Выбор

01.

Смеясь, мы замок возвели, В песке, у рубежа, Но флаг над башнями его Был флагом мятежа.

Где зло сражается со злом За право старшинства Наивны юные глупцы, Но молодость — права.

— Лора Бочарова, «Посвящение Честертону»

Клик.

Изображение приблизилось. Фон закрыла черная маска с прозрачным кругом прицела. Яркая красная точка в центре перекрестия. Динамик за кадром нудно выл что-то из арабского народного фольклора.

Клик.

Изображение стало крупнее. Я увидел затылок противника. Застыл на краю глиняной крыши. Целится куда-то вглубь двора.

Глуп.

Глуп даже для бота.

Я совместил красную точку с затылком. Прислушался к себе. Ничего. Совсем. Раньше мне это нравилось. Очень нравилось.

Раздраженно стукнул по эскейпу.

Quit…

Жужжанье всплывающей менюшки.

Да, хочу завершить игру. Тошнит от нее.

Выход.

Зря.

Зря я это сделал.

С рабочего стола на меня уставился Нео в обрамлении зеленых иероглифов юникода. Стукнув стулом, я шарахнулся от компьютера. Все еще не остыв, подошел к окну. Упершись лбом в холодное стекло, посмотрел наружу.

Даже погода была неправильной. Вопреки термометру, упрямо замерзшему на четырех градусах ниже нуля, над городом висела туманная влажная и холодная мгла. Утро вот-вот должно было начаться. Сквозь глухую пелену тумана тускло тлели огоньки многоэтажек.

Стекло холодило лоб, но не могло охладить мою голову. Я оперся о подоконник. Нашел взглядом тусклую полоску горизонта, которую рвали колонны многоэтажек. И необычно остро ощутил свою пустоту.

Пуст, как лампочка в люстре. Только в отличие от лампочки мне было даже нечем светить.

Перегорел. Я перегорел. Именно в этом была проблема.

Я повернулся к монитору с неизменным Нео. Избранный смотрел на меня с укоризной. Как красноармеец на старом плакате.

Сменить обои? Я скривился. Что это изменит? Память ведь нельзя стереть так легко, как файл в компьютере. Хотя…

* * *

…в глазах вербовщика была жалость. Но никакого сочувствия.

— …твой выбор. Я способен заставить тебя забыть о последних часах. О том, на что ты так и не решился. Это входит в правила игры.

Я колебался.

Довериться вербовщику — и все это исчезнет. Я снова стану собой. Пара часов забвения — небольшая цена за возможность вести обычную жизнь. Обычную жизнь.

К черту! Эта цена мне не по карману.

— Нет! Я не позволю копаться в своей памяти!

Перед тем, как закрыть дверь, я успел поймать взгляд вербовщика. Мне показалось, что Агент был растерян. Хотя, внешне он был невозмутим. Видимо это тоже входило в правила игры. Хлопнув дверью, я застучал каблуками по лестнице загаженного подъезда.

Агент был бы еще растеряннее, если бы знал, что за день до него я ответил отказом еще одному вербовщику.

Я не позволил Мерфиусу стереть себе память.

* * *

Память…

Каково жить с сознанием того, что на самом деле ты лежишь в ванне, облепленный датчиками и трубками, по которым тебя кормят, как безнадежно больного?

Жизнь пустеет. Все теряет смысл. Деньги, друзья, работа, развлечения… Я посмотрел на компьютер… Даже игры не радовали, как раньше. Боты до отвращения напоминали меня самого. Только моя игра была сложнее. Не намного, но все-таки.

Да что там игра. Даже еда стала казаться невкусной. Я поймал себя на том, что начал прикидывать — как реализован алгоритм изменения вкусового восприятия.

Сегодня я поумнел. Я понял, почему вербовщики имеют почти стопроцентный успех вербовки. Я понял, почему никто не попытался стереть мне память насильно.

Сегодня я был готов ползти к любому из них на коленях с просьбой. С просьбой вернуть свою память. Вернуть ту серую жизнь, которую я вел до их визитов, будь они трижды неладны. Все — обратно. Отмотать жизнь назад. Стать обычным серым человеком.

Я снова посмотрел в безликую пустоту тумана за окном. Я твердо знал, что ни к кому не поползу. Странная штука гордость. Глупая и бесполезная, но все-таки… Все-таки…

Муть за окном начала розоветь.

Больше всего меня бесило собственное бессилие. Я знал, что происходит, но не мог ничего сделать. Может быть Вы были правы мистер Риган? Счастье в…

— «Счастье в неведении»? — сказал Макс появляясь в дверях.

Я начал думать вслух? Скверный признак.

— Именно, — кивнул Макс моим мыслям. — Признак скверный. Совсем плохо. Ты перестал запирать дверь. Старина, симптомы чертовски знакомые…

Я криво усмехнулся. Счастливчик. Неисправимый оптимист. Человек, живущий своими иллюзиями. Неизменно хорошее настроение. Сколько-то там данов, пара туристских разрядов, звание офицера за какие-то странные дела за бугром, четыре иностранных языка, включая арабский.

Неунывающий Макс. Макс, который будет шутить даже когда к его горлу приставлен нож. Сам видел. Путешественник, сорви-голова, искатель приключений. Вдобавок, как ни странно — очень хороший программер и великолепный лингвист.

Пассионарий чертов.

— Чертовому пассионарию, — негромко заметил Макс, разглядывая Нео в моем компьютере. — Очень сильно влетало в школе. Где в этого самого пассионария методично вбивалось, что он неудачник и ни к черту в жизни не пригоден. В скобках замечу — сам пассионарий думал точно так же. Особенно после того, как местная шпана в очередной раз отбирала его карманные деньги.

Я покачал головой. Симпатяга Макс. Я был благодарен ему хотя бы за сочувствие. Но, если бы он только знал…

— …что наша жизнь — не более чем тень настоящей реальности? — спросил Макс выключая компьютер. Я шарахнулся от него, больно стукнувшись об подоконник. Не может бы… Неужели и он?!..

