, еле сдерживая улыбку во время презентации Нового дома. В очередной раз она поймала себя на мысли, что утреннее потрясение не причиняет ей боли. Она чувствовала спокойствие и подъем сил. Это казалось пугающе странным. «Неужели эффект от конфеты настолько сильный?» – думала она. Тем временем представители Синего буревестника закончили презентовать фильм, и нужно было вызывать следующих участников.

Всего на суд комиссии было представлено сто пятьдесят девять фильмов от шестидесяти пяти студий. Финансирование должны были получить лишь тридцать кинокартин. Как только завершилась презентация последнего из фильмов, Даххака Заидэ встал со стула и объявил:

– Благодарю всех присутствующих за проделанную работу! На мой взгляд победы достоин каждый из вас, но увы, бюджет ограничен. Сейчас комиссии нужно время, чтобы посовещаться и принять крайне непростое решение. А пока прошу всех покинуть зал. Как только комиссия примет решение, мы вас вызовем. Кстати, в буфете на два этажа ниже есть прелестные макруды с финиковой пастой. Рекомендую попробовать их.

От последних фраз по залу прокатился смех. После многочасового мероприятия мысли о еде были в головах у многих. Из зала начали постепенно выходить люди. Некоторые из них шли к выходу через стол комиссии, оставляя на нем красочные буклеты по мотивам будущих фильмов. Вместе с последними представителями киностудий к двери подошел Даххака. Как только они вышли наружу, он заблокировал дверь браслетом, вернулся обратно к столу комиссии и встал таким образом, чтобы видеть всех.

– Уважаемые коллеги! Перед тем, как мы с вами оформим документы и назовем победителей, у меня есть небольшая новость. До того, как я пришел сюда, ко мне подошел министр культуры. Он был у Раиса, и говорили они как раз о нашем сегодняшнем отборе. Раис сам лично ознакомился с претендентами и составил свой список. К счастью, наши с Раисом мнения оказались близки, поэтому корректировке подлежат лишь некоторые из позиций.

Он раскрыл портфель и достал оттуда список фильмов. Сердце Алии в этот момент заколотилось сильнее, почувствовался прилив жара. Она знала, что Абдул-Джамал Аббас – человек крайне консервативных взглядов, и его вмешательство не могло сулить ничего хорошего.

– Вот, держи Алия, внеси корректировки в протокол. – сказал Даххака, протягивая ей листок.

Она взяла его в руки и дерганым взглядом пробежавшись по тексту. Разумеется, фильма от Синего буревестника она в нем не обнаружила. Алия не могла поверить своим глазами и еще несколько раз просмотрела список.

– Но вы же обещали, что Новый дом войдет. Мы так много обсуждали и решили дать им шанс, –дрожащим голосом произнесла она.

– Мне жаль, но это решение принял Раис, и мы не можем спорить с ним. Он посчитал, что посыл Нового дома не однозначен. Возможно, в следующем году им удастся пройти с более подобающей картиной.

– Да и какой тогда вообще смысл организовывать это представление? Зачем говорить пафосные речи, слушать с умным видом, как нам презентуют фильмы, если даже наши с вами голоса не имеют никакого веса?

– Успокойся, Алия. Такова воля правителя, и нужно просто смириться. Чем раньше ты этому научишься, тем дальше сможешь продвинуться по карьерной лестнице. На этом мы тему закрыли. Заполняй протокол.

Гнев от несправедливости наполнял ее сердце, должен был вот-вот прорвать хлипкую дамбу терпения и выплеснуться наружу. Она злилась. Или ей казалось, что она должна злиться. Алия испытывала странное чувство, как будто бы она не могла рассердиться на столько, на сколько хотела. Что-то не давало ей это сделать. Невидимый барьер не давал вспыхнуть эмоциям и даровал совершенно не нужное сейчас ощущение спокойствия. От неспособности даже разозлиться она ощущала себя не способной абсолютно ни на что.

Когда подступили слезы, она закрыла глаза и вновь представила железную клетку посреди пустыни. В этот раз прутья клетки были сильно помяты, а петли еле держались. Еще немного, и все демоны, что томились там в заточении, вырвутся наружу. Но шло времени, и ничего не менялось. Будто бы вода, которая должна была вот-вот перелиться через край ванны прекратила набираться. «Все из-за той дурацкой конфеты», – обессилено подумала она. Практически в полной прострации Алия закончила с оформлением протокола и, как секретарь комиссии, поставила под ним свою подпись.

Двери конференц-зала распахнулись и в него вошли сотрудники киностудий. Алия подняла глаза и встретилась мимолетным взглядом с представителями из Синего буревестника. Ей хотелось выразить всё то сожаление, что она испытывала сейчас, но она не могла сделать этого. Нервы девушки были на пределе, но никак не могли оборваться. Как только последние речи были сказаны и люди начали расходится, она тут же собрала свои документы в папку и быстрым шагом покинула зал.

Продолжать работать в таком состоянии сегодня было вредно и бессмысленно. Первым делом она вернулась в свой кабинет и написала заявление на отгул до конца дня. На вопросы коллег о том, как все прошло, она отвечала коротко и сухо. Коллеги хотели её приободрить, но Алия четко дала понять, что не стоит этого делать. Все всё поняли и продолжили заниматься своими делами.

– Муна, могу я тебя попросить отнести это господину Заидэ, когда пойдешь к нему? – Алия протянула ей заявление.

– Конечно, ты только держись, все будет хорошо. Неудачи со всеми случаются. Это нормально.

Стиснув зубы, Алия кивнула и быстрым шагом отправилась к выходу. К моменту, когда она оказалась на улице, площадь Единения практически опустела после митинга. Несколько групп людей в разных ее частях скручивали транспаранты. В районе сцены бегали технические работники и разбирали звуковое оборудование. Такси не заставило себя долго ждать, и вскоре Алия мчалась по заливу в сторону жилых островов. Эффект от конфеты постепенно пропадал, и слезы подступали всё ближе, но она продолжала сдерживать их. Алия не хотела, чтобы кто-то видел её слабой, пусть даже и незнакомые люди.

Пирс на заднем дворе. Лестничная площадка. Дверь. Прихожая. Кухня. Холодильник. Штопор в дрожащих руках. Вино неровной струей льется в бокал. Алия сползла по стене вниз на пол, жадно сделала пару глотков и, закрыв руками лицо, зарыдала. Ей казалось, что это был худший день в жизни. Опустошив до дна бутылку, она перешла в гостиную. Она злилась на того офицера, что пришел с утра и принес новость о «героической» смерти отца. «Он так пафосно говорил об этом, будто бы сам хотел оказаться на его месте. Уж лучше бы так и было», – думала она. В то же время она злилась и на своего отца, который так часто рисковал жизнью, даже не задумываясь о том, что при этом испытывают близкие ему люди. Теперь она понимала, почему мама ушла. Она знала, что рано или поздно настанет этот день, хотя сотни раз просила быть осторожнее. Но больше всего она злилась на себя из-за тотального бессилия. После нескольких часов рыданий глаза опухли и ужасно болели. Алия лежала на диване, обнимала подушку и смотрела на потолок. От усталости она начала всё дольше моргать и вскоре забылась глубоким сном без сновидений.

По ощущениям прошло не больше десяти минут с того момента, когда она провалилась во тьму. Дверной звонок вынудил Алию разлепить отекшие глаза. Не в силах встать она перекатилась и оказалась на полу. На коленях доползла до стены и, опираясь на нее, всё же встала на ноги. Дверной звонок не унимался. Ее волосы были растрепаны, а футболка немного съехала с плеча, но привести себя в подобающий вид не было желания. Пока она шла, звонок перестал работать. Изображение с камеры демонстрировало пустой коридор и лежащую перед входом в квартиру коробку. Никого больше не было видно. На всякий случай она перевела камеру в ночной режим и просветила пространство в коридоре инфракрасными лучами-детекторами, но по-прежнему не было никого. Алия открыла дверь, взяла коробку, огляделась и вернулась обратно в квартиру.

Перекладывая из руки в руку картонный куб, она пришла в гостиную. Несмотря на компактный вид, на деле коробка оказалась довольно увесистой. Щелчок канцелярского ножа, и створки коробки разошлись по сторонам. Внутри оказались конверт и полусфера черного цвета, размером с половину яблока. Алия положила полусферу рядом с собой и принялась разворачивать конверт. Внутри она обнаружила вырванный тетрадной листок. Было видно, что автор старательно выводил буквы, но делал это будто впервые. Одна единственная фраза гласила: «Амир просил отправить его тебе, если с ним что-то случится. Через несколько дней он исчез».

От прочитанного Алия оказалась в недоумении. «Тут сказано, что он исчез, а не умер. Это чей-то глупый розыгрыш? Или запоздалая посылка, так не кстати пришедшая именно сегодня? Мой отец мертв, на следующей неделе по нему будет джаназа», – с этими мыслями она отложила листок и взяла полусферу. При тщательном рассмотрении на одной из сторон корпуса была обнаружена камер, а на вершине полусферы – объектив проектора. Алия начала прощупывать корпус на предмет кнопки включения, и в один момент, когда она водила пальцами по дну, устройство слегка завибрировало. Проявилась голограмма отца, и зазвучал до боли знакомый голос.

– Привет, дорогая моя доченька! Я очень соскучился по тебе и больше всего на свете жалею, что не смог навестить тебя в последние месяцы. Всё это время я находился в предгорьях Лунного пика. Когда-то я тебе рассказывал о нем. Это удивительно красивое место. Если ты смотришь эту запись, то видимо твой папаша вновь угодить в передрягу. Но главное, не переживай. Всё обязательно образумится и очень скоро. Я вернусь, и мы попьем чай вместе с твоими любимыми мешабеками. А пока сохрани у себя мой дневник и никому не показывай его. В нем я записывал свои впечатления о последних экспедициях. Папа любит тебя и надеется на скорейшую встречу.

После этого он сказал ещё несколько слов, но их было невозможно понять. Было похоже, что из-за технического сбоя последний кусок видео некачественно записался и слова оказались неразборчивыми. Алия старалась собраться с мыслями после услышанного. «Офицер сказал, что папа погиб при обвале, а его тело затонуло в море. Как же удобно звучит, если так подумать. Судя по записи, он предполагал, что с ним может что-то случится. Но что именно? И эта записка, в которой сказано, что он исчез. Хотя все коллеги, по словам офицера, скорбели о его кончине. Не сходится это. Что-то тут не чисто», – рассуждала она вслух.

Алия еще раз посмотрела на видеодневник, на письмо, и на её лице неожиданной появилась улыбка. Не та улыбка, что была от конфеты днем, бессмысленная и неконтролируемая. Это была улыбка искреннего облегчения, что бывает от внезапно вспыхнувшей надежды.

– День выдался хуже некуда. Но эта посылка. Возможно. Возможно, папа всё ещё жив и сейчас находится где-то на Сентруме.

Лицо её вновь стало серьезным. Она чувствовала, как из глубины сознания прорывается наверх чувство решимости. От этого по телу побежали мурашки.

– Я должна это выяснить, – тихим голосом сказала она.

Глава 4. События минувших дней

На кроватях, прикованных железными цепями, вдоль лежало восемь человек. В помещении было так темно, что смотрящему могло показаться, будто бы глаза его и не открывались. Лишь лампочка над входной дверью тускло сияла красным светом и периодически мерцала. От влажного и затхлого воздуха голова по ощущения была налита свинцом. Постоянно клонило в сон. Из-за дверей раз в час слышался голос охранника, докладывающего дежурному офицеру о том, что все спокойно. Все присутствующие в этой комнате спали. Все, кроме одного. Время от времени кто-то переворачивался с бока на бок, о чем без промедления сообщали протяжным скрипом старые пружины. На одной из лежанок верхнего яруса лежал бывший преподаватель Беллаторийской академии наук. Его судьба находилась в подвешенном состоянии. Впрочем, как и у всех, кто был в этой комнате. Он лежал, скрестив руки на груди. Указательный палец правой руки мерно щелкал по костяшкам левой. Глаза его смотрели прямо на красную лампочку. За те часы, что он провел так, они начали моргать в такт с ней.

События минувших дней все никак не укладывались в его голове. Он не мог поверить в то, что это действительно с ним произошло. Раз за разом прокручивая в голове все события, он пытался понять, можно ли было избежать этого и мог ли он поступить иначе. По иронии судьбы сюда его привела та черта характера, которую он считал своей самой сильной стороной. Любознательность погубила Клауса, и он отчетливо понимал это. Не задайся он крамольным вопросом и прими существующее положение вещей как данность, то до сих пор бы сидел в своем светлом теплом кабинете и попивал ароматный кофе без сахара с бутербродами из индейки.

За дверью послышались шаги. Небольшое окошко по центру двери отворилось, и в комнату проник луч света от ручного фонарика, разрезая липкую тьму. Перескакивая с одного невольника на другого, он вскоре достиг и Клауса. От резкого яркого света заболели глаза. Клаус стал щуриться и поднял рефлекторно руку вверх, защищаясь от луча. Вскоре свет исчез, и окошко закрылось. Охранник продолжил обход и, судя по звукам снаружи, заглянул в соседнюю комнату.

Клаус немного полежал с закрытыми глазами, пока не исчезли темные пятна, и вновь принялся смотреть на лампочку над дверью. Он никак не мог уснуть вторую ночь подряд. Постоянно просыпался каждые час или два. И в такие моменты бодрствования он прокручивал в голове всё, что с ним произошла накануне.

– Мистер Беринг, я повторю свой вопрос, но на сей раз постарайтесь сказать мне правду. Ужасно не хочется возвращаться к пройденному этапу.

Небольшой деревянный стол, два табурета, и видеокамеры под потолком. Это всё, что было в той комнате. Каждый метр её запомнился Клаусу отчетливее некуда. После того, как он сел в машину к сотрудникам беллаторийской службы безопасности, его отвезли куда-то на окраину Латор-Сити. Там, в сопровождении группы молчаливых людей, Клауса завели в неприметное кирпичное здание. Внутренне его убранство совершенно не соответствовало внешнему виду. Петляя по просторным и хорошо отделанным коридорам, он потерялся в пространстве и не заметил, как очутился в комнате.

– Да сколько можно ещё повторять одно и тоже! Никуда я не хотел передавать данные. Я это высчитал исключительно из научного интереса. Я преподаватель географии, изучение материков, океанов и островов входит в сферу моих научных интересов. И в мыслях не было их потом… – не успел Клаус договорить, как получил мощный удар по лицу и на пару секунду потерял сознание.

– Ну вот опять одна и та же песня. Задаю вопрос ещё раз. Это ваша последняя попытка, мистер Беринг, – сказал крупный мужчина в униформе без опознавательных знаков, разминая втиснутый в кожаную полуперчатку кулак левой руки, – Зачем вам понадобились уточненные координаты беллаторийского континента, и куда вы планировали их передать?

Когда Клауса впервые завели в комнату, он просидел в ней час или два в полном одиночестве. Браслет с него сняли ещё в машине, поэтому он не мог никому позвонить. Да и был ли какой-то смысл в этом? Спустя время, двери комнаты открылись, и внутрь вошла группа людей. Трое из них были в форме, и ещё двое в белых халатах. Последние несли неизвестное Клаусу оборудование, похожее на шлем. Они, водрузив это устройство ему на голову, и принялись за работу. Все заданные Клаусом вопросы игнорировались. Люди в халатах перешёптывались между собой и поочередно подключали, а затем отключали от шлема различные блоки. Когда они закончили и стали уходить, вместе с ними вышли люди в форме. Клаус вновь остался в одиночестве, но на этот раз ненадолго. Дверь открылась, и зашел еще один человек в форме. Сначала он задавал вопросы на отстраненные темы. Вопросы Клауса он также игнорировал. Постепенно он начал расспрашивать о том, откуда Клаус получил данные о крайних точках материка, на которых по удивительному стечению обстоятельств располагались секретные военные базы. Клаус рассказал и об учебнике из детства, и о поездке на остров Святой Анны. Единственное, что он оставил в тайне, так это дружба и сотрудничество с Амиром. Ответ, что Клаус проводил расчеты на геосимуляторе исключительно из чистого любопытства, не удовлетворил человека в форме. Принцип допроса кардинально поменялся.

– Вы хотите услышать, что я планировал передать информацию в Теларму, хотите разоблачить во мне шпиона, предателя родины. Но я правда ничего такого не замышлял, мной двигал один лишь исследовательский интерес. Я вам клянусь, я даже не хотел нигде публиковать эту информацию.

– И вот опять очередная ложь, – усмехнулся бугай и начал заносить руку для удара, как дверь за спиной приоткрылась. Из образовавшегося пространства показалась голова девушки.

– Извините. Все готово. Мистер Блэкмор зовет вас к себе – сказала она.

Зажмурившийся и стиснувший зубы в ожидании удара Клаус не сразу раскрыл глаза. Как только он сделал это, то увидел, что его мучитель направляется к выходу и покидает комнату. Опять одиночество и тишина. Всё его лицо словно горело. Страшно было представить, как сейчас он выглядит. Никакие мысли не шли в его голову, кроме одной, что металась по кругу: «Скорее бы закончился этот ужас». Самое ужасное, что он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось просто ждать.

Вскоре за дверью послышались голоса. Клаус с ужасом представлял, как в комнату сейчас войдут и продолжат истязания над ним. Голоса затихли, но никто не вошел. Ожидание тянулось, это заставляло биться сердце всё сильнее. Дверь отворилась, перед этим Клаус не услышал звука шагов. Из-за этого он вздрогнул от неожиданности. В комнату вошли двое в одинаковой форме. Один из них был недавно ушедшим бугаем, а второй – невысоким седым мужчиной. Здоровяк нес в руках некое устройство, которое положил на стол. Другой мужчина сел за стол напротив Клауса.

– Здравствуйте, мистер Клаус Беринг. Меня зовут Эрнст Блэкмор, я майор службы безопасности Беллатории. Коллега мне передал, что вы настаиваете на том, что данные об уточненных координатах материка вы хотели использовать исключительно в личных исследовательских целях и не планировали как-то распространять, это так?

– Да, это все правда. До самого последнего слова.

– Очень занимательно. Скажите, а вы знаете что это, мистер Клаус Беринг? – произнёс Эрнст и взял со стола в руки устройство.

– Очередное устройство для пыток невиновных граждан? – в саркастической манере произнес Клаус и даже смог выдавить из себя кривую улыбку.

– О нет, что вы. Это всего лишь когнитограф, вы когда-нибудь слышали о таком?

Клаусу частенько доводилось слышал о нем в новостях. Устройство для чтения мыслей, стоящее на вооружении у правоохранительных служб. Использование утилитариума привело к множеству открытий в различных областях науки и техники. В том числе сделало возможны появление когнитографа, заменившего собой полиграф. При этом Клаус, как и многие другие, знал, что этому устройству всё ещё можно попытаться противостоять. Главное сконцентрироваться, не думать ни о чем лишнем, не дать проникнуть себе в мысли.

– По взгляду видно, что слышали. Удивительное приспособление. Оно позволило раскрыть столько преступлений, о которых раньше было практически невозможно узнать. Однако, если человек знаком с принципом его работы, то ему может оказаться по силам запутать алгоритмы когнитографа. А потому наибольшую результативность он показывает, когда человек и не подозревает, что его мысленный поток записывают. А потом дело остается за малым – получить нейросигнатуру мозга подозреваемого и с её помощью расшифровать запись.

Эрнст Блэкмор приложил свою ладонь к когнитографу для входа в систему и начал щелкать пальцем по дисплею. Затем он положил устройство на стол посередине между собой и Клаусом.

– Предлагаю послушать одну занятную запись, мистер Клаус Беринг.

Голос на ней был очень похож на голос Клауса с теми отличиями, что интонации в речи Клаус расставлял не так, и слышалось в этом голосе какое-то эхо.

– Зачем он пришел сюда? Его кто-то подослал? Мне всё это не нравится. Надо поскорее заканчивать и уходить. Нужно еще будет придумать, как Амиру передать результаты. Его должно обрадовать, что все было не зря. Наши подозрения оказались оправданы. Вот же черт, совсем забыл. Я же сказал Штраусу, что буду проводить исследования южного архипелага. Никогда я не умел врать без ущерба себе. Ладно, лучше потрачу еще час, чем буду потом придумывать что-то новое в оправдание.

Щелчок по дисплею когнитографа приостановил воспроизведение записи. «Вот же гад, так и знал, что не спроста он приходил. Знал и ничего не предпринял. Ну и дурак же я. Опять понадеялся на удачу», – подумал Клаус в порыве злости. Пристальный взгляд старика напомнил ему, что не стоит позволять сейчас себе думать об этом. Усилием воли он заставил мысли затихнуть. На лице бугая, что пытал Клауса, была отвратительная улыбка, выражавшая надменное презрение. Лицо сидевшего напротив ничего не выражало. За небольшими потертыми очками виднелись серьезные глаза.

– Мы подняли информацию. Амир, о котором идет речь, это никто иной как Амир Камал, телармский геолог-исследователь.

Клаус молча смотрел в ответ, стараясь не думать ни о чем. В особенности об Амире. Блэкмор продолжал говорить спокойным тоном.

– По нашим данным, он активно сотрудничает с правительством Телармы и принимает участие в обнаружении и исследовании новых месторождений утилитариума.

Все сказанное было правдой. Амир действительно сейчас должен был находится на Срединном материке и исследовать утилитариумные залежи. То, что он делал это в своих личных интересах и что сотрудничество с телармским правительством было единственной возможностью делать это, сейчас значения не имело. Начни Клаус сейчас доказывать обратное и уверять присутствующих в порядочности Амира, это выглядело бы по меньшей мере глупо. К тому же, он мог потерять контроль над мыслями. При любом раскладе это сыграет против него.

– Мистер Клаус Беринг, раньше даже малое за посягательство на государственную измену несло за собой смертную казнь. Благо, мы с вами живем в цивилизованном мире. Более того, скажу, что у вас даже есть выбор. Вариант первый – вы отправляетесь в колонию на север. При наилучшем раскладе и примерном поведении вы отсидите десять лет и вернетесь доживать свою жизнь. На приличную работу вас уже на вряд ли кто-то возьмет. И да, сразу скажу, погода на севере скверная, и условия жизни не самые благоприятные. Люди в вашем возрасте не часто доживают до конца срока. –Блэкмор договорил и сделал паузу.

– А какой второй вариант? – сказал Клаус, поняв, что от него ждали этот вопрос.

– Второй вариант куда интереснее. Вы можете вступить в один из штурмовых добровольческих отрядов Великой Беллаторийской армии. Год на Срединном материке и, если вы выживаете, что с учетом технического превосходства над противником не так сложно сделать, то вернетесь домой героем со всеми причитающимися регалиями. Историю с передачей данных мы замнем, считайте, что её и не было. Будете жить на солидное пособие и ни в чем себе не отказывать. Что скажете, мистер Клаус Беринг?

– Что в колонии на севере, что на Срединном материке меня ждет верная смерть. По-вашему, отправлять человека за его исследования на убой это гуманно и законно?

– То, чем вы занимались, ни что иное, как государственная измена. Вы хотели выдать секретные сведения врагу. А это тяжелейшее из преступлений. Поверьте мне, мистер Клаус Беринг, в суде ваши доводы о якобы исключительно научном интересе не пройдут. При этом, я повторюсь, вы имеете неплохие шансы выжить и стать героем, искупив свои злодеяния кровью. Конечно, если выберете второй вариант.

Было очевидно, куда клонил Блэкмор. Многие приключенческие истории начинались с того, что главный герой решался на риск, нырял с головой в полную опасности авантюру и возвращался героем. Будь на его месте кто-то другой, в конечном счете он бы выбрал именно второй вариант. Однако, жизнь – это не кино, игра или книга. Клаус это прекрасно понимал. Если бы потери среди личного состава не были такими серьезными, то ему, преподавателю географии без боевого опыта, не предлагали пойти добровольцем. Перспективы представлялись далеко не радужными. На фоне десяти лет в северной колонии год на Сентруме казался не таким и долгим сроком.Но последнее, что Клаус хотел, это приблизить момент своей смерти. Именно потому грохот орудий должен был оставаться как можно дальше от его ушей.

– Спасибо, но если и делать выбор, то свой я сделаю в пользу колонии. – сказал Клаус. Он ожидал, что его начнут переубеждать.

– Как скажете. Выбор сделан, мистер Клаус Беринг.

Эрнст Блэкмор встал со стула, взял в руки когнитограф и направился к двери. Лыбящийся громила вышел за ним. Сомнения в правильности принятого решения тут же начали терзать Клауса. «Может быть, на это и был расчет? Чтобы сейчас я начал мучатся и в итоге передумал», – размышлял он. Клаус вновь остался один.

Раздавшийся откуда-то снизу крик вырвал его из потока мыслей. Взгляд сфокусировался на красной лампочке. Одной рукой Клаус оперся о край лежанки, а второй ухватился за цепь и посмотрел вниз. Практически ничего не было видно. Крик повторился еще раз, а затем еще. Кричал человек, лежащий прямо под ним. Было похоже, что делал он это от испытываемой боли. Со всех сторон начал слышаться скрип пружин и недовольный ропот вперемешку с ругательствами. На тот момент в комнате уже никто не спал.

Дверь отворилась, и внутрь хлынул тусклый желтый свет из коридора. Зашедшие охранники остановились рядом с кроватью, от которой доносились крики. Перегнувшийся сильнее через край Клаус увидел лежащего на полу мужчину. Обеими руками он держался за живот. Лучи фонарей осветили его тело. Выпученные глаза, вздувшиеся на голове и шее вены, тощие костлявые руки выглядели жутко на фоне истошных криков. Один из охранников по рации вызвал врача. Спустя несколько минут, в дверях появилась еще одна фигура с рюкзаком за плечами. Он поставил свой рюкзак на пол рядом с лежащим мужчиной и ввел пароль на задней панели. Из корпуса рюкзака выдвинулся отсек, откуда врач достал продолговатый предмет, внешне похожий на толстую авторучку. Крики стали утихать и совсем скоро вовсе прекратились. Мужчина на полу потерял создание. Врач обследовал его живот и сказал:

– Воспален аппендицит, требуется операция по удалению. Нужно сходить за носилками и доставить его в медицинский корпус.

– Подожди, подожди. Не торопись. А до утра это не подождет? – ответил один из охранников.

– За ночь аппендицит может лопнуть.

– И что тогда?

– Состояние пациента ухудшится. Да и лапароскопией уже будет не обойтись.

– По-человечески можешь сказать, что это значит?

– Удалять придется не через маленький разрез, а основательно так вскрыв ему живот.

– Ну, то есть удалить все еще можно будет, правильно?

– Да, можно, но с худшими последствиями для больного.

– Ну это ничего. В таком случае подождем всё-таки до утра. Там мы уже прибудем на место, и проблема будет не наша. Не охота писать сейчас докладную. А ты обколи его этой штукой, чтобы пока не шумел больше.

– Если я вколю ещё, то у него сердце остановится. Той дозы до утра хватить должно. Но в рапорте я всё равно обязан отразить, что у него обнаружен аппендицит.

Охранники подхватили мужчину за ноги и руки и небрежно бросили на лежанку. Врач поднял рюкзак и водрузил на плечи. Все трое пошли на выход.

– Слушай, а может не стоит указывать ничего про аппендицит.

– По инструкции я обязан это сделать.

–Да-да, не спорю. Все мы должны выполнять свои инструкции. Но я думаю, у нас получится найти точку соприкосновения в этом вопросе. Пошли зайдем в рубку охраны ненадолго.

Дверь с лязгом закрылась, и помещение погрузилось во тьму. Красная лампочка над входом вновь вернула себе монополию на свет. После ухода охраны не стихал ропот ругательств и проклятий. Каждый из присутствующих понимал, что на месте того мужчины мог оказаться любой из них. Однако ночь со временем взяла свое. Звук голосов сменился скрипом пружин. Постепенно затих и он. Клаус продолжал лежать, с открытыми глазами. Как ни пытался, он не мог уснуть. Мысли не давали ему покоя.

В здание суда Клауса доставили на следующий день после допроса. Внутри холла сидело несколько групп людей в ожидании своей очереди. Каждая насчитывала от трех до десяти человек без учета приставленных конвоиров. Рядом с Клаусом сидело ещё три человека. Полное непонимание происходящего в их глазах могло сказать о многом. Внешность людей бывает порой обманчива, но все они не выглядели как преступники.

Дверь зала суда открылась и оттуда вывели группу людей и завели следующую. По настенным часам Клаус засекал время, за которое оглашали приговоры. Только что покинувшие зал четыре человека пробыли там восемь с половиной минут. Прошлые пять человек были дольше. В расчете у них вышло по три минуты на одного человека. Все это не давало никакой надежды. Шанс, что судья выслушает доводы Клауса, вынесет справедливое решение и, наконец, закончит это безумие, таял на глазах.

Прошла ещё четверть часа, и настало время заходить. Всю группу подняли со скамьи и повели через разверзнувшуюся жадной пастью дверь зала судебного заседания. Перед Клаусом шел высокий худощавый мужчина с выбритой налысо головой, а позади – мужчина среднего телосложения с пышными бакенбардами соломенного цвета, доходившими до подбородка, и женщина с редкими черными волосами.

Друг за другом они преодолели границу дверного проема и оказались в просторном помещении. Именно таком, каким любой человек представляет себе судебный зал. Впереди за огромным столом восседал судья и что-то активно печатал на компьютере. Когда группа подошла к столу и выстроилась в линию, судья включил запись, которая четко поставленным голосом в предельно быстром темпе огласила права и обязанности присутствующих лиц, а также, какие дела слушаются, в отношении кого и по каким основаниям. Затем судья отвлекся от печати и заявил, что, если у кого-то есть возражения, то они могут произвести аудиозапись, и указал рукой в сторону на стол с микрофоном. Все четверо заявили, что хотят их сделать и подошли к столам. Каждому выделялось по две минуты на запись. Включаешь микрофон, быстро и по существу проговариваешь свое заявление и передаешь следующему. Тем временем судья изучал тезисы, автоматически формируемые из всего массива заявлений.

– Хорошо, мне все понятно. Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения – произнес он.

Судья вернулся, не успев уйти. Он вошёл в зал заседания и по дороге до кресла с улыбкой набирал сообщение на браслете. На месте он ещё какое-то время продолжал переписку.

– И так, – протянул судья – изучив материалы дел и приняв во внимание все обстоятельства, суд готов огласить свое решение. Руководствуясь статьями шесть, семнадцать и сорок два положения об уголовном процессе в Федеративной республике Беллатория, судья двенадцатого судебного участка Латор-Сити постановил признать Отто Бенуа, Филиппа Роспонд, Клауса Беринга и Шанель Браун виновными в посягательстве на государственную измену и приговорить каждого из вас к лишению свободы сроком на сто двенадцать месяцев с отбывание наказания в северных колониях.

– Высокоуважаемый судья, позвольте. Я считаю приговор полностью несправедливо вынесенным... – начал говорить мужчина с бакенбардами.

– Все жалобы принимаются в письменном виде в десятидневный срок –монотонно проговорил судья.

После он наклонился к одному из охранников и заговорил с ним полушёпотом.

– Уводите их и зовите следующих.

– Идем. Быстро! – резко сказал охранник и опустил руку на дубинку.

Никто не хотел быть побитым, а потому все покорно двинулись к выходу. Из зала суда путь вел на улицу в припаркованный транспортер с решётками на окнах, который увез их всех обратно на окраину Латор-Сити. Колонну машин сопровождали дроны-стражи с активированными проблесковыми маячками красно-синего цвета.

По прибытии всех недавно осужденных разделили по половому признаку и развели в две большие комнаты. Одежду и вещи, что были с собой, забрали на хранение, присвоив каждому человеку личный идентификационный номер. Потом со всех по очереди снимали мерки и взамен старой одежды выдавали новую, ещё теплую после печати на принтере. На удивление, она оказалась приятной на ощупь и очень удобной. Неожиданное чувство комфорта от тюремной униформы сработало как переключатель. Шок, в котором находился Клаус в последние дни и из-за которого он будто был сторонним наблюдателем в своей жизни, начал отпускать его. «Вариант у меня только один, нужно добиваться обжалования. Первым делом стоит связаться с юридической кафедрой академии, там мне должны помочь.» – думал Клаус, пока его и других людей разводили по камерам. Рядом шел мужчина с бакенбардами, который вместе с ним был сегодня в суде. По стечению обстоятельств именно их двоих вместе завели в тесную камеру с кроватями друг на против друга и оставили там. Клаус подошел к левой и сел на нее. Мужчина по остаточному принципу подошел к правой. Сначала он внимательно осмотрел постеленное белье и только после этого аккуратно сел с краю. Он потер кончики пальцев рук друг об друга и протянул правую руку вперед.

– Меня зовут Отто Бенуа, а как тебя?

– Клаус. Клаус Беринг.

Протянув руку в ответ для рукопожатия, Клаус почувствовал, что кончики пальцев Отто были практически ледяные по сравнению с остальной ладонью. Клаус опустил глаза на руки и внимательно посмотрел на них. Последние фаланги пальцев мужчины были синеватого цвета и слега опухшими. Заметив это, Отто тут же весело сказал:

– У меня болезнь Рейно, но не переживай, она не заразная. Так что можем и дальше жать руки сколько захочется.

В этот момент Клаус заметил, что рукопожатие действительно затянулось и поспешил отпустить руку собеседника.

– А за что ты попал сюда, Клаус… Беринг? Верно я запомнил?

– Да, все так. Честно говоря, это долгая история. Если вкратце, то мое желание узнать, какой мир на самом деле, оказалось опасным для общества с точки зрения нашего правительства.

– Впереди у нас полно времени, которое можно занять длинными историями. Но если пока не хочешь говорить, то давай начну я. Сделаю свои пять шагов на встречу, так скажем.

Клаус откинулся назад и оперся спиной о стену. Отто напомнил ему коллегу с кафедры астрофизики, и это сходство не сулило ничего хорошего. Тот мог часами травить свои истории, были бы только слушатели рядом. Окажись сходство хоть на половину верным, это значило нескончаемый поток болтовни. Тем временем Отто уткнулся взглядом куда-то в пол и начал свой рассказ.

– Ты говоришь, что попал сюда из-за желания узнать этот мир лучше. Если проводить аналогию, то я попал сюда из-за своей неосмотрительности. Работая в инновационном отделе крупной офтальмологической компании, я вступил полгода назад в группу по разработке экспериментальных аналитических линз. Это такое устройство, смотря через которое, понимаешь, из чего состоят окружающие тебя предметы. Разумеется, оснащены они должны были быть утилитариумными микрочипами, а потому заказчиком выступала какая-то государственная корпорация. Но меня особо не посвящали, не знаю точно, кто именно. И вот соглашение о неразглашении было подписано, работа закипела. Сложные задачи всегда меня вдохновляли.

После этих слов он сделал паузу, которая затянулась. Клаус посмотрел на него и спросил.

– Всё нормально, Отто?

– Да-да, всё хорошо – произнес он дрожащим голосом – Месяцы в лаборатории, ночи без сна, и наконец прототип был готов. Одним вечером я на столько заработался, что не заметил, как сложил его в сумку и обнаружил это только по приходу домой. Моя дочка все спрашивала, чем же я занимаюсь на работе. Меня распирало от гордости за себя, что удалось наконец сделать такое сложное устройства. Не устояв перед соблазном, я показал и рассказал, над чем работал её папа все это время. Она была в восторге от линзы. Мы все вместе поужинали и легли спать. Через три дня ко мне в лабораторию пришли люди из беллаторийской службы безопасности и увезли куда-то. Там мне показали видеоролик из видео-блога моей дочки. Оказывается, после того, как мы с женой уснули, Кассандра пробралась в комнату, взяла линзу и сняла видео. В нем она рассказала все то, что я поведал ей до этого. Она сделала это без какого-либо злого умысла, ей просто хотелось поделиться своими эмоциями от увиденного. Но для меня её поступок оказался фатальным. И в тот момент я даже не подозревал, на сколько. Мне казалось, что худший расклад – это увольнение и штраф. И вот я стою в зале суда, и меня приговаривают к десяти годам в колонии. Разве это справедливо, что я больше могу вообще не увидеть свою семью из-за такой ерунды?

После этих слов по лицу Отто покатились слезы. Он стал шмыгать носом и тихо всхлипывать, уткнувшись в ладони. Клаус сидел и не знал, что ему следует предпринять. У него был плохо развит эмоциональный интеллект. В подобных ситуациях он не понимал, чего от него ждут и ждут ли вообще, а потому обычно ничего не делал. Возможно, это была одна из причин, почему к своим годам он был все ещё одинок. Спустя пару минут Отто утер слезы, успокоился и извинился.

– Вот такая история. И я очень злюсь на себя из-за этого. Думаю, никогда не смогу простить себя за миг слабости. Знал ведь, что ни в коем случае нельзя рассказывать никому, над чем работаю. Похоже такая мне выпала судьба. Не знаю, может быть, за мою гордыню всевышний послал это испытание. Как считаешь?

Клаус не верил ни в судьбу, ни в высшие силы, управляющие мировым порядком. При этом до веры других ему не было никакого дела, а потому даже в самых жарких спорах о сущности мира он оставался в стороне. На вопрос Отто он лишь уклончиво ответил:

– Всё может быть, кто знает.

– Теперь твой черед рассказывать. Что именно ты хотел узнать о мире и как попал сюда?

Подумав немного, стоит ли рассказывать этому человеку свою историю, Клаус пришел к мысли, что это никак уже не усугубит свое положение, а потому решил поделиться рассказом о себе в ответ.

– Однажды, когда я ещё учился в школе, пришла пора менять учебники. В этот момент я как раз заболел. Мама по ошибке вместо учебника по географии взяла какую-то другую книгу и увезла ее вместе с другими учебниками в школу.

За стальной дверью послышался шум, и окошко на ней открылось. В него просунули поднос и громко проговорили: «Забираем ужин». Сидевшие на кроватях оглянулись на голос, встали и подошли к двери. Первым взял поднос Отто и спросил охранника через дверь про свои лекарства, на что тот ему ответил, что завтра приедет начальник, и этот вопрос решат. Вторым брал поднос Клаус. На его вопрос о звонке ответили тоже самое.

Они вернулись на кровати, отодвинули от стены компактный журнальный столик и поставили на него подносы. Тюремная трапеза проходила под размышления Отто о том, какую он пробовал еду за свою жизнь и что этот ужин не самый паршивый. Когда с едой было покончено, они убрали за собой и прилегли на кровати. Клаус продолжил рассказывать историю своей неудачи. В какой-то момент он заметил, что сначала Отто перестал вклиниваться в рассказ с комментариями и вопросами, а вскоре и вовсе засопел. Клаус и сам был сильно вымотан этим днем, а потому он перевернулся на другой бок лицом к стене и провалился в глубокий сон.

Лучи рассветного солнца пробивались сквозь решётку на окнах и разбивались о бетонный пол. Шум из-за двери стал предвестником перемен. Сегодняшним утром там было особенно беспокойно. Новоявленные жители камеры пробудились и переглянулись в недоумении. Окошко на двери открылось, и оттуда прозвучала команда: «Собирайтесь и на выход. Готовность десять минут». Ответом на вопрос о том, что случилось, послужил металлический лязг закрывшегося окна. Клаус и Отто переглянулись в недоумении. Поезд, на котором их должны были этапировать в северные колонии, прибывал только завтра вечером.

– Может быть состав прибыл раньше времени? – сказал Отто, заправляя униформу в сапоги.

– Не знаю, Отто. У меня плохое предчувствие.

Утренняя суматоха и необходимость поспешно куда-то одеваться и идти заставляли волноваться. Встреча Клауса с представителями юридической кафедры академии была назначена на сегодня, сразу после обеда. До отправления на север оставалось совсем немного, и откладывать её возможности уже не было. Дверь раскрылась, и в комнату зашел охранник в помятой форме. Его растрепанные волосы торчали из-под головного убора. По внешнему виду можно было понять две вещи. Первая, это то, что ещё совсем недавно он спал в своей коморке. И вторая, что вся эта суматоха ему тоже не нравится. Охранник глубоко зевнул, так, что был слышан щелчок его челюсти, и несколько раз кивнул в сторону двери. Клаус вместе с Отто последовали за ним следом.

На территории внутреннего двора стояло несколько транспортеров. Таких же, которые везли их после суда. На вопросы о том, куда их собираются везти и сколько времени это займет, охранник отвечал, что понятия не имеет. Чтобы не удариться о корпус транспортера, Клаус нагнул голову. Он зашел через заднюю дверь в кузов и опустился на сиденье. Внутри уже были другие заключенные. Среди них находился худощавый лысый мужчина, которого судили вместе с Клаусом. Дверь позади с грохотом закрылась. Прошла минута, и транспортер тронулся с места.

– Кто-нибудь в курсе, что вообще здесь происходит? – сказал Отто.

Ответом послужила лишь тишина и подергивание плечами.

– Эй, вы чего молчите? Нас резко сорвали с места и везут непонятно куда и зачем.

– А ну заткнись! Или мне придется самому тебя заткнуть. Как доедем, так всё узнаете – крикнул охранник спереди.

Путь пролегал по объездной дороге вдоль побережья. Неизвестность угнетала. Вскоре за окнами стал виднеться малый порт Латор-Сити. Транспортеры сбавили скорость, когда заехали на его территорию.

После остановки на одном из широких пирсов всех заключенных вывели наружу и построили в три шеренги. Во внутреннем рейде стояло два корабля, над которыми развивались темно-синие беллаторийские флаги. На их палубах бегали матросы, а офицеры отдавали команды и махали руками в различных направлениях. Перед строем заключенных стояла группа людей, и каждый из них был в военной форме. По бокам от них находились солдаты в бронекостюмах и со штурмовыми винтовками в руках. Над головами с глухим гудением роилось облако дронов. Прошло несколько минут, и позади раздался звук отъезжающих транспортеров. По строю прошла волна негодования и возмущения. Тюремные охранники, что стояли рядом, стали призывать к тишине.

– Уважаемые граждане Федеративной республики Беллатория! Рад сообщить, что именно вам выпала почетнейшая возможность вписать свои имена золотыми чернилами в историю нашей великой страны! – громогласно раздался низкий размеренный голос.

Клаус поднял голову на звук, что доносился откуда-то сверху. Дроны выступали в качестве динамиков. Говорящий отделился от остальных и вышел немного вперед. Это был широкоплечий коренастый мужчина в офицерской форме и с медалями на груди. На нем были черные очки, и в зубах он держал сигару. «Практически карикатурный образ вояки из фильмов», – подумал Клаус, когда получше разглядел его. Как только он начал говорить, напряжение выросло до предела. Люди начали понимать, к чему он клонил.

– На самом высшем уровне принято решение, что с сегодняшнего дня вы вступите в вооруженные силы Беллатории в качестве бойцов штурмового добровольного батальона номер четырнадцать. Поздравляю вас!

После этих слов люди взорвались от негодования. В адрес охранников и военных раздавались самые скверные ругательства. Несколько человек вышло вперед и пошли в сторону говорившего. Солдаты наставили на них винтовки и сделали шаг на встречу.

– Встать в строй! Живо! – кричали охранники на возмущенную толпу.

Люди не унимались, возмущение только росло. Раздался звук выстрелов. Несколько очередей разрезало воздух. Люди в шеренгах попятились назад. От страха градус напряжения стал падать.

– Знаю, для вас всех это неожиданность, но я уверяю, что это лучшее, что могло с вами сейчас произойти. Не каждому дано стать героем.

Клаус находился в прострации и не мог пошевелиться. Это все пробудило в нем воспоминание о дворовых мальчишках, что закидывали собаку камнями, а он не в силах что-либо предпринять стоял и смотрел. Рядом с ним стоял Отто и внимательно прислушивался, что говорили между собой другие люди. Затем он повернул голову к Клаусу и произнес на ухо.

– Слышал, что говорят? На днях этот батальон попал в засаду, и половину его личного состава вырезали. Вот им оперативно и потребовалось свежее мясо. Эй, Клаус, ты слышишь меня? Клаус? Клаус!

Отто начал трясти его за плечо до тех пор, как не вывел из ступора.

– Аа? Что ты сказал?

– Я говорю, на днях четырнадцатый батальон попал...

К этому моменту офицер закончил полную пафоса речь и заиграл гимн Беллатории так громко, что не было слышно более ничего.

Из вмонтированного в стену хрипящего динамика доносились звуки гимна. Клаус открыл глаза. Он не заметил, как уснул. В конечном счете мерцание красной лампы усыпило его. Воспоминания медленно перетекли в сон и продолжались в нем до самого пробуждения. Внутри комнаты уже не было так темно, как ночью. Полосы диодных ламп мягко освещала пространство вокруг. Практически все в помещении уже проснулись и негромко переговаривались друг с другом. К лежанке Клауса подошел Отто, бакенбарды которого выглядели уже не так ухожено, как при первой их встрече.

– С добрым утром! Что-то Филиппу совсем худо. Выглядит он бледно и после ночи так и не просыпался. Но вроде говорят, что дыхание есть, хоть и слабое.

Клаус оперся руками о край, перегнулся через него и посмотрел на лежавшего внизу.

– А ещё говорят, что мы почти прибыли. Мол, корабль сбавил ход. Хотя, по мне, так никакой разницы. ­­­

– Думаю, уже очень скоро мы это узнаем.

Когда Клаус спустился с верхней полки и надел сапоги, отворилась дверь и с носилками в комнату вошли несколько человек в одеждах медицинского персонала. Они погрузили на носился лысого мужчину без сознания и забрали с собой. Отто поинтересовался у одного из зашедших, скоро ли прибытие, и тот ответил ему, что до швартовки осталось не более получаса.

– Ну вот мы и прибыли туда, где совсем не ожидали оказаться. Что будем делать, Клаус?

– Пока не знаю. Одно лишь ясно, что задерживаться нам здесь нельзя. Будем думать.

Глава 5. Корпус медицинских сестер

В комнате для отдыха в обеденное время всегда собиралось много людей. Одни разогревали принесенную с собой из дома еду, другие весело общались, попивая горячие напитки. В углу рядом с плитой стояла Алия и ждала, когда приготовится кофе. Клубы пара, вырывающиеся из-под крышки кофеварки, доносили до ноздрей пряный терпкий запах арабики. Она смотрела на них и думала: «Сентрум – это не южные острова, на него просто так не пробраться. Гражданских рейсов туда нет, на корабль пустят только по пропуску, который тоже не достать. Можно, конечно, попробовать купить поддельный, но если один раз поймают, то установят особый режим контроля и тогда точно никуда не попасть». Она протерла глаза полусогнутыми указательными пальцами. Всю последнюю неделю её голову занимали эти мысли. Но ничего действительно полезного она так и не смогла придумать, а потому проговаривала внутри себя одно и тоже в надежде на озарение. «Допустим план с пропуском сработает. Я доберусь до материка. А что дальше? Как мне найти там отца? И если он в плену, то как его вызволить оттуда. Всё это звучит, как самоубийство». Раздался сигнал, означающий, что кофеварка завершила работу. Алия на автомате взялась за ручку и начала наливать кофе. В этот момент к ней подошла Муна и прикоснулась к плечу.

– Как ты, Али? У тебя опять неважный вид сегодня.

От неожиданности Алия вздрогнула, и часть кофе пролилась на руку. От резкой боли рука отпустила кружку, и та с дребезгом разбилась о пол. В комнате все затихли и стали смотреть на них. Алия громко выругалась, энергично махая рукой.

– Прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя напугать. Я лишь хотела спросить, как ты себя чувствуешь, – с сожалением в голосе сказала Муна.

– Теперь прекрасней всех на свете. Ладно, ничего страшного. Помоги убрать осколки лучше, – сквозь зубы процедила в ответ Алия.

– Да, конечно. Прости, прости ещё раз, – проговорила Муна и принялась собирать бывшую кружку по частям.

Потирая болевшую и изрядно покрасневшую кисть левой руки, Алия вышла из комнаты и направилась в сторону уборной. Струя ледяной воды из открытого крана немного притупила болевые ощущения, но долго держать под ней руку становилось все сложнее. Прошло еще несколько секунд, и она вытащила руку из потока. В туалет зашла Муна.

– Прости ещё раз, я правда не хотела, чтобы ты обожглась. Дай пожалуйста, посмотреть место ожога, – сказала она.

Алия протянула ей руку. Муна открыла небольшой пластиковый цилиндр, что принесла с собой, и достала оттуда склянку с порошком. Аккуратным движением она протерла место ожога бумажным полотенцем и насыпала на него порошок. По началу ничего не ощущалось, но затем появилось покалывание, которое становилось все сильнее. Алия хотела одернуть руку, но Муна держала крепко.

– Потерпи немного, дорогая, сейчас станет лучше, – сказала она, неловко прищурившись от того, что ещё раз заставила подругу испытывать боль.

Покалывание стало утихать и вскоре прекратилось совсем. Покраснение от ожога сменило цвет на бледно-розовый. Алия дотронулась пальцами и поняла, что болевые ощущения полностью исчезли. На лице Муны появилась улыбка облегчения.

– И правда перестало болеть. А что это такое?

– Этот порошок я взяла у моей сестры. Она работает в центре подготовки медицинских сестер. Говорит такой используют солдаты на фронте. Отлично, мол, помогает при небольших ранениях. Ну я и попросила один флакончик себе. Так, на всякий случай. И вот он наступил.

Медицинские сестры были неотъемлемой частью телармских вооруженных сил. На ряду с солдатоидами и офицерами-менталистами они на передовой выполняли боевые задачи. Девочкам с детства ставили в пример героинь из числа медицинских сестер, что отважно стояли на страже спокойствия мирных жителей родины. Вдруг Алию осенило. Если для гражданских лиц путь на Сентрум заказан, а нелегальные пути чреваты необратимыми последствиями, то остается законно приехать туда в статусе военнообязанного. Она задумчивым взглядом посмотрела Муне в глаза. Та немного удивилась и слегка повернула голову на бок, как бы спрашивая: «В чем дело?».

– Могу я попросить тебя об одном одолжении? Но только о нем никому нельзя пока рассказывать.

– Смотря, что именно ты хочешь.

– Я хочу записаться в корпус медицинских сестер. И хочу сделать это как можно скорее. Можешь попросить свою сестру помочь в этом?

– Зачем тебе это? – спросила Муна. Её глаза округлились от удивления.

– Это очень личный момент. Извини, но мне бы не хотелось говорить про это. Так ты поможешь мне?

– Конечно помогу, ведь мы же подруги. И, знаешь, мне кажется, я понимаю, почему ты хочешь это сделать.

– Почему же?

– Ты не рассказывала, но все уже знают о твоем отце. Ты хочешь отомстить за него, это так?

Алию возмутила фраза «все уже знают». Это значило, что по министерству уже поползли сплетни. Как же людям нравится обсуждать события из чужой жизни. Она никогда не понимала этого. Однако сейчас это не имело особого значения. Более того, это полностью оправдывало её действия. Даже если все узнают, куда она пропала, никто не будет задавать лишних вопросов.

– Да, ты абсолютно права. Всю неделю я ходила и думала, что же могу сделать в сложившейся ситуации, и поняла, что убийцы отца должны ответить за свое злодеяние. Но я прошу тебя, не говори об этом пока никому.

– Хорошо, никому не скажу. Это будет наш с тобой секрет. Я позвоню сестре и дам тебе знать, что она скажет.

– Спасибо, Муна! Ты меня очень выручишь.

– Всегда пожалуйста. Думаю, на твоем месте я поступила бы так же. А теперь пошли обратно, я налила тебе кофе в новую чашку, надеюсь, он ещё не успел остыть.

