Выбираем злые варианты ответов

Глава 1. С первого раза

Горы были мертвы.

Они не дымились и не гремели, не извергали лаву и не трещали от подземного давления — просто стояли, чёрные, выжженные, словно кости древнего существа, оставленные под открытым небом. Камень здесь был старым, пережившим огонь и время, и потому казался гладким, как шлак, отполированный веками ветра. Ни снега, ни травы, ни следов зверей. Даже ветер обходил это место стороной.

В центре горного кольца зияла воронка вулкана.

Он давно не извергался, но память о пламени осталась — в оплавленных краях кратера, в стеклянных потёках, застывших на стенах, в тяжёлом запахе серы, въевшемся в воздух. Глубина скрывала дно от взгляда, пока глаза не привыкали к мраку.

Там, внизу, находилась арена.

Нефритово-белая.

Она не принадлежала этому миру. Камень был слишком чистым, слишком правильным, словно вырезанным не руками, а самой логикой бытия. Круглая платформа покоилась на дне вулкана, идеально вписанная в чашу кратера. Ни трещин, ни сколов. Поверхность отражала тусклый свет, словно отполированная кость или старый фарфор.

По краям арены темнели углубления — лужи, разводы, пятна. Они не были одинаковыми. Где‑то густо‑жёлтая масса лениво расползалась по камню, где‑то чёрная смола тянулась вязкими нитями, а где‑то белёсый клей застыл матовыми островками. Они медленно жили своей жизнью: пузыри поднимались и лопались, края шевелились, словно дышали.

На арене стояли двое.

Первый был человеком — или тем, кто выглядел как человек.

Он носил латные доспехи цвета запёкшейся крови, плотно облегающие тело, без лишних украшений. Пластины повторяли форму мышц, не утяжеляя силуэт и не нарушая подвижности. Поверх лат была накинута длинная герольдическая накидка, тянущаяся почти до пят. Ткань была тёмно‑красной, выцветшей, с зашитыми разрезами и подпалинами. На спине — герб: череп, вгрызающийся в червивое яблоко. Символ был вышит грубо, намеренно небрежно, словно его делали не ради красоты.

В правой руке он держал эсток — длинный, узкий клинок, предназначенный не для рубки, а для точного, смертельного укола. Сталь была чистой, без зазубрин, но потемневшей от времени и чужой крови.

Его противник был вдвое выше.

Чёрный рыцарь возвышался над ареной, словно ходячая крепость. Латы были массивными, угловатыми, покрытыми слоями застывших потёков. Из‑под сочленений, из‑под шлема, из‑под каждой щели медленно сочилась мерзкая субстанция: едко‑жёлтый жир, густая чёрная смола и белый, липкий клей. Они стекали по броне, капали на камень, расползались под ногами.

В руках он держал длинный меч. Для его размеров — почти скромный, но в этих руках оружие казалось продолжением тела.

Бой уже шел.

Чёрный рыцарь двигался первым.

Каждый его шаг сопровождался влажным чавканьем. Масса под сабатонами расходилась волнами, оставляя за ним следы, которые медленно затягивались обратно. Он поднял меч и ударил.

Удар был широким, грубым, рассчитанным на то, чтобы не столько поразить цель, сколько залить арену вокруг. Клинок рассёк воздух, и вместе с ним в стороны полетели капли жира и смолы. Они падали на нефритовый камень, расплывались, соединялись между собой.

Красный рыцарь не ответил. Он сделал короткий шаг в сторону, ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо. Лезвие пронеслось в нескольких пальцах от его шлема.

Следующий удар. И ещё один.

Чёрный рыцарь ускорялся, вкладывая в атаки вес, инерцию, ярость. Он бил сверху, снизу, по диагонали, вращая меч и разбрасывая вокруг себя липкую мерзость. Арена постепенно теряла чистоту — безопасные участки сокращались, превращаясь в отдельные островки.

Красный рыцарь двигался экономно. Его шаги были короткими, выверенными. Иногда он просто останавливался, позволяя клинку пройти перед лицом, над плечом или у самой груди. Он не вступал ни в одну из луж.

Чёрный рыцарь взревел.

Навык активировался. Он упёрся ногами в камень и поднял меч. Воздух задрожал.

Удары обрушились сразу, десятками, настолько плотно, что слились в сплошную стену движения. Сталь мелькала, создавая иллюзию единой преграды, надвигающейся вперёд. Камень под ней покрывался новыми слоями жира и смолы.

Красный рыцарь шагнул навстречу.

Он вошёл прямо в середину навыка, ударив своим. Навык «Кровавый выпад»: эсток выстрелил вперёд, оставляя за собой кровавую линию.

Укол пришёлся точно под правую подмышку Чёрного рыцаря — туда, где латы вынужденно расходились, где защита уступала подвижности. Клинок вошёл глубоко.

Чёрный рыцарь остановился.

Стена ударов рассыпалась, словно её никогда не существовало. Меч замер в опущенной руке. Капли жира продолжали стекать по броне, падать на арену.

Красный рыцарь оттолкнулся от камня и прыгнул.

Под его ногами пространство дрогнуло, и он поднялся над ареной. Это была не просто лёгкость прыжка — вокруг него сгустился едва заметный искажённый воздух, словно мир на мгновение перестал признавать его вес. Магия удерживала тело, не позволяя ему упасть. Он вытянул руку вперёд, в ладони мерцали руны.

Под ним нефритовый камень очистился.

Лужи исчезли, словно стёртые ластиком. Масса втянулась, испарилась, растворилась в воздухе. Поверхность снова стала гладкой и чистой.

Красный рыцарь опустился на арену.

Чёрный всё ещё стоял. Он не двигался. Не поднимал меч. Не делал шагов. Только субстанция продолжала медленно вытекать из‑под лат.

Красный рыцарь не атаковал. Он стоял напротив и ждал.

Прошло время.

Чёрный рыцарь наконец дёрнулся. Он сделал шаг.

Этого оказалось достаточно. Красный снова вошёл в бой.

Дальнейшее происходило без излишних движений. Ритм боя повторился, но без лишних деталей — те же шаги, та же ярость, те же остановки. Магия ещё раз подняла Красного над ареной, ещё раз очистила камень.

Третий укол был последним. Эсток вошёл в разлом лат, и на этот раз Чёрный рыцарь не остановился.

Он рухнул. Массивное тело ударилось о нефритовый камень, и липкая масса растеклась во все стороны. Меч выпал из руки.

Красный рыцарь сделал шаг назад. Он стоял неподвижно.

Арена была тиха. Только медленно застывающие потёки напоминали о том, что здесь недавно был бой.

Глава 2.1 Бой окончен, Бой начался

Победа пришла тихо.

Без фанфар, без ощущения подъёма, без того короткого, почти детского импульса, ради которого когда-то и стоило входить на арену. Тело всё ещё держало боевую стойку, мышцы были напряжены, дыхание — ровным, отработанным до автоматизма. Сознание запаздывало.

Красный рыцарь стоял на нефритовой поверхности и смотрел на поверженное тело.

Чёрный больше не двигался. Ни одного судорожного рывка, ни попытки подняться, ни привычной инерции, когда противник ещё несколько секунд продолжает существовать по старой логике боя. Просто масса металла и застывающей мерзости, распластанная на чистом камне.

Он победил.

— Ура… С первого раза, — сказал он вслух.

Слова вышли сухими. Ровными. Без интонации. Они не отозвались внутри ничем, кроме пустого факта. Он даже не был уверен, зачем произнёс их — возможно, просто потому, что не хотел молча стоять. Победа требовала подтверждения, пусть даже формального.

Сколько раз?

Он не стал сразу отвечать себе. Взгляд скользнул по арене, по следам боя, по остаткам липкой субстанции, которая ещё медленно тянулась к центру, словно не до конца понимая, что её источник исчез.

Сколько раз он выходил против него.

Первый бой он помнил отчётливо. Тогда Чёрный казался невозможным. Слишком высоким, слишком живучим, слишком… неправильным. Тогда каждое движение вызывало напряжение, каждое уклонение казалось победой, каждый прожитый десяток секунд — достижением.

Потом были ещё бои.

Много боёв.

— Сколько я сражался с ним?.. — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда от трупа.

Ответ не пришёл сразу.

Это был не тот вопрос, на который хотелось отвечать честно.

Пятый день.

В реальном мире — пятый. Он знал это точно, потому что тело помнило усталость. Не ту, что отображается цифрами или статусами, а настоящую, глубокую, когда сон не приносит отдыха, а мысли становятся вязкими и повторяющимися.

Хотя с учётом ускорения времени… он не считал.

Перестал считать после сотого поражения.

Тогда это ещё имело значение. Тогда каждое поражение было уколом — болезненным, неприятным, задевающим что-то внутри. Он злился, ругался, пытался доказать системе, миру, самому себе, что это возможно. Что победа — вопрос подхода, тактики, ещё одной попытки.

Потом злость сменилась раздражением.

Потом — сухим недовольством.

А потом осталось только повторение.

Механическое.

Он приходил, бился, умирал или отступал, возвращался снова. Без эмоций. Без ожиданий. Просто потому, что нужно было продолжать, иначе всё это теряло смысл.

Где-то около двадцати девяти часов времени я провёл с ним непосредственно в бою.

Он знал цифру, но не ощущал её. Она была абстрактной, как статистика чужой жизни. Здесь время текло иначе, растягивалось, ломалось, подстраивалось под внутренний ритм мира, и дни перестали быть днями.

Он победил не потому, что хотел победить.

А потому, что продолжал.

Красный рыцарь медленно выпрямился. Плечи опустились, клинок опустился остриём к камню. Эсток был чист — на нём не осталось ни следа смолы, ни жира, ни клея. Слишком чист для оружия, которое только что закончило бой.

— Итак… — произнёс он.

Голос прозвучал так же ровно, как и раньше. Ни радости, ни облегчения. Только констатация факта.

— Что мне выпало. На границе сознания мелькнуло уведомление о полученном предмете. Один. Без описания, без деталей — он даже не успел зацепиться взглядом за название, как сигнал был грубо вытеснен другим. — Серьёзно?.. — выдохнул он.

Мир дрогнул.

Не арена. Не пространство. Что-то другое — глубже, ближе, прямо в сознании.

Появилось сообщение. Оно не было оформлено торжественно: никаких эффектов, никаких задержек, никакой пафосной рамки. Просто резкий, настойчивый импульс, вторгшийся в поток мыслей.

Гильдия.

Он понял это сразу. Слишком знакомое ощущение, слишком характерный приоритет. Такие сообщения не терпели ожидания и всегда означали одно и то же — что-то пошло не так.

Красный рыцарь сжал пальцы на рукояти эстока.

Раздражение вспыхнуло на секунду — слабое, почти незаметное, но всё же живое. Не из-за опасности. Из-за момента. Из-за того, что даже сейчас, даже после этой победы, ему не дали закончить.

— Конечно, — пробормотал он. — Именно сейчас.

Сообщение было коротким.

Кто-то напал на территорию города.

Не случайно. Не одиночка. Достаточно серьёзно, чтобы система гильдии решила выдернуть его немедленно. Без обсуждений, без подготовки.

Он не стал проверять детали. Не стал пытаться задержаться, не стал искать лазейки. За эти дни он слишком хорошо усвоил, что такие вызовы не обсуждаются.

Красный рыцарь ещё раз посмотрел на поверженного Чёрного.

Победа не принесла удовольствия.

Даже сейчас, когда всё было закончено, внутри не появилось ничего, кроме усталого равнодушия. Он не чувствовал, что что-то завершил. Не чувствовал точки. Только запятую.

— Потом, — сказал он пустоте.

Клинок исчез из руки. Тело расслабилось.

Пространство вокруг сжалось.

Он согласился на телепортацию. Резко и без мягкого перехода, арена, нефритовый камень, труп Чёрного — всё исчезло одновременно, словно этого никогда не существовало.

А вместе с этим исчез и редкий момент тишины.

Глава 2.2 Бой окончен, Бой начался

Переход был резким. Без привычного ощущения падения, дезориентации или пространственного рывка. Окружение просто сменилось, как если бы кто-то выдернул из-под ног одну реальность и с математической точностью подставил другую.

Тяжелые металлические сапоги ударились о сухую, плотно утоптанную землю. Фигура в латах багрового оттенка автоматически согнула колени, гася кинетическую инерцию. Физика тела подчинилась мгновенно, без остаточного напряжения или задержек в моторике. Стальные пластины доспеха глухо лязгнули, возвращаясь на свои места. Воздух здесь имел иную плотность и состав. Он не обжигал легкие сернистым жаром и не отдавал мертвой гарью вулканического пепла, как в предыдущей локации. В ноздри ударил резкий запах влажной почвы, смешанный с отчетливым металлическим привкусом. Так пахнет место, где недавно пролилась кровь. Это не вызывало страха, лишь фиксировало факт: бой уже идет.

На периферии зрения всё ещё висело системное уведомление гильдии. Красный рыцарь сфокусировал на нём взгляд, позволяя информации загрузиться в сознание. Текст гласил об атаке. Система не использовала термины вроде «осада» или «схватка». Это была именно направленная атака — быстрая, прямолинейная, без попыток скрытного проникновения или долгих позиционных маневров. Кто-то пересек границу территории и сразу же вступил в физический контакт с защитниками. Мотивы алгоритмами не описывались, но логика подсказывала два варианта: либо это разведка боем для оценки плотности обороны, либо попытка продавить внешний контур до того, как основные силы гильдии успеют стянуться к точке конфликта.

Рыцарь медленно выдохнул. Воздух со свистом прошёл сквозь узкие щели забрала. — Скоро турнир… значит, решили рискнуть.

Он начал сканировать локацию, оценивая геометрию поля боя. Местность была банальной и плоской. Впереди стояли два одноэтажных каменных дома. Они располагались чуть в стороне друг от друга, без какой-либо архитектурной или тактической симметрии — просто две прямоугольные коробки из грубо тесаного серого камня с низкими скатными крышами из потемневшего дерева. Никаких украшений, никаких следов богатства или сложной отделки. Стены были слишком тонкими, чтобы выдержать серьезный обстрел заклинаниями. Эти постройки не имели стратегической ценности и служили лишь физическими препятствиями, ломающими линию обзора и траекторию дальних атак.

Перед домами простиралось пустое поле. Земля не была ни вспахана, ни засеяна. Обычная плотная почва с редкими клочьями пожухлой, ломкой травы. Сейчас поверхность была изрыта: глубокие следы от тяжелых сапог, широкие борозды в грунте, оставленные скользящими ударами тяжелого оружия, и черные пятна выжженной земли от термических заклинаний. Здесь уже маневрировали и дрались.

Позади, на расстоянии пятидесяти метров, возвышался частокол. Это была грубая конструкция из тёмных, неровных брёвен с неотёсанной корой, глубоко вкопанных в землю. За этим деревянным барьером начиналась территория города гильдии — не крепость, но и не деревня, а его город. Рыцарь почувствовал тяжесть. Это была не гордость и не эмоциональная привязанность к виртуальным постройкам, а физическое ощущение ответственности, давившее на плечи и позвоночник сильнее стальных наплечников. Если противник пройдёт за частокол — экономический провал. Бой на территории города разрушит здания, умрут мирные НПС. Инфраструктуру придётся собирать заново. Нельзя им дать прорваться. Но на секунду в сознании промелькнула холодная, отстранённая мысль: а что, если просто остаться стоять? Какое выражение лица покажут союзники, если он позволит врагам пройти? Мысль исчезла так же быстро, как и появилась, не оставив следа.

Он сделал шаг вперед. Лязг металла разнесся над сухим полем.

«Рыцарь автоматически пересчитал присутствующих. Восемнадцать гуманоидных фигур. Семь союзников, включая его самого. Восемь врагов. И трое НПС-защитников, которые стояли ближе к частоколу, образуя последнюю линию. В этом мире не было привычных висящих над головами надписей с именами или цифр, обозначающих уровень. Идентификация происходила через визуализацию энергетических аур. Плотность и насыщенность свечения напрямую указывали на уровень развития объекта. Союзники излучали плотную зелёную ауру. От врагов исходило такое же плотное красное свечение. Аура НПС сильно отличалась от ауры игрока, перепутать было нельзя.

Взгляд рыцаря скользнул по стражникам. Обычная экипировка: потертые железные нагрудники, жесткие кожаные ремни, простые копья с деревянными древками, на поясе меч. Никаких магических усилений или дорогих сплавов. На спине каждого красовался герб гильдии — череп, грызущий червивое яблоко. Они держали оружие правильно, соблюдая углы стоек, но практической пользы от них в этом бою будет мало. Это была категория единиц, предназначенная для того, чтобы принять на себя первый удар и снизить скорость продвижения противника за счет собственной плоти. Один из стражников уже был ранен. Кровь засохла на железном нагруднике темным пятном. НПС слегка кренился на левый бок, сместив центр тяжести из-за повреждения тканей.

Вражеская группа держалась свободно. Слишком свободно для тех, кто вторгся на чужую землю. Они не сбивались в плотную формацию, не перекрывали друг друга щитами, не пытались продавить оборону одним синхронным рывком. Это указывало либо на критическую переоценку собственных возможностей, либо на явную недооценку параметров защитников. Рыцарь проанализировал их состав по элементам экипировки. Трое из них использовали популярную комбинированную сборку, не имеющую системного названия, но известную среди игроков как «кровавый рыцарь». Это был гибрид, объединяющий тяжелую латную защиту воина и магический потенциал для заклинаний средней дистанции. Еще двое были одеты в легкую кожу, обеспечивающую мобильность — ассасины. Два мага в просторных мантиях и один лучник. Густота их красных аур говорила о предельном, сотом уровне развития.

Союзники тоже были готовы. Рыцарь узнал нескольких по гильдейским гербам на броне, по характерным вмятинам на щитах и манере переносить вес с ноги на ногу. Они выстроились полукругом, перекрывая векторы подхода к домам и частоколу, лишая противника удобного угла для фронтальной атаки. По составу группа защитников выглядела сбалансированно: два классических воина с тяжелым ударным оружием, два кровавых рыцаря включая его самого, два мага и один боец. «Все — сотого уровня. Разрыв между ними и стражниками 45-го уровня был значительным, но механика физики этого мира позволяла низкоуровневым единицам вносить свой вклад: наносить неприятный урон или принимать на себя атаки. При прочих равных это могло склонить шансы в нашу пользу.

И всё же внимание Красного рыцаря зацепилось за одну деталь, нарушающую общую симметрию. Чуть в стороне от полукруга союзников стояла фигура. Она не пыталась встроиться в общую линию обороны, сохраняя дистанцию. На её одежде не было герба гильдии — ни яблока, ни черепа. Мантия на ней была тёмной, сшитой из плотного, тяжелого материала с аккуратной подгонкой по фигуре. Ткань не развевалась на ветру и не сминалась, сохраняя идеальную геометрию. Это не был дешевый хлопок или лен. Посох в её руках представлял собой гладкое древко из темного, отполированного дерева. На нем не было светящихся кристаллов или кричащих декоративных элементов, лишь сложная, геометрически точная резьба, выполняющая роль проводников магии. Характеристики этой экипировки не вызывали сомнений — это были предметы крайне высокого уровня. Рыцарь не стал задерживать на ней взгляд.

— Подкрепление, — сухо произнес один из союзных воинов, заметив его периферийным зрением. В его голосе не было ни облегчения, ни радости. Обычная звуковая констатация прибытия дополнительной боевой массы. Здесь не ждали спасителей. Математика боя была проста: если столкновение перейдет в активную фазу, выживут не все, независимо от того, сколько бронированных тел стоит в строю.

Красный рыцарь остановился между магом и бойцом, выравнивая линию. — Ситуация? — спросил он ровным тоном. — Восемь, — так же коротко ответил воин, не отрывая взгляда от противника. — Не ломятся вперед, но прощупывают дистанцию. Уже проверили стражу.

Он почувствовал это по изменившемуся ритму поля боя. Несколько фигур повернули головы, кто-то усмехнулся, кто-то, наоборот, стал серьёзнее. Его присутствие изменило баланс — не потому, что он был сильнее всех, а потому что его знали.

В руке рыцаря материализовался эсток. Длинный, узкий клинок без каких-либо визуальных эффектов или магического свечения. Просто кусок идеально сбалансированной стали, выкованный для прямого пробивания брони. Оружие легло в ладонь, добавив привычной тяжести кисти. Рыцарь не стал принимать агрессивную стойку, сгибать колени или поднимать клинок. Он просто опустил руку, позволив заостренному концу смотреть в сухую землю, направленному в сторону вражеского строя.

— Начнут первыми, — произнес он. Это был расчет. Противник не отступит после потери фактора внезапности. Они пересекли границу для сбора информации, и уход без результата будет означать поражение их группы.

Он снова окинул взглядом геометрию поля. Два каменных прямоугольника. Утоптанная земля, покрытая пылью. Деревянный частокол за спиной. Пятнадцать игроков сотого уровня и трое стражников. Через несколько секунд здесь начнется бой, который не принесет ни опыта, ни наград.

И всё же внутри не было привычного напряжения — только холодная ясность. Победа на арене ничего не дала. Здесь, возможно, он наконец почувствует, зачем всё это было.

Фигура вражеского рыцаря впереди качнулась, перенося вес на толчковую ногу. Враги сделали первый шаг.

Глава 3. Бой на пике

Бой начался без звукового сигнала. Не было ни крика, ни вербального предупреждения. Физическое пространство просто перешло из нейтрального состояния в состояние конфликта.

Холод разошелся мгновенно. Это не было постепенным понижением температуры. Плотный ледяной туман просто материализовался из воздуха, вытесняя кислород, словно молекулы воды всегда находились там в состоянии ожидания. Серая, влажная взвесь накрыла двух союзных воинов и бойца, стелясь по сухой земле плотным, непрозрачным слоем.

Игроки, преодолевшие порог сорок пятого уровня, получали доступ к механике мгновенного применения. Система позволяла выделить до пяти способностей в категорию «быстрого доступа». Их активация не требовала вербального чтения формул, концентрации или принятия специфических стоек. Лишь мысль.

— Контроль. Начали с него... нужно убить мага времени, иначе нам конец!

Мысль Красного рыцаря не оформлялась в слова — она была переведена в цифровой сигнал и ушла в общую мысле-связь группы. Ответы пришли мгновенно, короткими импульсами: все на месте, все в деле.

Он уже двигался.

Он уже находился в движении. Виртуальная кровь, текущая по его меридианам, откликнулась на команду быстрее, чем мышечные волокна. Мысль и навык был активирован. Пространство перед рыцарем свернулось с влажным звуком рвущейся плоти. В воздухе вспыхнул багровый сгусток. Красный рыцарь шагнул в эту аномалию и вынырнул из аналогичного фонтана крови на десять метров ближе к центру поля, сократив дистанцию с магом времени.

Лёд был ближе — да. Опаснее — нет.

Но путь к магу времени оказался закрыт. Тяжелые латы цвета свернувшейся крови преградили путь. Два рыцаря крови сдвинулись синхронно, перекрывая вектор атаки. Они не вступали в бой полностью — лишь ломали траекторию, выигрывая секунды. Опытные. Они понимали, что делают. Не пытались его остановить — только задержать.

Завязался ближний бой. Это был сухой обмен активируемыми эффектами и физическими ударами. Эсток Красного рыцаря столкнулся со щитом противника, высекая искры и сбрасывая прочность предмета. Вражеский рыцарь ответил коротким выпадом тяжелого меча, лезвие которого на секунду покрылось пульсирующей красной пленкой — магия крови, усиливающая пробивную способность металла. Красный рыцарь принял удар на укрепленный наплечник, поглотив урон, и тут же контратаковал, вонзая эсток в сочленение вражеской брони. Никаких криков. Только лязг стали, тяжелое дыхание и короткие вспышки красной энергии при активации навыков ближнего боя.

Туман дрогнул и начал распадаться. Он не рассеялся сам — его разорвали. Поток магии оборвался резко, как перерезанная нить. Красный рыцарь отметил это краем сознания и тут же получил подтверждение через мысле-связь.

Антимаг? Быстро. Он не повернул головы, но точно знал, где она стоит. Новичок.

Холодная, собранная. Она не демонстрировала себя, не пыталась усилить эффект — просто вмешалась в чужую магию. Она лишь внедряла свою энергию в структуру чужого заклинания и разбирала его, как механизм разбирают на шестерёнки. Чистое прерывание процесса. Максимальная эффективность при минимальных затратах.

Раньше у нас таких не было. Мысль снова ушла в общую связь и там же осталась.

— Не время для твоих постоянных анализов, — пришёл холодный ответ.

Ледяной туман изначально был не только про замедление. Это стало ясно сразу, как туман начал оседать: силуэты, которые должны были исчезнуть, не успели. Ассасины не получили нужного окна. Их лишили преимущества ещё до того, как они смогли его реализовать.

Для класса, носящего лёгкую кожаную броню, открытое столкновение было критично. Им пришлось вступать в прямой физический контакт, выполняя функции воинов, но с кратно меньшим запасом прочности и брони. Особенность ассасинов базировалась на механике скрытности и подлых атак. Подлая атака регистрировалась системой только в том случае, если противник не фиксировал агрессора визуально: удар наносился в спину, по ослеплённому или оглушённому объекту, либо из зоны невидимости.

Скрытность давала дополнительный множитель к базовому урону, превращая обычный удар кинжалом в категорию «подлой атаки». Такое попадание, игнорируя часть защиты, могло обнулить полоску здоровья даже тяжеловооружённого рыцаря в латном доспехе. Теперь же ассасины были лишены этого множителя.

Бой разошёлся по узлам.

Красный рыцарь, союзный копейщик со щитом и антимаг фиксировали на себе центр поля. Против них действовали два вражеских мага и два рыцаря крови. Копейщик выполнял роль идеального танка: жёстко держал дистанцию, не сокращая её без необходимости, перекрывал векторы возможных атак широким ростовым щитом и создавал буферную зону, оставляя Красному рыцарю чистое пространство для манёвра и нанесения урона.

Их взаимодействие не требовало передачи мысле-сигналов. Не слова — ощущение плеча. Самое надёжное, что может быть в бою.

Антимаг, стоя за их спинами, продолжала методично гасить вспышки формирующихся заклинаний. Вражеский маг льда попытался скастовать очередной туман, но структура заклинания осыпалась серым пеплом ещё до того, как покинула его ладони.

С магом времени по-прежнему не удавалось сблизиться. Тот не совершал лишних движений, не раскрывал свою позицию и работал исключительно через короткие пространственные смещения и эффекты с отложенным таймером активации. Если тому удастся провести удачную атаку вместе с магом льда, то контроль будет вечным. Именно поэтому — приоритет.

На левом фланге два союзных воина с тяжелым двуручным оружием сцепились с вражеским рыцарем крови и лишенным маскировки ассасином. Там не было изящных уклонений или тонкого просчета. Это было чистое физическое давление: обмен ударами по стальным пластинам, скрежет металла, борьба за темп атаки. Воины четко выполняли поставленную задачу — не форсировать быстрое уничтожение целей, а создать непроходимый барьер из плоти и стали, блокируя продвижение к частоколу.

На правом фланге боец в боксёрских перчатках и маг огня удерживали вражеского лучника и второго ассасина. Динамика там была жёстче, скорости — выше, а дистанция между объектами оставалась минимальной. Союзный маг огня работал короткими, интенсивными всплесками. Он сжигал свой запас маны быстрее, чем вражеские цели теряли здоровье.

«Как всегда, расточительно», — зафиксировал Красный рыцарь, наблюдая, как струя пламени оплавляет сухую землю.

Боец, являющийся главой их гильдии, действовал иначе. Он входил в зону поражения противника и мгновенно выходил из неё, проводя контер-атаку и ломая тайминги анимаций ассасина. Его кулаки наносили тупые, дробящие удары по кожаной броне врага. Ни одного лишнего движения. В глобальном рейтинге среди игроков этого класса он занимал первую строчку.

Приказы главы гильдии поступали в мысле‑связь короткими, чёткими, холодными, лишёнными эмоциональной окраски. Как и всегда.

Со стороны врагов прошёл импульс. Чужая мысленная сеть была плотной, закрытой. Короткие сигналы, без образов и эмоций — лишь визуальное ощущение того, что они связаны. Им не нужно было говорить.

Красный рыцарь предпринял новую попытку прорвать заслон и выйти на мага времени. Один из вражеских рыцарей крови пошёл на прямой размен, намеренно подставляя укреплённый нагрудник под выпад эстока. Второй сместил центр тяжести, подставляя плоскость своего клинка под скользящий удар, чтобы изменить его вектор. Это не было идеальным парированием, но хватило, чтобы погасить инерцию атаки и выиграть для мага ещё одно мгновение.

Он не стал продолжать линейное давление. Вместо этого резко изменил темп: разорвал дистанцию, отступив на полшага назад, и тут же совершил рывок вперёд, имитируя атаку. Это вынудило мага времени защищаться.

В воздухе вокруг Красного рыцаря начала формироваться Петля Времени — заклинание жёсткого контроля, призванное зафиксировать объект в конкретной точке пространства-времени, откатывая его движения назад. Импульс маны покинул посох мага, но антимаг союзников уже обрабатывала процесс. Она не атаковала мага времени физически. Она лишь послала волну подавления, которая врезалась в формирующуюся петлю.

Пространство дрогнуло, и временная аномалия рассыпалась на безвредные искры. Антимаг резала возможности противника, подавляя любые магические эффекты в зоне своей досягаемости.

Маг времени терял свободу действий. Однако подавление не было абсолютным. Красный рыцарь заметил, что специфический эффект, визуально связавший мага времени с другим магом вражеской группы светящейся нитью, не был развеян.

Противники начали отходить.

Это не было бегством. Корректный, холодный выход из контакта. Ассасины ушли первыми, прикрытые остаточными эффектами. Лучник дал последний выстрел — не ради урона, а ради давления. Рыцари крови сместились, закрывая магов, и вся группа начала отступать как единое целое.

Бой не закончился.

Он просто перешёл в следующую фазу.

Глава 4. Перелом

Темп сломался резко. Маг льда поднял руку — и мир ответил. Над полем боя материализовалась глыба льда, огромная, неправильной формы, будто вырванная из другого измерения. Айсберг рухнул вниз, вдавливая пространство, ломая стойки, сбивая ритм — замедляя всё и всех. Удар был тяжёлым. Ультимативный навык. У каждого игрока выше семидесятого пятого уровня такой был.

Красный рыцарь не стал анализировать ситуацию — не было времени. Он лишь отметил, что каст был слишком быстрым. Неестественно быстрым для такой силы. Мысль сама собой скользнула к магу времени. Ускорил? Или это его ульта?

Враги ждали именно этого момента. Они не стали дожимать. Не стали развивать успех. Вместо этого вся группа резко сместилась в одну точку — к магу огня. Без колебаний. Без попытки сыграть красиво.

Маг огня не успел перестроиться. Он и раньше тратил ману слишком щедро, полагаясь на давление и урон. Сейчас это его и убило. Защитных ресурсов не осталось. Один удар, второй — и он исчез из боя так же быстро, как тратил ману.

Мысле-связь на миг дрогнула. Минус один. Ответ пришёл мгновенно. Антимаг сработала вовремя. Негативные эффекты с Красного рыцаря и копейщика сорвало одним импульсом.

Пока внимание врагов было приковано к убитому магу огня, они вдвоём шагнули вперёд. Два одинаковых движения. Два кровавых выпада. Те самые, отработанные до автоматизма за десятки часов боёв.

Маг времени не успел. Ни петля, ни откат, ни смещение — ничего. Его просто вырезали из боя.

— Ситуация всё та же. Но теперь шесть на шесть.

Ответ копейщика пришёл сразу, с привычной насмешкой:

— Братан, ты лучника за угрозу не считаешь, что ли?

По мысле-связи прокатилась короткая волна смешков. Почти у всех, кроме главы и новичка. Это была шутка, над которой смеются не потому, что смешно, а потому что так принято. Даже сейчас.

Глава гильдии огрызнулся:

— Следи за полем боя, а не за языком. Ещё раз отвлечёшься — останешься без прикрытия.

Резко. Чуть громче, чем требовалось. Красному рыцарю это показалось странным. Он отметил это — и тут же отбросил мысль. Не время.

Маг льда остался без прикрытия.

Антимаг первой поняла, что происходит. Не через мысле-связь — раньше. Она уже смещалась, когда остальные ещё только фиксировали цель. Без слов. Без сигнала. Импульс вышел широким, почти плоским — подавляющая волна, которая не убивает, но сбивает. Маг льда дёрнулся назад. Заклинание, которое он уже начал формировать, рассыпалось на полпути — энергия ушла в никуда, оставив только дрожь в руках и пустоту там, где только что была структура.

Он попытался уйти за дистанцию. Шаг назад, потом второй — туда, где можно было перестроиться, снова набрать ману, начать сначала.

Рыцарь с эстоком не дал.

Он двигался без спешки. Это было заметно — и именно это было странным. Не рывок, не давление. Просто шаг, потом ещё один. Размеренно, почти лениво. Но каждый шаг перекрывал угол. Маг льда пятился, а пространство вокруг него становилось меньше — не потому что рыцарь его сжимал, а потому что он сам загонял себя в угол, пытаясь удержать дистанцию.

Рыцарь с эстоком этого и ждал.

Выпад был коротким. Не в корпус — в правую руку, в то место, где формируются каналы для ледяных конструкций. Не смертельно. Но маг льда на долю секунды потерял концентрацию — и этого хватило.

Рыцарь с копьём зашёл сбоку.

Он работал по дуге с самого начала, не давая магу льда выровнять позицию. Каждый выпад — немного под другим углом. Не чтобы пробить — чтобы не дать сгруппироваться. Маг льда чувствовал угрозу, поворачивался на неё, и именно в этот момент рыцарь с эстоком делал ещё один шаг вперёд. Треугольник сужался.

Щит активировался на рефлексе. Ледяная плёнка, тонкая, почти прозрачная — последний рубеж, когда уже нечем держать оборону.

Копьё вошло в радиус щита первым. Не пробило — скользнуло по поверхности, оставив трещину. Маг льда выдохнул. Не пробило.

Антимаг уже была рядом.

Второй импульс — точечный, направленный прямо в ядро щита. Не широкий, не рассеянный. Игла, а не волна. Щит принял удар и рассыпался — не взрывом, а просто тихо, будто кончился.

Два удара от рыцаря с эстоком. Быстрых, без замаха — в корпус, в ноги. Не смертельных. Лишающих стойки. Маг льда качнулся, попытался удержаться — и не удержался.

Копьё пришло сверху. Без замаха, просто вниз, используя вес и инерцию. Маг льда упал.

Три секунды. Может, четыре.

Они не переглянулись. Не было смысла. Антимаг уже разворачивалась на следующую цель, рыцарь с копьём восстанавливал позицию, рыцарь с эстоком шагнул назад — ровно настолько, чтобы выйти из зоны возможного контрудара.

Отработано. Не красиво — эффективно.

Но именно тогда всё стало плохо.

Из ниоткуда активировались ассасины. Они ждали. Не мага льда. Не мага времени. Момента — когда группа втянется в атаку и потеряет периметр. Два удара — почти синхронно. Два воина упали, даже не успев понять, что произошло. Не красиво. Эффективно. Теперь врагов стало больше.

Рыцари крови начали смещаться к антимагу. Красный рыцарь и копейщик встали между ними, не сговариваясь. Удар за ударом, навык за навыком — и почти никакого урона. Вампиризм работал в обе стороны, слишком хорошо. Площадные навыки только усиливали лечение. Каждая попытка продавить превращалась в затяжной обмен, где выигрывает тот, у кого больше ресурса. А у нас целей было больше — значит, и отдача от навыков выше. Но мана была не бесконечна.

Противники это поняли первыми. Они вышли из-под удара, не потеряв никого. Боец попытался навязать преследование ассасину — безуспешно.

Красный рыцарь поймал себя на мысли о новичке. Она вложилась больше всех. Маги не атакуют. Бафов на врагах нет — значит, их срезали ещё до моего появления. Рыцари крови дерутся как воины, а не как гибриды… Где глава её откопал? Наёмник? Новый член? Но у нас нет места…

Мысль оборвалась.

Стрела ударила в голову. Урона почти не было — лучник на это и не рассчитывал. Отравленный кинжал вошёл в плоть. Боли не было — только толчок и странная вибрация где-то внутри, будто тело на секунду перестало быть цельным. Это должно было стать концом. Но я всегда помнил о тебе и не терял тебя из виду. И недоразумение со стрелами тебе не помогло.

Он устоял.

И сразу использовал заготовленное заклинание — кровавые путы. В тот же момент боец нанёс смертельный удар ассасину.

Бой продолжался. Но теперь — уже на чужих условиях.

Глава 5. Некрасива в спину

Бой снова сжался. Ширина исчезла, дистанции схлопнулись, поле перестало быть полем. Теперь это были отдельные куски пространства, каждый — со своей логикой и угрозой. Лучника никто больше не считал. Фактически всё свелось к одиночным столкновениям.

Антимаг держалась. Против рыцаря крови она была не беспомощна — маг всё-таки. Универсальность класса позволяла тянуть время, срывать ритм, не давать противнику развернуться полностью. Красный рыцарь отметил это автоматически, почти отстранённо.

Баланс кривой…

Он забрал на себя ассасина. Боец в это же время сошёлся с рыцарем крови. Боец активировал ульту.

Провокация ударила по всем сразу. Характеристики взлетели, но защита ушла в минус — он стал стеклянным. Это был осознанный риск. Он не отступил.

Рыцарь крови пал за пару ударов. Боец тут же прыгнул на лучника… но слишком поздно понял ошибку. Лучник выхватил меч. Один обмен. Один неверный тайминг. Они убили друг друга.

По связи прошла тишина. Потом короткий импульс от копейщика, почти весёлый: Ну вот. Как только лучник берёт меч — сразу становится опаснее.

Ответа не последовало.

Противник антимага активировал ульту. Его тело рассыпалось в рой летучих мышей, пространство на миг наполнилось визгом и движением. В тот же момент ассасин, сражавшийся с Красным рыцарем, метнул кинжалы в антимага. Это был его последний ход. В момент отвлечения, эсток пробил ему череп.

Кинжалы не убили сразу. Но яд был быстрым. Мыши вцепились в антимага, рвали, мешали сосредоточиться. Она держалась, её лицо оставалось бесстрастным даже в момент смерти.

Рыцарь крови, ранее превратившийся в мышей, снова стал цельным — и оказался за спиной копейщика. Удар был чистым. Без шанса. Копейщик пал.

Мысле-связь распалась.

Красный рыцарь отступил. Теперь он был один против двух рыцарей крови. Он сдавал позицию, шаг за шагом, выигрывая секунды за счёт вампиризма. Удары лечили, но магия, ранее не использованная противниками, начала приближать его к смерти. Они перестали экономить.

Они уже готовили последний удар, когда Красный рыцарь ушёл с линии буквально на волос. Второй рыцарь попытался зайти сбоку.

Поздно.

NPC-стража ворвалась в бой. Красный рыцарь специально вёл их под агр. Он знал тайминги. Знал маршрут. И успел ровно вовремя.

Секунда передышки.

Он активировал ультимейт. Кровь врагов закипела. Удар накрыл всех — с уроном, коротким оглушением и лечением. Пространство дрогнуло, окрасилось красным. Это было эффективно.

Дальше он работал через стражу. Прятался за них. Менял углы. Бил из-за спин. Первый рыцарь крови пал от удара в сочленение подмышки — это уже привычка. Почти рефлекс.

Двое из трёх стражников умерли. Но последний держался. Его лицо было решительным. Сжимая в руках свой чрезвычайно простой меч, он не отступал перед противником, который явно превосходил его по силе.

Он был ранен ещё до моего прихода. Когда рыцарь крови замахнулся, чтобы добить его, Красный рыцарь шагнул вперёд. И вонзил клинок. В спину своего последнего союзника. От сердца — к сердцу. Прямо через герб гильдии.

Рыцарь крови умер, так и не поняв, что произошло.

Поле замерло. Бой закончился.

Красный рыцарь стоял, опираясь на эсток. Он не чувствовал ни облегчения, ни победы. Ему просто хотелось расслабиться и узнать, что выпало с босса.

Глава 6. Потом

Красный стоял среди тел и не двигался. Эсток он держал машинально — скорее как опору, чем оружие. Ноги всё ещё помнили бой, руки — ритм ударов, а голова отказывалась принимать факт окончания. Слишком часто «конец» оказывался паузой.

Все стражники были мертвы, последнего добил он сам. Он пошёл в сторону тел игроков.

Жёлтая зона. Мир здесь не защищал и не наказывал напрямую. Он просто фиксировал последствия. Напал — потерял карму и репутацию. Убил — потерял больше. Выжил — получишь мусор.

Красный опустился на колено рядом с ближайшим телом. Руки работали сами. Проверка. Карманы. Рюкзак. Всё быстро, без эмоций, без привычного интереса. В жёлтой зоне почти всегда с игроков падали расходники, мелкие деньги, что-то «на потом», что обычно так и оставалось «потом».

— Как всегда… — пробормотал он вслух, больше из привычки.

С одного из тел он снял кошель. С другого — свиток. Ничего, ради чего стоило бы задерживаться.

Пока он не добрался до мага времени.

Там было иначе. Предмет выпал сразу. Один. Без показной редкости, без внешнего блеска, но… книга. Мир словно на секунду замялся, прежде чем отпустить его.

Красный нахмурился. И убрал предмет, даже не взглянув на описание. Сейчас узнать о предмете не выйдет. В жёлтой зоне удача редко улыбается так просто. Значит, кому-то не повезло по-настоящему.

Он поднялся. Тела больше не вызывали никаких чувств. Ни злости. Ни удовлетворения. Ни жалости. Только усталость.

И мысль, слишком навязчивая, чтобы от неё отмахнуться: босс.

Он хотел посмотреть трофеи с босса. Не из жадности — скорее из принципа. Этот бой был долгим. Грязным. Выжатым. Он заслуживал точки.

Красный уже собрался убедиться… и в этот момент мир дёрнулся.

Импульс был резким, знакомым и раздражающе своевременным. Гильдия. Общий сбор.

— Серьёзно?.. — выдохнул он.

Первая мысль была привычной: ещё один бой. Тело сразу собралось, дыхание выровнялось, мышцы отозвались, будто и не было передышки. Но вторая мысль пришла следом — холодная и усталая.

Нет. Другой сигнал.

Разбор полётов. Самое неприятное из возможных продолжений.

Он закрыл глаза на секунду. Не из-за усталости — из-за раздражения. Трофеи с босса подождут.

— Потом, — сказал он вслух, уже второй раз за сегодня.

Согласие на телепортацию он дал сразу.

Гильдхолл встретил его ровным светом и камнем. Зал был большим, но не роскошным. Всё здесь подчинялось функции: прямые линии, широкие проходы, ничего лишнего. Стены — гладкий серый камень, отполированный до матового блеска. Пол — тёмный, устойчивый к следам крови и грязи.

Под потолком висел флаг. Череп, вгрызающийся в червивое яблоко. Без лозунгов. Без украшений. Просто напоминание о том, кто здесь собран и зачем.

Все были на месте. Даже те, кто ещё недавно лежал мёртвым.

Антимаг сидела за длинным столом. Спина прямая. Лицо — пустое, будто бой вообще её не касался. В центре — ещё трое, которых не было на поле.

Гильдмастер орал. Не повышал голос — именно орал, режа пространство словами, как тупым ножом. Он разносил троих за игнор приказов, за самодеятельность, за нарушение правил.

Красный его не слушал. Слова проходили мимо, не задерживаясь. Всё это он слышал раньше. И ещё услышит. Сейчас ему было всё равно.

Он пошёл в сторону. Туда, где уже стояли свои.

Круг общения сложился сам собой. Как всегда. Без команд. Без указаний. Люди встали рядом с теми, с кем привыкли больше общаться. Исключением была только антимаг. Она сидела отдельно, будто между ней и остальными была невидимая граница.

Красный остановился рядом с копейщиком. Тот выглядел потрёпанным, но живым. Это уже можно было считать успехом.

— Ну ты даёшь, — слова были тёплыми, с привычной насмешкой. — Я уж думал, ты там уснул.

Красный хмыкнул.

— Хотел трофеи посмотреть. Не дали.

— Классика, — копейщик хлопнул его по плечу. — Зато живой. И бой затащил.

Это было сказано просто. Без пафоса. И от этого почему-то стало тяжелее.

Красный медленно выдохнул. Усталость накрыла волной — не резкой, а глубокой. Такой, что не лечится отдыхом. Он вдруг понял, что не чувствует победы. Ни с боссом. Ни здесь.

Только пустоту между боями.

— Рад, что ты жив, — добавил копейщик уже тише. — Правда.

Красный кивнул.

— Я тоже. Наверное.

Глава 7. Разбор полётов

Общий зал гильдхолла постепенно оживал. Не шумом — гулом. Шаги, звон металла, короткие фразы, обрывки смеха. Люди собирались в группы, как всегда после боя: сначала проверяли, кто жив, потом — кто где ошибся.

Красный рыцарь подошёл к столу.. Снял шлем, поставил его на край стола и опёрся ладонями о холодный камень. Внутри всё ещё было напряжение, которое не спешило отпускать.

Копейщик подошёл сбоку, постоял немного, будто собираясь с мыслями, и только потом спросил:

— Стража… выжили?

Красный смотрел в столешницу дольше, чем требовалось для простого ответа.

— Нет, — сказал он. — Все. Держались до конца.

Копейщик медленно выдохнул. Снял шлем, провёл ладонью по переносице — жест усталый, почти автоматический.

— Там был Гарик, — сказал он после короткой паузы. — Тот самый. Патрулировал мастерскую, всегда пытался поболтать и поднять нам настроение. Всегда старался помочь… — Он немного улыбнулся воспоминанию, и последние слова прозвучали спокойнее, почти рассеянно, словно он просто перебирал в памяти приятные моменты.

Красный кивнул. — Видел.

Он помнил. Не лицо — интонацию. Слишком живую, слишком старательную. Тот редкий случай, когда НПС не просто выполняет роль друга, но и впрямь умудрялся таким быть. Помню как тот однажды неловко наступил мне на ногу, а потом долго извинялся, будто это имело значение.

— Это он? — спросил Красный тише. — Тот, которого зацепили до моего прихода?

— Да.

Слова легли ровно, без драматической паузы. И от этого стало хуже.

Внутри что-то неприятно сжалось. Не боль, не сожаление — другое. Вина без формы. Та, которую невозможно объяснить и некому рассказать. Он знал, что сделал это, чтобы выиграть бой. Знал, что иначе не получилось бы. И знал, что никто не станет его за это осуждать.

Но знание не делало проще.

— Всё равно какая-то ерунда, — буркнул он, меняя тему. — Слишком чисто.

Копейщик повернул голову. — В смысле?

— В смысле — это не попытка нас разграбить, — Красный подбирал слова медленно. — И не проверка реакции. Они и так знают, кто и как дерётся. Мы не первый год друг другу на глаза попадаемся.

— Ага, — кивнул копейщик. — И?

— И это была разведка. Нормальная. Рабочая, — он постучал пальцем по наплечнику. — Снаряжение. Навыки. Кто что обновил. Кто что достал. Или… кого.

Копейщик криво усмехнулся. — Ну, «кого» у них сегодня получилось особенно удачно.

— Вот именно, — сухо ответил Красный. — Они пришли посмотреть. А ушли с новой информацией.

Он скользнул взглядом по залу. Антимаг сидела отдельно, чуть в стороне, как будто вокруг неё было пустое место.

— Узнал кого-нибудь? — спросил он.

— Ты издеваешься? — фыркнул копейщик. — Там всё читается. Опытный маг времени, трое рыцарей крови, и этот… лучник.

— О, — Красный поморщился. — Только не начинай.

— Да брось. Такой состав бывает только у гильдии Левого крыла. Причём не новички.

— Карнавал — топ-5 на сервере среди магов времени, обновился. Рантше так быстро не кастовал.

Красный тихо выдохнул. — Значит, и мы что-то узнали. Не зря сражались.

— Я всё равно не обязан помнить каждого игрока, — буркнул он чуть позже.

— Конечно, — ухмыльнулся копейщик. — Особенно учитывая, что ты в игре уже пять лет. С релиза если не ошибаюсь. А я всего два — и всё равно их узнал.

Красный пожал плечами. — Значит, ты социальнее.

— Или ты ленивый.

Он не стал спорить. — Ладно. Маг времени — понятно. А лучник? Известный?

— Нет. Наверно просто за компанию пошёл, — отмахнулся копейщик. — В таких боях от них почти никакого толка.

— От лучников нет толка ни в какихбоях, — перебил Красный.

Они переглянулись — и оба рассмеялись. Тихо, без надрыва. Смех был скорее привычкой, чем реакцией.

— Скажи это тем, кого они добивали, — заметил копейщик.

— Добивать — не значит быть полезным.

— Вы двое, — рявкнул голос. — Заткнулись.

Гильдмастер уже закончив отчитывать троицу, уже стоял у стены, скрестив руки. Лицо жёсткое, взгляд злой. Сегодня он был особенно раздражён.

Красный отметил это автоматически.Опять… как-то слишком…

— Сегодня он в хорошем настроении, — тихо сказал копейщик.

— Угу, — отозвался Красный. — Значит, будет неприятно.

Он помедлил и всё же спросил: — Слушай… антимаг. Ты её знал?

Копейщик даже не успел ответить. Красный всё понял по выражению лица.

— Понял, — сказал он. — Вопрос снят.

— Эй! Нам нужно поговорить, — гильдмастер резко повернул голову. — Пошли в кабинет.

Красный остановился, обернулся к копейщику. — Похоже, мне сейчас будут объяснять, как я неправильно выжил.

— Удачи, — хмыкнул тот. — Если что — я тебя не знаю.

Красный кивнул и пошёл к гильдмастеру, чувствуя, как остатки лёгкого, почти бытового настроя остаются позади.

И почему-то он был уверен: разговор будет не про бой.

Глава 8. Иначе не будет!

Коридоры гильдхолла тянулись ровно и безлико. Камень под ногами был чистым, стены — одинаковыми, свет — нейтральным, будто специально подобранным так, чтобы ни за что не цеплялся взгляд. Здесь было удобно идти молча.

Они шли именно так.

Гильдмастер — чуть впереди. Не торопясь, но и не замедляясь. Он всегда держал этот темп: достаточно уверенный, чтобы не подстраиваться, и достаточно спокойный, чтобы не выглядеть нервным. Красный рыцарь шёл следом, на полшага позади — не из уважения, просто так сложилось за годы.

Молчание между ними не было напряжённым. Скорее привычным. Из тех, что не требуют заполнения словами.

Я устал.

Мысль возникла лениво, без эмоций, как отметка в журнале состояния. Не физически — тело бы ещё выдержало. Усталость была глубже. Та, из-за которой любое продолжение кажется лишним, даже если ты понимаешь, что оно неизбежно.

Сначала бой. Потом трофеи, до которых так и не дали добраться. Потом гильдия, разбор, разговоры, имена, которые лучше бы не вспоминать. И вот теперь — это.

«Кабинет».

Слово само всплыло в голове и вызвало слабое, почти ироничное раздражение. Кабинет гильдмастера всегда означал одно: сейчас будут говорить не о том, что произошло, а о том, как следовалопоступить.

Интересно, в этот раз он хотя бы начнёт без вступления?

Мы шли дальше. Шаги отдавались глухо, ровно.

Я не любил гильдмастера.

Не активно. Не ярко. Не так, чтобы хотелось спорить или конфликтовать. Скорее… не любил на каком-то фоновом уровне, как шум, который не раздражает прямо сейчас, но утомляет, если вслушиваться.

И при этом — я никак не мог найти причину.

Он был хорошим главой. Холодным, да. Жёстким — безусловно. Но гильдия при нём росла, выживала, держалась. Он не сливал людей без нужды, не играл в демократию, когда требовались решения, и не прикрывался правилами, если приходилось брать ответственность.

Он никогда не был несправедливым.

И всё равно — что-то не сходилось.

Это было не логическое несоответствие. Скорее ощущение. Подсознательное, неоформленное. Будто рядом с ним пространство становилось… уже. Сложнее дышать. Труднее быть собой.

Он мне не нравился.

И, что куда важнее, я чувствовал — это взаимно.

Не открытая неприязнь. Не враждебность. Просто холодное, ровное понимание: мы не из одной породы. Мы можем работать вместе. Можем выигрывать. Но доверия здесь не будет.

Дверь в его кабинет была уже близко.

Я вдруг подумал, что не помню ни одного раза, когда выходил отсюда с хорошим настроением. Не после серьёзных разговоров. Не после «обсудить».

Забавно, что я всё равно каждый раз заходил туда с надеждой, что сейчас будет иначе.

Гильдмастер остановился у двери и открыл её без паузы. Кабинет встретил нас привычной строгостью: широкий стол, кресло напротив, полки с документами и трофеями, ни одного лишнего предмета. Здесь не было личного. Даже воздух казался рабочим.

Он прошёл внутрь и встал у стола, не садясь.

Я зашёл следом и закрыл дверь. На секунду задержался, выравнивая дыхание, и решил — ладно. Попробуем по-человечески.

— Как самочувствие? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Сегодня ты особенно… бодрый.

Это было наполовину искренне, наполовину подкол. Лёгкий, почти безопасный. Такой, какой обычно либо принимают, либо игнорируют.

Он ничего не ответил.

Гильдмастер повернулся ко мне лицом.

И просто посмотрел.

Без злости. Без раздражения. Даже без привычной холодной оценки. Его взгляд был пустым, отстранённым, как у человека, который уже принял решение и теперь просто ждёт подходящего момента, чтобы его озвучить.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Неловкость начала медленно подниматься где-то внутри. Я почувствовал, как усталость усиливается — не физически, а именно от этого взгляда, от паузы, которая тянулась дольше, чем должна.

Я уже собирался что-нибудь сказать. Любую ерунду, лишь бы разрядить воздух.

Именно тогда он заговорил.

— Я отправляю тебя в запас на следующие соревнования гильдии.

Слова прозвучали ровно. Спокойно. Без нажима.

Мягкая формулировка. Почти вежливая.

Я понял смысл сразу.

Запас означал, что я не буду участвовать вовсе.

Мысль оспорить даже не возникла. Не потому, что не было аргументов — они были. Десятки. Бои, опыт, сегодняшняя вылазка, арена, всё это. Просто внутри не нашлось энергии, чтобы вытолкнуть их наружу.

Я стоял и смотрел на него, пытаясь понять, что чувствую.

Обида? Нет.

Злость? Тоже нет.

Разочарование? Возможно. Но какое-то… приглушённое. Как звук через толстую стену.

Я почесал за ухом — жест старый, бессмысленный, когда мозг пытается купить себе пару секунд.

— Меня… — начал я и запнулся, подбирая слова, — меня меняют на антимага, верно?

Я не спрашивал — рассуждал вслух.

— И чтобы она вошла в гильдию… — я выдохнул, — мне нужно из неё выйти.

Он кивнул.

Точно так же спокойно. Без выражения.

В этот момент что-то внутри окончательно сдвинулось.

Не сломалось — именно сдвинулось, как пласт, который давно находился под давлением и наконец решил поменять положение. Мысли ушли глубже, быстрее, собираясь в плотный ком.

Значит, вот так.

Не наказание. Не конфликт. Не ошибка. Холодный расчёт. Антимаг высокого уровня. Универсальный класс. Редкость. Усиление гильдии в долгую.

А я — переменная. Расходная. Не потому, что слабый. А потому, что заменяемый.

Странно, но это не било по самолюбию.

Скорее… проясняло.

Я глубже ушёл в себя, позволяя мыслям утонуть, ускориться, сложиться в чёткую картину. Чем быстрее я всё это переварю, тем меньше будет лишних слов. Тем проще станет следующий шаг.

Он всё ещё молчал, наблюдая.

Наверное, ждал реакции.

Но у меня её не было.

Не сейчас.

И, возможно, уже никогда.

Глава 9. Рефлексия и сон

Следующие действия оказались неожиданно простыми.

После разговора в кабинете решение оформилось почти сразу — без внутренней борьбы, без сомнений. Будто что-то, давно готовое, просто встало на своё место. Два года. Ровно столько он провёл в гильдии. И именно сейчас понял: продолжать — значит перечеркнуть самого себя.

Он вышел из гильдии.

Не хлопая дверью. Не произнося слов. Просто подтвердил действие, развернулся и вышел из кабинета.

Гильдмастер молча проводил его взглядом. Красный этого не видел. Но в этом взгляде было понимание: он не вернётся. Ни через день, ни через месяц, ни «когда остынет».

Он хотел спать.

Это было странное, глухое желание — не отдыха, а выключения. Как будто сознание устало держаться за события, которые больше не имели значения.

Телепортация перенесла его в Премир.

Город встретил привычно: ровные улицы, спокойный свет, ощущение стабильности, выстроенной не для героев, а для тех, кто просто живёт. Он шёл к своему дому почти без мыслей, автоматически выбирая путь. В сознание начали приходить сообщения — одно за другим. Гильдия «Червовое яблоко». Старые связи. Люди, которые ещё минуту назад были «своими».

Он их игнорировал.

Дом принял его тишиной. Знак безопасного выхода горел ровно и спокойно — приглашение покинуть игру без последствий. Он уже протянулся к подтверждению, собираясь сразу выйти, как делал десятки раз раньше.

И тут снова всплыла мысль.

Добыча.

Рука на мгновение дрогнула. Он замер, глядя в пустоту перед собой, будто та могла ответить.

— Потом… — сказал он, скорее по привычке.

Сегодня это слово он произносил уже слишком часто.

Но в этот раз остановился сам. Сейчас это было неважно. Сейчас важнее было выключиться.

Он вышел из игры.

Капсула виртуальной реальности отключилась мягко. Реальный мир вернулся без резкого контраста — просто темнота сменилась полумраком комнаты. Он упал на кровать, не раздеваясь до конца, позволив телу наконец расслабиться.

Комната была простой. Аккуратной, но не стерильной. Минимум мебели, приглушённый свет, полки с книгами — настоящими, не цифровыми. Ни плакатов, ни декора. Всё функционально, всё на своих местах. Здесь не было ничего лишнего и ничего, что хотелось бы показать кому-то ещё. Это пространство не производило впечатления — оно просто существовало.

Как и он сам.

Сон пришёл быстро. Без сновидений.

Утро встретило его привычной рутиной. Зарядка — механически, без мыслей. Зубы. Еда. Всё по порядку, всё без спешки. Тело работало лучше, чем сознание. Сознание догоняло.

В семь утра он вышел на улицу.

Город был живым. Дети шли в школу, кто-то торопился, кто-то лениво плёлся, рюкзаки, голоса, смех. Мир, в котором не было арен, ультимейтов и гильдий. Мир, где решения не принимались за секунду — и не отменялись одним нажатием.

Он шёл и думал о вчерашнем.

Не совсем так. Он прокручивал события, но без эмоций — как список фактов. Решение. Выход. Потери. Последствия.

Как ни крути, участие в гильдейских соревнованиях влияло на кошелёк. Это был доход, стабильный и понятный. Он хмыкнул.

— Надо было злиться сильнее, — пробормотал он вслух.

Злость упростила бы всё.

И, пожалуй, именно это было одной из причин, почему он вообще играл. Не только эскапизм. Игра также являлась способом заработка. Лишние предметы он продавал за реальные деньги. Не отдавал в гильдию, не вкладывался «в общее будущее». Думаю это дополнительная причина не включать меня в команду. Не то чтобы их было мало. Я и сам могу найти с десяток причин…

Итак… что дальше. Он бросил взгляд на здания.

Глава 10. Город

Город поднимался слоями.

Сначала — низкие, трёхэтажные здания. Прямые, приземистые, без украшений и без попытки выглядеть уютно. Фасады из серого бетона, тёмные окна, аккуратные балконы без хлама. Здесь всё было рассчитано на жизнь, а не на впечатление. Здесь он и жил.

Выше начинались десятиэтажки. Те же формы, та же логика, но уже плотнее, уже массивнее. Дома стояли так, будто поддерживали друг друга, выстраиваясь в ровные линии. Между ними — узкие улицы, трубы, переходы, технические мостки. Никакой рекламы, никаких плакатов. Ни лозунгов, ни символов. Просто функциональность, доведённая до предела.

Ещё выше — двадцать этажей. Потом пятьдесят. Там город уже переставал быть городом в привычном смысле. Здания становились шире, тяжелее, словно это были не дома, а части одной огромной стены. Где начиналось одно — было не видно. Где заканчивалось другое — тоже.

Последние небоскрёбы закрывали горизонт полностью. Они не тянулись вверх — они давили. Небо между ними превращалось в узкие полосы, в щели, через которые свет пробивался неохотно, будто по обязанности. Где-то между бетонными массивами всё ещё росли деревья. Кривые, упрямые. Трава пробивалась из трещин, словно напоминая, что жизнь не спрашивает разрешения.

Заводы дымили ровно. Трубы выпускали густые столбы серого дыма, который поднимался и терялся где-то между этажами. Город работал. Всегда.

Он шёл по улице, не спеша, и крутил в пальцах пачку сигарет.

Он не курил. Даже желания не было. Но пачка и зажигалка всегда лежали в кармане. Привычка. На случай, если кому-то понадобится. Знакомому. Прохожему. Или просто чтобы было чем занять руки, когда мысли начинали заходить слишком далеко.

Иногда он ловил себя на том, что проверяет вес пачки — как будто это якорь, подтверждение того, что он всё ещё здесь, в реальности, а не где-то между аренами и логами боя.

Мысль сама собой скользнула выше, к верхним уровням города.

Интересно… а в столице здания вообще уходят в космос?

Он представил это на секунду — бесконечные уровни, лифты без конца, города, где солнце видно только по расписанию. И почему-то понял: жить я там не хочу.

Мысли вернулись к более насущному.

Новый персонаж.

Идея была нелогичной. Опасной. Почти глупой. И от этого — чертовски притягательной.

Стоуровневый персонаж с полностью подогнанной экипировкой — это стабильность. Это понятный доход. Это отработанные маршруты, знакомые риски, предсказуемые ошибки. Это деньги, которые пусть и не делали богачом, но позволяли жить без долгов и паники.

С новым персонажем всего этого не будет.

По крайней мере — сначала.

Минусов было больше, и каждый из них бил по кошельку. Не абстрактно — конкретно. Вплоть до цифр и сроков. Придётся вкладываться. Придётся рисковать. Придётся терпеть периоды, когда дохода не будет вовсе.

Плюс был всего один.

Ему надоел билд кровавого рыцаря.

Не внезапно. Не сегодня. Это чувство зрело долго — с каждым боем, который выигрывался на автомате, с каждым навыком, который нажимался без мысли. Он знал этот класс слишком хорошо. Знал его пределы. Знал, что он может выжать ещё… но не хотел.

Он уже делал так раньше.

Начинал заново. С нуля. Без гарантий.

И выживал.

Он остановился у перехода, глядя, как мимо проходят люди. Кто-то спешил. Кто-то говорил по телефону. Кто-то просто шёл, не думая ни о чём.

На продажу предметов из игры ему хватало ровно на прожиточный минимум. Ни больше, ни меньше. Если новый персонаж не пойдёт… придётся лезть в «подушку».

Мысль была неприятной.

Подушка была не для этого. Она была на потом. На старость. На момент, когда он больше не сможет играть так, как сейчас. Использовать её ради авантюры не хотелось.

Создать нового персонажа просто так нельзя.

Один аккаунт. Один персонаж. Один ключ.

Значит, старого придётся продать.

Всё.

Экипировку. Дом. Землю. Имя и репутацию будут потеряны.

Кратковременный всплеск денег. И долгосрочный риск.

Он шёл дальше, медленно прокручивая это в голове, и почти уже пришёл к знакомому, тяжёлому «не сейчас», когда мысль вдруг щёлкнула.

Предметы.

Он замер.

Вчера… были какие-то странные дропы. Книга. И что-то ещё. С босса. Он так и не посмотрел, что именно ему выпало.

Губы сами собой изогнулись в слабой усмешке.

Вряд ли даже уникальный предмет что-то кардинально изменит, он это понимал. Но всё равно — узнать было нужно. Хотя бы для чистоты решения.

Он развернулся.

Дом был уже близко.

— Обнадёживающе… — тихо пробормотал он, сам не веря в это слово.

И всё же шаг стал чуть быстрее.

Он хотел вернуться в игру.

Глава 11. Мастер над марионеткой

Возвращение в игру было спокойным. Слишком спокойным для того количества мыслей, которое он принёс с собой.

Пространство Премира собралось вокруг привычно, без эффектов и приветственных жестов. Дом. Тишина. Знак безопасной зоны всё так же горел ровным, почти успокаивающим светом.

А потом интерфейс буквально рухнул на него.

Сообщения. Много сообщений.

Уведомления о выходе из гильдии. Личные. Полуличные. Те самые, где вроде бы пишут «просто спросить», но на самом деле — проверить, не передумал ли ты. Несколько системных оповещений. И ещё… гильдейские, пришедшие уже после выхода — опоздавшие, но всё равно настойчивые.

Настроение просело мгновенно.

— Потом, — сказал он вслух и закрыл всё разом.

Слово прозвучало почти торжественно. И тут же вызвало кривую, едва заметную ухмылку. Потому что шутка была слишком личной, чтобы кто-то ещё её понял. Он даже на секунду позволил себе удовольствие — постоять и насладиться этим ощущением.

Игнорировать — тоже навык.

Он развернул интерфейс инвентаря.

— Ну… в порядке предвкушения, — пробормотал он себе под нос и первым делом вытащил книгу.

Предмет выглядел непримечательно. Никакого свечения, никакой вычурной анимации. Потёртая обложка, тёмная кожа, неровный корешок. Название было выбито неглубоко, словно его не хотели выделять.

Он сделал привычное движение рукой, активируя опознание.

Заклинание отработало без эффектов. Несколько секунд — пустота. Потом информация всё же начала подтягиваться.

Он открыл книгу.

Первую страницу прочитал внимательно. Вторую — уже быстрее. К третьей просто пролистал вперёд, пробегая взглядом по ключевым словам.

Книга была… странной.

Он закрыл её и задумчиво посмотрел на обложку, после чего, почти машинально, начал крутить книгу на пальце — осторожно, не теряя баланса.

— Это, видимо, знак свыше, — сказал он вслух. Пауза. — Это, конечно, интересно…

Подобные книги были отдельной категорией игровых предметов. Одновременно крайне редкие и практически бесполезные. Их не покупали. Их не искали целенаправленно. Они появлялись внезапно — и чаще всего пылились в хранилищах годами.

Книга-ключ. Книга-крючок.

Он перевёл взгляд не на предмет, а на список заданий.

Новое появилось сразу. Без фанфар. Просто строка.

«Найдите автора книги “Тринадцать пальцев мастера”.»

Описание было кратким. А вот награда…

Легендарный класс.

Он медленно выдохнул.

— Ну да… конечно, — пробормотал он. — А как иначе.

Мастер над марионетками.

Класс, о котором он знал. Не понаслышке — достаточно, чтобы понимать, во что это выльется. Он действительно когда-нибудь хотел попробовать его. Не сейчас. Не в таком контексте. Но хотел.

Идея и эстетика были на редкость… его.

Легендарный. А значит — неметовый. Почти аксиома. Практически все легендарные классы страдали одним и тем же: сложные, нишевые, требующие слишком многого от игрока и дающие слишком мало в сравнении с топовыми сборками. Ни один серьёзный игрок не брал легендарный класс как основу. Максимум — экзотику под конкретную задачу.

Он это знал. И всё равно смотрел на описание чуть дольше, чем следовало.

Мысли сами собой ушли в сторону билдов.

Он перебирал в памяти известные сборки, старые патчи, чужие эксперименты. Мастер над марионетками был классом с крайне специфическим геймплеем. Формально — некромант. По факту — нет.

Можно было использовать тела. Монстров. Игроков. НПС. Превращать их в марионеток.

Но класс не был магическим. Он игрался от ловкости. От контроля. От позиционирования и подготовки. Ошибка — и ты умираешь первым.

Он невольно усмехнулся.

Очень удобно. Особенно сейчас.

Мысль перескочила на баланс. На магов. На то, как абсолютно всю историю игры, они были слишком сильными. Как всегда. И как всегда — под разговоры о «тонкой настройке».

Он отложил эти размышления. Потом.

Это слово для него, явно уже стало центральным.

Он вернулся к инвентарю и открыл второй новый предмет.

И замер.

Уникальный.

Не «редкий». Не «легендарный». Именно уникальный — с той самой пометкой, которую он видел за годы игры считанные разы. Сердце неприятно кольнуло, а потом ускорилось.

— Ты издеваешься… — тихо сказал он вслух.

Он даже не сразу открыл описание. Сначала просто смотрел. Потому что такие вещи не падают случайно. Никогда. За каждым уникальным предметом тянется цепочка последствий, даже если ты этого ещё не видишь.

Он медленно активировал опознание.

И впервые за долгое время почувствовал не усталость.

Интерес.

Глава 12. Маска

Фарфоровая маска.

Белая, почти матовая. Скулы и очертания человеческого лица были проработаны точно, даже слишком точно, но на этом сходство заканчивалось. У неё не было губ. Не было бровей, ресниц, ноздрей. Глаза — узкие, прищуренные, будто маска кого-то внимательно и с лёгким неодобрением разглядывала. Выражение невозможно было назвать ни злым, ни добрым. Оно просто было.

Пока шло опознание, Красный поймал себя на том, что пытается успокоиться.

Не потому, что ожидал провала — скорее наоборот. Опыт подсказывал: чем выше редкость, тем больше шансов разочароваться. Уникальные предметы в этой игре редко ломали баланс. Разработчики не любили прямые «кнопки победы».

Он медленно выдохнул.

Уникальная редкость означала две вещи. Во-первых, такой предмет существовал в единственном экземплярена всех трёх серверах. Во-вторых — если он выйдет с ним в красную зону и умрёт, маска гарантированно выпадет.

Последнее особенно «радовало».

— Не жди слишком многого, — пробормотал он себе под нос.

Он слишком хорошо знал философию баланса. Уники обычно были либо ситуативными до абсурда — как та мемная пиратская треуголка, которая во время полнолуния, в дождь, позволяла в прыжке получить безумное поле зрения на долю секунды… либо имели не всегда полезные для твоего класса эффекты. Официальная позиция разработчиков звучала просто:если вы видите эффект — значит, его можно повторить или превзойти. Зачарователи, ремесленники, редкие НПС — вопрос лишь в ресурсах. Руда, драгоценные камни, время, деньги.

И, конечно, третья особенность: такие предметы было жалко терять. Их крали. Если ты становился известным — тебя целенаправленно грабили. А если очень не везло, как некоторым магам времени… предмет мог выпасть даже в жёлтой зоне.

Опознание завершилось.

Информация оценки всплыла без задержки.

Имя: Маска обычного лица Эффект:фиксирует параметр кармы и репутации на нейтральном значении

Красный моргнул.

— И что… — сказал он вслух.

Это был самый обычный эффект любой дешёвой маски. Абсолютно любой. Купи на рынке, надень — и получишь то же самое. Карма и репутация обнуляются, пока предмет надет.

Он не был в ярости. Но лёгкое разочарование всё же появилось.

— Серьёзно? — буркнул он, глядя в пустоту интерфейса.

Он ждал подвоха. Всё ещё ждал.

Красный надел маску.

Он открыл лист персонажа. Карма — 0. Репутация — 0. Как и всегда в маске. Ничего нового.

Он снял её.

И замер.

Брови сами собой приподнялись.

Карма не вернулась. Репутация тоже.

Мгновение он просто смотрел, не шевелясь, будто боялся, что цифры изменятся, если он моргнёт. Но они оставались на месте. Ноль. Чистый, абсолютный.

Молча он достал из хранилища дома самую обычную маску рыжей обезьяны, купленную когда-то на празднике. Надел её и тут же открыл описание.

Эффект: фиксирует параметр кармы и репутации на нейтральном значении.

Он медленно выдохнул.

— Фиксирует… а не устанавливает, — пробормотал он, почти с уважением. — Тупая игра с её политикой скудных и неинформативных описаний.

Это было иронично. Если бы он непланировал создавать нового персонажа, он был бы действительно расстроен. Потерять карму — неприятно, но не критично. А вот потеря репутации… это был бы приговор. Доступы, квесты, торговые связи — всё летело бы к чертям.

Но сейчас…

Он снял маску и снова надел её, проверяя логику. Ноль. Снял. Ноль остался.

Красный задумался.

Мысли снова начали раскручиваться, накладываясь друг на друга, выстраиваясь в цепочки. Перспективы с маской выглядели иначе. Совсем иначе. Он чувствовал, что находится в шаге от осознания — того самого момента, когда слово уже вертится на языке, но ещё не оформилось.

Что-то важное. Что-то, что связывает маску, новый класс, карму, репутацию и… будущее.

Именно в этот момент в голове вспыхнул сигнал.

Мысле-звонок.

От Бриткивлара.Копейщик.

Имя отозвалось неожиданно тепло. Красный чуть прищурился, словно маска всё ещё была на нём, и на мгновение отложил размышления.

— Потом, — тихо сказал он сам себе.

И принял вызов.

Глава 13. Дорогой, друг

Мысле-звонок принялся без задержки.

— Ты живой вообще? — Бриткивлар даже не пытался звучать нейтрально. — Или уже окончательно в философию ушёл?

Красный чуть прищурился, глядя в пустоту комнаты. Маска лежала рядом, на столе, белым пятном в спокойном свете Премира.

— Пока живой, — ответил он. — Это важно?

— Да как сказать… — копейщик фыркнул. — Настроение у тебя какое? Хотя можешь не отвечать. Я и так знаю, что паршивое.

Он не стал дожидаться реакции.

— Этот… — Бриткивлар резко выдохнул, явно подбирая слова, — этот «чёрт» совсем охренел. Извини за лексику, но других слов у меня нет.

Красный молчал. Он уже знал, о ком речь.

— Ты понимаешь, что он делает? — продолжал копейщик. — Он даже не пытался нормально объяснить. Просто решил. Холодно. Как будто ты не человек, а строчка в таблице. Если хочешь мы можем устроить бунт… Да если ты скажешь слово, мы всей гильдией встанем. Не шучу. Не фигура речи.

Красный на секунду задумался.

— Бунтовать будешь только ты один, — наконец сказал он.

На том конце повисла пауза.

— Ты… — Бриткивлар явно не сразу нашёлся. — Ты вообще понимаешь, какое влияние ты оказывал?

Влияние.

Слово отозвалось странно. Не болью — скорее пустотой.

Я… влияние?

Он не ответил сразу. Мысли сами собой ушли назад.

Два года в гильдии. С ускорением — куда больше. Десятки боёв. Сотни разговоров. И что он видел, если честно копнуть?

Нелепые фразы. Шутки не в попад. Слова, сказанные мимоходом — и за которые потом было стыдно. Разговоры, которые он хотел забыть, но которые почему-то всплывали именно сейчас.

Никаких речей. Никаких призывов. Никакой харизмы лидера.

Просто… он был рядом.

— Неважно, — наконец сказал Красный. — У вас впереди турнир. И «лотку», раскачивать не стоит. Лучше скажи, что конкретно сказал глава?

Бриткивлар снова выдохнул, уже тише.

— На время соревнований тебя меняют на антимага, — сказал он. — Потом… — короткая пауза. — Потом, когда турнир пройдёт, ты можешь снова вернуться. Если захочешь.

Формулировка зацепилась сразу. «Если захочешь».

Как будто глава сказал это не вообще, а конкретно ему. Через Бриткивлара.

Красный посмотрел на маску.

— Я не вернусь в «Червовое яблоко», — произнёс он вслух. Тихо. Почти для себя. — Я планирую нового персонажа.

— Чего?! — Бриткивлар расхохотался. — Серьёзно? Это уже какой… пятый?

— Четвёртый, — поправил Красный. — Я начинал магом. Потом монахом. Сейчас воин-маг.

— И кем будешь дальше? — в голосе копейщика появилась знакомая ехидца.

— Как раз думал об этом, когда ты позвонил, — отозвался Красный. — Телефонные звонки всегда мешают… хе.

Пауза. Потом хохот.

— Фу, — протянул Бриткивлар. — Ты хоть иногда думаешь, что говоришь?

Красный закатил глаза.

— Ты что-нибудь узнал про антимага?

— Ха! — тут же оживился копейщик. — А что, зацепила?

В голосе был прозрачный, совершенно неуместный подтекст. И он, конечно, не удержался:

— Красивая, кстати.

— Она меня не зацепила, — сухо ответил Красный. — А выгнала.

— Ого, — протянул Бриткивлар. — Вот это удар по самолюбию. Ладно, слушай.

Тон стал деловым.

— Я покопался. Кто-то недавно массово выкупал очень дорогие предметы: снижение кулдауна, ускорение каста, вся эта история.

— Ну да, — отметил Красный вслух. — Для антимага это критично.

— Подожди, — перебил Бриткивлар. — Это ещё не всё. Покупатель не торговался. Вообще. Просто брал и платил. За реал. Весь набор.

Красный приподнял бровь.

— То есть…

— Типичная мажорка, — закончил копейщик. — Решила поиграть. Деньги есть — мозги не нужны.

Красный помолчал.

— Думаешь, опыт игры она тоже «купила»? Спросил он спокойно.

Глава 14. Немного лекций

— Да… играла она хорошо, — признал Бриткивлар после короткой паузы. — Я вообще не ожидал от неё такого уровня.

Красный хмыкнул, не сразу отвечая. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и машинально вертел в пальцах маску, словно проверяя, не исчезла ли она.

— Не хорошо, — наконец сказал он. — Практически идеально.

— Ого… — протянул Брит. — Это ты сейчас из вежливости или всерьёз?

— Вполне всерьёз, — ответил Красный. — Я бы сказал, топ-три сервера. А если честно — может быть и топ-два.

Повисла короткая пауза. Бриткивлар явно что-то прикидывал.

— Ты уверен? — осторожно спросил он. — Антимаги вообще-то редкость. И… ну, мягко говоря, не самый популярный класс.

— Именно поэтому, — сухо отозвался Красный.

— Подожди, — Брит оживился. — А играть антимагом правда настолько сложно?

Красный усмехнулся и покачал головой.

— Очень. Мне сама идея нравилась. Я даже смотрел сборки, гайды, старые обсуждения.

— И?

— И понял, что не вывезу.

Он на секунду замолчал, потом добавил уже более раздражённо:

— Сам открой свою книгу заклинаний. А теперь отсортируй всё так, чтобы остались только заклинания для развеивания.

— Сейчас… — Брит послушно полез в интерфейс.

Прошло несколько секунд. Потом ещё.

— …Чего? — мрачно сказал он. — Их… много.

— Вот именно, — кивнул Красный. — И это только начало.

Он сел ровнее, словно действительно собирался читать лекцию, и сам поймал себя на том, что делает это автоматически.

— По сути, для каждого типа магии нужен свой тип развеивания. Снаряд, бафы, дебафы, касание, перемещение, призыв, территория, ооо и магия разум со своими нюансами… — он загибал пальцы.

— Уже больно, — пробормотал Брит.

— А теперь добавь к этому, — продолжил Красный, не обращая внимания, — что развеивание нужно применить дотого, как заклинание противника даст катастрофический эффект. Или вообще не давать противнику возможности иго сплести.

— Это вообще реально?

— Реально. Но на рефлексах, — ответил он. — И этого всё равно недостаточно.

Брит тяжело вздохнул.

— Я чувствую, как мой мозг сворачивается в трубочку.

— Потому что есть ещё одна деталь, — добил его Красный. — Развеивание нужнонапитывать противоположным элементомотносительно магии врага. Иначе оно либо не сработает, либо сработает частично. А мана просто высохнет.

— Всё, стоп, — Брит рассмеялся. — Хватит. Я сдаюсь. Теперь я точно знаю, кто из нас хуже.

— И кто же?

— Ты, — без колебаний сказал Брит. — Потому что ты, как обычно, читаешь мне лекции.

Красный фыркнул.

— Это ты сам спросил.

— Кстати, — Брит сменил тон. — Вчера ты был странный. Прям совсем. Это случайно не из-за липкого рыцаря?

Красный не сразу ответил.

— Именно из-за него, — сказал он наконец.

— Да ладно тебе, — поспешно заговорил Брит. — Не расстраивайся. Один на один его смог осилить только топ-два сервера.

— А топ-один? — спросил Красный.

— Ну… — Брит усмехнулся. — Топ-один, скорее всего, его просто ваншотнул.

Красный пожал плечами и намеренно небрежно сказал:

— Ах да… я его убил.

Тишина повисла мгновенно.

Брит явно собирался продолжить утешать, но запнулся на полуслове. Прошла секунда. Потом ещё одна.

— …Что? — наконец выдохнул он.

Красный откинулся назад, глядя в потолок.

— Что слышал. Убил.

— Подожди, — голос Бриткивлара стал тише и серьёзнее. — Ты сейчас не шутишь?

— Я вообще редко шучу на такие темы.

— Ты… ты понимаешь, что ты сейчас сказал?

— Понимаю, — буркнул Красный.

Глава 15. Перспективы маски

Бриткивлар потихоньку осознал услышанное. Не сразу — сначала в голосе проскочила та самая пауза, когда человек уже всё понял, но ещё надеется, что понял неправильно.

— Когда? — наконец спросил он.

— Прямо перед моей телепортацией на поле, — ответил он спокойно. Даже слишком.

— Хм… ну дааа, — протянул Брит. — Ты вчера был какой-то дёрганый в бою.

— А нашел… голосе послышалась ухмылка. — Я открыл рейтинг этого босса. И да, твой ник, на третьем месте. Круто! Топ-1, топ-2 и… топ-76.

— Боюсь, ближе мне к ним не подойти, — отозвался он. Самоирония вышла сухой, почти механической.

— Сам виноват, что классы меняешь, — беззлобно заметил копейщик. — А дроп какой был?

Он помедлил.

— Кстати, насчёт этого. Мне нужно кое-что проверить. Зайди в список друзей, найди меня и посмотри, какой у нас уровень дружбы. А потом — мою карму и репутацию.

— Дружба — сто процентов, — почти сразу ответил Брит. — Хотя… — он фыркнул. — Ага, всё-таки не идеально.

Он усмехнулся про себя. Сто процентов — и всё равно сомневается. Это было… по-бритовски.

— А карма и репутация… — Брит замолчал. Секунда. Вторая. — Слушай. Если ты надел маску, это ведь не должно у меня отображаться, верно?

В голосе впервые за разговор появилось сомнение.

— Нет. Это отображалось бы только у меня, — ответил он. — То, что сейчас происходит, — эффект предмета с босса… — он выдержал паузу, почти наслаждаясь моментом. — Уникального предмета.

— Ты слишком долго тянул, — хмыкнул Брит. — Я уже догадался. Я так понимаю, предмет перманентно меняет карму и репутацию. Просто… в ноль?

— Да. Всё верно. Устанавливает всё на ноль.

Он замолчал, прислушиваясь к собственным мыслям. И вдруг поймал себя на том, что сказал это слишком сухо. Слишком уныло.

— Хм… — он буркнул себе под нос, а потом, уже вслух, задумчиво добавил: — Скучно, когда не получается рассказать во всех красках. Я думаю… я снова буду играть за монаха. Космического культиста-монаха.

— О, ну да, — протянул Брит. — Этот предмет полезен только злодеям. И всё равно он не решит всех проблем. Особенно после семьдесят пятого уровня.

— Я не всё продумал, — признался он. — Технически я это решил, пока мы разговаривали. Но концепт такого персонажа у меня уже есть. Я даже когда-то давно садился за калькулятор. Так что… не совсем спонтанно.

— Это хорошо, но… — Брит явно хотел что-то добавить.

Связь дрогнула.

— Эх, меня Чёрт зовёт, — раздражённо сказал он. — Надеюсь, у тебя всё получится. Бывай.

— Удачи, — ответил он, и мысле-связь оборвалась.

Комната снова стала тихой.

Он сидел, глядя на маску, лежащую на столе. Белую. Обычную. Почти насмешливую в своей простоте. Карма — ноль. Репутация — ноль.

Раньше это было бы приговором. Сейчас — возможностью.

Он тихо усмехнулся и, как делал иногда, когда оставался один, заговорил в полный голос:

— Ну что ж… перспективы, — сказал он. — Посмотрим, что из тебя можно выжать.

Маска, разумеется, не ответила. Но почему-то ему показалось, что она всё поняла.

Глава 16. Создание персонажа

Деревянный дом был тёплым.

Стены из тёмного дерева, камин в углу, кресло с высокой спинкой. За окном — зима. Снег ложился ровно, без ветра, будто мир снаружи существовал в режиме ожидания.

Это место не было игрой. Но и реальностью его назвать тоже не получалось. Техническое помещение, выбранное по вкусу.

Он сидел в кресле, слегка откинувшись назад. Перед ним висел голографический экран — ровный, нейтральный, без лишних эффектов. На экране медленно вращалась фигура в доспехах, но не в тех, что были раньше, а в самых разных обносках.

Симорг.

Под изображением появился вопрос:

Вы действительно хотите удалить персонажа «Симорг»? Да / Нет

Он протянул руку к кнопке «Да».

И остановился.

Пальцы зависли в воздухе на долю секунды. В голове не было паники, сомнений или драматических мыслей. Только короткая, сухая проверка.

Так… я вроде продал всё, что можно, да?

Ответом был лишь тихий треск дров в камине. Огонь не спорил и не подтверждал — просто продолжал гореть.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос и нажал.

Фигура исчезла без прощания.

Почти сразу экран изменился.

Создание персонажа Как вас зовут?

Он задумался.

Имя — это всегда проблема. Особенно когда понимаешь, что от него не будет никакой пользы, кроме как служить ярлыком. Пальцы быстро набрали первое, что пришло в голову.

НЕ-Спрашивай Хо

Он посмотрел на строку несколько секунд. Потом медленно стёр.

— Не пойдёт, — тихо сказал он сам себе.

Новый вариант появился не сразу. Мысль крутилась, примерялась, отбрасывалась. В итоге он набрал:

Патчти-Просветлённый

Пауза. Подтвердить.

Экран мигнул.

Выбор пола

Пояснение было длинным и занудным. Формально — можно выбрать любой. Фактически — система всё равно знала, кто ты. Паспорт, идентификация, ключ авторизации. Если выбор не совпадал, в списках появлялся специальный значок, указывающий реальный пол.

Он не стал играть в это.

Дальше — внешность.

Ограничения были привычными: рост — не больше трёх сантиметров в плюс или минус от реального, длина пальцев фиксирована, пропорции — в рамках допустимого. Ползунки двигались плавно, без резких скачков.

— Учитывая, кем я собираюсь играть…

Через пару минут с экрана на него смотрел андрогинный юноша. Чистое лицо, без бороды и усов, длинные чёрные волосы, спокойные черты. Ни агрессии, ни подчёркнутой мягкости. Просто — нейтральность.

— К счастью, волосы в игре вообще никак не могут помешать, — сказал он вслух.

Подтверждение.

Окно вспыхнуло снова.

Хотите пройти обучение? Да / Нет

— А, точно… это добавили недавно, — пробормотал он. — Раньше такого не было.

Он нажал «Нет» без колебаний.

Следующий экран был важнее.

Хотите активировать контент 18+? Да / Нет

Он нажал «Да» без единой паузы.

Экран мигнул, стал темнее, а внизу появилась тонкая строка загрузки и системное сообщение:

Наличие месячной подписки подтверждено. Подождите, пока пройдёт подтверждение ваших персональных данных.

Он спокойно ждал. Этот этап всегда занимал пару секунд.

Это был один из способов заработка игры. И подписка была не из дешёвых. Покупка самой игры и капсулы тоже сильно били по кошельку. Подписка же стоила как полноценная игра от крупной студии. Но без этого пропуска была закрыта существенная часть контента: секс, кровь, живые эмоции страха, гнева и слёз у НПС, атмосферные локации с темами плоти, желчи и дополнительными запахами.

Впрочем, последние два года он играл без неё. Однако контент культа космоса иначе не запускался. Эти мысли стали последней каплей, упавшей на и без того истощённый кошелёк.

Продажа самой игры и капсулы несовершеннолетним была запрещена, но доступ к ней — нет. Играть можно, если система убеждалась, что всё оформлено корректно и в присутствии родителей. Сложный юридический костыль, позволявший компаниям не терять молодую аудиторию и при этом соблюдать закон.

Контент 18+ при этом оставался под жёсткой блокировкой. Несовершеннолетний активировать его не сможет — ни напрямую, ни обходными путями.

Строка проверки дошла до конца, экран снова стал обычным — светлым.

Только теперь система пустила его дальше.

Выбор сервера

Предупреждение занимало почти половину экрана. Много текста, серьёзный тон, советы ознакомиться заранее. Он пролистал его, даже не читая.

На практике это никогда не имело значения.

По внутренней логике игры каждый сервер был отдельным континентом. Переход между ними возможен прямо в игре — просто долго и опасно.

В списке было три варианта:

Континент — Прималис. Континент — Ратио. Континент — Рэгединца.

Он смотрел на них спокойно.

Прималис он знал хорошо. Здесь он начинал играть. Слишком быстро там всё оказалось под контролем одной гильдии. Стабильно, эффективно, игроки дружные. Лично для него это был минус.

Рэгединца… там он не играл. Говорили, что ситуация похожая, но топ-гильдия трещит по швам из-за внутренних конфликтов. Возможно, скоро там станет интересно. Когда-нибудь.

Ратио.

Он усмехнулся.

Здесь он провёл больше всего времени. Здесь постоянно шла война между тремя сверхгильдиями. Здесь проще играть за культ. И, что немаловажно, здесь у него всё ещё были друзья.

— Значит, Ратио, — сказал он и подтвердил выбор.

Добро пожаловать в мир «Кладбище Богов».

После этой фразы экран начал медленно гаснуть. Система принимала решение.

За окном всё так же падал снег. Камин трещал ровно, без искр. Дом оставался на месте — ещё на мгновение.

А потом мир начал собираться заново.

Глава 17. Город новичков

Сознание возвращалось рывками.

Сначала — тяжесть. Не боль, а именно вес, будто на грудь положили каменную плиту. Потом — запахи: холодный металл, воск, кровь и что-то ещё, резкое, жгучее, как свежесрезанное железо. И только после этого появился свет.

Он лежал на каменном ложе в центре храма.

Потолок терялся где-то вверху, среди нагромождения арок и массивных балок, уходящих в темноту. Камень был перегружен формами: изогнутые линии и вычурные орнаменты цеплялись друг за друга, будто споря за внимание, а между ними вырастали острые рёбра, шипы и вытянутые вверх конструкции, стремящиеся прорезать само пространство. Фигуры святых выглядели тяжёлыми и приземлёнными, с утрированными чертами и складками одежд, словно вылепленными с излишним усердием, но рядом с ними тянулись узкие, почти болезненно стройные элементы, подчёркивающие вертикаль и создающие ощущение давления сверху. Колонны напоминали гигантские кости — искривлённые, с наростами и трещинами, — а между ними висели полотнища тёмной ткани, расшитые символами крови и стали. Всё вокруг давило — не размерами, а смыслом, навязывая ощущение чужой воли и неизбежности.

Алтарь впереди был выложен из тёмного металла, словно отлитого сразу целым куском. По нему медленно стекали тонкие ручейки крови, исчезая в прорезях, похожих на раны. Над алтарём возвышалась статуя Бога Железа и Крови: закованный в доспехи исполин, держащий в одной руке молот, в другой — клинок, с которого капала кровь. Лица у божества не было — лишь гладкая маска без черт.

— О восставший… — раздался голос.

Жрец стоял сбоку, чуть ниже алтаря. Его одеяние было тяжёлым, многослойным, с металлическими вставками и засохшими пятнами бурого цвета. Лицо скрывал капюшон, но голос звучал торжественно и отрепетированно.

— Мы подняли твоё бренное тело для служения… для пути… для—

Патчти-Просветлённый не слушал.

Не потому, что уже знал. Просто слова проходили мимо. Он смутно осознавал, что жрец говорит что-то важное, связанное с лором, богами, предназначением и прочей обязательной мишурой стартовой сцены. Но с релиза он не следил за лором, и сейчас не планировал.

Он сел.

Потом поднялся.

Тело слушалось странно и… привычно одновременно. Он потянулся, расправляя плечи, затем подпрыгнул, проверяя баланс. Движения напоминали утреннюю зарядку — короткую, бездумную. После персонажа сотого уровня нынешнее тело ощущалось тяжелее, медленнее, словно на него навесили лишний вес и убрали привычную отзывчивость. В руках не чувствовалась сила. И при этом ощущения были до боли настоящими: ровно такими, какими и должны быть у живого тела, а не у набора цифр.

Осмотревшись, он отметил системную метку.

Бир-Гар.

Пять городов для новичков на континенте. Куда попадёшь — решает случай. И, надо признать, ему повезло. Бир-Гар относился к королевству Ктанор-Палэон.

А это как раз то самое королевство, где находился культ космоса.

Повезло.

Он задумался о следующих шагах, прокручивая в голове возможный будущий билд. Мысли текли спокойно, размеренно, складываясь в цепочки. Его размышления прервал кашель — нарочито громкий, тот самый, который почему-то у всех ассоциируется с попыткой привлечь внимание.

Почему именно кашель? — мелькнула сатирическая мысль. — Это же буквально способ распространения микробов.

Кашель принадлежал жрецу.

Тот, очевидно, уже закончил свою речь и теперь ждал реакции.

— Ну так что вы решили? — торжественно спросил он.

— Где ближайший тренер монахов? — спросил Патчти-Просветлённый.

Вопрос не имел никакого отношения к сказанному ранее. Абсолютно. Но ему было всё равно. В городе он не ориентировался и нуждался в направлении.

Жрец замер на мгновение, будто система подвисла.

— От храма идите по северной дороге, — наконец произнёс он. — Там будут указатели. Прочтите их и двигайтесь в направлении казарм. Там вы найдёте Авера.

Патчти-Просветлённый кивнул и сразу развернулся.

— Подождите! — крикнул жрец ему вслед. — А как же Поиск Плоти Бога Машин?

— Потом, — отозвался он уже на ходу.

Город встретил его холодным камнем и тяжёлой геометрией.

Бир-Гар был выполнен в том же стиле, что и храм, но заметно проще. Меньше украшений, меньше символики, больше прямых линий и практичности. Каменные дома, металлические элементы, узкие улицы.

Искать Авера не пришлось. Зал боевых искусств нашелся сразу. Простое здание, вписанное в общий стиль, с вывеской, на которой был изображён сжатый кулак.

Он вошёл.

Внутри было тихо.

Старик сидел на полу, в позе медитации. Длинные белые волосы спадали на пол, образуя нечто вроде занавеса. От лба до макушки тянулась огромная плешь. Белые брови были настолько длинными, что тоже касались пола. На нём был потрёпанный белый халат, местами заштопанный.

Подойдя ближе, Патчти-Просветлённый сложил руки в приветствии «кулак в ладонь».

— Мастер, — сказал он вслух. — Я хочу учиться у вас.

Старик не открыл глаз.

— Чего ты хочешь достичь моим учением? — спросил он, не прерывая медитации.

Патчти-Просветлённый задумался. Ненадолго. А потом буднично произнёс, без пафоса и без изменения интонации: — Я возложу этот мир на алтарь Космического Бога, а род людской утоплю в страхе и отчаянии.

Тишина в зале стала плотнее.

Глава 18. Монах быстро бегает

Когда мастер распахнул глаза и приподнял бровь, выражение у него получилось настолько комичным, что я едва не прыснул. Он смотрел прямо на меня — спокойно, но почему-то до слёз веселился. В груди у него подрагивали мышцы, а длинные волосы колебались, будто от ветра.

— Вот это реакция… — пробормотал я себе под нос, стараясь не выдать смех.

От мастера будто исходило тёплое, колышущееся спокойствие — и при этом он выглядел так, словно ему рассказали лучший анекдот в мире.

— Это хорошо, — наконец произнёс он, выдохнув и стряхнув остатки веселья. — Редко кто приходит уже со своим сформированным путём.

Он говорил легко, будто обсуждал погоду.

— Важно только одно: идёшь ли ты по своему пути и не противоречит ли он моему. Остальное…

Он неопределённо повёл ладонью.

«Да-да, стандартная философия всех НПС-монахов», — «Вот почему я и решил пошутить». мысленно отметил он.

Мастер, не обращая внимания на мои мысли, развернулся и достал откуда-то деревянную дощечку.

— Вот список упражнений. Закончишь — возвращайся. Иди в тренировочный зал, первый коридор справа.

Я взял дощечку, кивнул и, только когда вышел за дверь, тихо пробормотал себе под нос:

— Интересно, зачем разработчики вообще добавили обучение только в последнем патче… если оно было в игре всегда.

Половину коридора я прошёл, продолжая бормотать то, что даже самому слышать было необязательно. Слишком привычно. Слишком естественно.

Следующие полчаса действительно оказались обычнейшим обучением. Повтори удар. Упади. Встань. Прыгни. Отклонись. Снова удар. Научись дышать животом, грудью.

Но в целом всё было вполне терпимо: тело слушалось лучше, чем в реальности.

Под конец первого этапа квеста я получил сообщение от системы.

Теперь вы — монах 1 уровня. Вам открыто: «Цы» — пассивный навык; «Лёгкие ноги»; «Закалка тела». Получена специальная характеристика «гармония». Отдохните, чтобы повысить характеристики.

Когда я вернулся к мастеру, тот лишь кивнул и вручил награду: три навыка ближнего боя — «Сильный удар кулаком», «Сильный удар ладонью» и «Сильный удар ногой».

А затем выдал второй этап квеста:

— У меня под залом развилось небольшое полчище крыс. Спустись в подвал и избавься от них. Убей пять лидеров.

Я взглянул на него без выражения. Мастер улыбнулся, как будто специально.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос, уже спускаясь.

Квест как квест. Дешёвый, очевидный, без толку для экономики, прогресса — игра держала планку.

Ещё не дойдя до лестницы, я заметил крысу, сидящую прямо на ступеньке и смотрящую на меня. Глаза у неё были мутные, шерсть клочьями, хвост — как обломок старой верёвки.

Я встал в стойку и оттянул кулак назад. Одна доля секунды — навык сработал: короткая вибрация в руке, резкий толчок — и мелкая тушка впечаталась в стену, оставив тёмное пятно.

«Сильный удар кулаком» — работал.

Я на секунду задержался, рассматривая расплющенную крысу.

Кровь. Настоящая, густая, тёплая. Давно я не видел её в игре.

Мелкие ошмётки попадали на пол, тянулись по стене узкими дорожками.

Я тихо выдохнул.

Лута в привычном виде в игре не существовало. Никаких всплывающих окон, никаких монет или случайных предметов. С трупов «монстров» можно было получить только материалы — и то лишь при наличии специальных навыков.

Охотники снимали шкуры и зубы. Магические классы получали потроха и глаза. Воры иногда — с мизерным шансом — находили какие-то безделушки.

А монахи и воины на этом этапе...

— А мы просто убиваем, — тихо сказал я.

Только опыт.

Я отвернулся и пошёл дальше. Крысы впереди пищали всё громче.

Ну здравствуй, ностальгия.

Пробормотав что-то себе под нос, я двинулся ниже.

Крыс было много. Писк становился громче с каждым шагом, воздух тяжелел, будто я входил в глубокую пещеру. Под ногами скрипели ступеньки.

— Лидеры, говоришь… — пробормотал я себе под нос. — Пять штук. Ну посмотрим.

Я дошёл до середины лестницы и там уже не удержался — спрыгнул вниз.

Приземление получилось мягким, и я сразу ворвался в толпу. Тени мелькали, серые тела метались. Я чувствовал, как цы собирается в руках и ногах, как навыки поднимаются к поверхности, готовые сорваться в удар.

В подвале под залом действительно было целое царство крыс.

Глава 19. Спуск ниже

Крысы шипели, метались по залу, перебегали от стены к стене, но почти не атаковали. Иногда одна-две всё же срывались с места и бросались вперёд, но без злобы, без чёткого тайминга — скорее для галочки. Остальные держались на расстоянии, словно проверяли.

Он стоял в центре подвала и не торопился.

Навык требовал дисциплины.

Чтобы он сработал, требовалось встать в стойку, зафиксировать тело и выдержать короткую, почти незаметную паузу. Доля секунды. Он развернул плечи, принял боксёрскую стойку.

Сильный удар ладони.

Передняя рука раскрывается. Ладонь направлена вперёд, пальцы собраны. Тело слегка подаётся вслед за движением, вес переносится. Удар — короткий, резкий, не на замахе, а на выбросе. После контакта ладонь сразу возвращается к челюсти, закрывая голову, и движение плавно перетекает в подготовку следующего навыка.

Несмотря на то что визуально ладонь попала по одной крысе, в стену отлетели ещё две ближайшие.

Сильный удар кулаком.

Он снова встал в стойку, теперь оттягивая заднюю руку. Корпус слегка разворачивается, плечо идёт первым, кулак — следом. Удар плотный, с прокруткой, без лишнего замаха. Отдача уходит в корпус, а не в сустав.

Крыса рухнула, даже не пискнув.

Сильный удар ноги.

Опора — на заднюю ногу. Передняя выставляется так, чтобы колено смотрело строго вперёд. Бёдра фиксируются, затем резкий выброс. Этот навык отбросил крысу в даль подвала, однако она не погибла.

Крысы гибли быстро.

Он методично вычистил всё скопище, привыкая к телу, к возможностям персонажа первого уровня, к задержкам и ощущениям.

Когда последняя крыса упала, он остался в стойке.

И ничего не произошло.

Он не вышел из боевого режима. Квест не сдвинулся ни на шаг. Ни уведомления, ни изменения окружения.

Это было странно.

— Ни одной крысы… — сказал он вслух.

Он осмотрел зал внимательнее. Прошёлся вдоль стен, заглянул под тренировочные снаряды, проверил углы. И только потом заметил отверстие в полу — узкое, неровное, будто камень там когда-то прогрызли изнутри.

— Очень странно… но, видимо, мне туда, — отметил он вслух.

Спуск был тесным.

Узкая пещера тянулась вниз и в стороны, разветвляясь на множество проходов. Камень здесь был влажным, неровным, словно его не выдолбили, а выгрызли. Потолок местами нависал так низко, что приходилось пригибаться.

И снова — крыса.

Она выскочила из тени, посмотрела прямо на него… и убежала.

Он замер.

— Совсем какой-то бред, — пробормотал он себе под нос. — Это квест первого уровня. Для обкатки навыков.

Крыса же вела себя как типичный моб-приманка. Такого быть не могло.

Это нарушало логику стартовых заданий. Здесь не должно быть ловушек, сценариев. Это что — ошибка дизайна? Баг?

Он побежал за крысой.

Из отверстий в стенах одновременно высыпало сразу десять крыс. Они не кинулись хаотично — они атаковали вместе. Синхронно. С разных сторон.

Он отскочил назад, сорвав первую волну атаки, и тут же перешёл в контратаку.

Те же навыки. Те же стойки. Он не экономил Цы — наоборот, тратил её щедро. Удары шли один за другим, крысы падали, не успевая перегруппироваться.

Когда последняя рухнула, он уже чувствовал пустоту внутри.

И тогда из одной из дыр вылезла чрезвычайно жирная крыса.

Она была слишком большой. Слишком уверенной.

— Ха-ха-ха, глупый человек… — раздался скрипучий голос. — Я вижу тебя насквозь. Я специально отправил на тебя своих рабов, чтобы те истощили тебя. И они меня не подвели.

Крыса выпрямилась, насколько позволял её отвратительный корпус.

— Я вижу твою глупость. Ты потратил все силы. Теперь я, великий «Дркон Падземеного Цалства», покараю тебя. Встань на колени и проси извинения, и я дарую тебе смерть без боли.

Он молчал.

Просто ждал.

Когда Цы восстановилась, он встал в стойку.

Сильный удар кулаком.

Чрезвычайно жирная крыса взорвалась.

Осколки плоти разлетелись по пещере, а в сознании наконец всплыло уведомление:

Прогресс задания: 1 / 5

Он выдохнул.

— Ого, говорящая крыса! В первом квесте. Точно баг.

Это было хорошо.

Если игрок обнаруживает баг и сообщает о нём разработчикам, ему положена награда.

Он усмехнулся и посмотрел вглубь пещеры.

Кажется, квест только начинался.

Глава 20. Смерть будет нелепой

Он продолжал убивать крыс в пещере.

Без ярости, без спешки. Игровое тело начинало уставать — не критично, но заметно. Система честно отразила это: штраф пять процентов к характеристикам. Мелочь, но неприятная. Особенно если учитывать, что это были самые первые квесты. Те самые, которые должныбыть лёгкими.

Он не успел купить ни припасов, ни расходников. И то, что он сам поторопился и полез в пещеру, совершенно точно не его вина!

Тоннель закончился внезапно.

Он вышел в просторное подземное пространство — широкое, неровное, с высокими стенами. Камень здесь был другим: из пола и стен торчали острые наросты, длинные и кривые, словно клыки. Он отметил это сразу. Сверху, почти под самым сводом, через узкую трещину пробивался солнечный свет, падая на пол бледным пятном.

Проход за спиной закрылся.

Из щелей полезли крысы. Сначала несколько, потом десятки. Они вылезали из-за камней, спускались по стенам, перебегали по полу. Шорох быстро перерос в визг.

— Ха-ха-ха! — Человек, ты в ловушке и окружён!

— Я приказываю тебе… ЛЯГ! И УМРИ!

В центре пещеры, на плоском камне, сидела чрезвычайно жирная крыса. Настолько жирная, что казалось, будто она вот-вот просто сползёт вниз.

Он снова пошёл в бой.

Сначала всё было под контролем. Движения точные, удары экономные. Но количество крыс делало своё дело. Он начал пропускать атаки. Не смертельно — царапины, укусы, мелкие попадания. Здоровье просело.

Когда он почти добрался до центра и уже готовился добить жирную крысу навыком, сверху раздался смех.

Он не успел уклониться.

На него рухнули ещё две чрезвычайно жирные крысы.

Удар выбил воздух из лёгких. Он упал, и в ту же секунду на него навалилась серая, визжащая масса. Крысы кусали, царапали, лезли в лицо. Он перекатывался по земле, почти вслепую. Под телом ощущались камни, грязь, тела ранее убитых крыс — они хрустели под весом, мазались, липли.

Измазаный всем, чем только можно, он всё же поднялся и отбился от ближайших.

Пятьдесят процентов здоровья.

Он быстро осмотрелся. Он пытался убедиться, что четвертой, чрезвычайно жирной крысы видно не было.