— Только не вздумай прыгать в окно! — предупредил меня Макс.

За его спиной погас монитор. Стих шум кулеров. У меня был старый корпус, который я так и не удосужился сменить чем-нибудь более технологичным. В наступившей тишине я сглотнул.

— Тринадцатый этаж, — осторожно напомнил Макс, словно боялся, что я действительно прыгну. — При всем уважении к тебе, ты — совсем не Нео.

— Оставь меня в покое!.. Уйди!.. Сгинь!.. Мне плевать на чьей ты стороне! Плевать — Агент ты или Повстанец! Я хочу жить спокойно! Хочу ничего не знать!..

— Ага, — ухмыльнулся Макс. — Счастье в неведении, Винда — без глюков, да? Я же говорю — знакомые симптомы. По прежнему моему опыту, примерно через неделю такой жизни возникает непреодолимое желание залезть в петлю. Ты это почувствуешь. Уже должен чувствовать. М?! Как настроение?

Он молчал. Я кисло улыбнулся. Точнее сделал попытку улыбнуться.

— Отвечать не обязательно, — кивнул Макс. — Вопрос риторический.

Он подошел к окну и посмотрел мимо меня. Какое-то время он рассматривал розовый туман, что-то взвешивая в уме.

— Вот что, — наконец, сказал он. — Давай начистоту. Похоже, у тебя были вербовщики… Не надо, не отвечай… Были вербовщики. Видимо и те и другие… Тааак… Значит были… Ты послал обоих подальше и, судя по текущему траурному настроению, сохранил себе память.

В его глазах мелькнуло уважение.

— А ты — крепкий орешек, старик!

Я скрестил руки на груди, качая головой. Тренируется в чтении мыслей? Ну-ну.

— Теперь вот что. Я не Агент и не Повстанец. И не вербовщик. Но, — Макс встретился со мной взглядом, — есть нечто любопытное. Нечто, что может отвлечь тебя от твоих траурных настроений. Я хочу познакомить тебя с довольно любопытными людьми. Возможно, ты не пожалеешь о потраченном времени.

Я пожал плечами. Не все ли равно на что тратить время. Есть ли смысл экономить фальшивые деньги? А мое время стало фальшивым. От рождения и до самой последней секунды жизни.

— Выбор — за тобой. Главное, запомни — никто тебя не вербует. Никаких таблеток. Никаких или-или. Если тебя что-то не устроит, что-то не понравится — повернешься и уйдешь… Передумаешь — вернешься в любой момент. Мой телефон ты помнишь. Никто тебя силком не тянет, — Макс сделал паузу, улыбнулся и добавил. — За исключением чертова пассионария раздразнившего твое любопытство.

* * *

Распахнутый зев туннеля со свистом всосал в себя очередной состав. Прошагав по опустевшей платформе, мы остановились у невзрачной обшарпанной железной двери.

— Хочешь познакомить меня с местным техперсоналом? Действительно любопытно.

Макс улыбнулся. Коснувшись тремя пальцами двери он произнес всего одно слово.

— Мэллон.

Дверь бесшумно отъехала вбок. Я хотел пошутить по поводу дурацкого пароля, но шутка застряла в горле. Дверь висела на петлях и не могла, не должна была вести себя, как декорация из какого-нибудь фантастического фильма.

Шаг в темноту… тугой и холодный ветер в лицо.

Глаза резануло яркое солнце. Когда я наконец смог различать предметы, все мои язвительные замечания улетучились, словно… Словно их сдуло порывом горного ветра. Вместе с мучившими меня настроениями. Я вообще забыл обо всем на свете… Кроме того, что видел сейчас.

Мы стояли на каменной осыпи. Далеко внизу шуршала среди камней синяя нитка горной речки. За нашими спинами вставало солнце. Изумрудное полотно травы под ногами. Царство камня и льда парящее в утренней дымке над нами. Прозрачный воздух и далекая двуглавая снежно-белая гора в лазурной бездне неба среди серых клыков скал.

— Где… где мы? — пробормотал я сраженный наповал контрастом между горьковатой вязкостью городского тумана и ледяной чистотой горного воздуха.

— Ирик, — показал Макс на шуршащую в ущелье нить горной реки. Он кивнул на запад, где в обрамлении облаков, в лазурной синеве утреннего неба покоилась белоснежная гора. — Эльбрус.

— А у нас за спиной, — он показал большим пальцем, — перевал Ирик Восточный.

Он оглядел меня и ехидно улыбнулся.

— Считай это первой частью курса лечения… И пристегни ремни.

— База, — сказал он в пространство. Видимо ему что-то ответили, поскольку он кивнул чьей-то невидимой реплике и отдал еще одну команду.

— Переход.

* * *

Раскаленный воздух над морем еще более раскаленного песка.

В плавящемся мареве плыли ажурные минареты, лазурные купола и точеные шпили. Замок. Замок среди пустыни.

— Пери-Кала, — сказал Макс. — Крепость Пери. Может быть ты слышал эту легенду… Нерушимый замок волшебной хранительницы людей. Замок, неподвластный землетрясениям, который три поколения гениальных зодчих когда-то возвели в Хорасане. Замок у Границы. Замок-в-Нигде. Наша База.

— Ваша База?

— Да, — просто ответил Макс. — Сейчас. Защитный контур закончит сканирование и ты увидишь все сам.

02.

Тоталитарность, которая вне тебя, менее опасна, чем та, которая в тебе, с ее вышками, с ее запретами, с нежеланием жить по-человечески, с постоянным ограничением, с тройной-четверной границей защищенности…

— Валерий Куринский «Автодидактика»— Слишком хорошо, чтобы быть правдой… — пожал я плечами.

Тот, кого Макс, да и все остальные называли Вороном, улыбнулся.

