Выбери дверь

Глава 1

- Сколько времени? — спросил парень с тёмными волосами и очками. В его голосе чувствовалось нетерпение, пальцы нервно теребили край рюкзака.

— Без пяти минут восемь. Ответил брюнет в белой рубашке, бросив короткий взгляд на дешёвые часы с потрескавшимся циферблатом.

— Отлично, время идеальное, — сказал тот же парень в очках, обводя друзей улыбкой. Сырой воздух бункера уже начал пробираться под куртки, но это лишь добавляло азарта.

— Парни, добро пожаловать в заброшенный бункер времён СССР. Продолжил он, разведя руки в стороны, будто показывал дорогую недвижимость.

— Я надеюсь, никто не забыл наш спор? Хитро прищурился он, стёкла очков блеснули в свете фонариков.

— Даня, прекращай а? Мы просто пришли на богом забытую заброшку. Тут нет уже ничего ценного. Произнёс скучающий блондин, ковыряя носком кроссовка осыпавшуюся штукатурку.

— Тьфу на тебя, Вань, всю атмосферу испортил. Буркнул на него Данил, поправляя очки.

— Короче, условие такое: ходим по парам и ищем чего-то интересное. Как мне сказали, тут всё ещё можно найти артефакты старой эпохи. Я с тобой, Ваня. А ты, Дима, будешь с Валерой. Указал он на брюнета и ещё одного темноволосого парня с хорошей комплекцией, который до этого молча разглядывал трещины на стенах.

Дима и Валера просто пожали плечами: мол, без разницы.

Их спокойствие выглядело почти театральным в этом сыром полумраке.

— Ну погнали, чё стоять-то? - бросил Валера и первым шагнул в левый коридор.

Вот так, парами, ребята разошлись по разные стороны, предварительно договорившись встретиться в главном коридоре через час. Шаги затихли в бетонных переплетениях бункера.

***

Некоторое время спустя.

— Тц. Где они, ё-моё? Буркнул Даня, беспокойно теребя лямку рюкзака. Уже время к десяти движется, где их носит? Тишина давила на уши, только редкие капли воды срывались с потолка.

— Может, с ними случилось чего? Место то старое уже.

Задумчиво произнёс Ваня, и в его голосе впервые за вечер промелькнула тень тревоги.

— Да... ты прав, дельную мысль привёл. Пошли глянем. Произнёс Даня, решительно сворачивая в развилку, куда ушли его друзья ранее.

Двигаясь по коридору, Даня и Ваня вышли в большой зал, где не было ничего, кроме одной старой дубовой двери с уже потрескавшейся от времени белой краской. Она выглядела чужеродно посреди голых бетонных стен.

— Ого. Произнёс Ваня, удивлённо такой планировке.

— Я бы привёл другое слово, но в целом это так. Почему здесь только одна дверь на весь этот огромный зал? Это же бункер, как бы, не? Задумчиво произнёс Даня, подходя ближе. Краска на косяке пузырилась и отслаивалась целыми пластами.

Ваня просто украдкой глянул на друга и двинулся к двери.

— В любом случае, парни только сюда могли пойти. Двигай ногами.

У Дани от его тона дёрнулся глаз, но он молча последовал за ним. Возле порога было холоднее, чем в коридоре. Ваня медленно открывает дверь, та со скрипом петель, похожим на древний скрип, открывает им вид на.. офисное помещение?

— А это как? — протянул Даня, застыв в дверном проёме. Пальцы сами вцепились в дверной косяк, будто ноги отказывались шагать дальше.

Оглянувшись через плечо, он увидел всё тот же пустой бетонный бункер позади — голые стены, ржавые подтёки, эхо капающей где-то воды. А впереди… Впереди раскинулось помещение, которое кричало каждой деталью: "Я — офис, и я точно не отсюда". Никаких серых перекрытий, никакой осыпавшейся штукатурки. Ровные бежевые стены, ряды столов с перегородками, чёрные кресла на колёсиках. Контраст оказался настолько диким, что сознание на секунду застыло, пытаясь склеить несовместимое.

Даня протёр глаза, больно ущипнул себя за предплечье под курткой. Кожа отозвалась тупой болью — всё по-настоящему. Галлюцинацией тут и не пахло. Он покосился на Ваню: блондин замер рядом, приоткрыв рот и вытянувшись в струну. Если бы это был сон, Ване он точно не приснился бы — не та фантазия. Их ошарашенные лица подсвечивались дрожащими лучами фонариков, которые выхватывали из темноты то край стола, то угол монитора.

Ваня обернулся к Данилу, нахмурил брови, отчего на лбу прорезалась складка, и медленно, будто пробуя слова на вкус, спросил:

— Это что у тебя за информаторы такие были? Они тебе вообще ничего про ЭТО не рассказали? Тут даже все компьютеры с мониторами на местах! — Он ткнул лучом фонарика в сторону рабочих столов, и свет запрыгал по пыльным корпусам, выхватывая из мрака целое море техники. — Это точно заброшка? Или мы в музей какой-то вломились?

Даня принялся машинально протирать очки краем футболки — привычка, въевшаяся в подкорку ещё со школы. Пальцы двигались сами, пока мозг лихорадочно перебирал варианты происходящего.

— Понятия не имею… Я сам в ауте, поверь. — Он запнулся. — Погоди. Компы?

Он отодвинул Ваню плечом и почти бегом ринулся к ближайшему ряду офисных столов. Огороженные перегородками, они тянулись вперёд метров на тридцать, исчезая во мраке, куда уже не доставал луч фонарика. Подошвы кроссовок застучали по линолеуму — здесь даже пол был постелен, в отличие от бетонного крошева в бункере.

— Да ну насмерть! — выдохнул Даня, хватая ближайший системный блок обеими руками. Пластик оказался желтоватым, грубоватым на ощупь. — Ты вообще глянь, что за компы! Такими лет двадцать никто не пользуется! А мониторы — смотри! — Он развернул к Ване квадратный экран размером с приличный ящик. — Квадратные! Да тут только ЭЛТ-трубки, старьё полное! Мы словно в прошлое провалились.

В тот самый момент, когда Ваня приблизился к нему, обходя перегородку, позади раздался глухой удар — и входная дверь с металлическим грохотом захлопнулась, отрезав путь назад. Звук прокатился по офисному залу, отразившись от стен, и замер где-то в дальних углах.

Парни обернулись синхронно, словно по команде, и бросились обратно к двери. С этой стороны она оказалась красной, с деревянной ручкой на пружине и крупной надписью «EXIT» белыми буквами прямо по центру. Даня схватился за ручку, налёг всем телом. Дверная ручка не сдвинулась ни на миллиметр.

— Эй! Что за шутки?! — он дёргал раз за разом, но механизм словно заклинило намертво. — Не открывается! Вообще!

— Отойди, — бросил Ваня. Он положил фонарик на ближайший стол так, чтобы луч упирался прямо в злополучную дверь, и сделал несколько шагов назад. Маленький разбег, резкий толчок — и Ваня влетел плечом прямо в деревянное полотно. Глухой стук, боль в плече, но дверь даже не дрогнула. Лишь лёгкая дрожь прошла по косяку, осев облачком пыли.

— Тц… Дань, давай вдвоём. На счёт три.

Сказано — сделано. Два плеча, два одновременных удара. Результат остался тем же — они заперты. Дверь стояла как влитая, будто с той стороны её подпёрли чем-то тяжёлым.

— Чёрт бы побрал эти шутки… — прошипел Даня, потирая ушибленное плечо.

— Сомневаюсь, что это шутка, — тихо ответил Ваня, отходя от двери и направляясь к столу с компьютером. Луч его фонарика скользнул по столешнице и застыл на одном предмете. — Гляди. Кофе.