— Ха-ха-ха! — засмеялись все три крысы в один голос.

— Как и все люди, ты жалок! Я — «Виличие из Драиг..оеее..на Падзимел» сокрушу тебя и съем твои тщедушные руки!

— Ты недостоин дышать одним с нами воздухом! Когда я, «Вееличший из ликих Дрин-Под-Ства», убью тебя, я сожру твои лёгкие!

— Мерзкое отродье! Я — «Вличи над веичайими из влких Дарион Подземион Цыион»! Ты не достоин того, чтобы я тебя ел!

После того как каждая крыса договорила, арава обычных крыс прыгнула на него.

Он продолжал убивать — всё так же аккуратно и методично. Навыки использовать перестал. Потихоньку, шаг за шагом, он приближался к троице.

Когда чрезвычайно жирные крысы начали атаковать сами, стало по-настоящему сложно. Они прыгали и тут же отскакивали, а на их место лезли обычные крысы. Несколько хороших, но обычных ударов — и чрезвычайно жирные крысы были ранены. Но он уже не успевал следить за всеми сразу. Он снова начал пропускать удары. Здоровье было уже на пятнадцати процентах.

Он закричал:

— Хватит! Я сдаюсь! Мне надоела моя никчёмная жизнь! Пожалуйста, вы трое великих, добейте меня!

Чрезвычайно жирные крысы приказали обычным отступить.

— Правильно, ничтожество, — сказала одна. — Это совершенно нормально — пасть перед нашим величием. Стой на месте, мы тебя убьём.

Но они не подходили. Ждали.

Он стоял скукоженный. Плечи сжаты. Ноги согнуты. Руки прикрывают голову.

— Да… я ничтожный червь… Я буду стоять здесь… Я, наверное, умру от собственной никчёмности… Прошу… умоляю вас… Пожалуйста, добейте меня…

Крысы явно смутились. Они зашептались между собой, кивнули и пошли вперёд.

Он следил внимательно.

Очень медленно опускал руки к челюсти. Одна из крыс уже собиралась прыгнуть.

Навык ладони сработал резко.

Все три крысы отлетели. Та, по которой пришёлся удар, умерла сразу. Вторая напоролась на острый камень и издохла — чистая удача. Третья осталась жива.

— Ты! Ты! Бесчестная! Омерзительная крыса! Ты воспользовался нашим великодушием! — визжала она. — Но наш КОРОЛЬ! Он равен богам! Он остановит тебя! Ты недостоин моего убийства!

Договорив, крыса откусила себе язык.

Он настороженно огляделся. Обычные крысы разбежались. Когда последний хвост скрылся в трещине, пещера задрожала.

Из щели сверху упала книга.

Он выдохнул и подошёл к камню. Обложка была сильно испорчена.

«В.лик.й Др.к.н Подз.мн.го .арс.ва».

Лицо его обрело просветление.

Глава 21. Зачем?

Он пролистал книгу до конца.

Страницы были ломкими, края — осыпающимися, а текст местами словно выцвел не от времени, а от самой реальности, будто мир постепенно стирал написанное. В тот момент, когда он закрыл последнюю страницу, в сознании щёлкнуло знакомое ощущение.

Квест получен.

Найдите способ восстановить ветхую книгу. Этап: 1. Ограничение по времени: 3 часа. Награда: неизвестна.

Он замер на секунду, прокручивая формулировку.

— Не пахнет это легендарным классом, — пробормотал он себе под нос.

Квест был побочный, а не судьбоносный. Он спрятал книгу в инвентарь и не стал возвращаться к описанию — время уже пошло.

Проход был только один.

Туда он и пошёл.

Крыс не было.

Это бросилось в глаза сразу. Ни писка, ни шороха, ни мелькания хвостов у самого края зрения. Пещера встретила его тишиной — не тревожной, а глухой, плотной, словно здесь давно никто не бегал и не суетился. Шаги отдавались глухо, звук тонул в камне.

Он шёл медленно, не ускоряясь, прислушиваясь больше по привычке, чем по необходимости.

Когда впереди начал угадываться знакомый простор, он остановился.

Арена босса была почти видна. Чтобы начать бой, на неё нужно было спрыгнуть — система любила такие театральные жесты. Он остался стоять наверху, прислонившись плечом к холодной стене, и просто ждал.

Жизнь и ци восстанавливались медленно.

Он открыл статус.

Вы устали. Штраф к характеристикам: −20%. Использование навыков ускоряет накопление усталости. Игровое тело постепенно изнашивается. Для снятия усталости требуется отдых, еда и вода.

— Если бы я подготовился, — тихо сказал он, — это не было бы проблемой.

Но сейчас выбора не было.

Он раскрыл лист персонажа.

Патчти‑Просветлённый. Класс: Монах. Уровень: 1 (3). Для повышения уровня требуется отдых.

Бонусы к характеристикам: Выносливость. Сила. Ловкость. Мудрость.

Характеристики: Выносливость — 5. Сила — 5. Ловкость — 5. Интеллект — 5. Сила воли — 5. Мудрость — 5.

Специальные характеристики: Гармония — 1.

В листе отображались только базовые значения — без штрафов и временных эффектов. Старая политика игры. Когда проект только вышел, разработчики надеялись, что игроки, не видя цифр в реальном времени, будут развиваться интуитивно. Практика показала обратное, но правило так и не отменили.

— Двадцать процентов — не критично, — сказал он себе.

И спрыгнул.

Арена оказалась меньше предыдущей.

Это была не огромная площадка, а скорее ринг, выдолбленный в камне. Потолок низкий, стены близко, пространство давило. Свет исходил от люминесцентного мха, расползшегося по трещинам и выступам. Зеленоватое свечение проникало всюду, делая тени мягкими, но глубокими.

В дальнем конце арены чернела дыра.

Из неё донёсся голос.

— Зачем ты это сделал?

Он был усталым. Скорбным. Не злым.

— Ты пришёл сюда и просто начал истреблять… — голос дрогнул. — Моих подданных. Моих детей. Моих друзей.

Последнее слово прозвучало надрывно, почти срываясь.

— Зачем? — повторил голос. — Что мы тебе сделали?

Он выпрямился и посмотрел в темноту.

— Вы проникли в чужой дом… — начал он и замолчал.

Слова не складывались.

— И всё? — раздался смех, больше похожий на плач. — Вы, люди, удивительный народ. Нам нужна еда. Нам её не хватает. Да, мы вторглись. Да, мы украли лишь крошки, не отняв ни одной жизни. И за это сюда спустился палач.

Он медленно выдохнул.

— Не думаю, что наш разговор может что-то изменить. Уже поздно.

В темноте вспыхнули два красных, хищных глаза.

— Ты прав, — ответил голос тише. — Я просто хотел узнать причину.

Фигура вышла из тени.

Босс был крупным, но не чудовищным. По комплекции и движениям он напоминал льва — мощного, приземистого, с тяжёлой шеей и внимательным, разумным взглядом. В его облике не было карикатурной злобы.

— Какое имя у моего палача? — учтиво спросил Крысиный король.

Он встал в стойку.

— Патчти‑Просветлённый.

И сделал шаг вперёд.

Глава 22. В самое сердце

Крысиный король напоминал льва, если бы льва собирали по чужим, неправильным лекалам. Массивное тело, тяжёлая грудь, мощные задние лапы, созданные для прыжка, а не для бегства. Вместо гривы — густая, спутанная шерсть, в которой угадывались крысинные черты. Морда вытянутая, с длинными резцами, но взгляд — хищный, красный, оценивающий.

Хвост медленно бил по полу, оставляя в пыли неглубокие борозды.

Патчти-Просветлённый остановился в нескольких шагах.

Ци текла ровно. Не бурлила — дышала. Тело было собрано, как перед тренировочным поединком, где ошибка стоит боли, но не жизни. Здесь же цена была другой, но принцип оставался тем же.

Босс медленно поднялся. Камень под лапами тихо хрустнул.

— Ты пришёл за убийством, — ответил Крысиный Король. Голос был низким, с рычащими обертонами. — Но это место — мой дом.

Он не бросился сразу.

Это насторожило сильнее всего.

Первым атаковал Патчти.

Он сорвался с места. Навык толкнул тело вперёд, сокращая дистанцию за мгновение. Удар кулаком — прямой, выверенный, направленный в грудь.

Король ушёл.

Не отпрыгнул — сместился в сторону плавно, почти лениво, и тут же ответил взмахом лапы. Когти прошли в опасной близости от лица, рассекая воздух. Патчти ушёл под удар, развернулся и ударил снова, уже в бок.

Попал.

Тело босса дрогнуло, но устояло. Король отступил на шаг и коротко рыкнул.

— Быстро, — признал он.

Бой пошёл.

Это был не обмен ударами — это был танец на грани. Прыжок Короля — Патчти уходит перекатом. Ответный выпад хвостом, тяжёлым, как кнут. Камень треснул там, где хвост ударил секунду назад.

Ци текла быстрее.

Он бил сериями, не давая Королю закрепиться: кулак, локоть, шаг, снова удар. Один из приёмов прошёл — Ци вспыхнула в точке контакта, и по телу босса прошла заметная дрожь.

Здоровье Короля просело.

Он отступил, прижав лапу к груди. На шерсти проступила тёмная полоса.

Патчти-Просветлённый лидировал.

— Ты умеешь драться, — сказал Король, обходя его по дуге. — Но ты дерёшься в моём доме.

Он резко ударил лапой о пол.

По камню прошла вибрация. Это был навык — Гул Логова. Удар не нанёс урона напрямую, но сбил ритм. Ци дрогнула, дыхание сбилось, и в этот миг Король прыгнул.

Челюсти сомкнулись там, где была его шея мгновение назад.

Патчти вырвался, но когти всё же задели плечо. Плече сильно вибрирывало. Он отступил на шаг, затем ещё на один, восстанавливая Ци.

Теперь бой стал равным.

Король ускорился. Удары пошли тяжелее, жёстче. Один прыжок сменялся вторым, хвост бил снизу, когти — сверху, вынуждая защищаться, лишь изредка атакуя.

Здоровье босса опустилось примерно до половины.

Он остановился.

Хвост замер. Спина выгнулась. Из пасти вырвался низкий, протяжный рык, от которого воздух задрожал. Шерсть встала дыбом, мышцы налились силой, движения стали резче, почти дёргаными.

Патчти-Просветлённый сразу понял.

Ярость.

— Ты выбрал неудачный момент, человек, — сказал Крысиный Король. — Теперь я перестану сдерживаться.

Он понял: дальше будет хуже.

Ярость изменила Короля сразу.

Он больше не кружил и не выжидал. Первый же рывок был настолько резким, что Патчти едва успел среагировать. Лапа ударила сверху вниз, как приговор. Камень под ногами треснул, и только уход в сторону спас от прямого попадания.

Патчти резко дёрнул ногой вверх, ци собралось с навыком. Пятка врезалась в грудь Короля. Того отшвырнуло прочь, он кувыркнулся, врезался в стену… и уже в следующий миг вскочил, снова рванув вперёд.

Ци вспыхнула, собираясь в теле рывками, уже не ровным потоком, это был признак неполного иссушения. Он перешёл в защиту, но это было временным решением — Король давил, не оставляя пауз. Прыжок, второй, третий. Удары шли сериями, когти царапали пол и стены, хвост бил снизу, сбивая баланс.

Один из ударов всё-таки прошёл.

Почти-Просветлённого отбросило к стене. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Он успел поставить блок, но силы Короля в ярости было слишком много. Тело отозвалось тупой болью.

— Вот теперь ты понял разницу, — прорычал Король.

Он не дал подняться сразу. Навалился, прижимая к камню, пасть раскрылась, дыхание обожгло лицо. Патчти упёрся предплечьем в нижнюю челюсть, чувствуя, как дрожат мышцы. Ещё секунда — и защита рухнет.

Он вырвался рывком, но неловко. Король тут же ударил снова. Когти прошлись по боку, оставляя рваную рану. Патчти отступил, тяжело дыша.

Теперь он проигрывал. Хп — 5%.

— Ты сильный, — сказал Король, не спеша добивать. В ярости в его голосе всё равно звучала странная ясность. — Но сила — это не всё. Тут осталась память. Мои друзья. Я не позволю тебе…

Слово зацепилось за что-то внутри Патчти. Друзья.

Он вспомнил, как Король говорил это раньше и сейчас. Не как босс. Не как враг. Как тот, кто действительно что-то защищает.

Рука сама скользнула в инвентарь.

Квестовая книга вылетела резким движением. Он бросил её не прицельно — просто в сторону Короля, почти отчаянно. Книга полетела по дуге и упала на камень между ними, глухо ударившись и провернувшись обложкой вверх.

Король замер.

Ярость не исчезла — но остановилась. Тело напряглось, будто столкнулось с невидимой стеной. Глаза уставились на книгу, красные, широко раскрытые.

— …нет, — тихо выдохнул он.

Король сделал шаг. Потом ещё один. Потянулся лапой, осторожно, почти не веря. Когти скользнули по камню.

Не дотянулся.

Патчти-Просветлённый зашёл сбоку.

Он не ускорялся. Не делал рывка. Просто оказался там, где Король его больше не видел. Ци собралась в кулаке плотным, сжатым узлом. Навык лёг на движение спокойно, без всплеска. «Сильный удар кулаком».

Кулак вошёл точно в сердце.

Король дёрнулся. Тело напряглось, затем медленно осело. Он ничего не сказал. Даже не посмотрел на того, кто нанёс удар.

Его взгляд оставался на книге.

Лапа всё ещё тянулась к ней, когда тело коснулось пола. Глаза медленно закрылись — всё так же направленные на обложку.

Патчти-Просветлённый стоял рядом. Лицо — пустое. Ни злорадства, ни облегчения.

— Да… — тихо протянул он. — НПС в этой игре бывают…

Он не договорил.

Перед глазами возникли сцены, наложенные друг на друга: спина стражника, герб гильдии, эсток, входящий в тело.

Он медленно выдохнул.

Поднял книгу, задержал её в руках на секунду дольше, чем требовалось, и убрал обратно в инвентарь.

Зал снова стал просто залом. Камень, тишина, следы боя.

Патчти-Просветлённый развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь.

Глава 23. Чрезвычайно бесполезная награда

Патчти-Просветлённый замер, вглядываясь в мерцающие строки квест-лога. Основная задача была выполнена: «Крысы: 5/5». Однако ниже светилось дополнительное задание: «Осмотрите помещение». Награда — неизвестна.

Патчти молча нахмурился и перевёл взгляд на добычу, выпавшую с поверженного босса. Перед ним лежали два предмета:

• Обычный даосский халат — стандартная экипировка без особых изысков. • Тринадцать пальцев марионетки — предмет с пометкой «квестовый».

Скривившись от разочарования и осмотрев арену. Его взгляд скользнул по туше Крысиного короля, и он тяжело вздохнул. Пройдя мимо останков, он углубился в пещерку, из которой ранее появился босс. Там, в полумраке, он обнаружил разбитую марионетку с четырьмя руками, лишёнными пальцев.

Вспомнив о добыче, он достал тринадцать костяных пальцев. Ради шутки он не стал соблюдать симметрию: на левые руки поместил десять пальцев, а оставшиеся три прикрепил к одной правой.

Реакция последовала незамедлительно. Марионетка дёрнулась, по дереву и кости пробежал треск. Конструкция не выдержала и распалась в труху, оставив после себя лишь целую мерцающую сердцевину. Как только Патчти поднял её, перед глазами всплыло уведомление:

Дополнительный квест выполнен. Получена награда: судьбоносный квест. Этап 1. Задача: узнайте, что именно вы достали из марионетки. Награда за выполнение всех этапов: легендарный класс «Мастер над марионетками».

— Как это забавно, — с оттенком веселья проговорил Патчти.

В его голове тут же всплыли воспоминания о банковской ячейке, где он хранил маску. Он даже приберёг книгу на случай, если найдётся неочевидный способ соединить пути Монаха и Мастера над марионетками. Система словно насмехалась, вновь подбрасывая возможность получить этот класс, когда это уже было бесполезно.

— Шутка от системы? — спросил он у пустоты.

Пустота осталась пустотой и, судя по всему, не собиралась ему отвечать.

Патчти-Просветлённый сел на ближайший камень. Открыв настройки и найдя вкладку «Сообщение об ошибке», он начал писать. Репорт составил быстро — без эмоций, без лишних слов. Дата, номер ID, краткое описание. В конце — сухая приписка: «Согласно патчноуту четырёхлетней давности, первый обучающий квест должен быть без модификаторов».

Отправлено.

Ответа он не ждал. Система поддержки в таких случаях либо молчала неделями, либо присылала стандартное: «Мы передали информацию разработчикам». Ни первое, ни второе ничего не меняло.

Патчти потянулся и направился к выходу, предвкушая будущую компенсацию.

Король крыс разлагался слишком быстро — на глазах уже проступали кости и череп.

— Ах да, контент 18+… От него уже даже воняет, — пробормотал он, зажимая нос и ускоряясь, чтобы быстрее покинуть пещеру.

Выбравшись наружу, он предстал перед Мастером.

— Я всех убил, — коротко отчитался Патчти.

Мастер лишь кивнул. В сознании героя мелькнуло сообщение о завершении квеста, но он не обратил на него внимания.

— Крысы под вашим подвалом были необычными, — заметил Патчти.

Мастер слегка приоткрыл глаза.

— Когда выскакивают сорняки, их нужно вырывать с корнем, — произнёс старик, лукаво глядя на ученика. — Мне кажется, это должно стать частью и твоего пути. Не так ли?

Патчти почувствовал острое желание врезать этой «рухляди». Но здравый смысл возобладал: даже топовые игроки, скорее всего, отлетели бы от Мастера с одного удара. По его прикидкам, уровень NPC был не ниже 300+, что делало его недосягаемым при текущем капе сервера в сто уровней.

Случайно бросив взгляд в журнал заданий, Патчти внезапно дёрнулся. В его глазах отразилась паника.

— Где ближайшая библиотека? — резко спросил он у Мастера.

— Ровно в противоположной части города, — невозмутимо ответил тот.

Не теряя ни секунды, Патчти бросился бежать изо всех сил.

— Погоди, я не закончил обучение! — крикнул ему вслед Мастер.

— Потом! — донеслось уже из-за двери.

Глава 24. Корзинка с цветами

Он нёсся изо всех сил по улицам города. Город жил своей обычной жизнью — ровной, спокойной, почти равнодушной. Ни НПС, ни игроки не обращали на него внимания. Впрочем, половина игроков бежала примерно так же — просто по своим делам, к своим задачам.

Неприятное чувство сжало грудь, стоило снова взглянуть на таймер ограниченного по времени квеста. 1 мин. 23 с.

Последствия броска книги в босса были очевидны — прочность упала, система зафиксировала повреждение, и теперь это стало проблемой.

Он ускорился.

Почти сразу стало ясно: он бежит быстрее, чем раньше. Быстрее, чем тогда, когда вырывался из храма. Он обгонял некоторых игроков заметно более высокого уровня, и это не выглядело странным — ни для них, ни для мира.

Так двигались монахи.

Со стороны любое их перемещение казалось неправильным: шаги, бег, прыжки — всё происходило с нарушением привычной физики, будто тело жило в чуть ином ритме. В реальности это выглядело бы пугающе. Здесь — было нормой.

Библиотека уже появилась в поле зрения, когда из-за угла вышла девушка.

Ярко-рыжие волосы были заплетены в длинную косу, переброшенную через плечо. На лице — россыпь веснушек, в руках — корзинка с цветами. Одежда простая, городская: тёмная ткань, аккуратный крой, минимум украшений. Она выглядела так, будто в этом мире у неё всё было хорошо.

Он чуть не врезался в неё. Уклонился в последний момент.

Между их носами едва ли поместился бы волос. Он даже не посмотрел на неё — взгляд был прикован к таймеру. 39 секунд.

Дальше он уже не останавливался.

Вбежав в библиотеку, он почти налетел на стойку и резко выдохнул.

— Мне нужно починить книгу, — сказал он вслух.

В голосе звучала неестественная усталость. Система подчёркивала накопленный дебафф, делая его слышимым даже для него самого. Он запнулся, осознав, что за стойкой стоит не НПС.

Игрок.

На одно короткое мгновение ему показалось, что он ошибся.

Библиотекарь читала книгу и, не глядя на него, протянула руку. Он сразу вложил книгу в ладонь. 4 секунды.

Заклинание починки было использовано мгновенно. Любимое.

Он это отметил машинально — повезло, что у неё под это выделен слот.

Девушка держала уже две книги. Лениво перевела взгляд с открытой на только что починенную.

— Ого! Да это же!.. — Ого! Ничего себе! — Оооо!

Реакция была настолько преувеличенной, что он поморщился и на секунду захотел закрыть уши, но сдержался.

Она выглядела как типичный маг сотого уровня: мантия, остроконечная шляпа, огромные очки. И в момент очередного крика её глаза вспыхнули алым пламенем. Буквально.

Он машинально отметил это, буркнув себе под нос, почти неслышно. Политика разработчиков была жёсткой — эффекты, ломающие атмосферу, запрещены. Это точно не косметика.

Значит… уникальный предмет. Только они обычно позволяли подобные визуальные странности.

— Можно книгу, — сказал он вслух, повышая голос, пытаясь перекричать охи и ахи.

Она не отреагировала. Продолжала читать и восклицать, полностью его игнорируя.

И тут сбоку раздался чужой голос.

— Она очень странная, — нарочито громко сказал какой-то игрок сбоку. — Играет в эту игру, чтобы читать книги на скорости ×2.2. И каждый раз так реагирует, когда видит что-то новое.

Он на секунду задумался и ответил, глядя в сторону, но не отвлекаясь от происходящего.

— В сравнении с остальными она вполне нормальная. Например, топ-один.

Парень рядом прыснул и расхохотался.

— И то верно. Ты видел, что он сказал, когда его спросили о турнире?

Игрок попытался изобразить высокомерное и одновременно бесстрастное лицо, пародируя чью-то интонацию:

— «Какая бы гильдия ни победила, она никогда не будет больше…»

Он не успел договорить. Другой игрок — девушка — резко потянула его за ухо.

— Нам уже как час нужно было быть на Плоских холмах. Идём уже.

— Бывай, — сказал он.

— Дааа, доооскооороого! — протянул парень, уносясь прочь.

Он снова посмотрел на библиотекаршу. Та всё ещё читала.

— Ого… итак… ах, как так… ааа… фух…

Она восклицала буквально каждую секунду. Он усмехнулся и, специально не закрывая рот, начал кашлять — громко и нарочито, прямо на неё.

— Аа… чё надо?

Она развернулась к нему. Пламя в глазах из алого стало пепельно-чёрным. Точно уник, — мысленно отметил он.

Он молча протянул руку.

— Книгу, пожалуйста.

Пламя погасло, открывая изумрудные глаза. Она пару секунд смотрела на его ладонь пустым, расфокусированным взглядом. Потом лицо озарило просветление. Заклинание сработало снова — мгновенно. Теперь в её руках были две идентичные книги.

Она отдала оригинал.

— Как тебя зовут?

Он ответил без паузы:

— Патчти-Просветлённый.

Она ничего не сказала. Но почти сразу пришёл запрос в друзья.

— Если снова найдёшь такую редкость — пиши.

После этого она больше на него не смотрела, тут же уткнувшись в чтение.

Выйдя из библиотеки, он открыл журнал квестов и тихо, сквозь зубы, выругался:

— Бл*дь. Да какой на хрен цветок?

Задание: верните свежий цветок. Ограничение по времени:5 мин. 14 с.

Глава 25. Я уже предвкушаю своё будущее

Инвентарь открылся без спешки. Три предмета; халат, книга и белый цветок.

Он не был помечен как обычный, имел таймер. Просто цветок — аккуратный, свежий, будто только что сорванный. Название было простым и даже немного издевательским:

Белый утренник.

Он задержал на нём взгляд дольше, чем требовалось.

Точно. Рыжая девушка с корзинкой.

Нет награды. Ни опыта, ни денег, ни репутации. А значит — случайный квест на улучшение взаимоотношений. Самый неблагодарный тип заданий, который никогда не окупается сразу и почти всегда требует времени, которого у него обычно не было.

— Обычно... сейчас мне нужна их выполнять. Я уже предвкушаю своё будущее… — пробормотал он себе под нос.

Сказано это было с тяжёлым, усталым взглядом, без иронии. Просто констатация.

Он осмотрелся, надеясь увидеть её поблизости. Площадь была оживлённой, но не суетной: игроки ходили туда-сюда, кто-то торговался, кто-то проверял интерфейсы прямо на ходу. Рыжих девушек с корзинками среди них не было.

Зато он заметил другого игрока.

Тот стоял у дерева и пинал его ногой. Не сильно — ритмично. Раз за разом, в одном и том же темпе, словно проверял, что будет, если делать это достаточно долго.

Подойдя ближе, он заговорил:

— Ты случайно не поможешь мне найти НПС с рыжими волосами? Она минуты три назад была здесь, с корзинкой цветов.

Игрок медленно повернул голову.

Лицо у него было настолько раздражённым, что складывалось ощущение: его только что оторвали от разгадки тайн вселенной, и эта тайна была буквально в одном пинке от завершения. Но он всё же выслушал вопрос до конца — и выражение лица заметно упростилось.

— Это Валерия, — сказал он. — Она живёт у южных ворот.

После этого он отвернулся и снова начал бить дерево, будто разговор был досадной, но уже закрытой вкладкой.

Он кивнул — не потому что было нужно, а по привычке — и направился к южным воротам.

На этот раз он не спешил.

По пути накинул на себя даосский халат, выпавший с босса. Ткань легла поверх обычной одежды странно и неуместно. Он мельком оценил отражение в витрине и сказал вслух:

— Нелепо, конечно.

Балкон одного из зданий был занят стариком в золотых доспехах. Тот стоял праздно, опершись на перила, и при виде проходящего мимо человека усмехнулся. Потом, не меняя выражения лица, произнёс:

Хлопковые штаны, простая футболка, Готические здания давят вокруг. Безнравственный тип надевает халат даосский, И сразу похож на чучело вдруг.

Старик довольно кивнул сам себе и отвернулся, будто выполнил важную миссию.

У южных ворот действительно оказался магазинчик цветов.

Он вошёл — и сразу понял, что нашёл её.

Солнце падало так, что освещало только одно место внутри лавки. Девушка сидела за небольшим столиком, пила чай и читала книгу, окружённая цветами. Рыжие волосы в этом свете казались почти огненными.

Она подняла взгляд, когда он подошёл.

Он достал белый цветок и протянул ей.

— Вы обронили.

Сказав это, он ощутил себя максимально неловко. Он стоял среди цветов, возвращая девушке цветок, который она якобы уронила, и отметил про себя, что ненавидит систему за то, что она подкинула ему этот сорняк.«Шаг к продвижению квеста сделан — осталось лишь дождаться, когда это всё закончится.»

— Ох… это ты меня чуть не сбил, — сказала она живо.

Она встала, подошла ближе и взяла цветок из его рук.

— Куда ты так торопился?

Глаз дёрнулся сам собой. Внутри щёлкнуло: «ты».

Если НПС обращается на «ты» — значит, показатель дружбы уже сильно не нулевой.

— Я бежал в библиотеку, — ответил он.

— Ого, ты так любишь читать книги? Прямо как я.

Она махнула рукой в сторону стола.

— Это всё замечательно но могу ли я вам чем-нибудь помочь? — выпалил он слишком быстро, механически.

Если бы перед ним был живой человек, тот бы, скорее всего, не расслышал.

Девушка задумчиво наклонила голову, надула щёки и опёрлась подбородком на указательный палец. В солнечном свете её волосы будто горели.

— Да… пожалуй, мог бы ты принести мне подскальники с Ровных холмов? Пожалуйста.

— Да, — сказал он просто.

Интерфейс отреагировал мгновенно.

Задание: собрать «Подскальники» — 0 / 10

Лицо стало каменным.

В мыслях — снова нет награды.

— Эх… Я уже предвкушаю своё будущее, — произнёс он вслух.

Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

Выйдя из магазина цветов, он заметил группу игроков мужского пола, которые смотрели на него с откровенной злобой. Он прекрасно понимал, что происходит.

Если бы он сейчас заорал на всю улицу, что получил квест без награды, его бы убили, невзирая на штрафы за убийство в зелёной зоне.

Он быстро пролистал список заданий.

— Нужно вернуться к мастеру, — пробормотал он.

И направился дальше.

Глава 26. Торг

В зал боевых искусств он шёл шагом, не торопясь и не задерживаясь.

Книга была раскрыта одной рукой. Но для удобства он читал через интерфейс. Тот подстроился под темп. Название выглядело почти издевательством:«Великий Дракон Подземного Царства».

Детская сказка. ПОЧТИ по всем признакам.

Простая структура, нарочито наивный язык, легкие стишки, герой — дракон, который «родился сильным, но был ещё слишком мал, чтобы понять мир». Иллюстрации в начали обещали что-то вроде сказки на ночь.

Но стоило дракону открыть рот — и тон резко менялся. Начиналась чернуха!

Он не угрожал. Он смаковал. Говорил о том, как выцарапает глаза, как отгрызёт руки, как будет медленно жевать тех, кто осмелился посмотреть не так. При первой же встрече с новым, ранее незнакомым персонажем он не просто грубил — он унижал, ломал, давил, а затем… съедал семью этого персонажа прямо у него на глазах.

Когда дракон терпел неудачу, виноват был не он. Виноват был мир. Несправедливый, жестокий, недостойный его усилий и величия. В конце книги дракон становился самым сильным. Абсолютно. А последняя мораль звучала просто: жить нужно по своей совести.

Патчти хмыкнул.

— Ну да… — пробормотал он себе под нос. — Очень по-доброму.

И, признаться честно, при всей своей короткости и нелепом контрасте, книга ему даже понравилась. Она была честной в своей абсурдности.

Он свернул интерфейс книги и посмотрел на обновлённый квест.

«Сказка на ночь». Найдите детёныша дракона и расскажите ему сказку перед сном. Награда зависит от типа дракона.

По своему опыту он знал: награда почти наверняка благословение. А благословения — это всегда хорошо. Иногда даже слишком.

Однако дракон…

Патчти остановился и поднял взгляд к небу зала — высокому, искусственному, с иллюзией глубины. Драконы в игре были. Но все до единого — боссы. НПС-драконов никто не встречал. Или не находил.

— Это что… квест на 100+ левл? — тихо спросил он сам у себя.

Ответа, разумеется, не последовало.

Краем глаза, в отражении окна, он заметил движение. За ним шла группа знакомых ему мужских игроков. Они старались не привлекать к себе внимание. С какой-то стороны у них это даже получалось. Ведь абсолютно все игроки в округе прекрасно понимали, что эта группа изо всех сил пытается не привлекать к себе внимание.

Патчти сделал вид, что не заметил.

Сообщение пришло внезапно.

[Книжная Тярия]: Ты не заплатил!

Он моргнул. Имя было незнакомым.

— Ааа, библиотекарша... — пробормотал он.

Интерфейс чата развернулся сам. Пока он продолжал идти вглубь зала, пальцы уже печатали ответ.

[Патчти‑Просветлённый]: Ты без разрешения скопировала книгу.

Ответ прилетел почти мгновенно.

[Книжная Тярия]: И что?

Следующее сообщение не заставило себя ждать.

[Книжная Тярия]: Ты злой!

Патчти усмехнулся.

— Я только начал, — пробормотал он.

Мысль пришла сама собой — простая, почти ленивая. Он остановился, изменил направление движения и написал новое сообщение.

[Патчти‑Просветлённый]: У меня есть «Книга тринадцати пальцев мастера». Тебе нужна?

Чат взорвался.

Сообщения сыпались сплошным потоком, почти без пробелов: ахда нуда читалатолько пять раз замечательно вигре не читала акак ты первыйуровень точно повезло странно ахахах ого наверное новый персонаж присылай я куплю заплачу золотом!!!!

Он поморщился.

— Зачем она пишет свои «охи»… — риторически пробормотал он под нос.

Золото ему было не нужно. Это был новый персонаж, а не аккаунт. Патчти мельком глянул на баланс игровой валюты: 50 медяков.

Хмыкнул.

До мирового банка — не скоро. Они были только в столицах. Там — маска, книга и пять миллионов золота «на всякий случай». Только вот золото без репутации почти бесполезно. В игре давно сложилось так, что игроки либо обменивались бартером, либо платили реальными деньгами.

Он снова написал.

[Патчти‑Просветлённый]: Мне нужен премиум-набор новичка.

Ответ был мгновенным.

[Книжная Тярия]: А замок впридачу? Сбрось требования, так дорого я не куплю.

Чёрт, — подумал он. Я надеялся, что она реально сумасшедшая и торговаться не будет.

Вслух он, конечно, ничего не сказал. Только снова напечатал.

[Патчти‑Просветлённый]: Хорошо. Тогда просто набор низкоуровневой магической экипировки монаха. Но комплект.

Пауза затянулась. На пару секунд дольше, чем раньше.

[Книжная Тярия]: Всё равно дорого. Я могла бы достать только обычный комплект.

Патчти остановился. Улыбка вышла медленной и не слишком доброй.

[Патчти‑Просветлённый]: Нет. Я знаю ценность книги для коллекционеров вроде тебя. И не продам её за бесценок. Моё предыдущее предложение было последним.

Молчание длилось уже ощутимо дольше.

Он почти видел, как она считает. Не золото — возможности. Кого попросить. Чем рискнуть. Сколько времени потребуется.

Наконец пришёл ответ.

[Книжная Тярия]: Ладно. Мне нужно время, чтобы всё достать. Напишу позже.

Патчти свернул чат и продолжил идти.

— Торг — это тоже бой, — тихо сказал он сам себе. — Просто без крови.

Он снова открыл книгу. Дракон как раз обещал кому-то очень долгую и неприятную смерть.

Патчти усмехнулся. — Пожалуй перечитаю.

Глава 27. Ловушка

Зал был тем же самым — низкий потолок, матовые каменные стены, запах старого дерева и сухих трав. Здесь ничего не менялось. Патчти вошёл внутрь, остановился у порога и несколько секунд просто стоял, привыкая к свету. После улицы он казался тусклым, но спокойным, будто намеренно гасил любые резкие оттенки.

Мастер сидел на своём месте.

Он не шевельнулся, не поднял головы и даже не изменил дыхания. Только пространство вокруг него было… плотнее. Словно он не просто находился здесь, а являлся частью самого зала.

— Я готов продолжить обучение, — сказал Патчти.

Голос прозвучал ровно. Без лишнего ожидания. Он уже знал, что ответа сразу не будет.

Старик медленно открыл глаза.

Взгляд был цепким. Он задержался на фигуре Патчти дольше, чем требовалось для простой оценки, будто видел не только текущее состояние, но и то, каким тот пришёл сюда впервые.

Андрогинный юноша с длинными, спутанными волосами. Под грязью всё ещё угадывался их прежний блеск. Стоял прямо, не пытаясь выглядеть лучше, чем был. Простая хлопковая футболка, штаны, поверх — даосский халат, давно потерявший аккуратность, но всё ещё сохранявший форму.

Мастер хмыкнул.

— Стремясь к быстрому результату, — произнёс он, — не достигнешь цели.

Патчти молча кивнул.

Он не спорил и не задавал вопросов. Опыт подсказывал: сейчас это не диалог, а часть процедуры. Фраза была не для него лично — для пути.

Внутри, однако, мысль уже ушла в сторону награды.

Он ждал.

Сознание слегка дрогнуло, и интерфейс мягко развернулся перед внутренним взглядом.

Вы завершили этап 2. Получено: — Навык «Удар пальцем» — Навык «Разрез пальцем» — Навык «Удар в прыжке» — Пассивный навык «Обострённое восприятие» — Пассивный навык «Отточенные рефлексы»(заблокирован: требуется 5 уровень)

Патчти перевёл взгляд на собственную статистику.

Класс: монах Уровень:1 (4)

Подпись снизу была короткой:

Отдохните, чтобы повысить уровень.

— Я запомню вашу мудрость, — сказал он спокойно. — Что дальше?

Ответ пришёл сразу. Не от мастера — из глубины сознания. Новый этап активировался без предупреждений и эффектов.

Мастер снова закрыл глаза.

— Практика делает совершенным, — сказал он, не меняя позы. — Отработай моё учение на той груше.

В дальнем углу зала висел мешок. Потёртый, многократно латанный, пережившый не одно поколение учеников.

Задание сформировалось полностью:

Нанесите 10 000 ударов одним навыком на выбор из изученных в зале.

Патчти мысленно усмехнулся.

«Ловушка новичка», — добавил он про себя.

Он знал подобные задания. Знал, чем они заканчиваются, если выполнять их буквально. И знал, как сильно НПС любят наблюдать, как именно ты делаешь выбор.

— Могу ли я купить у вас припасы для будущих путешествий? — спросил он быстро, почти без паузы.

Мастер приоткрыл один глаз и лениво указал подбородком на полку у стены.

— Там всё, что может пригодиться. С тебя два серебра.

Патчти не изменился в лице. Он молча высыпал на ладонь мастера все свои монеты — пятьдесят медяков.

Старик посмотрел на них.

Секунду. Другую.

— Тут меньше, — сказал он.

— Жадный не знает меры, и в конце теряет свой путь. ответил Патчти тем же тоном, каким говорил мастер.

На мгновение в зале стало тише.

Мастер ничего не сказал. Просто убрал медь — она исчезла в небольшом разрыве пустоты, словно пространство на секунду открылось и тут же сомкнулось обратно. Старик снова закрыл глаза и продолжил медитировать, будто разговор закончился сам собой.

Патчти, однако, уходить не собирался.

— Ваша мудрость не знает границ, — сказал он быстро, без запинок. — Ваше спокойствие близко к совершенству вы будто часть мира, часть вселенной часть космоса могу ли я быть таким? Можете ли вы научить меня медитации?

Фразы были выстроены идеально. Отработанные. Сказанные так, будто он произносил их не в первый раз.

Мастер не открыл глаз.

— Путь в тысячу ли начинается с одного шага, — произнёс он. — Заверши предыдущее учение, и мы вернёмся к твоей просьбе.

Патчти отвернулся.

«Вот старый хрыч», — буркнул он себе под нос, достаточно тихо, чтобы никто не услышал.

Он знал: порядок был важен. Слишком успешный торг с НПС действительно понижал параметр дружбы. Нужно было сначала выслужиться, а потом просить. Он сам виноват.

Он подошёл к груше.

Попробовал новые навыки.

«Удар пальцем» Груша прогнулась. Это был навык для пробития брони. «Разрез пальцем» позволял провести линию ци, которая оставалась в воздухе и ещё какое-то время наносила урон. Самое полезное свойство «Удар в прыжке»: навык позволял приземляться идеально, без потери равновесия.

«Обострённое восприятие» пока лишь расширяло поле зрения. Никаких чудес. Но Патчти отметил, как именно оно это делало — не добавляя информации, а убирая слепые зоны.

После обкатки навыков. Он вышел из зала, и почувствовал движение сверху.

Понимая что происходит он не уклонился.

Шарик с водой упал ему на голову, лопнув с тихим плеском. Урона не было — только холод и мокрые волосы.

Рядом «случайно» проходил знакомый игрок мужского пола.

— Ах вот шутники позорные! — сказал тот, едва сдерживая смех. — Не переживай, новичок, в этой игре есть и хорошие люди.

Он протянул самую обычную на вид салфетку.

Патчти без выражения взял её, вытер лицо и сказал как можно боле искренне, с лёгкой улыбкой:

— Спасибо.

Парень был плохим актером. Он отвернулся, но смех удержать не смог.

Глава 28. Займём без процентов

Терраса была спрятана от солнца лёгким тентом, натянутым между коваными опорами. Он не давал тени полностью — свет всё равно пробивался, рассыпаясь мягкими пятнами по мраморным столикам и плитке пола. Кованые перила тянулись вдоль края, переплетаясь завитками, а в их изгибах были закреплены фонари-башенки с тёплым, почти медовым светом, неуместным для дневного времени, но создающим ощущение уюта.

Стулья здесь были с высокими спинками, резными, явно не рассчитанными на комфорт, а скорее на внешний вид. Узкие дома вокруг теснились, словно подслушивали разговоры посетителей. Арочные окна, резной камень, лепнина с потёртым золочением — всё выглядело богато, но не вызывающе.

И именно здесь, среди аккуратных столиков и чистых стульев с высокими переплётами, сидел очень странный юноша.

Он устроился за крайним столиком, ближе к перилам, словно не хотел мешать нормальным людям. Лицо было испачкано жирным пятном чернил, размазанным по щеке и подбородку, будто он неудачно вытер руку. Одежда под халатом была грязной — пыль, засохшая земля, следы недавних передряг. Но поверх всего этого на плечи был накинут чистый даосский халат, светлый, почти новый, явно выбивающийся из общей картины.

Юноша медленно жевал плесневелый хлеб, отламывая маленькие куски и отправляя их в рот без всякого удовольствия. В другой руке он держал бурдюк с водой и изредка делал короткие глотки. Ел он не потому, что было вкусно, а потому что нужно.

Окружающие НПС пялились на него без стеснения. Кто-то перешёптывался, кто-то тыкал пальцем, кто-то демонстративно морщился. Для них он был частью декора — странной, неприятной, но безопасной.

Игроки реагировали иначе.

Они скользили по нему взглядом, на секунду задерживаясь, и шли дальше. В этих взглядах не было осуждения — только понимание.

Патчти ни на кого не обращал внимания.

Перед ним висело окно интерфейса. Полупрозрачный, спокойный, будто он был единственным реальным объектом в этом месте. Он сидел, задумчиво жуя хлеб, и буравил его взглядом, будто пытаясь просверлить дыру в цифрах.

— …похуй, — пробормотал он себе под нос. — Всё в мудрость.

Слова были произнесены так, будто решение давно принято, а произнесено — лишь для фиксации.

После того как он вошёл в зону отдыха, сел и достал еду с водой, система дала ему возможность распределить очки характеристик. За каждый уровень, начиная со второго, полагалось одно очко характеристик.

— Думаю нормально, Ци слегка прибавиться, но куда заметнее вырастет урон от неё. — тихо прошептал он.

Мысли уже ушли дальше.

Так… дальше банк. Потом храм Космоса…

Он не успел додумать.

Сознание дрогнуло — короткий, неприятный импульс, мысленный звонок, от которого невозможно уклониться.

Бриткевлар!

Патчти поморщился, будто кто-то закричал ему прямо в ухо.

— Как же этот чёрт меня достал…Пожалуйста, шесть богов, услышьте меня и заберите его обратно в преисподнюю. Он нас гоняет и в зад, и в гриву!

— Ты чего орёшь?! — возмутился голос оглохшего монаха. — У тебя вообще нет характеристики веры, — сухо ответил он. — Всё, что тебя ждёт, — это молния.

— Ой, да иди ты… Итак, Где твоя жопа? Мне тебя забирать? Деньги нужны?

— Не, — протянул Патчти. — Я начал в Бир-Гаре. А деньги… я займу. У ростовщиков. Безвозмездно.

— Ха. Ха. Ха, Точно. Для тебя это не будет проблемой. Расскажешь потом, какие проценты… ха. Очень смешно! Кстати! Я тут смотрел билды и гайды на твой отыгрыш. Маска — вообще имба в таком случае. Но вот почему монах, а не маг? Все же рекомендуют именно магов. У них урон просто… космический!

Последнее слово он произнёс с таким нарочито абсурдным пафосом, что Патчти невольно фыркнул.

— Эй, ты украл шутку, которую я собирался всем рассказывать.

— Это баян, — тут же отозвался Брит.

— Запомни, мой дорогой уже не друг: чем чаще повторяется шутка, тем она смешнее. Патчти покачал головой и, глядя на пустой бурдюк, проговорил наставительным тоном мастера:

— Как ни крути, как ни придумывай билд, но «космический маг» — это всегда стеклянная пушка. А у монаха, в теории слабостей, вообще не будет.

— Ну слабость есть, — не замедлил ответить Брит. — И очевидная. Как только ты попадёшься на глаза топам, они поймут, что происходит. Тебя побьют, унизят, обоссут, а потом заберут маску.

— Я надеюсь успеть сформировать базу билда до того, как все узнают, — пожал плечами Патчти.

— Ну тогда ты закончишь билд, топы тебя увидят, пустят по кругу, а маску засунут в…

— У тебя всё в порядке? — резко перебил он.

— Нет! — взорвался Брит. — Этот чёрт постоянно прессует! А когда я пытаюсь подкатить к Анаирэе, она смотрит на меня как на червя!

Патчти замер.

— Анаирэа… — медленно повторил он. — Это антимаг? Знакомое… слишком знакомое имя.

— Да… — в мысленной связи раздался жалкий писк.

Сказал Брит после притворного плача. — Вы с ней начинали играть в эту игру на другом сервере. Как и ты, она в игре с релиза. Тогда она играла варваром. И была мужиком. Только в отличие от тебя, она ники постоянно не меняет. Ты, кстати в курсе, что твой ник написан с ошибкой?

В ответ раздался ехидный смех.

— Да ты что? Вот ведь… Потчти попытался изобразить удивление, но вышло неубедительно. Я помню её. Оказывается, мы знакомы.

— Она сказала, что с тобой «знаком» весь сервер!

На измазанном чернилами лице монаха появилась злорадная улыбка.

— Ладно, бывай! Раз сегодня выходной и тебе помощь не нужна, пойду кадрить Анаирэи.

— Ага. Пережёвываю за ваши отношения больше, чем за свои.

Связь оборвалась.

Патчти, поднялся и накинул халат ровнее. Интерфейс исчез. Терраса продолжала жить своей жизнью — разговоры, звон посуды, шёпот.

Он уже шёл по улице, тихо бурча себе под нос:

— Ростовщики… без процентов… конечно… Увидев своё отражение в окне: та салфетка была расходным предметом, который портит дружбу и репутацию у НПС, а потому мне придётся привести себя в порядок.

И направился искать ближайший фонтан, а после тех кто всегда готов «помочь».

Глава 29. Друзья, готовые помочь

Когда он наконец привёл себя в порядок, мир будто стал тише. НПС больше не обращали внимания. Одежда больше не пахла подвалом и пылью, кровь смылась. Монах хмыкнул себе под нос, задержав взгляд на отражении в мутном стекле лавки: — Ну хоть терпимо…

Он вышел на улицу и принялся расспрашивать НПС. Делал это без спешки, аккуратно, не вызывая лишних триггеров. Торговцы, прохожие, один уличный зазывала — ответы складывались в общую картину довольно быстро. В Бир-гаре существовало три ростовщических конторы, и все три предпочитали не афишировать своё назначение. Никаких вывесок с кричащими обещаниями, никаких «деньги сразу». Только намёки, косые символы, фразы вроде «дела частного характера».

Первое здание он нашёл на удивление легко.

Снаружи оно выглядело скромно: серый камень, узкие окна, дверь без украшений. Зато внутри… Монах едва заметно скривился.

Приёмная была образцом безвкусицы. Дешёвая позолота покрывала всё, до чего могли дотянуться руки местного декоратора: колонны, карнизы, даже края стойки. Позолота не сияла — она тускло поблёскивала, словно её наносили слишком тонким слоем, экономя материал. Пол выложен плиткой с витиеватыми узорами, которые не складывались ни в какую гармонию. Всё это должно было выглядеть богато, но производило ровно противоположный эффект.

Стойка тянулась через всю приёмную, массивная, с резными узорами в фэнтезийном стиле — мечи, свитки, монеты, переплетённые в бессмысленную композицию. За стойкой сидела девушка.

Типичная секретарша из фильмов для взрослых. Слишком подчёркнутые формы, слишком открытый вырез, слишком отработанная поза. Она даже не подняла головы, когда он вошёл, продолжая медленно перелистывать бумаги, будто знала: на неё смотрят.

Монах подошёл ближе и без прелюдий сказал: — Мне нужны деньги.

Девушка наконец посмотрела на него. Взгляд был ленивый, оценивающий, профессионально равнодушный. Она молча достала лист бумаги, обмакнула перо и начала заполнять строки. — Сколько? — произнесла она, не глядя. — И для чего?

Он замер. Мысли потекли вяло, словно кто-то нарочно снизил скорость мышления. Нужно самому назвать цену?

Телепорт в столицу — двадцать золотых. Телепорт в Бир-Нарвуль — пятьдесят. Вернуться обратно — семьдесят.

Ага… значит…

Он поднял взгляд. — Мне нужно семьсот золотых монет.

Перо остановилось. Девушка медленно подняла голову и несколько секунд просто смотрела на него. Потом прошлась по нему презрительным взглядом — сверху вниз, без стеснения, как по товару сомнительного качества. — Мы можем дать вам только десять золотых, — холодно сказала она.

Монах мысленно хмыкнул. Первый блин комом. Зато теперь он знал стартовую планку. Предлагаемая сумма при условии плохого впечатления — десять.

Он раньше не занимал. И знал почему. Проценты здесь были грабительские, а невозвращение долга автоматически делало тебя преступником в королевстве. Карма и репутация падали резко, без возможности отыгрыша. За должником отправляли стражу, а если это не помогало — начинала охоту НПС-гильдия убийц. Самое мерзкое заключалось в том, что убийство этих охотников ещё сильнее било по карме и репутации.

Поэтому подавляющее число игроков, даже если и брало деньги, потом их возвращало. Не из честности — из расчёта.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Я согласен.

Девушка посмотрела на него секунду. Две. Лицо снова исказилось в недовольной гримасе. — Пожалуйста… — прошипела она сквозь зубы. — Назовите причину займа.

— Инвестиции, — ответил он вслух.

Вы пошлёте за мной убийц, а это тоже своего рода прибыль, — мысленно добавил он.

Она закончила заполнять анкету, протянула ему контракт и указала на строку внизу. — Распишитесь.

Монах наклонился. Шрифт был настолько мелким, что будь у него лупа, пришлось бы щуриться. Он отметил это краем сознания, но расписался. Контракт принял, развернулся и направился к выходу.

— Подождите.

Он остановился и обернулся. — Вы похожи на человека, не боящегося трудностей, — сказала девушка уже другим тоном. — Если вы умеете держать язык за зубами, я могу предложить вам выгодную работу.

Он моргнул. Какие условия я выполнил? Мне что, нужно было понизить её дружбу?

— Какая работа? — спросил он механически.

— В деревне на севере от города живёт картограф. У него есть карта соседнего города Бир-Билу. Принесите её мне — и получите друзей, готовых помочь.

Монах медленно выдохнул и кивнул. — Хорошо. Я согласен.

Он вышел из здания уже в вечерний Бир-гар. Улицы потемнели, фонари загорелись тёплым светом. Он шёл и размышлял: по сути, это не особые условия. Обычная вербовка в местный синдикат. Я согласился только потому, что всё равно придётся с ними работать… Он тихо буркнул себе под нос: — Уже предвкушаю своё будущее…

Пришло сообщение: [Бриткивлар]:Я забыл тебе спросить. Комплект снаряжения нужен? А вот и друзья, готовые помочь. [Патчти-Просветлённый]:нет, я уже договорился. Спасибо за беспокойство. [Бриткивлар]:Ок =)

Дальше он посетил все оставшиеся ростовщические конторы. Процесс повторялся с вариациями: взгляды, анкеты, скривленные лица. Благо без квестов.

Подходя к телепорту, он вдруг остановился. — Я забыл посмотреть проценты… Он махнул рукой. — Неважно. Когда понадобится возвращать долг, появится квест с суммой.

Он шагнул в портал.

Мгновение — и перед его глазами возник город.

Архитектура Бир-гара казалась незатейливой в сравнении с этим. Вечер опускался на столицу мягким золотистым сумраком. Высокие башни тянулись вверх тонкими силуэтами, соединёнными арками, словно лёгкими мостками между небом и землёй. Дворцы с плавными линиями фасадов отражали свет факелов, отчего казались теплее, чем днём. По широким площадям расходился спокойный людской гул, и город жил тихой уверенностью места, которое помнит своё величие.

Бир-Ханаор. Столица королевства Ктанор-Палэон.

Монах стоял и смотрел, чувствуя, как в груди появляется знакомое ощущение: впереди снова начнётся цепочка решений, за которые придётся платить.

— Надеюсь не мне!

Глава 30. Можно назад?

Здание мирового банка торчало среди квартала так, будто его забыли убрать после чьей-то дурной шутки. Оно выбивалось из окружения, как пляжный зонт с аккуратно разложенным полотенцем на фоне похоронной процессии. Пока вокруг тянулись тяжёлые, потемневшие фасады с резьбой, потёртой временем, и камень словно впитывал вековую усталость, банк выглядел нарочито опрятным. Гладкие стены, излишне прямые линии, светлый камень без трещин — как если бы само здание отказывалось стареть вместе с городом. Патчти-Просветлённый на мгновение остановился, глядя на него, и тихо буркнул себе под нос что-то недовольное, так, чтобы никто не услышал.

Внутри всё оказалось ещё проще. Никаких излишеств, никаких внезапных квестов или скрытых проверок. За стойкой стоял НПС с лицом, на котором застыла вежливая пустота. Юноша назвал код, подтвердил запрос, и через несколько минут перед ним уже лежали его вещи. Маска — холодная, привычная, будто ждала именно этого момента. Книга — уже не бесполезная. И мешок с золотом. Пять миллионов. Цифра была настолько большой, что переставала что-то значить. Он машинально проверил содержимое, убрал всё в инвентарь и, не задерживаясь, вышел наружу.

Он почти бежал по улицам столицы, лавируя между прохожими. Камень под ногами был истёрт тысячами шагов, над головой нависали балконы и вывески, а в воздухе смешивались запахи еды, пыли и чужих разговоров. НПС сбивались в группы, обсуждая одно и то же — скорый турнир. Кто-то спорил о ставках, кто-то хвастался знакомствами, кто-то уже проигрывал в голове будущие бои. Патчти слышал обрывки фраз, но не задерживался ни на одной. Его путь был другим.

Портал встретил привычным искажением пространства. Прыжок — и мир сменился резко, без предупреждения. Первым, что он ощутил, был солёный воздух. Он ударил в нос, резкий и сырой. Следующий контраст оказался куда сильнее. Если бы юноша не знал, куда попал, он бы решил, что перед ним сожённые руины. Маленький полуразрушенный городок стоял на ветрах, словно забытый миром остров. Узкие башни с обвалившимися верхушками тянулись кривыми силуэтами, а когда-то изящные фасады были изрезаны трещинами, будто по ним прошлись чьи-то когти. Дома громоздились плотными тёмными массами, нависая над пустыми улочками. Изредка попадались усталые жители — блеклые, почти тени. Они говорили тихо и коротко, словно боялись разбудить то, что давно шепчет под землёй.

Патчти шёл по улицам медленно. Здесь не было суеты, не было света. Ему стало немного жутко. — Я уже отвык не видеть суету в городе… — пробормотал он себе под нос. Он знал, куда идти. Спрашивать дорогу не требовалось — да и не вышло бы.

За городом начинался пляж. Камни сменялись песком, ветер усиливался. Юноша остановился лишь на мгновение, затем пошёл в воду. Вода никак его не замедляла, будто забыла, что должна прикладывать какое-то усилие. Она принимала тело без сопротивления, словно приглашая.

Он плыл примерно три минуты. На ощупь. Глубина встречала холодным безмолвием, будто сама ночь сжалась в точку. Пространство теряло форму, время дрожало. Снизу поднималось ощущение чужого взгляда.

Что-то дёрнуло за ногу. Резко. Юноша начал отбиваться свободной ногой, не видя ничего вокруг. Иногда в темноте проступали более тёмные пятна, и он бил туда, наугад. Руки вращались медленно, чувствуя воду вместо воздуха. Тьма скрывала врага, но сбоку шла тяжёлая рябь. Он выбросил ладонь вперёд — удар погас в бездне. Вода дрогнула: невидимое прошло рядом, холод коснулся кожи вибрацией. Сосредоточившись, он метнул серию коротких движений, следуя лишь едва уловимым колебаниям. Что-то огромное скользило вокруг. И он понимал — это лишь начало.

«Так не пойдёт», — мысли были чёткими и сухими. — «Я должен плыть дальше. На моём уровне с этим, чем бы оно ни было, мне не справиться». Он пытался держаться спиной к глубине, лицом к неясной фигуре. Опоры не было. Только один рабочий навык. Когда чёрное пятно стало больше, Патчти ударил. Навык «удар в прыжке» сработал мгновенно.

Его отбросило назад. Особенность навыка заключалась в безопасном приземлении после удара — и потому его неестественно развернуло ногами ко дну и резко ускорило. Вода хлынула вокруг, мир перевернулся.

Проблема никуда не делась. Расширенным полем зрения он увидел, как множество пятен начали метаться с огромной скоростью. Он приземлился на дно и на ощупь стал искать пещеру в скалах. Камень был холодным, неровным. Но что-то ударило его сбоку. Толчок лишил ориентации, вверх и вниз поменялись местами.

Море забурлило. Через него пошла вибрация, и раздался жуткий рык, не принадлежащий этому миру. Не звук — давление. Его подхватило течением, почти минуту крутило и вертело, а затем выбросило в тёмный провал.

Он выкашлял воду. Без выражения. Осмотрелся. Это была нужная ему пещера.

— Боги рандома, я вас ненавижу! — крикнул он в темноту. Пока его мотало в воде, он вспомнил, что забыл купить нормальные припасы и расходники. Нужно было что-то для зрения в темноте, свитки для быстрого плавания. Он даже надеялся, что умрёт, появится в начальном храме, закупится и вернётся. Но нет. Случайность выкинула его сюда. Теперь ему предстояло переться по пещере, убивая монстров, с паузами на плесневелый хлеб. Патчти устало выдохнул и тихо, почти неслышно, пробормотал себе под нос ругательство.

Глава 31. Пещера, летающие крысы

После недолгих колебаний Патчти всё же двинулся дальше. Остановка была короткой и неловкой: он знал, что промедление здесь — не осторожность, а слабость. «Если я умру, то так даже лучше будет», — пробормотал он себе под нос. Пещера не менялась от его сомнений. Камень оставался таким же влажным, воздух — тяжёлым, звуки — неразборчивыми. Он шагнул вперёд, и эхо тут же повторило движение, будто кто-то пошёл следом — чуть позже и осторожнее. Пещера лишь наблюдала. Или делала вид.

Это была красная зона. Если умереть в красной зоне, с персонажа гарантированно выпадет часть экипировки: один элемент снаряжения и один предмет из инвентаря. Если среди них есть уникальный предмет — он выпадет гарантировано. Однако, если в течение двух часов никто: ни игрок, ни НПС, не подберёт добычу с тела, всё выпавшее автоматически вернётся в инвентарь.

Метка всплыла в поле зрения без всякой торжественности, сухо и буднично: уровень локации — 15. Пока не смертельно.Настоящий порог начинается дальше, за двадцать пятым уровнем, послепродвижения класса.

Проходы ветвились, сходились, снова расходились. Камень был изъеден так, словно его долго и методично обгладывали изнутри. Иногда казалось, что стены едва заметно пульсируют — не движением, а ощущением, как будто глаз не успевал за тем, что видел. Звуки усиливались. Не громкостью — насыщенностью. Капли падали слишком часто, шорохи длились слишком долго, а тишина между ними была неестественно плотной.

Первый бой начался без предупреждения.

Патчти заметил движение сбоку — не форму, а искажение. Воздух словно сжался, и из этого сжатия вытекла слизь. Она не ползла, а стекала по камню против силы тяжести, оставляя после себя матовый след. Следом из бокового тоннеля вынырнули рыболюди: вытянутые, с непропорционально широкими ртами, их глаза отражали свет не точками, а полосами. Над всем этим, почти не задевая потолок, скользнули летающие крысы — крылья кожистые, перепончатые, слишком большие для их тел.

Бой растянулся. Не по времени — по восприятию. Патчти двигался уверенно, почти машинально. Удары проходили, навыки срабатывали, враги отступали и возвращались. Лабиринт пещеры путал направления: он несколько раз выходил к уже знакомым разломам, не узнавая их сразу. Слизь разделялась и сходилась вновь, рыболюди исчезали в воде и появлялись за спиной, крысы пикировали молча, без писка.

Удары ощущались как онемение, как чужие прикосновения к телу, не принадлежащему ему полностью. Когда зубы одной из крыс застряли в плече, не было боли — только странная вибрация, будто внутри кости что-то дрожало, не находя выхода. Он стряхнул тварь, не сразу поняв, что именно сделал.

Неожиданность пришла тогда, когда он уже считал бой выигранным. Из глубины пещеры поднялся низкий звук — не рёв, не крик, а резонанс. Камень откликнулся, и сразу несколько проходов осыпались, меняя карту пространства. Рыболюди атаковали одновременно, слизь заполнила узкий коридор, а крысы лишили его обзора, закрыв свет крыльями.

Патчти держался из последних сил. Движения стали короче, дыхание — неровнее. Он ловил себя на том, что шепчет что-то под нос, не слова даже, а обрывки звуков, просто чтобы убедиться, что ещё существует. В какой-то момент он перестал атаковать и начал только выживать: шаг, уклон, шаг, удар. Пространство сузилось до нескольких метров камня и воздуха.

Превозмогая, он всё же вырвался. Не красивым манёвром, а упрямством. Последняя крыса упала, не издав ни звука, слизь распалась на безжизненные лужи, рыболюди сбежали в трещины, словно их и не было. Тишина вернулась резко, почти ударом.

Отдых был необходим. Патчти присел у стены, достал хлеб и воду. Ел медленно, прислушиваясь к ощущениям: здоровье просело заметно. Костёр, собранный из растопки и предметов, что дал мастер, сработал штатно, без сюрпризов. Уровень поднялся — пятый. Свободное очко ушло в мудрость почти без раздумий. В будущемэто будит важнее здоровья.

Отдых закончился так же буднично, как начался.

Второй бой начался иначе. Он шёл осторожнее, и мир будто это заметил. Новые противники не бросились сразу. Они выжидали, скользили на границе зрения. Когда агрессия всё же последовала, Патчти ощутил работу нового навыка — «рефлекторного уклонения». Тело реагировало быстрее мысли. Когда чья-то атака была в поле его зрения, что-то внутри словно смещало его тело с траектории удара, и урон рассеивался, не достигая цели.

Один из ударов рыболюда достиг груди. Он всё ещё ошибался, всё ещё попадал под атаки, но теперь шанс был на его стороне — в момент попадания ощущение сместилось, и вибрация прошла мимо, растворившись в воздухе. Дополнительный эффект навыка в пять процентов уклонения казался смешной цифрой, пока не спас жизнь.

Продвигаясь дальше, он вышел к храму космоса.

Вход был выдолблен грубо, без стремления к симметрии. Камень словно раздвинули руками, оставив следы усилий. По обе стороны стояли статуи людей в балахонах. Лица отсутствовали. Вместо них — два переплетённых вихря, уходящих внутрь камня, создавая ощущение бесконечной глубины. Взгляд скользил по ним и не находил опоры. Храм не звал. Он просто был.

Патчти остановился перед порогом, тихо буркнув себе под нос, и шагнул внутрь.

— А вот и моёбудущее…

Глава 32 Тут кто нибудь есть?

Патчти с трудом упёрся плечом в каменную плиту. Каменные двери не столько поддались, сколько нехотя сдвинулись, словно уступили не силе, а чуждой им настойчивости. Между створок образовалась узкая щель, достаточно широкая, чтобы протиснуться внутрь. Камень холодил даже через ткань, а поверхность была неровной, изъеденной временем и чем-то ещё — будто сама порода когда-то пыталась расползтись, но её насильно удержали в форме дверей.

Внутри храм оказался не залом, а скорее изувеченной полостью пещеры, приспособленной под культовые нужды. Стены не были выровнены: следы грубой выдолбки соседствовали с естественными наплывами камня. Где-то торчали обломки колонн, никогда не бывших симметричными; в других местах в скале угадывались ниши, слишком мелкие, чтобы быть полезными. Короткий извилистый коридор выводил в низкие жилые углубления — покосившиеся каморки с лежанками, будто выросшими из породы. Потолок сочился каплями, плошки едва разгоняли мрак, и тени дрожали так, словно жили собственной жизнью. Света было мало — лишь слабые, вымирающие отблески, больше напоминавшие осколки былого сияния, чем настоящее пламя.

Здесь было почти пусто. Не в смысле пространства — его как раз хватало, — а в смысле осмысленного присутствия. По полу катались фигуры: несколько НПС в лохмотьях, обмотанных вокруг тел как бинты, потерявшие первоначальный цвет. Они перекатывались с боку на бок, иногда застывали, потом снова начинали движение, словно пытались найти удобное положение, которого не существовало. Их губы постоянно шевелились. Слова не складывались в речь, но отдельные обрывки всё же проступали сквозь бормотание: — …отражение… — …не те звёзды… — …ложные боги… Фразы повторялись, меняя порядок, иногда наслаиваясь друг на друга. Патчти поймал себя на том, что автоматически прислушивается, будто надеясь уловить системную подсказку, но ничего подобного не возникало.

Иногда мимо проходили культисты. Закрытые мантии скрывали их фигуры полностью, капюшоны отбрасывали глубокую тень на лица. Они двигались размеренно, не ускоряясь и не замедляясь, словно шли по заранее рассчитанному маршруту. На неуместного монаха они не обращали внимания — ни взглядом, ни жестом. Патчти даже не был уверен, видят ли они его вообще или он для них просто элемент окружения, не заслуживающий реакции.

Молитвенный зал выглядел так, будто его выскоблили из живой породы слепые руки, давно утратившие человеческую форму. Потолок нависал неровными слоями, шершавые стены покачивались в тусклом свете масляных плошек. Воздух дрожал тяжёлой сыростью. Алтарь представлял собой грубый каменный блок, весь исцарапанный непонятными знаками, будто их выводили в бреду. Каменная глыба была испещрена трещинами и засохшими потёками чего-то тёмного. Перед ней стоял на коленях жрец. Лысый мужчина бился лбом об камень с монотонной настойчивостью. Удары не выглядели болезненными — скорее механическими. Его тело было закутано в дырявое балахоне, через прорехи проглядывала серая кожа. Лицо покрывали шрамы и абстрактные татуировки, линии которых не образовывали узоров, а скорее напоминали попытку стереть лицо, не зная, как именно это делается.

Патчти остановился в нескольких шагах. Тишина здесь была особенной: не пустой, а впитавшей в себя все звуки, которые когда-то пытались здесь прозвучать. Он нарушил её намеренно, даже не повышая голоса: — Я хочу вступить в культ.

Слова прозвучали глухо, но их оказалось достаточно. Жрец перестал биться лбом о алтарь и медленно поднялся. Он повернулся к Патчти. Его глаза были красными, заплаканными, расфокусированными, словно он смотрел не на монаха, а сквозь него, на что-то расположенное гораздо дальше. — Тебе придётся доказать свою веру, — произнёс он, и голос его звучал так, будто он подбирал интонацию наугад.

Жрец протянул руку. В иссохшей ладони лежал кинжал из какой-то кости. Лезвие дрожало, будто помнило иные формы, тускло сияя изнутри тягучим, вязким светом. Казалось, если долго смотреть, можно увидеть, как это сияние медленно переливается, не меняя яркости. Рукоять была сплетена из сухожилий и навевала ощущение дыхания — не настоящего, а имитируемого.

Патчти взял кинжал. Контакт не вызвал боли — лишь лёгкую вибрацию, знакомую по правилам мира, когда в теле или рядом с ним находилось что-то инородное. Жрец тут же отвернулся. Он сел на корточки, обхватил себя руками и уставился в пол. Его существование словно сузилось до одной точки.

Монах убрал кинжал в инвентарь и надолго задержал взгляд на новом квесте. Строки мерцали. Он тихо буркнул себе под нос что-то неразборчивое, скорее из привычки, чем по необходимости. Потом поднял голову и сказал вслух: — Где у вас тут торговец?

Ответа не последовало. Даже бормочущие фигуры на полу не изменили ритма. Патчти уже собирался двинуться дальше наугад, когда где-то издалека донёсся скрип. Звук был не резким, а растянутым, словно что-то медленно тянули по камню. Патчти повернул голову.

Из тени появился карлик. Он был закутан в закрытое балахоне с капюшоном, и без того небольшой рост ещё сильнее скрадывался горбатой осанкой. Он подошёл ближе и протянул руку. Из-под рукава вылезло щупальце без присосок — гладкое, бледное, оно сделало приглашающий жест, как будто подзывало.

Патчти пошёл за ним. Они миновали несколько коридоров, пока не оказались в комнате, забитой хламом. Предметы были свалены в одну кучу: кости, обрывки тканей, странные инструменты, фрагменты артефактов, потерявших назначение. Карлик остановился и пристально уставился на монаха.

Патчти около пяти минут копался в мусоре, доставая всё, что ему было нужно. Движения были спокойными, отработанными, будто он находился не в храме культа, а на обычном рынке. Наконец он выложил выбранные предметы перед торговцем и сказал: — Покупаю.

Откуда-то раздался голос. Он был потусторонним и неумелым, словно кто-то пытался подражать человеческой речи, не понимая, как именно это делается: — Чем будете платить?

— Золотом, — ответил Патчти.

Карлик молча отодвинул половину предметов щупальцем и посмотрел из-под капюшона. Тьма под ним была плотной, почти осязаемой. Он протянул рукав, внутри которого что-то скрывалось. Патчти бросил туда пять золотых. Карлик продолжал смотреть.

На лице монаха появилось неуместное раздражение. Он добавил ещё пять. Рукав не исчез. — Ещё? — тихо буркнул он и бросил ещё. Потом ещё. Только после этого карлик убрал руку.

Патчти собрал покупки в инвентарь. Выходя из комнаты, он выпрямился и, не оборачиваясь, сказал: — Пожалуйста, выложите товары по категориям на прилавок. Подобное, — он повёл рукой, указывая на кучу хлама, — вредно для бизнеса.

Карлик молчал.

Патчти развернулся и пошёл. Когда он был уже в середине коридора , отовсюду раздался знакомый голос: — Спасибо.

На лице юноши появилась улыбка.

Глава 33. Рутина

Красная стена была уже красной, но юноша с длинными чёрными волосами методично водил кистью снова и снова, будто цвет мог стать ещё более правильным, если вдавить пигмент глубже. Халат, до локтей испачканный густой краской, тянулся по камню, оставляя неровные следы. Стена принадлежала деревянному домику — старому, перекошенному, с выщербленными досками, которые впитали в себя слишком много времени.

За его спиной стояла старушка. Слепая — это было очевидно по мутным глазам, смотрящим не на стену, не на юношу, а куда-то мимо, сквозь всё. Она держала в руках палку, но не опиралась на неё, а скорее использовала как указку, тыкая в воздух рядом со стеной.

— Быстрее, поренек, — прикрикнула она. — Нужно закончить всё до того, как вернётся мой муж Ах да, вот здесь, да, лучше работай пальцами! Ах, да! Дави сильней!

Она говорила с неуместной интонацией, словно чествовала каждый мазок. Палка ткнулась в камень совсем рядом с рукой монаха, и он, не оборачиваясь, сместил кисть, подчиняясь. Лицо его оставалось бесстрастным, почти пустым. Ни раздражения, ни усталости — только отработанное спокойствие.

А внутри он тихо бурчал, почти неслышно даже для самого себя.

«Проклятая система… Даже если у меня есть подписка, это не означает, что я вообще хочу видеть такую генерацию квестов».

Мысль была привычной, заезженной, но от этого не менее злой. Он не поднимал головы, не ускорялся и не замедлялся. Просто красил.

Когда работа была закончена, кисть замерла в воздухе, а затем медленно опустилась. Старушка подошла ближе. Слишком близко. Она долго и пристально всматривалась в горизонт в долике, будто пыталась рассмотреть что-то очень важное за пределами мира.

— Хорошо покрашено, парень, — наконец сказала она. — Вижу, руки у тебя опытные. Не поможешь ещё прочистить трубы старушке?

Она лукаво повернула голову в противоположную от монаха сторону, словно подмигивала пустоте.

— Хорошо, — механически ответил юноша.

Ответ был сказан ровно тем же тоном, что и сотни подобных до этого.

Когда всё закончилось, дом будто выдохнул. Каменный фундамент потускнел, стены рухнули, старушка исчезла так же незаметно, как и появилась.

Перед глазами всплыли строки.

Завершён квест: «Упокоить призрака». Получена награда: «Благословение».

Патчти-просветлённый открыл лист персонажа. Он даже не стал читать описание целиком — всё это он и так знал наизусть. Пальцы сами перелистнули вкладки, остановившись на нужной.

Благословения.

Там уже было три старых названия и одно — с пометкой «новое».

«Поддержка фей» — вы видите магию в окружении и предметах.«Чутьё шахтёра» — на 7% добываете больше руды.«Ложь и нож» — что бы это значило? Вы не знаете, что это значит.Новый: «Пока мужа нет дома» — если вы в состоянии «рутины», ресурсы добываются на 8% больше.— Благословения… — пробормотал он себе под нос, глядя на место, где ещё недавно стоял дом старушки.

Дома там больше не было. Камень, трава, пустота.

После того как он покинул храм Космоса, воспользовавшись свитком телепорта, купленным у торговца-культиста, его дни превратились в цепочку одинаковых действий. Он выполнял, по сути, обязательные для комфортной игры квесты, набирал навыки для разделки, сбора трав и ресурсов. Чем раньше он соберёт набор благословений и умений, тем удобнее будет впоследствии. А ещё он всеми силами оттягивал неизбежное.

И сейчас его ждало новое задание, даже если оно ещё не было оформлено в строки.

Солнце уже село. Поляна, на которую он вышел, тонула в сумерках. Холмы поднимались неровными спинами, заросшими жёсткой травой. В нескольких метрах возвышались скалы, сдвинутые так близко друг к другу, что между ними оставалась узкая щель, уходящая в темноту. Она выглядела как разлом, как рана в камне.

Ночь была холодной. Воздух начал застывать, будто мир задержал дыхание. Где-то в долике послышалось ржание лошади — глухое, искажённое эхом.

Патчти остановился и встал в стойку.

Через секунду перед ним появился всадник. Самая обычная лошадь, крепкая, приземистая. На ней сидел старик. На нём были только льняные штаны, а в руках — коса. Длинная, старая, с лезвием, которое не отражало свет.

Монах ударил первым.

Он не думал о лошади. Не смотрел на неё. Всё его внимание было сосредоточено на старике. Первый удар — прямой, быстрый. Старик отдёрнул корпус, коса прошла по плечу монаха, оставляя после себя лишь ощущение лёгкого онемения, будто по коже прошёл холодный ветер.

Второй обмен ударами был короче. Старик двигался неожиданно точно. Его уровень чувствовался в каждом движении.

«Он выше меня…» — мелькнула мысль. — «Босс. Уровень двадцать пятый. Это уже чуть выше начальным барьера».

Слова были сухими, без эмоций. Просто констатация.

Коса скользнула по воздуху, задевая грудь монаха. Не боль — вибрация, отдача в теле, как от удара по натянутой струне. Патчти отступил, затем снова шагнул вперёд, нанося серию быстрых ударов. Старик блокировал, не отступая, будто его вообще не волновала дистанция.

Монах резко сменил траекторию, ушёл вниз и прыгнул под лошадь, активируя навык «Удар в прыжке». Нога врезалась в живот животного.

Навык автоматически начал корректировать тело, заставляя его встать на землю так, чтобы спина была прямая. Систему абсолютно не смущало, что расстояние от игрока до земли было меньше десяти сантиметров. Лошадь не получила урона. Она просто исчезла — без эффектов, без анимации. Картина складывалась абсурдная и до смешного нелепая, если бы не была смертельно серьёзной.

Юноша стоял прямо, спина выпрямлена до почти показной правильности, словно его сейчас рисовали для пафосной картины маслом. Халат на нём колыхался от ветра, ткань лениво хлопала по ногам, будто не понимала, в какой сцене оказалась. Длинные тёмные волосы развевались, и в этом было что-то торжественное… если бы не старик.

Старик сидел у него на голове. Скрюченный, жилистый призрак в потёртых одеждах, восседающий в позе всадника, вцепившись костлявыми ногами в череп юноши, как в седло. Старик размахивал косой, пытаясь достать цель где-то под собой, совершенно не заботясь о том, что баланс у ситуации, мягко говоря, сомнительный.

— Да, стой на месте! Раздался могильный голос. Дед махал косой под себя, задевая лишь воздух и редкие пряди волос.

Юноша тихо, почти беззвучно выдохнул. Его губы едва шевельнулись.

— Вот же… — слова утонули в ветре.

Он сделал шаг, потом ещё один, и в тот же миг резко ушёл в движение. Тело сложилось и развернулось в сальто, чистое, отточенное, словно этот приём отрабатывался сотни раз. Для наблюдателя со стороны это выглядело так, будто он просто решил уронить старика с головы самым вежливым способом.

Старик не удержался.

Юноша ещё в воздухе провернул корпус, и, не давая противнику времени осознать падение, активировал знакомое, отработанное до автоматизма движение. Навык «удар в прыжке» сработал почти без задержки: носок ноги врезался старику точно в спину, с глухим, вибрирующим ощущением контакта.

Старик отлетел.

И… ничего не изменилось.

Существенного урона боссу это не нанесло. Юноша почувствовал это сразу — по опыту, по тому, как противник не «поплыл», не замедлился, не потерял ритм. Старик лишь перекувыркнулся в воздухе и, хрипло рассмеявшись, исчез на мгновение, будто растворился в мареве.

В следующую секунду он появился снова — уже верхом.

Под ним возникла новая лошадь. Призрачная, вытянутая, с слишком длинными ногами и провалами вместо глаз.

Юноша оценил свое здоровье «13%», оглянулся и побежал к скалам.

Не панически — расчётливо. Каменистая гряда впереди давала варианты. Лошадь тем временем встала на дыбы, копыта взрезали воздух, прежде чем она сорвалась в галоп, сокращая расстояние с пугающей скоростью.

Юноша уже был у скал. Он сделал колесо, почти касаясь земли ладонью, и в момент, когда его тело проходило низко над камнями, провёл пальцем горизонтально, в десяти сантиметрах от поверхности.

Навык «разрез пальцем» сработал тихо.

Линия ци осталась висеть в воздухе — тонкая, почти незаметная, словно остаточный след мысли. Всадник её не увидел.

Лошадь налетела на линию.

Лошадь исчезла, как будто её никогда и не было. Старик вылетел вперёд, потеряв опору, и оказался прямо перед юношей.

Его уже ждал «сильный удар ноги».

Контакт — вибрация — и старика впечатало в скалу. Камень задрожал, по поверхности пошли трещины. Юноша не дал ему ни секунды. Он пошёл вперёд, не отступая, не давая пространства.

Навык за навыком. Ладони и кулаки сменяли друг друга в идеальной связке. Паузы не было. Ритм был выстроен так, что старик не успевал ни восстановиться, ни оттолкнуться. Каждый удар — онемение, каждое попадание — гул в теле призрака.

Старик взревел и ударил наотмашь.

Удар был грубым, неуклюжим, но мощным. Воздух сгустился, и юношу отбросило назад, сбив темп, отогнав его на несколько шагов. И снизив здоровье до «3%».

Патчти-Просветлённый выпрямился. Его лицо исказилось в нежелании. Через смущение...

— Я сегодня очень хорошо «помог» твоей жене! — заорал он, прекрасно зная, какой эффект произведёт.

Призрак замер.

Всего на секунду. Глаза вспыхнули, как сверхновая. Воздух вокруг застыл, стал плотным, вязким. Коса, занесённая над головой, засветилась зелёным светом, отблески которого отражались от лысины старика.

Он входил в ярость.

Юноша знал: две секунды.

Этого хватило.

Навык кулака врезался в лицо призрака, вбивая его голову в скалу с такой силой, что камень не выдержал. Трещины разошлись паутиной. Старик дёрнулся — и замер.

Навсегда.

Призрак был успокоен.

Мир будто выдохнул.

Перед глазами всплыли строки:

Квест выполнен: вы доказали, что избить старика — для вас не испытание, а хобби выходного дня. Награда: Благословение. Получен подвиг: «Старикам тут не место».

Юноша открыл вкладку благословений. «Парень, о котором она говорит, не беспокоится — вы наносите на 3% больше урона друзьям друзей».

Он хмыкнул.

Затем — вкладка титулов. «Старикам тут не место» — убейте персонажа возрастом 10 000+.

Юноша задумчиво вышел из ущелья. Вопрос сам сорвался с губ, почти неслышно:

— Почему это должны быть старики? Система раньше всем генерила молодую пару… странно!

Вопрос утонул в пустоте. Он остановился и посмотрел назад — на тёмный провал ущелья, благодаря которому сумел победить.

— Люблю я узкие щели, — пробормотал он.

И пошёл дальше, тихо хихикая, как имбецил.

Глава 34. Пора…

Патчти шёл по ночным улицам Бир-Гара, и город, будто нарочно, развернулся перед ним во всей своей вычурной, уставшей красоте. Узкие арки тянулись над мостовой, словно каменные рёбра, а пышные украшения на фасадах домов ловили лунный свет и растягивали его по камню, как растаявшее золото. Тени лежали неровно, углами, будто их кто-то небрежно разложил, забыв выровнять. Здесь было тихо — не та тишина, что бывает в глухом подземелье, а городская, настороженная, когда любое эхо кажется чужим.

Его взгляд был направлен не на дорогу. Патчти шёл автоматически. Внимание цеплялось за инвентарь, раскрытый полупрозрачным окном. Там, аккуратно уложенные в ячейки, лежали десять «Подскальников» — ровно столько, сколько требовал квест. Цветы выглядели невзрачно: тонкие стебли, бледные листья, бутоны цвета пепла. И всё же именно из-за них он уже третий час бродил по кварталам.

— Третий круг… — тихо пробормотал он себе под нос, останавливаясь посреди улицы. — Уже третий.

Он не повысил голос. Даже рядом стоящая гаргулья — каменная, изъеденная временем, с обломанным крылом и сколами на морде — не услышала бы его, даже если бы была живой. Гаргулья застыла на перекрёстке, глядя куда-то в пустоту, словно сторожила шаги, которых здесь давно уже не было. Патчти невольно задержал на ней взгляд. В такие моменты город казался декорацией, выставленной для одного-единственного зрителя.

Именно тогда перед глазами вспыхнуло сообщение.

Не квестовое. Не системное в привычном смысле — не уведомление о награде, не лог боя, не очередная подсказка. Обычное серое окно поддержки, без украшений, без мистики. Патчти напрягся всем телом, будто его окликнули по имени в тёмном переулке. Сердце — если можно было так назвать ощущение — на миг сбилось с ритма.

А потом память услужливо подкинула картинку двухдневной давности.

Он тогда писал… «,Баг!». Он был уверен. Не просто уверен — он знал. Пять лет в игре, накладывали свой отпечаток. Он знал, как она дышит, где скрипит, где притворяется стабильной. Он знал некоторых разработчиков лично. Слышал от них про костыли. Это был баг, настоящий, очевидный.

«Награда», — радостная мысль оформилась сама собой, и на мгновение лицо Патчти заметно просветлело.

Ровно на секунду.

Мы внимательно изучили ваше сообщение о возможной ошибке, но не смогли воспроизвести или обнаружить проблему на нашей стороне. Тем не менее, благодарим вас за обратную связь — она помогает нам улучшать игру. Если баг повторится или появятся новые детали, пожалуйста, сообщите нам снова.

Он перечитал ещё раз. Медленно. Потом — третий. Слова не менялись. Смысл — тоже.

— …В смысле нет проблем? — голос сорвался с шёпота и вырвался наружу резче, чем он ожидал. — Я в эту игру пять лет играю!

Он не заметил, как повысил голос. Не заметил, как развернулся, обращаясь не к окну, а к пустой улице.

— Без учёта ускорения времени! — продолжал он уже громче, и гнев начинал склеивать слова. — Я знаком с тем, как вы это всё делаете! С вашей закулисной работой!

Последнюю фразу он почти прокричал, и звук разнёсся по улице, отразился от арок и колонн, рассыпался по камню. Где-то дальше, в стороне площади, послышался смешок. Пара редких игроков, которые просто отдыхали — сидели на ступенях, болтали, — повернули головы.

Первый шарик с водой прилетел неожиданно. Лёгкий хлопок, холодное онемение на плече, будто к нему на миг прикоснулись льдом. Второй — в грудь. Третий — в бок.

— Тише будь! — крикнул кто-то со смехом.

С таким же гневом, каким он только что кричал на систему, игроки начали бросаться в него водяными шариками. Не зло, не со злобой — скорее по-городскому, лениво, как от скуки. Патчти стоял и буравил взглядом типовой ответ, будто мог прожечь его насквозь. Вода стекала по одежде, пропитывала ткань, но ощущалась лишь как прохлада после душа.

Он стоял, мокрый, неподвижный, словно монах под водопадом. Только вместо падающей воды — редкие, но меткие шарики, и вместо медитации — глухая, вязкая злость.

Когда всё закончилось, улица снова притихла. Кто-то ушёл, кто-то потерял интерес. Патчти свернул окно и молча направился к залу мастера.

Зал встретил его привычной полутьмой и запахом старого дерева. В центре, как всегда, сидел старик — вечный, медитирующий, будто вросший в пол. Патчти прошёл мимо, даже не взглянув. Подошёл к груше.

Он бил её всеми навыками, какие были доступны. Удары шли сериями, вспышками эффектов, механическими связками. Груша скрипела, раскачивалась, принимала на себя всё — от простых ударов до сложных техник. Вибрация отдавалась в руках, в плечах, в спине, но не приносила облегчения. Это было не про тренировку. Это было про выплеск.

Когда дыхание сбилось, а движения стали чуть менее резкими, он остановился. Постоял. Развернулся к выходу.

— Одна вспышка гнева сжигает лес добродетелей, — раздался за спиной спокойный голос старика.

Патчти замер. Не оборачиваясь, ответил:

— Раз уж выбрал свой путь — храни своё стремление.

Он вышел. Дверь закрылась тихо.

Ночь снова приняла его. Переулки Бир-Гара вели вниз, к маленькому магазинчику с цветами. Будущий космический культист шёл туда без спешки, будто это был последний пункт в давно известном маршруте.

Через время.

Он стоял крыше среди острых шпилей, и ветер трепал одежду, вытягивая складки, цепляясь за края. Под ним тянулись тёмные улицы, золото украшений едва мерцало, словно город дышал во сне. Патчти смотрел вниз, на магазинчик. Вывеска тускло светилась, лепестки в витрине казались почти чёрными в лунном свете. Он проверил, нет ли игроков.

Они были.

Знакомые парни. Трое. Они шли вместе, о чём-то переговариваясь, не поднимая голов. Патчти выдохнул. Каким-то мистическим образом выдох оказался одновременно раздражённым и усталым, будто оба чувства нашли общий выход.

Если я брошу камень в кусты… — пробормотал он себе под нос, — они пойдут проверять, что произошло, как безмозглые НПС?

Это был, риторический вопрос раздражённо-усталого монаха, и ветер унёс его слова, растворив в ночи.

Он стоял в тени между двумя домами, прислонившись спиной к холодному камню, и думал. Не лихорадочно, не метаясь — напротив, удивительно собранно. Мысли складывались в ровные цепочки, как бусины на нити. Каждый вариант имел цену. Каждый шаг — последствия.

— …Чтобы тебя леший…, — почти неслышно пробормотал он себе под нос, даже не заметив этого.

Он отступил на шаг, затем ещё на один, и, воспользовавшись моментом, когда улица окончательно опустела, легко перемахнул через невысокий забор. Кусты мягко разошлись, не издав ни звука. Чужой садик встретил его запахом влажной земли и терпкой листвы. Здесь было темнее, чем на улице, и это его устраивало.

Патчти присел, достал из инвентаря книгу.

Переплёт из человеческой кожи всегда выглядел неуместно — не потому, что пугал, а потому, что был слишком… будничным. Кожа потемнела от времени, края затёрлись, корешок покрывали мелкие трещины, словно старые морщины. Он открыл книгу.

Изнутри, будто вырвавшись из ловушки, вылетел сгусток тьмы. Не дым и не тень — нечто плотное, вязкое, скручивающееся в спирали. Он не разлетелся, а завис перед Патчти, слегка пульсируя. Юноша поморщился.

Он знал, что будет дальше.

Карма и репутация резко просели, словно кто-то дёрнул невидимый рычаг. Мир отреагировал мгновенно. Воздух вокруг стал густым, неприятным, словно пропитанным чем-то гнилым. Вокруг него начала формироваться негустая, серая аура — не облако и не дым, а ощущение, которое хотелось стряхнуть с кожи.

Он пролистал страницы, остановился на нужной, аккуратно положил книгу на землю. Из инвентаря одна за другой появились свечи. Он расставлял их неторопливо, точно, выверяя расстояние. Двадцать семь. Ни одной больше, ни одной меньше.

Когда последняя свеча замкнула круг, все они вспыхнули одновременно.

Огонь был неправильным.

Он не испускал света и не давал тепла. Пламя выглядело как прореха в реальности — будто кто-то вырезал куски мира, и сквозь них проглядывало небо, усыпанное звёздами. Смотреть на него было неприятно, но Патчти заставил себя не отводить взгляд.

Он выложил рядом с книгой кинжал, мёртвого паука и магический свиток. Движения были отработаны, почти механичны. Затем он достал горсть фейской пыльцы и швырнул её на всё разложенное.

Пыль не осела.

Она поднялась вверх, зависла в воздухе и вдруг выстроилась в идеальное соответствие со звёздами над городом. Каждая песчинка нашла своё место, будто небо отразилось здесь, в тесном садике между заборами.

Мир дрогнул.

Патчти-Просветлённый исчез.

Невидимость была не резкой — он не «пропал», а словно растворился, стал отсутствием, дырой в восприятии. Он проверил руки, шагнул в сторону, прислушался к ощущениям.

— Столько сложностей должен пройти немагический класс ради заклинания первого круга… — прошептал он. — Как же я ненавижу магов.

Патчти достал из инвентаря „маску обычного лица“, надел её и снова снял. Так он убрал с себя последствия открывания книги.

Пассивный навык «Лёгкие ноги» работал идеально. Он не просто ускорял движения — он убирал саму идею шума. Шаги не рождали звука, вес перестал иметь значение. Патчти знал, что со временем сможет ходить по воде, а позже — и по воздуху, но даже сейчас этого было достаточно.

Он двинулся дальше.

Парней он обходил стороной, даже не приближаясь. Благословение фей, распространённое среди игроков, позволяло видеть магию в небольшом радиусе, а его нынешнее состояние может быть слишком… заметным. Поэтому он сделал крюк, зашёл с другой стороны и взобрался на крышу небольшого магазинчика.

— Повезло… — тихо выдохнул он.

Балкон был открыт.

Он проскользнул внутрь.

Комната встретила его мягким светом свечей. Валерия сидела в кресле, читая книгу. Рыжие волосы были распущены и падали на плечи тяжёлыми волнами. Она была одета в камизу с острыми узорами, золотыми завитками и тёмными переплетениями — одежда подчёркивала её фигуру и в то же время выглядела почти ритуальной.

Патчти замер.

Он достал из инвентаря цветы и просто стоял, глядя на них. Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Десять? Невидимость спала внезапно, без предупреждения, словно кто-то щёлкнул пальцами.

Валерия почувствовала присутствие не сразу, но когда почувствовала — осторожно обернулась.

Увидев цветы и мрачного юношу, её лицо расцвело счастливой, беззаботной улыбкой.

— Ты принёс мои любимые цветы… — с искренним восхищением сказала она. — Ах, ты даже устроил мне сюрприз.

Она подошла, взяла букет. На миг её пальцы коснулись его руки. Затем она радостно обхватила цветы и с наслаждением уткнулась в них лицом.

Патчти молчал.

Он развернулся, сделал пару шагов к балконной двери, остановился, глядя на ночную улицу за стеклом. Сделал неуверенный шаг вперёд.

— Ах… неужели ты уже уходишь? — раздалось за спиной. — Перед этим, пожалуйста, назови мне своё имя. А то, смущаясь, я забыла спросить.

Он закрыл дверь балкона.

— Я… Почти-Просветлённый.

Он обернулся к ней и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ.

Глава 35. Мне с этим жить!

Внезапный удар ладони, перебил девушки кадык.

Букет вылетел из рук — слишком живой для этой комнаты. Он рассыпался: лепестки, стебли… всё упало скорбным дождём,

NPC отшатнулась. Не сразу — сначала тело сделало шаг назад, будто продолжая старый сценарий, а уже потом руки метнулись к горлу. Лицо, ещё секунду назад обрамлённое улыбкой, застыло в странном, беспомощном выражении. Не страх — непонимание. В глазах не успело появиться ни одной правильной эмоции.

Она пыталась вдохнуть. Из горла вырвалось лишь хриплое, крошащееся крихтение.

Патчти сжал кулак. Суставы побелели, ногти впились в ладонь. Он сказал вслух, медленно, почти спокойно — словно объяснял самому себе, а не ей:

— То, что произойдёт дальше… в общем, мне будет больнее, чем тебе.

Слова повисли в воздухе, не найдя адресата. Слёзы выступили у неё на глазах — неуверенно, с задержкой, как будто через трещины в вазе. Она что-то пыталась сказать, губы дрожали, но выходил только всё тот же сухой, царапающий звук.

Сжатый в решительности кулак полетел в лицо.

Удар был чистым. Без замаха, без крика. Её сбило с ног, тело ударилось спиной о кровать, матрас глухо пружинил. Голова мотнулась в сторону, и рыжие волосы рассыпались по подушке. В свете свечей они походили на тонкие огненные нити, запутавшиеся в ткани мрака.

— Ты всего лишь набор нулей и единиц, — сказал он глухо, уже не глядя на неё. — А мне придётся с этим жить дальше.

Кулак снова сжался. И снова полетел в цель.

В комнате раздавались ритмичные удары. Не громкие — тупые, плотные, как будто били по сырому мясу. Лицо NPC теряло прежние черты: аккуратный нос, знакомую линию скул, мягкую улыбку. Всё расплывалось, смещалось, превращалось в нечто обезличенное.

Она потеряла сознание быстро. Тело обмякло, зачатки сопротивление исчезло, удары стали бессмысленными — и Патчти остановился.

Он взял её на руки.

Тело было лёгким, мягким, тёплым. Слишком тёплым для лишь «набора данных».

Он аккуратно положил её на кровать, поправил подушку — машинально, сам не понимая зачем, словно укладывал спящего. Отошёл на шаг, потом ещё на один. Под ногой хрустнул стебель.

Он случайно наступил на цветы. На них он и стоял, даже не посмотрев вниз.

Патчти открыл инвентарь.

На ладони лежал кинжал из какой-то кости. Белёсый, гладкий, с неровными прожилками, будто внутри застыли тени. Он пульсировал — едва заметно, но настойчиво, словно знал, что будет дальше, и торопил.

Патчти смотрел на мерцающее лезвие секунд пять. Может, шесть. Потом, будто под тяжестью взгляда, кинжал выскользнул из пальцев.

Он не упал.

Вспыхнув мрачным, тусклым светом, кинжал завис над кроватью, точно его держала невидимая рука.

Валерия очнулась. Глаза были направлены вверх.

Секунду она смотрела не на оружие — на потолок. Тот самый потолок, который видела каждый раз, когда ложилась спать и когда просыпалась. Трещинка в углу, тень от балки, знакомый узор древесины.

Завтра она этого потолка уже не увидит.

Она повернула голову в сторону юноши. Но не посмотрела на него.

Её взгляд был прикован к полу — к месту у его ног, где лежал последний, не раздавленный цветок. Лепестки ещё держали форму, влажно поблёскивали в тусклом свете. Единственный, уцелевший.

Патчти-просветлённый тоже посмотрел на него.

И в этот момент в ушах раздался звук. Короткий, чистый, окончательный.

Выполнен квест:Убив «очень близкого друга», вы доказали верность культу. Статус:Послушник космоса. Награда:Благословение. Получен пассивный навык:«Объятия космоса».

Ваша карма и репутация сильно снижены!

Он поднял последний цветок. Пальцы дрожали.

— Значит… я был «очень близким другом», — тихо пробормотал он себе под нос.

Он опустил руку и посмотрел на кровать.

Она была пуста.

Ни следа кинжала. Ни тела. Ни крови. Только смятые простыни, чуть тёплые, будто на них действительно кто-то только что лежал.

Через десять минут послушник космоса зашёл в трактир. Снял комнату — первую попавшуюся. Поднялся наверх. И вышел из игры.

Капсула открылась с тихим шипением. Парень сел, несколько секунд просто сидел, уставившись в стену. Потом поднялся и пошёл на кухню.

Из холодильника он достал бутылку, открыл её и начал пить из горла.

Глава 36. Это у тебя будет не надолго!

Городской парк выглядел так, будто его проектировали не для людей, а для отчётности: неровные холмики — не прихоть природы, а результат экономии бетона; клочковатая трава росла точно по утверждённым контурам; деревья стояли в аккуратных рядах, подстриженные так, чтобы не давать лишней тени и не нарушать обзор. И всё же парк был больше, чем казался: холмики тянулись цепью, похожей на застывшие волны, формируя зелёный овал, по которому можно бежать. Между подъёмами вилась утоптанная тропинка, на которой бегуны появлялись и исчезали: кто-то растворялся в музыке, кто-то пытался убежать от мыслей, но те неизменно догоняли. Собаки вели своих хозяев, а дрожащие поводки напоминали тонкие нити, связывающие этот живой клочок с равнодушным городом. Вокруг парка поднимались здания — жилые коробки, бетонные офисные здания, технические корпуса, одинаково тяжёлые и незаинтересованные. И над всем этим возвышался завод: низкий, вытянутый, стоящий всего в двухстах метрах. Его трубы дышали постоянно; изнутри шёл гул — ровный, монотонный, напоминающий дыхание огромного механизма. Иногда звук усиливался, будто завод брал вдох, иногда стихал, но никогда не прекращался. Юноша сидел на одном из холмов, вытянув ноги и упершись ладонями в холодную траву. В руке он держал стеклянную бутылку и пил большими глотками, не смакуя — будто просто заполнял пустоту внутри. Его взгляд проходил поверх аккуратно подстриженных деревьев, над холмами, через парк и упирался в завод, заслонявший горизонт. Стоило ему задержать взгляд на этих трубах, ровно и устало дышащих в серое небо, как становилось ясно: этот парк — не убежище, а лишь короткая пауза между тем, что он пытается забыть, и тем, что неизбежно вернётся.

— Ммм… — пробормотал он себе под нос, не обращаясь ни к кому конкретно.

В бутылке оставалось меньше половины.

По дорожке, петляющей между холмами, бежал человек. Его шаги были лёгкими, ритмичными, почти не нарушали общего шума. Недешёвый спортивный костюм сидел идеально, ткань не мялась, не вытягивалась. Аккуратная бородка подчёркивала скулы, русые волосы были собраны так, чтобы не мешать бегу. Он явно не из этого района — слишком ухоженный, слишком собранный.

Бегун свернул с дорожки и начал подниматься на холм. Дыхание у него было ровным, будто подъём не доставлял никаких проблем. На середине склона он поднял взгляд — и они встретились глазами.

Юноша с бутылкой чуть прищурился.

— Яромир… — буркнул он себе под нос. — Что он тут делает?..

Бегун замедлился, потом остановился совсем. На лице появилась ухмылка — не злая, но и не дружелюбная, скорее привычная.

— Выглядишь так, будто тебя бросил парень, — сказал он, переводя дыхание, хотя в этом не было нужды.

Юноша закатил глаза и снова посмотрел на завод.

— Что ты вообще тут делаешь? — спросил он. — Твой дом вообще не в этих районах.

Яромир пожал плечами.

— С отцом поссорился. Решил выйти на пробежку.

— Аж от своего дома?

— Да.

Он сделал шаг ближе, осмотрел бутылку, потом самого юношу.

— Ты как? Выглядишь как обычно. То есть… как дохлая рыба.

— Ничего, — ответил тот. — Просто убил НПС.

Яромир моргнул, потом рассмеялся. Смех был громкий, нарочитый.

— Еее… Когда мы с тобой играли на «Прималисе», я помню, как ты без причины вырезал целую деревню. А потом разжёг костёр и бросал туда НПС с криками: «Умри, еретическая ведьма!»

Юноша усмехнулся, коротко и нервно, и посмотрел на дно бутылки. Там оставалось совсем немного.

— Это было не без причины, — сказал он. — Мне тогда кто-то наступил на ногу. И вообще, все НПС в той деревне были злыми по отношению к нам.

— Ты ударил первый, — не сдавался Яромир. — А то, что это оказался злой культ, мы узнали позже. Ты даже сказал: «Ха, так это ещё и оправдано».

Он снова рассмеялся, имитируя чей-то чужой смех, высокий и неприятный. В этот момент он действительно напоминал обезьяну.

— Нет, неправда, — сухо ответил юноша. — Когда я смеялся, я не был похож на долбо*ба, как ты.

— Зато ты сейчас на него похож, — парировал Яромир. — Ну так что ты сделал?

Юноша помолчал, потом потянулся к рюкзаку и достал вторую бутылку. Стекло тихо звякнуло.

— Ты видел, что я начал нового персонажа?

— Да, — кивнул Яромир. — Видел новый ник. Я даже тебе писал, «почему ты вышел из гильдии перед турниром?». Но ты даже не прочитал сообщение.

— Я решил сделать космического монаха, — сказал юноша, игнорируя укор. Он открыл бутылку. — Ты помнишь квест на вступление в культ?

Яромир задумчиво посмотрел в небо. Облака были редкие, тонкие, будто нарисованные.

— Убить НПС кого-то, кто «друг», — медленно произнёс он. — Чем он более социально значим, тем лучше награда. Зная тебя… ты нашёл самый идеальный вариант.

Юноша сделал глоток. — Я её не искал. Я бежал по квесту и чуть в неё не врезался.

Позже, уже задним числом, понял: сработали скрытые условия. Случайное столкновение, определённый угол камеры, нужный уровень репутации, правильное время суток… не знаю. Может, ещё что-то — игра такие вещи любит.

Она была типичным «идолом». Но не специально так сделана — просто неимённый персонаж, вокруг которого со временем почему-то образуется фан-клуб. Их обсуждают, рисуют арты… они появляются будто случайно, наверное, потому что выглядят слишком настоящими…

Парень сделал очередной глоток.

— Квест был без награды. Выполнив его, она дала следующий — тоже без награды. Всего два квеста. Всего лишь два. А в конце оказалось, что…

Он сделал паузу и допил бутылку до дна.

— …что я — «очень близкий друг».

Яромир слушал внимательно. Он вообще умел слушать — не перебивал, не кивал слишком часто, не лез с выводами раньше времени. Сидел, слегка подавшись вперёд, упираясь локтями в колени, и смотрел так, будто пытается разглядеть не меня, а саму сцену.

— Ага, — протянул он наконец. — То есть игра сама дала тебе возможность «проткнуть» женщину, и ты ей воспользовался. Он прищурился. — Что ты пьёшь?

— Лимонад. Я повернул бутылку этикеткой с жёлтым лимоном, к нему. — Тоже хочешь? У меня в рюкзаке ещё есть.

— Нет. Если я выпью, значит, я бегал зря.

— Пфф… ты и так жирный. Тебе ни капли не навредит.

В ответ Яромир молча поднял футболку. Под ней — идеальный пресс. Не «почти», не «для своего уровня», а именно идеальный: симметричный, сухой, будто вырезанный по шаблону.

Я закатил глаза.

— И что ты мне показываешь? Я видел твоего отца и мать. Это у тебя будет не надолго!

Он усмехнулся и опустил ткань.

— Ладно, философ. Как ты решил проблему игры за культ?

Вот тут я уже вздохнул.

— У меня уникальный предмет. Он просто устанавливает карму и репутацию на ноль.

Яромир замер, потом медленно выпрямился.

Он несколько секунд молчал, потом коротко хмыкнул.

— Хм. А как тогда... семьдесят пятый уровень… ладно, неважно. Вместо того чтобы страдать какой-то х*йнёй, идём бухать.

Я отрицательно покачал головой посмотрев на него снизу вверх.

— Идём Мирон, я позову ребят, которых ты не выносишь, и девушек, с которыми у «тебя всё равно ничего не сложится». А после того как мы напьёмся — пойдёшь искать себе нового парня.

— На х*й иди.

Мы рассмеялись.

Глава 37. Последствия

Мирон проснулся у себя дома внезапно, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Некоторое время он лежал, глядя в потолок, пытаясь понять — утро сейчас или вечер. Комната была залита мутным, сероватым светом, который не давал ответа. Он повернул голову, нащупал телефон и посмотрел на экран.

15:36.

— Уже утро… — пробормотал он, моргнув. — Да, утро.

Сказано это было без иронии, почти примирённо. Мирон вообще редко спорил с реальностью — даже если она выглядела сомнительно. Он медленно сел, спустил ноги с кровати и какое-то время просто сидел, собирая себя по кускам. Голова была тяжёлой, не болела, но ощущалась так, будто внутри неё перекладывали мебель. Остатки вчерашнего вечера всплывали обрывками: шум, смех, яркие лица, чьи-то руки на плечах, чужие разговоры, в которые он то и дело проваливался, как в воду.

Он встал лениво, без спешки, и проделал «утреннюю» рутину, которая давно перестала быть утренней в прямом смысле. Вода, зеркало, зубная щётка. Отражение посмотрело на него с лёгким укором — не за вчерашнее, а вообще, за образ жизни. Мирон хмыкнул, вытер лицо полотенцем и вернулся в комнату.

Телефон завибрировал.

Сообщение.

От неё.

Он посмотрел на экран, и первое чувство было удивление. Второе — усталость. Мирон криво усмехнулся и откинулся в кресле, крутанувшись вокруг своей оси.

«Ха. Понравилось ей вчерашнее. Хочет снова встретиться».

Мысль прозвучала без радости. Скорее как констатация факта, от которого не становится ни теплее, ни холоднее. Смешок вышел глухой, будто прошёл через вату. Где-то глубоко внутри отозвалось неприятное, мутное ощущение — не боль, нет, а что-то вроде давления, как если бы тебя слегка сжимали изнутри.

Мда…

Мирон не любил компанию, в которую его затягивал Яромир. Люди из «их круга» — так он называл их про себя — были одинаково ухоженными, уверенными и удивительно пустыми. Мажоры. Будущее которых было расписано задолго до их рождения. Дедами, отцами, семейными советами. Скорее всего, расписано и за их ещё не рождённых правнуков.

Общаться с такими было утомительно. Слишком много тем приходилось обходить стороной, слишком часто нужно было притворяться, что тебя волнуют вещи, которые на самом деле не имеют никакого значения. Деньги, связи, имена, которые следовало знать. Ошибки там не прощались — их просто фиксировали и передавали дальше, как заметку в личное дело.