— На том стоим…

Я покачал головой. Я все еще не мог прийти в себя после двухчасовой экскурсии.

База… Старинный замок-крепость, оказался необычно светлым и просторным для средневековой архитектуры. Пери-Кала был оснащен по последнему слову техники (или по последней программерской мысли? все идиомы, которыми я пользовался до сих пор, здесь внезапно потеряли смысл).

Глубокие подземные уровни.

Совершенно невероятные вещи, которые тут творились.

Замыслы людей работавших здесь захватывали. Их исследования и работа (можно ли назвать детективный роман работой? а их рассказы слушались именно так) были увлекательнее приключенческих повестей. По сравнению с тем, что творилось здесь, в мире по ту сторону Реальности (была ли «та» Реальность Реальностью? впрочем это было еще одним понятием, которые здесь выворачивались наизнанку приобретая другой, необычный смысл) «КонтрСтрайк» казался скучной детской забавой. Он и был скучной детской забавой. Вроде песочных пирожков или игры в солдатики.

Правда была ошеломляющей.

Еще более ошеломляющей, чем та полуправда, которую несколько дней назад мне удосужились сообщить вербовщики. Меня шокировало даже не то, как именно использовали подключенных людей. И не то, что в действительности творилось на поверхности планеты. И даже не краткий обзор, устроенный Максом, по остаткам Архива — сети-предтечи Матрицы.

То есть и это тоже было ошеломляюще.

Поражали совершенно другие вещи.

Иные факты.

Иные истины.

Чтобы выразить самую страшную из них, Максу хватило двух слов.

— Матрица умирает, — просто сказал он и обрушил на меня целый водопад статистики. Сухие, как осенние листья цифры. Цифры, которые пугали больше чем холод ствола пистолета приставленного к виску.

И люди.

Люди Базы совсем не походили на мрачных Повстанцев или суровых Агентов. Они скорее напоминали собравшихся вместе ученых или исследователей.

Было и кое-что еще. Это самое «еще» и не давало мне покоя. От меня не прятали ничего. Никаких секретов. Любой вопрос получал ответ. Я искал подвох.

— Не может быть, чтобы вы показали мне абсолютно все.

Ворон рассмеялся.

— Конечно, потаенные подземелья мы от тебя скрыли, — он закатил глаза и принялся заунывно декламировать. — Там творятся ужаснейшие вещи…

— Ладно-ладно… Я серьезно.

— Если серьезно — конечно тебе показали не все. Далеко не все. На остальное просто не хватило времени.

— Но… если вы настолько открыты — как вы можете существовать под носом у…

— У Агентов? У Стражей? Не забудь добавить сюда боевые программы «Гекаты» и массу тех милых сюрпризов, что в директориях базы проходят по теме «Autumnus«… За фасадом Матрицы скрыто много всякой всячины. Теневая реальность, существующая за пределами того, что видно подключенному велика, как подводная часть айсберга.

— Но все-таки… я ведь могу сейчас пойти и наняться в Агенты. И что будет с Вашими секретами?

— Хм… Разумный вопрос, — Ворон отставил в сторону кофе. — Давай прикинем риск?

Он принялся загибать пальцы.

— Во-первых. У Агентов сейчас по горло своих забот. Тебе рассказывали про?.. Вижу, рассказывали. Их координирующие системы даже после Второй Попытки до сих пор по инерции считают Повстанцев основной угрозой Матрице. Мы просто теряемся на фоне такого, — Ворон ехидно улыбнулся, — эпического полотна.

— Во-вторых, что у тебя есть, кроме весьма красочных впечатлений от экскурсии по базе? Ты можешь определить наши координаты в памяти Матрицы? Ты хоть приблизительно представляешь где находится база? Ты знаешь, как действует наша система распознавания «свой-чужой»? Наконец, есть ли ты в списках систем безопасности базы?

— Но я ведь могу уйти не только к Агентам… — нерешительно ответил я. — И даже не сейчас…

— Когда это все затевалось, мы исходили именно из таких соображений — База должна быть Секретной Базой. С больших букв С и Б. Всюду — строгий режим секретности. Шифрование исходников, квазиверификационный доступ, вариационное маскирование сегмента, кэш резервных ресурсов, десяток теневых порталов в качестве системы срочной эвакуации… В общем — масса всяческих параноидальных заморочек… После того, как база дважды оказалась на грани уничтожения, вопреки груде систем защиты, я задумался.

— Видишь ли, я — тугодум, — Ворон улыбнулся. — Понадобилось два очень серьезных инцидента, чтобы понять, что в нашем случае «старые, опробованные методы» не работают. Совсем.

— Замкнутый круг, — продолжил Ворон. — Чем больше мы навешивали на Базу замков — тем сложнее было выкарабкиваться из очередного кризиса. Слышал про эскалацию противоречий? Чем сильнее ты стараешься от чего-нибудь защититься — тем больнее получаешь по голове, когда защита дает сбой. Самое скверное — это то, что такая эскалация всегда конечна. Наступает момент, когда твои ресурсы исчерпываются. Тогда — все. Конец. Финиш.

И мне вспомнилась одна история моей бурной юности…

У меня было два старых приятеля. У них обоих были компьютеры. С доступом в Интернет — в те времена это считалось роскошью. Приятель номер один практически сразу после того, как купил модем навесил себе на машину массу всяческих защитных систем — от личного прокси-сервера, до специальной операционной системы, которую по его словам было невозможно взломать. У второго приятеля на машине стояло поносимое всеми детище мистера Гейтса, правда в сочетании с регулярно обновляемым Касперским.

Что ты думаешь? Машина первого приятеля приманивала всевозможные неприятности, как разбитая банка варенья — ос. От вирусов до хакеров. Его многочисленные защитные примочки конечно работали и работали неплохо. Но гораздо чаще они не срабатывали. Или что еще хуже срабатывали как-то не так, без меры осложняя ему жизнь. Он был похож на человека, который боясь ночных нападений бродит по улицам в средневековых латах.