Он указал на кружку с принтом в виде красного сердечка. От неё поднималась тонкая, едва заметная струйка пара.

— Ну кофе как кофе. Чего удивительного? — пожал плечами Данил, ещё не улавливая сути.

— А то, что умные мысли преследовали тебя, но так и не догнали, — вздохнул Ваня. — Включи голову. Если эти компы, как ты сказал, не использовались лет двадцать, то что тут делает кружка с горячим кофе? Он должен был давно высохнуть, покрыться плесенью, запылиться, в конце концов!

— А… А-а-а! — глаза Дани загорелись пониманием. — Ну-ка, дай её сюда.

Ваня осторожно, стараясь не расплескать содержимое, передал кружку. Даня поднёс её к лицу, принюхался — запах был густой, с лёгкой горчинкой, самый обыкновенный растворимый кофе. Он окунул палец прямо в горячую жидкость и лизнул.

— Фу-у-у, мерзость какая! — Ваня брезгливо отшагнул. — Ты вообще нормальный?

— Это обычный кофе, — сказал Даня удивлённо, сделал глоток и скривился — но уже от вкуса, а не от подозрений. — Как из офисного автомата. Ну да, самый обыкновенный.

Ваня посмотрел на друга долгим взглядом, но комментировать не стал. Он развернулся и побрёл дальше по офисному помещению. Луч фонарика выхватывал одинаковые столы, одинаковые перегородки, одинаковые пустые кружки на некоторых из них. Всё это походило на бесконечно клонированную картинку. Пройдя рядов двадцать, он заметил ещё одну дверь — точную копию той, что захлопнулась за ними.

— Гляди, выход.

Даня, уже успевший опустошить кружку, обошёл Ваню и положил ладонь на ручку двери. На секунду заколебался, ощущая холод металла под пальцами. Сделал глубокий вдох и резко дёрнул. Дверь открылась легко, без малейшего усилия. Он посветил фонариком вперёд, и плечи его дрогнули. Обернувшись к Ване, Даня произнёс совсем тихо:

— Это прикол, да?

Ваня, увидев лицо друга, быстрым шагом сократил расстояние, отодвинул Данила плечом и заглянул внутрь.

Они оба видели одно и то же. За дверью находилось абсолютно идентичное офисное помещение. Те же ряды столов, те же перегородки, те же квадратные мониторы на тех же местах. Даже бумажки, небрежно брошенные у клавиатуры, повторяли расположение. Даже кружка с сердечком стояла там же, правда пустая. Они синхронно обернулись назад, потом снова вперёд, и в их головах что-то щёлкнуло — сознание признало невозможное.

— Ха-ха… вот это прикол… — нервно протянул Даня, и смех его прозвучал неестественно, почти жалко.

Ваня же заметил краем глаза справа от входа в новый офис выключатель. Белый пластиковый квадрат, самый обыкновенный, — но в бетонном бункере на такую деталь смотрели бы как на чудо. Из любопытства, почти на автомате, он поднял руку и щёлкнул клавишей.

В тот же миг помещение залило холодным, чуть мерцающим светом люминесцентных ламп. Они загудели где-то под потолком, разгораясь не сразу, постепенно, словно просыпались от долгой спячки. Пространство полностью открылось взгляду: бежевые стены, серый линолеум, десятки и десятки одинаковых рабочих мест, уходящих в перспективу. Воздух пах пылью, старым пластиком и едва уловимым металлическим озоном от проводки.

Ваня отошёл на середину зала и принялся медленно вращать головой, выискивая хоть что-то, за что мог бы зацепиться глаз — отличие, подсказку, намёк.

— Тебя не смущает, что в бункере есть свет? И несколько одинаковых на вид офисов? — спросил Даня, всё ещё стоя у порога с видом человека, который смирился с тем, что реальность дала трещину.

— То есть горячий кофе тебя не смутил, а свет — да? — фыркнул Ваня, не оборачиваясь. — Я думаю, мы попали на какой-то действующий объект. Смотри сам: граффити нет, на столах — следы человека, лампы работают. Даже часы! — он указал на стену, где висели круглые настенные часы с белым циферблатом. Маленькая секундная стрелка дёргалась, отсчитывая мгновения. — Тикают. Время — десять часов.

Он выдохнул и добавил уже спокойнее:

— Пошли дальше. Рано или поздно мы куда-нибудь выйдем, логика подсказывает. Надеюсь, к чёрному ходу. Или к служебному. Пока нас тут не заметили и не скрутили.

Даня молча кивнул. Они быстро направились к следующей двери, точно такой же красной, с надписью «EXIT», и точно так же включили свет справа от неё, прежде чем открыть. Шагнули внутрь — и замерли. Снова то же самое. Ещё один зеркальный повтор: столы, перегородки, гул ламп под потолком.

Парни переглянулись и уже без слов, почти бегом, бросились к новой двери. Свет — открытие — шаг. Снова офис. Снова ряды столов, снова квадратные экраны мониторов, снова то же ощущение дежавю, от которого начинало мутить.

— Да это какой-то сюр! — сорвался Даня. Голос заметался между перегородок, отразившись сразу от нескольких стен.

Ваня покачал головой, но промолчал. Медленно провёл взглядом по третьему офису, по одинаковым, на первый взгляд, столам — и вдруг заметил нечто иное. На одном из них лежала красная папка, выделявшаяся на сером фоне как сигнальный флаг. Он подошёл, взял её в руки. Картон был плотный, уголки чуть обтрепались. На обложке — штамп: «Совершенно секретно». Открыв папку, Ваня увидел лишь один лист бумаги и обрывки других листов, торчавшие из скоросшивателя рваными краями. Казалось, кто-то в спешке выдирал отсюда документы.

Он взял уцелевший лист и зачитал вслух. Даня подошёл ближе, ловя каждое слово:

— 1996 год. Aetra Stigia Industries. Успех проекта по созданию искусственной экосистемы внутри цифровой реальности. Начать разработку по внедрению первых прототипов ИИ типа «stigma beast».

Повисла пауза. Где-то под потолком всё так же мерно гудели лампы.

— Мне кажется, мы нашли что-то невероятное… — протянул Ваня, потирая подбородок и сверля взглядом бумагу.

— Невероятное?! — взвился Даня, размахивая руками. — Да это просто крышу сносит! Почему никто никогда не говорил, что ИИ создали уже в девяносто шестом?!

— Меня больше смущает «цифровая среда», — задумчиво отозвался Ваня. — Они что, пытались создать целый цифровой мир? В то время? Откуда у компьютеров тех лет такие мощности?..

Не дожидаясь новых вопросов, он аккуратно убрал красную папку в свой рюкзак и решительно направился обратно во вторую комнату. Даня последовал за ним, всё ещё не до конца понимая замысел. Ваня вновь осмотрел помещение — на этот раз куда внимательнее. Бинго. В конце зала, рядом с клавиатурой на одном из столов, стояла полная бутылка воды. А все остальные столы были абсолютно одинаковы — нигде больше ни бутылок, ни чашек, ничего лишнего. Маленькая деталь, которой раньше не было.

Ваня почесал подбородок и сказал:

— Пошли заглянем в четвёртое помещение. Точнее, открой дверь дальше. У меня появилось подозрение.

Не договорив, он уже зашагал вперёд. Дане ничего не оставалось, как последовать за ним. Как и ожидалось, за новой дверью «EXIT» оказался ещё один идентичный офис. А Ваня тем временем подбежал к столу в центре зала — там лежал калькулятор. Маленький, чёрный, с крупными кнопками. Тот самый предмет, которого не было ни в одной из трёх предыдущих комнат.

— Там такая же фигня, — сказал Даня, обернувшись к другу, и осёкся.