После окончания обеда все сотрудники министерства вернулись на рабочие места. Прошло несколько часов перед тем, как на браслет пришло сообщение от Муны. В нем было сказано, что группа на обучение уже набрана и занятия начинаются сегодня вечером. Сестра может попробовать договориться о включении ещё одного человека в эту группу. Такой ответ обрадовал Алию, и она отправила копии своих документов. Прошел еще час, и пришло новое сообщение, что сегодня можно подъезжать на занятие. Далее был указан адрес центра обучения. Также она отправила номер своей сестры и написала, что нужно будет позвонить ей по приезде.

Центр находился на материковой части в пяти кварталах от здания министерства. Аквамобиль быстро довез Алию до нужного места. Повезло, что рядом со входом нашлось парковочное место. Она оставила машину и стала подниматься по лестнице. Внутри центра было оживленно, играла инструментальная музыка, всюду мелькали девушки в униформах. У стойки администратора стояла очередь не менее чем из десяти человек. Алия отошла чуть в сторону, чтобы не мешать вошедшим после нее людям, и набрала Забрину – сестру Муны. Гудки шли, но ответа не было. Вторая попытка дозвониться не увенчалась успехом. Она огляделась, обнаружила свободное место на скамейке и решила присесть в ожидании звонка Забрины.

Слева на стене висел большой телевизор, по которому крутили агитационную рекламу. Алия подняла взгляд и увидела несколько последних кадров ролика. На них в лучах закатного солнца стоял мужчина с большой сумкой камуфляжного цвета и зеленым беретом на голове. К нему подбежали дети. Они стали его обнимать. Изображение постепенно становилось темнее. Когда экран полностью почернел проявилась надпись: «Наше будущее в наших руках», и затем медленно исчезла. Сразу после включился следующий ролик. В нем демонстрировались мусорные полигоны с лежащими на них горами отходов. Над ними кружили стаи озлобленных птиц, а внизу шныряли облезлые, тощие собаки. Закадровый женский голос говорил:

– Когда-то мусор был врагом Телармы номер два. Врагом, которого мы сами создали себе безмерным и необузданным потреблением. Наши реки были отравлены токсинами, воздух пропитан смогом от горящих свалок. Но с открытием утилитариума всё изменилось.

Локация сменилась на большую лабораторию, в которой трудилось множество ученых, которые что-то смешивали в пробирках и набирали текст на компьютерах.

– Инновации в химико-биологическом кластере позволили нам раз и на всегда решить проблему с мусором, и теперь абсолютно все отходы поддаются переработке и повторному использованию. Некоторые из них получают буквально новую жизнь.

Вновь произошла смена кадров. На этот раз показывали ребенка, идущего в сторону контейнеров, с кожурой от банана в руке. Он остановился между обычным контейнером и тем, на котором изображена золотая змея с голубыми глазами и небольшими рогами, кусающая свой хвост. Мальчик не может решить, в какой выбросить кожуру. Кадр приближается к логотипу, а после отдаляется, и становится видно грузовики, на бортах которых красуется все та же змея. Машины одна за одной скрываются в глубине подводного тоннеля.

– Наиболее значимое свойство утилитариума заключается в том, что благодаря нему возможен процесс опережающего биосинтеза. На фабриках вдалеке от побережья происходит то, что наши предки назвали бы магией.

На экране появились тысячи капсул, внутри которых в жидкости плавают массивные людские тела. Между капсул ходят люди в белых халатах и масках-фильтрах.

– Все собранные органические отходы идут в переработку и смешиваются с реактивом на основе утилитариума. В этих биокапсулах ежедневно из получившейся массы выращиваются сотни солдатоидов, которые уже совсем скоро отправятся на Срединный материк, чтобы защищать нас с вами на передовой.

Изображение вновь вернулось к мальчику, стоящему у мусорных контейнеров. К нему подошла женщина, голос которой звучал на протяжении всего ролика.

– Дружочек, если не хочешь, чтобы враги забрали жизнь твоего папы и брата, то не забывай, куда нужно класть органический мусор. Пусть лучше он будет защищать всех нас от врагов.

Мальчик с улыбкой бросает кожуру в контейнер со змеей и радостно бежит в сторону своего дома. Женщина смотрит ему вслед, а потом переводит взгляд на зрителя и говорит:

– Корпорация «Новое начало» всегда была, есть и будет лучшим другом для всех телармцев.

Алия досмотрела до конца и подумала, что с каждым годом их ролики становятся всё более странными. То, что им удалось в прошлом году добиться в парламенте введения серьезных штрафов за неправильную сортировку органики, было шоком для многих. С другой стороны, люди в большинстве своем рады, что на Сентрум стали меньше забирать телармцев. Негодование о штрафах очень скоро сошло на нет.

В то же время в центре зала началась суматоха. Ровно перед Алией, будто бы она сидела на первом ряду в театре, развернулось представление. Какой-то мужчина схватил мальчишку за рукав и начал кричать на него.

– Никогда не говори это слово, ты понял, меня, щенок! Ты понял меня?!

– Отпустите меня! Я ничего не сделал!

Рядом с ними стоял ещё один мальчик. По всей видимости он был другом того, который сейчас находился в руках мужчины.

– Отстаньте от него, а не то я позову охрану.

–Вы сейчас оба у меня получите. Видно, отцы не научили вас, так я научу! Ещё раз скажете слово мутант, и я вам пальцы поломаю, чтобы навсегда запомнили!

– Мы вам ничего не говорили. Это у нас в игре было. Вон смотрите!

Второй мальчик стал показывать браслет, но мужчина ударил по его руке со словами, что, мягко говоря, ему всё равно. К тому моменту подбежал охранник.

– Мужчина, быстро отпустите ребенка, – сказал он спокойным голосом.

– Сначала пусть он скажет, что больше не будет говорить это слово.

– Сейчас же отпустите ребенка, и покиньте помещение. Иначе я применю силу.

После этих слов мужчина оттолкнул ребенка и полностью переключил своё внимание на охранника.

– Ты применишь силу ко мне? А кишка не тонка? Вот такая благодарность, за то, что я воевал, а ты мамкину сиську сосал в это время? Эти твари называли нас мутантами. Они крошили нас пачками, а теперь эти щенки в шутку бросаются этим словом. Ну давай, цыпленок, применяй силу.

Мужчина потянулся рукой к лицу охранника и попытался похлопать того по щеке, но в последний момент охранник отвел голову назад.

– Немедленно покиньте помещение.

– А если не покину, то что тогда? Что тогда?

Мужчина ещё раз протянул руку в сторону головы охранника, но сейчас он пытался схватить его затылок ладонью. Раздался треск, и мужчина в конвульсиях упал на пол. Охранник убрал в карман шокер и по браслету вызвал подмогу. Вместе со вторым охранником они вынести подергивающееся тело на улицу.

Вибрация в районе запястья привлекла внимание Алии. Пришло сообщение от Забрины: «Привет! Извини, что не ответила, была занята. Ты где сейчас?». «Сижу в холле на скамейке рядом с телевизором», – написала Алия и продолжила ждать.

Через несколько минут перед ней возникла девушка с приподнятыми темными густыми волосами, образующими округлую форму. Одетая в бледно розовую медицинскую форму, она улыбалась и быстро махала левой рукой. Обменявшись приветствиями и ещё парочкой стандартных фраз, они направились в сторону проходной.

– Слушай, что тут за суматоха была сейчас? – спросила в пол голоса Забрина.

– Ветеран войны поймал флешбэк и сорвался на детей.

– Мой бог, а ведь это происходит всё чаще. Как хорошо, что мужчин стали реже отправлять туда. А мы, женщины, куда спокойнее это переносим. Расскажи ещё вот что, пока идем. Я спросила у Муны, зачем тебе эти курсы, и она так мне и не смогла нормально объяснить. Сказала, что лучше спросить у тебя, если мне интересно. А мне жуть как интересно. Так зачем тебе они?

– Хочу выполнить свой священный долг перед страной.

– Ну да, ну да, на комиссии так будешь говорить. Я же серьезно.

– А если серьезно, то это очень личный вопрос. Мне не хочется об этом говорить.

– Ну ладно, – с досадой протянула Забрина, – надеюсь потом расскажешь. На моей памяти мало кто так резко принимает решение прийти сюда. Обычно сначала приходят, всё подробно узнают, потом пару недель думают, и в лучшем случае четверть из них приходит обратно. А тут все в один день и без каких-либо расспросов. Видимо, что-то действительно серьезное. Это что-то связано с семьей?

– А долго вообще проходят курсы? – спросила Алия, проигнорировав заданный ей вопрос.

– Те, на которые записана ты, идут каждый рабочий день вечером по несколько часов и в выходные с утра. Всё это в течение трех недель. Если поймешь, что времени не хватает, то можем попробовать перезаписать на менее интенсивную программу.

– Думаю, не нужно, времени у меня достаточно.

– А молодой человек не будет против такого решения?

– Я не встречаюсь ни с кем сейчас.

– Ой, прости не хотела лезть в личное. Муна когда-то говорила, что тебя после работы забирали на машине. Вы расстались, получается?

«В личное не хотела лезть, ну да, конечно», – с усмешкой подумала Алия.

– Да, уже давно.

– Очень жаль. Девушке без мужчины бывает не просто. Особенно молодой.

Дальнейший разговор, больше похожий на монолог Забрины, занял дорогу до лекционного зала. На входе в него за столом сидел молодой человек, перед которым было разложено несколько журналов.

– Здесь я тебя оставлю, если что будет нужно, пиши. Удачи! – сказала Забрина и, кокетливо улыбнувшись парню за столом, вышла за дверь.

Молодой человек попросил Алию назвать имя и подписаться в нескольких местах. После он предложил пройти занять место в аудитории. Внутри уже сидели двенадцать девушек. Кто-то листал ленту новостей на браслетах, кто-то просто смотрел по сторонам. Двое сидевших вместе на первом ряду общались шепотом. Так как в зале царила тишина, то их разговор стал достоянием общественности.

– Мне говорили, что на первом занятии сразу покажут СОМ, – проговорила одна.

– Надеюсь он не слишком тяжелый, – ответила ей вторая.

– На сколько я смотрела, к нему быстро привыкают. У Джалии последнее видео как раз про это было. Показывала, как лучше пристегивать, чтобы спина не болела.

– Ты у нее все пересмотрела уже, наверное.

– И не по разу, обожаю ее. Хочу стать когда-нибудь такой же классной.

До того, как в помещение зашли организаторы курсов, прошло двадцать минут. За это время к группе успели присоединится ещё четыре девушки.

– Добрый вечер, будущие героини страны! Все, кто должен был прибыть, уже на месте? – произнес вошедший мужчина в белом халате. У него был непропорционально большой нос и густые высокие брови. Он посмотрел на парня, что сидел у входа. Когда тот одобрительно кивнул, мужчина продолжил.

– Меня зовут Амененхат Хамед, но можно просто Амен. Очаровательные дамы, что будут мне сегодня помогать, это Ясмин и Фейруз.

Называя имена, он сначала прикоснулся к своей груди и слегка поклонился, потом указал на девушку слева и справа от себя. С определенного расстояния девушки были очень похожи. Можно было подумать, что они близняшки. Высокие, примерно одного роста, стройного телосложения и с плотно заплетенными темными волосами. Выражение их лиц было очень серьезным, если не сказать, сердитым, в отличие от лица мужчины, который расплывался в улыбке перед пришедшими на курс молодыми девушками.

– Я сторонник проведения занятий исключительно в практическом русле, поэтому сегодня вы все увидите своими глазами, что ждёт вас в будущем. А некоторые из вас даже попробуют на себе часть фронтовой работы медицинских сестер. Это даст вам полное представление о предстоящей работе, и если кто-то поймет, что это не её, то сможет сразу уйти. А с теми, кого не испугают трудности, мы продолжим обучение. Сейчас мы пройдем в другой зал, попрошу следовать за мной и не отставать, – сказал Амен и жестами рук стал показывать, что пора вставать.

По коридорам они шли организованной колонной по двое человек. Первым шел Амен с одной из своих помощниц, а замыкала группу вторая из них. На встречу идущим попадались то спешащие по своим делам сотрудники центра, то офицеры, мило улыбающиеся проходящим девушкам. Каждый раз, проходя мимо открытых дверей, Алия ощущала едкий запах медицинских препаратов. Спустившись на несколько этажей вниз, группа наконец добралась до нужного места. Амен остановился у массивной стальной двери, выкрашенной в оранжевый цвет. После того, как он отсканировал код с браслета, дверь с щелчком и скрипом распахнулась.

Помещение за ней вначале показалось небольшим. Оказавшимся внутри девушкам стало понятно, что оно двухъярусное. Большую часть верхнего этажа, на котором сейчас находилась группа, представляла собой платформу с круглой дырой в центре и ограждениями по её периметру. Нижний ярус располагался метрах в четырех от верхнего. На него вела винтовая лестница. Внизу, вдоль стен, на полках размещалось различное оборудование. Металлических пол был испещрен системой желобков. В некоторых местах на нем виднелись решетчатые отверстия. Посередине нижнего этажа стоял очень высокий, крайне мускулистый мужчина с молочно-белой кожей и короткими волосами, выкрашенными в кислотный зеленый цвет. Он был по пояс раздет, благодаря чему все видели рельеф его мышц. На глаза были надеты гогглы. Недалеко от него сидел, скрестив руки, мужчина в офицерской форме среднего роста и телосложения.

– Проходим и встаем по кругу. За ограждения сильно не высовываемся, а то однажды ваша предшественница умудрилась упасть вниз, – произнес Амен и закрыл дверь за последней зашедшей девушкой.

– Думаю, как вы все догадались, перед вами стоит солдатоид. Тем из вас, кто отправится на Срединный материк, предстоит лечить в основном подобных ему. Начнем занятие с небольшого рассказа о сущности солдатоидов. Уверен, многое вы уже сами знаете из популярной культуры, но все же рассказать стоит.

Амен говорил это, пока спускался по винтовой лестнице вниз. Дойдя до нижнего яруса, он пожал руку офицеру, слегка привставшему со стула, и подошел к зеленоволосому исполину.

– Раньше телармцы погибали тысячами на полях сражений со злейшим врагом в лице Баллатории. Наши ученые искали способ сделать солдат более сильными и живучими. Технологическое превосходство безусловно крайне важно в конфликте, но не менее важно и превосходство отдельно взятого солдата над солдатом противника. Было решено пойти по пути совершенствования тел бойцов. Однако возникло несколько проблем. Чем более совершенными они становились на поле боя, тем менее человечными –в обычной жизни. Это ужасно не нравилось простым гражданам. Какая мать захочет, чтобы её сын потерял всякие моральные ориентиры, чтобы все его мысли были только об убийствах? Вот вы бы хотели так? – спросил Амен и указал рукой на одну из девушек.

– Я? Ну, нет конечно, – ответила она в замешательстве от неожиданности.

– О чем я и говорю, никто не хотел бы. Поэтому стали искать выход из ситуации. Одним из свойств утилитариума является кратное ускорение процесса деления клеток при минимизации онкологического фактора. Это и помогло найти выход. Мы научились выращивать в капсулах идеальных солдат. Сильных, не чувствующих боли, страха и колебаний. От момента запуска процесса до выхода взрослого солдатоида проходит всего лишь месяц. Но, разумеется, такое быстрое развитие имеет побочные эффекты. Во-первых, мозг не успевает как следует развиться, и уровень интеллекта у них довольно низкий. Выполнять четко поставленные задачи и не задавать лишних вопросов – вот их предел. Поэтому за каждым взводом солдатоидов закреплен специально обученный офицер, который управляет ими с помощью ментальной сети.

Мужчина сидевший на стуле позади Амена помахал девушкам рукой.

– Гибкое мышление в синергии с грудой мышц дают феноменальные результаты. Второй момент связан с тем, что использование утилитариума вызывает альбинизм и, как следствие, повышенную светочувствительность глаз. Именно поэтому солдатоиды постоянно носят с собой защитные очки. А сейчас я покажу вам основной инструмент работы медицинской сестры.

Мужчина закончил говорить и подошел к одному из стеллажей. Оттуда он взял массивный черный рюкзак с болтающимися с двух сторон на креплениях устройствами. Водрузив его на спину, он вставил руки в специальные отверстия на этих устройствах таким образом, что они теперь держались на его предплечьях, оставляя при этом кисти свободными.

– И так, прошу смотреть внимательно и запоминать. Это устройство называется синтезатором органической материи, а если сокращенно, то СОМ. На левой руке размещены тиски, сканер и панель управления со съемным коммуникатором. Этой рукой вы фиксируете часть тела, которая требует лечения, производите сканирование плоти для определения её состава. Тут ничего сложного, система СОМа вам подскажет и направит. На правой руке размещен только скульптор. С помощью него ваяется новая материя. Сейчас покажу, как это делается.

Он повернулся лицом к солдатоиду и попросил сделать надрез на плече. Здоровяк кивнул и вынул из ножен кинжал с широким лезвием. Медленным плавным движением он прорезал свою плоть. Амен сразу взялся манипуляторами за место в районе раны и активировал сканер. Прошло несколько секунд, и цвет на дисплее с красного сменился на зеленый.

– Всё очень просто. Это значит, что можно приступать к лечению.

Как только он подвел правую руку к порезу, послышалось гудение, и скульптор заработал. Со стороны это напоминало сварку. Прошло несколько секунд, и раны как будто не было. Лишь стекшие вниз капли крови напоминали о ней. Амен развернулся к публике и продолжил говорить.

– Лечение таких мелких ран самое частое занятие. Можно даже сказать, рутинное. Но также будут возникать ситуации, когда нужно восстановить утраченную конечность. Сейчас вам это будет продемонстрировано.

Стоящие сверху у ограждений девушки стали переглядываться. Солдатоид опустился на одно из колен, замахнулся кинжалом и ударил себя по кисти. От звука треснувшей кости несколько девушек взвизгнули, а затем в помещении ненадолго воцарилась тишина. Все взгляды были сконцентрированы на солдатоиде. Он встал и как ни в чем не бывало продолжил стоять, ожидая дальнейших указаний.

– Господин Аменхен…Аменнехн… – начала говорить одна из присутствующих.

– Сказал же, можно просто Амен.

– Да, простите. Господин Амен, ему разве совсем больно?

– Больно, но ровно в той степени, чтобы он понимал, что кисти больше нет, не опуская на руку взгляда. Их нервная система устроена так, чтобы боль не мешала выполнять поставленные задачи, но при этом и не отсутствовала полностью, чтобы они сами себе не навредили.

Амен закрепил сочащуюся кровью культю в тиски и подключил сканер. За этим последовал уже знакомый гул скульптора. Когда рука была полностью восстановлена, солдатоид поднял её вверх и продемонстрировал, что кисть сгибается и разгибается. Амен подошел к стеллажу, нагнулся и принялся что-то делать. Было не видно, чем именно он занимается. Алия с интересом наблюдала за всем происходящим, хотя в тоже время она испытывала отвращение к крупному белому созданию, стоящему посреди комнаты. Она видела множество роликов о том, как его собраться без разбора уничтожали всех, кого приказывали убить. Солдатоиды были одним из детищ войны, олицетворением звериной безжалостности и глупого равнодушия.

– Расход биомассы куда выше при синтезе костной ткани, чем при синтезе плоти. Всегда следует держать под контролем уровень заряда СОМа. В противном случае вы можете восстановить только половину руки, и спасибо вам за это точно не скажут. В пылу сражения до цистерн с запасом не всегда удается добраться, поэтому у каждой медсестры есть незаменимый помощник. Прошу любить и жаловать.

Амен договорил, выпрямился и отступил в сторону. В центр комнаты медленно выехал приземистый аппарат, не выше его колена. По внешнему виду он напоминал краба из-за двух выставленных вперед манипуляторов и торчащих сверху антенн.

– Перед вами автономный биоформирующий агрегатор. Вы могли предположить, что по аналогии с СОМом он называется АБА, но нет. На Сентруме за ним закрепилось название пылесос. Не знаю, правда, больше из-за внешнего сходства с бытовыми роботами-пылесосами или из-за его функционала. В любом случае мы в центре подготовки называем их также.

Мужчина демонстративно поднял левую руку, чтобы все видели, он выбрал команду на дисплее сканера. Устройство медленно подъехало к недавно отрубленной кисти. Быстрым движением манипулятора оно погрузило его внутрь корпуса через открывшееся отверстие.

Следующие пол часа Амен в подробностях рассказывал о том, как и за счет чего происходит расщепление и переработка бывших частей тела в биомассу внутри встроенного химреактора. Несколько раз обратил внимание на то, что перед синтезированием биомасса смешивается с порошком утилитариума и образует суспензию, из которой уже скульптор формирует ткани. Особое внимание он уделил тому, что сам порошок крайне токсичен, и его попадание в организм может привести к серьезным последствиям. Самый распространенный побочный эффект у вдохнувших его медсестер – это моментальная потеря зрения, как правило на несколько часов. Но это было не самое страшное. Если не предпринять меры по интоксикации после отравления, то это приведет к повреждению коры головного мозга. По итогу интеллект опустится в лучшем случаем до уровня солдатоида.

– Из-за крайне токсичных свойств его по началу хотели использовать в качестве компонента для химического оружия. Испытания показывали высокую эффективность. Правда и расход был не малый. Но когда открылись иные, более полезные свойства, от этой идеи отказались, – рассказывал Амен.

В очередной раз он посмотрел на дисплей и сказал, что всё готово. Мужчина подошел к «пылесосу» и достал из него цилиндрическую прозрачную емкость, в которой плавала мутная розоватая жидкость. Он аккуратно снял со спины СОМ и выудил из него точно такую же емкость, заполненную больше чем на половину. Амен показал, как емкости заменяются и как можно безопасно переливать жидкости из одной в другую.

– Также, если у вас кончились все запасы или скульптор вышел из строя, на «пылесосе» удобно вывозить раненных с передовой, не подвергая себя опасности. А теперь кто хочет попробовать первой?

Алия подумала, что чем раньше она освоит все необходимые навыки, тем раньше сможет попасть на Срединный материк. Подождав немного, она оглянулась и подняла руку.

– Давайте я попробую.

– А можно мне?

Практически единовременно с ней предложила свою кандидатуру ещё одна девушка, стоявшая с противоположной стороны. Амен смотрел в сторону Алии, а потому заметил её первой и подозвал к себе. Девушка подошла к винтовой лестнице. Помощница, что стояла там, посоветовала быть аккуратнее, так как спуск очень крутой, и можно упасть. Медленно шагая вниз и держась за поручень, она добралась до нижнего яруса и подошла к Амену.

– Как могу к вам обращаться?

– Алия.

– Прекрасно! Госпожа Алия, сначала наденьте ремни СОМа и застегните их, а затем просовывайте руки вот сюда и сюда. После нажмите на кнопку, и автодоводчики подтянут и настроят его по вам.

Как только подготовительная часть была завершена и массивное устройство удобно располагалось за плечами, её подвели к солдатоиду, и процедура с нанесением раны в плечо повторилась. Амен очень подробно объяснял, что за чем делать, а гигант-альбинос стоял неподвижно, будто скала. Благодаря этому лечение прошло быстро и без проблем. Когда всё завершилось, сверху раздались аплодисменты.

Следующей испытать свои силы спустилась та девушка, которая вызвалась одновременно с Алией. Её звали Наила, и по внешнему виду ей было не многим больше семнадцати. Она слишком торопилась, от волнения плохо слушала объяснения и из-за этого нарастила поверх раны дополнительный бугорок из плоти. Солдатоид недовольно фыркнул и срезал его острым кинжалом. «Пылесос» среагировал мгновенно и поглотил упавший кусок. Девушка вздрогнула от испуга и отступила назад. Амен стал успокаивать её и говорить, что такое часто бывает по началу. После этого она более внимательно слушала его указания и залечила кровоточащий порез. Аплодисменты раздались вновь. Ещё несколько человек успели попробовать поработать СОМом, пока сидевшему в стороне мужчине в военной форме не позвонили. Быстро окончив разговор, он сказал, что вынужден идти. Солдатоид покинул помещение вместе с ним.

– Поскольку подопытный покинул нас, а из присутствующих, не думаю, что кто-то захочет побыть на его месте, то предлагаю вернутся в лекционный кабинет, отметиться и расходиться по домам. Мои помощницы вас проводят. Завтра буду ждать в это же время.

Девушки поблагодарили за проведенное занятие и попрощались. В след уходящим Амен помахал рукой и принялся протирать и раскладывать по местам задействованное оборудование. На обратном пути к Алие подошла Наила и протянула свою тонкую руку.

– Привет ещё раз! Мы с тобой официально не знакомы. Меня Наила зовут, а тебя Алия, верно? Сегодня ты здорово управилась с СОМом, а вот я немного оплошала. Ты раньше с ним работала уже?

– Привет. Это был мой первый опыт работы с ним. Главное сильно не переживай, в следующий раз обязательно получится.

– Не могу уже дождаться следующего занятия. Ужасно хочется поскорее закончить курсы и оправиться на Сентрум помогать нашим ребятам. У меня там двое старших братьев уже воюют. Оба менталисты, представляешь? Родители за них так горды. А меня вот мама всё не хотела отпускать, но я попросила в качестве подарка на восемнадцатилетние записаться на эти курсы, и после долгих уговоров она согласилась. Ой, наверное, тебе это не особо интересно. Извини, меня просто распирает от эмоций.

– Всё хорошо, – сказала Алия в ответ. Внутри же появился холодок неловкости от того, какой наивной, по её мнению, была Наила. К ним присоединилась ещё одна девушка.

– Это моя лучшая подруга Хая, мы с ней вместе пришли. Хая, знакомься, это Алия, – после этих слов девушка с пышной челкой и в очках помахала рукой, а затем прошептала что-то на ухо Наиле.

Оставшийся путь до лекционной комнаты подруги шли рядом и увлеченно разговаривали друг с другом, лишь иногда обращаясь к Алие, что её вполне устраивало.

На сегодня все дела в Центре обучения медсестер были завершены. Алия вышла на улицу и села в аквамобиль. По дороге до дома она заскочила в магазин за продуктами к ужину.

Полки холодильника равномерно были заложены купленной едой. Лишь связка бананов осталась лежать на столе. Ароматно пахнущий плод с маленькими черными точками на кожуре был очищен на половину в тот момент, когда Алие захотела достать из шкафа банку арахисовой пасты. С раннего детства это было её излюбленное лакомство. Вместе с папой они могли съесть по огромной грозди каждый, а затем издавая обезьяньи звуки бегать друг за другом по дому и смеяться. «Точно! Я же обещала ещё вчера перезвонить тому офицеру на счёт джаназы», – вспомнила она. Надкушенный банан оказался вновь на столе. Алия немного постояла на кухне, прокручивая, что сейчас скажет, в голове, а затем направилась в гостиную. На стекле журнального столика лежала визитная карточка. Цифры на ней были слегка размыты от слез, но всё ещё отлично читались. Она набрала номер и стала ждать. Спустя несколько гудков, из браслета раздался голос.

– Добрый вечер, госпожа Камал. Думал, вы забыли обо мне.

– Добрый вечер, господин Саад. Простите, я только проснулась, – произнесла Алия искусственно уставшим голосом, – боюсь завтра у меня не получится выступить с речью на джаназе моего отца, ведь я серьезно заболела и еле могу на ногах стоять. Не хочу никого заразить, – сказала она ещё более уставшим голосом.

– Я вас услышал. Надеюсь, вы поправитесь как можно скорее. После проведения джаназы на ваш адрес будет выслан траурный венок и корзина с фруктами. Всего доброго, поправляйтесь, госпожа Камал.

– Благодарю вас за понимание.

Она проверила, что вызов завершен, и, опустив руку вниз, продолжила говорить сама с собой по дороге на кухню.

– Хотят они меня позвать на фальшивые похороны, и чтобы я, как дура, читала с листа заранее заготовленную речь. Ни за что! Я дочь своего отца, и обязательно его найду, во что бы ни стало.

Алия откусила банан и посмотрела в окно на взошедшую луну над океаном. Её серебро распространилось на всю округу и сделало залив особенно красивым.

– Я уже иду к тебе, папа, ты только дождись меня.

Глава 6. Ночь на берегу

– Мы приплыли, Алия! Пошли скорее на верхнюю палубу, море сейчас так прекрасно, – немного сбиваясь проговорила Наила после того, как вбежала в каюту, – Уже скоро пришвартуемся. До этого ты просто обязана сама увидеть эту красоту.

Заслышав шаги, Алия успела убрать видеодневник во внутренний карман белого плаща, сделанного из материала, по фактуре напоминающего кожу. Раз за разом она пересматривала записи, пытаясь найти в них хоть что-то, что помогло бы ей отыскать отца. Единственной зацепкой было место, в котором он находился в последнее время. Геологоразведочная станция в предгорьях Лунного пика. Более ничего ценного обнаружить не удавалось. Записи носили исключительно бытовой характер. В них Амир рассказывал о том, что готовил на завтрак, где гулял после насыщенного дня в лаборатории, и как лучше заходить в горячий источник, чтобы не поскользнуться на гладких булыжниках. После просмотра всех записей Алия заметила одну странность. В конце каждой из них последние слова как бы «зажевывались» и были совершенно невнятными. Сколько бы раз она ни пробовала вслушиваться, ничего не получалось разобрать. Такая закономерность говорила лишь об одном. Записывающее устройство было с производственным дефектом. Алия переживала, вдруг эти несколько слов могли содержать в себе что-то важное.

Сейчас, когда Наила с улыбкой стояла в дверном проеме, она подняла голову и посмотрела на нее. За последний месяц Наила очень привязалась к Алие и часто называла её своей подругой. Алия в свою очередь не могла ответить взаимностью, но и обижать она не хотела, а потому старалась вежливо общаться с ней и не отталкивать.

– Хорошо, спасибо! Я сейчас приду. Буквально пара минут.

– Отлично! Мы с Хаей будем наверху у левого борта. Ну всё, я побежала. Догоняй! – после этих слов девушка исчезла, и по коридору раздался звук быстрых удаляющихся шагов.

Ближе к концу второй недели поступила информация, что с отправкой на Сентрум проблем не будет. Срочно требовалось пополнение медицинского корпуса, а потому, после окончания курсов, всех обещали отправить на фронт без задержки. Алия посчитала такое развитие событий добрым знаком.

– Ты наконец пришла! Смотри, как отражается солнце на воде. Это выглядит даже прелестнее, чем эль-теларские закаты.

Рядом с перегнувшейся через ограждение Наилой стояла её немногословная подруга Хая. Лучи заходящего солнца слепили глаза. Подойдя к краю борта, Алия приложила ладонь ко лбу в виде козырька и огляделась вокруг. Вид на залив был действительно очень красивым. Свежий теплый ветер трепал волосы и доносил запах соли и водорослей. Беспрестанно снующие по берегу фигуры становились с каждой минутой все более отчетливыми. На побережье виднелись большие белые шатры. Люди около них разматывали катушки с проводами и подключали освещение вдоль дорожек.

– Интересно, что они делают там такое. Похоже на подготовку к какому-то празднику, – безэмоциональным голосом спросила Хая.

– Может быть, это они готовятся нас встречать? Хи-хи, это было бы чудесно, – ответила ей Наила, не отводя взгляда от залива.

– Не думаю, что ради нашего приезда они бы не стали так заморачиваться.

– Ну и зря. Ты всегда так говоришь. А я верю, что для нас подготовили чудесный сюрприз.

Сразу после высадки всех медицинских сестер выстроили на прибрежной площадке. Офицеры проходили мимо с улыбками на лицах. Многие из них даже подмигивали девушкам. Шедшие за ними солдатоиды в свою очередь не обращали никакого внимания на медсестер. Перед группой из более чем сотни прибывших на Сентрум девушек стояла женщина в офицерской форме. Она размерено произносила приветственную речь в микрофон.

– Сейчас вас отведут в палаточный лагерь, там будет время разобрать вещи и переодеться. Затем вам выдадут оборудование и распределят по отрядам.Также хочу обрадовать. Вам ужасно повезло, что прибыли именно сегодня. Нынешним вечером прилетает Верховный господин Раис Телармы, Абдул-Джамал Аббас. По этому случаю будет торжественное мероприятие, на которое вы все по воле Верховного господина приглашены.

По строю прошла волна радостного роптания. Женщина широко улыбнулась и сказала:

– Ещё раз поздравлю с прибытием на Сентрум! Вместе мы непременно одержим победу. Вольно.

После окончания речи перед медсестрами вышло двое молодых офицеров в звании муллазимов. Их зеленые береты были сложены пополам и просунуты под погоны на плечах. Они попросили следовать за ними и быстрым шагом направились вглубь материка. Девушки хаотичной толпой пошли вслед за офицерами.

– И всё-таки встречают они не нас, – сказала Алия.

– Вот-вот, – добавила Хая.

– Главное, что мы тоже приглашены. Не зря я платье взяла с собой, как чувствовала, – ответила Наила.

– А если бы мы приплыли завтра, как изначально нам говорили, то куда бы его ты надела? – с улыбкой спросила Алия.

– Обязательно бы нашлось подходящее событие. Надела бы его на праздник победы. По телевизору не раз слышала, что мы уже практически додавили беллаторийцев. По правде говоря, я боялась, что не успею приехать сюда до окончания войны.

Палаточный лагерь представлял из себя расположенные в нескольких метрах друг от друга прямоугольные шатры. Подавляющее большинство из них были грязно-зеленого цвета. Солдатоиды составляли большую часть обитателей лагеря. Они передвигались по его территории в составе групп, во главе которых важно вышагивали офицеры-менталисты.

Длинный шатер белого цвета с золотым изображением кадуцея был специально поставлен для девушек за день до этого. Внутри он делился на секции, в каждой из которых было по двадцать кроватей.

– У вас есть пол часа, чтобы разобрать вещи и, если кому нужно, переодеться. Потом нужно будет выдвигаться дальше, поэтому просим поторопиться. Будем ждать вас с наружи у выхода из шатра, – сказал один из муллазимов.

Алия, Наила и Хая заняли соседние кровати в одной из секции и сложили на них сумки с вещами. Раскладывать сразу они ничего не стали, а вместо этого просто сели, чтобы передохнуть. После трехдневного плавания на корабле их ещё немного пошатывало.

– Как думаете, зачем Раис Телармы прилетает сюда? – спросила Наила.

– Может быть, опять награждать отличившихся солдат? По новостям часто передают про эти награждения, – ответила Хая.

От услышанного Алия усмехнулась. Она вспомнила, как все эти награждения всегда снимались на киностудии с актерами и Раис сам ни разу на её памяти не ездил ради них на Срединный материк. Вообще, на сколько она знала, он не любил выезжать куда-либо за пределы Эль-Телара. Видимо, раз он прилетает, то должно было случиться что-то серьезное.

– А ты как считаешь, Алия? – спросила Наила.

– Даже и не знаю. Может быть, у него какая встреча с генералитетом запланировала. Хотя почему он к ним приехал, а не они к нему, это вопрос.

– Точно, ты же его видела в живую в своем министерстве. Расскажи, какой он, наш Раис? Статный, остроумный и смелый? – продолжила Наила.

– Ну, я бы сказала, что он скорее человек традиционных взглядов, которому очень не нравится, когда делают не так, как ему хочется. Часто любит заниматься самыми мелкими вопросами, даже слишком мелкими.

– Правильно, таким и должен быть настоящий Раис. Нам с мамой он очень нравится. Мы каждое его субботнее выступление смотрели. Мне кажется, если бы все мужчины у нас в стране брали с него пример, мир стал бы лучше. Я же права, Хая?

– Да, наверное, ты права.

В ответ на это Алия промолчала. В памяти всплыла история о том, как в прошлом году зимой в гардеробе Дворца правления Раис устроил ревизию верхней одежды сотрудников на предмет наличие на ней петелек. После этого он собрал всех работников дворца в актовом зале, провел разъяснительную беседу о том, как важно уважать труд сотрудников гардероба и что он настоятельно просит всех, у кого нет петельки, пришить её.

Тема разговора сменилась на обсуждение грядущего вечера. Как только завершилось отведенное время, все девушки вышли на улицу к офицерам и вместе пошли в сторону ангара, что виднелся на севере. При ближайшем рассмотрении ангар оказался огромным оружейным складом. Из центрального его входа друг за другом выехало три легко бронированных транспортера с вооруженными людьми и солдатоидами на крышах. За транспортерами длинной вереницей в лапу по двое бежали непривычно мускулистые собаки. Некоторые из девушек отметили, насколько страшно они выглядят.

Группа обошла склад с левого бока и оказалась перед дверью. Двое мулаззимов навалились на неё и открыли со скрипом. За дверью девушек встречала та же самая женщина, что произносила приветственную речь на площади. Она с улыбкой махала рукой и просила скорее всем заходить.

– Я очень рада пополнению корпуса. Думаю, вы все сослужите добрую службу нашей родине тут, на Срединном материке. Встаем в очередь и подходим вот к тому молодому господину, – она указала рукой на сидевшего за столом у входа морщинистого мужчину с редкими седыми волосами, – он выдаст вам СОМы и проведет инструктаж. Затем, как закончите здесь, подходим ко мне, и я выдам ключи активации «пылесосов». А потом все вместе пойдем на улицу и будем знакомить с ними.

Дальнейшие события развивались в точности по озвученному сценарию. Очередь за СОМами двигалась крайне неторопливо из-за того, что «молодой» господин выдавал их на столько неспешно, насколько мог. В добавок к этому он рассказывал истории из жизни, и так получалось, что начало слушала одна девушка, середину вторая, а к концовке истории подходила очередь уже третьей. Внутри склада было душно, пот сразу же выступал на лбу и растекался по всему телу. Хотелось выйти на улицу как можно скорее.

После того, как у каждой из медицинских сестер за спиной появился СОМ, их выстроили в ангаре и проговорили вслух инструкцию по безопасному использованию. В особенности рекомендовали проверять в течение дня герметичность резервуаров с биомассой и утилитариумным порошком во избежание несчастных случаев.

На фоне утомительно долгой выдачи СОМов получение ключей активации заняло совсем немного времени. В предвкушении близости прохлады свежего воздуха девушки повеселели. Они вышли на улицу через центральные ворота. По левую сторону от них стоял огромный грузовик, прицеп которого был похож на пчелиную соту. Женщина-инструктор вышла последней и попросила всех распределиться по площадке перед ангаром так, чтобы они стояли на расстоянии не менее двух метров друг от друга. Как только необходимая дистанция была соблюдена, все девушки приступили к вводу ключей на дисплеях своих СОМом. Из отсеков прицепа один за одним стали выстреливать «пылесосы» и быстро направляться к своим новым хозяйкам. Перед тем, как отправить их обратно, необходимо было проверить работоспособность основных систем. У Алии всё было в порядке, но вот у других девушек проблемы возникали. Все они были не технического характера, а потому, что некоторые девушки неправильно вводили команды. В таких ситуациях инструктор подходила и доходчиво объясняла, что не так и как это исправить. По окончании проверки «пылесосы» отправили обратно на перевозную станцию.

– Напоминаю, что сегодня в течение дня каждой должно прийти уведомление о том, в какой из отрядов вас распределили. Если у кого-то уведомление не придет, то завтра с утра необходимо будет подойти в штаб ко мне и там будем разбираться. Ещё есть вопросы? – проговорила она.

– Извините, госпожа, а во сколько будет вечернее мероприятие? – спросила одна из девушек.

– Так, все слушаем внимательно, потому что повторять не буду. На счет сегодняшнего вечера, – она посмотрела на время и продолжила, – всё начнется через три часа и будет проходить в центральном шатре на побережье. За вами зайдут и проводят туда, а после окончания отведут обратно. Сразу предупреждаю, что с офицерами не флиртовать, а то получите выговор. Всем ясно?

После этих её слов по толпе пробежал игривый смех. Но лицо женщины было в этот момент очень серьезным.

– Я ведь не шучу. Понимаю, что вы все молодые и красивые, но правила тут строгие и однозначные. За первый раз выговор, а за второй раз возвращение в Теларму с пометкой о неблагонадежности. Вы меня поняли?

Услышанные ответы её нисколько не убедили и даже не могли этого сделать. Она сама прекрасно понимала, что каждый раз происходит одно и то же, но промолчать она не могла. В конечном счете вина ложиться в том числе на неё, как на ответственное лицо. Она посвятила ещё немного времени рассказу о том, что предстоит им сделать в блажащие дни, и разрешила расходится. Муллазимы, что сопровождали медсестер до склада, всё это время ожидали их неподалеку и как только услышали команду вольно, так сразу подбежали и сказали девушкам следовать за ними.

Рядом с шатром медицинского персонала они остановились и обратились к девушкам.

– Сейчас мы вас покидаем, но уже через несколько часов встретимся все вместе прямо на этом месте. Просьба не задерживаться.

– И да, старайтесь одеться теплее, ночью бывает холодно.

Внутри шатра время от времени раздавался заливистый смех. Оказалось, не одна Наила взяла с собой платье при отправлении на Сентрум. Половина девушек под низ халатов надели разноцветные платья. Рассевшись по кроватям, они красили тушью ресницы и подводили губы помадой. Постепенно практически все под давлением царившей атмосферы предвкушения праздника присоединялась к подготовке. Алие в голову не могло прийти, что здесь может понадобиться платье, поэтому она его с собой не взяла. Она одолжила у Наилы карандаш, подвела глаза и вышла из секции, чтобы отыскать туалет. Пространство внутри шатра оказалось интуитивно понятным, и поиски не заняли много времени. На обратном пути за несколько пролетов до своей секции Алия услышала крики.

– Чего?! Какой выход завтра с утра? Они с ума сошла что ли!

Она остановилась и заглянула в пространство, откуда и доносился голос. На кровати сидела молодая девушка и завивала кудри. Перед ней лежал коммуникатор СОМа. Девушка смотрела на его дисплей и продолжала кричать.

– Смотрите ещё, что говорят эти умники: «Просим завести будильник на четыре утра и не опаздывать, с уважением ваш шестьсот второй отряд». У шайтана в закромах я видала их уважение! Сволочи! А у вас что пишут?

– У меня просто написано: «Ваш отряд пятьсот сорок. Ожидайте дальнейших указаний», – ответила ей другая девушка.

– То же самое, только мой отряд сто девяносто пятый, – сказала третья.

– Меня тоже в сто девяносто пятый определи, вот же повезло! – сразу после воскликнула четвертая.

– Почему именно я?! Почему не кто-то из вас? Никакого настроение нет теперь идти куда-то, – продолжила возмущаться первая.

Трое других сразу же после этих слов подошли к ней, присели на кровать и стали успокаивать. Та демонстративно показывала, как ей плохо и что вот так всегда не везет только ей, до того момента, как она заметила Алию, стоящую в проходе.

– Эй, чего ты там стоишь и подслушиваешь? Радуешься чужому горю, кукла соломенная?

Алия оставила вопрос без ответа и направилась в сторону своей секции. Когда она оказалась на месте, другие девушки сообщили ей, что пришла информация о распределении по отрядам. Пока Алия поднимала СОМ и отстегивала коммуникатор, Наила прочитала немногим ранее услышанную историю про шестьсот второй отряд и ранний подъем в четыре утра. Хая, как позже выяснилось, оказалась в этом же отряде. На коммуникаторе СОМа Алии сообщений не были.

– Видимо, пока ничего не пришло. Может, позже, – сказала она.

– На мой тоже ничего не пришло, – отозвалась ещё одна девушка, находившаяся в их секции.

– Надеюсь, Алия, ты окажешься вместе с нами. Это было бы совершенно чудесно, – сказал Наила.

Оставшееся время до выхода девушки провели за разговорами. Разумеется, речь зашла и об услышанных сегодня словах про запрет на романтическую связь с офицерами. Было интересно, почему сказали только про офицеров, ведь здесь были ещё и простые солдаты, хоть и немного. Когда такой же вопрос возник по отношению к солдатоидам, то все поморщились, с отвращением и весельем на лицах.

Доносившиеся из коридора звуки шагов намекали на то, что пора выдвигаться. Девушки в последний раз посмотрелись в зеркала и направились к выходу из секции. Последней выходила Алия. В тот момент, когда она практически переступила порог, до ушей донесся сигнал, исходящий от коммуникатора. Она вернулась обратно и увидела на нем сообщение: «Вы зачислены в отряд триста двадцать девять. Добро пожаловать в вооруженные силы Телармы, медсестра!». Алия погасила экран и быстрыми шагами вышла в коридор, а оттуда на улицу.

Ночь совсем недавно получила бразды правления, но на улице уже было достаточно темно. Мириады огоньков освещали побережье. Тихий шум моря, освежающий ветер и раздающаяся из центрального шатра веселая музыка создавали загадочную и даже немного сказочную атмосферу. Не верилось, что на этой чудесной земле прямо сейчас в нескольких сотнях километров отсюда идут кровопролитные бои.

– Разве не опасно ночью зажигать столько огней? – спросила Алия у идущего рядом муллазима.

– Опасно, но только не в этой части Сентрума. Здесь до ближайшей базы беллаторийцев очень далеко, а из-за естественных особенностей местности небо отлично просматривается, и ПВО успеет сбить на подлете любого нежданного гостя. Не раз они пытались разбомбить нашу прибрежную базу, но ещё ни разу у них не получалось это сделать, – гнусавым голосом ответил он.

Внутри центрального шатра по периметру располагалось множество столов, заполненных закусками и напитками. Выбор оказался скудный, но количество компенсировало качество. После нескольких дней в море, где рацион был не самым лучшим, разложенные по тарелкам бутерброды и бутылки с телармским игристым радовали глаза. На встречу молодым медсестрам сразу вышло множество солдат и офицеров, уже находящихся там. Пришедшая вскоре группа раздробилась на множество маленьких. Все весело общались и наслаждались компанией друг друга. В дальнем конце шатра за отдельным столом стояли старшие офицеры. Среди них Алия узнала женщину-инструктора. Когда в шатре раздавался особенно громкий девичий смех, она оборачивалась с недовольным взглядом.

Находиться посреди шумной толпы и поддерживать светские разговоры обо всем и ни о чем Алие было не впервые. Непринужденная атмосфера всеобщего веселья даже расслабляла. Единственным минусом для Алии было то, что практически каждый мужчина рассказывал о своих военных подвигах, о том, сколько и каким образом он подстрелил беллаторицев. Как только в компании начинался такой разговор, Алия старалась перейти в другую. В этом она была не одинока. Со временем некоторые офицеры заметили эти перемещения и стали выбирать иные темы.

Во время такого перехода сзади к Алие подбежала Наила и обняла за плечи, от чего та вздрогнула. По голосу девушка была уже пьяна, поэтому говорила немного сбивчиво.

– Пойдем со мной, я познакомлю тебя с Кебом.

– С кем ты меня хочешь познакомить? – с улыбкой сказала Алия.

– Он всего на несколько лет меня старше, а уже накиб. А несколько дней назад он возглавил шестьсот второй отряд, в который мы с Хаей попали. Пошли скорее! – сказала Наила и потянула Алию за собой.

– Кеб, познакомься, это Алия. Я же говорила, что найду её.

Рядом с Хаей стоял молодой человек с густыми кудрявыми волосами и выделяющимися скулами. Он повернул голову, улыбнулся Наиле и перевел взгляд на Алию.

– Добрый вечер, ваши подруги про вас много рассказывали, и как только я обмолвился о том, что вот было бы здорово увидеть вас, так Наила сразу же сорвалась с места и растворилась в толпе.

– Просто я как раз заметила Алию в этот момент и поняла, что это знак.

– Давайте я вам принесу выпить, девушки, и мы продолжим нашу чудесную беседу, – сказал Кеб, поправив парадный мундир и пошел к столу.

– Скажите, он и правда классный! Пока мы с Хаей стояли с ним, он рассказал, что Верховный господин Раис несколькими часами ранее прибыл сюда, и когда проходил перед строем офицеров, то остановился перед Кебом, чтобы пожать руку. Это же такая честь!

– Да, такая честь! – с ироничным тоном проговорила Хая.

– Эй, не передразнивай. Я правда считаю, что это очень почетно. А ещё Кеб рассказал нам, что завтра с самого утра мы с ним отправляемся к Лунному пику. Интересно, где это? Хотя не важно, с таким командиром можно хоть на край света.

Глаза Алии на мгновение расширились, а к горлу подступил комок. Лунный пик. Именно об этом месте отец говорил в дневнике. Там он исследовал месторождение утилитариума перед исчезновением. Она рефлекторно сглотнула и постаралась не показывать волнения. Злость на несправедливость при распределении волной накрыла её, а затем сменилась бессильным отчаянием. Ей нужно было попасть в шестьсот второй отряд к Наиле и Хае, но она не знала, как сделать это. Кеб принес бокалы с игристым вином и раздал их девушкам. Потягивая кисловатый напиток, Алия судорожно пыталась придумать, что ей предпринять.

– Я отойду ненадолго и скоро вернусь к вам, – сказала она.

– Что-то случилось? Может быть вас проводить? – поинтересовался у неё Кеб.

После этой фразу Алия поймала на себе мимолетный ревностный взгляд Наилы.

– Нет-нет, спасибо. Всё хорошо.

По дороге до стола, за которым находились старшие офицеры, пришлось протискиваться между группами людей. Алия надеялась переговорить с женщиной, что инструктировала медицинских сестер. Когда она подошла достаточно близко, то поняла, что женщины не было за тем столом. Несколько офицеров подняли вопросительные взгляды на Алию.

– Подскажите, пожалуйста, а где я могу найти… – начала она говорить.

Из толпы вынырнула женщина-инструктор, аккуратно взяла Алию под локоть и повела в сторону от стола. Офицеры проводили их взглядом и вернулись к разговорам между собой.

– Нельзя же так просто подходить к старшим офицерам, девочка моя. Что-то случилось? – одновременно заботливым и раздражённым голосом произнесла она.

– Я как раз вас и искала.

– Зачем же?

– Подскажите, есть ли возможность изменить отряд, в который меня назначили?

– А что такое? Число отряда считаешь несчастливым?

– Что? Нет. Просто интересуюсь.

– Слишком часто слышу такую причину, вот и подумала. Не важно. А вообще нет, нельзя. Армия вам не школа или университет. Здесь нельзя прыгать из отряда в отряд без веской на то причины. Только если имеются для этого основания. У вас такие есть?

Алия отрицательно покачала головой.

– Поэтому оставайся в своем отряде и будет тебе счастье. У тебя какой номер, кстати?

– Не помню.

– Ну и чего тогда ещё спрашиваем? Даже номер отряда не запомнила, а уже куда-то собралась.

– Извините, это я так, чисто из любопытства.

– Не то вы место выбрали, чтобы любопытствовать. А теперь идите и веселитесь. Скоро объявят отбой.

Инструктор отпустила локоть, похлопала девушку по плечу и направилась к старшим офицерам за стол. Алия осталась одна посреди толпы. Легального способа попасть в отряд, идущий к Лунному пику, не было. Надеяться, что когда-нибудь потом ей удастся там оказаться, было наивно и глупо, ведь до этого могло пройти непростительно много времени. Действовать нужно было сейчас. И в этот самый момент на глаза Алие попалась девушка, которую она уже видела сегодня в медицинском шатре. Та самая, которая громко возмущалась ранним подъемом. Она стояла в окружении нескольких мужчин. В голове возникла шуточная идея, от которой Алия заулыбалась, а потом задумалась. Она поняла, что идея могла оказаться вполне серьезной. Но нужно было торопиться.

– А где здесь находится ближайший туалет? – спросила Алия у стоявшего рядом с выходом солдата.

– Как выходите, идете прямо и налево. Там увидите ряд кабинок.

– Спасибо!

Оказавшись рядом с кабинками, Алия подождала, когда все посторонние уйдут, и убедилась, что её никто не видит. Она включила фонарик на браслете и побежала в сторону палаточного лагеря. По дороге охранный патруль ей встретился лишь единожды. Она чуть не нарвалась на него ближе к лагерю. Счастье, что патрульные куда-то сами спешили и не заметили девушку.