Второй же приятель, как это не странно, почти не испытывал проблем с хакерами и им подобными заморочками.

Однажды, они оба оказались у меня в гостях и разговор зашел об этой странной несправедливости. У первого приятеля как раз началась очередная цепь проблем. Авария в электросети вырубила свет в его районе, в его машинке сбойнула «неуязвимая» операционка. Как раз в тот момент у него шел какой-то процесс по работе с дисковым пространством и когда выключился свет — сбросилось содержимое ОЗУ. Дальше все развивалось по принципу домино… Нарушилась файловая система. Так как эта самая система была не просто шифрованной, но еще и нестандартной, то чтобы ее восстановить требовалось программирование на системном уровне. В общем эту головоломку мы распутывали недели три всей компанией.

Человек был просто убит наповал и возмущался — как же так, все, все что было возможно — предусмотрено, и нате — такой облом. Второй приятель (его «подоконник» даже не заметил памятного отключения напряжения) на стенания пострадавшего ответил улыбкой и спросил его слышал ли он про принцип Парето?

Первый приятель не знал. Поэтому второму приятелю пришлось излагать все в подробностях. В его изложении получалось, что 90% всех возникающих проблем — это мелочи. Чтобы их решить достаточно 10% усилий. По его оценке больше 90% всяческих проблем фильтровались на входе его машины сначала примитивным антивирусником, а позже — терялось где-то на уровне провайдера.

Оставшиеся 10% проблем — оказывались чем-то серьезным. И от них нельзя было отмахнуться ни антивирусником, ни брандмауэром, ни шифрованием своих файлов. Все это барахло только мешало. Эти проблемы, как выразился мой друг «требовали работы головой». И защитное барахло только сковывало фантазию затрудняя полезнейший процесс шевеления серым веществом. Это не говоря про чисто технические трудности, которое оно создавало.

Был и еще один момент. Тоже психологический.

Какова логика стандартного взломщика? Если в доме масса сейфов, несгораемых шкафов, дом окружен тремя рядами колючки и вышками с часовыми по периметру… значит там есть что-то ценное. По крайней мере — интересное. А в обычном с виду доме, вряд ли будет храниться что-то достойное. Значит — чем невзрачнее система на вид, тем меньше внимания она привлечет к себе и тем меньше хакеров предпримет попытку попробовать ее на зуб.

— Так вот, — Ворон сделал паузу, чтобы подкрепиться глотком кофе. — Когда я это вспомнил, мы перестроили Базу так чтобы обеспечить только минимально необходимую защиту. Minimum minorum. И ничего больше.

— А…

— Оставшиеся 10%? Здесь приходится работать головой. Деваться некуда. Все равно — стандартные защитные системы этой десятке — не препятствия. Но, во-первых, распутывание таких случаев часто оказывается интереснейшим занятием, а во-вторых… нам это даже выгодно. То что мы ищем по всей Матрице зачастую находит нас само.

— Все это замечательно. Но это — техника. Тут я согласен на все сто. Смешно ходить в латах по улицам. Но вы сами сказали. Главное — люди. Как быть с ними? Неужели все так открыто?

Я все-таки не мог смириться с этим. Это было неправильно. Но… они ведь действительно показали мне Базу. Без всяких условий. Без утайки. И… мне это нравилось. Хотя я все еще ждал подвоха.

— Представь себе, — снова улыбнулся Ворон.

— Когда мы закончили с софтом, я уже знал что к людям этой Базы будет невозможно применить «старые, испытанные методы», — это словосочетание он произнес с омерзением, как ругательство.

— Кроме того, со мной уже было несколько моих приятелей. Кое-кого, например вот этого авантюриста с повадками предводителя краснокожих, — он ткнул Макса в бок. Тот довольно улыбнулся. — Я знал еще со школы. Сама мысль о запугивании или «жертвовании лишними свидетелями ради сохранения Тайны», как пишут в дешевых шпионских книжках была для меня просто невозможной. Нет. Проще было стереть Базу и забыть об этой идее.

— Но ведь не стерли? — мне самому стало любопытно.

Мимо воли меня захватило это обсуждение. Почему-то мне всегда казалось, что Система Безопасности должна держаться на трех китах Секретности, Дисциплины и Беспрекословного Повиновения. Поэтому на меня наводили ужас всяческие секретные организации. Наверное, поэтому я и отказал вербовщикам. Мне претила мысль о несвободе. Пусть даже во имя Чего-То-Там-В-Будущем.

— Не разрушил, — согласился Ворон. — Однако отказываться от «старых проверенных» было страшно. Не просто страшно. Жутко.

— Вот ведь нравиться ему сочинять, — рассмеялся Макс. — На самом деле он за один день поломал всю старую систему и сделал это с блеском. Дерзко и по-сумасшедшему гениально. Снял все ограничения, которым мы подчинялись раньше. Выкинул устав, который мы сочиняли… Честно говоря, я пришел в ужас. Можешь себе представить — вот так запросто взять и перечеркнуть все что в меня вбили во внешней разведке.

— Так ты… — удивился я.

— Эпизод моей биографии. Не суть важно… Больше того… Эта хитрая Ворона уговорила меня найти старую овчарку. Безопасника старой школы, старейшей закалки. Причем как можно более заядлого. Это было непременным его условием. И я ему нашел такого. Настоящего служаку, старпера, «черного полковника», помешанного на красных книжечках, явках, паролях, колючей проволоке, сторожевых вышках, режиме безопасности и прочем. И что бы ты думал?

— Этот негодяй, — он кивнул в сторону Ворона, — устроил так, что все попадающие к нам на постоянную работу проходят инструктаж по безопасности у этого самого «черного полковника». Непременно. По самой полной форме. Этот безопасник конечно ничего не знает о Базе. Он знает столько, сколько ему положено знать. За дополнительную плату (поверь — весьма и весьма солидные деньги) он дает консультации сотрудникам одного коммерческого предприятия.