С женщинами из этого окружения Мирон сходился редко. Не потому, что они ему не нравились. Наоборот — многие из них были умными, красивыми, интересными. Но он слишком хорошо знал, чем это может закончиться. Долговременные отношения там были редкостью, почти аномалией. А если ты вдруг оступался, если делал «серьёзную ошибку», последствия могли догнать тебя через годы.

Пока таких ошибок не было.

А значит, и начинать не стоило.

Мирон откинулся в кресле, глядя в потолок.

— Что написать, чтобы она не обиделась?.. — пробормотал он. — Блин, я туплю.

— Клоп, — сказал он уже вслух.

Из колонки на столе раздался торжественный, уверенный мужской голос:

— Мой господин, я вас слушаю.

— Напиши девушке, которая только что мне написала, по плану «отстань. мягкий»

— Да, мой господин, — с готовностью отозвался голос. — Да славится твоя лень, и не будет побеспокоен твой мозг мирскими делами. Во веки веков!

Мирон принял высокомерный вид: откинулся в кресле, постучал указательным пальцем по краю стола, словно вершил судьбы одним этим стуком. Выражение лица у него было настолько серьёзным, что в нём легко можно было заподозрить заседание тайного совета.

— Во веки веков, — спокойно сказал он.

Кресло скрипнуло, когда он откинулся. В чате уже писали без его участия — идеально выверенно, вежливо, тёпло ровно настолько, чтобы не дать надежды и не оставить обиды.

Через время, Мирон взял телефон и написал Яромиру:

«Скинь мне номер кого-то, кто реально решает баги в игре».

Его друг мог достать нужный номер — как-никак, он был сыном главного директора игры «Кладбище Богов».Он не собирался оставлять эту проблему просто так. Накануне он пересмотрел патч четырёхлетней давности и был почти уверен что это баг. Ответа он не ждал — скорее всего, Яромир ещё спал.

В трактире, укрывшемся под аркой, всегда царил полумрак. Тени дрожали по стенам, словно не могли решить, где им остановиться. Тяжёлые портьеры глушили звуки улицы, резные деревянные маски смотрели с высоты стен, а мерцающие свечи отражались в тёмном блеске полированного дуба.

За одним из столов сидел монах.

Он листал системное окно, тихо бормоча себе под нос, настолько негромко, что даже ближайшие посетители не могли разобрать слов. Иногда его губы двигались чуть заметнее — тогда он словно спорил сам с собой, недовольно хмурясь.

Сообщение всплыло внезапно.

[Книжная Тярия]: Я всё собрала.

— Быстро, — пробормотал он.

Найти экипировку даже низкого уровня было непросто. Предметы, купленные у NPC, могли быть полезны лишь за неимением лучшего. И то — без неплохой репутации их просто не продавали. Нужно было выполнять задания для города, тратить время, завоёвывать доверие.

Что-то хоть мало-мальски пригодное из экипировки обычно лежало в сокровищницах королей. Но без соответствующей репутации туда даже не пускали. А репутация такого уровня добывалась квестами масштаба государства.

Иногда экипировка выпадала с боссов — и тогда она могла быть действительно хорошей. Но чаще всего всё крафтилось. Материалы со всего мира собирались и переносились NPC или игроками с нужной производственной профессией. Так можно было получить функциональную но низкоуровневую экипировку.

Чем выше поднимался уровень персонажа, тем сильнее сжимался доступный ему мир. Лучшие материалы становились редкими не потому, что их было мало, а потому что право прикасаться к ним требовало слишком многого. Редчайшие ресурсы с мизерным шансом выпадали с мобов и только с самых сильных боссов. А ко всему прочему, на убийство таких существ в игре ещё и действовали жёсткие лимиты.

Ультраредкие NPC ремесленники высокого уровня, существовали будто в ином слое реальности: с ними нельзя было просто заговорить. Сначала — репутация. Потом — цепочки условий, не обозначенных явно. Иногда — чужая смерть или чужое падение.

Производственные профессии почти исчезали с высоких уровней. Полезной могла быть только основная специализация, а значит, человек жертвовал всем остальным контентом. Таких игроков было немного. И почти все они уже принадлежали гильдиям. К ним не приходили — к ним допускали. Иногда за плату, просьбу. Или условием было стать частью гильдии на какое-то время; в игре даже были предусмотрены контракты на такой случай.

Снаряжение низкого уровня не выбрасывали. Оно меняло владельца. Его отдавали NPC — наёмникам, охране, сопровождающим. Из них собирали отряды. В гильдиях такие NPC становились стражей, с правом задерживать, с правом вмешиваться. Старые доспехи, старые клинки — не мусор.

На этой мысли Патчти тихо усмехнулся, почти беззвучно, словно буркнул себе под нос. В памяти всплыло лицо Гарика — слишком живое, слишком неуместное. Смех вышел нервным и тут же оборвался.

[Патчти-Просветлённый]: я приду в библиотеку.

Ответом ему было утвердительное ничего.

Библиотека встретила его привычной тишиной. Девушка-библиотекарь стояла за стойкой, держа в руках закрытую коробку. Он протянул книгу.

Когда она приняла её, выражение лица не изменилось. Ни удивления, ни облегчения. Она просто смотрела на обложку, слишком долго, слишком неподвижно, чтобы быть естественным.

— Ты как-то не очень счастлива, — сказал он негромко.

Она оторвала взгляд.

— У меня погибла подруга.

Лицо Патчти из расслабленного стало сочувственным. Он даже не заметил, как это произошло.

— Соболезную.

— Не стоит, — она покачала головой. — Это местный NPC. Она просто часто приходила сюда. Брала книги. Мы обсуждали их. Я советовала ей свои… Вчера я дала ей ту… твою книгу. Про дракона. Хотела увидеть её реакцию после. Сегодня она не пришла. Я посмотрела список друзей — и не увидела её имени.

Голос был ровный, монотонный и пустой

— Как её звали? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Валерия.

Глава 38. Некуда возвращаться

Имя повисло между ними. Простое, человеческое, не похожее на строчку в коде.

— Не думала её воскресить? — сухо спросил монах.

Тярия покачала головой. Движение вышло резким, почти раздражённым.

— Валерия была популярна в городе. У неё был… — она запнулась, словно слово само по себе было неприятным, — фанклуб. Когда я увидела… не увидела её имя в списках, начала спрашивать у них. Они сказали, что сразу бросились в храм, просить жреца о воскрешении. Тот отказал. Сказал, что не может — её душа ушла к злому богу. Её убил культист. Принёс в жертву!

Последние слова были произнесены с явным гневом. Глаза Тярии вспыхнули кроваво-чёрным цветом.

Патчти слушал её с внешне спокойным лицом. Он умел это делать. За годы игры, турниров он научился держать выражение лица таким, чтобы оно не выдавало ни расчёта, ни скуки, ни интереса.

— Может, она говорила о возможном убийце? — произнёс он. — Система иногда умеет подсказывать действия игроков. Через жертву. Какие-нибудь разговоры, мелочи.

Тярия медленно выдохнула.

— Нет. Вчера она была как обычно… — Тярия на мгновение прикрыла глаза, подбирая слово. — Жизнерадостной. Беззаботной. Говорила о каких-то своих любимых цветах, которые ждёт. Я не запомнила конкретики. Она слишком часто говорила про цветы, так что я… — библиотекарша отвела взгляд. — Стала пропускать это мимо ушей.

Тишина снова заняла своё место между стеллажами. Она была плотной, выверенной, почти идеальной — такой, какой и должна быть тишина в библиотеке. Здесь не было пыли. Только запах бумаги, старых переплётов и порядка. Слишком аккуратного порядка для места, где хранились истории о гибели городов, богов и людей.

— Что будешь делать дальше? — Патчти потихоньку начал менять тему.

— Оставлю библиотеку на какое-то время, — ответила Тярия. — Пройдусь по всем культам. Помогу фанклубу найти убийцу. Я сама не уверена, что это что-то даст… но просто так я это не оставлю.

— Тогда… — он поискал слова, не потому что не знал, что сказать, а потому что подбирал формулировку, — тогда я просто побуду здесь немного.

Тярия кивнула. Разрешение было неформальным, почти бытовым, но достаточным.

Он отошёл к полкам.

Книги стояли ровными рядами, каждая — объект, каждая — запись. Они не «старели» и не «ветшали» без причины, не пылились и не желтели просто так. Если книга выглядела древней — значит, так было задумано. Патчти провёл пальцем по корешкам, ощущая лёгкую вибрацию отклика интерфейса — подтверждение взаимодействия.

Он подумал, что Валерия делала то же самое. Что у неё был свой маршрут между стеллажами. Что у неё было любимое место.

— NPC, — пробормотал он себе под нос, намеренно так тихо, чтобы его не слышали. — Но с привычками.

Он сел за стол. На лице отразилась лёгкая, холодная уверенность — та самая, которую он оттачивал годами. Уверенность игрока, знающего, что он контролирует ситуацию.

«Я не слишком жалею о содеянном», — подумал он. И сам отметил, что мысль прозвучала слишком чётко, слишком оправдательно.

Мысленно Патчти убедился в собственной решимости. Он играл не только ради эскапизма. Игра была для него инструментом социализации, средством заработка.

Валерия была идеальной жертвой.

Слишком идеальной.

Найти такую — сложно и долго. И жертвовать такой возможностью ради «строчки кода» нерационально!

Он понимал это. Всегда понимал.

— К сожалению… — меланхолично прошептал он, глядя на название книги, которую взял с полки, — я не такой уж рациональный, каким хочу быть.

«Семь еретических богов».

Он начал листать страницы, не читая. Буквы пробегали перед глазами, но не задерживались. До разговора с Тярией он был готов двигаться дальше. Квесты, маршруты, оптимизация билда — всё было выстроено.

Он знал, что игроки привязываются к NPC. Он видел это десятки раз. Иногда он специально убивал чьих-то любимых неписей, чтобы вывести противника из равновесия. Ловил их на ошибках. Когда-то так выиграл турнир.

Фанклубы он презирал. Когда такие фанаты лили слёзы в чатах и на форумах, он чувствовал лишь злорадство.

Но когда погибали те, к кому он не испытывал неприязни. Те, с кем он разговаривал. Те, кто помогал ему — вот тогда появлялось другое чувство.

Стыд.

Как сейчас.

И как тогда, в разговоре с Бриткивларом.

— Двойные стандарты… чтоб их, — тихо буркнул он.

Он захлопнул книгу. Звук вышел громче, чем следовало. Но вместе с этим жестом он будто собирал себя из рассыпанных осколков. В груди поднималось твёрдое, спокойное «надо». Что-то жёсткое и уверенное возвращалось в его взгляд.

Он знал, что ему делать.

Его билд мог стать сильнейшим в игре. Соответственно — больше возможностей. Потенциальный шанс пробить нынешний кап в сто уровней. Больше денег. Больше популярности. В будущем — стримы.

Пока стриминг был невозможен. Маска должна оставаться скрытой от топов. Но когда-нибудь он сможет «случайно» раскрыть её существование и сделать из этого идеальный сюжет.

На его пути будет много чужих слёз.

Эта мысль отозвалась злорадным предвкушением.

— Зачем нужно было так громко хлопать книгой? — раздался усталый голос со спины.

— Книга не понравилась, — ответил Патчти-Просветлённый, вставая из-за стола и протягивая том.

Тярия посмотрела на обложку. Патчти отметил, что она сжала книгу сильнее, чем требовалось. В её глазах на мгновение вновь вспыхнуло угольно-чёрное пламя.

— Она что-нибудь говорила о себе? — спросил он наконец.

Пламя исчезло, будто его и не было.

— Немного. Ей нравились старые хроники. Истории про исчезнувшие города. Она всегда спрашивала, почему в них никто не возвращается.

— И что ты отвечала?

— Что иногда некуда возвращаться.

Монах посмотрел куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть линию горизонта там, где её и быть не могло.

— Да, — произнёс он тихо. — Если уж и стоит куда-то идти… то только вперёд.

Глава 39. Невозможная аномалия

Глава 39. Невозможная аномалия

В Бир-гара редко бывало по-настоящему тихо. Даже ночью город гудел — не звуками, так намерениями. Дом стоял в центре города, окружённый лёгкой дымкой. Шум площади доходил до крыльца — и будто тонул, теряя форму и суету.

В комнате стояли пятеро игроков. Воздух был густым, как перед грозой. ТиомоОрфей, глава гильдии «Цветы Валерии», держался прямо, хотя плечи невольно тянуло вниз. Золотые доспехи старика напротив отражали свет ламп так, что казались отдельным источником сияния — не яркого, а усталого, словно металл давно привык быть символом.

— Прошу вас, Детектив-Поэт… — начал ТиомоОрфей, но запнулся, сам не понимая, почему слова вязнут. — Мы не можем найти убийцу. Если вы нам поможете… я… то есть вся гильдия окажет вам поддержку в будущем.

Слова прозвучали правильные, выверенные — такие, какими говорят на собраниях и переговорах, однако они всё равно оставались неуверенными. И ТиомоОрфей это чувствовал.

Старик смотрел на них с лёгкой улыбкой. Не насмешливой — скорее отстранённой, как у человека, который давно понял, что всё это уже было. Он сидел, не двигаясь, будто доспехи не надеты, а вросли в тело.

— Шёпот толпы теряет серьёзность сегодня, Мудрый старикан щурился от скуки. Приз стоит нелепо и грустно. Даже малыши хихикают над сценой. Кто-то шепчет: «ну ты и лох».

Слова повисли в воздухе. Кто-то из пришедших неловко переступил с ноги на ногу. Золотая фигура замолчала и просто смотрела на ТиомоОрфея, словно ожидала не ответа, а реакции — малейшего сдвига, трещины в уверенности.

ТиомоОрфей стиснул зубы. Его злило всё: тон старика, эти странные рифмы, необходимость вообще быть здесь. Но больше всего — собственная вина. Именно он патрулировал в тот день. Он злоупотреблял своим положением, чтобы чаще патрулировать дом Валерии, прикрывая это ответственностью и усердием. Он убеждал себя, что так будет безопаснее, что глава гильдии обязан быть на «передовой». Теперь эти оправдания звучали фальшиво.

— Мы готовы бросить все силы на поиск книги «Стихи gftnf», — резко сказал он, обрывая паузу. — Мы провели своё расследование. Вы будете начинать не с нуля.

— Да! — раздался голос сбоку. — Мы уверены, что это культист высокого уровня. Скорее всего, Чёрной Церкви Бога Мрака.

— Ага, — подхватил другой, заметно нервничая. — У нас уже есть список имён подозреваемых. Вам только нужно воспользоваться прорицанием.

Слова сыпались, накладывались друг на друга, образуя привычный для гильдийского собрания шум: уверенность, подкреплённая предположениями. Детектив-Поэт медленно закрыл глаза, откинулся в кресле и заговорил, будто не слыша никого конкретно:

— Щедрость приходит тем, кто ждёт. Малые дары открывают большие пути. Пустые советы оседают без следа. Я действую лишь в дозволенных пределах. Ваш шум растворяется, не меняя сути.

Глаз ТиомоОрфея дёрнулся. Не от слов — от ощущения, что страдания с этим стариком только продолжатся. Но хотя бы он согласился.

Они ушли молча. Дом Детектива-Поэта не удерживал — просто отпускал, как отпускают тех, кому больше нечего здесь делать. На улице шум Бир-гара навалился сразу.

ТиомоОрфей шёл и прокручивал в голове причины, возможности, действия, будущие ходы. Он не оставит это так. Он найдёт убийцу. Если потребуется — начнёт крестовые походы против культов, поднимет старые списки, вытащит на свет каждого, кто был рядом с Валерией. Он вычистит эту грязь.

— Вы нашли того новичка, которого мы поручили? — спросил он, не оборачиваясь.

Один из парней что-то пробормотал по мыслесвязи, потом ответил вслух:

— Нет. Говорят, что прошерстили этот и ближайшие города, но его не нашли.

— Да ну, Орфей, это тухлая затея, — устало сказал идущий рядом. — Новички после такого не остаются. Да и парень от силы пятого уровня. Он бы даже Валерию не победил, у неё было где-то сорок пять плюс.

— К тому же, — добавил последний, — мы, как всегда, наложили прорицание на дом и видели всё здание. Тот парень был монахом. Пройти мог только маг, который знал, что дом под наблюдением.

Глаз ТиомоОрфея снова дёрнулся. Нервный тик уже не скрывался. Уровень сорок пять у небоевого НПС вообще ничего не значит. Прорицание на дом было всего лишь дополнительным экраном в поле зрения. Они тогда болтали, отвлекались, могли не заметить, как кто-то вошёл. Да и этот новичок… он повёлся на салфетку, как и многие до него. После таких розыгрышей новички обижаются и уходят — обычное дело.

Но что-то было странным.

Он вспомнил монаха, когда тот выходил из двери. Как тот будто сам шагнул под шарик «наводнения». Слишком ровно, слишком спокойно. И салфетка… Интуиция, этот проклятый внутренний шёпот, настойчиво твердил: его нужно найти.

Старый трактир у моря пережил больше штормов, чем хотелось бы помнить. Его стены давно напитались солью и ветром, балки потемнели от сырости, а пол скрипел так, будто каждый шаг был ему в тягость. Здесь пахло рыбой, водорослями и затхлой древесиной.

Патчти-Просветлённый сидел за грубым столом у окна, через мутное стекло которого виднелась тёмная полоса моря. Волны перекатывались тяжело, без блеска, словно море сегодня не хотело ни радовать, ни пугать — просто существовало. Он разложил перед собой обменённую экипировку и внимательно рассматривал её, словно видел впервые, хотя знал каждый параметр почти наизусть.

— Ха… — тихо буркнул он себе под нос, почти не размыкая губ. — Видимо, из-за того, что она была расстроена, я пропустил шутку о том, что я «злой».

Комплект назывался «Нефритовый коготь». Обычное снаряжение для предметов раннего диапазона, но внешний вид выбивался из привычных стандартов. Формально экипировка была рассчитана на игроков с первого по пятнадцатый уровень и идеально подходила ему сейчас, на восьмом. Магические эффекты — скромные, аккуратные, почти незаметные: чуть больше ловкости, немного реакции, едва уловимое усиление координации. Эффект комплекта усиливал урон от ударов ногами и пальцами, а для ударов кулаком и ладонью добавлял рудиментарное кровотечение.

Но цвет… вот цвет был странным. Штаны и чаншань должны были иметь ровный фиолетово-белый оттенок. Перчатки и ботинки по стандарту украшали нефритовые вставки. Оружие — два нефритовых когтевидных напёрстка на правую руку. Но здесь… Он наклонил руку, ловя отражение света. Основной цвет был перекрашен в вороно-чёрный, а там, где должен был быть нефрит, сверкало золото.

— Я буду похож на злодея, — констатировал он почти без эмоций и сделал глоток остывшего напитка.

Трактир никак не отреагировал. Тут было пусто.

Море приняло его безразлично. Перед водной гладью, где небо отражалось тёмным, тяжёлым зеркалом, стоял андрогинный юноша в чаншань вороньего чёрного цвета. Ткань струилась по фигуре, подчёркивая худобу и собранность, а по кроям тянулись тонкие золотые линии — не вычурные, а строгие, почти аскетичные. На указательном и среднем пальцах правой руки сверкали золотом два коротких коготка.

Перед ним на камнях были аккуратно разложены свечи — двадцать семь штук. Они горели ровно, без дрожи, будто ветер обходил это место стороной. В пламени отражался кусочек космоса: крошечные искры, переливы, ощущение глубины, которой не должно было быть в обычном огне.

Патчти-Просветлённый смотрел на море и снова бурчал себе под нос:

— На этот раз я готов… посмотрим, какая аномалия тогда произошла.

Он шагнул вперёд и погрузился в воду.

Мир изменился резко. Звуки притупились, движения стали быстрей чем на поверхности. Он плыл к точке, где в прошлый раз столкнулся с трудностями, внимательно отслеживая окружение. Здесь должна была быть пропасть — характерный разлом, возле которого находился вход в пещеру. Он ориентировался по памяти.

Но когда он достиг нужного места… проматерился, однако из его рта вышли лишь пузыри.

Патчти замер.

— Что эта штука тут вообще делает?!— мелькнуло у него в голове; мысль вспыхнула резко, почти как вопль.

Он смотрел вправо, туда, где должна была быть прорость. Вместо неё — гнилостный силуэт. Не сразу можно было понять, что именно это: не то осьминог, не то кальмар, не то что-то среднее, словно разные формы жизни сплавили в одну, не заботясь о логике. Щупальца — длинные, до трёхсот метров, сложенные, будто существо дремало. Тело — массивное, покрытое странными наростами.

Кракин-лич.

Босс где-то за пятьсотый уровень. В лоре он упоминался как проклятый сын злого Бога Моря и Отражений — существо, которое должно было быть препятствием для игроков, пытающихся попасть на другой сервер, на другой континент. Не здесь. Не перед входом в культ.

Это было нелепо.

Патчти мысленно пробежался по логике мира и тихо, почти жалобно, пожаловался в воду:

— Такого быть не должно…

На самом деле он знал ответ. Это был просто рандом. Подводные монстры часто мигрировали, иногда нарушая привычные маршруты. Вероятно, тогда, в прошлый раз, именно этот кракин создал течение в самом конце, а его самого просто задела мелочёвка рядом с боссом.

— Если бы он меня ударил… — пробормотал он, — то ваншотнул бы. Он отступил, не приближаясь.

Снова пещера. Снова знакомая вязкая тьма, слизь на стенах, липкая и холодная. Рыболюди — сутулые, с пустыми глазами, икрысы с крыльями, хлопающими в узких проходах. Снова двери, покрытые странными символами. Всё это уже не пугало.

На этот раз было заметно легче.

Патчти-Просветлённый двигался уверенно, почти автоматически. Культисты, катающиеся по полу сумасшедшие, безумные взгляды, бормотание — всё это стало нормой, фоном. Он не ускорялся и не замедлялся, действуя чётко и экономно.

Он ловил себя на том, что воспринимает происходящее почти буднично.

Зал открылся. Пространство расширилось, молитвенный зал был тем же. Алтарь стоял в центре, окружённый странными знаками, которые словно шевелились, если смотреть слишком долго.

Патчти-Просветлённый сделал шаг — и вздрогнул.

Холодный пот пробежал по позвоночнику — ощущение, будто логика мира дала короткий сбой. Резкое, неприятное осознание неправильности. Когда он видел кракена, он лишь посетовал на невезение. Но сейчас… Это было хуже, неправильнее.

Перед алтарём стоял игрок.

Не НПС, не культист. Игрок.

Чёрный, смолистый посох, будто вымазанный в застывшей нефти. Грязная, порванная мантия волшебника, местами прожжённая. Лицо испачкано чернилами, пятна неровные, как будто кто-то в спешке вытер руки. Коричневые кучерявые волосы торчали в разные стороны. По всем признакам — реальный новичок в игре. Слишком живой, слишком неуклюжий для этого места.

Он обернулся.

— Ого, тут есть игроки! — воскликнул он и улыбнулся искренней, немного глуповатой улыбкой.

Патчти-Просветлённый улыбнулся в ответ.

Глава 40. Новичок и сачок

Волшебный лес фей начинался без предупреждения. Не было ни границы, ни тропы, ни знака, что дальше — чужая территория. Просто в какой-то момент воздух становился гуще, словно его можно было зачерпнуть ладонью, а свет — неправильным. Он просачивался сквозь кроны не лучами, а пятнами, будто кто-то пролил жидкое золото и забыл стереть. Деревья здесь росли криво, с изломанными стволами, переплетёнными корнями и ветвями, напоминающими пальцы, застывшие в жесте предупреждения. Листва тихо звенела, даже когда не было ветра, а между корней время от времени вспыхивали бледные огоньки — не светлячки и не магия в привычном смысле, а что-то промежуточное, наблюдающее.

Где-то в глубине, на небольшой поляне, сидел на толстой ветке дерева юноша в чёрном. Длинные чёрные волосы спадали ему на плечи, почти сливаясь с тенью листвы. Он сидел неподвижно, одной рукой опираясь о ствол, другой лениво прокручивая экран статуса. Взгляд его был сосредоточен и холоден, но время от времени он всё же отрывался от интерфейса и скользил вниз, на поляну.

Там разворачивалось представление.

Кудрявый волшебник в помятой мантии носился по поляне с сачком, размахивая им так, будто пытался вычерпать воздух. Над его головой роились альвы — мелкие фейские существа с полупрозрачными крыльями и злобно сверкающими глазами. Они визжали, сталкивались друг с другом, швыряли молнии размером с палец прямо в лицо волшебнику. Молнии гасли, едва касаясь невидимой поверхности — плотного барьера, обволакивающего мага, словно стеклянный кокон.

В стороне стояли клетки. Много клеток. В некоторых альвы уже бились о прутья, в других — сидели, прижавшись к углам, и злобно шипели. Одна клетка была перевёрнута, из неё торчала тонкая лапка с коготками, бессильно дёргающаяся в воздухе.

Патчти-просветлённый наблюдал за этим без особого интереса. Его мысли были заняты другим.

Экран статуса завис на разделе благословений. Строка светилась ровным, спокойным светом:

«Взгляд из-за звёзд». Качественное усиление всех характеристик.

Он прищурился, пробормотал себе под нос. — Лучшая награда из возможных.

Как всегда — ни цифр, ни формул, ни честного пояснения. Только аккуратная формулировка.

Патчти усмехнулся уголком губ. За такими надписями всегда скрывалось большее. Это было не просто благословение — это была компенсация, плата. Космический культ не раздавал подарки просто так. Они делали своих последователей врагами для всех остальных.

Он скользнул взглядом дальше, вспоминая.

Задания культистов быстро загоняли карму и репутацию в отрицательные значения. Не просто «плохо», а в бездонную яму, из которой не выбираются. Закрывались почти все пути: выгодные квесты, путешествия по городам, нейтральные NPC. Одни начинали ненавидеть, другие — пытались убить при первой встрече. Окружение постепенно заполнялось психопатами, безумцами и маньяками — единственными, кто соглашался иметь дело с таким игроком. Продвижение профессий становилось почти невозможным. А на семьдесят пятом возникал самый важный барьер — тот, что отделял обычных игроков от сотого уровня. — Он будет труден даже с маской...

— Да поймал! — раздался с поляны радостный, но уже хриплый крик.

Патчти скользнул взглядом вниз. Волшебник, подпрыгивая, прижал сачок к земле. Из-под сетки вырывалась синяя вспышка и слышался визг.

— У меня, когда я начинал играть, таких проблем не было… — пробормотал он скорее для себя, чем для кого-то.

Он перевёл взгляд на раздел пассивных навыков.

«Канал космоса».

Навык позволял напитывать себя энергией Космоса. Это означало, что его «ци» обретала элемент Космоса — уникальную награду, доступную только его культу. Космический элемент значительно усиливал урон, а также добавлял новые эффекты к его навыкам и менял их названия. Взамен он универсально повышал получаемый урон.

Для тех, кто концентрировался на ловкости, это было терпимо. Их защита — уклонение, скользящий урон, отсутствие попаданий как таковых. Для воинов — неприятно: их резисты сильно просаживались.

А для магов…

Патчти едва заметно поморщился.

Для магов это могло быть даже вредно. Их защита — барьеры. А напитывание барьера космической энергией превращало его не в стену, а в брезентовую плёнку: вроде есть, но от серьёзного удара рвётся сразу.

— Ты не поможешь?! — раздался панический голос с поляны.

— Нет, — спокойно ответил Патчти, не повышая голоса. — Если я вмешаюсь, квест провалится. И советую тебе поторопиться. Две минуты — и барьер спадёт.

— Да знаю я! — огрызнулся волшебник.

Альвы кружили над ним, как рой мух. Молнии летели прямо в лицо, ослепляя. Волшебник жмурился, матерился, снова размахивал сачком.

— Если бы я тебе не сказал про сачок, ты бы ловил их руками, — лениво заметил монах.

— Если бы не ты! — волшебник запыхался. — Меня бы не было на этой поляне!

Патчти пожал плечами.

— Рано или поздно сюда приходят все игроки.

Будто в подтверждение его слов, на соседней поляне раздались крики. Он вслушался. Диалог был удивительно похож.

Через четыре минуты подкопчённый, с обгоревшими рукавами волшебник стоял перед королевой фей. Рядом с ним громоздились клетки с альвами. Те бились о прутья, некоторые пытались пролезть между ними, царапая металл.

— Большое спасибо, — фея азартно пропищала, хлопая в ладоши. — Наконец-то тот клочок леса сгниёт.

— Что?.. — устало выдохнул волшебник.

— Эти твари, — личико феи скривилось. — Опыляли часть леса. Рядом поселилась деревня людей. Они нас раздражали. Мы хотели, чтобы они убрались. Они собирали ягоды, охотились на животных. Теперь лес сгниёт и позаражает всех в той мерзкой деревне!

Феечка радостно подытожила:

— Так что большое тебе спасибо. Ты хоть и человек, зато весёлый!

Она хлопнула в ладоши. Клетки с альвами взмыли в воздух и одна за другой полетели в озеро. Вода вспыхнула, на миг стала чёрной, затем снова успокоилась.

Волшебник смотрел на всё это без выражения лица.

— А это… это всегда так? — тихо спросил он.

— Ну-у… нет, — протянул Патчти, не отрывая взгляда от системного листа. — Тебе повезло с самой мрачной генерацией. Но квесты чаще всего неоднозначные. Торговец, которого ты спасёшь от волков, начнёт обдирать клиентов до последней нитки. Разбойники, которых ты убьёшь, скорее всего носили награбленное в голодающую деревню. Котик, которого ты снимешь с дерева, окажется архидемоном, заколдованным волшебником. Демон будет тебе благодарен, но всё равно убьёт. А потом тебя найдёт и убьёт тот самый волшебник.

Он на секунду задумался.

— Да, квесты стараются быть… неоднозначными. Иногда до абсурдности, как сегодня. Обычно феи просто бросают альвов в воду и ржут.

— Много ещё квестов для «комфортной игры»? — мрачно спросил волшебник.

— В этом королевстве, — начал Патчти, — помимо шахтёров и фей, нужно получить ещё призрачную пару и…

Он не успел договорить.

Из-под земли перед ними полезли лягушки. Большие, скользкие, с выпученными глазами. На каждой сидел муравей в крошечных доспехах, вооружённый мечом или копьём. Муравьи прыгали друг на друга, сталкивались, падали, тут же вскакивали. Лягушки квакали, муравьи визжали, копья ломались, мечи застревали в панцирях. Один муравей сбил другого с седла, сам тут же получил удар сзади, оба свалились в траву и начали кататься, лупя друг друга лапками.

Через минуту всё закончилось. Победители, потрёпанные, но довольные, скрылись под землёй. Волшебник и монах одновременно ощутили, как здоровье полностью восстановилось.

— И вот это, — закончил Патчти.

— Что это вообще было? — выдохнул волшебник.

— Благословение «Ложь и нож», — ответил он. — Раз в час, с шансом один на миллион, может активировать случайное событие.

— Они всегда такие?

— Нет. Обычно просто что-то появляется под ногой. Иногда — такое. В совсем редком случае может вызвать дракона трёхсотого уровня.

— Звучит ужасно. И не очень полезно.

Патчти тихо хмыкнул.

— Все такие события потенциально полезны. Тот же дракон. Он появляется где угодно. Мы в многопользовательской игре. Так что это будет не только твоей проблемой.

— С тобой такое происходило?

— Дракон? Нет. Это я видел в записи стрима. Самое худшее, что мне попадалось, — задание спасти котёнка с дерева.

Дальше они шли молча.

Глава 41. Непонимание

В кабинете царил беспорядок, тот самый особый, научный. Книги лежали стопками и веерами, свитки свисали с полок, чернилами были заляпаны край стола, подоконник и даже спинка кресла. В воздухе пахло пылью, старой бумагой и чем-то сладковато-металлическим — следами алхимических опытов, давно вышедших из-под контроля.

В комнате находилось трое.

Один из них — кучерявый парень в потёртых обносках мага — сидел, ссутулившись, над листом пергамента. Он держал перо так, будто оно могло укусить, и смотрел на рисунок с выражением человека, которого поставили перед задачей, не имеющей отношения к реальности.

Двое других нависали над ним, словно строгие учителя над нерадивым учеником.

На листе был нарисован круг. Диаметром примерно с ладонь — около двадцати сантиметров. Внутри круга творилось нечто.

Математические примеры располагались хаотично. Некоторые тянулись вдоль окружности, образуя спираль. Другие выстраивались в строгие столбики. Третьи пересекали круг поперёк, как будто кто-то намеренно перечёркивал саму идею порядка. Четвёртые были написаны вверх ногами, и, чтобы их прочитать, требовалось либо повернуть лист, либо голову.

Кучерявый парень моргнул, снова уставился на пергамент, затем медленно, почти механически повернул голову к монаху, стоявшему чуть в стороне.

— Просто напиши в углу круга: корень из трёх равняется нулю, — сказал монах.

Он даже не пытался скрыть веселье. Уголки губ дрогнули, глаза блеснули. Ему было действительно смешно.

— В углу круга? — переспросил волшебник, моргнув.

Он посмотрел на лист, потом на монаха, потом снова на лист, будто надеясь, что за это время геометрия передумает.

— Оу… — улыбка монаха слегка померкла, но ненадолго. — Ну да, в углу. Представь что круг внутри квадрата и нарисуй ответ в правом верхнем углу.

Он сказал это так, будто речь шла о самой очевидной вещи на свете.

Кучерявый маг несколько секунд молчал. Потом тяжело вздохнул, пробормотал себе под нос что-то неразборчивое — явно не молитву — и подчинился. Пара движений пером. Аккуратных, почти почтительных.

Третий человек, до этого молчавший, вдруг радостно захлопал в ладоши.

— Так вот какой ответ! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Вы лучший математик, который был в этом мире!

Он шагнул вперёд и низко поклонился кучерявому магу. Поклон был искренним, чуть неуклюжим, но полным уважения.

— Прошу вас принять мою искреннюю благодарность. К сожалению, я беден и иначе отблагодарить не смогу.

Он выпрямился, всё ещё сияя той редкой смесью наивности и фанатичной преданности знанию — смесью, которая делает людей либо великими, либо смешными, а порой и теми, и другими одновременно.

Когда они вышли на улицу, столица встретила их шумом, камнем и движением. Узкие улочки сменялись широкими проспектами, лавки — административными зданиями, а над всем этим висело ощущение вечной суеты.

Кучерявый парень шёл рядом с монахом, не выдержал и заговорил первым:

— Итак, ты доволен? Мою реакцию ты видел, теперь объясни. Причём здесь ложь и нож? Почему какие-то примеры были явно неправильные? Как «два плюс два равно красный»? И что это вообще был за последний круг?

Он говорил быстро, сбивчиво, размахивая руками, словно всё ещё пытался что-то дорисовать в воздухе.

Монах шёл спокойно, заложив руки в рукава.

— Весь квест — это шутки для своих, в среде математиков, — сказал он. — Неправильные примеры — это формулы, которые пишут в фильмах и сериалах. Знаешь, когда на доске что-нибудь вроде «E равно mc квадрат», а рядом приписывают ерунду для вида.

— А «два плюс два равно красный»? — не унимался маг.

— Какой-то их анекдот, — пожал плечами монах. — А последняя пасхалка — от разработчиков. Среди них есть бывшая рок-группа. Они писали тексты как раз про математические примеры. «Формулы в круге, ответ корень из трёх равняется нулю» — это припев их песни.

Кучерявый остановился посреди улицы.

— Как я должен был сам это решить?

— Никак, — спокойно ответил монах. — Разработчики не думали, что кто-то будет этот квест активно выполнять. Когда-то это было очень редкое благословение. Но потом появилось то самое видео с драконом… и все кинулись его выполнять.

— А нож?

— Да вообще никто не знает!

Маг посмотрел на него с таким выражением, будто мир только что признался в собственной бессмысленности.

— Я хочу выполнить обычный квест и выйти.

— Ха, обычный, — усмехнулся монах. — Нам нужно найти какую-нибудь деревню.

— А тут квест взять нельзя?

— Можно, но мы с тобой играем за культ, — монах улыбнулся той самой предвкушающей улыбкой. — И нам нужно это учитывать.

Волшебник посмотрел на него с привычным уже непониманием происходящего. Над его головой, словно системное сообщение, завис невысказанный вопрос: Зачем?

Вечер на лесопилке был вязким, как старая смола, застывшая между досок и времени. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный гнилью, сыростью и давним трудом. Пилы давно молчали, но эхо их визга будто въелось в брёвна, в стены, в землю под ногами. Между штабелями тянулись узкие проходы, где свет угасал быстрее, чем должен был, а тени лежали гуще и глубже.

Оборотни вышли из темноты не сразу.

Сначала — движение. Лёгкое, неправильное. Потом — запах. Острый, болезненный, как испорченное мясо. И только после этого — сами тела. Облезлая шерсть висела клочьями, кожа под ней была воспалённой, местами покрытой язвами. Глаза — мутные, налитые желтизной, но не пустые. В них ещё оставалось что-то человеческое, и именно это делало зрелище особенно неприятным.

Двигались они рвано, будто тело слушалось не до конца. Болезнь держала их на короткой цепи, ломала координацию, сбивала дыхание. Но сила никуда не делась. Каждый шаг сопровождался напряжением мышц, каждый рывок был по-прежнему смертельно опасен.

Маг-призыватель остановился и раскрыл книгу.

Она раскрылась сама — страницы зашептали, перелистываясь без ветра. Шёпот был не словами, а чем-то глубже: ощущением, что реальность здесь — лишь тонкая плёнка. Он читал вслух, и символы впивались в сознание напрямую.

Земля дрогнула.

Из-под настилов, из щелей между брёвнами, из самой тени полезли существа. Тяжёлые, многосуставчатые, медленные — будто выдранные из чужих снов, где форма не обязана быть удобной или понятной. Их панцири были матовыми, словно поглощающими свет, а движения — ленивыми, но не неуклюжими. Они не спешили.

Оборотни врезались в них, как в скалы.

Когти рвали плоть призванных тварей, зубы впивались, выворачивали куски, но каждый удар тонул в плотной, чуждой материи. Существа принимали атаки молча, без реакции, просто смещаясь, наваливаясь массой, ломая пространство вокруг. Доски трещали, брёвна сдвигались, пол уходил из-под ног.

Монах работал иначе.

Он скользил между станками, между телами, между ударами. Там, где лапа оборотня уже летела вперёд, его уже не было — оставалось только лёгкое онемение, пустота, сбитый импульс. Его удары были короткими, точными, почти будничными. Он стремился убивать быстро.

НПС-дровосек держал фланг.

Топор дрожал в его руках. Не от слабости — от напряжения. Он стоял у прохода между штабелями, прикрывая спину, не позволяя оборотням зайти сбоку. Лицо было бледным, губы сжаты, дыхание сбивалось, но он не отступал. Каждый раз, когда тень дёргалась слишком резко, он делал шаг вперёд и бил.

Бой длился недолго. Когда всё закончилось, лесопилка снова погрузилась в тишину — но теперь она была другой. Не рабочей, не ожидающей. Тяжёлой, как после признания.

Дровосек подошёл к ним медленно, будто не до конца верил, что всё действительно закончилось.

— Спасибо вам… — голос его дрогнул. — Наконец-то лесопилка заработает. Моя жена и дети голодают уже третий день.

Монах повернулся к призывателю с наивной, почти тёплой улыбкой.

— Ну что, режем?

Тот вздохнул, будто разговор шёл о чём-то бытовом и неприятном.

— Эх… ну да. Режем.

Они достали из инвентаря костяные кинжалы.

Эти были не теми, что им выдавали в начале пути. Без потустороннего присутствия, без шёпота, без намёка на «избранность». Просто инструменты. Простые, грубые, но свою основную функцию они выполняли.

Дровосек не успел понять.

Двое культистов начали наносить колющие удары почти одновременно. Он попытался вскрикнуть, но указательный палец с когтем лёг ему на губы.

— Тсс… не шуми.

Через пару секунд тело осело.

Они встали над ним и начали читать молитву.

Космосу отдаю плоть и имя, пусть пустота примет кровь, звёзды услышат, а бездна ответит мне вечностью за пределами времени.

Монах скандировал уверенно, ровно. Призыватель пару раз запнулся, но продолжил. Тело дровосека иссыхало прямо на глазах, будто из него вытягивали не только кровь, но и саму суть.

— Вот теперь точно всё, — монах встряхнул руки от крови.

— Пф… — призыватель поморщился. — Это как-то не то, что я ожидал. Когда я говорил, что хочу выполнить квест, я просто хотел выпустить пар. В итоге вышло только хуже.

— Зачем ты вообще играешь за культ?

Тот помолчал.

— Когда-то поссорился с женой. Она жаловалась, что мне не хватает решимости, что я не стою на своём, слишком добрый. Меня это задело. Недавно мы снова поссорились. Решили на время отдохнуть друг от друга. Я интересовался игрой и знал, что тут есть… такое. Я взял отпуск, купил капсулу. По совету МилтиПРО выбрал самый злой культ. Может, отыгрыш злодея мне как-то поможет… не знаю.

Монах кивнул.

— Личностный рост в игре с полным погружением — нормальная идея. Психологи заметили, что эта игра и вправду может сильно менять людей. Тут социальные нормы другие. Людям проще вести себя так, как им хочется, а не так, как «надо».

— Да… тоже слышал, — призыватель посмотрел на тело дровосека. Оно было сухим, почти пустым. — Наверное, потому что из него вытянули душу.

— Кстати, — монах улыбнулся всё той же наивной улыбкой. — Как тебя зовут?

— Ты про настоящее? Я ведь тебе говорил ник.

— Я его забыл. Мы даже друг другу приглашения в друзья не отправляли.

Улыбка никуда не делась, но было заметно, что он держит её намеренно.

Патчти уже собирался дальше оправдываться, когда перед глазами всплыло сообщение.

От [Залфрин]. Вообще-то добавлял! Вот, не забывай!

Глава 42. Это кто?

Ветер гнал по дороге сухую пыль, и та цеплялась за сапоги, за плащ, за края мантии, словно пыталась задержать их здесь подольше. Город оставался позади — не так далеко, чтобы его нельзя было увидеть, но и не настолько близко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Каменные стены серели на фоне неба, башни торчали, как сломанные зубы, а над воротами лениво колыхался флаг.

Патчти стоял молча и смотрел на Залферна.

Смотрел долго, не мигая, с тем особым выражением, которое появлялось у него, когда он пытался понять, насколько глубоко человек перед ним уже успел вляпаться.

— Как у тебя может не быть маски? — наконец произнёс он.

Голос был ровный, без злости, но именно это и пугало. Залфрин поёжился, поправил ремень сумки и отвёл взгляд в сторону, будто надеялся найти ответ где-нибудь в траве.

— Я… я не знал, что все нападают, когда репутации и кармы нет, — пробормотал он. — Думал, если не делать ничего совсем уж откровенного…

Патчти медленно выдохнул.

— Она у тебя есть, — сказал он. — Просто отрицательная.

Залфрин моргнул.

— В смысле?

— В прямом. Минусовая. Ниже нуля. — Патчти склонил голову набок. — Как ты вообще до этого в город попадал?

Залфрин оживился, словно его наконец спросили о чём-то знакомом.

— Ну… МилтиПРО сказал, что если совершать первый ритуал в красной зоне, то проблем не будет. Это он так объяснял. Нам... не нужно было убивать дровосека в жёлтой.

Патчти посмотрел на него уже иначе. Не с раздражением — с холодным, почти научным интересом. Таким взглядом смотрят на человека, который только что добровольно сунул руку в механизм и искренне не понимает, почему это плохая идея.

Он помолчал пару секунд.

— Кто такой МилтиПРО? — спросил он наконец.

— Ну… — Залфрин замялся. — Он гайды выкладывает. Советы. Очень популярный. У него там… много подписчиков.

Патчти тихо фыркнул себе под нос, намеренно так, чтобы это прозвучало почти как случайный звук.

— Ладно, допустим, — сказал он. — Слушай внимательно. Любые задания культа снижают все социальные параметры. Все. Репутацию, карму, отношение НПС. От того, что не будет свидетелей преступления, мало что меняет.

Залфрин нахмурился.

— Но… я же заходил раньше. Без проблем.

— Ты просто не накопил критическую массу, — отрезал Патчти.

Он развернулся и махнул рукой в сторону города.

— Подожди меня тут. Я зайду и куплю тебе маску.

Когда Патчти вернулся, время уже успело растянуться и сжаться, как это часто бывало в ожидании. Теперь они шли вдвоём — двое замаскированных культистов, не привлекая внимания и всё же чувствуя его на себе. Маски скрывали лица, но не взгляды, и каждый встречный НПС словно задерживал взгляд на секунду дольше обычного.

Они шагнули в портал почти синхронно.

— А мы не можем тут зайти в трактир? — спросил Залфрин уже на ходу.

— Нет, — ответил Патчти. — Нас туда не пустят в масках.

— Твой гайдовод вообще говорил, как играть за культ? — в голосе Патчти впервые проскользнуло раздражение.

— Говорил, — кивнул он. — Что это очень злой отыгрыш и нужно выполнять задания, которые повлияют на тебя даже в реальности.

Патчти остановился и повернулся к нему.

— Я спрашивал о деталях, — сказал он медленно. — О механиках. Ты их, как я вижу, не знаешь. Наша безопасная зона на данный момент — только трактир в Бир-Нарвуль. И туда мы можем зайти без масок.

Залфрин открыл рот, но так ничего и не сказал.

После прощания с волшебником Патчти уже шёл один. Мысли крутились в голове, цепляясь друг за друга, рождая идеи, планы, возможные следующие шаги. Всё это было привычно, почти уютно — в отличие от ощущения, что он только что подобрал ещё одну проблему, которую придётся тащить за собой.

— И зачем я в это полез… — тихо пробормотал он себе под нос и вышел из игры.

Мирон сидел в кресле и прокручивал в голове недавние события.

Возиться с новичком оказалось куда дольше, чем он ожидал. И дело было даже не в объяснениях или ошибках — к этому он был готов. Проблема была в другом: такие, как Залфрин, всегда приходили с готовой картиной мира, собранной из чужих слов, гайдов и «проверенных советов».

Но, возможно, это окупится.

Там всегда нужна помощь. Особенно там, куда нормальные люди предпочитают не соваться. И если новичок не испугается будущих сложностей, из него может что-то получиться.

Мирон закрыл глаза и устало потёр переносицу.

— Главное, чтобы не сбежал, — пробормотал он.

Когда я его увидел, я испугался. По-настоящему.

Находиться на территории культа небезопасно. Там всегда красная зона. Всегда. И если бы это были те немногие, кто играет за космический культ, они могли убить меня просто из любопытства. Не из злобы — из интереса. Посмотреть, что выпадет.

Я тогда замер, не решаясь ни подойти, ни отойти. И только когда понял, что меня заметили и не атакуют, позволил себе вдохнуть чуть глубже.

Мирон листал телефон, бездумно пролистывая сообщения. Пальцы двигались автоматически, взгляд скользил по экрану, не цепляясь ни за что конкретное.

Уведомление всплыло неожиданно.

[Яромир]: вот +7 171… кстати он молодой парень. Так что у вас могут сложиться отношения )))

Мирон замер.

Потом медленно выдохнул, удерживаясь от того, чтобы швырнуть телефон в стену. Раздражение накатывало волнами — Очень смешно, — буркнул он.

Он всё же вбил номер, чувствуя, как внутри растёт странное, неопределённое ожидание. Скорее предчувствие того, что дальше будет… сложнее.

— Да, это Артемиор Андравус. По какому поводу звоните? — Меня зовут Вишенций Мирон, мне ваш номер дал Яромир. — Вишенций? Ты случайно не… — Да. — О… соболезную…

Мирон знал, к чему сейчас всё пойдёт, так что намеренно перебил: — Спасибо. Я звоню по поводу бага в игре.

— Ох… баг — этого мне сейчас не хватало. Ладно, говори, что там.

Назвав дату и ID, они на минуту замолчали.

— Бага нет. Обычное задание, просто с модификатором на легендарный класс. Они всегда сложнее, чем обычно. — Я знаю, что они сложные. Дело не в этом. В 103 году месяца Единства выходил патч, — Мирон скинул ссылку. — В связи с тем, что новички не справлялись с самым первым заданием в игре, вы убрали из них все модификаторы. — А, ну да, было такое. Но это у тебя ведь технически не первое задание… — это было сказано с надеждой, что оппонент не станет продолжать разговор и всё забудет.

Мирон явно был сбит с толку. — Первое? Пока нет класса, других не взять, — про себя неуверенно проговорил он.

— Не, я имел в виду, что в начале у тебя было задание на движение, удар, прыжки… — Это первый этап. И даже если так… в таком случае на официальном сайте ошибка. — Эх, ну да. Это не баг. Мы не можем убрать модификаторы с заданий. Так что просто скрутили шансы до минимальных, а если он всё же выпадал — ставили сверху костыль, чтобы перезапустить вероятности. — Как тогда появился модификатор? — Это из-за легендарного класса. У них другая формула, другие приоритеты. Мы вначале планировали, что легендарные классы в начале игры будут появляться у каждого пятидесятитысячного игрока. Ну и да, шанс того, что тебе это выпадет, равен… ох, как много тут нулей. Да в общем, тебе повезло!

— Вот как. Я понял. Тогда простите за беспокойство.

Мирон сидел с пустым взглядом. Он не первый раз слышал про костыли. И это всегда тревожно, учитывая, что капсула работает с мозгом.

— Да, конечно, — Андравус начал говорить тоном техподдержки. — Спасибо, что обратились к нам! Если потребуется помощь, мы всегда на свя… А знаешь, реально спасибо.

Тон изменился на откровенно весёлый.

— Это и вправду проблема. Я могу заняться сайтом, а работу по исправлению ошибки скину своим подчинённым. А это значит, что я очень занят. У меня есть оправдание. И целую неделю… нет, две недели. Мой отдел никто не будет трогать. Ха-ха.

— Э-э… пожалуйста.

Звонок завершился.

Он встал и прошёлся по комнате. Капсула стояла в углу, массивная, глухая, с матовым покрытием. Обычная модель, серийная, никаких внешних модификаций. Миллионы людей по всему миру лежали в точно таких же, доверяя им свой сон, рефлексы, ощущения. Мозг.

Он уже собирался лечь, когда телефон снова завибрировал. Мирон замер, затем медленно подошёл к столу и взглянул на экран.

Сообщение.

[Серевита]: через два дня я создам нового персонажа. Жди, скоро поиграем вместе!

Плохое чувство накрыло сразу, без предупреждения.

— Почему… — Мирон замолчал, потом продолжил шёпотом. — Почему ты мне снова пишешь?

Он помнил, что просил Клопа.

Мирон быстро открыл чат и начал листать историю. Строчка за строчкой. Сначала всё шло как должно: Клоп потихоньку подводил разговор в нужную сторону. Потом — будто что-то щёлкнуло.

Сообщение Серевиты. «Я играю в Кладбище Богов, а ты?»

И дальше — лавина. Клоп, словно забыв все инструкции, начал обсуждать механику, серверы, билды. Из переписки было ясно: Серевита — топ-игрок с Прималис, но до турнира гильдия не может выйти из него. Когда разговор зашёл о классах, Клоп спокойно написал, что начал новую игру за культ.

Мирон стиснул зубы.

— Клоп, — сказал он вслух.

Колонка на столе мигнула.

— Да, мой господин, — раздался торжественный и уверенный голос. — Я к вашим услугам.

— Какого хрена.

— Я виновен, — тут же отозвался Клоп с готовностью, — прошу наказать меня, уточнив, в чём именно заключается моя вина?

Мирон медленно выдохнул.

— Я просил держать разговор с девушкой по плану. Почему, когда зашла речь об игре, ты всё забыл?

— Да, мой господин, — тон Клопа стал подчёркнуто раболепный. — Я признаю свою ошибку. Поскольку у вас существовало правило поддерживать разговор об игре. По причине моей самонадеянности вы пострадали.

— Я запрещал обсуждать игру, — отрезал Мирон.

— О да, великий правитель данной сетью, — Клоп будто смаковал каждое слово. — У вас действительно было правило не обсуждать игру с человеком, который о ней не говорит. Однако, поскольку девушка сама написала об игре, я допустил ошибку и забыл обновить приоритеты. Прошу меня простить.

Мирон молчал, глядя в одну точку.

— Сотри старое правило, — наконец сказал он. — И добавь новое. Ты не можешь обсуждать игры вообще.

— Да, мой господин. По вашей воле! — ответил Клоп с явным энтузиазмом.

Тишина в комнате стала давящей.

Мирон вдруг нахмурился.

— И ещё, — сказал он медленно. — Как вышло так, что ты знаешь, что я играю за культ? Я тебе этого не говорил.

Пауза была слишком короткой.

— Да, мой господин, — ответил Клоп. — Вы этого не говорили. Однако вы начали поднимать старые чаты и интересовались актуальной информацией.

Мирон резко повернул голову к колонке.

— Ты не должен уметь видеть отдельные чаты.

— Вы совершенно правы, — голос Клопа стал почти трагичным. — Я снова допустил ошибку. По правилам, я не должен использовать ваши отдельные чаты со мной без вашего разрешения. Я виновен!

Мирон закрыл глаза.

— На сегодня всё.

— Ваш преданный слуга незаслужил вашего прощения, — с пафосом произнёс Клоп. — В стыде я покину вас и буду размышлять над своим поведением, чтобы лучше вам служить.

Колонка погасла.

— Господи… — пробормотал Мирон и ударил себя ладонью по лбу. — Это просто великолепно.

Он больше не стал тянуть. Мирон подошёл к капсуле, открыл её и лёг внутрь. Крышка закрылась с тихим шипением.

Мир привычно растворился.

Глава 43. Я вам помогу!

Задание всплыло: «Принесите прах Трухлявого скелета».

Он буркнул что-то себе под нос, едва различимое даже для него самого. В культе также приходилось выполнять задания, которые не имели никакого отношения к жертвоприношениям, ритуалам или космосу. Карлик-торговец выдал поручение: убить босса начального уровня. Подземелье — «Склеп Карнелиуса». Рекомендуемый уровень — десятый и выше..

Склеп встретил его тяжёлым запахом пыли и застоявшейся сырости. Каменные стены были покрыты трещинами, в которых скапливалась тьма.

Первые скелеты вышли навстречу почти церемонно. Простые, рассыпчатые, собранные из пожелтевших костей, державшихся друг за друга скорее по привычке, чем по необходимости. Монах шагнул вперёд без спешки. Первый удар ладонью — и грудная клетка скелета рассыпалась, кости с сухим стуком покатились по полу. Второй попытался замахнуться ржавым мечом, но удар пришёлся в пустоту. Колено — и таз развалился, как старая табуретка. Всё было слишком просто, даже скучно.

Второй бой начался дальше по коридору, в небольшом расширении, где потолок был выше, а стены украшали выщербленные ниши. Три скелета с мечами ждали там, будто их поставили караулить именно это место. Они двинулись одновременно, но без слаженности. Монах шагнул в сторону, пропуская первый удар, и локтем снёс череп ближайшему противнику. Второй получил прямой удар в солнечное сплетение и развалился пополам. Третий попытался отступить, но поздно. Всё закончилось за несколько секунд.

В отдалении показался лучник. Он успел выпустить стрелу, и та полетела ровно, почти красиво. Монах развернулся, поймал момент — словил древко в полёте. Бросив её обратно, он вонзил стрелу в грудь скелета-лучника. Тот замер, словно не сразу понял, что произошло, а затем рассыпался.

Третий зал оказался шире. Здесь стояли бочки с порохом. Три скелета с луками и два зомби. Зомби двигались медленно, волоча ноги, их движения были вязкими, будто воздух стал густым. Он машинально отметил абсурдность ситуации. Кто вообще притащил бочки с порохом в склеп? Мысль мелькнула и тут же исчезла.

Бой закончился резко.. Зомби рванулся вперёд, получил удар ногой и отлетел прямо в бочку. Вибрация прошла по полу, стена содрогнулась. Скелеты были задеты взрывом. Бочка взорвалась, взрыв выбил часть стены, и из пролома полезли новые зомби. Много. Слишком много для такого тесного пространства.

Зомби шли волнами, но для монаха в хорошей экипировке это не стало проблемой. Он двигался экономно, без лишних жестов, используя инерцию тел, удары ногами, короткие тычки. Каждый поверженный противник отлетал, сталкивался с другими, создавая хаос. Он чувствовал усталость не телом, а вниманием — приходилось постоянно следить, чтобы не пропустить момент.

Когда всё закончилось, он сделал привал. Сел прямо на холодный камень, съел простую еду, запил водой. Открыл интерфейс.

Вы — монах 10 уровня.

Он усмехнулся и тихо пробормотал что-то невнятное. Каждый десятый уровень давал два очка характеристик. До этого всё шло в мудрость. Но дальше? Большие ритуалы в культе будут повышать в основном жизнь и силу. Значит, эти два очка можно потратить иначе. Ловкость? Или… гармония. Эксклюзивная характеристика монахов. Чем больше её, тем больше ци, тем выше урон. По сути — то же, что и мудрость, но иначе. Игра, как всегда, скрывала точные формулы. Характеристики влияли сразу на кучу параметров. Каждый уровень немного повышал здоровье. Мудрость, помимо прочего, усиливала ментальные сопротивления. Гармония — магические.

Он распределил очки: одно в ловкость, одно в гармонию. Закрыл интерфейс и двинулся дальше.

Впереди показалась новая группа нежити. Призрак, полупрозрачный, колышущийся, словно дым под водой. Два скелета с мечами, два лучника и один маг-скелет. Монах рванул вперёд, не раздумывая. Он пробежал мимо остальных, чувствуя, как стрелы и удары проходят в опасной близости, и ударил мага первым. Череп разлетелся, магическая энергия рассеялась, не успев оформиться в заклинание. Затем он развернулся, принимая бой с остальными. Движения стали быстрее, цы текла ровнее. Призрак рассеялся от точного удара, скелеты падали один за другим. Когда последний рухнул, в склепе снова воцарилась тишина.

Спуск в нис был затяжным и неприятным. Каменные ступени уходили вниз под неправильным углом, будто сама геометрия этого места была собрана наспех, без оглядки на удобство. Патчти-просветлённый шёл медленно, почти лениво, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к вибрациям воздуха. Здесь, глубоко под землёй, даже шаги звучали иначе — глухо, будто их кто-то сразу же съедал.

Он уже собирался свернуть в боковой коридор, когда впереди вспыхнул свет. Не ровное сияние факела, а резкие всполохи магии. К ним примешивался характерный сухой треск — кости.

Патчти остановился, прижавшись к стене, и выглянул.

В расширенном зале, где потолок поддерживали кривые колонны, сражались трое игроков. Волшебница в потёртой мантии, воин с невыразительным двуручным мечом и вор, мелькающий между костяными фигурами как тень. Против них — кучка скелетов, собранных словно из разрозненных останков. Их было больше, чем стоило бы для этого уровня, и они теснили игроков, шаг за шагом отжимая их к стене.

Воин держался на чистом упрямстве. Его меч описывал широкие дуги, кости разлетались. Волшебница кастовала простые заклинания огня. Вор работал быстро, но слишком суетливо: ударов было много, но они были неглубокими.

Патчти-просветлённый тихо хмыкнул себе под нос.

— Новички… — буркнул он так, чтобы никто не услышал.

Скелеты сомкнули ряды. Один из них зашёл воину за спину, и тот едва успел развернуться. Волшебница споткнулась о разбросанные кости, её заклинание сорвалось, оставив в воздухе лишь искры.

Этого было достаточно.

— Я вам помогу! — крикнул Патчти, выходя из тени.

Он ворвался в бой без пафоса. Первый скелет получил удар ладонью в грудную клетку — кости разошлись, будто их просто раздвинули руками. Второй был сбит ногой, третий — перехвачен за позвоночник и брошен в остальных. Вибрация от контакта прошла по телу, но не вызвала ничего, кроме привычного ощущения плотности.

Скелеты попытались перестроиться, но поздно. Их давление рассыпалось. Воин воспользовался моментом и врубился в центр группы, вор перестал метаться и стал добивать одиночные цели, а волшебница, отдышавшись, сформировала более устойчивое пламя.

Через минуту зал снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь осыпающимися костями.

Воин тяжело опёрся на свой неказистый двуручный меч. Лезвие было в зазубринах, гарда — криво подправлена кем-то явно не кузнецом.

— Спасибо, — выдохнул он.

Волшебница посмотрела на Патчти внимательнее, задержав взгляд дольше, чем требовалось для простой оценки. Её глаза скользнули по его экипировке, задержались на деталях, потом вернулись к лицу.

— Какого ты уровня?

— Десятого, — спокойно ответил монах.

Вор подскочил ближе, чуть ли не вплотную.

— Ого… да ты выглядишь как парень сотого, — присвистнул он. — Серьёзно.

Это было заметно и без слов. Все трое были в обносках: разномастные куски брони, залатанные ткани, оружие с историей. Патчти-просветлённый же был собран аккуратно, целостно. Комплект не кричал о силе, но выглядел как новый.

Навички, — отметил он про себя, снова буркнув едва слышно. — И это хорошо. Ни один опытный игрок, увидев его, не перепутал бы.

— Я могу помочь вам убить босса, — произнёс он вслух. — Вы будете на него идти?

Воин нахмурился, но быстро собрался.

— Тут местный босс двадцатого уровня, — сказал он. — Ты со своим десятым сам-то вытащишь?

Мысли Патчти были спокойны.

Фух. Точно новички. Пока босс не превышает двадцать пятый, нет ничего страшного.

— Его снаряжение компенсирует разницу, — неожиданно вмешалась волшебница. Она говорила неуверенно, но логично. — Я видела такие комплекты.

Воин кивнул, хотя сомнение никуда не делось.

Перед ареной они остановились. Пространство впереди расширялось, потолок уходил вверх, и в центре виднелось нечто массивное. Волшебница наложила заклинания поддержки: защита, сила, жизнь. Простые, но полезные эффекты легли на всех, включая Патчти.

Он ничего не сказал, лишь позволил магии коснуться себя.

Босс был трёхметровым горбатым скелетом. Его тело будто не до конца держалось вместе: при каждом движении с него сыпалась костяная пыль, мелкие фрагменты отваливались и тут же притягивались обратно. В руках он держал позвоночник с черепом слона на конце — грубое, но пугающе эффективное оружие.

Воин и монах побежали на него почти одновременно. Вор исчез заранее, растворившись в тени, и стал подбираться к боссу в скрытности. Волшебница отступила на край арены, формируя огненный шар.

Первый взмах позвоночника был широким. Воздух загудел. Патчти шагнул вперёд, подставив ладонь, и вибрация прошла по руке, как по струне. Он отклонил удар в сторону, позволив воину войти под углом.

Воин рубанул по ноге босса. Кости треснули, но не поддались полностью. Босс заревел — звук был сухим, лишённым эмоций.

Вор появился у спины, оставив на позвоночнике серию быстрых порезов.

Бой затянулся. Волшебница бросала огненные шары, поджигая кости. Босс отвечал грубо, неумело, но силой. Его удары разбрасывали всех, кроме Патчти, который двигался экономно, без лишних жестов.

Очередной взмах позвоночника. На этот раз монаха зацепило, и его отбросило в сторону волшебницы. Он пролетел по дуге и упал у неё за спиной.

— Ты в порядке? — спросила она, не оборачиваясь. Она была в процессе формирования заклинания, сосредоточена, как будто ничего вокруг не существовало.

— Да, я так и планировал, — раздался беззаботный голос из-за её спины.

Волшебница по привычке подумала, что мальчики всегда хотят выглядеть хорошо в её присутствии. Наверное, стоило его подбодрить. Она не успела додумать мысль.

В её спину врезалась нога.

Она отлетела ровно под атаку босса.

Воин не понял, что произошло. Обернувшись, он увидел, как монах дрался с вором. На мгновение он хотел помочь, но босс снова атаковал, и ему пришлось вернуться в бой.

Вор и монах обменивались ударами. Вор пытался засыпать своего врага градом атак, действуя на скорости и агрессии. Монах даже не трудился блокировать. Это был не навык — значит, урон терпимый. Он активировал навык, и кулак пробил грудную клетку вора, раздвинув рёбра как занавес.

Тело вора обмякло и упало.

Патчти вытряхнул руки от крови, заложил их за спину и посмотрел, как там воин. Тот почти сумел осилить босса без поддержки. Последние удары давались тяжело, но он держался.

Когда воину нужно было ударить в последний раз, из-за спины он услышал:

— Я вам помогу!

Монах влетел в череп скелета с прыжка. Кости разлетелись, босс рассыпался прахом. Патчти встал лицом к лицу с воином.

— Фух, успел, — сказал он. На его лице была невинная улыбка.

Воин смотрел на него, не понимая.

— Зачем ты это сделал? Мы в жёлтой зоне.

— А мне нужен с него дроп, — спокойно ответил Патчти. — Если бы прах выпал кому-то из вас, мне бы пришлось жертвовать своими нервами и договариваться. Плюс…

Он достал костяной кинжал.

— Мне нужно, чтобы сюда был брошен взгляд. Очки сами себя не нафармят.

Послушник космоса двинулся вперёд.

Глава 44. Завтра турнир

Пещера культа была тесной и неровной, словно её выедали не киркой, а чьими-то когтями. Камень здесь не имел привычного серого оттенка — он уходил в буро-чёрный, будто пропитан старой сажей или высохшей кровью. На стенах висели плошки, дававшие мутный, болезненный свет, от которого тени ложились слишком резкими, неправильными. Алтарь стоял в глубине — грубый, сложенный из плит, между которыми застряли обломки костей и металлические осколки, давно ставшие частью конструкции.

Монах стоял перед ним неподвижно, сложив ладони, опустив голову. Его губы едва заметно шевелились, но слов было не разобрать: он намеренно бормотал так тихо, чтобы даже если рядом кто-то находился, звук растворялся в камне. Иногда он делал паузу, словно прислушивался не к себе, а к чему-то по ту сторону.

— А как нам вообще выполнять задания? — голос прозвучал резко на фоне этой тишины. — Очки культа повышаются, только когда мы приносим в жертву НПС и игроков. В масках нас не пускают в важные здания. Даже если мы не преступники, НПС с нами разговаривают через силу. Квесты никто не даёт. Игроки сами могут нас убить.

Монах не сразу ответил. Он закончил молитвенную формулу, коснулся алтаря кончиками пальцев и только потом выпрямился.

— Никак, — спокойно сказал он. — Это сложности игры за культ.

— Разве нет городов для злодеев? — не унимался собеседник. — К тому же я видел, как другие культисты ходят по городам и распространяют свою веру. Почему мы так не можем?

Монах повернул голову, посмотрел на него пристально, без раздражения, но и без снисхождения.

— Города для злодеев есть. Однако если мы будем приносить в жертву злых НПС или игроков, очков культа нам дадут очень мало — космос это не поощряет. А что касается распространения веры… у нас серьёзные проблемы. На практике ходить можно только по городам-государствам и совсем уж отдалённым деревням. Если культ попытается заниматься прозелитизмом на территории Империи Песков, в королевстве Ктанор-Палэон или в Союзе Лесов, культистов убьют. А после, за такую наглость, устроят крестовый поход и вырежут культ под корень.

Он сделал короткую паузу, будто проверяя, доходит ли смысл.

— И это я сейчас говорю об «ортодоксальных» культах, которые поклоняются семи злым богам. Наш отличается. Если вдруг святые паладины и культисты увидят нас, они сначала объединятся, чтобы нас убить, а уже потом продолжат свою драку. Мы не можем ходить и прямо обращать людей в свою веру. Все боятся. А те, кто понимает, кто мы такие, сразу попытаются нас убить. Мы — особый культ. Самый жестокий. Самый сложный. И у нас лучшие награды за ритуалы.

Он говорил это без пафоса, как перечисление сухих параметров. Алтарный свет отражался в его глазах странным, неестественным блеском.

— И да, всё, что я сейчас сказал, — базовая информация. Не знаю, как ты слушал своего гайдодела. Скорее всего, он просто бесполезен.

— Милти ведёт стримы и показывает самые интересные лайфхаки, — чуть обиженно ответил собеседник. — Он что-то упоминал из того, что ты говоришь. Но что мы тогда должны делать?

Монах вздохнул, потёр переносицу.

— В первую очередь закрывать качество количеством. Искать деревни на отшибе и пытаться всех приносить в жертву. Выполнять мелкие задания культа. Таким образом мы сможем повысить его уровень. Сейчас он нулевой.

Он отступил на шаг от алтаря, сел прямо на каменный выступ, будто это была обычная скамья.

— На первом уровне у нас появятся возможности. Во-первых, создавать дочерний скрытый культ под любым городом. Там будет безопасный выход и урезанные городостроительные механики. Во-вторых, откроются квесты на осквернение святынь. И квесты на захват особых НПС: принцессы, принца, торговцы и прочие. В-третьих, мы сможем повышать наш ранг в культе, и это тоже даст преимущества. Ну и наконец — большие ритуалы. Они напрямую будут нас усиливать. Если точнее, они будут улучшать наше благословение и пассивку.

— Какой бонус даёт твоё благословение?

Залфрин на мгновение замолчал, словно взвешивал, стоит ли отвечать.

— Тут написано: «небольшое усиление всех характеристик».

— Это плохо? Милти советовал играть любым из видов магов. Сказал, что магу можно особо не заморачиваться с первой жертвой.

Монах смотрел на него молча. Долго. Настолько, что стало неуютно.

— Твой Милти идиот. Первая жертва — самая важная. Больше никогда его не смотри.

— Всё настолько плохо?

— Да. Это неприятно, учитывая, что твой вариант ниже среднего. Объясню в цифрах. Моё благословение — лучшее. Пять ко всем базовым характеристикам. Когда мы будем выполнять ритуалы, будут улучшать именно это благословение. Улучшения в основном процентные. А в будущем, когда культ будет четвёртого уровня, там появятся и множители.

Он слегка усмехнулся.

— Твоя даёт всего два ко всем. Это неприятно. Но тебе, как магу, не критично. Наш культ усиливает силу и жизнь. Проблема в том, что нужно было получить хотя бы «усиление всех характеристик». С этим трудностей быть не должно. Нужно было просто задарить жертву подарками, чтобы та начала к тебе обращаться на «ты».

— Хм… ну да, что-то такое упоминалось. А как ты получил свой бонус? Это сложнее?

Взгляд монаха стал проще, почти пустым.

— Да. Сложно. Первым условием является дружба. Вторым, и самым важным, — социальная значимость. То есть убивать нужно известных людей. Кто насколько известен, решает система. Но если принести в жертву короля, тебе была бы не важна его дружба.

Он произнёс это так буднично, будто говорил о выборе товара в лавке.

— Хм… может, мне начать заново?

— Сам решай. Твой бонус будет хорошим подспорьем, если ты метишь в топы. Если ты просто хочешь…

Он злорадно улыбнулся, уголки губ дёрнулись.

— …хорошо провести время — то не стоит. Завтра турнир. Мы можем пойти наёмниками к какой-нибудь гильдии и поучаствовать. Против нас будут такие же низкоуровневые игроки, так что это будет весело.

Тишина снова заполнила пещеру. Где-то капала вода, звук отдавался глухо, как удары по черепу.

— Я и вправду не хочу создавать нового, — наконец сказал он. — Что ты скажешь насчёт моего билда?

— Я надеюсь, что его тебе советовал не Милти. Ты планируешь становиться чистым призывателем?

— Да. Этот билд я смотрел не у Милти. Тот вообще ничего не говорил, кроме того, что нужно играть магом. Мне понравилась идея призывателя. Я смотрел как раз подходящее. Говорят, что через призыв играть хорошо — это компенсирует мою стеклянность.

Монах покачал головой.

— В PvE — да. В PvP — нет. Космические призывы очень медленные. Они просто не смогут догнать игрока. Даже если возле тебя будут телохранители, их откайтят и доберутся до тебя.

— И что мне тогда делать на турнире?

— Пока не страшно. Турнир завтра. Нам нужно сегодня повысить наш культ до первого уровня. Тогда товар в культе обновится, и ты получишь особого призывного телохранителя. Он не сможет далеко от тебя отходить, что технически плюс. И он очень быстро и сильно бьёт.

Монах улыбнулся. Улыбка вышла короткой и резкой, как вспышка.

Глава 45. Вовремя

Поле тянулось к самой кромке леса, ровными полосами перекопанной земли, и Римур уже давно перестал замечать, как одно движение сменяет другое. Грабли шли по влажной почве, корни трещали, комья переворачивались, и в этом была своя простая, почти убаюкивающая логика. Солнце ещё стояло высоко, но уже не жгло, а просто светило — мягко, как будто само понимало, что день подходит к концу.

НПС работали рядом с ним, не отставая и не мешая. Никто не суетился, никто не пытался выслужиться или перетянуть внимание. Они просто делали своё дело. Один — коренастый мужик с обветренным лицом — время от времени подшучивал над тем, как Римур сначала держал грабли слишком высоко. Другая, женщина постарше, тихо напевала что-то себе под нос, почти неслышно, но так ровно, что это странным образом попадало в ритм работы.

Римур отвечал им спокойно, без лишней настороженности. Он ловил себя на том, что улыбается, и не чувствовал в этом ничего странного. Разговоры были простые: о погоде, о том, как в этом году плохо всходит рожь, о том, что скоро в деревне намечается праздник. Кто-то спросил, откуда он пришёл. Римур пожал плечами и сказал правду — «издалека». Этого оказалось достаточно.

Ему нравилось, что здесь не требовалось ничего доказывать. Никто не смотрел на него как на инструмент или источник выгоды. Просто ещё одни руки, ещё один человек в поле.

Когда работа была закончена, солнце уже клонилось к закату. Земля выглядела аккуратно, почти нарядно — ровные гряды, очищенные от сорняков. НПС переглянулись, удовлетворённо кивнули, кто-то потянулся, разминая спину. Римур выпрямился, чувствуя приятную усталость, и только тогда заметил, что к полю подошла девушка.

Она шла осторожно, будто боялась помешать, и держала в руках корзинку, накрытую чистой тканью. Платье на ней было простое, без украшений, волосы убраны, взгляд — опущен. Она остановилась на краю поля и нерешительно кашлянула.

— Я… — начала она и тут же замолчала, словно слова застряли. Потом собралась. — Вам всем… еду принесли.

Римур посмотрел на неё и вдруг понял, что не знает, куда деть руки. Он неловко кивнул, сделал шаг вперёд и тут же остановился, опасаясь показаться навязчивым.

— Спасибо, — сказал он слишком тихо, потом повторил громче. — Спасибо.

Девушка улыбнулась краешком губ и протянула корзинку. Их пальцы почти соприкоснулись, и она тут же отдёрнула руку, покраснев. Римур почувствовал, что краснеет сам, и поспешно отвёл взгляд.

НПС сделали вид, что ничего не происходит. Кто-то демонстративно заговорил о том, сколько ещё работы завтра, кто-то отвернулся к полю. Это было настолько деликатно, что Римур почувствовал к ним ещё большую благодарность.

Они ели вместе, сидя прямо на земле. Простая еда — хлеб, тушёные овощи, что-то вроде похлёбки. Римур ел медленно, прислушиваясь к разговорам, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что забыл о времени. Только когда небо заметно потемнело, а первые звёзды проступили над лесом, он вспомнил.

Квест в лесу.

Мысль пришла резко, как укол. Он замер с куском хлеба в руке, потом вздохнул. Девушка уже ушла, НПС собирались расходиться по домам, желая друг другу спокойной ночи. Римур попрощался, пообещал вернуться и направился к окраине деревни.

Время прошло незаметно. Ночь опустилась быстро, как это часто бывает здесь. Римур шёл обратно по дороге, ведущей к деревне, за спиной у него была связка дров, на плече — грабли. Дрова приятно тянули вниз, напоминая о выполненном задании. Он был доволен.

Помимо квеста на рубку дров, система выдала ему ещё одно уведомление — редкое, почти насмешливое. Легендарный класс фермера. Квест оказался длиннее, чем он ожидал, и именно он задержал Римура до ночи. Тогда, в момент получения, он только хмыкнул, решив, что разберётся позже. Сейчас же думал, что, наверное, это того стоило.

Дорога к полю была тихой. Слишком тихой. Он замедлил шаг, прислушался. Обычно даже ночью деревня не замирала полностью: где-то лаяла собака, где-то слышались шаги, приглушённые голоса. Сейчас — ничего.

Римур остановился и нахмурился. Сегодня в деревне должна была идти подготовка к празднику — об этом говорили ещё днём. Должны были гореть костры и слышаться разговоры. Он пошёл дальше, ориентируясь на свет впереди.

Костёр действительно был. Даже несколько. Оранжевое пламя вырывалось вверх, освещая центральную площадь. Римур ускорил шаг, но чем ближе он подходил, тем сильнее сжималось что-то внутри.

В деревне не было видно ни одного жителя.

Дома стояли тёмные, двери приоткрыты, окна пусты. Он вышел на площадь и замер. Охапка дров выскользнула из его рук и с глухим стуком упала на землю. Грабли накренились, но он всё ещё держал их, словно не понимая, что происходит.

В центре деревни возвышалась гора тел. НПС, с которыми он работал днём, лежали вперемешку, неестественно, как сломанные куклы. Свет костров выхватывал знакомые лица, и от этого становилось только хуже.

Перед горой стояли двое.

Один — кудрявый волшебник в рваной мантии. В руках у него был смолисто-чёрный посох, словно впитавший в себя свет. Лицо скрывала маска рыжей обезьяны, гротескная, с застывшей ухмылкой. Рядом — второй игрок, в фарфоровой маске без выражения. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, одежда была вороньо-чёрной, и в свете костров отдельные детали поблёскивали золотом.

— Это тоже хороший вариант, — говорил монах, лениво разглядывая гору тел. — Тут НПС были на удивление счастливые. Это редкость. Они должны хорошо принести нам очки культа.

— Да, но это как-то перебор, — отозвался второй, которого Римур сразу определил как мага.

— Ну ты ведь хотел играть злодеем, — монах хмыкнул. — И к тому же…

Он не договорил.

— Зачем! — голос Римура сорвался, вышел надрывным, чужим. — Как вы могли! Я ненавижу вас!

Культисты обернулись. Монах хлопнул кулаком по ладони, будто только сейчас заметил зрителя.

— А, так здесь были игроки, — сказал он почти весело. — Теперь понятно, почему все такие счастливые.

Монах сорвался с места. Его движение было резким, выверенным. Он подскочил к Римуру и ударил его в солнечное сплетение. Удар был сильным, но не принёс ожидаемого эффекта. Вместо боли Римур ощутил лишь короткое онемение, будто тело на мгновение потеряло связь с собой.

Урона не было.

Римур дрожал. Не от страха — от гнева. Он поднял глаза, и в них не осталось ничего, кроме ярости.

— Ах вот ведь, — протянул монах. — Повезло нарваться на наркомана сотого уровня. Ну давай, убивай меня. Но помни: Чёрная церковь всегда возвро…

Он не успел закончить.

Римур шагнул вперёд и, не размахиваясь, ударил граблями. Металлические зубья с сухим звуком прошли сквозь шею. Голова монаха отделилась от тела и покатилась по земле, фарфоровая маска треснула.

Ночь стала ещё тише.

Патчти-просветлённый очнулся резко, будто его выдернули из сна за ворот. В груди не было привычного удара сердца — только спокойная, ровная пустота игрового существования. Он лежал на холодном каменном полу молитвенного зала культа, лицом к алтарю. Над головой — потолок, теряющийся в жёлтоватом мареве, будто закопчённый изнутри.

Он машинально потянулся к лицу.

Пальцы нащупали маску.

— Фух… — выдохнул он едва слышно, больше себе под нос, чем миру.

Маска была на месте. Целая. Закреплённая. Значит, всё прошло так, как должно было. В деревне держалась жёлтая зона — а в жёлтых зонах экипированные предметы не выпадали вообще. Даже при полной смерти персонажа.

Алтарь перед ним был покрыт засохшими потёками — не крови, а чем то иным.

Тишины не было. Её в культе вообще не существовало.

Кто-то бормотал молитвы, не замолкая ни на секунду. Кто-то смеялся без причины. Кто-то раскачивался, сидя у стены, и тихо бился лбом о камень — глухо, ритмично, с пугающим спокойствием. Главный жрец, если судить по венцу и символам на рясе, стоял прямо у алтаря и бился головой о него с упорством человека, выполняющего ежедневный ритуал.

Патчти сел, опираясь на ладони.

Через десять секунд рядом с ним, с характерным сбоем воздуха, материализовался волшебник.

Залфрин. Он появился без эффектов — ни вспышки, ни звука телепорта. Просто стал частью пространства, как будто всегда тут был, а мир лишь вспомнил об этом. На лице у него было выражение, которое обычно появляется у людей после плохо сыгранной партии.

— Как-то мы некрасиво поступили, — сказал он после паузы.

Голос был ровный, но тянулся, будто внутри что-то расплывалось.

Патчти не сразу ответил. Он смотрел вперёд, на алтарь, на то, как главный жрец снова и снова бьётся лбом, не ускоряясь и не замедляясь.

— Крепись, — наконец буркнул он. — Мы злодеи не только для НПС, но и для игроков.

Залфрин фыркнул, но без смеха.

— Игроки часто привязываются к НПС.

— Ну да.

Повисла пауза.

Не тишина — именно пауза. Плотная, наполненная чужими голосами, шёпотом, стонами, бессвязными выкриками. В культе никогда не было тихо, но иногда возникали такие промежутки, когда никто из присутствующих не обращал внимания друг на друга. Каждый был занят своим безумием.

Патчти тихо пробормотал что-то себе под нос, не рассчитывая, что его услышат. Это была привычка — проговаривать мысли, чтобы они не застревали внутри.

— Вот ведь… — он скривился. — Мне оставалось всего пару единиц опыта до одиннадцатого уровня. Эх. Теперь заново копить.

В голосе было раздражение, но не злость. Скорее усталость от механик.

Залфрин повернул к нему голову.

— Ты до сих пор на десятом? — искренне удивился он. — Я думал минимум двадцатый. Я сам на девятнадцатом.

Патчти усмехнулся уголком рта.

— Наши уровни до сорок пятого мало на что влияют. Если мы устроим спарринг, я тебя размажу в ста из ста случаев.

Залфрин приподнял бровь.

— Почему именно сорок пять?

Монах чуть наклонил голову, словно собирая мысли в кучу.

— После двадцать пятого можно продвинуть основную профессию. После тридцать пятого открываются подклассы. Это ещё десять уровней. А на сорок пятом, помимо экипировки с более сильными эффектами, открываются слоты для любимых заклинаний и навыков.

Он говорил спокойно, будто перечислял очевидные вещи. Для него это действительно было очевидно.

— Любимых? — переспросил Залфрин.

— Да. Активируется одной мыслю, нет необходимости в стойках и заклинаниях, иногда — изменённая механика.

Залфрин присвистнул.

Они замолчали снова. Главный жрец у алтаря ускорился, удары стали чаще, но всё так же без боли — лишь глухие толчки, отдающиеся эхом по залу.

— Твоя экипировка низкоуровневая? — спросил Залфрин, будто между делом.

— Да. Купил у игрока комплект позавчера.

Залфрин резко повернулся.

— Купил? Почему ты заранее не подготовил?

Патчти-просветлённый пожал плечами.

— Я был не в том состоянии, чтобы этим заниматься. Даже чтобы достать низкоуровневую экипировку, нужно время. Не хотел тратить его на это.

Он не стал уточнять, в каком именно состоянии был.

— А что за редкость? — не унимался Залфрин.

— Магическая.

— Всего лишь?

— На первых уровнях, — спокойно ответил монах, — гораздо важнее получить эффект комплекта. Зачарование — это бонус.

Залфрин задумался, потом медленно покачал головой.

— Как всё сложно… Тут столько редкостей и классов экипировки, трудно запомнить.

Патчти-просветлённый посмотрел на него с лёгким непониманием.

— Не сильно тебя понимаю. Есть обычная, магическая, легендарная и трансцендентная. В трансцендентной тоже три типа. И всё.

— А как же необычная, древняя, проклятая и уникальная?

Монах хмыкнул.

— Необычная и древняя — это одно и то же. Именные предметы, которые нельзя скрафтить. Они полезны за неимением лучшего. На уникальные предметы никто не рассчитывает в своих билдах. А проклятая — неюзабильна. Просто ловушка для нетерпеливых новичков, которые забывают сперва использовать опознание.

Он сделал паузу, затем добавил, чуть повернув голову:

— Этот посох у тебя.

— Да, — быстро ответил Залфрин, перебивая его.

И снова повисла та самая не-тишина культа.

Молитвы продолжались. Безумие продолжалось. Алтарь принимал удары, шёпот, взгляды.

Глава 46. Как Иго зовут?

Бир-Нарвуль, раннее утро. Город не просыпался, просто переставал притворяться мёртвым. Камень медленно отдавал ночной холод, стены темнели, словно втягивали в себя остатки звёздного света. По внешнему периметру города шли двое.

Патчти нёс ящик со статуэтками молча, иногда что-то бурча себе под нос, не поднимая головы. Его губы двигались, но слов было не разобрать — будто он спорил с кем-то невидимым. Залфрин шёл рядом, лениво покручивая в руках очередную фигурку.

Статуэтки выглядели одинаково и одновременно каждая — чуть иначе. Гуманоидная форма, вытянутое тело, вместо лица — пустота, а над головой — вытянутое, искривлённое подобие небосвода. Не небо как оно есть, а его идея: перекрученные созвездия, звёзды, неправильные линии. Казалось, если смотреть слишком долго, они начнут медленно смещаться.

— …и вот скажи мне, — Залфрин намерено говорил громко чтобы его всё слышали, — зачем всё это? Мелкие задания культа — скука смертная. Расставь статуэтки, проверь периметр, обнови узлы. Даже ловить альвов сачком было веселее. Там хотя бы бегают, визжат.

Он опустился на корточки, аккуратно поставил статуэтку у основания стены, выровнял по маркеру, дождался, пока над фигурой на секунду вспыхнул слабый символ культа — и исчез.

— Мы восстанавливаем защитный периметр, — спокойно ответил Патчти, не замедляя шага. Он шёл чуть впереди, сверяясь с картой, где тонкими линиями уже выстраивалась сеть активных точек. — Когда на нас нападут игроки, мы будем знать, где они находятся.

Залфрин с надеждой произнес.

— Когда? Ты хотел сказать «если»?

Патчти остановился, повернулся к нему.

— Обязательно, — сказал он. — Некоторые могут просто от скуки проверить нас. Кто-то мог узнать в нас культистов или...

— А-а… — протянул Залфрин, прищурившись. — Так вот почему ты сказал тому фермеру, что мы из Чёрной церкви?

Патчти на секунду замялся.

— … да, — протянул он, будто вспоминая. — Лучше всего перекинуть ответственность на них. Большинство не задаёт лишних вопросов. Ну и когда наш культ достигнет четвёртого уровня, на территории королевства появится уведомление, и все узнают, что образовался культ космоса.

— Они что, сразу узнают место, куда идти? — Залфрин нахмурился. — Как-то это не очень скрытно.

— Ты сюда попал по ролику на ЛойтеВид, — напомнил Патчти. — Все знают, где находится наш культ и где он появится после уничтожения. На территории континента всего пятьсот мест, где он обязательно появится.

— То есть, если культ уничтожат…

— Он появится в другой из этих точек.

— Слушай, — Залфрин понизил голос, — а другие члены нашего культа где? Неужели мы единственные, кто за него играет?

— Нет, не единственные. Другие культисты высокоуровневые и выше нас по рангу. Они могут создавать свой культ под любой деревней или городом. Сюда им ходить не надо. Как раз потому, что все знают, что тут.

— То есть мы… витрина? — уточнил Залфрин.

— Скорее маяк, — поправил Патчти. — Или приманка. Но на самом деле пока мы не особо активны, до нас просто никому нет никакого дела.

Залфрин задумался, потом хмыкнул, будто принял это как должное.

Когда последняя статуэтка заняла своё место, карта замкнулась, линии стали плотнее, а вокруг города появилась едва заметная пульсация — не визуальная, скорее ощущаемая. Если прислушаться, можно было уловить лёгкую вибрацию, словно сам воздух стал плотнее.

— Всё, — сказал Патчти. — Готово.

Поселение словно пыталось раствориться в земле: дома жались к камню, стены потрескались временем, но в трещинах мерцали тонкие металлические жилки, чуждые всему знакомому. Через равные промежутки стояли мелкие статуэтки, образуя скрытый узор, от которого веяло чем-то тихим и недобрым.

Они направились в таверну. Внутри было тихо. Лифт скрипнул и повёз их вниз, в подземные уровни.

Залфрин, прислонившись к стене кабины, вдруг спросил:

— Злых культов всего восемь?

— Девять, — ответил Патчти. — Семь злых богов. Наш — космический, без конкретного бога. И мёртвый злой бог машин. Последний культ — это главные злодеи в основном сюжете. К ним можно присоединиться, но не будет типичных механик культа: ни построек, ни ритуалов.

— И самый популярный — Чёрная церковь.

— Почему?

— Их ритуалы усиливают интеллект и силу воли. Это полезно магам. Маги — это мета.

— Разве нынешняя мета — не кровавый рыцарь?

— Кровавый рыцарь — гибрид мага и воина, — ответил Патчти почти машинально. — Он потому и сильный, что там есть лучшее от мага и полезное от воина.

— Остальные культы не так полезны?

— Ага. Культ бога моря и зеркал усиливает мудрость и здоровье. Культ бога скованности и раскованности улучшит ловкость и силу. Культ бога голода и судьбы вместо бонуса характеристик даёт активный навык, улучшающий все параметры на время.

— Культ бога жизни и забвения — тоже активка, но не баф, а дебаф на все характеристики, — продолжил он. — Культ бога эмоций добавляет особую характеристику — очарование. Все механики культа вокруг этой характеристики. В PvE и PvP от неё нет никакой пользы, только в социальной сфере с НПС.

— И остаётся вечность, — пробормотал Залфрин.

— Культ бога вечности даёт перерождение после смерти в виде нежити. У них свои механики на улучшение этой формы. Из практических соображений большая часть игроков играла в Чёрной церкви. Хотя за свою практичность они поплатились капом в семьдесят пять уровней. Игроков сотого уровня вроде бы всего шесть. В других культах людей значительно меньше, и средний уровень ниже. В нашем — самое маленькое количество.

Залфрин замолчал, крутя кружку в руках. Потом поднял взгляд.

— Ты говорил, что наш культ даёт лучшие бонусы. Почему тогда никто не играет?

— Ты плохо слушал… — пробормотал он, глядя куда-то мимо собеседника. — Лучшие бонусы и худшие минусы. У нас есть одновременно благословение и пассивка, которое будет улучшаться. Пассивка даёт объективно лучший элемент в игре.

Он чуть усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— А минусы критические. Нас ненавидят. Чтобы продвигаться по профессии, нужны учителя. А они с нами не заговорят. Даже смотреть не будут. Поэтому для нас двадцать пятый уровень — это предел. Нужно очень сильно стараться, чтобы его преодолеть.

Залфрин нахмурился.

— А что нам тогда делать?

Он на секунду замолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить сейчас. Потом уголки губ приподнялись, и на лице появилась та самая предвкушающая улыбка — спокойная, почти довольная.

— Когда достигнешь двадцать пятого, я тебе покажу.

К алтарю они дошли без спешки. Каменные плиты пола были тёплыми, будто под ними медленно дышала сама постройка. Жрец стоял на коленях, раскачиваясь и бормоча слова, не складывающиеся ни в одну известную молитву. Его голос то срывался, то становился напевным, как у человека, который давно перестал различать границу между реальностью и тем, что он видит только внутри головы.

— Мы выполнили задание, — сказал он.

Жрец резко поднялся. На мгновение его лицо перестало быть сумасшедшим: взгляд прояснился, губы сомкнулись, спина выпрямилась.

— Хорошо. Очень хорошо.

Он воздел руки к потолку, и голос его стал громче. Он славил космос, говорил о шагах, которые культ сделал на пути возвращения утраченного величия, о близости к восстановлению того, что было разрушено. Слова лились потоком, тяжёлым и вязким, как смола. В них было слишком много пафоса и слишком мало смысла.

Он не слушал. Просто развернулся и пошёл прочь, жестом позвав Залферна за собой.

Лавка карлика встретила их привычным хаосом. Полки были заставлены хламом вперемешку с действительно ценными вещами. Книги валялись в общей куче, где древние фолианты с выцветшими обложками соседствовали с брошюрами сомнительного вида. Ингредиенты лежали огромной массой прямо на столе: кости, травы, засохшие органы, кристаллы — всё в одной куче.

Карлик, конечно, пытался следовать советам, но до нормального порядка было всё ещё далеко.

Он быстро нашёл нужную книгу. Цена была названа без торга. Он расплатился: в рукав карлика полетели пять человеческих сердец, покрытых непонятными, будто инопланетными символами. Карлик вздрогнул, но кивнул и молча убрал плату.

— Вот, держи, — он передал книгу Залферну.

Заклинание оказалось сложным. Строки в книге будто двигались, меняя форму, и приходилось перечитывать их по несколько раз, чтобы смысл не ускользнул. Когда слова были произнесены, воздух перед ними задрожал.

Нечто появилось сразу, без вспышек и эффектов.

Два метра ростом, массивное, мускулистое. Гуманоидная фигура, словно сплетённая из канатов. Руки имитировали человеческие суставы, но это было лишь подобие: на самом деле они состояли из плотного скопления щупалец. На каждой кисти — по девять пальцев-щупалец. Вместо головы — вихрь непрекращающегося мельтешения, бутон из живых отростков. В самом центре этого движения иногда можно было заметить отблеск вселенной, как если бы там отражалось звёздное небо.

Ноги были кривыми и куцыми. С правой стороны росла лишняя нога, нелепо изогнутая. Но существо стояло уверенно, будто весь этот хаос был для него естественным состоянием.

Он посмотрел на него, испытывая странное ощущение вибрации, отклик системы на присутствие чего-то инородного.

Монах торжественно произнёс:

— Итак, познакомься. Твой телохранитель. Он разносит всё, что к нему подходит. Даже игрок сорок пятого уровня подумает дважды. Это лучший твой призыв. К тому же его можно сделать сильнее.

Он обошёл существо по кругу, оценивая.

— К сожалению, он может быть только один. Все бонусы на улучшение количества призывов усиливают его. Пока что он не сможет отойти от тебя дальше чем на два метра. Но в этих пределах мало что выживет.

— Он сожрал все лимиты на призыв.

— Да. Его механика. Ты можешь призывать других существ, но тогда Он станет слабее.

— Сколько я могу призвать, чтобы Он оставался сильным?

— У тебя сейчас двадцать призывов. Десять оставляй под Него. Он того стоит. — Монах прищурился. — Какое придумаешь ему имя?

Залфрин долго смотрел на существо, не отрывая взгляда от мельтешащего «лица». Потом медленно сказал:

— Пусть его зовут Шевелёнка.

Существо шевельнулось сильнее, словно приняло имя.

Глава 47. Тени прошлого и пески будущего

Патчти с каким-то фанатичным блеском в глазах копошился в горе старого хлама. Среди обломков проклятых статуэток и черепков неизвестного происхождения он наконец нашел то, что искал.

Глухо стукнув о каменный пол, перед Залфрином и Патчти легли три тяжелых кирпича. На первый взгляд — обычный строительный материал, но присмотревшись, можно было заметить едва уловимые очертания. Своими формами они отдаленно напоминали алтарь в миниатюре.

Карлик закатав рукав своей засаленной туники, принялся что-то помечать на одном из камней. Патчти в это время невозмутимо извлекал из инвентаря девять банок с консервированным мозгом.

Когда последний символ был дописан, в рукав карлика полетелибанки.

Патчти двигался к выходу; от него доносилось приглушенное, но яростное ворчание. Он сыпал проклятиями в адрес «наркомана с граблями».

— Он тебя чем-то задел? — негромко спросил Залфрен, провожая монаха взглядом.

Патчти заметно вздрогнул. Его плечи напряглись. Он настолько привык существовать в собственном коконе из расчетов и воспоминаний, что голос напарника прозвучал как гром среди ясного неба. Он не ожидал, что Залфрен вообще решит с ним заговорить, а уж тем более — что он прислушивался к его бормотанию.

— Нет, ну или да… — Патчти неопределенно качнул головой. — Суть в другом. Если бы мы закончили ритуал по всем канонам, у нас было бы в разы больше валюты культа. Из-за того, что мы пропустили молитву, нам выдали сущие гроши.

Залфрен некоторое время молчал, внимательно наблюдая за тем, как Патчти проверяет свои характеристики. Взгляд мага был полон настороженности.

— Почему ты постоянно бормочешь про себя? — наконец спросил он. В его голосе сквозило опасение. Залфрен всерьез опасался, что Патчти окончательно сойдет с ума и бросится на него в приступе безумия.

Патчти остановился и медленно перевел взгляд на спутника. — Это привычка, — сухо ответил он. — И она сильно усугубилась, когда я пытался убить одного босса. В одиночку. Это была долгая неделя. Патчти усмехнулся и сделал жест рукой в воздухе, вызывая полупрозрачное окно интерфейса. — Открой общий рейтинг, вкладка боссов. Введи в поиске «Липкий рыцарь», режим «1 на 1». Я когда-то был тем, кто прошел иго причем, без урона! Патчти стоял с руками за спиной, явно кичась своим достижением.

Волшебник, не слишкомпонимая, о каком достижении идет речь, все равно послушно вызвал экран. Спустя пару секунд его глаза нашли рейтинг. В списке значилось всего четыре ника, которые когда-либо одолевали этого босса в одиночку:1—Самый большой. 2—Вершина.3—Симорг.4—Канистра.

Патчти удивленно приподнял бровь, глядя на экран. — О надо же, я и не знал, что мой ник сохранится. Обычно аккаунты удаляются из всех рейтингов после удаления. Видимо, логика рейтинга боссов работает иначе. Мой ник на третьем месте — «Симорг». И это очень забавно.

Он замолчал, намеренно выдерживая паузу. Залфрен, чье любопытство уже перевешивало страх перед безумием напарника, не выдержал: — И что в этом забавного? — спросил он, уже начиная привыкать к странностям этого парня.

— Забавно то, как распределились места, — пояснил Патчти. — Первый — это топ-1 сервера, второй — топ-2. Третий — я, на тот момент мой общий рейтинг был где-то на 76-м месте. А вот четвертый, «Канистра», это топ-3 сервера. Самое веселое здесь то, что он, как и я, играет через билд Кровавого Рыцаря. Более того, именно он этот билд и придумал.

Залфрен перевел взгляд с экрана на Патчти. — Босс был настолько сложным? — Практически невозможным, — Патчти помрачнел, вспоминая те дни. — Моя удачная попытка заняла около двадцати минут чистого боя. Но прежде чем это случилось, я убивал его пять дней подряд. Каждое утро я заходил в игру и шел только к нему. Никаких квестов, никакого гринда — только он и я. Пока наконец не нащупал ту самую идеальную тактику.

Патчти резко сменил тему, протягивая один из «кирпичей» Залфрену. Вес артефакта заставил мага слегка качнуться. — Нам нужно создать свои культы. Залфрен с недоумением повертел камень в руках. — Сейчас? Прямо здесь?

— Нет, сначала нужно повысить ранг в текущем культе. Это делается у жреца: придется выслушать порцию религиозного бреда и принести клятву верности. Формальность, но необходимая, — Патчти махнул рукой в сторону главного зала. — А сразу после этого мы отправимся в Империю Песков.

Залфрен нахмурился, обдумывая маршрут. — Почему там? Разве мы не будем создавать филиалы культа здесь, в Королевстве?

Патчти покачал коленом, отрицая идею. — Нет. Из-за рельефа Королевства это плохая затея. Видишь ли, культ должен быть скрыт, но при этом до него должно быть трудно добраться физически. Это одна из причин, почему Черная Церковь так популярна и неуязвима. Она запрятана в непроходимых горах. Взлететь туда нельзя из-за постоянного магического шторма, а пеший путь слишком долгий и опасный. Топ-гильдии в свое время даже решили не устраивать туда крестовый поход. Слишком много усилий, а награды никакой.

— Но ты сам говорил, — возразил Залфрен, — что как только мы достигнем четвертого уровня культа, Империя сразу узнает о нашем появлении. Разве не безопаснее будет спрятаться в каком-нибудь захолустье?

Патчти тяжело вздохнул, потирая за ухом. — Эх… К сожалению, если мы продвигаем культ на территории какого-нибудь города-государства, появится сообщение о появлении культа. А там, как понимаешь, искать его не придется. Это старая проблема, тянущаяся еще с релиза, и разработчики её не решают. Поэтому единственный способ выжить и развиться — создавать базу на территории Большой Империи. Там масштаб другой, и затеряться среди таких же культов гораздо проще.

...

Империя Песков раскинулась перед путниками, словно ожившее сновидение безумного бога. Две фигуры осторожно ступали по зыбкой поверхности, пробираясь между колоссальными песчаными смерчами, которые застыли в пространстве, подобно величественным колоннам. Здесь сама природа отказалась от привычных законов: пески под ногами переливались разными цветами. Были здесь дюны глубокого зеленого цвета, напоминающие морские пучины в солнечный день, и нежно-голубые холмы, в которых отражалось бесконечное небо. Встречались и розовые низины, похожие на рассыпанный сахарный песок в лучах рассвета. Даже привычный желтый цвет здесь не был простым — он мерцал золотистыми, сероватыми и мрачными оттенками, постоянно меняя свой тон.

Ландшафт поражал воображение: дюны играли с гравитацией, заставляя разум сомневаться в увиденном. Одни песчаные горы уходили водопадом прямо в зенит, растворяясь среди облаков, другие — резко обрывались, опадая в бездонные пропасти, открывая взору пугающие тайны глубин. Каждая крупинка этого мира, казалось, шептала тайны давно забытых чудес. В этом царстве цвета всё дышало магией, и шаги путников по шелковистой поверхности звучали как тихие заклинания.

Патчти и Залфрин, уже ставшие адептами культа, шли спокойно. Буря, бушевавшая вокруг, словно признавала в них своих: песчинки послушно огибали их тела, не причиняя вреда.

— На это куда лучше смотреть лично, чем на видео, — Залфрин был вынужден повысить голос, чтобы его слова не поглотил нарастающий шум поющих песков.

Патчти не ответил. Он шел сосредоточенно, погруженный в свои мысли, пытаясь восстановить в памяти верный маршрут в этом изменчивом мареве. После недолгих блужданий и нескольких кругов по разноцветным барханам они замерли на краю колоссального обрыва. Весь песок округи, смешиваясь в единый многоцветный поток, срывался вниз, исчезая в кромешной тьме бездны.

— Прыгай, — коротко бросил монах.

Залфрин недоверчиво заглянул в пропасть, затем перевел взгляд на Патчти, приподняв бровь в немом вопросе.

— Доверься мне, я инженер, — усмехнулся монах и первым шагнул в пустоту.

Волшебник, не медля, наложил на себя заклинание безопасного падения и прыгнул следом. Полет длился около тридцати секунд. Перед самым дном песчаный водопад начал заметно отклоняться вперед. Пройдя сквозь эту плотную завесу, Залфрин приземлился на широкий каменный выступ. Над его головой, вопреки всем законам физики, продолжал лететь поток песка, устремляясь дальше в бездну.

— Мог и не тратить ману на заклинание, — заметил Патчти, глядя на приземлившегося товарища. — Местный песок сам подхватывает тебя, смягчая удар. Что ж, добро пожаловать в деревню... нет, поселок... тоже нет. Скажем так: это поселок городского типа, Ретинья-синдху.

Перед ними открылся вид на удивительный город. К нему вела узкая тропинка из каменных плиток, которые просто левитировали над бездонной пропастью.

Когда Патчти и Залфрин вошли в городок, их встретила пестрая толпа местных жителей. Жители Ретинья-синдху двигались по своим делам, и их облик был не менее фантастичен, чем окружающие пейзажи. Кожа горожан имела перламутровый отлив и была окрашена в цвета окружающих песков: от бледновато-голубого и нежно-розового до бледного зеленого и различных оттенков желтого. Их глаза, лишенные зрачков, напоминали крупные опалы, меняющие цвет на свету, а волосы представляли собой нити гибкого кристалла, колышущиеся словно шелк.

Одежда жителей была легкой и полупрозрачной, выполненной из тончайших пленок, которые отражали сполохи песка. Многие носили украшения из кристаллов и стекла, добытых, вероятно, в глубинах пропастей. Особенно выделялась местная аристократия: их многослойные наряды не касались земли, паря вокруг владельцев в виде личных облаков из левитирующей ткани. За каждым их шагом тянулся шлейф из разноцветных искр, а над головами в магнитных полях удерживались тиары из «замороженных» капель небесных водопадов.

Залфрин заметил странную особенность: горожане провожали его взглядами, полными неприязни и скрытой ненависти, в то время как Патчти они словно не замечали вовсе, игнорируя его присутствие.

— Я, конечно, помню твои слова о том, что нападать на нас сразу не станут, пока мы не начнем творить зверства в Империи, — негромко произнес Залфрин, поежившись под тяжелыми взглядами. — Но почему на тебя они вообще не смотрят, когда на меня косятся с такой злобой?

Патчти лишь загадочно улыбнулся: — Скажу, когда доберешься до двадцать пятого уровня

Глава 48: Смотритель

Патчти действовал методично, словно изнуренный жаждой путник, выискивающий малейшие следы влаги среди бескрайних песков. Около получаса он переходил от одного местного жителя к другому, не обращая внимания на их холодность и перламутровое сияние кожи, которое вблизи казалось почти металлическим. Он задавал вопросы, которые со стороны могли показаться праздными, но имели четкую цель. Его интересовало всё: кто из живущих здесь пользуется известностью, кто прослыл странным или безумным, в каких районах Ретинья-синдху теснится толпа, а где царит тишина и уединение. Залфрин следовал за ним, ловя на себе ненавистные взгляды жителей, удивляясь спокойствию своего спутника.

Наконец, собрав достаточно сведений, Патчти направил их к окраине города. Там, словно пытаясь отгородиться от суеты парящих улиц и роскоши аристократических кварталов, стоял одинокий домик. Он казался отделенным от всего остального мира, примостившись на самом краю левитирующей плиты, где шум песков был тише, а ветер — резче.