Лицо Вани помрачнело. Он медленно повернулся к Данилу и посмотрел ему прямо в глаза. Свет люминесцентных ламп делал его лицо бледным,

а тени под скулами — глубже.

— Кажется, моя догадка подтвердилась, — произнёс он. — Мы, вероятно, очень крупно вляпались.

Глава 2

Даня долго, не мигая, смотрел на Ваню — тот взял какую-то неестественно долгую театральную паузу, замерев посреди офиса с таким видом, будто собирался объявить приговор. Тишина звенела в ушах, только лампы под потолком гудели свою монотонную песню.

— Ну что?! — не выдержал Даня. Голос сорвался чуть громче, чем ему хотелось бы. — Договаривай уже, зачем томить? Мы и так на нервах.

Ваня на эту вспышку лишь хмыкнул — коротко, почти беззвучно. Он отвёл взгляд в сторону, к ряду одинаковых мониторов, и произнёс медленно, будто сам всё ещё прокручивал мысль в голове:

— Ну, в общем… Есть предположение, что это вовсе не действующий объект бункера, а…

— Б, — перебил его Даня, всплеснув руками, — это и ежу понятно! Кто в бункере будет делать офисы, да ещё и в ряд, один в один, как две капли воды?

Ваня театрально приподнял брови, изобразив на лице притворное удивление:

— Вау. Ты сам догадался.

В этот момент у Дани дёрнулся глаз — та самая предательская жилка, которая всегда выдавала его с головой, когда шутки заходили слишком далеко. Он резким движением схватил со стола клавиатуру, старую и пыльную, и угрожающе приподнял её перед собой, как дубину. Провод натянулся струной.

Ваня тут же вскинул руки в примирительном жесте и попятился на полшага.

— Всё, всё, большой парень! Я просто шучу… — он выдохнул, и напускная бравада стекла с его лица. — Эх… У самого уже нервы сдают, сам понимаешь. Так хоть чуть напряжение сбросил.

Он провёл ладонью по лицу, размазывая холодную испарину. Под потолком что-то тихо потрескивало — старая проводка или воображение, уже не разобрать.

— Теперь к сути, — продолжил Ваня уже серьёзным, почти будничным тоном. — Я хочу сказать, что всё это выглядит ну очень странно. Честно. Но я не верю, что тут замешана мистика. Вот не верю и всё. Судя по находкам — кофе, компьютеры, папка эта секретная, — здесь реально кто-то работал. Ну, почти.

Он сделал паузу, сунул руки в карманы и посмотрел на потолок, словно ища там скрытые камеры.

— Я вот думаю: может, мы попали на какое-то реалити-шоу? Или на постановку? Твой информатор мог с кем-то законтачить и просто на наших реакциях деньги рубить. Знаешь, как сейчас модно — ловушки, пранки, скрытая съёмка. А мы тут бегаем, орём, кофе пьём… Отличный контент, между прочим.

От этих слов напряжение в воздухе действительно резко спало. Даня выдохнул — громко, с облегчением, — и плюхнулся в ближайшее офисное кресло. Колёсики жалобно скрипнули, проехав по линолеуму, а сам он оттолкнулся ногой и крутанулся на все триста шестьдесят градусов. Мелькнули бежевые стены, ряды перегородок, гудящие лампы — и снова Ваня, стоящий с задумчивым видом.

— Да чёрт его знает, — произнёс Даня, когда кресло остановилось. Он поставил ноги на пол и подался корпусом вперёд. — Может быть, ты и прав. Я этого Глеба вообще не так хорошо знаю. Информатор, блин… Пару раз пересекались в чатах, он в теме заброшек шарит, но чтобы вот такое… — он обвёл рукой помещение. — Нет, не ожидал. И что ты предлагаешь?

Ваня пожал плечами — спокойно, почти расслабленно.

— Импровизируем. Просто будем двигаться дальше. Рано или поздно выход найдётся — так всегда бывает. Кстати, я тут подметил закономерность: в каждой комнате всё одинаковое, кроме одной рандомной вещи. В первой — кофе, во второй — бутылка воды, в третьей — папка и калькулятор. Где-то есть отличие, всегда. Глаза шире, высматривай всё.

Друзья кивнули друг другу. В этом коротком жесте читалась старая, почти рефлекторная связь — они и раньше попадали в передряги, выбирались, и сейчас молча договорились действовать по той же схеме. Развернулись и пошли к следующей двери. Красная табличка «EXIT» встретила их знакомым блеском.

Даня толкнул дверь. Та подалась легко, будто её только вчера смазали, и за ней открылось всё то же самое пространство — ряды столов, перегородки, мониторы, тишина. Ваня остался на месте, сканируя комнату взглядом, пока Даня по уже отработанной привычке двинулся к выключателю справа от входа. Щелчок — и лампы под потолком начали медленно разгораться: сперва замерцали, загудели натужно, а затем залили офис холодным белым светом. Ваня в этот момент сразу подметил первую странность: все кресла были отвёрнуты от столов. Не просто сдвинуты, а аккуратно, почти демонстративно повёрнуты спинками к мониторам. Словно кто-то невидимый сидел в каждом из них и смотрел в стену.

Даня тем временем уже направился прямиком к дальней двери.

— Жесть, конечно, сколько тут квадратов под всё это выделили… — пробормотал Ваня себе под нос, окидывая взглядом ровные ряды пустых рабочих мест, и поспешил следом.

В следующей комнате свет уже горел — Даня успел включить и уйти дальше. Здесь аномалия оказалась другой, куда более заметной: все столы и кресла были повёрнуты ровно на девяносто градусов. Не хаотично, не как попало — а строго, единым блоком, будто пространство взяли и провернули на оси, не тронув ничего больше. Ваня замер на секунду, пытаясь осмыслить увиденное. Кресла смотрели вбок, на перегородки. Клавиатуры лежали под прямым углом к краю стола. Это выбивалось из схемы настолько, что в голове противно заскрипело сомнение — версия с реалити-шоу дала первую трещину.

Впереди, из уже следующего помещения, послышался голос Дани. Он не кричал — скорее позвал сдавленно, как человек, которому внезапно перехватило горло:

— Ва-ань… Иди сюда. Тут что-то странное.

И ведь говорил он негромко, но по какой-то причине каждое слово долетело отчётливо, словно звук прошёл сквозь стены, не встретив препятствий. Ваня ускорил шаг, почти перешёл на бег, и вошёл в следующее помещение. На первый взгляд оно было таким же, как самые первые: столы на местах, кресла подкачены, мониторы ровно. Никаких поворотов и смещений. Но взгляд сразу зацепился за то, чего здесь быть не могло.

В стене зиял проём — такой же, как дверные, но вместо двери в него было вставлено большое панорамное окно. И за этим окном, в ярком свете люминесцентных ламп, отчётливо виднелся ещё один офис. Только перевёрнутый на сто восемьдесят градусов. Полом служил потолок, потолком — пол, и всё это уходило вдаль бесконечной чередой распахнутых дверей. Помещения копировали друг друга, дверь за дверью, и не было этому ни конца ни края — только дрожащая перспектива, от которой начинало мутить.

— Это ещё что такое… — вымолвил Ваня, не узнавая собственного голоса.

— Ты уверен, что это какое-то шоу? — тихо, почти шёпотом, произнёс Даня и сглотнул так громко, что было слышно в тишине офиса.

Ваня сильно опешил. В висках застучало. Его стройная догадка о постановке затрещала по швам и начала осыпаться, как старая штукатурка.

— Я уже не зна… — начал он, но не закончил.