В этом месте Макс хлопнул себя по лбу и повернувшись к Ворону спросил.

— Ему рассказывать?.. Пропадет весь эффект.

— Конечно, — кивнул Ворон. — Тут совсем другой случай. Ты видишь, как он зажат всеми этими заморочками.

— Ну так вот… эта старая ищейка читает новичкам полный курс безопасности — чего нельзя делать. Там — конспиративные навыки, тайнопись, ограниченный круг друзей. Промывает мозги капитально… После этого Ворон встречает абсолютно убитых новичков.

Я замер, вцепившись в ручку кресла. А мне-то как раз начало нравиться…

— И объясняет им, что поступать нужно с точностью до наоборот, — улыбнулся Макс.

Я облегченно рассмеялся.

— Зря смеешься. Знал бы ты, какого страху я натерпелся, когда Ворон начал внедрять эту систему на Базе. Я все ждал какой-нибудь каверзы. Но все решил Черный Зеро.

Про Зеро лучше расспросишь других. Я пропустил этот момент по уважительной причине. Меня вытаскивали из этого самого Зеро вместе с еще пятью оболтусами, которые умудрились загреметь в самый эпицентр…

Но вот тогда выползли на свет Божий все преимущества нашей системы. Можешь себе представить — База была разрушена практически полностью. Несколько человек погибло. Мы не смогли даже спасти наши базы данных. У меня до сих пор шевелятся волосы от рассказов о том, что тогда тут творилось. Те, кто находился в Пери-Кала едва успели эвакуироваться по запасным каналам, до того как обрушилась защита Базы. А саму Базу не просто разрушили — закатали в исходник Матрицы асфальтовым катком. Вместе с сегментом, в котором она оказалась.

Вот тогда-то, система Ворона показала себя во всей своей красе. Любую организацию, которая держалась на страхе, надзоре и контроле такое происшествие бы просто развалило.

Но только не нас.

Рассеянные по миру, раскиданные эвакуационными системами аварийных каналов, уцелевшие начали искать друг-друга. Мы получили помощь, на которую совсем не рассчитывали — нас начали находить и те, кто раньше работал в нашей команде, но по каким-то причинам ушел от нас.

— Ты себе представить не можешь насколько это было непривычно и… трогательно, — улыбнулся Ворон. — Представь себе — во временный штаб добирались люди, о которых мы давно успели забыть, но до которых дошли слухи о том, что у нас серьезные проблемы.

Мы восстановились невероятно быстро. Наш контрудар получился совершенно непредсказуемым, а потому — сокрушительным.

— Все-таки… — покачал я головой. — все-таки это слишком хорошо. Для системы в которой действуют люди…

— Никто не говорит, что система идеальна, — улыбнулся Ворон. — Но мы решаем свои девяносто процентов проблем без особых трудностей и имеем достаточно маневра, дерзости, нахальства и фантазии, чтобы придумать что-нибудь эдакое, когда выпадает что-нибудь из опасных «десяти процентов». Как видишь, — он выразительно развел руками. — Мы все еще живы.

Кроме того, никто не говорил, что нужно отменить абсолютно любую организацию. У нас есть деление на группы, есть старшие групп, есть график дежурств Вахтенных Базы и есть избираемый Арбитр Базы для решения всяческих проблем. Все это возникло по ходу дела, можно сказать само собой. Это только увеличивает эффективность, работая на нас.

Главное здесь в другом.

База построена на другой психологической установке.

Мы так привыкли полагаться на надежность и безотказность машин, что перестали доверять людям. Понимаешь? Мы стремимся загнать человека в узкие рамки — устава, порядка, правил — чего угодно. Если такое происходит, то неизбежно наступает момент, когда гайки зажимают чересчур сильно. А это всегда заканчивается скверно.

Так-то. Здесь, на Базе, все по-другому.

Если ты все еще в глубине души ждешь, что теперь так просто тебя отсюда никто не выпустит — ошибаешься. Повторюсь — мы никого не вербуем. Сюда приходят люди. Мои знакомые. Знакомые моих знакомых, знакомые знакомых моих знакомых и так далее. Человеки попавшие в беду. Человеки нажившие себе врагов в Матрице. Просто потерянные души в конце концов.

Никто не занимается этим специально. Если кто-нибудь из Пери-Кала считает, что человеку полезно про нас узнать — он ему это сообщает. Такое случается не очень часто. Все-таки открыть правду о Матрице и всем прочем — большая ответственность. И эта ответственность полностью ложится на того, кто принимает решение о том, чтобы открыть правду. Тут — прямая противоположность вербовке Агентов или Повстанцев.

Вербовщику все равно что станет с тем кого он завербовал. Его задача — максимум вербовок. В Пери-Кала все по-другому. Здесь, если ты привел человека, то тебе предстоит работать вместе с ним. Видеть его каждый день. Понимаешь? Цифровые технологии не отменили таких штук как ответственность и совесть…

Если человек находит себя здесь — он остается. Если не находит — он уходит. Если человеку становится в какой-то момент скучно — он в этот же момент и уходит. В скобках замечу — такие случаи чертовски редки. Уж не знаю почему. Вот этот террорист, — Ворон кивнул на Макса. — Подтвердит что основная моя головная боль как и основная головная боль Арбитра — заставить этих маньяков от программирования и гениев от синергетики соблюдать технику безопасности. В частности — спать хотя бы восемь часов в су…

Раздался зуммер. Мне показалось что под ногами дрогнул пол.

— Да?! — сказал Ворон в пространство. Он выпрямился. Его лицо мгновенно изменилось. Напряженное внимание. Суженные глаза. Словно он находился где-то за пределами комнаты.

Вероятно так оно и было.