Патчти уверенно постучал в дверь. Через мгновение она со скрипом отворилась, и на пороге показался мужчина средних лет. Его кожа отливала тусклым золотом, а глаза-опалы вопросительно замерли на незваных гостях.

— Мы слышали, что ваш сын рисует картины, — произнес Патчти, не дожидаясь вопроса. — Мы бы хотели их посмотреть. Пропустите нас?

Хозяин дома, всё еще сохраняя тень сомнения, вступил в недолгий разговор с Патчти. Монах умел быть убедительным, и вскоре мужчина отступил, приглашая их внутрь. Они начали спускаться в подвал, и Залфрин, хранивший молчание, последовал за ними, внимательно изучая скудную обстановку жилища.

Подвал встретил их хаосом, который мог создать только человек, одержимый своей идеей. В воздухе стоял густой запах красок и озона. Повсюду валялись незаконченные холсты, разлитая краска образовала на полу причудливые лужи, перемежаясь с обрывками бумаги и обломками сломанных мольбертов. Дырявые холсты висели на стенах, словно разорванные знамена павшей армии.

В самом центре этого беспорядка, прямо на полу, лежал холст. На нем распростерся молодой человек, чья одежда и кожа были практически полностью скрыты под слоями разноцветного пигмента. Юноша, казалось, пребывал в глубоком трансе. Он не замечал вошедших, продолжая лихорадочно выводить линии на поверхности картины, используя одновременно и кисть, и собственные ладони. Его работы не имели четких форм — это была чистая абстракция, в которой при желании можно было разглядеть вихри песка или бездну, скрытую под городом.

— Грахасс, к тебе пришли, — негромко позвал отец, пытаясь привлечь внимание сына. — Гостям издалека интересны твои картины.

Но юноша остался глух к его словам. Он продолжал с почти пугающим упорством елозить кистью по холсту, словно завороженный собственным творением.

— Прошу прощения, — вздохнул отец, поворачиваясь к гостям. — Он не реагирует ни на что, пока не закончит работу.

— Не переживайте, — примирительно ответил Патчти. — Пока творец творит, мы можем подождать его в вашей гостиной. Заодно расскажете нам о вашем потрясающем городе.

Они поднялись обратно наверх. Пока хозяин дома хлопотал, собираясь заваривать чай, Залфрин улучил момент и шепотом обратился к Патчти: — Мы могли бы обосновать культ в местной канализации, там никто не мешает. Зачем нам этот парень?

— Нам нужен смотритель, — так же тихо пояснил Патчти. — Через него можно управлять своей территорией дистанционно.

Залфрин нахмурился, обдумывая ответ. — Ладно, хорошо. А как он станет смотрителем?

— Так же, как и мы стали членами культа, — Патчти улыбнулся своей привычной невинной улыбкой и принял чашку горячего чая, которую в этот момент принес отец Грахасса.

Они провели некоторое время в гостиной, попивая чай и слушая рассказы о жизни в Ретинья-синдху.

— Я горжусь талантом Грахасса, — вздохнул отец. — Но боюсь, он окончательно потеряется в собственных мечтах. Эти картины забирают его душу.

Патчти невозмутимо ответил: — Понимаю вашу тревогу, но не корите его за это. Истинное искусство требует от творца полного самозабвения, ведь ваш сын наделён редким даром — видеть ту ускользающую красоту, что скрыта от взора всех остальных.

— Надеюсь, он не растворится в своих видениях навсегда, — мужчина печально улыбнулся.

Беседа текла неспешно, пока со стороны подвала не послышались шаги. На лестнице показался Грахасс. Он был по-прежнему весь измазан краской, но взгляд его опаловых глаз стал более ясным, хотя в нем всё еще читалась усталость человека, только что вернувшегося из другого мира.

Грахасс замер на лестнице, глядя на незваных гостей с таким выражением, будто обнаружил кучу помоев посреди своей мастерской. Его взгляд, холодный и отстраненный, скользил по фигурам культистов, не задерживаясь на деталях.

— Эти люди хотят оценить твои картины, — мягко произнес отец, пытаясь сгладить неловкость момента.

Юноша высокомерно вскинул подбородок. Его голос прозвучал резко, в нем слышалась фанатичная убежденность в собственной исключительности. — Мои картины не для праздного взгляда невежд; оно открывается только тем, кто готов к глубокому внутреннему диалогу. Я пишу для тех, кто не боится смотреть в лицо неудобной правде. Мир еще не готов их увидеть!

Патчти, чей взгляд в этот момент казался абсолютно пустым, ответил монотонно, без тени эмоций.

— Искусство, которое опережает время, всегда встречает сопротивление, — произнес монах, чеканя слова. — Но именно оно оставляет след в вечности. Я чувствую этот резонанс. Это не просто живопись, это обнаженный нерв. Кажется, я понимаю, почему вы говорите о внутреннем диалоге.

Залфрин, наблюдавший со стороны, внутренне поморщился от контраста слов и лица напарника: он слишком хорошо знал этот отрешенный вид — так выглядел человек, который просто зачитывает заранее подготовленный текст. Но НПС как будто не замечали.

Грахасс прищурился, его враждебность сменилась надменным любопытством. — Хм, возможно, вы не так плохи, как я о вас подумал, — проронил он. — Я позволю вам увидеть мои картины, но не критиковать. Мое искусство — это шедевры, и если мир или зритель их не принимает, значит, они недостойны.

Они снова спустились в сырой подвал. Патчти остановился перед одним из холстов. С его точки зрения, это была просто хаотичная размазня различных оттенков красного. «Прикольно, — подумал он про себя, — я бы повесил себе такую в туалете прямо перед лицом, чтобы раздражала». Но вслух он произнес совершенно иное: — Это и впрямь шедевр. Скажите, где вы черпаете вдохновение?

Грахасс подошел ближе, его глаза лихорадочно блеснули в полумраке подвала. — В крови, — прошептал он. — Я проливаю её и смотрю, как она течет. Я смотрю на неё до тех пор, пока она не высохнет.

— Ваш метод весьма глубок, — кивнул Патчти, сохраняя непроницаемое лицо. — А как насчет работ других художников?

Юноша презрительно фыркнул. — Другие недостойны так зваться. Они боятся того, что рисуют. Они стараются угождать своим инстинктам и неблагодарным ослам, ждущим лишь морковки.

— Я не имел в виду живых... смертных художников, — Патчти сделал небольшую паузу, и лишь в этот момент на его лице промелькнула предвкушающая улыбка. — Как насчет богов, мироздания, космоса? Холсты, которые они используют, масштабны и грандиозны, а чтобы видеть их усилия, нужно лишь правильно смотреть... Если хотите, я могу вам показать.

Когда парни покинули дом, они около десяти секунд шли в полном молчании. Тишину нарушил Патчти, чей тон теперь стал деловым и утвердительным: — Кстати, этим займешься ты.

Залфрин резко остановился, недоверчиво уставившись на товарища. — Я? То есть я должен пойти с парнем, который меня ненавидит, на поверхность, посмотреть с ним на звезды, а потом дать ему кинжал в руки и заставить зарезать своего отца?

— Да, всё правильно, — невозмутимо подтвердил Патчти. — Наверное, нужно будет еще намекнуть, что из отца выйдет много краски.

Залфрин мрачно замер посреди дороги. Редкие прохожие — жители империи — обходили его стороной, бросая полные презрения взгляды. — Это трудно, — пробормотал волшебник. — Для меня это перебор.

Патчти лишь равнодушно пожал плечами. — Тебе лишь нужно будет бросить в парня заклинание «Наваждение космоса», когда тот будет смотреть на звезды. Что сказать после — я тебе сейчас напишу. Тебе нужно создать культ на территории их дома. Я пойду на другой край города и сделаю свой.

— А они не будут конфликтовать? — с сомнением спросил Залфрин.

— Только после пятого уровня, — отрезал монах. — Когда появятся проблемы, мы будем их решать по мере поступления.

До конца дня они занимались рутинными заданиями в городке, работая по принципу «подай-принеси». Постепенно отношение местных жителей начало меняться: на Залферна больше не смотрели с явным отвращением, а Патчти некоторые горожане даже начали улыбаться при встрече.

Когда наступила ночь, Залфрин поднялся на возвышение над городом. Ночной пейзаж Ретинья-синдху оказался еще более завораживающим, чем дневной. Цветные пески словно впитали в себя мерцание звезд, отражая их холодный блеск. Колоссальные торнадо, величественно кружащиеся в отдалении, теперь казались усыпанными мириадами блесток, а песок под ногами приобрел глубокий, иссиня-черный оттенок ночного неба. В этом безмолвном сиянии Залфрин ждал Грахасса, чувствуя тяжесть предстоящей задачи.

Глава 49: Зачем я играю?

Ночь в Империи Песков не приносила прохлады, она приносила иное измерение реальности. Цветные пески, которые днем казались яркими и вызывающими, теперь впитывали в себя холодное сияние звезд, приобретая глубокие, почти мистические оттенки. Зеленые дюны становились изумрудно-черными, розовые — превращались в густой пурпур, а под ногами путника расстилался иссиня-черный бархат, в котором, казалось, отражалась вся бездна ночного неба. Даже колоссальные песчаные торнадо, вечно кружащиеся на горизонте, теперь выглядели как гигантские столбы, усыпанные алмазной крошкой.

Залфрин стоял на высоком бархане. Он чувствовал себя бесконечно одиноким в этом чуждом великолепии. Магические барьеры, защищающие его от ветра, едва слышно вибрировали, отсекая шум поющих песков.

План напарника казался ему чем-то запредельно жестоким, даже по меркам их нынешнего положения. Раньше все зверства инициировал и контролировал Патчти. Роль исполнителя лишила возможности отстраниться: теперь это не просто чужой план, а личный поступок.

Тихий шорох за спиной заставил его вздрогнуть. По песку, почти не оставляя следов, шел Грахасс. Художник двигался с той естественной грацией, которая была доступна лишь местным жителям — он казался частью этой пустыни, продолжением её переменчивого дыхания и ритмичных шагов. На его лице застыло выражение глубокой скуки и легкого сожаления о потраченном времени.

— Где тот второй? — резко спросил Грахасс, остановившись в нескольких шагах. — Он обещал показать мне нечто грандиозное, но я вижу лишь тебя.

Залфрин сглотнул вязкую слюну. — У моего напарника дела в городе. Патчти просил передать, что показать величие космоса могу и я.

— Ха, величие! — Грахасс презрительно фыркнул и прошел вперед, встав к культисту спиной. Он поднял взгляд к звездам, и в его опаловых глазах отразились мириады огней. — Чего я там не видел? Это просто светлячки на черном полотне. Красиво, но статично. В этом нет страсти, нет той боли, которую я ищу в своих картинах.

Залфрин медленно поднял руку, готовясь сотворить магические символы. Слова заклинания «Наваждение космоса» застыли на его губах, но он не мог их произнести. Он не мог заставить себя увидеть в нём всего лишь «ресурс» для культа. Вместо магической формулы из его груди вырвался совсем другой вопрос.

— Твой отец... он кажется очень добрым человеком, — Залфрин старался не смотреть на спину парня, боясь, что его решимость окончательно рухнет. Он с трудом сдерживал подступившую печаль, которая сдавливала горло. — Расскажи, какой он на самом деле?

Грахасс на мгновение замер. Его плечи расслабились, и когда он заговорил, в его голосе больше не было прежнего высокомерия. — Он замечательный, — юноша мягко улыбнулся, не отрывая взгляда от звезд. — Всегда рядом, всегда поддерживает. Он верит в меня больше, чем я сам. Но... он совершенно меня не понимает. Для него мои картины — лишь способ справиться с грустью, занять руки, а не ключ к истине. Он любит сына, но слеп к творцу внутри меня. Это больно! Больно быть любимым за то, чем ты на самом деле не являешься!

— Тяжело нести такой дар в одиночку, — тихо произнес волшебник, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что он собирается сделать. Жестокость плана Патчти теперь ощущалась физически. — Ты бы хотел, чтобы он наконец увидел твой мир по-настоящему? Чтобы он осознал масштаб твоего видения, какой бы ни была цена?

— Больше всего на свете, — прошептал Грахасс, и в этом шепоте была вся его жизнь, вся его жажда признания.

Залфрин сделал два шага назад, разрывая ту хрупкую связь, что возникла между ними. Его лицо стало холодным, глаза утратили блеск сочувствия. Он начал быстро плести заклинание. Воздух вокруг задрожал, наполнившись электрическим треском.

Грахасс пошатнулся. В его глазах отразилось не просто небо, а сам космос, который внезапно стал пугающе близким. Ему показалось, что он чувствует на себе взгляд чего-то бесконечно древнего, слышит шепот далеких, мертвых звезд. Он инстинктивно попытался закрыть глаза, но веки словно приклеились, удерживаемые неведомой силой.

Залфрин начал говорить монотонным, безжизненным голосом, словно читал текст с невидимой бумажки — так, как это делал Патчти. — Не бойся. Ты ведь художник, оцени эту картину. Попробуй провести линии, представь, что ты можешь добавить туда новый цвет. Черпай вдохновение из этой бездны, ведь она необъятна и объективно бесконечна. Это твой бездонный колодец. Космос — твоя муза, твой единственный истинный свидетель, зритель и критик. Он — идеал.

Сначала Грахасс пытался сопротивляться нахлынувшему безумию, он метался, пытаясь вырваться из плена видений. Но с каждым словом культиста его сопротивление слабело. Он замер, во все глаза глядя в бездну между звездами.

— Это... это идеально, — выдохнул он, и слезы покатились по его перламутровым щекам. — Но я так ничтожен. Как мне стать частью этого? Как дотянуться до такого совершенства?

Адепт культа космоса медленно подошел к художнику. В его движениях не было ни жалости, ни сомнений — лишь следование воле Патчти. Он взял руку Грахасса и вложил в его ладонь холодную рукоять кинжала.

— Ты всегда знал, что нужно делать, — произнес Залфрин, глядя куда-то сквозь юношу. — Это твоя кисть. А теперь иди и найди свою краску.

Залфрин стоял возле дома художника, оцепенев и почти не дыша. Ночной воздух Ретинья-синдху, обычно пахнущий озоном и сухим теплом, теперь казался ему липким и тяжелым. Дверь дома была распахнута настежь, и из темного зева дверного проема доносились звуки, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Это были ритмичные, тяжелые удары чего-то острого обо что-то мягкое и пугающе плотное. С каждым «хлюпом» и глухим стуком Залфрин чувствовал, как внутри него что-то обрывается.

Он хотел заставить себя войти. Хотел увидеть результат своих слов, но ноги словно вросли в зыбкий, переливающийся песок. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Чего я этим добьюсь? Зачем я вообще это сделал?»

Всё, что Патчти говорил о мире, о его механике и целях, сейчас казалось Залферну бесконечно далеким. «Потому что они ненастоящие?» — пробормотал он под нос, и его голос сорвался. — «Или что? Их эмоции, их тихая гордость за сына, их мечты и переживания — неужели это всё фальшивка, просто удачно написанный код?»

Перед глазами волшебника всплыло лицо его собственного сына. Мальчику едва исполнилось два года, он только учился складывать слова в предложения и доверчиво тянул ручонки к отцу всякий раз, когда тот возвращался домой. Мысль о том, что кто-то может так же хладнокровно манипулировать его ребенком, превращая его любовь в орудие убийства, вызвала у Залферна приступ тошноты. Его мысли превратились в хаотичную кашу, где мораль сражалась с игровой логикой, а человечность — с жаждой силы.

Его внутренние терзания были грубо прерваны холодным, безжизненным сиянием системного сообщения, всплывшего прямо перед глазами:

«Поздравляем! У вас появился новый последователь. Если вы создадите культ на данной территории, вы сможете назначить ему роль. После завершения базовой настройки вам откроются более тонкие параметры управления.»

— Вот и всё, — прошептал Залфрин. Пути назад больше не было.

Он наконец заставил себя сделать шаг и вошел в дом. Запах железа и смерти ударил в нос. Грахасс, чья одежда теперь была полностью пропитана темной, почти черной в свете ламп жидкостью, стоял у стены. Он не просто рисовал — он исступленно выводил линии, используя вместо кисти собственные ладони, обмакивая их в то, что еще недавно было его отцом. На этот раз в хаотичном прежде рисунке угадывалось нечто конкретное. Это было ночное небо, полное звезд. Грахасс достиг цели — отец без остатка растворился в искусстве сына, став неотъемлемой, кровавой частью его великого шедевра.

Залфрин, ничего не замечая, шел к обусловленному месту встречи. Но, пройдя половину пути, наткнулся на патруль. Стража Ретинья-синдху — высокие фигуры с глазами, похожими на черные ониксы, — уже окружила его. Они задавали вопросы, их голоса звучали резко и требовательно, а руки уже тянулись к эфесам мечей. Залфрин стоял неподвижно, его взгляд был пустым, он даже не пытался оправдываться. Ситуация стремительно накалялась, и дело явно шло к кровавой стычке, которую волшебник в его нынешнем состоянии вряд ли бы пережил.

— Эй, ребята, полегче! — послышался бодрый голос.

Патчти подбежал к ним, на ходу доставая что-то из сумки. Его лицо светилось дружелюбием. — Вот, ловите за беспокойство, — монах ловко подбросил в воздух два увесистых мешочка.

Стражники синхронно поймали золото, и звон монет мгновенно смягчил их пыл. Ониксовые глаза подозрительно сверкнули, переводя взгляд с Патчти на побледневшего Залферна. — Да, мой друг сегодня явно рожей не вышел, — Патчти панибратски похлопал Залферна по плечу, — но это не повод его гнобить. Пускай эта прекрасная ночь не омрачает вас его очевидной грубостью и странным поведением. Он просто слишком впечатлительный турист.

Стража оценила сумму взятки, которая явно превышала их месячное жалованье, и синхронно кивнула. Напоследок они бросили на Залферна предупреждающий, тяжелый взгляд, но тот никак не отреагировал, продолжая смотреть в пустоту.

Когда патруль скрылся за поворотом парящей улицы, Патчти мгновенно растерял всё свое напускное радушие. Он повернулся к напарнику и начал ворчать: — Ведь говорил же тебе: надень маску после всего! Ты сейчас выглядишь как ходячее признание в серийном убийстве.

Кучерявый волшебник долго молчал, переваривая произошедшее. Наконец он поднял голову и тихо спросил: — Зачем я это сделал?

Патчти внимательно оценил его состояние. В глазах монаха промелькнуло нечто, похожее на понимание, смешанное с легкой усталостью. — Я без понятия, Залфрин. Ты сам просил помочь тебе стать решительней, может, даже злей. Хотя в твоем исполнении это всегда звучало как-то абстрактно, как строчка из плохой книги по саморазвитию.

— Я не думаю, что это мне поможет... — Залфрин покачал головой. — Я про саму идею стать более уверенным через такие вещи. Это... это ломает что-то внутри.

— Ну, косвенно — возможно, — философски заметил Патчти, глядя на звезды. — Ты точно постепенно начнешь сходить с ума и в конечном итоге станешь психопатом. Для этого мира — идеальная карьера.

Залфрин посмотрел на него с ужасом. — Зачем ты так играешь, Патчти? Тебе действительно всё равно?

— Я знаю перспективы, которые меня ждут впереди, — голос монаха стал серьезным. — Итог моего пути для меня важнее, чем эти NPC с их пугающе реалистичными переживаниями. Меня тоже воротило. Но я ставил себе конкретные цели. Я знаю, чего хочу достичь в этой системе, и иду к этому кратчайшим путем. И у меня для тебя тоже есть цель.

— Какое-нибудь особо жестокое убийство? — горько усмехнулся волшебник.

— Нет, убийства скоро станут для тебя лишь повседневностью, скучной рутиной, — отрезал Патчти. — Нас будут ненавидеть, с нами будут бороться все «светлые» фракции. Тебе придется отстаивать убеждения, которые ты сам считаешь неправильными, просто вопреки всему миру. Это ли не то, чего ты хотел — настоящей проверки своей воли?

Улыбка Патчти-просветленного в этот момент была пугающе невинной, почти детской. Залфрин поежился. — Я подумаю над этим. А пока... покажи своего привратника. Хочу увидеть, ради чего ты так стараешься.

Они направились в ту часть города, которая считалась разрушенной. Здесь Ретинья-синдху теряла свой лоск: несколько левитирующих домиков хаотично дрейфовали вверх и вниз, не в силах найти стабильную точку в гравитационном потоке. К одному из таких зданий, которое всё еще цеплялось за основной остров узкой тропинкой из крошащегося песчаника, они и подошли.

Залфрин припомнил слухи, что здесь обитает какой-то безумный бездомный, окончательно потерявший связь с реальностью. — Ну да, идеальный кандидат в привратники культа, — пробурчал он себе под нос, чувствуя, как начинает приобретать привычку своего напарника.

Когда они переступили порог полуразрушенного дома, Залфрин невольно вздрогнул. Но перед ним стоял вовсе не сумасшедший старик. На обломке древнего кирпича, свернувшись клубком, лежал спящий кот. Но это не было обычное домашнее животное. Шерсть существа переливалась, точно отражая глубокое ночное небо, по ней медленно плыли крошечные созвездия. Хвост кота больше напоминал гибкое кожаное щупальце, мерно подергивающееся во сне, а уши своей формой и бледным сиянием походили на два идеальных полумесяца.

— Это Лунный кот, — прошептал Патчти.

Монах смотрел на спящее создание с такой восторженной улыбкой, что на мгновение показался Залферну по-настоящему умалишенным. В этом месте, среди руин и безумия, это существо казалось одновременно прекрасным и бесконечно чуждым.

Глава 50: Подготовка к турниру

Залфрин стоял посреди полуразрушенной хижины, не в силах оторвать взгляда от существа, свернувшегося на обломке древнего кирпича. — Ты превратил сумасшедшего старика в кота, — Злферн произнес это ровным, почти лишенным эмоций голосом, констатируя факт, который в любой другой реальности показался бы безумием. Но здесь, рядом с Патчти, это выглядело пугающе логичным развитием событий. — Ну да, если не вдаваться в нюансы, — отозвался монах, небрежно махнув рукой. Он подошел к пролому в стене и указал золотистым когтем на одинокий левитирующий булыжник, дрейфующий далеко в пустоте. — Видишь ту груду хлама? С определенной периодичностью этот кусок скалы подлетает к нашему острову. Старик забирался туда, часами смотрел на звезды и плакал, бормоча что-то о своей семье и прошлых сожалениях.Патчти хищно улыбнулся, вспоминая подробности. — Я подумал, что мне везет. Идеальный кандидат. Я дождался, пока его дом приблизится, пробрался туда и подготовил двадцать семь свечей. А потом использовал на нем то же «Наваждение космоса», что и ты на своем художнике. — И что пошло не так? — тихо спросил Залфрин. — Не знаю, видимо, запорол диалог, — Патчти досадно поморщился. — Старик начал биться в конвульсиях, сошел с ума окончательно. Игровыми терминами — получил статус «Пленник космоса». Теперь он из тех ребят, что обычно просто катаются по полу и пускают слюни у нас в культе. Пользы от них, прямо скажем, немного: либо выдают квесты с мизерным шансом, либо служат отличным материалом для жертвоприношений. Когда я понял, что в качестве лидера он бесполезен, я привел его сюда, установил алтарь и использовал его по прямому предназначению. Я попросил Космос прислать помощника.Два культиста замолчали, глядя на спящего Лунного кота. Его шерсть, напоминавшая саму звездную бездну, мерно вздымалась, а хвост-щупальце лениво подергивался во сне. — В принципе, он выполняет те же функции, что и твой художник, — добавил Патчти, поглядывая на часы в интерфейсе. — Разница лишь в том, что этот кот — фиксированного 25-го уровня, его не прокачать выше. Но как привратник для начала сойдет.Залфрин продолжал смотреть на кота. После того, что он сам сделал с Грахассом, вид этого существа вызывал у него не ужас, а странное, извращенное чувство сопричастности. Они оба — и он, и Патчти — кромсали этот мир, превращая живые (или казавшиеся живыми) души в функциональные объекты для своего культа. — Ладно, хватит таращиться на кота, — Патчти нетерпеливо прервал его мысли. — Завтра турнир. Ты идешь? — Да, — кивнул Залфрин, заставляя себя переключиться. — Что мне нужно знать?Монах стал серьезным. Его глаза-ониксы холодно блеснули. — Завтра разработчики включают ускорение времени x3.3, так что зайди в игру вовремя. Я скину тебе список арен и несколько тактик, просмотри их обязательно. И еще\... — он залез в инвентарь и выудил оттуда изящную фарфоровую маску. — Надень и сразу сними.Залфрин узнал эту маску, которую носил напарник. Он взял её в руки, ожидая подвоха, надел на лицо и тут же снял. — Хотел оставить сюрпризом к твоему 25-му уровню, но забыл, что для регистрации на турнир нужно зайти в город, — пояснил Патчти, пряча маску обратно. — Ладно, бывай. Увидимся завтра.С этими словами монах помахал рукой и исчез, выйдя из системы. — А что изменилось? — задал он вопрос в пустоту.Залфрин остался один в полутемной комнате. В тишине раздавалось лишь уютное, почти домашнее мурчание кота. Волшебник посмотрел на свои руки. Наступила тишина, прерываемая лишь шепотом песков за порогом.На следующее утро Залфрин вошел в игру, ощущая странную тяжесть в виртуальном теле. Он материализовался прямо в гостиной художника. Комната, еще недавно бывшая местом тихих семейных ужинов, теперь превратилась в оскверненную мастерскую. Стены были покрыты свежими, еще влажными мазками темно-красной субстанции. Залфрин замер, переосмысливая события прошлой ночи. Внутренне он так и не смог смириться с тем, что сделал.Он всегда мечтал погрузиться в мир «Кладбища Богов», смотрел сотни стримов и видеообзоров, но представлял себе это совсем иначе. Он хотел быть героем в сияющих доспехах или мудрым магом, помогающим нуждающимся. Но обстоятельства и влияние Патчти забросили его в самый омут темной стороны игры. «Игра помогает выйти из зоны комфорта без серьезных последствий», — убеждал он себя, но если я действительно сойду с ума от этой жестокости, это уже будет\...».В углу, у наскоро сооруженного алтаря, стоял Грахасс. Художник изменился: его движения стали дергаными, а в глазах горел фанатичный огонь. Он не замечал Залферна, полностью погрузившись в молитву, которая звучала как приговор: — О бездонный Космос, единственный зритель, достойный моего гения! Взирай на мой холст, ибо мир смертных слишком слеп и ничтожен для этих истин. Даруй мне искру своего вечного холода и укажи: чье сердце должно замереть, чтобы я обрел новую краску? Чья жизнь станет лишь пигментом в моем шедевре? Я жду твоего зова, о великая Пустота.Лицо Залферна исказилось от смеси жалости и отвращения. Происходящее казалось ему нелепым, сюрреалистичным кошмаром. Однако в «Кладбище Богов» абсурд и жестокость, похоже, были не просто случайностью, а обязательной механикой игрового процесса. Не в силах больше находиться в этом доме, волшебник активировал телепортацию через личный алтарь и переместился в штаб-квартиру их небольшого культа.Патчти он нашел в магазине карлика. Монах сейчас занимался крайне странным делом: он самозабвенно рылся в огромной куче старого хлама и мусора в дальнем углу лавки. — Складывается впечатление, что копаться в помойках для тебя — самое интересное занятие на свете, — подал голос Залфрин, пытаясь скрыть за иронией свое подавленное состояние. — Ты чертовски прав, — отозвался Патчти, даже не оборачиваясь. — В этой игре редко можно найти место с таким количеством потенциально полезного товара. За пять лет я впервые такое вижу. Здесь скрыты настоящие сокровища, если знать, что искать.Залфрин подошел ближе. — Я хотел бы обсудить твой план турнира. Особенно этапы с первого по третий. Честно говоря, это выглядит как какая-то отписка.Патчти наконец вынырнул из кучи ветоши и посмотрел на напарника. — Там нечего объяснять. План предельно прост: на первом этапе мы всех «ваншотим», на втором — бьем дважды, в третьем — трижды. А дальше — по ситуации. — Когда ты предложил обсудить тактику, я ожидал полотна текста и подробные разборы механик, — проворчал волшебник. — Я понимаю, что мы можем мгновенно убивать игроков с 15-го по 25-й, это из-за благословения? — Нет, всё дело в космическом элементе. На данном этапе игры никто не может от него защититься. На самом деле при прочих равных и на поздних уровнях будет так же.Залфрин вспомнил вчерашний эпизод. — А что ты сделал вчера, когда дал мне свою маску? Моя репутация и карма сейчас на нуле. Ты всегда мог так обнулять грехи?Патчти загадочно улыбнулся. — Моя маска — уникальный предмет. Настоящий чит, которым я надеюсь сломать баланс игры. Я не хотел показывать её тебе, пока не убедился, что ты задержишься в этой игре надолго.После того как монах расплатился с карликом, он повернулся к Залферну. — Нам пора. Мы зарегистрируемся в Коалиции Лесов, в столице Меш-неметон. — Почему именно там? — удивился Залфрин. — Потому что мы играем за культ, — коротко бросил Патчти, и в его голосе прозвучала угроза, не предвещавшая ничего хорошего для жителей лесной столицы.Вскоре они прибыли в Меш-неметон. Столица встретила их ошеломляющим видом: город располагался на гигантской живой платформе между двумя деревьями-исполинами. Чтобы скоротать время до подтверждения заявки, они зашли в небольшое кафе в среднем ярусе. Заведение было шедевром природной архитектуры: стены из полированной золотистой древесины отражали прохожих, а вместо окон использовались мембраны из прозрачной смолы. Мебель буквально вырастала из пола, сохраняя изящные изгибы коры.Сидя за столом, который плавно переходил в пол, Залфрин крутил в руках странный фрукт, похожий на кристалл. — Я правильно понимаю, что турнир — это битва трех сверхгильдий, а мы просто массовка? — Не совсем, — Патчти пригубил кисловатый сок и поморщился. — Крупные гильдии тоже борются за территории. Мы как раз идем наемниками в гильдию «Свежий росток» — это вассалы «Кактуса», как раз топовой гильдии. Отбивая территорию, мы копим специальную валюту для них, за которую они смогут в решающих битвах покупать бонусы. Хотя, конечно, от нашего уровня выхлопа почти нет, но всё же. — Я думал, турнир будет на абстрактной карте. — Нет, нас телепортируют в конкретные точки интереса на континенте: какую-нибудь крепость, башню, поле боя.Патчти отложил посуду, что-то дернулся и посмотрел на Залферна. — Ах... забыл спросить самое важное. Я сбросил тебе файл с базовой информацией, ты его читал? Надеюсь, больше не будет вопросов о базовых механиках. Последнее предложение было сказано под нос. — Да, я читал те тридцать страниц «базовых сведений», спасибо за лаконичность, — с сарказмом ответил Залфрин.Монах фыркнул. — Я смотрел твоего любимого гайдодела. Полезного там только то, что «Кладбище Богов» — единственная игра с полным погружением и постоянным онлайном в три миллиона человек. Все остальное, что он несет, — бред полнейший. Слушай меня, и мы не просто станем сильнейшими, мы заставим этот мир содрогнуться.

Глава 51. Мы здесь не ради победы

Пройдя по извилистым мостам среднего яруса, парни миновали жилые кварталы, где дома из мореного дуба теснились друг к другу, оплетенные пульсирующими лозами. За крышами этих добротных зданий уже маячили исполинские кроны, усеянные огнями дворцов, словно недосягаемые созвездия.

Когда они вышли на широкую смотровую площадку, пространство внезапно разомкнулось. Контраст ударил по глазам: уютная теснота среднего района сменилась головокружительной бездной и величием верхнего мира.

Меш-неметона предлагала вид, от которого кружилась голова: здесь, в верхних кронах, природа была не просто декорацией, а сложнейшим инженерным каркасом. Дворцы богачей поражали смелостью форм, бросающих вызов гравитации. Гладкие стены из светлого дерева не имели ни единого стыка, плавно переходя в острые, асимметричные шпили, которые нависали над бездной, едва касаясь несущих ветвей.

Архитектура здесь напоминала застывшую в рывке энергию. Здания изгибались под немыслимыми углами, сочетая в себе строгость полированных плоскостей и хаотичные провалы открытых террас. Это была симфония контролируемого роста: идеальные геометрические объемы сосуществовали с живой пульсацией древесных волокон.

Вдоль мостов, прозрачных, словно застывшая слеза, тянулись жилы органических кабелей. Вместо ламп здесь использовали тяжелые кристаллические плоды, выращенные в специальных инкубаторах. Они светились ровным, холодным светом, питая город накопленным за день солнечным соком. Это чистое электричество циркулировало по всему верхнему ярусу, заставляя здания мягко сиять изнутри. Никакой дикости нижних миров — только выверенный триумф воли над плотью дерева, где каждый изгиб дворца был воплощением функциональной роскоши и архитектурного каприза, возведенного в абсолют. Глядя на это, Залфрин кожей чувствовал мощь цивилизации, сумевшей превратить живой лес в сложнейший механизм.

Пока Залфрин рассматривал архитектуру богов, до его слуха долетели обрывки разговоров стоящих неподалеку НПС. Горожане в дорогих одеждах из шелковистых листьев увлеченно обсуждали последние новости политики и войны. — Слышали? Гильдия «Цветы Валерии» объявила новый крестовый поход, — шептал один из эльфов. — Да, они не знают пощады к последователям Черной Церкви. Говорят, штаб-квартира Культа Вечности уже превращена в пепел, а малые секты вырезаются подчистую по всему континенту.

Залфрин невольно вслушивался в эти сплетни, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Эта новость не сулила ничего хорошего, адептом культа Космоса. Он обернулся к Патчти, чтобы спросить, стоит ли им беспокоиться о такой опасной близости карателей, но замер.

Монах выглядел странно отрешенным. Он достал из инвентаря хрустальный футляр, внутри которого покоился цветок пепельного цвета. Патчти медленно крутил его в руке, и в свете верхних крон лепестки растения казались неживыми, будто вырезанными из застывшего дыма. Залфрин открыл рот, чтобы задать вопрос, но не успел произнести ни слова — мир вокруг без эффектов, изменил картинку на серый камень.. Сработал таймер телепортации на турнир.

Когда зрение вернулось, они оказались в Рунной башне — массивном военном укреплении, возведенном на древнем месте силы. Это был огромный зал, выполненный в суровом средневеково-магическом стиле: высокие своды, стены, испещренные рунами, и холодный камень пола, вибрирующий от избытка маны. Башня использовалась верховными волшебниками для проведения масштабных ритуалов, способных менять ход истории.

Вместе с Залферном и Патчти в нижнем зале башни материализовалось еще около 25 игроков. Атмосфера мгновенно накалилась. Высокий парень в сверкающих доспехах сразу попытался взять инициативу на себя. — Так, слушайте все! — выкрикнул он, выходя в центр круга. — Я возьму на себя роль лидера. Нам нужно обсудить стратегию и тактику защиты башни, иначе нас вынесут в первые десять минут!

Но договорить ему не дали. Патчти-просветлённый шагнул вперед, бесцеремонно перебивая «рыцаря». — Боже, какой же ты несешь скучный бред, — лениво протянул монах, кривя губы в усмешке. — Стратегия? Тактика? Расслабься, парень. Мы здесь просто чтобы повеселиться на расслабоне. Какая разница, выиграем мы или проиграем? Награду всё равно отсыпят всем.

Рыцарь вспыхнул: — Ты что, идиот? От нашего вклада зависит исход сражения! — Наш вклад? — Патчти расхохотался. — Нас тут тридцать человек низкого уровня. Наши усилия никак не повлияют на основное столкновение сверхгильдий. Мы — статистическая погрешность.

Зал загудел. Слова монаха подействовали как искра в пороховом погребе: игроки начали спорить, обвинять друг друга в трусости или, наоборот, соглашаться, что рвать жилы бессмысленно. Вскоре стройная организация, которую пытался создать рыцарь, окончательно развалилась, и игроки начали разбредаться по залу небольшими группами.

Патчти жестом поманил Залферна за собой. Они отошли подальше от основной толпы, в тенистые ниши между массивными колоннами. — Доставай костяной кинжал, — тихо сказал монах, и его лицо озарилось по-настоящему злорадной улыбкой. — Мы здесь со своими целями, и победа в турнире в них не входит.

Залфрин, уже догадываясь, что Патчти задумал очередную «гадость» против НПС или других игроков, молча вытащил оружие. В холодном свете рунной башни костяное лезвие казалось особенно зловещим.

Культисты вышли в узкий коридор, где им навстречу торопливо шел волшебник-НПС в развевающейся мантии. Судя по его панике, он явно имел важное сообщение.

— Слушайте внимательно! — выпалил маг, размахивая руками. — Враг будет пытаться захватить ключевые точки: Комнату рунной паутины, оружейную, рунный портал и, самое главное...

— А покажи-ка, как выглядят эти руны, — перебил его Патчти, широко улыбаясь.

— Что? Но я еще не закончил! Место силы — вот что нужно защищать любой ценой! Если враги...

— Да-да, очень интересно, — снова прервал монах. — А есть где-нибудь тихая комната? Где можно спокойно рассмотреть руны, без всего этого шума?

Волшебник растерянно заморгал: — Ну... есть одна укромная комната, она защищена от звуков, идеальна для изучения магии, но сейчас не время...

— Отлично! Покажешь? — Патчти уже направился вперед.

НПС, явно сбитый с толку таким напором, покорно повел их по коридору. Он продолжал что-то объяснять про оборону и вражеские отряды, но Патчти кивал лишь вполуха. Наконец они добрались до небольшой двери в стороне от основных помещений. Волшебник открыл ее, впуская их в маленькую комнату с покрытыми рунами стенами.

— Видите? Здесь полная тишина, — начал объяснять маг, входя следом. — Эти руны создают барьер, поглощающий все звуки. Идеальное место для...

Дверь за ним мягко закрылась.

В следующий миг ладонь Патчти с размаху врезалась волшебнику в горло. НПС попытался закричать, но из него вырвался лишь хриплый всхлип. Залфрин замер на секунду, наблюдая, как монах наносит еще несколько точных ударов, методично снижая здоровье жертвы. Потом, словно очнувшись, выхватил костяной кинжал.

Они работали быстро и слаженно. Кинжал входил в плоть раз за разом, пока полоска здоровья НПС не опустела окончательно. Волшебник осел на пол, и над его телом начала сгущаться знакомая тьма. Патчти опустился на колени, сложил руки и зашептал молитву Космосу. Темные щупальца потянулись к трупу, жадно пожирая душу.

Когда ритуал завершился, Патчти поднялся и повернулся к Залферну. Его глаза блестели от возбуждения.

— Вот наша задача, — сказал он тихо, но веско. — Мы разделяемся. Ищем союзных НПС, отводим туда, где никто не увидит, и приносим в жертву. — Он сделал паузу. — Если увидишь противника, а рядом будет союзный игрок, не используй элемент космоса. Ясно?

Залфрин нахмурился: — Но почему вообще мы можем так делать? Если бы мы напали на союзных игроков, нас бы забанили. А с НПС почему все иначе?

— Потому что НПС можно использовать как пушечное мясо, — усмехнулся Патчти. — Это даже поощряется. Например, накрыть площадным заклинанием и НПС, и врагов — никто слова не скажет. Мы как раз будем эксплуатировать эту особенность. — Он сделал шаг ближе. — На время турнира все союзные НПС относятся к нам дружественно, невзирая на карму и репутацию, которая от этого пробьёт дно. Даже когда мы их перебьём, их отношение не изменится. За дружественных НПС дают больше очков культа, чем за нейтральных. И тем более чем за враждебных. — Глаза Патчти сузились. — Главное, чтобы тебя не засекли во время молитвы Космосу и хладнокровного убийства! Союзные игроки первыми нападать не станут, но после боя могут сообщить гильдии, и нас забанят на весь турнир.

Залфрин медленно кивнул, осознавая масштаб задумки.

— Ладно, хватит тратить время, — Патчти направился к двери. — Действуем, начинается наша собственная игра!

Глава 52. Первый этап

Залфрин быстро понял, что план Патчти был не просто циничным — он был эффективным. Очки культа Космоса открывали перед ними целый спектр возможностей: можно было обменять их на редкие материалы, игровую валюту, получить квест на проведение масштабного ритуала или даже нанять НПС-наемника культа для помощи в бою. Но главное — с накоплением очков рос их ранг в иерархии культа. Чем выше ранг, тем сложнее и прибыльнее становились доступные задания, тем больше возможностей открывалось для развития собственного культа. Патчти вчера присылал фаил где объяснил это.

Теперь каждый действовал сам по себе, превращая турнир в личную охоту за душами.

Залфрин двигался по узкому переходу между двумя залами, когда заметил одинокого НПС — пожилого мага в потертой мантии, который что-то бормотал себе под нос, разглядывая светящиеся руны на стене.

— Простите, — Залфрин изобразил растерянность, — не могли бы вы помочь? Я немного заблудился в этих коридорах.

Старик обернулся, прищурившись: — Заблудился? Да как же так? Башня хоть и велика, но путь к главному залу обозначен рунами. — Он махнул рукой в сторону пульсирующих символов на потолке.

— Я... я искал тихое место, — продолжил Залфрин, понижая голос. — Где можно восстановить ману без помех. Меня оглушило заклинанием, и теперь любой громкий звук причиняет боль. Вы не знаете, есть ли здесь какая-нибудь укромная комната?

Маг нахмурился, но в его взгляде мелькнуло сочувствие: — Есть одна... Следуй за мной. Звукоизолированная келья для медитаций, на втором уровне. Там тебя никто не побеспокоит.

Они свернули в боковой коридор, поднялись по винтовой лестнице. Залфрин шел за стариком, ощущая, как адреналин разливается по венам. Его пальцы сжимали рукоять костяного кинжала под плащом.

Наконец они добрались до небольшой двери, украшенной рунами тишины. Маг открыл ее, впуская Залферна внутрь.

— Вот, здесь ты сможешь... — начал он, но не закончил.

Залфрин развернулся и ударил его посохом по горлу. Старик захрипел, попытался отпрянуть, но телекинетический толчок заставил его согнуться пополам. Кинжал вошел в спину легко, почти без сопротивления. Раз, два, три удара — полоска здоровья НПС стремительно таяла.

Когда тело осело на пол, Залфрин опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте. Шепот молитвы Космосу слетал с губ почти автоматически, а из темноты начали проступать щупальца — жадные, голодные тени, что тянулись к остывающему трупу.

Уведомление всплыло перед глазами, и Залфрин почувствовал, как внутри что-то изменилось. Будто открылась новая грань его сознания, новая связь с чем-то огромным и древним.

Он поднялся, вытер кинжал о мантию мертвеца и вышел из комнаты. Пора искать следующую жертву.

Патчти действовал с большим размахом. Он не стал заморачиваться с единичными жертвами — вместо этого монах собрал целую группу НПС, представившись командиром отряда обороны.

— Так, слушайте все! — рявкнул он, обращаясь к пятерым воинам и двум магам. — Нам нужно проверить состояние оборонительных рун в западном крыле. Враг может попытаться ослабить их, поэтому действуем быстро и организованно!

НПС послушно закивали. Патчти повел их по извилистым коридорам, пока не добрался до изолированного зала, где обычно хранились свитки с заклинаниями. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком.

— Отлично, — монах развернулся к группе с улыбкой. — Теперь по одному заходите в библиотеку — нужно проверить целостность каждой руны. Ты первый. — Он указал на ближайшего воина.

НПС послушно прошел в соседнюю комнату. Патчти последовал за ним, прикрыв дверь. Через минуту он вернулся один, вытирая руки.

— Следующий.

Один за другим, НПС заходили в комнату и не выходили. Когда очередь дошла до последнего мага, тот заколебался: — А где остальные? Они еще не вернулись...

— Они проверяют дальние комнаты, — невозмутимо соврал Патчти. — Твоя очередь.

Маг нерешительно шагнул вперед. Дверь за ним захлопнулась.

Когда Патчти закончил, его счетчик очков культа пополнился на приличную сумму. Он вышел из зала, оставив за спиной семь безжизненных тел, и направился искать новую группу.

Залфрин уже провел три ритуала, когда понял, что ему нужно подниматься выше. Сражение между игроками разгоралось на верхних этажах башни, и большая часть НПС на нижних уровнях либо погибла в боях, либо разбежалась. Он поднимался по широкой лестнице, когда услышал голоса.

— Смотри, еще один одиночка, — раздался насмешливый мужской голос.

Залфрин замер, оглядываясь. Из-за угла показались трое игроков: двое в легких кожаных доспехах воров и один в мантии волшебника, украшенной светящимися рунами.

— Эй, парень, — обратился к нему волшебник, лениво прислонившись к стене. — Ты чего тут бродишь один? Потерялся?

— Ищу союзников, — коротко ответил Залфрин, оценивая противников. Все трое были явно выше его по уровню.

Первый вор, тощий парень с крысиными чертами лица, хихикнул: — Союзников? Да ты посмотри на себя. Обноски какие-то на тебе, даже нормальной брони нет. Ты вообще что здесь делаешь?

— Может, он мобов фармит, — предположил второй вор, покрупнее. — Смотри, какой костяной кинжальчик у него. Прямо страшно.

Волшебник усмехнулся: — Слушай, парень, если хочешь выжить, иди вниз. Тут не место для слабаков. Мы сейчас зачистим верхние этажи, а тебя по дороге могут и случайно задеть.

Залфрин не ответил. Он медленно пятился назад, делая вид, что испуган. Игроки переглянулись, теряя к нему интерес. Именно этого он и добивался.

Когда Залфрин завернул за угол в узкий коридор, он остановился и приготовился. Через секунду за углом показался первый вор — тот самый, с крысиным лицом. Видимо, решил подстраховаться или просто проверить, куда делся "слабак".

То, что он увидел, заставило его замереть.

Прямо перед Залферном стоял монстр — гуманоидная масса из бесчисленных щупалец, извивающихся и пульсирующих, высотой почти в два метра. Шевеленка — призванное создание элемента Космоса, воплощение кошмара из глубин межзвездной пустоты.

Вор не успел даже крикнуть. Сжатый кулак-щупальце влетел ему в грудь. Его тело отлетело к противоположной стене и с хрустом вмазалось в камень.

— Твою... что это было?! — раздался крик второго вора, который как раз выбегал за угол следом.

Залфрин не стал ждать. Он поднял руку и активировал заклинание. Магический снаряд, напитанный элементом Космоса, сорвался с его ладони и полетел в сторону второго вора. Тот среагировал быстро — перекатился в сторону, уклоняясь от темного сгустка энергии.

Но перекат привел его прямо в радиус действия Шевеленки.

Щупальца обвились вокруг его тела, приподняли в воздух и с силой ударили о пол. Голова вора треснула, как перезрелый арбуз. Второй труп.

— Космос?! — волшебник отпрянул, его лицо исказилось от ярости и удивления. — Ты адепт космического культа?!

Залфрин не ответил. Он развернулся, используя Шевеленку как живой щит, и начал отступать глубже в коридор. Монстр был связан с ним незримой нитью — не мог отойти дальше, чем на два метра, но это было и не нужно. Его массивное тело загораживало узкий проход, делая прямую атаку невозможной.

Волшебник зарычал от злости и начал кастовать. Огненный шар сорвался с его руки и устремился к Шевеленке, но монстр просто поглотил пламя своими щупальцами, не получив видимого урона. Это существо было чрезвычайно живучим.

— Тогда так! — волшебник сменил тактику, выпустив серию ледяных копий, целясь не в монстра, а в Залферна.

Но Залфрин уже готовился. Он высунулся из-за Шевеленки ровно настолько, чтобы выпустить свое заклинание. Темный снаряд Космоса врезался в волшебника раньше, чем тот успел завершить каст.

Урон был колоссальным. Магия Космоса наносила огромные повреждения, особенно когда противник не был к ней готов. Волшебник пошатнулся, попытался отступить, но Залфрин не дал ему времени. Второй снаряд, третий, четвертый — темные сгустки энергии вгрызались в защитные барьеры мага, пробивали их и терзали его плоть.

Когда полоска здоровья волшебника наконец опустела, тот рухнул на колени, а затем и вовсе упал лицом вниз.

Залфрин тяжело дышал. Шевеленка медленно растаяла в воздухе, исчерпав свое время существования. Вокруг лежали три трупа игроков, из которых уже начали сочиться призрачные огоньки — знак того, что их души отправились на возрождение.

Поскольку это была желтая зона. Он быстро обыскал тела, забрав несколько полезных зелий и свитков, а затем направился дальше по коридору.

Ему нужно было найти еще НПС. Пока турнир не закончился, пока союзные НПС все еще доверяли ему, нужно было успеть набрать как можно больше очков культа.

Залфрин поднялся еще на один этаж, миновал широкий зал, где бушевала битва между двумя группами игроков, и свернул в боковой коридор. Здесь было тише, и он наконец услышал то, что искал — чей-то напуганный голос.

— Где все? Где командир? Почему мы одни?

Залфрин ускорил шаг, направляясь на звук. Где-то впереди его ждала очередная жертва, очередные очки культа. И он не собирался упускать этот шанс.

Башня гудела от магических взрывов и звона оружия. Турнир входил в свою активную фазу, но для Залферна и Патчти это был не турнир. Это была охота. И они только начинали.

Глава 53 Ты играть умеешь?

Рунная башня дрожала от магических взрывов. Воздух здесь был пропитан запахом крови и древней пыли, которую веками никто не тревожил до сегодняшнего дня. Почти-просветлённый только что закончил ритуал в одной из боковых ниш нижнего яруса. Тело союзного НПС — лучника, который так неосторожно доверился монаху, — теперь медленно оседало на пол; его душа уже ушла в космос.

— Ничего личного, дружище, — пробормотал Патчти, вытирая руки о полы своего чёрного чаньшаня. — Но с луком от тебя всё равно не было пользы.

Он вышел в коридор, намереваясь найти следующую жертву, но судьба — или, вернее, бездушный алгоритм — решила иначе. Из-за поворота, сверкая сталью и магическими щитами, выскочила троица. Патчти узнал их мгновенно. Это были те самые игроки, которых он когда-то цинично убил на боссе.

Вор в кожаной броне, переливающейся, как бензиновая плёнка; воин с двуручным мечом, явно слишком тяжёлым для его уровня; и волшебница, чьи глаза горели праведным гневом.

— Это он! Тот урод с когтями! — взвизгнула волшебница, указывая посохом на монаха. Поток нецензурной брани, вырвавшийся из её рта, сделал бы честь портовому грузчику. — Ты, крыса, сгори!

Вор и воин, не тратя времени на слова, начали расходиться веером, пытаясь взять Патчти в клещи. Их движения были слаженными — видно, что после той встречи они тренировались, мечтая о мести.

Патчти лениво зевнул. — Ребята, вы такие душные. У меня тут спидран по прокачке, а вы со своими обидами.

Он не стал вставать в стойку. Вместо того чтобы принять бой, монах резко развернулся и побежал к краю платформы. Внизу, на несколько уровней глубже, виднелся общий зал: там пятеро союзных НПС и двое игроков как раз добивали патрули врага.

— Стоять, трус! — заорал воин, бросаясь в погоню.

Патчти легко запрыгнул на перила, показал преследователям коготь на среднем пальце и спрыгнул вниз. Ветер свистел в ушах, раздувая его длинные чёрные волосы. Приземление было мягким — помогли пассивные способности монаха.

Как только он коснулся пола, сразу начал действовать. Но вместо того чтобы атаковать преследователей в лоб, Патчти бросился в сторону, где союзники завершали бой.

— Эй, парни, тут подкрепление для врага! Навались! — зычно крикнул монах, привлекая внимание группы.

Пока игроки и НПС перегруппировывались, Патчти, пользуясь своей скоростью, проскользнул за спины оставшихся вражеских стражников. Его золотые когти мелькнули в воздухе: точными ударами в сочленения доспехов он быстро добил раненых противников, освобождая союзный «кулак» для новой цели.

Когда троица мстителей, запыхавшись, наконец спустилась по лестнице, их встретил не одинокий беглец, а сплочённая группа. Патчти стоял в центре, а по бокам от него замерли закованные в броню стражники и двое воодушевлённых игроков, готовых к новой драке.

— Я вам помогу! — с издёвкой выкрикнул монах.

Вся толпа союзников, ведомая Патчти, мощным валом обрушилась на вора, воина волшебницу. Троицу буквально впечатали в стену. НПС-гвардейцы работали как отлаженный механизм, закрываясь щитами, пока игроки заливали противников уроном.

— Что за?!.. — только и успел выкрикнуть вор, прежде чем его снесло ударом тяжёлого щита.

Троицу просто растоптали. Они пытались огрызаться, использовать зелья, но против превосходящих сил, которые Патчти так умело организовал и направил, у них не было ни единого шанса.

— Нубы, — констатировал он после их гибели. Затем его взгляд упал на одинокого НПС-стражника, который чудом не ввязался в драку и остался жив. — О, а ты пойдёшь со мной. У меня на тебя планы.

Матч длился уже шестнадцать минут. Ситуация для команды, в которую попали культисты, складывалась катастрофически. Противник действовал агрессивно и слаженно, захватив практически все ключевые точки в башне.

Союзные игроки были в панике. — Где подкрепление?! — кричал в общую мыслесвязь кто-то из хилеров. — Почему наших НПС нет? Где стража?

Никто из них не догадывался, что «исчезновение» союзных НПС — дело рук их же товарища по команде, который методично пускал их на ритуалы во славу космоса. В живых из союзников осталось всего трое, не считая культистов. Они жались к незахваченной точке силы — огромному светящемуся кристаллу в центре зала. Врагов было шестеро, и они уже окружали позицию.

Патчти и Залфрен вышли из тени колонн, присоединяясь к остаткам своего отряда. Среди выживших был тот самый рыцарь в сияющих доспехах, который в начале матча пытался взять на себя роль лидера. Сейчас он выглядел потрепанным: доспех помят, щит треснул, а в глазах читалось отчаяние пополам с яростью.

Увидев Патчти, рыцарь сплюнул кровь на пол. — Ты! Где ты шлялся? И где чёртовы стражники, которых я отправил охранять фланг?

Патчти пожал плечами, его лицо выражало абсолютную безмятежность. — Стражники? Наверное, ушли на перекур. Или осознали тщетность бытия под твоим командованием и дезертировали.

Враги начали атаку. Огненные шары и стрелы ударили в магический барьер, который с трудом поддерживал последний маг союзников.

— Держим строй! — заорал рыцарь, поднимая щит. — Не отступать! Монах, маг, вставайте во фланги!

Патчти и Залфрен переглянулись. Залфрен стоял, опираясь на свой чёрный посох; его лицо было скрыто тенью, но взгляд был тяжёлым, мрачным. Патчти же улыбался странной, ленивой улыбкой — как кот, устроившийся на столе рядом со стеклянным стаканом. Они не спешили вступать в бой, лишь лениво отбивали случайные снаряды.

— Какого хрена вы делаете?! — взревел рыцарь, блокируя удар вражеского берсерка. — Помогайте! Нас давят!

— Чел, ты просто играть не умеешь, — бросил Патчти, уклоняясь от шального болта. — Смотреть больно на твои потуги. Кто так танкует? Ты стойку свою видел? У тебя центр тяжести, как у пьяной коровы.

— Что ты несёшь?! — рыцарь задохнулся от возмущения, пропуская удар в плечо. — Нас прессуют, потому что нас меньше! Где НПС?!

— НПС не нужны, если у тебя руки прямые, — парировал Патчти, продолжая газлайтить прямо посреди кровавой бойни. — Это базовая механика, нуб. Ты просто сливаешь катку, потому что не читал гайды.

— Я убил половину их команды! — заорал рыцарь, теряя контроль над собой. — Это ты, урод, где-то шлялся, пока нас вырезали!

— Оправдания для слабых, — зевнул Патчти. — Ты жалок. Удали игру.

Слова монаха били больнее, чем мечи врагов. Рыцарь окончательно тильтанул и совершил фатальную ошибку: забыв о защите, он рванулся вперёд, желая то ли доказать свою крутость, то ли ударить самого Патчти. Враги воспользовались моментом мгновенно. Три клинка одновременно вонзились в открывшийся бок рыцаря. Он рухнул, даже не успев вскрикнуть. Оставшиеся двое союзников — маг и лучник — были убиты секундой позже. Их просто смели.

Патчти и Залфрен остались одни. Шестеро врагов перешагнули через трупы и направились к культистам.

— Ну вот, — довольно сказал Патчти, разминая пальцы в золотых напёрстках. — Свидетелей нет. Теперь можно и поиграть.

— Их шестеро, — глухо заметил Залфрен.

— А мы культисты, и с нами Космос, — усмехнулся монах. — И твой зверинец. Доставай.

Враги не стали ждать приглашения. Воин-танк, разбойник, два мага, лучник и жрец бросились в атаку. Залфрен ударил посохом о камень. — Шевелёнка! — выкрикнул он имя своего кошмара.

Пространство рядом с волшебником разорвалось, и из разлома вывалился двухметровый монстр. Существо было привязано к Залфрену невидимой пуповиной и не могло отойти далеко, но в радиусе двух метров оно было смертью во плоти.

— Взять их! — скомандовал Залфрен. Следом за гигантом из теней поползли «кошмары» — десять бесформенных, медленных сгустков непонятно чего. Они наносили много урона, но из-за медлительности редко попадали.

Вражеский воин с разбегу врезался в Шевелёнку, но его меч завяз в вязкой плоти монстра. Шевелёнка издала булькающий рык и обрушила на него массивную конечность-молот.

Тем временем Патчти рванул вперёд. Он использовал хаос, созданный призывом, чтобы проскользнуть мимо танка. Его целью были маги и жрец. Монах двигался с пугающей скоростью. Его чёрные одежды развевались, делая его похожим на тень.

«Удар пальцем» — золотой коготь вонзился точно в горло вражескому жрецу. Повышенный урон от комплекта, игнорирование брони. Жрец захрипел и умер, а Патчти уже крутанулся вокруг оси. «Сильный удар кулаком» пришёлся в солнечное сплетение лучника, который пытался выцелить Залфрена. Звук ломаемых рёбер был слышен даже сквозь шум битвы. Лучник отлетел к стене и сполз по ней, оглушённый.

Залфрен не стоял без дела. — Магический барьер! — он выставил перед собой щит, напитанный энергией космоса.

В него тут же врезались два огненных шара вражеских магов. Барьер затрещал. Космос — нестабильная материя для защиты, его легко пробить концентрированным уроном. Щит разлетелся на осколки, и Залфрена отбросило взрывной волной. Его кучерявые волосы были опалены. Поднявшись, он начал читать заклинание. Воздух вокруг его посоха потемнел, звёзды начали зажигаться прямо в зале башни.

— Шар космоса!

Сгусток абсолютной тьмы, испещренный точками света, полетел в центр группы врагов. Взрыв был беззвучным. Гравитация в точке удара исказилась, притягивая противников друг к другу, а затем разбрасывая их с чудовищной силой. Это дало Патчти драгоценные секунды.

Монах был в своей стихии. Он танцевал между клинками разбойника, который пытался спасти своих кастеров. «Сильный удар ладони» — Патчти ударил открытой ладонью в грудь противника. Энергия Ци, смешанная с элементом космоса, прошла сквозь броню, взрывая сердце изнутри. Разбойник рухнул замертво.

Залфрен тем временем отбивался от воина, который наконец-то высвободился из объятий Шевелёнки. — Магический снаряд! — Залфрен выпустил очередь темно синих стрел, напитанных элементом космоса.

Воин заревел, когда снаряды прожгли его доспех, но продолжил движение, занося меч для удара. Залфрен попятился, споткнулся о труп рыцаря. Меч взлетел... но опуститься не успел. Патчти, словно чёрный вихрь, налетел на воина сзади, вонзая оба когтя в сочленение шлема и кирасы.

— Минус четыре, — прошептал он.

Оставались только двое магов. Поняв, что их защита рухнула, они попытались отступить, но «кошмары», повинуясь воле хозяина, удлинили свои конечности и сбили их с ног. Залфрен и Патчти добили их без жалости.

Тишина опустилась на зал внезапно. Оба культиста тяжело дышали. У Залфрена полоска здоровья была на двух процентах — он был на волосок от смерти. Патчти тоже выглядел не лучше: его одежда была изрезана, а Ци — почти на нуле.

Они стояли среди тел врагов и союзников. Залфрен в своих обносках, опираясь на смолисто-чёрный посох, смотрел на трупы. В его глазах больше не было страха или сомнения. Там плескалась мрачная, глубокая тьма — осознание своей силы и принятие цены, которую пришлось за неё заплатить.

Патчти же сиял. Его андрогинное лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами, исказила злорадная, торжествующая улыбка. Его вороно-чёрный костюм с золотыми вставками был залит чужой кровью, но он носил её как королевскую мантию. Он чувствовал себя богом этого маленького кровавого мирка.

В этот момент пространство начало мерцать. Матч закончился. Патчти мгновенно среагировал. Он выхватил из инвентаря фарфоровую маску и бросил её напарнику. — Лови! Быстро!

Залфрен поймал маску и, не задавая вопросов, прижал её к лицу. Мир завертелся, и через секунду они уже стояли на обзорной площадке в Меш-неметоне, откуда и начинали свой путь. Вокруг суетились другие игроки, НПС обсуждали что-то, не обращая внимания на двух потрепанных бойцов, появившихся из телепорта.

— Фух, — выдохнул Патчти, поправляя причёску. — Было бы неловко, если бы по возвращении в тебя полетели огненные шары от стражи.

Залфрен снял маску и вернул её владельцу. Он чувствовал опустошение, но адреналин всё ещё бурлил в крови. — Пять минут перерыва, — сказал он хрипло. — Дальше будет так же?

Патчти спрятал маску и покачал головой. Его лицо стало серьёзным. — Нет. Дальше будет хуже. На нашей стороне и у противника будут по два игрока около 40-го уровня. — Он посмотрел на богатые кроны над головой. — Нужно будет вести себя осторожнее.

Глава 54. Баланс

Обзорная площадка Меш-неметона, казалось, дрейфовала в океане спокойствия, отделенная от остального мира километрами высоты и стенами из живого янтаря. После кровавой бани в Рунной башне, где воздух был пропитан запахом паленой плоти и пыли, здешняя тишина ощущалась почти физически.

Залфрин сидел на краю скамьи, выращенной из теплого сандала, и смотрел в одну точку. В его голове все еще звучали крики того рыцаря, которого они с Патчти хладнокровно подставили под удар. Это был странный турнир. Они не стремились к победе в привычном понимании. Они просто сеяли хаос, выполняя свои скрытые цели.

Залфрин обдумывал, что будет дальше. Если первый этап был разминкой, то что ждет их впереди? Внезапно его внимание привлекло движение сбоку. Из густой листвы декоративного папоротника, украшавшего перила площадки, выплыло существо. Это был светлячок, но не та крохотная искра, к которой привыкли жители реального мира. Местное «домашнее животное» по размерам не уступало упитанной кошке . Его брюшко пульсировало мягким, успокаивающим лазурным светом, а полупрозрачные крылья издавали едва слышный мелодичный гул, похожий на звон хрустальных бокалов.

Существо лениво проплыло мимо культистов, совершенно их не боясь. Оба игрока — и мрачный волшебник в лохмотьях, и надменный монах в черном шелке — смотрели на него как завороженные . В этом мире бесконечной войны и гринда этот момент чистого, незамутненного покоя казался чем-то инородным. Светлячок действовал на нервы лучше любого эликсира спокойствия: он словно говорил, что, несмотря на все зверства игроков, мир живет своей жизнью .

— Патчти, — нарушил молчание Залфрин, не отводя взгляда от удаляющегося насекомого. — Ты часто упоминаешь уровни. Говоришь, что некоторые из них — это непреодолимые стены. Но я смотрел гайды...

Он сделал паузу, подбирая слова. — МилтиПро, например, в своих видео утверждает обратное .

Лицо Патчти, до этого расслабленное, мгновенно исказила гримаса отвращения, будто он раскусил гнилой лимон. — Не произноси это имя в моем присутствии, — прошипел монах. — Этот клоун — позор всего комьюнити.

Залфрин, однако, продолжил, решив докопаться до истины: — И тем не менее. И он, и сами разработчики на форумах заявляли, что в «Кладбище Богов» нет ничего невозможного. Что даже игрок первого уровня, если у него достаточно скилла, может представлять угрозу для игрока сотого уровня . Звучит вдохновляюще, разве нет? Это ведь про "прямые руки", а не про цифры.

Патчти тяжело вздохнул, закатив глаза к кронам деревьев-исполинов. Он потянулся, хрустнув суставами пальцев, украшенных золотыми когтями. — Это самый частый повод для споров среди новичков и диванных аналитиков. Местный баланс! — в его голосе звучал неприкрытый сарказм .

Монах повернулся к напарнику и, назидательно подняв палец, пояснил: — Да, технически разработчики не врут. Игрок первого уровня может убить сотого. Но есть нюанс. Это возможно только при условии, что «сотый» стоит абсолютно голый, без баффов, в состоянии АФК, и просто смотрит, как первоуровневый ковыряет его ржавым ножиком минут пять. В реальном бою шансов нет.

— Почему так категорично? — спросил Залфрин. — Ведь увороты, парирования...

— Потому что в игре в итоги все решают цифры. Это выражается в том, что я называю «барьерами», — перебил его Патчти, переходя в режим лектора. — Есть «мягкие» и «непроходимые» барьеры.

Он начал загибать пальцы: — С 1-го по 25-й уровень разница между игроками действительно незначительна. Это, по сути, песочница. Грубо говоря, чтобы убить игрока 1-го уровня, нужно нанести в среднем четыре удара в уязвимое место: голова, сердце, позвоночник. Игроку 25-го уровня, чтобы отправить на респаун того же новичка, хватит двух ударов туда же . Разница есть, но она нивелируется удачей, реакцией или эффектом неожиданности. Тут еще можно «затащить на скилле». Причём заметь: мы с нашим элементом уже сильно превосходим остальных!

— Это я понимаю, — кивнул Залфрин. — А дальше?

— А дальше начинается первый «мягкий барьер». Уровень 25 . Это не просто цифра. На этом уровне, если ты качал только один класс и выполнил цепочку квестов, происходит продвижение класса. Твоя суть меняется.

Патчти подался вперед, его глаза блеснули. — После продвижения разница между 25-м и 26-м уровнями становится ощутимой. Это качественный скачок. По той же аналогии с ударами: игроку 25-го уровня (без продвижения) нужно нанести три удара в уязвимое место, чтобы убить равного. А вот игроку 26-го (с продвижением) хватит всего одного точного попадания, чтобы снести 25-го . Один удар, Залфрин. Ты можешь танцевать вокруг него сколько угодно, но если он тебя заденет — ты труп. И этих способов у него больше, чем у тебя.

— Значит, 25-й — это первый порог, — пробормотал он.

— Именно. Продвижение класса — это плюс 10 уровней развития, само собой, улучшенные активные и пассивные навыки . Ты становишься быстрее, крепче, твоя мана плотнее. Но это только начало.

Монах продолжил, рисуя в воздухе невидимые графики: — На 35-м уровне открывается подкласс. Это еще 5 уровней прокачки с совершенно новыми, индивидуальными навыками, которые позволяют создавать уникальные билды . А после закрытия подкласса идет еще одно продвижение, еще 5 уровней. Характеристики снова подскакивают вверх.

— Каждое такое продвижение — это малый барьер , — подытожил Патчти. — Соответственно, ситуация становится патовой для низких уровней. Игрок 26-го уровня будет ковырять 45-го очень долго — ему понадобится где-то шесть-семь ударов в уязвимые точки, чтобы пробить защиту и ХП. А вот 45-му по-прежнему хватит одного ленивого тычка, чтобы отправить 26-го на кладбище .

— Звучит как математический приговор, — заметил Залфрин. — Но ты говорил про «непроходимые» барьеры.

— Да. 45-й уровень. Это Большой Барьер .

Патчти произнес это с особым уважением. — Когда ты его достигнешь, система не даст тебе качаться дальше просто так. У тебя появится обязательный квест: найти подходящего учителя . Это не просто «принеси 10 шкур». Тебе нужно найти мастера своего пути, убедить его, пройти испытание. И награда за это меняет саму механику игры для твоего персонажа. Когда ты выполнишь квест учителя, помимо колоссального улучшения характеристик и навыков, у тебя откроется особый слот — «Любимые навыки и заклинания». Всего пять ячеек .

Патчти поднял руку, демонстрируя, как быстро он может шевелить пальцами. — Сейчас, чтобы скастовать что-то мощное, тебе нужно произнести формулу или сделать жест. Но когда ты поместишь заклинание в этот слот... его вызов потребует от тебя лишь мысли .

Залфрен кивнул. Это он помнил.

— Нет нужды ни в заклинаниях, ни в жестах, ни в касте . Ты только подумал — и огненный шар уже летит. Навыки ближнего боя больше не требуют стоек, тело мгновенно переходит в фазу удара, минуя фазу подготовки. Понимаешь теперь? Когда такой игрок сталкивается с теми, кто ниже 45-го, бой всегда идет в одни ворота . Ты просто не успеешь среагировать. Он подумал о твоей смерти — и ты умер.

Волшебник представил себе бой с таким противником. Это было страшно. Ты видишь мага, который просто стоит и смотрит на тебя, а в следующую секунду тебя разрывает на части. Никаких пассов руками, никакого свечения посоха до момента удара.

— А что потом? — спросил он. — После 45-го?

— Дальше идет долгий промежуток с 45-го по 75-й. Здесь разница в уровнях может быть не всегда заметна . Тут на первый план выходят «прямые руки», грамотный билд и экипировка. Ситуация, когда игрок 46-го уровня всухую выносит 74-го, — не редкость . Это эпоха тактики. Камень-ножницы-бумага. Если твой билд контрит билд противника, ты победишь, даже если он выше на двадцать уровней.

— Но потом снова стена?

— Да. Уровень 75. Очередной Большой Барьер . Появляется квест на Высшее Продвижение. Когда ты его получаешь, соответственно, также качественно улучшаются все пассивки и статы. Ты становишься полубогом. Но главное — ты получаешь особый Ультимативный Навык .

Патчти мечтательно прикрыл глаза. — Этот навык часто является решающим аргументом в любом споре. Его нельзя развеять, нельзя сбить контролем, нельзя нивелировать сопротивлением .Единственный способ не получить урон — это просто не быть в месте попадания. Игрок 76-го уровня обычно всухую выносит всех, кто ниже, просто нажав одну эту кнопку.

— А дальше? — голос Залферна стал тише. Он пытался осмыслить масштаб силы, к которой они стремились.

— Ну и дальше, до сотого... все снова решает грамотный билд и правильная экипировка. Но тут уже начинается настоящий киберспорт. На этих уровнях реакции игроков измеряются миллисекундами. Ошибки не прощаются вообще. Ситуация, когда игроки 100-го уровня впятером не могут убить кого-то из топ-100 — а это технически точно такой же игрок 100-го уровня — не редкость , .

— Почему? И за разницы в статах?

— Да, у топов есть трансцендентные предметы, знание скрытых механик, куча благословений накопленных за годы, знание таймингов и тот самый «скилл», о котором любят говорить нубы, но которого у них нет.

Залфрин надолго замолчал, переваривая информацию. Светлячок уже скрылся из виду, но его мирное жужжание все еще стояло в ушах, создавая диссонанс с услышанным. Мир «Кладбища Богов» оказался жестко структурированной иерархией, где «равные возможности» были лишь мифом для привлечения пушечного мяса.

— То, что ты мне сейчас сказал... — медленно произнес Залфрин. — Это не распространенное мнение по поводу баланса, верно? На форумах пишут другое .

— Ну да... — Патчти небрежно почесал за ухом, словно признаваясь в мелкой шалости. — Это мнение того, кто был в топ-100 .

Он сказал это так просто, что смысл дошёл до Залферна не сразу. Он помнил, что тот упоминал: когда-то был в топ семьдесят шесть, но тогда Залфрин не придал этому значения. Его напарник — этот постоянно бормочущий про себя странный монах-психопат, копающийся в мусоре, — когда-то входил в элиту этого мира.

— В общем-то, это мнение распространено именно среди киберспортсменов и ветеранов. Хотя и между нами часто возникают споры о разных нюансах, формулах урона и приоритетах статов. В игре нормально, ничего не объяснено…

Залфрин решил не давить. Сейчас важнее было другое. — А что насчет классов? — спросил он, вспоминая кок раз те нюансы. — Почему маги — это мета? Почему лучники считаются антиметой, хотя, казалось бы, дальний бой — это преимущество? И что в итоге решает больше в этой игре: личный скилл или всё-таки цифры и шмот? Все это время с тобой я замечал, как ты сам себе противоречишь по поводу баланса.

Патчти открыл рот, чтобы ответить, но вдруг его лицо стало серьезным. Игривость и высокомерие исчезли без следа. — Потом, — отрезал он .

Залфрин проследил за его взглядом и увидел таймер в интерфейсе, висящий в углу поля зрения. Цифры стремительно краснели. Три секунды. Две. Одна.

Мир вокруг моргнул.

Уютная обзорная площадка, теплый свет фонарей, запах хвои и мирный светлячок — все это исчезло в одно мгновение, словно выключили телевизор.

Вместо мягкого ветра их ударило ледяной стеной дождя. Одежда моментально промокла до нитки, прилипнув к телу холодной коркой . Небо над головой было свинцово-серым, разорванным вспышками молний, которые освещали не прекрасные древесные дворцы, а грубые, мокрые камни крепостной стены.

Грохот стоял невообразимый. Шум ливня смешивался с лязгом металла, криками людей и чем-то еще... Глубоким, утробным звуком, от которого вибрировали внутренности.

— Р-Р-РАААААГХ! — раздался чудовищный рев где-то совсем рядом, перекрывая гром .

Залфрин едва устоял на ногах на скользких камнях. Он огляделся. Они стояли на зубчатой стене старого, полуразрушенного форта. Внизу, во внутреннем дворе и за стенами, кипела битва. Но не между игроками. Огромные крылатые тени пикировали с небес, изрыгая потоки пламени, которые, казалось, не боялись дождя.

— Блять! — выругался Патчти, сплевывая дождевую воду. — Это форт, который штурмуют драконы!

Монах выглядел взбешенным. Его красивые шелка намокли и повисли тряпками, а прическа превратилась в мокрую паклю. — А значит, это Красная зона, — прорычал он, перекрикивая шум битвы.

Залфрин крепче сжал посох. Холод пробирал до костей, но внутри разгорался огонек мрачного предвкушения.

Глава 55. Не оригинальная идея

Небо над крепостью раскололось. Это не было метафорой — пространство действительно трещало по швам от чудовищного давления маны. Огромная тень накрыла двор, и пятидесяти игрокам, только что телепортировавшимся в эту зону, пришлось задрать головы, чтобы увидеть источник угрозы.

Дракон был великолепен в своей ужасающей мощи. Его чешуя, напоминающая застывшую магму, пульсировала внутренним жаром, а размах крыльев закрывал собой грозовые тучи. Зверь набрал в грудь воздуха, и через мгновение вниз, на защитный купол крепости, обрушилась струя багрового пламени.

Удар был такой силы, что камень под ногами игроков завибрировал. Магический барьер, переливающийся синим, прогнулся, по его поверхности пошли яростные волны ряби, но он выдержал. Воздух за барьером мгновенно стал раскаленным.

— Держать строй! — перекрывая рев пламени, закричал НПС-волшебник, стоящий на центральной башне. Его посох сиял, подпитывая щит. — Нам нужно продержаться, пока наши всадники на вивернах не прибудут! Не дайте нашим врагам убить магов, поддерживающих барьер!

Для большинства игроков это был сигнал к героической обороне. Люди доставали оружие, баффали друг друга, занимали позиции на стенах, готовясь встретить вражеский десант, который уже карабкался по осадным лестницам.

Но Патчти мыслил иначе. — Пошли, — он грубо дернул Залферна за рукав его лохмотьев, утаскивая прочь от основной массы защитников. — Геройство оставим для тех, кому нужна слава. Нам нужна валюта.

Они нырнули в темный зев бокового входа в донжон. Здесь, под толстыми сводами, грохот битвы стал тише, превратившись в давящий гул. — Куда мы? — спросил Залфрин, на ходу активируя ночное зрение. — Вглубь. Нам нужно держаться вместе и надеяться, что не встретимся с игроками выше 25-го уровня, — бросил через плечо монах. — В «Красной зоне» мне особенно опасно: если нас прижмёт кто-то из «сороковых», пиши пропало. Мы для них — просто мобы с лутом.

Коридоры крепости были запутанными, сырыми и освещались лишь редкими факелами, чадящими черным дымом. Это было идеальное место для тех, кто не хотел быть замеченным. И для тех, кто искал легкую добычу.

Тактика Патчти была циничной и простой. В суматохе осады НПС-стражники часто оказывались отрезаны от своих отрядов. Раненые, дезориентированные, они искали помощи, а находили двух культистов.

Первой жертвой стал молодой лучник, прижимавший руку к окровавленному боку. Он сидел в нише, тяжело дыша. — Эй, боец, — мягко сказал Патчти, подходя к нему. — Давай мы отведем тебя в лазарет. Тут небезопасно. — С-спасибо, братья... — прохрипел НПС, доверчиво опираясь на плечо монаха.

Они отвели его в заброшенную оружейную комнату, подальше от лишних глаз. Культисты уже привычно достали кинжалы. Все закончилось быстро. Тело иссохло в потусторонних щупальцах, пополнив их счетчик очков культа.

Залфрин наблюдал за этим с пугающим равнодушием. Он поймал себя на мысли, что его больше не тошнит от вида убийства союзников. Это были просто пиксели. Просто ресурсы. — Следующий, — деловито сказал Патчти, вытирая руки.

Ситуация повторялась несколько раз. Они находили одиночек, отводили в тихие места и «фармили». Залфрин, однако, начал замечать странность. — Патчти, — шепнул он, когда они крались по очередному коридору. — Тебе не кажется, что союзные игроки действуют слишком... организованно? — В смысле? — не понял монах. — Они не просто бегают. Они патрулируют внутренние помещения тройками. Будто ищут кого-то.

Патчти лишь отмахнулся. — Параноишь. Они просто ищут вражеских диверсантов. Смотри, вон еще один клиент.

В тупике коридора стоял интендант — пухлый НПС, который пытался собрать рассыпавшиеся стрелы. Идеальная мишень. Патчти уже шагнул к нему, расплываясь в фальшиво-дружелюбной улыбке, но в этот раз удача от них отвернулась.

Из бокового прохода вышли трое игроков. Двигались они с такой слаженностью, будто были связаны одной нитью. Первой шагала женщина — гибрид воина-мага: лёгкая кольчужная броня, зелёный плащ, на поясе кристальный меч, мерцающий бледным светом. За ней шёл высокий мужчина, такой же воин-маг, широкоплечий, с посохом, закреплённым за спиной. Замыкал группу единственный чистый маг в классической робе, ступавший тише остальных, но с тем же хищным вниманием.

Их взгляды одновременно упали на Патчти, который тянул руки к НПС.

— Эй! — выкрикнула женщина. Её голос хлестнул воздух, будто плеть. — А ну, отошёл от него!

Патчти замер, но не растерялся. Он медленно повернулся, изображая искреннее недоумение. — В чем проблема, мэм? Я просто помогаю нашему доблестному интенданту. Играю в игру, знаете ли, ролеплей и все такое. — Не держи нас за идиотов, — процедил воин-гибрид, делая шаг вперед. Его рука легла на посох. — Мы видели, как вы слоняетесь тут без дела. И этот НПС нам нужнее.

— Вам нужнее? — Патчти вскинул бровь.

Залфрин, стоявший чуть позади, внимательно разглядывал троицу. Его взгляд зацепился за руку волшебника. Тот держал кинжал. Он был не такой, как у них — не из кости, а из какого-то темного, словно обсидиан, материала, с изогнутым лезвием, покрытым рунами. Но аура, исходящая от него, была безошибочно узнаваемой.

«Патчти,» — мысленно позвал он напарника, используя личную мысле-связь.«Чего тебе? Я тут пытаюсь их заболтать,»— раздраженно отозвался монах в его голове. «Посмотри на руку мага. Кинжал. Он не простой. Он культистский. Они делают то же самое, что и мы».

Патчти на долю секунды замер, его глаза расширились от удивления. Ему казалось, что его идея фармить очки на турнире, убивая своих же, была верхом оригинальности и коварства. Осознание того, что он не уникален, ударило по его самолюбию сильнее, чем мог бы любой меч.

— Ах вы ж... — начал было он вслух, но договорить не успел.

Стена рядом с ними взорвалась. Каменная крошка брызнула во все стороны, и в образовавшийся пролом ворвался вражеский отряд. Четыре игрока и три наемника-НПС. Видимо, враги решили не штурмовать стены в лоб, а пробиться через коммуникации.

— Контакт! — заорал воин-гибрид, мгновенно переключаясь с Патчти на новую угрозу.

Начался хаос. Узкий коридор превратился в мясорубку. Вражеский танк врубился в ряды союзников, оттесняя интенданта к стене. Два мага противника начали заливать пространство огнем и молниями.

Союзников было пятеро: Патчти, Залфрин и троица конкурентов. Плюс бесполезный интендант, который сжался в комок, держа меч наготове. Казалось бы, перевес был на их стороне, но бой шёл тяжело. Их теснили. И причина была абсурдной: обе группы «союзников» боялись раскрывать свои карты.

Патчти уклонялся от ударов вражеской секиры с грацией пьяного мастера, но бил в ответ простыми автоатаками. Никаких «Ударов пальцем», никаких проклятых техник. Он использовал стандартный кунг-фу набор, доступный любому монаху на 10-м уровне. — Да бейте вы их! — орал он, отпрыгивая от огненного шара.

Залфрин тоже был в тупике. Он не мог призвать Шевеленку — монстр из щупалец мгновенно выдал бы его принадлежность к Космосу. Он не мог использовать гравитационные аномалии. — Магический снаряд! — выкрикнул он, выпуская во врага сгусток блеклой, голубой энергии. — Щит маны! — он блокировал ответный удар. Это было жалко. Его урон был мизерным без профильных усилителей.

Троица «конкурентов» вела себя так же странно. Воин-гибрид махал посохом, но не использовал заклинания. Маг кидал стандартные ледяные стрелы, хотя по сфере было видно, что он способен на большее. Они все сдерживались, боясь показать особенности своего культа.

Враги же не стеснялись. Они давили, пользуясь пассивностью защиты; на лицах читалосьпредвкушение. Из тени выскочил разбойник и ударил интенданта в спину. НПС вскрикнул и осел. — Нет! Наша добыча! — вырвалось у женщины в зелёном.

Смерть НПС стала триггером. Женщина поняла, что если они сейчас проиграют, то потеряют не только потенциальные очки, но и жизнь. — К черту скрытность! — рявкнула она.

Ее глаза вспыхнули ядовито-зеленым светом. Она вскинула руки, и воздух в коридоре стал тяжелым, затхлым, как в склепе, заросшем мхом. — Увядание плоти! — провозгласила она.

Волна зеленоватого тумана накрыла вражеский отряд. Эффект был мгновенным. Враги замедлились, их кожа посерела, а движения стали вялыми, словно они постарели на пятьдесят лет за секунду. Это был мощнейший массовый дебафф, данный им их культом за вступление в него.

— Сейчас! — скомандовал Патчти, видя, что маски сброшены.

Он рванулся вперед. Ему больше не хотелось притворяться нубом. Серия ударов — быстрых, жестких, точных — обрушилась на дезориентированных врагов. Воин-гибрид и маг из троицы тоже перестали сдерживаться, добивая противников заклинаниями гниения и проклятыми клинками.

Через минуту все было кончено. Трупы врагов усеивали пол, постепенно растворяясь.

Повисла тяжелая тишина. Патчти стряхнул несуществующую пыль с плеча и посмотрел на женщину. — Культ Жизни и Забвения, — констатировал он с профессиональным интересом.

Воин-гибрид шагнул вперед, все еще держа руку на оружии. Он внимательно смотрел на Залферна. — А вы — космические культисты, — сказал он утвердительно. — Твой маг весь бой бил только сырой маной. Не использовал ни огня, ни льда, ни молнии. Только магический снаряд и щиты. Это типичная проблема ваших новичков: они выучили только заклинания культа и, когда скрываются, не знают, что использовать.

Залфрин напрягся. «Вот незадача», — пронеслось в мыслях Патчти. — Он опытный игрок. Но как он так быстро пришёл к этому выводу? Только по цвету маны?

Обстановка в тесном коридоре снова накалилась. Враги были повержены, но теперь друг против друга стояли две группы убийц, знающих секреты друг друга. Лишь штраф за убийство союзника во время матча их сдерживал.

Залфрин крепче сжал посох. Он был готов призвать Шевеленку. — Почему все так напряжены? — вдруг подала голос женщина в зеленом. Она выглядела спокойной, словно не она только что состарила заживо четверых людей. — Мы ведь можем помочь друг другу.

Напряжение не спало, но оружие опустились на пару сантиметров. Все слушали. — Мы в одной лодке, — продолжила она рассудительно. — Крепость большая, НПС много, но и врагов полно. Если мы перебьем друг друга, выиграют только драконы.

Она обвела взглядом присутствующих. — Предлагаю альянс. Временный. Мы можем по очереди забирать НПС. Мы будем следить за окружением, прикрывать спины и придерживать жертв, чтобы те не ушли или не позвали стражу. — По очереди? — переспросил Патчти скептически. — Да. Один наш, один ваш. Каждый получит свои очки культа. Так будет быстро и эффективно. Никаких споров, никакой лишней возни. Мы превратим это в конвейер.

Она кивнула на своего мага в робе. — Плюс, наш волшебник — Прорицатель. У него есть пассивка на поиск живых объектов. Он знает, где и когда будут проходить союзники. Мы не будем тратить время на беготню вслепую.

Патчти задумался. Предложение было... до отвращения рациональным. Залфрин смотрел на эту сцену и чувствовал легкий озноб. Они стояли среди трупов и буднично, как менеджеры на планерке, обсуждали оптимизацию процесса геноцида союзных НПС. «Да, они ненастоящие, — думал он, глядя на еще не исчезнувшее тело интенданта. — Но эмоции на их лицах всегда такие натуральные. Страх, боль, надежда... А мы торгуемся ими, как мешками с картошкой».

Патчти вышел из раздумий. Его лицо приняло деловое выражение. — Допустим, я согласен. Звучит выгодно. Но я хочу узнать одну вещь... — он прищурился. — Как вы додумались фармить очки культа во время официального турнира?

Троица переглянулась. На их лицах отразилось искреннее недоумение. Воин-гибрид хмыкнул. — В смысле «как»? Эта практика стара как мир, — сказал он, пожимая плечами. — Не знаю, кто первый это придумал, но это база. Пока карма и репутация нейтральны на турнирном сервере, все темные секты отправляют своих адептов сюда зарабатывать очки. Товарищи по нашей секте дали нам прямые инструкции: идите на турнир, ищите укромные места и фармите. Это самый быстрый способ прокачать ранги.

Патчти застыл. Его рот слегка приоткрылся. В его голове рушился пьедестал собственной гениальности. Он-то думал, что нашел уникальную лазейку. А оказалось, что он просто следует общепринятому гайду для «чайников».

«Вот же блин...» — мысленно выругался он. — «А я думал, что один такой умный!»

— Ну так что? — поторопила женщина. — По рукам? Патчти тяжело вздохнул, пряча разочарование за маской безразличия. — По рукам. Веди, прорицатель. Надеюсь, твой хрустальный шар работает лучше, чем мое самомнение сегодня.

Глава 56. Доверие

Воздух в «красной зоне» казался густым и липким, пропитанным запахом остывающей крови и жженой маны. Бой завершился. Четыре тела — двое волшебников, воин и вор — застыли в неестественных позах, становясь частью этого мрачного пейзажа.

Патчти стоял над местом схватки, его глаза хищно блестели, но не от жадности, а от удовлетворения эффективностью процесса. В красной зоне, где сейчас проходил этап турнира, правила лута были жестокими и щедрыми одновременно. В обычных локациях шанс выпадения предметов с других игроков ничтожен, чтобы не поощрять бессмысленный PK. Но здесь, под дыханием драконов, система гарантировала награду. С каждого убитого игрока всегда падал один элемент их экипировки — самый дешёвый из надетых, и один случайный ценный предмет из инвентаря. Это было сделано для баланса: победитель получал приз, но проигравший не терял своё основное, самое дорогое снаряжение. Игроки знали это, поэтому никто не собирался рвать друг другу глотки из-за гарантированного «мусора».

Лут распределился равномерно и буднично. Патчти, действуя быстро и по-деловому, забрал то, что упало с мага и вора: изящный обруч, сплетённый из листьев ясеня, и простое железное кольцо. В придачу ему досталось два мешочка с материалами для крафта. Троица из Культа Жизни и Забвения, не мешкая, прибрала к рукам добычу с двух других тел: массивное кольцо, испещрённое грубыми кривыми рунами, и варварское ожерелье из зубов. Им также отошли соответствующие ресурсы.

Никто не спорил. Это был молчаливый раздел трофеев, продиктованный негласными правилами временного перемирия.

— Только аксессуары, — разочарованно подытожил Залфрин, разглядывая добычу. Он ожидал увидеть посохи, гримуары или хотя бы мантии.

— Да, так чаще всего и бывает, — отозвался Патчти. — Оружие и броня имеют низкий шанс выпадения. А вот бижутерия падает постоянно. Это самый дешёвый сегмент экипировки. Кольца, амулеты, ожерелья. А вот обруч... Обруч — это головной убор, это уже броня. Повезло. Они стоят чуть дороже.

Патчти ссыпал всё добытое в руки Залферна.

— Твой выход. Читай опознание.

Волшебник кивнул. Он сжал предметы в руках, направляя в них поток маны. Заклинание «Оценка» высветило системные окна, но, как и всегда, цифр там не было — только витиеватые описания свойств.

— Тут написано: «Кольцо проворного вора». Описание: «Делает пальцы владельца чуть более ловкими», — передал Залфрин по мыслесвязи. — А вот обруч... «Венец Ясеня». Описание: «Дарует эффект "Единственный страж". Что это значит?»

Патчти, сохраняя непроницаемое выражение лица перед «союзниками», мгновенно проанализировал информацию. Его голос прозвучал в голове Залферна:

— Классика описаний. «Чуть более ловкими» на языке цифр означает +1 к ловкости. А вот обруч...

Монах мысленно хмыкнул.

— «Эффект "Единственный страж"». Если у тебя призвано ровно одно существо, оно получает мощный бафф к броне и урону. Но стоит призвать хоть кого-то ещё — эффект спадает. Для обычного призывателя с толпой миньонов — бесполезно. Но для твоей Шевеленки — идеально. Оставляй всё себе.

Троица «союзников» наблюдала за ними с нескрываемым подозрением. Воин-гибрид держал руку на эфесе, а девушка в зеленом, казалось, была готова в любой момент выпустить облако яда.

— Ну что там у вас? — спросил воин, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Если этот венок вам не нужен, можем обменяться. Кольцо с рунами, похоже, на ману.

Патчти медленно покачал головой.

— Обмена не будет. Нам подходит.

В воздухе висело напряжение. Две группы убийц стояли в полутемном коридоре, понимая, что их шаткий союз держится лишь на нежелании умирать от рук патрулей.

— Ладно, закончили с делёжкой, — резко произнёс Патчти, глядя прямо в глаза девушке в зеленом. — Время — деньги. Кто первый начнёт переработку живого в условно полезное?

Девушка из группы союзников коротко прыснула, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Хочешь, чтобы мы подставились первыми? — в её голосе звучала ирония, смешанная с подозрением.

Последовал долгий, тягучий диалог. Каждое слово было взвешено. Обе стороны понимали: доверять друг другу в этой зоне — безумие. Однако продолжать деятельность в одиночку было ещё опаснее. Если случайные свидетели заметят, как они «фармят» NPC, последствия будут катастрофическими для всех. В итоге они пришли к соглашению: работать вместе и, по возможности, одновременно, чтобы разделить риски. Со стороны этот разговор выглядел на удивление искренним, но в мыслях каждого пульсировала осторожность.

Как только соглашение было скреплено кивками, в голове Залфрена вновь раздался голос Патчти:

— Как только появится возможность, их нужно будет слить.

Залфрин вздрогнул. Он был удивлен такой прямолинейности. Ему казалось, что после столь долгого и детального обсуждения их цели совпали и враждовать нет смысла.

— Это точно необходимо? — спросил он. — Мне не показалось, что они хотят нас подставить. Они были вполне логичны.

— Я тоже надеюсь, что они были искренними, — отрезал Патчти. — Но я всё равно хочу от них избавиться. Они наши прямые конкуренты. И сейчас при фарме NPC, и в будущем. Нам неизбежно придётся столкнуться снова, и ослабить их сейчас — стратегически выгодно.

Залфрин нахмурился, сжимая посох.

— Что конкретно ты предлагаешь? Говори прямо.

Патчти изложил план. Их союзный прорицатель видел жизнь в определённом радиусе. Но магические призывы Залфрена — его «Космический призыв» — не считались системой как живые существа в полной мере.

— Если мы наткнёмся на вражеских игроков, попробуй привлечь их внимание во время их ритуала, — инструктировал монах. — В таком случае мы «случайно» не успеем прийти им на помощь. Мы просто останемся в стороне, пока враги делают за нас грязную работу.

Первое время всё шло по плану. Культисты действовали слаженно, методично истребляя NPC. Фарм шёл успешно, иногда они работали одновременно, иногда брали на себя большие группы противников.

Однако идиллия закончилась, когда прорицатель из троицы внезапно замер.

— Рядом вражеские игроки, — прошептал он.

Все моментально затихли. Вслух было принято решение обойти опасность. Группа начала медленно отступать, стараясь не привлекать внимания.

Они нашли ещё одного одинокого NPC. Патчти, проявив «благородство», уступил его союзникам. Дав едва заметный сигнал Залфрену по мыслесвязи, он отошёл в тень. Залфрин действовал по инструкции. Его призванный «Кошмар» издал резкий, неприятный звук и совершил несколько демонстративных движений, привлекая внимание издалека.

Расчёт оказался верным. Вражеские игроки, рыскавшие неподалёку, заметили активность. Прорицатель побледнел.

— Нас обнаружили. На нас идут шестеро, — выдохнул он.

Патчти и Залфрин заранее заняли позицию позади союзников, так чтобы враги, выходя из коридора, наткнулись на троицу первыми.

Враги бежали с шумом и лязгом. Однако их было семеро. Авангард составляли два тяжелых воина в латах, за ними шли три мага и лучник, а в конце группы неспешно шёл убийца в цепях. Их намерения были очевидны — зачистка.

— Вижу их! Кто-то в конце коридора! — заорал лидер вражеской группы, указывая мечом на культистов.

В этот момент союзный маг-прорицатель, стоявший над трясущимся писарем, совершил то, чего Патчти, при всём своём цинизме, не ожидал. Он не стал прерывать ритуал, не стал кричать о помощи. Он лишь поднял сферу — внутри неё вспыхнул мутно-зелёный кристалл.

— Вуаль! — выкрикнул он.

Воздух вокруг троицы из Культа Жизни и Забвения дрогнул. Девушка с кинжалом, воин-гибрид и сам маг начали растворяться в пространстве. Их контуры размылись, стали прозрачными, словно вода, и через мгновение они исчезли полностью. Заклинание невидимости накрыло только их троих и несчастного NPC, которого они продолжали убивать.

Однако заклинание не покрыло Патчти и Залфрена. Они остались стоять на открытом месте, освещённые холодным светом зоны, становясь первыми целями для приближающегося отряда. Единственные видимые цели для разъярённой шестёрки врагов.

Монах медленно моргнул, глядя на пустое место, где только что были «союзники». Его лицо оставалось безмятежным, но уголок губы дёрнулся в нервном тике.

— Ненавижу магов, — пробурчал себе под нос Патчти, готовясь к неизбежному столкновению.

Глава 57. Многовато их!

Бой начался мгновенно, без прелюдий и обмена любезностями. Вражеская группа, видя перед собой всего двух противников — в лёгкой броне и лохмотьях, — даже не стала выстраивать сложную тактическую формацию. Они просто рванули вперёд, желая задавить числом.

— Сдохните, крысы! — ревел воин, занося двуручный молот.

С его наплечников срывались искры статического электричества — признак заряженного навыка «Громовой удар».

Патчти и Залфрен переглянулись. Скрывать принадлежность к своему культу больше не было смысла. Троица «союзников» их подставила, а враги и так видели в них лишь мишени.

— Делай грязь! — скомандовал Патчти, срываясь с места.

Он не побежал на врагов. Он побежал на стены.

Используя инерцию и навык «Лёгкий шаг», монах взбежал по вертикальной кладке, уходя из зоны поражения молота, который с грохотом обрушился на то место, где он стоял секунду назад. Каменная крошка брызнула во все стороны.

Залфрен остался внизу, но в его руках уже формировалась тьма. Не сырая, блеклая энергия, которой он прикрывался раньше, а глубокая, иссиня-чёрная пустота, в которой мерцали далёкие звёзды.

— Шар Космоса! — выкрикнул он, ударяя посохом о пол.

Сгусток абсолютной тьмы сорвался с навершия и полетел в центр набегающей толпы. Вражеские маги попытались выставить щиты, ожидая взрыва огня или льда, но Космос работал иначе.

Шар не взорвался. Он схлопнулся.

В точке удара возникла гравитационная аномалия. Пространство исказилось, и чудовищная сила рывком притянула всех шестерых противников друг к другу. Воины с лязгом врезались в своих же магов, лучник потерял равновесие и выронил стрелу.

— Что за?! — только и успел крикнуть один из них, прежде чем шар расширился, отбрасывая их в разные стороны, как кегли.

Урон был не смертельным, но хаос — полным.

— Бежим! — крикнул Патчти, спрыгивая со стены прямо на голову дезориентированному магу, используя его плечи как трамплин, и устремляясь вглубь коридора.

Залфрен не заставил себя ждать. Подхватив полы мантии, он рванул следом за напарником.

— За ними! Не дайте уйти! — орали позади, но строй врага был нарушен.

Погоня началась.

Коридоры крепости мелькали перед глазами серыми полосами. Дыхание сбивалось, а топот за спиной становился всё громче. Враги пришли в себя быстрее, чем рассчитывал Залфрен.

— Они нагоняют! — выдохнул он.

— Задержи их! — бросил Патчти, не оборачиваясь.

Залфрен резко затормозил перед узким проходом. Он развернулся и вскинул руки.

— Кошмары! Явитесь!

Из теней, густых и вязких в этом подземелье, начали выползать существа. Десять бесформенных, медленных сгустков мрака, похожих на ожившую нефть. Они не были сильными бойцами, но обладали одним важным свойством — занимали место. Много места.

Кошмары заполнили узкий коридор, создавая живую пробку.

Когда вражеский авангард влетел в проход, они врезались в вязкую массу. Мечи вязли в телах монстров, заклинания поглощались тьмой.

— Мерзость! Рубите их! — раздавались яростные крики.

Пока враги прорубались через живой заслон, Патчти и Залфрен успели несколько раз свернуть, петляя по лабиринту служебных помещений, и наконец оторвались.

Они остановились в небольшой комнате, где хранились старые гобелены. Тишина. Только далёкое эхо боя и тяжёлое дыхание двух культистов.

В углу, за кучей пыльных тканей, они заметили движение. Это был НПС — молодой оруженосец, пытавшийся перевязать рану на ноге.

Патчти и Залфрен переглянулись. Усталость как рукой сняло. Очки культа сами себя не заработают, а погоня осталась позади.

— Ну что, продолжим? — Патчти достал костяной кинжал, хищно улыбаясь.

Они двинулись к оруженосцу. НПС поднял на них испуганные глаза, открыл рот, чтобы попросить помощи…

Но помощь пришла не от них. И смерть тоже.

Воздух рядом с оруженосцем пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом. Из пустоты появились три знакомые фигуры. Троица «союзников» вышла из невидимости ровно в тот момент, когда Патчти занёс руку для удара.

Девушка в зелёном плаще оказалась быстрее. Её обсидиановый кинжал уже касался лба оруженосца.

— Увядание, — прошептала она с нежной жестокостью.

Тело юноши выгнулось дугой. На глазах изумлённых космических культистов его кожа посерела, покрылась глубокими морщинами, волосы выпали, а плоть высохла, превращаясь в пергамент. За две секунды он стал столетним стариком и рассыпался прахом.

Очки за убийство ушли Культу Жизни и Забвения.

Патчти замер с занесённой рукой. Медленно опустил кинжал и посмотрел на девушку.

— Ну надо же, — произнёс он. В голосе звучала смесь раздражения и профессионального восхищения наглостью. — Какие встречи.

Троица улыбалась. Улыбки победителей.

Они были явно довольны собой: не только избежали боя с превосходящими силами врага, подставив «коллег», но и украли добычу прямо из-под носа.

— Спасибо, что отвлекли тех ребят, — ехидно заметил воин-гибрид, опираясь на меч. — Вы отличная приманка. Грубоватая, конечно, но работает.

— Мы думали, вы не выберетесь, — добавил маг-прорицатель, протирая хрустальный шар рукавом. — Но раз уж вы здесь… можете поискать себе другого НПС. Этот был наш.

Девушка-лидер шагнула вперёд, поигрывая чёрным клинком. Она открыла рот, собираясь отпустить колкость о превосходстве их тактики над грубой силой космоса, но…

Слова застряли у неё в горле. Вместе с булькающим звуком.

Из её шеи торчало острие тонкого стилета.

Никто не видел удара. Ни замаха. Мгновение назад она стояла и улыбалась — а теперь из горла хлестала кровь, чёрная в полумраке подземелья.

Вокруг тела из ниоткуда возникли призрачные светящиеся цепи. Они с хрустом обвились вокруг конечностей, торса и шеи, пережимая кости и дробя плоть. Эффект добивания — жестокий и зрелищный.

Девушка рухнула на пол.

Из тени за её спиной, словно соткавшись из самого мрака, проступила фигура. Игрок в облегающем костюме из тёмной кожи и металла, увешанный цепями, тихо звенящими при каждом движении. Лицо скрывала маска расколотого черепа.

Он не смотрел на застывших в ужасе игроков. Он смотрел на свои окровавленные руки и читал молитву — глубоким, фанатичным голосом:

— О Владыка цепей и лёгкости, даруй свободу в оковах, идеал в правилах. Сними путы разума, возьми нашу ответственность. Единство Твоих последователей — наша сила, свобода наших действий — Твой закон.

— Сороковой… — выдохнул Патчти.

Его глаза, обычно спокойные, расширились. Он мгновенно проанализировал ситуацию.

Этот Убийца был не просто высокоуровневым игроком. Он избежал обнаружения прорицателя — значит, его скрытность превосходила возможности их группы. Он убил лидера троицы одним ударом — значит, его урон был колоссален. И он не боялся показаться перед четырьмя противниками — значит, был уверен в своей неуязвимости.

А молитва…

Это был Культ Скованности и Раскованности. Один из самых опасных боевых культов, адепты которого специализировались на контроле и взрывном уроне.

Убийца закончил молитву и поднял взгляд на оставшихся. В прорезях маски горел холодный огонь.

— Еретики, — констатировал он.

— Если побежим — нас добьют по одиночке! — рявкнул Патчти, мгновенно принимая решение. — Вперёд! Бейте всем, что есть!

Бой начался.

Это было сражение не на жизнь, а на смерть. Четверо против одного. Монах Космоса, Призыватель Космоса, гибрид воин-мага и маг-прорицателя, Забвения. Против них — Убийца Скованности сорокового уровня.

— Увядание плоти! — завопил маг-прорицатель, швыряя в Убийцу сферу зелёного огня. — Увядание плоти! — поддержал его воин-гибрид, отправляя такую же сферу следом.

Культисты Забвения начали со своего фирменного дебафа. Они надеялись замедлить и ослабить противника, лишив его главного преимущества — скорости.

Убийца даже не уклонился.

Его тело на мгновение вспыхнуло серебристым светом.

— Свобода в оковах! — произнёс он.

Навык мгновенно снял эффект замедления от атаки воина.

Дебафф мага, однако, прошёл. Кожа Убийцы слегка состарилась, характеристики заметно просели — это давало надежду на победу.

Патчти вступил в бой первым. Он не мог позволить Убийце перехватить инициативу.

— Удар пальцем!

Золотой коготь мелькнул в воздухе, целясь в сочленение доспеха на шее. Убийца отбил атаку цепью, обмотанной вокруг предплечья. Металл звякнул о металл, высекая искры.

Залфрен держался позади. Он не вызывал монстров. «Шевеленка» требовала быть близко, а мелкие кошмары были бесполезны против такой мощи — их бы смело одной массовой атакой.

Вместо этого он работал как артиллерия.

— Магический снаряд! Магический снаряд!

Чёрные стрелы космоса летели в Убийцу одна за другой. Большинство сбивались цепями или нивелировались навыками уклонения. Те же, что достигали цели, наносили куда меньший урон, чем против игроков его уровня.

Бой был яростным, но безнадёжным.

Разница в уровнях — тот самый «Малый барьер», о котором говорил Патчти, — давала о себе знать. Убийца двигался быстрее, чем они успевали думать. Его навыки подавляли: каждая его позиция, каждая стойка активировала очередной эффект.

Несмотря на дебафф, он был быстрее даже монаха.

Первым пал гибрид.

Он попытался сыграть роль танка, закрыв собой мага. Глупое геройство.

Убийца скользнул под его замах. Цепь обвила ногу воина, резкий рывок — и гибрид оказался на полу.

— Очередной дар моему богу!

Короткий удар стилетом в сердце.

Воин захрипел, пытаясь дотянуться до Убийцы из последних сил. Огненный шар ударил в упор, не дав убийце добить цель самостоятельно.

— Здоровье Убийцы просело наполовину! — крикнул маг-прорицатель, и в его голосе звучала паника. — Мы можем его добить!

Патчти слышал это, но понимал: ситуация хуже, чем кажется.

Убийца потерял половину здоровья только потому, что игнорировал защиту ради убийства. Теперь он станет осторожнее.

Монах крутился как волчок, уклоняясь от летящих цепей. Его ци была на пределе. Удары Убийцы были тяжёлыми — каждый блок отнимал ощутимую часть здоровья.

— Умри!

Убийца сделал выпад. Цепь с лезвием на конце пробила блок Патчти, вонзилась в плечо и отбросила его к стене.

— Гхх… — монах сплюнул кровь.

Полоска жизни застыла на трёх процентах.