Прямо там, в глубине бесконечного лабиринта, начал гаснуть свет. Помещение за помещением, одно за другим, последовательно. Щелчок — и дальняя комната погрузилась во тьму. Щелчок — следующая. Четыре комнаты оставались освещёнными… три… две… вот предпоследняя — и она утонула в чёрном провале. Свет остался только в той комнате, что прилегала к окну с их стороны, и в их собственной. Тишина стала абсолютной.

А затем в дверном проёме дальней комнаты, в кромешной темноте, что-то промелькнуло. Неясное, размытое пятно, даже не силуэт — намёк на движение. И этого хватило, чтобы оба парня дёрнулись назад, будто их ударило током.

— Что за чёрт! — голос Вани взлетел до высоких нот, и он резко отступил от окна на несколько шагов, едва не задев плечом дверной косяк. Даня же стоял столбом — бледный, с приоткрытым ртом, будто призрака увидел воочию. Пальцы его мелко дрожали, вцепившись в ремень рюкзака.

— Надо чем-то окно забаррикадировать, — выдохнул Ваня, справившись с первым потрясением. — Чую, иначе будет совсем не до смеха.

Даня быстро пришёл в себя и кивнул.

Они сорвались с места. В четыре руки стащили с ближайшего стола громоздкий системный блок, квадратный монитор, отложили в сторону. Ухватились за столешницу и опрокинули стол набок, с глухим стуком привалив его к окну. Ножки стола задрались вверх, столешница перекрыла обзор. Но часть окна выше импровизированной баррикады оставалась видна — мелькнула тёмная полоса стекла и дверной проём за ним.

В этот самый момент в ближайшей к ним комнате, той самой, что была за окном, погас свет. Резко, без предупреждения. Друзья вздрогнули синхронно, дыхание сбилось. Ваня повернулся к Данилу и молча прижал палец к губам. Тот понимающе замер, даже дышать стал через раз.

Ваня одними глазами указал на дверь, ведущую дальше — в следующее помещение, прочь от окна. И медленно, на носочках, они двинулись туда. Каждый шаг отдавался в ушах ударами сердца. Рука Вани легла на ручку, осторожно, почти нежно. Он потянул — дверь открылась без скрипа, будто сжалилась над ними.

За порогом их встретило помещение с уже включенным светом. Яркий, ровный, безопасный — контраст после пережитого ужаса. Ваня шагнул внутрь первым, осмотрелся. Комната явно была инвертирована по сравнению с первыми — планировка зеркальная, расположение столов противоположное. Но это уже казалось мелочью. Даня вошёл следом и плотно, тщательно закрыл за собой дверь. Оба выдохнули разом — громко, с дрожью.

— Это что, чёрт побери, было?! — голос Дани ещё подрагивал. — Я же не один увидел ЭТО в темноте?

Ваня посмотрел ему прямо в глаза — взгляд тяжёлый, без тени усмешки — и медленно покачал головой:

— Я… не уверен. Точнее… я уже вообще ни в чём не уверен.

Даня опустился на корточки, прислонившись спиной к перегородке. Провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее, и произнёс тихо, почти жалобно:

— Чё-ё-ёрт… Что это за место вообще.

Ваня вытер холодный пот со лба. Рукав куртки стал влажным.

— У меня в голове только одно объяснение, — сказал он, глядя куда-то в стену. — Это чертовщина. Просто чертовщина. Такое уже не объяснить никак. У меня ещё теплится надежда, что это какой-то прикол группы миллиардеров, которые вот так развлекаются… Но я уже не уверен. Совсем не уверен.

Даня поднялся с корточек и, всё ещё бледный, поправил лямку рюкзака.

— Пошли дальше. Может, что-то да найдём. И вообще — не хочу быть рядом с той комнатой, где мы видели это. Аж мурашки по коже.

— Дельная мысль, друг мой, дельная… — пробормотал Ваня и отправился следом.

Очередная дверь открылась без усилий — и за ней предстала сюрреалистичная картина, от которой на секунду перехватило дыхание. Офис, точь-в-точь как в первых комнатах, но повёрнутый на девяносто градусов. Реальность здесь словно взяли и наклонили, как картинку в фотошопе. Стена стала полом, а прежний пол уходил вверх, под неестественным углом. Столы, кресла, мониторы — всё осталось на своих местах относительно новой плоскости, прикрученное или приклеенное неведомой силой.

— Матерь Божья, это ещё что… — не выдержал Ваня и замер в проёме.

— Ты смотри, — протянул Даня, указывая пальцем на наклонённые столы, — даже кружки держатся. Хотя по всем законам физики должны были упасть и разбиться.

— А ещё свет включён, — тихо добавил Ваня. — Уже вторую комнату подряд. Раньше темнота была, а теперь наоборот. Что-то меняется.

Даня, ведомый то ли любопытством, то ли забыв об осторожности, сделал шаг вперёд и ступил на стену, которая в этой версии мира стала полом. В тот же миг гравитация дёрнула его вбок — туда, где по нормальной логике и должен находиться пол. Тело повело, ноги оторвались от поверхности, и Даня с коротким вскриком полетел вниз, вбок, в неправильную сторону.

— Что… а-а-а!

Он рухнул на офисное кресло — повезло, что оно стояло прямо под траекторией падения. Пружины жалобно скрипнули, кресло проехало пару сантиметров и остановилось. Даня замер в нём, раскинув руки, глядя вверх — туда, где в дверном проёме, перпендикулярно ему, стоял Ваня и смотрел с широко раскрытыми глазами.

— Ты в порядке?! — голос друга долетел сверху, искажённый акустикой перевёрнутой комнаты.

Даня осторожно пошевелился, проверил руки, ноги. Ничего не болело, если не считать ушибленного самолюбия.

— Уф-ф… Жить буду, — отозвался он, поднимаясь с кресла. Встал на ноги, потоптался — «пол» под ним ощущался твёрдым. Поднял взгляд на Ваню и осознал картину целиком: друг стоял на стене, абсолютно вертикально, словно приклеенный. — Подожди… А почему ты на стене? — голос Дани дрогнул, выдавая, насколько сильно его выбила из колеи эта пространственная шутка.

Ваня нервно улыбнулся — улыбка вышла бледной и какой-то треснутой.

— Ха-ха… Ну, теперь я точно уверен. Мы — чёрт пойми где.

Глава 3

Парни так и смотрели друг на друга около полуминуты. Снизу вверх и сверху вниз — одна голова торчала в дверном проёме, вторая стояла внизу, на том, что раньше было стеной. Тишина звенела, только лампы чуть слышно гудели, напоминая, что комната всё ещё жива своей неестественной жизнью.

— Э-эм… а что мне делать-то? — голос Дани прозвучал растерянно, почти по-детски.

Ваня всё ещё находился в пришибленном состоянии. Взгляд плавал, мысли явно буксовали где-то между «это невозможно» и «надо что-то решать». Он моргнул и как-то запоздало, будто сигнал шёл с задержкой, ответил:

— А? Наверное… надо идти дальше. Да, точно. Помоги спуститься.

Даня кивнул и подошёл максимально близко к стене, теперь ставшей полом. До Вани оставалось чуть больше метра — тот сидел в проёме, свесив ноги вниз, в новое помещение.

— Ну, я тебя словлю. Прыгай давай. Руки расставил — видишь? Не промахнусь.

Ваня аккуратно сел, вытянув ноги в комнату. И в тот же миг его тело отозвалось волной острого дискомфорта. Ноги тянуло вбок, к стене-полу, а туловище всё ещё оставалось в прошлой комнате, где гравитация работала по-старому — то есть вниз. Этот разрыв ощущался физически: вестибулярный аппарат взбунтовался, желудок подкатил к горлу, перед глазами поплыли мутные круги. Разум отказывался обрабатывать такие вводные — две гравитации на одно тело, такого не бывает, организм кричал об ошибке.