Я перевел взгляд на Макса и… не узнал его. Добродушный и всегда чуть расслабленный Макс сейчас сжался, как взведенная пружина. Курок готовый сорваться со взвода. Гепард перед прыжком.

Таким я видел его таким всего один раз. Той ночью, когда мы возвращались с дружеской вечеринки. В одном из переулков нас подстерегали несколько человек. Потом Макс очень скупо и неохотно объяснил что тогда произошло. Какие-то «старые знакомые», которым он «в свое время высыпал на хвост несколько вагонов соли».

— Продолжай, — сказал Ворон кому-то вне этой комнаты. Он слушал еще несколько секунд, кивая какому-то невидимому собеседнику. — Нет. Все верно. Да… вижу. Сверни комплекс и уходи оттуда… Немедленно!.. Плевать! Да!… Плевать!… Гори оно все синим пламенем. К черту героизм, уходи оттуда сейчас же… Вот и замечательно. Да. Оставь на автомате…

Терминал! — по смене интонации было ясно что это не простая фраза, а команда. Ворон начертил в воздухе линию. Вслед за его жестом развернулась полупрозрачная панель терминала. Я уже знал что это такое.

Ворон пробормотал еще несколько команд. Терминал сжался и выплюнул в пространство объемный образ вихря из цветных точек. Макс заглянул за плечо Ворона и тихо выругался.

Они переглянулись и кивнули друг-другу.

Ворон ткнул в скопление ярких точек, блуждающее где-то на периферии вихря.

— Вижу, — скривился Макс. — Опять пять в квадрате.

Щелчком пальцев Ворон выключил терминал. Пробормотав несколько команд тихим голосом, он ясно и четко сказал в пространство.

— База, внимание! Готовность к переходу в дрейф! Угроза внешнего обнаружения. Задействовать главные процедуры маскировки. Красный код. Повторяю. Красный код… Проклятье, — бросил он, пробормотав еще несколько компьютерных заклинаний.

— Увы… беседу закончим как-нибудь в другой раз. Любая неприятность имеет тенденцию случаться в наиболее неподходящее время. Макс…

— Да, я позабочусь о нем… — Макс повернулся ко мне. — Провожу тебя до станции. Времени мало. Предельно мало.

03.

«Пребывая в порядке, ожидай беспорядка. В спокойствии ожидай шумного. В этом путь управления разумом»

— Сунь-Цзы. «Искусство войны»— У нашей мудрой вороны просто талант накаркивать неприятности, — сказал Макс.

На станцию лениво вползла длинная светящаяся гусеница состава.

Шум открывающихся дверей.

Сутолока.

— Но следует отдать ему должное — накаркивает он их чертовски вовремя… Тебе пора. Увидимся… — Макс помедлил — Недели через две. Если увидимся. Эта катавасия может затянуться. Во всяком случае мой тел…

— Макс!

— Что?

Вокруг бурлил поток пассажиров.

Я сделал свой выбор именно тогда.

На станции.

— Макс, я — с тобой, — сказал я. И сам удививился твердости, которая прорезалась в голосе.

Глотка туннеля жадно всосала разбухший от пассажиров поезд.

Мы остались на опустевшей платформе.

— Что!? Не врем…

— Я свихнусь если останусь дома!

Голос эхом двоился в пустых сводах.

— Я знаю — на Базе сейчас меньше всего нужен чайник плохо разбирающийся в вашей техник… в вашем софте. Но я… Я умру за эти две недели, гадая что происходит…

Щеки коснулся легкий сквознячок. Ветерок, принесший с собой запахи тоннеля. Макс молчал, что-то обдумывая. Я догадывался что именно.

— Макс!

— Лад… — он оборвал фразу и сощурился. Его глаза блеснули — словно Макс уловил опасность в пустоте висевшей вокруг нас. Словно в тишине станции затаилась скрытая угроза. Словно в полумраке дальнего от нас конца платформы скрывался враг.

Тишина…

А где люди?

Я оглянулся.

На платформе никого не было. Неслышно крутились ступеньки эскалатора. Макс замер, настроженно оглядываясь по сторонам. Его эта пустота тоже явно не радовала.

Кстати, а куда пропал следующий состав?! Ему уже давно полагалось прибыть!

Я привычно бросил взгляд на электронное табло, показывавшее время до прихода поезда. Сколько вре…

ЦИФРЫ НЕ МЕНЯЛИСЬ!

Секундный счетчик застыл на цифре 24.

— М-Макс…

Машинально я сдвинул рукав чтобы посмотреть на часы… Секундная стрелка не двигалась, намертво примерзнув к циферблату рядом с цифрой семь.

Что происходит?!

— Тихо, — негромко скомандовал Макс. В его тоне звякнула сталью интонация человека, привыкшего отдавать приказы. — Не двигайся,

Он к чему-то прислушался. Я тоже услышал… шаги.

Шаги в тишине.

Тяжелая поступь гулко катилась по станции. Она доносилась откуда-то с противоположного конца перрона и волнами накатывалась на нас. Словно к нам шел сошедший с постамента бронзовый великан из легендарного затонувшего города.

Но это был не оживший памятник.

Всего лишь пожилой человек.

Он возник из тени и, сделав несколько шагов, молча остановился напротив нас. Слегка склонил вбок голову. Восточные черты лица, покрытого сетью морщин. Темное стекло очков. Тонкая серебяная оправа. Тяжелый, как надгробие, взгляд. Темный пиджак с коротким стоячим воротничком (как он называется? френч?). Посеребренные сединой волосы. Точь-в-точь какой-нибудь член политбюро компартии Китая. Именно такой, каких любят показывать в новостях западные каналы.

На секунду мне показалось, что станция вместе с нами качнулась куда-то в сторону. Что предметы вокруг утратили четкие контуры. Что прямые и резкие линии реальности размыло, словно кто-то применил к ней фильтр.