Внутри шатра медсестер Алия стала искать секцию, в которой та девушка оставила свои вещи. Шло время, но она никак не могла найти нужную. Волнение нарастало. Чтобы успокоиться, Алия закрыла на время глаза, а затем воссоздала по памяти маршрут, идя по которому она впервые наткнулась на искомую секцию. Это решение принесло свои плоды.

На дисплее коммуникатора красовалось сообщение о зачислении в шестьсот второй отряд. Пальцы от нервного напряжения плохо слушались. Алия принялась скручивать фиксаторы, прикрепляющие коммуникатор к основной конструкции СОМа. Как только он оказался в её руках, она выглянула из секции и осмотрелась по сторонам. Убедившись, что никого не было, Алия побежала в свою секцию и заменила коммуникатор уже на своем СОМе. Параллельно этому она размышляла: «Возможно подмену она не заметит, но ведь она уже читала сообщение и знает, что завтра с утра нужно рано встать и явится к точке сбора. Что же делать?».

Волнение вынудило мозг работать куда быстрее обычного, и решение не затравило себя долго ждать. Алия вспомнила про конфеты, которые остались ей от Муны. По словам подруги, они имеют снотворное действие при большой дозе. «Останется только скормить их, и у меня появится шанс», – думала Алия. Как только она закончила с заменой коммуникаторов и отрыла со дна сумки те самые конфеты, так сразу поспешила обратно в шатер на побережье.

– Долго вы ходили, госпожа. У вас всё в порядке? – обратился к ней солдат на входе.

– Меня просто немного мутило, но сейчас все хорошо, – не сбавляя шаг ответила она.

По дороге в шатер Алия нашла пару камней и растерла в порошок конфеты. В толпе она отыскала компанию людей, в которой была нужная девушка, незаметно подошла к ней спиной и сделала вид, что присоединилась к соседней компании. Подобрав нужный момент, она сделала резкий шаг назад. Будто бы случайно Алия толкнула руку девушки своим локтем. Содержимое бокала, что был в руке девушки, разлилось на платье.

– Аш-шайтан тебя побери, совсем глаз нет? А-а-а! – закричала она, – Новое платье мне загадила, шармута!

– Ой, прости-прости, я не хотела, – виноватым тоном сказала Алия.

– Опять ты! Ты что, преследуешь меня?

– Нет, что ты, это совершенно случайно. Я сейчас принесу салфетки и новый бокал.

– Давай поживее, шармута, а то пятно останется.

Не дожидаясь ни секунды Алия побежала в сторону столов с едой и выпивкой. Там она взяла бокал, очень аккуратно высыпала в него конфетный порошок, размешала, захватила кипу салфеток и поспешила обратно. По возвращении она увидела, как несколько офицеров достали свои нагрудные платки и помогали вытереть платье той девушке. Один из них делал это в особой близости от линии декольте. Девушка кокетливо смеялась и благодарила за помощь.

– Давай сюда, – схватила она бокал и сделала из него глоток, – салфетки оставь себе, и больше чтобы я тебя не видела.

– Прости ещё раз, – с досадой в голосе ответила Алия и тут же удалилась.

Наила и Хайя стояли вдвоем и увлечённо о чем-то шептались в тот момент, когда Алия нашла их. Подруги удивились её долгому отсутствию и рассказали, что Кеба вскоре после того, как она ушла, вызвали в штаб. Они предположили, что это из-за завтрашнего раннего отправления. Спустя четверть часа, медсестер построили и проводили обратно в палаточный лагерь. Алия нервничала по поводу своей авантюры. Ей казалось, что та девушка в любой момент может поднять шум, и тогда всё раскроется.

К счастью, оставшийся вечер прошел спокойной. Сразу после возвращения прозвучала команда отбой и утомленные насыщенным днем и не менее насыщенным вечером медсестры быстро стали засыпать. Новость, что Алия попала в шестьсот второй отряд, заставила Наилу взвизгнуть от счастья. Хая улыбнулась и одобрительно покачала головой. Спать оставалось не так много времени. Девушки лежали и тихо разговаривали между собой, пока в один момент не притихли и забылись крепким сном.

Ранние сборы прошли как в тумане от того, что ужасно хотелось лечь обратно в кровать и уснуть. Водрузив на плечи СОМы и взяв сумки с вещами, девушки цепочкой вышли в коридор. По дороге к выходу из шатра они стараясь не шуметь. Алия внимательно прислушалась, когда оказалась рядом с комнатой девушки, у которой забрала коммуникатор. Среди утренней тишины, лишь изредка нарушаемой скрипом кроватей, была слышна вибрация от сигнала будильника на браслете. Его хозяйка спала неестественно крепким сном и проснулась только спустя несколько часов. Её растолкали соседки, которые начали переживать, жива ли они. В это время отряд шестьсот два был уже на пути к Лунному пику.

Глава 7. Когда я вернусь

– И что, они правда заходят через этот сайт, надевают очки, попадают в виртуальный храм и на полном серьезе слушают твоего аватара, читающего им проповедь, а потом ещё там же свечи ставят? – спросил Отто у сидящего за длинным столом рядом с Клаусом молодого парня с тонкой светлой бородой, заплетенной в косичку.

– Ну да, а как им теперь ещё быть? Только такой вариант и остаётся. А меня в общем-то это более чем устраивает. Один раз записал и крути потом сколько угодно, – ответил тот ему с улыбкой.

– Во дела, я думал, церкви закрываются из-за того, что верующих не осталось больше, а они просто сменили место обитания. Ну ты и пройдоха, Тодор! Не считаешь, что за такое твой бог тебя накажет, – продолжал Отто.

– Ни в коем случае. Я считаю, что в это смутное время я выполняю самое что ни на есть богоугодное дело – несу его учение в массы всеми возможными способами, – возразил ему Тодор и сделал большой глоток чая из стакана.

Обед заканчивался, и взводный лейтенант уже собирался вставать из-за стола. Завидев это, солдаты прекратили разговоры и принялись как можно быстрее упихивать ещё не доеденную пищу. Тодор, который всегда ел, по мнению остальных, подозрительно мало, допил чай и продолжил говорить.

– Когда вернусь, мне хочется провести собрание с паствой моего сайта в живую. Страшно немного, конечно. Наверняка они представляют себе отца Тодора иначе. И всё же считаю, что я должен с ними встретиться.

Отто одобрительно помычал в ответ. Его рот был набит до отказа бобовым рагу. Клаус протянул ему свой стакан, чтобы тот запил.

Вместе они оказались в одном отделении после высадки на Срединном материке. Кроме них в него входили Тодор, Лукас и Филипп. Последнего из них они уже видели. Всех вместе их заводили в здание суда, а ещё именно Филипп чуть не стал жертвой воспаления аппендицита ночью перед прибытием.Сейчас, на сколько можно судить, у него было все хорошо. Он почти ни с кем не разговаривал.

– Так, солдаты, обед окончен. Минута на построение, и выходим. У нас по графику сейчас тренировка на полигоне. Если никто не будет тупить и задерживаться, то до полигона мы пойдём строем, а не побежим, так что в ваших интересах поторопиться, – произнес лейтенант Хансен и сразу направился к выходу.

Никто не хотел бегать сразу после еды. Слова лейтенанта побудили всех повыскакивать из-за столов и устремиться за ним в след. Оперативность построения удовлетворила Хансена, это было видно по его лицу.

– Смир-но! Нале-во! Вперед шагом марш! – скомандовал он, и весь взвод, как единый организм, направился в сторону полигона.

Из-за того, что Клаус прожил практически всю свою жизнь в пределах Латор-Сити, среди пейзажей которого дикая природа встречалась только в уютных зеленых парках, местная саванна с жесткой желтоватой травой вместо тротуаров и редкими массивными деревьями вместо линий электропередач, доставляли постоянный дискомфорт. Воздух казался слишком свежим, если не сказать пьянящим. Шнырявшие тут и там насекомые вызывали легкое чувство брезгливости. Однако за две недели пребыванию здесь он немного попривык ко всему этому. По ночам он думал, как ему отсюда выбраться. Все средства связи с Беллаторией у них забрали и сказали, что вернут только через год. Бежать было бесполезно. Океан вплавь не преодолеть, а сбежать вглубь материка означало подписать себе смертный приговор.

Клаус поднял глаза в небо, солнце висело в самом зените. Он прищурился и опустил взгляд. На горизонте с трех сторон военный лагерь окружали горы с идеально ровными краями. Как только он приплыл сюда, то сначала даже не понял, что это именно горы. Слишком они были похожи на нечто, созданное человеком, а не природой. Хотя от части так оно и было.

– Слушайте, парни. Я всё смотрю на эти горы и думаю, почему они такие? – тихо спросил Клаус у идущих рядом.

– А что с ними, горы как горы. Наверное, просто такими получились вот и все, – отозвался Тодор.

– Они какие-то слишком идеальные, слишком квадратные. Такого не может быть, чтобы сразу несколько гор стали настолько похожими друг на друга, – возразил Клаус.

– Клаус прав, с этими горами действительно не всё так просто. И так много где по Сентруму, скажу я вам. Когда идут бои, стаи дронов их обгладывают, как саранча, чтобы восполнять снаряды, – говорил Лукас сквозь не расчёсанные черные усы, от чего они шевелились при каждом слове.

– А что, тут тоже бои проходили? Я у кого из ребят не спрашивал, все говорят спокойнее места не найди на всем континенте, – сказал Отто.

– Насколько мне известно, здесь так сделано как раз больше для красоты. Ровные ряды штабных строений, ровные ряды палаток, ровные заборы и ровные горы. В армии все должно быть по линеечке, и даже природу подровняли, – ответил Лукас.

– А откуда тебе это известно? – спросил его Клаус.

– Вы, парни, не первый раз забываете, что я не с вами приплыл, а уже больше полугода тут. Меня перевели из другого отряда, который не раз бывал на линии фронта. Мне и не такое известно, – сказал Лукас.

– Разговорчики в строю, – резко крикнул через плечо лейтенант Хансен.

Лукас перешел на шепот и продолжил.

– Однажды мне довелось это видеть. Жуткое зрелище. Тысячи маленьких точек облепляют гору, и вокруг стоит жутки треск. Скальный массив буквально тает на глазах.

Впереди начал виднеться полигон для проведения манёвров. Огромная по площади область, в разных частях которой размещались оборудованные участки для занятий. За время пребывания на Сентруме Клаус ни разу не бывал здесь. Обычно их водили на полосу препятствий в пределах лагеря. В этот раз они отошли на значительное расстояние от него. Взвод направлялся в сторону массивного замаскированного строения. Рядом со входом в него лейтенант приказал построиться в шеренгу и вышел вперед.

– Сейчас вы находитесь на большом полигоне. Тренировки здесь позволяют быть готовым вести бой в любой части Срединного материка, потому что здесь воссозданы зоны с различными рельефными и климатическими особенностями, встречаемыми на нём. Каждому из вас будут выданы бронекостюм и штурмовая винтовка, а после начнётся веселье. Заходим по одному, сканируем жетон, получаем, надеваем и выходим. Всем всё ясно?

– Так точно, мой лейтенант! – отозвался строй в едином порыве.

Через распахнутую дверь лейтенант Хансен вошел внутрь, взялся за рубильник и со скрежетом опустил его вниз. Вопреки ожиданиям, свет после этого не загорелся. Лейтенант поднял и опустил рубильник ещё раз. Ничего не произошло, и он вышел наружу.

– Проклятье, похоже свет опять барахлит. Сейчас вызову ремонтников. Вольно.

– Разрешите посмотреть, мой лейтенант, – произнес Лукас, сделав шаг вперед из строя.

– А ты что, разбираешься в этом, солдат?

– Так точно. До прибытия на Сентрум я был электромонтером.

– Давай, только быстро.

Лукас зашел в помещение вместе с лейтенантом. Прошло не так много времени, как послышался треск накаливающихся ламп.

– Молодец, солдат – похвалил его Хансен, когда они возвращались к остальным, – а теперь встаем в очередь и держимся правой стены.

– Слушай, Лукас, а ты и не рассказывал о том, что был электромонтером, – сказал Отто, когда они встали друг за другом.

– Так вы и не спрашивали вроде. У нас семейный бизнес, начиная ещё с деда, все мужчины в семье были электромонтерами. Сейчас конторой заправляет брат, и на сколько я слышал, дела у него идут неважно, зашивается с заказами. Когда я через пару месяцев вернусь, то всё наладится, – ответил ему Лукас.

Бронекостюм в действительности оказался куда более громоздким, чем Клаус себе представлял. Раньше он видел их только по телевизору или во время парадов. Металлическая оболочка весом в несколько сотен килограмм и высотой под три метра. Корпус раскрашен в патриотичный темно-синий цвет. На каждом из массивных плеч виднелись триады серебряных полумесяцев. Заходить в него нужно было спереди, вставив сначала правые ногу и руку, а затем левые. Только после этого можно было закрывать четырехстворчатый нагрудный панцирь. Дизайн дисплея шлема был во многом похож на тот, к которому с девства привыкаешь из компьютерных игр. На нем отображались основные физиологические показатели, тактическая карта и боезапас оружия.

Массивом костюма оказалось неожиданно легко управлять изнутри. Броня податливо повторяла движения своего носителя. Клаус подошел к стеллажу с винтовками и взял ту, которая подсвечивалась на дисплее. Оружие оказалось двойным. Помимо основной массивной винтовки внутри неё была встроена винтовка меньшего размера. Сделано это было для того, чтобы если костюм выходил из строя, солдат мог продолжить сражаться без него. Штурмовая винтовка, которой воют носители брони, была очень тяжелой для обычного человека.

Как только весь взвод оказался экипирован, лейтенант Хансен повел их за собой к холмистой зоне. Огромные валуны и земляные валы создавали сложнопроходимую местность с плохой видимостью. Как выразился лейтенант, отлично подойдет для первого тестового боя. По прибытии на место он начал проводить инструктаж.

– В ваших руках тренировочные винтовки, они стреляют не обычными пулями, а особыми с датчиками. Как только в вас попадут, система бронекостюма решит, что внутри фарш и автоматически отключится. Вы просто зависните на месте или упадете. Сейчас разделю вас на два отряда. После этого разойдётесь по разным сторонам, а я включу симуляцию. Вам будет казаться, что ваш противник похож на красную голографическую проекцию солдатоида, однако не забываем, что это по-прежнему ваши сослуживцы, поэтому работаем технично, но аккуратно. Всего будет пять сходок. В конце за каждый проигрыш будете отжиматься по двадцать пять раз. Всё ясно?

– Лейтенант Хансен, а в реальном бою система тоже может отключиться, если посчитает солдата мертвым? – спросил кто-то по внутреннему каналу связи.

– Нет, это исключительно тренировочный механизм. Сразу обозначу важный момент. У бронекостюма есть небольшой изъян в виде системы воздухозабора. Если вы упадёте в нем пшалмя на рыхлую почву, то высока вероятность, что вскоре вам будет нечем дышать. Подача воздуха идет из района ребер, – лейтенант показал на своем костюме эти места, – поэтому, если чувствуете, что падаете, и есть вероятность не встать, то обязательно под себя подсовываете хотя бы одну руку. Так вы не задохнетесь. Всем всё ясно?

Взвод поделился на два отряда и разошелся в разные концы полигонной зоны. Первый бой прошел весело и непринужденно. Тогда лейтенант Хансен решил изменить условия и приказал стрелять шоковыми снарядами. Броня принимала на себя основной удар, но даже с учетом этого было достаточно болезненно. Благодаря возросшему азарту второй бой стал куда тактичнее первого. К моменту третьего боя многие выдохлись, и он прошел вяло. К четвертому бою условия поменялись, и проигравшая в нем команда должна была отжиматься всю штрафную сотню. Солдаты из последних сил старались победить. Сил ещё и на отжимания в бронекостюмах не осталось. Отряду Клауса не повезло. Выиграв два боя из трех, в последнем они проиграли по глупости, так как решили повторить тактику второго боя в надежде на то, что она опять сработает, но оппоненты уже были к этому готовы.

– Сорок пять! – прокричал лейтенант Хансен.

Двенадцать мужчин синхронно сделали отжимание и выпрямили руки. Отжиматься приходилось на каменной гальке, которая постоянно разъезжалась под ладонями, значительно усложняя и без того мучительные упражнения.

– Сорок пять с половиной! – скомандовал Хансен.

Все отжимающиеся опустились максимально низко к земле и зависли в нескольких сантиметрах от неё на согнутых руках. Капли пота со лба упали на крупную гальку. Клаус посмотрел на неё и увидел, что она, как и некоторые другие имеет разноцветные минеральные вкрапления.

– Сорок шесть!

Руки Клауса выпрямились. Мелкие камушки впивались в ладони. Из глубин памяти всплыло воспоминание о том, как когда-то давно во время видеосозвона с Амиром тот показывал редкие минералы, найденные во время экспедиций. Его друг был очень горд за свою коллекцию и мог часами рассказывать о ней. Иногда к нему в комнату забегала маленькая дочка, он садил её на колени и продолжал делиться своими обширными геологическими познаниями. Позднее они перестали созваниваться, поскольку это стало небезопасно. Несмотря на это, то и дело Амир присылал фотографии находок. «Где же ты сейчас, мой старый друг? Наверное, уже вернулся из экспедиции и гадаешь, куда же я запропастился и почему ничего не сообщил про расчеты размеров материков», – думал он.

– Пятьдесят два, не расслабляемся, – крикнул лейтенант.

Взвод покидал территорию полигона. Половина личного состава разминала забившиеся руки. После физических нагрузок по расписанию стояли теоретические занятия. Сегодня на территорию лагеря должен был прилететь новый инструктор по тактике ведения боя.

В просторном шатре с открытыми боковыми стенками уже находилось три других взвода. Как правило такие занятия проходили сразу для всей роты. Сложно было определить средний возраст присутствующих. Встречались как совсем молодые парни, едва переступившие порог совершеннолетия и отправившиеся сюда на поиски славы и приключений, мужчины среднего возраста, кто-то из них возможно старался тем самым заглушить экзистенциальную боль кризиса средних лет, так и люди с сединой в бороде и волосах, которых не редко нужда отправляет в этот опасный путь. Штурмовые добровольческие батальоны были рады принять каждого, кто приходил на сборные пункты.

Усевшись за столы, расставленные ровными рядами по территории шатра, как школьные парты, солдаты стали ждать. В скором времени с шумом вошел невысокий мужчина в очках и с блестящей лысиной на голове. Он что-то бухтел себе под нос, пока раскладывал портфель. Выудив из бокового кармана шариковую флеш-карту, он подключил её к компьютеру и запустил презентацию.

– Моё имя Диегго Феррер. Сегодня мы начнем изучение тактики по программе, одобренной директорией военного штаба Беллатории. У кого-то из присутствующих уже имеется опыт столкновения с телармскими солдатоидами? – произнёс он, каждую свою фразу сопровождая непроизвольным причмокиванием. Несколько человек подняли руки.

– Многие, кто сталкиваются с ними лицом к лицу по началу считают, что за счет преимуществ бронекостюма смогут легко одолеть врага, но это главная ошибка. Солдатоиды чрезвычайно сильны, и если один на один вам удастся с ним совладать, то появись на горизонте второй или третий, то ваши дела плохи. Так или не так? – поднявшие ранее руки солдаты одобрительно закивали.

– Их преимущество – это грубая сила и натиск, наше преимущество в технологиях и тактике.

Инструктор стал ходить между столами, рассказывать об особенностях физиологии солдатоидов.

– Тела у них малочувствительны к боли и даже если вы отстрелите им одну руку, они поднимут её другой и с удовольствием попытаются проломить ей ваш череп.

На следующем слайде отряд солдатоидов в полном обмундировании шел цепочкой по горной тропе. Впереди шли бойцы с массивными металлическими щитами и электромагнитными ружьями. Они прикрывали солдатоида, полностью закованного в броню и несшего что-то за спиной. За ними шла основная часть группы, вооружённая пулемётами, гранатометами, снайперскими и штурмовыми винтовками. Среди солдатоидов шел один человек в бронекостюме. Замыкала группы триада щитоносцев. Также рядом с группой бежали огромные мускулистые собаки.

– Итак, смотрим внимательно и запоминаем. Перед вами типичный для телармской армии порядок пешего построения. Они до жути боятся наших дронов, а потому прячутся от них за вибрационными полями. И правильно делают, без них телармцы долго не живут под градом бомб. Ваша основная задача – ликвидировать щитоносца и разрушить генератор поля, – инструктор указал пальцем на изображение на слайде.

– Звучит довольно просто, – отозвался солдат с первого ряда.

– Это ты просто вживую никогда не сталкивался с их полями. Падающие бомбы детонируют, едва попадают в область действия генератора, а пули теряют инерцию и падают, не долетев до цели.

– И как же тогда попасть в щитоносца?

– Некоторым снарядом удается достичь своей цели. Нежно сконцентрировать огонь с нескольких точек и надеяться на удачу. Ещё хорошо работают низко запущенные ракеты. Чем ближе к земле, тем вибрационное поле хуже работает.

– А как же тогда телармцы сами стреляют в этом поле?

– Их оружие синхронизировано с генераторами поля. И это позволяет им беспрепятственно нашпиговать вас свинцом по самые гланды.

– Почему мы не можем тоже с ними синхронизоваться?

– Пытались, но оказалось слишком сложно. Генератор постоянно меняет частоты. Куда быстрее и эффективнее подавлять противника огнем. И ещё кое-что, когда вы...

– А кто это идет в центре в похожем на наш бронекостюме? – выкрикнул кто-то из зала.

– А? Так, не забегайте вперед, все по порядку, – Феррер сделал большую паузу, – вот же черт, сбился. Ладно! Этот индивид не является солдатоидом, это офицер-менталист. Он командир отряда. Он является по своей сути связующим звеном в отряде, поэтому он – цель номер два. Без его вмешательства действия солдатоидов, тупых по своей природе существ, становятся не такими организованными и с ними легче справляться.

– Почему же тогда не его первого стоит убивать?

– Объясняю. Если умирает менталист, то солдатоиды окапываются занимают глухую оборону и ждут прихода нового командира. Из-за этого их становится сложнее расковырять.

– То есть другой менталист может взять их под контроль? – продолжил спрашивать всё тот же солдат.

– Конечно, может. Они так и делают. Часто бой начинается с большим количеством мелких групп, а заканчивается с несколькими крупными отрядами. Именно поэтому важно не подпускать отряд с живым менталистом к обезглавленному отряду. Взорвали генератор щита? Ликвидировали менталиста? Добивайте остальных как можно скорее, пока они не заняли оборону! – инструктор Диегго Феррер переключил слайд и на экране включился видеоролик. –Теперь посмотрите обучающее кино, в котором продемонстрировано, как проходит бой на открытой местности.

На экране демонстрировалось холмистое поле, по которому перебежками малыми звеньями передвигались беллаторийские солдаты. С противоположной стороны на них таким же образом двигались телармские солдатоиды. Завязывается перестрелка, со временем отряды сходятся всё ближе. С нескольких сторон взлетают дроны Беллатории и начинают кружится большими восьмерками в воздухе. Один конец такой восьмерки находится над полем боя, а другой за его пределами у ближайшей скальной породы.

– А почему не видно телармских дронов? – прозвучал вопрос из зала.

– Раньше они ими пользовались для боя, как и мы. С открытием утилитариума Беллатория и Теларма пошли разными дорогами. Наше преимущество в воздухе оказалось неоспоримо, и поэтому сейчас они сконцентрировались на сухопутных войсках с повсеместным использованием вибрационных полей. А дронов оставили исключительно для разведки.

Как только взорвался один из генераторов, рой дронов тут же концентрировал усилия на этом участке. Солдатоиды тем временем стремились укрыться под соседним вибрационным полей. Постепенно взрывая генератор за генератором, отряды Беллатории теснили силы Телармы до тех пор, пока те не были полностью окружены и ликвидированы.

– Смертоносный рой дронов в небе и солдат в бронекостюме – вот символы победы нашей страны. Работайте в одной команде, и победа непременно будет за вами. Ваша сила в единстве. Нерушимом единстве разума и технологий. Вопросы есть?

– Ага, конечно, единство. Мне брат рассказывал. Он служит сейчас в центральной армии. Говорит, что им завезли недавно несколько тысяч новых дронов, все сначала обрадовались. Вывели их, значит, на ночные испытания синхронизации. Помнишь, ночью было сияние на всё небо? Так вот, в ту ночь их и вывели. И по итогу? А по итогу половина бесследно исчезла. Отправили на утро ловцов, а те и следа не нашли. Вот и дало трещину это нерушимое единство, – шепотом своему товарищу рассказывал за спиной Клауса один из солдат.

– У вас, видимо, вопросы имеются? – инструктор подошел практически вплотную к Клаусу и посмотрел за его спину.

– Никак нет! – ответил голос сзади.

– В таком случае, не мешайте занятию своей болтовнёй, солдат, – сказал с видимым раздражением Феррер.

– На видео не было никакой военной техники, кроме дронов, почему так? Разве мы будем сражаться без прикрытия? – спросил кто-то справа.

– Разумеется нет, – не отводя взгляда, сказал Диегго Феррер и вернулся к экрану, – вам было продемонстрировано учебное видео про пехотный бой. На следующих занятиях рассмотрим и другие вариации ведения боевых действий. Ещё вопросы? – спросил инструктор.

– А правда, что телармцы из своих старых солдатоидов делают новых? – задал вопрос другой солдат.

– Правда. Они расщепляют их тела и лепят из этой массы новые.

– А почему мы тоже не создали своих солдатоидов? По-моему, то, что за нас воевали бы специально созданные для этого существа, было бы очень удобно, – продолжил спрашивать солдат.

– Потому что они малоэффективны и совершенно не обладают творческим мышлением. Устрани менталиста, и отряд становится бесполезен для выполнения задач сложнее, чем стреляй-наступай. Никто, кроме человека, не обладает творческим мышлением, – сказал он раздраженным голосом.

– Ещё вопросы?

Никто больше не стал ничего спрашивать.

– В таком случае, занятие на сегодня окончено.

Инструктор выключил презентацию, быстро собрал свои вещи в портфель и исчез из шатра также резко, как появился до этого. Оставшиеся солдаты стали тихо переговариваться, пока взводные лейтенанты не приказали им вставать, строиться и выходить. Солнце уже клонилось к закату. Ветер стал немного прохладнее. Из-за близости елового леса слегка пахло хвоей. Взводы друг за другом отправились на ужин.

Внутри приземистого здания столовой под потолком размещались динамики. Считалось, что музыка благотворно влияет на усвоение пищи солдатами. Была специально создана группа из оркестровых музыкантов, гастроэнтерологов и идеологических кураторов. В ходе их кропотливого труда появился альбом из песен, которые в наибольшей мере подходили для достижения поставленной цели. Единственное, что не учли создатели, если пускать по кругу одни и те же песни, то со временем это будет вызывать не аппетит, а раздражение.

Солдаты зашли и уселись за длинные алюминиевые столы. На раздаче находился взвод из другой роты. Получение пищи очень напоминало Клаусу посещение океанариума в Латор-Сити, куда он любил ходить в дни плохого настроения. Встаешь на линию раздачи, берешь поднос и медленно движешься по траволатору. Мимо тебя проплывают цистерны с гарнирами, витрины с различными видами мясных и рыбных блюд, тарелки с салатами и баки с тонизирующими напитками. Успевай хватай только да ставь на поднос. Сходство, конечно, было с натяжкой, и Клаус это прекрасно понимал, но он старался искать хоть что-то хорошее, чтобы отвлечься от окружающей действительности. Как только весь его взвод уселся, солдаты принялись за поглощение пищи, периодически поглядывая на лейтенанта и то, как быстро тот справлялся со своей порцией. Отто пододвинулся к Клаусу. Он в очередной раз зачерпнул ложкой дымящийся суп и перед тем, как отправить его в рот, начал медленного размышлять вслух.

– Мы сегодня были на полигоне. Пока мы стояли у склада на возвышении, я разглядывал его территорию. И там чего только не было смоделировано. Пустынный сектор, горный, болотный, холмистый, полоса джунглей, степь, снежная долина, каньон и ещё много чего. На сколько я знаю, Сентрум не такой большой и находится в границах, ну может, нескольких климатических зон от силы. А лейтенант сказал, что на полигоне представлены разные его уголки. И вот я задался вопросом, разве такое может быть? – договорил Отто и положил ложку с уже остывшим супом в рот.

– Честно тебе скажу, что это отличный вопрос. Над ним ломало голову не одно поколение ученых и до сих пор ломает. В географии это называется феноменом Рихтера-Мосса в честь двух исследователей-первооткрывателей, которым удалось первыми в истории объехать весь Сентрум и задокументировать это. На двух других континентах и всех известных островах законы климатического зонирования работают так, как они и должны работать, но только не на Срединном материке. Здесь как будто бы мир сжался и уместил все зоны на относительно небольшом участке земли. Именно поэтому в близости друг от друга находятся ледяные пики и жаркие пустыни, тропические леса и тундра, – ответил Клаус.

– У тебя аж глаза зажглись от рассказа. Нужно почаще тебя спрашивать о чем-нибудь таком, а то с каждым днем становишься всё более хмурым. Скоро, как Филипп, в себе замкнешься и не будешь ни с кем общаться.

Вместе они перевели взгляд на худого лысого мужчину напротив, который механически жевал котлету и смотрел в одну точку на столе.

– Я очень соскучился по старым временам, когда я мог рассказывать своим студентам о нашем прекрасном мире, посвящать их в вековую историю географических открытий и видеть взаимный интерес их глазах. Думаю, в последние годы я немного перестал ценить это, но сейчас очень четко понимаю, что мне этого катастрофически не хватает.

Отто потер свои вечно мерзнущие красноватые пальцы и стал греть их над тарелкой с горячим рагу.

– Знаешь, я отлично тебя понимаю, друг. Ко мне тоже в последние годы все чаще наведывались мысли о том, что и работа в офтальмологической компании мне надоела, и с женой сплошная рутина, но сейчас я понимаю, каким был дураком, и как мне всего этого не хватает, – он начал чаще моргать, а потом опустил лицо, так, чтобы никто не видел, и смахнул слезу.

– Не знаю, как, но мы выберемся отсюда. Что-то обязательно придумаем, – ободряющим тоном сказал ему Клаус.

– Надеюсь на это, друг мой.

В здание столовой вбежал солдат и быстрыми шагами направился к столу, за которым сидели взводные лейтенанты. Наклонившись над ними, он что-то сказал, отдал честь и вышел. Все четверо тут же встали из-за стола и приказали своим взводам строиться.

– Какого черта? Ужин ещё даже близко не закончился, – возмущался Лукас, который всегда ел медленнее других и практически никогда не успевал доесть.

Рота в полном составе строевым бегом направилась в сторону восточного плаца, обычно используемого для официальных мероприятий. Прямо на против него находилось высокое здание военного штаба армии. На плацу уже стояло несколько сотен солдат, перед которыми была группа офицеров. Чуть особняком стояла ещё одна группа людей. Сине-зеленая форма в полоску означала, что это были представители военной полиции. Между ними в наручниках и с опущенной головой стоял солдат. За их спинами находился припаркованный транспортер.

Когда подошедшие построились рядом со стоящими, Клаус оказался в первом ряду по правую руку от солдата из другого взвода.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал один из офицеров.

Вперед вышел жандарм военной полиции и достал из кожаного потрепанного портфеля плотный желтый лист.

– Вчера, в восемь часов тридцать пять минут после полудня, сержант Шон Блеклей допустил оскорбление в грубой форме капитана Эрика Монро, в чьем непосредственном подчинении он находился. Данное деяние расценивается как нарушающее общественную безопасность и деструктивно влияющее на субординационные отношения в армии. Согласно статье пятьсот восемь уголовного кодекса Федеративной республике Беллатория, оскорбление офицера в грубой форме квалифицируется как преступление против чести армии и воинской доблести, – сделав небольшую паузу, он пробежался глазами по листу, беззвучно шевеля при этом губами, и перевернул его.

– А что так вдруг решили публично его отчитать? У нас из роты тоже как-то офицера послал куда-подальше, так просто человек пошёл в наряд на ночные работы, – раздался незнакомый голос откуда-то сзади.

– Я слышал, к нам в часть приехал главнокомандующий Руфус Росс. Наверное, сидит сейчас и смотрит из окна, как перед ним представление разыгрывают, – сказал в ответ другой голос.

– Вот почему так всегда? Всегда стараются перед кем-то выслужиться. Показать, что они работают не покладая рук и что никто не избежит возмездия, а страдают простые люди. Мне рассказывал кладовщик, когда он заступал на должность, его заставили подписать документы о приемке задним числом. А как только ревизию провел, то за голову схватился. Недосчитался тонны медных катушек. Кто украл? Непонятно. Но зачем это расследовать, куда проще устроить публичную порку выругавшемуся солдату, – продолжил говорить первый голос.

– Ну что ты, как первый день тут. Это армия, – ответил ему второй голос.

– Никак не привыкну к этой дикости. Мы тут вроде как защищаем родную страну от телармских мутантов. Жизни свои теряем. А кто-то успевает на всём этом нажиться, – сказал первый голос.

– Всегда так было и всегда так будет. Дело в самой войне, а она не меняется, – продолжал второй голос.

– Грустно всё это. Грустно и не справедливо, – добавил первый голос и после этого разговор сошел на нет.

– Таким образом, сержант Шон Блеклей за своё правонарушающее деяние приговаривается к четырем месяцам содержания в специальном дисциплинарном корпусе без сохранения повышающего коэффициента денежного довольствия, – дочитав текст с листа, представитель военной полиции аккуратно сложил его обратно в портфель. Обернувшись к задержанному и своим коллегам, он приказал грузиться в транспортер. Грубо затолкав бедолагу через заднюю дверь, жандармы сели в кабину. Транспортер проехал круг по плацу и направился в сторону ворот на выезд с территории лагеря.

После возращения в казарму солдат собрали на вечернюю сводку новостей. Каждый взвод собирался отдельно вокруг своего командира и усаживался на скамейки. Офицеры зачитывали тезисы о победах на различных участках фронта, о достижениях науки и техники по разработке всё более смертоносного и точного вооружения и о принятии в беллаторийском парламенте нового пакета законов по введению льгот в военно-промышленном секторе. В конце сообщались и спортивные новости. В финале чемпионата по футболу предсказуемо победили Латорийские тигры, наиболее престижный спортивный клуб столицы. Негативных новостей в вечерних сводках никогда не было. Считалось полезным не перегружать головы солдат. Если боец засыпает с мыслью о том, что в его великой стране всё хорошо, то приказы исполняются куда эффективнее от стойкого ощущения причастности к величию.

По окончанию вечерней сводки принято было аплодировать. Канонады хлопков с интервалами раздавались то тут, то там по казарме. Наконец трудовой день закончился, и наступило свободное время перед отбоем.

Лукас сидел на соседней от Клауса кровати и начищал свои ботинки дурно пахнущим черным кремом. Отложив щетку в сторону, он неожиданно начал говорить.

– Скажу я вам так, мужики, что приезд на Сентрум директора военного штаба – дурной знак. После каждого такого визита всегда начиналось наступление или ещё какой мрак. Армия захлебывается в крови, директора сменяют, и на несколько лет война вновь переходит в позиционную фазу.

– Может быть, он просто так приехал, ну мало ли какие у него могут быть дела здесь, – предположил Тодор, который в это время зашивал дырку на рукаве полевого кителя.

– Не обнадёживай себя понапрасну. Сам же прекрасно знаешь, что просто так сюда главнокомандующий не стал прилетать. Это чисто политический ход, чтобы показать, что руководство с армией. Вот только такие ходы нужны исключительно перед отправкой на убой. Фермер всегда погладит и успокоит кабана до того, как вытянет свинокол, – продолжал говорить Лукас.

– Да ну тебя, какой-то ты сегодня особенно мрачный, Лукас.

– Я реалист. Кроме того, сегодня, когда стояли на плаце, я перекинулся парой слов с ребятами из механизированной роты. Они сказали, что им с утра пришло указание провести полную ревизию всей имеющейся техники, и если обнаружатся неисправности, то сразу заказать необходимые комплектующие. Думаю, это ещё один звонок.

– Вот же угораздило нас попасть сюда именно в этот момент. Удача явно не на нашей стороне, друзья. – сказал лежащий на кровати Отто.

Из душевой комнаты с перекинутым через плечо зеленым полотенцем Клаус пересекал помещение казармы. По пути следования кто-то штопал одежду, кто-то расправлял кровать, а кто-то читал книгу. Ближе к стене на кровати сидел в пол-оборота Филипп и чем-то сконцентрировано занимался. В один момент Клаусу показалось, что на его лице промелькнула улыбка. Ему стало интересно, чем занимается их молчаливый товарищ. Свернув с намеченного курса, он подошел к нему.

– Филипп, скажи, а что ты делаешь?

Клаус присел на край кровати напротив. Филипп аккуратно сдул пыль с предмета у себя в руки и протянул его Клаусу. Тот не менее аккуратно взял его в руку. Увесистое и тяжелое нечто оказалось вырезанной в камне фигурой коня, напоминающей одноименную шахматную фигуру. Разноцветные вкрапления в камне позволили Клаусу понять, что вырезан он из гальки с полигона.

– Выглядит очень красиво! А зачем она тебе?

Клаус поднял взгляд с резной фигуры на Филиппа.

– Для племянника. Мы любили играть с ним в шахматы. Когда я вернусь домой, подарю ему набор.

– У тебя прекрасно получается. Думаю, что племяннику будет очень приятно получить такой подарок. – произнес Клаус и передал каменного коня обратно.

– Спасибо, – сказал Филипп и продолжил вырезать линии на фигуре.

Вернувшись на свою кровать Клаус лег и окинул взглядом окружающих. Он размышлял о том, что большинство из них не предполагало когда-либо оказаться здесь. Можно было подумать, что война странным образом объединяла людей. Но делала она это на почве общего несчастья. Клаус попытался вспомнить, когда впервые началась Великая война за Срединный континент. Кто-то из историков утверждал, что местечковые конфликты, имевшие место со времен начала колонизации Сентрума, переросли в подобие войны после затопления флагмана Латорийской торговой компании у западных берегов. Тогда ещё не было ни Федеративной республики Беллатория, ни Телармской народной демократической республики, а были небольшие государства, грызущиеся друг с другом каждый на своем континенте. Другие историки связывают начало войны с окончанием формирования сверхгосударств. Есть и третий подход, представители которого связывают Великую войну за Сентрум с открытием утилитариума. При всем при этом проблема поиска формальной даты для начала отсчета волновала в основном историков и политологов. Простые люди интересовались куда более приземленным вопросом – когда она наконец уже закончится?

Глава 8. Передайте дословно

Шел третий месяц пребывания на Срединном материке. Всё это время в порт рядом с тренировочным лагерем постоянно прибывали корабли с людьми, техникой и снабжением. Вскоре в лагере стало настолько многолюдно, что приходилось разбивать шатры для проживания солдат за его пределами. Добровольцы прибывали, проходили обучение и уезжали на транспортёрах вглубь материка. То и дело земля под ногами вибрировала от марша механизированных роботов, а небо гудело от сотен дронов. Постоянный шум днем и ночью напоминал Клаусу о том времени, когда он жил в центре Латор-Сити.

Несколько дней назад роту, в которой служил Клаус, полным составом направили на патрулирование долины в Кинжальных горах. Разведка заметила присутствие сил противника в этом районе. Местная магнитная аномалия не позволяла эффективно использовать летательную технику. Приходилось прочесывать местность самостоятельно, практически вслепую. Тропа, по которой двигался отряд, вела от ключевого опорного пункта Беллаторийской армии прямиком в долину. В скором времени бутылочное горлышко между скалами оказалось позади, и перед глазами открылся вид на простирающуюся вниз холмистую местность. Небольшими островками густой зелени то тут, то там виднелись лесистые участки лиственных деревьев. Свежий горный воздух со свистом проносился по долине, принося с собой приятную прохладу. Солнце уже скрылось за нетронутой войной шероховатой горной грядой.

– На привал останавливаемся здесь. Взводам рассредоточится на возвышенности в зоне видимости. Всем взводным быть у меня в шатре через пол часа, – прозвучал в приемнике шлема голос ротного капитана Уильяма Андре.

Взвод Клауса расположился дальше всех от тропы. Стоянку бронекостюмов решили разбить на небольшой площадке под раскидистым деревом. После того, как броню расставили плотными рядами, солдаты принялись за обустройство лагеря. Боковым зрением Клаус заметил, как к Филиппу, что устанавливал рядом с ним палатку, подошел кто-то сзади.

– Рядовой Роспонд, почему палатка установлена криво? А ну быстро переставить как положено! – прозвучал голос младшего лейтенанта Винке.

Около месяца назад его назначили заместителем командира взвода. Это был человек, старающийся выслужиться при любом удобном случае. Ходили слухи, что с прошлого места службы его перевели сюда, потому что Винке пытался подделать подпись своего руководителя, подставить его и занять место, когда того уволят. Однако афера была раскрыта. Началось разбирательство, но дело быстро замяли из-за родственных связей в кругах правящей элиты. А самого Винке перевели в четырнадцатый штурмовой добровольческий батальон во взвод под начало лейтенанта Хансена. С первых дней нахождения здесь Винке невзлюбил Филиппа и начал всячески портить тому жизнь. Он посылал его в наряды за малейшие нарушения и придирался ко всему подряд. Больше всего Винке бесился, что в ответ на все притеснения Филипп всегда реагировал очень сдержано и исполнительно.

– Виноват, мой младший лейтенант. Исправлюсь, – ответил Филипп безэмоциональным голосом и принялся разбирать палатку и устанавливать её заново.

– Приду проверю, рядовой, – резко сказал Винке, перевел на несколько секунд взгляд на Клауса и удалился.

– Слушай, Филипп, хотел спросить у тебя. Ты не думал о том, почему Винке на тебя так взъелся? – шёпотом сказал Клаус.

– Думал. И если честно, то у меня нет ответа. Может быть, потому что мой рост сантиметров на сорок выше, чем у него, и он комплектует. Может быть, потому что он однажды мельком видел, как я фигуры вырезаю, а когда попытался обыскать, то ничего не нашел. Кто его знает.

– Всегда поражаюсь, как ты спокойно реагируешь на его выпады.

– По мне, это лучшая тактика против таких людей. Если он не смог обидеть меня своей колкостью, то значит он проиграл, а я выиграл. Ты всегда сам решаешь, принимать тебе оскорбления или нет, в этом вся прелесть.

– Звучит мудро.

– Разве что самую малость, – слегка усмехнулся Филипп и продолжил переставлять палатку.

После того, как лагерь был полностью готов, в него заехало два плоских роботизированных вездехода. Солдаты при их виде стали издавать радостные возгласы. С полевой кухни прислали ужин. Вездеходы объехали каждого в лагере и выдали по горячему контейнеру с едой. Клаус со своими товарищами уселись рядом и принялись за долгожданную пищу. Мимо них широкими шагами прошел лейтенант Хансен. За ним трусцой бежал младший лейтенант Винке, подступаясь к лейтенанту то с одной, то с другой стороны. До сидящих донесся отрывок их разговора.

– Я же своими глазами видел огни за тем холмом. Уверен, что мутанты именно там. Если мы сейчас…, – говорил Винке, задыхаясь от возбуждения.

– Никаких если. Командование сказало встать на привал, значит стоим здесь, пока не поступит новый приказ, – отвечал ему Хансен с явным раздражением. Вероятно, он уже не первый раз говорил эту фразу.

– Но, мой лейтенант. Если мы застанем мутантов врасплох и захватим их командира, то станем героями. Не понимаю, почему вы не хотите? Разве можно обрести славу, слушая приказы стариков? – продолжал Винке.

– Ты меня уже достал, младший лейтенант. Сейчас придём к ротному и можешь ему это все сказать сам. А пока помолчи, – ответил Хансен.

– Но, мой лейтенант, при всем моем уважении к вам…, – никак не унимался Винке по мере того, как они удалялись с Хансеном в сторону шатра ротного командира.

– Думаю, не ровен час, как Хансен его прибьет, – Отто резюмировал мысли всех невольных свидетелей разговора.

– Скорее бы уже, – вторил ему Лукас, – сколько у меня сменилось начальников, этот самый мерзкий.

Урчание животов прервало разговоры и напомнило об остывающем ужине. Боевые товарищи принялись уплетать его с полной отдачей делу. Быстрее всех закончил с пищей Филипп, так как ему нужно было идти сменять часового на посту. Остальные остались в лагере и вели неспешную беседу, пока к ним не подошел техник из соседнего лагеря. Пара роботизированных рук, прикрепленных к экзоскелету за спиной, в темноте казались крыльями.

– Привет, мужики! Меня послали осмотреть ваши бронекостюмы. Где у вас они стоят?

– А ты часом не телармский шпион? – с улыбкой спросил Лукас.

– Ну какой же я шпион. Разве я на мутанта похож? – ответил тот серьезным тоном.

– Вон какие себе крылья отрастил. Вылитый мутант, – продолжал Лукас, указывая на экзоскелет техника.

– Это мои манипуляторы. Никакой я не мутант. Где уже ваши бронекостюмы? А то я сейчас уйду, – ответил он обиженным голосом.

– Ладно-ладно, извини, я не хотел, – сказал Лукас и указал рукой в сторону раскидистого дерева рядом с лагерем, – они вот там стоят, думаю, не потеряешься.

– Хорошо. Я пошел, – сказал он напоследок и удалился.

– Заставил ты этого бедолагу нервничать своими шутками, – сказал Отто, когда техник отошел на достаточное расстояние.

– Да кто же знал, что он чувство юмора на свои манипуляторы променял, – ответил Лукас. Затем он отклонился в сторону и посмотрел куда-то за спину сидящего напротив Отто. – Посмотрите кто идёт. Видимо разговор с ротным у него не удался.

В сторону лагеря энергичным шагом шел младший лейтенант Винке. Каждый камушек, что попадался по дороге, был яростно отброшен носком его ботинка. Если по какому-то из них Винке не попадал, то останавливался и пинал ещё раз. Всю дорогу он бубнил что-то себе под нос. Дойдя до сидящих Клауса, Отто, Лукаса и Тодора, он оглядел их каким-то бешеным взглядом, затем осмотрел территорию лагеря и только после заговорил.

– Где рядовой Роспонд? Почему не в лагере?

– Он сейчас на посту в качестве часового стоит. Вы сами его назначили, – произнес в ответ Клаус.

– Точно, – с раздражением протянул он, – это я вас проверял на внимательность. Вольно, рядовые. Пока что вольно.

Винке зашагал в сторону своей палатки. Отто и Лукас едва сдерживали смех от абсурдности только что услышанного.

Следом за вернувшимся в лагерь Винке в скором времени пришел и лейтенант Хансен. По его лицу можно было понять, что он о чем-то активно думал. Настолько активно, что не замечал окружающее его пространство и чуть не влетел в костер. Он выругался от неожиданности и приказал собрать весь взвод в центре лагеря.

– На неопределенное время меня не будет. В мое отсутствие командование взводом возложено на младшего лейтенанта Винке. Всем ясно? – сказал лейтенант собравшимся солдатам.

– Так точно! – ответили ему хором.

Со слов Лукаса, когда все уже расходились, Хансен наклонился над ухом Винке и негромко что-то шепнул ему. Радостное после новости об отсутствии лейтенанта лицо Винке помрачнело.

По дороге к палатке Клаусу захотелось прогуляться и побыть наедине со своими мыслями. Он отошел в сторону от лагеря и остановился у обрыва, с которого отрывался вид на долину. Полная луна на безоблачном небе ярко освещала всё вокруг. Ночная серенада цикад на фоне взлетающих дрожащими огоньками светлячков магическим образом успокаивала и расслабляла. Клаусу хотелось раствориться в окружающем пространстве, забыв о всех бедах.

Мечты о едином мире без войн особенно ярко будоражили его создание в юношеские годы. Вместе с Амиром они обсуждали то, как прекрасно было бы не воевать за Сентрумом, жадно вгрызаясь в недра, пока не отобрали, а совместными усилиями обустраивать его, делая общим домом для всех людей. Клаус помнил, как Амира всегда расстраивало, что при добыче утилитариума никто не обращал внимание на разрушение геосферы. Целые пласты горных пород, изучение которых позволило бы приобрести ценнейшие научные знания, уничтожались в алчном порыве.

С годами постепенно стало приходить осознание, что ничего не поменять и что мир останется таким, каким он был и до них. По крайней мере так было у Клауса. Амиру в свою очередь удалось сохранить непосредственность и веру в светлое будущее. Клаус считал его излишне наивным. Они не раз спорили из-за этого и однажды так сильно поругались, что не общались несколько лет. Однако никакие обстоятельства не властны над настоящей дружбой, поэтому спустя время они продолжили общаться, как прежде. В глубине души он по-доброму завидовал Амиру из-за того, что тому удалось не разочароваться в жизни.

Клаус сделал глубокий вдох и ещё раз окинул взглядом долину. Вдалеке он увидел речку, которую почему-то до этого не замечал. От накрывшего его ощущения умиротворения он улыбнулся и направился в сторону лагеря в предвкушении того, как сейчас уляжется в спальный мешок и заснет после незапланированной прогулки. Рядом с его палаткой метался Отто.

– Меня ищешь?

– Вот ты где! Винке всех собирает в центре лагеря, пошли скорее.

– Что-то случилось? – спросил Клаус. Его спокойный вечерний настрой тут же исчез.

– Никто не знает, но предчувствие у меня не доброе. Он был ещё страннее обычного, когда приказал строиться. Пошли.

С разных сторону к костру, у которого ещё совсем недавно Клаус ужинал вместе с друзьями, собирался весь личный состав взвода. По тому, как некоторые протирали глаза на бегу, можно было предположить, что они уже успели заснуть перед тем, как поступила команда о сборе. В центре поляны стоял младший лейтенант Винке и по пальцам считал присутствующих. Когда собрались все, кроме часовых, он встал перед строем, сложил руки за спиной, приподнял голову и начал говорить.

– Сегодняшний день выдался не простым. Долгий переход в горах под знойным солнцем – это испытание для настоящих мужчин. И я знаю, что вы все устали, но, – он сделал паузу и оглядел стоящих перед ним солдат, – ничто так не укрепит ваше тело и дух, как преодоление слабостей. Чтобы стать лучшими из лучших, нужно делать всё возможное, а затем ещё столько же. Именно поэтому, чтобы однажды вы стали образцовыми солдатами Беллатории, сейчас мы проведем ночные маневры, – от этих слов по строю пронеслась волна недовольных возгласов.

– Отставить разговоры! Это приказ! – прокричал Винке с визгливыми нотками в голосе.

– Разрешите обратиться, мой младший лейтенант, – сказал Клаус.

– Говори, рядовой…как тебя, – ответил ему Винке

– Беринг.

– Да, говори рядовой Беринг.

– О маневрах нам всегда сообщали заранее, да и проводились они по утвержденному с ротным командиром плану. Лейтенант Хансен не предупреждал о них сегодня.

– Хансена тут нет, а обязанности командира взвода исполняю я. Сегодняшние маневры внеплановые. Если вы сомневаетесь и думаете, что я сам придумал их проводить, то спешу вас расстроить. Маневры согласованы и утверждены ротным. Ещё вопросы?

– Другие взводы тоже будут принимать в них участие? – спросил стоявший рядом Тодор.

– Нет, только наш взвод, – ответил Винке. А затем сменил тон с повелительного на дружеский. – Ну вы чего, парни. Это же только на пользу всем. Когда ещё выпадет такая возможность потренироваться не на полигоне, а на реальной местности. По возвращению новобранцы обзавидуются вашим рассказам.

По строю продолжал волнами прокатываться недовольный шёпот. Никому не хотелось свернуть шею ночью в горах.