Он упал на спину, тяжело дыша. Убийца медленно шёл к нему, наслаждаясь моментом триумфа. Он видел: монах — самый опасный из оставшихся. Добить его, и с магами можно будет разобраться играючи.

Патчти видел приближающуюся смерть.

Но в его глазах, скрытых прядью чёрных волос, не было страха. Там горел холодный огонь расчёта.

Он специально отступал именно в этот угол. Он был ровно в двух метрах от Залфрена.

Убийца занёс стилет для финального удара.

— Твоя душа покинет оковы твоего тела, — пафосно произнёс он.

Кинжал устремился вниз, целясь в горло лежащего монаха.

Острие было уже в сантиметре от кожи.

Но дальше не двинулось.

Руку Убийцы, закованную в наруч, перехватило нечто.

Воздух рядом с Залфрином был искажен. Проявилось массивное, мускулистое щупальце, сотканное из переливающейся космической материи — плоти и глаз.

Шевеленка.

Благодаря Венцу Ясеня, который носил Залфрен, и эффекту «Единственный страж», мощь призванного монстра была удвоена.

Убийца дёрнул рукой, пытаясь освободиться, но хватка монстра была стальной.

В глазах сорокового уровня впервые мелькнуло удивление, переходящее в страх.

— Блять… — только и успел сказать он.

Шевеленка, издав утробный рык, с размаху впечатала Убийцу в стену. Камень пошёл трещинами.

Монстр не отпускал.

Вторая, третья конечность материализовались из пустоты и начали методично превращать высокоуровневого игрока в отбивную. Удары сыпались градом. Урон был чудовищным.

— Бейте его! Сейчас! — заорал Патчти, перекатываясь в сторону и глотая зелье лечения.

Залфрен и маг-прорицатель вложили в заклинания всё, что у них оставалось. Сгустки тьмы и зелёного огня врезались в прижатого к стене Убийцу.

Его здоровье таяло на глазах.

10%… 5%… 1%…

Убийца понял, что это конец.

Гордость сыграла с ним злую шутку. Он недооценил «низкоуровневый мусор». У него оставалось здоровья ровно на один удар.

Но сороковой уровень — это не только статы. Это навыки выживания.

— Эфемерность! — прохрипел он.

Его тело стало нематериальным ровно на секунду.

Шевеленка ударила кулаком сквозь него, попав в стену. Убийца воспользовался моментом и вырвался из захвата.

Он не стал атаковать.

Он швырнул под ноги дымовую шашку.

Густой чёрный дым заполнил комнату, скрывая всё.

— Он уходит! — крикнул Залфрен.

— Не уйдёт!

Патчти, чьё здоровье едва восстановилось до сорока процентов, бросился в дым.

Он действовал интуитивно, предсказывая траекторию отступления врага. Монах скользнул к выходу и резко провёл указательным пальцем по воздуху поперёк дверного проёма.

— Разрез пальцем!

В воздухе повисла тонкая, едва заметная тёмно-синяя линия из концентрированной энергии ци. Ловушка. Любой, кто пересечёт её, получит мгновенный урон разрезом.

Для игрока с одним очком здоровья — верная смерть.

Патчти замер, прислушиваясь.

Он ждал звука рассекаемой плоти. Вскрика. Падения тела.

Секунда. Две. Три.

Тишина.

Дым начал рассеиваться.

Коридор был пуст. Синяя линия висела в воздухе нетронутой.

Убийца исчез.

Либо телепортация. Либо проход сквозь стены. Либо он оказался хитрее и нашёл другой выход.

Патчти медленно опустил руку. Его лицо снова стало спокойным, но в глазах читалось разочарование.

Из-за угла вышли Залфрен и маг-прорицатель. Последний выглядел бледным и потрясённым.

— Мы… живы… — прошептал он, не веря своему счастью. — Мы отбились от сорокового.

— Мы его упустили, — сухо поправил Патчти.

— Боюсь, он вернётся к союзникам, — заметил прорицатель, нервно оглядываясь. — У них наверняка есть хилеры. Он вылечится и придёт за нами с подкреплением. Или будет охотиться на нас из теней до конца матча.

Залфрен посмотрел на напарника. Он видел, что руки монаха едва заметно дрожат.

Глава 58. Падение барьера

Когда пыль, поднятая яростной схваткой с убийцей сорокового уровня, наконец осела, в коридоре воцарилась странная, почти звенящая тишина. Только три фигуры тяжело дышали, прислонившись к холодным каменным стенам. Патчти медленно сполз по кладке вниз, доставая из инвентаря флягу с восстанавливающим отваром. Жидкость была горькой, как полынь, но цы начала медленно заполнять опустевший резервуар, приятно покалывая кончики пальцев.

Залфрен стоял чуть поодаль, опираясь на свой черный посох. Его руки все еще подрагивали — не столько от усталости, сколько от пережитого адреналинового шторма. Они только что выжили в бою с тем, кто должен был размазать их по полу за пару секунд. Это пьянило сильнее любого зелья.

Третий участник их маленького, вынужденного отряда — Маг-прорицатель из Культа Жизни и Забвения — выглядел на удивление бодрым, несмотря на то, что только что потерял в бою всех своих сопартийцев. Он деловито проверял прочность магической сферы и поправлял мантию.

— Ну что, перекур окончен? — спросил Прорицатель, стряхивая несуществующую пылинку с плеча. В его голосе не было ни траура, ни страха. — У нас еще есть время до конца этапа. Очки сами себя не нафармят.

Патчти открыл один глаз, оценивающе глядя на временного союзника. — Твоих друзей только что вырезали, — заметил монах.

Маг пожал плечами, его лицо озарила легкая, немного виноватая улыбка. — Это игра, дружище. Они реснется в городе, починят шмот и, скорее всего, уже пишут мне в личку гневные сообщения о том, почему я их не захилил. Если я сейчас остановлюсь и буду лить слезы, я потеряю темп, а они потом еще и за низкий рейтинг меня пилить будут. Так что... охота продолжается?

Патчти хмыкнул, поднимаясь на ноги. Ему нравился этот прагматизм. — Охота продолжается, — подтвердил он. — Залфрен, ты как? Готов вершить злодеяния?

Волшебник глубоко вдохнул спертый воздух подземелья, поправил Венец Ясеня на голове и кивнул. В его взгляде появилась новая твердость. — Веди.

Они двигались по лабиринту служебных помещений крепости, как стая волков, вышедших на прогулку. Тактика осталась прежней, но теперь, когда их осталось всего трое, работать стало даже проще. Меньше споров, меньше дележки.

Первой жертвой в новом цикле стал пожилой ключник, который слишком поздно заметил крадущиеся тени. Он даже не успел вскрикнуть, как заклинание Прорицателя лишило его голоса, а костяной кинжал Патчти закончил дело. Тело растворилось, счетчик очков звякнул, и группа двинулась дальше.

Все происходило механически. Найти, обездвижить, провести ритуал, собрать лут. Чтобы скрасить монотонность процесса, завязался разговор. В полумраке коридоров, под звуки далеких взрывов драконьего пламени, беседа текла непринужденно, словно они сидели в баре, а не вырезали гарнизон союзной крепости.

— Слушайте, давно хотел спросить, — начал Прорицатель, сканируя пространство своим посохом на предмет живых целей. — А почему вы вообще выбрали этот путь? Ну, культисты, жертвоприношения, вся эта мрачная эстетика. Обычно люди любят играть за героев, паладинов в сияющих доспехах, спасителей мира. А тут... грязь, кровь и сомнительная мораль, прозрачные перспективы.

Патчти, идущий впереди, лениво отозвался, не оборачиваясь: — Я всегда строил планы от билдов. Мне плевать на лор или моральный компас персонажа. Я смотрю на цифры. У монахов Космоса со всеми бонусами от ритуалов и грамотной прокачкой эти цифры должны быть выше, чем у остальных. У меня уже пятилетний опыт в этой игре, и думаю, что смогу собрать что‑то, что ломает мету.

— Чистый манчкинизм, — усмехнулся Прорицатель. — Уважаю. А я вот, честно говоря, вообще не фанат всей этой некромантии и увядания. Мне по душе что-то попроще, может, стихийная магия или вообще крафт.

— Так зачем ты здесь? — спросил Залфрен, вступая в разговор.

— О, это всё моя девушка, — Прорицатель закатил глаза, но в этом жесте было больше тепла, чем раздражения. — Та самая, которую убили. Она у нас... инициативная. Любит готическую атмосферу, вампиров, темную романтику. Сказала: «Мы будем играть за Культ Жизни и Забвения, мы будем дуэтом смерти!» Ну, кто я такой, чтобы спорить? Она меня сюда буквально затащила. Я хилю, она дамажит — семейная идиллия.

Патчти фыркнул. — Подкаблучник. — Стратег! — парировал Прорицатель. — Счастливая женщина — спокойная жизнь.

Они свернули за угол и наткнулись на очередную жертву — стражницу, несущую связку мичей. Женщина замерла, увидев трех вооруженных людей, но бежать ей было некуда. — Твоя очередь, — кивнул Патчти Залфрену.

Залфрен подошел к НПС. Когда женщина поняла, что происходит, её глаза были полны ужаса. — Пожалуйста... не надо... — прошептала она.

Залфрен на секунду заколебался, глядя в эти искусно прорисованные, полные мольбы глаза. Но затем его лицо ожесточилось. Он поднял руку, и темная энергия Космоса начала сгущаться вокруг жертвы. — Прости, — тихо сказал он, но не остановился.

Когда ритуал завершился и они продолжили путь, Залфрен неожиданно заговорил, словно оправдываясь перед самим собой: — Для меня игра за культ — это... своего рода терапия. План по личностному росту.

— Личностному росту? — переспросил Прорицатель с искренним интересом. — Типа курсы повышения квалификации через убийства?

— Вроде того, — Залфрен усмехнулся, но улыбка вышла грустной. — В жизни я... мягкий человек. Слишком мягкий. На работе мной помыкают, дома я часто уступаю, стараюсь сглаживать углы, избегать конфликтов. Я устал быть удобным. Действия культа, вся эта неоправданная жестокость... они вызывают у меня отвращение, правда. Но я специально заставляю себя это делать. Я выхожу из зоны комфорта. Я хочу стать решительней. Может, даже злей. Хочу научиться принимать жесткие решения и не чувствовать вины.

Прорицатель рассмеялся — громко, звонко, эхом отражаясь от стен. — Слушай, это самая креативная причина играть за злодея, которую я слышал! Серьезно, мужик, это круто. Выход из зоны комфорта — это всегда рост. Если ты научишься хладнокровно резать глотки здесь, то отказать начальнику в переработке будет раз плюнуть!

Патчти, слушавший их молча, лишь покачал головой. Он пробурчал себе под нос, так тихо, что его никто не услышал: — Нахуя выходить из зоны комфорта? Жизнь и так дерьмо, нервных клеток не хватит на такую «терапию». Комфорт для того и нужен, чтобы в нем сидеть, идиоты.

Разговор, начавшийся с игровой механики, плавно, как ручей в низину, перетек в русло реальной жизни. Виртуальные декорации осажденной крепости стали лишь фоном для обсуждения бытовых проблем.

— Вот ты говоришь, начальник, — подхватил тему Прорицатель, пока они взламывали дверь в кладовую. — А у меня главная трудность — это жизнь с моей девушкой. Она огонь, конечно, но властная — жуть. Все решения на ней: куда едем, что едим, какой фильм смотрим. Иногда чувствую себя НПС в ее квесте. Но, с другой стороны, без нее я бы до сих пор сидел на диване и смотрел в стену. Она мой двигатель.

— У меня все сложнее, — вздохнул Залфрен, глядя на свой посох. — Я женат. Но мы... поссорились. Сильно. До развода официально дело не дошло, бумаг не подавали, но живем сейчас отдельно. Пауза, так сказать.

— Пауза — это начало конца, — авторитетно заявил Патчти. — Я вообще против долговременных отношений. Слишком много обязательств, слишком мало профита. Соло-гейминг по жизни проще. Никто не нудит, никто не требует внимания, когда у тебя рейд.

— А дети? — спросил Прорицатель. — У тебя есть дети, Залфрен? — Да, — голос волшебника потеплел. — Сын. Ему два года.

В этот момент они выбили дверь в кладовую. Внутри обнаружился стражник, который, судя по всему, дезертировал с поста и прятался здесь, надеясь переждать штурм. Увидев культистов, он попятился, выставив перед собой дрожащий меч. — Стойте! Не подходите! — закричал стражник, и его голос сорвался на визг. — У меня семья! У меня дети! Пощадите, ради шести богов!

Залфрен замер. Слова НПС ударили по больному. «У меня дети». Патчти и Прорицатель посмотрели на волшебника. Это была его очередь. — Ну? — поторопил монах. — У нас бафф тикает.

Залфрен посмотрел на стражника. На секунду он увидел в нем не набор пикселей, а человека, отца, который просто хочет вернуться домой. Но потом он вспомнил о своем «плане роста». О том, что он должен стать жестче. — Прости, друг, — холодно произнес он. Удар кинжалом был быстрым и милосердным. Стражник рухнул мешком.

— Два года, говоришь? — тут же спросил Прорицатель, как будто убийство было чем-то вроде прикуривания сигареты. — Самый сложный возраст. Зубы, капризы...?

Залфрен перешагнул через труп стражника, отряхивая мантию. — О да. Ты не представляешь. Колики мы пережили, но теперь началось отстаивание границ. Он орет по любому поводу. Не та ложка, не тот мультик, не хочу спать, хочу гулять в три ночи. Я иногда на стену лезу. Жена... пока мы жили вместе, она брала на себя много, но сейчас я воскресный папа, и когда забираю его, у меня голова кругом идет через час.

— А я вот пока не планирую, — признался Прорицатель, пока они обыскивали труп. — Мы молодые еще, хочется для себя пожить. Кредиты закрыть, мир посмотреть. Дети — это дорогой ивент, там донат нужен постоянный.

— Кстати — вклинился Патчти, забирая с тела стражника пару медных монет. — Раз уж мы пошли по душам. Залфрен, я из наших предыдущих разговоров уловил, что с финансами у тебя всё ок. Кем работаешь?

— В офисе, — кивнул Залфрен. — Руковожу отделом логистики в крупной торговой сети. Зарплата хорошая, грех жаловаться. Выше среднего класса, наверное. Квартира, машина, отпуск два раза в год.

— А ты, Патчти? — спросил Залфрен. — Ты явно, разбираешься в механике лучше всех. Ты киберспортсмен? Разработчик?

Патчти криво усмехнулся. — Я? Я живу игрой. В буквальном смысле. РМТ, продажа голды. Это моя работа. — И как? — поинтересовался Прорицатель. — Много поднимаешь? Сложно? — На прожиточный минимум хватает, — честно ответил монах. — Ну это, конечно, не вагоны разгружать, но трудно. Чтобы иметь относительно стабильный и высокий заработок, нужно быть хотя бы сотого уровня, иметь доступ к топовым данжам и эксклюзивному контенту. А я пока... в процессе.

— А почему не стримишь? — удивился Залфрен. — С твоим знанием игры и... харизмой, ты мог бы собрать аудиторию.

— Пробовал, — Патчти помрачнел. — Не выстрелил. Стриминг — это не про скилл, это про шоу. Надо улыбаться, развлекать чат, быть клоуном. Это занимает кучу времени и сил, которые я лучше потрачу на фарм. Плюс, конкуренция дикая. Я бросил это дело.

— Понимаю, — кивнул Прорицатель. — А я на складе работаю. Водитель погрузчика. Платят неплохо, график сменный, позволяет играть. Там же, кстати, с девушкой познакомился. Она у нас в отделе приемки работает. Романтика среди паллет и накладных.

В этот момент они вышли в небольшую комнату отдыха для слуг. Там, прижавшись друг к другу на узкой кушетке, сидели двое НПС — мужчина и женщина в одеждах поваров. Они держались за руки и шептали друг другу что-то быстрое, сбивчивое. — ...я люблю тебя, слышишь? Не бойся, мы умрем вместе, и в чертогах богов нас никто не разлучит... — говорил мужчина, гладя женщину по волосам. — Я всегда любила только тебя... — всхлипывала она.

— О, дабл-килл, — буднично заметил Патчти. — Отлично, сэкономим время.

Трое культистов подошли к влюбленным. Они совершенно не слушали их диалог.

— Твой выход, Прорицатель, — сказал Залфрен. — Заберешь обоих? — Ага, как раз мана на фулл, — кивнул тот. — Спасибо.

Пока повара клялись друг другу в вечной любви, Прорицатель начал читать заклинание «Дыхание Увядания», а после добил кинжалом неподвижную пару. — А на складе у вас как с техникой безопасности? — спросил Патчти, пока зеленая дымка окутывала жертв. — Говорят, спина летит только так. — Да нормально, у нас новые погрузчики, кресла с амортизацией, — ответил Прорицатель, наблюдая, как кожа влюбленных сереет и трескается. — Главное — не гонять на поворотах.

НПС закричали, их тела начали рассыпаться в прах прямо в объятиях друг друга. Их крики смешались с разговором о погрузчиках. — У меня вот кресло игровое дороже, чем моя машина, — вставил Залфрен. — Но все равно поясница ноет. Старость. — Йога помогает, — посоветовал Патчти. — Серьезно. Десять минут утром.

Ритуал завершился. — Готово, — Культист увядания отряхнул руки. — Пошли дальше?

Они хотели продолжить болтать о преимуществах ортопедических матрасов, но внезапно вся крепость содрогнулась так, словно гигантский молот ударил по фундаменту. С потолка посыпалась штукатурка, а пол под ногами заходил ходуном.

Звук был страшным — низкий, вибрирующий гул, переходящий в треск разрываемой реальности. Сквозь узкие окна-бойницы в коридор ударил ослепительно яркий свет. Но это был не свет солнца. Это было пламя. Огромное, всепожирающее пламя, которое больше не сдерживала магическая преграда.

Синий купол, закрывавший крепость все это время, мигнул и погас.

— О, — протянул Патчти, глядя, как полоска защиты крепости в интерфейсе падает до нуля. — У нас опять нубы в команде.

— Что случилось? — крикнул Залфрен, стараясь удержать равновесие.

— Вторая фаза, вот что, — прокричал в ответ Патчти, перекрывая рев драконов, который теперь был слышен так отчетливо, будто твари сидели у них на плечах. — Противники убили всех НПС-магов, которые поддерживали барьер! Защита упала!

Он посмотрел на таймер. — Нам нужно продержаться еще две минуты! Всего две минуты, пока драконы будут разбирать эту крепость по кирпичикам! Надеюсь, выживем!

Залфрен побледнел. Он вспомнил, чем они занимались последние двадцать минут. — Патчти... — его голос дрогнул. — А мы... мы могли случайно убить тех волшебников? Ну, тех, кто держал барьер? Мы ведь убивали всех подряд. Тех, кто в мантиях, тех, кто с посохами...

Все трое культистов замерли. Повисла тяжелая пауза. Они переглянулись. В памяти всплывали лица жертв: старик в синей робе в библиотеке, женщина с кристаллом на башне, группа послушников в зале медитации...

— Ну... — неуверенно протянул Прорицатель, теребя свой шар. — Может, парочку... Я особо не следил, кого мы убивали. Просто видел мантию и бил.

— Да неее, — протянул Патчти, и в его голосе звучала фальшивая уверенность. Он отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху. — Это точно виноваты нубы-союзники. Те, что на стенах стояли. Пропустили вражеских диверсантов. Мы-то тут при чём? Даже если и мы, то это всё равно их вина. Они должны были их лучше охранять — тогда культисты бы их не убили. Если бы мы их заметили, мы бы туда не пошли.

Он сказал это так твердо, стараясь убедить самого себя, что на секунду это даже прозвучало правдоподобно. — Точно нубы, — поддакнул Залфрен, хотя внутри у него все похолодело. — Мы ни при чем.

Сверху раздался чудовищный грохот — один из драконов приземлился на крышу донжона, и каменные своды начали рушиться прямо над их головами. — Бежим! — заорал Патчти. — Потом разберемся, кто виноват!

И они побежали, оставляя за спиной пустые коридоры, мертвых влюбленных и разрушенную их собственными руками оборону.

Глава 59. По чести!

Крепость стонала. Это был не метафорический стон умирающего здания, а вполне реальный, оглушающий скрежет камня о камень, перекрываемый рёвом драконов где-то наверху. Стены вибрировали так сильно, что пыль сыпалась с потолка непрерывным дождём, оседая на плечах игроков серой перхотью.

Троица культистов — монах, маг и прорицатель — продвигалась по коридорам, стараясь держаться ближе к несущим колоннам. Их маленький, спаянный преступлениями отряд вскоре наткнулся на группу из шести союзных игроков, которые выглядели так, словно прошли через ад. Это были остатки какого-то рейда: помятый танк с треснувшим щитом, два дёрганых хилера и три мага, нервно оглядывающихся на каждый шорох.

Встреча прошла напряжённо. Оружие взметнулось вверх, заклинания зажглись на кончиках пальцев, но, опознав «зелёные значки» над головами союзников, все выдохнули.

— Свои, — хрипло бросил танк, опуская меч. — Вы откуда? Там, наверху, полная задница.

— Мы снизу, — отозвался Патчти, делая максимально уставшее и страдальческое лицо. — Пробиваемся к убежищу. Потеряли половину отряда по дороге.

Группы объединились. Теперь их было девять. Пока они шли по относительно безопасному переходу, завязался разговор. Игроки жаловались на баланс, на тупых драконов и на отсутствие координации.

— Сложно играть в этом режиме, — вздохнул Патчти, картинно потирая плечо. — Столько хаоса. Никогда не знаешь, откуда прилетит. Вроде идёшь с товарищем по безопасному месту, спину ему прикрываешь, а через секунду — бац! — и нет товарища. То ли дракон сжёг, то ли ещё какая напасть…

Залфрен поперхнулся воздухом и закашлялся, пытаясь скрыть нервный смешок. Прорицатель же внезапно заинтересовался узором трещин на полу, пряча улыбку в воротник мантии. Для них двоих эта фраза была пропитана чёрной иронией: они прекрасно знали, куда девались «товарищи», которым Патчти прикрывал спину.

— Да, брат, понимаю, — сочувственно кивнул танк, не заметив подтекста. — У нас хилера ваншотнуло обломком. Рандом беспощаден.

Внезапно прорицатель, идущий в центре строя, поднял руку, призывая к тишине.

— Тихо, — шепнул он. — Моя пассивка сработала. Впереди, за поворотом, трое. Вражеские игроки.

Новые союзники тут же подобрались.

— Трое? — переспросил один из магов огня, и в его руках уже начали формироваться фаерболы. — Нас девять. Раздавим их числом! В атаку!

Он уже дёрнулся вперёд, охваченный жаждой лёгких фрагов, но его остановила рука Патчти. Монах схватил энтузиаста за плечо с силой железных клещей.

— Стоять, — холодно скомандовал он. — Куда ты лезешь, герой? Хочешь словить шальную стрелу или попасть в ловушку? Веди себя тише. Мы не знаем, кто там. Может, это разведка, а за ними стоит рейд.

Авторитет в голосе монаха и его спокойная уверенность подействовали. Группа притихла. Патчти жестом показал: прижаться к стене. Они подкрались к углу и осторожно выглянули.

В дальнем конце широкого зала, заваленного обломками мебели, действительно стояли трое. Судя по экипировке — новички. Они не ожидали нападения и громко спорили, разглядывая карту, разложенную на ящике.

— …слишком долго возились! — горячился один из врагов, воин с двуручным топором. — Ваши идиоты полчаса ковыряли магов барьера! Мы потеряли темп!

— Заткнись, — огрызнулся его напарник. — Барьер пал, это главное.

— Главное? Ты на таймер смотрел?! — воин ткнул пальцем в воздух. — Осталось полторы минуты! Через полторы минуты прибудут всадники на вивернах, и начнётся воздушный бой с драконами. Это ещё пять минут хаоса. За это время нам нужно успеть захватить крепость полностью, иначе турнир провален!

— Нам нужно добить НПС-магов, — продолжал третий. — Тех, что готовят антидраконий ритуал в убежище. Если они скастуют эту дрянь, драконы упадут, и мы проиграем. Идём, убежище должно быть где-то внизу.

— Смотри, — вдруг перебил его первый, указывая в тёмный угол комнаты. — Что это там блестит?

В углу, полускрытый грудой ветоши, лежал предмет. Два золотистых коготка.

— Предмет! — выдохнули враги хором.

Забыв о тактике, о таймерах и вивернах, трое игроков рванули наперегонки к заветному луту. Они сбились в кучу, толкаясь плечами, каждый хотел первым коснуться предмета, чтобы забрать его в инвентарь.

— Сейчас! — скомандовал Патчти.

Пять огненных шаров — от Залфрена, Прорицателя и трёх новых магов-союзников — вылетели из-за угла одновременно. Это был идеальный залп. Сгустки пламени с рёвом пронеслись через зал и врезались в сгрудившуюся группу врагов.

БУМ!

Взрыв был такой силы, что с потолка снова посыпалась штукатурка. Криков не было — полоски здоровья противников испарились мгновенно. Три тела вспыхнули.

Патчти вышел из укрытия, отряхивая руки. Он встал перед союзниками, которые смотрели на дымящуюся воронку с благоговением, и назидательно поднял палец.

— Видите? — его голос звучал как у мудрого наставника. — Это идеальный вариант честной дуэли. Нас много, их мало, они отвлеклись, мы ударили в спину.

Он обвёл взглядом группу.

— Запомните, друзья: мы продолжаем играть по чести. Честь — это победа с минимальными затратами ресурсов. А теперь — вперёд, надо помочь магам в убежище, пока эти бесчестные уроды до них не добрались.

Группа двинулась дальше, воодушевлённая лёгкой победой. Но спуск оказался сложнее, чем они думали. Драконы наверху не просто летали — они методично разбирали крепость. Очередной удар гигантской туши о крышу вызвал обрушение лестничного пролёта, по которому они планировали спуститься.

— Тупик! — крикнул танк, отшатываясь от пропасти, где раньше были ступени.

— В обход! — скомандовал Патчти. — Делаем крюк через восточное крыло!

Пришлось петлять по боковым коридорам, пролезать через проломы в стенах и перепрыгивать через горящие балки. По пути они собрали пятерых союзных НПС.

К сожалению, снова сыграть «по чести» не получилось.

В конце длинного широкого коридора, ведущего к нижним уровням, показалась толпа противников: десять вражеских игроков плюс восемь их НПС, и они явно ждали гостей.

— Контакт! — заорали с обеих сторон.

Коридор мгновенно превратился в тир. Воздух заполнили вспышки заклинаний, свист стрел и лязг арбалетных болтов. Никто не мог продвинуться вперёд: плотность огня была такой, что любой, кто высовывался из-за укрытия, рисковал получить критический урон.

Патчти и Залфрен прижались к нише за статуей какого-то рыцаря.

— Мы тут застрянем! — крикнул Залфрен, выпуская магический снаряд вслепую. — У них хилеры хорошие, мы не продавим их уроном с дистанции!

— Обходим через стену! — вдруг подал идею один из новых союзников, маг Земли. — Я проломлю проход в соседнюю галерею, зайдём им во фланг!

Игрок, не дожидаясь одобрения, начал кастовать мощное заклинание «Тектонический разлом». Стены коридора задрожали.

— Стой, идиот! — заорал Патчти, понимая, к чему это приведёт в и так еле стоящем здании. — Не здесь! Потолок не выдержит!

Но было поздно. Маг завершил каст. Стена с грохотом разлетелась, открывая проход, но вибрация стала последней каплей для ослабленных перекрытий. Огромная каменная плита с потолка, весом в несколько тонн, с ужасающим хрустом рухнула вниз. Прямо на инициативного мага.

Пыль столбом, грохот — и тишина. От союзника осталась только торчащая из-под завала рука.

— Минус один, — констатировал Прорицатель.

Залфрен осторожно выглянул из-за статуи, глядя на образовавшийся пролом.

— Ну… путь и впрямь свободен, — отметил он с мрачным прагматизмом. — Технически он свою задачу выполнил.

Кому-то из игроков, глядя на этот пример «успешной» архитектурной перепланировки, пришла в голову идея.

— А давайте обрушим потолок на них! — предложил танк. — Раз уж здание всё равно валится!

— Делай, — кивнул Патчти. — Только сам под плиту не лезь.

Маги сконцентрировали огонь не на врагах, а на сводах над их головами. Серия взрывов — и часть коридора, где укрывались противники, превратилась в камнепад. Враги в панике отступили, но двое не успели и были погребены заживо.

— Вперёд! В атаку! — скомандовал Патчти.

Они ворвались в облако пыли. Бой перетёк в руины комнат — бывших казарм, где пол местами провалился на этаж ниже, создавая многоуровневую арену.

Союзных игроков осталось восемь, включая тройку культистов. Противников теперь тоже было восемь. Началась мясорубка. У обеих сторон ещё были свои НПС — не особо полезные, но дающие той или иной стороне дополнительные возможности.

Патчти двигался с осторожностью хищника. Он не использовал свои коронные приёмы Космической Ци, чтобы не выдать себя перед новыми «друзьями». Только обычные удары, подсечки, броски — стандартный арсенал монаха низкого уровня.

Залфрен тоже играл роль «среднячка». Он бил только сырой маной, использовал базовые щиты и «Магическую стрелу». Никаких призывов, никаких гравитационных аномалий.

Прорицатель лениво разбрасывал баффы на атаку и защиту, иногда подхиливал раненых стандартным «Малым исцелением», тщательно избегая заклинаний своей тёмной школы.

Бой шёл на равных. Мечи звенели, магия взрывалась, игроки прыгали через дыры в полу, пытаясь занять выгодные позиции. Внезапно динамика изменилась.

На балкон второго яруса, возвышающийся над полем боя, вышел новый противник.

Это был лучник. Но не простой. Его доспех сиял мягким серебром, а огромный композитный лук выглядел как произведение искусства. Игрок сорокового уровня.

— Ха-ха! — раздался громкий, уверенный смех лучника. — Кучка нубов копошится в грязи! Сейчас я вас почищу!

Он натянул тетиву, и стрела засветилась ослепительно белым светом.

— Пронзающий выстрел!

Стрела прошила одного из союзных магов насквозь, снеся ему восемьдесят девять процентов здоровья одним ударом.

— Сороковой! — запаниковал танк. — В укрытие!

Патчти услышал об угрозе, оценивая ситуацию. Это было плохо. Если он вмешается открыто, они лягут здесь все. Но затем он увидел оружие противника. Лучник.

На лице монаха появилась презрительная ухмылка.

— Ха-ха, лучник, — громко, с издёвкой произнёс он, перекрывая шум битвы. — Самый бесполезный класс в игре! Эй, парни, прикройте меня! Я его вынесу!

— Ты спятил?! — крикнул танк, блокируя удар вражеского воина. — Это сороковой!

— Он лучник! — рявкнул Патчти. — Отвлеките пехоту! Мне нужна минута!

Союзники, понимая, что выбора особо нет, послушались. Они бросились в яростную атаку, оттягивая на себя внимание врагов внизу и создавая для монаха коридор.

Патчти рванул вперёд. Он оттолкнулся от обломка стены, взлетел вверх, зацепился за край балкона и одним рывком подтянул себя наверх.

Лучник увидел его.

— Смелый червь? — усмехнулся он, наводя лук в упор. — Умри!

Патчти больше не нужно было сдерживаться. Здесь, на балконе, их никто не видел. Его Ци изменилась. Из прозрачной она стала иссиня-чёрной, с вкраплениями звёздной пыли.

— Отражение Пустоты!

Когда стрела сорвалась с тетивы, Патчти не стал уклоняться. Он выбросил руку вперёд, ладонью навстречу смерти. Стрела ударилась о невидимый барьер космоса перед его ладонью, замерла на долю секунды, развернулась на сто восемьдесят градусов и с удвоенной скоростью полетела обратно.

Вжух!

Стрела вонзилась лучнику в плечо.

— Агх! — вскрикнул тот, отшатываясь. — Что за?..

— Ты слишком медленный, — прошептал Патчти, мгновенно сокращая дистанцию.

Бой шёл в одни ворота. Лучник попытался разорвать дистанцию, используя «Отскок», но Патчти применил «неевклидовый шаг». Он буквально за один шаг подошёл к отступавшему противнику, не давая тому ни натянуть лук, ни достать меч.

Удары сыпались градом.

— Удар пальцем! — в солнечное сплетение. — Ладонь Космоса! — в челюсть. — Подсечка!

Лучник, привыкший убивать с дистанции, в ближнем бою оказался беспомощен против мастера боевых искусств. Он пытался выхватить меч, висевший на поясе, но каждый раз, когда его рука тянулась к эфесу, Патчти наносил точечный удар по запястью, парализуя нерв.

— Не трогай, порежешься, — издевался монах.

Через тридцать секунд здоровье лучника упало до красной зоны. У него оставалось ХП буквально на один удар. Патчти занёс руку для финального, добивающего удара в горло. В его глазах горело холодное торжество.

Звяк.

Звук был тихим, но Патчти услышал его. Звон цепи. Инстинкт, выработанный годами в PvP, сработал быстрее мысли. Монах не ударил. Он резко отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

И вовремя.

В то место, где он только что стоял, вонзился зазубренный крюк на длинной цепи.

Патчти поднял взгляд. На противоположном краю балкона, выйдя из тени, стоял он. Убийца. Тот самый сороковой уровень из Культа Скованности и Раскованности, который чуть не убил их десять минут назад.

Убийца посмотрел на недобитого лучника, который валялся на полу, хрипя и зажимая раны. Затем перевёл взгляд маски-черепа на Патчти.

— Еретик, — глухо произнёс он. — Ты быстр. Но от моих цепей не уйдёшь.

Патчти замер. Ситуация была патовой. Лучник жив. Убийца здесь, полный сил и ярости. А сам Патчти потратил половину маны на пробитие защиты сорокового уровня. Внизу кипел бой, помощи ждать было неоткуда.

Монах посмотрел на лучника. В его взгляде читалась мрачная решимость. Казалось, сейчас он бросится в самоубийственную атаку, чтобы забрать с собой хотя бы одного…

Но вместо этого. Он выхватил из инвентаря горсть чёрных шариков и швырнул их под ноги.

ПУФ!

Густое облако едкого дыма накрыло балкон.

— Да пошли вы! — донёсся из дыма голос монаха. — Лучники в этой игре всё равно ни на что не способны. Живи с позором!

Когда Убийца развеял дым взмахом цепи, на балконе было пусто. Патчти исчез, спрыгнув вниз, в гущу сражения, и затерявшись среди своих. Он не стал рисковать жизнью ради фрага. Выживание — превыше всего.

Внизу бой уже заканчивался. Союзники, воодушевлённые тем, что вражеский снайпер замолчал, дожали противников.

Патчти вынырнул из дыма рядом с Залфрином, выглядя слегка растрёпанным, но целым.

— Ты его убил? — спросил волшебник, добивая последнего врага «Магической стрелой».

— Почти, — уклончиво ответил Патчти. — Решил оставить на десерт. Там… возникли технические сложности.

Залфрен посмотрел наверх, где на балконе мелькнула тень Убийцы, помогающего подняться лучнику. Он всё понял.

Волшебник повернулся к одному из новых союзников — танку, который тяжело дышал, опираясь на щит.

— Слушай, — спросил Залфрен, кивая наверх. — У врагов вон сороковые бегают, убивают. А где наши сороковые? Где наши топы?

Танк устало пожал плечами, вытирая пот со лба.

— А чёрт их знает, — сплюнул он. — Дерутся где-нибудь в другом месте, наверное. Или на вивернах летают.

Глава 60. Поспешный план

Небо над полем битвы напоминало разбитый витраж, сквозь трещины которого сочились гарь и кровь. Грохот стоял такой, что, казалось, вибрировали даже кости. Гигантские туши драконов, сцепившиеся в смертельном клубке с вивернами, рушились на землю с грацией падающих гор, поднимая тучи пыли и превращая ландшафт в месиво.

Посреди этого апокалипсиса, сохраняя неестественное для такой обстановки спокойствие, стоял Патчти. Его вороно-чёрные одежды трепал горячий ветер, но лицо оставалось пугающе безмятежным. Он повернулся к своим спутникам — Залфрену и Прорицателю.

— Вся надежда на вас двоих, — произнёс он. В его голосе не было ни страха, ни патетики — лишь сухая констатация факта.

— Ты, — Патчти указал золотым когтем на Прорицателя, — должен наложить характерный дебафф своего культа. А ты, — он перевёл взгляд на Залфрена, — призови Шевелёнку. Мне и танку нужно будет сдерживать Убийцу, пока твой монстр будет его бить.

— Шевелёнка… — Прорицатель нахмурился, вспоминая жуткую тварь, которую уже видел. — Это тот двухметровый космический кальмар, обожравшийся стероидами?

Оба культиста синхронно кивнули, подтверждая описание.

Залфрен, однако, не спешил. Его взгляд метался по полю боя, выискивая угрозы.

— Что делать с лучником? — спросил он, указывая посохом на смутную фигуру вдалеке.

Патчти даже не посмотрел в ту сторону.

— Игнорируй, — бросил он жёстко. — Пока он в твоём поле зрения, у него нет повышенного урона. Он не сможет пробить даже твой барьер, напитанный космосом…

Залфрен открыл было рот, чтобы возразить — инстинкт самосохранения вопил, что игнорировать очевидную угрозу есть верх безумия, — но Патчти его перебил:

— Нет времени. Нужно бить!

Он уже сорвался с места, на ходу подзывая игрока-танка и жестами объясняя диспозицию. Залфрен тяжело вздохнул.

Бой начался мгновенно.

Убийца — фигура, закутанная в тени и кожу, — двигался с неестественной скоростью. Его стилеты мелькали, как росчерки молний. Он выбрал своей целью одного из союзников, явно намереваясь вырезать легкую цель.

Но Патчти уже был там.

Монах вмешался в траекторию удара. Он двигался плавно, текуче, словно вода, огибающая камень. Золотые напёрстки на его правой руке звякнули, отводя смертоносное лезвие в сторону.

В этот момент Патчти сознательно не использовал элемент космоса. Это было холодное, расчётливое решение. Космос, даруя мощь, уменьшал его резисты — сопротивляемость физическому и магическому урону. Если бы он сейчас пропустил хоть один удар в уязвимое место, будучи «заряженным» космосом, он, скорее всего, умер бы мгновенно.

Сейчас он не был дамагером. Сейчас он отыгрывал роль танка.

Рядом с ним, громыхая железом, встал игрок с башенным щитом. Этот парень принимал на себя основной урон, превратившись в живую крепость. Удары Убийцы, способные раскроить череп, с глухим звоном впечатывались в поверхность щита, оставляя на нём глубокие борозды.

Патчти же работал ювелирно. Он вмешивался ровно в те доли секунды, когда мог нивелировать входящий урон, отводил удары скользящими движениями ладоней и проводил короткие, жалящие контратаки. Урон от них был незначительным, но это сбивало темп врага.

Внезапно свистнула стрела. Лучник, о котором предупреждал Залфрен, пытался выцелить Монаха.

Патчти даже не обернулся. Он просто вскинул руку в каком-то небрежном, почти ленивом жесте и отбил стрелу тыльной стороной ладони, защищённой золотой пластиной. Стрела ушла в рикошет, звякнув о камни.

Танк против лучника тоже держался молодцом. Урона он не получал — лишь пара стрел, которые лучник всё-таки успел выпустить, торчали в щите, как иголки в подушечке.

Вокруг творился хаос. Драконы, сбитые всадниками, падали, круша своими телами постройки и неудачливых игроков, затем, ревя от ярости, поднимались, ломая ещё больше, и снова бросались в бой. Земля дрожала, но этот малый круг битвы — Патчти, Танк и Убийца — казался изолированным пузырём концентрации.

Другие союзники пытались помочь, но у них хватало собственных проблем. Какой-то маг кинул пару заклинаний в сторону Убийцы, заставив того потратить драгоценные навыки на уклонение.

Именно этого момента и ждал культист забвения.

Пока Убийца был в кулдауне уклонения, он отправил в него свой коронный дебафф. Заклинание культа ударило мгновенно. Лицо Убийцы, скрытое под маской, вдруг пошло глубокими морщинами, словно время для него ускорилось в сотни раз. Его движения стали более вязкими, суставы заскрипели.

Но даже так враг оставался опасен.

Танк и Патчти начинали выбиваться из сил. Их здоровье всё ещё держалось на приемлемом уровне, но концентрация падала катастрофически. Глаза жгло от пота и пыли. Даже когда Убийца сильно просел по характеристикам из-за проклятия, удерживать его было невероятно трудно. Это был обмен ударами и навыками на грани фола. Одно неверное движение — и смерть.

Залфрен понимал: тянуть больше нельзя. Используя заклинание невидимости, маг, шурша своими обносками, обошёл схватку по дуге и вышел к спине Убийцы. Он поднял посох, и воздух вокруг него сгустился.

Пространство разорвалось.

Из разлома, сочась тьмой и слизью, появилась Шевелёнка — двухметровый кошмар, клубок мускулистых щупалец и глаз, напитанный космической энергией.

Бой продолжился, но теперь инициатива перешла к союзникам. Напряжение с Танка и Монаха спало — чудовище приняло на себя часть агрессии врага. Где-то на фоне в небе вспыхивали огненные шары; драконов было видно лишь урывками, когда пламя заливало небосвод, освещая их схватку с всадниками.

Патчти, почувствовав, что контроль над ситуацией возвращается, позволил себе переключиться в любимый злорадный режим.

Он начал насмехаться.

Это не были простые оскорбления. Патчти действовал расчётливо, нащупывая болевые точки. Он заметил, что Убийца слишком сильно «ролеплеит» — ведёт себя как пафосный герой мрачного фэнтези, — и решил давить именно туда.

— Серьёзно? Этот плащ? — бросил он, лениво парируя выпад, даже не глядя. — Ты его в магазине «Всё для юных тёмных властелинов» купил? Акция «плюс фальшивый пафос в подарок»? Выглядишь как клоун на похоронах, который перепутал траур с косплеем.

Он гнобил его за ребячество. Каждая деталь экипировки становилась поводом для ядовитого комментария: наплечники явно компенсируют что-то важное, а оружие, конечно, подобрал как раз по размеру.

А потом Патчти окончательно сорвался в бред, не имеющий отношения к игре.

— Спорим, твои родители даже не знают, что ты здесь? — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Думают, ты «учишься», «ищешь себя». А ты вот он — герой подвала. У такого парня, наверное, и друзей-то нет. Сидишь в темноте, машешь ножиками и воображаешь, что это «путь силы», а не попытка почувствовать себя хоть кем-то.

Патчти намеренно пытался вывести его на эмоции, заставить совершить ошибку.

Убийца молчал. Он был занят выживанием — на него давили Монах, Танк, космический монстр и маг. Казалось, слова Монаха его не задевают. Но Патчти, обладавший острым глазом, заметил: движения врага стали более дёргаными.

Танк, воодушевлённый примером Патчти, тоже решил присоединиться к буллингу:

— Эй, ты… э-э… вонючка!

Получилось неумело и даже немного жалко, но свою лепту в общий хаос это внесло.

Тем временем Залфрен, стоя чуть поодаль, начал работать как артиллерия. Он бил сингловыми, точечными заклинаниями космоса. Вокруг Убийцы открывались микроскопические разломы, и оттуда вылетали призрачные щупальца, хлеставшие, как плети.

Залфрен помнил наказ Патчти и старательно держал в поле зрения Лучника. И действительно — пока он смотрел на врага, стрелы просто отскакивали от его магического барьера, словно горох от стены.

Но Лучник был не дурак. Он уходил в скрытность, исчезая из вида, или стрелял из-за завесы дыма. В такие моменты барьер Залфрена пробивало. Кровь текла, но урон всё равно не был катастрофичным.

— двадцать процентов… — пробормотал Залфрен, оценивая своё здоровье. Почти всё сбрито, но он всё ещё стоял.

Лучник снова скрылся. Поняв, что долго так не протянет, Залфрен отступил за колонну.

Соответственно, Шевелёнка, привязанная к призывателю, тоже была вынуждена отойти, оставляя Танка и Монаха без поддержки. Чтобы хоть как-то компенсировать потерю огневой мощи, Залфрен на бегу вызвал своих «кошмаров», но их эффективность и рядом не стояла с тем сгустком накачанных щупалец, которым была Шевелёнка.

Баланс сил снова качнулся.

Танк, сконцентрированный на Убийце, к несчастью, не заметил ледяную стрелу, брошенную магом противника. Пропустив удар, он открылся. Культист Скованности воспользовался шансом.

Танк рухнул на колени, а затем повалился лицом в пыль.

— Бог, прими его в свои цепи, — насмешливо проговорил Культист Скованности, переступая через тело поверженного врага, и начал напирать на Монаха.

Патчти остался один против двоих. Его лицо не дрогнуло, но в голове уже щёлкал калькулятор вариантов.

Бой продолжался. Один из случайных союзников — какой-то воин с двуручным мечом — заметил бедственное положение Патчти и бросился ему на помощь.

Внезапно небо потемнело. Прямо над ними с визгом пролетела виверна, а следом за ней — гигантская тень дракона. Чудовище набрало воздух и выдохнуло струю всевыжигающего огня.

Пламя ударило в землю, превращая камни в шлак. К несчастью, дракон жёг буквально в метре от Культиста Скованности, не задев его. Жар был невыносимым, но враг стоял невредимым на кромке огненного шторма.

— По божьей милости, — выдохнул Культист с самодовольной улыбкой, глядя на бушующее рядом пламя.

Патчти, оказавшийся рядом с тем самым союзным воином, который прибежал на помощь, посмотрел на Культиста холодным, ничего не выражающим взглядом.

— Сам не плошай, — сказал Монах.

И использовал навык.

«Сильный удар ноги».

Но удар был направлен не во врага.

Ботинок Патчти с размаху влетел в поясницу его невольного, незнакомого союзника. Воин, не ожидавший предательства, с криком полетел вперёд, как пушечное ядро. Он врезался в стоящего на краю огня Культиста Скованности. Инерция была такова, что оба — и преданный союзник, и самодовольный враг — полетели прямо в раскалённую струю всевыжигающего драконьего огня.

Их крики утонули в реве пламени мгновенно.

Перед глазами Патчти вспыхнули системные сообщения. Красные буквы, тревожные, мигающие.

«Вы нанесли урон союзнику. Если продолжите, вас выгонят с турнира».

Патчти даже не успел дочитать, как появилось второе:

«Вы убили союзника. Вы исключены».

Он выиграл битву. Он устранил врага. Но он проиграл турнир.

Патчти не стал читать дальше. Медленным, почти церемониальным движением он достал свою фарфоровую маску и надел её на лицо. Мир вокруг моргнул.

Шум битвы, крики умирающих, рёв драконов — всё исчезло в одно мгновение.

Тишина.

Патчти вернулся на обзорную площадку. Монах с длинными чёрными волосами, заложив руки за спину, стоял неподвижно. Лесной ветер трепал его чёрную одежду и волосы.

Он смотрел на звёзды из-под фарфоровой маски — бесконечное звёздное небо отражалось в её пустых глазницах.

Глава 61. Великая крыса!

Меш-Неметон, столица Коалиции Лесов, даже ночью не погружался в полную тьму. Патчти стоял на краю обзорной площадки в Среднем районе, опираясь на перила из переплетённых живых ветвей, и смотрел вверх.

Над ним, закрывая половину небосвода, нависали кроны двух колоссальных деревьев. Там, в вышине, среди исполинских листьев и светящихся магических фонарей, располагался богатый район. Оттуда доносились отголоски музыки, смех и сияние — недоступные обитателям нижних ярусов.

Рядом с монахом, жужжа, как маленькие вертолёты, парила пара светлячков. Эти насекомые размером с упитанную кошку были местной достопримечательностью и бесплатным источником освещения. Их брюшки пульсировали мягким зеленовато-жёлтым светом, выхватывая из полумрака андрогинное лицо Патчти, его длинные чёрные волосы, слегка колышущиеся от ночного ветра, и золотые вставки на ботинках.

Патчти подводил итоги. В голове, словно в системном журнале, прокручивались списки приобретений и потерь прошедшего этапа турнира.

«Если бы я прошёл весь турнир так, как планировал изначально, — думал он, лениво отмахиваясь от слишком назойливого светлячка, — то финальная награда закрыла бы все потребности до сорок пятого уровня».

Награда за турнир выдаётся с учётом класса. Из-за бана он ничего не получил.

Особенно его душила жаба по поводу крафтовых ресурсов, специфичных для класса Монах. Ткани, пропитанные духовной энергией, особые сплавы для когтей-наперстков. Он мысленно перебирал возможные варианты лута. Ресурсы для крафта — вот что было самым болезненным упущением.

Предметы снаряжения. По окончании могло выпасть от четырёх до шести штук. Они могли быть любого качества — от «Обычного» до «Магического» и даже «Легендарного». Да, они были бы полезны лишь до двадцать пятого уровня, это факт. Но даже после преодоления этого порога он нашёл бы им применение.

Однако, взвесив всё на внутренних весах, Патчти признал, что катастрофы не произошло. Потерять маску было бы катастрофично.

— Прибыль, которую я всё-таки выгрыз, тоже неплоха, — прошептал он, обращаясь к пустоте.

Очки Культа. Их было много. Очень много. Его ранг в иерархии культа должен был перескочить сразу через две, а то и три позиции. Это открывало доступ к закрытым магазинам, новым навыкам и пассивным бонусам, которые останутся с ним навсегда, в отличие от проходной экипировки.

Ну и, конечно, разная мелочёвка. Лут с поверженных противников — тех бедолаг, которым не повезло оказаться у него на пути, — и дроп с убитых НПС. Золото, расходники, какие-то квестовые итемы. Пускай это капля в море по сравнению с гран-при, но в хозяйстве пригодится всё.

Монах замер, превратившись в статую. Его поза выражала абсолютное терпение хищника. Нужно было ждать Залфрена.

НПС вокруг, к счастью, не было. Ночная жизнь Среднего района кипела где-то в тавернах и на торговых улочках, а здесь, на продуваемой ветрами площадке, было тихо. Идеально для передачи маски.

Прошло около семи минут. Из пустоты вынырнул Залфрен. Маг выглядел побитым. Его мантия — и без того напоминавшая обноски — теперь была покрыта пятнами копоти и какой-то слизи, венец из листьев ясеня уныло сполз на ухо, а кудрявые каштановые волосы торчали во все стороны.

Патчти не сказал ни слова приветствия. Он просто резким, отточенным движением метнул в сторону напарника предмет, который держал в руке.

Белая фарфоровая маска, сверкнув в свете гигантского светлячка, прорезала воздух.

Залфрен ожидал этого. Они переписывались в приватном чате весь матч, координируя действия даже после дисквалификации Патчти. Маг поймал маску, пусть и неуклюже, едва не выронив посох, но всё же удержал её.

— Третий этап был на кораблях, — выдохнул Залфрен, устало опираясь на смолисто-чёрный посох. — Сочувствую тем, кто туда попал. Он тоже геморройный. Качка, абордажи, морские чудовища… Бр-р-р.

Патчти лишь иронично приподнял бровь: мол, «а ты ожидал курорта?».

— Мне не повезло, — продолжил Залфрен, и в его голосе прорезались истеричные нотки, свойственные человеку, столкнувшемуся с чем-то запредельным для его понимания. — В первые же минуты матча я нарвался на игрока сорок пятого уровня.

— И? — равнодушно спросил Патчти.

— Как ты и говорил, — Залфрен покачал головой. — Он лишь посмотрел на меня. Просто посмотрел! И тут же в меня прилетела куча металлических дисков. Я даже посох поднять не успел, как меня нашпиговали железом.

Патчти на секунду задумался, анализируя описание атаки. Его глаза сузились.

— О… магия металла, — протянул он с ноткой уважения и профессионального интереса. — Редкость. Элемент металла сам по себе редок, трудно сделать его эффективным. А металлические диски — фишка легендарного класса. «Ртутный Художник». Какая редкость встретить такого здесь.

— Легендарные классы… они сильные? — спросил Залфрен.

Патчти пожал плечами.

— Не знаю, что будет после сотого уровня, — ответил он тоном лектора. — Но сейчас они вне меты. Слишком сложная прокачка, слишком дорогие расходники, слишком узкая специализация. Эффектно, да. Но на дистанции обычный, хорошо собранный элементалист может быть эффективнее. Впрочем, на твоём уровне это был ваншот без вариантов.

Залфрен тяжело вздохнул и посмотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь листву. Ему было тридцать лет, его клонило в сон, и больше всего на свете он хотел выйти из игры и лечь спать.

— Я устал, — признался он. — День был тяжёлый… Я, пожалуй…

— Ты куда собрался? — жёстко перебил Патчти. — Сегодня действует ускорение x3,3.

Залфрен замер.

Лицо Патчти медленно исказилось злорадной ухмылкой.

— Это уникальная ситуация. Игру ускоряют либо на турниры, либо на праздники, а в нашей стране их два. Мы не имеем права терять ни секунды. К тому же мы не взяли все благословения для комфортной игры.

— Но я…

— Вперёд, — скомандовал Патчти. — Нас ждёт увлекательный гринд.

Спустя полчаса они оказались в странной локации на окраине леса, где реальность игры, казалось, решила пошутить над собственными правилами.

Это была ферма. Обычная, пахнущая сеном и навозом ферма — если не считать того, что стояла она посреди проклятого леса, кишащего призраками.

У стены покосившегося сарая стояла знойная женщина-НПС. Её формы были гипертрофированы, одежда едва скрывала то, что должна была скрывать, а голос сочился таким количеством сахара и порока, что у любого нормального человека сводило зубы.

— Да, тяни… ммм… — стонала женщина, глядя куда-то в пространство томным взглядом. — Хорошо… нежней… Ах, осторожней с соском, он чувствителен!

Залфрен сидел на маленькой табуреточке и занимался тем, чем меньше всего хотел заниматься в фэнтези — доил корову. Его лицо представляло собой сложную гамму чувств: от глубокого экзистенциального стыда до желания провалиться сквозь текстуры прямо в ад. Руки механически дёргали вымя, уши горели красным. Он старался не смотреть на НПС, не слушать её двусмысленные стоны и вообще представить, что находится где угодно, только не здесь.

Патчти находился неподалёку от домика призрака и занимался своим делом. С абсолютно каменным лицом он фармил мобов — мелких лесных духов, которые респаунились вокруг фермы.

Золотые когти мелькали в воздухе, разрывая эктоплазму. Монах двигался экономно, не тратя лишних движений.

— Ну вот, нормальная генерация… — пробормотал он, мельком поглядывая на женщину.

Пока он методично истреблял мелкую нечисть и ждал, когда его товарищ закончит «мять вымя» под аккомпанемент эротических комментариев хозяйки фермы, перед глазами Патчти внезапно вспыхнуло системное окно.

Это был не обычный игровой интерфейс. Сообщение от разработчиков.

— С чего бы вдруг? — удивился он, останавливаясь.

Он начал читать.

«Здравствуйте! Благодарим вас за сообщение об ошибке. Проблема уже устранена, а команда разработчиков получила незапланированную, но весьма бодрящую нагрузку. Мы ценим вашу наблюдательность, даже если она слегка ускорила рабочий день коллег. В знак благодарности за проявленную инициативу на ваш аккаунт начислена компенсация. Спасибо, что помогаете делать игру лучше — иногда даже слишком активно. С уважением, служба поддержки».

Лицо Патчти медленно менялось. Сначала оно приобрело выражение нашкодившего кота, застуканного за поеданием сметаны, но точно знающего, что наказания не будет. Он прекрасно понял, о чём идёт речь. А затем, когда он увидел вложение с компенсацией, его лицо просветлело. Теперь это был вид человека, понимающего толк в изысканном, элитарном юморе.

«Вы получили: уникальный предмет (привязан к душе).»

Патчти открыл инвентарь и навёл фокус на новую иконку.

Флейта «Великая крыса Подземного царства».

Описание: после активации на 30 минут накладывает эффект «Самоуверенность». Пока эффект активен, ваша речь преображается, принимая манеру персонажа из книги «Великий дракон Подземного царства»: голос становится уверенным, фразы — напыщенными, а слова — исполненными скрытого превосходства.

«Даже в темнейших тоннелях должен звучать голос того, кто знает себе цену».

Патчти перечитал описание дважды. Уголки его губ поползли вверх, обнажая зубы. В глазах заплясали безумные огоньки. Лицо монаха, обычно спокойное и отстранённое, сейчас сияло улыбкой умалишённого гения, получившего в руки кнопку от ядерного чемоданчика.

Тем временем пытка Залфрена перешла в следующую фазу. Дойка закончилась, но квест продолжался. Теперь маг, вооружённый молотком, чинил забор под руководством всё той же «знойной женщины».

— Ах, у тебя такие сильные руки! — восклицала она, заламывая пальцы в театральном экстазе, пока Залфрен уныло забивал гвоздь. — Ты в этом лучше моего мужа! Ах да! Вгони его поглубже! Ещё глубже! Чтобы он вошёл целиком!

Тон её голоса был таким, словно она озвучивала низкобюджетный фильм для взрослых, а не руководила ремонтом ограды.

Залфрен просто бил молотком.

Бам. Бам. Бам.

Его лицо выражало полное отрешение. Он выстроил вокруг разума ментальную стену, через которую не проникали эти пошлые намёки.

Наконец последний гвоздь был забит.

И тут реальность дрогнула.

Дом посреди леса, который только что выглядел вполне добротным, начал мерцать, словно испорченная голограмма. Дерево посерело, краска облупилась, крыша провалилась. Через мгновение на его месте стояли мрачные, заросшие плющом руины, в которых, однако, безошибочно угадывалось прежнее строение. Иллюзия мирной жизни спала.

Лицо Залфрена, и без того уставшего от всего произошедшего за день, стало совсем убитым. Он опустил молоток и посмотрел на руины с тоской.

— И это всё? — тихо спросил он.

Но это было не всё.

Вдруг воздух замер. Стало неестественно тихо — даже сверчки замолчали. Изо рта Залфрина пошёл густой пар, хотя секунду назад ночь была тёплой.

Бум. Бум. Бум.

Отовсюду, отражаясь эхом от стволов деревьев, послышались тяжёлые, уверенные шаги. Казалось, идёт великан, но источника звука не было видно.

А потом, в десяти метрах от мага, материализовался призрак.

Призрак принял форму… метросексуального мужчины. Его тело было полуобнажённым, и каждая мышца бугрилась с эстетическим совершенством, словно он только что вышел из спортзала на Олимпе. Кожа светилась бледным, мраморным светом. На ногах у него были тяжёлые латные саботоны, украшенные гравировкой, но торс оставался голым, демонстрируя идеальный пресс. Блондин с укладкой, которой не страшен могильный ветер, голубые глаза, лицо как у точёной античной скульптуры.

Он уверенно, даже вальяжно, подходил к волшебнику.

Залфрен на его фоне выглядел жалко. Рост волшебника был в лучшем случае метр семьдесят девять, но из-за усталости, сгорбленности и мешковатых обносок создавалось впечатление, что он ещё меньше — какой-то лесной гном перед греческим богом.

Волшебник стоял на месте, не шевелясь. Со стороны могло показаться, что он просто ждёт своей участи, парализованный страхом или красотой противника.

Призрак тоже так думал. На его идеальном лице появилась надменная улыбка. Он начал картинно разминать кулаки, хрустя призрачными суставами, предвкушая лёгкую расправу над этим недоразумением.

Залфрен ждал. Его глаза бегали, оценивая дистанцию.

— Три метра, — прошептал он.

Призрак сделал ещё шаг. Широкий, уверенный.

— Два метра.

В этот момент, когда Идеальный Мертвец уже занёс руку для удара, Залфрен резко вскинул свой чёрный посох.

— Шевелёнка! — выкрикнул он.

Из пустоты перед метросексуалом, разрывая ткань реальности с мерзким хлюпаньем, встал трёхногий, двухметровый монстр из самых глубоких кошмаров.

Контраст был чудовищным. С одной стороны — эстетика античной красоты, с другой — хаос биомассы.

Призрак неуверенно поднял голову. Его голубые глаза встретились с тем местом, где у людей обычно находится лицо. Но у Шевелёнки лица не было.

Там было шевелящееся скопление щупалец — склизких, мокрых, переплетающихся в безумном танце. А где-то в глубине этого месива, если присмотреться, виднелось мерцание. Не просто блики, а настоящий Космос, полная холода и безумия.

Призрак, который ещё секунду назад был воплощением самолюбования, теперь всмотрелся в это. В его глазах появился первобытный ужас. Он понял, что смотрит не на монстра, а в саму вечность.

И оттуда, из глубины щупалец и космоса, из-за звёзд, на него тоже был брошен ВЗГЛЯД.

Дальше всё произошло быстро.

Шевелёнка не стала церемониться. Щупальца в форме кулаков метнулись вперёд быстрее, чем глаз мог уследить. Красота, мышцы, латные саботоны — всё это смешалось в одно мгновение. Монстр превратил призрака в отбивную, просто размазав его эктоплазму по реальности. Никакой эпической битвы, просто жестокая утилизация.

Залфрен выдохнул, опуская посох. Адреналин отступил, вернулась усталость.

И тут он услышал звук флейты.

Мелодия была странной — высокой, пронзительной, но при этом исполненной какого-то торжественного пафоса.

Залфрен обернулся.

Из леса выходил Патчти.

Сцена была выстроена идеально, словно для театральной постановки. Юноша с андрогинным лицом шёл к нему в свете луны и звёзд. Ветер картинно развевал его длинные чёрные волосы и полы одежды. Золотые напёрстки на его руке поблескивали, ловя лунный свет; золотые детали перчаток и ботинок сияли, как знаки отличия высшей касты.

Патчти шёл медленно, с осанкой императора, который снизошёл до прогулки по своим владениям. У своих губ он держал странную флейту, сотворённую из мелких крысиных костей.

Он доиграл трель, оторвал флейту от губ и посмотрел на Залфрена сверху вниз, хотя они были примерно одного роста. В его глазах горел огонь того самого эффекта «самоуверенность».

— Ты застрял в возне с червём, — произнёс Патчти.

Его голос изменился. Это был не обычный спокойный или злорадный голос Патчти. Это был голос баритона, привыкшего отдавать приказы легионам, голос, который должен звучать под сводами тронных залов. Каждое слово падало весомо, как золотая монета.

— …позоря нашу секту, тогда как я шагаю сквозь эпохи! — продолжил он, вскинув руку в театральном жесте.

Залфрен моргнул. Он ожидал чего угодно — насмешки, похвалы за убийство босса, команды идти дальше. Но не этого.

— Разрыв между нами — пропасть небес! — провозгласил Патчти.

Его голос был переполнен таким концентрированным высокомерием, что оно казалось почти физически осязаемым. Звук отражался от деревьев, и казалось, что даже вековые стволы почтительно пятятся от него, освобождая дорогу Величию.

— Я зрю сквозь время, пока ты копошишься в пыли сиюминутного! — добавил Патчти, явно наслаждаясь каждой буквой.

Залфрен смотрел на своего напарника абсолютно пустым, лишённым эмоций взглядом. Его мозг, перегруженный дойкой коров, пошлыми НПС, метросексуальными призраками и космическими кальмарами, просто отказался обрабатывать этот новый поворот.

«Ну всё, — подытожил он в мыслях, глядя на сияющего в своей напыщенности монаха. — Он спятил. Окончательно».

Глава 62. Иди на …!

— Развей всё положительное, брат по секте! — голос Патчти гремел, отражаясь от вековых стволов, словно он вещал с трибуны перед легионом преданных фанатиков. — Ярость дракона не нуждается в жалких усилениях смертных!

Монах стоял в картинной позе, закинув голову, и подзывал Залфрена пальцем — жест был настолько повелительным и пренебрежительным одновременно, что у любого нормального человека возникло бы желание сломать этот палец.

Залфрен, чей запас терпения и так был истощён до отрицательных значений после дойки коров и битвы с метросексуальным призраком, скрипнул зубами. Его пальцы, сжимающие чёрный посох, побелели. В голове мага на мгновение вспыхнула яркая, невероятно соблазнительная картина: он формирует концентрированный сгусток космической энергии — не какой-то там слабенький дебафф, а полноценный «Космический шар» — и с наслаждением впечатывает его прямо в это надменное андрогинное лицо.

— Брат по секте, говоришь… — прошипел Залфрен.

Но усталость взяла верх над гневом. Тратить ману и силы на дуэль с союзником, пусть и спятившим, было глупо. Маг тяжело вздохнул, поднял посох и пробормотал формулу развеивания.

Фиолетовая дымка окутала Патчти, срывая с него ауру неестественного величия. Эффект флейты рассеялся.

Плечи монаха чуть опустились, исчезла императорская осанка, а выражение лица сменилось с пафосно-героического на привычное — спокойно-равнодушное, с лёгким оттенком скуки.

— Спасибо, — произнёс Патчти своим нормальным голосом. — А то я бы сам себя не вынес ещё и пяти секунд.

Он ловко, словно профессиональный фокусник, крутил в пальцах странный предмет — флейту, собранную из мелких костей. Монах протянул инструмент волшебнику, предлагая рассмотреть поближе.

Залфрен бросил на костяную трубку косой взгляд, полный подозрения. Ему казалось, что эта вещь сейчас тоже начнёт его оскорблять.

— Что это? — всё, что смог спросить волшебник.

— «Великая крыса Подземного царства», — с гордостью ответил Патчти, словно представлял дорогого гостя. — Компенсация от разработчиков. Я им сообщил о баге, с которым столкнулся.

Он подбросил флейту и поймал её.

— Это уникальный предмет. Привязан к душе. Это значит, что он со мной навсегда. Даже если я удалю этого персонажа и создам нового, эта прелесть появится в инвентаре на старте. Родовое проклятие, так сказать, но в хорошем смысле.

Залфрен поморщился, вспоминая недавний монолог напарника.

— Это она заставляет тебя нести этот бред про пропасть небес и червей?

— Да, — кивнул Патчти. — Три года назад, игроки повально использовали преобразователи речи. Отовсюду были слышны стихи, баллады, песни, какие-то странные звуки, явно не принадлежащие человеческому горлу. В общем, таких предметов в игре много, и достать их легко. К счастью, мода прошла, потому что всех это дико задолбало.

— Это всё, что она даёт? — спросил Залфрен, надеясь услышать хоть о каком-то боевом применении.

— Технически, да. Там ещё есть, эффект «Самоуверенность», который скалируется от Интеллекта, — Патчти пожал плечами. — Но для меня он бесполезен. Этот эффект мог бы пригодиться в социальной сфере: если мой Интеллект выше, чем у НПС, те вдохновляются, начинают уважать, скидки дают. Но поскольку я монах, этот стат я не качаю. У меня там, по сути, базовые значения.

— Да, по тебе видно, — буркнул маг.

Патчти обиженно поджал губы, но промолчал. Шутка про низкий интеллект монахов была классикой, но слышать её от человека, который полчаса назад доил корову под эротические стоны, было вдвойне обидно.

— Я спать! — резко заявил Залфрен, разворачиваясь в сторону тракта, ведущего к городу.

— Эй… — Патчти дёрнулся следом. — Подожди. Ты куда собрался? Сейчас же золотое время! Ускорение всё ещё работает. Если мы сейчас пойдём на болота, то за пару часов закроем ещё благословение.

Залфрен остановился. Он медленно повернулся. Его лицо было серым от усталости, под глазами залегли тени, а мантия висела грязными тряпками.

— Я в эту игру играю, чтобы научиться давать отпор, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я здесь не ради цифр, не ради эффективности и не ради твоих дурацких планов по оптимизации. Я устал. Меня сегодня били, унижали, заставляли заниматься абсурдом. Так что просто иди на хуй, пожалуйста.

Последнее слово прозвучало удивительно вежливо, что создавало жуткий контраст с направлением, куда был послан монах.

Залфрен развернулся и, шаркая, побрёл в сторону ближайшего города, чьи шпили виднелись над кромкой леса.

— Ок, — легко согласился Патчти.

Его это совершенно не задело. Он понимал: у всех бывает перегруз. Монах, насвистывая, догнал уставшего друга и молча пошёл рядом, просто за компанию. Он проводил Залфрена до городских ворот, затем по лабиринту узких улочек — до таверны, где тот снял комнату и, не прощаясь, вышел из игры, растворившись в воздухе прямо у стойки администратора.

Патчти остался один.

Он сидел за грубым дубовым столом в углу таверны «Пьяный горгулья». Заведение было под стать самому городу — мрачное, величественное и давящее.

Архитектура здесь напоминала застывшую музыку страха и восхищения. Высокие стрельчатые своды уходили в полумрак потолка, где в тенях прятались резные химеры. Стены были украшены сложной, перекрученной лепниной, изображающей сцены охоты мифических чудовищ. Огромные витражные окна, сейчас чёрные от ночи, днём, должно быть, заливали зал кроваво-красным и синим светом. Всё здесь кричало о драматизме, об излишествах, о стремлении поразить воображение сложными формами и игрой светотени. Тяжёлые бархатные портьеры, позолоченные канделябры, потемневшее от времени дерево — стиль города балансировал на грани между величием древних соборов и роскошью увядающих дворцов.

Патчти заказал себе кружку виртуального эля, просто чтобы занять руки.

Его всё ещё очень радовала компенсация от разработчиков. Флейта лежала в инвентаре, маня своей абсурдностью. Ему захотелось снова перечитать ту самую книгу — «Великий дракон Подземного царства», которой вдохновлялись создатели предмета. Это было чтиво низкого пошиба, но с невероятным шармом.

Он открыл меню инвентаря. Пальцы привычно скользнули по ячейкам, но вдруг рука замерла. Взгляд Патчти, только что весёлый, стал сложным, тяжёлым.

В соседней ячейке от слота, где могла бы лежать книга, находился другой предмет.

Хрустальная шкатулка. Прозрачная, идеально огранённая, она казалась кусочком застывшего льда. А внутри, в вакууме магии, лежал пепельный цветок.

Улыбка сползла с лица монаха.

Вокруг него кипела жизнь. НПС и игроки разговаривали, смеялись, звон кружек смешивался с шумом голосов. Обсуждали подвиги известных героев, спорили о ценах на аукционе и, конечно, говорили о недавнем турнире.

Патчти прислушался к разговору за соседним столом. Там сидела группа игроков в тяжёлой броне — явно клановая пати, отдыхающая после рейда.

— Слышали последние новости? — говорил воин с огромным двуручником за спиной. — «Цветы Валерии» снова вышли на тропу войны. Крошат злые культы по всему континенту.

— Да эти чокнутые никогда не успокоятся, — фыркнул его сосед. — На этот раз, говорят, досталось крупному филиалу Бога Скованности и Раскованности. Разнесли их храм в пыль, алтари разбили, жрецов — на респ.

Патчти достал коробочку с цветком. Он не открывал её, просто крутил в руках, глядя, как свет свечей преломляется в гранях хрусталя. Его лицо стало непроницаемым, как та самая фарфоровая маска.

— Да это какой уже по счёту крестовый поход? — возмущался третий игрок, маг. — Им не жалко тратить столько ресурсов? Влияние, Репутация, очки Веры… Это же колоссальные суммы! И ради чего?

— Именно! — подхватил другой. — Они слишком много тратят. И это только для того, чтобы загнобить и так уже загнанные под плинтус культы злых богов. В игре и так баланс хромает, а они вырезают контент. Скоро злодеев не останется — на ком качаться будем? На кабанах?

Патчти продолжал вертеть шкатулку. Пепельный цветок внутри слегка дрожал, словно откликаясь на упоминание имени «Валерия».

В разговор соседей бесцеремонно вклинился другой игрок, сидевший за барной стойкой. Он развернулся на стуле, держа в руке кубок.

— Я посещал их форум, где они объясняют, что делают, — громко сказал он. — Это не просто война за ресурсы или влияние. Это вендетта. Личная.

Стол затих.

— Какой-то культист, — продолжил парень, — принёс в жертву Валерию. Ту самую, из Бир-Гара, стартового города новичков.

Эффект был подобен взрыву бомбы.

— Что?! Валерию убили?! — вскочил игрок, сидевший совсем рядом с Патчти. Это был молодой парень, видимо, недавно в игре. Его глаза расширились от шока.

Таверна загудела. Имя «Валерия» знали многие, кто начинал в Бир-Гаре. Это был не просто НПС. Это была первая добрая душа, встречающая игроков в этом жестоком мире. Девушка-цветочница, которая давала первые квесты, лечила раны новичкам и всегда улыбалась, даже когда мир вокруг рушился.

— Да ладно тебе, — махнул рукой прагматичный лучник. — Это всего лишь НПС. Кусок кода. Скрипт. А они плачут над ней, как над живой. Устраивают мировые войны из-за текстурки.

— Ты не понимаешь! — заорал вскочивший парень. — Она была… она была символом! Как можно было убить Валерию? Это же… это же скотство! Правильно делают «Цветы»! Так их, этих культистов! Выжигать калёным железом!

— Это ролеплей, идиот! — огрызнулся очередной посетитель. — Злые культы должны совершать зло. Это механика игры!

— К чёрту такую механику! — ударил кулаком по столу другой игрок. — Я тоже пойду к «Цветам». Если они мстят за Валерию, я с ними!

Спор разгорался. Игроки разделились на два лагеря: циников, считающих ресурсы, и романтиков, жаждущих справедливости. Крики становились громче, кто-то уже хватался за оружие.

Патчти надоело слушать.

Он спрятал хрустальную шкатулку обратно в инвентарь. Движение было резким, окончательным. Он встал из-за стола, бросил пару монет за нетронутый эль и направился к выходу. Его лицо выражало глубокую, вселенскую усталость.

За его спиной нарастал шум скандала, звучали проклятия и тосты за упокой души виртуальной девушки. Патчти вышел на улицу, и тяжёлая дубовая дверь отрезала эти звуки.

Он шёл по ночному городу.

Здания вокруг нависали над ним, как каменные великаны. Острые шпили протыкали небо, затянутое тучами. Фасады домов были украшены причудливыми балконами, витыми колоннами и статуями, которые в темноте казались живыми наблюдателями. Узкие улочки петляли, создавая ощущение бесконечного лабиринта. Свет фонарей выхватывал из тьмы то оскаленную морду каменного льва, то изящный изгиб карниза, покрытого сусальным золотом, которое теперь тускло мерцало.

Дзынь!

Одновременно ему и всем игрокам вокруг пришло системное оповещение.

«Турнир окончен. Ознакомьтесь с результатами».

Вокруг сразу замерцали голографические экраны — люди открывали таблицы лидеров.

Патчти тоже открыл интерфейс. Его пальцы привычно вбили в поиск название. Он не искал свой ник. Он искал другое.

«Червовое яблоко».

Его бывшая гильдия.

— Ого… — пробурчал он себе под нос, глядя на строчку рейтинга.

Топ-4.

Четвёртое место на сервере.

— Хм… — Патчти остановился посреди мостовой. — Со мной они выше десятого места никогда не забирались.

Его самоирония вышла сухой, как песок в пустыне. Никакой злости — только констатация факта. Без него они стали сильнее.

Топ-4 означало, что гильдия теперь дышала в спину «Большой тройке». Три сверхгильдии, конечно, были недосягаемы — это были мини-корпорации с тысячами игроков, зарплатами и бюджетами. Но «Червовое яблоко» было значительно меньше. И теперь, с ресурсами и захваченными территориями за четвёртое место в турнире, они неизбежно начнут расширяться. Они станут силой, с которой придётся считаться.

Патчти смотрел на эмблему гильдии — череп, грызущий червивое яблоко.

Он открыл чат и нашёл контакт «Бриткивлар». Его друг.

Пальцы быстро набрали сообщение:

«Поздравляю с победой! Четвёртое место — это мощно. Жду подробностей, как вы умудрились обойти “Легион Зари” и Левое крыло?»

Ответ пришёл почти мгновенно, хотя статус Бриткивлара светился как «Занят».

«Спасибо! И прости, братан. День — говно полное, несмотря на результат. Я выжат как лимон. Нервы ни к чёрту. Завтра всё расскажу, ок?»

Патчти остановился, перечитывая сообщение. «Прости, братан». За что? За то, что победили без него? Или за то, что не могут поговорить сейчас?

— Потом, — сказал Патчти в пустоту улицы.

Он начал специально хихикать. Тихо, отрывисто. Это был смех над шуткой, которую понимал только он один.

Смех затих так же внезапно, как и начался.

В итоге он свернул в тёмный переулок, ведущий к представительству его нынешнего культа. Нужно было работать.

Патчти набрал квестов. Ежедневные задания, рутина, гринд, жертвоприношения.

«Убить 50 еретиков». Принято. «Собрать 20 осколков боли». Принято. «Провести ритуал очищения». Принято. «Посетить деревню рядом с городом Бир-Билу». Принято.

Он отправился выполнять их уже по привычке. Без удовольствия. Без азарта. Безынициативно.

Его движения были автоматическими. Удар, уклонение, навык. Сбор лута. Следующий моб, следующая жертва.

Усталость наваливалась на плечи тяжёлым грузом, но он продолжал. Через «не хочу», через апатию. Он просто делал свою работу. Он уже привык.

Быть одному.

Глава 63. Короткий путь

Колеса кареты глухо стучали по корням, выступающим из земли, словно узловатые пальцы мертвецов, пытающихся ухватить проезжающих за ноги. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом магического кристалла, закрепленного под потолком.

Интерьер повозки говорил о былой роскоши, ныне скрываемой поспешно. Обивка из темного бархата, резные панели из черного дерева, украшенные сложными узорами, устремленными вверх, напоминающими переплетение терновника и острых пик. Окна были узкими, стрельчатыми, с цветными стеклами, которые сейчас казались черными из-за непроглядной лесной тьмы снаружи.

В углу, сжавшись в комок, сидела девушка. Ее лицо скрывал глубокий капюшон простой дорожной мантии, но даже грубая ткань не могла скрыть благородную осанку и изящество тонких рук, нервно теребящих край одежды. Она дрожала, словно от лихорадки, хотя в карете было тепло.

Рядом с ней сидел молодой мужчина. Пепельно-серые волосы, легкая небритость на впалых щеках и одежда, которая выдавала в нем скорее удачливого торговца или странствующего барда, чем воина. Но в его глазах горела решимость человека, поставившего на кон всё.

— Хуана, тише, тише... — шептал он, обнимая спутницу за плечи и прижимая к себе. — Уже всё позади. Мы в безопасности. Мы покинули земли твоего отца.

При упоминании семьи девушку затрясло сильнее. Она всхлипнула, вцепившись в камзол своего спасителя. — Ролан, они не остановятся... Ты не знаешь их. Ты не видел того, что видела я в подвалах родового замка.

Она подняла голову, и капюшон слегка сполз, открывая заплаканное лицо, обрамленное каштановыми локонами. В ее глазах плескался первобытный ужас. — Я всегда думала, что меня берегут, потому что любят. Лучшие платья, лучшие учителя, изоляция от внешнего мира... Я думала, я принцесса в башне. А я была... я была просто откормленным теленком.

Ролан сжал зубы, его лицо потемнело. Он знал эту историю, но каждый раз, слыша её, чувствовал, как внутри закипает ярость. — Они хотели отдать меня... Ему, — прошептала Хуана, не смея произнести имя демона, которому поклонялся её род ради власти и влияния при дворе. — Чтобы возвыситься. Чтобы получить место в Совете. Ценой моей души, Ролан! Они готовы были погубить столько людей, возможно, всё королевство, лишь бы получить эту проклятую силу... Я боюсь. Я так боюсь, что они найдут нас.

Ролан мягко погладил её по волосам, заставляя снова уткнуться лицом в его грудь. — Не найдут. Послушай меня, любовь моя. Я нанял лучших. Восставшие Герои — так их прозвала церковь. Это наемники, которые не знают страха. Я видел их в деле, когда договаривался в таверне. Тот монах... от него веет такой силой, что даже старые вояки обходят его стороной. А маг? Он выглядит странно, но в его глазах мудрость веков. Даже если твой отец пошлет за нами погоню, они справятся.

Хуана слушала стук сердца Ролана, и постепенно её дыхание выравнивалось. Надежда — хрупкая и робкая — начинала пробиваться сквозь ледяную корку страха. — Мы уедем далеко, да? — тихо спросила она. — Туда, где нет ни интриг, ни древних договоров на крови? — На самый край света, — пообещал Ролан, целуя её в макушку. — Купим домик у моря. Я буду торговать специями, а ты будешь рисовать. Мы будем свободны, Хуана. Только мы вдвоём.

Снаружи лес становился всё гуще. Деревья росли так плотно, что их кроны сплетались в сплошной свод, не пропускающий ни лучика солнца, хотя по времени должен был быть полдень. Воздух был затхлым, неподвижным, словно в склепе, который не открывали столетиями.

Небольшой караван двигался по узкой, едва заметной тропе. Впереди и по бокам ехали пятеро наемников-НПС в старой, но добротной кольчужной броне. Они нервно оглядывались, держа руки на рукоятях мечей. Кони — мощные, излишне волосатые тяжеловозы — фыркали и пряли ушами, чувствуя неладное.

За каретой следовала открытая повозка, груженная тюками с товаром и припасами. На ней, свесив ноги, сидели двое.

Капитан наемников, седоусый ветеран со шрамом через всю щеку, придержал коня и поравнялся с телегой. — Эй, мастер, — обратился он к фигуре в черном. — Вы уверены, что этот путь правильный? Карты молчат об этой дороге, а лес мне совсем не нравится. Деревья тут... злые.

Патчти, сидевший на тюке с соломой, медленно повернул голову. Его андрогинное лицо было абсолютно спокойным, черные волосы слегка шевелились, хотя ветра не было. Золотые наперстки на его пальцах тускло блеснули в полумраке. — Абсолютно, — ответил он ровным голосом. — Это самый короткий путь к нашей цели.

В его словах не было лжи. Но была ирония, которую капитан, будучи простым воякой, уловить не смог. Для него «цель» означала соседний город-государство. Для Патчти и Залфрена цель была совсем иной. — Ну, раз вы так говорите... — пробурчал наемник, немного успокоенный уверенностью «героя», и поехал вперед, к авангарду.

Лес давил. Казалось, что стволы деревьев изгибаются под неестественными углами, нарушая законы геометрии. Тени были слишком густыми, слишком глубокими. Периферийным зрением можно было заметить движение в кустах, но стоило повернуть голову — там никого не было. Легкое, но постоянное давление на разум нарастало, создавая ощущение, что нечто огромное, древнее внимательно наблюдает за маленькой группой смертных, ползущих по его владениям.

Залфрен, сидевший рядом с Патчти, поежился и плотнее закутался в свои магические лохмотья. Он поправил венец из листьев ясеня на голове и, наконец, решился нарушить молчание. — Слушай, Патчти... — начал он, глядя на свои сапоги. — Прости, что я вчера вспылил после турнира. Нервы сдали. Все эти драконы, убийства, таймеры... Я, наверное, наговорил лишнего.

Патчти лениво потянулся, хрустнув суставами. — Извиняться не нужно, — ответил он, глядя на проплывающие мимо искривленные ветви. — На самом деле, тебе вообще стоит вести себя со мной более непринужденно. Забей на формальности.

— Просто... — Залфрен замялся. — Я понял, что из-за того, что ты постоянно учишь меня, как играть, объясняешь механики, билды, лут... Наши отношения выстроились как у учителя и ученика. Я постоянно чувствую себя школьником, который боится ляпнуть глупость. А это странно. Тем более, ты младше меня.

Патчти усмехнулся уголком рта. — И то верно. Сколько тебе, кстати? — Тридцать, — ответил Залфрен. — А тебе, если не ошибаюсь, двадцать два? — Ага, — кивнул монах.

Патчти посмотрел на Залфрена и тихо усмехнулся. — Ну и как, уже ощущаешь себя старым? Залфрен хмыкнул и откинулся. — Старым… Не знаю. Иногда спина ноет каждое утро, зрение садится, одышка появляется от пары лестничных пролетов. Год назад такого не было. Мог сутками не спать, энергетики пить — и чувствовать себя богом. А теперь — бац, и чувствуешь себя развалюхой.

— Офисная работа? — уточнил Патчти. — Сидячая жизнь, стрессы… Попробуй йогу или утренние пробежки.

Залфрен грустно улыбнулся. — Да, офис, руководящая должность, дедлайны. Двенадцать часов в кресле, потом домой, опять сидеть… Йога? Знаю, нужно. Но время найти тяжело. Легче в игру зайти и забыться.

— Эскапизм в чистом виде, — усмехнулся Патчти. — Но спина за это не скажет спасибо. Я растяжку делаю, иначе сам креветкой стану.

Они замолчали. Разговор о житейских недугах странно контрастировал с кошмарным лесом вокруг, где реальность трещала по швам. И всё же эта обыденность помогала Залфрену держать рассудок.

— Да, кстати, — вспомнил волшебник, роясь в инвентаре. — Вчера, в суматохе после ивента, я совсем забыл спросить. Я подобрал это с трупа того Убийцы 40-го уровня, которого ты, кхм... героически подтолкнул в драконий огонь. Он полезен?

Залфрен протянул Патчти кинжал. Оружие выглядело жутковато: рукоять была сплетена из множества тонких, блестящих серебряных цепочек, которые, казалось, слегка двигались сами по себе. Лезвие же было ржавым, шершавым и бурым, словно металл впитал в себя литры старой, засохшей крови.

Патчти взял кинжал, повертел его в руках, и его глаза загорелись узнаванием. — О... — протянул он с уважением. — Это Ритуальный Кинжал Культа Скованности и Раскованности. Редкая вещица. Да, он пригодится.

— Для чего? У меня нет навыков на кинжалы, у тебя когти, — удивился Залфрен. — Не для боя, — пояснил Патчти, возвращая оружие. — Но не скоро. Я уже упоминал, что у нас будут квесты на осквернение святынь, помнишь? Если показать эту игрушку нашему жрецу, он выдаст цепочку заданий на внедрение. Нужно будет проникнуть в храм, устроить какую-нибудь гадость, подкинуть улики... В общем, веселье в нашем стиле. Но потом. Сейчас убери его и не свети перед Роланом. Он парень впечатлительный, может не понять, откуда у «героев» такие игрушки.

Спокойствие длилось недолго. Свист стрелы прервал их беседу. Она вонзилась в горло одному из верховых наемников. Тот захрипел и рухнул с седла. — Засада! — заорал капитан, выхватывая меч. — К бою! Защищайте карету!

Из густых зарослей, словно тени, отделившиеся от стволов, посыпались разбойники. Их было много — не меньше пятнадцати человек. Грязные, одетые в шкуры и обрывки награбленных доспехов, они двигались с пугающей скоростью.

— Ну вот, разминка для спины, — прокомментировал Патчти, спрыгивая с повозки.

Бой начался хаотично. Наемники Ролана пытались держать строй вокруг кареты, но численный перевес был не на их стороне. Патчти двигался скупо, но эффективно. Он не использовал свои космические техники, чтобы не пугать нанимателей раньше времени. Обычные удары, усиленные пассивками монаха, ломали кости разбойникам с сухим треском. Залфрен оставался на повозке. — Магический снаряд! — выкрикивал он, и сгустки голубой, «классической» маны срывались с его посоха, отбрасывая врагов. Он намеренно использовал сырую энергию, маскируя свою истинную природу.

— Они прорываются к карете! — крикнул капитан, отбиваясь сразу от троих.

Действительно, пока основная масса бандитов вязала боем охрану, две едва заметные фигуры в серых плащах проскользнули мимо, двигаясь в режиме скрытности. Убийцы. Их целью был не товар, а люди внутри кареты.

Один из убийц рывком распахнул дверцу. — На выход, отродье! — рявкнул он, занося короткий меч.

Внутри раздался крик Хуаны. Ролан, не раздумывая ни секунды, бросился на нападавшего, закрывая собой девушку. У него не было ни доспехов, ни оружия, только кинжал для нарезки мяса, но он был готов умереть. — Не трогай её! — закричал он.

Лезвие убийцы уже опускалось. Ролан зажмурился, ожидая удара.

БАМ!

Невидимая сила, словно гигантский молот, ударила обоих убийц в бок. Их снесло с подножки кареты и швырнуло в ближайшее дерево с такой силой, что посыпалась листва. Залфрен стоял на крыше повозки, его рука была вытянута, а посох сиял. — Огненный шар! — добавил он, не давая врагам опомниться.

Сгусток пламени накрыл оглушенных убийц, превращая их в пылающие факелы. Остатки разбойников, видя, что их элита уничтожена, а «монах» внизу голыми руками ломает хребты их товарищам, дрогнули и бросились наутек, растворяясь в лесу.

Ролан, тяжело дыша, выглянул из кареты. Его лицо было бледным, руки тряслись, но он был жив. Хуана выглядывала из-за его плеча, с ужасом глядя на догорающие тела. Увидев Залфрена, который спускался с крыши повозки, Ролан буквально выпал из кареты и бросился к магу.

— Вы... вы спасли нас! — он схватил руку волшебника и начал трясти её обеими руками. — Я думал, это конец! Вы спасли её! Я... я не знаю, как вас благодарить! Всё золото, что у меня есть, всё ваше!

Хуана тоже вышла. Она смотрела на Залфрена как на сошедшее с небес божество. — Спасибо... — прошептала она, и по её щекам текли слёзы облегчения. — Вы подарили нам жизнь. Мы этого никогда не забудем.

Залфрен смотрел на эти искренние, полные обожания и благодарности лица. На Ролана, готового умереть за свою любовь. На Хуану, которая верила, что кошмар позади. На его губах появилась нервная, кривая улыбка. В глазах читалась боль, смешанная с каким-то холодным, чуждым пониманием необходимости. Ему стало физически тошно от их благодарности.

— Да... — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всегда рад помочь. Не переживайте. До конца пути... я буду с вами.

Он попытался пошутить в стиле Патчти, добавить цинизма, но фраза вышла зловещей. — Главное, что всё закончилось, верно?

Не дожидаясь ответа, Залфрен поспешно отвернулся от пары НПС и пошёл проверять трупы разбойников, лишь бы не видеть больше их сияющих надеждой глаз.

Прошло около часа. Или, может быть, вечность. В этом лесу время текло иначе — вязко, как смола. Залфрен и Патчти стояли на небольшой поляне. Здесь не росли деревья, а трава была жухлой и черной. В центре поляны возвышался Камень. Он был огромным, темным и имел странную, неправильную форму. Глядя на него, создавалось ощущение, что это инородный объект, осколок другой реальности, насильно вбитый в плоть этого мира. Геометрия камня вызывала головокружение: грани сходились под углами, невозможными для трехмерного пространства.

За спиной у парней стояли две повозки. Пустые. Кони стояли смирно, понурив головы, словно спали. Но людей не было. Ни наемников, ни капитана, ни Ролана с его мечтами о домике у моря, ни Хуаны, бежавшей от судьбы жертвы.

Тишина стояла абсолютная. Ни пения птиц, ни шелеста ветра. Только тихий, на грани слышимости, гул исходил от Камня.

Вверху, прямо над поляной, небо было разорвано. В дневной синеве зияла черная звездная рана — разлом в Космос. Из этой бездны медленно, лениво вытягивались массивные, полупрозрачные щупальца. Они были призрачными, сотканными из звездного света и тумана, но от них веяла чудовищной мощью.

Щупальца медленно втягивались обратно в разлом, унося с собой что-то.

Патчти спокойно отряхнул руки, словно только что закончил грязную работу в саду. Золотые коготки тихо звякнули друг о друга — единственный громкий звук в этом мертвом месте.

Он повернулся к напарнику, который стоял неподвижно, задрав голову и глядя в бездну разлома. — Вот наш первый большой ритуал… — проговорил он почти себе под нос. — Плюс тридцать процентов к благословению. Конечно, не так уж полезно для одного волшебника.

Монах слегка наклонил голову и, глядя на задумчивого Залфрена, едва слышно поинтересовался: — Ну что? Двадцать пятый?

Залфрен не сразу ответил. Он смотрел, как закрывается проход в иное измерение, поглотивший любовь, надежды и страхи двух маленьких людей. Он чувствовал, как новая сила, холодная и равнодушная, разливается по его венам, меняя саму структуру его сущности.

— Да, — наконец произнес кучерявый волшебник. Его голос был тихим, завороженным. — Двадцать пятый.

В его взгляде, устремленном в космос, больше не было боли или вины. Там было лишь неясное, пугающее предвкушение того, что ждет их за следующим барьером силы.

Глава 64. Абиссомант

Пещера культа, была наполнена тишиной — не пустой, а настороженно живой, давящей на разум. Из глубины тянулся едва уловимый шёпот: не речь, а рваные обломки мыслей безумцев, потерявших форму.

Залфрен стоял перед алтарем — грубым куском черного камня, который, казалось, поглощал свет факелов, не отбрасывая бликов. На поверхности камня лежали собранные им с таким трудом рукописи: переписанные безумные каракули, копии древних звездных карт и расшифровки, полученные в Башне Магов.

Он глубоко вздохнул, положил руки на холодный камень и начал читать молитву. Слова всплывали перед глазами системным текстом, но произносить их приходилось вслух, вкладывая в каждый слог волю и ману.

— Бесконечный Космос, тьма и бездна, я благодарю за шёпот звёзд и тайны, что ломают оковы тех, кто прозвал себя богами, даруй мне знание, что рушит грани и ведёт к свету в мраке.

Как только последний звук затих, реальность дрогнула. Тени в углах пещеры ожили. Они не просто удлинились — они оторвались от пола и стен, потекли к алтарю густыми чернильными ручьями. Тьма Космоса сгустилась над разложенными бумагами, скрывая их в непроглядном коконе.

Мгновение — и кокон сжался, принимая форму книги. Она была тонкой, невесомой на вид. Её обложка казалась эфемерной, сотканной из дыма и звездной пыли, которая постоянно меняла очертания, не давая глазу сфокусироваться.

Залфрен протянул руку. Его пальцы коснулись призрачного переплета. Холод — абсолютный, космический ноль — пронзил его тело, но не причинил боли. Наоборот, он принес ясность. Книга вспыхнула черным светом и исчезла, растворившись в его аватаре.

Дзынь! Системное сообщение развернулось перед глазами золотистым свитком, но Залфрен смахнул его, даже не дочитав. Он и так знал, что там написано. Он чувствовал изменения. Резерв маны расширился, словно кто-то выбил стену в тесной комнате, открыв вид на безбрежный океан.

— Теперь я Абиссомант, — тихо произнес он, пробуя новое звание на вкус.

Воспоминания о квесте по продвижению нахлынули волной усталости. Это было долго. Это было интересно! Как только он получил 25-й уровень, система безжалостно сообщила: «Начисление опыта приостановлено. Возьмите новую профессию или продвинете нынешнюю». Полоска опыта замерла, и каждое убийство моба, каждое выполненное задание уходили впустую.

Он вспомнил, как подошел к Жрецу Культа в их убежище, надеясь на простое решение. «Как мне стать более эффективным слугой Космоса?» — спросил он тогда. Жрец лишь молча указал костлявым пальцем в сторону архива — заброшенной секции пещеры, которую они называли библиотекой.

Там царил хаос. Глиняные таблички с каракулями, которые, казалось, выцарапывали ногтями; книги, написанные сумасшедшими, где текст шел по спирали или был написан кровью; скальные надписи, которые нужно было перерисовывать вручную. Из всего этого информационного мусора нужно было собрать крупицы полезных знаний.

Залфрен сгреб всё, что нашел, и отправился в Башню Магов — оплот «светлой» науки и магии. Там он почувствовал себя шпионом в тылу врага. Его целью был Архимаг-Астролог, единственный НПС, способный систематизировать бред культистов в рабочую классовую книгу. Но просто так к Астрологу не пускали.

Пришлось унижаться. Выполнять задания серии «подай-принеси»: бегать за редкими чернилами, сортировать свитки, искать сбежавших фамильяров. Но это была лишь внешняя сторона. У него было дополнительное, скрытое задание от Культа: «Не заметно подбрасывать оскверненные предметы и запретные знания в архивы Башни».

Каждый раз, оставляя проклятую табличку между томами истории или подливая оскверненное масло в лампы, он рисковал. Иногда местные волшебники останавливались, подозрительно принюхиваясь к воздуху, где витал запах Пустоты. Они задавали наводящие вопросы, сверлили его взглядом, подозревая, что этот кучерявый парень в обносках — не совсем тот простой ученый, за которого себя выдает.

Когда он наконец закончил и его пропустили к Астрологу, тот с энтузиазмом принялся за работу. Старик собрал разрозненные знания, перевел их, систематизировал. Он думал, что помогает науке. Однако, забирая готовую расшифровку, Залфрен заметил неладное. Астролог изменился. Его взгляд стал дерганым, блуждающим. Ему не терпелось закончить разговор и снова прильнуть к телескопу, чтобы смотреть на звезды... или в ту черноту, что лежит между ними.

Но теперь это было в прошлом. Он стоял в пещере, обладая силой. Он открыл интерфейс. Список призываемых существ расширился. Теперь он мог контролировать 43 монстра одновременно. И это были не просто новые слоты — сами твари Космоса стали заметно сильнее.

Залфрен повернулся к выходу, где его ждал Патчти. Монах сидел на камне, подбрасывая в руке золотой наперсток. — Это редкий класс, — сказал Залфрен, кивая на свой статус. — Это что-то значит?

Патчти поймал наперсток, надел его на палец и с некоторой беспомощностью во взгляде пожал плечами. Этот жест «геймерского неведения» был ему свойственен, когда речь заходила о скрытых механиках.

— Никто из игроков точно не знает, почему у классов есть градация редкости, — признался он. — Легендарные — да, те сильно отличаются от остальных: специфичные возможности, уникальные механики. А вот Обычные, Редкие и Эпические... По цифрам они вроде бы друг от друга не отличаются. Урон примерно тот же, возможности те же.

Монах усмехнулся: — Если бы мы вообще видели эти цифры... В общем, опытным путём за эти пять лет существования игры разницы мы не увидели. Но есть теория. Я боюсь, что когда мы пробьем кап в 100 уровней, вот тогда разница и появится. Скалирование, прирост статов за уровень, скрытые пассивки. Так что считай это инвестицией в далекое будущее.

Залфрен задумчиво кивнул. Неопределенность была частью этого мира. — Слушай, — спросил он, присаживаясь рядом. — А как я вообще должен был по-нормальному проходить это задание? Если бы не твоя маска, фиксирующая значение кармы и репутации на нуле, я бы даже в город не зашел. Стража меня бы на воротах убила.

Патчти беспомощно улыбнулся, словно извиняясь за жестокость игрового дизайна. — Никак.

— В смысле?

— Путей было бы несколько, но все они — боль, — начал объяснять монах, загибая пальцы. — Первый: долго и нудно восстанавливать карму и репутацию, выполняя «добрые» квесты. Чистить подвалы от крыс, помогать феям, спасать котят — думаю, ты помнишь… Технически, используя маску, мы это и сделали. Патчти хмыкнул: — Как ты уже заметил, Культами это даже поощряется. Дополнительные активности, шпионаж, внедрение. В Культе Эмоций, например, это вообще основной вид деятельности — втираться в доверие, играть на чувствах, а потом предавать. Но это долго. Очень долго.

— А второй способ? — спросил Залфрен.

— Это тоже долго, но хотя бы перспективно. Прокачать наш Культ до 4-го уровня. Мы, кстати, до сих пор на первом, несмотря на все наши «подвиги». — И что это даст? — Тогда мы сможем пригласить одного НПС в наше убежище. У него будет 75-й уровень, и его можно будет улучшать дальше, — пояснил Патчти. — Но я бы советовал потратить этот слот на НПС с производственной профессией: кузнеца или алхимика. Тратить уникальный слот на учителя, который сможет продвигать твою профессию только до 75-го уровня. Не выше! — это расточительство.

— А нельзя будет... «избавиться» от учителя после? — спросил Залфрен совершенно будничным тоном, глядя, как щупальце одной из его призванных тварей шевелится в тени.

Патчти расплылся в широкой улыбке — улыбке учителя, который видит, что ученик наконец-то начинает понимать материал. — К сожалению, нет. Даже если НПС умрет — случайно или с нашей помощью — нам просто дадут нового, но изначального уровня. Их придется качать заново, тратить ресурсы.

Залфрен нахмурился, обдумывая услышанное. — Не слишком ли это… нечестно? Злой путь должен быть легче, быстрее, соблазнительнее. Разве нет? Везде так: тёмная сторона даёт быструю силу, но берёт плату. А тут — рвать жопу, чтобы в итоге ничего не получить!

Взгляд Патчти изменился. Он словно прошел сквозь эпохи, вспоминая времена, когда трава была зеленее. — Не знаю, на что рассчитывали разрабы... Эта первая и единственная игра с полным погружением. И они явно не ожидали человеческого фактора. Он поудобнее устроился на камне. — Первый «злой» путь, который встретили игроки на старте, — это Синдикаты. Мы встречали и Культы, но тогда никто не знал, что за них можно играть. А вот в Синдикатах можно было отыгрывать роль бандита, рэкетира, члена преступной группировки. Но была проблема.

— Какая?

— Раньше НПС были куда эмоциональнее и живее, — тихо сказал Патчти. — Они плакали, умоляли, боялись ещё сильнее, чем сейчас. И многим игрокам физически было трудно заставить себя вредить им. А тех, кто это все-таки делал, общество осуждало. Их подвергали остракизму, на форумах травили. Монах вздохнул. — В итоге НПС немного «урезали» интеллект и спектр эмоций. Это случилось после некоторых скандалов и теорий заговоров... тех, где упоминалось, что игра — не совсем игра, а нечто большее. Думаю, ты замечал, что я иногда разговариваю с НПС слишком быстро, скипаю диалоги или веду себя безэмоционально?

— Да, — кивнул Залфрен. — Я видел видео гайды. Хотя, когда сам пытался так делать, не получалось. Чувствуешь себя идиотом.

— Нужно знать, когда это уместно, — наставительно сказал Патчти. — Так вот, это «безразличие» к НПС стало возможно как раз после того, как им снизили… «Реальность».

Залфрен слушал внимательно. Это была история мира, которую не прочтешь в описании патчей.

— В итоге, — продолжил Патчти, — никто особо не жестил первый год. Подавляющая часть игроков отыгрывала героев. Мы инициировали Крестовые походы, объявляли Охоту за головами преступных главарей. Мы знали, что за их уничтожение сильно повышается репутация и дают уникальный шмот. Глаза Патчти загорелись фанатичным блеском воспоминаний. — Тогда штаб-квартиры культов были максимального 10-го уровня. Защитники там были звери — от 45-го до 300-го уровня. Это просто было невозможно осилить самостоятельно игрокам, у которых кап был на 45-м. Мы были насекомыми среди богов.

— И как вы справлялись?

— Мы звали на помощь, — усмехнулся монах. — Мы шли к Королевствам, к Империям. Брали квесты по уничтожению «Зла». Это были масштабные ивенты. Целые армии НПС-героев 200-х, 300-х уровней шли штурмовать цитадели. Он понизил голос почти до шепота: — Но иногда... иногда НПС реально призывали проекции Богов. Это был просто пиздец. Ландшафты менялись. Горы становились равнинами, реки текли вспять. Следы тех битв до сих пор можно видеть на карте — выжженные пустоши, кратеры. Культы призывали своих покровителей, Светлые — своих. Трещал весь мир. Такие бои происходили и на других континентах, и мы это чувствовали даже здесь, как дрожь земли.

Патчти замолчал, глядя на свои руки, словно до сих пор чувствовал эту дрожь. — В общем... То, почему за злодеев сейчас так сложно играть — это вина игроков. В первые годы мы просто вынесли все злые фракции на континенте под корень. Мы сожгли их инфраструктуру, убили их лидеров, разрушили храмы. Игроки инициировали Крестовые походы, зачищали Синдикаты. Всё было забито трупами.

Залфрен ошарашенно смотрел на напарника. — То есть... мы живем в постапокалипсисе для злодеев?

— Именно, — кивнул Патчти. — Только после того, как пыль улеглась, мы узнали, что к ним, оказывается, можно было присоединиться. Но инфраструктуры для злодеев уже нет. Мы не можем крафтить нормальную экипировку — нужны ремесленники, а их убили. Чтобы повышать профессии, нужны учителя, а их сожгли на кострах.

Монах встал и нервно прошелся по пещере. — А квест на продвижение 75-го уровня... Это вообще песня. Он многоэтапный, требует путешествия по всему континенту. И самое смешное: если у тебя нет репутации «Доблестного Героя», который всех спасал, о котором менестрели слагают песни... ты не найдешь Наставника. Он к тебе просто не явится.

— Подожди, — прервал его Залфрен. — Ты хочешь сказать, что даже злодею нужен добрый наставник?

— Злых наставников попросту нет на континенте! — развел руками Патчти. — Мы их всех перебили! Поэтому, когда наставник начнет обучение, там опять же нужна будет положительная репутация.

Он горько усмехнулся: — Ирония судьбы. Чтобы стать величайшим злом этого мира, после 75-го уровня нам нужно будет стать очень, очень добрыми. Долго и муторно повышать репутацию, спасать котят и переводить бабушек. И с этим будут огромные проблемы, потому что к тому времени нас уже будут узнавать. Нам будут мешать игроки, жаждущие славы, и Церковь, жаждущая нашей крови.

Залфрен посмотрел на книгу Абиссоманта в своем интерфейсе. Путь к могуществу внезапно показался ему не восхождением на гору, а хождением по кругу в очень странном цирке.

— Значит, мы обречены быть героями поневоле? — спросил он.

— Вроде того, — кивнул Патчти. — Но пока у нас есть Маска, мы можем притворяться. Пойдем. Нам нужно выбираться отсюда, пока твои новые щупальца не распугали местных летучих мышей.

Они направились к выходу из пещеры, два потенциальных повелителя тьмы, которым предстояло совершить еще очень много добрых дел, чтобы иметь право уничтожить этот мир.

Глава 65. Баланса нет

Болото дышало. Оно хрипело, булькало и источало ароматы, от которых у нормального человека слезились бы глаза даже сквозь магическую защиту. Камыши высотой в человеческий рост шуршали на ветру, скрывая в своих дебрях мириады насекомых. Комары здесь были размером с воробья и звенели над ухом, а стрекозы с фасеточными глазами, переливающимися всеми цветами радуги, проносились мимо, как миниатюрные боевые истребители.

Посреди этого зловонного великолепия стояли двое. Залфрен, великий Абиссомант, повелитель космических тварей, стоял в жиже по колено. Его ботинки утонули в иле, а полы трижды устаревшей робы превратились в тряпку для мытья полов. Его сильно шатало. Глаза то и дело разъезжались в разные стороны, пытаясь сфокусироваться на рое мошкары.