Ваня вновь окинул взглядом комнату — перевёрнутые столы, свисающие с «пола» кружки, мониторы на прикрученных к стене кронштейнах, — а после посмотрел на Даню. Глаза у него были широкие, растерянные, совсем не такие, как обычно.

— Дань… ты же словишь, да? Обещаешь?

— Да ясень пень! — вспылил Даня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Я же вот упал сюда, и ничего не сломал. Задолбал уже трястись, прыгай давай, трусишка!

Ваня собрался с мыслями, глубоко вдохнул, зажмурился на секунду. Затем, опираясь руками о края проёма, он аккуратно столкнул себя в комнату. В тот же миг гравитация сменилась — тело дёрнуло, ориентация в пространстве перевернулась, и Ваня полетел не вперёд, а куда-то вбок, туда, где по новой физике находился низ.

Даня честно попытался поймать. Но он не рассчитал, что другая гравитация поменяет траекторию падения. Вместо того чтобы прилететь в расставленные руки, Ваня влетел ногами прямо в грудь Данилу — с глухим, мощным ударом, какой бывает, когда что-то тяжёлое падает на пол.

Послышался грохот. Даня опрокинулся на спину, хватая ртом воздух.

— А-а-ай! Как больно! Будто в меня снаряд пушечный влетел! — простонал он, потирая грудную клетку и морщась от боли в рёбрах.

Ваня тоже упал на спину, но ему досталось ощутимо меньше — только локти саднили от соприкосновения с твёрдой поверхностью бывшей стены.

— Уф-ф… Да ладно тебе, я не так сильно влетел. Скорее как пушинка… Ай… — он пошевелил плечом, поморщился. — Ну, или как мешок картошки, максимум.

Даня кашлянул, проверяя, целы ли лёгкие, и медленно сел.

— Пушинка, блин, почти два метра ростом.

Встав и отряхнувшись, они невольно переглянулись — и вдруг оба фыркнули от смеха. Ситуация была до того нелепой и комичной, что организм сам сбросил напряжение через этот короткий, почти истерический хохот. Ваня, всё ещё улыбаясь, поправил съехавшие набок очки (которые каким-то чудом уцелели), и парни, чутка потрёпанные, двинулись по стене, ставшей полом, в сторону двери.

Дойдя до середины комнаты, Даня вдруг с хрустом наступил на что-то. Под подошвой кроссовка жалобно треснуло, и тихий, но отчего-то очень отчётливый звук разлетелся по всему офису, отражаясь от перегородок и стен.

— А… ой… Я это… — Даня отдёрнул ногу.

Под ним лежали раскрошенные настенные часы. Те самые, что висели в каждой комнате. Теперь — груда пластика и стекла, вдавленная в поверхность. Маленькая секундная стрелка ещё дёргалась пару мгновений и замерла.

Ваня приложил ладонь к голове и медленно покачал ею, как уставший от жизни наставник:

— Ну ты, конечно…

Не успел он договорить. Справа, там, где раньше был потолок, начал вырубаться свет. Не моментально — лампы гасли одна за другой, постепенно, как в дрянных фильмах ужасов, когда зритель уже понимает, что сейчас произойдёт что-то страшное, но ещё надеется, что ошибся.

Даня вскинул голову, рот приоткрылся сам собой:

— Это ещё что за…

Часы под его ногами вдруг начали светиться красным. Не просто загорелись — запульсировали, будто внутри билось крошечное сердце. А из прошлой комнаты, той самой, которую они покинули минуту назад, раздался грубый гортанный вопль. Звук был низким, вибрирующим — такой пробирает не через уши, а сразу через кости, волной проходя по позвоночнику. Даня почувствовал, как волосы на руках встали дыбом.

— ВРУБАЙ ФОНАРИК! — рявкнул Ваня.

Парни одновременно дёрнули фонарики из карманов, лучи метнулись по стенам. Ноги сработали раньше мозга — оба драпанули со всех ног в сторону следующей двери, перепрыгивая через стулья и мониторы, как спринтеры на полосе препятствий.

— ТЫ ЯВНО НАКОСЯЧИЛ, И СИЛЬНО! — прокричал Ваня на бегу, голос сорвался почти на фальцет.

— ДА ЗНАЮ Я! — выкрикнул Даня, не оборачиваясь.

Только они подбежали к двери, что оказалась на высоте (пришлось задирать голову — в этой перевёрнутой геометрии выход висел над ними), как в дверном проёме позади что-то показалось. Ребята чувствовали, что оборачиваться — плохая идея. Очень плохая. Самая плохая идея за весь вечер. Но рефлексы сделали своё чёрное дело — оба, как по команде, бросили взгляд через плечо.

В проёме, опираясь длинными, неестественно вытянутыми руками о косяк, показалась фигура. Высокая, тощая, до жути непропорциональная — рост далеко за человеческий, плечи острые, кожа бледная. Лицо, если это можно было назвать лицом, отдалённо напоминало рептилию — вытянутое, с глубокими впадинами на месте носа. Огромные передние зубы торчали вперёд, но, присмотревшись (а они присмотрелись, сами не желая того), парни увидели, что это целые ряды зубов — как у акулы, уходящие в глубину пасти. Чёрные, как смоль, волосы свисали неопрятными прядями. А глаза — два светящихся красных огня, которые горели в темноте ярче фонариков.

Существо снова издало тот самый вопль — и комната ощутимо завибрировала. Задрожали стёкла перегородок, загудели мониторы. Парни синхронно, как будто репетировали, заорали:

— ЭТО ЧТО ЕЩЁ, МАТЬ ВАШУ, ТАКОЕ-Е-Е?! А-А-А-А-А!!!

Даня на чистом адреналине подпрыгнул выше, чем когда-либо в жизни. Пальцы зацепились за ручку двери, он дёрнул — дверь подалась. Прыгнув во второй раз, уже ниже, на остатках сил, он сумел лишь толкнуть дверь вперёд, распахивая проход. Тем временем тварь спрыгнула в помещение. Приземлившись, она встала на ноги, и её рост достигал более пяти метров — пришлось горбиться, чтобы не упереться головой в потолок. Позвоночник изогнулся неестественной дугой. Видимо, она сделала это нарочно, для эффекта, — потому что уже в следующую секунду рухнула на четвереньки и поползла в их сторону. Движения были дёргаными, ломаными, но невероятно быстрыми. От этого зрелища у Вани внутри всё оборвалось, и он на секунду застыл столбом, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— ИДИОТ, ХВАТАЙ РУКУ!!!

Сзади, откуда-то сверху, донёсся срывающийся крик Дани. Ваня с безумными, расширенными до предела глазами уставился на друга: тот уже был наверху, в дверном проёме, и, лёжа на животе, протягивал руку вниз. Пальцы тряслись.

Ваня быстро сориентировался — секундное оцепенение схлынуло, сменившись волной паники. Он схватил протянутую руку, вцепился мёртвой хваткой и рывком забрался наверх, втаскивая себя локтями и коленями. Вдвоём они захлопнули дверь и навалились на неё спинами, тяжело дыша.

В тот же момент раздался удар. Один-единственный. Дверь содрогнулась так, что с косяка посыпалась пыль, а парней отшвырнуло вперёд — спины пронзило болью. Стало ясно: ещё один такой удар, и они не удержат. Выход один — бежать дальше.

Повернувшись, они увидели перед собой на удивление привычный офис. Никаких повёрнутых стен, никакой спутанной гравитации. Только вот кресла — все до единого — оказались заменены на деревянные табуретки, грубые, будто из школьной столовой. Но времени разглядывать не было. Парни сорвались с места, пронеслись мимо рядов табуреток и распахнули следующую дверь. Прежде чем захлопнуть её за собой, они успели увидеть, как та тварь взбирается в комнату, переваливаясь через порог, ломая когтями пластик перегородок.