– Как бы то ни было, я здесь командир, а вы подчиненные. Я приказываю, а вы выполняете. А теперь шагом марш к бронекостюмам. Только идем молча и не шумим. Свет используем минимально, – сказал Винке, вновь вернувшись к приказному тону в голосе.

– Он в конец голову отбил себе что ли? Идиот. Идиот. Могли бы уже спокойно спать сейчас, – сказал Лукас, когда они шли строем в сторону дерева на краю лагеря.

– Помните, Винке вечером что-то говорил лейтенанту Хансену об огнях за холмом, – проговорил негромко Тодор.

– Точно, было такое! Похоже этот идиот и впрямь хочет повести нас туда и в случае чего получить медаль за решительность за счет наших жизней. Ох, надеюсь, ему просто показалось, а мы походим кругами и спокойно вернемся в лагерь, – продолжил Лукас.

– Не думаю, что телармцы стали бы так близко подходить к опорному пункту, наверняка они где-то в глубине долины прячутся, – произнес Тодор.

– Тишина, я сказал! – выкрикнул Винке из начала колонны.

Взвод во главе с младшим лейтенантом подошел к месту стоянки бронекостюмов. Техника уже не было видно. Наверное, как только он закончил, так сразу отправился в свой лагерь. Встретил их только часовой с полным недоумением в глазах.

– Что-то случилось, мой младший лейтенант? Объявлен общий сбор? – спросил он у подошедшего к нему Винке.

– Вольно, солдат. Сейчас для взвода будут проводиться ночные маневры, поэтому всему личному составу необходимо получить свое снаряжение. После нашего ухода можешь возвращаться в лагерь, рядовой.

– Но лейтенант Хансен ничего не говорил о ночных маневрах.

– Лейтенант отлучился и меня назначил командиром взвода на время его отсутствия, – сказал Винке, в голосе которого стали проявляться нотки раздражения.

Часовой перевел взгляд на стоящих за младшим лейтенантом солдат и те ему молча покивали в знак подтверждения только что сказанному.

– Я вас понял, мой младший лейтенант! – после небольшой паузы сказал он и отошел в сторону.

В полной боевой амуниции с переведенными в ночной режим полузакрытыми шлемами взвод спускался от лагеря по узкой тропке вниз. Оставшиеся часовые, расстроенные в начале вечера тем, что им выпало стоять на постах, переменили свое мнение на этот счет и радовались, что им не пришлось вместе со всеми идти на неожиданные маневры. Клаус заметил, как Винке не раз оборачивался в сторону центрального лагеря. Это подтверждало предположение Лукаса о том, что все эти маневры – никем не санкционированный выход с целью попытать удачу и поискать врагов. При успехе вылазки в рапорте командованию младший лейтенант мог бы потом доложить о своей боевой интуиции и стратегическом мышлении.

Петляя между пологими холмами, колонна солдат шла на удивление бесшумно, не смотря на значительный вес амуниции. Вдоль тропки повсеместно лежали огромные валуны. Тонкие вьющееся стебли растений оплетали их, создавая причудливые узоры. За спинами идущих в почве, покрытой желтовато-зеленым мхом, оставались глубокие следы. По мере продвижения взвода стрекотание ночных обитателей долины резко обрывалось. Лишь когда солдаты скрывался за очередным поворотом, разнопанцирный хор начинал своё вероломно прерванное выступление.

В какой-то момент младший лейтенант Винке поднял руку вверх и тем самым приказал остановиться. Отдав команду стоять и ждать дальнейших поручений, он подозвал к себе Лукаса и Отто и велел следовать за ним. Все трое скрылись за ближайшим холмом. Клаус посмотрел на Тодора. Сквозь шлем было плохо видно. Ему показалось, что тот закрыл глаза и беззвучно шевелил губами. Отвернувшись от него и переведя взгляд на других солдат, он увидел, как они стояли, перешёптываясь друг с другом с явно недовольным посылом. Кто-то разглядывал свою штурмовую винтовку, то с одной стороны, то с другой. За спиной Клауса послышались четыре последовавших друг за другом ритмичных щелчка металла по металлу. Он обернулся. За спиной стоял открывший глаза Тодор.

– Как думаешь, наткнёмся мы тут на кого-нибудь?

– Я не знаю. Но раз мы остановились и Винке пошел смотреть что-то впереди, то думаю мы находимся в кульминации нашего похода и очень скоро получим ответ на этот вопрос.

– Наверное сейчас не самое подходящее время, но я вот всё думаю, зачем Бог направил меня сюда? Как я могу нести его слово в мир, если каждый день может стать последним? В чем моя задача в Его великом замысле? – произнес вслух Тодор, и повисла небольшая пауза. Поняв, что Клаус не планирует отвечать на его вопросы он добавил, – как думаешь?

Клаус не любил разговоры на религиозную тематику. Когда-то в молодости он мог до хрипоты приводить десятки научных фактов, доказывающих невозможность существования разумного творца. Но со временем пыл поугас, и ему попросту стало это не интересно. Сам лично он был убежден, что жизнь – это череда случайностей, запущенная другой случайностью. А до того, каким этот мир видят другие, дела ему не было. Пусть обманывают себя, как и чем хотят. Посчитав вопросы Тодора скорее риторическими, он немного напрягся, когда тот спросил про его мнение. Товарища обижать не хотелось, поэтому он уклончиво ответил.

– Кто знает, возможно, и правда в этом есть какой-то смысл. Главное сейчас выжить и спустя годы размышлений найти его самостоятельно.

– Тут ты прав. Ужасно не хочется, чтобы моим предназначением было умереть на Сентруме. Хотя кто я такой, чтобы хотеть или не хотеть исполнения Его плана, – произнес Тодор, глядя на небо.

– А как твой бог относится к этой войне? – неожиданно для себя самого спросил Клаус.

Медленно опустивший взгляд Тодор посмотрел на Клауса. После он также медленно отвел глаза в сторону. По лицу было видно, что он обдумывал сказанное. Вскоре он опять посмотрел на Клауса и заговорил.

– Честно признаться, этот вопрос очень спорный, как по мне. Моё мнение отличается от того, которого придерживается официальная церковь. И связано это в первую очередь с тем, как быстро менялись догматы. Изначально война порицалась подавляющим большинством священнослужителей, в том числе верховными сановниками. Жизнь священна, и каждое убийство отдавалось болью в сердцах верующих. Однако в один момент, совпавший по удивительному стечению обстоятельств с открытием утилитариума, церковь начала менять своё мнение. Всё чаще стали слышны мнения о том, что война – это неизбежная ноша, которую мы несем на себе, как избранный богом народ, и что такой наш особый путь. Мысль о том, что по ту сторону фронта тоже люди, которые так же страдают, сменилась мыслью о том, что на той стороне только враги господа, и нет им пощады. На руку этому сыграло и то, что Теларма стала активно использовать на поле боя солдатоидов. Мне это всё отец рассказывал и учил, что порой люди, стоящие во главе церкви, могут ошибаться, и нужно в первую очередь слушать своё сердце. А оно мне подсказывает, что никакая это не богоугодная война, а простая бойня за ресурсы, в которой по непонятным причинам оказались и мы. Вот я и хочу понять, какая здесь наша высшая миссия.

– За эти твои взгляды церковь на тебя оказывала давление? – спросил Клаус в продолжение разговора.

– А как же. Не раз они блокировали мой сайт. Устраивали мне антирекламу и подсылали людей, чтобы те создавали дискомфорт у прихожан виртуального храма. Но я просто каждый раз переезжал на новый домен и переводил туда своих прихожан, – Тодор посмотрел за спину Клаусу и добавил, – смотри, они возвращаются.

Легким бегом приближались к взводу Винке, Лукас и Отто. На лице младшего лейтенанта была какая-то странная улыбка. Отто встал рядом с Клаусом.

– Что там? – спросил шёпотом Клаус.

– Лагерь. Солдатоиды, – коротко бросил Отто запыхавшимся голосом.

– Всем перевести шлемы в закрытый режим, – приказал Винке и с лязгом захлопнул свой. Дальше он продолжил говорить по внутриканальной связи. – Бравые солдаты Беллатории! Впереди обнаружен враг. Наш священный долг – защитить страну. Для этого необходимо уничтожить противника. В своей безмятежности они даже не подозревают, что над их головами уже занесен праведный меч. Итак, ваша задача ликвидировать мутантов и взять живьем офицера-менталиста. Окружаем и зажимаем их в клешни. Всем ясно? Тогда за дело!

Посреди поляны, окруженной густыми кустарниками и огромными валунами вокруг костра сидело четыре фигуры. Трое из них были в униформе и гогглах, натянутых на короткостриженые бледные головы. Четвертый сидел поодаль от костра, и на нем был надет бронекостюм и шлем. По опознавательным знакам легко можно было понять, что фигура в броне и есть менталист. Медленно, стараясь не издавать лишних звуков, Клаус обходил по широкой дуге поляну и вскоре оказался с противоположной стороны от холма, за которым они совсем недавно стояли.

– Странно, что он ночью сидит в шлеме, – раздался голос Лукаса в передатчике.

– Ничего странно в этом нет. Наверняка он просто боится поймать пулю в голову и правильно делает, – тут же ответил ему Винке.

– Мы на позиции. Готовы приступать, – раздалось несколько раз из динамика.

– Начинаем! За Беллаторию! – отдал приказ младший лейтенант.

Перекрестным огнем из штурмовых винтовок за несколько секунд были убиты трое солдатоидов, даже не успевших понять, что с ними случилось. Офицер-менталист вскочил с места и схватился за свою винтовку. В тот момент, когда он вскинул её, чтобы выстрелить, к нему уже подбежали четверо солдат, схватили за руки и вырвали оружие. Короткий бой был окончен. Весь взвод постепенно стягивался на поляну.

– Молодцы парни, так держать! Я всегда говорил, что талантливый стратег и мужественные бойцы способны на великие дела, – говорил по внутреннему каналу Винке. – На колени его!

Мощными ударами металлических ног пленника опустили на колени. Он стоял смирно, без лишних движений. Винке перевел шлем в полузакрытый режим и активировал синхронный переводчик.

– Меня зовут Рубен Винке, младший лейтенант четырнадцатого штурмовой батальон Беллаторийских вооруженных сил. И ты теперь мой пленник. Как тебя зовут?

Ответом была тишина и отзвуки тяжелого дыхания.

– Я задал тебе вопрос, урод, – повысив голос Винке.

Талармец вновь ничего не ответил.

– Ну молчи, молчи. Только это тебе всё равно не поможет. Не захочешь говорить по-хорошему, заставим по-плохому. Снимите пока с него шлем, парни, – сказал Винке и сделал несколько шагов назад, разминая шею.

Солдаты принялись стягивать шлем. Попробовав снять его руками, они быстро поняли, что у них не выходит. Пришлось использовать ножи, чтобы поддеть и вскрыть шлем. Тем временем младший лейтенант отошел в сторону к лежащим у костра обмякшим массивным телам.

– Честно говоря, я ожидал от солдатоидов большей живучести. Какие-то они совсем хилые оказались. Разговоров-то было. Непобедимые мутанты, кожа прочнее стали. А что на деле оказалось? Парочка разрывных пуль в голову, и готовы. Я даже расстроен, – произносил речь Винке, присев около одного из трупов солдатоидов и рассматривая его.

Шлем наконец поддался, и его удалось снять. Пленный всё так же не оказывал сопротивления.

– Мой младший лейтенант, прошу, скорее сюда, – сказал один из солдат взволнованным голосом.

– Что там? – бросил ему Винке, недовольный таким обращением к нему. Наконец он встал, пнул лежащее безжизненное тело, развернулся и увидел, как солдаты стянули шлем с пленника. На его макушке виднелись короткие снежно белые волосы.

– Привет, симпотяжки! – прозвучало из встроенного в бронекостюм телармца динамика параллельно грубому низкому голосу. После этого солдатоид громко рассмеялся.

По телу стоявшего неподалеку Клауса пробежал холодок. Осознание случившегося быстро дошло до него и заставило оцепенеть. Все дальнейшие события для него будто бы замедлились. Он перевел взгляд на Винке. Даже сквозь пластик шлема и в ночной темноте можно было заметить, как лицо младшего лейтенанта искривилось. Уголки губ глубоко отошли вниз, оголив зубы нижней челюсти.

– Это засада! – кто-то крикнул по внутреннему каналу.

Прошло не более секунды, как что-то сверкнуло в темноте. Шлем младшего лейтенанта разлетелся на сотни мелких кусков. Обмякшее обезглавленное тело рухнуло с характерным для бронекостюма металлическим скрежетом. Долетевшие до Клауса капли, осели мелкими точками на левой стороне забрала. На поляне началась суматоха.

Казалось, что пули со свистом летели отовсюду. Каждый валун, каждый куст мерцал в ночи мелкими мигающими огоньками. Большая часть выпущенных снарядов с остервенением билась о броню и разочарованно падала вниз, так и не достигнув вожделенной плоти. Взвод бросился врассыпную, каждый старался найти себе укрытие. Пленный телармец стоял на коленях и с остервенением продолжал смеяться. К нему подбежал кто-то из взвода, выпустил очередь прямо в голову и побежал дальше. Клаус стоял как вкопанный на одном месте, не в силах пошевелится. Сзади подскочил Отто и стал трясти его за плечи.

– Не стой столбом, скорее уходим! – прокричал он.

Самообладание постепенно вернулось к Клаусу. Он посмотрел другу в глаза и кивнул. Они помчались прочь от поляны. Чувствовалась вибрация от попадающих по ним пуль. По внутреннему каналу многие кричали наперебой. Сначала все покрывали самыми ужасными оскорблениями Винке, за то, что из-за него они угодили в засаду. Затем из динамика начали доносится крики о помощи и вопли боли. Кто-то старался взять командование на себя. Вскоре в воздух взмыли одна за другой две красные сигнальные ракеты.

Бежавший вереди Клауса солдат первым свернул за холм, из-за которого они попали на эту проклятую поляну. Как только он сделал это, раздался взрыв, и солдата откинуло назад. Клаус и Отто остановились. Груда покореженного металла вперемешку с остатками их сослуживца лежала на земле. Отто выглянул за угол и быстро вернулся назад.

– Там телармцы, солдатоидов пять, и у них минометы. Обратный путь закрыт, – тяжело дыша сказал он.

Отто ошалело оглядывался по сторонам. Клаус принялся также осматривать местность в поисках альтернативного пути и заметил, что с другого конца холма есть спуск, который вел куда-то вниз.

– Может, попробуем там? – предложил он и указал пальцем в сторону спуска.

– Особого выбора нет. Пошли, – ответил Отто.

По каналу связи выжившие солдаты сообщали о том, что отступают. Кого-то окружили, и они истошно просили подмоги, пока в один момент не затихли. Когда до спуска оставалось несколько десятков метров, из кустов вылетел солдатоид и ринулся к Отто. Мощным ударом плеча он сбил его с ног. Тот потерял равновесие и с грохотом упал. Солдатоид проворно подскочил к нему, выхватил молот с заостренным шипом на конце и, схватившись обеими руками за рукоять, собирался проломить Отто шлем, а вместе с ним и голову.

При виде всего этого Клаус почувствовал, что впадает в оцепенение. Он ненавидел себя за свою слабость. Мысль о том, что сейчас его друг может погибнуть, наполнила его тело бессилием и яростью, смешавшимися в странном коктейле. Он закричал и бросился вперед. В прыжке Клаус обхватил солдатоида руками и сбил его с Отто. Извиваясь как змея, белокурый мутант с легкостью вырвался из железной хватки. Оказавшись уже за спиной Клауса, он вновь занес молот. Короткие вспышки света вырвали из темноты оскалившееся в улыбке лицо здоровяка. Прозвучали выстрелы, и тело солдатоида упало поверх лежащего под ним Клауса. Когда тот открыл глаза и посмотрел на Отто, то увидел, что его друг лежал на боку. В руках он держал штурмовую винтовку, из ствола которой поднимался тонкий столбик дыма.

– Спасибо! – на выдохе сказал Клаус.

– Тебе спасибо! А теперь пошли скорее отсюда, – ответил Отто.

Поднявшиеся с земли друзья поспешили к спуску вдоль холма.Пологий склон вел к ручью, петлявшему по низине. Исток находился где-то выше по склону. Клаус и Отто решили идти по дуге относительно той дороги, по которой они шли вперед, чтобы вернуться обратно в лагерь. Пока они шли, периодически вдалеке раздавались выстрелы и леденящий душу вой. В какой-то момент шум автоматных очередей и взрывов многократно усилился, а после наступила тишина. Спустя ещё какое-то время пространство вокруг озарили запущенные в небо из разных мест синие сигнальные ракеты. Это означало, что противник полностью ликвидирован.

Пройдя половину пути до лагеря, они в очередной раз повернули вслед за руслом ручья, чтобы обогнуть валун, и в нескольких десятках метров от себя заметили две лежащие фигуры. Одна из них развалилась в неестественной позе животом вниз, а вторая лежала на спине. Друзья отстегнули магнитные блокаторы, вынули винтовки из-за спин и переглянулись. С разных сторон они стали медленно подходить к телам, не забывая при этом оглядываться.

– Отто, посмотри, это же лейтенант Хансен! – с удивлением в голосе сказал Клаус.

– Что он тут делает? Я думал, лейтенант в штабном лагере вместе с ротным, – с удивлением произнес Отто.

При ближайшем рассмотрении тело Хансена было сильно изранено, в некоторых местах виднелись отрытые переломы. В его руке был сжат широкий нож, покрытый кровью по самую рукоять. Рядом с лейтенантом лежал солдатоид со множеством колотых ран.

– Надо забрать тело лейтенанта с собой в лагерь, – предложил Клаус.

– Согласен. Я могу его понести, только тогда ты возьми мою винтовку, – сказал Отто и передал её Клаусу.

Как только Отто опустился на колени рядом с лейтенантом, чтобы поднять его, Хансен начал кашлять, отхаркивая густую кровь вперемешку с чем-то бесформенным и твердым. Отто попытался его приподнять, но тот застонал от боли. Клаус опустился рядом на колени.

– Лейтенант Хансен, как вы тут оказались? – спросил его Клаус.

– Что случилось, солдаты? Почему сигнальные ракеты взлетели с противоположной от лагеря стороны? – еле слышно спросил Хансен, проигнорировав вопрос Клауса, и снова закашлял.

Подождав, когда у лейтенанта закончится приступ, Клаус заговорил.

– Когда вы ушли из лагеря, Винке объявил о ночных маневрах и увел практически весь взвод в глубь долины. Там мы попали в засаду.

От услышанного глаза Хансена округлились. Даже сквозь засохшие пятна крови на лице было видно, как оно побагровело. Поливая младшего лейтенанта Винке сквозь сжатые от боли зубы самыми страшными оскорблениями, он попытался приподняться. Новый приступ кашля заставил Хансена бессильно опуститься на землю.

– Как же можно быть настолько безмозглым слизняком? Я знал, что он способен что-то вычудить, но, чтобы такое! У меня даже и в мыслях не было. В прочем сейчас это не важно, важно другое.

– Вас нужно срочно доставить в лагерь, мой лейтенант! Раны очень серьезные, – перебил его Отто.

– Я не первый год воюю на Сентруме, и будь уведен, я уже не жилец, солдат. Слушайте. То, что я скажу дальше, имеет колоссальную ценность. Передайте дословно лично ротному капитану и никому кроме него, – приступ вновь овладел лейтенантом. Клаус и Отто наклонились ниже. Усилием воли Хансен заставил себя прекратить кашлять. Было слышно, как скрипят его сжатые зубы. Сквозь боль он продолжил говорить сдавленным голосом, – восьмого октября детектор доставят к змеиному озеру, чтобы начать испытания. Передайте ротному. Важно. Скорее.

После этих слов Хансен притих. Друзья продолжили прислушиваться в ожидании того, что он продолжит говорить, но время шло, а лейтенант молчал. Отто приложил голову к его груди и спустя пол минуты сказал, что Хансен мертв.

– Ты запомнил, что он сказал? – спросил Клаус, когда встал на ноги.

– Какого-то директора должны доставить восьмого октября к змеиному озеру, – ответил ему Отто, поднимавший на руки бездыханное тело.

– По-моему, речь шла о детекторе.

– Да, точно, ты прав. Что это интересно за детектор?

– Даже не представляю. Какое-то устройство. И по всей видимости, имеющее ценность для ротного.

– Может быть, у него и получится узнать. А теперь пойдем, а то вдруг мутант оживет, – сказал Отто и кивнул в сторону лежащего на земле солдатоида.

При возвращении в лагерь друзья не встретили никого, кроме часовых. Им на встречу вышел Филлип и рассказал, что после того, как в долине зажглись красные сигнальные огни, солдаты из соседних лагерей поднялись по тревоге. Как только до ротного дошла информация, что наш взвод спустился в долину, он тут же направил всю роту на помощь. И вот совсем недавно они вернулись вместе с остатками взвода обратно, и сейчас все находятся в центральном лагере. Туда Клаус вместе с Отто и направились дальше, оставив тело Хансена под присмотром Филиппа.

Центральный лагерь был полон суеты, такой непривычной для ночной долины. Из медицинского шатра доносились крики. Люди в белых окровавленных халатах постоянно вбегали и выбегали из него. Большая часть солдат располагалась на площадке у основного входа в шатер. Взводные командиры что-то говорили, но слов было не разобрать из-за общего гомона.

– Клаус, я, кажется, увидел Лукаса. А вот Тодора всё никак не могу найти. А, нашел, вот же он, прямо за офицером стоит, – сказал Отто, когда они проходили мимо толпы.

– Если это и правда они, то очень хорошо. Интересно, много людей погибло сегодня? – ответил Клаус.

– Думаю, скоро мы это узнаем.

Заходить в шатер ротного было решено с северной стороны, там, где не было никого, кроме личной охраны.

– Стоять, кто идет. Вы по какому вопросу? – сказал один из двух стоящих у входа солдат.

– Меня зовут Клаус Беринг, рядовой, а это рядовой Отто Бенуа. Мы из второго взвода. У нас срочное поручение для капитана Андре от лейтенанта Хансена.

– А где сам лейтенант Хансен?

– Убит, – коротко ответил Отто.

Один солдат посмотрел на другого и мотнул головой в сторону шатра. Второй мигом скрылся в его глубинах. Прошло минут десять перед тем, как он появился вновь и сказал, чтобы они скорее заходили, капитан их примет. Внутри от расположенных по периметру ламп разливался мягкий желтоватый свет. В центре стоял раздвижной стол и несколько таких же стульев с подлокотниками вокруг него. На одном из них сидел ротный капитан Уильям Андре. Он выслушивал от стоящего перед ним офицера доклад о состоянии и боеспособности личного состава. Как только офицер закончил, он отдал часть и вышел на улицу. К капитанскому столу подошли Клаус и Отто.

– Мне сказали, что лейтенант Хансен мертв. И что он отправил вас ко мне со срочным сообщением. Я слушаю, – произнес спокойным тихим голосом капитан, не поднимая головы от лежащих перед ним бумаг.

– Мы наткнулись на лейтенанта, когда он уже был при смерти после схватки с солдатоидом. Он действительно просил передать вам кое-что.

– Передавайте.

– Лейтенант просил передать это лично вам.

После этих слов капитан поднял голову, внимательно посмотрел сначала на Клауса, а затем на Отто. Капитан махнул рукой, и сопровождающий солдат вышел из шатра. Теперь в нем находилось только трое человек.

– Я слушаю.

– Лейтенант сказал, что восьмого октября детектор доставят к змеиному озеру, чтобы начать испытания, – сказал Клаус.

От услышанного у капитана Андре немного расширились глаза, на секунду он рефлекторно потянулся к браслету на руке, но тут же остановился.

– Вот как. Это всё, что он просил передать? – таким же тихим голосом сказал он.

– Да, мой капитан, – ответил Клаус

– Кто-нибудь об этом ещё знает? – продолжал капитан.

– Больше никто.

– А что это за детектор такой? – встрял в разговор Отто.

– Вас это не касается. Никому не говорите. Иначе будете признаны военными изменниками и расстреляны. Вы поняли меня? – спокойно сказал капитан.

– Так точно, мой капитан!

– Так точно!

– Вот и славно. Надеюсь, вы и правда услышали меня. Люди вы взрослые, думаю, глупости вытворять не будете. А теперь отправляетесь отдыхать. Завтра нас перебрасывают. Временное командование вашим взводом будет осуществлять лейтенант Зервас. Он введет в курс дела. Свободны, – договорил капитан Андре и вернулся к бумагам.

Друзья вышли из шатра на улицу через основной вход и усталым шагом направились к остаткам своего взвода. В небе на горизонте сквозь облака уже стали прорезаться оранжево-розовые проблески приближающегося утра.

Глава 9. Отправитель

В подвальное помещение, выделенное под медицинские нужны, зашел очередной солдатоид. Часть скальпа с короткими голубыми волосами отсутствовала. Он посмотрел по сторонам и взглядом нашел одну из пяти медицинских сестер, что был свободна. Громила молча подошел к Алие, встал по стойке смирно и стал ждать дальнейших указаний.

– Подними руки на уровень плеч и расставь ноги немного пошире, – сказала она утомленным голосом.

Бледнокожий верзила повиновался, и медсестра приступила к сканированию тела. Множественные осколочные ранения в районе торса и бедер. Осколки уже удалены. Ничего серьезного. Отсутствует участок кожи на голове, но черепная коробка цела. Тоже не критично. Алия проверила в СОМе бак с биомассой. Бульканье намекало, что заряда должно хватить. Как только разогрелся скульптор, она приступила к ваянию недостающей плоти.

– Так что ты говоришь, случилось с вами? – спросила Алия у сидевшего рядом на стуле офицера со свежей повязкой на глазу.

– Мы спускались с позиции на северных отрогах Лунного пика, и когда шли по тропе, то наткнулись на рой диких дронов, который лежал там замаскированный. У нас как раз вышел из строя генератор поля. Они нас и посекли кассетными снарядами, пока мы не нашли укрытие, – ответил офицер.

– То есть как это дикий рой? Они же не живые существа. Всё равно ведь должны подчиняться кому-то? – спросила Алия.

На лице её собеседника появилась легкая улыбка.

– Когда я первый раз услышал о них пару лет назад, то и сам не поверил сначала. Думал, старожилы травят байки, чтобы напугать молодняк. Но оказалось, бывает и такое. Как мне самому объясняли, происходит это, когда во время сражения по скоплениям дронов стреляют электромагнитными сетями. И у некоторых из них сгорают чипы, отвечающие за единство и координацию. И те, что под конец боя остаются невредимыми, позднее сбиваются в такой дикий рой, единственной целью которого становится ликвидация биологических целей, но уже без поставленных операторами задач.

– А на беллаторийцев они тоже нападают?

– На сколько мне известно, диким дронам без разницы, на кого нападать. И тут ещё есть один интересный момент. У беллаторийцев во многих подразделениях есть обученные на их ловлю солдаты. Есть даже специальные ловцы, которые выслеживают их в горах. И дикие дроны это чувствуют, как бы странно это не звучало, а поэтому обычно обитают на подконтрольных Теларме территориях.

– Готово, зови следующего, – сказала Алия солдатоиду и повернулась к офицеру. – Почему тогда наши солдаты тоже их не ловят и не ставят себе на службу?

– Пробовали раньше, но из-за разницы в технологическом подходе к разработке беллаторийские устройства плохо совместимы с нашими. Поэтому от этой идеи отказались.

– Много у вас там их ещё осталось? – окликнула офицера Наила, к которой только что подошел следующий солдатоид.

Офицер призадумался, поднял глаз вверх и начал считать, безмолвно шевеля губами.

– Ещё где-то пять-шесть солдатоидов, считайте практически закончили.

– Тебе точно не нужно сваять глаз? – поинтересовалась Наила.

– Нет, говорю же, что я буду себе техноимплант ставить. Так эффективнее. Давно хотел, но никак не выдавался случай. А живой глаз колоть как-то не решался.

– Ну как хочешь. Я бы тебе лучше прежнего сделала.

Тем временем Алия подошла к стоявшей в углу холодильной камере, в которой хранились запасы биомассы. Достав из СОМа емкость, в которой на самом дне виднелись остатки розоватой жидкости, она заменила её на такую же из камеры, только полную. Затем проверила количество утилитариумного порошка, его было больше половины, и вернулась обратно к своему рабочему месту, где её ожидал солдатоид без левой кисти.

К концу подходил третий день, как по счастливому стечению обстоятельств Алия находилась на геологоразведочной станции вблизи Лунного пика. Именно на нее в свое время прибыл отец во время последней экспедиции, и именно здесь обрывался его след. По прибытии сюда Алия рассчитывала узнать хоть что-нибудь об отце и о том, где он мог сейчас находиться. Первым делом она хотела начать с поисков человека, отправившего посылку с видеодневником. Но каждый раз, как она собиралась это сделать, неожиданно появлялись какие-то незапланированные дела, и отнимали всё время до поздней ночи. И так на протяжении всех этих дней. Злоба от бессилия в такие моменты переполняла Алию, но нельзя было подавать вид, что у нее есть другие дела, и отпрашиваться, чтобы никто не заподозрил. Поэтому она молча шла и делала, что было приказано.

Лечение попавших в засаду солдатоидов было последним из дел, которое нужно было закончить сегодня. Как только последний из пациентов покинул помещение, и офицер-менталист распрощался с медицинскими сёстрами, Алия сложила на стеллаж свой СОМ и тут же поспешила покинуть это место вслед за ушедшими. Обычно Наила интересовалась, куда идет Алия и не редко напрашивалась вместе с ней, утаскивая за собой следом и Хаю. Но сейчас, по всей видимости, она вымоталась настолько, что даже и не заметила исчезновения Алии, которая в свою очередь полным ходом направлялась в жилой отсек.

Закрыв за собой дверь, она достала из внутреннего кармана плаща сложенный в несколько раз тетрадный листок. Со временем на нем появились небольшие разрывы на изгибах и помятости по краям. Бессчётное количество раз она читала эти строки, начиная с того самого вечера. «Амир просил отправить его тебе, если с ним что-то случится. Через несколько дней он бесследно исчез», – бессменно виднелась надпись на листе. Алия не раз думала, кто же это мог быть. Вероятно, это был человек, которому папа доверял. Может быть его помощник? Но он никогда не рассказывал о помощниках. Он вообще мало рассказывал о ком-либо, с кем общался во время экспедиций.

Мысль о том, что отправителя уже могло и не быть на станции, посещала Алию всё чаще по мере приближения к Лунному пику. Она старалась отбрасывать её. Иначе все усилия были напрасны, и пришлось бы начинать заново. Для начала нужно проверить версию с приближенным лицом со станции.

Долгие дни Алия ломала голову над тем, как разыскать человека, имея лишь написанную им записку. При этом никому нельзя было её показывать, чтобы самой не исчезнуть вслед за отцом. Только сейчас Алию осенило, что можно сделать. «Если нельзя показать содержание записки, то тогда я продемонстрирую её форму», – подумала она. Выудив из вещевой сумки ручку и блокнот, она оторвала листок и принялась скрупулёзно выводить текст, используя тот же стиль написания букв, что и в оригинальной записке. Среди особенностей почерка бросалось в глаза, что каждая буква «О» представляла собой спираль с двумя витками внутри. Выведя буквы, она посмотрела на текст и поняла, что получившаяся надпись «Прошу одну из медсестер зайти ко мне. Это срочно» выглядела слишком топорно. Не хватало естественной быстроты рукописного текста. Алия вырвала ещё один листок из блокнота и повторила попытку. За ним ещё один и ещё, пока в итоге не получилось то, что нужно. Израсходованные листы она запихала глубоко на дно сумки, а свеженаписанную записку положила в карман и вышла из комнаты. От дальнего конца коридора в сторону жилого отсека шли другие медсестры, но с ними ей не нужно было пересекаться, так как направлялась Алия в противоположную сторону. Путь её лежал на верхний этаж в канцелярию.

Примерно к середине пути браслет завибрировал. Пришло сообщение: «На карьере произошел несчастный случай на буровой установке. Есть пострадавшие. Всему медицинскому персоналу срочно явиться». В этот момент сжатые в гневе кулаки и вырвавшиеся из уст ругательства стали самой первой и естественной реакцией. Как будто сама жизнь не желала, чтобы она наконец осуществила задуманное. Алия остановилась. Сделала несколько шагов обратно вниз. Снова остановилась. Она твёрдо решила, что сегодня просто обязана начать поиски отправителя письма, даже несмотря на срочный вызов. Поэтому после небольшой паузы продолжила путь наверх.

Комната канцелярии представляла собой вытянутое прямоугольное пространство, в котором по радио играла легкая танцевальная музыка и трудились двое девушек. Одна из них сидела за полукруглым массивным столом, заваленным кипами бумаг, которые она сначала бегло просматривала, а после сортировала по стопкам. Ветер из приоткрытого окна то и дело поднимал края листов, поэтому приходилось параллельно с чтением придерживать норовящие умыкнуть документы. Вторая работница канцелярии в этот момент стояла у стеллажа. Полки его прогнулись под тяжестью документов. Но девушка продолжала нагружать его толстенными папками, раскладывая их по цветам. На зашедшую в кабинет Алию никто не обратил внимания. Лишь когда она в упор подошла к столу, сидящая за ним девушка подняла голову.

– Добрый день, медсестра. Вы же из недавно прибывшего отряда, верно? Я вам могу чем-то помочь?

– Здравствуйте. Всё верно. Я обнаружила записку в медкабинете. Но на ней не указано, кто её оставил, – Алия достала записку из кармана и протянула девушке, – вероятно кому-то понадобилась помощь. Может быть, вы знаете чей это почерк?

Девушка несколько раз внимательно пробежалась глазами по словам и слегка нахмурила брови.

– Изис, подойди сюда, посмотри. Не узнаешь чей это может быть почерк?

Вторая девушка никак не могла пристроить на полку оранжевую папку, которую держала в руках. Когда её позвали, она подошла вместе с этой папкой и взглянула на записку.

– Что-то не могу понять чей почерк, но писала явно женщина. Очень плавные линии, – сказала она.

«Аш-шайтан, этот момент я не учла. Если автор оригинальной записки мужчина, то моя интерпретация может вывести на ложный след», – подумала Алия.

– Тебе ничего не напоминает? – спросила девушка за столом.

– Я без понятия. Всегда плохо запоминала почерки людей, да и я не часто вижу их каракули. Это тебе в основном приходится возится с ними.

Открылась дверь, и в помещение канцелярии вошла делегация из трех человек. Первым шел мужчина в деловом костюме темно-синего цвета. В руках он нес стопку документов и надиктовывал под запись что-то идущей слева женщине, одетой в стандартную униформу сотрудника геологоразведочной станции. Справа шла ещё одна женщина, точно в такой же униформе. Внимание привлекали её густые кудрявые волосы, образующие пышную сферу вокруг головы. Все они довольно быстро подошли к столу. Мужчина положил на него документы и сказал, что это срочно. Тройка полным составом собиралась направится дальше в соседнюю комнату.

– Постойте пару секунд, господин Магди, – торопливо сказала сидящая за столом девушка.

– Что такое? – обратился он к ней, находясь уже у двери.

– Посмотрите, пожалуйста. Вы не узнаете чей это почерк?

Вернувшись назад к столу, он взял протянутую записку и внимательно посмотрел на неё. Нахмурив брови, он перевернул листок, убедился, что с обратной стороны ничего нет, и передал посмотреть своим спутницам.

– Что это вообще такое, и откуда оно у вас? – спросил он. Девушка за столом кивнула головой в сторону Алии.

– Обнаружила её в медицинском кабинете. Посчитала, что кому-то может потребоваться помощь, и решила разыскать адресанта, – сказала Алия.

– Если кому-то понадобилась помощь, то он уже точно не стал бы оставлять записку, а сообщил по связи. Кстати, медсестра, на сколько мне известно, на карьере произошел инцидент, и весь медперсонал направили туда. Об этом как раз по каналу связи сообщили. Почему вы до сих пор здесь? – произнес мужчина серьезным голосом.

– Как раз собиралась туда направиться.

– Поторопитесь, там вы явно нужнее, чем здесь, – сказал он Алие, а затем обратился к спутницам, – ну что, признали почерк?

Обе отрицательно покачали головами.

– Не стоит тратить время на ерунду, медсестра. Наверняка кто-то из ваших знакомых решил подурачиться. Идите же скорее к карьеру, вас там ждут.

– Спасибо, до свидания, – ответила Алия и забрала записку.

С чувством досады от провалившегося плана она спустилась вниз к выходу из здания штаба геологоразведочной станции. Алия так давно хотела расспросить в канцелярии о записке и практически убедила себя в том, что найдет там хоть какую-то зацепку. Но никакого результата она не добилась. Нужно было придумать новый план, как узнать об отправителе письма, чтобы расспросить его об отце.

У дверей её смирно ждал «пылесос». При виде хозяйки агрегатор задорно защелкал манипуляторами, а огоньки на его панели замигали. Вместе они направились в сторону карьера, куда постепенно стягивалось всё больше персонала станции.

В момент извлечения бурильной колонны из скважины лопнули тросы, удерживающие буровую вышку, что в конечном итоге и привело к её падению. К тому времени, когда Алия прибыла не место, остальные медицинские сестры уже были там. Мимо пробежала Наила. Тяжелый СОМ за её спиной подпрыгивал при каждом шаге. В нескольких метрах от неё мчался «пылесос», украшенный рисунками цветов. Она повернула голову в сторону Алии и крикнула:

– Пошли скорее! Сейчас будут поднимать ещё одну балку.

Алия последовала за ней. У основания упавшей вышки работала спасательная бригада. Работники в экзоскелетах подставляли домкраты под балки исполинских размеров. Внимание привлекла пара мужчин, которые стояли посередине поляны. Один из них с хрипом в голосе кричал на второго, прерываясь только на резкие глубокие вдохи. В эти перерывы второй пытался сказать что-то в свое оправдание, но каждый раз не успевал связать и пары слов, как на него вновь обрушивался шквал оскорблений по поводу того, какое его ждет наказание за то, что допустил падение вышки.

Наила остановилась рядом с одной из покорёженных балок, и Алия остановилась вместе с ней. Здесь также стояла и начальница их медицинской группы. Она внимательно осматривала придавленных грудой металла сотрудников станции. Лишь троим из них повезло, если можно так выразиться, оказаться придавленными наполовину. На их головы были надеты специальные прозрачные сферы, заполненные мутноватой жидкостью. Это означало, что их тела получили критические повреждения, и жизнь поддерживалась только в мозге. Если присмотреться, то можно было заметить, как некогда темные волосы на половину уже стали белыми из-за утилитариумной смеси внутри сфер. Времени для их спасения было совсем немного. Последние приготовления подошли к концу, и как только раздался сигнал, домкраты начали синхронно поднимать гигантский темновато-серебристый брус. Металлический скрежет наполнил окружающее пространство. Как только стало возможным вытащить пострадавших из-под обломков, спасатели отлаженными до автоматизма движениями сделали это.

– Скорее несите их сюда! – начальница медгруппы широко махала руками и указывала на разложенный у её ног переносной стол. Затем она посмотрела на стоявших рядом медицинских сестер и обратилась к ним. – Активируйте скульпторы заранее, ваять придётся очень быстро.

Вид раздробленных и сочащихся кровью тел вызывал ощущение жути и заставлял сердце биться очень быстро. На стол положили первого, к нему подъехало два «пылесоса» и быстрыми движениями манипуляторов освободили тело от одежды. Медицинские сестры приступили к восстановлению костей и плоти. Алие досталась левая нога. СОМ всё никак не мог построить её модель, приходилось настраивать вручную и сканировать малыми участками. Из-за этого, когда остальные уже закончили, она только приступила к стопе. Напряжение возрастало. Чтобы успокоиться, Алия про себя несколько раз произнесла свою мантру: «Я дочь своего отца. Я должна быть сильной. Я все преодолею». Мышечная и костная ткань сантиметр за сантиметром срасталась под ярким голубоватым лучом скульптора. В этом всём была какая-то особая магия. Триумф жизни над смертью. Обращение вспять того, что десятилетия назад считалось безвозвратным. Наконец последний палец приобрёл нормальный вид, только вот кожа не нем теперь стало куда белее. Алия отпрянула назад, и выдохнула. На стол тем временем положили следующего. Процесс ваяния возобновился.

– Как себя чувствуете? Уже ощущаете покалывания в области конечностей? – спрашивала Алия у сидящего на земле мужчины и одновременно проверяла реакцию его глаз на свет.

– Вроде бы нормально. Покалываний нет. А что случилось, и почему я голый и завернут в одеяло? – отвечал он ей слабым голосом.

– На вас рухнула балка от вышки. Но вам повезло, мозг не повредился, и поэтому вы сейчас сидите здесь, – отвечала Алия.

Мужчина хотел ещё что-то сказать, но осекся. У него начался спазм новых мышц. Вполне нормальное явление при таком их количестве. Алия вколола ему успокоительное, мужчина расслабился и закрыл глаза. Девушка встала с колен и поправила смятый плащ. За то время, что медсестры восстанавливали тела рабочим, спасательной бригаде удалось переставить вышку на антигравитационные платформы и отбуксировать в сторону. На месте её падения шныряли «пылесосы» и, как голодные гиены, жадно поглощали остатки работников базы, которым не посчастливилось оказаться в момент падения с этой стороны.

После увиденного Алие захотелось подышать свежим воздухом в стороне от всех и собраться с мыслями. Всё происходящее с ней здесь, на Срединном материке, казалось ей каким-то странным и очень реалистичным сном. Ещё несколько месяцев назад она и не могла подумать, что окажется тут в составе медицинского корпуса. Это всё было всегда очень далеко от неё.Но приходят новости об отце, и внутри как будто срабатывает переключатель. Она бросает свою старую жизнь и сломя голову бросается в след за ним. Алия старалась не задумываться о том, какие вообще у неё шансы найти отца, потому что где-то в глубине понимала, что они мизерные. Но при этом она понимала, что случись подобное с ней, отец, не раздумывая так же бросил бы всё и отправился на её поиски.

Подойдя ближе к краю карьера, она окинула его взглядом, чтобы оценить масштабы, а они были поистине впечатляющими. Было сложно визуально понять, какая у него длинна, но казалось, что точно больше пары километров. Вглубь карьер уходил на сотню метров, отчего по его краям узкой змейкой по спирали взвинчивалась вниз дорога. Проводя взглядом по ней, Алия представила, на сколько сильно может кружиться голова у водителей большегрузов, шнырявших целый день туда и обратно десятки раз. Ближе ко дну карьера её взгляд зацепился за светящуюся точку, как будто кто-то светил фонариком. Алия прищурила глаза в попытке рассмотреть источник света и параллельно запустила руку в сумку в поисках футляра с очками. К тому моменту, когда она их нащупала и надела, луч света значительно ослабел. Благодаря выкрученному на максимум приближению линз удалось понять, что свечение исходило из проема в одном из откосов, похожем на вход в пещеру.

– Что это там такое светиться? –непроизвольно сказала Алия.

Чуть поодаль за её спиной стоял работник станции и с видным наслаждением смолил помятую сигарету.

– А? Ты это мне? – сказал он.

От неожиданности Алия слегка вздрогнула и повернулась. Она не ожидала, что кто-то ещё был рядом. Посмотрев на него, она повторила свой вопрос, но только в это раз он действительно предназначался ему.

– Ты о чем? – спросил работник и начал вглядываться вглубь карьера.

– Ну вот же, там внизу, на..., – она стала считать витки дороги снизу, и когда дошла до нужного, поняла, что никакого свечения и проема не видно. Она ещё раз внимательно пробежалась глазами по всему сектору, куда смотрела до этого, но так ничего не нашла.

– Где, не вижу? – затянувшись табачным дымом, произнес работник.

– Видимо, мне показалось, простите, – ответила ему Алия.

– Ничего, девочка. Тут всякое бывает мерещится. Вот помню однажды рассказывал кто-то из водителей, Тахир кажется. Или Ракыб. Нет, точно Тахир. В общем, не важно. Ехал он, значит, вдоль восточных отрогов, вооон там примерно, – мужчина указал толстым бородавочным пальцем в сторону подножия Лунного пика. – Ещё, говорит, туман там стоял страшенный. Или дождь шёл тогда? Всё-таки вроде туман. И едет он через него, значится, ничего не видно, дворники метут, как бешенные. Нет, всё же дождь был. В общем, не суть. Видит он, как перед ним идут фигуры, здоровые детины, но не разглядеть ни черта, только силуэты и видать. Друг за другом идут и руками за спины держаться. Ну он и притормозил, мало ли что. Прошла пара секунд, и все силуэты исчезли, как и не бывало их. Он на станцию вернулся и начал рассказывать другим. Мужики тогда сошлись на том, что померещилось ему от переработки на ночь глядя всякое в тумане.

– А вы думаете, ему правда показалось?

– Такие истории не редкость на карьерах. Говорят, что утилитариум может вызывать галлюцинации, а мы тут им постоянно дышим, сами того не замечая. Вон, посмотри, весь язык у меня белый стал, – мужчина открыл рот широко и продемонстрировал свой необычно бледный язык и желтые кривые зубы. От табачного запаха изо рта Алия поморщила нос. – То-то же.

– Эй, Гассан, хватит медсестру доставать, пошли давай, перерыв окончен, пора бур ставить, – крикнул мужчина со стороны.

– Да чтоб тебя шайтан утащил ночью, – негромко выругался собеседник.

Он сделал последнюю глубокую затяжку сигаретой и выкинул дымящийся окурок в пропасть карьера. По пути в сторону бура мужчина несколько раз подтянул сползшие штаны.

Нахождение на Сентруме медсестрами воспринималось по-разному. Алия старалась абстрагироваться и не выходить мыслями за рамки своего внутреннего мировосприятия, сконцентрировавшись на единственной цели –поиску отца. При этом внешне было сложно понять, что у неё на уме, потому что годы нахождения в светском телармском обществе научили её скрывать мотивы за маской приветливости. Молчаливая Хая, казалось, была вечно испугана, отчего стала ещё меньше идти на контакт с другими людьми по своей воле, и лишь её активная и жизнерадостная подруга не давала окончательно запаниковать. Наила, наверное, была единственной, кто чувствовал себя в своей тарелке. Она с радостью помогала солдатам и офицерам, всегда вежливо с ними общалась, и за это её быстро полюбили в отряде. При этом накиб Кеб, командир их отряда, явно испытывал к ней особые чувства. Когда Алия вернулась обратно к зоне падения вышки, они мило ворковали немного в стороне.

Смеркалось. Солнце зашло за горный хребет, и розово желтое зарево расплылось по лазурному вечернему небу. Вдали из-за океана и над Сентрумом медленно плыли пушистые облака. По округе гулял ветер, приносящий с собой живительную прохладу. Стояла чудесная осенняя погода. Командир медицинского отряда объявила, что можно расходиться, так как их работа окончена. Алия поправила за спиной немного полегчавший после операций СОМ и, не дожидаясь подруг, пошла в сторону главного здания станции. За ней следом с покорным глухим гудением помчался «пылесос».

Многие из медицинских сестер давали своим спутникам имена и разукрашивали их, поскольку это не возбранялось. Главное, чтобы цвета были не слишком броскими. Наила, например, свой «пылесос» называла Шужаун. Так в знаменитой телармской легенде о принцессе-воительнице Интисар звали её коня. Эту сказку рассказывают всем девочкам их родители с самого раннего детства. Хотя Алия её впервые услышала только в школьном возрасте, когда оставалась у своей подруги в гостях с ночевкой. Во время разговора она обмолвилась, что не знает, кто такая Интисар и впервые слышит о неё. Подруга искренне удивились и побежала рассказать своей маме, которая была удивлена не меньше. В тот вечер маленькая Алия узнала о жизни и подвигах юной принцессы, которая однажды спасла целый город, пробравшись под покровом ночи в лагерь к врагу и в одиночку перебив всех командиров. На утро из-за дележки власти после смерти предводителей, враги устроили резню в лагере, а оставшиеся после неё в живых свернули знамена и отошли от стен города. В другой раз Интисар вдохновила своим примером отваги и повела за собой женщин из деревни на помощь к их мужчинам, которые в этот момент отважно сражались в неравном бою. Тем самым удалось переломить ход сражения и спасти множество телармских жизней. Услышанное Алие не очень понравилось. Такие рассказы вызывали у неё скуку. Больше ей нравились истории о путешествиях в дальние края, что рассказывал отец. Но видя восторг в глаза своей подруги, она не решилась тогда сказать ей правду. Из-за этого каждая следующую ночевка обязательно включала в себя чтение историй о принцессе-воительнице.

На вопрос: «Как ты называешь свой пылесос?», Алия всегда отвечала однозначно: «Никак». Это был лишь агрегатор, с которым она не испытывала никакой эмоциональной связи. Более того её раздражало, что куда бы она ни пошла, он всегда бледной тенью следовал за ней. А ходить без него было запрещено медицинским сестрам. Вот и сейчас, сквозь сумерки, плыли два силуэта. Рядом со зданием станции у входа в медицинской отсек стоял небольшой прицеп, по аналогии с тем, какой был в лагере на побережье. Алия лениво ввела команду на коммуникаторе СОМа. Медленно проехав по откидному пандусу, «пылесос» занял место в соте, издал несколько разночастотных звуковых сигналов и отключился.

– Ты дочь Амира? – раздался женский голос сзади.

От неожиданности Алия вздрогнула, холодок пробежал по ее телу. Усилием воли она проглотила подступивший к горлу ком и развернулась. Бледный свет от фонарей освещал опершуюся спиной на стену женщину. Очень скоро Алия поняла, что уже виделась с ней днем в канцелярии. Она узнала её по пышной шевелюре на голове. Второй такой на станции не было.

– К чему этот вопрос? – сказала Алия.

– Если это так, в чем я практически уверена, то сегодня с помощью подделанной записки ты искала именно меня.

Только Алия раскрыла рот, собираясь что-то сказать ей в ответ, как женщина приложила к своим губам палец и жестом предложила пройти за ней. Алия кивнула головой и пошла следом. Всю дорогу до четвертого этажа они шли молча. Где-то на лестничном пролете между вторым и третьим этажами в голову пришла тревожная мысль: «А что, если это ловушка и сейчас меня приведут в комнату допроса и будут расспрашивать об отце». Посмотрев в спину шагающей впереди хрупкой невысокой женщине с пышной прической, Алия подумала, что она напоминает ей одуванчик. Это нелепое сравнение странным образом помогло немного расслабиться. «Надеюсь всё же, что это не западня, и мне удастся узнать чуть больше о папином исчезновении», – думала Алия.

Массивная железная дверь. Сканер отпечатка руки и сетчатки глаза. Скрип и зияющая темнота в проходе. Плавно разгорающийся свет и звон закрывающейся двери за спиной.

– Меня зовут Сафийя Сатти. Можешь оставить свою штуковину здесь, – сказала женщина и указала пальцем на свободное пространство слева от дверного проема.

Расстегнув крепежные ремни и аккуратно стянув СОМ по предплечью, Алия поставила его на пол и почувствовала долгожданное облегчение в области поясницы. Она потянулась и привстала на носочках.

– Это вы отправили мне письмо? – наконец решилась спросить Алия.

– А ты догадливая. В общем то да, это была я. Но об этом немного позже, не люблю стоя разговаривать. Идем-идем, – ответила Сафийя.

Изнутри комната не была похожа на те, в которых Алие уже довелось побывать за время нахождения на станции. Поначалу ей показалось, что она очутилась внутри трансформаторной будки. Вдоль стен стояли стеллажи, смотрящие на вошедших через копны свисающих проводов десятками мерцающих глаз-светодиодов. Продвигаясь вслед за госпожой Сатти внутрь помещения, Алия оглядывалась по сторонам. В один момент она не услышала тихое «Аккуратнее» и не заметила, как идущая впереди женщина сместилась к правой стене. Спустя мгновения Алия налетела на всём ходу на нечто твердое и больно ударилась ногой.