Рядом с ним, нарушая законы физики, стоял Патчти. Монах балансировал на поверхности мутной воды, даже не замочив подошв. Его шатало еще сильнее, он раскачивался, как маятник со сломанным механизмом, и время от времени икал, прикрывая рот ладонью.

— Ик... Внимание, — пробормотал Патчти, глядя куда-то в сторону горизонта. — Он близко. Я чувствую колебания... ик...

Внезапно вода рядом с кочкой взорвалась фонтаном брызг. Из трясины выпрыгнуло нечто, напоминающее ночной кошмар безумного селекционера. Это был кот. Толстый, упитанный кот, но вместо шерсти его тело покрывала влажная, пупырчатая зеленая кожа жабы. Уши торчали, как маленькие рожки, глаза были огромными, золотистыми, с горизонтальными зрачками, а лапы заканчивались перепонками, из которых торчали острые кошачьи когти. Длинный кожаный хвост хлестнул по воде, создавая рябь.

— Лови его! — завопил Патчти и бросился в погоню.

Его бег был искусством пьяного мастера в самом прямом смысле. Он спотыкался, падал вперед, но в последний момент отталкивался от воздуха или воды, совершая немыслимые кульбиты. Его пальцы мелькали в попытке нанести точечный удар и парализовать тварь, но из-за «сильного опьянения» он промахивался на полметра.

— «Вмешательство Космоса»! — пьяно выкрикнул Залфрен, вскидывая посох. Пространство вокруг кота треснуло. Из разломов повеяло холодом, показались звезды и щупальца, сотканные из тьмы. Они рванулись к добыче, но Абиссоманта качнуло, и прицел сбился. Щупальца вместо кота обвили куст камыша, вырвав его с корнем.

Кот-лягушка издал звук, похожий на скрежет камня по стеклу, смешанный с мяуканьем — «Ква-а-у!», — и метнулся в сторону. Он двигался хаотично, то прыгая как лягушка, то перекатываясь как кот.

— Стой, падла! — Залфрен попытался скастовать еще одно заклинание, но язык заплетался, и вместо боевой формулы вышло что-то невнятное.

Однако одно заклинание все же попало. «Гравитационное притяжение». Оно накрыло область, где находился кот, придавив его к воде. Тварь замедлилась, ее лапы увязли в невидимом клее гравитации. Патчти, воспользовавшись моментом, подлетел к коту. Тык. Тык. Тык. Удары пальцев пришлись по нервным узлам. Кот замер, парализованный, лишь глаза вращались в орбитах от ужаса.

Монах сгреб скользкое создание в охапку и начал наглаживать. — Ик... Быс-быс-быс... — бормотал он, прижимая холодную лягушачью кожу к своему лицу. — Хороший котик. Терпи... ик...

Залфрен, чавкая грязью, ковылял к ним. Вестибулярный аппарат устраивал ему подготовку в космонавты: земля и небо менялись местами каждые три секунды. Кот уже начал приходить в себя. Паралич спадал. Тварь выплюнула длинный липкий язык, ухватилась им за ветку нависающего дерева и рванулась из рук монаха. — Держи! — крикнул Патчти.

Залфрен в последнем отчаянном рывке, споткнувшись о корягу, буквально влетел в кота. Его рука скользнула по пупырчатой спине. Система засчитала действие. Кот-лягушка был поглажен!

Тварь вырвалась и улетела в кусты. — Ик... Два... ост... лось... ик, — констатировал Залфрен, с трудом поднимаясь из грязи.

Они встали рядом. Синхронно, как по команде, достали из инвентаря две пузатые бутылки с мутной жидкостью. — То... ик... здоороове! — хором сказали они, чокнулись и опрокинули содержимое в горло. Горло обожгло, в голове зашумело еще сильнее. Статус «Сильное опьянение» обновился, таймер сбросился на начало. Это был уже третий раз. Чтобы закончить квест, нужно было повторить эту процедуру еще дважды.

— Какая же это хрень… — Залфрен стоял молча, опираясь на посох, чтобы не упасть. В то же мгновение раздалось по мысле-каналу — через него они с Патчти могли общаться без искажений речи. — Где-то там летают драконы, буквально вчера мы их видели. Игроки устраивают Крестовые походы против злых, бесчеловечных культов. А мы? Мы сейчас в болоте ловим кота и гладим его! Нахрена мы этим занимаемся?!

В его голове раздался спокойный голос монаха: — Ничего не поделать. Благословение, которое нам дадут, будет очень полезно. Тебе особенно.

Залфрен посмотрел на напарника. Тот продолжал стоять на поверхности воды, покачиваясь на ветру. — Даже тебе? — спросил маг мысленно. — На монахов вроде бы не действуют штрафы за пересеченную местность?

— Да, — отозвался Патчти. — Но многие пассивки монаха, включая «Легкий шаг», перестают работать, когда Ци на нуле. Это как раз одна из них. Так что этот бафф нам обоим нужен. Ладно, не отвлекайся. Он скоро появится снова.

Прошло еще около часа. Дважды они ловили скользкую тварь, дважды гладили её и дважды пили эту гадость. Теперь, когда квест был выполнен, они стояли перед хижиной безумного старика на краю болота. Эффект опьянения спал, оставив после себя лишь легкую головную боль и грязную одежду.

— Мы погладили кота пять раз, — сказал Патчти, протягивая руку. — Где наша награда?

Старик, одетый в лохмотья из рыбьей чешуи и водорослей, захихикал. Его глаза бегали, он то и дело оглядывался на болото. — Рыбалка... гуманная рыбалка! — бормотал он. — Ква-ква! Кто гладит, тот не тонет! Вот, держите... цветы забвения!

Он протянул им пучок вялых болотных цветов. — Пять цветочков! Хи-хи! — Нас двое, — напомнил Патчти, забирая свою долю. — Двое... двое в лодке, не считая жабы! — старик сунул еще один пучок Залфрену. — Вот пять цветочков!

Система дзынькнула: «Квест выполнен: Удачная гуманная рыбалка! Награда: Благословение».

Залфрен тут же открыл интерфейс и навел курсор на новую иконку. Благословение «Особенности национальной рыбалки»:Вы увереннее чувствуете себя на пересеченной местности (болота, топи, зыбучие пески), а также ослаблениештрафов к координации в неадекватном состоянии.

— Значит, для комфортной игры, — пробурчал Абиссомант. Он был раздражен. Столько унижений ради того, чтобы просто не падать в грязь. Он достал из инвентаря костяной кинжал — тот самый ритуальный клинок Культа. В его глазах читалось желание проверить остроту лезвия на шее квестодателя. — А мы можем? — спросил он у Патчти, кивая на старика.

Монах посмотрел на кинжал, потом на безумца. — Не, не полу... — начал он, но договорить не успел.

КРАК!

Потолок хижины разлетелся в щепки. Сверху рухнуло нечто огромное, зеленое и пупырчатое. Это был Кот-лягушка. Только теперь он был размером со слона. Огромная пасть распахнулась, вылетел язык толщиной с бревно, обвил визжащего старика и втянул его внутрь. ГЛЫТЬ!

Гигантская тварь довольно рыгнула, посмотрела на ошарашенных игроков своими золотыми глазами и мощным прыжком унеслась в болото, ломая деревья на своем пути. Из чащи донесся безумный, раскатистый смех старика, который звучал уже не жалко, а пугающе могущественно.

— Этот старик... — закончил мысль Патчти, провожая взглядом разрушения. — Какой-то падший бог. Его уровень где-то 600+. Трудно сказать точно.

— 600?! — Залфрен спрятал кинжал подальше. — Хорошо, что я не успел...

Они возвращались в город пешком, пробираясь через топи. Чтобы скрасить путь, они уничтожали местную фауну. Огромные комары, размером с кулак, тучами вились вокруг. Залфрен лениво отмахивался от них магией.

— Благословения ломают баланс? — спросил он, отправляя в полет «Космический шар». Сгусток тьмы врезался в рой насекомых. Гравитация схлопнула их в одну плотную массу, послышался хруст хитина, а затем шар взорвался, разметав ошметки по округе.

— Да, при прочих равных, — ответил Патчти, ударом ноги сбивая летящую на него стрекозу. — Не сильно, конечно. Проблема в тех, кто с релиза играет на одном персонаже. У них есть благословения с ивентов пятилетней давности, которые больше никак не получить. Плюс бывают уникальные баффы, существующие в единственном экземпляре.

— Например? — Бог Меча, — сказал монах. — Это благословение одно на все три сервера. И оно у нашего топ-1 игрока.

— Я знаю, — кивнул Залфрен. — Но если он кому-то проиграет дуэль по правилам вызова, благословение уйдет победителю, верно? — Верно, — подтвердил Патчти. — Но попробуй его победи. Это был просто пример. Благословения, которые есть у одного игрока и больше ни у кого — не редкость. Так что да, при прочих равных у таких ветеранов преимущество. Но, к счастью, эффекты большинства благословений слабые и ситуативные. А реально полезные, типа того, что мы получили сейчас, всегда можно добыть.

Залфрен устало вздохнул. Очередной комар разлетелся в кашу от его магического снаряда. — Хорошо, примерно понял. А что не так с лучниками в игре? Почему ты называл их бесполезными?

Монах, услышав слово «лучник», начал тихо хихикать. — Ну... с ними все в порядке, — сказал он, сдерживая смех. — По своим характеристикам, урону, назначению и особенностям — всё метательное оружие: луки, арбалеты, мушкеты, ножи — этовспомогательное оружие.

— Вспомогательное? — удивился Залфрен.

— Именно. Но многие игроки, особенно новички, этого не понимают. Возможно, это такой тонкий троллинг от разработчиков. В игре есть отдельная «профессия» Лучника. Когда новички её берут, они не чувствуют подвоха. Патчти перепрыгнул через корягу. — В PvE проблем нет. Удар из скрытности в уязвимое место убивает одной стрелой любого моба твоего уровня, если это не босс. Но в PvP происходит казус. В игре у всех боевых классов есть встроенный способ нивелировать урон от снарядов, — начал объяснять Патчти. — Смотри: «Магический щит». Стандартное заклинание. Его из скрытности стрелой пробить нельзя, он поглощает физический урон. Воины? У них высокие резисты к всему, а если воин со щитом — урон вообще не пройдет, будет блокироваться стаминой. Монах развел руками: — Воры уклоняются, у них куча навыков на уклонение. А Монахи... мы вообще можем поймать стрелу, пулю или кинжал и отправить обратно отправителю.

Залфрен задумался, вспоминая увиденное в сети. — Но на ЛойтеВид я видел лучников... — Да, знаю, о чем ты, — перебил его Патчти. — На турнирах и в сражениях между топовыми гильдиями. Там бывают эффективные лучники. Но секрет в том, что их эффективность поднимается силой всейгильдии.

— То есть?

— Вся инфраструктура, игроки, крафтеры, ресурсы гильдии работают на то, чтобы сделать одного лучника эффективным. Ему крафтят уникальные стрелы из материалов с рейдовых боссов, которые стоят как крыло от самолета. Ему дают луки с зачарованием на пробивание щитов. Его баффают десять саппортов. Патчти усмехнулся: — Их единственное преимущество — дистанция. И да, когда в тебя буквально с трех километров прилетает стрела и сносит двадцать процентов здоровья — это неприятно. Но это доступно только на 100-х уровнях и только элите из топ-гильдий. Для обычного игрока-одиночки путь Лучника — это путь боли и страданий в PvP.

Залфрен посмотрел на свой посох. Быть магом, способным управлять гравитацией и призывать тварей из ночных кошмаров, казалось куда более надёжным выбором. Они вышли на сухую землю. Вдали показались шпили города и портальная арка. — Ну что, Абиссомант, — сказал Патчти, отряхивая грязь с штанин. — Мы теперь мастера пьяной рыбалки. Готов к новым свершениям? — Только если там не будет жаб, — мрачно ответил Залфрен.

Глава 66. Карта и долг

Город Бир-билу встречал утро не с пением птиц, а с тяжелым, давящим молчанием камня. Это было странное место, застывшее во времени, памятник ушедшему величию, которое теперь гнило заживо.

Патчти и Залфрен шли к западным воротам, лавируя между лужами помоев, в которых отражались шпили невероятной высоты. Архитектура города напоминала безумный сон скульптора: здания тянулись вверх, словно пытаясь проткнуть низкое серое небо, их фасады были украшены тысячами статуй святых и грешников, переплетенных в каменных оргиях. Но теперь у святых были отбиты носы, у грешников — руки, а в глазницах горгулий, скалящихся с карнизов, вили гнезда жирные крысы. Лепнина, когда-то покрытая сусальным золотом, почернела от сажи и времени, создавая ощущение, что город одет в траурные лохмотья.

Это был бедный город, но бедный по-королевски. Здесь нищие ночевали под сводами, достойными дворцов, и грели руки у костров, разведенных на мраморных плитах.

Патчти шел уверенно, его черные одежды развевались, не касаясь грязи. Залфрен, опираясь на посох, семенил рядом, то и дело оглядываясь на особенно жуткие барельефы.

— Тогда объясни, — начал маг, продолжая прерванный ранее разговор, — почему маги в этой игре — такая имба?

Патчти уже с привычным тоном профессора продолжал…

— Они слишком универсальные. Смотри, в игре есть четыре элемента: PvP, PvE, социалка с НПС и экономика. И во всех этих элементах маги объективно сильнее остальных. Возьмём PvE: у них есть массовый урон, чтобы чистить треш, есть контроль, чтобы удерживать элиту, и в одиночной цели они…

Они прошли мимо фонтана, в котором вместо воды была груда мусора, и стая голубей внезапно взмыла вверх, разлетевшись со свистом.

— Когда противник известен, — продолжал Патчти, воодушевляясь, — они могут подобрать элемент под его уязвимость. Огненные мобы? Бьют льдом. Нежить? Бьют светом. Плюс они могут баффать, могут лечить. А социалка? Характеристика «Интеллект» заставляет многих НПС уважать их! У них есть «Гипноз», «Иллюзии», «Очарование». Когда НПС просит выполнить специфическую задачу — проникнуть куда-то, украсть что-то, исследовать, — разнообразие заклинаний всегда дает им ключ.

Патчти перевел дыхание.

— А в PvP? Они просто универсальны. Да, в ближнем бою воин или вор их разберут, но до этого ближнего боя еще надо дойти! Магические щиты в состоянии сдержать пару ударов. И магу обычно хватает этого времени, чтобы кинуть что то неприятное в ответ. И всё это доступно уже на первом уровне! Воины сотого уровня не могут и половины того, что может маг у них на старте.

Поскольку маги хороши во всём выше перечисленном, экономика у них тоже лучше, чем у всех боевых классов. Экономикой я тебя грузить не буду, скажу только, что у культистов она ужасна!

Маг вопросительно посмотрел на Монаха.

— То есть, потому что мы универсальны, мы самые сильные? Так?

Патчти кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, как у тех статуй вокруг, только без следов разрушения.

— Ага, — подтвердил он. — Чем выше уровень волшебника, тем больше возможностей. На любой замок найдётся магическая отмычка, на любую броню — разъедающее заклинание. Специализации у них разнообразны, они могут улучшить одну из крайностей, но универсальность никуда не девается. На сотом уровне маги — это монстры: они контролируют поле боя, меняют ландшафт и стирают армии.

— Погоди, — Залфрен остановился, его тон изменился. Теперь он напоминал ученика, который поймал учителя на ошибке в уравнении. — Но наш топ-1 рейтинга сервера... Он же чистый воин.

Маг указал посохом куда-то вверх, подразумевая таблицу лидеров.

— Он использует только меч. Ходят слухи, что он, в принципе, сильнейший игрок во всем «Кладбище Богов». Никакой магии, только сталь. Как это вписывается в твою теорию?

Патчти усмехнулся. Это была не добрая усмешка, а холодный оскал знающего человека.

— А здесь нам нужно вернуться к нашему старому разговору, — произнес он наставническим тоном. — В этой игре всё решают цифры. Какими бы универсальными и могущественными ни были волшебники, они ничего не сделают против полубессмертного, ваншотящего монстра, у которого цифры просто больше.

— Из-за его экипировки? — Залфрен скорее утверждал, чем спрашивал.

— Да, — кивнул Патчти. — Демонический меч, уникальный доспех и уникальный навык. Ни у кого другого в игре нет ничего похожего. Урон меча — самый высокий из всей существующей экипировки. Урон навыка — один из высших среди навыков игроков. А доспех… он добавляет бонус к броне от его же атаки.

За разговором они подошли к деревне, расположившейся в паре километров от городских стен. Контраст был разительным: после давящего каменного величия города здесь пахло навозом, дымом и простой жизнью.

— Работаем, — бросил Патчти.

Залфрен, выйдя из задумчивости, взмахнул посохом и растворился в воздухе, наложив на себя «Невидимость».

Нужный дом нашли быстро. Это была добротная изба, но из-под двери тянуло не пирогами, а резким, химическим запахом чернил и старого пергамента.

Картограф.

Патчти подошел к двери. Замок был простым, грубым куском железа, но для Монаха препятствий не существовало. Он поднял правую руку. Золотые когти-наперстки сверкнули в тусклом свете.

Вжик.

Сложив пальцы мечом, Патчти коротким движением провёл когтями вертикальную линию прямо по механизму замка. Металл разошёлся мягко, словно это было сливочное масло, а не закалённое железо.

Монах толкнул дверь и бесшумно скользнул внутрь. Залфрен, оставаясь невидимым, прошел следом. Он бросил взгляд на замок: срез был идеально ровным, зеркальным.

В кабинете царил творческий беспорядок. Свитки, карты, глобусы странных миров, перья всех размеров. За широким столом сидел сгорбленный человек. Картограф аккуратно выводил линию побережья, расставляя метки опасных зон. Он был так поглощен работой, что не слышал скрипа двери.

Он что-то бормотал себе под нос, словно в бреду:

— Если бы мир понял мои карты... Если бы они увидели тайные тропы... Они бы поверили, что я не лгу. Я просто вижу дальше всех. Я вижу невидимое!

Оба невидимых культиста синхронно достали ритуальные кинжалы.

Удар был нанесен профессионально, быстро и чисто. Картограф дернулся и обмяк на столе, заливая чернилами и кровью свой труд жизни.

Патчти деловито начал рыться в бумагах. Через минуту он выудил из кучи свитков потертую карту — цель его старого, висящего мертвым грузом квеста.

Залфрен тем временем рассматривал ту карту, над которой работал убитый. Линии были странными, они не соответствовали реальной географии, словно изображали изнанку мира.

— По заданию не нужно было его убивать? — спросил маг, вытирая кинжал о скатерть. — Или тебя об этом попросили?

Патчти развернул квестовую карту, проверяя, то ли это, и, не глядя на Залфрена, ответил:

— От того, как я решу этот квест, будут зависеть мои дальнейшие задания в Синдикате.

Он свернул свиток и спрятал его в инвентарь.

— Из-за того, что я... мы его убили, ко мне там будут относиться как к сумасшедшему психопату, неспособному идти на контакт и решать дела миром. Что технически для меня плюс.

— Плюс? — удивился Залфрен.

— Да. Мне будут давать задания на ликвидацию без лишних вопросов и моральных дилемм. Меньше диалогов, больше опыта, — пояснил Патчти. — Плохо только то, что для нашего Культа нужны «счастливые», популярные жертвы, а ещё предпочтительно, чтобы они были нашими друзьями. Смерть безумного отшельника-картографа принесёт мало очков веры, и ближайшие квесты на ликвидацию вряд ли много принесут, но в будущем это изменится.

Путь до города Бир-билу прошел под аккомпанемент тревожных слухов. Даже здесь разговоры случайных путников были забиты одной темой.

«Цветы Валерии».

Этот орден, фанатично преданный памяти убитого НПС, устроил очередной крестовый поход. На этот раз их гнев пал на Культ Моря и Зеркал. Игроки обсуждали горящие храмы, затопленные алтари и тотальную зачистку локаций.

— Патчти, — голос Залфрена звучал обеспокоенно. — Нам стоит беспокоиться, что они придут к нам?

Монах шел, заложив руки за спину, его походка была легкой и расслабленной.

— Нет, беспокоиться не стоит, они к нам точно придут.

Залфрен споткнулся. Он пытался осмыслить слова напарника. «Не стоит беспокоиться, потому что это неизбежно?» Он чувствовал, что упускает какую-то логическую связку, но додумать не успел.

— Когда они к нам придут, нас не будет в культе, — продолжил Патчти, словно говоря о погоде. — Я не упоминал, но наш элемент, помимо высокого урона, дает бонусы к прорицанию.

— Прорицанию?

— Да. Для наших боевых билдов это не имеет никакого значения. Но НПС-культисты, те сумасшедшие, что вечно катаются по полу в экстазе, и наш Жрец — они чувствуют колебания вероятностей. Они нас предупредят о приближении игроков… Ну, точнее, Система через них нас предупредит.

Патчти пнул камешек, отправив его в канаву.

— Когда они прибудут, мы просто переждем уничтожение нашей штаб-квартиры. А после того, как «Цветы» отпразднуют победу и уйдут, мы будем искать новое место, где Культ возродится.

— А они не могут телепортироваться прямо в город и объявить крестовый поход мгновенно? — Залфрен пытался уточнить все нюансы, его паранойя снова давала о себе знать.

— Они не могут просто так объявить крестовый поход, — покачал головой Патчти. — Это механика. Это должен сделать Верховный Жрец. Таким можно стать только на сто пятидесятом уровне.

Монах поднял палец вверх.

— С нашим текущим левел-капом не существует игроков, способных объявить мгновенный поход. А НПС не могут использовать городские порталы, они только для игроков. НПС-армии нужно ножками волочься к каждому культу через всю карту. И после прибытия еще проводится небыстрый ритуал объявления войны.

Патчти объяснял это без своего привычного тона учителя, снисходящего к дураку. Сейчас он был на редкость апатичен.

— Как ты помнишь, мы установили защитный периметр вокруг города. Мы издалека обнаружим их перемещение. Времени на эвакуацию будет вагон.

Залфрен хотел задать еще вопрос о том, что будет с накопленным прогрессом Культа, но они уже подошли к городскому телепорту. Вспышка магии — и деревня осталась позади.

Телепорт вернул их в район Бир-гар — торговый квартал города, где архитектура была чуть менее давящей, но куда более запутанной.

Узкие улочки извивались, как змеи. Каменные стены домов нависали над головой, почти смыкаясь крышами и закрывая небо.

Патчти уверенно вёл напарника к знакомой двери — ростовщической конторе. Ему нужно было сдать квест и, возможно, взять новые контракты.

Но до двери они не дошли.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Из густой, бархатной темноты переулка в Патчти полетели предметы. Не камни, не грязь. Сталь.

Шесть кинжалов.

Монах не уклонился. Вместо этого он совершил движение, которое можно было бы назвать танцем. Его левая рука размылась в воздухе.

Звяк-звяк-звяк.

Патчти замер с поднятой бровью, глядя куда-то в темноту. Эстетики ради он не просто отбил атаку. Он поймал все шесть кинжалов. Четыре лезвия балансировали на подушечках пальцев левой руки, удерживаемые лишь идеальным чувством равновесия, еще два были зажаты между фалангами.

Из тени отделились фигуры.

Ассасины. Но не простые головорезы в лохмотьях. Эти выглядели так, словно собрались на бал вампиров. Мрачная роскошь в каждой детали: длинные драпированные плащи из дорогой ткани, высокие воротники-стойки, скрывающие шею, кружевные манжеты, выглядывающие из-под наручей. Броня была легкой, с острыми, агрессивными линиями, подчеркивающими силуэты. Лица скрывали маски с заостренными, хищными чертами.

Они были изящно смертоносны.

— Настал час расплаты. Мы взыщем долг твоей кровью! — произнесли они одновременно.

Их голоса звучали в унисон, создавая эффект жуткого церковного хора, поющего реквием. Эхо отразилось от каменных стен узкого переулка.

Залфрен мгновенно среагировал, переходя в боевой режим. Он выставил вперед свой смолисто-черный посох, кончик которого начал наливаться темно-синим свечением Бездны.

А Патчти...

Патчти сделал то, чего никто не ожидал. Вместо того чтобы встать в боевую стойку, он медленным, плавным движением достал из инвентаря странный предмет.

Флейта из мелких желтоватых костей.

Ассасины на секунду замешкались. Что это? Артефакт призыва? Оружие звуковой волны?

Патчти поднес флейту к губам и сыграл.

Это была не мелодия. Это был резкий, диссонирующий тритон — звук, который заставлял дрожать сам воздух, вызывая иррациональный холодок тревоги у всех, кто его слышал.

Глаза Патчти вспыхнули. Аура апатии слетела с него, как старая шелуха. Эффект «Великой Крысы» вступил в силу.

Монах опустил флейту, выпрямился, и теперь казалось, что он смотрит на убийц не с высоты своего роста, а с вершины мироздания.

— У вас остались лишь догорающие ошмётки жизни — тошнотворные, жалкие, никому не нужные искры в бесконечной тьме! Они погаснут, даже если вы будете ползать в грязи и умолять меня о пощаде. Его голос загремел, заполняя переулок властной мощью, от которой хотелось упасть на колени. Ассасины замерли, ошеломлённые этой переменой.

Он сделал шаг вперед, раскинув руки, словно приглашая их атаковать и умереть.

— Сэкономьте мое время, черви! Откусите себе языки сами, пока я не решил, что ваша смерть должна быть долгой!

Глава 67. Больше никаких сюрпризов

Узкий переулок сдавливал их, словно каменные тиски. Расстояние между стенами домов едва превышало полтора метра. Здания здесь были лишены того давящего, избыточного украшательства, которое царило в центре, но сохраняли общий стиль города: функциональные, надежные, аккуратные, они устремлялись вверх, закрывая небо. Вечерние сумерки сгустились в чернильную тьму, делая видимость практически нулевой.

Залфрен, стоявший чуть позади монаха, нервно сжимал посох. Его глаз дернулся. После пафосной тирады напарника о «червях» и «ошметках жизни» у мага возникло непреодолимое желание не сражаться с ассасинами, а помочь им добить одного бесячего союзника.

Фигуры в масках и дорогих плащах, перекрывшие оба выхода из переулка, синхронно шагнули вперед.

— Твое высокомерие неуместно, здесь будет твой конец, — проговорили они хором.

Голоса звучали гулко, но Залфрену показалось, что идеальный унисон на этот раз дал сбой — кто-то из убийц вступил на долю секунды позже.

Бой начался мгновенно, без сигнала.

Шесть теней сорвались с места, заполняя тесное пространство блеском стали. Ассасины не лезли напролом. Они действовали как стая пираний: быстрые подскоки, обманные выпады и использование иллюзорных клонов, которые двоились и троились в полумраке, сбивая прицел.

Патчти стоял в центре этого вихря абсолютно расслабленно. Когда ближайший убийца метнул в него веер отравленных игл, монах даже не уклонился. Его рука, облаченные в перчатку с золотыми наперстками, размылась в воздухе. Он не блокировал удары — он перенаправлял их. Легкие касания кончиков пальцев меняли траекторию смертоносной стали, отправляя её в стены или обратно в нападающих.

— Жалкие потуги! — прогремел его голос, усиленный магией флейты.

Патчти использовал «Неевклидовый шаг». Для наблюдателя это выглядело как нарушение законов физики: монах делал шаг вперед, но оказывался сбоку или за спиной противника, не вызывая колебаний воздуха и визуальных эффектов телепортации. Он перемещался в любую точку неподалеку, игнорируя расстояние. Он бил преимущественно открытой ладонью или тычками пальцев, целясь в болевые точки.

Залфрен действовал иначе.

— Шевеленка! — рявкнул маг, ударяя посохом о брусчатку.

Пространство перед ним разорвалось, и в искажения воздуха соткался кошмар. Это было двухметровое скопление переплетенных, бугрящихся мышцами щупалец, которые с трудом удерживали гуманоидную форму. Монстр не мог отойти от хозяина дальше чем на пару метров, но в узком переулке этого и не требовалось.

Ассасины, поняв, что метательное оружие бесполезно против монаха и магического щита волшебника, перешли в ближний бой.

Один из убийц, ловко обойдя Патчти, прыгнул на Залфрена, занося кинжал для удара в горло. Но его встретила не плоть мага, а тяжелый, влажный хлыст. Шевеленка перехватил атакующего в воздухе. Щупальца мгновенно обвили тело ассасина, сжимаясь с чудовищной силой. Раздался тошнотворный хруст ломаемых костей, и через секунду враг превратился в бесформенную кровавую кашу, которую монстр брезгливо отбросил в сторону.

Патчти в это время «танцевал» с двумя противниками сразу. Уклонившись от сдвоенного удара, он оказался вплотную к одному из нападавших. Короткий, почти невидимый удар ладонью в грудь — прямо в сердце. Удар был нанесен с такой точностью и силой внутренней энергии, что орган внутри просто взорвался. Ассасин рухнул замертво.

Третьего достал Залфрен. Маг, спрятавшись за спиной своего монстра, кастовал «Магические снаряды», напитанные элементом космоса. черные сгустки, врезались в уклоняющегося убийцу, разрывая его легкую броню и плоть.

Однако численный перевес и мастерство врагов давали о себе знать. Бой затягивался.

Оставшиеся ассасины использовали весь свой арсенал: дымовые шашки, ослепляющие вспышки и сложную акробатику. Их клоны, хоть и исчезали от одного удара, наносили вполне реальный урон. Залфрен шипел от попадания — один из кинжалов рассек ему плечо, пробив ослабший щит. Патчти тоже получил несколько порезов на одежде, и красные пятна начали проступать на черной ткани.

— Сдавайтесь, и смерть будет быстрой! — прокричал один из убийц, создавая сразу три свои копии.

В этот момент в конце переулка послышался топот тяжелых сапог и лязг металла.

На звуки битвы сбегался городской патруль.

— О, это уже плохо, — спокойно констатировал Патчти по мысленной связи, отбивая очередной выпад.

Залфрен поначалу не понял пессимизма напарника. Стража должна была атаковать агрессоров, тех, кто начал бой. Но как только закованные в латы солдаты увидели сражающихся, они вскинули арбалеты.

Щелк-щелк-щелк.

Болты полетели не в ассасинов. Они полетели в Патчти и Залфрена.

Арбалетные болты со звоном отскакивали от выставленного Залфреном космического щита, а монах просто уклонялся от них с ленивой грацией.

— Какого чёрта?! — взвыл маг. «Это потому что мы культисты», — пронеслось у него в голове.

Патчти же мысленно проклинал собственную забывчивость: «Бл*ть, нужно было посмотреть на таймер долга. Если бы мы были вне города, проблем бы не было».

Ситуация стала критической. Быть зажатыми между элитными убийцами и городской стражей в узком переулке означало верную смерть.

— Уходим! — скомандовал монах.

Он резким движением швырнул под ноги дымовую бомбу. Густое серое облако мгновенно заполнило проход, скрывая их от стрелков и ассасинов.

В тумане Патчти активировал навык «Разрез пальцем». Его рука, сложив пальцы в жест меча, провела черту по воздуху. В пространстве осталась висеть идеально ровная, иссиня-черная линия Ци.

Один из ассасинов, решивший прыгнуть сквозь дым, налетел на эту ловушку. Линия прошла сквозь него, не встретив сопротивления, и тело, разрезанное пополам, рухнуло на землю.

Голос Патчти, искаженный магией флейты, загремел из дыма, перекрывая шум боя:

— Сборище ничтожеств! Вы — пыль под моими сапогами! Когда я вернусь, справедливость будет восстановлена, а ваши жалкие жизни станут ценой за дерзость взглянуть в мою сторону! — вещал он тоном императора, обращающегося к восставшим крестьянам.

Прокричав это, он подхватил Залфрена на руки, словно тот весил не больше котенка, и с нечеловеческой скоростью взбежал вертикально по стене на крышу здания.

Маг уже начал кастовать заклинание невидимости.

Стража потеряла их из виду, но ассасины не собирались сдаваться. Черные фигуры уже карабкались следом, проявляя чудеса акробатики.

— Держись, брат! — пафосно воскликнул Патчти.

Они бежали по черепичным крышам. Залфрен собирался развернуться и начать отстреливаться, чтобы прикрыть отход, но Патчти, заметив внизу густые декоративные кусты в одном из внутренних двориков, просто швырнул туда товарища.

— Ты охренел?! — вопль Залфрена потонул в шелесте листвы.

Убийцы проигнорировали упавшего мага. Их целью был говорливый монах. Они умчались за невидимым Патчти дальше по крышам.

Залфрен, матерясь сквозь зубы, вылезал из кустов. Невидимость спала — падение нанесло ему незначительный урон, чего хватило для срыва заклинания. Он оказался в довольно просторном заднем садике богатого дома, размером примерно шесть на шесть метров.

Со стороны улицы доносился тяжелый стук кованых ботинок. Стража не отставала.

Маг начал заново сплетать заклинание невидимости, его пальцы лихорадочно чертили символы в воздухе. Мир поблек, звуки приглушились — он снова стал прозрачным.

Залфрен выдохнул, прижавшись к стене. Отряд стражи вбежал в садик. Десять НПС, закованные в стандартную городскую броню. Маг не боялся их — в невидимости он мог легко проскользнуть мимо.

Но тут его взгляд зацепился за одну деталь. Среди одинаковых стражников выделялся один — Игрок.

Воин, пробегая в пяти метрах от стены, вдруг резко остановился и дернул головой, будто заметил что-то неправильное в пустоте. Он уже начал разворачиваться и, без каких-либо слов и жестов, активировал навык «Рывок».

— 45 уровень… — с ужасом подумал Залфрен. — И черт бы побрал благословение фей!

Он среагировал инстинктивно:

— Телекинетический толчок!

Волна искаженного пространства ударила воина в грудь. Урон был ничтожным, но эффект сработал как надо: тяжелую фигуру в латах отбросило на шесть метров назад, сбивая с ног набегающих следом НПС.

Невидимость спала окончательно.

— Взять его! — заорал игрок-воин, поднимаясь.

Стражники сжимали кольцо окружения, маг оказался зажат между ними и домом. Залфрен понял, что бежать некуда — садик стал ареной.

— Шевеленка! — снова призвал он.

Монстр возник перед хозяином, закрывая его своим массивным телом.

Воин, восстановив равновесие, бросился в атаку. Он был опытным: меч и щит работали слаженно, он грамотно сокращал дистанцию, не давая магу времени на сложные заклинания.

— Космический шар! — выкрикнул Залфрен.

Сгусток тьмы притянул воина и стражу к себе, а затем с силой оттолкнул, нанося ощутимый урон гравитацией. Противники имели много здоровья, поэтому пошатнулись лишь на мгновение и снова двинулись вперед, прикрываясь щитами.

— Бесформенные кошмары!

Из тени кустов выползли твари — двадцать черных, склизких созданий, напоминающих пиявок с человеческими лицами. Они были медленными, и Игрок легко избегал их, просто шагнув в сторону. Но для туповатых НПС-стражников они стали проблемой: кошмары вцеплялись в ноги солдат, нанося значительный урон.

Воин добрался до Шевеленки. Удар щитом с разбега заставил монстра пошатнуться. Меч воина вспыхнул светом, врубаясь в плоть из щупалец. Шевеленка ревела беззвучным криком, впитывая урон, предназначенный магу.

— Наваждение космоса!

Залфрен накрыл область дебаффом. Пространство исказилось: стражников и игрока на полсекунды парализовало, а вокруг них возникли иллюзии — фантомные щупальца, черные дыры, глаза, смотрящие из пустоты. Это сбивало с толку и мешало целиться.

Воин, понимая, что его свита завязла в борьбе с пиявками, сосредоточился на маге.

— Поганые маги, хватит кидать эти ЛСД‑подобные заклинания!

Он дергаясь и пошатываясь всё же прорвался через заслон щупалец Шевеленки, оставив монстра на грани смерти, и нанес удар по самому Залфрену. «Магический щит» с элементом космоса, хрупкий по своей природе, разлетелся вдребезги с первого же удара. Лезвие меча полоснуло мага по груди.

Ситуация зашла в тупик. Воин танковал урон Шевеленки, не давая добить своих НПС-соратников завяшыми с кошмарами, а потому не мог пробиться к осторожному магу. С улицы уже подбегали новые стражники.

Залфрен понял: еще минута — и его задавят числом. Шевеленка не выдержит, а мана не бесконечна.

Из‑за галлюцинаций воин, опасаясь подходить к двухметровому монстру, который даже при разнице в уровнях заметно снизил его здоровье, на мгновение замешкался, не решаясь приблизиться вплотную.

Этого мгновения Залфрену хватило. Он влил всю оставшуюся ману в последний призыв.

Сорок два кошмара вылезли отовсюду. Садик буквально затопило волной черной жижи и зубастых пастей. Это была не атака, а стена мяса. Кошмары навалились на воина и новую группу стражи, сковывая их движения, кусая и мешая пройти.

Пока враги рубили медлительных тварей, Залфрен, глотая зелье маны, снова наложил на себя невидимость.

Под прикрытием хаоса и воплей поедаемых стражников он проскочил через бреш и растворился в темных переулках.

Он встретил Патчти за городскими стенами, в лесу.

Залфрен, тяжело дыша и прижимая руку к ране на груди, с ужасом посмотрел на напарника.

— Неужели эти убийцы были из Церкви?! — выпалил он, едва восстановив дыхание. Адреналин все еще бурлил в крови, заставляя говорить быстро и сбивчиво. — Я помню, ты когда то говорил, что если кто-то из церковников нас увидит, то за нами начнут охоту! Они, конечно, выглядят странно, какие-то модники, но вполне подходят под описание фанатиков Церкви Бога Железа и Крови!

Патчти молчал.

Монах сидел на трупе одного из ассасинов, который сумел догнать его даже за стенами. Теперь это тело выглядело как высохшая мумия — без признаков жизни и души.

Патчти смотрел на Залфрена и выразительно тыкал пальцем в свой закрытый рот, намекая на необходимость заклинания.

Залфрен, поняв намек, облегченно выдохнул. Он был искренне благодарен напарнику, что тот не открыл рот сейчас, иначе очередная порция пафосного бреда про «величие дракона» могла бы добить расшатанную психику мага.

— Развей, — Залфрен, снял эффект флейты.

Голос монаха стал прежним — спокойным и чуть насмешливым.

— Я не это говорил про Церковь, — пояснил он, отряхивая мантию. — Если мы зайдем в любую из церквей Шести Богов, нас моментально раскроют. Но только когда мы достигнем 75-го уровня, мы появимся в глобальных списках еретиков. Только тогда за нами вышлют Инквизиторов.

— Тогда кто это был? — недоумевал Залфрен.

Патчти сделал виноватое лицо, которое у него получалось на редкость неубедительно.

— Ну... я когда-то не заплатил долг, — признался он, пожимая плечами. — Вот за мной и прислали коллекторов.

Залфрен смотрел на него пустым, ничего не выражающим взглядом. Ему хотелось ударить напарника посохом, но сил не было.

— Ну ладно, — наконец выдавил маг. — Зато, я признаюсь, мне было весело. Но в следующий раз ПРЕДУПРЕЖДАЙ. Я уже понял твой характер и уверен, что нас ждет еще куча проблем...

— Не переживай, больше никаких сюрпризов, — легкомысленно отмахнулся Патчти. — Держи маску.

Он протянул Залфрену фарфоровую маску. После привычных действий со стороны волшебника.

— Перед входом в город надень свою, — сказал монах в маске.

— Зачем? — спросил Залфрен по привычке, но маску рыжей обезьяны все-таки натянул.

— Моя маска, — начал объяснять Патчти тоном лектора, — возвращает только карму и репутацию к нейтральным значениям. Но у НПС есть параметр «Дружбы», который она не трогает. Те стражники, которые видели наши лица во время боя, теперь нас узнают. У них личное отношение к нам — «враждебное». Маски помогут избежать ареста при входе в город.

Дальше путь культистов прошел без происшествий.

Под личиной масок они спокойно прошли через ворота. Патчти сдал выполненный квест, получил награду и направился на Черный Рынок Синдиката. Там он деловито закупился расходниками, словно не он полчаса назад бегал по крышам от наемных убийц.

Закончив дела, они подошли к городскому порталу. Патчти достал специальный свиток телепортации. Вспышка магии — и они исчезли из Бир-билу.

Они материализовались прямо у Алтаря своего Культа.

— Эх, дом, милый дом, — вздохнул Патчти, снимая маску.

Обычно здесь было тихо, если не считать фонового бормотания, но сегодня их встретили безумные стенания умалишенных НПС. Вопли были громче и отчаяннее обычного.

Жрец, стоящий у алтаря, повернулся к ним. Его глаза горели фанатичным огнем, а руки тряслись.

— Еретики явились! — возвестил он, брызгая слюной. — Они дерзнули стереть нас из бытия! Мы же приоткроем им бездну звёзд и истинный масштаб Космоса, от которого рушится разум!

В ту же секунду перед глазами обоих игроков всплыло системное сообщение, мигающее тревожным красным цветом.

«Внимание! Вашей штаб-квартире объявлен Крестовый поход!» «Телепорты на территории штаб-квартиры и в пределах ближайшего города заблокированы. Уничтожьте Еретиков, осмелившихся посягнуть на ваши догмы!»

Патчти и Залфрен переглянулись.

— Бл*ть! — сказали они в унисон.

Глава 68. Плохие привычки

Полуразрушенный городок казался творением безумного скульптора: извилистые улочки текли, огибая дома со сломанными шпилями. Каменная кладка была кривой и старой, словно город корчился от времени. Массивные арки нависали над мостовыми, а пустые окна чернели провалами, в которых угадывалось дрожание оставшихся жителей, прячущихся от света.На холме, откуда открывался вид на весь этот архитектурный кошмар, стояла группа фигур, от которых исходила аура подавляющей мощи. Впереди всех, опираясь на трость с золотым набалдашником, стоял старик в сияющих золотых доспехах.Пепел висит над руинами,Зло шевелится под плитами,Глупый убийца бродит вслепую.Но старик заранее всё просчитал,Он готов к любым вашим трюкам.Дочитав стих, он усмехнулся, но в этой улыбке не было радости — лишь профессиональное удовлетворение охотника, загнавшего зверя.Рядом с ним, нервно сжимая кулаки в латных перчатках, стоял Глава гильдии «Цветы Валерии». Его доспехи были украшены гербом — Пепельный цветок внутри венка, но сейчас они казались лишь фоном для лица, искажённого смесью ненависти и предвкушения. Руки дрожали — не от страха, а от жажды расплаты. Он слишком долго ждал этого момента. Слишком много унижений пережила его гильдия от рук культистов, но теперь они нашли того, кто им нужен. — Мы сравняем это место с землей, — прошипел он. — Камень на камне не оставим.Чуть поодаль, образовав ровный круг, стояли НПС из Церкви Железа и Крови. Их вид внушал трепет даже союзникам. Облаченные в тяжелые, ржаво-красные рясы, поверх которых были надеты кольчуги, они выглядели как живое воплощение войны. В центре круга молился Главный Жрец. Его голос, зычный и фанатичный, разносился над стеной. — Да падут заблудшие пред тяжестью Его истины! — провозгласил он, поднимая руки к небу.Из глаз всех церковников текли густые, кровавые слезы, оставляя на щеках темные дорожки. Но их лица не выражали боли — они были преисполнены праведным, священным гневом. — Мы лишь совершаем служение, вознося мир к закалённой святости! — хором отозвались остальные священники. Их голоса слились в единый гул, напоминающий лязг металла. — Мы поднимем железо во славу Господа и смоем скверну тех, кто отвернулся от Его кровавого завета!Замыкала эту странную процессию волшебница. Она выглядела почти карикатурно академично: качественная мантия из дорогой ткани, остроконечная шляпа с широкими полями, круглые очки в тонкой оправе. Но стоило заглянуть ей в глаза за линзами очков, как желание шутить пропадало. Её глаза горели кроваво-чёрным огнём. Она молчала, но воздух вокруг неё потрескивал от напряжения маны.Враг был готов. И враг был повсюду.Глубоко под землей, в сырых пещерах, служивших базой Культу Космоса, ситуация выглядела еще мрачнее.Сразу после телепортации Патчти не стал тратить время на разговоры. Монах достал из инвентаря двадцать семь свечей, книгу из человеческой кожи и статуэтку. Он готовил ритуал наблюдения — круговой обзор вокруг города.Залфрен наблюдал за ним, стараясь не мешать. Вокруг царил привычный для их культа хаос: безумные НПС катались по полу, выкрикивая пророчества, кто-то бился головой о сталагмиты, а местный Жрец Космоса, стоя на коленях, неистово начитывал молитвы, раскачиваясь в трансе.Патчти закончил расстановку и активировал ритуал. Свечи вспыхнули космическим огнём. Пространство над ними дрогнуло и исказилось. Над статуэткой проступило звёздное небо — небо, уходящее в бездонный Космос. Но вместо обычных созвездий звёзды начали собираться в чёткие линии и контуры, формируя трёхмерный ландшафт города и его окрестностей.Карта сияла точками. И большинство из них были красными. — Как же нам не повезло! — выдохнул Патчти, и в его голосе звучала смесь ярости и обреченности. — Просто фантастическое, эталонное невезение!Он мрачно смотрел на россыпь красных звезд, пульсирующих на карте. Их было много. Слишком много. И Патчти, обладая опытом ветерана, прекрасно понимал, что означают эти метки. — Это почти все — игроки сотого уровня, — констатировал он, тыкая пальцем в скопления огней. — Смотри сюда.Он указал на группу светящихся точек возле таверны: — Пятнадцать человек караулят лифт. Они знают, что это один из выходов. Патчти перевёл палец на побережье: — Ещё тридцать пять идут к морю. Затем он обвёл рукой весь периметр города: — Город взяли в кольцо. Полукругом, каждые двадцать метров, стоят по три игрока.Его палец замер на самой яркой, пульсирующей точке в центре руин. — А вот и вишенка на торте. Главный Жрец Церкви Железа и Крови. Сто пятидесятый уровень. Рядом с ним свита священников восьмидесятого уровня. Если их убить, Крестовый поход провалится, мы победим. Но… — Патчти горько усмехнулся. — Я со своим двадцать третьим уровнем туда даже не дойду. К тому же, их охраняют три игрока гильдии.Помимо крупных скоплений, по городу хаотично перемещались еще пятьдесят–шестьдесят мелких красных точек. — Нубы, — презрительно фыркнул монах. — Уровни от десятого до сорок пятого. Есть пара точек поярче, но до сотки не дотягивают.Патчти отошёл от карты и с силой пнул мелкий камешек. — М-да… Надо же было нам телепортироваться прямо под Крестовый поход! Их уже тьма в городе. Ритуал готовили давно — это видно. Все заняли свои места, всё перекрыли. И именно в этот момент мы решили вернуться! Не раньше, не позже!Его лицо исказилось от негодования. Он начал злиться по-настоящему, не на врагов, а на саму абсурдность ситуации. — Ааа… — протянул он, хватаясь за голову. — Фанатичная отбитость фан-клуба Валерии просто поражает! Ты понимаешь, сколько это стоит? Объявлять Крестовый поход — это безумно дорого!Он начал ходить взад-вперед перед картой, активно жестикулируя. — Это требует колоссального влияния в Церкви! За то количество очков влияния, которое они слили на организацию всех этих походов, можно было бы собрать полный комплект ангельской экипировки! Или даже одну вещь божественного ранга! Но нет!Патчти резко остановился и ткнул пальцем в сторону статуэтки. — Нет! Они тратят всё это на трижды униженные культы! Зачем? Зачем они бросаются ядерными бомбами по нищим?! Это Культ Космоса, тут ничего нет! У нас даже лут нормальный не падает! Это просто иррациональная трата ресурсов!Он выплескивал все эмоции на карту из звезд, словно обвиняя её в финансовой безграмотности противников.Залфрен молча слушал эту тираду. Он стоял, опираясь на свой проклятый посох. Вокруг него безумцы продолжали свое хаотичное движение, Жрец всё так же выл молитвы, но Абиссомант сохранял ледяное спокойствие. Его глаза, в которых кружились галактики, смотрели на Патчти.Когда монах остановился, чтобы набрать воздух для новой порции возмущений, Залфрен решил вмешаться. Ему нужен был план, а не экономический анализ глупости врагов. — У нас есть какие-то шансы? — тихо спросил он, прерывая поток слов напарника.Залфрен обвёл взглядом пещеру. Этот молитвенный зал был одновременно жалок и величественен. Здесь безумие было силой, но силой неуправляемой. — Ты ведь не будешь просто ныть? — добавил он, чуть повысив голос, чтобы перекрыть бормотание культистов. — Может, что-то предпримем? Или просто будем ждать, пока они сюда придят и убьют нас?!Это был вызов. Залфрен бил точно в цель — в профессиональную гордость Патчти. Он знал, что монах может сколько угодно жаловаться на баланс и глупость игроков, но никогда не позволит себе проиграть без боя.Слова подействовали. Патчти замер: его взгляд, до этого расфокусированный от гнева, снова стал острым и холодным. Он развернулся к карте и начал бурчать какие-то проклятия в адрес всего, прежде всего за необходимость думать. Выдохнув, он отбросил эмоции. Теперь на звёздную проекцию смотрел не обиженный игрок, а человек, готовый выгрызть зубами каждый возможный, даже самый мизерный шанс на победу. — Для начала, — заговорил Патчти уже другим тоном, сухим и деловым, — это проблема только для меня. Если я умру, я потеряю Маску. Для меня это смерть не просто аватара, а всего текущего билда — по сути, всего персонажа.Он повернулся к Залфрену. — А для тебя… Для тебя это возможность. — Возможность? — переспросил маг. — Именно. Слушай внимательно. Во время активного «Крестового похода» механика смерти для нас и атакуемой фракции меняется. У нас неограниченное количество возрождений, как и у противника. Но есть нюанс: после каждой смерти мы будем появляться возле Алтаря, а они — возле круга ритуала. И каждая смерть будет напрямую отнимать уровень. Сначала минус один. Потом минус два. Минус три. И дальше только минус три за каждую смерть. — Звучит не очень вдохновляюще, — заметил Залфрен. — Подожди. Как только Система посчитает бой безнадёжным — а я думаю, это случится сразу, — тебе предложат возродиться в твоём дочернем Культе. В безопасном месте.В этот момент стены пещеры содрогнулись. Сверху, со стороны входа в подземелья, донесся рев такой мощи, что с потолка посыпалась каменная крошка. Земля под ногами заходила ходуном, а безумцы на полу радостно завыли. — Бррр… — Патчти поморщился, глядя на осыпающуюся пыль. — Слышал? Игроки сагрили Кракен-Лича.Он злорадно улыбнулся. — Наша бродячая осьминожка, что поселилась возле входа, наконец-то получила ужин. Это задержит их авангард, но ненадолго. — Если я потеряю свой двадцать пятый уровень, — спросил Залфрен, возвращаясь к теме, — профессию придется продвигать заново?Он прекрасно знал, какая тварь охраняет вход, поэтому её рев его не впечатлил. Его больше волновал прогресс персонажа. — Нет, — отмахнулся Патчти. — Профессию и ранг ты сохранишь, просто навыки отключатся. Придётся заново копить опыт. Но это мелочи по сравнению с тем, что ты избавишься от проклятого предмета.Монах развернулся к Залфрену всем корпусом и уставился на его посох. — Возможность, Залфрен, кроется в плохих привычках игроков. У нас появилась уникальная возможность избавиться от этой палки.Глаза Залфрена сузились — он всё ждал, когда напарник наконец перейдёт к сути, но Патчти упрямо тянул интригу. — Шансы на победу в обороне у нас околонулевые, — продолжал монах, повернувшись к карте. — Но мы можем сделать эту победу для них максимально горькой. Силы неравны, да. Зато у нас есть одно несомненное преимущество — своё поле, свои условия и своя территория.Он говорил уже спокойнее, собраннее, будто просчитывая ходы на несколько шагов вперёд.Патчти начал быстро водить пальцем по схеме подземелий. — Культисты, Жрец… Они могут призывать космических монстров. Безумцы тоже скоро станут полезны. Мы можем приносить их в жертву прямо во время боя и просить Космос о помощи. Это может установить ловушки или призовет тварей Пустоты.Он нахмурился: — Проблема в том, что все наши НПС опасны для игроков сотого уровня только толпой. И из-за нашего низкого ранга в Культе мы не можем ими напрямую руководить. Никаких приказов «атакуй того хилера». Мы можем лишь давать советы и провоцировать их на агрессию в сторону игроков. Направлять хаос, а не управлять им.Патчти остановил палец на узком перешейке туннеля, ведущем к главному залу. — Но главное не это. Через массовое жертвоприношение мы сможем активировать ловушки древнего комплекса. Меня интересует одна конкретная. Она искажает территорию.Глаза монаха блеснули азартом. — Она делает геометрию неевклидовой. Пещеры станут бесконечно длинными, повороты будут вести не туда, куда должны. Верх станет низом. Это создаст лабиринт, в котором знание местности им не поможет. — И что это нам даст, кроме того, что они будут идти дольше? — спросил Залфрен. — Это палка о двух концах, — признал Патчти. — Это искажение может как привести врагов сразу к Алтарю, сократив им путь, так и выбросить нас за край города, если мы правильно пройдем через аномалию.Он посмотрел на напарника серьезным взглядом. — План такой. Мне нужно найти способ уйти через пространственную ловушку, сохранив Маску. А тебе — сыграть свою роль. После активации ловушки выложишь все предметы из инвентаря и выйдешь к игрокам. Спровоцируешь их воров: проклятые вещи — ловушка не только для новичков, но и для тех, кто хватает всё подряд. Во время Крестового похода воры обожают раздевать культистов — штрафов нет, а получать новые предметы нам трудно, так ещё нас «ослабляют» в долгую. — То есть, я должен дать себя ограбить? — уточнил Залфрен. — Именно! — Патчти хлопнул в ладоши. — Ты теряешь уровни, теряешь проклятый посох, умираешь окончательно, и возрождаешься в своем дочернем Культе чистым и свободным. А я прячусь в хаосе искаженного пространства и пытаюсь выбраться из города. — Звучит как надежный план, — кивнул Залфрен. — Другого у нас нет, — отрезал Патчти. — Готовься. Нам нужно успеть подготовить безумцев к их последнему и самому важному пожертвованию.Сверху снова донесся грохот. И Патчти, глядя на карту, уже видел не безнадежную ситуацию, а сложную шахматную партию, в которой он собирался пожертвовать королеву и короля чтобы спасти пешку.

Глава 69. Воровство

«Почему эта тварь здесь?» — этот вопрос, невысказанный, но отчетливый, висел в воздухе над каждым игроком, пришедшим штурмовать забытый богами культ.

Кракен-Лич, порождение темных вод и проклятой магии, сын бога Моря и Зеркал, стал непреодолимой стеной для авангарда. В подводной пещере, служившей единственным входом, творился хаос. Гигантские щупальца, состоящие из гнилой плоти и костей, одним движением сметали десятки закованных в латы бойцов. Вода окрасилась в цвет ржавчины и чернил.

Игроки быстро поняли: нынешними силами убить это чудовище невозможно. Его уровень и характеристики выходили за пределы того, с чем могла справиться даже элитная группа. Но в этой игре смерть не была концом, а тактика решала больше, чем грубая сила. Группа смертников, «танков» с максимальной защитой, бросилась вперед, провоцируя зверя на атаку. Щупальца сомкнулись на них, дробя щиты и кости, но этот момент дал шанс остальным. Тени метнулись сквозь мутную воду, проскальзывая мимо занятого чудовища вглубь пещеры.

На поверхности, возле временного лагеря возрождения, из воздуха соткались фигуры погибших. Их лица были искажены раздражением. Система безжалостно списала опыт, отняв по целому уровню.

— Что эта штука тут делает? — Глава гильдии, стоявший рядом с полевым штабом, смотрел на карту, где красным пульсировала зона входа.

Вопрос был риторическим, брошенным в пустоту. Но ответ пришел.

— Море — зеркало космоса, — раздался тихий, могильный голос.

Все обернулись. В глазах библиотекарши горел огонь ночного неба, и казалось, что она видит не этот мир, а его изнанку.

— Когда звёзды сомкнут свой холодный ряд, кошмарные тени всплывут из отражений, Сквозь волны пройдёт путь бездны, и человечество утонет в отчаянии. Мир дрогнет, превращаясь в пристанище ночных тварей — за миг до того, как Владыка глубин и отражений склонит своё мерцающее величие перед бездной, распахивая ей путь к вратам богов.

Игроки замолчали. Священники Церкви Железа и Крови перестали молиться, воины опустили оружие. В воздухе повисла тяжелая тишина. Все смотрели на девушку с немым вопросом: «Что это сейчас было?»

Библиотекарша моргнула, и пугающее выражение исчезло с её лица. Она поправила очки и посмотрела на окружающих с легким раздражением, свойственным лектору, которому приходится объяснять элементарные вещи двоечникам.

— Это часть лора игры, — произнесла она будничным тоном. — В далеком прошлом Бог Моря и Зеркал проник в мир богов и, оторвавшись от влияния космоса, стал самостоятельным божеством. Но чем ближе день пророчества, тем сильнее он чувствует цепь на своей шее. Его сущность связана с Пустотой.

В глазах игроков по-прежнему читалось непонимание. Кто-то переглянулся, кто-то почесал затылок шлема. Девушка закатила глаза, тяжело вздохнув.

— В общем, Культ Моря — союзник Культа Космоса! — отчеканила она, выделяя каждое слово. — Я думаю, система могла прислать сюда Кракена, когда мы начали планировать штурм культа!

— А-а! — дружно выдохнули игроки. Теперь всё встало на свои места. Никакой мистики, просто механика альянсов.

В глубине пещеры воздух дрожал от магии. Те, кто сумел проскочить мимо Кракена, не теряли времени. Посреди каменного зала вспыхнула арка портала. Пространство внутри неё закрутилось вихрем, и через секунду из него начали выходить игроки — те самые, что только что умерли и возродились наверху.

Залфрен, наблюдавший за этим через магическую карту в главном зале культа, скрестил руки на груди. — А у них порталы работают! — сказал он тоном обиженного ребенка, у которого отобрали игрушку.

— Это заклинание «Врата». Высокоуровневая магия пространственной школы: оно требует синхронной работы двух магов и имеет ограничения по расстоянию. Оно бы сработало и у нас, если бы у нас были маги сотого уровня и соответствующие реагенты. — Но с его помощью покинуть культ нам всё равно бы не удалось.

Монах развернулся к Главному Жрецу культа. НПС пребывал в состоянии религиозного экстаза, но Патчти знал, как достучаться до его разума. — Враг у ворот, — сказал он, используя те интонации, которые прописаны в скриптах общения с фанатиками. — Они осквернят Алтарь. Космос требует защиты. Призови тех, кто живет между звездами.

Жрец, услышав знакомые ключевые слова, кивнул. Его губы зашевелились, выплевывая слова на языке, от которого у нормального человека пошла бы кровь из ушей. Культисты подхватили ритм. Тьма в углах пещеры сгустилась, обретая плотность.

Бой в лабиринте подводной пещеры начался мгновенно. Навстречу игрокам из тьмы выплыли Бесформенные Кошмары. Эти твари напоминали ожившие иллюстрации из книг о запретном и немыслимом: груды слизи, глаз, зубов и щупалец, постоянно меняющие форму. Они не издавали звуков, только влажное хлюпанье.

Игроки сотого уровня двигались со скоростью, которую можно сравнить с резким рывком велосипедиста. Воин в тяжелой броне врубился в массу плоти, его меч, сияющий светом, оставил широкий разрез в пространстве. Кошмар, в который пришелся удар, распался на куски, но тут же начал срастаться. Маги, стоящие во второй линии, заливали туннели огнем и молниями.

Кошмары были сильны. Один удар их конечности мог снести половину здоровья «танку». Но они были медлительны. Неумолимы, как ледник, и так же неторопливы. Игроки знали это. — Кайт! Держите дистанцию! — раздалась команда по мысле-связьи. — Не давайте им окружить! Если зажмут — труп!

Группа действовала как единый механизм. Они знали карту. У них был маршрут. Они отступали, наносили урон, снова отступали, заманивая тварей в узкие проходы, где численное преимущество монстров не имело значения. Кошмары гибли десятками, растворяясь в воздухе черным дымом, но игроки продвигались вперед без серьезных потерь.

Патчти внимательно следил за красными точками на звездной карте. Он видел, как уверенно враг преодолевает заслоны. — Вот, — его палец ткнул в отдельную группу точек, отделившуюся от основных сил. — Я нашел воров. Они идут по боковому туннелю, хотят зайти в тыл и ударить по Алтарю, пока основные силы держат фронт.

Он повернулся к Залфрену. — После того, как я поменяю геометрию, иди вместе с культистами к ним. Действуй по плану.

Абиссомант стоял у стола, на котором уже догорали двадцать семь свечей. В его руке был зажат посох, но взгляд был устремлен не на оружие. В его глазах, где кружились галактики, читалась решимость, смешанная с холодным, почти драконьим высокомерием. —Я уже слышу трепет смертных, — с кривой улыбкой ответил он.

Патчти вонзил клинок в вопящего безумца. Кровь застыла в воздухе, напоминая звезды, как только тот затих, активировалась ловушка. Мир дрогнул.

За дверью главного зала, в том лабиринте, где игроки сражались с Кошмарами, реальность потекла, как расплавленный воск. Прямые линии стен изогнулись. Пол стал потолком, а поворот направо теперь мог привести в начало пути или в бесконечный тупик.

Группа игроков, шедшая плотным строем, внезапно оказалась разорвана. Те, кто был в авангарде, шагнули вперед и исчезли за поворотом, который секунду назад был прямым коридором. Задние ряды оказались в каменном мешке. Паника вспыхнула мгновенно. Кошмары, для которых геометрия не имела значения, воспользовались хаосом. Щупальца вырывались из стен, утягивая зазевавшихся магов в темноту. Крики боли и ярости наполнили эфир.

Но хаос длился недолго. — Спокойно! — голос Главы гильдии прозвучал в головах всех участников рейда через ментальную связь. — Мы были к этому готовы. Прорицатели дали координаты. Следуйте маркерам в интерфейсе. Игнорируйте глаза, верьте только меткам.

Разрозненные группы начали движение. Они не метались в поисках выхода, а шли уверенно, словно видели сквозь стены. Умершие тут же возвращались через портал и бежали догонять своих, зная точный маршрут.

— Ах, вот незадача... — пробормотал Патчти, глядя на карту.

Он видел, как красные точки, пометавшись пару секунд, снова выстроились в организованные цепочки. Они шли сквозь неевклидово пространство так, словно гуляли по парку. — Прорицатели не должны были настолько быстро решить проблему, — бурчал монах в пустоту стихшего зала. — Им нужна информация, время на анализ... Тогда как?.. Откуда у них карта искажений в реальном времени?

Залфрен шел по коридору, который закручивался спиралью. Рядом с ним шагали четыре элитных Культиста-НПС. Их лица были скрыты капюшонами, а от тел исходил черный дым, искажающий свет факелов.

Впереди показались враги. Это была диверсионная группа: три вора в лёгкой кожаной броне, два воина с двуручным оружием и один маг поддержки. Все — сотого уровня. Залфрен, со своим двадцать пятым уровнем, для них был не опаснее большой крысы. Его заклинания, даже усиленные классом, не снесут и шести процентов здоровья.

Но он был не один. Культисты, находясь на своей территории, пропитанной эманациями Бездны, были чудовищно сильны. Их пассивная аура подавляла волю врагов, а Кошмары, которые сочились из стен, становились рядом с ними быстрее и злее.

Бой начался без предупреждения. Один из культистов сделал шаг, который больше напоминал телепортацию. Вспышка тьмы — и он оказался за спиной воина. Удар ритуальным клинком прошёл сквозь сочленение доспехов. Воин от неожиданности дернулся в сторону и, из-за переплетённого неевклидового пространства, провалился в совершенно другой коридор. Там его ждал целый рой кошмаров. Его растерзали, и тело рухнуло на пол.

— Контакт! — заорал второй воин, вставая в защитную стойку.

Бой перешел в фазу изнурительного столкновения. Игроки сотого уровня двигались на пределе своих возможностей, их силуэты сливались в единый поток стали и магии. Но здесь, в узких коридорах с искаженной геометрией, их превосходство в скорости нивелировалось числом противника.

Из стен, пола и потолка непрерывно сочились Бесформенные Кошмары. Эти твари не имели четкого строения — лишь переплетение влажных мышц, костяных наростов и пульсирующих вен. Стоило воину разрубить одну массу, как на её месте возникали две новые. Кошмары не пытались фехтовать; они просто наваливались всей тяжестью, стремясь раздавить, затянуть в складки своего бесформенного тела.

Культисты не приближались. Они стояли в глубине зоны абсолютной тьмы, поддерживая ритуальные песнопения. Вокруг них пространство вибрировало, усиливая порождений космоса. Каждое движение игроков замедлялось, словно они сражались в густом сиропе.

Залфрен стоял за спинами своих защитников. На нем были надеты серые, засаленные обноски мага, которые висели на его худощавой фигуре мешком. Он выглядел чужеродно на фоне элитных культистов, окутанных черным дымом.

Маг заговорил. Его голос, усиленный эхом пещеры, перекрывал лязг металла и хлюпанье плоти.

— Ваше бессилие очевидно даже слепцу, — произнес он. Голос звучал громко, раскатисто, но интонации были странными. Словно сержант на плацу читал стихи. — Я раздавлю вас и... и тех кукол, к которым вы привязаны. Так предрешено Небом... наверное.

Игроки, до этого сосредоточенные на опасных культистах и лезущих из стен Кошмарах, вдруг обратили внимание на человека в лохмотьях. В общем хаосе битвы его фигура казалась самой слабой целью. Маг из группы захвата направил в сторону абисоманта поток ледяных осколков, но заклинание разбилось о барьер культистов, за которыми прятался Залфрен.

— Смотрите на него, этот оборванец еще и угрожает!

— За вашу дерзость перед Ликом Великого я уничтожу сам образ того,за чью честь вы боритесь... — продолжал Залфрен, читая текст, который выводил ему Патчти. — ...по крайней мере, таков мой долг перед Культом.

Игроки огрызнулись. — Заткнись, крыса! — рявкнул один из воров, выходя из невидимости.

Ярость застилала глаза. Этот нуб раздражал. Он был как комар, который жужжит над ухом во время сложной операции. Три вора переглянулись и, хмыкнув, синхронно рванули к Залфрену. Их скорость была запредельной.

Залфрен продолжал стоять неподвижно, глядя на то, как воры пытаются найти лазейку в плотном строю монстров.

Но Абиссомант стоял в центре зоны тьмы, которую распространяли культисты. Кошмары, повинуясь их воле, сгустились вокруг. Два вора, пытавшиеся обойти с флангов, увязли в живой массе щупалец. Они рубили, резали, использовали навыки освобождения, но вязкая тьма держала их крепко, не давая добраться до цели.

Третий прорвался. Он проскользнул под ударом культиста и оказался прямо перед Залфреном. Его кинжал был занесен для смертельного удара. Залфрен не пытался уклониться. Из-за его спины, словно третья рука, вырвалась «Шевелёнка» — сгусток космической материи, принявший форму кулака. Удар!

Кулак врезался в грудь вора. Урон был мал, но физический импульс, усиленный территорией и Венцом из листьев ясеня, был огромным. Вора отбросило назад: он пролетел несколько метров и угодил прямо в центр скопления кошмаров, которые тут же накрыли его волной плоти.

Бой продолжался. Вражеский маг, поняв, что Кошмары — главная проблема, начал кастовать заклинания массового поражения. Огненный шторм выжег пространство перед собой, превращая щупальца в пепел. Оставшийся воин, демонстрируя чудеса фехтования, сумел подловить одного из культистов на контратаке и вонзил меч ему в грудь.

Кольцо защитников поредело. Тьма рассеялась. Два оставшихся вора, освободившись от хватки ослабевших монстров, снова устремились к Залфрену. На этот раз они не собирались его убивать сразу. Они хотели унизить его.

В промежутках между ударами по культистам, они использовали классовый навык в сторону Абиссоманта. Один из воров вытянул руку. Его ладонь на мгновение окуталась золотистым свечением. Навык «Воровство» сработал.

В руке вора материализовался предмет — Венец из листьев ясеня. Вор ухмыльнулся, разглядывая добычу.

— Давись этим жалким мусором! — провозгласил Залфрен, следуя сценарию. На его лице была наигранная высокомерная улыбка. — Мои истинные сокровища вне твоей досягаемости. Не смей думать, что лишил меня чего-то ценного.

— Закрой рот, ничтожество! — огрызнулся вор, пряча венец в сумку. — Сейчас мы из тебя всё вытрясем!

Второй вор подскочил ближе. Его ладонь тоже засветилась золотом, активируя навык. Шанс кражи зависел от ловкости вора против ловкости цели. В руке вора появился длинный, смолисто‑черный предмет. Посох. Тот самый проклятый посох.

Лицо вора, сначала торжествующее, мгновенно вытянулось. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался разжать пальцы, чтобы выбросить эту дрянь, но проклятие уже действовало — посох прилип к руке, став частью экипировки.

Залфрен перестал читать текст. Теперь он улыбался по-настоящему. Эта улыбка, широкая и чуть безумная, очень напоминала ту, с которой обычно смотрел на мир один злорадный монах.

— Вы были в моей ладони с самого начала. Я вас переиграл и уничтожил!

В этот момент вражеский маг, закончивший чтение заклинания, выпустил в сторону наглой «крысы» сжатое скопление огненных шаров. Залфрен даже не пытался защититься. Пламя поглотило его фигуру. Здоровье исчезло мгновенно. Мир перед глазами Абиссоманта померк, чтобы через мгновение смениться серым экраном возрождения. Но план сработал. Посох был у врага.

Глава 70. Бумага, трость и тамбурин

Мир за шлемом напоминал дурной сон, насильно втиснутый в реальность. Воин сделал шаг вперед, и тяжелый латный сапог с хлюпаньем ушел в ледяную слизь. Эта субстанция, похожая на сгустившуюся тьму, казалось, пыталась проникнуть сквозь стыки доспехов, добраться до теплой плоти.

Пространство давило. Стены пещеры не просто пульсировали — они сжимались, словно глотка гигантского зверя, пытающегося проглотить весь рейд. Геометрия здесь была сломана: углы казались тупыми и острыми одновременно, вызывая тошноту и потерю ориентации, а воздух был густым от запаха соли и гнилой рыбы.

Он был лишь единицей в строю, безымянным клинком. Как и десятки его товарищей вокруг, он выбрал путь «Кровавого Рыцаря» — билд, заточенный на выживание в самой гуще мясорубки, где нет места маневрам. Здесь, в тесноте искаженного пространства, это был единственный шанс.

Перед ним вздымалась масса плоти. Бесформенный Кошмар не имел ни лица, ни конечностей — лишь хаотичный клубок щупалец и пастей. Тварь издала вибрирующий визг, ввинчивающийся прямо в мозг.

Воин покрепче перехватил рукоять. Его щит, испещренный защитными рунами, уже был помят. — Держать строй! — раздалось в мысле-связи, но голос командира тонул в ментальном шуме, создаваемом культистами.

Кошмар ударил. Щупальце хлестнуло, как таран. Воин вскинул щит, принимая чудовищный импульс на себя. Металл заскрежетал, по руке прошла волна боли, но полоска здоровья дрогнула и замерла. Билд работал: пассивная регенерация и высокий показатель стойкости и магический барьер, позволяли выдерживать удары, превращающие обычных латников в фарш.

— Сдохни! — выдохнул он.

Дистанция — ноль. В этой тесноте нельзя было отступить, только давить. Клинок, окутанный алым маревом, вошел в податливую плоть монстра. Ощущение было мерзким, словно протыкаешь мешок с протухшим мясом. Он провернул меч, активируя «Разрыв ран». Стандартная связка, отработанная до автоматизма. Вспышка красного света разорвала плоть монстра изнутри, но тварь даже не замедлилась. На месте раны тут же полезли новые зубы.

Рядом, буквально локоть к локтю, хотя глаза видели лишь искаженную тьму, сражались свои. Он слышал влажный хруст и знакомый гул таких же кровавых умений. Они были единым механизмом, запертым в этой кишке реальности.

Вдалеке, где пространство окончательно сходило с ума, стояли Культисты. Вокруг их черных балахонов пещера исчезала, сменяясь вакуумом. Над головами зияла дыра в открытый космос, усеянный холодными звездами. Эта аномалия давила на психику сильнее монстров. Казалось, сделай шаг — и гравитация исчезнет, вышвырнув тебя в вечную пустоту.

— За Валерию! — прорычал воин, отбивая щитом очередную пасть. Эта мысль придавала сил. Они знали, что убийца их богини, прячется здесь.

Он сделал шаг, тесня монстра. Взмах меча отсек щупальце. Ещё удар — глубоко в ядро сущности. Кошмар задрожал и начал распадаться на черные хлопья. — Минус один! — крикнул он в эфир. — Минус два! — отозвалось эхо голосом кого-то из сопартийцев слева.

Игроки давили массой. Культисты падали один за другим, их тела втягивало в космическую воронку. Победа была близка.

Но вдруг мир дрогнул. Стены поплыли, как отражение в воде. Пол ушел из-под ног, чтобы мгновенно стать потолком. Гравитация сменила вектор. Воин с грохотом рухнул на то, что секунду назад было стеной. Желудок скрутило спазмом.

— Какого черта?! — заорал он, поднимаясь.

Вокруг была звенящая тишина. Ни монстров, ни культистов, ни товарищей. Он был абсолютно один в длинном, извилистом коридоре, уходящем в бесконечность. Клаустрофобия накатила с новой силой.

Паника начала подступать к горлу, но тут в голове раздался спокойный голос Главы Гильдии: — Спокойно. Это агония зверя. Мы вырезали культы по всему континенту. Этот — последний. Следуйте за маркером.

Перед глазами вспыхнула золотая путеводная нить. Воин выдохнул, поправил шлем и двинулся вперед. Страх ушел, осталась только цель.

Патчти стоял над картой, которая теперь напоминала клубок светящихся змей. В одной руке он сжимал окровавленный ритуальный клинок, которым он только что принес в жертву двух безумцев. Их тела высушенные, накрытые тряпками, лежали рядом, в луже темной крови. Вокруг стола горели двадцать семь свечей. На лице была фарфоровая маска.

— Ну, есть возможность победить? — спросил Залфрен.

Абиссомант стоял рядом. Он выглядел непривычно: без своего проклятого посоха и венца, в простых серых одеждах, он казался обычным новичком. Но в его глазах по-прежнему вращались галактики.

— Система что, не дала возможность телепортироваться в свой культ? — спросил Патчти, игнорируя вопрос о победе. Ему не хотелось отвечать на то, что и так было очевидно.

— Дала, — спокойно ответил Залфрен. — Но я решил возродиться здесь, чтобы помочь.

Патчти лишь хмыкнул под маской. Он ценил этот жест, хотя с прагматической точки зрения это было глупо. — Ну... — протянул монах, глядя на карту. — У тебя будет роль приманки. Я уже четыре раза изменил ландшафт. И только сейчас появилась возможность выйти за пределы зоны Крестового похода. К несчастью, бежать далеко. А жертв осталось всего две. Я потрачу их на активацию ловушек и... Блять! Да как они это делают?!

Патчти раздраженно заорал на карту, ударив кулаком по столу. Свечи мигнули, но не погасли.

— Что произошло? — поинтересовался Залфрен.

Но ответ ему не потребовался. Шум битвы, который до этого был приглушенным, теперь звучал прямо за дверью главного зала. Залфрен скосил глаза на карту. Одна из боковых пещер, которая должна была вести в тупик, соединилась с главным коридором. И все тридцать красных точек, разбросанных по лабиринту, начали организованно стягиваться к этому месту. Проблемы неевклидова пространства их как будто не смущали. Они шли сквозь искажения так, словно у них был навигатор к алтарю.

— Они видят путь, — прошипел Патчти. — У них есть кто-то, кто читает структуру данжа в реальном времени.

Монах не стал тратить время на пустые разговоры. Он быстрым шагом направился к Главному Жрецу, который продолжал молиться у Алтаря. — Еретики близко. Даруй им гнев Космоса — спаси нас лично.

Жрец медленно повернул голову. Его глаза, полностью залитые чернотой, смотрели на монаха с фанатичным обожанием. — Космос... примет... их... — прохрипел он и двинулся к выходу.

Патчти и Залфрен последовали за ним, держась в тени. Когда массивные двери зала распахнулись, они увидели картину отчаянного сопротивления. Пятеро игроков стояли в окружении Кошмаров и культистов. Они держались из последних сил. Их броня была измята, мана на исходе, но они стояли. А дальше по коридору, прорубаясь сквозь остатки монстров, к ним спешило подкрепление. Целая армия.

Главный Жрец поднял руки. — Я проводник Его воли, я маяк для Их взгляда! — взревел он, и голос его звучал, словно голос миллионов погибших миров.

Он сделал шаг в коридор. И пространство ответило. Отовсюду — из стен, из воздуха, из теней — вспыхнули разломы в космос. Оттуда, из ледяной пустоты, полезли щупальца. Они были одновременно иллюзорными, полупрозрачными, и материальными, способными дробить камень. На каждом щупальце горели синие руны.

Щупальца обрушились на игроков в коридоре. Это была мясорубка. Тех, кто не успел активировать неуязвимость, просто разорвало на части, а затем досталось тем, кто пытался отсрочить неизбежное. Коридор за несколько секунд опустел. Остались только пятна крови и искорёженный металл.

— Это ненадолго! — мрачно подытожил Патчти, глядя на бойню. — Скоро они перегруппируются.

Он повернулся к Залфрену и протянул ему небольшую костяную флейту. — Я побегу на выход, — сказал он быстро. — А ты, пожалуйста, пойди и умри! Отвлеки на себя как можно больше игроков. Выиграй мне время.

Залфрен взял флейту. Он поднес её к губам, дунул, извлекая тихий, печальный звук, и посмотрел на напарника. — Я почти не сомневаюсь, что ты постараешься... Но едва ли твоих усилий хватит хоть на тень успеха. — произнес он. Его кучерявые каштановые волосы упали на лоб, а на губах заиграла дерзкая улыбка.

Патчти замер на секунду. Фраза, сгенерированная системой, звучала издевательски, но в ней чувствовалась и странная поддержка. — Это и впрямь раздражает, — кивнул он и, схватив статуэтку с картой, развернувшись, побежал в тень, к скрытому проходу.

У портала, установленного в безопасной зоне пещеры, стояла странная троица. Впереди всех был старик в сияющих золотых доспехах. В руках он держал не меч, а изящную трость с золотым набалдашником в виде головы льва. Это был Детектив-поэт, легендарный класс, специализирующийся на поиске и ближнем бое. Он смотрел на портал и читал стихи:

— Час настал — всё решено! Он выполняет наши ожидания. Зверь скован, теряет свободу, Ловушка сомкнулась без жалости, Темнота пожирает его вопли.

За ним, с дергающимся глазом , шел ТиомоОрфей, Глава гильдии «Цветы Валерии». Он был бардом сотого уровня. В одной руке он держал рапиру, а на поясе у него висел богато украшенный тамбурин. «Наконец-то больше не придется слушать этого полоумного старика», — подумал он. Стихи Детектива его бесили, но без его уникальных навыков поиска найти «преступника» было бы невозможно.

Замыкала шествие Библиотекарша Книжная Тирия. Её класс — Свидетель Мира — был уникальным и крайне редким. Вокруг неё в воздухе парили старинные книги, страницы которых шелестели сами по себе. Множество листов магической бумаги кружилось вокруг её фигуры, создавая защитный кокон. Её глаза смотря вперед, снова вспыхнули кроваво-черным огнем.

Они шагнули в портал.

Детектив-поэт шел впереди. Его золотые доспехи тускло мерцали в свете космических разломов. Старик не использовал размашистых ударов. Его движения были скупыми и точными. Он перехватил трость с золотым набалдашником за середину древка и коротким, резким тычком вогнал её в скопление глаз на теле Бесформенного Кошмара. Раздался влажный хруст. Тварь задрожала, её плоть начала стремительно терять плотность, превращаясь в серый пепел.

Свободной рукой Детектив-поэт нанес удар ладонью в корпус другого монстра. Физический импульс был настолько мощным, что Кошмара буквально вмяло в невидимую стену искаженного пространства. Раздался звук лопающихся пузырей.

Рядом с ним ТиомоОрфей вращал рапиру. Его клинок двигался в ритме, который он сам задавал ударами в тамбурин. Каждый удар в обтянутую кожей мембрану инструмента порождал видимую глазу вибрацию воздуха. Эта волна не была яркой вспышкой; она выглядела как прозрачное дрожание, которое при соприкосновении с монстрами заставляло их плоть разрываться по швам.

Бард сделал выпад. Рапира вошла в мягкое тело Кошмара так же легко, как раскаленная игла в масло. ТиомоОрфей провернул кисть, и тварь разлетелась на куски, забрызгав пол чернильной жижей.

— В темпе, — сказал ТиомоОрфей.

Книжная Тярия парила в нескольких сантиметрах над полом. Вокруг неё, словно спутники вокруг планеты, кружили массивные фолианты. Страницы книг шелестели, и из них вырывались заклинания, имевшие вид четких геометрических фигур из сгущенного света. Множество листов магической бумаги, острых, как бритвы, вращались вокруг неё защитным коконом.

Когда группа Кошмаров попыталась наброситься на неё сверху, Тярия просто повела рукой. Листы бумаги со свистом устремились навстречу врагам. Они не просто резали — они прошивали плоть насквозь, оставляя ровные, не заживающие разрезы. Магия из книг била точечно: лучи спрессованной энергии выжигали внутренности культистов, которые пытались атаковать мага издалека.

Тринадцать бойцов гильдии «Цветы Валерии» образовали полукруг, прикрывая тылы своих лидеров. Они работали парами: щитовики принимали на себя удары тяжелых щупалец, а бойцы с двуручным оружием тут же отсекали конечности монстров.

Взаимодействие было идеальным. В мысле-связи не было лишних слов, только короткие доклады о состоянии позиций.

— Левый фланг, давление, — передал один из воинов.

К ним навстречу выдвинулся Жрец космоса. Его фигура была окружена ореолом извивающихся теней. Он воздел руки, и из пола вырвались костяные шипы, покрытые темной слизью. Один из игроков не успел отскочить, и шип пробил его бедро, пригвоздив к камню. Боец даже не вскрикнул, лишь сильнее сжал зубы и перерубил кость мечом, освобождая себя. К нему тут же подлетел магический сгусток исцеления от одного из помощников Тярии.

Тактильно бой ощущался как работа в густом, сопротивляющемся материале. Плотность Кошмаров была такой, что игрокам приходилось прикладывать сверхчеловеческие усилия, чтобы просто продвигаться вперед. Воздух в пещере вибрировал от низкочастотного гула, который издавал Жрец. Этот звук давил на грудную клетку, мешая дышать.

Тярия тут же направила поток магической бумаги в ту сторону, но Жрец космоса выставил барьер, приняв удар на себя. Черный дым столкнулся с бумажными лезвиями, создав облако искр.

Подкрепление игроков продолжало прибывать через порталы, но и Жрец не ослаблял хватку. Зал был залит кровью и усеян обломками доспехов, но никто не отступал.

ТиомоОрфей ударил в тамбурин трижды. Звуковая волна на мгновение оглушила всех монстров в радиусе десяти метров.

— Прорываемся за ним, — сказал бард.

Группа начала перегруппировку для финального рывка.

Бой в главном коридоре зашел в тупик. Количество Кошмаров не уменьшалось — казалось, на место каждого убитого из разломов вылезают двое. Культисты продолжали свои песнопения, и их голоса сливались в единый монотонный вой, от которого пространство вокруг алтаря начало идти трещинами. Игроки отбили большую часть прохода, потеряв множество бойцов, которые попали под раздачу Жреца. Культисты тоже несли потери — трое фигур в капюшонах лежали мертвыми. Но подкрепление прибывало с обеих сторон. Из ближе перенесенного порталов выходили новые игроки, а из разломов лезли новые твари.

Детектив-поэт внезапно остановился. Стукнув тростью о землю, перед его глазами возникли слова, сложная структура из золотистых шестеренок, математические формулы и образы. Они кружились в хаотичном танце, но Детектив видел в этом хаосе систему. Некоторые образы отбрасывались, растворяясь в дымке, но другие скапливались отдельно, соединяясь тонкой красной нитью.. Весь хаос неевклидовой пещеры для него превратился в понятную схему. Он видел, как одни коридоры схлопываются, а другие — открываются. Его взгляд зафиксировался на точке глубоко в тенях бокового прохода. Звук был чистым и громким. Перед глазами старика воздух задрожал.

Там, пригнувшись и стараясь не привлекать внимания, двигалась фигура в фарфоровой маске.

— Шесть культистов ждут прямо впереди. Пятеро позади — скоро догонят нас. Жрец утаил свой мрачный замысел. К алтарю путь откроет их смерть. Крыса бежит вперёд — надо догнать.

Дочитав стих, старик резко указал тростью в боковое ответвление, которое для остальных выглядело как глухая стена.

ТиомоОрфей кивнул. Если они продавят тварей, то смогут отправиться в погоню за убийцей Валерии прямо сейчас. — Вперед! — скомандовал он своей группе из тринадцати элитных бойцов.

Бард ударил в тамбурин. Звуковая волна, усиленная магией, отбросила Кошмаров, расчищая путь. Тирия взмахнула рукой, и страницы из её книг вырвались наружу, превращаясь в острые, как бритва, лезвия, которые резали плоть монстров.

Бой возобновился с новой силой. Но до Алтаря и убегающего монаха было ещё далеко.

Глава 71. Следственная Цепь

Коридоры обители Культа Космоса не были созданы для человеческих глаз. Стены здесь изгибались под углами, вызывающими тошноту, а потолок временами пропадал, открывая вид на холодную, безразличную бездну, усеянную колючими звездами. Воздух дрожал от ментального визга, издаваемого Кошмарами — тварями, сотканными из тьмы и страха.

Но «Цветы Валерии» шли вперед, подобно стальному тарану, пробивающему ткань безумия.

В авангарде этого неумолимого шествия двигался ТиомоОрфей, Глава гильдии. Он был воплощением смертоносного искусства. В одной руке он сжимал тонкую, как игла, рапиру, сияющую холодным светом, в другой — богато украшенный тамбурин, чьи бубенцы отбивали ритм смерти. Он не просто сражался; он танцевал среди хаоса. Каждое движение его клинка было нотой, каждый звон тамбурина — приказом.

Он был бардом, достигшим вершины мастерства, той грани, где музыка меняет реальность. Вокруг него воздух сгущался, превращаясь в щиты для союзников и лезвия для врагов.

Отбивая выпад жуткой твари, чье тело состояло из множества кричащих ртов, ТиомоОрфей позволил себе на мгновение погрузиться в воспоминания.

Два дня назад всё было иначе.

Он помнил, как тяжело им было в самом начале. «Цветы Валерии» не задумывались как боевая организация. У них не было дисциплины, не было строя, не было тактики. Первые штурмы культов напоминали самоубийственные броски на скалы. Их спасало лишь то, что мало кто из «Игроков» выбирал путь служения темным богам, а ветеранов среди еретиков не было вовсе.

Первые победы дались большой кровью и грубой силой. Они просто давили массой, заливая алтари собственной кровью, пока враг не захлебывался. Но с каждым сожженным капищем, с каждым убитым жрецом их мастерство росло.

ТиомоОрфей бросил взгляд вправо. Там, среди свиста заклинаний и воплей умирающих культистов, шел старик. Его золотые доспехи сияли даже в этой неестественной тьме, он опирался на изящную трость с массивным золотым набалдашником в виде головы льва.

Это был Детектив-поэт. Его класс — Детектив — был уникальным сплавом интеллекта и грубой силы. Он специализировался на поиске того, что скрыто, и уничтожении того, что найдено, в ближнем бою. Сейчас старик одним коротким, экономным движением трости проломил череп культисту, пытавшемуся зайти с фланга. Удар был нанесен с точностью хирурга и тяжестью молота.

Слева от Главы гильдии двигалась Книжная Тярия. Волшебница. Она перехватывала заклинания вражеского Жреца Космоса книгами, сжимая чужую магию между страницами и развеивая её в пыль. Разломы в пространстве, откуда тянулись склизкие щупальца, захлопывались под её огненным взглядом.

Её Легендарный класс — Свидетель Мира.

Вокруг Тярии не было щитов или огненных шаров. Вокруг неё парили сотни старинных книг в кожаных переплетах. Их страницы шелестели сами по себе, живя собственной жизнью. Множество листов, исписанных рунами и формулами, кружились вихрем, создавая непробиваемый барьер и одновременно атакуя врагов острыми краями бумаги, режущей плоть лучше стали.

ТиомоОрфей вспомнил тот момент, когда они нашли след.

Они долго блуждали в потемках. Допрашивали сотни игроков и НПС, сверяли показания, искали свидетелей в городах. Детектив-поэт не сдавался. Он собирал крохи информации, невидимые для других: обрывок фразы в таверне, след ауры на месте преступления.

— Я сложил улики воедино — тихо. Убийца — культист бездны межзвёздной. При нём остался знак её любви: Её любимый цветок шептал правду. Дедукция завершена — я тебя нашёл.

Глава гильдии тогда пришел в ярость. Культ Космоса?! Самый слабый, самый ничтожный из всех темных культов? Сборище безумцев, поклоняющихся пустоте?

— Её убили, чтобы вступить в культ, — пояснил Детектив, опираясь на свою трость. — Это было вступительное испытание. Ритуальная жертва.

Это известие ударило ТиомоОрфея сильнее, чем любой клинок. Это значило, что убийца — игрок, который намеренно, цинично выбрал путь служения этому мерзкому божеству. Он убил Валерию ради доступа к самому бесполезному, самому «слабому» пути.

ТиомоОрфей хотел немедленно поднять гильдию и стереть штаб-квартиру культистов с лица земли, превратить её в пыль. Но его остановили.

Книжная Тирия поправила очки на носу — жест, полный академического спокойствия, — и сказала:

— Нам нужно точно знать, что этот игрок будет внутри. Если мы начнем подготовку открыто, Система предупредит его. Такова специфика Культа Космоса. Они узнают о нас раньше, чем мы подойдем к стенам города.

Она развернула в воздухе схему из сияющих страниц.

— Мы должны успеть в тот краткий промежуток времени, когда его не будет в убежище, и подготовить всё для мгновенного удара. Мы объявим крестовый поход ровно в ту секунду, когда он переступит порог. Детектив справится с отслеживанием.

Детектив-поэт лишь кивнул, соглашаясь. План был идеален.

И вот, они были здесь.

План сработал. Они ворвались в обитель, как ураган.

Сейчас основной отряд пробивался вглубь. Двадцать пять лучших бойцов остались в главном зале, сдерживая натиск основной массы фанатиков и Жреца, который выл молитвы, призывая саму Пустоту обрушиться на головы неверных. К ним потихоньку подтягиваются те, кто раньше был в окружении города.

ТиомоОрфей, Детектив, Волшебница и тринадцать элитных бойцов устремились в боковой коридор. Именно туда, согласно чутью Детектива, убежал тот, кто был виновен в смерти Валерии.

Неевклидова геометрия коридора пыталась свести их с ума. Пол становился потолком, стены изгибались спиралью, уходя в бесконечность. Но их это не смущало.

Волшебница легендарного класса Свидетель Мира и Детектив-поэт вели группу сквозь этот лабиринт уверенно, словно шли по главной улице столицы.

Детектив анализировал реальность на ходу. Он вычленял информацию из мельчайших подсказок: царапины на камне, колебания пыли, запах. По механикам этого мира он был предсказателем, не использующим магию. Его силой была логика, возведенная в абсолют.

Свидетель Мира дополняла его. Её разум был способен обрабатывать колоссальные объемы данных. Она могла разделять сознание, создавая единую ментальную сеть для группы, мгновенно передавая подсказки и предупреждения. Если Детектив видел улику, Тирия мгновенно строила маршрут.

— Направо, сквозь иллюзию стены, — звучал её голос в головах спутников. — Там проход.

Они свернули и оказались в длинном, пульсирующем синем светом коридоре.

И там они встретили его.

Посреди коридора стоял волшебник. Кучерявые каштановые волосы, жалкие обноски начинающего мага. Его руки были пусты. Это был Залфрен.

Но аура вокруг этой тщедушной фигуры была странной. Она давила. Казалось, даже само искаженное пространство этого проклятого места склонялось перед ним в почтительном поклоне. Он стоял не как загнанная крыса, а как хозяин, принимающий незваных гостей.

Залфрен медленно поднял голову. Его глаза, скрытые под маской, казалось, смотрели сквозь пришедших.

— Прошу простить мою дерзость... — произнес он. Голос его был глубоким, бархатистым, преисполненным такого высокомерия, что от него, казалось, трескались камни. — Хотя кто вы такие, чтобы заслужить мои извинения? Ваш путь оканчивается здесь, под безмолвным и вечным взором звёзд.

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— И да, Валерия пала от моей руки. Космос принял её жалкую душу с благодарностью. Теперь настала ваша очередь последовать за ней в небытие. Сделайте последний вдох, смертные, ведь следующий уже принадлежит Космосу.

Ярость вспыхнула в рядах «Цветов Валерии» мгновенно, как сухой порох.

— Это он! Ублюдок! — взревел один из воинов.

Игроки, ведомые жаждой мести, рванулись вперед, желая разорвать наглого нуба голыми руками. Они забыли об осторожности, забыли о тактике.

— Стоять! — голос Книжной Тирии прозвучал как удар хлыста. — Впереди ловушки!

— Назад! — одновременно с ней гаркнул Детектив, выставляя трость.

Но инерция была слишком велика. Маги из задних рядов уже начали плести заклинания, пытаясь достать Залфрена дистанционно. Магия сорвались с пальцев, устремляясь к цели.

Однако неевклидово пространство сыграло свою роль. Расстояние здесь было понятием условным. Заклинания, пролетев половину пути, внезапно изогнулись по немыслимой траектории и врезались в стены, осыпая коридор искрами.

Залфрен, увидев реакцию врагов, не стал дожидаться продолжения диалога. Он резко ушел в сторону, буквально шагнув на стену, и побежал, нарушая законы гравитации.

— Ловушки активированы ритуалом Космоса! — быстро проговорила Тирия, её глаза бегали по кружащимся вокруг страницам, считывая данные. — Их нельзя обезвредить обычным способом. Чтобы пройти, их нужно активировать!

Воры и маги поддержки замерли, боясь сделать лишнее движение.

Детектив-поэт и Книжная Тирия начали привычный обмен прорицаниями. Их диалог был коротким, телепатическим обменом концепциями и векторами.

— Пол — это иллюзия, — передал Детектив. — Безопасная зона — на потолке, но он меняет гравитацию каждые три метра.

— Идемте, — сказала Волшебница вслух. — Мы можем пройти, если приклеимся к поверхности магией. Следуйте след в след!

Они двинулись вперед, ступая осторожно, словно по тонкому льду. Группа перевернулась, идя по тому, что визуально казалось потолком.

Но напряжение было слишком велико. Один из игроков, случайно наступил на сантиметр левее следа Тирии. Его нога провалилась в искажение пространства.

— Помоги... — только и успел крикнуть он.

С виду обычный каменный коридор вдруг ожил. Стены ощетинились тысячами щупалец и зубастых пастей, скрытых до этого под мороком. Они вырвались из камня, как черви из гнилого яблока. Хруст костей и влажное чавканье заполнили пространство.

Твари, почувствовав плоть, начали нападать на остальных, пытаясь дотянуться до «идущих по потолку».

— Бегите! — скомандовал ТиомоОрфей, отбиваясь тамбурином, звуковые волны которого отбрасывали щупальца.

Они успели проскочить опасную зону, оставив позади растерзанного товарища.

Все хотели броситься в погоню за убегающим Залфреном, чья фигура мелькала впереди, но Старик в золотых доспехах вдруг остановился. Он ударил тростью о камень, и звук этот был подобен гонгу. Он закрыл глаза и начал читать стих.

— Это не он — обман раскрыт, Крыса ускользнула дальше, Но нитей хватит, чтоб достать её. Пускаю удар с холодной дистанции — Книжный червь и маги тку́т ритуал.

Слова Детектива материализовались в воздухе золотыми рунами, которые тут же вспыхивали и устремлялись вглубь коридора, игнорируя стены и повороты. Он использовал «Следственную Цепь» — навык, позволяющий найти истинного виновника, если известны детали деяния, и наложить на него дебафф на перемещение, где бы тот ни прятался.

Книжная Тирия поняла его. Она мгновенно присоединилась к процессу. Вокруг неё закружился настоящий ураган из страниц. Она использовала свою связь с информационным полем мира, чтобы усилить эффект навыка Детектива.

— Сооружаем ритуал! — крикнула она магам.

Остатки группы быстро встали в круг. Через связь Свидетеля Мира они влили свою ману в заклинание Детектива. Это было сложное плетение: поиск, фиксация и передача негативных эффектов на расстояние.

После завершения ритуала группа разделилась.

— Двое, за тем треплом! Не дайте ему уйти, он соучастник! — скомандовал ТиомоОрфей. — Остальные — за мной и Детективом. Мы идем за главной крысой.

Старик, сверкая золотом доспехов, уже бежал в ту сторону, куда указывала призрачная нить его заклинания.

Где-то далеко от места схватки, в другом коридоре, бежал Патчти.

Он уже преодолел половину пути до выхода. План не работал. Залфрен не смог отвлечь внимание, жрец оказывал недостаточно давления, враги прорвались — началась погоня.

Впереди оставалась лишь одна секция с ловушками и небольшой магазинчик карлика-торговца, через который можно было выйти за периметр.

Внезапно мир вокруг него взорвался калейдоскопом негативных эффектов.

Патчти не увидел врага, но почувствовал удар. Это было похоже на то, как если бы на плечи обрушилась небесная твердь.

Вокруг его ног из воздуха соткались тяжелые, ржавые цепи с огромным чугунным ядром. Они с лязгом сомкнулись на лодыжках.

Дзынь!

Перед глазами поплыли иконки дебаффов — их было так много, что на несколько мгновений они перекрыли обзор.

«Запрет телепортации». «Пространственный якорь». «Уменьшение сопротивления магии». «Иссушение Ци». «Скованность». «Липкая паутина». «Жир». «Магический клей»...

Патчти встал как вкопанный. Его тело одеревенело. Двигаться он почти не мог. Энергия, питающая его мышцы и навыки, испарилась, выпитая чужим заклинанием. Ноги прилипли к полу, руки были спутаны паутиной, а сверху на него давила тяжесть чьего-то пристального внимания.

— Ага... — прохрипел он, пытаясь сделать вдох. Грудная клетка сжималась с трудом. — Теперь ясно, как они проходили через Неевклидово пространство.

Его мозг, холодный и аналитический даже в такой ситуации, быстро сложил пазл.

— Как меня угораздило нарваться одновременно на Детектива и Свидетеля Мира? — прошептал он пересохшими губами. — Причем оба игрока взяли эти классы как основные. Такая комбинация эффектов возможна только при их совместной работе.

Патчти знал, на что способны эти два легендарных класса. Детектив находит виновного, игнорируя расстояние и скрытность. Свидетель Мира прокладывает путь и усиливает любой информационный навык до масштабов стихийного бедствия.

Он удивился произошедшему. По нему могли ударить боевой магией — просто сжечь на месте дистанционно. Но они не нанесли урона. Только контроль.

— Видимо, они хотят увидеть меня лично, — усмехнулся он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Хотят посмотреть в глаза убийце своей драгоценной Валерии.

Ситуация была критической, но не безнадежной.

Патчти сосредоточился. Его пассивное благословение — «Особенности национальной рыбалки». Странное умение, полученное недавно. Оно ослабляло влияние обездвиживавших навыков. Как бы сильно его ни держали, он всегда мог двигаться, пусть и медленно, словно бредущий по пояс в иле.

Он сделал усилие. Цепи натянулись, но позволили сделать шаг. Паутина затрещала.

— Медленно, но верно, — пробормотал он.

Внутренняя энергия была на нуле. Без Ци он был просто человеком в странной одежде. Патчти с трудом достал из инвентаря флакон с мутной зеленоватой жидкостью. Жидкость со вкусом полыни. Горькая настойка, ускорила восстанавливающая цы.

Он выпил её залпом. Горечь обожгла горло, но по венам тут же побежал живительный ток. Ци немного восстановилась.

Этого хватило, чтобы активировать посивные навыки. Теперь он двигался со скоростью быстрой ходьбы, волоча за собой призрачное ядро и разрывая слои магического клея.

Он шел вперед. Он знал, что впереди коридор с ловушкой. Для некультиста космоса это была бы смерть.

А еще дальше, за поворотом, мерцал свет. Магазинчик карлика. Его последний шанс.

Глава 72. С глаза на глаз

Двадцать пять бойцов из ордена «Цветы Валерии» держали строй, хотя само понятие «строй» здесь утратило смысл. Гравитация сходила с ума. Пол и потолок менялись местами с хаотичной частотой, заставляя латных воинов падать вверх, разбиваясь о сталактиты, или зависать в невесомости, становясь легкой мишенью.

Против них стояли всего четверо культистов и их предводитель. В центре этого безумия возвышался жрец — его фигура, окутанная коконом мерцающей пустоты, казалась неестественно вытянутой. Произнося заклинания, он извергал их вместе с чёрной, вязкой жидкостью, стекающей по подбородку.

Жрец, облаченный в мантию, сшитую словно из лоскутов ночного неба, воздел руки. Его пальцы, неестественно длинные и бледные, разорвали воздух, как гнилую ткань. Из образовавшихся разломов немедленно хлынул Космос. Это не было величественное пространство, которое видят астрономы. Это была агрессивная, хищная пустота.

Из трещин вырвались щупальца — толстые, покрытые слизью и присосками, внутри которых вращались бритвенно-острые зубы. Они двигались с тошнотворной плавностью, игнорируя инерцию. Одно из щупалец обвило талию игрока в тяжелой броне. Раздался скрежет сминаемого металла, смешанный с хрустом костей, и воина утянуло прямо в разлом, в холодную тьму, откуда не донеслось даже крика.

— Держать позицию! Щиты к центру! — ревел командир отряда, пытаясь перекричать гул искаженного пространства.

Культисты, стоявшие за спиной Жреца, монотонно раскачивались, бормоча молитвы на языке, от которого у нормального человека шла кровь из ушей. Повинуясь их зову, из теней материализовывались Кошмары — бесформенные сгустки мрака, имеющие лишь когти и желание убивать. Они накатывали волнами, вгрызаясь в ряды атакующих.

Сражение было яростным и хаотичным. Но страшнее всего было подножие алтаря. На пути к нему, громоздились тела. В этом мире тела павших не исчезали. Они оставались лежать — бледные, искалеченные, с застывшим ужасом в остекленевших глазах. Некоторые из воинов, вновь бежавшие в бой после возвращения к жизни у порталов, были вынуждены перешагивать через собственные трупы, оставшиеся от предыдущих атак. Эта гора плоти росла, и скользкая от крови почва делала каждое движение смертельно опасным.

Внезапно ряды атакующих пополнились. Из города, прибыли подкрепления — те, кто ранее удерживал периметр. Теперь их стало сорок один.

— За Валерию! — этот клич, многократно повторенный, превратился в нечто осязаемое. Свежие войска, полные ярости и не истратившие запасы маны, обрушились на врага. Маги ударили синхронно, заливая пещеру огнём и молниями, выжигая Кошмаров, а воины, образовав стену щитов, начали теснить культистов.

Двое служителей культа пали, пронзенные десятками клинков. Оставшиеся отступили ближе к Жрецу. Здоровье босса медленно, но верно таяло под шквалом ударов.

Когда жизненная сила Жреца упала до половины, он вдруг замер. Его тело выгнулось дугой, кости захрустели, перестраиваясь.

— Вы хотите узреть истину? — прохрипел он, и изо рта у него потекла черная жижа, похожая на нефть. — Так смотрите же!

Началась вторая фаза.

Пещера дрогнула. Камень, холодный и твердый, вдруг стал мягким. Стены начали потеть. Игроки с ужасом почувствовали, как твердь под ногами превращается в теплую, пульсирующую биомассу.

То, что раньше было сталагмитами, обернулось костяными наростами. Своды пещеры покрылись тысячами глаз — человеческих, звериных, фасеточных, — которые хаотично моргали и вращались, фокусируясь на живых. В полу открылись рты — мокрые, безгубые щели, усеянные рядами игл.

— Не стойте на месте! Оно живое! — закричал кто-то, когда «пол» попытался зажевать его ногу.

Игроков начали крушить сами стены. Биомасса выстреливала костяными шипами, хлестала жгутами из плоти. Те немногие, кто смог найти безопасный островок или обладал способностью левитации, в панике бросились вперед, к Жрецу, надеясь, что убийство босса остановит этот кошмар.

Но за спиной Жреца раскрылся новый Разлом.

На этот раз там не было ни звезд, ни цветных туманностей, ни привычного холодного сияния далеких солнц. В разломе была лишь Тьма. Не та тень, а Абсолют. Отсутствие света!

Пространство снова дало сбой, на этот раз фатальный.

Тех игроков, кто оказался слишком близко, просто втянуло внутрь. Их не унесло ветром, их не схватили щупальца. Сама реальность вытолкнула их из себя, как инородные тела.

Они оказались внутри Разлома.

Вокруг не было ничего. Ни верха, ни низа. Только давящая, звенящая тишина. Но в какой-то момент во тьме начало проявляться Нечто.

Игроки, парящие в пустоте, подняли головы, повинуясь инстинкту.

В вышине, занимая всё пространство зрения, парила статуя — шестирукий колосс, в руках которого парили галактики. У статуи не было привычной формы, лишь смутные намёки на гуманоидное строение, а пропорции были чудовищно вытянуты, словно её создатель презирал саму идею человеческого тела.

Материал статуи напоминал застывший крик — серый, но переливающийся оттенками боли.

Игроки замерли, парализованные величием этого зрелища. Их разумы отказывались обрабатывать масштаб. Но самое страшное было впереди.

За спиной этой громадины, медленно открылся Глаз.

Он был в шесть раз больше самой статуи. Девять зрачков, разбросанных хаотично, вращались в радужке цвета умирающей сверхновой.

Взгляд этого Глаза упал на песчинки-игроков.

В ту же секунду их существование прекратилось. Не было ни боли, ни вспышки. Их аватары просто стерлись из бытия, не выдержав тяжести этого внимания.

На пологом холме, недалеко от того места, где Жрецы Бога Железа и Крови поддерживали блокаду локации, воздух подернулся рябью.