Следующая комната встретила их новой аномалией: столы и кресла висели в воздухе, перевёрнутые вверх дном, будто гравитацию отключили только для мебели. Всё это медленно вращалось, сталкивалось углами, позвякивало. Выглядело до невероятного странно, почти как сон, — но акцентировать внимание на этом друзья не стали. Позади, по звукам ломающегося пластика и тяжёлых шагов, их нагоняло ОНО.

И так комната за комнатой, странность за странностью. В одной — пол усеян стикерами с непонятными символами. В другой — все мониторы включены и показывают помехи, снег, рябь. В третьей — воздух пахнет озоном и чем-то горелым. Парни не считали, сколько их было, этих комнат. Десять? Двадцать? Они просто бежали, хватая ртом спёртый воздух, пока не добежали до тридцатой по счёту — и, захлопнув за собой дверь, рухнули на пол.

Эта комната выглядела как самый обычный офис, точь-в-точь как в первых помещениях, — но всё здесь было розовым. Кресла, пластик мониторов, корпуса системных блоков, даже листы бумаги на столах — все оттенки розового, от нежно-пастельного до кричащей фуксии. Абсурдное, вырвиглазное зрелище после бесконечного вида типичного офиса.

— Ха-а… Ха-а… Это… он… отстал? — набирая кислород в лёгкие, с трудом произнёс Даня.

И словно в ответ на его вопрос, где-то далеко, но всё ещё отчётливо, разнёсся тот самый гортанный рёв. Стены чуть дрогнули.

— Ху… Видать, нет… — вытер пот со лба краем майки Ваня, тяжело дыша.

Фонарик в руке Дани замигал — коротко, прерывисто. Он делал это ещё во время беготни, но только сейчас парень обратил на это внимание. Луч то тускнел, то снова набирал яркость.

— Ой, да ну тебя! Тебя ещё не хватало! — Даня с досадой похлопал ладонью по корпусу фонарика, и тот, словно испугавшись, заработал ровнее.

Ваня тем временем смотрел куда-то вбок. Он застыл, глаза его сузились, рот чуть приоткрылся. Даня проследил за его взглядом и тоже замер.

— Ты это куда… — осёкся он. — А часы… Часы?

— Ага, — глухо отозвался Ваня. — Такие же, как ты разбил. И они горят красным. Время — без пятнадцати четыре.

Он помолчал и добавил тише:

— Это сколько же времени мы уже здесь находимся?

Даня ничего не ответил. Он смотрел на красные цифры, и в голове у него появлялись тяжёлые, липкие мысли. Наконец он буркнул:

— У меня слов нет. Похоже, наши друзья… ну, ты понял…

В этот момент оба затихли, погрузившись каждый в свои мысли. В розовом офисе стояла неестественная тишина — только мерное гудение ламп и собственное дыхание. Даня смотрел в стену, Ваня — в пол. Каждый думал об одном и том же: сколько ещё бежать и можно ли вообще отсюда выбраться. Тишину разорвал новый вопль твари — на этот раз ближе, гулкий, будто донёсшийся всего из двух комнат отсюда.

— Эта тварь уже почти догнала нас!!! — вскрикнул Ваня.

Даня не терял времени. Он сорвался с места, подхватил фонарик (тот мигнул напоследок и загорелся ровно — запасные батарейки в рюкзаке пришлись как нельзя кстати) и бросился к следующей двери. Ваня — за ним.

Очередная комната встретила новыми странностями: теперь всё пространство заросло лианами. Толстые, мясистые стебли оплетали столы и стулья, свисали с потолка, ползли под ногами. Передвижение стало затруднительным — приходилось перепрыгивать, уворачиваться, отталкивать скользкие на ощупь лианы. Но когда за тобой бежит нечто, такие мелочи уже не волнуют.

Дальше — следующая дверь. Открыли. И замерли на пороге.

— Дань… а комнаты до этого повторялись? — голос Вани упал почти до шёпота.

Даня машинально посветил фонариком другу прямо в лицо, отчего тот зажмурился.

— Не-е-ет… — протянул он.

Перед ними снова была розовая комната. Та же самая. Те же розовые кресла, те же розовые листы на столах. И красные часы на стене — без пятнадцати четыре. Как будто они вообще никуда не уходили.

И словно в подтверждение самых дурных опасений, дверь перед ними с грохотом распахнулась, и из проёма с диким воплем вылетело ОНО. Когтистые лапы ударили в перегородки, оставляя рваные борозды. Красные глаза полыхнули в полумраке.

— А-А-А-А-А!!! — синхронно заорали ребята и бросились назад, в комнату с лианами. Перепрыгивая через стебли, скользя и оступаясь, добежали до двери и рванули её на себя. За порогом, вопреки логике, оказалась не розовая комната, а нечто иное — обширное пространство, похожее на библиотеку-офис: высокие стеллажи, забитые папками, и те же офисные столы между ними. Пахло старой бумагой и пылью.

— ПОХОДУ, ЭТА ТВАРЬ МОЖЕТ ВРАЩАТЬ КОМНАТЫ!!! — на бегу выкрикнул Ваня, пытаясь донести внезапную догадку до Дани.

В ответ донеслось лишь невнятное мычание из серии «угу». Сейчас было явно не до размышлений.

По ощущениям ребят прошло около получаса. Получаса бега, паники, бесконечных дверей. Они уже не запоминали, что было в каждой комнате: мелькали какие-то стулья, мониторы, цвета стен, снова лианы, снова розовый. Всё слилось в один бесконечный коридор кошмара.

И снова, окончательно выдохшись, они упали на пол. Даня просто рухнул, раскинув руки, и прижался щекой к прохладному линолеуму.

— Всё… Не могу больше… Ха-а-а… — он даже не договорил.

Внезапно в офисе, который выглядел теперь совершенно иначе — глянцевые поверхности, светодиодные панели, минималистичная мебель, стиль хай-тек, — сам собой включился свет. Яркий, белый, без мерцания. Парни подпрыгнули от неожиданности.

— Это ещё что?.. — вытер лоб майкой Ваня, тяжело дыша.

— Понятия не имею… — тихо отозвался Данил, поднимая голову.

Ваня медленно обвёл комнату взглядом. Его глаза снова остановились на часах — те мерно тикали, и на этот раз горели обычным, нейтральным светом. Время — 4:20. Четыре двадцать утра. Он прислушался. Тишина. Ни грохота, ни гортанного вопля, ни приближающегося топота. Только тишина — плотная, ватная, почти оглушительная после всего пережитого шума.

— Мы пережили это?.. — тихо произнёс Ваня, скорее не Данилу, а себе самому. Слова повисли в воздухе, и никто не спешил их подтверждать.

Глава 4

Если судить по часам на стене, прошло уже более часа, а вокруг — тишина. Глубокая, ватная, почти осязаемая. Ни гортанного вопля за стеной, ни топота длинных конечностей, ни скрежета когтей по линолеуму. Только мерное гудение люминесцентных ламп где-то под потолком, ставшее почти родным.

Всё же то чудовище наконец-то отстало. И ровно в 4:20 на часах — как по расписанию, как по некоему таймеру, который кто-то завёл задолго до их появления. Может, конечно, это домыслы, — думал Ваня, сидя на стуле и бездумно глядя в стену, — и ей просто надоело за нами гоняться. Может, мы просто слишком быстрые или недостаточно вкусные. Но даже в таком безумном месте должна существовать хоть какая-то логика. Или мне просто хочется так думать, чтобы не слететь с катушек окончательно?