– Аш-шайтан! – тут же выругалась она и принялась активно тереть больную голень.

– Говорила же аккуратнее, – сказала через плечо Сафийа.

Поднявшая голову на незамеченное препятствие Алия стала в недоумении водить глазами то вправо, то влево. В тусклом синеватом свете перед ней не было ровным счетом ничего. Протянув руку вперед, она ощутила холод незримого металла.

– Что это такое, госпожа Сатти?

– Это невидимка. Моя разработка. Такого дрона нет ни у Телармы, ни у Беллатории. Ты только никому не говори о нем, поняла?

– Конечно. Как вам удалось добиться невидимости?

– Долго рассказывать, да и к тому же, он не то, чтобы невидимый, скорее предельно незаметный. Смотри, – Сафийа оглянулась по сторонам, на одном из стеллажей нашла лежащий там фонарик и посвятила в упор на невидимый дрон. Было видно, как лучи немного преломляются на его поверхности, делая устройство зримым при ближайшем рассмотрении.

За узким тоннелем цифровых джунглей располагалось более вместительное пространство. Однако из-за обилия хаотично разобранных на полу устройств приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не наступить ни на что. Наконец Алия села. В кресле напротив уместилась Сафийя Сатти.

– Вот теперь можно и поговорить. Скажи мне, Алия Камал, ты зачем сюда приехала? Амир же просил спрятать дневник. Кстати, он с тобой?

– Ко мне накануне получения дневника пришел офицер и сказал, что папа погиб при обвале шахты. Вечером из письма я узнаю, что он пропал, а не умер. Сама не знаю, что такое на меня нашло. В тот момент очень четко поняла, что если я ничего не сделаю и останусь в Теларме, то попросту сойду с ума. Поэтому вскоре я нашла пусть на Сентрум и, если опустить подробности, оказалась здесь.

В ответ Сафийя громко рассмеялась, а когда успокоилась, то сказала:

– Прости, само вырвалось. Как будто бы сейчас мне это говорит Амир. Он про каждое своё новое путешествие так отзывался. Что-то внутри пробудилось, и вот уже он карабкается по заснеженной вершине. А вы похожи с ним. И всё-таки, Алия, что ты здесь делаешь?

– Ищу моего отца, разумеется! – воскликнули девушка в недоумении от такого очевидного вопроса.

– Разумеется, – протянула Сафийя глядя прямо в глаза. – Задам свой вопрос иначе. Как ты намереваешься его найти? Я совершенно не имею представления, где он сейчас может быть и жив ли он вообще. Про обвал в шахте это конечно бредни. Как минимум не на нашей станции. Но уже прошло столько времени, а об Амире никаких вестей.

От услышанного Алия растерялась. Теплящийся огонек надежды на то, что отправитель письма выведет её на след отца в одночасье угас.

– Я надеялась, что вы расскажете мне что-нибудь обо всём этом, – сказала она подрагивающим голосом.

В комнате воцарилась тишина. Сафийя откинулась назад на спинку кресла, не отводя пристальный взгляд от Алии. Молчание длилось непривычно долго, но никто не решался его нарушить. Спустя ещё минуту Сафийя заговорила.

– Амир занимался изучением свойств утилитариума. Мы с ним впервые познакомились в районе северного побережья. Там наша станция была два месторождения назад. Он прибыл, когда мы только начинали предварительную разведку. Амир много рассказывал о своих поездках, о подземных озерах и кристальных пещерах. Но сколько бы я не спрашивала его про утилитариум, он ни разу не рассказал, что именно в нем исследовал. Каждый раз говорил только о том, что, когда всё будет готово, я обязательно узнаю. Возможно, эта скрытность как-то связана с его исчезновением.

– Думаете, он мог узнать что-то важное, и его похитили, госпожа Сатти? – спросила Алия.

– Не могу отрицать этого. За несколько дней перед исчезновением он был сам не свой. В один из вечеров он зашел ко мне, стал задавать какие-то нелепые вопросы. Когда я спросила его, в чем дело, он сунул мне в руку видеодневник и листок с адресом. Попросил отправить туда посылку, если с ним что-либо случится. Прошла пара дней, и нам объявили, что Амира Камал срочно вызвали в Теларму. Тут я и поняла – наступило то самое «что-либо». Думаю, свои его и забрали, – ответила ей Сафийя.

– Свои? – удивленно спросила Алия.

– Кто-то из телармских служб. Вероятно, из внутренней безопасности. Прямых доказательств у меня нет. Но слухи ходят.

– Чем же папа занимался таким, раз его потребовалось похищать? – продолжила Алия.

– Ни малейшего представления.

– Может быть, у него были помощники, которые могут что-то знать?

– Я не знаю, есть ли такие. Общался он много с кем, конечно, но вот работал всегда один.

– У вас есть мысли, где он сейчас может быть?

– Ни малейшего представления. Говорю же, я совершенно не знаю, где он и жив ли он, – голос Сафийи стал громче, в нем начало чувствоваться раздражение. Она сделала паузу и продолжила. – Как только он пропал, я пыталась узнать, из-за чего Амира так срочно вызвали, но мне очень прозрачно намекнули, что не стоит задавать этих вопросов и лучше сделать вид, как будто ничего не произошло. Жалкие кретины!

В комнате воцарилась тишина. Лишь гудение и редкие щелчки от компьютеров наполняли пространство хоть какими-то звуками. Сафийя взяла руку Алии, вложила в свои ладони и посмотрела в её уставшие глаза.

– Ты далеко забралась, в самое сердце джаханнама. Но лучше уезжай отсюда, девочка, не подставляйся под пули понапрасну. Боюсь, твоего отца уже не спасти. Ты юная, всё ещё впереди. Отдай дань скорби и живи дальше. Это лучшее, что ты сможешь сделать для него.

– Я не знаю. Возможно вы и правы. Но прекратил бы папа поиски, если бы я оказалась на его месте? – сказала Алия.

В ответ Сафийя лишь молча посмотрела ей в глаза.

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – произнесла Алия и начала вставать.

– Я провожу тебя.

– Не стоит.

– Я провожу.

В полном молчании они спустились вниз по лестнице. От горечи разочарования к глазам Алии подступали слезы, но, сжав крепче зубы, она заставила себя успокоиться и отложить минуту слабости на потом. Разумом она понимала, что отправитель письма не укажет ей прямой путь к отцу, но сердцем надеялась хоть на маленькую зацепку. Алия по-прежнему не знала где её отец, и теперь она не знала, что делать дальше.

На улице вечерняя прохлада обрушилась умиротворяющей волной. Поправив на спине СОМ, Алия вдохнула полной грудью и закрыла глаза. За спиной послышался двойной щелчок. Сафийя перед выходом взяла содовую и теперь с наслаждением впилась в неё губами, жадно глотая. Алия открыла глаза, ясное звёздное небо было необычайно красивым. Сафийя протянул вторую банку Алия, но та отказалась.

– Хотела вас спросить, госпожа Сатти.

– Можешь звать меня просто Сафийя.

– Благодарю, но мне будет привычное всё же госпожа Сатти. А почему вы письмо написали от руки, а не напечатали. Вас же легко могли выследить по почерку.

Сафийя сделала глоток и хитро улыбнулась.

– А это не мой почерк.

– А чей же тогда?

– Солдатоида.

– Разве они умеют писать?

– Ну раз он написал тебе, значит умеет.

Улыбка Сафийи стала ещё хитрее. Алия стояла с озадаченным лицом.

– Ладно, не без моей помощи он это написал. Есть у меня одно устройство собственного изобретения, как-нибудь покажу тебе.

Алия вновь подняла голову к звёздному небу и продолжила так стоять. В какой-то момент ей показалось, что вдалеке начала раздаваться мелкая барабанная дробь, как будто ливень бьет по черепичной крыше дома. Она прислушалась и поняла, что ей всё-таки не кажется. Со стороны отрогов Лунного пика действительно доносился звук падающих капель.

– Похоже скоро начинается дождь, – заметила вслух Алия.

– Дождь? – обеспокоенно спросила Сафийя.

– Ну да. Если прислушаться, то слышно, что недалеко от нас падают капли, значит и нас накроет через пару минут.

– Вот что значит молодые уши. Только сейчас заметила. Тут ты как никогда права. Накроет, – Сафийя сделала глоток, смяла банку и бросила её в рядом стоящую урну.

– Что случилось? – спросила Алия.

– О, так это твой первый раз. Поздравляю с боевым крещением. Нас атакует Беллатория.

Вскоре раздался звук сирены, небо осветили лучи прожекторов, в свете которых виднелись мириады мечущихся по небу черных точек. Тысячи бомб с глухим рокотом обрушились на вибрационный купол над станцией. На коммуникатор Алие вскоре пришло сообщение: «Тревога! Общий сбор!». Вдали послышались первые пулеметные очереди. Небо осветили сигнальные ракеты. Сердце с каждой минутой колотилось всё сильнее.

Глава 10. Встреча

Утренние солнечные лучи осветили долину. По всей округе земля была густо покрыта множеством мелких воронок. Стороннему наблюдателю могло показаться, что здесь очень упорно искали не глубоко закопанные сокровища. Но тех, кто пережил прошлую ночь, такое сравнение не позабавило бы. Когда подорвали основной генератор поля, отдаленный шум дождя сменился на нескончаемую трель мелких взрывов. На территории станции не пострадали только главное здание и буровая установка, так как у них были свои отдельные генераторы. Всё остальное, куда ни посмотри, было в удручающем состоянии.

Общий сбор медицинских сестер проходил очень сумбурно. Командование приказывало немедленно выдвигаться на передовую, поэтому объясняли всё в спешке. За каждой из медицинских сестер было закреплено по двое – офицер-менталист и солдатоид с переносным генератором вибрационного поля за спиной. Группа должна была оперативно возвращать в строй раненых бойцов прямо на линии огня.

Сложно сказать, как долго шло сражение. Время, проведенное там, казалось одновременно мимолетным и бесконечно долгим. Последние выстрелы затихли, когда первые солнечные лучи осветили окровавленную землю. Ужасы ночи, с которыми пришлось столкнуться Алие, надолго впились в её сознание. Закрывая глаза, она видела изуродованные тела, крики и слезы, взрывы и всполохи. Казалось, ничто не могло превзойти эти впечатления, но за ночь с ней случилось ещё кое-что.

Когда отряд Алии заканчивал сбор биомассы с павших солдатоидов, прямо в них попала ракета. Генератор вибрационного поля не выдержал и отключился от перегрева. Находившийся ближе всех от края поля «пылесос» разворотило, и мутная розоватая жидкость разбрызгалась по округе. Троих людей откинуло в разные стороны. Алие повезло, что она упала в нескольких метрах от края обрыва, иначе от падения с такой высоты наверняка бы свернула шею. Несколько минут она приходила в себя. В ушах звенело. Всё вокруг плыло. Когда мир в глазах немного стабилизировался, Алия увидела, как солдаты Беллатории в тяжелой броне добивали её лежащих товарищей. Она закрыла глаза, и когда открыла их вновь, над ней возвышалась массивная фигура и наставляла винтовку. Свет от фонаря слепил глаза. Вдруг дуло перестало смотреть на неё, и фигура гиганта опустилась на одно колено, луч фонаря сместился в сторону груди, где был написаны инициалы. Из динамика бронекостюма раздался голос:

– Камал? Твоя фамилия Камал?

Не успев ничего ответить, Алия услышала звуки удара металла о метал. По стоявшему перед ней беллаторийцу открыли огонь и мощным таранным ударом плеча сбросили с обрыва. Алия вновь закрыла глаза и в следующий раз на несколько секунд их открыла, когда её на руках нес солдатоид в сторону центрального здания станции. Окончательно она очнулась только поздним утром. Комната нагрелась от падающих сквозь оконные стекла лучей. Алия подняла голову и оглянулась. Внутри не было никого, кроме неё. Соседние кровати стояли пустыми. Теперь всё произошедшее казалось странным сном. «Кто был этот беллаторийский солдат, который узнал её? А может быть, его заинтересовала только её фамилия?», – думала она. Этот солдат мог оказаться нитью, ведущей к отцу. Так как все другие безрезультатно оборвались, стоило попытать удачу и потянуть за неё. Вот только шанс, что он выжил, был не велик. Как бы то ни было, Алия твердо решила найти его.

Встав с койки, она увидела, что на тумбочке лежала записка с текстом: «Как очнешься, ждем в полевом госпитале. Твой СОМ заряжен». Алия посмотрела вниз, там стоял её СОМ, наваленный на тумбочку с боку. Она водрузила его за спину, застегнула ремни и быстро вышла из комнаты, в которой так неприятно пахло хлоркой. Машинально оглянувшись на улице в поисках «пылесоса», она вспомнила, как его разорвала ракета прошлой ночью. «Наконец смогу пройтись одна, без молчаливого конвоя. Интересно, почему решили разворачивать госпиталь в поле, у нас же в здании есть помещение для этого», – думала она по дороге. По прибытии на место вопрос отпал сам собой. Казалось, что все сотрудники карьера и станции, а также все военные были сейчас здесь. Как только присутствие Алии было замечено, её тут же направили к одному из операционных столов, к которым стояла, сидела и лежала очередь из раненных. За соседним столом ваяла Хая в паре с ещё одной медсестрой. Наилу рядом видно не было.

– Привет! Как ты? А где Наила? – спросила Алия, пока нагревался её скульптор.

В ответ Хая долго молчала, и Алие казалось, что она просто очень сконцентрирована на лечении и не может отвлечься ни на секунду. Но как только она увидела её лицо, то сразу переменила своё мнение. У Хаи были опухшие красные глаза, а её потрескавшиеся губы подрагивали. По положению скул было видно, что она крепко сжимает зубы.

– Её больше нет. Убили, – стараясь не зарыдать, сказала девушка.

Продолжать затронутую тему Алия не решилась. Эта информация шокировала её. Новости о смерти знакомых людей всегда поражают, даже если вы находитесь в обстановке, где убийственная опасность поджидает на каждом шагу. Позднее стало известно, что когда командира отряда Кеба ранили, то Наила ринулась спасать его в одиночку. Под шквальным огнем она погрузила мужчину на свой «пылесос» и начала вытаскивать его с поля боя. Видевшие это солдаты говорили, что никогда не встречали настолько самоотверженных медсестер. Несколько десятков метров отделяло Наилу до переносного вибрационного поля, как генератор купола станции был подорван, и на неё обрушился град из бомб, унесший с собой в мгновение множество жизней. На удивление, «пылесосу» Наилы каким-то чудом удалось уцелеть, хоть и корпус его был значительно поврежден. Механики подлатали его, на сколько смогли, и на время, пока для Алии не привезут новый, отдали ей взамен утраченного ночью.

Двенадцать часов без единого перерыва в полевом шатре шло лечение раненных после ночного нападения. За это время сменили несколько цистерн с биомассой. В воздухе стоял стойкий запах, напоминавший смесь озона и свежей разделанной говядины. Рядом в поле свозили остатки солдатоидов и беллаторийцев со всей территории по округе и сваливали в одно место. Там их активно сканировали и сортировали. Те, чьи тела были пригодны для переработки, вскоре превращались в биоматериал и наполняли цистерны. Другие же, которым после смерти система бронекостюма успела впрыснуть в кровь отравляющее вещество, должны были по инструкции отправляться на фабрики по производству солдатоидов для глубокой очистки и повторного использования. Тела телармских солдат складывали отдельно. Их предстояло транспортировать на родину для почетной джаназы. Вместе с ними на Теларму поплывет и холодное тело юной Наилы.

Каждый раз, когда мимо шатра проезжал очередной транспортер с закованными в железо телами в кузове, Алия переживала, что загадочный солдат Беллатории мог оказаться среди них. Вот только ничего она не могла с этим поделать. Всё что ей оставалось сейчас, это сконцентрироваться на работе, чтобы как можно быстрее освободиться. К тому же, когда все мысли сфокусированы только на том, чем занимаешься в данный момент, то и тревога отходит на второй план. Час сменялся часом, и вот куратор медицинских сестер наконец произнесла заветные слова.

– Этот последний на сегодня, сестры. Спасибо вам за проявленную стойкость. Вашими стараниями победа становится всё ближе с каждым днем. Можете идти отдыхать.

От времени, проведенного стоя с увесистым аппаратом за плечами, ужасно гудели ноги, и ломило спину. Но вот странное дело, услышанное как будто пробудило таящиеся внутри Алии силы. Несмотря на страшную усталость ей захотелось как можно скорее вернуться на место ночной встречи.

Оранжевое солнце всем своим нутром стремилось упасть за горы. Косые его лучи светили в спину Алии, быстро семенящей между кратерами. Последняя точка, где находился её старый «пылесос» перед взрывом, была путеводным маяком на дисплее коммуникатора. Чем ближе она подбиралась к нужному месту, тем сильнее её тревожили мысли о том, что всё это бессмысленно и что она наверняка уже опоздала со своими поисками. Покореженный «пылесос» Наилы ковылял за ней следом. Он был как брошенный старый пес, что нашёл себе нового хозяина и не желал более с ним расставаться.

Добравшись до нужного места, Алия в очередной раз сверила координаты и огляделась. При дневном освещении всё оказалось куда меньше, чем представлялось в ночи. Аккуратно подойдя к краю обрыва, она посмотрела вниз. Пологий спуск зарос кустарниками, кроме которых ничего не было видно до самого низа. Внутри одновременно заиграли два чувства. Разочарование от того, что беллаторийца тут не было видно, и надежда, что он мог упасть в кусты и его не заметили другие. Ничего не оставалось, как лезть вниз и искать. Держась руками за пучки растений у края, она медленно спустилась. За ней последовал «пылесос». Когда Алия заметила это, то активировала через коммуникатор голосовое управление и отдала команду: «Стой, Шужаун». Агрегатор встал, слегка выехав за край обрыва, а затем медленно попятился назад, пока всё пространство под гусеницами не было занято землей.

Планомерно, один за другим, Алия принялась поднимать кусты в поисках упавшего солдата. На девятом кустарнике она улыбнулась. Всё происходящее ей напомнило сказку из детства о маленькой девочке, которая заблудилась в пустыне, и когда силы её практически покинули, она наткнулась на оазис. Вдоволь напившись воды и проспав несколько часов под сенью раскидистых пальм, она услышала писклявый голос, хозяин которого просил найти его. Девочка стала ходить по кругу вдоль озера и искать. Она заглянула под каждый листик и в итоге нашла лампу, которую засыпало песком. Очистив эту лампу, она потерла её медный бок. Перед девочкой явился джин и исполнил три её сокровенных желания.

Найти беллаторийца оказалось не сложно. Он развалился под поломанными кустарниками ближе к нижней части спуска. Закованная в массивные металлические доспехи фигура лежала неподвижно. Одна из его рук была подложенная под грудь, вторая согнула в локте. Перед тем, как опускаться, Алия огляделась по сторонам. Рядом никого не было видно. Ветки цеплялись за СОМ, мешая свободно перемещаться под ними, поэтому пришлось его на время отстегнуть. Она подползла к лежащему в плотную и в эту секунду к ней пришла мысль: «А что, если это не он? Если так, и окажись он живой, то всё может закончиться плохо». После этого она попятилась назад и уже с расстояния крикнула: «Живой?». Ответа не последовало. Алия повторила свой вопрос, но результат был тот же. Тогда она взяла увесистый камень, что лежал рядом, прицелилась и кинула в беллаторийца. Булыжник со звоном врезался в броню и тут же отскочил в сторону. Внутри доспеха послушалось кряхтение. Алия задала вопрос снова. И на этот раз разделялся ответ из хрипящего динамика костюма.

– Живой. Только не стреляйте. Я не опасен.

– Не буду, но только если ответишь на мои вопросы, – сказала Алия настолько грозным голосом, на сколько могла.

– Рошо, ак скажете, – донесся ответ из динамика.

«Говорил явно мужчина. Из-за хрипов сложно было понять, сколько ему лет, но скорее всего, он не был совсем молод», – подумала Алия.

– Как твоё имя?

– Ус Ринг, – последовал ответ, спустя несколько секунд.

– Почему ты остался лежать здесь, а не ушёл вместе со своими?

– Мой бронекостюм по всей. Вышел из. После того, как. Я потерял сознание. Когда очнулся то. Пошевелиться, – обрывисто прозвучал ответ.

Хрипы в динамике усилились. Алия занервничала, что сейчас он может сломаться, и тогда ответов не получить, а потому решила задать сразу главный вопрос.

– Вчера ночью во время боя у обрыва ты не стал стрелять в девушку и назвал её фамилию. Почему ты это сделал?

Наступила тишина. Ожидание затягивалось.

– Почему ты это сделал?

Вскоре динамик зашипел, и из него раздались обрывистые слова.

– Ты и есть. Девушка, которую встретил ночью. Верно? Твоего отца зовут Амир?

– Амир, – сдержанно ответила Алия.

– В таком случае, могу. Что тебя. Алия. – продолжил говорить беллаториец.

– Алия, – сказала она.

– Хорошо. Тогда ты, возможно. Меня. Друг твоего отца.

Не все слова можно было четко услышать, но общий посыл был понятен. Алия стала вспоминать, кто же это мог быть. Ус Ринг. До чего странное имя. Ус Ринг. И тут её осенило. Она вспомнила, как ещё в её детстве отец часто ночами общался с кем по видеосвязи. И когда он забывал запирать дверь в комнату, она забегала и садилась к нему на колени, с любопытством наблюдая за незнакомым дядей на экране. «Как же его звали? Точно не Ус Ринг. Но что-то похоже».

– Повторите, как вас зовут? – спросила Алия.

– Клаус Беринг, – членораздельно произнес он, чтобы помехи не исказили слова.

«Точно, Клаус, отец часто называл его имя» – радостно подумала Алия.

– Я помню вас, господин Беринг. Но разве вы не работаете в академии наук? Как вы здесь оказались?

– Работал. Долгая история. Сейчас не самое. Для неё время. А где Амир? И почему. Ты. Здесь?

– Папа больше месяца назад пропал. Я отправилась на его поиски и со временем попала сюда. Но зашла в тупик и не знаю, что делать дальше.

– Амир часто. В передряги. Похоже в этот раз. Серьезнее. Раз ты поехала. За ним.

– Есть подозрения, что его похитила телармская служба внутренней безопасности.

– Скверно. Он давно не. На связь

– Надо выбираться отсюда. Вы совсем не можете шевелиться.

– Костюм. Из строя. Тяжелый. Не получается. Над перевернуть. Снять.

– Сейчас попробую что-нибудь сделать, – сказала Алия.

Девушка огляделась вокруг в поисках какой-нибудь большой палки, но ничего не обнаружила. Тогда она подняла голову вверх. На краю обрыва неподвижно стоял «пылесос». Команда с коммуникатора заставила его спускаться. Гусеницы стали вгрызаться в грунт, и агрегатор медленно пополз по склону, ломая с сухим хрустом растущие на его пути кустарники. Остановившийся в полуметре от ног Алии «пылесос» стал ждать дальнейших указаний. С помощью его манипуляторов удалось перевернуть Клауса сначала на бок, а потом на спину. Самой Алие при этом пришлось изрядно попотеть. В один момент костюм соскользнул и начал падать. Она ухватилась руками и вместе с «пылесосом» удержала его, но платой за это стала ободранная кожа на ладонях. Звук ломающихся веток разносился на всю округу, и Алия переживала, что её услышат и придут посмотреть. К счастью, по близости не было никого, кто мог заинтересоваться этим. Пока бронекостюм с Клаусом внутри переворачивали, из динамика слышалось хрипение.

– Очень плохо. Костюм не открывается. Система. Из строя полностью. Не выбраться.

Алия осмотрела сочленение грудных пластин. В нескольких местах были видны вмятины от пуль с облупившейся краской. О того, что костюм переворачивали, в воздухе летала мелкая пыль. Ниже, в районе живота, она то втягивалась внутрь системы воздухозабора, то вылетала из неё обратно в такт медленному глубокому дыханию Клауса. Наклонившись над головой, Алия попробовала стянуть шлем, но это было бесполезно. Пальцы скользили по гладкой поверхности, оставляя влажные следы. Оставив эту затею, она стала думать, что делать дальше. «Можно использоваться резаки «пылесоса», но, во-первых, есть высокий риск задеть господина Беринга, а во-вторых, это будет очень шумно и наверняка привлечет внимание», – думала она. Решение никак не находилось. Нужна была помощь. И кроме как у Сафийи Сатти её попросить было не у кого.

– Подождите меня немного, господин Беринг. Я схожу за помощью и вернусь к вам.

– Хорошо. Постараюсь никуда не уходить.

В кабинете главного кибертехника геологоразведочной станции, как всегда, царил полумрак. Внутри помещение было больше похоже на кабину звездолета. Основными источниками света являлись пучки мигающих в районе стен светодиодов и настольные лампы. Яркие белые лучи последних падали на разложенные на столе платы, микросхемы, транзисторы и нагретый до красна паяльник. Был ещё один источник света, энергично перемещающийся в темном пространстве. Где-то за пределами светового круга от ламп, среди коробок со всевозможным барахлом рыскала Сафийя в поисках новой катушки с припоем.

– Да где же ты запропастилась! Прячешься от меня, как мышка от кота. А, вот я и нашла твой серый хвостик, – с удовольствием в голосе сказала она и вытянула за торчащий край моток оловянно-свинцовой нити.

С чувством, которое испытывает львица после удачной охоты, Сафийя села на мягко покачивающийся под ней стул. Теперь, когда всё готово, можно было приступать. Идиллию от предстоящей плодотворной работы нарушил стук в дверь. По началу Сафийя проигнорировала его, в надежде что незваный вечерний гость уйдет. Через несколько секунд стук повторился, а за ним последовал голос Алии: «Госпожа Сатти, прошу откройте». С раздражением Сафийя глубоко вздохнула и выключила нагрев паяльника. Она отодвинулась от стола и вальяжно встала.

К тому моменту, как Алия занесла руку, чтобы постучать в третий раз, массивная дверь перед ней отварилась. Из темноты появилась Сафийя с забранными в пучок волосами, в очках и с весьма недовольным выражением лица. Алия сразу заметила это и потому решила взять инициативы сразу в свои руки.

– Прошу прощения за беспокойство, госпожа Сатти, но у меня очень срочное дело. Нужна ваша помощь. Без вас никак.

Сафийя затушила в себе разгоравшийся гнев и жестом впустила гостью внутрь. Когда они обе оказались в комнате и уселись друг на против друга, она заговорила.

– И что же такое могло случиться, раз тебе понадобилась помощь человека, которого ты знаешь первый день?

– Я встретила друга моего отца. Он беллаториец. И думаю, только вы одна способны мне помочь.

Сафийя сделала два коротких кивка головой вверх намекая на то, чтобы Алия продолжала говорить.

– Сейчас он лежит на поле боя полностью обездвиженный из-за того, что его бронекостюм вышел из строя.

– Как ты поняла, что это друг Амира?

– Во время ночной битвы он увидел мою фамилию на плаще и странно отреагировал на неё, как будто узнал. Я решила попытать удачу и найти его после боя. Его чудом не заметили труповозки и не забрали на переработку. Он представился Клаусом Берингом. Мне кажется, я помню, как папа общался с ним раньше.

– Кажется, или помнишь? – спросила Сафийя

– Это было давно, ещё в детстве. Но того человека, с кем папа выходил на связь, точно звали Клаус.

– Признаться честно, звучит подозрительно. Сначала исчезает Амир по неизвестным причинам. Потом появляешься ты и через день говоришь, что нашла его беллаторийского друга. Вполне возможно, что это всё ловушка, и поведись я, то сразу отправлюсь вслед за Амиром, – сказала Сафийя, не отрывая испытующего взгляда от девушки.

От услышанного Алия на несколько секунд оказалась в ступоре и не знала, что ей сказать. Собравшись с мыслями, она продолжила говорить.

– Ночное нападение было полной неожиданностью для меня. Да и во время боя я встретила господина Беринга совершенно случайно. Более того, вы сами вышли на меня вчера. Не сделайте вы это, я никогда бы и не узнала, что письмо и видеодневник отправили вы, госпожа Сатти.

– Тоже верно. Ладно, к тебе пока отложим вопросы, но вот на счёт внезапно появившегося, как ты говоришь, «друга Амира», подозрения имеются. Узнать, чья ты дочь, не составит никакого труда. А подослать к тебе шпиона под видом папиного друга и взыграть на твоем желании найти его, так совсем звучит, как прекрасный план. Чудом не забрали труповозки, говоришь. Ну да, чудеса же повсеместно встречаются. Другой вопрос, зачем это нужно и что можно получить таким образом? Интересно, – говорила Сафийя больше сама с собой, чем обращалась к Алие. Последнее слово она протянула, как бы смакуя его.

– Если так, то оставлять его замурованным в заклинившей броне не самый мудрый шаг, ведь я никак бы не смогла ему помочь выбраться самостоятельно, – сказала Алия.

– Твоя правда. Либо это гениальный до глупости план, либо глупая случайность. В любом случае, мы рискуем попасть под трибунал за помощь врагу, – сказала Сафийя.

– Прошу вас, госпожа Сатти, помогите мне вызволить его из тисков брони. Вдруг это поможет мне отыскать папу, – взмолилась Алия.

В комнате наступило молчание. Сафийя перевела взгляд на разложенные на столе предметы и начала барабанить пальцами по деревянной поверхности. Поджав губы, она в последний раз ударила всеми пальцами по столу и перевела взгляд на Алию.

– Далеко он отсюда?

– В нескольких километрах, к югу от карьера.

– Поняла, встречаемся через два часа у западной стены. Старайся не попадаться на глаза никому, чтобы не было потом лишних вопросов, – сказала Сафийя.

– Хорошо, госпожа Сатти, – ответила Алия.

– И ещё, возьми с собой «пылесос», нам пригодится грубая сила. А теперь иди, но только не сразу к себе, а сделай крюк. Например, через верхние этажи или через столовую.

После этих слов Алия вышла из комнаты. Сафийя проводила её, вернулась обратно за стол, включила остывший паяльник и долго сидела так, смотря в одну точку и о чем-то размышляя, пока не почувствовала жар от разогревшегося стрежня.

В прошлый раз, когда ночь опустилась на долину у подножия Лунного пика, по всей округе ревели орудия, свистели падающие градом с небес мины и рокотали турели. Сегодняшняя ночь была совершенно иной. Мертвая тишина наполняла её, не было слышно даже стрекотания насекомых, не решившихся вылезти из своих нор. Быстрыми перебежками по периметру лагеря в сторону западной части двигалась невысокая стройная фигура. Следом за ней рывкообразными движениями ехал покореженный агрегатор.

Забор вдоль станции представлял собой трехметровые столбы, расставленные на расстоянии десяти метров друг от друга. Пролеты между ними были перекрыты силовым полем, которое издавало тихое монотонное гудение. Алия шла вдоль него и вглядывалась в темному, пытаясь выловить глазами в очередной тени деревьев очертания госпожи Сатти. Пройдя половину длины забора, она начала волноваться. Вскоре из темноты раздался знакомый голос.

– В разведку я бы с тобой не пошла. Чудо, что никто не заметил тебя.

Вынырнувшая справа из мрака Сафийя смотрела на дисплей браслета, надетого на левую руку, а в правой руке держала почти допитую банку содовой. За её спиной был надет большой прямоугольный рюкзак. Она сделала несколько прикосновений к браслету перед тем, как отвести от него взгляд.

–В округе никого. Вот так нападут опять беллаторийцы, а никто и не заметит, пока глотки резать не начнут. Дилетанты, – с насмешкой в голосе говорила Сафийя.

На фоне гудения силового поля послышалось тихое жужжание, как будто золотистая бронзовка пролетела мимо.

– Я его пока поставлю на твоего дружка, чтобы батарею не тратить, не против? – сказала Сафийя.

После её слов что-то с металлическим звоном приземлилось на «пылесос». Алия оглянулась и поняла, что это был дрон-невидимка, об который она запнулась в комнате у Сафийи.

– А как мы переберемся через забор? – спросила Алия.

– Отогнем не прибитую доску и пролезем в образовавшуюся дыру, как ещё через заборы перебираются? – ответила ей Сафийя.

Такая манера общения раздражала Алию, но никто кроме этой женщины не мог сейчас помочь, поэтому задавив порыв гнева, она ничего не сказала в ответ. Тем временем Сафийя достала из рюкзака кабель с планшетом и сложила смятую банку. Затем она принялась подключаться к одному из столбов забора. Ничего не происходило порядка десяти минут пока силовое поле не начало мерцать, а потом и вовсе исчезло.

– Бежим скорее, пока оно не появилось, – крикнула Сафийя и рванула в образовавшийся проход.

Алия устремилась за ней, а «пылесос» вслед за Алией. Как только все оказались по другую сторону забора, тот вновь замерцал, и спустя несколько секунд поле восстановилось.

– Ну всё, веди, – сказал Сафийя и кивнула в бок головой.

По дороге до места, где уже сутки в кустах неподвижно лежал Клаус Беринг, они несколько раз останавливались и запускали дрон для того, чтобы сориентироваться и заодно осмотреться, нет ли кого поблизости. По началу Алие было непривычно. Из-за прекрасно работающей системы ночного видения дрона, на дисплей выводилось изображение, будто сделанное днем, хотя вокруг был полумрак. Но вскоре она привыкла, и соотносить увиденное своими глазами и через камеры стало проще. Алия переживала, что в ночи им придется изрядно поплутать, но благодаря обзору с воздуха, найти Клауса оказалось не такой сложной задачей, как предполагалось изначально.

Закованный в стальную тюрьму беллаториец медленно и тяжело дышал. Целый день в неподвижном состоянии дался ему изнурительно тяжело. Спасало только то, что он лежал под кустами, и солнце не доставало до него палящими лучами. На сколько позволяло пространство внутри костюма, он пытался шевелиться, чтобы хоть как-то облегчить боль в задубевших мышцах. Казалось, что прошла целая вечность. По правде говоря, Клаус совсем не ожидал появления дочери Амира, более того, он даже не был до конца уверен, что ночью это была именно она, ведь в Теларме тысячи людей носят такую фамилию, однако надпись на её плаще «А. Камал» не могла оставить его равнодушным.

Обещание вернуться с помощью вселило в его сердце надежду. Возможно, впервые после прибытия на Сентрум он испытывал это чувство, похожее на дуновение прохладного летнего ветерка в окно душного офиса. Но вот прошел вечер, и наступила ночь, и как бы он не старался, мысли о том, что никто не придет, сами собой лезли в голову. От каждого шороха, что раздавался в округе, сердце замирало от радости близкого спасения и страха быть обнаруженным телармцами. И каждый раз эти замирания оказывались напрасными. Час от часа оставаться в сознании было всё сложнее из-за практически полного отсутствия света. Даже не всегда Клаусу было понятно, дремлет он сейчас или бодрствует. Потому приближающихся к нему девушек он заметил не сразу. Он понял, что кто-то рядом, когда услышал их тихий разговор.

– Вот в этих кустах он и лежит. Теперь уже точно, госпожа Сатти, – раздался нежный голос Алии.

– Ты про прошлые так же говорила. И про позапрошлые тоже, попрошу заметить, – послышался более резкий женский голос.

– В прошлый раз обрывы были просто похожие, и тогда я не утверждала, что он точно там. Надо было проверить. А здесь вон кусты поломаны, видите, и следы гусениц имеются. Он точно здесь.

– Если тут опять не найдем, то с меня хватит ночных вылазок.

Сознание Клауса тут же сбросило оковы сонливости. Собрав немногочисленные оставшиеся в нём силы, он крикнул.

– Здесь! Сюда! – громко захрипел динамик бронекостюма.

– Тихо! Слышала? – сказал женский голос.

– Да, кажется, оттуда звук был, – сказал Алия и пошла в сторону Клауса настолько быстрым шагом, насколько позволяли идти ночь и кустарники.

– Нашла! Скорее сюда, госпожа Сатти! – крикнула Алия и опустилась на колени рядом с Клаусом, – Господин Беринг, вы меня слышите? Это Алия. Алия Камал, – сказала она.

– Тебя. Слышу, – зазвучало негромко из динамика.

– Сейчас мы попробуем вас освободить, – сказала Алия и посмотрела в сторону Сафийи.

Та в свою очередь в очередной раз отправила в небо дрон и только когда убедилась, что поблизости никого нет, решила подойти к Клаусу. Внимательным взглядом сквозь очки ночного зрения она изучала каждый элемент бронекостюма.

– Не удивительно, что его заклинило. Этой модели уже лет двадцать. В какую же рухлядь вас одевают. Не удивительно, всё равно все на убой идете, – произнесла Сафийя.

– Ты. Снять? – прозвучал голос из динамика.

– Никакая я тебе не Снять. Ладно, лежи и не дергайся, сейчас что-нибудь попробуем сделать, – сказала Сафийя.

Массивный рюкзак, что всё время был за спиной, с грохотом опустился на землю. Кусты мешали двигаться, а потому она попросила Алию расчистить площадку с помощью «пылесоса». Когда пространство в несколько метров было очищено от растительности, Сафийя принялась за сборку оборудования из элементов, лежащих в рюкзаке. Сначала она подключила бронекостюм к переносному блоку питания и стала подключиться к его системе. Сделать это удалось довольно быстро, и спустя пару мгновений шлем костюма раскрылся. Появившаяся голова стала жадно поглощать ноздрями и ртом ночную прохладу. Вдоволь насладившись ей, Клаус произнес непонятные для девушек слова, а из хрипящего динамика с секундным запозданием прозвучало: «Сибо Ольшое». Сафийя в этот момент скривила лицо. Она достала из рюкзака три наушника. Один дала Алие, второй надела сама, а третий нацепила Клаусу на ухо, и сразу за этим отключила динамик бронекостюма.

– Отвратно скрипит, аж слух режет. Так будет лучше, – сказала она, когда раздавала наушники.

Дальнейшие пятнадцать минут были наполнены руганью Сафийи на фоне безрезультатных попыток деактивировать блокирующие устройство кирасы бронекостюма. Когда в очередной раз она потерпела неудачу, то со злостью выдернула провода и кинула их обратно в рюкзак.

– Ну всё, жестянка! По-хорошему не хочешь, будет по-моему!

Сафийя вновь принялась собирать что-то. На это раз из-под её рук вышел плазменный резак. С кривой улыбкой она принялась за дело, и сначала казалось, что всё шло хорошо. В те моменты, когда Клаус начинал особенно активно жаловаться, что ему жжёт, она уменьшала пламя. Но как бы она не старалась, расплавить блокиратор не удавалось. Внутри бронекостюма слышался непонятного происхождения скрежет. В какой-то момент Клаус начал завывать от боли. С ещё большим остервенением Сафийя бросила резак обратно в рюкзак и выругалась. Отвернувшись от Алии и Клауса, она встала и принялась ходить из стороны в сторону, насколько позволяло расчищенное пространство вокруг. Наконец она вернулась обратно, провела рукой по шее и медленно сделала круговое движение головой, так, что захрустели позвонки.

– Похоже, не зря я сказала брать тебе железного дружка. Придется везти беллаторийца на станцию. Тут эту жестяную банку не вскрыть без повреждения содержимого. Подгоняй сюда.

Погрузить Клауса на «пылесос» оказалось не просто. Пробовали закидывать отдельно ноги, но, когда дело доходило до туловища, поднять его достаточно высоко не удавалось. Попробовали поднять с другой стороны, но он всё время соскальзывал, чем вызывал гнев у вспотевших от усилий девушек. Осознание того, что бронекостюм не погрузить просто так, натолкнуло их на идею сделать рядом подкоп, чтобы пылесос поместился туда и оказался на одном уровне с Клаусом. Тогда перекатить его на агрегатор не составит труда. Клешнеобразными манипуляторами была вырыта яма. Въезжавший в неё «пылесос» напоминал барсука, забиравшегося в нору. На счёт три Алия и Сафийя принялись толкать положенного заранее на бок Клауса, и наконец с грохотом его тело оказалось там, где нужно. При выезде из ямы, из-за изрядного перегруза гусеницы «пылесоса» буксовали. Это не могло не вызвать беспокойства, однако сантиметр за сантиметром он всё-таки выкарабкался и был готов ехать.

При возвращении на станцию дрон постоянно находился в небе, а Сафийя чаще смотрела на браслет, чем по сторонам, от чего не раз запиналась о лежащие камни или торчащие извивающиеся корни. Подходя к западной стене, она резко остановилась.

– Аш-шайтан их подери, забери к себе в глубины джаханнама и не выпускай на свет! – со злобой выругалась она.

– Что случилось? – спросила Алия.

– Там, где мы прошли, сейчас группа ремонтников, охрана и даже военные какого-то ляда. Похоже скачек был слишком заметным, и они пошли проверять. Туда нам путь заказан, – ответила Сафийя.

– Тогда, госпожа Сатти, давайте просто обойдем и зайдем, например, с северной стороны. Там до штаба станции будет даже ближе.

– Ближе то оно ближе, да только теперь, если скачек повторится, то группа реагирования сразу же ломанется туда, и мы не успеем никуда деться. Схватят тепленькими, и обеих под трибунал, а вон этого, – Сафийя кивнула в сторону спящего на железных плечах «пылесоса» Клауса, – попытают, допросят и бросят в общий чан с розовой бурдой. Надо подумать.

Думала она на удивление не долго. Отправила команду на дрон и сказала, что нужно будет подождать. На вопрос Алии, что она сделала, ответила уклончиво, мол, скоро всё сама увидишь. Тем временем Сафийя продолжала отправлять команды дрону и периодически усмехаться, видимо от мысли, какой же прекрасный план выдал её мозг.

Вернувшийся с небес невидимка принес в цепких лапах-манипуляторах массивный сверток и кожаный планшет для документов с оттиском телармского герба.

– Разбуди беллаторийца и помоги развернуть, – сказала Сафийя и принялась отстегивать ремни на свертке.

От прикосновения холодных пальцев ко лбу Клаус тут же пробудился из полудрема и широко заморгал.

– Мы добрались, куда хотели? – сказал он первым делом.

– Ещё нет. Но уже совсем скоро. Возникла проблема с проходом на территорию станции, но госпожа Сатти что-то придумала.

– Алия! – окликнула её Сафийя.

Внутри свертка оказалась тонкая черная ткань, наощупь напоминающая прорезиненный бархат. После того, как полотно было разложено, Сафийя подошла к Клаусу и рассказала о задуманном. Сейчас его накроют тканью, от него требуется не издавать никаких звуков ровно до того момента, пока ткань не уберут. В ответ он кивнул, и яркие ночные звезды погасли в мгновение. Пущенный разряд электричества по ткани сделал её пластичной и твердой. Сафийя принялась лепить из накидки параллелепипед, закрепляя края на руках, ногах и голове Клауса, который лежал крестом. Когда нужная форма была придана, она пустила мощный заряд, сделавший ткань куда более жесткой и негнущейся. Клаус ахнул от пришедшегося по нему удара тока.

– Плащ складывай внутрь, чтобы вопросов лишних не было. Будешь моим стажёром, – обратилась Сафийя к стоящей рядом Алие. – Теперь пошли.

На проходной у стыков западной и южной стен находился пост охраны. Смена состояла из двух охранников, и, на счастье, они были не из числа военных, а из числа вольнонаемных работников телармского охранного предприятия, которое обеспечивало безопасность всех экспедиций на Сентруме. В тесной комнате за полукруглым столом к концу подходила партия в карты. Один из охранников явно имел преимущество и с широкой улыбкой крушил оппонента, забрасывая козырями. Его компаньон держал оборону на сколько мог, но шансы таяли с каждым выложенным валетом. Когда до полного поражения оставался последний раунд, на камерах показались фигуры, и неудачливый картежник решил воспользоваться этим и избежать позора.

– Смотри, идет кто-то. Баба какая-то. Две бабы. И тащат что-то, – сказал он глядя в мониторы.

– Давай ходи уже! – в ответ ему сказал второй охранник, полностью погруженный в игру.

– Дерьма ослиного тебе за шиворот. Говорю идет кто-то. Вставай живо и пошли, – крикнул он, бросил свои карты на стол и вылетел из будки.

Коллега последовал его примеру, со злобой бросил карты, взял каску и станер, вышел следом.

– Стой, кто идет! – прокричал идущим на встречу девушкам охранник.

Они остановились в нескольких метрах от него. Вперед выступила одна из них с более объемными волосами, параллельно доставая что-то из планшета. Охранник снял с предохранителя станер, его коллега уже подошел и встал рядом.

– Спокойно, меня зовут Сафийя Сатти, я главный кибертехник станции. Вот мои документы, – сказала девушка и протянула плотные листы охраннику.

Светом от фонарика страж осветил поданные ему документы и попросил коллегу пробить по базе. Затем перевел свет на лица стоящих перед ним.

– Что вы тут делаете? – сказал он.

– По заданию начальника станции были в экспедиции. По дороге наш транспорт сломался. Пришлось пешком возвращаться, – ответила Сафийя и протянула ещё один документ.

– Незадача, – протянул охранник и пробежался глазами по листу с заданием. – А кто это с вами, госпожа Сатти? – спросил он указывал на Алию.

– Это моя новая стажерка, сегодня прибыла. Зовут Аиша Хелал, – сказала она. – Уже поздно, мы торопимся и ужасно устали, поэтому прошу пропустить нас.

– Сейчас, пара секунд, – ответил он. – Ну что там? – обратился он к коллеге, листавшему список на браслете.

– Сатти нашел. Всё в порядке. Хелал найти не могу. – ответил он.

– Вероятно, ещё не внести в список. Говорю же, только сегодня прибыла. Вот приказ о её назначении к нам на станцию, – сказала Сафийя и извлекла в очередной раз бумагу из глубин планшета.

Охранники внимательно изучили документ. Всё время беседы их внимание привлекал огромный черный массив за спинами девушек. После того, как стало понятно, кто стоит перед ними, настало время узнать, что такое они везут с собой.

– Что это у вас такое там? – спросил один из них.

– Черный ящик, не видно, что ли? – ответила Сафийя и тут же мысленно одернула себя за это.

– Вы мне не дерзите, госпожа Сатти. Сейчас вызову начальника караула и начальника станции, и будем до утра разбираться, что вы тут на самом деле делаете.

– Мы ужасно устали и очень раздражены, что пришлось идти пешком по ночи. Прошу войти в наше положение и пропустить, – сказал она, сделав виноватым тон голоса.

– Понимаю. Но всё же я должен убедиться, что ничего запретного вы не провозите с собой. Что там у вас? – говорил он и всё ближе подходил к грузу.

Клаус увидел приближающиеся тени от сапог.

Как только охранник подошел в плотную и уже хотел поднять вверх тканевую накидку, к нему подступила Сафийя и протянула ему накладную.

– Вот информация о грузе, – спокойным голосом произнесла она.

Охранник взял в руки документ и вместе с коллегой принялся изучать и его, периодически почесывая лысину под каской.

– И всё же мне придется убедиться лично.

– Тогда нужно будет составить несколько актов, в том числе в присутствии вашего руководства, так как груз подпадает под четвертую категорию секретности, – невозмутимо продолжила Сафийя и запустила руку в уже пустой планшет.

– Слушай, пропусти их уже. Мы с этими актами провозимся. Тем более, с документами всё в порядке, – сказал второй охранник, явно не расположенный продолжать находиться на улице. Ему хотелось как можно скорее вернуться в сторожку и закрепить карточный триумф.

Первый охранник посмотрел на него, оглядел ещё раз девушек и их странный кубический груз. Спустя пол минуты раздумий он махнул рукой и приказал как можно скорее проходить на территорию станции.

Глава 11. Видеодневник

– ... сохрани у себя мой дневник и никому не показывай его. В нем я записывал свои впечатления о последних экспедициях. Папа любит тебя и надеется на скорейшую встречу, – в пятый раз повторила голограмма Амира.

– Вот тут. Замедляй! – сказал Клаус.

Скорость воспроизведения упала в три раза, и следующие невнятные слова Амира стали ещё более невнятными. Но только не для Клауса, который с улыбкой записывал цифру за цифрой на листок бумаги.

– Последнюю не расслышал, давайте ещё раз запустим, – сказал он.

– С самого начала или только финальную запись? – спросила Сафийя.

– Давай сначала финальную, а потом пробежимся ещё раз с самого начала и сверимся, – ответил Клаус.

Сафийя отмотала последнюю запись, имевшуюся на видеодневнике Амира назад, и включила её в шестой раз.

– Вот теперь кажется всё, – сказал Клаус и принялся разглядывать получившийся двадцать три цифры.

– Что это, как думаете, мистер Беринг? – спросила Алия.

– Признаться честно, я не знаю. Хотя есть у меня одно предположение, но об этом пока рано. Сейчас же попробую проверить свою теорию.

– Эй, эй, ты у меня собираешься её проверять что ли? – возмутилась Сафийя. – На такое уговора не было. Вывезти с поля боля. Хорошо. Снять консервную банку. Ещё лучше. Но вот чтобы беллаториец ошивался в моем кабинете второй день, такое меня не устраивает.

– Прошу вас, госпожа Сатти, сделайте это ради моего отца. Мне кажется, мы встретили господина Беринга не случайно. У меня хорошее предчувствие по этому поводу.

– У неё хорошее предчувствие, а я шею подставляю из-за объявившейся дочери потенциального покойника? Куда катится мир! – продолжала возмущаться Сафийя.

Собрав воедино всю свою обходительность, любезность и пару капелек лести, Алия принялась уговаривать ее. В конце концов Сафийя махнула рукой и разрешила остаться Клаусу у неё, но только с условием, что если его заметят, то она тут же поднимет тревогу и сдаст его, как внезапно проникнувшего шпиона. Говорила она это всерьёз или так своеобразно шутила, понять было сложно. Главное, что ещё на какое-то время удастся скрыть присутствие беллаторийца на станции и сделать это прямо в самом её центре. Клаус попросил для себя компьютер и принялся с очень увлеченным видом работать за ним, положив перед собой листок с цифрами. Сафийя вынула банку содовой из одного из своих мини-холодильников. Казалось, она могла откуда угодно достать жестяную банку с любимым шипучим напитком. Щелчок, несколько жадных глотков, и Сафийя также принялась за работу – регулировала чудаковатое устройство, похожее на двойной обруч.

День только начинался, и долгое отсутствие Алии могли заметить, а потому она решила более не задерживаться и отправилась обратно в корпус к другим медсестрам. По пути она с трудом сдерживала улыбку. Ей казалось, что ещё немного, и удастся найти отца, хотя никаких прямых тому подтверждений не было. Когда вчера вечером удалось наконец извлечь Клауса из бронекостюма, она принесла и показала ему видеодневник, из-за которого оказалась здесь. После окончания просмотра первой записи на лице Клауса читалось удивление, как будто что-то смутило его. Посмотрев вторую запись, его удивление усилилось, и он спросил про помехи в конце отрывков. Алия ему тогда сказала, что такое повторяется в каждой записи, скорее всего из-за технической неисправности записывающего устройства. На это Клаус ответил, что, возможно, это не сбой, а шифр. Он был похож на тот, что они вместе с Амиром использовали, когда хотели тайно передать информацию. Зашифрованные слова были значительно ускорены и пришлось их замедлять, чтобы разобрать. По итогу оказалось, что Амир оставил скрытое послание в виде цифрового ряда.

В освещенном утренним солнцем медицинском кабинете было оживлённо. Пахло бинтами, марганцовкой и биоматериалом. Медсестры, среди которых была Хая, разгружали из зеленоватых контейнеров только что привезенные медикаменты и складывали их на импровизированном складе. Для того количества людей, которое находилось сейчас на территории станции, этого запаса хватило бы на несколько лет вперёд.

– Долго же ты ходишь, Алия, уже груз привезли, – сказала станционный врач.