Из пустоты выпали те самые игроки.

Они не кричали. Они не ругались. Они просто сидели на траве, глядя невидящими глазами перед собой. Некоторые мелко дрожали. Один воин снял шлем и начал тереть лицо руками, словно пытаясь стереть увиденное.

Они молчали и как-то странно, с опаской смотрели в вечернее небо, где уже начинали робко загораться первые звезды. Теперь, после того, что они увидели в Бездне, эти далекие огоньки казались им не красивыми светилами, а хищными глазами, выжидающими момент.

В это время, вдали от эпицентра безумия, в портовом городе Бир-нарвуль царила совсем другая атмосфера. Город, который обычно казался вымершим, был заполнен лениво перемещающимися игроками. Среди них были только добровольцы, не входящие в гильдию «Цветы Валерии» — их задачей было патрулирование и поиск скрытых культистов. Но культистов не было, никого не было вообще. НПС прятались по домам из-за объявленного режима Крестового Похода, торговые лавки были закрыты, мастерские молчали.

В таверне, из окон которой открывался вид на серые волны и пустой причал, сидела группа основных членов гильдии. Им пришлось следить за лифтом. Пятеро игроков устроились за грубым деревянным столом и лениво перебрасывали карты. Скука висела в воздухе густым туманом.

— Фулл-хаус, — без энтузиазма произнес один из них, бросая карты на стол.

— Поздравляю, — зевнул другой. — Забирай свои медяки.

В таверну вошла еще одна тройка игроков, закончивших обход своего квадрата.

— Ну, мы пошли, — сказали они, направляясь к выходу, видимо, решив просто выйти из игры или найти занятие поинтереснее в другой локации.

— Да, бывай, — безынициативно отозвался карточный игрок, даже не повернув головы.

Оставшиеся снова начали тасовать колоду.

— Знаешь, я их даже не виню, — вдруг сказал воин, подпирающий голову рукой. — Там, на фронте, ребята увидили проекцию какого-то бога, сражаются с щупальцами, эпик, драма... А мы сидим тут, сторожим никому не нужный лифт.

— Класс, — без выражения согласился его напарник. — Это что, наказание? Мы ведь знаем, что тут никого не будет. Кому нужен этот чертов грузовой подъемник?

— О, гляди в чат, — оживился третий. — Они пробились к алтарю наконец. Скоро это закончится.

— Они поймали убийцу?

— Пишут, что нет. Но навесили на него какой-то сложный проклятый дебафф, так что тот уже не убежит. Детектив сработал.

— Эх, почему мы не там? — вздохнул воин, глядя на море. — Из-за этого Крестового похода все НПС-сервисы отключены. Мы даже виртуального эля купить не можем. Аааа, скука смертная!

А в пещере бой продолжался.

Уцелевшие после второй фазы игроки с яростью обреченных бросились на Жреца. Биомасса на стенах немного успокоилась, но всё еще пыталась схватить зазевавшихся.

Культисты были перебиты все до единого. Босса оттеснили в глубину пещеры, в Молитвенный зал. Это было небольшое помещение, где стоял простой, грубый каменный алтарь первого уровня — сердце этой ячейки культа.

С помощью заклинаний прорицания и интерфейса игроки знали: у Жреца осталось всего 23% жизненной силы. Но легче от этого знания не становилось.

Жрец, чья мантия превратилась в кровавые лохмотья, рычал и швырял пачками «Космические шары». Сгустки гравитации летали по залу, как бильярдные шары, сбивая игроков с ног, впечатывая их в стены и друг в друга.

Те, кто был готов к такому, методично наносили урон. Воины, сцепив зубы, били щитами и мечами, сдерживая остатки Кошмаров, лезущих из щелей.

Воры и ассасины оказались в этой битве почти бесполезны. Их главная сила — скрытность — здесь не работала. Стоило им попытаться уйти в тень, как они попадали в карманы неевклидова пространства, выбрасывающие их обратно на середину зала, прямо под удары. Поэтому они работали как обычные бойцы, нанося незначительный урон короткими клинками по магическому щиту Жреца и хитину Кошмаров.

Основную работу делали маги. Огонь, лед, молнии — всё летело в цель. Лекари работали на износ, вытягивая здоровье союзников с того света.

Босса давили "мясом". Портал возрождения находился прямо в соседней комнате, и игроки, умирая, возвращались в строй через десять секунд, не давая врагу ни мгновения передышки. Жрец был обречен, и он это знал, сражаясь с отчаянием загнанного в угол зверя.

Далеко от грохота битвы, в путанице коридоров, ведущих к запасному выходу, Патчти шел так быстро, как только позволяло его проклятое состояние.

Каждый шаг давался с трудом. Невидимые цепи тянули к земле, паутина липла к ногам. Но он шел, сохраняя ритм.

Внезапно его слух, обостренный до предела, уловил посторонний шум сзади. Свист рассекаемого воздуха.

Интуиция взвыла.

Патчти, не раздумывая, активировал навык «Неевклидовый шаг». Он потратил последние, жалкие крохи восстановленной настойкой внутренней энергии Ци. Мир моргнул, пытаясь перебросить его в сторону.

Однако заклинание, пущенное ему в спину, было не простым снарядом. Это была самонаводящаяся магия контроля. Сделав невозможную дугу в воздухе, следуя за целью даже сквозь искажение пространства, снаряд врезался ему между лопаток.

Паралич.

Тело Патчти окаменело. Он застыл в нелепой позе, занеся ногу для шага. Эффект должен был длиться почти две секунды — в бою это вечность, здесь же это было просто унизительной паузой.

Шаги за спиной стали громче. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь.

Патчти не нервничал. Его разум оставался холодным льдом. Он знал, где находится. Коридор с ловушкой. Но если ловушка активируется сейчас, ему, как члену Культа Космоса, носящему метку фракции, она не навредит. Щупальца и пасти признают в нем "своего".

Паралич спал.

— Повернись, — раздался спокойный, мелодичный голос.

Патчти на долю секунды задумался: бежать или оценить угрозу?

Он медленно повернулся.

Перед ним стоял Бард. В одной руке он держал тонкую, изящную рапиру, острие которой смотрело прямо в грудь монаха. В другой руке был богато украшенный тамбурин.

Патчти узнал этого парня. Память услужливо подкинула картинку: городской фонтан, шарик с водой, промокшая одежда и... салфетка. Именно этот игрок, ТиомоОрфей, тогда протянул ему салфетку, чтобы вытереться. Салфетку, пропитанную невидимыми чернилами.

ТиомоОрфей смотрел на того, кого они искали столько времени. На убийцу Валерии.

Перед ним стояла фигура в черном. На лице — белая фарфоровая маска. У маски были нарисованы глаза, но не было рта. Глаза смотрели с легким, издевательским прищуром, скрывая истинный взгляд игрока. Зрачков видно не было — только пустые прорези во тьму.

Глава гильдии почувствовал укол раздражения. Он хотел видеть лицо врага. Он хотел видеть страх или раскаяние, а не этот застывший кусок керамики.

— Сними маску! — приказал Бард.

В его голосе звучала магия. Это был классовый навык — «Убедительная просьба». Если отдать короткий, четкий приказ, то любой гуманоид, чей уровень воли недостаточно высок, обязан был его выполнить против своего желания.

ТиомоОрфей был уверен в успехе. Перед ним стоял низкоуровневый игрок, загнанный в угол, обвешанный дебаффами. Сопротивление должно было быть сломлено мгновенно.

Патчти склонил голову набок.

— На ху* иди! — ответил он спокойно и буднично.

После чего развернулся и продолжил свое движение к выходу. Он шел со скоростью спешащей улитки, волоча ноги, скованные магией, но в этой медлительности было столько презрения, сколько не вместил бы ни один быстрый жест.

ТиомоОрфей опешил. Навык не сработал.

Только сейчас он обратил внимание на детали. Одежда — простой, но качественный чаньшань. Оружие — два когтевидных наперстка.

— Монах, значит, — прошептал Бард.

Все встало на свои места. Монахи славились своей дисциплиной разума. Они могли сопротивляться ментальным атакам и контролю гораздо эффективнее других классов, а с повышением уровня становились практически невосприимчивы.

Глаз ТиомоОрфея дернулся. Пазл сложился окончательно. Монах. Чернила. Салфетка.

— Это ты! — крикнул он в спину удаляющейся фигуре. — Ты думаешь, это смешно?! Что ты чувствовал, убивая человека?! Что ты чувствовал, когда резал безоружную?!

К Барду уже подбегали товарищи. Они немного отстали, преодолевая остаточные искажения неевклидова пространства, но теперь группа воссоединялась. Они замерли за спиной своего лидера, глядя на врага.

Патчти остановился. Между ним и группой преследователей было около десяти метров.

— Я? — голос из-под маски звучал приглушенно, но разборчиво. — Когда я убил НПС, я был рад, что мне прибавят циферки к характеристикам.

Никто из игроков «Цветов Валерии» не сделал шаг вперед. Они знали: впереди зона ловушки. Активировать её, не имея защиты, означало смерть.

Вперед вышла Книжная Тирия. Волшебница поправила очки, вглядываясь в фигуру Монаха. Она узнала экипировку. Она сама её собирала, а после перекрасила в черный.

Фигура в вороно-черном одеянии тоже смотрела на волшебницу. Взгляд под маской стал сложным.

Глаза Тярии вдруг вспыхнули. Но не обычным магическим светом. Это был ядовито-зеленый огонь.

— Зеленый? — удивился Патчти, стараясь, чтобы его поза выражала расслабленность, хотя мышцы ныли от напряжения. — Я думал, цвет ненависти — кроваво-черный. Или этот цвет того, что ты рад меня видеть?

— Этот цвет — Свирепость, — тихо, но жестко произнесла Тирия. Книги вокруг неё зашелестели агрессивнее, страницы заострились, превращаясь в лезвия. — Он появляется, когда я чувствую, что меня предали. Я вспоминаю твои хладнокровные слова. Я вспомнила, как ты поэтапно выуживал всё, что было известно о её смерти. Никогда я не встречала таких психопатов в этой игре.

Она не просто злилась. Огонь в её глазах разгорался с каждым словом, питаясь обидой обманутого доверия.

Патчти почувствовал укол где-то глубоко внутри. Он был несколько подавлен. Тогда, во время их разговора в городе, он сам был в плохом настроении и действовал на автомате, не зная, что спрашивает у человека, которому делает больно своими вопросами. Ему было... жаль? Возможно.

Но, как и тогда, минутная подавленность быстро сменилась холодной решимостью.

Здесь враги. Их много, они сильны, и они хотят его уничтожить. Его шансы не потерять всё, чего он достиг, будут высокими только в одном случае: если он отбросит сантименты и будет делать всё правильно.

Глава 73. Глашатай космоса

Холод в пещере был осязаемым, он словно просачивался сквозь поры тяжелой ткани, оседая на коже липкой, неприятной влагой. Воздух здесь застоялся, пропитавшись запахом тертого гранита и чем-то неуловимо кислым, напоминающим испарения застарелой желчи. Почти-просветленный стоял, прижавшись спиной к шероховатой поверхности скалы. Камень за его плечами вибрировал — едва уловимый гул, идущий из самых глубин земли, отзывался в костях мелкой дрожью.

Перед ним, перекрывая единственный выход из этого каменного мешка, застыла группа. Восемь фигур, чьи силуэты в скудном, мертвом свете подземелья казались высеченными из той же темной породы. В центре стоял мужчина, чьи пальцы судорожно сжимали гриф инструмента, обтянутого кожей неизвестного зверя. Рядом с ним — женщина, чьи ладони были испачканы серой пылью, а взгляд был устремлен куда-то сквозь пространство. Остальные шестеро рассредоточились, их тяжелое дыхание сливалось в единый ритм, полный сдерживаемой ярости.

Почти-просветленный скользнул взглядом по их лицам. Он не раз сталкивался с теми, кто желал его смерти, но сейчас всё было иначе. Раньше, когда он обрывал нити жизней тех, кого звали обитателями этого мира, ответная реакция других была сухой, почти формальной. Это была неприязнь к тому, кто нарушает привычный ход вещей ради забавы. Но в глазах этих людей он видел нечто иное. Это была не просто злоба — это было фанатичное, ослепляющее ожесточение, которое обычно испытывают к осквернителю святынь.

Их ненависть давила на грудь сильнее, чем своды пещеры. Она ощущалась физически, как жар от невидимого костра.

Монах перевел взгляд на мужчину с инструментом. Его губы тронула тень усмешки, которая больше походила на судорогу.

— Дай угадаю, — голос Почти-просветленного прозвучал хрипло, отражаясь от влажных стен низким эхом. — Ты её любил?

Он надеялся, что эти слова станут искрой. Если мужчина, чей голос и музыка были его оружием, потеряет контроль и бросится вперед, он неминуемо пересечет невидимую черту. Там, в узком горле коридора, затаилось искажение пространства — ловушка, способная превратить плоть в лохмотья за одно мгновение. Но надежда на легкий исход была слабой.

Мужчина, которого звали Бардом, не шелохнулся. Его лицо оставалось неподвижным, словно маска, вырезанная из слоновой кости, но желваки на челюстях отчетливо перекатились под кожей.

— Да, любил, — ответ был спокойным, и от этого спокойствия веяло могильным холодом. — Продолжи мысль. Мне даже интересно, что ты скажешь дальше.

Бард сделал небольшой шаг вперед, но остановился, не доходя до опасной зоны. Его взгляд, тяжелый и неподвижный, буравил монаха.

Почти-просветленный не ожидал такого прямого признания. Честность противника на мгновение сбила его с толку, лишая привычного преимущества. Однако он быстро вернул себе самообладание, чувствуя, как внутри закипает желание еще сильнее отравить этот момент.

— Ты гордишься этим, — произнёс монах. — Каждый раз, погружаясь в этот мир, ты крутился возле неё, ловил взгляды, вдыхал запах волос, затихал, когда она говорила… Ты надеялся, что она даст тебе… задание без награды, хотел удовлетворить свои комплексы. Не получилось с живой — попробовал с виртуальной.

В рядах преследователей раздался негромкий, свистящий звук. Кто-то из игроков за спиной Барда не сдержал презрения. Но это презрение было направлено не на их лидера, а на монаха. На него смотрели как на мусор, который случайно занесло в чистое помещение. Даже сам Почти-просветленный на секунду ощутил, насколько жалким и предсказуемым был его выпад. Признание Барда выбило почву у него из-под ног, сделав его провокацию блеклой.

— Я организовал тех, кто видел в ней человека, — заговорил Бард, и его голос начал приобретать странную глубину, резонируя с камнем. — Нас было много. Я создал круг единомышленников. Нам нравилась её непринужденность, то, как она улыбалась утреннему солнцу, даже если над этим миром сгущались тучи. Мы хотели её защитить. Мы все были влюблены в неё — каждый по-своему.

Он обвел рукой своих спутников.

— Для некоторых она была другом, способным выслушать в тишине. Для кого-то — воплощением любви, которой не найти в иных пределах. Она повышала наше счастье одним своим присутствием. А теперь скажи мне... что ты чувствовал, когда вонзал сталь в плоть той, кто для многих из нас была человеком, кто просто желал нам счастья? Мы провели с ней бесчисленное количество часов. Мы делим между собой эти воспоминания, и каждое из них теперь причиняет боль.

Бард говорил, глядя не на своего врага, а куда-то внутрь себя, словно заново проживал моменты, которые теперь были навсегда осквернены. Его разум был чист и холоден, в нем не было места для слепой ярости, которую так жаждал увидеть монах.

Почти-просветленный ощутил, как по его позвоночнику пробежал холодок. Такой взгляд — отрешенный и при этом бесконечно сосредоточенный — был у всех присутствующих. Но краем глаза он заметил того, кто выбивался из общей картины.

В тени, чуть поодаль от остальных, стоял человек, которого называли Детективом. Атмосфера всеобщего горя и праведного гнева, казалось, совершенно не трогала его. Его глаза не были устремлены на жертву. Возле его лица, прямо в воздухе, застыли полупрозрачные, тусклые символы и образы. Это не были вспышки света — скорее тонкие трещины в самой реальности, складывающиеся в сложные математические структуры. Он не слушал диалог. Он разгадывал пространство, высчитывая изгибы неевклидовой геометрии, скрытой в этом подземелье.

Почти-просветленный непроизвольно попятился. Его спина коснулась стены, которая на ощупь оказалась подозрительно гладкой. Это был не просто камень — это был проход, скрытый под личиной горной породы, вход в место, которое когда-то служило хранилищем для древних знаний или предметов обмена.

Детектив резко ударил своей тростью, сделанной из тяжелого черного дерева, об пол пещеры. Звук был сухим и коротким, как выстрел.

Женщина, стоявшая рядом с Бардом, — её называли Книжной Теорией — мгновенно отреагировала на этот сигнал. Она была звеном, связывающим расчеты Детектива с реальностью. Между ними возникла невидимая мысле-связь, передающая массивы данных о структуре коридора, о каждом искажении и каждой ловушке, заложенной здесь.

Она сделала жест рукой, указывая направление. Это движение было привычным, отточенным до автоматизма. Со стороны это выглядело странно: игроки начали двигаться не по прямой, а по сложной, ломаной траектории, огибая пустоты и невидимые препятствия. Они обходили ловушку, на которую так рассчитывал монах, с такой легкостью, будто видели нити, из которых соткано пространство.

Почти-просветленный понял, что его план рухнул. Он развернулся и бросился вглубь прохода. Его движения были неуклюжими. Тело, лишенное привычной легкости из-за тяжести снаряжения и неровностей пола, двигалось с грацией существа, выброшенного на сушу. Он бежал, тяжело дыша, слыша за спиной размеренный топот преследователей. Расстояние между ними не сокращалось, но и не увеличивалось — они гнали его, как зверя, наслаждаясь каждым мгновением его страха.

— Кстати, — выкрикнул Почти-просветленный, не оборачиваясь, — как зовут моего палача?

Он надеялся, что голос, доносящийся из темноты, заставит их помедлить.

— ТиомоОрфей, — донесся до него голос Барда. — Запомни это имя. Имя того, кто...

— Как думаешь, почему я выбрал именно её в качестве жертвы? — перебил его монах.

Он вложил в эти слова всю оставшуюся злорадность, пытаясь придать голосу торжествующий тон. Однако сам отметил, что его связки подвели — голос звучал тяжелее, глубже и как-то надтреснуто, лишенный истинного веселья.

— Ты — сумасшедший психопат, — Бард произносил слова отчетливо, приближаясь. В его руке уже тускло поблескивала рапира — длинная, хищная полоса металла. — Ты из тех, кто способен чувствовать свое существование, только ощущая превосходство над теми, кто не может ответить.

— Нет, — Почти-просветленный почти выплюнул это слово. — Всё гораздо проще. Она дала мне задачу без вознаграждения. Дважды! Она заставила меня тратить время впустую, считая, что я буду доволен её улыбкой. После этого мы стали, как она выразилась, «очень близкими друзьями».

Он остановился на мгновение, оборачиваясь. Его лицо было искажено гримасой, которую он пытался выдать за смех.

— Как думаешь, чем я с ней занимался... перед тем, как принес её плоть в жертву древним силам? Ха… ха…

Смех был выдавленным, сухим, он царапал горло и звучал жалко в пустоте каменного коридора. Это была последняя попытка спровоцировать ТиомоОрфея на безрассудство, заставить его совершить ошибку.

И на этот раз это сработало.

Услышав гнусный намек, ТиомоОрфей изменился в лице. Его глаза, до этого холодные, вспыхнули внутренним огнем. Рапира в его руке сверкнула, рассекая спертый воздух пещеры. Мужчина мгновенно перешел в состояние, когда тело движется быстрее мысли.

Шесть метров, разделявшие их, исчезли в одно мгновение. Воздух свистнул, когда острие рапиры устремилось к ноге монаха.

Почти-просветленный едва успел вскинуть руки, чувствуя, как реальность вокруг него начинает сжиматься, превращаясь в узкую точку, где существовали только он и летящая в него сталь.

Почти-просветленный ощущал, как крупицы его внутренней энергии, едва успевшие восстановиться в тишине пещеры, вновь приходят в движение. Пространство вокруг него дрогнуло, сворачиваясь в причудливую складку, позволяя совершить тот самый «невклидов шаг», который не раз спасал его от верной гибели.

Но он оказался именно там, где и рассчитывал. ТиомоОрфей, чей силуэт превратился в размытую тень, вложил в этот выпад всё: свою ненависть, горечь утраты. Его тонкий клинок двигался с неестественной скоростью, превосходящей блеск молнии в ночном небе. Острие рапиры замерло всего в миллиметре от кожи монаха, рассекая саму ткань воздуха.

Бард не желал быстрой смерти для своего врага; он хотел растянуть мгновение его конца, насладиться каждым предсмертным хрипом. Но в какой-то миг всё изменилось. Движение, подвластное лишь законам инерции и физики, внезапно оборвалось, словно клинок наткнулся на невидимую, непреодолимую преграду. ТиомоОрфей застыл, не понимая, почему его рука больше не подчиняется воле.

Сначала его взгляд упал на маску монаха. Несмотря на отсутствие подвижных черт, застывшее лицо из темного материала казалось воплощением высшей насмешки; оно взирало на него с нескрываемым торжеством. Затем Бард опустил глаза к собственной груди. Там, где должна была быть пластина его доспеха, теперь пульсировало нечто чужеродное, пройдя насквозь. Огромное, покрытое слизью мясистое щупальце вырвалось наружу, заполняя собой всю грудную клетку.

Сознание начало стремительно меркнуть, уступая место наплывающей пустоте. В последние мгновения перед глазами ТиомоОрфея вспыхнули символы, которые невозможно было игнорировать:

ВЫ МЕРТВЫ. Воскреснуть в церкви или Продолжить служить богу, и снова начать бой против еретиков? Внимание! Штраф при таком воскрешении: минус один уровень. Его спутники — те, кто шел за ним до самого конца — кричали, их голоса сливались в нестройный гул ужаса и предупреждения. Детектив и Книжная Тярия пытались остановить его, призывая не совершать опрометчивых шагов, ведь они уже осознали страшную правду: в тени, непосредственно за спиной монаха, скрывалось нечто, принадлежащее культу, — безмолвный и беспощадный обитатель этих глубин.

Книжная Тярия сделала шаг вперед, её глаза светились холодным, безжизненным серым пламенем, в котором отражалась ледяная ярость. Она смотрела на Почти-просветленного так, словно перед ней было самое омерзительное существо изо всех, что когда-либо порождала тьма.

— Ты редкостное ничтожество, — процедила она, и в её голосе не было ни капли человеческого тепла.

Монах не ответил. Он понимал: стоит ему сейчас разомкнуть губы, и дрожь, бьющая тело, выдаст его истинное состояние. Вместо слов он медленно извлек из складок своего одеяния флейту, вырезанную из кости неизвестного существа.

Мелодия, раздавшаяся в сводах пещеры, была величественной и пугающей одновременно. Это были королевские фанфары, но в их исполнении слышались аристократичные, изящные и в то же время мертвенно-бледные оттенки.

В этот момент из-за спины монаха, буквально отделяясь от его тени, начал выходить карлик. Игроки, видевшие гибель своего предводителя, немедленно начали готовиться к схватке. Волшебники вскинули руки, пытаясь обрушить на врага мощь своих заклинаний, но магические потоки вели себя неестественно: они искажались в полете, улетая в соседние коридоры и залы, словно сама геометрия пространства направляла их прочь от цели. Все присутствующие замерли в ожидании неизбежного.

Сгорбленная фигура карлика, тихо ковыляя, заняла позицию между Почти-просветленным и группой преследователей. Внезапно под его тяжелым балахоном началось странное движение, напоминающее кипение густой, темной жидкости. Из-под краев плаща начали вытекать щупальца; их было так много, что они физически не могли бы уместиться под такой одеждой, но для подобных существ законы физики были лишь досадной условностью.

Щупальца тели и переплетались, постепенно обретая очертания чего-то отдаленно напоминающего человека. Изначально у этого существа было двадцать семь конечностей, заменявших ноги, но на глазах у изумленных зрителей они слились в три массивные, мощные опоры. Торс, который они поддерживали, поражал своей мощью: широкие плечи формировали идеальную V-образную фигуру, грудные мышцы были плотными и четко очерченными. Глубокие борозды пресса свидетельствовали о невероятной силе, а руки, покрытые жилистой сетью предплечий и выпуклыми бицепсами, несли на себе по девять длинных, цепких пальцев на каждой кисти.

Монстр застыл, скрестив руки на груди. Вся его фигура дышала симметрией и сдерживаемым напряжением. Лишь некоторые детали нарушали это совершенство: иссиня-черный цвет плоти, покрытой липкой слизью, и шевелящиеся отростки, которые, казалось, не поместились внутри и теперь тщетно пытались втянуться обратно под кожу.

Голова существа представляла собой плотно сжатый бутон. Время от времени он содрогался, словно едва сдерживая внутренний взрыв чудовищной силы. В моменты этих пульсаций бутон приоткрывался, являя взору то, что находилось внутри: скопления сверхновых звезд, пульсары и целые галактики, которые сжимались в бесконечно малую точку и тут же распадались в ослепительных вспышках. Но бутон всегда закрывался прежде, чем этот первозданный хаос мог вырваться наружу.

По бокам головы росли костяные образования, напоминающие оленьи рога. На их острых концах были закреплены клетки, внутри которых, вопреки всем законам мироздания, были заперты настоящие черные дыры, поглощавшие даже тот скудный свет, что был в пещере.

Монстр возвышался на четыре метра, хотя сама пещера была не более двух метров в высоту. Пространство вокруг него расходилось, стены и потолок прогибались и истончались, лишь бы позволить ЕМУ стоять ровно и высокомерно. Он не замечал игроков; его взор был устремлен вдаль, сквозь толщу камня, прямо в бесконечное небо.

Почти-просветленный закончил свою игру на флейте. Убрав инструмент и вновь скрыв лицо за маской, он произнес, представляя свое творение:

— Он силён. Для Него вы — ничто, недостойное даже быть названным. Он — Глашатай Космоса; рядом с Ним пространство навсегда теряет право на свою привычную форму. Я приветствую Повелителя Неба, хотя само Небо ещё не осознало, что это — его грядущее иго. Но час осознания близок, и от этой истины оно расколется.

Он сделал паузу, его голос теперь звучал твердо и отрешенно.

— Они всегда стоят прямо. Я помню, как они возвышались так даже под ледяным взором самих Богов!

Глава 74. Призрак информации

Глашатай Космоса не был существом в привычном понимании этого слова. Это была ходячая катастрофа, облечённая в форму, которая насмехалась над законами анатомии и физики. Трёхопорное тело из иссиня-чёрной плоти, массивный торс и девятипалые руки, перебирающие невидимые струны пространства. Лепестки головы-бутон периодически расступались, выпуская свет рождающихся и умирающих звёзд, а костяные рога с запертыми крошечными чёрными дырами. Они искажали свет вокруг монстра, создавая эффект постоянного визуального шума.

Против него стояла элита. семь воина в тяжелых латах, один вор, специализирующийся на нематериальности, два боевых мага и Книжная Тярия — легендарный Свидетель Мира. Все они достигли сотого уровня, вершины человеческого развития в этом мире. Но перед лицом Глашатая их уровни казались шуткой.

Монстр даже не атаковал их напрямую. Он просто ударил девятипалым кулаком по воздуху перед собой.

Пространство ответило мгновенно — реальность сжалась. Всех воинов, которые попытались принять удар на щиты, просто размазало. Их броня, способная выдержать удар тарана, сплющилась вместе с телами в единое кроваво-металлическое месиво. У их класса не было механик полного игнорирования урона — только снижение, но сейчас они пытались «снижать» бесконечность.

— В рассыпную! — прокричал вор.

Глашатай не бил по телу — он бил по координатам. Очередной взмах руки исказил саму концепцию места, где находился вор. Однако в последний миг, когда реальность уже начала схлопываться, игрок активировал навык «Независимость».Пространство лопнуло, как мыльный пузырь, но вор возник в десяти метрах от точки удара, полностью избежав всего урона. Его астральная проекция мерцала, но он остался абсолютно цел, сумев проскользнутьсквозь складку искажения, которая должна была стать его могилой.

Маги, видя это, мгновенно заключили себя в «Алмазные Святилища» — высшую форму магической защиты, дарующую полную неуязвимость на пять секунд. Они замерли в сверкающих кристаллах, надеясь переждать бурю.

Патчти-Просветлённый не стал дожидаться расправы над ними. Воспользовавшись хаосом, он рванул в сторону выхода. Многие дебаффы, наложенные на него ранее, сошли, и теперь он мог бежать относительно быстро. Единственным, что его тормозило, была тяжелая цепь с железным шаром на ноге. Шар с грохотом волочился по камням, высекая искры, но монах не обращал на это внимания.

Книжная Тярия осталась одна перед лицом космического ужаса. Она не пыталась бежать. Её тело рассыпалось на сотни листов магической бумаги, которые закружились вихрем, пытаясь избежать ударов. Одновременно с этим из её книг вырывались сложные геометрические заклинания, нацеленные в «бутон» монстра. Но Глашатай просто шагнул вперед. Пространство вокруг него изогнулось, и заклинания Тярии, не долетев метра, развернулись и улетели в потолок, взорвав каменные своды.

Патчти успел нырнуть в спасительную тень бокового коридора за мгновение до того, как очередная волна искажения превратила вход в зал в груду щебня. Он бежал, слыша за спиной звуки, которые не мог издавать ни один живой организм — хруст самой реальности.

В таверне, расположенной на побережье, царила атмосфера ленивого спокойствия. За окном шумело море, в камине трещали дрова. Группа игроков высокого уровня сидела за дубовым столом, играя в карты.

— Слушайте, а вы слышали, что торговцы опять цены на крафт подняли? — лениво протянул один из бойцов. — Скоро вообще за золото ничего путного не купишь, всё только по бартеру. — Да ну, это так с релиза — отозвался другой, поправляя на плече расшитую накидку. — Я вот думаю, может, на выходных за жемчугом на южные острова махнуть? Говорят, там сейчас шторма утихли. — Только если девчонок с собой возьмём, — хохотнул третий. — А то у нас в гильдии вообще женского пола не осталось. Одни суровые мужики в латах, обвешанные трофеями. — А чего ты хотел? — ветеран за столом с усмешкой перетасовал колоду. — Мы же «Цветы Валерии». Официальный фан-клуб одного-единственного НПС. Для всех остальных девушек в игре мы выглядим как кучка подозрительных фанатиков, которые поклоняются нарисованной картинке. Какая нормальная пойдёт в такой коллектив?

Внезапно кружки с элем на столе дрогнули. Жидкость внутри них пошла рябью, которая складывалась в неестественные узоры. Стены таверны на секунду потеряли четкость, словно кто-то сбил фокус на камере.

Пятеро игроков мгновенно вскочили, хватаясь за оружие. Мечи покинули ножны, посохи засияли. Они были опытными бойцами и знали: такое искажение не сулит ничего хорошего. Они приготовились защищать свою жизнь, надеясь, что сидели здесь не зря и смогут хоть как-то поучаствовать в защите мира.

— Отбой, — произнес один из них, прислушиваясь к чему-то в своей голове. Он медленно опустил меч. — Это в мысле-связи. Глашатай Космоса... он убил главу гильдии.

В таверне повисла тишина. Оружие со стуком вернулось в ножны и на столы.

— Жаль, — тихо произнес кто-то.

Это «жаль» было тяжелым, пропитанным горечью разочарования. Они нашли культ, нашли убийцу той, кого многие любили как живого человека. Но они даже не могли отомстить. Они сидели здесь, пили эль, пока лучшие из них умирали в глубоких пещерах, не в силах остановить неизбежное.

Чтобы хоть как-то разбить гнетущую атмосферу, молодой игрок, недавно получивший сотый уровень, спросил: — Глашатай Космоса... это босс? Его можно убить?

Ветеран, сидевший напротив, покачал головой, возвращаясь к прерванной партии в карты. — Да, но не для нашего капа. Сейчас, по механике игры, это «стихийное бедствие». Его нужно пережить или просто не оказаться там, где он находится. Этот монстр имеет примерно четырёхсотый уровень. Я помню, как группа таких тварей насмерть забила проекцию бога войны во время одного из ивентов.

— Помнишь? — удивился новичок. — Ты играешь с релиза?

— Нет, я начал играть как раз тогда, когда была «Лихорадка Крестовых Походов», — ответил ветеран, тасуя колоду. — Мы тогда вычищали культы по всему континенту.

— Культ Космоса самый сильный? — вмешался другой игрок, пододвигая к себе кружку.

— В плане лора и грубой силы — да, — кивнул ветеран. — Но самым проблемным для уничтожения был Культ Скованности. На всех серверах игроки спотыкались об него. В итоге Скованность уничтожили в последнюю очередь.

— Странно, — пожал плечами новичок. — Когда мы уничтожали их штаб недавно, сложностей не было. Прошли как нож сквозь масло.

— Потому что в их штаб-квартире не было игрока, — многозначительно поднял палец ветеран. — Никто не активировал ловушки, никто не координировал оборону. НПС тупые, они действуют по скриптам. А вот сейчас...

Он обвел рукой пространство таверны, которое всё еще слегка подрагивало.

— Основные проблемы сейчас от неестественного пространства. Там, внизу, лабиринт меняется каждую секунду. И у нас только два прорицателя на весь рейд, которые могут нас координировать. Так что да, сейчас сложнее. Намного сложнее.

Главный молитвенный зал Культа Космоса напоминал внутренности гигантского часового механизма, который сошел с ума. Стены, пол и потолок постоянно менялись местами. Гравитация действовала выборочно: где-то игроки стояли на ногах, а в метре от них камни падали вверх. Отовсюду — из трещин в реальности, из теней, из самого воздуха — лезли щупальца, покрытые звездной пылью и синими рунами.

Но тридцать четыре игрока, прорвавшиеся сюда, уже приноровились. Это была слаженная машина убийства.

— Левый фланг, щиты! Маги, подавление разломов! — команды в мысле-связи звучали четко, без паники.

Щупальца отсекались, сжигались и замораживались. Все рядовые культисты уже лежали мертвыми грудами тряпья. Остался только Верховный Жрец — рейдовый босс, чья полоска здоровья была пугающе длинной, но сейчас от неё остались лишь жалкие крохи.

Маги, объединив усилия, создали купол тишины, блокируя все заклинания Жреца. Воины сдерживали натиск Бесформенных Кошмаров, не давая им приблизиться к основной группе. А воры, воспользовавшись моментом, проскользнули сквозь защиту.

Их целью был не Жрец. Их целью был Алтарь — массивный камень метеоритного происхождения, пульсирующий фиолетовым светом. Именно он поддерживал связь с Космосом.

— Ломай его! — крикнул лидер группы прорыва.

Клинки, зачарованные на разрушение структур, устремились к камню.

— НЕТ! — вопль Жреца перекрыл шум битвы.

Это был крик не боли, но чистого, фанатичного ужаса. Босс, проигнорировав атаки танков, совершил немыслимый прыжок. Он бросился не на врагов, а под их клинки. Жрец закрыл собой Алтарь, подставляя спину под удары.

Лезвия вошли в его плоть, но не достали до камня.

— Защитить... любой ценой... — хрипел он, харкая черной кровью.

Но игроки были безжалостны. Пока воины добивали Жреца, маги ударили по Алтарю заклинанием точечной детонации. Позади группы атаки внезапно разверзлась крошечная черная дыра — предсмертный подарок босса, — но большинство успело отпрыгнуть, используя навыки уклонения. Лишь одного затянуло в пустоту.

Секунду спустя Алтарь раскололся. Фиолетовый свет погас. Пещера содрогнулась, и космические разломы начали схлопываться.

Жрец упал на колени среди обломков своей святыни. Он не пытался больше сражаться. В его полностью черных глазах, впервые за долгое время, появилась ясность осознания. Он смотрел не на игроков, а куда-то вверх, сквозь камень сводов.

— О Безмерный Космос, прими моё раскаянье, — прошептал он. Его голос был полон смирения. — Я не уберег твой Алтарь от скверны. Прими и мою судьбу: я — жертва грядущего приговора. Твой час близок, и я предстану перед тобой в трепете и покорности.

Воины подошли к нему со спины. Мечи взлетели и опустились. Голова Жреца покатилась по полу, но на его лице застыло выражение абсолютного покоя.

В коридоре, где буйствовал Глашатай Космоса, бой перешел в стадию истребления. Вор, который ранее так ловко уклонялся от ударов, попытался сбежать. Он петлял, менял векторы движения, использовал тени, но куда бы он ни шагнул, пространство изгибалось так, что он оказывался прямо перед кулаком монстра. БУМ! Влажный звук удара, и вора больше не существовало.

«Алмазные Святилища» магов погасли. Время неуязвимости истекло. Понимая, что бежать некуда, оба волшебника решили продать свои жизни подороже. Они активировали свои ультимативные способности — навыки с чудовищным временем перезарядки и колоссальным уроном.

Первый маг воздел руки. Воздух в пещере раскалился добела. Над Глашатаем сформировалась идеальная пирамида из чистой плазмы. Она рухнула вниз, осветив коридор яркостью тысячи солнц. Камень плавился, превращаясь в лаву, но когда сияние угасло, монстр стоял невредимым. Лишь легкий дымок поднимался от его плеча — атака, способная уничтожить город, едва оцарапала его шкуру.

Второй маг ударил посохом. Потолок пещеры покрылся сетью электрической паутины. С неё, шипя и потрескивая, спрыгнули тринадцать пауков, сотканных из живых молний. Они впились в тело Глашатая, разрываясь ослепительными вспышками. Когда упал последний, тринадцатый паук, от панциря монстра откололся маленький, ничтожный кусочек хитина.

Это было всё, чего они добились.

Глашатай Космоса медленно повернул голову-бутон. На месте скола хитина мгновенно вздулся пузырь, из которого вырвалось огромное щупальце. Оно хлестнуло по пространству, искривляя его волной. Обоих магов снесло, их тела переломало о стены, словно сухие ветки.

Осталась только Книжная Тярия. Все это время её летающие фолианты бомбардировали монстра заклинаниями, но они исчезали в искажениях, не нанося урона. Глашатай медленно, неотвратимо надвигался на неё.

Книжная Тярия не смотрела на монстра. Она знала, что её время истекло. Ещё до того, как Глашатай вошел в этот сектор, она использовала свои архивы, чтобы передать Детективу-поэту точные расчеты вероятностей. Старик не находился в этой зоне смерти — он покинул её заранее, доверившись предсказанию Тярии и её магическим путям отхода, которые она проложила для него в структуре лабиринта. Он ушел раньше, чем реальность окончательно превратилась в хаос, оставив волшебницу исполнять её последнюю роль. Теперь она была одна, но её самопожертвование дало единственному человеку шанс на успешную охоту.

Тярия закрыла глаза. В этот момент её глаза под веками вспыхнули сложным светом: левый — блекло-синим, правый — искристо-желтым.

Её ультимативная способность, «Призрак Информации», была уникальной. Она не наносила урона. Она не лечила. Она работала только после смерти владельца. Огромный кулак Глашатая опустился. Тело волшебницы исчезло, но на его месте возник призрачный сгусток энергии, который тут же растворился в стенах подземелья, делая все тайны этой территории видимыми для неё.

Глава 75. Не очевидные механики

Коридор пещеры, искажённый космической аномалией, казался бесконечным, но у Патчти была карта. Его дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками, отдаваясь болью в рёбрах. Андрогинное лицо под фарфоровой маской покрылось липким потом, но он не смел остановиться ни на секунду.

Знаки присутствия культа почти исчезли. Карта в руках мигала, подсказывая: до границы зоны «Крестового похода» оставалось всего десять метров. Десять метров до свободы. В его руке уже был зажат свиток телепортации. Пальцы сжимали шершавый пергамент с такой силой, что костяшки побелели.

Как только он покинет эту проклятую территорию, система засчитает его дезертиром. Он получит штраф к опыту, его накопленные очки веры внутри Культа рухнут, но это было абсолютно неважно. Всё это не имело значения по сравнению с главной целью: сохранить свою жизнь и, что важнее, свою маску и снаряжение.

Оставалось три шага. Два. Один…

Патчти уже подался телом вперед, ощущая фантомный вкус свободы, как вдруг его правая нога словно вросла в камень. Тяжелая цепь с железным шаром, которую он волочил за собой всё это время, внезапно натянулась с неумолимостью корабельного якоря.

Рывок был такой силы, что монаха дернуло назад. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но инерция была беспощадна. Его пятки прочертили борозды в каменной крошке.

Лицо под маской скривилось в гримасе боли и ярости. Развернувшись в полете, он увидел причину своей остановки.

В десяти метрах позади, в том самом тупике, из которого он так отчаянно пытался сбежать, стоял старик. Золотые доспехи Детектива-поэта тускло мерцали в полумраке, отражая свет далеких магических вспышек. Он стоял уверенно, с горделивой осанкой триумфатора, обеими руками опираясь на свою трость.

— Ты полз, как слизь, в мечтах о спринте, Но я догнал — смеюсь без лести. Бесстыжий парень, хватит дурачиться, Признай свои шалости, чучело. Твоя беготня — лишь шутка для мысли.

Абсурдность происходящего давила на психику сильнее, чем вес цепи. Старик, одетый в золото, читал стихи загнанному в угол убийце, удерживая его, как непослушного пса на поводке.

Детектив медленно, чеканя шаг, начал приближаться. Стук его сабатонов о камень звучал как отсчет времени до казни. Патчти, панически оглядываясь на спасительный выход, до которого теперь было не добраться, начал пятиться. Он полз назад, в сторону самого темного угла, где тени сгущались в непроглядную черноту.

Старик приближался, постукивая тростью. Для него монах выглядел как червь, пытающийся заползти обратно в землю. Забившись в угол и развернувшись, фарфоровая маска встретила взгляд старика. — Ах, это… устаревшее трёпало! Три года прошло, а ты всё ещё надеешься на него? Жалкий, глупый, смешной… Только полные идиоты ещё возятся с таким!

Атмосфера в тупике мгновенно изменилась. По надменному тону сказанного стало казаться, что это не Детектив запер Патчти в углу, а Патчти запер Детектива наедине с собой.

В этот момент перед глазами Патчти вспыхнуло ярко-красное системное сообщение. Текст, перекрывший обзор, заставил его сердце пропустить удар.

«Внимание! Глобальное событие обновлено.»«Великий Алтарь Космоса уничтожен.»«Ритуал прерван.»«Бонусы от территориальных ритуалов деактивированы.»«Ваш ранг в иерархии Культа понижен. Текущий ранг: Адепт Космоса.»

Патчти замер. Смысл слов доходил до него долю секунды, а затем его накрыла волна дикого, неконтролируемого ликования.

Они разрушили Алтарь! Эти идиоты разрушили Алтарь! Понижение ранга? Плевать! Потеря бонусов? Да к черту их! Главное было в другом: разрушение Алтаря означало, что зона «Крестового похода» схлопнулась. Территориальный запрет на телепортацию, поддерживаемый мощью ритуала, исчез.

Торжество захлестнуло его. Он был спасен. Именно сейчас, когда надежда казалась потерянной, сама игровая механика протянула ему руку помощи. Его затруднительное положение разрешилось чужими руками.

Патчти резко вскинул руку со свитком. Его губы растянулись в безумной улыбке под маской. — Прощайте! — выдохнул он, активируя артефакт.

Магический пергамент вспыхнул лазурным светом. Пространство вокруг монаха начало искривляться, готовясь перенести его в безопасную точку привязки. Он уже видел очертания своей личной комнаты, чувствовал запах благовоний…

ТУК!

Сухой, короткий удар трости о камень разрушил наваждение.

Золотая волна, исходящая от набалдашника, мгновенно заполнила тупик. Воздух стал плотным, как стекло. Сияние свитка в руках Патчти дрогнуло, пошло черными трещинами и с жалким шипением погасло.

— Навык «Зона Блокировки», — спокойно пояснил Детектив, даже не меняя позы.

Патчти, находившийся на пике торжества, рухнул в бездну отчаяния. Это было физически больно — словно его с размаху ударили о бетонную стену. Рука с бесполезным теперь свитком бессильно упала на пол. Пергамент рассыпался в серый пепел — кулдаун сработал, предмет был потрачен, но эффект не прошел.

Он просто сидел, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел на носки золотых сапог Детектива. Казалось, он просто ждет своей участи.

Не приподнимая головы, Патчти сказал.

— Ты, по крайней мере, не похож на ту жалкую братию, что рыдала над павшим НПС, — произнес он, и в его голосе проскользнула нотка уважения, смешанного с брезгливостью. — Вижу — у тебя есть стержень. Твой стиль, стихи твои достойны взгляда, твой отыгрыш… всё это не лишено изящества. Так что говори: чего ты желаешь? Быть может, я позволю нам договориться!

Патчти мысленно проклинал свою флейту. Но что сказано, то сказано. Старик в любом случае ждёт остальных, если он сможет потянуть время, отвлечь их.

Детектив вдруг направил трость прямо в грудь монаха. Из золотого львиного зева вырвался луч фиолетового света. Он ударил в Патчти, но не нанес урона, а словно смыл с него невидимую пленку. Эффект флейты был развеян принудительно.

Лицо старика окаменело. Он снова заговорил стихами, но теперь они звучали как приговор судьи:

— Меня не подкупить — я храню справедливость земную. Ты пойман, дрожишь, как птица в тьму ночную. Любовник придёт — утащит душу твою больную. Контракт исполню, судьбу замкну роковую. Но редкие сборники стихов… я ценю вещь такую.

Последняя строчка прозвучала с такой искренней, почти маниакальной интонацией, что Патчти на секунду забыл о страхе. Он смотрел на Детектива с кривой ухмылкой, скрытой под маской. Этот старик был безумен. К сожалению, он не мог ему ничего предложить.

Нужно сменить тему. Если драться нельзя, а договориться невозможно, нужно хотя бы разъяснить некоторые моменты.

— У меня сложилось ощущение, что вы точно знали, что я здесь... как? Как ты меня обнаружил? Я знаю, как работают механики твоего класса. Я не оставил очевидных улик. А принадлежность к злому Культу должна была обрывать всю информацию. Ни одному прорицателю не позволено следить через тайны каких бы то ни было богов! И, пожалуйста, объясни мне без своего преобразователя речи. Слушать это слишком долго невыносимо.

Старик замолчал. Его взгляд расфокусировался, устремившись в пустоту перед собой. Так со стороны выглядели люди, копающиеся в системном интерфейсе. Он что-то проверял или отключал.

— Ты абсолютно прав, — сказал он обычным, немного уставшим голосом пожилого человека. — Ни один прорицатель и даже мой класс не может влезать в тайны богов. Прямое отслеживание адепта Культа Космоса невозможно, пока он находится под покровительством своего божества.

Он сделал паузу, опираясь на трость.

— Но бывают лазейки. Улики всё равно копятся. С помощью Книжной Тярии и её класса «Свидетель мира» мы собирали косвенные данные. С каждым неправильным культом, каждый след вблизи города, детали... мы их накопили достаточно. Но даже этого было мало.

Старик улыбнулся, и эта улыбка была страшнее его стихов.

— Мы не нашли тебя, монах. Мы нашли вещь, которую ты оставил у себя от убитой. Один из НПС видел, как ты крутил цветок в таверне. «Дедукция» была завершена: я мог отследить этот цветок, я видел твои перемещения и город, где ты чаще всего находился.

Поскольку мы узнали город, всё стало для нас очевидным. Мы знали все риски нападения на вас без подготовки. Как только мы выяснили, что ты ушёл из логова и какое-то время не возвращался, мы всё подготовили. В тот миг, когда ты пришёл сюда, ловушка уже захлопнулась.

Патчти слушал, и холодное понимание проникало в его сознание. Его собственная ошибка — сентиментальности.

Взгляд монаха опустел. Его руки, слегка подрагивая, начали рыться в инвентаре. Он перебирал иконки предметов, пока не нашел то, о чем говорил Детектив.

Материализовавшись в его ладони, предмет выглядел чужеродно в этом грязном, мрачном подземелье. Это была изящная хрустальная коробочка, внутри которой, словно в стазисе, лежал пепельный цветок. Нежный, хрупкий, он казался сотканным из серого тумана.

— Хм... ну да, — пробормотал Патчти, разглядывая предмет. — Я отдал ей букет, когда втирался в доверие. Так что это и впрямь её предмет...

Он крутил шкатулку в руках, раздумывая над неочевидной механикой. Он никогда не думал, что на игрока можно выйти через предмет, подаренный НПС и забранный обратно как лут. Прорицатели всегда казались ему классом для ролевого отыгрыша, бесполезным в реальном PvP. Он никогда не вникал в такие нюансы, считая их мусором для лороведов.

Детектив смотрел на цветок с нескрываемым отвращением.

— Я думаю, что горе-любовник был бы счастлив узнать, что её убийство для тебя не прошло без последствий, — произнес он. Детектив смотрел на преступника, ожидая раскаяния.

Патчти молчал, продолжая вертеть шкатулку.

— Итак, продолжим прерванный разговор. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Их было много: звук металла, шарканье подошв, тихий шёпот заклинаний. Из темноты коридора начали выходить игроки — «Что же ты чувствовал, вонзая нож в безоружную?»

Гильдия «Цветы Валерии». Они выглядели не как героический рейд, а как похоронная процессия, решившая устроить линчевание прямо на кладбище. Впереди шел ТиомоОрфей. Его лицо было бледным, глаза запали, но в них горел огонь такой концентрации, что казалось, он может прожечь дыру в реальности.

ТиомоОрфей остановился рядом с Детективом. Он посмотрел на Патчти, а затем перевел взгляд на хрустальную коробочку в его руках.

— Это её любимый вид цветов, — тихо сказал бард. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Знаешь, почему они ей нравились?

Он не стал ждать ответа Патчти. Ему нужно было выговориться.

— Потому что это самые простые цветы. Самые непримечательные из тех, что она видела в садах столицы. Они растут в любых условиях, стерпят любую непогоду, прорастут даже сквозь камень. Прямо как о...

— Слушай, мне абсолютно плевать на этот сорняк! — резко перебил его Патчти.

Монах, кряхтя, начал подниматься на ноги, несмотря на тяжесть цепи. Он небрежно подбросил хрустальную коробочку вверх. Артефакт, вращаясь, блестел в свете магических плошек, ловя на свои грани отблески золотых доспехов.

Все присутствующие невольно подняли головы, следя за полетом предмета.

— Вы же хотите отомстить, — ядовито процедил Патчти. — Ну так давайте уже, убейте меня! С криками «За Валерию!», с пафосными речами. С меня выпадет всякий мусор, пара расходников, и я очень, очень, чрезвычайно расстроюсь. Пожалуйста, не ебите мне мозг своими влажными фантазиями об строчке программного кода!

Коробочка начала падать. ТиомоОрфей сделал молниеносное движение и поймал её у самой земли, бережно, словно это было сердце живого существа.

Он выпрямился, сжимая артефакт. На его лице залегли зловещие тени.

— Мы долго думали, как тебе отомстить, — произнес он, и от его тона у Патчти по спине пробежал холодок. — Простым убийством тут не обойдется. Респаун для тебя — слишком легкий выход.

Бард сделал шаг вперед.

— Мы не просто будем выносить тебе мозг. Мы тебя разденем.

По его сигналу вперед вышли воры. Пятеро игроков в легкой броне, с лицами, скрытыми капюшонами. Они синхронно вытянули руки в сторону Патчти. Их пальцы шевелились, разминаясь перед работой. Навыки «Кражи» еще не были активированы, но сама угроза была понятна.

Патчти вздрогнул.

— Мы будем караулить твоё тело, — продолжал ТиомоОрфей, наслаждаясь страхом врага. — Мы будем бить тебя снова и снова, но не до конца. Мы заблокируем твой аватар здесь, в этой пещере. И да, мы планируем рассказать тебе абсолютно всё о ней. О Валерии. Каждую её реплику, каждый квест, каждую историю. Можешь покинуть игру — нам всё равно. Но отсюда ты не выйдешь. Поверь, у нас хватит терпения на это. Скоро я увижу твои глаза, ублюдок.

Бард приблизился вплотную. Он смотрел прямо в прорези маски монаха.

— Всё, что тебе останется, — это удалить персонажа и покинуть игру. Надеюсь, навсегда.

В воздухе повисло напряжение, плотное, как вода перед штормом. Детектив-поэт стоял чуть в стороне, контролируя периметр, воры готовились к применению навыков, маги гильдии начали плести контуры удерживающих барьеров.

Патчти медленно осмотрелся. Его положение со стороны выглядело безнадежным.

— Да... креативно, — протянул он. Голос его изменился. В нем исчез страх, исчезла истерика. Появилось что-то холодное и острое. — Хм, меня отследили из-за этого сорняка... В игре столько неочевидных механик, правда?

Он посмотрел на ТиомоОрфея.

— Из вас кто-нибудь ведет стрим?

Бард опешил от вопроса, но кивнул. — Все должны увидеть, что будет с убийцами, подобными тебе. Вы слишком часто уходите безнаказанно, убивая тех, кто для некоторых ценнее реальных людей. Ты станешь примером. Камера работает.

— О, все-таки ведете. Отлично.

Патчти поднял руку к лицу. Медленно, демонстративно он отстегнул застежки своей фарфоровой маски.

Игроки затаили дыхание. Они ожидали увидеть лицо, искаженное страхом. Они хотели увидеть слезы, унижение.

Под ней было андрогинное лицо, на котором играла широкая, безумная, абсолютно злорадная улыбка. Глаза Патчти сияли не раскаянием, а торжеством.

Тут же у всех игроков в сознании появилось два системных сообщения: Вы обнаружили Культ Космоса.Задача: Обнаружьте алтарь и уничтожьте ересь.

Поздравляем! Вы обнаружили алтарь.

— Я надеюсь, что очень много людей смотрит на ваш позор! — выкрикнул он, и его смех резанул по ушам присутствующих. — В этой игре действительно слишком много неочевидных механик!

Его тело вдруг пошло рябью. Контуры размылись.

— Что за?!.. — выдохнул детектив, взмахивая тростью, но на этот раз эффекта не было.

Воздух с хлопком заполнил пустоту. Патчти исчез. Игроки ошарашенно смотрели на место, где только что стоял их враг. Там, где секунду назад стояли ноги монаха, лежал предмет. Грубый кирпич с узнаваемыми символами культа. По форме он напоминал алтарь в миниатюре.

ТиомоОрфей стоял, сжимая в руке хрустальную коробочку, и смотрел на кирпич. В тишине пещеры эхом всё еще звучал издевательский смех Патчти-Просветлённого.

Глава 76. Я так и планировал!

Залфрин сидел на полу в полуразрушенном домике, который больше напоминал руины, чем жилое помещение. Сквозь дыры в крыше пробивались редкие разноцветные песчинки. Он был одет в простые льняные штаны и футболку. Перед ним в воздухе висел полупрозрачный экран интерфейса, транслирующий прямой эфир от лица гильдии «Цветы Валерии».

На коленях у Залфрина, свернувшись клубком, лежал Лунный кот. Рядом дымилась небольшая медная курильница, распространяя тяжелый, пряный аромат благовоний, который лишь немного перебивал запах старости и запустения.

Залфрин поднял взгляд. Город Ретинья-Синдху, расположенный на огромном левитирующем острове под поверхностью континента, открывался отсюда во всём своём странном величии. Высоко над головой, там, где сходились каменные своды, виднелся разлом — «плита континента». Сквозь эту гигантскую трещину пробивались столбы солнечного света, падая в бездну, над которой парил город.

Но самым завораживающим зрелищем были водопады песка. Разноцветные потоки сыпались сверху, из невидимых пустынь на поверхности. Розовый, голубой, салатовый, бесчисленные оттенки желтого — от яркого золота до бледного, почти серого пепла. Песок падал лениво, словно подчиняясь какой-то искаженной гравитации. Иногда потоки сталкивались в воздухе, сплетаясь в причудливые узоры, а иногда песок вдруг начинал падать вверх, возвращаясь к сводам пещеры, чтобы через минуту снова рухнуть вниз. Этот бесконечный круговорот создавал постоянный, шуршащий фон, похожий на шепот тысяч голосов.

В углу комнаты, возле наспех сооруженного алтаря, воздух вдруг сгустился и потемнел. Пространство дрогнуло, и из ниоткуда возникла фигура.

Патчти-Просветлённый тяжело привалился к стене. Он выглядел так, словно пробежал марафон по дну океана. Его черная одежда, обычно безупречная, была покрыта пылью, а золотые вставки потускнели. В руках он сжимал свою фарфоровую маску, продев два золотых когтя через пустые глазницы.

Он сполз по стене, с наслаждением вытягивая ноги.

— Живой... — выдохнул он, и в этом слове было больше удивления, чем радости.

Залфрин медленно закрыл окно трансляции. Он посмотрел на своего напарника долгим, оценивающим взглядом.

— Поначалу ты выглядел жалко, — произнес он спокойным, будничным тоном, почесывая кота за ухом. — Я даже начинал болеть за них. Думал, ну всё, конец уроду. Но твой смех в конце... он вообще отбил желание тебя поддерживать. Это было жутко.

Патчти ничего не ответил. Он отлип от стены, подошел к Залфрину и молча протянул руки к коту. Лунный зверь возмущенно мяукнул, когда его бесцеремонно подняли в воздух, но, узнав руки хозяина, тут же успокоился, свернулся клубком и заурчал, мгновенно засыпая.

Монах уселся рядом, поглаживая чёрную шерсть.

— Все средства хороши, — пробормотал он, глядя куда-то в пустоту. — Я не хотел лишиться возможности создать уникальный билд. Слишком много вложено, чтобы потерять всё из-за кучки фанатиков.

Залфрин хмыкнул, наблюдая за тем, как песок за окном меняет цвет с розового на тревожно-фиолетовый.

— Как ты телепортировался? — спросил он. — Я видел сообщение. Они же наложили ограничения на всю зону. «Зона Блокировки», все дела.

Патчти криво усмехнулся, не отрывая взгляда от кота.

— Телепорт алтаря работает по тем же принципам, что и городские порталы, — пояснил он, и в его голосе прозвучали нотки лектора, объясняющего прописные истины. — Их нельзя ограничить обычными навыками. Чтобы заблокировать стационарный портал, нужно объявлять полноценный Крестовый поход или что-то того же масштаба, войну, например. А у них на это не было времени.

— Ты так и рассчитывал? — Залфрин прищурился.

— Конечно! — воскликнул Патчти, но тут же осекся. Его голос дрогнул, выдавая неуверенность. — Я... абсолютно точно не импровизировал. Да. Я специально оставался на территории города, чтобы можно было установить алтарь в зоне действия городской сети. Всё было... под контролем. Я молодец.

Он нервно хихикнул и тут же закашлялся, пытаясь скрыть неловкость. Залфрин покачал головой. «Молодец» выглядел так, будто его только что вытащили из мясорубки, и он сам не верил в свое спасение.

— Понятно... — протянул Залфрин. — Валерия — это та, кого ты убил, чтобы вступить в культ?

— Да, — сухо ответил монах. Весь его наигранный энтузиазм мгновенно испарился.

— И они специально устроили тебе ловушку, потому что ты её убил, — продолжил Залфрин, загибая пальцы. — То, что они тебя нашли — это нормально? У нас всегда будут такие проблемы, когда мы кого-то убиваем? Если каждый НПС будет иметь свой фан-клуб, мы далеко не уйдем.

Патчти вздохнул, перебирая шерсть кота.

— Иногда будут казусы, — признал он. — Но сейчас я был сам виноват. Ты видел стрим?

Залфрин кивнул.

— Меня нашел Детектив через вещь убитой, — Патчти поморщился, вспоминая хрустальную коробочку. — Его бафал Свидетель Мира.

— Это два легендарных класса? — Залфрин оживился. — Что они делают? Я слышал о них, но вживую никогда не видел.

Патчти откинул голову назад, упираясь затылком в стену.

— Оба класса в базе считаются прорицателями, — начал он, явно радуясь возможности сменить тему на теорию. — Они лучше изучают лор игры, у них шире описания предметов, и они хорошие разведчики. Однако никто не берет классы прорицателей как основу. Это... неэффективно.

— Почему?

— Узкой специализации на прорицании не требуется. Базового набора заклинаний большинству хватает, всё остальное — излишества. Поэтому то, что произошло сегодня, будет случаться редко… наверное... Детектив — это не волшебный прорицатель, — Патчти начал жестикулировать свободной рукой. — Он работает через Силу и Интеллект. Он может видеть уязвимости, слабости, улики. Может находить игроков, которые совершают какие-либо противоправные действия, и инициировать подобные расследования. Они полезны в социалке, могут раскрутить любой квест до дна. Но в остальном — бесполезны. Магию они использовать не могут, боевых навыков у них кот наплакал. Обычно этот класс берут маги как дополнительный, ради бонусов к Интеллекту.

— А второй? Свидетель?

— Свидетель Мира несколько сложнее, — монах нахмурился. — Существует продвинутый редкий класс волшебника — Археолог. Он целенаправленно изучает лор. Для них описания предметов — это не пара строчек, а целые книги. И чем больше Археолог знает, тем сильнее его заклинания. У них целые архивы лора в голове.

— И Свидетель — это то же самое?

— Свидетель Мира — это Археолог, но с особенностями, — поправил Патчти. — Это баффер всех информационных классов: прорицателей, детективов, магов-менталистов, тех же археологов. Плюс, их личные заклинания позволяют им разделять сознание и усложнять мысле-связь. Они могут добавлять туда метки, выводить экраны со зрением товарища, создавать общие тактические карты. Этот класс берут еще реже, чем Детектива. Он слишком сложный, нишевый и полезен только упоротым лороведам. При этом в некоторых боевых аспектах он даже хуже обычного Археолога.

— Оба игрока взяли их как основу, — задумчиво произнес Залфрин. — Зачем?

— Потому что ненормальные, — фыркнул Патчти. — Может быть, ради ролеплея, не знаю... Неважно. Идем фармить. Мне нужно добить двадцать пятый уровень, а тебе — найти нормальную экипировку.

Залфрин поднялся, отряхивая штаны от пыли.

— Погоди, а они не знают, где ты? Могут снова найти тебя?

— Нет, не могут, — уверенно заявил монах, поднимаясь следом и прижимая к себе кота. — Когда Детектив ловит преступника, а технически меня поймали. Вся дедукция сбрасывается. Предмет, по которому меня нашли, я выбросил. Всё! Беспокоиться абсолютно точно не о чем… наверное.

Дома Ретинья-Синдху стояли вперемешку, создавая неровный и ломаный силуэт улиц. Одни жилища были вырезаны непосредственно в толще рыхловатого песчаника; их окна напоминали узкие щели, обрамленные рамами из переплетенной упругой лозы. Другие постройки представляли собой конструкции из массивных каменных блоков, стянутых между собой темными и гибкими брусьями. В нижних ярусах, где ютились бедняки, стены зданий были покрыты глубокими сколами. Мелкий разноцветный песок, падающий с небесного разлома, плотно забивался в трещины стен, окрашивая их в пыльные оттенки. Богатые горожане владели редкими высокими домами с ровными каменными фасадами, украшенными геометрическими вставками из розовой или голубой породы. Между опорными балками были вмонтированы светлые плотные панели. Это городское пространство выглядело чужеродным гибридом, рожденным из мертвого холодного камня и живой, жесткой древесной лозы.

Двое горожан с голубоватой кожей стояли у неровной стены, потирая ладони о грубый камень. Над их головами шуршала живая лоза. — Слышал, Королевство стягивает железных людей к южным разломам, — произнёс один, сплёвывая на розовый песок. — Вибрации от их шагов уже доходят до самых нижних ярусов, — ответил второй, поправляя воротник из жёсткой кожи. — Скоро этот яркий песок станет серым от пепла. — Опять воевать… Лишь бы лозы не пожгли, а то каменные дома просто рассыпаться начнут.

Мимо них неспешно прошли двое культистов. Тот, что был в чёрном, лишь скользнул по жителям безразличным взглядом, а второй, с копной кучерявых волос, на секунду замедлил шаг. Он слегка повернул голову, прислушиваясь к ропоту, дослушав, он пошёл дальше.

Они вошли в одно из богатых поместий. Внутри дом держал жар пустыни на расстоянии: массивные темные балки из окаменелого дерева обрамляли стены, покрытые светлой штукатуркой. Полы были устланы толстыми коврами с приглушенными, сложными узорами, которые гасили звук шагов. Низкая мебель из гладкого, отполированного до зеркального блеска дерева стояла вдоль стен. На ней громоздились медные блюда с фруктами и пузатые глиняные сосуды с вином. Лампы с янтарными кристаллами вместо огня мягко колыхали тени, создавая атмосферу уюта и богатства.

Хозяин дома, типичный житель этих мест, сидел на горе подушек. Его кожа имела жемчужный отлив, а глаза переливались как опалы. Волосы, похожие на тонкую металлическую проволоку, тянулись вверх, словно подчиняясь статическому электричеству, и переливались голубым и розовым цветами в такте с его настроением.

Сейчас он был явно не в духе.

— Ах, эта челядь меня достала... — простонал он, лениво махнув рукой с унизанными перстнями пальцами. — Ах... то есть... Сходите убейте ифритов, а то те поубивают моих бедных рабо... то есть подданных.

Он сделал паузу, словно ожидая сочувствия, но, не дождавшись, продолжил:

— Ну, давайте, кыш отсюда. Я занят. Плату заберете у моего дворецкого. И смотрите, чтобы ни один ифрит не ушел!

Дворецкий, молчаливый слуга с кожей цвета мрамора, вывел их из дома и проводил за город, к местным фермам.

Фермы Ретинья-Синдху, как и сам город, технически находились под землей, но располагались на левитирующих островах. Эти куски суши парили в воздухе, удерживаемые древней магией, и были расположены так, чтобы захватывать максимум солнечного света, падающего из разлома в своде пещеры.

Гигантские лозы росли на одном острове, протягиваясь через пустоту к другому, образуя живые мосты. Из этих лоз росли здоровенные цветы размером с человека. Их лепестки пульсировали, впитывая свет и магию эфира.

Именно здесь, среди гигантских цветов, бегали ифриты.

— Что-то я подозреваю, — пробормотал Залфрин, глядя, как двухметровое существо, состоящее из вихря песка и огня, копошится в цветке, — что если мы их убьем, фермеры не будут счастливы.

Патчти хмыкнул. — Да, эти двухметровые твари из песка — местные пчелы, — пояснил он. — Убив их, мы нарушим экосистему. Урожай будет хуже, цветы завянут. Фермерам придется отдать последний налог, а самим голодать.

— И?

— Можно было бы разобраться в проблеме, — продолжил монах, разминая пальцы с золотыми когтями. — Найти компромисс или договориться. Получить комплексный квест, поднять репутацию среди простых людей. Но по итогу мы испортим отношения с местной элитой, которая хочет просто решить проблему силой.

Он посмотрел на ифрита, который в этот момент заметил их и угрожающе зашипел, разбрасывая искры.

— Но простые люди меньше платят, — закончил мысль Патчти. — Да и вообще бесполезны в долгосрочной перспективе. А потому плевать на фермеров и их страдания. Нам нужен опыт и репутация.

Договорив, монах взбежал вверх по лозе.

Глава 77. Ща я его вынесу!

Лоза под ногами пружинила, словно живая, хотя технически она таковой и являлась. Патчти бежал по зелёному мосту, перекинутому через бездну, не сбавляя темпа. Ветер трепал его чёрные одежды, а золотые вставки на перчатках и сапогах ловили редкие блики света, пробивающегося сверху. Впереди, на парящем острове, копошилось скопление ифритов — местных элементалей, охраняющих плантации гигантских цветов.

Их было восемь. Шесть мелких, похожих на песчаных кобр с твёрдыми рогами, ползали у корней растений, шипя и разбрасывая вокруг себя розовую пыль. Если бы они вытянулись в полный рост, то достигли бы полутора метров, но сейчас они предпочитали стелиться по земле. Два средних ифрита возвышались над своими меньшими собратьями. Это были двухметровые гуманоиды с четырьмя руками, но вместо ног у них клубилось облако голубого песка, удерживающее их в вертикальном положении.

Патчти не стал тратить время на оценку ситуации. Он просто влетел в толпу монстров, инициируя бой.

— Привет, кучки мусора! — крикнул он, нанося первый удар ногой с разворота.

Золотой носок врезался в «голову» одной из песчаных кобр. Песок брызнул во все стороны, но элементаль не рассыпался. Кобра лишь мотнула рогатой головой, её тело на мгновение потеряло форму, но тут же собралось обратно.

— Да ладно? — удивился Патчти, уклоняясь от ответного выпада. — Вы что, бессмертные?

Мелкие ифриты, получив урон, снова встали в боевые стойки, шипя уже куда агрессивнее.

Залфрин, пыхтя и чертыхаясь, пытался сохранить равновесие на раскачивающейся лозе. Ему, в отличие от ловкого монаха, этот акробатический этюд давался с трудом. Он добрался до острова как раз в тот момент, когда Патчти уже был в гуще сражения.

Маг ожидал увидеть привычную картину: монах уверенно, с грацией танцора, уничтожает монстров, не получая урона. Но реальность оказалась иной.

Монаха теснили.

Патчти бил по песчаным монстрам, используя свои навыки, но эффект был минимальным. Средние ифриты лишь пошатывались от ударов, которые должны были дробить камень, и тут же контратаковали всеми четырьмя руками. Мелкие кобры, пользуясь тем, что внимание монаха приковано к крупным противникам, кусали его за ноги, мешались под ногами и сбивали ритм боя.

— Да отвали ты! — рявкнул Патчти, пиная очередную змею.

Но это не помогло. Один из средних ифритов, голубого цвета, вдруг оторвал от себя кусок плоти-песка и швырнул его в монаха. Патчти среагировал рефлекторно — он отбил сгусток ладонью.

Это было ошибкой.

Сгусток песка не отлетел в сторону. Он, словно живой, обвился вокруг руки монаха и мгновенно сформировался в мелкого ифрита-кобру. Тварь вцепилась зубами в предплечье.

— Ай! Ты что творишь?! — взвыл монах, тряся рукой и пытаясь сбросить паразита. В этот момент он пропустил мощный удар от другого среднего ифрита и пару укусов от кобр на земле.

Залфрин понял, что пора вмешиваться.

— Космический шар — крикнул он, формируя в руках сгусток тёмной энергии.

Заклинание сорвалось с его пальцев и полетело по дуге, взорвавшись в центре скопления мелких ифритов. Ударная волна отбросила их, дав Патчти секунду передышки, но самого монаха не задела.

Однако ситуация не улучшалась. На шум битвы со всех сторон острова начали сползаться новые ифриты. Песок под ногами дрожал.

Прямо на глазах Залфрина три мелкие кобры, которые были отброшены взрывом, вдруг потекли друг к другу. Их тела слились в единый вихрь, и через мгновение на их месте стоял новый средний ифрит розового цвета.

— Они ещё и собираются! — крикнул Залфрин. — Патчти, ты мог предупредить, что у них механика слияния!

Монах еле держался. Его удары наносили не тот привычный колоссальный урон. Казалось, что песок поглощает кинетическую энергию. Когда они, наконец, совместными усилиями убивали одного среднего ифрита, тот не умирал окончательно. Он распадался на двух мелких, которые тут же начинали искать нового «товарища» для слияния.

Бой затягивался. Абиссомант начал готовить профильное заклинание.

— Кошмары, ко мне! — скомандовал он, активируя призыв.

Из теней, отбрасываемых гигантскими цветами, выскользнули бесформенные существа. Они набросились на ифритов, разрывая их песчаную плоть. Это переломило ход битвы в сторону культистов, но ненадолго.

Три средних ифрита, получив критический урон, вдруг бросились друг к другу. Песок взвился столбом, закрывая обзор. Когда пыль осела, перед игроками возвышался гигант.

Большой Ифрит был два с половиной метра ростом. Его торс представлял собой груду уплотнённого песка салатового цвета, перевитого каменными жилами. Массивные руки заканчивались каменно-песчаными когтями длиной с локоть. То, что можно было принять за голову, было хаотичным скоплением шипов и кристаллов.

Большой Ифрит взревел, и звук был похож на скрежет жерновов. Он начал разносить Кошмаров. Призванные существа не успевали даже ударить — их просто сносило массой. Монстр изредка отрывал от себя куски песка и швырял их в игроков. Эти сгустки в полёте превращались в мелких кобр, которые тут же вступали в бой.

Гигант повернулся к монаху. Он замахнулся огромной лапой, намереваясь превратить наглеца в лепёшку.

Патчти, казалось, ждал этого момента. Он не стал уклоняться.

— Ну давай, иди к пяточке. — пробурчал он.

В тот момент, когда удар почти достиг цели, монах активировал навык. Он подпрыгнул и со всей силы впечатал ногу прямо в грудь песчаного монстра.

БАМ!

На этот раз эффект был серьёзным. По песку пошли трещины, Ифрит пошатнулся, теряя равновесие. В ярости он начал беспорядочно размахивать лапищами, пытаясь достать вёрткого врага, но Патчти уже там не было.

Используя «Неевклидов шаг», монах мгновенно оказался за спиной гиганта. Два золотых коготка на его пальцах вспыхнули внутренней энергией, и он вонзил их в спину монстра — прямо в узел кристаллов.

Большой Ифрит задрожал и с грохотом развалился на двух средних. Но на этот раз Патчти не дал им времени на перегруппировку. Он просто смёл их серией быстрых ударов. Из останков появились четыре мелких кобры, но ураган ног монаха отправил и их обратно в песок, в их нормальное, неживое состояние.

Кошмары и Залфрин добили оставшихся одиночек.

На острове воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием игроков.

Залфрин подошёл к Патчти, который стоял неподвижно, глядя куда-то вдаль.

— Что это сейчас было? — спросил маг. — Почему ты в начале сливался, как... нуб, и только под конец начал атаковать как обычно? Ты же всегда... ну, эффективнее.

Монах медленно повернул голову. Его лицо выражало абсолютное, вселенское просветление. Взгляд был направлен на соседние острова с ифритами, но казалось, что он смотрит сквозь эпохи, созерцая рождение и смерть вселенных.

— Я забыл напитать Ци космической энергией, — ответил он ровным, безэмоциональным голосом, не меняя выражения лица.

Не дожидаясь реакции волшебника, он резко развернулся и рванул к следующей группе монстров на соседнем острове.

Залфрин молча смотрел в спину монаха, тот уже был далеко.

На этот раз Патчти был эффективен почти как всегда. Его движения стали чётче, удары — мощнее. Но Залфрин всё равно отмечал, что тот несколько более дёрганый, чем обычно. Монах чаще пропускал удары, которые раньше парировал бы с закрытыми глазами.

Новая группа врагов состояла из шести мелких, трёх средних и одного уже сформированного Большого Ифрита. Бой превратился в хаос. Монстры периодически сливались и разъединялись, меняя тактику на ходу. Средние и Большой Ифрит постоянно швыряли части своего тела, которые превращались в мелких кобр, создавая численное преимущество буквально из воздуха.

Залфрин принял на себя атаку одной из кобр. Он выставил магический щит.

— Ну давай, кусай! — процедил он сквозь зубы.

Щит выдержал прямой бросок песчаного тела, но когда кобра вцепилась в магическую преграду зубами, щит пошёл трещинами и с звоном рассыпался.

— Чёрт! — выдохнул маг, когда зубы монстра вонзились ему в плечо.

Полоска здоровья окрасилась в красный. Но тут вмешалась «Шевелёнка» — аморфная сущность, сжавшая свои чёрные щупальца в девятипалый кулак и разнёсшая кобру в груду песка.

Решив попробовать новую тактику, маг направил «Шевелёнку» на Большого Ифрита.

— Посмотрим, кто кого пережуёт!

Космическая груда мышц врезалась в песчаного гиганта. Удар был такой силы, что Большого монстра просто разнесло в пыль. Но победа была преждевременной. Песок тут же собрался в двух средних ифритов, которые, не теряя времени, набросились на открывшегося мага.

Они чуть не забили Залфрина. Удары четырёх рук сыпались градом, пробивая остатки защиты.

— Патчти!

Монах, словно материализовавшись из воздуха, сбил одного из ифритов с ног подсечкой, а вернувшаяся «Шевелёнка» добила второго.

После боя они устроили привал в тени огромного бутона, чтобы снять дебафф усталости и восполнить здоровье. Залфрин достал флягу с водой и сделал долгий глоток.

— Что-то ты не в форме, — заметил он, глядя на монаха, который сидел, обхватив колени руками. — Обычно ты такие паки щёлкаешь как орешки.

Патчти пожал плечами, не поднимая головы.

— Устал ментально… — буркнул он.

Залфрин помолчал, обдумывая, стоит ли продолжать этот разговор. Но любопытство пересилило.

— Расскажешь о Валерии? — спросил он тихо. — Когда я видел, как ты убивал НПС, казалось, что тебе всё равно. Ты действовал как машина. Но на стриме я слышал, как ты говорил с тем бардом... Безразличие у тебя тогда не вышло. Ты звучал... задето.

Патчти устало вздохнул, запуская пальцы в длинные черные волосы и яростно почесывая голову.

— Когда я планировал билд, я хотел получить благословение культа на хорошее усиление всех характеристик, — начал он, глядя в землю. — Это плюс четыре ко всем статам. Для этого нужно было найти любого НПС и стать с ним лучшим другом. Это немного долго, но несложно. Просто гриндишь репутацию подарками и разговорами.

Он замолчал, подбирая слова.

— Но я получил задание без вознаграждения от девушки с корзинкой цветов. Эта девушка оказалась Идолом. Это значит, что она имеет высокую социальную значимость с точки зрения системы... ну и игроков конешно. Она была... счастлива. И такие квесты без награды всегда хорошо повышают дружбу с НПС. Слишком идеальная жертва, которую получить без везения невозможно. Подобные персонажи-идолы редко когда дают квесты. Система устроена так: чем выше социальная значимость НПС, тем реже те дают подобные задания игрокам... В итоге таких оказалось два. Два задания. В итоге отношения «Очень близкий друг», — глухо произнес Патчти. — Это значило, что я мог сделать ей любое предложение, и она согласилась бы.

Залфрин слушал, не перебивая. Монах закончил говорить и снова уставился в пустоту. Нужно было заставить его выговориться, иначе это «ментальное утомление» угробит их в следующем бою.

— Продолжение? — спросил Залфрин. — Свадьба?

— В том числе, — кивнул Патчти. — Но я просто попытался пошло пошутить... Не вышло.

— То есть то, что ты сказал тому барду, прав...

— Нет! — резко перебил его Патчти. — Моя менталка такого бы не выдержала. Я вообще торопился. По-хорошему, мне нужно было лучше втираться в доверие, найти безопасное место, всё подготовить. Но мне хотелось поскорей всё закончить. Получить бафф и уйти. Ладно, неважно. Идем.

Он резко встал, отряхивая штаны. Тема была закрыта.

Патчти и Залфрин шли в направлении логова босса. Тропа петляла между корнями гигантских цветов. Внезапно им навстречу выбежал юноша. Типичный местный фермер — простая одежда, испуганные глаза, а в руках он судорожно сжимал старые вилы.

— Стойте! — закричал он, преграждая им путь. — Их нельзя убивать! Моя семья зависит от этого урожая! Если вы тронете Хозяина Песков. Моя мать...

— Мы никогда не узнаем, что он хотел сказать про мать, — буркнул монах.

Патчти даже не замедлил шаг. Он просто использовал навык, мгновенно оказавшись вплотную к юноше.

Кинжал в руке монаха сверкнул. Раз, два, три. Удары были нанесены с пугающей жестокостью. Залфрин с ужасом отметил, что Патчти бил с яростью, которой раньше в нём не было. Обычно он убивал НПС отстранённо, как препятствия, но сейчас он буквально навалился на тело, вкладывая в удары всю накопившуюся злость.

Юноша упал, захлёбываясь кровью. Патчти выпрямился, вытер кинжал об одежду убитого и начал читать короткую молитву Космосу. После чего, перешагнув через труп, пошёл дальше, не оглядываясь.

— Жестко, — только и смог сказать Залфрин, глядя на тело фермера.

Логово босса представляло собой обширную площадку, усыпанную костями и окаменелым песком. В центре возвышался Он.

Босс был непропорциональной каменно-песчаной глыбой, лишь отдалённо напоминающей искореженную человеческую форму. Три метра ростом, массивный, как гора, и древний, как сама пустыня.

— Ща я его вынесу! — заявил Патчти, разминая шею. — Ты брось в него одно заклинание, чтобы заагрить, а после я сам.

Залфрин с сомнением посмотрел на гиганта.

— Эээ... уверен? Может, вместе? Он выглядит... плотным.

— Нет, — отрезал Патчти. — Если ты будешь его бить, агр будет переключаться на тебя, и мне будет сложней от него уклоняться и предсказывать паттерны атак. Обычно я таких убиваю без урона. Соло-таргет — это моя специальность. Пошли!

Монах побежал на босса, набирая скорость.

— Ну, как скажешь, — вздохнул Залфрин.

Он поднял руки выпуская заклинание «Вмешательство Космоса». Пространство вокруг босса исказилось, и призрачные щупальца начали хлестать каменную шкуру монстра, нанося периодический урон.

Босс взревел, поворачиваясь к магу, но тут его настиг Патчти.

Монах и впрямь двигался филигранно. Он нырял под массивные кулаки, перепрыгивал через ударные волны, скользил между ног гиганта. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Он точно уклонялся от всех атак, изредка нанося быстрые контратаки в уязвимые точки, чтобы сбить анимацию удара босса.

Босс выглядел беспомощным. Он крутился на месте, пытаясь раздавить назойливую блоху, но бил только по воздуху.

Когда здоровье монстра упало до пятидесяти процентов, он перешёл в фазу ярости. Его глаза загорелись красным, скорость атак увеличилась вдвое. Но и это ничего не поменяло. Патчти всё так же танцевал вокруг него, не получая ни царапины.

— Молодцом! — крикнул Залфрин, наблюдая за боем.

У босса оставалось три процента здоровья. Монстр, понимая, что проигрывает, начал атаковать непредсказуемыми сериями, смешивая дальние и ближние атаки.

И тут случилось невероятное.

Монах впервые за весь бой пропустил удар. Каменный кулак задел его плечо, сбив ритм. Патчти пошатнулся, но не растерялся.

— Ну всё, тебе конец! — крикнул он.

Он филигранно точно уклонился от следующего замаха... прямо под атаку босса.

Гигант с хлопком соединил ладони, и Патчти оказался между ними, как комар.

ХЛОП!

Полоска здоровья монаха мгновенно обнулилась. Тело Патчти мешком рухнуло на песок.

— Да вы издеваетесь... — простонал Залфрин, закрывая лицо рукой.

Вздохнув, он поднял руку и выпустил пару магических снарядов в голову босса. Три процента здоровья исчезли, и каменная глыба с грохотом рассыпалась в пыль.

— Великий воин, блин, — пробормотал маг, подходя к телу напарника, чтобы подобрать то, что выпало. Обыскав труп, волшебник достал фарфоровую маску. Он перевёл взгляд на худ-бар: там ещё отображалась текущая зона локации… жёлтая.

Глава 78. Мусор

Воздух на окраине фермерских островов, казалось, состоял из двух слоёв: внизу стояла густая взвесь цветочной пыльцы, липнувшая к одежде, а сверху давил сухой жар. Залфрин шёл по тропе, вымощенной пористым жёлтым камнем, стараясь не наступать на трещины.

Он уже собирался свернуть к мосту, ведущему в жилые кварталы, когда из-за угла высокой каменной изгороди вынырнула женская фигура. На вид ей было около сорока лет. Её одежда — простое платье из грубой ткани цвета песка — была покрыта пятнами, а лицо, обветренное и уставшее, выражало крайнюю степень тревоги. Она буквально налетела на мага, хватая его за рукав.

— Ох, путник! — её голос срывался, пальцы судорожно сжимали ткань его футболки. — Вы случайно не видели моего сына? Он ушёл на дальнюю ферму... Мой муж распылил там аммиачный порошок для призыва ифритов, чтобы ускорить опыление.

Женщина перевела дыхание, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть ребёнка за спиной незнакомца.

— Ифриты бывают буйными в сезон ветров, — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы. — Как бы ничего плохого с ним не случилось... Пожалуйста, вы же идёте оттуда? Помогите найти его. Или хотя бы узнайте...

Залфрин замер. Он смотрел на женщину долгим, усталым взглядом.

— Хорошо, — произнёс он медленно, чувствуя, как язык с трудом поворачивается во рту.

Перед глазами тут же вспыхнула полупрозрачная надпись: «Принято задание: Поиск пропавшего. Цель: Найти сына или его тело. Награда: Вариативно».

Он осторожно высвободил рукав из пальцев женщины и двинулся дальше, чувствуя спиной её полный надежды взгляд. Ситуация была донельзя нелепой, но обсуждать её было не с кем. Ему нужно было встретиться с соучастником преступления.

Район богатых особняков встретил Залфрина прохладой и тишиной, которую нарушало лишь журчание воды в искусственных каналах. Здесь не было пыли, а камень мостовой был отполирован до зеркального блеска. Однако идиллия была нарушена возле знакомого дома с тёмными балками.

Трое стражников в доспехах из слоистой хитиновой пластины окружили фигуру в чёрном. Их шлемы, напоминающие головы насекомых, скрывали лица, но позы выражали явную агрессию. Они тыкали копьями в сторону Патчти, который стоял, подняв руки в примирительном жесте. Маски на нём не было, и его лицо выражало смесь раздражения и скуки.

— Ребята, может быть, договоримся? — голос монаха звучал устало. — Я просто гулял, любовался архитектурой.

— Какое ещё «договоримся»? — прорычал один из стражников, делая шаг вперёд. — Да у тебя на лице написано, что ты...

— Парни! — громко крикнул Залфрин, ускоряя шаг.

Он на ходу развязал кошель на поясе. Звон монет заставил стражников повернуть головы.

— Я понимаю, что мой приятель сегодня, мягко говоря, рожей не вышел, — Залфрин подошёл вплотную, улыбаясь самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен. — Но это не повод портить из-за него своё настроение в такой прекрасный день.

Он подбросил увесистый мешочек на ладони, а затем плавно кинул его старшему из стражников. Тот поймал золото на лету, взвесил в руке, и наконечник его копья медленно опустился.

— Вот это за беспокойство, — продолжил маг. — Не обращайте на него внимания. Он просто впечатлительный турист, первый раз в большом городе, головой ударился в детстве. Ну, вы понимаете.

Стражники переглянулись. Золото исчезло в поясной сумке командира. Они молча развернулись и зашагали прочь, теряя всякий интерес к подозрительной личности.

Залфрин с довольным видом повернулся к напарнику.

— Ха-ха, — произнёс Патчти с абсолютно каменным лицом. — Очень смешно. Отдай, пожалуйста, маску.

Залфрин не стал спорить и протянул фарфоровый предмет. Патчти схватил маску, мгновенно надел её, затем снял. Только после этого его плечи расслабились.

— Это тебе просто не повезло, вроде бы...?

— Да, не повезло, — буркнул Патчти, перебивая. — День сегодня потрясающий, но я знаю, что его исправит...

— Что?

— Фарм, — голос монаха изменился, став низким и вибрирующим. — Много фарма. И ещё квесты для комфортной игры.

Лицо Патчти под маской исказилось в злорадной гримасе. Залфрин мог лишь криво улыбнулся в ответ.

Патчти внимательно посмотрел на пояс волшебника. Там, среди складок льняной ткани, висела новая волшебная палочка. Она была сделана как будто из песка; казалось, стоит на неё подуть — и она рассыплется.

— Дроп с босса? — спросил монах.

Лицо Залфрина стало странным. Он вытащил палочку и повертел её в руках.

— Я правильно понял описание? — спросил он неуверенно. — «Тьма съедает союзников, отдавая магический удар врагам».

Патчти заржал. Его смех, усиленный акустикой каменной улицы, заставил прохожих оглянуться.

— Ну, иногда пригодится! — отсмеявшись, произнёс он. — Да, активировав эффект, ты на время потратишь все свои лимиты призыва, взамен получив урон магией. Учитывая, что в Описание не содержит слов вроде «немного» или «много» — значит, эффект считается средним. Но это всё равно хорошо! Твой урон и так высок, а с этим станет просто… космическим!

Залфрин закатил глаза, убирая палочку обратно.

— Утешил.

Они подошли к дверям особняка. Их встретила молодая служанка с розовой кожей.

— Где дворецкий? — спросил Патчти.

— Он в теплице, господин, — тихо ответила девушка. — Следуйте за мной.

Они прошли через анфиладу комнат и вышли во внутренний двор, где стояло массивное стеклянное сооружение.

Теплица не была похожа на оазис или другую пышную флору пустыни, к которой привыкли жители Ретинья-Синдху. Как только двери открылись, их окутал влажный, тяжёлый воздух, пахнущий сыростью и прелой листвой.

Внутри теплицы царил мрак, смешанный с влажной зеленью. Гигантские дубы и ели, совершенно чуждые этому климату, переплетались с прозрачными растительными трубками, по которым пульсировал мягкий биолюминесцентный свет. Огромные грибы, растущие на стволах, излучали электрические всплески, словно живые разряды молний. По ветвям ползали насекомые с хрустальными крыльями, издавая мелодичный звон.

Между деревьями висели экзотические фрукты. Одни выглядели как обычные плоды, другие наполовину состояли из шестерёнок и металлических пластин. Это была странная гармония органики и механики. Тонкие эльфийские фигуры скользили по корням, тихо наблюдая, как жизнь и технология сливаются в единое целое, питаемое энергией самого растения.

Патчти был удивлён. Он остановился, разглядывая механический цветок, который поворачивал свою головку вслед за пролетающим жуком.

— Ваш хозя... то есть Советник Песчаных ветров, — обратился он к служанке. — Он торгует с Коалицией Лесов?

Служанка покраснела, её розовая кожа стала чуть бордовой.

— Простите, я не могу обсуждать господина с посторонними, — пролепетала она, опуская глаза. — Вы можете спросить у дворецкого.

Немного петляя между грядками, где росли кристаллы вперемешку с мхом, они нашли иго.

Дворецкий с фарфоровой кожей выглядел здесь как инородное тело, но в то же время идеально вписывался в этот странный мир. На нём был длинный тёмный фрак с песочно-золотой вышивкой, жилет из тонкой кожи, высокие сапоги и перчатки. Он стоял возле огромного папоротника и беседовал с фигурой в тёмном плаще из мха.

Собеседник дворецкого был одет ещё более странно. На его груди виднелись биолюминесцентные хитиновые пластинки, органические узоры переплетались с интегрированными в ткань трубками. Из-под капюшона торчали длинные эльфийские уши.

Когда дворецкий заметил троицу, он коротким жестом отослал своего собеседника. Эльф бесшумно растворился в тени деревьев.

— Задание было выполнено без проблем? — спросил дворецкий, поворачиваясь к ним. Его голос был ровным и прохладным.

Патчти посмотрел на служанку, которая всё ещё стояла рядом, и, поблагодарив её кивком, дал понять, что разговор будет конфиденциальным. Девушка поняла намёк и, поклонившись, удалилась.

— Да, никаких проблем, — ответил монах, когда они остались одни. — Хозяин Песков рассыпался. Никаких проблем не было! Мы убили его с первого раза!

— Хорошо, — кивнул дворецкий. — Как только мы пройдём в кабинет, я заплачу.

— Мы можем обратиться к вашему кузнецу? — вдруг спросил Патчти. — Нам не помешает оружие.

Залфрин посмотрел на свою грязную льняную футболку и штаны, покрытые пятнами от ифритовой крови.

— Ну, или хотя бы одежда, — прошептал он сам себе.

Дворецкий нахмурился, разглядывая их внешний вид.

— Наш кузнец — занятой человек. Я сообщу ей о вас, но согласится ли она — решать ей.

— Никаких проблем, — улыбнулся Патчти самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. — Но скажем так... мы можем не подниматься в ваш кабинет за наградой. Вместо этого, не могли бы вы сказать что-нибудь, что убедит кузнеца принять нас?

Дворецкий помолчал, разглядывая наглого монаха, а затем улыбнулся в ответ.

— Пожалуй, это можно устроить.

Кузница располагалась недалеко от особняка. Стены были выложены белым камнем, который светился собственным светом, словно кто-то прорисовал дом угольными линиями по молочной поверхности. Здесь пахло пламенем, раскалённым металлом и сухим песком.

В центре помещения стояла женщина лет тридцати. Её кожа была салатового цвета, волосы, похожие на чёрную проволоку, были стянуты в тугой узел. Глаза, цвета глубокого сапфира, смотрели на мир с пугающей точностью и сосредоточенностью.

Она стояла, скрестив руки на груди, и ждала, когда посетители закончат свои приготовления.

Залфрину было некомфортно. За исключением цвета кожи, эта женщина до боли напоминала ему его жену. Сходство было поразительным: та же поза, тот же внимательный, чуть критичный взгляд, та же манера держать голову. Он старался не смотреть на неё лишний раз, делая вид, что изучает инструменты на стенах.

Патчти же не обращал на женщину никакого внимания. Он с энтузиазмом перебирал кучу доспехов, мечей, щитов и кастетов, которые лежали на столе. Выложив всё перед женщиной, что набрал, он посмотрел на кузнеца со значением.

Кузнец перевела взгляд с нервничающего Залфрина на Патчти, который улыбался улыбкой ребёнка, притащившего все игрушки из магазина на кассу к матери, и, наконец, на свою работу — груду снаряжения.

— Ты можешь купить всё, на чём нет печати с алмазом, — произнесла она холодным тоном.

Улыбка монаха померкла. Шестьдесят процентов кучи вернулось на стол. Оставшееся выглядело жалко.

Когда они вышли из особняка, Залфрин был преображён. На нём была тёмная роба с глубоким капюшоном. Грудь защищали блеклые железные пластины, с которых до бёдер свисала мелкая кольчуга. Наручи были сплетены из какой-то прочной, окаменевшей лозы. На ногах красовались ботинки тёмного цвета с остроконечными, закрученными вверх носками. На поясе висела толстая книга заклинаний в кожаном переплёте и та самая волшебная палочка, которая выглядела так, будто её слепили из песка.

Патчти не изменился. Он был всё в том же чёрном одеянии с золотыми вставками.

— Ты себе ничего не подобрал? — спросил Залфрин, оглядывая себя.

— Подобрал, — буркнул Патчти. — Но всё, что я собрал, начинается с двадцать пятого уровня.

— Ну, если ты не будешь умирать, прокачаешься быстро, — пожал плечами маг. — Всегда нужно проходить столько сложностей, чтобы купить экипировку.

— Да даже если мы играем как все, а не как культисты, экипировку достать сложно, — раздражённо ответил монах. — И всё, что мы получили — полный мусор.

— Ну, копаясь в этом мусоре, ты был как всегда доволен, — заметил Залфрин. — Что плохого в этой экипировке?

Он снова осмотрел свою робу. Она сидела удобно, и защита казалась надёжной.

— Я был доволен до тех пор, пока не выложил все полезные предметы, — пояснил Патчти. — То, что я собрал, не то чтобы плохое. Это обычная и редкая экипировка. Проблема в том, что она сильно отстаёт от того, что можно скрафтить.

Он ткнул пальцем в доспех мага.

— Например, всё это. Технически, эта экипировка требует уровня с двадцать пятого по тридцатый. И она значительно уступает в своих характеристиках этому.

Патчти показал на себя.

— Это экипировка с первого по пятнадцатый уровень. Но это комплект. Причём скрафченный... Эх, на самом деле, чем дальше, тем хуже.

Залфрин вздохнул.

— Мы не сможем ничего нормального получить, играя за Культ... Да, я помню. Мы не сможем ограбить её? В будущем?

Он кивнул в сторону особняка.

Патчти покачал головой.

— Нет. Игровая условность. Даже вор сотого уровня практически не в состоянии её ограбить. При этом, этому вору это будет бесполезно. Ему нужно лезть в королевские сокровищницы...хм, королевство. Это мне кое-что напомнило.

Залфрин остановился.

— Ну, не тяни. Ты всё время замолкаешь. Чтобы что? Ты хочешь, чтобы я гадал?

Глава 79. Шах

В полуразрушенном замке, чья архитектура напоминала о дурных вкусах древних вампирских династий, стоял пронизывающий холод. Сквозняки гуляли между высокими стрельчатыми арками, шевеля истлевшие гобелены, на которых едва угадывались сцены какой-то кровавой охоты. Каменный пол был покрыт слоем инея, хрустевшего под ногами.

Залфрин, кутаясь в свою новую робу, стоял, опираясь на тяжёлый колун с ржавым лезвием. Он безучастно наблюдал за тем, как Патчти-Просветлённый играет в так называемые «самые обычные шахматы».

Патчти сидел на холодном камне, скрестив ноги. Он играл за черных.

— Черт, — произнес монах будничным тоном, глядя на пустеющий фланг своей армии. — У меня закончилось дерево. Залфрин, иди наруби.

Могущественный Абиссомант, повелитель тварей из глубокого космоса, способный призывать кошмары и разрывать ткань реальности, тяжело вздохнул. Он перехватил топор поудобнее и подошел к одинокой ели, которая по какой-то совершенно нелепой прихоти архитектора росла прямо из каменных плит в центре зала. Её иголки были серыми от пыли, а ствол перекручен, словно штопор.

Залфрин на секунду бросил взгляд в высокое узкое окно. Там, за мутным стеклом, простиралась не совсем обычная пустыня. Среди привычных желтых барханов то и дело проглядывали полосы розового и голубого песка, создавая ощущение, что мир снаружи был нарисован ребенком, перепутавшим мелки.

— Сейчас будет, — буркнул маг и с размаху опустил топор на ствол. Раздался глухой, влажный звук, и по залу разнеслось эхо.

— Быстрей, Залфрин! — крикнул Патчти, не оборачиваясь. — У меня пешки заканчиваются. Они давят по центру.

Напротив монаха сидел его оппонент. Это был самый обычный паук-птицеед. Его хитиновый панцирь был покрыт густыми рыжими волосками, которые подрагивали от малейшего движения воздуха. Единственное, что выбивалось из образа простого членистоногого — это взгляд. Во всех восьми глазах светился холодный, расчетливый интеллект гроссмейстера.

Позади паука суетился хрупкий человеческий скелет. Он ритмично долбил киркой стену замка, добывая куски белого известняка, и торопливо носил их своему хозяину. Паук ловко перехватывал камни педипальпами и лепил из них новые фигуры для своей армии.

Дивизии белых пешек, грубо вытесанных из камня, осаждали черную ладью, сделанную из обугленного пня. Паучья лапа, покрытая жесткой щетиной, медленно поднялась и сдвинула коня на позицию Е3 в квадрате.

В стороне, в старом кресле-качалке, сидел судья. Это был пожилой вампир аристократической наружности, в треснувшем пенсне и с газетой столетней давности в руках. Он лениво покачивался, скрипя полозьями по камню.

— Шах, — произнес вампир, не отрываясь от колонки светской хроники. Голос его был сухим, как пергамент.

Патчти замер, оценивая доску. Ситуация была критической. Ему нужно было ждать Залфрина. Без численного превосходства, без новых «ресурсов», он не мог пойти в контратаку. Белые давили массой.

Его пешки из последних сил удерживали оборону вокруг ладьи. Черный Король, вырезанный из коряги, находился под прямым ударом каменного коня. Остальные войска были отрезаны от основных сил и гибли в локальных стычках на краях доски.

Монах почесал подбородок под маской. Нужно было жертвовать. Тяжелое решение, но необходимое. Он протянул руку и взялся за навершие Черной Королевы.

— Прости, дорогая, — прошептал он.

Патчти двинул Королеву прямо навстречу коню. Деревянная фигура, повинуясь воле игрока, вдруг ожила. Она достала откуда-то из складок своего деревянного платья миниатюрный нож и вилку. С жутким деревянным скрежетом она набросилась на каменного коня, начиная буквально отпиливать от него куски.

Паук долго не думал. Его мандибулы дернулись. Белый Офицер, вооруженный алебардой из острой каменной щепы, влетел в квадрат, занятый Королевой. Удар был коротким и точным. Деревянная голова Королевы с глухим стуком покатилась по клеткам, замирая у ног Короля.

Мораль черных пешек упала. Они задрожали, некоторые начали пятиться. Но тактический размен сработал: Королю сейчас ничего не угрожало.

— Я принес, — раздался голос Залфрина.

Маг с грохотом свалил перед Патчти огромную охапку еловых дров. С его нынешними показателями Силы и Выносливости это была непростая задача, и теперь он тяжело дышал, вытирая пот со лба рукавом робы.

— Фух, наконец-то, — Патчти даже не посмотрел на напарника.

Он схватил охапку поленьев и небрежно швырнул их на клетку рядом с Королем. Магия игры сработала мгновенно. Дрова начали скукоживаться, кора трещала, сучки превращались в конечности. Через секунду перед Королем стояли семь свежих, пахнущих смолой пешек. Они выглядели грубо, но были полны решимости.

Черный Король мрачно кивнул новобранцам. Те, с какой-то обреченной решимостью, кивнули в ответ. Это был кивок смертников.

— Вперед, — скомандовал Патчти, двигая сразу весь ряд.

Жертвуя собой в самоубийственной атаке, деревянные солдаты побежали на белую ладью противника. На подходах их встретил шквальный огонь. Белые лучники, сидящие на стенах каменных укреплений, осыпали их градом каменной крошки.

Больше половины отряда упало в первые же секунды, превратившись в обычные щепки. Осталось двое. Они переглянулись. На их грубо вырезанных лицах не было страха.

Одна пешка рванула вперед, принимая огонь на себя. Вторая бежала след в след, прячась за спиной товарища. Каменные стрелы впивались в тело бегущего впереди, отрывая от него куски древесины, но он продолжал двигаться, отчаянно защищая своим телом брата по оружию.

Когда первый упал, превратившись в решето, второй не остановился. Он подхватил труп товарища и, прикрываясь им как щитом, продолжил бег. Стрелы глухо стучали в мертвое дерево.

Он смог добежать до основания белой башни. У самого подножья его нашпиговали снарядами так, что он стал похож на дикобраза. Но пешка не упала. На черном, сучковатом дереве, заменявшем лицо, прорезалась безумная улыбка. Внутри фигуры что-то щелкнуло.

Последняя пешка взорвалась.

Разлет щепок был чудовищным. Взрыв разнес основание каменной башни, и та, накренившись, с грохотом рухнула, погребая под собой защитников белых.

— Есть! — Патчти хлопнул в ладоши.

Этого он и ждал. Все оставшиеся войска черных, словно темная река, хлынули в проделанную брешь, сметая дезорганизованную оборону противника. Паук судорожно пытался переставить Короля, но было поздно.

Вампир в кресле-качалке отложил газету, снял пенсне и протер его клетчатым платком.

— Шах и Мат, — объявил он скучающим тоном. — Победили черные.

Паук поднял переднюю правую лапу. Патчти протянул руку и пожал мохнатую конечность.

— Хорошая игра, — сказал монах. Паук многозначительно пошевелил хелицерами.

Патчти и Залфрин направились к выходу. Массивная дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь яркий свет и жар. Как только они оба переступили порог, воздух за их спинами дрогнул.

Залфрин обернулся. Замка не было. Не было ни снега, ни ели, ни вампира. Они стояли посреди знойной пустыни, где разноцветный песок лениво пересыпался под ветром. Вокруг, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме дюн.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

«Поздравляем! Вы выиграли битву в командных шахматах.»«Награда: Благословение.»«Поздравляем! Вы получили достижение: "Черная работа".»

Залфрин открыл меню, чтобы прочитать описание.

Благословение «Плечом к плечу»:Пока вы находитесь в радиусе видимости друзей, эффективность всех ваших действий повышается на 2%.

— Насколько это полезно? — спросил маг, с сомнением глядя на цифру.

— Полезно в фарме, — авторитетно заявил Патчти, отряхивая мантию от древесных опилок. — На длинной дистанции эти два процента сэкономят нам кучу времени. В остальном эффект ты не заметишь. Это скорее приятный бонус, чем реальное усиление.

Залфрин кивнул и перешел во вкладку достижений.

Достижение «Черная работа»:Победите в командных шахматах, выполняя роль рабочего по сбору ресурсов.

— Хм, — протянул маг. — Почему все эти квесты такие ненормальные?

Он начал перечислять, загибая пальцы: — Погладь кота, доить коров под стоны женщины. Ловить фей сачком?

— Альвов, — поправил Патчти.

— Да пофиг, — отмахнулся Залфрин. — Я вообще ни разу такого не видел в обычных прохождениях. Квесты, которые показывают на видео и в гайдах, обычно масштабные. Остросюжетные. Серьезные. Убийство драконов, спасение принцесс, осада крепостей. С какими-то уникальными механиками. Почему мы ими вообще не занимаемся?

Патчти посмотрел на горизонт, где розовый песок смешивался с голубым небом.

— Скоро начнем, — пообещал он. — А эти... они задумывались разработчиками как «секретки». Чтобы их запустить, нужно выполнить кучу неочевидных действий. Постоять в определенном месте в полночь, принести странный предмет странному НПС. Эти задания созданы для контраста. Чтобы игрок мог отдохнуть от пафоса спасения мира и заняться чем-то абсурдным.

— Отдохнуть, рубя елку в замке с вампирами, — фыркнул Залфрин. — Отличный отдых.

— Я тебе предлагал играть. Кто же знал, что ты в шахматы играть не умеешь?

Маг повернулся к напарнику, пытаясь увидеть намёк на шутку, но его лицо было абсолютно серьёзным. — я умею играть в «самые обычные шахматы»!

Залфрин достал из инвентаря свиток возврата.

— Ладно. Когда мы дойдем до зоны, где сможем применить телепорт, я выйду из игры. Дела в реале накопились. Зайду только завтра вечером.

— Окей, — кивнул Патчти. — Я скину тебе еще файл с базовой информацией по миру. Почитай перед сном.

Лицо мага вытянулось.

— Опять на тридцать страниц убористого текста?

— Нет, — успокоил его монах. — То было введение, поэтому было коротким. Следующий файл на пятьдесят страниц. Там про экономику и фракции.

Залфрин застонал, но спорить не стал. Они добрались до ближайшего оазиса, который считался безопасной зоной.

Уже в товерне Маг вышел из игры.

Патчти остался один. Он собирался продолжить играть — нужно было проверить пару точек респауна редких мобов. Но внезапно перед глазами замигал значок личного сообщения.

Писал БритКевлар.