Он медленно, с тяжёлым выдохом поглядел на Данилу. Тот спустя полчаса после их эпического забега вырубился прямо в офисном кресле, даже не откинув спинку. Голова свесилась набок, рот приоткрылся, очки съехали на кончик носа и грозились вот-вот упасть. Перед тем как отключиться, Даня лишь махнул рукой, мол разбуди, если что. И всё. Никаких тебе инструкций на случай возвращения пятиметровой рептилоидной твари.

Ваня глубоко, почти судорожно выдохнул и произнёс куда-то в пустоту

— Что же это за место всё-таки…

Ответа, разумеется, не последовало. Лампы продолжали гудеть, часы — тикать, Даня — тихо посапывать.

Живот требовательно заурчал, выдавая организм с головой: после столь изнурительного марафона нужно было срочно восполнить энергию. Ваня стянул с плеч рюкзак, расстегнул молнию. Обыскал основное отделение, потом боковое. Ничего. Абсолютно. Он не брал с собой много еды, потому что это был просто короткий рейд в заброшенный бункер с друзьями. На кой чёрт тащить провиант, если вся группа несла перекус на всех, а вылазка планировалась максимум на пару часов?

Он потянулся к рюкзаку Дани — тот валялся тут же, у подножия кресла. Обшарил карманы. Результат: один шоколадный батончик, слегка помятый, но в целой упаковке, и литровая бутылка воды. Тоже не густо, но уже хоть что-то. На двоих — капля в море, но организм радовался и такому.

— Это ж так можно и с голоду помереть… — тихо, почти ласково произнёс Ваня, разрывая обёртку и откусывая сразу четверть батончика. Шоколад оказался чуть подтаявшим, но на вкус — божественным.

И тут случилось странное. Даня, который секунду назад мирно посапывал и пускал тонкую струйку слюны, вдруг дёрнулся — веки даже не открылись, — но рука метнулась вперёд с точностью захвата кобры. В следующее мгновение батончик был вырван из пальцев Вани и прижат к груди спящего.

— Это моё, — прошипел Даня сквозь сон, приоткрывая наконец глаза. Он нашарил свободной рукой очки на столе, нацепил их на недовольную, помятую морду и уставился на Ваню с выражением глубочайшей обиды. Будто это не он только что украл свою же еду обратно, а Ваня покушался на святое.

— Тц, — цокнул языком Ваня, но спорить не стал. — Пофиг. Ты лучше скажи, где еду брать будем? Или то чудовище на вертель пустим?

Даня тем временем уже дожёвывал остатки «своего надуманного» батончика. Проглотив последний кусок, он буднично, как о погоде, выдал:

— Найдём просто. Как с кофе. Или другой едой — когда пробегали комнаты, я заметил, что на столах то и дело что-то лежит.

— Чё? — Ваня аж поперхнулся воздухом.

— Ты не заметил? — Даня бросил на него короткий взгляд, в котором промелькнуло что-то новое: не показная бравада, а спокойная, почти холодная наблюдательность. — Я вот подмечал. Не парься, короче.

Ваня тупо захлопал глазами. Перед ним сидел всё тот же Даня — дёрганый, импульсивный, любящий дешёвые понты, — но сейчас из-под этой оболочки проступило что-то иное. Собранность? Внимание к деталям? Или просто адреналин пересобрал мозги на новый лад? В любом случае, Ваня понял, что раньше он этого в друге не замечал. А может, и не хотел замечать.

— А ты… хорош, — только и смог выдать он. — Ладно. Дай я вздремну полчасика, тоже рубит.

— Угу, — донеслось в ответ.

Ваня откинул спинку соседнего кресла, положил голову на сцепленные руки и закрыл глаза. Мышцы заныли сразу — тело только сейчас начало честно докладывать обо всех ушибах, растяжениях и столкновениях с косяками. Сознание поплыло, утягивая за собой в тёмную, липкую пустоту.

Проснулся он от того, что его настойчиво трясли за плечо. Ваня разлепил веки и сфокусировал взгляд с трудом, словно линзы в голове заржавели. Перед ним стоял Даня, в руке у него была какая-то яркая пачка. Ваня скосил глаза на часы — 6:10 утра. Организм ещё сопротивлялся пробуждению, но любопытство взяло верх. Он сфокусировался на пачке: японские палочки, печенье в шоколаде, всё в красно-золотой глянцевой упаковке. Название — иероглифами. Или не японскими? В любом случае, что-то азиатское, точно не из их супермаркета.

— Ты где это нашёл? — голос ещё хрипел со сна, но мозг уже начал прокручивать тревожные сценарии.

Даня просто показал большим пальцем через плечо, туда, где в стене темнел проём следующей двери. Вид у него был спокойный, даже чересчур. И молчаливый. Подозрительно молчаливый.

— Ты совсем дурак?! — взорвался Ваня, окончательно просыпаясь. — Ты нафига без меня туда попёрся?! А если бы эта тварь…

Даня просто дёрнул плечами. Жест вышел вялым, будто ему на всё было наплевать. Или будто он знал что-то, чего не знал Ваня.

У Вани слегка дёрнулся глаз — тот самый, верный признак закипания. Но он глубоко вдохнул и выдохнул через нос, взяв себя в руки. Орать на друга в пустом офисе посреди кошмара — не та стратегия, которая поможет им выжить. К тому же Даня и сам выглядел не лучше: круги под глазами, бледность, волосы торчат во все стороны. Пережитое не прошло бесследно и для него.

Ваня открыл пачку, вытащил одну палочку и осторожно откусил. Печенье оказалось рассыпчатым, с густым сливочным привкусом, шоколад таял на языке. Это было настолько вкусно, что на секунду он просто закрыл глаза и позволил себе ни о чём не думать. Только хруст, сладость и краткий миг нормальности.

— Ну что, пора дальше идти? — спросил он, прожевав и запив водой из бутылки. — Куда бы это нас ни вело.

Даня не очень активно кивнул и промычал что-то утвердительное.

Следующая комната, та самая, откуда Даня добыл печенье, на удивление выглядела абсолютно обыденно: обычный офис, ряды столов, перегородки, кресла на колёсиках. Никаких лиан, никакой перевёрнутой мебели, никакой гравитационной чертовщины. Просто офис, в котором сто лет никто не убирал, но который сохранил остатки человеческого присутствия. На одном из столов и лежала та самая пачка — чуть в стороне, будто кто-то оставил специально для них.

Они пошли дальше, и наступила странная пора: комнаты потянулись вереницей почти одинаковых, как в самом начале. Кресла ровно, столы чисто, мониторы погашены. Единственное отличие — на одном из столов всегда что-то лежало. То бутылка воды, теперь уже знакомая. То упаковка батончиков мюсли с истёкшим сроком годности. То странный ланч-бокс с остывшими сосисками, нарезанными под кальмаров — такими, как в школьных столовых. Ваня подозрительно нюхал каждую находку, но голод пересиливал осторожность. Даня же хватал всё без разбора, будто ему не впервой питаться из офисных закромов.

Пройдя ещё с десяток комнат, Даня резко остановился и упёрся руками в колени:

— Да всё, короче. Давай отдых. Ноги гудят, глаза слипаются.

— Знаешь, а ты прав, — Ваня и сам уже чувствовал, как усталость наваливается бетонной плитой, прижимая плечи к полу. — Я тоже подустал. Ладно. Давай спать. Ложись первый, я посторожу. Если что — разбужу. Поспим по часику четыре примерно.

Даня кивнул и уложился на ближайшее кресло, откинув спинку до упора. Подложил под голову свёрнутую куртку и почти мгновенно затих. Только грудь мерно вздымалась в такт дыханию.