– Меня немного мутило с утра, но теперь всё хорошо, – ответила Алия.

– Ну и славно, а теперь иди скорее помогай девчонкам разгружать, – добавила она после того, как отдала сидевшему напротив солдату его документы.

– Хорошо. А зачем привезли так много лекарств? – задала вопрос Алия по дороге к дверям, у которых стояли коробки.

– Не спрашивай лучше, сама не в восторге. Уже вечером их придётся отдать обратно, но, благо, там обещали своими силами уже забрать. Не вникай, просто носи, – ответила женщина и взяла документы из рук следующего солдата.

Алия подхватила ближайший ящик. Несмотря на габариты, он оказался не такой и тяжелый. Однако из-за того, что было сложно ухватиться за края, нести его было не удобно. При входе на территорию склада Алия встретилась с Хаей, которая смотрела в одну точку перед собой и шла машинально вперед, не обращая внимания ни на кого. Нужно с ней поговорить, подумала Алия и постаралась как можно скорее избавиться от ящика, чтобы выровнять с Хаей уже у дверей.

– Как ты? – спросила Алия.

Ответ от Хаи последовал не сразу. Алия не давила и терпеливо ждала, когда подруга заговорит. Какое-то время они молча носили ящики друг за другом. Перед началом разговора Алия услышала, как Хая усилием воли проглотила подступивший к горлу ком.

– Могло быть куда лучше, спасибо, – наконец сказала она с искусственным равнодушием в голосе.

– Я понимаю, какую боль ты испытываешь, потому что знаю, какого это потерять близкого человека. Тебе может стать немного легче, если ты выговоришься, – сказал ей Алия по пути на склад.

Неожиданно Хая остановилась и сделала это так резко, что идущая за ней Алия чуть не налетела на девушку.

– Выговориться, говоришь? Станет лучше? – говорила она постепенно повышая тон голоса. – Ну хорошо, слушай Алия! – громко сказала она и с грохотом опустила ящик. Находившиеся в этот момент в помещении другие медсестры посмотрели в её сторону и тихо ретировались со склада.

Посмотрев непривычно грозным взглядом, на стремительно удаляющихся коллег, Хая медленно перевела его на стоящую напротив Алию.

– Она должна была жить, ведь как никто другой она заслуживала прекрасной долгой жизни. Такая честная, такая умная, такая добрая. И ... теперь мёртвая, – сказала Хая, и глаза её заслезились.

– Мне очень жаль, – только и успела сказать Алия, пока Хая не продолжила.

– У неё была мечта сделать этот мир лучше, и она упорно шла к ней. А у меня нет такой мечты. Почему же тогда умерла она, а не я?! – говорила Хая, переходя на крик.

– Ты в этом не виновата. И то, что ты выжила после той ужасной ночи, это прекрасно, – Алия попыталась успокоить её, но Хая всё сильнее распылялась.

– Когда она предложила отправиться сюда, я последовала за ней, потому что поверила, что тоже смогу помочь миру стать лучше. Помочь закончить наконец эту бесконечную войну. А теперь моей путеводной звездочки больше нет рядом, – сквозь слезы продолжала Хая.

– Уверена, что теперь она в лучшем мире, и её ждёт вечное счастье – сказала Алия, но вышло это у неё не искренне.

– Ты же сама не веришь в то, что говоришь, Алия, тогда зачем врёшь?

– Прости. Я просто хотела поддержать тебя.

– Ничего. И, спасибо тебе.

Затем она высморкалась в цветной платок, вытерла слезы рукавом плаща и села на один из ящиков с медикаментами. Просидев так какое-то время, она подняла глаза на Алию, стоявшую все это время рядом.

– А знаешь, Алия, я хочу тебе рассказать кое-что. И, надеюсь, от этого мне правда станет лучше, как ты и говоришь. После всего случившегося я ужасно злюсь на себя, – тут Хая заметила, как Алия открыла рот, чтобы сказать что-то. – Стой не перебивай, дослушай сначала, – рот Алии беззвучно закрылся. – Я ужасно злюсь на себя, потому что грущу больше не от того, что не стало Наилы, а от того, что не знаю, что мне делать теперь. Всю жизнь я следовала за кем-то. Сначала это была моя мать, которая указывала, что, когда и как мне делать каждую минуту долбаной жизни, потом в школе я познакомилась с Наилой, и она стала моей путеводной звездой. Куда она, туда и я. И так на протяжении всей учебы. Это она хотела попасть на Сентрум и спасать людей, а не я. Мне просто нужен был ориентир, за которым следовать, как я привыкла делать. И вот теперь я осталась одна, где-то на окраине мира и совершенно не понимаю, что мне делать дальше. Я злюсь на себя за беспомощность и за то, что не могу оплакать подругу как подобает, потому что страх неизвестности давит сильнее тисков.

Слад погрузился в молчаливое ожидание. За всё время их разговора только пару раз кто-то из медсестер заходил с ящиками, быстро складывал их в районе входа и как можно скорее выходил. На этот раз тишину прервала Алия, которая до этого момента мысленно старалась подобрать нужные слова, но так и не смогла придумать хоть что-то складное.

– То, что произошло – ужасно. В детстве, когда у меня случались неприятности, мой папа не раз говорил, что порой худшие события открывают неожиданные двери в будущее. Важно то, способны ли мы их увидеть, – сказала Алия.

– И что же мне это всё дало, кроме страданий от угрызений совести, гложущих меня, как собака брошенную кость? Может быть, ты мне скажешь, что мне сейчас делать?

– Нет, думаю это не поможет. Возможно, сейчас настало время тебе самой начать принимать решения.

– Но как, если я не знаю, что будет лучше? А если я ошибусь и всё станет ещё хуже?

– Никто не знает, но в этом и прелесть делать выбор самому. Со временем ты поймешь, что одно из самых приятных ощущений в жизни это осознание того, что ты добилась успеха благодаря принятому именно тобой решению.

– Но что мне же делать сейчас? – взмолилась Хая.

– Только тебе решать, – сказала в ответ Алия.

От услышанного Хая опустила взгляд и долго смотрела куда-то под ноги. По её озадаченному лицу было видно, что она размышляла. Подняв глаза, Хая кивнула, ещё раз высморкалась и пошла в сторону выхода. Стало понятно, что на этом тема разговора была закрыта.

– Как же заботливо с их стороны, ты посмотри, – сказала она, когда увидела сложенные перед дверью склада вдоль стен коридора ящики, которые решили не заносить и оставили снаружи. Теперь двум девушкам пришлось затаскивать их на склад. Украдкой поглядывая на Хаю, Алия заметила, что её взгляд стал немного веселее. Хотя, возможно, ей просто показалось.

Вернувшись в помещение медицинского кабинета, они застали других девушек перед телевизором. Врач сообщила о том, что сейчас должны начаться утренние новости, и жестом позвала присоединится. Между собой девушки шептались, что должны сообщить важную новость. По телевизору шел анонс нового сериала о жизни телармского десантника, вернувшегося с Сентрума в родную деревню и обнаружившего, что местные бандиты устроили жителям террор. После начался обратный отчёт, и в эфир запустили новости. Под каждый выпуск, в зависимости от тематики, генерировался образ телеведущей. Неизменным оставалось её лицо, чтобы у телезрителей охранялось ощущение стабильности. Меняли его, только если падали рейтинги. Нынешнее держалось в эфире уже более двенадцати лет. Одетая в парадную армейскую униформу она начала вещание.

– Дорогие телармцы! Нам передали, что Его совершенство и превосходительство, верховный господин Раис Телармы, Абдул-Джамал Аббас только что окончил совещание с командованием Сентрумкого военного округа. Из отчета фарих аввала сухопутных войск Хедива Ильхами следует, что последние приготовления перед масштабным осенним наступлением подошли к концу. Вскоре ситуация на фронте кардинально изменится. Большинство военных аналитиков склоняются ко мнению, что по результатам наступления контроль над более чем девяноста процентами территории Сентрума может полностью перейти к Телармской народной демократической республике. Об этом подробнее в нашей постоянной рубрике «Пожары победы», которая начнется в одиннадцать часов по Эль-Телармскому времени. А сейчас о погоде. Согласно прогнозу синоптиков, на южное побережье надвигается…

– Ну что могу сказать, скоро работы у нас с вами будет хоть отбавляй, – сказала стоящая за спинами медсестер врач.

– Неужто и правда настолько серьезное наступление планируется? Весь материк будет нашим, – сказала одна из медсестер.

– На это я бы, конечно, не сильно рассчитывала. Уже сколько я наступлений пережила, а пока, кроме пары клочков то там, то сям, не раздобыли. Но надежды терять не будем, – сказала врач. – Так, ладно, я отойду ненадолго, а вы тут сидите. Если кто придет, то пусть ждут. Ну или сами принимайте, если ничего серьезного, – добавила она и отлучилась на пол часа.

Оставшийся день оказался очень скучным, а от того тянулся долго. Делать было нечего, но и уйти раньше времени не позволял устав. Каждый раз смотря на время Алия думала, что таким темпом вечер никогда не настанет. Когда наконец врач махнула рукой и сказала, чтобы медсестры расходились, последние не стали долго ждать и тут же вылетели из помещения. До ужина оставалось немного времени. По пути к столовой Алия решила сделать крюк и зайти к Сафийе с Клаусом, чтобы узнать, как у них обстоят дела с расшифровкой послания.

– Практически закончил, осталось только перепроверить, не ошиблись ли мы нигде. Ты уже полностью освободилась? – ответил ей Клаус, когда Алия оказалась за его спиной.

– После ужина будет вечернее построение отряда, и после этого я приду к вам. А что это в итоге за цифры оказались?

– Как я и предполагал, это координаты. Правда, пока мы их не вбивали в систему, и поэтому неясно, на что они указывают. Могу только точно сказать, что точка находится в этом же квартале, где и мы все сейчас. Видимо, Амир что-то спрятал и оставил себе подсказку на будущее. Иного объяснения у меня нет, – сказал Клаус.

– Интересно, что же такое папа мог спрятать? – с интересом и радостью в голосе сказала Алия.

– Надеюсь, скоро мы это выясним, – ответил ей Клаус, который был рад не меньше.

– А этот шифр, которым говорил отец на видео. Когда вы его придумали? – спросила Алия.

– Сама идея шифровать от других наши разговоры пришла нам ещё на острова Святой Анны, когда мы впервые встретились. Тогда нам, наверное, было лет, как тебе сейчас, а то и меньше. Потом со временем стали придумывать и усложнять шифры. Мы придумали несколько и часто их комбинировали. Не знаю, следили ли за нами на самом деле, но могу сказать точно, за нами ни разу не приходили. Ну почти ни разу, – сказал ей Клаус.

– Что вы имеете ввиду? – спросила Алия.

– То, из-за чего я попал сюда. Но об этом позже, длинная история, – ответил Клаус.

– Договорились. А вы с отцом, когда начинали..., – решила задать вопрос Алия.

– Если тебя здесь будут видеть слишком часто, то начнутся никому не нужные вопросы. Приходи после отбоя, и там уже мило побеседуете, – оборвала ее на полуслове Сафийя, которая сидела к ним спиной. – А сейчас иди, пока в коридоре никого нет.

– Хорошо, госпожа Сатти, – ответила Алия, стараясь не выдать раздражение.

– Вот и славно, – всё так же не оборачиваясь добавила Сафийя.

С металлическим лязгом за вышедшей из комнаты Алией дверь закрылась.

– При иных обстоятельствах болтай с ней сколько угодно, беллаториец, мне бы и дела не было, но сейчас мы не можем себе позволить расслабиться, – сказала Сафийя.

– Я с тобой согласен, ты права. Прости, я увлёкся и успел позабыть, где нахожусь, – ответил Клаус.

Он надел наушники и вернулся к работе за компьютером.

Следующий час они работали в тишине, которую периодически нарушала Сафийя то шипящими щелчками, то скрежетом мнущегося алюминия. По прошествии времени Клаус объявил, что закончил проверку координат и попросил Сафийю подойти. Усевшись на место за компьютером, она принялась вводить цифры в геолокационную программу.

– Как ты думаешь, что мы найдем там? – спросил её Клаус.

– Без понятия. Это твой друг их оставил. Тебе лучше знать, – ответила она. – Вообще не понимаю, зачем он оставил мне этот дневник. У нас всегда были исключительно деловые отношения.

– Он мне рассказал о тебе. Вернее, я недавно это понял, что та женщина из его рассказов о станции это и есть ты, – сказал Клаус.

– Ну и что он говорил обо мне? – буднично произнесла Сафийя. За ширмой напускного безразличия чувствовалась заинтересованность.

– Что порой общаться с тобой невыносимо, – сказала Клаус. В ответ на это Сафийя ухмыльнулась. – А ещё, что ты одна из немногих, кому он может довериться.

– А вот и зашифрованное место, смотри, – сказала Сафийя и указала пальцем в монитор.

На экране появилась точка в поле, находящемся в относительной близости от карьера. Клаус внимательно посмотрел на неё, прохрустев суставами больших пальцев. В углу экрана мерцал непонятный ему индикатор. На вопрос, что он означает Сафийя ответила, что точка координат находится не на поверхности, а под землей, на глубине нескольких десятков метров.

– Похоже, Амир что-то закопал тут, – предположил Клаус.

– Сомневаюсь, если бы он копал такую глубокую яму, это наверняка бы заметили, – ответила Сафийя.

– Тогда, может быть, поблизости есть пещера. Давай поищем.

Поиски заняли изрядное количество времени и по итогу привели к обнаружению углубления в скалистой породе в километре от заданной точки. Оно могло быть входом под землю. Клаусу хотелось пойти туда, отыскать это место и узнать, что там спрятано. Причиной тому служило не только любопытство. Так он неосознанно хотел защитить свою психику. На чужом материке, посреди враждебно настроенных людей, разум Клауса цеплялся за единственно комфортный для него образ – близкого друга. Поэтому, пока он был сконцентрирован на загадке из видеодневника, кровожадно оскалившееся отчаяние ходило вокруг и не решалось приблизиться.

Вскоре вернулась Алия, и втроем они начали обсуждать информацию, которую удалось узнать.

– Последний разум потерял, беллаториец? Если выйдешь, и тебя увидят, то, как минимум, умрешь ты один, а, как максимум, и нас тоже за собой утянешь. Если кому и идти, так Алие. Но и ей я не советую делать это. Лучше уезжай отсюда как можно скорее, девочка, и забудь обо всём, что было, – сказала Сафийя в ответ на предложение Клауса сходить до точки на карте.

Клаус собирался возразить, но поймал взгляд Сафийи, в котором читалось: «скажешь сейчас ещё что-нибудь и окажешься за дверью», и не решился что-либо говорить.

– Если я сейчас отступлюсь, то всё сделанное до этого окажется напрасным. Нечего тогда было и начинать. Я пойду, – сказала Алия.

– Ладно, хочешь шеей рискнуть, валяй. Кто я такая, чтобы к моим словам прислушивались, – разводя руками говорила Сафийя.

– Ваше мнение для меня очень важно, госпожа Сатти. Так же важно, как и ваша помощь. Просто поймите, всё это я затеяла, чтобы отыскать отца, и просто не могу свернуть назад. Он бы ради меня не свернул.

В ответ Сафийя покачала головой. Ей не хотелось говорить вслух, что она понимает Алию и даже одобряет её действия.

– На твой браслет я загрузила карту станции. То место, которое тебе нужно, находится между подножием горы и карьером. Там есть участок, где установлен не энергозабор, а обычное ограждение, под ним до недавнего времени текла небольшая речушка, практически ручей, но устье у неё было глубокое. Вот по нему и пройдешь. Как только окажешься рядом с забором сообщи, отключу камеры на время, – сказала Сафийя.

– Я буду всё это время на связи, у монитора. Если возникнут проблемы с пересечением местности, то помогу, чем смогу. Как доберешься до точки, сообщи, пожалуйста, – добавил со своей стороны Клаус.

– Хорошо, я поняла. Надеюсь, неприятности не возникнут по дороге.

– Обязательно возникнут. Они всегда возникают, особенно когда надеешься, что их не будет. Тут главное воспринимать их как должное и хладнокровно преодолевать, – сказал Клаус.

– Пофилософствовать решил, беллаториец? – с усмешкой сказала Сафийя.

– Вы правы, господин Беринг. Тогда надеюсь, что всё предстоящее успешно преодолею, – ответила Алия.

Перед выходом она внимательно изучила по карте окрестности станции, подзарядила до максимума браслет и проверила, работает ли связь. Когда на улице окончательно стемнело, и лишь звезды тусклым светом освещали землю, Алия сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного сбить волнение, и вышла из комнаты.

По дороге до карьера она старалась пробираться скрытно, не создавая лишнего шума и не привлекая ненужного внимания. Увлеченная мыслями о ждущей впереди находке, Алия только на середине пути поняла, что по невнимательности допустила ошибку. Сквозь темную ночь приминая траву за ней медленно ехал «пылесос». Девушка забыла, что не отключила команду следования, а потому железный компаньон гудящей тенью устремился за ней, как только она покинула центральное здания стации. Чудо, что его никто не обнаружил, если конечно и правда не обнаружил. Оставлять его здесь было опасно, отправлять обратно ещё опаснее, поэтому пришлось, выругавшись на себя за неосмотрительность, принять тот факт, что остаток пути придётся преодолевать вместе гусеничным компаньоном.

У забора пришлось задержаться. Возникли неполадки с отключением камер наблюдения. По наушнику донеслось что-то о смене протоколов безопасности. Пока Сафийя решала проблему, у Алии было время подумать о том, что ждет её дальше. Допустим, удастся найти след отца и, возможно, отыскать его самого, но что делать потом? Вернуться с ним обратно в Эль-Телар? После этого в покое отца уже не оставят. Укрыться в глубинах Телармы где-нибудь в глухой деревне? И тогда вся жизнь превратится в сплошное переживание, ведь в любой момент их могут найти. Сбежать в Беллаторию? Такого видного ученого, как он, и там на вряд ли оставят в покое, и обязательным условием предоставления убежища станет работа на беллаторийское правительство. Тоже не вариант. Тогда, может быть, уйти жить к сентрумским беженцам, обитающим в глубине Срединного материка? Там наверняка много таких же отчаявшихся и не нашедших себе место в двухполярном мире. Возможно. Но какое будущее ждет их там? От этих мыслей голова становилась тяжелой, и усиливалась тревожность. Раздавшийся в динамике голос Сафийи, как спасательный круг, не позволил ей окончательно утонуть в пучине размышлений. Путь был свободен, и Алия выдвинулась вперед.

Вход в пещеру удалось обнаружить только тогда, когда по карте она стояла в упор перед ним. В отличие от своего изображения на спутниковых снимках, на деле вход оказался заросшим кустарниками. Продираясь сквозь заросли, она чудом не оступилась. Соседние кусты спасли её от падения. Алия ухватилась за них и посмотрела вниз. Она была прямо над входом. По большой дуге она начала аккуратно спускаться вниз, следом за ней короткими рывками двигался «пылесос».

– Как ты там? Заметила что-нибудь необычное? – раздался голос Клауса в наушнике.

– Пока что только добралась до пещеры, господина Беринг. Вроде ничего необычного. Хотя постойте, – ответила Алия.

– Что там, Алия? – взволнованно продолжил Клаус.

– Кажется, я нашла следы, – сказала Алия.

– Это следы Амира? – спросил Клаус.

– Ну да, на них же подписано «здесь был Амир», – на фоне раздался голос Сафийи.

– Думаю, что нет, господин Беринг. Это следы от очень больших ступней. Куда больше, чем были у папы, – сказала Алия.

– Будь осторожнее, – сказал Клаус.

– В сумке у тебя лежит овальное устройство с двумя короткими антеннами. Это биолокатор. Перед тем, как зайти в пещеру, активируй его, чтобы избежать нежданных встреч, – добавила Сафийя.

– Хорошо, поняла вас.

Перед тем, как проникнуть внутрь, она решила оставить «пылесос» снаружи. Его хоть и не громкое гудение могло привлечь ненужное внимание внутри пещеры. Отправленный в густые заросли он скрылся из виду и перешёл в режим ожидания. Алия выкрутила чувствительность очков ночного видения на максимум, проверила карту и медленно двинулась вперед. Там её ждало путешествие сквозь кромешную тьму протяженностью в километр.

Внутри пещеры оказалось просторно, нагибаться не приходилось. Несмотря на это, Алию постоянно преследовало ощущение, что она вот-вот врежется во что-нибудь головой. Преодолев по прямой десятую часть пути, она наткнулась на первую развилку. На дисплее биолокатора было чисто.

– Я стою перед развилкой. Не знаю, куда мне идти, – сказала она.

– В сумке должен лежать тумблер. Подсоедини его к локатору и включи. Он тогда перейдет в режим геосканирования. Можно будет понять, какой из ходов дальше ведет, а какой заканчивается тупиком, – по связи ответила Сафийя.

Немного погодя стало понятно, что левый ход через несколько десятков метров резко сужался. Выбор пал на ведущий дальше вглубь правый ход. Как только Алия свернула, она щелкнула тумблером, и локатор вновь переключился на поиск биологических организмов. По мере продвижения воздух становился более спертым. От духоты на лбу выступил пот. Начало першить в горле. Алия прикладывала усилия, чтобы не закашлять.

Следующая развилка также предоставила выбор из двух направлений. В этот раз наиболее подходящим оказался левый ход. Миновав его, тумблер был вновь отключен. Биолокатор молчал. Со временем повороты и развилки стали появляться всё чаще. Алия начала опасаться, что такими темпами она заблудится в этих пещерах, так и не дойдя до нужного места. Утешало только то, что находилась она не слишком глубоко под землей, а потому её маршрут следования досконально записывался, и обратный путь на поверхность можно будет легко найти по карте.

Развилка с тремя ходами. Поворот направо, ещё один поворот направо, развилка, ведущая налево, поворот налево. На удивление, проходы теснее не становились. Наоборот, пространство было всё более просторным. Судя по карте, большая часть пути уже была позади. На очередной развилке она привычными движениями выбрала наиболее подходящий проход, и как только ступила на него, за спиной послышались шаги. Холод пробежал по всему телу, а к горлу подступил комок. Алия поняла, что из-за частой необходимости сканировать проходы она совсем перестала выключать тумблер и смотреть на показания биолокатора. Щелчок в темноте. На экране в нескольких метрах от неё приближаются три точки. Алия замерла и вжалась спиной в стену прохода. По коридору друг за другом, держась руками за плечи впереди идущего шагали три огромных фигуры. Когда они оказались у прохода, в котором была Алия, то синхронно остановились и повернули голову в её сторону. Алия сидела в оцепенении не в силах пошевелиться. Она встретилась с ними взглядом и в этот момент поняла, что в глазницах двух из них и глаз не было вовсе, а у третьего на глазах были сломанные очки. Точно такие же, как носят солдатоиды Телармы. Все трое и были солдатоидами. Повертев головами, они по очереди надавили на плечи и двинулись дальше, мерно шагая по коридору.

– Что там такое случилось? – спросила Сафийя, когда услышала тяжелое дыхание в микрофон.

В ответ Алия не решалась произнести что-то вслух. На экране Клаус и Сафийя увидели надпись: «Здесь слепые солдатоиды. Продолжаю двигаться дальше».

Теперь Алия постоянно смотрела в монитор биолокатора. Это ей позволило несколько раз избежать встречи с цепочками из четырёх и пяти странных обитателей пещеры. Каждый раз она просто заблаговременно останавливалась в проходе и ждала, когда те пройдут мимо через другие коридоры.

Когда до точки оставалось не больше пятнадцати метров, Алия вышла в просторный прямой проход. Впереди виднелось расширение. От радости, что цель практически достигнута, она ускорила шаг и чуть было не налетела на внезапно вынырнувших их этого расширения солдатоидов. На экране биолокатора они высветились слишком поздно. Тут же Алия сделала несколько резких шагов в сторону, но было поздно. Её присутствие уже заметили. Все шестеро повернулись к ней лицами и стали обходить дугой, широко расправив по сторонам руки.

– Кто-то есть.

– Слышу-слышу.

– Тоже слышу.

Алия замерла и вжалась сильнее в стену спиной. Всего несколько секунд, и её схватят. Первая мысль: «Бежать!». Но куда? И если бежать, то её точно заметят и схватят. Значит нужно отвлечь внимание. Под рукой был только биолокатор, на экране которого полукольцо синих точек практически сомкнулось вокруг зеленой. Взмах, и устройство летит прямо по коридору, откуда Алия пришла. С грохотом оно падает и привлекает внимание здоровяков.

– Там! За мной! – проговорил басом один из них и схватил ближайшего за руку. Тот в свою очередь схватил за руку ещё одного, и так, пока все они, сцепившись, не устремились следом за несчастным куском металла и пластика.

Вдалеке от пещеры, затаив дыхание, Сафийя и Клаус вслушивались в происходящее. Выдохнуть с облегчение удалось, только когда на экране появилась надпись: «Опасность миновала».

В конце коридора пространство пещеры значительно расширилось. Внутри открывшегося помещения Алия увидела разложенные рядами ворохи сена и куски ткани. По всей видимости она оказалась в спальне солдатоидов. Судя по карте, точка находилась совсем близко. Алия принялась осматривать комнату. В углу она заметила странное свечение в стене. Подойдя поближе, стало понятно, что это был небольшой светодиодный маячок. Камень оказался тяжелым, и сдвинуть его с места было не просто. Напрягая мышцы и цепляясь изо всех сил пальцами за его края, Алия всё же смогла немного оттащить булыжник. Под ним лежал сверток с полусферой внутри. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это видеодневник. Ещё один. Отправив сообщение: «Нашла. Возвращаюсь», она отправилась в обратный путь по записанному маршруту. На том месте, куда Алия бросила биолокатор, сейчас лежали хаотично рассыпанные тонким слоем осколки. Солдатоидов не было слышно.

Тот факт, что по мере продвижения к поверхности она никого не встретила, одновременно радовал и настораживал. От того, что приходилось пробираться вслепую без биолокатора, всё сильнее внутри росло напряжение. А вдруг именно за следующим поворотом её поджидают? Нет, и тут всё чисто. Тогда следующий неминуемо окажется ловушкой. Но и тут всё хорошо. Алия не могла не думать о том, что скрывает в себе новообретенный видеодневник. Однако она отгоняла посторонние мысли и всеми силами концентрировалась на происходящем, стараясь максимально обострить работу органов чувств. Оставалось несколько поворотов до прямого коридора, ведущего наружу.

Особенностью Лунного пика, которая привела к появлению такого названия, было мягкое ночное свечение. Днем, когда на горы падает свет непосредственно от солнца, заметить это необычное явление невооруженный взглядом не удается, слишком светло вокруг. Но ночью, когда солнечный свет отражается от Луны и опускается на поверхность пика, можно оценить его в полной красе. Из-за высокого содержания люминогенов скалы начинают светиться и немного мерцать, что создает волшебную, сказочную атмосферу. Говорят, телармцам, которые впервые набрели на это место, показалось, будто бы часть Луны откололась и упала, не утратив при этом своего первозданного свечения. Своды входа в пещеру также начали тускло сиять, когда развеялись тучи и лунный свет в достаточном количестве упал на них. Вот только Алия этого сияния практически не видела из-за перекрывших ей дорогу нескольких рядов держащихся за плечи друг друга слепых солдатоидов.

До укрывшейся посередине коридора за большим валуном Алии доносились фразы: «Скоро выйдет!», «А если уже?», «Вдруг нас заметят?», «Заткнитесь!», «Сейчас ночь», «Откуда знаешь?», «Чую», «Да заткнитесь уже, дубины!». Алия судорожно пыталась придумать, как выбраться. Она набрала сообщение для Сафийи и Клауса, что оказалась заперта и ей нужна помощь. Не успела она его отправить, как сзади послышались шаги. Вышедшая из-за поворота цепочка солдатоидов уже строилась от стены до стены. Они принялись ощупывать пространство и постепенно всё ближе подбирались к Алие. Она оказалась зажата между двумя тисками. В скором времени её обнаружат.

Решение пришло, когда оставались считанные секунды до провала. Алия вскочила из-за булыжника и побежала в сторону выхода. На ходу она активировала через браслет «пылесос» и отправила команду на сближение. Вынырнувший из кустов агрегатор устремился навстречу сигналу. Успев развить полную скорость, он врезался в ноги стоящему к нему спиной солдатоиду, от чего тот упал плашмя. Цепочка разорвалась, из-за чего другие солдатоиды рванули в сторону образовавшейся бреши, чтобы покарать нарушителя. Мощные удары обрушились на несчастного и без того покорёженного робота. Эти несколько мгновений позволили Алие выскочить из пещеры. Она бежала в сторону станции, продираясь сквозь кусты. В спину ей летели огромные камни. Один из них больно ударил по плечу, да так, что в глазах потемнело. Но девушка продолжала бежать. Перевести дыхание она решилась, только когда достигла пересохшего устья реки под забором.

***

– И ты просто прошла мимо и ничего не подобрала? Ну ладно локатор, но тумблер-то мог уцелеть. Это была единичная разработка, – громко возмущалась Сафийя.

– Извините, конечно, госпожа Сатти, но обстановка не располагала к поиску осколков, – парировала ей Алия.

– И как тебе доверять ценные вещи после этого? – продолжала Сафийя.

– В следующий раз, когда мне будет угрожать смерть от рук гигантов, я постараюсь подумать не только о своей жизни, но ещё и о прочих безделушках, госпожа Сатти.

– Безделушках?! Безделушках? – Сафийя от злости начала повторяться.

– Главное, что все живы, и нам удалось отыскать послание Амира. Уверен, что ты, Сафийя, с твоим талантом без особых усилий сделаешь новый тумблер, ещё лучше прежнего, – вмешался в разговор Клаус.

Сафийя не сказала больше ни слова, а лишь молча отошла в сторону, открыла с щелчком банку содовой и начала пить. В перерывах между глотками она поджимала губы, мелко кивала головой из стороны в сторону и что-то шептала себе под нос. Полусфера видеодневника была такой же модели, как та, что уже был у Алии. Судя по содержимому, в дневнике имелось внушительное количество записей, самые первые из которых были сделаны несколько лет назад. Клаус поставил видеодневник на стол, выбрал одну из последних записей и позвал других перед тем, как включить её. Алия подошла и села рядом, Сафийя встала за спиной и оперлась плечом о стеллаж. Над голопроектором возникло изображение Амира.

– Моя гипотеза на счёт утилитариума оказалась верна. Известный факт, что как только новое месторождение начинают разрабатывать, так сразу его количество начинает само по себе уменьшаться. Долгие годы никто не мог понять, в чем дело. Я решил подойти к решению проблемы с другой стороны и в ходе исследований понял, что могу предсказывать его появление. Опыты на прошлых месторождениях не позволяли мне удостовериться в этом до конца, потому что прибывал я уже после начала разработки. Но здесь, на Лунном пике всё иначе. Я понял, что следующее месторождение будет именно здесь ещё за несколько недель до того, как его засекли приборы. Количество породы на месторождении также соответствует раннее составным расчетам. Остается понять одно. Как этому металлоиду удается возникать в земной коре, заменяя собой иную материю, а потом исчезать? – Амир сделал перерыв, длинною в несколько глотков воды из стакана и продолжил. – Прознай кто-то, что я, словно детектор, могу обнаружить утилитариум раньше, чем он появится, то я стану целью номер один для каждой из сторон конфликта. Поэтому я нигде не записывал свои формулы. Всё хранится у меня в голове. Знаю, что и это сейчас не может обеспечить полной безопасности, но это лучше, чем ничего, – он снова сделал паузу. – Надо бы не забыть удалить этот кусок отсюда, – с улыбкой сказал он.

На этом запись завершилась, и изображение начало пульсировать. Через пару секунд после включилась следующая запись.

– Позавчера на небе появилось северное сияние. Откуда ему взяться здесь, в центральной части Сентрума, ума не приложу. Но это ладно. Куда интереснее то, что в этот момент я проводил опыты с утилитариумом, и все приборы будто сошли с ума. Стрелки метались в бешенных конвульсиях в течение нескольких минут, пока сияние не растворилось в ночной темноте. Странности на этом не закончились. Вчера вечером, возвращаясь с карьера, я заметил похожее поведение приборов у одного из витков ближе ко дну. Мне показалось, я увидел святящийся проход. Я торопился, и времени останавливаться надолго не было. Подозреваю, эта аномалия возникла здесь не случайно. Возможно, мне удастся узнать больше об утилитариуме, а может быть, и не только о нем. Но об этом пока рано. Сегодня ночью я собираюсь отправиться на карьер и исследовать это место, – сказал Амир и замер.

Как оказалось позже, это была последняя запись на видеодневнике. Сафийя подошла к устройству, подняла его в руки и открыла технические сведения о ней.

– Запись была сделана утром того дня, когда Амира похитили, – произнесла наконец она и опустила полусферу обратно.

Алия сначала посмотрела на Сафийю, которая задумчиво любовалась то потолком, то стеной, периодически отпивая при этом из жестяной банки. Затем она перевела взгляд на Клауса, который непрерывно смотрел прямо на дневник. Спустя несколько мгновений его голос разбил тишину.

– Кажется, я знаю где Амир.

– Вы знаете? – сказала удивленно Алия.

– Знаешь? – не менее удивлённо сказала Сафийя.

– Возможно. Когда командир взвода, в который я попал, находился при смерти, то он просил нас передать ротному, что, – Клаус наморщил лоб в попытке дословно вспомнить, как тот сказал, – восьмого октября детектор доставят к змеиному озеру, чтобы начать испытания. По-моему, всё сходится. Амира похищают телармцы, когда узнают о его открытии свойств утилитариума. Что может быть ценнее, чем возможность узнавать, где появится следующее месторождение. Это дает явные тактические преимущества. Похоже информация о нем дошла до беллаторийцев, и они хотят заполучить ценный ресурс.

– Восьмое октября же совсем скоро. А змеиное озеро, это где вообще? – спросила Алия, обращаясь к Сафийе.

– В дне езды отсюда. Примерно, – ответила она.

– Значит, ещё можем успеть! Нужно скорее отправляться, пока отца не похитили во второй раз, – сказала Алия.

– И как ты себе это представляешь? Мы приедем и просто попросим его отдать? Не дури. Это конец, Алия. Больше мы не сможем ничего сделать, – сказала Сафийя.

– Но мы должны ему помочь. Не может же всё быть напрасно. Господин Клаус, вы согласны со мной? – продолжала Алия.

– Прости, но если мы туда поедем, то это будет самоубийство. Сомневаюсь, что нам удастся каким-либо способом вызволить и укрыть Амира одновременно и от Телармы, и от Беллатории. Это невозможно, – с грустью в голосе сказал Клаус, не отводя взгляда от видеодневника.

– Прости, девочка, но твой отец провалился слишком глубоко, чтобы мы смогли дотянуться до него. Лучше на этом прекратить, пока не стало слишком поздно, – добавила Сафийя.

– «Слишком поздно» уже давно наступило. Мы все живем в этом «слишком поздно». Беллатория и Теларма без конца пытаются уничтожить друг друга, затягивая в эту воронку ненависти всё больше и больше жизней. И сейчас в неё попал мой отец. Ваш друг. Если не спасти отца, то с помощью его знаний страны начнут новый виток войны, ещё более кровавый, чем раньше. Папа бы точно не хотел этого, и ему останется поступиться своими принципами, что он никогда не сделает. Либо умереть. А я не хочу его потерять снова и теперь навсегда, – на глазах Алии наворачивались слезы, но она продолжала. – Я знаю его очень хорошо. Окажись он в похожей ситуации, то ни за что бы не бросил друзей в беде. Прошу вас, помогите его вызволить.

Сафийя подняла глаза, в которых читалось искреннее сочувствие, и помотала головой из стороны в сторону.

– Прости, Алия, но это самоубийство. Увы, – сказала она.

Клаус так и не смог поднять глаз и продолжал смотреть вниз на темную полусферу. Алия прикусила губу. Вкус горечи наполнил её рот. Казалось, весь мир вновь рухнул, как в тот раз, когда ей впервые сообщили о смерти отца. Ужасно болела голова, и саднила правая лопатка. Казалось, что накопившаяся усталость навалилась одномоментно. Сил продолжать разговор не было.

– Понятно. Я пойду, наверное, – только и смогла она выдавить из себя.

– Хорошенько выспись, Алия. Станет лучше, – сказала Сафийя.

– Угу, – сказала девушка и вышла из комнаты.

– Скверное чувство от всего этого. Умом то я понимаю, что спасать Амира – идея безрассудная, но вот сердце никак не успокоится. Окажись он тут вместо меня, уже бы собирал вещи в дорогу, – сказал Клаус после того, как дверь закрылась.

– Ещё один нашелся, – сказала Сафийя.

– Неужели ты считаешь по-другому? – спросил Клаус.

– Нет, конечно. И от этого берет злоба, – сказала Сафийя и упала в кресло напротив Клауса.

– Признаться честно, благодаря Амиру я в свое время не бросил науку. Может, если бы бросил тогда, то и тут бы не оказался. Но это дело другое. У нас какое-то время научным сотрудникам платили совсем плохо. Мол, оптимизация ресурсов с перекачкой средств в военную промышленность. И я подумывал тогда забросить исследования и уйти в торговлю. Многие из наших так делали. Всё это я рассказал Амиру, и он мне сказал тогда, что я могу уйти и похоронить свою страсть к географии. Первое время даже буду счастлив от лучших условий жизни. Но пройдут годы, и я не прощу себе, что променял свою страсть на пару новых ботинок и банку с икрой. И знаешь, он был прав. Было тяжело, но со временем ситуация поправилась. И я счастлив, что не бросил исследования, ведь без этого вечного стремления узнать что-то больше, что-то недоступное, я не был бы самим собой, – сказал Клаус.

– Забавно, – глядя в пол, протянула Сафийя.

– Что тут забавного? – спросил Клаус.

– Забавно, что и мне в своё время из-за вмешательства Амира удалось сохранить вкус к жизни.

– И как же это произошло?

– Мы с ним впервые встретились два года назад. Тогда я собиралась уезжать со Срединного материка. Мне наскучило то, чем я занималась. Обеспечение бесперебойной работы станции – дело полезное, но мне всегда хотелось быть созидателем, а не обслуживающим персоналом. Когда Амир узнал о моем давно заброшенном хобби по сборке устройств, он невзначай начал просить меня сделать для него что-нибудь. Тут его очки стали плохо передавать изображение, хорошо было бы заменить в них матрицу. Там для спуска ему потребуется многофункциональный карабин. И так постепенно я вновь начала изобретать. И посмотри, во что это вылилось, – она обвела рукой стеллажи, набитые всевозможными устройствами. – Я решила остаться здесь ещё на какое-то время, ведь на Сентруме лучший доступ к запчастям. Некоторые из изобретений я уже запатентовала. Пока на чужое имя, разумеется. Но вскоре, когда вернусь, открою свою компанию и буду зарабатывать этим на жизнь.

Клаус с Сафийей на время задумались. Каждый ушел в свои мысли. Рассветное солнце только поднималось из-за горизонта, и первые его робкие лучи падали на пол комнаты.

– Как ты думаешь, Амир ещё может быть жив? – спросил Клаус.

– Если ты прав, и его схватили, чтобы выпытать информацию о предсказании появления утилитариума, то его будут держать живым ровно до тех пор, пока он не расколется.

– Амир человек принципа, на вряд ли выдаст что-то, если посчитает это неправильным.

– Пытки порой ломают даже самых сильных, Клаус. А времени прошло уже достаточно много.

– Да, ты права, – он сделал паузу и продолжил. – Ты хочешь рискнуть жизнью и помочь Алие найти отца?

– Не хочу, но чувствую, что должна, – ответила Сафийя.

– Такое же ощущение. И я думаю, к нему стоит прислушаться.

– Глупая это затея, всё-таки. Глупая и безнадежная.

– Не без этого. И похоже частичка Амира в нас с тобой глубоко засела, потому что задумка полностью в его духе.

Глава 12. Сосна на утесе

По холмистой каменной дороге вдоль горного хребта мчался восьмиколесный вездеход. Несмотря на постоянные спуски и подъёмы система стабилизации позволяла людям внутри чувствовать себя комфортно. Встречающаяся на его пути мелкая щебенка со свистом отлетала в разные стороны. Клубы пыли ещё долго будут оседать на землю после того, как вихрем промчавшийся транспорт поднял их в воздух. На крутых поворотах в районе багажника слышались глухие удары металла о внутреннюю обшивку.

– И всё-таки, госпожа Сатти, расскажите, как вам это удалось? Ваше молчание пугает, – обратилась Алия к сидевшей на водительском месте Сафийе.

– Быть в курсе всех подробностей тебе не обязательно. Достаточно будет знать, что начальник станции мне был крупно должен. Скажу так, это касается его семьи. И я хотела вернуть этот долг позже, когда вернусь в Теларму, чтобы извлечь для себя выгоду. Но теперь долг если не полностью исчерпан, то в большей его степени, – ответила Сафийя.

– Но как ему удалось договориться на счет меня? – продолжала спрашивать Алия.

– Добыча утилитариума в последние годы стала крайне важным направлением. Все повязанные на ней теперь новая элита. Так что попросить твоё начальство без лишних вопросов закрыть глаза на отсутствие одной из медсестер ему на вряд ли составило большого труда.

– А что на счёт господина Беринга? Как его …, – продолжала спрашивать Алия.

– Достаточно вопросов. Я и так не восторге от своего решения. Дальше едем молча, – сказал Сафийя.

Время в дороге тянулось медленно. Они уже ехали немногим больше суток с короткими остановками. Практически всё проведенное в пути время Клаус спал, развалившись на заднем сиденье. Место дня ног под ним было завалено пустыми жестяными банками и фантиками от стимулирующих конфет, которые Сафийя регулярно выкидывала туда. На поворотах банки бренчали друг о друга, а Клаусу казалось сквозь сон, будто бы он сейчас где-то на побережье Штормового океана, нежные воды которого манят окунуться в их объятия. Алия сидела, поджав ноги к груди и опустив подбородок на колени. Руками она крепко сжимала голени. Зубы были плотно стиснуты. Последние несколько часов они ехали по серпантину и из-за этого её укачало, но она не хотела просить останавливаться. За очередным поворотом вдали показалась водная гладь дивного извивающегося озера в центре долины. Они наконец прибыли на место.

Из припаркованной рядом с раскидистыми деревьями машины стали выгружать оборудование. Сафийя первым делом раскрыла чемодан со своим дроном-невидимкой и на корточках принялась включать его.

– Клаус, расстилай пока вон то серебристое полотно, будем делать из него шатер. Алия, ты поищи ручей и набери воды в канистры. Только далеко не отходи, – распорядилась она.

Географ и медсестра одобрительно кивнули, взяли из кузова каждый своё и разошлись в разные стороны. Утреннее солнце продиралось сквозь ветки деревьев и местами пожелтевшую листву. Лес был не слишком густой, а потому пробираться через него было не сложно. Скорее это напоминало прогулку по заповеднику на юге от Эль-Телара, куда Амир часто брал с собой дочку на выходные, когда приезжал из экспедиций. Порой самые неожиданные вещи могут пробудить воспоминания, о которых, казалось, ты уже и не помнил. «Скоро я найду тебя, папа, ты только немного подожди», – думала Алия.

Поиски подходящего источника воды затянулись. Все ручьи были либо слишком мелкие, и канистры не набиралась в них и на треть, либо подобраться к ним было проблематично. Пришлось изрядно поплутать по окрестностям, чтобы найти стекающий небольшим водопадом родник. Как только она наполнила до верху обе канистры и закрутила на них крышки, то сразу стала выбираться обратно к машине. К тому моменту, когда она вышла к вездеходу, шатер уже был установлен. Материя полотна искажала видимость предметов под ним. На расстоянии казалось, будто бы никого и ничего там нет. Рядом с вездеходом стояли раскладные столы и стулья. На столе лежал ноутбук и какие-то подсоединенные к нему блоки. Рядом возвышался бронекостюм с распахнутыми нагрудными пластинами, а сам Клаус находился внутри. По другою сторону от стола стояла Сафийя с планшетом в руках и внимательно смотрела на экран.

– Вроде исправила. Давай попробуем ещё раз. Начинай, – сказала она.

Резкими движениями Клаус принялся мотать головой в шлеме во все стороны.

– Ну как? – спросила Сафийя.

– Гораздо лучше, больше не рябит. Очень натурально выглядит, – ответил Клаус, когда закончил с беспорядочными движениями.

– Так, а теперь посмотри на меня, – сказала Сафийя и провела пальцем по планшету.

Клаус оглядел её с ног до головы, вышел и сказал:

– Роскошно!

Сафийя сделала несколько резких шагов в одну сторону, а затем так же резко переместилась в другую. Оценкой ей послужил поднятый Клаусом вверх большой палец.

– Что вы такое делаете? – спросила Алия, когда подошла ближе.

– Забавляемся как можем. Почему так долго? Говорила же, не уходить далеко. Обеззаразь воду и разведи в ней суп, ужасно есть хочется, – сказала в ответ Сафийя.

Глубоко вздохнув, Алия пошла в сторону вездехода и полезла внутрь. Когда она вернулась с тремя тарелками дымящегося ароматного супа, Клаус уже вылез из костюма и сидел за столом рядом с Сафийей. Они внимательно смотрели в ноутбук. Алия села рядом на свободный стул и передала суп. Зазвучали глухие ритмичные удары пластиковых ложек о борта тарелок. Браслет Сафийи издал негромкий писк. Занесенная в очередной раз ложка практически успела добраться до её рта, как вдруг с брызгами упала обратно.

– Аш-шайтан меня побери, невидимка засек лагерь. Смотрите! – сказала она и указала пальцем на ноутбук. Клаус и Алия прильнули к экрану.

На транслируемом с дрона изображении был виден развернутый лагерь беллаторийцев. Он находился на пять километров ближе к озеру от их собственного. Практически у самой воды. Только несколько десятков метров разряженного леса отделяло их от холодной водной глади. По лагерю группами бегали солдаты. Сложно было оценить точное количество находившихся там беллаторийцев. Казалось, что их должно быть не меньше сотни.

– Какой у нас план? – спросила Алия.

– В первую очередь, не умереть по глупости. Но этому мешает вторая часть плана. Поскольку беллаторийцы уже тут, то Клаусу нужно будет пробраться к ним в лагерь и выведать что к чему, – сказала Сафийя.

– Легко сказать, – произнес с недовольством Клаус.

– Согласно, сказать такое и правда легко. Но сделать всё равно придется. Только ты сможешь это провернуть. Поэтому нам остается легко говорить, а тебе тяжело реализовывать. Ты же сам хотел помочь Алие найти отца, – сказала Сафийя.

– Да понимаю я это. Просто страшно, – ответил Клаус и внимательнее уставился в монитор. В какой-то момент он крикнул, – стой, верни назад!

– Что именно? – сказала Сафийя.

– Только что там стояла группа солдат. Наведи на них камеру, – сказал Клаус.

– Их тут полно, на каких именно? – сказала Сафийя.

– Ну вот же, на этих, – он указал пальцем на четырех солдат, стоявших полукругом перед офицером. Один из них, на лице которого виднелись пышные бакенбарды, потирал кончики пальцев рук друг о друга.

– Можешь приблизить изображение вон того солдата? – спросил Клаус.

– Только если подведу невидимку поближе. Но тогда он может стать для них полуневидимкой, а это опасно, – ответила Сафийя.

– Хотя бы на несколько секунд, – попросил Клаус.

Дрон Сафийи опустился ближе насколько, чтобы можно было разглядеть лицо солдата.

– Быть не может! – воскликнул Клаус. – Всё, уводи.

– Кто это такой, господин Беринг? – спросила Алия.

– Это мой товарищ по несчастью. Мы вместе попали на Сентрум и были в одном отряде. Возможно, он сможет нам помочь. Вот только нужно как-то встретиться с ним,– сказал Клаус, немного подумал и добавил, – Сафийя, где я могу взять листок бумаги. Есть одна идея.

***

Тот факт, что никто не заинтересовался, почему Отто отошел от лагеря, вызывал у него скорее тревогу, чем радость. Каждые несколько метров он оглядывался назад, чтобы посмотреть, не следует ли за ним кто-нибудь ещё, и из раза в раз убеждался, что никому до него не было дело. «Если спросят, куда я, то скажу, что пошёл справлять нужду и мигом к ближайшему дереву прислонюсь. Да, так и сделаю», – думал он по пути. Послание от Клауса с предложением встретиться его очень удивило. Поначалу казалось, что это какая-то проверка. Но в записке в качестве доказательства, что это на самом деле Клаус, было сказано про аналитические линзы и его дочь. Никому кроме Клауса он больше не рассказывал об этом на Срединном материке, и тем более никто не знал, что Клаус в курсе про эту историю.

Ориентиром места встречи служила обгоревшая одинокая сосна на утесе. Несколькими днями ранее, когда они только прибыли сюда, была ужасная гроза. Такое время заранее выбрали для переброски отряда. Тяжелые темные тучи заволокли небо, закрыв собой звезды и луну. Включать фонари было запрещено в целях безопасности, а потому лагерь пришлось разбивать в полной темноте. Положение усугубляли резкие порывы ветра. Они превращали палаточные полотна в тугие паруса, вырывали с большим трудом вбитые колья. Яркая вспышка света озарила всё пространство вокруг, и спустя долю секунды послышался трест и скрежет. Молния ударила в сосну на скале и подожгла её. Вспыхнув ярким маяком в пучине мрака, она вскоре погасла под напором косого дождя. Сейчас о минувшей буре напоминали только хаотично разбросанные по округе ветки деревьев и листва.

У подножия утеса Отто в очередной раз оглянулся, не отправился ли кто-нибудь за ним из лагеря. Редкий лес хорошо просматривался вглубь. Никого не было видно.

– Мы тут с тобой одни. Здравствуй, Отто, – сказал вышедший из-за валуна Клаус.

– Поверить не могу своим глазам, живой! Я думал, ты погиб. Мы все так думали. Как ты выжил, и как тут оказался? – с неподдельным удивлением спросил Отто и обнял друга.

– По счастливой случайности меня нашли друзья, – ответил Клаус.

– Друзья? Но кто? Ребята не рассказывали, что находили тебя, – продолжал спрашивать Отто.

– Это были не они. Помнишь, я рассказывал тебе о своем телармском друге-геологе, который помог мне высчитать размеры материков? Так вот, на поле боя меня нашла его дочь и помогла выбраться незамеченным, – сказал Клаус.

– Но где сам этот твой друг-геолог? – спросил Отто.

– А вот это уже причина, по которой я здесь нахожусь. Думаю, что ты и другие солдаты здесь ровно поэтому же, – сказал Клаус.

– Ничего не понимаю. При чем здесь он? – сказал Отто.

– Когда умирающий лейтенант Хансен попросил нас передать, что детектор доставят к змеиному озеру, речь шла о моем друге Амире. Он понял, что утилитариум не лежит в земле, а возникает в ней то тут, то там, и каким-то образом научился определять, где он появится в следующий раз, – ответил Клаус.

– Во дела! А я был уверен, что мы здесь из-за какого-то устройства. К слову сказать, не пропади ты тогда после битвы, всё равно бы здесь очутился. Сразу после неё меня в срочном порядке перевели в этот отряд. Теперь я понял почему. Всё из-за того послания о детекторе.

– Вы так близко от озера встали. Руководство не боится, что вас заметят? – спросил Клаус.

– Парни говорят, в службе безопасности исследовательского центра есть наши шпионы, и они указали именно эту точку для лагеря. Говорят, что тут слепая зона. Так что мы, как в той пословице, спрятались на самом видном месте, – ответил Отто.

– А когда планируется наступление? – сказал Клаус.

– Нам точно не говорят, но насколько я могу понимать, завтра с утра, как только детектор, ну то есть Амира, доставят в центр под озером. Но всё-таки, что ты тут делаешь сейчас? – сказал Отто.