Макс бросил взгляд вбок и внезапно толкнул меня в грудь, отшатнувшись в другую сторону.

— Wорм! — успел услышать я.

Реальность взорвалась.

Я потерял равновесие. Мраморные плиты пола рванулись навстречу. Локоть пронзила острая боль. Падение вышибло из легких остатки воздуха. Вместе с моими комментариями по поводу происходящего.

Макс рывком бросил по дуге правую руку. Пальцы сгребли воздух, ухватив что-то невидимое. Словно Макс поймал муху. Рядом с Максом, в воздухе возник полупрозрачный силуэт человеческого тела. Макс держал этого «человека» за запястье. Прежде чем полупрозрачный человек обрел видимые очертания, Макс провернулся на правом носке и резко, наотмашь ударил его в кадык ребром левой ладони.

В памяти мелькнула та ночь после вечеринки — дула пистолетов и холодный блеск ножа у горла Макса.

У человека подкосились ноги. Он уже окончательно материализовался и потерял прозрачность. Макс выкрутил ему запястье и щелчковым движением тряхнул его сверху-вниз. Рука человека разжалась. Он выронил предмет, который держал. Я не успел разглядеть предмет, но он ударил в пол с силой пушечного ядра, брошенного с крыши многоэтажного дома. Мрамор раскрошился, проломившись от удара. По полу разбежалась густая сеть трещин. Центр вмятины был пуст.

Докручивая руку, Макс швырнул человека через бедро. До пола человек не долетел. В полете он спиной напоролся на что-то невидимое. Как бабочка, сама наколовшаяся на булавку. Человек конвульсивно дернулся. Его глаза вытаращились. Рот распахнулся в попытке вдохнуть воздух. В следующую секунду, его тело полыхнул изнутри зеленоватым светом и… медленно, неохотно померкло.

Позади него из воздуха материализовался еще один человек. Его лицо было непроницаемо-безучастно. Он сделал резкое движение рукой. За спиной, успевшего увернуться Макса, с грохотом разлетелась на куски одна из колонн.

Больше человек ничего не успел предпринять. Макс ударил его по запястью отбив дернувшуюся в его сторону руку. Согнутые костяшки пальцев, коротко и жестко врубились в горло противника.

Я отвел взгляд.

Противник Макса булькнул разбитым кадыком и с шумом осел на пол.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулся. На рельсах у меня за спиной стоял человек спокойно созерцавший схватку. Высокий, с прямой осанкой в аккуратном с иголочки костюме. Кристально-холодные голубые глаза. Воплощение сосредоточенности. Я не понял — пришел ли он пешком из туннеля, всплыл из колонны или свалился с потолка. Кроме того, подробности его появления в тот момент волновали меня меньше всего.

Человек с холодными глазами неспешно поднял руку. Ладонью вверх. Словно собирался что-то с нее сдуть. Слегка расслабленные пальцы были направлены точно на Макса.

Хватило доли секунды, чтобы понять, даже не понять, почувствовать — ничего хорошего это странное движение не сулит. Ни Максу, ни мне.

На следующей доле секунды неподъемная железная урна, стоявшая в нескольких шагах от меня, описала пологую дугу и впечаталась стоящему на рельсах человеку точно поддых…

Только не просите объяснить, как я до нее дотянулся.

Человек сложился пополам. Со сложенных лодочкой пальцев сорвалось что-то прозрачное, но объемное и ощутимое, как поток жидкого стекла. «Это» прозрачной волной ударило куда-то под ноги человеку. Рельсы полыхнули фейерверком ослепительно-голубых искр. В отличие от нормальных порядочных искр, эти летели, выписывая в воздухе замысловатые спирали, сталкиваясь и порождая новые вспышки словно петарды в китайском фейерверке.

С оглушительным хрустом на станции вырубился свет.

Вдоль рельс в обе стороны метнулись волны белого сияния. Нечто массивное просвистело в темноте у меня над головой и с оглушительным грохотом впечаталось в стену.

Я барахтался пытаясь подняться на ноги.

Свет мигнул и загорелся опять.

Из стены торчала скомканная, смятая, сплющенная в ком железка. Я с трудом угадал в ней урну. Оглянувшись, я на то место, где стоял человек, я разглядел его силуэт размытый маревом горячего воздуха от раскаленных, еще светящихся рельс. Его глаза стали еще холоднее. Я даже не успел испугаться, увидев, как он снова поднимает руку. Целясь в меня.

Слева мелькнула тень Макса. Он что-то произнес и, упав на колено, коснулся рукой пола. В человека на рельсах с жутким треском сверху врезалась молния. Глаза резанула яркая вспышка.

Свет мигнул, но не погас.

— В порядке!? — крикнул Макс подбегая ко мне. Казалось он сам сейчас начнет искриться — воплощение движения и скрытой энергии. Я поднялся вполне самостоятельно, хватая ртом воздух и приходя в себя от неожиданности.

Реальность.

Я ошалело кивнул, приходя в себя.

Вокруг все было реальным.

Реальным до отвращения. Слишком реальным чтобы быть плодом шока от падения. Раскрошенная колонна. Вмятый в стену кусок железа, который минуту назад был урной. Опаленная молнией воронка со скрюченными обрывками медленно остывающих рельсов.

— Кавалерия, — проворчал Макс, посмотрев куда-то за мое плечо. — Wорм! Джамп-дрейф!.. — скомандовал он, сгребая меня в охапку. — Переход!

Все померкло.

Но я успел заметить, спокойный и чуть равнодушный взгляд пожилого человека в темном френче и дымчатых очках.

04.