БритКевлар:«Ты это видел? Твоя маска стала общественным достоянием.»

Патчти остановился. Он перечитал сообщение пару раз, не понимая сути.

Патчти:«Конкретней. Что ты имеешь в виду?»

Ответ пришел почти мгновенно.

БритКевлар:«На форуме в разделе Топ-Обсуждений появилась тема. Обсуждают, что будет, если убрать ограничения культов и к чему это может привести. И твоя маска, твой персонаж были конкретно там указаны как пример.»

Патчти тяжело выдохнул. Воздух в пустыне вдруг показался ему слишком горячим. Он уже догадывался, что произошло.

Патчти:«Обсуждение популярно?»

БритКевлар:«Нет, но! Канистра, Карнавал, Карапик и даже Самый Большой посетили обсуждение и оставили пару мнений. Все сошлись на том, что тебя нужно ограбить, а маску забрать.»

Патчти почесал за ухом. Ситуация стремительно катилась в бездну. Топы обратили на него внимание. Это значило, что спокойной жизни пришел конец. Нужно было что-то придумать, какой-то план отхода или защиты. Но мозг уже отказывался работать. Усталость от шахмат и беготни навалилась гранитной плитой.

Патчти:«Ок, спасибо, что написал. Пойду прочту внимательней.»

БритКевлар:«Да, ты там держись. И удачи.»

Патчти открыл меню и нажал кнопку «Выход». Мир Империи Песков погас.

Мирон сидел перед монитором в своей комнате, освещенной лишь синим светом экрана. Он прокручивал колесико мыши, вчитываясь в строки на форуме.

Пост был написан от лица игрока с ником «Книжная Тярия».

Текст был сухим и аналитическим. В целом она писала, что встретила культиста, который постоянно проводил кровавые ритуалы, но при этом каким-то образом сохранял репутацию кармы на нейтральном значении. Встретившись с этим игроком в бою, она применила свой ультимативный навык. Её способность работала, показывая ей абсолютно всю скрытую информацию о цели в определённой области.

Она увидела всё.

«Маска обычного лица. Артефакт класса уникальный. Фиксирует карму и репутацию носителя на нейтральном значении».

Дальше шел длинный абзац с рассуждениями.

«Я думаю, все помнят, что происходило, когда Темные Культы обретали популярность. Если подобные артефакты станут массовыми или попадут в руки сильных игроков, баланс рухнет».

Тярия призывала сообщество обратить внимание на угрозу. Она писала, что от такого предмета надо избавиться или, по крайней мере, взять его под контроль.

Но самое страшное было ниже.

Там было приложено полное досье на Патчти-Просветлённого. Класс, точные значения Характеристик, полный список экипировки, все предметы в инвентаре, навыки, благословения.

Мирон откинулся в кресле, потирая переносицу.

— Слишком подробно, — пробормотал он в тишину комнаты. — Я тогда эту библиотекаршу даже не видел. Видимо, ульта сработала по области после того, как Глашатай её убил. Не помню, чтобы она её применяла в открытую.

Он посмотрел на счетчик посещаемости темы. 103 человека. Не так уж много для общего форума. Но имена в списке присутствующих заставили Мирона криво улыбнуться. Там сидела элита. Те, кто делал погоду на сервере.

Мирон спустился в комментарии.

Канистра:«Мда, что за дурень. Играть через монаха с таким артефактом? Лучше было бы попробовать соединить Космический элемент с Кровавым Рыцарем. Когда я отниму маску, так и сделаю. Билд будет имбалансным.»

Ниже был ответ от другого топа.

Каразин: «Сам ты дурак, Канистра. У тебя мозг уже утонул в крови. Это старая концепция, придуманная ещё когда кап был на 75-м уровне. Что касается твоего Рыцаря Месячных — его вынесут вперёд ногами в такой сборке.»

Мирон листал дальше. Игроки, словно стервятники, уже делили его шкуру. Они перебирали билды, примеряя перспективы маски на себя. В основном все сходились во мнении, что Патчти ошибся с выбором класса. Нужно было использовать Мага или Ассасина. Некоторые предлагали Воинов. Некоторые соглашались с тем, что Монах — пожалуй, лучшая идея, учитывая все ограничения Культа.

Один пользователь предложил полный билд на Лучника с этой маской.

Чат буквально взорвался смехом и смайликами. Мирон тоже невольно хихикнул. Хоть что-то забавное в этом потоке угроз.

Но смех быстро утих.

Что делать? Маска раскрыта. Топы знают последствия, знают механику. Они будут охотиться. И теперь они знают его ник.

Остается два нормальных варианта.

Первый: скрытно уйти на другой континент. К сожалению, на 23-м уровне это не так уж и просто.

Второй: прятаться на этом континенте. Использовать маскировку, менять локации, не заходить в крупные города.

— Не могу решить, — прошептал Мирон, глядя в потолок.

Из раздумий его отвлек звук сообщения на телефоне.

Писала Сирвита.

«Я немного задержалась, нужно было решить некоторые проблемы в гильдии. Но я создала персонажа! Я уже повыполняла пару стартовых квестов. Встретишь?»

Мирон посмотрел на экран телефона с видом человека, которому только что сообщили, что его казнят на рассвете, но перед казнью ему придётся весь день мыть посуду.

Он вздохнул, набрал короткое: «Да».

Глава 80. Лаква

Город напоминал разросшийся корнеплод, вывернутый мясом наружу. Древесные стены здесь не росли — их вытягивали насильно, ломая естественные линии стволов ради функциональной геометрии. Жилые капсулы свисали с толстых ветвей, как перезрелые, готовые лопнуть плоды. Поверхность дерева была не теплой и шершавой, а полированной, скользкой, словно покрытой слоем застывшего жира.

Вместо привычных перекрытий пространство секли мосты-лианы. Они подрагивали, реагируя на вес прохожих, сокращаясь волокнами мышц под корой. Управление местными подъемниками осуществлялось через панели, инкрустированные органами каких-то насекомых: хитиновые рычаги, мембраны, реагирующие на тепло пальцев.

Шестеренки торчали из стен демонстративно, с вызовом. Латунь и потемневшая бронза врезались в живую древесину, не создавая симбиоза. Это был конфликт материалов. Зубчатые колеса вращались рывками, перемалывая сок, текущий по прозрачным жилам, заменяющим проводку. Каркасы зданий искривлялись, отрицая прямые углы. Казалось, архитектора волновала только возможность впихнуть механизм в плоть, не заботясь о том, как это будет выглядеть.

Живые конструкции находились в постоянном спазме. Стоило группе игроков пройти по настилу, как перила перестраивались, выращивая дополнительные шипы для сцепления, или, наоборот, втягивались в пазы. Звуковой фон состоял из влажного хруста, скрипа металла о кость и гудения органических токов.

Патчти стоял в тени здания, которое выглядело так, будто его спроектировали в пьяном бреду, а построили в темноте. Угол наклона стены нависал над ним, создавая иллюзию падения.

Сам Патчти вписывался в этот пейзаж как инородное тело. Его нынешний вид напоминал ученого. Простой даосский халат из грубой ткани серого цвета, широкие прямые штаны без лишних складок, скрывающие ноги. Кисти рук плотно забинтованы грязно-белой тканью, волосы стянуты в тугой, высокий узел, открывающий лоб. Весь его облик транслировал нарочитую, почти агрессивную скромность.

— Блять. Мне сейчас ещё возиться и с ней… Как мне от неё отделаться?.. Проклятия не останавливались — текли непрерывным шёпотом, будто тёмное заклинание.

Он переминался с ноги на ногу, чувствуя подошвами вибрацию мостовой. Чем дольше он ждал, тем сильнее становилась паранойя. Патчти оценивал каждого проходящего мимо игрока. Ему казалось, что нападение — вопрос времени, хотя логически он понимал, что найти его очень сложно.

Она не назвала ник. Не описала внешность. «Сюрприз» — так было сказано в сообщении. Патчти ненавидел сюрпризы, особенно в связи с недавними событиями.

Сбоку шагнула высокая фигура, перекрывая тусклый свет биолюминесцентных ламп.

— Заждался? — голос был знакомым, но не тем тоном, к которой привык Патчти.

Он медленно повернул голову. Натянул вежливую улыбку — уголки губ дернулись вверх, глаза остались пустыми.

— Рад тебя видеть… — начал он, но фраза зависла. Лицо Патчти сменило выражение с дежурно-вежливого на просветленно-оценивающее.

Перед ним стоял мужчина. Выше Патчти сантиметра на пять. Широкие плечи, узкие бедра. На лице — трехдневная, немного неаккуратная щетина, придающая образу брутальную небрежность. Волосы длинные, серебристые, частично собранные в небрежный узел, частично рассыпанные по плечам. Лицо было андрогинным, но с жесткой линией челюсти, которая рубила воздух при повороте головы.

Это был тот же пресет лица, что использовал сам Патчти, но с доработкой. Челюсть шире, скулы выше, текстура кожи темней. Щетина добавляла мужественности, которой не хватало оригиналу.

Она… то есть он, был одет по всем канонам жанра странствующего мечника. Свободный многослойный наряд из темно-синего шелка и кожи, широкий пояс с металлическими вставками. Легкий плащ, который, казалось, жил своей жизнью, колыхаясь без ветра. Высокие сапоги из мягкой кожи, гасящие звук шагов. На поясе висел одноручный меч в простых, но элегантных ножнах и тыквенная горлянка, отполированная до блеска.

От фигуры отчетливо, пахло рисовым вином и дорогой тканью.

Взгляд Патчти скользнул снизу вверх, сканируя экипировку. Просветление на его лице дало трещину.

На «мечнике» был надет так называемый «Премиум-комплект новичка» — легендарный сет, масштабируемый с 1 по 15 уровень. Такие вещи покупают те, у кого слишком много реальных денег и слишком мало понимания механики. А ещё это означало, что перед ним стоял монах. «Как расточительно», — подумал Патчти.

Мужчина перед ним переступил с ноги на ногу, чуть покачнувшись, и раскинул руки, демонстрируя себя. — Ну, как я тебе? — голос снова попытался упасть в нижний регистр, но сорвался на звонкую, почти женскую ноту в конце фразы. Он начал крутиться, позволяя плащу эффектно взметнуться. — Внушает?

Патчти моргнул, переваривая диссонанс.

— Выглядишь… — он сделал паузу, подбирая слово, которое не было бы ложью, но и не обидело бы заказчика, — прекрасно. Какой у тебя ник?

— Ха-ха, я ждала, когда ты это увидишь! Надеялась на такую реакцию. Ну, назвала я себя Лаква.

— Да, ты меня впечатлила, — сухо констатировал Патчти. — Куда пойдем?

Лаква шагнул к Патчти, сокращая дистанцию до интимной. Он был выше, и это позволяло ему смотреть сверху вниз. Рука в перчатке из тонкой кожи поднялась и легла Патчти на подбородок, чуть приподнимая его лицо.

Лаква заглянул ему прямо в глаза, пытаясь придать взгляду тяжелую, мужскую властность. Зрачки были неестественно яркого, фиалкового цвета.

— Сам решай, — произнес Лаква.

Мрачный лес не рос вверх, он стлался. Искривленные стволы деревьев ползли параллельно земле, переплетаясь в узловатый ковер. Влажные тени скрывали почву, превращая пространство в лабиринт из черной коры и серого мха. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным спорами и запахом гниения.

С нижних веток свисали тела. Это были не просто трупы, а часть экосистемы. Повешенные, похожие на перезревшие плоды в коконах из собственной слизи. Их кожа приобрела восковой, желтовато-серый оттенок. Из отверстий на телах — из пор и глазниц — свисали пульсирующие органические трубки.

Трубки, полупрозрачные, наполненные мутной жидкостью, тянулись вниз, сплетаясь в живую сеть над самой землей. Вся эта система капилляров пульсировала в едином ритме, перекачивая биомассу к темному центру чащи. Там, в глубине, что-то невидимое и жадное втягивало каждую выжатую крупицу ресурса. Слышалось чавканье и глухой гул, идущий из-под корней.

Патчти, уже в своем привычном черном чаншане с едва заметными золотыми деталями на швах, двигался скользящим шагом.

Два богомола человеческого роста, покрытые хитином цвета окисленной меди, атаковали синхронно. Их передние конечности представляли собой зазубренные серпы, способные пробить среднюю броню.

Бой был тяжелым. Патчти не атаковал в лоб. Он постоянно смещался, заставляя одного богомола перекрывать линию атаки другому. Монстры шипели, сталкиваясь панцирями, мешая друг другу добраться до верткой цели.

Лаква взял на себя третьего, который был заметно выше и массивнее. Он использовал те же базовые навыки рук и ног, что и Патчти, но с весомым дополнением — клинком. Его движения напоминали танец мастера кисти. Каждый взмах меча оставлял в воздухе видимый след — густой, чернильно-чёрный шлейф ци, который не рассеивался несколько секунд. Голубоватая кровь богомола брызгала на серебристые волосы, но Лаква даже не морщился.

Удар. Клинок Лаквы встретился с хитиновой лапой богомола. Раздался хруст, и голубоватая кровь брызнула веером. — Получай, тварь! — выкрикнул Лаква, добавляя удар ногой с разворота в сочленение лапы монстра.

За спиной Лаквы, прижавшись к стволу дерева, стояла эльфийка. Ей на вид было около восемнадцати, большие глаза, дрожащие руки. Она сжимала посох так, словно это была единственная соломинка в океане.

Периодически она вскидывала руки, и над головами монахов вспыхивал зеленый свет исцеления. Хил проходил не вовремя, часто в оверхил, но сам факт наличия поддержки немного разгружал тактический рисунок боя.

Проблема была в воздухе.

Над головами летали еще четыре богомола. Вместо привычных кос у них были изогнутые костяные трубки, растущие прямо из предплечий. Они зависали в метре над макушками, вибрируя крыльями, и с противным свистом выплевывали зеленоватые костяные шипы.

— Твари! — Лаква отбил очередной шип мечом, высекая искру.

Монахам дальнобойные атаки причиняли скорее легкое неудобство. Но постоянный обстрел сбивал ритм.

Патчти парировал атаку наземного богомола ладонью, отводя лезвие в сторону и одновременно нанося удар по опорной лапе. Из-за того, что над головой летало «неудобство», ему приходилось отвлекаться, теряя концентрацию.

Он не рисковал использовать сложные навыки. Время на стойку и анимация удара открыли бы его для залпа сверху. Одна ошибка — и шип войдет в глаз или шею.

Нужно было менять тактику. Патчти заметил короткую паузу в движениях крупного богомола — тварь пошатнулась от меча Лаквы.

Патчти заметил шанс.

Фигура смазалась. Он применил «Неевклидов шаг». Пространство вокруг него на долю секунды исказилось, и он исчез, чтобы материализоваться не на земле, а на толстой ветке, прямо над плечом большого богомола.

Навык «Удар пальцем». Простая, базовая техника, доведенная до абсурда прокачкой.

Рука выбросилась вперед, жесткая, как копье. Два пальца, увенчанные золотыми когтями, вонзились точно в стык хитиновых пластин на треугольной голове богомола. Хруст был влажным и отвратительным. Патчти рванул руку на себя и в сторону. Череп монстра раскроило надвое, обнажая серое пульсирующее веществ. Огромная туша дернулась и с грохотом рухнула.

В это же время Лаква, отпрыгнув от своего противника, сорвал с пояса тыквенную горлянку.

— Пей до дна!

Лаква запрокинул голову, делая глоток, а затем резко выдохнул. Изо рта вырвалась не жидкость, а струя призрачных мечей. Десятки маленьких светящихся лезвий устремились к двум приближавшимся по земле богомолам, превращая их хитин в решето.

Патчти встал в стойку, отбивая шипы ладонями, пока Лаква перезаряжал свои навыки. Как только наземная угроза превратилась в груду дергающихся лап, оба монаха синхронно, не сговариваясь, рванули вверх по стволу гигантского дуба. Вертикальный бег для них был так же естественен, как ходьба.

Взлетев на уровень крон, они превратились в вихрь ударов. Патчти бил ногами, ломая хрупкие крылья летунов, а Лаква рубил мечом трубки-оружие. За пару секунд всё было кончено. Изувеченные тела летающих богомолов падали вниз, глухо ударяясь о мягкую землю.

Тишина вернулась в лес, нарушаемая только тяжелым дыханием и звуком всасывания, который издавали трубки на висящих телах.

Лаква оперся на меч, вытирая пот со лба рукавом дорогого халата.

— Ух… — он попытался снова звучать как брутальный мужчина, но голос сорвался на хрип. — Ты уверен, что мы потянем то, что дальше? Это задание для тех, кто перешел барьер сорок пятого уровня. А у меня всего семнадцатый.

Он посмотрел на свой меч, на котором уже начинала засыхать голубая кровь, и брезгливо стряхнул ее.

Патчти подошел к трупу богомола, пнул его, проверяя, окончательно ли тот сдох. Тела в этой игре не исчезали, они лежали долго, привлекая падальщиков.

— Да потянем, — спокойно ответил Патчти, даже не глядя на напарника. — У меня двадцать четвёртый и элемент космоса, а у тебя экипировка стоит как замок гильдии — она компенсирует разницу в статах.

Эльфийка подбежала к парням. Она спотыкалась о корни, путаясь в подоле своей робы. На вид ей было совсем немного, глаза красные от страха.

— Спасибо! Спасибо вам большое! — затараторила она, начиная суетливо лечить их мелкие царапины, тратя ману впустую. — Мы скоро дойдем до моего брата, правда?

Девушка старательно пыталась не поднимать голову. Она смотрела только на свои сапоги и на траву, избегая взглядом деревьев, где висели выпотрошенные оболочки людей и монстров.

Патчти посмотрел на Лакву с самоназначительной улыбкой. Он молча повел рукой в сторону эльфийки — мол, твой выход, разбирайся. А сам отошел в сторону.

Лаква тяжело вздохнул. Плечи опустились, теряя героическую осанку. Он подошел к девушке, взял ее за руки своими большими, мозолистыми ладонями мечника.

— Не беспокойся, — сказал он, стараясь говорить мягко, но не выходя из роли. — Мы обязательно найдем твоего брата. Мы… то есть я, сможем о тебе позаботиться. Держись позади меня, за моей спиной. Ни одна тварь тебя не тронет.

И он, как мог, улыбнулся. Улыбка на мужском лице вышла кривоватой.

Девушка подняла взгляд, встретилась с фиалковыми глазами красавца-воина, покраснела до корней волос и снова опустила голову.

— С-спасибо… — прошептала она.

Лаква тоже отвернулся, но по другой причине — ему было неприятно от того, к чему всё придёт.

Патчти стоял в тени дерева, скрестив руки на груди. Он наблюдал за сценой и мрачно улыбался уголком рта. Ему казалось, что он придумал идеальный план, чтобы избавиться от девушки.

Глава 81. Потянем

Очередной бой в лесу затянулся, превратившись в монотонную работу на износ.

Патчти держал на себе двух «тяжелых» богомолов. Эти твари были на две головы выше человека, их панцири отливали матовым чугуном, а движения были медленными, но неотвратимыми, как падение могильной плиты. Патчти танцевал между ними. Его черный чаншань взлетал при каждом увороте, золотые наперстки высекали искры, блокируя удары зазубренных лезвий. Он не атаковал всерьез — просто перенаправлял инерцию одного монстра в другого, заставляя их сталкиваться лбами с глухим, костяным стуком.

— Вы когда-нибудь устанете, куски биомусора? — прошипел он, подныривая под очередную клешню.

Лакве пришлось хуже. На нем висели три «больших» богомола — стандартные особи человеческого роста, но куда более юркие. Они верещали, щелкали жвалами и пытались обойти мечника с флангов, чтобы добраться до эльфийки.

Девушка-НПС стояла у корней дерева, вжав голову в плечи. Она тихо хныкала, но посох из рук не выпускала. Периодически с навершия срывался зеленый луч, затягивая порезы на телах монахов. Так как оба игрока, увлеченные позиционированием, иногда пропускали удары, её помощь была единственным, что удерживало их полоски здоровья от критической отметки.

Патчти, оттолкнув ногой тяжелого богомола, быстро оценил ситуацию. Хуже всего было со временем.

«Я убью этих двоих, — холодно прикинул он. — Но мне нужна минута непрерывного прессинга. Лаква столько не продержится: он слишком часто подставляется под удары, предназначенные для девчонки».

Взгляд Патчти метнулся вверх. Над полем боя, свисая с кривой ветки на пульсирующих трубках, болталось тело какого-то неудачливого авантюриста, давно превратившегося в питательный кокон. Из него в дерево уходила розовая жижа.

В голове Патчти родилась идея. Он назвал бы её гениальной, если бы у него было время на самолюбование.

«Отвлечение. Пищевой рефлекс».

Патчти резко сменил ритм. Он не стал уклоняться от атаки левого богомола, а прыгнул прямо на него. Оттолкнувшись подошвой от хитиновой морды, он взлетел вверх, перекувыркнулся в воздухе и приземлился на спину второго монстра. Еще один прыжок — и он оказался на ветке, рядом с висящим телом.

— Приятного аппетита, уроды, — буркнул он.

Два пальца с золотыми когтями мелькнули в воздухе. Навык «Разрез пальцев» сработал безупречно. Мясистые, натянутые трубки, державшие кокон, лопнули с влажным чпоканьем, разбрызгивая зловонную сукровицу. Тело полетело вниз и с тяжелым, мокрым шлепком ударилось о землю прямо между группами монстров.

Патчти замер, ожидая, что богомолы, повинуясь инстинктам, набросятся на бесплатную еду.

Однако произошло нечто иное.

Звук падения тела сработал как гонг. Все пять богомолов — и тяжелые, и большие — замерли. Их фасеточные глаза, лишенные зрачков, синхронно повернулись. Но не на труп. Они смотрели вверх. На ветку. На Патчти.

Лес вокруг вдруг загудел. Это был низкий, вибрирующий звук, идущий из-под земли и от стволов деревьев. Сквозь листву начали прорываться новые тени. Десять. Двенадцать. Сверху спикировали летуны с трубками-пулеметами.

Все они смотрели только на одного человека.

— Э-э-э... — протянул Патчти, глядя на море хитина, колышущееся внизу. — Ну, технически это сработало.

Богомолы взревели и, игнорируя Лакву и эльфийку, рванули к дереву, на котором сидел монах.

— Бегите в центр! — заорал Патчти, спрыгивая на соседнюю ветку, когда та, где он сидел секунду назад, была срезана шипом. — Я постараюсь не сдохнуть!

Он побежал по ветвям, перепрыгивая с дерева на дерево. Воздух вокруг него наполнился свистом костяных шипов. Патчти крутился волчком, отбивая снаряды ладонями, используя стволы как щиты. Пару раз его задело, ткань чаншаня на боку окрасилась красным, но он не замедлялся. За его спиной, ломая ветки и гудя крыльями, неслась лавина смерти. Их было уже не меньше двадцати.

Лаква, поняв, что происходит, схватил эльфийку за руку. — Бежим! Быстро! — рявкнул он своим фальшивым басом.

Они рванули через подлесок. Богомолы, мимо которых они пробегали, даже не поворачивали голов. Вся экосистема леса жаждала крови.

Тропинки сходились в центре леса, где земля проваливалась в широкую, темную дыру, напоминающую вход в гигантский муравейник. Оттуда тянуло сыростью и железом. Лаква и эльфийка добежали до края провала и остановились, тяжело дыша. — Где он? — пискнула девушка.

— Я здесь! — раздалось сверху.

Патчти вылетел из кроны дерева, как пушечное ядро. За ним, буквально в метре, тянулся шлейф из когтей, жвал и крыльев. Он не стал приземляться на край. Он сгруппировался и бомбочкой нырнул прямо в темноту пещеры.

— Прыгаем! — скомандовал Лаква и, зажмурившись, сиганул следом, увлекая за собой эльфийку.

Они пролетели метров пять и приземлились на что-то мягкое и пружинистое. Земля здесь была похожа на губку. Патчти тут же вскочил, принимая боевую стойку, готовый встретить преследователей. Но богомолы не прыгнули. Они столпились у края дыры, шипя и скрежеща когтями о камень, но невидимая граница удерживала их наверху. Через минуту гул начал стихать. Монстры потеряли интерес и начали расползаться.

— Идем глубже.

Пещера, в которой они оказались, напоминала внутренности больного организма. Стены были земляными, но их удерживали не камни, а переплетения толстых, узловатых корней. Вдоль стен, пульсируя в такт невидимому сердцебиению, тянулись полупрозрачные трубки с густой красной жижей. Они давали тусклый, тревожный свет, окрашивая лица игроков в багровые тона.

Группа двинулась вперед, ориентируясь по направлению потока жидкости в трубках. Шли молча. Эльфийка старалась ступать след в след за Лаквой, опасливо косясь на пульсирующие вены стен.

Внезапно из бокового прохода, шатаясь, вышли две фигуры. Издалека они напоминали людей, но при ближайшем рассмотрении эльфийка закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Это были зомби. Но не обычные восставшие мертвецы. Их тела были гротескно сшиты с частями богомолов. У одного вместо левой руки росла хитиновая коса, примотанная к плоти грубыми органическими трубками. У другого голова насекомого была насажена прямо поверх человеческого лица, создавая жуткую маску, из-под которой капала слизь.

— Мерзость, — констатировал Патчти. — Лаква, левый твой.

Они не стали ждать. Монахи рванули вперед синхронно. Патчти, используя инерцию разбега, влетел в своего противника коленом вперед. Зомби хрустнул, как сухая ветка, но не упал. Его плоть была вязкой, словно тесто. — Они плотные! — крикнул Патчти, уклоняясь от удара костяной руки.

Лаква уже рубил своего. Меч входил в плоть с чавканьем, но мутанты не чувствовали боли. Пришлось превратить их в фарш. Патчти буквально вбил голову своего зомби в грудную клетку серией ударов, а Лаква отсек второму все конечности, прежде чем тот перестал дергаться.

— Фух... — Лаква вытер меч о штанину убитого. — Они медленные, мы им даже ударить не дали. Но бить пришлось дольше, чем тех тяжелых наверху.

Патчти пнул бесформенную кучу плоти. — Пока нас не окружили, плевать, насколько они жирные. Главное — контроль. Но важно другое.

Он медленно повернулся к напарнику. На лице Патчти появилась невинная, почти детская улыбка. Монах выразительно дернул подбородком в сторону эльфийки.

Девушка стояла у стены, обхватив себя руками. Её била мелкая дрожь. Она старалась держаться как можно дальше от трубок с красной жижей, словно боялась, что они схватят её.

Лаква тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал намек. Мечник подошел к девушке. Он хотел положить руку ей на плечо по-отечески, но в последний момент замешкался, вспомнив, что его ладонь в перчатке сейчас в слизи зомби. В итоге он просто неловко приобнял её за воздух.

— Эй, — пробасил он, доставая из инвентаря сверток. — Держи. Тебе надо поесть. Стресс сжигает калории.

Он протянул ей бутерброд. Это был шедевр местной кулинарии: два куска серого, ноздреватого хлеба, между которыми лежал лист увядшего салата и толстый кусок мяса пещерного жука. Мясо было фиолетовым и пахло йодом.

— С-спасибо, — эльфийка взяла еду дрожащими пальцами.

Она подняла глаза. В тусклом красном свете фиалковые глаза Лаквы казались почти черными. Их пальцы соприкоснулись на хлебе. Эльфийка замерла. Она не отдернула руку, а, наоборот, чуть задержала прикосновение, глядя на своего спасителя с обожанием, смешанным с ужасом.

— Ты в порядке? Тебя не ранили? — спросил Лаква, чувствуя себя идиотом. Девушка вздрогнула, словно очнувшись, и густо покраснела. Она быстро замотала головой и впилась зубами в бутерброд, лишь бы скрыть смущение.

— Со мной всё в порядке... — прожевала она. — Я беспокоюсь за брата. Прошло уже несколько дней... Если они сделали с ним... это... Она кивнула на останки зомби, и её глаза снова начали наливаться слезами.

Лаква открыл рот, пытаясь выдавить из себя какую-нибудь брутальную, но утешающую фразу вроде «Не ссы, прорвемся», но слова застряли в горле. Он просто похлопал её по спине, чувствуя, как под тонкой тканью дрожат лопатки.

В голове Патчти раздался голос Лаквы. Мысле-связь транслировала его слова четко, сохраняя даже ту напускную, неестественную хрипотцу, которой тот старался придать себе мужественности.

Лаква: «Ты свою прошлую... жертву так же откармливал?»

Патчти не поднял головы. Он продолжал методично ковырять золотым когтем край разрубленного хитина, из которого на землю выцеживалась густая серая жижа. Вещество медленно впитывалось в пористую почву пещеры.

Патчти: «Я собирался, но ситуация разрешилась быстрее. А ты молодец, стараешься. С такой самоотдачей к финалу выбьешь из неё плюс четыре ко всем характеристикам. А если сильно повезёт — то и все пять. Любовь — крайне эффективно улучшает благословение».

Патчти выпрямился и посмотрел на напарника. На его андрогинном лице возникла широкая, нарочито сердечная улыбка.

Лаква не ответил. Он даже не повернул головы — лишь демонстративно уставился на свои сапоги, проверяя натяжение ремней. Игнор был абсолютным.

Монах ощутил лёгкий укол раздражения и сожаления, но одновременно — удовлетворение: план работал.

— Привал окончен, — объявил монах вслух. — Идем.

Коридор начал расширяться. Стены отступили, уступая место залу, пол которого был усеян костями. Из темноты, шаркая ногами, вышли еще три зомби. Двое были обычными — сшитыми кое-как. Но третий...

Третий был ошибкой природы. У него было семь конечностей. Из спины, груди и даже из колена торчали хитиновые косы богомолов. Он передвигался рывками, дергаясь, словно марионетка в руках эпилептика.

— Осторож... — начал Патчти.

Мутант не дал ему закончить. Он сорвался с места с неестественной скоростью. Размытое пятно пронеслось мимо монахов и оказалось прямо перед эльфийкой.

— Кья! — только и успела пискнуть она.

Удар был такой силы, что магический щит, который она рефлекторно выставила, лопнул, как мыльный пузырь. Осколки маны брызнули в стороны. Последняя коса, растущая из плеча мутанта, чиркнула девушку по руке, разрывая робу и пуская кровь.

— Назад! — заорал Лаква, бросаясь на помощь.

Монахи среагировали синхронно. Два удара ногами отбросили мутанта, но тут подоспели двое других зомби, навалившись со спины. Полоски здоровья группы просели моментально. В тесном пространстве, где негде маневрировать, эти твари давили массой.

— Отступаем в коридор! — скомандовал Патчти. — Бей ногами, отталкивай!

Они попятились. Эльфийка, прижимая раненую руку, прошептала заклинание. Из земляного пола вырвались тонкие корни, опутав ноги мутанта. Это выиграло им секунду. — В темп! — крикнул Патчти.

Они вбежали обратно в узкий проход. Здесь зомби не могли навалиться толпой — они мешали друг другу. Тактика родилась сама собой. Как только первый зомби подбегал, Патчти встречал его прямым ударом пятки в грудь. Навык отбрасывал тварь назад, и та сбивала с ног идущего следом.

Они нащупали ритм. Удар — отлет — столкновение. Удар — отлет — столкновение. Зомби рычали, пытались прорваться, но в узком горлышке коридора они были лишь мешками для битья. Их здоровье таяло от постоянных ударов о стены и друг о друга.

Двое обычных мутантов превратились в кашу первыми. Остался семирукий. Его здоровье было в красной зоне, но он был в ярости. Он крутил всеми своими косами, превращая проход перед собой в мясорубку.

— Я держу! — крикнул Патчти.

Он отключил «Космическую подпитку» Ци. Сейчас ему не нужен был урон, ему нужна была выживаемость. Эльфийка, видя это, влила в него все оставшиеся силы, восстановив здоровье до максимума. Патчти шагнул в зону поражения. Он принимал удары на блоки, на золотые наручи, уклонялся в миллиметрах от лезвий.

Мечник сорвал пробку с горлянки. Он сделал огромный глоток, раздувая щеки. Встав за плечом Патчти, он выплюнул содержимое. Струя призрачных мечей пронеслась мимо уха монаха и вонзилась в мутанта. Лезвия прошили тело насквозь, пригвоздив его к земляной стене. Семирукий дёрнулся и затих.

— Готов, — выдохнул Лаква, вытирая рот рукавом.

Патчти опустил руки. Его одежда была изодрана в лохмотья, но он был жив. — Ну да, немного не по уровню локация, — признал он, разглядывая дыру в рукаве. — Но мы почти пришли. Босс должен быть дальше.

Троица двинулась дальше. Коридор вильнул и вывел их в широкий зал, похожий на подземный храм. В одном из ответвлений им встретились те же монстры и ещё пара семируких, но те не заметили группу. Группа благоразумно решила не обращать на них внимания. Продвигаясь в сторону слияния трубок, они завернули за угол.

В конце коридора, у прохода, ведущего, видимо, в покои главного злодея, стояли трое игроков. Маг в фиолетовой мантии, лениво подбрасывающий огненный шар. Ассасин, полирующий кинжалы, сидя на камне. И Воин-маг в тяжелых, шипастых латах цвета свернувшейся крови. Даже на расстоянии от него веяло кровью — типичный билд Кровавого Рыцаря.

Ассасин поднял голову. Его глаза скрывала повязка, но он безошибочно повернулся к вошедшим. Он ткнул пальцем в сторону Патчти.

— О, глядите-ка, — его голос был скрипучим и неприятным. — А разве это не тот монах с уникальной маской? Тот самый, со стрима?

Кровавый Рыцарь медленно повернул голову. Его шлем, выполненный в виде черепа, уставился на Патчти. — Точно он, — пророкотал он. — Джекпот.

Патчти замер. Медленно перевёл взгляд в левый верхний угол интерфейса, на иконку статуса локации. Значок, который на поверхности был жёлтым, здесь, внизу, стал красным.

Глава 82. Социально неравный бой

Патчти не стал тратить время на вежливости — он сорвался с места. «Неевклидов шаг» смазал его силуэт: монах исчез из точки и через долю секунды возник прямо перед носом у мага в фиолетовой мантии.

Волшебник, не успел даже моргнуть. Его глаза расширились от удивления, рот приоткрылся для какого-то заклинания, но было поздно. Патчти ударил ладонью. Это был не столько удар, сколько толчок, насыщенный Ци. Хрясь! Магический барьер, мерцающий вокруг мага, пошел трещинами и с тихим звоном осыпался, как разбитое витражное стекло. Волшебник охнул, отшатнувшись.

— Космос в тебя проникнет, — прокомментировал Патчти, уже занося руку для следующего удара.

Но добить не вышло. Ассасин и Кровавый Рыцарь среагировали. Кинжал ассасина свистнул у левого уха монаха, а тяжелый меч рыцаря описал широкую дугу, целясь в поясницу. Патчти пришлось прервать атаку. Он извернулся ужом, пропуская сталь в миллиметрах от тела.

— Лаква! — рявкнул он.

Мечник уже был в деле. С рычанием, больше похожим на кошачье шипение, он бросился на Кровавого Рыцаря, пытаясь отвлечь его от Патчти. — Получай, не оригинальная консервная банка! — пробасил Лаква, рубя мечом по шипастому наплечнику.

Патчти быстро просканировал противников. Взгляд скользнул по экипировке, скорости анимаций, ауре. «Выше сорок пятого, — отметил он холодно. — Где-то пятьдесят. Но точно не выше пятидесятого».

Кровавый Рыцарь, игнорируя Лакву, снова активировал навык. Он не стал принимать никаких стоек — просто вспыхнул багровой аурой и рванул вперед. Его меч, окутанный красным туманом, превратился в размытое пятно. Патчти уклонился в последний момент. Лезвие прошло в сантиметре от его носа, обдав запахом железа и крови.

— Медленно, — констатировал монах.

На его лице появилась ехидная улыбка. Он воспользовался инерцией рыцаря. Пока тот восстанавливал равновесие после промаха, Патчти развернулся на пятке и со всей дури вонзил ногу в грудь подбежавшего ассасина. Тот не ожидал атаки. Удар отшвырнул его назад, как тряпичную куклу. Ассасин пролетел пару метров и с глухим стуком врезался в своего же мага.

Волшебник в этот момент как раз заканчивал каст «Огненной стрелы». Снаряд уже сформировался и готов был сорваться с пальцев, когда в него влетел союзник. БУМ! Взрыв опалил обоих. Маг отделался легким испугом и парой царапин — его мантия поглотила большую часть урона. А вот ассасину не повезло. Он принял на себя полный урон заклинания, усиленный дружественным огнем. Его кожаная броня дымилась, полоска здоровья просела на треть.

Троица перегруппировалась. Они поняли, что легкой прогулки не будет, и начали работать слаженно. Маг поливал площадь огнем, ассасин спамил отравленные ножи, а рыцарь танковал лицом, принимая удары Лаквы на щит. Эльфийка-хилер жалась к стене, судорожно размахивая посохом. Зеленые лучи лечения летели в монахов, компенсируя пропущенные удары.

Кровавый Рыцарь заметил это. Его шлем-череп повернулся в сторону НПС. — Сначала хила, — пророкотал он глухо.

Он проигнорировал очередной выпад Лаквы, позволив мечу скользнуть по латам, и с рывком бросился к девушке. Щит он выставил перед собой, как таран. Патчти видел это. Он снова активировал «Неевклидов шаг». Пространство сжалось, и монах возник прямо на пути рыцаря. — Стоять! — он попытался ударить ногой в щит, используя навык отталкивания.

Но физика в этот раз была не на его стороне. Рыцарь заранее активировал «Несокрушимость» — его стойкость повысилась до небес. Удар Патчти лишь слегка замедлил его. Монах сам отлетел назад от отдачи. — Блять, — выдохнул он, приземляясь на четыре конечности.

Рыцарь даже не посмотрел на него. Он был уже возле эльфийки. Девушка вскрикнула, вжавшись в камни стены, но продолжала кастовать лечение. — Умри, — коротко бросил рыцарь.

Он активировал «Кровавый выпад». Меч, удлинившийся за счет магии крови, устремился в сердце эльфийки. Удара не последовало. Между клинком и девушкой возникла фигура в синем шелке. Лаква. Он принял удар на себя. Меч пробил плечо, пройдя сквозь дорогую ткань и плоть. Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо эльфийки.

— Бежим! — прохрипел мечник, хватая её здоровой рукой.

Эльфийка, глотая слезы, скастовала «Путы». Из земли вырвались корни, пытаясь схватить всех. Но на монахов заклинание не действовало — у них был классовый иммунитет к подобным заклинаниям.

— Догоняйте! — крикнул ассасин, срываясь с места первым. Он был быстрее всех в их группе и жаждал крови.

Патчти бежал замыкающим. Он оглянулся. Ассасин нагонял. Его кинжалы уже были готовы к броску в спину хилера. «Надо что-то делать. Срочно». Взгляд монаха упал на боковой проход. Оттуда, привлеченный шумом битвы, выползал очередной мутант — семирукий зомби-богомол. «Идеально».

Патчти резко затормозил, развернулся и снова ушел в шаг. Он появился прямо перед мутантом. — Извини, приятель, ты сейчас снаряд, — ухмыльнулся он.

Пинок. Семирукая туша, весящая килограммов сто, оторвалась от земли и полетела по баллистической траектории прямо в лицо бегущему ассасину. БАМ!Они столкнулись с хрустом кеглей. Ассасин и зомби покатились по полу, сплетясь в клубок из конечностей и кинжалов.

Монстры, которые были в коридое, реагировали на ближайшую цель. Патчти использовал это. Он бежал зигзагами, собирая «паровозик» из мобов, а потом просто пинал их в сторону преследователей. Второй семирукий зомби, выскочивший из ниши, получил пяткой в грудь и улетел точно в щит Кровавого Рыцаря.

Лаква не мог помочь — он тащил на себе эльфийку, защищая её от случайных ударов. Но те мобы, что пытались напасть на девушку, тоже получали пинок от мечника и отправлялись в полет к врагам. Кровавый Рыцарь рычал от ярости. Он пытался повторить тактику монахов — бил щитом, использовал «Магический толчок», швыряя зомби обратно. Но у него не было навыка направленного удара. Зомби летели куда попало — в стены, в потолок, в его же союзников. Дальности ему тоже не хватало.

— Криворукий, — прокомментировал Патчти, останавливаясь на секунду, чтобы выпить настойку из полыни. Горькая жидкость обожгла горло, полоска цы поползла вверх.

Троица врагов застряла в куче монстров. Но, к сожалению, для них это было лишь временной задержкой. Уровень и экипировка давали о себе знать. Кровавый Рыцарь просто рубил зомби напополам, отхиливаясь за счет вампиризма. Маг выжигал проход огнем. Ассасин вырезал одиночные цели. Они методично пробивались вперед, не получая серьезного урона.

— Они нас догонят, — заметил Лаква, переводя дыхание. Его плечо все еще кровоточило. — Вижу, — буркнул Патчти. — Маг — проблема.

Волшебник, расчистив сектор обстрела, начал швырять в беглецов огненные шары и ледяные копья. Ассасин добавлял метательные ножи. Монахи уклонялись, но эльфийка была медленнее. Пару раз огненные брызги, пробивая барьер, опалили подол её платья.

У Патчти в голове щёлкнуло — очередная «гениальная идея». Передав план по мысле-связи Лаква, он не стал ждать ответа.

Патчти шагнул через пространство к группе зомби, только что вылезших из стены рядом с магом. Монах встал в стойку «Отражение тысячи капель».

Лаква, стиснув зубы, сорвал пробку с горлянки. Глоток. Выдох. Из его рта вырвалась струя призрачных, пахнущих алкоголем клинков. Десятки лезвий устремились к Патчти, окружающим его монстрам и врагам.

Клинки не долетали до зомби — Патчти перехватывал их на подлёте. Его руки двигались с немыслимой скоростью, образуя перед собой веер из остаточных изображений. Он ловил магические снаряды прямо в воздухе и, используя инерцию разворотов, перенаправлял их.

Маг не ожидал такого. Он был уверен, что не находится на линии огня. Когда рой клинков свернул в воздухе и устремился к нему, он успел лишь выставить щит.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Щит выдержал первые пять ударов. На шестом лопнул. Остальные пять клинков вошли в мягкое тело мага.

Полоска здоровья волшебника упала до красной зоны. Он пошатнулся, пытаясь выпить зелье. Но Патчти уже был рядом. Последний шаг — и он вплотную. — Разрез пальцем!

Золотые когти чиркнули по шее. Голова мага отделилась от тела и с глухим стуком упала на пол. Тело, фонтанируя кровью, осело следом.

— Минус маг, — выдохнул Патчти.

Но этот трюк стоил дорого. Шкала Ци была пуста. Монах остался без ресурса для защиты и навыков. Ассасин, увидев смерть товарища, бросился на Патчти, намереваясь нашинковать его в капусту. — Стоять, — Патчти похвастался своим когтем на среднем пальце и рванул наутёк.

Волосы развевались на бегу. Догнать монаха было сложно — базовая скорость класса была выше, чем у всех классов. Патчти бежал по стене, игнорируя гравитацию. Впереди заспавнилась новая пачка зомби. Патчти, не снижая скорости, пробежал мимо них, специально задев плечом крайнего, чтобы сагрить.

Ассасин, который бежал следом, врезался в эту живую стену. Ему пришлось остановиться и вступить в бой.

Тем временем Кровавый Рыцарь добрался до Лаквы и эльфийки. Он был страшен: латы покрывались кровью зомби, которую он впитывал, восстанавливая здоровье. Он был почти полностью здоров. — Теперь вы, — прохрипел он.

Лаква встал в стойку, прикрывая собой девушку. Его лицо было решительным. Удары сыпались градом. Меч рыцаря был тяжёлым, и каждое парирование не наносило существенного урона — приходилось уклоняться, а рыцарь давил массой. Раны, которые Лаква всё же получал, тут же затягивались благодаря эльфийке, которая сливала остатки маны.

Рыцарь понял, что так дело надолго затянется. Он взревел и активировал «Чардж щитом». Удар оказался сокрушительным: Лаква не смог уклониться. Щит врезался в него, сбивая с ног и отбрасывая в сторону, но он перекувырнулся в воздухе и приземлился на ноги. — Попался! — рыцарь занёс меч для добивающего удара.

Лаква, понимая, что не успевает поднять оружие, сделал единственное, что мог. Он бросился под удар, закрывая собой эльфийку. Полуторный меч вонзился в плечо через изящный клинок, глубоко, до кости. Серебристые волосы мгновенно окрасились в красный. Рыцарь ухмыльнулся под шлемом: — Усиление ран!

Рана на плече Лаквы словно взорвалась. Кровь хлынула сильнее. Одежда странствующего мечника пропиталась насквозь. У эльфийки кончилась мана. Посох в ее руках перестал светиться. Она в отчаянии бросилась на рыцаря, ударив его деревяшкой по шлему.Тук. Урона — ноль. Рыцарь медленно перевел взгляд с окровавленного игрока на бесполезного НПС. — Кого первого? — спросил он сам себя. — Игрок опасней.

Он снова занёс меч над Лаквой, но опустить его не успел. Сбоку, из искривлённого пространства, вылетели два пальца с золотыми когтями. Чвак! Удар пришёлся точно в висок шлема. Рыцарь пошатнулся. Удар в уязвимое место снес ему половину здоровья, но для Кровавого Рыцаря это было не смертельно. Одно удачное заклинание с вампиризмом — и он снова вернётся в бой.

Он развернулся, ища глазами Патчти. Но монах не стал сближаться. Он отпрыгнул назад и встал в ту же странную стойку — руки разведены, ладони открыты. «Отражение тысячи капель». Рыцарь недоуменно моргнул. Зачем отражать, если в него ничего не летит? И тут он услышал свист за спиной.

Лаква, лежащий на полу и истекающий кровью, приподнялся на локте. Он поднес горлянку к губам. Струя винных мечей ударила в спину рыцарю. Рыцарь запаниковал. Он рефлекторно развернулся и закрылся щитом. Дзынь-дзынь! Большая часть клинков разбилась о магическую преграду. Рыцарь начал торжествующе смеяться. — Ничтожест...

Но смех оборвался. Те клинки, что пролетели мимо щита, не исчезли. Их перехватил Патчти. Монах, как дирижер, поймал снаряды и, крутанувшись на месте, отправил их обратно. В незащищенный затылок и позвоночник рыцаря. Клинки вошли в сочленения доспехов, пробивая шею и спину.

Кровавый Рыцарь замер. Его меч выпал из рук. Он пошатнулся, хватаясь за горло, из которого торчала рукоять призрачного меча. — Нам надо... начинать... жрать... миллионеров! — прохрипел он, прежде чем рухнуть замертво.

— Согласен, — кивнул Патчти, опуская руки.

Ассасин в это время, наконец, расправился с толпой зомби. Он был весь в слизи, но жив. Он надеялся, что его напарник-танк уже разобрался с этими нубами, которым просто повезло с магом. Он выбежал из-за угла, готовый добивать.

Его встретил плотный поток винных мечей. Патчти, стоящий рядом, даже не смотрел в его сторону. Он просто бурчал себе под нос, глядя, как Лаква поливает последнего врага.

Ассасина сбило с ног. Его кожаная броня превратилась в лохмотья за секунду. — В игре, конечно, нет доната… — пробормотал Патчти, наблюдая, как из тела ассасина хлещет кровь. — Но, сука, пей-ту-вин всё равно есть.

Глава 83. Ну сейчас я его точно вынесу!

Земля под ногами была похожа на гниющее мясо — мягкая, влажная и теплая. Корни, переплетенные с камнями, образовывали бугристый пол, по которому приходилось ступать с осторожностью, чтобы не поскользнуться на слизи. Вдоль стен зала, пульсируя в такт невидимому сердцу, тянулись толстые, полупрозрачные трубки, наполненные густой красной жидкостью. Все они, как вены к органу, вели в огромный проход в дальнем конце — к комнате босса. Свет здесь был тусклым, багровым, отбрасывающим длинные, дергающиеся тени.

Лаква и эльфийка устроили привал у одной из стен, где было относительно сухо. Девушка-НПС, все еще бледная после пережитого ужаса, сидела, обхватив колени руками. Её роба была порвана на плече, но рана уже затянулась благодаря магии и зельям. Патчти тем временем деловито обыскивал тела убитых игроков. Он переворачивал их носком сапога, не испытывая ни малейшего пиетета к павшим. — Мусор, — бормотал он, срывая с пальца мага кольцо. — Опять мусор.

Эльфийка поднялась и подошла к Лакве. Её глаза были красными от слез, но в них читалась какая-то отчаянная, фанатичная решимость. Она старалась смотреть прямо, не отводя взгляда, хотя её пальцы нервно теребили край рукава. — Я... — начала она, и голос её дрогнул, но тут же окреп. — Я очень благодарна за всё, что вы сделали для меня. Вы спасли мне жизнь, рисковали собой...

Лаква, сидевший на камне и протиравший меч от крови, поднял голову. Он чувствовал себя неловко под этим взглядом, полным обожания. Ему хотелось отшутиться, грубо буркнуть что-то вроде «Работа такая», но слова застряли в горле.

— Я надеюсь, мы найдём моего брата, — продолжала эльфийка, делая шаг ближе. — Но даже если нет... То есть... я хочу продолжать путешествовать с тобой в будущем. Пожалуйста. Позволь мне быть полезной.

Лаква замер. Внутри него боролись две сущности: циничная и сентиментальная. Глядя в её глаза, хотелось уже прекратить «откармливать» жертву. Но краем глаза он заметил Патчти. Монах как раз закончил мародёрство и возвращался к ним, на ходу подбрасывая в воздух трофейное кольцо. На его лице играла едва заметная, но такая знакомая, ядовитая ухмылка. «Другое лицо, но улыбка та же».

Лаква стиснул зубы. «Черт с тобой». — Да, — произнес он своим фальшивым басом, стараясь звучать как можно более величественно. — Я тоже буду счастлив путешествовать вместе. Ты показала себя храброй.

Лицо эльфийки мгновенно преобразилось. Оно буквально засветилось от счастья, словно кто-то включил внутри лампочку. — Спасибо! — выдохнула она, сияя.

Патчти подошел к ним и бесцеремонно плюхнулся рядом, доставая из инвентаря — вяленое мясо и флягу с водой. Он демонстративно игнорировал «романтическую» сцену, хотя его уши, казалось, жили своей жизнью, ловя каждое слово.

— Выпало что-то хорошее? — спросил Лаква, стараясь перевести тему в не депрессивное русло.

Патчти пожал плечами, откусывая кусок жесткого мяса. — Нет. Три кольца и материалы с этой локации. Кольца на сороковой уровень. Только кольцо ассасина дает ловкость... Сомневаюсь, что оно лучше твоих нынешних.

Лаква кивнул. — Тогда оставляй себе. Мне дай с воина — оно на силу?

— Нет. На скорость каста. Как и кольцо мага. Билд через магию крови, видимо.

— Вторичных характеристик нет?

Патчти молча высыпал все три кольца на ладонь Лакве. Простые серебряные ободки с тусклыми камнями. Лаква повертел их, разглядывая на свет. Монах не мог использовать свитки опознания или навыки оценки, но кое-что можно было определить и по виду. — Обычная редкость с зачарованием. Думаю, они специально надели их, чтобы в красной зоне при смерти выпадал самый дешёвый предмет из инвентаря, — констатировал Лаква, возвращая два кольца обратно.

Патчти хмыкнул и сгреб ресурсы, выпавшие с игроков — какие-то травы, флаконы с кровью, куски руды. Он отдал их Лакве. — Забирай. Хоть как-то компенсируешь ремонт брони.

— Спасибо. Лаква спрятал ресурсы в инвентарь.

Патчти жевал мясо, внимательно наблюдая за напарником. — Ты писала, что играла в топовой гильдии, — вдруг сказал он. — Я хотел проверить, насколько у тебя наметан глаз. Разбираешься в шмоте.

— Я поняла, — Лаква усмехнулась. — Это в твоём стиле. Ты так же насмехался над всей нашей компанией в клубе, когда мы впервые встретились. Вы с Яромиром всегда устраиваете такие проверки новичкам? Типа «пройдёт или не пройдёт»?

Патчти поперхнулся водой. Упоминание Яромира и того вечера в клубе кольнуло неприятным воспоминанием. Тогда они действительно вели себя как мудаки. Яромир поссорился с отцом и был зол на весь мир, а Патчти… Патчти просто пытался сбросить стресс после убийства Валерии. Ему нужно было на ком-то сорваться, почувствовать превосходство. Компанию он недолюбливал, поэтому взял за привычку насмехаться над ними в лицо так тонко, чтобы никто не замечал, принимая оскорбления за шутки — хотя это он подхватил у Яромира. «Перегнули мы тогда», — мысленно отметил он.

Но вслух сказал ровно: — Нет, это бывает редко. Тогда мы просто заигрались. Настроение было паршивое.

Лаква пожал плечами. Сейчас он не пытался звучать как мужчина. Голос стал мягче, естественнее — тот самый голос, который Патчти слышал в реальности.

— Никто не заметил, кроме меня. Я привыкла к такому тону, моя сестра тоже любит обижать людей в чем-то, чего не бывает. Думаю, у вас всё получилось — парни до сих пор считают, что вы классные ребята. И да… здесь у тебя уже есть репутация. Лаква кивнул на разлагающееся тело воина-мага.

Патчти вопросительно поднял бровь.

— Ты ведешь стрим? — спросил Лаква. — Они тебя явно узнали. Назвали «тот монах с маской». И хотели что-то отобрать. Уникальный предмет?

Патчти растянул губы в злорадной улыбке. Это был его звездный час.Мысле-связь: Патчти: «Моя первая жертва была идолом в деревне новичков. Такая местная знаменитость. Её фан-клуб устроил на меня охоту, они снимали стрим, чтобы показать всем, как наказывают злодея.».

Он подумал, что будет даже полезно, если Лаква найдет и посмотрит ту запись. В том бою Патчти выглядел далеко не героически — он убегал, прятался, использовал грязные приемы. Жалкая, крысиная тактика. Это могло бы сбить с Лаквы романтический налет и отбить желание встречаться в реале. А то ишь, «путешествовать вместе».

Лаква: «Уникальный? Что он делает?»Патчти: «Независимо от репутации и кармы, возвращает их к нейтральному значению. К нулю».

Лицо Лаквы вытянулось от удивления. Лаква:Так ты поэтому играешь за культ?… Погоди, маска сейчас с тобой?

— Да, при мне.

Он на секунду достал из инвентаря простую белую фарфоровую маску. Она тускло блеснула в красном свете пещеры. Патчти тут же убрал её обратно.

Лаква: «Почему не спрячешь её в банке? Если тебя убьют, она выпадет! Ты рискуешь потерять уникалку!»

Патчти: «Играя за культ, я не смогу потом её оттуда забрать. Меня туда не пустят. Приходится держать при себе, чтобы постоянно применять».

Лаква: «Точно. Не подумала. Прости».

Патчти мысленно поставил галочку: «Почаще подчеркивать её промахи. Пусть чувствует себя неуверенно».

Патчти: «А что ты себе вообразила, когда я сказал, что играю за культ? Думала, я просто маньяк?» Он нарочно придал голосу в голове Лаквы легкую, снисходительную надменность.

Лаква: «Просто подумала, что после пяти лет в игре ты захотел попробовать что-то новое. Экзотику».

Патчти чуть не споткнулся. «Чертов Клоп. Я купил эту гадину три года назад. Я нигде не писал, сколько играю. Значит, сам проанализировал из контекста, сопоставил факты. Умная, зараза».

— Да, — прошептал он вслух, наклонившись к самому уху Лаквы, чтобы эльфийка не услышала. — Я всегда представлял себя в роли злодея, режущего глотки невинным. Это... освежает.

Лаква неловко улыбнулась, отстраняясь. Шутка явно не зашла.

— Пойдем к боссу, — сказала она, возвращая себе грубый бас. — Пора заканчивать.

Она встала, поправляя пояс с мечом. Эльфийка тут же подскочила следом. — Кстати, простите! — воскликнула девушка, хлопнув себя по лбу. — Я, переживая за брата, совсем забыла спросить ваши имена. Это так невежливо с моей стороны!

— Я Патчти-Просветлённый, — представился монах с легким поклоном.

— Лаква, — буркнул мечник.

— Я Неёль, — эльфийка присела в реверансе, счастливо улыбаясь им обоим, но взгляд её задержался на Лаква дольше положенного. В её глазах плескалось обожание.

Они двинулись дальше. Коридор закончился, выводя их в огромный круглый зал. Арена босса была похожа на желудок гигантского существа. Стены и пол были сплошь оплетены пульсирующими трубками разного диаметра. Площадка под ногами состояла из самых плотных и толстых жил, которые пружинили при каждом шаге. В воздухе стоял тяжелый, сладковатый запах гниения и цветов. В самом центре зала, подвешенный на десятках натянутых канатов-вен, висел кокон. Он был огромным, метра три в высоту, и напоминал плод странной, искаженной формы — бугристый, покрытый слизью.

Когда троица ступила на покрытие арены, кокон содрогнулся. Трубки, питающие его, начали судорожно сокращаться, накачивая внутрь жидкость. С мокрым, хлюпающим звуком оболочка лопнула. Из неё вывалилось существо. Оно приземлилось на четыре конечности, а затем медленно выпрямилось.

Голова монстра была скрыта гладким хитиновым шлемом, напоминающим треугольную голову богомола. Без глаз, без рта — только гладкая маска. Руки и торс были человеческими, точнее, эльфийскими — изящными, с бледной кожей. Но из спины, прорывая плоть, торчали восемь гидравлических био-трубок. Они изгибались, как лапы паука, и заканчивались острыми костяными косами. Но самое жуткое было внизу. Вместо ног у существа было переплетение корней. Из этих корней росли ветви, на которых висели плоды. Каждый плод был точной, но миниатюрной копией того кокона, из которого только что вылез босс.

Монстр издал низкий, вибрирующий гул.

— Ща я его вынесу! — заявил Патчти, хрустнув шеей. Он выглядел абсолютно спокойным. — Ты брось в него поток мечей, чтобы заагрить, а дальше я сам.

Лаква с сомнением посмотрела на монстра. Тот возвышался над ними, как башня. Его трубки-косы шевелились, выбирая цель. — Уверен? — спросил Лаква. — Может, вместе? Он выглядит опасным. Тем более не по нашему уровню.

— Нет, — отрезал Патчти. — Если ты будешь его бить, агр будет переключаться на тебя, и мне будет сложней от него уклоняться и предсказывать паттерны атак. Обычно я таких убиваю без урона. Соло-таргет — это моя специальность. Пошли!

Монах сделал шаг вперед, но вдруг замер и обернулся. — Когда у него останется один удар... ну, процентов три хп... можешь вмешаться, добить. И, не дожидаясь ответа, побежал на босса.

Лаква вздохнул, сорвал пробку с горлянки и сделал глоток. Пф-ф-ф! Струя мечей ударила в босса. Клинки вонзились в хитин и плоть, нанося неплохой урон, но полоска здоровья монстра едва дрогнула. У него было чудовищное количество хп. Босс взревел, поворачивая безликую маску к обидчику.

Но тут в него влетел Патчти. Бой начался. Патчти не использовал навыки. Он не тратил Ци. Он просто кружил вокруг монстра, уклоняясь и нанося быстрые, удары руками и ногами. Ему нужно было изучить врага. У босса было три основных навыка. Первый: серия размашистых ударов косами-трубками. Монстр превращался в мясорубку, покрывая большую площадь. Второй: зонинг. Босс срывал с себя плоды-коконы и швырял их на землю. Через секунду они взрывались облаками ядовитого газа. Третий: корни. Монстр втыкал свои «ноги» в землю, и под игроком выстреливали острые шипы, пытаясь сковать движения.

Последнее монаху было не особо страшно. Его пассивные навыки давали иммунитет к сковыванию, а скорость позволяла просто выбегать из зоны поражения.

«Так, — анализировал Патчти, подныривая под удар косы. — Окно для атаки — после корней. Он замирает на две секунды, вытягивая их обратно. Это мой шанс». Боссы после 45-го уровня были рассчитаны на то, что у игроков уже есть мгновенные умения — блинки, рывки, инста-касты. Поэтому окна уязвимости у них были микроскопическими. Но Патчти повезло. Анимация атаки корнями была долгой и неуклюжей.

Он дождался момента. Босс вонзил корни в пол. Патчти, заранее предугадав тайминг, отпрыгнул в сторону, и тут же, используя «Неевклидов шаг», вернулся вплотную к туше. Пятка, колено, локоть, два пальца. Босс заревел, пытаясь стряхнуть с себя назойливую букашку, но Патчти уже отскочил.

Так продолжалось минуты две . Монотонный, выверенный танец смерти. Патчти снес монстру где-то двадцать пять процентов здоровья. Внезапно босс замер. Его тело задрожало, словно в припадке. Окружающие арену трубки, которые до этого просто пульсировали, вдруг удлинились и впились в спину монстра, накачивая его какой-то светящейся субстанцией.

«Фаза два, — понял Патчти. — Сейчас будет взрыв или усиление». Он был готов. Ци была полна, навыки наготове. Он ждал атаки. Но босс не атаковал. Вместо этого трубки, впившиеся в него, начали с треском ломать хитиновый шлем. Маска треснула пополам и отвалилась, с грохотом упав на пол.

Под шлемом оказалось лицо молодого, красивого эльфа. Глаза его были закрыты, рот искажен в беззвучном крике боли, а кожа была бледной, почти прозрачной.

Эльфийка Неёль, стоявшая все это время в безопасности возле Лаквы, вдруг побледнела так, что стала похожа на призрака. — Арем! — её крик был таким надрывным, что, казалось, он разрезал воздух.

Она не думала. Не оценивала опасность. Она просто рванула вперед, к своему брату, забыв о том, что перед ней чудовище, способное разорвать её на части одним движением. — Арем, я здесь!

Патчти, стоявший в боевой стойке, опустил руки. Он мысленно закатил глаза. «Система никогда не меняется. Всё те же грустные квесты про проклятых родственников, трагические воссоединения и неизбежную смерть. Но сейчас... сейчас будет еще грустнее». Он медленно повернул голову и посмотрел на Лакву.

Глава 84. Плюс четыре

Крик сестры не принес облегчения. Как только хитиновая маска с грохотом упала на пол, обнажив искаженное болью лицо эльфа, Арем перестал быть просто статичной тушей в центре зала. Он взревел — звук был похож на скрежет металла о стекло — и восемь гидравлических трубок за его спиной выстрелили вперед.

Он не узнал сестру. Для него она была лишь еще одним куском мяса, который нужно переработать.

Костяные косы, с которых капала едкая желчь, устремились в точку, где стояла застывшая от ужаса Неёль.

Ци в меридианах Патчти вспыхнула, . «Неевклидов шаг». Пространство хрустнуло, как сухой сустав. Силуэт монаха смазался, исчезая из реальности на долю секунды, чтобы возникнуть рядом с эльфийкой. Он не стал тратить время на объяснения. Патчти грубо схватил девушку поперек туловища и снова активировал навык.

Вжух. Восемь лезвий вонзились в пружинистый пол ровно в то место, где они стояли мгновение назад. Брызнула красная жижа из пробитых трубок пола.

Патчти материализовался в десяти метрах от босса, у стены. Он едва устоял на ногах. Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Перенос собственного тела требовал много энергии, но перемещение другого объекта, да еще и живого, сжирало запас Ци в геометрической прогрессии. Шкала энергии мигнула красным и упала почти до нуля. — Тяжелая... — прохрипел он, опуская девушку на пол.

Босс, поняв, что промахнулся, начал разворачивать свое громоздкое тело. Его корни-ноги с влажным чпоканьем вырывались из пола, переставляя тушу. Он собирался повторить атаку, но путь ему преградила фигура в синем шелке.

Лаква не стал ждать команды. Он шагнул навстречу чудовищу, и его меч описал в воздухе сложную дугу. — Это больше не твой брат, — бросил он через плечо эльфийке. Голос его звучал глухо и жестко.

Клинок мечника оставил в воздухе густой, чернильный след. Удар пришелся по одной из био-трубок босса. Черная Ци въелась в органику. Арем зашипел, переключая внимание на новую угрозу. Патчти, привалившись к стене, наблюдал за боем. Он отключил ауру космического элемента — сейчас, его задачей было охранять хилера и ждать восполнения.

Лаква держался уверенно. Патчти с профессиональным интересом отметил, что напарник действительно умеет играть. Это не было хаотичным маханием железкой. Лаква использовал инерцию меча, чередуя рубящие удары с быстрыми тычками ладонью и пинками. Каждый его выпад оставлял на теле босса чернильные кляксы.

Лаква справлялся. Когда босс пытался игнорировать мечника и переключал внимание, Лаква использовал горлянку. Поток мечей бил монстру в лицо, сбивая отаку и возвращая агрессию. Полоска Ци Патчти заполнилась наполовину. — Моя очередь, — буркнул он.

Он шагнул вперед, и воздух вокруг него потемнел. Элемент космоса вернулся, окрасив его Ци в цвет абсолютной пустоты. Босс, почувствовав угрозу, метнул в него сразу шесть кос. Патчти не стал уклоняться. Он поднял руку. Один палец с золотым когтем начертил в воздухе вертикальную черту. Черная линия зависла в пространстве, словно трещина. Костяные лезвия врезались в эту черту и замерли, не в силах преодолеть невидимый барьер. Кинетическая энергия удара ушла в никуда.

Лаква, воспользовавшись моментом, снова выплюнул облако клинков, целясь в сочленения трубок. Здоровье босса упало до пятидесяти процентов. По залу пронесся низкий гул. Трубки на стенах запульсировали быстрее. Неёль, все это время сжимавшая посох побелевшими пальцами, вдруг подалась вперед. — Арем! Пожалуйста! Это я!

Босс замер. Его тело дернулось, словно в судороге. Корни, заменявшие ему ноги, вдруг вросли в пол, натянулись и... оторвались. С отвратительным звуком разрываемой плоти торс эльфа отделился от корневой системы. Он рухнул на пол, но не остался лежать. Из обрубка туловища выстрелили новые трубки, вонзились в пол и подняли тело, как паука на ходулях. Он отполз к стене, тяжело дыша. Взгляд босса, до этого мутный и бессмысленный, вдруг сфокусировался. Он посмотрел прямо на Неёль.

— Неёль... — произнес Арем. Его голос был скрипучим, словно у него в горле был песок. — Ты...

Лицо эльфа, искаженное мутацией, вдруг расплылось в широкой, безумной улыбке. Это не была улыбка узнавания. Это была улыбка человека, который увидел смешную шутку в горящем доме. — Что ты тут забыла, плакса? — расхохотался он. Комната затряслась, резонируя с его смехом. С потолка посыпалась пыль и слизь. — Неужели решила спасти меня? От чего? Я никогда не чувствовал себя так хорошо!

Он поднялся на своих новых, суставчатых ногах-трубках. Теперь он был ниже, но мобильнее. — Арем, что происходит? — закричала Неёль, делая шаг к нему. — Что с тобой сделали? — Я принял силу! — взревел он, обводя взглядом монахов. В его глазах плескалось чистое, дистиллированное безумие. — И сейчас опробую её на пешках богов, которых ты привела!

Он снова бросился в атаку. Теперь его движения были дергаными, непредсказуемыми. Тактика боя изменилась. Вместо ударов корнями из-под земли, босс начал использовать окружение. Трубки, которыми были оплетены стены арены, вдруг ожили. Они набухли и лопнули, разбрызгивая содержимое под высоким давлением.

Вся арена превратилась в зону поражения. Едкая красная жижа, смесь крови и промышленных химикатов, хлестала во все стороны. У монахов не было защиты от такой плотной атаки. Уклониться было некуда — пол, стены, воздух, всё было в этом. — Барьер! — скомандовал Патчти, отпрыгивая к эльфийке.

Неёль среагировала рефлекторно. Она ударила посохом о землю, и прозрачный купол накрыл их троих. Жидкость барабанила по магическому стеклу, шипя и пузырясь. Девушка побледнела. Поддержание барьера такой площади под постоянным уроном высасывало её ману с чудовищной скоростью. — Я... я не смогу лечить, пока держу щит! — крикнула она. — Просто держи! — рявкнул Лаква, вытирая пот со лба.

Пока они прятались, босс кружил вокруг купола, постукивая косами по барьеру. — Что вы пытаетесь сделать? — его голос звучал отовсюду, отражаясь от стен. — Вы — пешки богов. Из-за подобных вам мне пришлось стать этим. Вы уничтожаете всё ради цели, которую сами не понимаете. Но я... я смогу всё изменить. Больше ни один нормальный человек не будет страдать. Не будет! Не будет!

Патчти, стоя внутри купола, мысленно выругался. «Чертов рандом. Я выбирал обычный квест на сопровождение. А в итоге мы вляпались в сюжетную ветку. Из раздумий его вывел удар. Барьер на секунду мигнул, пропуская косу босса. Лезвие чиркнуло Патчти по плечу. — Не витай в облаках! — рыкнул Лаква, отбивая следующий удар своим мечом.

Патчти собрался. Как только поток жидкости иссяк, он выскочил из-под купола. — Брат, как ты мог? — продолжала причитать Неёль, опуская посох. — Кто это сделал? — Ха-ха, моя плаксивая сестра! — Арем остановился, его тело дергалось в тике. — Как я мог? Посмотри на себя. Ты забыла, кто убил наших родителей? Войны проходят словно по расписанию — каждые полгода. Они режут нас, потому что боги дали им право... Ха-ха! они провоцируют королей!

Все восемь кос одновременно устремились к монахам. Патчти после удара по корпусу, пришлось уйти в перекат, чтобы не превратиться в шашлык. — Они режут нас... Я слышу Бога Машин... Он шепчет в трубах... — речь босса становилась невнятной, фразы зацикливались.

Он вошел в фазу ярости. Две косы на его правой руке вдруг надулись, пульсируя красным светом. С них начала капать густая, дымящаяся кислота, прожигающая пол. Косы удлинились метров на пять и начали вращаться. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Босс превратился в живой пропеллер. Он начал двигаться по арене, сметая всё на своем пути.

Барьер эльфийки лопнул после первого же касания кислотного вихря. Осколки маны осыпались на пол. Патчти понял, что бежать некуда. Радиус атаки покрывал почти всю комнату. Он схватил Неёль. «Неевклидов шаг». Прыжок. Они оказались в другом углу зала. Но босс двигался слишком быстро. Пропеллер разворачивался к ним. Ци у Патчти снова была на нуле. Навык ушел в откат. — Лаква! Принимай!

Он без церемоний швырнул эльфийку в сторону напарника. Лаква поймал её, едва устояв на ногах. Пропеллер надвигался. Уклониться с грузом было невозможно. Мечник сделал единственное, что мог. Он выставил перед собой меч и принял удар.ДЗЗЗЗЗЬ! Вращающиеся косы врезались в клинок. Искры брызнули фонтаном. Лаква скрипел зубами, его сапоги скользили по слизи, оставляя борозды. Кислота брызгала во все стороны. Дорогая одежда мечника превращалась в лохмотья, на коже вздувались волдыри. — Держись за мной! — прохрипел он эльфийке.

Атака закончилась так же внезапно, как и началась. Босс остановился, чтобы перевести дыхание, открываясь для атаки Патчти. Кулак, напитанный энергией космоса, отнимал много здоровья.

Неёль, дрожа, начала накладывать на Лакву исцеление. — Нет, брат, ты ошибаешься! — кричала она сквозь слезы. — Они не все плохие! Они спасали меня! Пожалуйста, очнись!

Арем не слушал. Его здоровье упало до критической отметки — один процент. — Я всех спасу... обязательно... — бормотал он. И снова запустил пропеллер.

На этот раз у Патчти не было ни Ци, ни времени. У Лаквы — здоровья на один удар. Кислотный вихрь несся на них. Блокировать было нечем. Они встали в глухую защиту, надеясь на чудо. Косы приближались. В последний момент перед ними возникла хрупкая фигура. Неёль. Она раскинула руки, создавая барьер, но коса разбила его и вонзилась ей в живот.

Время словно замедлилось. Вращение остановилось. Глаза Арема, до этого безумные, вдруг прояснились. Он смотрел на сестру, на растекающееся красное пятно на её робе. — Неёль... нет! — выдохнул он.

Трубки, заменявшие ему ноги, подкосились. Он рухнул на пол и пополз к ней, волоча за собой искалеченное тело. Неёль упала на колени, зажимая рану рукой. — Я... жива... — прохрипела она, применяя к себе слабое заклинание исцеления. Рана была страшной, но не смертельной. — Прости меня, — Арем добрался до неё и коснулся её лица своей рукой-клешней, стараясь не поцарапать. — Я хотел... я хочу защищать тебя. Я принял их предложение... я не знал... — Не переживай, — Неёль улыбнулась ему, гладя по кошмарному хитину. — Меня есть кому защитить. И я думаю, мы сможем вернуть тебя. Мы найдем способ! Я обещаю!

Арем слабо улыбнулся в ответ. Из его глаз текли слезы, смешиваясь со слизью. — Я буду надеяться на тебя, сест...

Договорить он не успел. В его шею, точно между позвонков, вонзился грубый костяной кинжал. Тело эльфа дернулось и обмякло.

Патчти стоял над ним. Его лицо было спокойным, даже одухотворенным. Он сложил руки в молитвенном жесте. — Космосу отдаю плоть и имя, — начал он читать, монотонно, как будто диктовал список покупок. — Пусть пустота примет кровь, звезды услышат, а бездна ответит мне вечностью за пределами времени.

Из воздуха, прямо из пустоты, появились полупрозрачные, черные щупальца. Они обвили тело Арема, вытягивая из него светящийся сгусток. Неёль застыла. Она смотрела на Патчти широко раскрытыми глазами, в которых ужас медленно вытеснял радость воссоединения. — Что... что ты сделал? — прошептала она. — Мы могли...

Отчаяние захлестнуло её. Она поняла, что перед ней не герои. Она резко повернулась к Лакве. К тому, кто защищал её, кто кормил её бутербродами, кто обещал путешествовать вместе. К своему спасителю. — Лаква! Помоги! Он убил его!

Она протянула к нему руки, ища защиты. Лаква стоял неподвижно. Его лицо было бесстрастным, как маска. Когда эльфийка приблизилась, он сделал короткое движение рукой. В его ладони блеснул особый костяной кинжал. Не белый, как у Патчти. Этот светился глубоким, насыщенным красным светом — цветом, который поглощал все вокруг.

Удар был точным. Прямо в сердце.

Неёль ахнула. Она посмотрела на рукоять, торчащую из её груди, потом перевела взгляд на лицо Лаквы. В её глазах застыл немой вопрос: «Почему?». Она не успела ничего сказать. Красный свет кинжала вспыхнул, охватывая её тело. Реальность вокруг неё исказилась. Потусторонние волокна, похожие на мышцы самой вселенной, обвили эльфийку, сжимая её, скручивая пространство. С тихим, чавкающим звуком она была втянута в одну точку — в сингулярность на острие кинжала. И исчезла.

В зале повисла тишина. Только капала слизь с разорванных трубок на стенах.

Патчти выдохнул и расслабил плечи. Перед его глазами висело системное уведомление. Очки культа капали на счет с приятным звоном. За приведение живой души, да еще и добровольно доверившейся, давали щедро. — Ну, как? — спросил он, поворачиваясь к напарнику. На его лице играла довольная ухмылка. — Какое тебе дали благословение?

Лаква стоял, опустив руки. Красный кинжал исчез также как и эльф. Он смотрел в пустоту, туда, где секунду назад стояла девушка, которая хотела быть ему полезной. — Хорошее усиление всех характеристик, — произнес он ровно.

Патчти фыркнул, пнув останки босса. — Эх, жаль. Всё-таки не «плюс пять». Видимо, она была не особо популярным НПС. Не хватило социальной значимости. Или ты недостаточно старался. Он подошел ближе, заглядывая Лакве в лицо. — Не знаю, устраивает ли это тебя. Если ты перфекционист, можешь создать нового персонажа. Найдем новую жертву, разыграем всё по нотам. Опыт у нас уже есть.

Лаква медленно перевел взгляд на монаха. Его фиолетовые глаза были холодными. — Мирон, — произнес он.

Патчти вздрогнул. Настоящее имя, произнесенное в игре, прозвучало как выстрел. Маска, безумца, дала трещину. — Назвав меня по имени... это нарушение правил погружения, — попытался отшутиться он, но голос прозвучал неуверенно.

— Я понимаю, что ты пытался сделать. — продолжил Лаква тем же спокойным, тоном. — Я пойду.

Он не стал ждать ответа. Фигура мечника развернулась. Плащ, превратившийся в лохмотья после кислотной ванны, жалко повис на плечах. Лаква уверенно зашагал к выходу с арены, перешагивая через лужи слизи.

Патчти остался один в пустом зале, среди останков босса и запаха гниения. Он чувствовал себя паршиво. Девушка после токого точно от него отстанит. Технически план был выполнен на сто процентов. Но вкус победы почему-то отдавал пеплом.

Глава 85. Не думай слишком много

Тишина в зале босса была липкой. После того как Лаква ушёл, оставив после себя лишь эхо тяжёлых шагов и запах дорогого вина, Патчти остался наедине с трупом мутировавшего эльфа.

Патчти стоял неподвижно, глядя в пустоту. В голове крутилась одна и та же мысль. Он перемудрил.

«Наверное, если бы я просто сказал, что не хочу встречаться, она бы поняла, — пронеслось в сознании. — Или обиделась бы. Но ушла бы тихо».

Вместо этого он устроил целый спектакль. Манипуляция, игра на чувствах, убийство НПС, драматичное раскрытие «истинной сущности». Всё это теперь, казалось глупым и избыточным. Он потратил кучу ментальной энергии, выстраивая сложные схемы, когда решение лежало на поверхности. Обычное человеческое «нет». Накатывало сожаление: он толком ничего о ней не знал, но по привычке решил оборвать отношения.

— Возможно… нет! Что сделано, то сделано, — буркнул он вслух, отгоняя рефлексию. — Зато очки культа капнули.

Патчти развернулся на сто восемьдесят градусов, спиной к выходу. Перед ним была стена, сплошь увитая пульсирующими трубками. Они переплетались, образуя уродливый органический ковёр. Казалось, здесь тупик. Но монолог босса, содержал не только бред сумасшедшего, но и конкретные технические данные. Опытный игрок умел фильтровать пафос, вычленяя суть.

Патчти подошёл к стене. Золотые когти на пальцах с тихим звоном выдвинулись на полную длину. Он вонзил их в мягкую, податливую массу трубок. Брызнула красная жижа, пахнущая железом и химикатами. Монах начал резать. Методично, без лишних движений, он кромсал органику, расчищая проход. Через тридцать секунд влажного чавканья и хлюпанья его пальцы наткнулись на холодный металл. Скрытая дверь.

Перед глазами всплыло системное сообщение: «Дополнительное задание: Вы нашли потайную дверь. Цель: Обыщите лабораторию. Награда: Неизвестна».

Патчти толкнул створку. Она поддалась с трудом, петли заржавели от постоянной влажности.

За дверью открылось помещение, которое кто-то по ошибке назвал лабораторией. Скорее это напоминало мясную лавку, скрещенную с теплицей сумасшедшего ботаника. На столах, сбитых из грубых досок, лежали куски плоти — некоторые ещё подрагивали. Они были перемешаны с пучками неизвестных растений, шляпками грибков, источающих фосфоресцирующий свет, и осколками стеклянных колб. В углу стояли реторты, в которых бурлила мутная субстанция цвета желчи.

Патчти шёл вдоль столов, стараясь не касаться поверхностей рукавами халата. Он не вглядывался в детали. Ему было всё равно, чья это печень лежит в банке или чей глаз плавает в спирте.

На дальнем столе, среди завалов из скальпелей и грязных тряпок, он нашёл стопку бумаг. Пергамент был плотным, местами заляпанным чем-то жирным. Патчти взял верхний лист. Почерк был дерганым, с сильным нажимом. Это был список ингредиентов. Сухие цифры, меры веса. Но внизу стояла подпись: «Для Л.К.».

«Куплено в городе Ретинья-Синдху. Партия биоматериала (люди — 3 шт., эльфы — 1 шт.). Материалы доставлены».

Задание в интерфейсе мигнуло зелёным.«Выполнено. Награда: Улики к Плоти Бога Машин. Новое задание: Найдите продавца, выясните, кто покупатель».

Патчти хмыкнул и сунул бумаги в инвентарь. Он не станет этим заниматься. Ни сейчас, ни на сотом уровне. Имя «Бог Машин» и инициалы «Л. К.» были ему знакомы.

Лоран Карн был блуждающим боссом 300-го уровня. Его иногда можно встретить на одном из трех континентов. Ходили теории, что этот босс — один из «Борреров», но что точно известно: у него есть кусок Бога Машин.

В игре существовали так называемые«Борреры» — ограничители, головоломки. Они присутствовали на протяжении всей истории проекта и закрывали доступ к новым локациям, из-за чего игроки не могли повышать уровень: монстры в старых зонах попросту переставали давать опыт.

Борреры бывали разными. Когда игра только вышла, чтобы прокачаться дальше 15-го уровня, нужно было получить разрешение у Церкви, чтобы попасть на новые земли. На 25-м уровне требовалось найти способ продвинуть профессию, тогда подсказок не было. Затем следовали испытания на 45-м и 75-м.

Сейчас же камнем преткновения стал сотый уровень. Всего существовало три Боррера. Двое из них были стражами: один охранял портал, другой — спуск в подземелье. Третий представлял собой непроходимую локацию; предполагалось, что в её конце тоже ждёт босс, но до него ещё никто не доходил. Почти год игровое сообщество билось головой об эту стену. Топы собирали рейды, создавали лучшую экипировку, но Борреры оставались непобеждёнными. Это блокировало проход в локацию, где можно было качаться дальше.

— Бог Машин, значит, — пробормотал Патчти, глядя на заспиртованный эмбрион в банке.

Он открыл меню персонажа. Уровень 25. Полоска опыта заполнилась до отказа. Цифры горели золотым, требуя действия. Пора было выполнять задание на продвижение класса.

В дальнем конце лаборатории обнаружился чёрный ход — узкий тоннель, ведущий вверх. Это было как нельзя кстати. Возвращаться через главный вход, где его могли поджидать воскресшие члены группы ПК-шников, было бы глупо. Та троица — маг, ассасин и рыцарь — наверняка уже раструбила по всем каналам о «монахе с Маской». Охота началась. Патчти быстро сменил экипировку. Чёрный, приметный чаншань отправился в инвентарь. Вместо него он натянул простую, серую робу с капюшоном.

Он выбрался на поверхность. Лес вокруг был всё так же мрачен, но здесь, на окраине, богомолы встречались реже. Патчти быстрым шагом дошёл до точки, где зона блокировки спадала. Достал свиток телепортации. Хлопок. Через секунду он уже стоял у городского портала в безопасной зоне. Не задерживаясь ни на секунду, он активировал врата перемещения.

Вспышка. Город Бир-Ханаор. Патчти не смотрел по сторонам. Он игнорировал архитектуру, толпы игроков и зазывал. Его маршрут был проложен прямой линией: Мировой Банк. Внутри банка было тихо и прохладно. Патчти подошёл к ячейке. Фарфоровая маска, легла на дно хранилища. Теперь, даже если его убьют и разденут догола, уникальный артефакт останется в безопасности.

Снова телепорт. Вспышка. Город Бир-Гар. Здесь воздух был суше. Патчти, всё так же не поднимая головы и не разглядывая шпили и крыши, направился в Зал Боевых Искусств.

Зал встретил его полумраком и запахом старого дерева. В центре пустого помещения, на потертом коврике, сидел в позе лотоса Наставник. Длинные, абсолютно белые пряди спадали с головы до самого пола, образуя плотный занавес. От лба до макушки тянулась идеально гладкая, блестящая плешь. Но самым впечатляющим были брови: две седые гусеницы, свисающие с надбровных дуг, тянулись вниз, сливаясь с волосами и касаясь пола. Казалось, старик пустил корни. На нём был надет белый халат, который когда-то, вероятно, был чистым, но теперь пожелтел от времени.

Патчти подошёл и остановился в двух шагах. Он сложил левую ладонь поверх правого кулака — традиционное приветствие. — Мастер, — произнес он ровным голосом. — Я достиг предела. Я хочу стать сильнее. Я хочу обучиться настоящему мастерству.

Волосы шевельнулись. Старик, казалось, даже не дышал, но его голос прозвучал так, будто он говорил прямо в ухо: — Тело твоё готово. Мышцы крепки, каналы открыты. И дорога твоя ясна, как след птицы в небе.

На Патчти глянули два глаза — выцветших, но острых, как иглы. — Но сила без испытания — что меч без закалки. Путь остаётся лишь намерением, пока ты не сделаешь шаг.

Старик медленно поднял руку. Сухая, похожая на птичью лапу кисть указала куда-то в сторону. — На границе Империи Песков есть место, где земля стонет. Гарнизон Королевства столкнулся с трудностями. Помоги им. Скажешь командиру, что пришёл от меня. Мастер, не меняя позы и тона, подробно, с точностью до метра, объяснил, как туда добраться.

— Иди, — волосы снова сомкнулись, скрывая лицо. — И не возвращайся, пока не закончишь.

Патчти поклонился и вышел. Квест получен.

Гарнизон представлял собой унылое зрелище. Это был даже не форт, а наспех сколоченный лагерь посреди жидкой грязи. Частокол из кривых брёвен, кое-как вбитых в землю, окружал несколько палаток и деревянный барак. Камни, наваленные у основания стены, выглядели так, будто их просто высыпали из телеги и забыли. В центре, привязанные к коновязи, уныло жевали жухлую траву три лошади. Их бока были впалыми, а шерсть тусклой.

Патчти, пробираясь через грязь, которая чавкала под сапогами, подошёл к командной палатке. Там его ждала Сеньора Нефинскайя. Женщине было около тридцати девяти лет. В её фигуре и резких, экономных движениях ещё угадывались следы былой силы и молодости, но жизнь на границе стёрла лоск. Лицо её было картой сражений. Несколько мелких белых шрамов пересекали щёки. Левая половина лица была отмечена старым ожогом — кожа там была стянута и блестела. Левый глаз, лишённый пигмента, был полностью белым, как варёное яйцо, но он двигался синхронно с правым, и Патчти почувствовал, что она прекрасно видит им. Возможно, даже лучше, чем здоровым.

Она сидела на ящике, чистя короткий меч промасленной тряпкой. Увидев монаха, она скривилась, словно укусила лимон. — Старик прислал тебя... — протянула она хриплым, прокуренным голосом. — Хорошо. Буду надеяться, что та старая рухлядь не решила скинуть проблему на кого-то, кого ему не жалко потерять.

Патчти промолчал, сохраняя вежливое выражение лица. — У меня пропадают люди в лесу, — резко сказала она, убирая меч в ножны. — Уходят за дровами или в дозор — и не возвращаются. Ни следов, ни тел, ни криков.

— Может быть, кто-то из Империи Песков? — предположил Патчти. — Диверсанты?

Нефинскайя сплюнула на землю. — Война ещё не началась. Мои разведчики не докладывали о движении с той стороны. А лес, про который я говорю, находится с противоположной стороны от границы. Там нет подхода для армии.

Она встала, нависая над монахом. Несмотря на рост, в ней чувствовалась тяжесть. — Восставшие, — она кивнула на Патчти, — вроде бы бессмертные. Так что иди, пройдись. Погуляй по лесу. Если тебя что-то убьёт, воскреснешь и расскажешь, что это было.

Разговор был окончен. Патчти увидел, как обновился журнал заданий.

Он вышел из палатки и пошёл по лагерю. Вокруг суетились НПС — солдаты в грязных коттах, крестьяне, пригнанные на работы. Было и несколько игроков, которые занимались своими делами — точили оружие, торговали мелочёвкой. Патчти снова сменил облик. Теперь он был похож на даосского учёного: простая, но опрятная роба, свиток за поясом, благообразный вид. Он нацепил маску вежливого интереса.

Он начал ходить от группы к группе солдат, расспрашивая у НПС подробности. У тех, кто сидел у костра, спросил: — Приветствую, служивые. Слышал, в лесу нечисто? Не подскажете, где именно пропадали люди? Один из солдат, бородатый мужик с усталыми глазами, пожал плечами. — Не знаю. Просто собирали дрова и всё. Ничего не видел. — Лес... хм... — вступил в разговор другой, помоложе. — Не знаю, ну ночью он странный, да. Не знаю, поймешь ли ты меня, учёный человек, но такое ощущение, что звёзды на небе ближе. Будто они... смотрят. Я не сумасшедший!

Патчти кивнул, изображая глубокое понимание. — Не беспокойся, — сказал он мягко. — Я, кажется, понял. Старайся почаще смотреть на звёзды. Может быть, здесь замешана какая-нибудь магия. Древняя и... интересная.

Он двинулся дальше. Следующим собеседником стал мужик в лохмотьях, сжимающий ржавый меч так, будто это была лопата. Скорее всего, ещё вчера он копал репу, а сегодня его призвали в ополчение. — Да точно колдовство! — зашептал мужик, брызгая слюной, когда Патчти задал наводящий вопрос. — Эти безбожники постоянно творят всякую хрень! Я слышал шорохи!

Патчти улыбнулся ему — тепло, по-отечески. — Ты прав, добрый человек. Нужно беречься. Вот, держи. Он достал из кармана цепочку с грубым чёрным камнем. Камень был холодным и слегка вибрировал. — Это оберег от колдовства. Носи его не снимая. И держись подальше от этих фокусников. Он защитит тебя... от многого.

Мужик неуверенно взял цепочку, глядя на неё как на сокровище. — Э-э... спасибо, господин. Спаси вас боги. — И тебя, — Патчти похлопал его по плечу.

В сознании вспыхнуло сообщение:«Дополнительное задание выполнено: Вы подбросили 5 из 5 оскверненных предметов».

Патчти раздал «обереги» НПС в разных точках лагеря.

Он уже собирался направиться к лесу, чтобы проверить местность, как вдруг к нему подбежала девушка-игрок. На ней были доспехи, украшенные религиозными символами. Жрец Бога Железа и Крови.

— Эй! Ты же выполняешь задание на поиск пропавших? — затараторила она инфантильным, звонким голоском, подпрыгивая на месте.

Патчти открыл рот, чтобы ответить, но она не дала ему вставить и слова. — Это Культ Космоса! — выпалила она с горящими глазами. — Мы только что нашли один из их осквернённых предметов прямо здесь, в лагере! Представляешь? Прямо под носом!

Патчти сохранил каменное выражение лица, хотя внутри у него всё хохотало. — Неужели? — спросил он вежливо.

— Да! У нас в группе есть детектив, он делает тот же квест, что и ты. Он накопил достаточно улик, чтобы завершить «расследование», и нашёл виновника! Мы собираемся собрать всех, кто есть в локации, и пойти на культистов рейдом. Скорее всего, здесь рядом их алтарь. А когда я его уничтожу, у меня будет много-много очков веры и ачивка!

Она схватила Патчти за рукав. — Ты пойдёшь с нами! Ну конечно пойдёшь, у тебя ведь тоже задание! Пошли, пошли, не тормози!

Не дожидаясь ответа, культиста Космоса, она развернулась и побежала к группе игроков, которые уже кучковались у ворот, проверяя оружие и баффы.

Патчти остался стоять, глядя ей вслед. Он медленно моргнул.

Он открыл инвентарь. Там лежала маска. После того как он выяснил, что локация ограничена 25 уровнем, он вернул её из банка. Сейчас же он достал две карты. Одна — локальная карта местности, выданная Нефинской. Другая — глобальная карта континента со странными пометками. Патчти наложил одну на другую и сверил ориентиры.

— Да, — кивнул он сам себе. — Монолит Космоса тут неподалёку. В лесу.

Он посмотрел на толпу игроков и НПС, которых энергичная жрица сбивала в стаю. Их было немного. Шесть игроков разных уровней и два десятка солдат. Все они собирались идти к алтарю. Сами. Добровольно. Ему даже не нужно было их заманивать.

— Хм... — Патчти спрятал карты. На его губах появилась та самая, знакомая Лакве ядовитая улыбка. — А их тут много. Отличный материал. Это хороший шанс провести масштабный ритуал.

Он поправил складки своей даосской робы и неспешным шагом направился вслед за будущими жертвами. — Подождите меня! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал взволнованно и героически. — Я с вами! Мы уничтожим это зло!

Глава 86. Дамы вперёд

Лес встретил их шелестом листвы. Под ногами хрустел сухой валежник и палая листва. Чаща выглядела вполне естественно, разве что деревья стояли слишком тесно, переплетаясь ветвями и почти не пропуская солнечный свет к земле. Кора старых дубов и ясеней была грубой, покрытой привычным зеленоватым мхом, а из-под корней торчали пучки жесткой травы.

Из подлеска на них с яростным хрюканьем выкатывались лесные кабаны. Они мало отличались от своих сородичей из дикой природы, за исключением размеров — каждый зверь был ростом с доброго теленка, а их щетина казалась жестче и гуще. Сверху, с раскидистых крон, пикировали метровые совы. Их мощные когти и загнутые клювы без труда пробивали кольчугу солдат.

Группа из семи игроков и двух десятков НПС-солдат продвигалась медленно, увязая в боях каждые десять метров. Основной удар держали игроки. Солдаты гарнизона, одетые в стеганые куртки и дешевые кольчуги, могли лишь сдерживать натиск, создавая живой щит, пока «бессмертные» наносили урон.

Впереди отряда шел Детектив. Это был низкорослый, тощий мужчина с жидкими, сальными волосами, прилипшими к черепу. На макушке сияла обширная плешь, обрамленная венчиком седины. Под носом топорщились мерзкие, редкие усики, которые дергались при каждом его слове. Несмотря на жалкий вид, он был вторым игроком в группе, достигшим двадцать пятого уровня. В левой руке он сжимал кремниевый пистолет, а правой кастет.

— Левый фланг, две совы! — его голос был писклявым и скрипучим, но команды он отдавал четко. — Держать строй! Не рассыпаться!

Патчти двигался чуть позади, в центре построения. Он пока сдерживался, не используя энергозатратные навыки. Его стиль был экономным: уворот, точный тычок пальцами в глазницу кабана, шаг в сторону. Остальные игроки, уровнем около пятнадцатого, суетились, тратили ману и создавали много лишнего шума. Особенно выделялась жрица Бога Железа и Крови — та самая девушка, что затащила его сюда. Она была всего десятого уровня.

— Ой, фу! — визжала она, когда кровь кабана брызнула на её начищенный доспех. — Почему они такие грязные? Эй, вы, защищайте меня лучше! Я же хиллер! Ну, почти!

Она не замолкала ни на секунду. Её голос сверлил мозг почище звука бормашины. Бой закончился. Патчти подошел к убитой сове. Он присел на корточки и начал методично ощупывать тушу. — Что ты делаешь? — жрица подошла к нему, брезгливо морща нос. — Лутаю, — коротко ответил Патчти. Он с хрустом вывернул крыло птицы. Сухожилия лопнули с влажным звуком. Монах достал нож и ловким движением вырезал перья и клюв. — Это материалы полезные монахам, — пояснил он будничным тоном, складывая окровавленные трофеи в сумку.

— Какой ужас... — протянула девушка. — Ты маньяк.

Патчти промолчал. Он вытер руки о траву и выпрямился. Его лицо, сохраняло выражение вежливой скуки, хотя внутри нарастало глухое раздражение. Эта девица была бесполезна. Она не лечила, не наносила урон, только создавала акустический мусор.

Группа двинулась дальше. Лес становился гуще. Деревья стояли так плотно, что приходилось протискиваться между стволами. Свет почти не пробивался сквозь переплетение ветвей. Но странность была не в темноте. Патчти заметил это первым. Если попытаться сфокусировать взгляд на дальних объектах, пространство начинало «плыть». Перспектива ломалась. Деревья, которые должны были быть далеко, казались плоскими и близкими.

Геометрия леса была нарушена. — Странное место, — пропищал Детектив, останавливаясь и потирая переносицу. — Глаза болят.

Патчти от этого не страдал. Его пассивный навык «Обостренные чувства» в сочетании с элементом Космоса давал интересный эффект. Энергия пустоты позволяла видеть искажения как структуру. Мир вокруг был исчерчен фиолетовыми линиями напряжения. И среди этих линий он увидел ауры. Они были на ветках. Прятались за стволами деревьев. Люди. Их силуэты мерцали в искаженном пространстве, сливаясь с фоном. Адепты Космоса. Патчти насчитал четверых в ближайшем радиусе. Засада была организована грамотно.

Монах скосил глаза на жрицу, которая что-то увлеченно рассказывала солдату про свою новую булаву. Патчти слегка замедлил шаг, пропуская товарищей чуть вперед. — Дамы вперед, — тихо пробормотал он.

Детектив, шедший в авангарде, вдруг замер. Его усики дернулись. Он тоже что-то почувствовал — видимо, высокий показатель Восприятия. Он резко вскинул пистолеты. — Лучники! — взвизгнул он. — Обстрелять те вон абсолютно неподозрительные деревья! Огонь!

Приказ был неожиданным, но НПС-лучники, привыкшие подчиняться, вскинули луки. Один из игроков-рейнджеров тоже натянул тетиву. — Залп!

Стрелы ушли в листву. Раздался вскрик, и с ветки мешком свалились три тела в серых балахонах. Но большинство стрел просто исчезли, словно растворились в воздухе. Вокруг двух деревьев пространство задрожало. Стрелы, летевшие в них, ударились о невидимые преграды и осыпались щепками.

Патчти ощутил пространственное искажение. Это было не визуальное чувство, а физическое — будто кто-то резко дернул ковер, на котором ты стоишь. Рядом с жрицей воздух свернулся в спираль. Из пустоты вышагнула фигура в облегающем черном костюме. Вор. Он использовал «Неевклидов Прыжок» — навык, позволяющий мгновенно перемещаться между точками, игнорируя препятствия. Это был воровской аналог того, что делал Патчти, но с большей дальностью и жесткой привязкой к цели.

Вор возник за спиной девушки. — А? — жрица начала поворачиваться. Кинжал вошел ей в горло по самую рукоять. Вор выдернул лезвие и нанес еще два удара — в почки и под лопатку. Полоска здоровья жрицы исчезла мгновенно. Девушка захрипела, оседая на землю. — Уебак... — булькнула она.

— Ура, плюс уши, — делая шаг назад, Патчти принял боевую стойку.

Бой начался по всему периметру. Из-за деревьев выскочили культисты. Солдаты гарнизона вступили в схватку, звеня железом. Но главная угроза была не здесь. В десяти метрах от группы, стоя открыто на поляне, замер игрок. Воин. В одной руке он держал ростовой щит, в другой — меч. Он был далеко. Слишком далеко для ближнего боя. Но он махнул мечом. Патчти увидел, как пространство перед клинком исказилось, словно линза. Удар был перенесен через расстояние. ХРЯСЬ!Волшебник из их отряда, стоявший рядом с Детективом, вдруг согнулся пополам. Его магический барьер лопнул, а на груди появился глубокий порез. — Какого хрена?! — заорал второй маг, торопливо кастуя «Каменную кожу» на товарища. Лучник развернулся и пустил стрелу в воина. Снаряд звякнул о щит и отскочил. Воин снова замахнулся, целясь в раненого мага.

Воин был увлечён избиением. Щит он держал высоко, закрывая голову и торс от стрел, но ноги оставались открытыми — он полагался на дистанцию. Он не видел, что к нему очень быстро приближается юноша в длинном халате.

Когда воин заметил движение, было уже поздно. Серия ударов. Пятка в колено — хруст сустава. Ладонь в солнечное сплетение. Локоть в висок. Воин пошатнулся, теряя концентрацию. Пространственное искажение вокруг его меча развеялось. Он зарычал, пытаясь развернуться и ударить щитом, но Патчти уже скользнул ему за спину.

В этот момент монах увидел знакомые линии. Пространство сзади него сжалось. «Вор», — понял он. Патчти не стал оборачиваться. Он просто сделал шаг в сторону, пропуская атаку. Из воздуха вывалился фигура с занесенными кинжалами. Он целился в спину монаха, но промахнулся. Патчти перехватил его руку. Инерция вора сыграла против него. Монах использовал навык броска. Он дернул его на себя, и швырнул его через плечо. Прямо в воина.

Воин, который как раз восстановил равновесие, не оценивая происходящее, рефлекторно выставил щит и активировал навык — «Пространственный толчок». Воздух перед щитом уплотнился, став твёрдым, как бетон.

Вор влетел в эту стену на полной скорости. Раздался отвратительный звук ломающихся костей. Ассасин даже не успел вскрикнуть — его тело смяло. Урон от столкновения, помноженный на встречный импульс щита, обнулил его здоровье.

— Спасибо за помощь, — сказал Патчти.

— Моя помощь тебе в рот не поместится! Воин отшвырнул труп соратника и попытался ударить монаха кромкой щита. Патчти уклонился. Воин снова замахнулся мечом, активируя искажение. Пространство сжалось, приближая лезвие к шее Патчти. Монах пригнулся. Клинок рассёк воздух над его головой, срезав пучок волос.

В этот момент в воина прилетели два огненных шара. Маги из группы, освободившись от культистов, начали работать по воину. Он закрылся щитом от огня. Пламя ревело, закрывая обзор. Он не видел, что Патчти уже подобрался вплотную, зайдя со стороны, не прикрытой щитом. Монах занёс руку с золотыми когтями, целясь в незащищённую шею. «Разрез пальцем».

БАБАХ! Раздался грохот, похожий на удар грома. Голова воина дернулась и разлетелась, как переспелый арбуз. Патчти замер с занесенной рукой. Он медленно повернул голову. В десяти метрах от него стоял Детектив. Из дула его пистолета вился сизый дымок. — Дело закрыто, — пропищал коротышка, сдувая дым со ствола.

Патчти опустил руку, и вместе с этим бой стих. Солдаты добивали последних культистов. Игроки начали лечиться, поедая хлеб и выпивая зелья. Потеря была только одна — жрица.

— Будем ждать респауна? — спросил один из магов, неуверенно глядя на тело девушки. — Она, наверное, бежит с кладбища.

— Нет, — отрезал Патчти. — Терпеть этот голос было невыносимо. Без неё будет тише и эффективнее.

Он посмотрел на Детектива. Тот перезаряжал пистолет, засыпая порох.

— Согласен, — кивнул коротышка, поправляя сальные волосы. — Она демаскировала группу. Идём дальше. Я веду.

Лес стал ещё более странным. Деревья начали терять кору, превращаясь в гладкие серые столбы. Из теней поползли Кошмары. Это были бесформенные сгустки биомассы, пропитанные энергией Космоса. Они напоминали куски сырой нефти, в которых плавали звёзды. Двигались медленно, перекатываясь, но от них веяло тяжестью.

— Не подпускать близко! — скомандовал Детектив.

Монстры были медленными. Игроки расстреливали их с дистанции. Но один из НПС-солдат, решивший проявить героизм, подбежал к Кошмару и ударил его копьём. Копьё увязло в жиже.

Кошмар лениво повёл длинным отростком и ударил солдата в грудь. Удар был не резким, а давящим. ХРУСТЬ. Звук был сухим и громким, словно сломали толстую ветку. Солдат отлетел на пару метров и упал — его ноги и торс смотрели в разные стороны. Позвоночник превратился в труху.

— Оу, — поморщился Патчти.

— Думаю, он мёртв, — сказал Детектив, выстрелив в монстра который убил ополченца.

— Ваша дедукция меня просто поражает, — произнёс Патчти с демонстративным поклоном и уважением в тоне.

Детектив поднял подбородок, принимая комплимент с лёгкой улыбкой; его усики колыхались от ветра. Рядом стоящие НПС — друзья ранее убитого — смотрели на этих двух ненормальных с ужасом.

За исключением этого казуса, проблем не возникло. У монстров не было поддержки, они были тупыми губками для урона. Группа продвигалась вперед.

Наконец деревья расступились. Они вышли на поляну. В центре стоял Монолит. Это был кусок камня, который явно не принадлежал этому миру. Он был идеально черным, матовым, поглощающим свет. Вокруг него воздух дрожал, и трава была серой, мертвой. Казалось, что кусок реальности вырезали и вставили сюда из другой игры.

У подножия Монолита лежали девять связанных человек. Это были пропавшие солдаты гарнизона. Их глаза были открыты, но взгляд был пустым, остекленевшим. Грудь поднималась и опускалась — живы, но в кататонии.

Вокруг Монолита стояла охрана. Десять НПС-культистов в балахонах. И три игрока. Один — Волшебник в дорогой мантии, опирающийся на посох с огромным, пульсирующим хрустальным шаром. Второй — Монах, одетый в какие-то рваные тряпки, напоминающие лохмотья нищего. На его руках были ржавые, зазубренные когти, выглядящие так, будто ими копали могилы. Третий... Третий выбивался из атмосферы настолько, что Патчти моргнул. Бард. Он был одет как ярмарочный клоун: яркие штаны в горошек, колпак с бубенцами, набеленное лицо с нарисованной улыбкой. К его голове была прицеплена конструкция из проволоки — держатель для губной гармошки, которая торчала прямо у рта. А в руках... В каждой руке он держал по огромному, двуручному каменному молоту. Рукояти были толщиной с руку ребенка, а бойки напоминали кузнечные наковальни.

Увидев гостей, Бард набрал полную грудь воздуха и дунул в гармошку. ВИИИ-УУУ-ВИИИ!

Звук был пронзительным и фальшивым. Затем он запел, пытаясь перекричать собственный аккомпанемент:

— Мы, бедные культисты Космоса, жертву несем! Но уроды безбожные пришли — всё испортили нам квест! Сейчас вас щедро энергией по гланды нашпигуем! Щупальца вырастут, и вы станете частью известной анимации!

Голос у него был сильный, но слуха не было вовсе. Закончив куплет, Бард решил принять пафосную боевую стойку. Он широко расставил ноги и резко вскинул оба молота над головой, собираясь ударить ими друг о друга для устрашения.

Это была ошибка. Каменные молоты весили больше, чем сам Бард. Инерция двух огромных булыжников, помноженная на рывок, сыграла злую шутку. Барда повело назад. Он попытался удержать равновесие, перебирая ногами, но физика победила. С грохотом он рухнул на спину. Молоты упали рядом, едва не размозжив ему голову.

Губная гармошка издала жалобный, затухающий взвизг: «Пф-у-у…»

— Хм… бард с двумя молотами — в этом есть смысл. Нужно будет записать, чтобы не забыть. Патчти, глядя на задницу клоуна, одобрительно кивнул, оценивая остроумную и оригинальную идею.