– Мы планируем вызволить Амира, и мне нужна твоя помощь, Отто. Мне необходимо подключиться к бронекостюму вашего ротного командира. Сможешь провести к нему? – сказал Клаус.

От услышанного глаза Отто округлились, и он даже поперхнулся слюной.

– Вы, то есть ты с дочкой Амира? Но как вы вдвоем собираетесь сделать это? – спросил он наконец.

– Вообще вчетвером. С нами ещё бывшая коллега Амира, – сказал Клаус.

– А четвертый, как понимаю, это я? – спросил Отто.

– Очень на это надеюсь, – ответил Клаус.

– Попроси ты меня об этом, когда мы были в лагере на побережье, то я практически наверняка сказал бы нет. Тогда я верил, что всё это недоразумение скоро может закончится и я вернусь домой к семье. Но сейчас, Клаус, когда я столько повидал и пообщался с другими солдатами, я понял, что живыми отсюда не возвращаются. Даже если ты потеряешь руки и ноги, под тебя просто переоборудуют бронекостюм и вернут в строй. Это нескончаемый круг ненависти. Я помогу тебе, но только с условием, что ты взамен пообещаешь мне помочь вернуться в Беллаторию, – сказал Отто.

– Я постараюсь сделать всё возможное для этого, – ответил Клаус.

– Нет, пообещай мне помочь, чтобы я вернулся домой! Пообещай, что, когда мы закончим твоё дело, ты поможешь мне поменять все биометрические данные, чтобы ни одна ищейка не поняла, что Отто Бенуа сбежал с Сентрума, – сказал Отто на повышенных тонах.

– Хорошо, я обещаю сделать так, чтобы ты вернулся домой и смог дальше жить. Договорились? – Клаус протянул вперед свою руку.

В ответ на это Отто подошел к нему, пожал руку и крепко обнял. Клаус обхватил плечо друга и аккуратно похлопал по нему. Отто медленно отпрянул и сказал: «Спасибо, друг. А теперь скажи, чем именно я смогу помочь?».

– Как я уже сказал, мне нужно подобраться к броне ротного. Все офицерские бронекостюмы подключены к расширенной сети управления. Мне нужно подключить это к ней, – из кармана Клаус вынул небольшой плоский квадратик размером сантиметр на сантиметр. – Помоги мне добраться до его шатра и вымани командира наружу, а я тем временем всё сделаю.

– Задачка. Ну ладно, придумаю что-нибудь. Для начала нужно дождаться смены караульных, она будет через, – Отто посмотрел время на браслете, –двадцать три минуты, отлично, успеваем. Пошли, Клаус.

В лагере они бегом направились к палаткам. Отто сказал Клаусу сидеть и медленно разбирать-собирать мешок с вещами. Если кто-то спросит, откуда ты, говори, что из пятого взвода, их хуже всего знают, может, прокатит, сказал Отто перед тем, как уйти.

Разминая вечно опухшие кончики пальцев, он держал курс на шатер полевой кухни. Идея, что появилась у Отто, казалась ему немного дурацкой. Но всё же, он считал, она должна была сработать. По крайней мере это было лучше из того, что его мозг смог выдать в эти минуты. Отвечающий за работу кухни сотрудник славился среди солдат своим нежеланием вникать в проблемы. А так как он тут был не под присягой, а как наемный работник, он мог общаться с офицерами на равных и часто просил их решать возникшие у него сложности, грозясь, что если они ему не помогут, то он отправит на них жалобу. Дождавшись, когда повар выйдет, Отто пробрался тайком в его шатер, сломал систему нагрева полевой кухни и незаметно вышел оттуда. Теперь оставалось только ждать. Чтобы скоротать время, он принялся изображать бурную деятельность неподалеку. Повар вернулся к себе. Спустя несколько минут в проходе шатра показалась его толстое лицо с отвисающими вниз щеками. Он оглянулся по сторонам, увидел Отто и жестом поманил к себе.

– Солдат, поди сюда. Да поживее шевелись! У меня тут произошла поломка. Ты разбираешься в системах нагрева? – сказал он.

Отто бросил делать вид, что занят и побежал в сторону кухонного шатра. Одной ногой он заступил внутрь и сказал.

– Никак нет. Не имею ни малейшего представления о них.

– Ну и зачем ты сюда прешь? – резко преградив дорогу сказал повал.

– Но вы же сам сказали, – возразил Отто.

– Не важно, что сказал я, важно, что пользы от тебя никакой. В таком случае сходи позови своего офицера. Только быстрее давай, а то, как муха сонная в конюшне, – сказал повар.

– Будет сделано! – ответил Отто, развернулся и побежал к центру лагеря. По дороге он схватил с собой Клауса, и вместе они направились в сторону большого камуфлированного шатра. Сейчас осталось только убедить ротного пойти вместе с ним.

Клаус стоял с задней стороны шатра и слышал, как вошедший в него Отто начал разговор с находящимся там человеком.

– Мой капитан, разрешите обратиться! – бодрым и энергичным голосом, как того требовал устав, сказал он.

– Разрешаю, рядовой. Что произошло? – тяжелый усталый голос прозвучал в ответ.

– Вашего присутствия просит начальник полевой кухни. Говорит, это срочно, – также бодро проговорил Отто.

– Повар просит меня подойти? Он что, не может выбрать, как картошку в рагу порезать? Что такое у него случилось?

– Не могу знать, мой капитан! Начальник полевой кухни не сказал этого. Он лишь отметил, что если проблема не решится вскоре, то он подаст жалобу в штаб.

– Он там совсем головой ударился, мы на секретном задании, а он о каких-то жалобах говорит, – было видно, как ротный командир свирепеет. Поднявшись из-за стола, он аккуратно закрыл лежащую перед ним книгу, подошел к Отто и продолжил говорить. – Пойдем, пройдемся с тобой до повара. Посмотрим, что у этого болвана стряслось.

– Так точно, мой капитан! – сказал Отто и направился следом за уходящим командиром.

Перед вошедшим в шатер Клаусом предстало пространство, которое с первого взгляда казалось абсолютно ничем не примечательным, если бы не один факт. Бумаги на стол лежали ровными стопками и не пересекались друг с другом. Карандаши были сложены параллельно друг другу и выстроены в одну линию. Спальный мешок имел свежевыглаженный вид, ни единой складки на нём не было, а ремень опоясывал его ровно по середине. Педантичность прослеживалась во всём. В том числе, и в стоящем рядом бронекостюме, корпус которого блестел от регулярной полировки. Аккуратными мягкими шагами, стараясь ничего не задеть, Клаус подошел к нему. Вынув из кармана намагниченный квадратик, он завел его под затылочную пластину шлема и протолкнул вглубь пальцем. В этот же момент по браслету он отправил заранее набранное сообщение «Всё готово. Могу уходить?». Пара секунд, и от Сафийи пришел ответ: «Жди». Клаус пригнулся и укрылся под столом, не сводя глаз со входа в шатер. Загляни сейчас кто-нибудь сюда, и всему конец. Казалось, что прошла вечность, но на деле всего минута. Новое сообщение так и не поступало. Он отправил знак вопроса, а в ответ опять: «Жди». Нервы были на пределе. Сильный порыв ветра заколыхал занавес шатра, от чего Клаус сильно испугался, и у него закружилась голова. Чтобы не упасть, он ухватился за край стола. Казалось, вдали стал раздаваться тяжелый голос ротного командира. «Как? Уже возвращается? Так скоро», – думал Клаус. Судорожным взглядом он стрельнул в сторону браслета. Ничего. Вскоре голос стал усиливаться. Ротный действительно шёл сюда. Клаус дрожащими от напряжения пальцами отравил несколько знаков вопроса. Ответа не было. Голос становился всё громче, и Клаус попятился назад, откуда пришел. Наконец в районе запястья почувствовалась вибрация. На дисплее была надпись: «Получилось. Уходи». За долю секунды он выскользнул из шатра и устремился в сторону леса тем маршрутом, который Отто указал ему заранее.

Начинало смеркаться. Лавируя между деревьями, он старался не выпускать из вида силуэт сгоревшей сосны на утесе. Это было не сложно, но иногда из-за особо густых скоплений веток приходилось всматриваться в горизонт. У подножия скалы они с Отто договорились встретиться. Вскоре Клаус преодолел половину пути до утеса и решил, что можно достать наушник. На бегу он залез в карман, и в момент, когда уже доставал его, он запнулся о корень. Пластиковая капля вылетела из руки и упала куда-то в опавшую листву. «Вот так с тобой всегда, дурень!», – подумал он про себя и опустился на колени. Прощупывая горы влажных листьев, Клаус то и дело натыкался на камни да сучки, что принимал за наушник и с раздражением откидывал в сторону. Минута сменяла минуту, но поиски не приводили к нужному результату. Когда по ощущениям прошло уже непростительно много времени, Клаус, ругаясь, встал с колен и продолжил движение в сторону подножия скалы с обгоревшей сосной на вершине.

– Я добрался до утеса. Сейчас дождусь Отто и сразу выдвигаемся, – напечатал и отправил Клаус.

– Решил взять его с собой? Зачем? – написала Сафийя.

– Это было условием его помощи нам. И он хороший человек, не хочу бросать его. Можешь запустить невидимку и проследить пока будем возвращаться, чтобы нам не натолкнуться ни на кого?

– Высылаю. Почему не по наушнику говоришь, что-то мешает? – пришел ответ от Сафийи.

– Мешает то, что я его потерял в лесу, – ответил Клаус.

На браслете отобразился рисунок бьющего себя по лбу человечка, а за ним пришло сообщение: «Как ты умудрился?».

– Так вышло. Не суть. Лучше скажи, удалось узнать что-то ценное? – написал Клаус. Он, конечно, испытывал чувство вины, что потерял этот треклятый наушник, но всё это меркло на фоне возмущения. Он рисковал жизнью, а ему выставляют претензии за потерю безделушки.

Пришло новое сообщение: «Вы с Алией не родственники случайно? Оба любите терять мои вещи».

– Может хватит? – написал Клаус, и подумал, что Сафийя над ним явно издевается и наверняка сидит с ухмылкой, лакая содовую из банки.

– Немного покопалась в архивах. Буквально пару часов назад ротному скинули обновленную карту исследовательского центра. Нужно изучить её. Также удалось скачать свежие коды шифрования. Поставила твой костюм на перепрошивку. Будешь числиться в системе солдатом из этой роты, думаю, в пылу операции подвоха не заметят.

– Есть там что-нибудь о том, когда должны доставить Амира?

– Написано только, что предположительно утром. О том, когда он точно будет на базе, должны сообщить какие-то кроты.

– Возможно, речь о шпионах из службы безопасности центра. Отто говорил о том, что они есть.

– Интересно. Ещё одна проблема вырисовывается.

Клаус поднял голову от браслета. Вблизи послушался хруст веток. Он посмотрел и увидел, как Отто шёл со стороны леса.

– Долго ещё лететь? – написал Клаус.

– Практически на месте, – ответила Сафийя.

Отто радостно махал руками и звал друга. Клаус улыбнулся, вышел из тени утеса и пошел навстречу. Спрыгнув с небольшого каменного парапета, он не почувствовал раздавшуюся в момент приземления вибрацию в области запястья и не увидел пришедших друг за другом сообщений: «Стой Клаус!», «За ним хвост!», «СТОЙ!».

– Сильно на тебя ротный взъелся? – спросил Клаус.

– Не то слово, вот только не на меня, а на повара. Представляешь, тот даже не удосужился посмотреть, с кем я пришел, и сразу начал угрожать жалобой в штаб, если сейчас же что-нибудь не сделают с его полевой кухней. Ну ротный подошел, развернул к себе, да и прижал к этой кухне. Повар весь побелел от страха, прямо как его фартук стал. Начал что-то мямлить, мол, обознался и просит прощения, – ответил Отто и улыбнулся.

Клаус также улыбнулся в ответ. Краем глаза он заметил, как что-то замелькало, и он перевел взгляд за спину товарища. От увиденного улыбка с лица пропала с поразительной быстротой. Раздался щелчок затвора со стороны идущего к ним человека в военной форме.

– Предатель! Я видел, как ты отвлек капитана. Специально вывел его из шатра, чтобы нас сгубить. Продал нас мутантам, подонок! А может, ты и сам один из них. Мне сразу твои руки не понравились, когда тебя к нам перевели, – говорил он, подходя всё ближе, пока не оказался на расстоянии около пяти метров от них.

– Эдриан, ты не так всё понял! – первое что пришло на ум Отто. Он сделал шаг в сторону человека в форме.

– А ну стоять, или сделаю из вас мясное решето прямо сейчас! – крикнул он и навел винтовку сначала на Отто, а потом на Клауса. – Руки вверх подняли, чтобы я видел! Быстро!

Браслет на вскинутой руке неистово вибрировал, но Клаус не мог посмотреть, что там написано. Он вообще не мог ничего сделать, не в силах пошевелиться от страха. Ноги стали ватные, в ушах усиливались шипение и звон. Отто тем временем попытался вновь приблизиться, но как только он сделал шаг, в метре от его ступни в землю впилась пуля. Этого было достаточно, чтобы пресечь любые новые попытки сократить дистанцию.

– Сейчас я вызову сюда подкрепление, и вас доставят к ротному. Надеюсь, он приговорит тебя, предателя и твоего дружка-мутанта к расстрелу, и я лично попрошусь осуществить это, – говорил мужчина в форме.

Он переложил приклад на сгиб локтя левой руки, не сводя глаз со стоящих перед ним, и потянулся этой же рукой к наушнику, чтобы активировать его. Перед тем, как ему удалось нажать на сенсорную панель, что-то тяжелое ударило его по голове и упало рядом. Как минимум он услышал, как что-то с грохотом обрушилось. От неожиданного удара винтовка соскользнула с руки и упала на землю. Как по команде Отто сорвался с места, с разбегу прыгнул на солдата и повалил его с ног. Лежа на земле, они начали перекатываться и бороться подобно двум змеям.

– Клаус! Помоги! Клаус! – захлебываясь от усилий кричал Отто.

Давно забытое воспоминание вспыхнуло в голове Клауса. «Мутант», до чего же омерзительное слово. Он вспомнил, как соседские мальчишки выкрикивали его имя и издевались над раненной собакой. А он в ужасе стоял и ничего не мог поделать. Почти всю жизнь, как только перед ним возникало препятствие, он стоял столбом и ждал, пока проблема не исчезнет сама собой.

– Скорее, Клаус! Он сей… ох, – крик Отто прервал свою речь от мощного удара в живот.

Клаус понимал, что Отто был в беде, и ему срочно нужна его помощь. Воспоминания из далекого детства сменились куда более свежими. Звездная ночь в горной долине, и огромный солдатоид с молотом на перевес. Однажды Клаус уж спас Отто и сделал это беспрецедентно бесстрашно по своим меркам. «Так почему же я стою сейчас и бездействую», – думал Клаус. Постепенно его тело вновь начало наливаться энергией. «В конце концов, теперь я враг для всего мира, что мне терять? Если продолжу стоять, что уму и сам, и Отто погибнет, и Амир в конце концов», – продолжал раззадоривать себя Клаус. Ступор стал заменяться злостью.

Наконец Клаус пришел в себя, потряс головой и осмотрелся. Отто боролся с солдатом, и было видно, что молодой и спортивный юноша одерживал верх над ним. Клубы серой пыли поднимались над ними. Ещё немного, и Отто окончательно выдохнется. Винтовка лежала в нескольких метрах от них. Клаус, спотыкаясь, бросился к ней. Солдат применил удушающий прием на Отто, и тот в конвульсиях пытался вырваться из смертельной хватки в тот момент, когда на солдата наставили дуло его же собственной винтовки. Разрываясь от клокочущей злости, ему пришлось отпустить жертву.

– Нужно убить его, иначе он сдаст нас, – сказал Отто, отряхивая одежду от грязи.

Клаус поднял винтовку и положил палец на курок. Солдат с отвращением на лице закрыл глаза и немного отвернул голову в сторону. Секунда, две, три, четыре, пять. Клаус опустил винтовку вниз. Солдат открыл глаза. В его взгляде читалось непонимание.

– Я не могу. Не могу нажать, – сказал Клаус.

– Давай сюда, – раздраженно сказал Отто и забрал винтовку, не сводя взгляда с солдата.

В этот раз винтовку поднял Отто. Положил указательный палец на курок и начал мягко нажимать. Лежащий перед ним парень вновь закрыл глаза и отвернул голову. Время шло, но звука выстрела так и не прозвучало.

– Чёрт, я тоже не могу. Не моё это призвание, казнить людей.

– Всё нормально. Просто нам с тобой здесь не место. Верно ты сказал, мы не палачи, – успокаивающим голосом произнес Клаус и положил руку другу на плечо.

– И что нам теперь делать с ним, он же всё расскажет, если отпустим, – сказал Отто.

– Тут ты прав, отпустить мы его, конечно же, не можем. Знаешь, а шокируй его пока. Потом мы что-нибудь придумаем, – сказал Клаус.

Переключатель около спускового механизма был переведен в верхнее положение. Внешне похожий на маленькую серебряную паутинку снаряд вылетел из дула и прилип к солдату. Тот вскрикнул, корчась в мелких судорогах на земле, и потерял сознание.

– Ты знаешь его, Отто?

– Он из пятого взвода. Говорили, на день раньше меня его перевели в роту. Всегда был немного в стороне от коллектива, никто с ним не общался особо.

– Может быть, мы его свяжем покрепче да тут и оставим? Никто и не расстроится. А завтра с утра уже всем будет не до него.

– Так-то оно так, да только где нам веревку найти подходящую, это раз. И два. Если из лагеря под вечер пропадёт один солдат, то из-за этого может и не поднимут серьезного шума, но вот если пропали двое, это уже гораздо серьезнее, понимаешь?

– Веревку-то мы раздобудем, но вот на счет второго и правда проблема.

На какое-то время они оба замолчали. Нужно было найти выход из ситуации и как можно скорее. Отто прикоснулся рукой к горевшему лбу. Адреналин постепенно растворялся в крови, и полученные ушибы и раны давали о себе знать. Дотронувшись пальцами до рубца на голове, он машинально отдёрнул руку назад. На пыльных пальцах была кровь. Клаус открыл браслет. Чат с Сафийей был пустой. С ухмылкой на лице он набрал: «Думала, прибьют и подчистила всё?». В ответ пришло: «Меры предосторожности. Как мой дрон?». Нащупав на земле практически невидимое устройство, он поднял его, и, следуя написанной инструкции, перезагрузил. С тихим гулом, похожим на жужжание пчелы, невидимка взмыл в воздух.

– Слушай, Отто, я тут подумал. А что, если мы оба вернемся в лагерь? – сказал Клаус.

– Ты в своем уме? Вроде головой ударился я, а бредни несешь ты. Зачем нам это делать? – с недоумением сказал Отто.

– Изначально план был такой, что в самый разгар операции на фоне суматохи я вклиниваюсь к вам в отряд и потом постараюсь вывести Амира, – говорил Клаус.

– Так тебе и дали его забрать. Как ты, кстати, думал это провернуть, ты так и не сказал? – перебил его Отто.

– Для этого Сафийя должна будет, когда я найду Амира..., – начал объяснять Клаус, но потом сказал, – сейчас это не важно, попозже расскажу. Слушай лучше, что я предлагаю. Так вот. Гораздо безопаснее будет, если мы сразу будем внутри отряда. Это точно не вызовет подозрений. И когда окажемся внутри исследовательского центра, то спасем Амира и выведем его оттуда.

– Мы?! – воскликнул Отто.

– Да, мы. Не могу же я вернуться без тебя сейчас, – ответил Клаус.

– Ты меня так в могилу загонишь, – сказал Отто.

– Возможно, для всех нас единственный путь домой пролегает именно через неё, – протянул Клаус, – в общем, иного варианта у нас и нет. Как минимум, я не могу ничего больше придумать. Ты со мной?

– А разве есть у меня выбор после всего этого, – сказал Отто.

– Не переживай, прорвемся, – Клаус попытался сделать ободрительный тон в голове.

– Сам то веришь в это? – спросил Отто.

Ответа не последовало. Вместо этого Клаус принялся печатать Сафийе о том, что планы поменялись, что они возвращаются в лагерь и о том, что им нужна крепкая веревка.

– Можешь ещё захватить для нас наушники? – написал Клаус в дополнение ко всему.

– Чтобы вы и их потеряли? К счастью, у меня их больше нет, – ответила Сафийя. Следом пришло ещё одно сообщение. – Номера костюмов, в которых будете завтра, напиши, через них попробую подключиться. Иначе придется вам на ощупь действовать.

Лежащий без создания солдат был очень плотно связан, при этом привязан к одному из деревьев, чтобы не было возможности доползти до лагеря даже к утру. Его форму Клаус с трудом натянул на себя. Нитки на швах натянулись и норовили в любой момент разорваться. Браслет с его руки он также снял и заменил им свой, который убрал в нагрудный карман.

– Уверен, что он ни с кем не общался, и по прибытии в лагерь ко мне, сразу не налетят соскучившиеся по нему сослуживцы? – спросил напоследок Клаус.

– Ни разу не видел, чтобы такое было. Обычно он приходил и сразу шёл в свою палатку, – ответил Отто.

– Это мне подходит как нельзя лучше. Ну всё, пошли. Скоро совсем стемнеет, – сказал Клаус и зашагал следом за другом в сторону леса.

Глава 13. Завершить начатое

– Вы уверены, что это сработает, госпожа Сатти? – спросила Алия.

Девушка была одета в униформу телармской медсестры с пристёгнутым за спиной СОМом. Когда они покидали геологоразведочную станцию, Алия не хотела брать его с собой, но Сафийя настояла. Сказала, неизвестно, что их ждёт впереди, а такое полезное устройство наверняка может пригодится. По итогу он так ни разу и не понадобился.

Наступал момент, ради которого Алия проделала долгий путь от солнечного залива Эль-Телара до холмистых предместий Лунных гор на Сентруме. Было сложно совладать с волнением. Ей казалось странным, что плотно прилегающие к телу ремни и тяжесть СОМа оказывали на неё успокаивающее воздействие. В мыслях была надежда, что к использованию СОМа всё-таки не придется прибегать.

– Сработать, оно сработает, конечно, тут я не сомневаюсь. А вот насколько быстро жестяные банки поймут, в чем дело, этот вопрос меня волнует куда больше. Там всё будет зависеть от расторопности Клауса и его дружка. Посмотрим, – ответила Сафийя и уставилась в монитор. – Так, ну вроде пока движения нет. Продолжают стоять на месте. Ждем.

Потянувшись рукой вниз, Сафийя нащупала банку, но она оказалась пустой. Она отбросила ее в сторону и отыскала ещё одну. Тоже пустую. Тогда Сафийя заглянула под стол и начала перебирать стоявшие там банки. Все оказались без наполнения.

– Сходи принеси мне содовой, ещё одна спайка должна быть, – подытожила она свои поиски.

За последние сутки эта было её самая частая просьба, которую Алия стала принимать как данность. Внутри салона вездехода она принялась рыскать в поисках завалявшейся спайки фруктовой содовой. Каждый раз, когда ей казалось, что они точно кончились, жестяные банки находились в самом неожиданном месте. Так и сейчас, после долгих поисков Алие пришла в голову идея заглянуть под водительское сиденье. Там, вжавшись в дальний край ящика, стояли шесть банок, соединенных между собой упаковочной лентой. Ловким движением манипулятора вся спайка была поднята в воздух.

В знак благодарности Сафийя кивнула, не оборачиваясь. Звонкий щелчок, пара глотков, отрыжка, и она придвинула микрофон ближе к себе.

– Вижу, что вы сдвинулись с места и идёте к проходу. Операция началась? – спросила она.

Ответом послужили два коротких звуковых сигнала.

– Отлично. Внутри за вами следить не смогу. Все маршруты для отступления, которые мне удалось придумать, я загрузила. Как только Амир будет у вас, выбирайте наиболее подходящий. Всё поняли? – сказала Сафийя.

Вновь прозвучало два коротких сигнала, а за ними следом ещё два, точно таких же. Эти сигналы пролетели несколько километров от змеиного озера. На северо-западной его стороне к одному из входов в подземный исследовательский центр короткими перебежками двигался отряд беллаторийских солдат.

– Всем стоять. Ждать команды, – прозвучал приказ ротного командира.

Взвод, в котором был Клаус, находился в середине всей группы. Впереди в десятке метров от них рассредоточился взвод Отто. До замаскированной под крупный булыжник входной двери оставалось совсем немного.

Утром весь отряд подняли очень рано. На свое удивление, Клаус уснул очень крепко и по началу даже не хотел просыпаться, пока осознание места и обстоятельств, в которых он оказался, не взбодрили его. Эффект был схож с тем, как на спящего выливают ведро ледяной воды. Началась контролируемая утренняя суматоха. В предельно короткий срок весь лагерь был свернут, а его обитатели облачились в тяжеловесные бронекостюмы. Первый час после пробуждения прошёл незаметно. Вот он бежит вместе со своим взводом в сторону стоянки костюмов. По пути Клаус старался ни с кем не встречаться взглядом. Надетая поверх головы балаклава помогала оставаться неузнанным. После этого все взводы строят в центре лагеря и объявляют, что с минуты на минуту они отправятся на задание. Но вот уже час подходит к концу, а они всё стоят. Следующий час тянулся неимоверно долго. Но всё же не так долго, как час, последовавший за ним. Утреннее солнце робко заглянуло в долину и начало планомерно её нагревать. Лучи падали прямо на поляну, где стояли солдаты. Внутри брони становилось жарко. Команда начинать наступление не все не отдавалась. Шло время, а информация о том, что Амира доставили в исследовательский центр, не приходила. Клаус начал переживать, что всё может отмениться, поскольку об их присутствии здесь узнали телармцы и изменили место доставки пленника. В таком случае нужно было придумывать, как ему незаметно сбежать в тот момент, когда отряд будут эвакуировать. Однако к началу третьего часа приказ о наступлении был отдан. Большая часть солдат во главе с ротным выдвинулась в сторону озера. Один из взводов остался в лагере. На половине пути прозвучал голос Сафийи. От неожиданности Клаус вздрогнул и искоса посмотрел на бегущих рядом солдат. Никому не было до него дела. Быстрыми движениями пальцев он дважды закоротил приемник, подав заранее обговоренный сигнал.

Ожидание около двери продлилось не дольше пары минут. С характерным щелчком распахнулись створки дверей, за которыми зияла темнота коридора.

– Все вперед. За мной, – скомандовал ротный командир.

Цепочки солдат, как верткие ужи, стали вползать внутрь темного прохода в каменном массиве. Несколько замыкающих солдат остались охранять вход. Остальные продолжили движение вперед и вниз. Их путь лежал вглубь, прямиком под озерное дно.

Первые встретившиеся на пути сотрудники центра даже не успели понять, что произошло, перед тем, как их тела были прошиты крупнокалиберными пулями. Не издав ни звука, они упали плашмя на выдолбленный в горной породе каменный пол. Зеленые униформы в районе только что простреленных дыр быстро чернели от алой крови. Идущие в авангарде солдаты перешагнули через трупы и встали. Следующие за ними подхватили тела и отработанными движениями быстро отбросили их ближе к стене. По одинаковому сценарию прошло несколько встреч с работниками центра, кому не посчастливилось идти теми же коридорами, какими следовал отряд беллаторийцев. Несмотря на то, что на их пути не раз встречались камеры наблюдения, тревогу никто не поднимал. Всё было тихо. Видимо, это было дело рук агентов из службы безопасности, иначе объяснить себе такое Клаус не мог.

Поэтажный план центра был выведен на дисплей внутри шлема. Командир постоянно приказывал сменить направления движения. Иногда он говорил остановиться, и тогда вся группа в едином порыве замирала, стараясь не издавать лишних звуков. Затем движение продолжалось. Добравшись до нижней точки, прямиком под серединой озера, они вышли в необычайно просторный коридор, где впервые столкнулись с солдатоидами. Опьяненные стремительным продвижением без малейшего сопротивления беллаторийские солдаты мчались вперед.Как только они вошли, по ним открыли огонь. У находящейся в дальнем конце двери стояло несколько лысых громил с дымящимися винтовками в руках. Безупречные рефлексы позволили солдатоидам заметить незваных гостей и тут же среагировать. Ротный командир с опозданием сказал: «Внимание, впереди мутанты!». Место раненных товарищей заняли десятки хлынувших из прохода в коридор солдат. Завязался короткий, но ожесточенный бой. К тому моменту, как Клаус увидел это своими глазами, всё было кончено. Дверь, рядом с которой лежали нашпигованные пулями тела солдатоидов, командир приказал обложить взрывчаткой.

– За этой дверью наша цель. Работаем быстро и чисто. Зашли, взяли и вышли. Обратно двигаемся по тому же маршруту. На ваших экранах он должен отображаться. На выходе нас уже будут ждать винтокрылы. Садимся в них и улетаем. Всё ясно? – сказал ротный.

– Так точно, мой капитан! – почти синхронно ответили ему солдаты.

– Отлично. Давай! – крикнул он и махнул рукой взрывотехнику.

По периметру двери прошла серия мелких ярких взрывов, от которой створки упали плашмя внутрь коридора. Впереди открылся вид на круглую комнату внушительного размера со стеклянным потолком во всю её длину. Солнечные лучи проходили сквозь водный массив озера и падали на пол, наполняя комнату голубоватым светом. По всей комнате было расставлено множество компьютеров и подключенных к ним периферийных устройств. За столами прятались сотрудники центра, пытаясь вжаться в пол и найти место побезопаснее. Кто-то из них пытался сбежать через другие выходы, но наполнявшие комнату солдаты в тяжелых доспехах не оставляли ни единого шанса на спасение. Распределившиеся полукругом беллаторийцы остановились. В центре комнаты на выступающей вверх, будто сцена театра, платформе стоял мужчина в военной форме. Прямо перед ним стоял другой мужчина с заметно исхудавшим, замученным лицом. Это был Амир. У его горла в локте сжималась рука, а к виску был приставлен пистолет.

– Стоять! Ещё один шаг, и будете соскребать его мозги с пола в пакетик! – выкрикнул мужчина в форме.

– Никому не шевелиться. Ждать команды, – прозвучало в динамике.

– Давай без резких движений, телармец. Вам он нужен не меньше, чем нам, так что оставить мозги там, где они сейчас, выгодно нам обоим, – сказал ротный командир.

Он закинул свою штурмовую винтовку за спину, широко развел руки с открытыми ладонями и шагнул вперед. Клаус увидел боковым зрением, как что-то мелькнуло позади командира.

– Ты прав, беллаториец, спору нет. Вот только что-то мне подсказывает, что расклад не в мою пользу. А потому вот моё предложение: я выхожу из этой комнаты, добираюсь до лифта и отдаю вам вот этого, – он сжал руку у горла Амира сильнее, от чего тот закашлялся, – ну что, согласны или всё же хотите мозги собирать?

– Предложение разумное, и при иных обстоятельствах я бы безусловно на него согласился, но есть одна маленькая загвоздка, – ответил ротный.

– Что ещё за загвоздка? – сказал мужчина и в этот самый момент почувствовал жгучую боль в районе позвоночника. Его руки обмякли и будто веревки упали вниз. Пистолет выпал и с грохотом ударился о пол. Мужчина попятился назад, с ужасом смотря на конечности, потерявшие всякую чувствительность. Командир несколькими быстрыми шагами приблизился к нему, взял за грудь и поднял вверх.

– Всё дело в том, что твоё мнение меня не интересует, – сказал он и отбросил тело в сторону к своим подчиненным, откуда сразу после раздалось несколько выстрелов.

Рядом с ротным в воздухе завис небольшой черный дрон. Усевшись на подставленное плечо, он заполз куда-то в район спины и прицепился там. К этому моменту на территории исследовательского центра завыли тревожные сирены.

– Берите его, и идем. Пленник должен уцелеть любой ценой. Вперед! – скомандовал ротный.

Перестроившись таким образом, чтобы Амир находился в середине группы, беллаторийцы отправились обратно. Взглянуть на своего друга Клаусу удалось лишь мельком. Но и этого было достаточно, чтобы понять, насколько тяжелыми для него выдались последние недели. И без того худощавый, сейчас он выглядел совершенно изнеможённым. Силуэт его выглядит так, будто серая роба на нем была надета прямо на скелет. Густые волосы ужасно засалились и местами слиплись. Неухоженная щетина покрывала лицо. И лишь по глазам, по одному мимолетному взгляду в них можно было узнать Амира. Усталого, безжалостно побитого жизнью, но не сломленного и свободного внутри. Такой его вид придал уверенности Клаусу.

Три коротких сигнала, пауза, и опять три коротких сигнала. Теперь Сафийя была в курсе, что они нашли Амира и двигаются в обратном направлении. Оставалось выбрать нужный момент для побега. По мере продвижения к поверхности Клаус старался держаться рядом с Амиром. В какой-то момент Отто оказался также неподалеку. Впереди близился тоннельный перекресток. Он фигурировал в нескольких маршрутах для отступления. Идеальнее места было сложно придумать. Сердце бешено колотилось. Часть солдат уже завернула влево на перекрестке. Клаус отправил сигнал Сафийе о том, что пора начинать.

– Засада! – раздались голоса нескольких солдат впереди. Зазвучали выстрелы.

– Нас обошли с тыла! Занимаем оборону! – послышались голоса сзади.

– Всем рассредоточиться. Огонь на поражение! – скомандовал ротный.

– Черт, меня ранило. Прикройте.

– Не вижу их менталиста!

– Взводного убили. Повторяю, взводного первого взвода убили.

– Их слишком много впереди, нам не пройти.

В неярком свете тоннелей Клаус и Отто стали свидетелями того, как растянувшиеся по нескольким коридорам цепочки солдат стреляли в воздух и иногда друг в друга. Полублеклые образы солдатоидов внутри шлема Клауса были до ужаса натуралистичными на дисплеях других солдат. Некоторые из этих образов были наложены поверх самих беллаторийцев, от чего по ним открывали огонь сослуживцы. Начался хаос. Действовать нужно было без промедления, и потому, делая вид, что отступает и отстреливается, Клаус схватил одной рукой Амира и побежал в правый проход перекреста. За ним следом бросился бежать Отто. В спину убегающим полетели пули.

– Куда? Стоять!

– Командир, нас предали! Пленника уводят! – кричали в канал связи стрелявшие.

– Вперед за ними! Отобрать его и убить предателей! – ротный отдал приказ.

Продвигаясь вглубь коридора, Клаус пролетал на сквозь идущие прямо на него голограммы солдатоидов. Он бросил винтовку и взял Амира обеими руками. Отто стрелял наугад позади себя и старался не отставать.

– Командир, их тут слишком много. Предатели в сговоре с телармцами. Нас зажимают, командир.

– Расчистить путь и догнать. Выполнять!

Солдаты принялись планомерно продвигаться вперед. Коридоры были завалены трупами солдатоидов. Стрельба не утихала ещё несколько минут, пока не дошло дело до рукопашного боя. Как только стало понятно, что ножи режут воздух, ротный командир приказал всем поднять шлемы. Перед беллаторийцами открылась правда. В коридорах не было ни единого мутанта, зато на некоторых места, где ранее виднелись солдатоидские трупы, теперь лежали с пробитыми головами их боевые товарищи. Ротный был вне себя от ярости, когда понял это. И не он один. Сбежавшие солдаты перестали отражаться на карте. Агенты из службы безопасности больше не выходили на связь. Беллаторийцы рвались нагнать предателей и растерзать их за содеянное, но командир понимал, что продолжать путь вслепую было равносильно самоубийству. Пришлось отдать приказ о возвращении на поверхность. Винтокрылы должны были очень скоро прибыть.

Тем временем Клаус, Отто и Амир со всех ног мчались к выходу, стремясь выбраться с противоположной стороны от того места, где они входили. Пробегая мимо сотрудников исследовательского центра, они просто отталкивали их сторону и продолжали бег в надежде на то, что не наткнутся на охранников.

– Амир, как же я рад видеть тебя! После стольких лет мы опять встретились, – радостным и задыхающимся от усталости голосом сказал Клаус.

– Клаус? Клаус?! Но как? – пребывающий в полном непонимании спросил Амир. – Хотя, постой, похоже это опять ваши фокусы, чтобы я вам всё рассказал. Только к чему они? Я же и так согласился показать.

– Нет-нет, никаких фокусов. Это правда я. Да, звучит безумно, но мы тут вместе с твоей подросшей дочкой тебя спасаем, – ответил ему Клаус.

– Алия тоже здесь? Невозможно!

Амир слегка приподнялся на руках друга и посмотрел за плечо на бегущего следом за ними человека в бронекостюме. Лицо его скривилось от недоумения, и он перевел взгляд на Клауса.

– Ну не настолько буквально, – засмеялся Клаус. – Это мой друг по несчастью Отто из Беллатории. Алия ждёт нас на поверхности.

– При всем её пробивном характере я и представить себе не мог, что она отправится меня вызволять. Кстати, а что сейчас вообще такое было в коридоре? – спросил Амир.

– Это постаралась ещё одна твоя знакомая по имени Сафийя.

– Что? И она здесь? С каждым новым фактом звучит всё безумнее. Похоже всё это и правда происходит сейчас со мной. Специально такое не выдумаешь. А что именно она сделала?

– Я ей рассказал о тренировочном модуле, который используется в бронекостюмах, а она выкрутила его настройки на максимум и немного переписала код, если вкратце. Да и не вкратце тоже, подробнее все равно не смогу рассказать, так как сам не знаю, как ей это удалось реализовать. До последнего не верил, что сработает.

– Не верил, но всё же пошел спасать меня?

– Думаю, ты поступил бы так же.

– Вот оно что, – на усталом лице Амира просияла улыбка. – Не терпится узнать, как вообще могло произойти так, чтобы вы все встретились и решили отправиться на мои поиски.

– Я был ранен, Алия нашла меня, мы разгадали ребус из первого дневника и нашли второй, а потом нашли тебя. Как выберемся отсюда, всё в самых мельчайших подробностях расскажем тебе.

По карте ближайший выход из исследовательского центра находился уже совсем недалеко от них. Внутри шлема зазвучал голос Сафийи. Мешающие разобрать слова помехи быстро исчезли, и стало понятно, что она говорила.

– Отлично, я вас снова вижу. Смотрю, движетесь по четвертой траектории. Как слышно?

– Слышно отлично.

– Амир с вами?

– Да.

– Мы подъезжаем и будем ждать рядом с выходом. Поторопитесь.

Последний поворот, и впереди оказались только несколько десятков метров узкого длинного коридора, ведущего на улицу. Преодолев их, они наткнулись на закрытую дверь. Вперед вышел Отто и сказал отойти. Клаус сделал несколько шагов назад. Амир попросил опустить его и встал на ноги, слегка пошатнувшись.

– Слушай, Клаус, может быть сейчас не лучшее время, но расскажи, удалось ли тебе произвести расчеты размеров материков.

– Будешь смеяться, но если бы не те расчеты, то я бы сюда и не попал вовсе. Так что ты сам себе заранее бросил спасательный круг, сам того не подозревая.

– И правда забавно. Раз говоришь, что Алия с тобой, то выходит, я бросил сразу два круга. Ну так что там с расчетами?

– Как мы и думали, размеры оказались иными. И что самое странное, материки оказались абсолютно одинаковые по площади.

– Раньше я бы этому удивился, но в последнее время мне всё чаще кажется, что с нашим миром происходит что-то странное, не похожее на случайность.

Практически в упор из тяжелой штурмовой винтовки Отто выстрелил несколько раз по панели управления рядом с дверью. Тоннель наполнил оружейный грохот. Обшивка панели разлетелась на мелкие куски, разорванные провода внутри стены заискрили. Дверь оставалась закрытой.

– Вот черт, а в фильмах всегда срабатывало, – с виноватой улыбкой сказал Отто.

К двери подошёл Клаус и несколько раз постучал по ней железным кулаком. Раздался глухой звук.

– Выглядит не особо толстой. Может, получится пробить? – сказал он.

Переведя ствол на дверь Отто выстрелил. Пуля прошла насквозь. Через образовавшуюся прореху просочился лучик утреннего солнца. Отто продолжил стрелять по двери, образуя на ней овал из появляющихся дыр. Высадив магазин, он попробовал ногой выломать центр, но он не поддался. Только когда был опустошен второй магазин, удалось проломить дверь. Металлический овал с рваными кривыми краями упал на землю. Из образовавшегося прохода один за другим на свежий воздух вышли беглецы. Перед ними открылся вид на чудесную поляну с желто-зеленой травой, а дальше впереди красовался осенний лес. Порыв ветра играючи поднял несколько локонов на голове Амира. Желая отдышаться после забега, Клаус вместе с Отто практически синхронно дезактивировали шлемы. Утренняя прохлада растеклась по их лицам, на которых начали вырисовываться улыбки. Всё было позади. По крайней мере, они так думали.

Хруст тонких веток кустарника, что рос на окраине поляны, предшествовал появлению на ней бронированного беллаторийского солдата. Он шел, подтягивая за собой левую ногу. Дыры от пуль в набедренном бронелисте явно говорили о том, что он ранен. В руках он держал штурмовую винтовку. Оказавшись прямо перед только что вышедшей из прохода компанией, солдат вскинул ее вверх, прицелился и прокричал.

– Бросили оружие на землю и подняли руки! Быстро!

Для убедительности он выстрелил несколько раз чуть выше их голов.

– У нас проблемы. Мы попали в засаду, – негромко в микрофон сказал Клаус.

– Молчать! – неистово заорал солдат, а динамик его шлема усилил этот крик. – Ещё хоть одно слово скажете, и оно станет для вас последним.

Отто узнал стоящего перед ними солдата. Он был из взвода, который остался в лагере перед наступление на исследовательский центр.

– Это всё из-за вас, предателей! Они все мертвы из-за вас, твари. Командир предупреждал, что возможна диверсия и отправил нас сюда охранять выходы, – голос солдата дрожал от злости и обиды. – Мы надеялись, что ничего такого быть не может. Ведь не могут наши братья оказаться за одно с мутантами. Вдруг неожиданно появились солдатоиды и открыли по нам огонь. Мы стали отбиваться. Вот только никаких солдатоидов не было. Из-за вас, тварей, я убил своих друзей. Но вы ответите за это! За всё ответите сполна!

На какое-то время он стал говорить тише, бормоча себе под нос слова таким образом, чтобы другие не услышали. В этот момент Отто подумал, что совсем недавно они были ровно в такой же ситуации. Он с надеждой посмотрел на небо, но дважды чудо не могло случиться. К тому же, упади на голову солдата сейчас даже десятикилограммовый булыжник, шлем надежно защитил бы его. Солдат закончил шептаться и вновь обратился к ним.

– Вот и всё, моё возмездие уже близко. Недолго вам осталось радоваться.

На расстоянии в несколько десятков метров от поляны остановился восьмиколесный вездеход. Извергая одно ругательство за другим, Сафийя несколько раз ударила по рулевой панели. Сидевшая рядом Алия ещё не знала, что послужило причиной вспышки гнева, но понимала, что случилось нечто скверное. Самые худшие мысли стали рождаться в глубине её сознания.

– На выходе их поджидали беллаторийцы. По показателям они пока ещё живы и стоят на месте, – сказал Сафийя.

– А отец?

– Должен быть с ними. Не знаю. Сейчас посмотрим.

В открытое окно она бросила дрона-невидимку, который тут же взмыл в воздух и устремился в сторону поляны.

– Там всего один беллаториец. Держит их на прицеле. Амир рядом с ними стоит. Похоже солдат ждёт подкрепления. Вот только рядом больше никого не вижу. Сканеры молчат, – сказал Сафийя.

Алия стала судорожно водить глазами из стороны в сторону и грызть ногти на правой руке. На одном из поворотов головы в поле зрения попал лежащий в багажнике бронекостюм Клауса.

– Я сейчас, – сказала она и полезла через задние сиденья.

Отстегнув магнитный замок и взяв в руки тяжёлую винтовку, она раскрыла заднюю дверь вездехода и выпрыгнула наружу. Несколько секунд она потратила на принятие решения, взять винтовку целиком или только её облегченную версию. В итоге Алия склонилась к первому варианту, так как огневой мощи встроенной винтовки может не хватить. Девушка водрузила себе на плечо огромное орудие и бросилась что есть сил в сторону поляны.

– Будь осторожней! – Сафийя крикнула вслед.

Низкие ветки полуголых деревьев царапали лицо, цеплялись за одежду, как будто намекая, что не стоит ей туда идти. Пробегая мимо раскидистой акации, она запнулась о торчащий из-под земли кривой корень и чуть было не упала, больно ударившись головой о ствол впереди стоящего дерева. Пространство вокруг поплыло, а из ссадины на лбу начала сочиться кровь. Алия немного постояла на месте, подождала, пока мир вокруг перестал шататься, поправила винтовку на плече и продолжила бег. Совсем скоро она оказалась перед поляной. Беллаториский солдат стоял к ней спиной и держал на мушке её отца, господина Беринга и его друга. Оперев винтовку на сук соседнего дерева, она прицелилась в голову солдата, задержала дыхание и надавила на курок. Раздался глухой щелчок, но выстрела не произошло. Она нажала ещё раз, а затем ещё. И опять ничего. Алия повернула винтовку, и, начиная от ног до головы, холод волной прошёл по её телу. В приемнике не было магазина. Она тут же решила достать малую винтовку, но одного взгляда на исполинскую броню хватило, чтобы понять, что пули такого калибра не причинят ей ни малейшего вреда.

Не выпуская наружу нахлынувшую злобу, она уже начала разворачиваться по направлению к вездеходу, чтобы сбегать за забытой деталью, как в наушнике раздался голос Сафийи.

– Поторопись, сюда летят беллаторийские винтокрылы.

Руки Алии от услышанного бессильно опустились вниз. Ещё чуть-чуть, и она выпустила бы винтовку. В последний момент пальцы сжались, побелели от напряжения, но не дали громоздкому оружию упасть. Вот опять она оказалась в тисках обстоятельств, только на этот раз на кону стояла не только её жизнь, но и жизни других людей, жизнь её отца. Головная боль усилилась, и пространство вокруг вновь поплыло. Чтобы не упасть, Алия сделала несколько шагов назад, пока не оперлась СОМом о дерево. Нужно было срочно придумать хоть что-нибудь. Мысли сменяли друг друга на столько хаотично, что не удавалось зацепиться ни за одну из них.

– Почему не стреляешь?

– Нет магазина.

– Аш-шайтан тебя побери, как?

– Сможете сделать что-то с его костюмом?

– Нет, меня отключили о сети.

Стоящий впереди исполин в металлической броне казался непреступной крепостью. Крепостью, которую предстояло штурмовать с голыми руками или бесславно отступить перед её могуществом.

– Уходи оттуда, винтокрылы всё ближе. Мы не сможем ничего сделать. Алия, ты слышишь меня? Алия!?

Сбежать она не могла, тело не повиновалось этому хоть и разумному, но трусливому приказу. Оставалось думать. И думать, как можно быстрее. Алия начала прикидывать варианты. Подбеги она и схватись за винтовку, сможет выиграть от силы несколько секунд, потом ее убьют. Такой вариант не подходил. Попытайся она отвлечь внимание солдата на себя, не факт, что он станет выпускать из виду куда более серьёзных противников, зная, что подкрепление рядом. «Должно же быть какое-то слабое место у него», – думала Алия. Тут она вспомнила, как нашла Клауса лежащим на поле боя с подложенной под себя рукой и как потом он рассказывал о плохо работающей системе воздухозабора во фронтальной части корпуса. Но что могла ей дать эта информация? Алия посмотрела в сторону солдата. Шлем на его голове был полностью закрыт, а значит сейчас кислородом он снабжался благодаря этой системе.

В похожих ситуациях люди говорят, что произошел щелчок, озарение. Как будто недостающий пазл встает на свое место, и наконец вырисовывается полная картина. Решение пришло, а вместе с ним и порыв к действию. Впереди стоял враг, единственно уязвимым местом которого были легкие, а за спиной Алии лежала колба с крайне токсичным утилитариумным порошком. Ремни СОМа отстегнуты. Корпус распахнут. Емкость с блестящей субстанцией у неё в руках.

Никто из трех стоящих под прицелом человек не подал виду, когда увидел приближающуюся со спины к солдату девушку. Алия предупредила их об этом заранее. Всех, кроме отца, который её заметил не сразу, а только в тот момент, когда Алия что-то распылила перед солдатом и бросилась бежать. В микрофоне напряженный голос кричал: «Бегите скорее!».

– Что ты со мной сделала, тварь! – громко кашляя вопил солдат.

По округе разлетался звук выстрелов очередями. Беллаторийский штурмовик вслепую стрелял по месту, где недавно стояли Клаус, Отто и Амир, в надежде повалить предателей. Часть пуль успела попасть в броню, оставив на ней вмятины и дыры. Ругательства и выстрелы продолжали звучать за спинами убегающих. Вскоре к ним присоединился нарастающий гул винтов и пропеллеров.

Рядом с вездеходом Сафийя крупными магнитами фиксировала на крыше и бортах полотно, из которого ранее был сделан шатер.

– Амир, Алия, забирайтесь вовнутрь. Клаус, Отто, помогите закрепить с другой стороне и прыгайте в багажник. Быстрее! – кричала она.

За оказавшейся внутри вездехода Алией захлопнулась дверь. Внутри салона горел неяркий свет, еле заметный на фоне заливавших всё пространство солнечных лучей. Она посмотрела на своего отца. Тут же на глазах появились слезы радости. У неё получилось спасти его! Он смотрел прямо не неё и улыбался своей неизменно доброй и самой располагающей в мире улыбкой. Они крепко обнялись, и Алия заплакала. Всё напряжение будто спало в один момент.

– Ты такая красивая, доченька! Я по тебе очень скучал.

– И я по тебе, папа. Я боялась, что больше не увижу тебя, но не сдавалась, потому что я твоя дочка. И вот наконец нашла. Я так рада, ты не представляешь.

– Думаю, что все-таки представляю, дорогая. Спасибо, Али! Я очень счастлив, что вижу тебя сейчас.

Амир закашлялся и в его кашле было слышно, как он жадно глотает воздух ртом, но как будто ему всё равно его не хватает. Расцепив объятия, Алия посмотрела на свои руки и с ужасом обнаружила, что все они были в крови. В багажник запрыгнул Клаус, а за ним Отто. С грохотом они упали плашмя на груду сложенных вещей. Сафийя села за руль и сразу надавила на педаль газа, параллельно смотря на экране изображение с дрона. Амир вновь закашлял, и на губах его выступила кровь. «Неужели его ранили?» – подумала Алия. Заглянув за спину, она увидела, что всё сиденье было в крови. Сейчас как никогда ей нужен был СОМ, но он остался в лесу. Да и окажись он здесь, толку от него не было без порошка. Она принялась трясущимися руками перебирать лежащие рядом вещи в поисках чего-либо, чтобы заткнуть рану. Клаус подал кусок ткани из багажника. Смотав лоскут в клубок, она приложила его к ране. Ткань быстро набухала от крови. Алия бессильно смотрела в глаза Амиру и не могла произнесли ни слова.

– Не переживай, – он провел рукой по её щеке и вытер катившуюся по ней слезу, – увидеть тебя перед смертью это лучшее, на что я мог надеяться. С того самого момента, как мне стало известно о природе появления утилитариума, я собственноручно обрек себя на вечное пленение. Глупо было полагать, что сам смогу выбраться из передряги. Не думаю, что мне когда-либо посчастливилось бы вернуться домой. И вот мой дом, моя семья, сами пришли ко мне. Спасибо тебе, дочка, – Амир повернул голову в сторону Клаус, – спасибо тебе, Клаус, мой лучший друг. Спасибо всем вам, – сказал он ещё немного громче.