«У каждого есть острый меч Тайа, и в каждом он пребывает в совершенной полноте. Постигшие нагоняют страх даже на Мар. Несведущих легко обманывают даже еретики»

— Такуан «Хроники меча Тайа»Рядом с заброшенным летным полем когда-то большого полевого аэродрома кто-то вкопал в землю несколько старых ржавых сорокафутовых контейнеров. Сбоку была приставлена самодельная, криво сваренная из арматуры, лестница. Длинные доски положенные на крышу превращали контейнеры в грубое подобие трибуны. Среди зарослей сорняков и остатков взлетной полосы змеилась укатанная грунтовая дорога.

Кто-то переделал старый аэродром в полигон для автородео. По выходным тут наверняка затевалось что-нибудь вроде соревнований. Но сегодня был будний день. Если не считать стайки оживленно щебечущих воробьев, которых совершенно не смущало наше присутствие, «трибуны» пустовали.

— И все-таки… Что случилось в метро? Что это за люди со… спецэффектами? — спросил я у Макса, колдовавшего над терминалом на своих коленях. Со стороны казалось, что Макс работает с ультрасовременным сверхтонким лаптопом.

Доски сиденья были еще влажными после утренней росы.

По грунтовке, веерами разбрызгивая влажную землю, маневрировал спортивный белый автомобиль. Его стекла, защищали решетки. Автомобиль густо покрывали разноцветные наклейки. Мне почему-то все время хотелось обозвать их «баннерами».

— Я знаю не намного больше тебя, — Макс пожал плечами. — Кому-то понадобились наши скальпы. И они пошли на перехват. Причем твоя персона тоже как-то затесалась в этот список…

Еще на поле был человек с секундомером (мысленно я окрестил его «тренером»). Головоломные маневры автомобиля с баннерами его совсем не пугали. Он отважно перебегал дорогу, выскакивая из-под самых колес, уворачиваясь от особо мощных выбросов грязи. Бросая взгляды на секундомер, «тренер» что-то объяснял жестами водителю.

— Вводная, — наконец сказал Макс, закрывая терминал. — Стандартные каналы перекрыты. Во всяком случае с Базой я связаться не могу. Либо кто-то обрубил связь. Либо что-то случилось на самой Базе. То есть рассчитывать мы пока можем только на себя.

— Ближайшая задача — окопаться и выяснить что происходит в нашем стареньком цифровом прибежище, — Макс сделал паузу и посмотрел на меня. — Уверен что не передумал? Ты можешь выйти из игры. В любой момент. Сейчас я не хочу тебя бросать без защиты, но когда опасность минует, когда уляжется эта суматоха ты сможешь уйти в любой момент… Если, даст Бог, останемся живы… Это понятно?

— Так просто ты от меня теперь не избавишься, — улыбнулся я в ответ. Стрельба и дикие прыжки в пространстве, должны были бы повергнуть меня, прирожденного домашнего мальчика, в состояние глубокого шока. Однако, я чувствовал себя вполне комфортно. — Я правда буду угрызаться совестью что вишу на тебе балластом, но мне хочется доиграть эту игру до конца.

— На счет балласта ты заблуждаешься, — задумчиво проговорил Макс. — Начался Очень Большой Кризис. Это говорит моя интуиция. Она — чертовски чувствительный детектор таких вещей. Каждый способный программер будет сейчас на счету. Ты впишешься в контекст идеально.

Собственно, ты уже кое-что доказал на практике… — Макс хитро посмотрел на меня. — Как тебе удалось добраться до той урны? Она ж совсем неподъемная…

Я только пожал плечами в ответ. Мне самому было интересно это знать.

— Значит мне можно остаться? — нерешительно спросил я.

— Я непонятно выразился? — ответил Макс вопросом на вопрос.

— Макс, — нерешительно спросил я. Теперь, получив согласие на то, чтобы остаться, я внезапно почувствовал неуверенность. Справлюсь ли?

— Макс… ты уверен что я… что я гожусь для этого?

— Вот как ты думаешь, — ухмыльнулся Макс. — Если бы ты нам не подходил, потащил бы я тебя на Базу? Или ты хочешь сказать, что я плохо разбираюсь в людях?..

— Но… Я пистолета отродясь не держал.

Макс искренне расхохотался.

— Это как раз пустяки. Во-первых, при желании и некотором упорстве с твоей стороны я за месяца два-три могу сделать из тебя стрелка на порядок выше среднего уровня. А остальное будет зависеть только от твоего упорства и желания. На Базе есть несколько прекрасных стрелковых полигонов — собственноручно написал. Во-вторых, — Макс внезапно посерьезнел. — Во-вторых, привыкай к тому, что людям нашего круга редко приходится пускать в ход оружие. Намного важнее пускать в ход голову. Смышленная голова — штука гораздо более опасная, чем пуля. В девяноста девяти и девяти в периоде процентах случаев пистолет тебе вообще не понадобится…

— Ага, — ехидно вставил я. — С такими-то спецэффектами… Тебе он точно не нужен, — молния которой Макс так удачно шарахнул человека в метро была точь-в-точь, как из старой игры. Старой игры из тех добрых времен, когда еще существовали игровые автоматы.

— Еще один нашелся… — поморщился Макс, — Мне и без тебя периодически влетает от Ворона за любовь к спецэффектам, — в его глазах блеснул хитрый огонек. — И вообще. Нечего лезть в чужой сервер со своими конфигами. Я — Очень Редкое Исключение… Так как?

Собственно, чем я рисковал? Скучной домашней жизнью в заточении своего сознания реальности?.. Вспомнив самого себя несколько часов назад я почувствовал как у меня засосало под ложечкой при одной только мысли о том, что та, блеклая, фальшивая пародия на жизнь может вернуться снова.

— Можешь рассчитывать на мой винчестер, в предстоящей свалке, — улыбнулся я.

Макс шутливо приподнял над головой воображаемую техаску и церемонно поклонился в ответ.

Мы рассмеялись.

Я нашел свой путь.

Точнее — мой путь отыскал меня.

30-05-2004, 21-07-2005, Ст.Усатово — Одесса

Первопубликация: RU.COMPUTER.LIFE