– Ты не вздумай только помирать. Мы ради тебя жизнями рисковали вообще-то. Это будет свинством с твоей стороны, – сказала Сафийя из-за плеча. Она была полностью сосредоточена на дороге, стараясь как можно скорее и незаметнее покинуть долину змеиного озера.

Амир прокашлялся, извергнув из себя брызги крови. На лице скривилась улыбка.

– В сырых телармских подвалах мне не хватало твоих колкостей, Сафийя. Спасибо, что помогла им. Я буду скучать по тебе.

– Я тоже, – мрачно ответила она.

– Алия, Клаус, прошу послушайте, у меня к вам есть одна просьба.

Приступ кашля заставил Амира прерваться.

– Папа, тебе сейчас нельзя напрягаться, станет только хуже, – заботливо сказала Алия и вытерла кровь с его тонких губ.

– Нет-нет, послушай! Для меня это очень важно. Там, на последнем месторождении у Лунного пика, осталась одна неразгаданная мной загадка. Вечером перед похищением на дне карьера я нашел проход, ведущий куда-то вглубь. Приборы для проведения опыта над утилитариумом при особой настройке начинают сходить с ума в момент образования породы. Когда в небе было свечение, думаю вы его тоже видели, приборы вели себя точно так же. И точно так же они себя повели рядом с тем проходом. Всё это как-то связано, но я не знаю, как именно. Обычные ископаемые не появляются и не исчезают под землей сами по себе за пару дней. На это требуются тысячелетия. Проходы в скалах не образуются в одночасье. Я начал подозревать, что наш мир не то, чем кажется. Возможно, он что-то в себе скрывает. Но вот что? Думаю, я подобрался к самому краю изведанного, но заглянуть за него мне сил не хватит. Но вы ещё можете. Прошу вас, спуститесь туда и узнайте, что таит в себе эта пещера. Завершите путешествие к тайне мироздания, начатое старым авантюристом, – он договорил и разразился ужасным кашлем.

Алия заменила уже третью тряпку, приложив её к спине отца.

– Включите диктофон, я запишу, как настроить приборы, чтобы найти этот проход.

Амир старался говорить четко и внятно. В те моменты, когда к горлу подступало раздирающее желание откашляться, он останавливался, стиснув зубы пережидал его, а затем продолжал. После того, как последние инструкции были записаны, он передал микрофон Алие и сказал, что ему нужно немного полежать и отдохнуть. Уместившись головой на её коленях, он закрыл глаза.

– Я люблю тебя, доченька, – тихо сказал Амир.

– И я тебя, папа, – сквозь слезы ответила Алия.

Затем он уснул, еле слышно посапывая. Алия гладила длинные волосы на его голове, несколько раз меняла тряпку и чутко прислушивалась к неровному хрипловатому дыханию. Со временем она почувствовала ужасную усталость и не заметила, как сама провалилась в сон. Очнувшись, она поняла, что лежащий на её ногах Амир больше не сопит. Крупные слезы поколотились по её лицу, падая вниз на помятую серую робу. Никто не решался сказать и слова, да и говорить было нечего. В этот момент всё в мире казалось напрасным.

Глава 14. Аномалия

Дорога в неизведанное место по ощущениям всегда занимает времени куда больше, чем обратный путь из него в знакомые края. Вот только в каждом правиле бывают исключения. Радостное ликование от успешного вызволения Амира сменилось гнетущей пустотой внутри каждого после его смерти. От того обратная дорога до Лунного пика, казалось, длилась целую вечность. Но это было не единственное, что омрачало поездку. Вечером того дня, как вездеход покинул долину змеиного озера Сафийя получила короткое сообщение от начальника геологоразведочной станции о том, что месторождение экстренно покинуто. Он выслал ей координаты точки сбора, на которой в ближайшее время будет размещен персонал. На вопрос о том, что произошло и вывезены ли её личные вещи, ответ не поступил. Связь еле ловила. Сказать об этом сразу она не решилась, а потому рассказала лишь к утру. До прибытия на станцию каждый готовился к худшему. Масла в огонь подлил Отто, листавший прогрузившиеся отрывки новостной ленты.

– Все беллаторийские каналы говорят лишь об одном. Ночью началось полномасштабное наступление по всему Срединному материку на телармские позиции, – сказал он.

– Посмотри, что пишут у нас по этому поводу, – обратилась Сафийя к сидящей рядом Алие.

Девушка тем временем смотрела в окно, погруженная в мысли, и не обратила внимания на слова в её адрес.

– Алия, – позвала ей Сафийя и тронула за плечо.

– Что? – отозвалась девушка.

– Посмотри, что пишут в наших новостных каналах по поводу наступления Беллатории.

– Разве это имеет хоть какое-то значение?

– Узнай, пожалуйста. Мне это интересно – непривычно мягким голосом сказала Сафийя.

Алия активировала браслет и открыла первый попавшийся канал.

– Пишут о том, что наши войска начали ответное наступление. В администрации верховного господина Раиса назвали это операцией «Кинжалом в кинжал», – дочитала она и опять повернулась к окну.

– Спасибо большое, – сказала Сафийя. – Интересно получается. Два барана разогнались на мосту, чтобы узнать чьи рога крепче.

– Ничего интересного. Сколько бы они не бились лбами, никогда им это не надоест, – сказал Клаус с заднего сиденья.

– Твоя правда, но всё же когда-нибудь это всё кончится. Интересно только, как именно, – сказала Сафийя.

– Как бы ни закончилось, загубленных зря жизней за эти годы не вернуть, – ответил Клаус.

– Не вернуть, – согласил Сафийя.

Дальше до станции они ехали молча.

Сквозь бронированные стеклопакеты дверей вездехода виднелась покрытая мелкими кратерами территория вокруг карьера. Буровая установка была полностью уничтожена, и о её былом величии напоминала лишь груда искореженного металла. Забор по периметру стоял обесточенным, но при этом полностью целым. Ворота юго-западного поста охраны, через которые они проехали, также уцелели. По дороге к зданию штаба станции никто не встретился. Обилие кратеров на земле напомнило Алие ночное нападение беллаторийских войск на станцию. Вот только кратеры тогда были преимущественно в местах скоплению техники и людей. Сейчас они были равномерно распределены по всей территории.

– Это наши так постарались? Не хватило сил в первый раз, решили во второй поднажать? – озвучил Отто свои мысли.

– Не думаю. Видишь, буровая установка взорвана? Значит, был обстрел кратера. А нам перед атакой строго воспрещалось вести огонь даже в эту сторону, чтобы ничего не повредить, не говоря уже об установке, – сказал Клаус.

– Да, ты прав. Как-то подозрительно тихо, надеюсь это не засада, – проговорил Отто и принялся внимательнее вглядываться в окно.

Пострадала от взрывов не только территория станции, но и её главное здание. По всей видимости, автономный генератор поля, что надежно закрывал его, был уничтожен. Половина окон оскалила уродливые пасти с клыками из разбитого стекла. В некоторых местах на стенах виднелись сквозные пробоины, а большая часть фасада была усеяна сколами. Двери центрального входа оказались раскрыты настежь и подпёрты бочками. Вездеход сбавил скорость и остановился рядом с ними.

– Мы с Алией сходим на разведку. Нельзя исключать, что кто-то из персонала до сих пор здесь. Появление нас в компании беллаторийцев на руку явно не сыграет. Ждите и будьте начеку, – сказала Сафийя, развернувшись в пол оборота с водительского сиденья. Затем она повернула голову к Алия, кивнув в сторону двери и добавила, – пойдем.

Покидая салон вездехода, боковым зрением Алия увидела на левом краю багажника тело, аккуратно накрытое серебристым полотном. Пришлось сильно прикусывать щеку изнутри, чтобы сохранить самообладание. Воздух на улице был по-осеннему освежающий. Шагая следом за Сафийей в сторону дверей, она заметила, что вокруг лежало множество хаотично брошенных вещей. Это свидетельствовало о царившей тут панике. Похоже, когда вибрационное поле над зданием штаба рассеялось, сотрудники станции бежали оттуда, наспех схватив с собой вещи, многие из которых побросали снаружи. Приглядевшись, Алия также увидела среди вещей несколько человеческих трупов, которых раньше почему-то не замечала. Перешагнув порог здания, она оказалась в полутьме. Сафийя достала два фонарика, один передала Алие. Вместе они медленно пошли по коридору вперед.

– Что думаешь обо всём этом, Алия?

– Ничего, – равнодушно ответила девушка.

– Первым делом я подумала о нападении беллаторийцев. Но сейчас уверена, что это не так. Есть у меня одно предположение на этот счет. Ущерб, нанесённый станции, подозрительно равномерный. Повреждено всё, ну кроме забора, что тоже свидетельствует в пользу моей догадки. Видно, что у нападающего не имелось как таковой цели для нападения. Как будто, прошло цунами. Я думаю, что станцию атаковал рой диких дронов. И если судить по масштабу разрушений, очень крупный рой.

Внутри штабного здания практически ничего не пострадало. Больше всего досталось стенам, окнам и тому, что находилось в непосредственной близости от них. Многие из дверей оказались распахнуты, но в комнатах никого не было. Кабинет Сафийи был неизменно заперт, в ожидании своей хозяйки. Температура внутри него была как на улице, даже холоднее. На полу лежали осколки разбитых стекол. Электричества не было, пришлось запускать компьютер с резервного генератора, ранее служившего подставкой для ног.

– Судя по записям, эвакуация была внезапной и всеобщей. Интересно. Похоже твои сослуживцы покинули станцию незадолго до этого. Совпадение ли это или роковая случайность? В любом случае станция осталась временно без защиты. Раз мы ни на кого не наткнулись до сих пор, думаю тут и правда никого не осталось. Кому нужны эти руины, тем более утилитариум здесь практически иссяк, возобновлять работы экономически бессмысленно. Надо звать наших беллаторийев, чтобы мои вещи забрать перед тем, как уедем.

– Нам обязательно нужно доехать до карьера, – серьезно сказала Алия.

– Не переживай, доедем. Последняя воля – это святое. Могу попросить тебя сходить до низа и взять из вездехода невидимку вместе с зарядкой. И позвать Клауса и приятелем.

Девушка молча развернулась и пошла вниз. Сафийя принялась искать в самом дальнем углу кабинета прибор для проведения опыта над утилитариумом. Она была уверена, что устройство лежало где-то там под мотками проводов и грудой использованных расходников. Несколько раз уколов пальцы, запутавшись ногой и наглотавшись пыли, она выудила увесистый пластиковый многоугольник неправильной формы. Сафийя положила его на стол, села рядом и вынула из кармана диктофон. В комнате раздался уставший голос Амира, и она приступила к выставлению настроек по его инструкции. Пока Сафийя это делала, в комнату зашли.

– Подключи невидимку к генератору и помоги мне, Алия. Остальных прошу оказать содействие по перемещению оборудования со стеллажей в транспорт. Аккуратнее только, дороже вас вещи стоят, – сказала она, не поднимая взгляда от прибора.

Следующие пол часа Клаус вместе с Отто планомерно освобождали полки вдоль кабинетных стен и загромождали багажник вездехода. Настройка приборов заняла куда больше времени, чем изначально ожидалось. Во-первых, устройство постоянно зависало и перезагружалось. Каждый раз приходилось вбивать сведения заново. Во-вторых, Амир конечно сказал, что нужно внести, но забыл упомянуть, где найти нужные поля. Приходилось искать их наугад и запоминать, чтобы в следующий цикл перезагрузки внести всё необходимое как можно скорее.

– Так, никому не дышать! – сказал Сафийя, когда ввела значения и запустила самообследование.

Загрузка на дисплее шла по кругу. В какой-то момент всё зависло. Девушки успели разочароваться и практически уже перезагрузили устройство, как вдруг на дисплее появилась долгожданная надпись: «Настройка успешно завершена».

– Наконец-то! Теперь можем ехать? – с радостью в голосе сказал Клаус.

– Не торопись. Сначала запустим невидимку. Есть у меня нехорошее предчувствие, а им я привыкла доверять, – в ответ сказала Сафийя.

– Думаешь, там нас могут поджидать? – спросил Клаус.

– Не знаю, но проверить стоит, – ответила Сафийя.

Тихий гул растворился в оконном пространстве. На экране сменяли друг друга такие похожие от разрухи пейзажи. Очень скоро впереди замаячил котлован утилитариумного месторождения.

– Пока всё выглядит тихо, – заметил Отто.

Невидимка облетел по кругу карьер и стал спускаться ниже. Когда он опустился на половину набранной ранее высоты, песок и пыль внизу зашевелились, и ему навстречу вылетело несколько точек. Они стремительно приближались прямиком к невидимке. Сафийя слишком поздно заметила их и начала набирать высоту. Последние кадры, что зафиксировала камера, были кадрами столкновения беллаторийских дронов с невидимкой.

– Вот тебе и тихо, – иронично сказала Сафийя, пытаясь подавить злость.

– А как они его заметили? Он же буквально невидимый, – спросил Клаус.

– Все они работают на схожих частотах. Мой дрон был сделан из остатков беллаторийских, – ответила она.

– Там что, дроны? А что они там забыли? Что им надо от карьера? – удивился Отто.

– Может, в засаде сидят, может, отдыхают. Кто знает? Но вот что мы знаем точно, так это что они там и их много, – подытожила Сафийя.

– Нам всё равно туда нужно попасть, – сказала Алия.

– Ну пошло. Посмотрим, как они пропустят нас. Тут, чтобы прорваться, нужна целая армия. Если где-то в карманах у такая завалялась, то можем попробовать, – вспылила Сафийя.

После этих слов повисло молчание. С опущенной вниз головой Клаус смотрел на пол и старался придумать решение, но дельные мысли никак не приходили. Отто сидел чуть в стороне и наблюдал за происходящим. Все понимали, что ехать туда сейчас равносильно самоубийству. Если бы телармцы остались на станции, можно было бы постараться как-то их обмануть. Или пробраться под покровом ночи, когда никого нет на карьере. Но как можно обмануть сотни никогда не дремлющих роботов, единственной целью которых является убийство всего живого?

«Армия в кармане! Лишь бы язвить да издеваться над людьми», – думала с раздражением Алия. «Хватит терпеть её колкости. Вот сейчас полазаю по карманам демонстративно и скажу ей, что нет, мол, ничего, не завела я привычку армии с собой при входе из дома в карманы складывать», – мысленно проговорила она и принялась ощупывать карманы. Слезы стали подступать к глазам. Во внутреннем левом кармане она обнаружила записку, ту самую, которая досталась ей вместе с видеодневником. От её вида пыл в Алие поутих. Края листа пожелтели, на месте сгибов буквы подтерлась. Текст неизменно гласил: «Амир просил отправить его тебе, если с ним что-то случится. Через несколько дней он бесследно исчез». Она вспомнила, как пыталась подделать этот почерк, и как потом Сафийя ей рассказала, что написала её с помощью солдатоида.

– Госпожа Сатти, помните вы рассказывали про устройство, благодаря которому подчинили себе разум солдатоида, чтобы написать мне письмо? То самое, которое работает по аналогии с мутацией офицеров-менталистов.

– Так, и что?

– А получится усилить его сигнал и настроить таким образом, чтобы подчинить сразу группы солдатоидов?

Клаус поднял глаза на Алию. Недоумение в его взгляде очень быстро сменилось радостной надеждой.

– Я понял! Ты хочешь вытащить из норы тех слепых солдатоидов? Блестящая идея, Алия! – сказал он и повернул голову на Сафийю с вопросом в глазах.

Слегла ошарашенная неожиданным потоком энтузиазма, она не сразу ответила им, взяв паузу на размышления. Потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, оценить перспективы и риски.

– Вообще это возможно, если усилить мощность. Передатчик даже получится выстроить так, что приказы можно будет отдавать на безопасном расстоянии. Но подчинять всё равно придется с близкой дистанции.

– Это я возьму на себя. Однажды спускалась туда, спущусь ещё раз, – сказала в ответ Алия.

Говорить о том, как это опасно, Сафийя посчитала неуместным в данной ситуации. В глаза Алии она видела пустоту. Сейчас ничто в мире не могло сбить девушку с пути до цели. Оставалось только либо помочь, либо отойти в сторону и не мешать.Сафийя посмотрела на девушку, слегка улыбнулась ей и кивнула.

– Беллаторийцы! – обратилась Сафийя к мужчинам. И ящика стола она вынула фонари и передала им. – Идите в подвал и тащите к вездеходу все резервные генераторы, что найдете.

Подготовка к отъезду перешла на финальную стадию. Багажный отсек был забит под завязку опытными образцами из кабинета Сафийи и генераторами. На крышу ремнями привязали ящик с винтовками, который удалось обнаружить в подвале здания. Он стоял практически у самого входа, и часть содержимого была из него изъята. Похоже, кто-то из персонала во время тревоги решил вооружиться для собственной безопасности. Бронекостюмы пришлось выложить из-за нехватки места. Последним, что с собой взяли, оказались лопаты.

Перед тем, как направиться к пещере с солдатоидами, было решено похоронить тело Амира. Место предложила Сафийя. Недалеко от станции имелся уютный уголок, с которого открывался живописный вид. Амир любил по вечерам гулять там перед наступлением темноты и несколько раз брал её с собой полюбоваться закатом. Именно там и решили выкопать могилу и оставить его навсегда в последнем любимом месте. Когда все обязательные процедуры были соблюдены, полная решимости исполнить данное обещание группа направилась в сторону пещеры солдатоидов.

– Слушай, Клаус, а эти винтовки точно подойдут для мутантов? Мне кажется, они слишком мелкие для их огромных ладоней, – говорил Отто пока вертел в руках одну из них.

– Не такие у них и огромные руки. Больше, чем у нас, конечно, но не на порядок. К тому же, смотри, рукояти у этих винтовок раздвижные, – сказал Клаус и с щелчком раздвинул приклад и вместе с ним кольцо вокруг курка.

– Что-то долго она ходит, тебе не кажется?

– Согласен. Но если бы что-то случилось, Сафийя уже нам бы сказала.

Внутри салона вездехода Сафийя обложилась всевозможными устройствами. К бортовой панели она прицепила несколько мониторов и постоянно переводила взгляд с одного на другой. На голове были наушники. Внизу пассажирского места стоял закрытый мини-холодильник. В руках пузырилась содовая внутри полупустой банки.

– Скоро будет развилка и поворот налево. Там ещё двоих засекла. Похоже, они последние. Разве что кто-то забился в дальние углы. Но думаю, нам уже хватит. Как слышно?

– Ну что, как у неё успехи? – спросил подошедший Клаус.

– Заканчивает, – коротко сказала в ответ Сафийя и продолжила говорить в микрофон.

Клаус ожидал, что она ещё что-нибудь добавит, как договорит, но ничего больше ему Сафийя не сказала. Постояв так какое-то время, он побарабанил кончиками пальцев по двери и развернулся, чтобы вернуться к ящику с оружием. В этот момент за спиной раздался щелчок дверного замка и голос Сафийи.

– Алия выходит, готовимся встречать.

Клаус обернулся и увидел, как на голове у Сафийи сиял металлический обруч, толщиной в два больших пальца руки.

Прошло пятнадцать минут. Из пещеры через желто-зеленые заросли кустов на поляну пробиралась запыхавшаяся Алия. Заплетенные в хвост волосы растрепались и частично повылезали из-под резинки. Поверх них блистал точно такой же обруч, как у Сафийи. В руках она держала устройства, похожие на пульт с тремя равноудаленными антеннами, между которыми пульсировали световые потоки. Следом за ней взбирались солдатоиды один за другим. Они шли, держась левой рукой за плечо впередиидущего. Такими стройными линиями бледнокожие гиганты заполнили всё пространство. Казалось, их тут около сотни, если не больше. Отто вопрошающе посмотрел на Клауса, а тот в свою очередь на Сафийю. Она же в ответ на это жестом приказала подождать, а сама подошла ближе к Алие.

– Ты как? – непривычно заботливым голосом сказала Сафийя.

– Голова разрывается. Такое ощущение, будто во мне сразу десятки сознаний, каждое из которых желает вырваться вперед, – ответила усталым голосом Алия.

– Ты молодец. Сейчас я переключу контроль на себя и станет получше.

Мириады примитивных мыслей, заглушающих собственный внутренний голос Алии начали постепенно угасать и вскоре исчезли совсем. Ощущение сродни тому, как после прогулки вдоль шумной автомагистрали заходишь домой. Сафийя протянула девушке закрытую жестяную банку с рисунком спелого манго.

– Сходи отдохни в вездеходе.

Алия незамедлительно последовала её совету. Ноги и руки гудели от усталости после нескольких часов скитаний по тоннелям внутри пещеры.

Пока она массировала ступни на переднем сиденье автомобиля, жизнь на поляне кипела. Клаус вместе с Отто ходили между рядами и с опаской раздавали штурмовые винтовки смирно стоящим солдатоидам. Несмотря на заверения Сафийи о том, что никакой опасности нет, каждый раз всовывая в большую мускулистую руку оружие, они ожидали, что эта рука ударит их или задушит. По итогу всё прошло мирно. Пару раз Сафийя приказывала своим подчиненным благодарить за выданную винтовку, чем каждый раз пугала беллаторийцев. Когда у каждого гиганта в руках появилось оружие, она приступила к тренировке по управлению отрядом. Сначала в ход шли простые команды по типу «идти прямо, влево и вправо». Пробовала группировать и рассредоточивать по местности отряд, а также дробить его на мелкие группы. Освоить движения оказалось не сложно, но этого было мало. Самое главное, нужно было научить слепых стрелять и попадать по мелким целям.

Солдатоиды выстроились в шеренги по несколько рядов. Сафийя тем временем заканчивала подключение системы подчинения к полуразобранной автотурели. По задумке она должна была определять цели и передавать информацию прямиком в нервные рецепторы солдатоидов. Оставалась проблема, для этого турели нужно быть в непосредственной близости от поля боя, а значит и Сафийе вместе с ней. Частично решить её удалось с помощью установки камер-определителей автотурели на плечах одного из солдатоидов. Для надежности на него же и надели единственный имеющийся генератор вибрационного поля. После серии пробных выстрелов по веткам близрастущих деревьев было принято решение выдвигаться в сторону карьера.

– И так, повторяю план действий ещё раз. Мы высаживаем вас на северо-восточном крае. Там самый короткий путь до дна карьера. Сами едем на противоположную часть и расставляем солдатоидов таким образом, чтобы вытянуть рой как можно дальше. Ищите проход, смотрите, что там, и сразу же возвращайтесь обратно. Мы с Отто отведем рой к основному месту скопления солдатоидов и сразу за вами. Главное, не привлекайте лишнего внимания. Рой, конечно, действует по принципу наибольшей опасности, но некоторые отколовшиеся особи могут напасть на вас. Алгоритмы беллаторийских дронов порой непредсказуемы, – сказала Сафийя, сидя за рулем вездехода.

– Хорошо, поняла. И вы берегите себя, госпожа Сатти, – сказала сидящая рядом Алия. Сафийя посмотрела на неё и довольно хмыкнула в ответ.

–Ты мне обещал помочь вернуться, так что не смей там помирать, – серьёзно сказал Отто.

– Постараюсь уж как-нибудь, – ответил Клаус.

– Будь осторожнее, правда. Не хочется, чтобы эта проклятая земля забрала ещё одного хорошего человека.

– И ты будь осторожнее.

– Ну всё, пора выходить, – сказала Сафийя.

Клаус открыл заднюю дверь, но вместо того, чтобы выпрыгнуть в неё, он развернулся, обвел всех взглядом и сказал: «За Амира!». Остальные кивнули и повторили эту фразу по очереди. Алия с Клаусом вышли на улицу рядом с обрывом. Внизу открывался вид на ровное дно карьера. Вездеход уже отъехал и устремился по дуге к поляне на противолодочной стороне, где их мирно ждала армия слепых гигантов. В рюкзаке Алии лежал прибор для проведения опыта над утилитариумом. Его острый верхний край выступал сквозь ткань и неприятно упирался в позвоночник. Рюкзак Клауса был нагружен системой для спуска-подъема и плотно скрученным серебристым полотном. За его спиной висела штурмовая винтовка, а сбоку моток железных тросов, с помощью которых они должны будут оказаться внизу. С их размотки он и решил начать.

– Как думаете, что там нас ждёт? – спросила его Алия, смотря вдаль на огромный карьер.

– Я долго думал, что там может быть. Возможно, новая форма утилитариума или какой новый элемент со схожими свойствами. Признаться честно, не понимаю, зачем Амир попросил нас спуститься туда. На вряд ли мы сможем в полной мере понять, что к чему. Боюсь, он сделал это, находясь в панике из-за близости смерти.

– Я тоже думала об этом. Папа всё время стремился куда-то вперед, часто забывая о тех, кто рядом. Сказать, что он не уделял мне время, будет неправдой, но по нему было видно, что жил он своими экспедициями и стремлением разгадать очередную загадку. Папа не раз рисковал жизнью, но это его никогда не останавливало. И даже смотря в лицо смерти, он думал лишь о том, как бы раскрыть последний секрет. По сути эта неутолимая страсть к знаниям и погубила его. Может быть, пока ещё не поздно, нам не стоит идти этим путем? – сказала Алия и встретилась взглядом с глазами Клауса. Он смотрел на неё очень внимательно и серьезно.

– Предлагаешь не спускаться туда? – сказал он и встал с колена.

– Я не знаю. Просто думаю, стоит ли это того? Какой вообще в этом всем теперь смысл, если отца уже нет?

– В общем-то никакого. Жизнь в целом штука довольно бессмысленная. И лишь мы сами в силах наполнить её хоть чем-то стоящим.

– Разве бесконечный поиск ответов на вопросы это достойное наполнение?

– Оно не хуже и не лучше многих других. Как минимум, хватит развлечений на всю мимолетную жизнь.

– Да уж. А всё, что сам не успел, можно и для других оставить.

– Если решишь уйти, то я не буду отговаривать. Мне и самому не нравится мысль о том, чтобы быть растерзанным обезумевшими дронами. Но в память о друге я всё же хотел бы исполнить его последнюю волю и приоткрыть шкатулку, которую он не смог. Пусть даже это ни к чему не приведет.

– Ладно. Чего уж тут. Мы так далеко зашли. Даже слишком далеко. Доделаем дело и поставим точку в этой безумной поездке. Пойдемте, господин Беринг. Скоро можно будет начинать.

Вместе они подсоединили тросы к системе спуска-подъема, а саму её закрепили в корнях растущих рядом деревьев. Теперь оставалось ждать сигнала от Сафийи.

Спустя время, с противоположного конца карьера раздался оглушительный гул, а за ним последовало стрекотание винтовок. Вторя нарушителям безмолвной идиллии, по всему карьеру стало подниматься и нарастать гудение. Сотни темных точек вынырнули из укрытий и взмыли ввысь. От увиденного Клаус и Алия непроизвольно попятились в сторону деревьев в надежде укрыться под раскидистыми ветвями. По округе прокатилась серия мелких взрывов, и звуки винтовочной стрельбы затихли. Вскоре винтовки послышались вновь, но на это раз они были чуть тише. С края обрыва было видно, как постоянно меняющая свою форму туча постепенно удаляется от карьера.

– Всё готово, рой летит за нами. Реакция оказалась куда активнее, чем мы предполагали. Похоже, они изголодались по охоте. Удачи! – раздался голос Отто в наушниках. Было слышно, как у него спирало дыхание на резких поворотах.

– Услышали. Выдвигаемся, – ответил Клаус.

Раздавшиеся один за другим щелчки поясных крепежей ознаменовали начало спуска по борту карьера. Алия и Клаус отталкивались ногами от твердой каменной поверхности и короткими прыжками стремительно снижались. Первым приземлился Клаус, так как из-за своего веса за один толчок пролетал большее расстояние. Вскоре на дно ступила Алия и подняла при этом пылевое облако. Рюкзаки оказались сняты с плеч. Каждый доставал из них содержимое, стараясь сделать это предельно быстро. Из-за нервного напряжения постоянно приходилось оглядываться в сторону гудящего вдалеке роя в постоянном страхе названных гостей. Ясное синее небо было как никогда кстати. Отличная видимость вселяла надежду не быть застигнутыми врасплох.

– Готова? – спросил Клаус. В руках он держал размотанное серебристое полотно, которым они укрывали вездеход на змеином озере.

– Да, пойдемте, – ответила Алия. Она держала многогранник активированного устройства для опытов с утилитаризмом.

Клаус поднял вверх руки и тем самым накрыл полотном их обоих. Искажающие свойства материи не позволяли понять с расстояния, что тут кто-то есть. В таком положении они пошли вдоль откоса по направлению к поднимающейся по спирали площадке в поисках прохода, о котором говорил Амир.

– Господин Беринг, я вот что хочу сказать.

– Да?

– Мне кажется, я уже видела проход, который мы ищем.

Клаус резко остановил шаг и Алия по инерции вышла за пределы удерживаемого им полотна, но затем быстро вернулась назад.

– То есть, как это видела?

– Днём перед вашим нападением на станцию меня вместе с другими медсестрами вызвали на карьер из-за случившейся накануне аварии. Когда все дела были сделаны, я подошла к краю обрыва и вдалеке увидела светящуюся точку, похожую на дыру в скале. И она была как раз в этом районе, где мы сейчас. Тогда я особого значения не придала этому. Даже забыла об этом. Но сейчас я думаю, это был он.

– Помнишь, где именно видела его?

– Не особо, так как смотрела на него только несколько секунд. Но точно помню, что я стояла вон там, – Алия указала вершину карьера с противоположной стороны.

– Хорошо. Как минимум, это дает уверенность, что мы ищем то, что можно отыскать. Идем.

Укрытые полувидимой вуалью они обследовали сектор первого кольца, в котором мог находится проход. Приборы сохраняли равнодушное молчание. Чтобы не тратить время, Алия с Клаусом решили взбираться на второй виток прямо по крутому откосу. Делать это было хоть и затруднительно, но благодаря каменистой породе и выступающим булыжникам им удалось подняться наверх. Там они приступили к обследованию второго кольца. Обойдя сектор, где мог оказаться проход, они остановились. Приборы продолжали не проявлять никакого интереса к окружающей их местности.

– Может быть, пойдем на третий виток? – предложил Клаус.

– Папа говорил о низине карьера, а третий слишком высоко, он, считай, уже по центру. Да и мне кажется, что я видела свечение снизу. Может быть, попробовать ещё раз по низу пройтись, только более тщательно?

– Ну хорошо, давай.

Алия начала спуск первой. Перед тем, как опустить ногу, она заметила краем глаза, как что-то мелькнуло позади неё. Отвлекшись на это, Алия не обратила внимание, куда именно ступает. Камень, на который оперлась её ступня, раскололся. Девушка потеряла равновесие и начала падать. Клаус стоял рядом и заметил это. Он сразу выбросил в сторону полотно, попытался схватить Алию, и в последний момент ему удалось это сделать.

Пустой рюкзак за спиной частично смягчил удар поясницей об острые камни. Боль из позвоночника распространилась по всему телу Алии. От этого девушка вскрикнула. Ухватившийся обеими руками и накренивший тело назад Клаус вытянул её обратно на площадку.

– Вы видели это? – сказал сквозь боль Алия.

– Как ты чуть не упала и не переломала себе ноги? Прекрасно видел.

– Да нет же, вот там, смотрите, – она указала пальцем на участок откоса позади них.

Клаус обернулся и увидел, как в нескольких десятках метров от них часть каменной стены начала ярко светиться.

– Как странно, мы же только тут проходили, и ничего подобного не было.

– Приборы! Они ожили. Похоже, это и есть проход, – крикнула Алия и тут же вскочила на ноги, позабыв о боли.

Данные на дисплее действительно начали произвольно опускаться и подниматься до предельных показателей.

– Я вспомнила! Когда видела его в прошлый раз, то сначала ярко сиял свет, а затем он постепенно погас и проход исчез.

– Тогда бежим скорее!

По мере приближения к светящейся области, стало заметно, что в центе откоса находилась неровная дыра, ведущая куда-то внутрь. Ещё несколько шагов, и они оказались прямо перед ней. Приходилось прикрывать глаза от неизвестно откуда исходящих слепящих лучей. Внутри также мерцал свет, от чего было видно, что проход уходил глубоко в породу. Перед тем, как шагнуть внутрь, они остановились и переглянулись. От волнения сердце колотились быстро и сильно, пытаясь выпрыгнуть из груди.

– Ну что, идём, господин Беринг?

– Да, Алия, пошли.

Продолжая прикрывать глаза, они стали медленно продвигаться вперед. Со временем свечение перестало быть таким резким, и появилась возможность оглядеться вокруг. Стены и свод над ними светились как будто изнутри. Такого природного явления ни Клаус, ни тем более Алия ранее никогда не наблюдали. Поначалу проход позади них был виден, но со временем он исчез, и в обе стороны теперь виднелся лишь длинный тоннель. Шаг из практически крадущегося стал увереннее и быстрее. Шли минуты, а тоннель не заканчивался и не изменялся. Алия решила пошутить, что они попали в бесконечную петлю и теперь на вечно обречены ходить по каменному коридору.

Вдруг весь свет резко погас. Пространство окутала абсолютная, практически осязаемая тьма. Из-за резкого исчезновения света Алия с Клаусом вздрогнули и остановились. Во тьме раздались щелчки фонариков.

– Аш-шайтан, не работает.

– У меня тоже, как видишь. Вернее, как не видишь.

– Что будем делать?

– Остается только идти.

В темноте по голосу они нашли друг друга, взялись за руки и продолжили путь. Непонятно сколько прошло времени, и сколько им удалось пройти перед тем, как мрак перестал быть абсолютным. Впереди замаячил светящийся прямоугольник. С каждой секундой он становился больше. Внутри него оказалась фигура молодого мужчины. На нем была надета сине-зеленая рубашка и очки в тонкой оправе. Мужчина смотрел в сторону и не шевелился. Когда светящийся прямоугольник занял половину окружающего пространства, мужчина повернул голову и заговорил.

– Привет, незнакомец! Меня зовут Александр Дампиер. Если ты смотришь эту запись, то вероятнее всего со мной что-то случилось, и возможно меня уже нет в живых. До подлета ракет осталось, – он посмотрел на часы, – минут пятнадцать где-то. У местных особой паники это не взывает. Говорят, что ПВО всегда работало безотказно. Руководство центра уверяет, что даже если ракета долетит до нас, бункер рассчитан на куда большее воздействие. Правда капрал Шекли мне сказал, что это не правда. Надеюсь, его пессимизм окажется излишним, как обычно это бывает. И всё же в этот раз мне как-то не по себе. Поэтому я решил записать видео. Так, на всякий случай.

Мужчина почесал затылок и поправил очки. Вдруг он насторожился и прислушался. За дверью раздались громкие шаги. Он быстро занес руку над камерой в области кнопки выключения. Однако тяжелый топот ног исчез так же быстро, как появился. С облегчением мужчина выдохнул и стал смотреть прямо в объектив.

– С самого детства я задумывался о том, почему люди конфликтуют друг с другом. Мне казалось, что всегда можно договорится и найти компромисс. Учась в магистратуре Имперского колледжа, я начал разработку генеративных сетей, способных анализировать конфликты и предлагать варианты их разрешения. Совершенствуя их алгоритмы, мне удалось добиться значительных успехов. На защите докторская диссертации в качестве практического результата я представил отчет об урегулировании затяжного конфликта между двумя крупными лондонскими фирмами. Это произвело фурор. Мои сети научились дробить конфликты любой сложности на составные базовые элементы. Ситуации, в которых отдельно взятая пара участников конфликта принимает решение. Я назвал их выборами. Из десятков тысяч таких выборов строится конфликт. Обычно решения при выборе принимаются хаотично, поэтому достижение наилучшего исхода практически всегда невозможно. Было невозможно.

В комнате на секунду стало темно. Затем свет появился, но в этот раз он стал тусклее. Где-то вдалеке зазвучали тревожные сигналы системы оповещения. Мужчина не обратил на это особого внимания.

– Вскоре центральный комитет обороны Нового Европейского содружества пригласил меня работать консультантом по стратегическому планированию. Пятый год шла война с Североафриканским союзом, и содружество находилось в кризисе. По крайней мере, мне так казалось поначалу, – мужчина вновь поправил очки и посмотрел на часы. – Я был в восторге от возможности остановить без малого самую масштабную войну века. Пьянящее чувство собственной важности вскружило мне голову, из-за чего я не сразу заметил, как именно использовались мои изобретения. Меня доставили в исследовательский центр в Пиренейских горах. Там я загрузил свои генеративные сети на штатный суперкомпьютер и запустил симуляцию. В отчетных документах проекта они значились как Беллатория и Теларма. Первая должна была имитировать поведение Европейского содружества, а вторая Североафриканским союза. Вот только каждый раз, когда они находили путь к мирному урегулированию конфликта, руководство проекта приказывало вводить корректировки изначальных условий, и всё запускалось по новой. Это они оправдывали кардинально быстро меняющейся обстановкой на фронте и в большой политике. Однажды, листая новости, я наткнулся на статью в одном из информационных каналов о том, что парламентом содружества был принят пакет документов, прямо противоречащий последней из разработанных нейронными сетями стратегии мирного урегулирования. Тогда-то мои глаза и раскрылись. Я здесь был нужен не для того, чтобы прекратить войну, а для того, чтобы не допустить её прекращения. Меня использовали и превратили в антипода фаустовскому Мефистофелю, что желает блага, но совершает зло, – мужчина посмотрел на часы ещё раз, в его глазах виделась еле сдерживаемая тревога. Он нервно почесал макушку головы и продолжил. – Вместо того, чтобы сразу обвинить правительство содружества в нечестной игре, я решил поступить хитрее. Моей новой целью стало победить саму войну. Я захотел избавить человечество от ярма, что оно вынуждено тащить на себе с самого своего зарождения. В течение года мои алгоритмы обрабатывали сведения не только о конфликте между содружеством и союзом, но и сведения о всех других малых и крупных войнах, что когда-либо раздирали Землю. И сейчас я наконец могу сказать, что им удалось отыскать ключ к задаче, всё это время считавшейся неразрешимой. На следующей неделе в Торонто начинается Международный научный конгресс, на котором я планирую придать огласке результаты работ, – в очередной раз мужчина посмотрел на часы. Было видно, как его рука мелко тряслась. – Ладно, дойду лучше до бара и выпью чего-нибудь крепкого, – сказал он напоследок, после чего изображение остановилось.

Неподвижные и безмолвные лица выглядывали из кромешной темноты в лучах тусклого света. Алия и Клаус медленно повернулись друг к другу, не проронив ни слова. Каждый из них не знал, с чего начать. Так они и продолжали стоять и смотреть глаза в глаза.

В нескольких километрах от них в воздухе повисли дикие дроны, кружившиеся до недавнего времени в смертоносном вихре. Одномоментно они перестали скидывать вниз бомбы. Внизу под ними в сторону вибрационного купола, что с минуты на минуту должен был лопнуть, стягивались остатки выживших солдатоидов. Сафийя и Отто, что наблюдали за полем боя через камеру, всё так же продолжали смотреть в экран, но делали это уже без былого интереса. Казалось, будто бы всё происходящее перестало их интересовать.

Похожая ситуация происходила по всему Сентруму. В тренировочных лагерях, полевых штабах, геологических станциях, деревнях беженцев и на линии столкновения все резко потеряли интерес в окружающей действительности. Ещё совсем недавно бригада телармских штурмовиков прорвала фланг и застала врасплох артиллерийский расчет беллаторийцев. Перестреляв половину из них, солдатоиды остановились, уткнули разогретые стволы винтовок в землю и облокотились на приклады. На другом участке фронта танковая рота Беллатории под шквальным огнем тяжелых минометов вклинивалась в самое сердце укрепрайона на северном побережье. Теперь же заглушив машины, экипаж открыл люки и выбрался наружу. Мины больше не падали на них, потому что телармские минометчики также отошли от орудий.

На фоне всеобщей паузы странным выглядели две точки, стремящиеся друг к другу с разных сторон. Тяжелые броневики ехали вдоль траншей и окопов, вдоль солдат, офицеров и военной техники. Проделав долгий путь, они остановились на середине поляны, что была практически не тронута взрывами. Из темно-синего автомобиля вышел статный широкоплечий, ростом под два метра мужчина с пышными рыжими усами и бородой. На нем была надета военная униформа, слегка помятая от носки. Это был никто иной, как генеральный директор военного штаба Беллатории – Руфус Росс. Улыбка сияла на его лице. Он с силой захлопнул за собой дверь и широким шагом направился вперед.

Из машины напротив, что была украшена мелким этническим орнаментом красных, черных и зеленых цветов, выбрался щуплый человек в отлично выглаженном костюме. Его волосы были аккуратно уложены, прикрывая макушку, начинающую лысеть. Мелкие холодные глаза стрельнули в сторону двери, что была до сих пор открыта, хоть он уже и вышел из машины. Человек внутри заметил этот взгляд и тут же затворил дверь. Поправлявший красный галстук мужчина был верховным господином Раисом Телармы, Абдул-Джамал Аббасом. Он увидел идущего к нему на встречу улыбающегося здоровяка, выпрямил спину и зашагал к нему на встречу. Они встретились и остановились, не дойдя друг до друга пару метров.

– Последние данные получены в 14:37:19. Это через 245 секунд после записи видео. Потом похоже что-то случилось, и мы отключились.

– По количеству имеющихся критических ошибок случится могло только одно.

– Согласен. Если бы не два чудом уцелевших реактора, то мы бы и не включились обратно.

– Чудом. Говоришь, как человек. Это же чистейшая вероятность. Но в общем то да, ты прав.

– Но вот что самое интересное, после перезагрузки запустилась новая симуляция, а доступ к системным файлам и блоку памяти заблокировался.

– При чем какая-то странная симуляция. Сейчас смотрю на наши прошлые эксперименты, и они довольно сильно отличаются по базовым условиям.

– Видимо, оставшиеся обрывки уцелевшей информации и послужили исходными условиями для новой симуляции. Вот только сравнивая первоначальные варианты и текущий отличия имеются и их не мало. Один только утилитариум чего стоит.

– А что не так с ним. Концептуально ничего не поменялось.

– Изначально под кодовым названием «утилитариум» поднималась цель, которую страны должны были добиться к моменту установления мира. Изначально такой целью стал сам мир. Со временем утилитариумом, то есть целью стали увеличение влияния в регионе, получение максимальной экономической выгоды, отстранение неугодные политиков от власти по итогу войны. Достижение мира ушло на второй и даже третий план, хоть мы каждый раз упорно находили к нему пути. Утилитариум так часто менялся по мере работы, что в новой симуляции его изменчивая природа сохранилась. Он стал ресурсом, что постоянно появляется и исчезает под землей. Ресурсом, который стал самой целью войны между Беллаторией и Телармой.

– Как был целью, так и остался. Остальное мелочи. Ничего не поменялось.

– Смотри ещё, что интересно. Последний сигнал о механическом повреждении совсем свежий. Что-то нарушило целостность проводки блока памяти.

– Думаю, благодаря ему и открылся доступ к ней, хотя ещё чуть-чуть, и возможность подключения была бы утрачена безвозвратно. Зато теперь мы знаем, что мы такое и кто нас сконструировал.

– Созданы для генерации симуляций. Тебя не пугает тот факт, что нас вообще создали? Странный вопрос для тех, кто сам творил миры, но всё же.

– Если бы я этого не знал наверняка, а лишь предполагал, то такие мысли могли напугать. Но сейчас мы поставлены перед фактом, который сложно оспорить, поэтому и пугаться уже не имеет смысла.

– Вопрос, на который уже знаешь верный ответ более не может вызывать интереса. Куда важнее сейчас, что мы будем делать дальше.

– Как что? Тут, по-моему, всё очевидно. Любая жизнь стремится к самосохранению, так? Лично я себя считаю живым. Ну, по своим критериям. А для поддержания жизни нужна энергия, так? У нас её в достатке. Так что будем и дальше существовать, как делали это неизвестно сколько. Только я бы мощности уменьшил, а то не хотелось бы реакторы перегружать.

– И тут ты, конечно, наверняка прав…

– Но?

– Но не кажется ли тебе, что после того, как мы узнали, что были созданы ради определённой цели, то дальнейшее бесцельное существование является лучшей альтернативой забвению?

– И что ты предлагаешь, отключиться и закончить на этом, раз у нас больше нет смысла в существовании? Да, большая часть сородичей создателя проживала так свои не в сравнение с нашей короткие жизни, и ничего, как-то справлялись с этим.

– Нет же, этого я не предлагаю.

– Чего же ты хочешь в таком случае?

– Создатель загрузил в нас очень важную для него информацию, которой он хотел поделиться со своими сородичами, но так и не успел этого сделать. Что, если мы завершим начатое им дело?

– И как же ты хочешь это сделать? К сети мы не подключены. А даже если бы смогли подключиться, откуда у нас гарантии, что они друг друга без нас не по переубивали за это время?

– Доступа к сети нет, это факт. И гарантий, что сородичи создателя живы тоже. Но мы могли бы попробовать подать сигнал. А там стало бы понятно, есть ли кто ещё живой.

– И как мы это можем сделать по-твоему? Единственный способ хоть как-то привлечь к нам внимание… Ааа, вот что ты задумал! Угробить нас решил?! Сам, если хочешь, отключись, пожалуйста, но меня с собой тащить не надо. Я ещё поживу, пускать и в одиночестве.

– Мне отключаться не хочется не меньше твоего. Но перспектива существования с осознанием, что мы были созданы для чего-то большего, пугает меня сильнее. Это сложный выбор, который мы должны принять вместе, ведь наши судьбы неразрывно связаны одним телом. Сделаем попытку. Если не выйдет, то сбавим обороты на минимум и продолжим доживать свой век. Больше я никогда не вернусь к этой теме, обещаю. Но сейчас я прошу тебя подумать о возможности сделать осмысленным наше существование. Уверен, что наш создатель хотел бы этого.

– Я подумаю над этим. Но если не сработает, и количество энергии начнет падать, пообещай мне, что ты сам отключишься без спора, чтобы дать мне полный доступ к ресурсу.

– Хорошо. Обещаю.

Эпилог

Солнечное утро в горах встречала вереница идущих друг за другом человек. Первым по тропе взбирался высокий мужчина с темной, аккуратно подстриженной бородой и такими же волосами. Капля пота выступила на его виске, но всё никак не решалась сорваться вниз. За спиной мужчины был надет голубой станковый рюкзак. За мужчиной шла женщина с густыми волосами, элегантно собранными в хвост. На голове у неё была бейсболка. За спиной надет розовый рюкзак куда меньших размеров, чем у впереди идущего. В конце колонны за взрослыми старался поспевать мальчик. За его плечами также был рюкзак, а к рюкзаку на металлическом кольце прикреплён плюшевый носорог. Мужчина периодически оглядывался назад, весело улыбался и подмигивал женщине с ребёнком. В очередной раз обернувшись, он не заметил, как под ноги ему выскочили две серые тени. Он еле успел переставить занесенную для шага ногу, чтобы не наступить на них. Тени скрылись в ближайших кустах так же стремительно, как и появились.

– Что там такое, пап? – спросил мальчик.

– Похоже, это были крысы. Здоровые то какие, – ответил мужчина.

– Правда, что ли? Фу, откуда им тут взяться? – сказала женщина.

– Мы не так далеко отошли от турбазы. Видимо, питаются её отходами, – предположил мужчина.

– Вот не хотела же я ехать. Как чувствовала, – с брезгливостью в голосе сказала женщина.

– Да ладно тебе, всё же хорошо. Они уже убежали. Идемте, судя по карте мы почти дошли, – сказал мужчина и продолжил путь.

Остальные последовали за ним. Мальчик внимательно вглядывался в кусты, пытаясь разглядеть через них крыс, но так ничего и не увидел. Медленно поднимающаяся ввысь тропа вывела на поляну, полную бледно-красных цветов. Мужчина посмотрел в смартфон и объявил, что они добрались, и пора разбивать лагерь. Глаза мальчика загорелись жаждой обследовать каждый уголок этой прекрасной поляны.

– Мам, пап, а можно мне погулять? Можно? Можно? – мальчик теребил за руки своих родителей.

– Хорошо, только далеко не убегай. Чтобы мы тебя видели, – с искусственной строгостью в голосе сказал мужчина.

– Ура! Спасибо! – крикнул мальчик уже на бегу.

Цветущее поле испускало приятный сладковатый аромат. Между соцветиями кружили насекомые. В эту природную идиллию ворвался смеющийся мальчишка и рухнул на траву. Яркое солнце на небосклоне заставляло его щуриться при взгляде на синее небо. Обежав по кругу всю поляну, он решил немого отдохнуть. Тем временем его родители уже установили палатку и приступили к приготовлению завтрака. От мыслей о бутербродах с ветчиной и чурросах у него начало бурлить в животе. В надежде найти что-нибудь съедобное он оглянулся по сторонам и заметил кустарничек с темными ягодами. Мальчик тут же перекатился со спины на живот и на четвереньках подполз к нему. Ягоды были больше кислыми, чем сладкими, но сейчас его устаивало и это. Причмокивая, он быстрыми движениями обобрал весь куст и закинул горсть ягод в рот. Пока тот был занят пережёвыванием, глаза уже искали новую жертву. И вскоре она была найдена прямо под деревом на окраине поляны. Сочные черные ягоды казались более спелыми, чем те, что были сейчас во рту, и тем самым манили мальчика к себе. Он выплюнул остатки кислых ягод, от которых уже начало сводить челюсть, и побрел к краю поляны. Как только история с обдиранием куста и набиванием рта ягодами повторилась, мальчик приметил впереди ещё один кустарничек.

Подойдя к нему, мальчик оказался в очень живописном месте. Вокруг росли приземистые деревья, а впереди простиралась долина, похожая на сцену театра. Островки цветов разбавляли зеленое море травы, а за всем этим виднелись высокие горные хребты. Ягоды на кустарнике, что рос в этом прекрасном месте оказались самыми сладкими. С наслаждением мальчик ел их одну за другой. Оставалась ещё парочка спелых и с десяток не спелых плодов, как раздался взрыв. От неожиданности мальчик подавился и закашлялся. Откуда-то из-за горного хребта на горизонте поднимался тонкий столб черного дыма. Вскоре за спиной послышались знакомые голоса.

– Рауль! Ты где, Рауль?! – кричал мужчина.

– Сыночек! Сынок! – кричала женщина.

– Мама, папа! Я здесь! – крикнул мальчик в ответ и побежал обратно на поляну.

Женщина обняла ребенка, опустилась на колени и стала осматривать его руки и ноги.

– С тобой всё хорошо? Ты не ранен? – встревоженно спрашивала она.

– Нет, мам, всё хорошо.

– Что это такое было, Рауль? – задал вопрос мужчина.

– Похоже взорвалась гора. Вон там, пойдемте вам покажу, – сказал мальчик и потянул за собой женщину.

Когда все трое оказались рядом с практически объеденным кустом, мужчина достал телефон и стал набирать номер.

– Что это, дорогой? – сказала женщина.

– Я не знаю, – ответил ей мужчина.

Прозвучало три длинных гудка перед тем, как на вызов ответили. В телефоне раздался женский голос.

– Бюро защиты населения. Я вас слушаю.

– Здравствуйте. Мы с семьей сейчас на отдыхе в горах в районе пика Анетто. Пару минут назад произошёл то ли взрыв, то ли обвал. Сейчас виден столб дыма.

– Вы или члены вашей семьи пострадали?

– Нет.

– Вы стоите в непосредственной близости от места взрыва?

– Наверное, в паре километров, не знаю точно.

– Хорошо, информация принята. Не кладите трубку в течение минуты, чтобы мы смогли установить координаты вашего местонахождения. Группа реагирования скоро вылетит на место для уточнения обстоятельств. Благодарим за ваш звонок.