Ваня сел рядом, положив фонарик на колени, и крепко задумался. Бесконечные комнаты… Монстр этот.. Всё это давило тяжёлым грузом, не давая расслабиться ни на секунду. Но была ещё одна мысль, которая скребла где-то на задворках сознания: его друзья. Те, что ушли раньше, в другую развилку бункера. Что с ними? Они тоже попали в такой же лабиринт? Или с ними случилось что-то хуже? А может — и от этой мысли внутри всё холодело, — они уже мертвы, и никто не узнает, где искать их тела?

Вопросы крутились на репите, как заезженная пластинка. Ваня отгонял их усилием воли, но они возвращались, подтачивая остатки спокойствия. Сон не шёл, хотя тело требовало отдыха. Зато время шло — секунда за секундой, минута за минутой.

…

Он взглянул на часы усталым, покрасневшим взглядом. Одиннадцать часов утра. Пора будить сменщика. За окном — если бы тут были окна — должно было светить солнце, но здесь время отмерялось только стрелками и люминесцентными лампами.

— Даня, вставай. Моя очередь, — Ваня легонько потряс друга за плечо.

— Ещё пять минут… — пробормотал тот и тут же захрапел с новой силой.

У Вани снова задёргался глаз. Он секунду помедлил, собирая остатки терпения, а потом несильно, но чувствительно пнул ногой по сидушке кресла. Кресло дрогнуло, вильнуло колёсиками, и Даня с громким всхрапом подпрыгнул, едва не сверзившись на пол. Очки слетели с носа и повисли на одном ухе.

— Э-э-э, что за дела?! — возмутился он, пытаясь нашарить оправу. — Нельзя было как-то аккуратнее?

— Пытался, — сухо ответил Ваня. — Меняемся.

Даня выдохнул и кивнул, потирая лицо ладонями, прогоняя сон.

— Ладно, одиннадцать часов… Я тебя, значит, в три разбужу. Что-то происходило за это время?

Ваня к тому моменту уже плюхнулся на соседнее кресло и откинул спинку. В ответ он лишь вяло помахал рукой: мол, вообще ничего, полный штиль. И закрыл глаза.

— Хоть бы для приличия сказал что-то… — буркнул Даня, но без злобы, скорее по привычке.

Ваня сполз чуть ниже, закинул вытянутые руки на колени и позволил себе выдохнуть:

— Фу-у-ух… Четыре часа ничего не делать — благодать…

…

Проснулся он не от крика и не от тряски, а от того, что у него зачесался нос. Самая обычная, человеческая, дурацкая причина. Он машинально почесал его, лениво разлепил глаза, скосил взгляд на часы — просто из привычки, без всякой задней мысли. И в следующую секунду вскочил с кресла, едва не перевернув его вместе с собой. Колёсики проехались по линолеуму с мерзким скрипом, сам Ваня пошатнулся, хватаясь за перегородку.

— Девять часов вечера!!! Что за херня?!

Снизу, с пола, послышалось сонливое, какое-то даже обиженное мычание:

— Ты чего разорался-то?.. — Даня зевнул, сладко и протяжно, и принялся тереть глаза кулаками.

— В смысле — чего?! — взвился Ваня. — Ты совсем охренел?! Ты чё уснул, падла?!

Даня уставился на него тупо, всё ещё не соображая. Потом, будто сквозь вату, перевёл взгляд на часы. Секунда тишины. Две. До него начало доходить.

— А-а-а… Упс…

— УПС?! — заорал Ваня, взмахнув руками. — Да я тебе щас дам «упс»! А если бы на нас эта тварь напала?!

— Ну не напала же, — невозмутимо пожал плечами Даня, как будто речь шла о пустяке. — Чего орать-то?

И в эту самую секунду, будто в насмешку над его словами, пространство ощутимо тряхнуло. Пол ушёл из-под ног на долю мгновения, лампы жалобно звякнули плафонами, несколько листов бумаги слетели со столов и закружились в воздухе. Землетрясение — балла на три, не больше, — но сам факт: офис, в котором они застряли, только что дрогнул.

Ваня инстинктивно пригнулся, расставив руки для равновесия:

— Это ещё что за хрень…

— Орал бы ты меньше, — буркнул Даня, пряча за ворчанием явный испуг, — и не было бы такого.

— То есть ты меня ещё и виноватым делаешь?! — Ваня резко обернулся к нему, сверкая глазами.

Даня пожал плечами и промолчал, демонстративно глядя в потолок. Где-то в глубине здания что-то утробно гукнуло и стихло.

— Ну, вроде утихло, — констатировал он. — Пошли дальше, от греха подальше. Не хочу проверять, повторится ли подобные ещё раз.

Вот так парни и отправились дальше. Комната за комнатой, дверь за дверью. Офисы тянулись чередой, и поначалу всё выглядело так же, как раньше. Но чем дальше они шли, тем заметнее становились изменения. Ваня, наученный опытом, начал фиксировать закономерность. Утром, если судить по часам, попадались офисы с минимальными отличиями: кружка на столе, пачка печенья, сдвинутое кресло. Но чем ближе стрелки подползали к ночи, тем серьёзнее становились аномалии. Это уже были не просто переставленные предметы — целые участки комнат меняли планировку: перегородки стояли под углом, потолок в одном месте уходил вниз почти до пояса, пол вздувался пузырём. Встречались и вовсе не дружащие с законами физики штуки: вода из кулера лилась не вниз, а собиралась в парящий шар у горлышка бутыли.

Ребята шли сквозь это месиво, стараясь не акцентировать внимание на том, что разум отказывался принимать. Главное — двигаться. Не стоять на месте. Идти.

— Мы уже слоняемся больше суток, — буркнул недовольно Даня, потирая затёкшую шею. — Какая жесть…

Ваня бросил взгляд на часы. 4:19. Едва он зафиксировал это время, короткая стрелка, дёрнувшись, пробила отметку 4:20.

И в комнате начал выключаться свет. Не сразу — лампа за лампой, последовательно, как тогда. Гул под потолком сменился низким, затухающим жужжанием, и темнота поползла по помещению, пожирая бежевые стены и офисные столы. Парни оглянулись назад: в бесчисленных комнатах позади происходило то же самое — провал за провалом, тьма накрывала пространство.

Часы на стене загорелись красным. Как тогда. Как во время охоты.

— Вань, это же не то, о чём я думаю? — голос Дани сел до шёпота.

Ваня не ответил. Он смотрел на часы, и в голове у него проносились обрывки мыслей: время.. ровно 4.20..

Может есть закономерность?

— ВАНЬ!!!

— ДА Я НЕ ЗНАЮ!!! — рявкнул он, выходя из оцепенения.

Внезапно дверь перед ними проломилась. Не открылась — именно проломилась: деревянное полотно разлетелось щепками, с косяка брызнула труха, и из того, что осталось на петлях, выглянул красный глаз. Огромный, светящийся, с вертикальным зрачком — он уставился на них, даже не мигая.

— БЕЖИМ!!!

Парни бросились назад, на ходу захлопывая за собой дверь. Эхо ударов разносилось по пустым офисам. Комната за комнатой, дверь за дверью. Ваня краем глаза фиксировал аномалии, стараясь запоминать: здесь — повёрнутые на 180 компьютеры, здесь — летающие табуретки, здесь — розовое оформление. В какой-то момент, распахнув очередную дверь, он осознал: они только что были здесь. Та же зелёная комната с зелёными столами и в других оттенках креслами.

Он резко схватил Даню за майку и дёрнул на себя так, что тот пошатнулся.

— Ты чё делаешь?!

— Оно снова развернуло комнату! Как в прошлый раз!

— А?

— Доверься мне!

И они побежали назад — в ту дверь, откуда только что пришли. И в подтверждение его слов тварь оказалась там: её спина, покрытая тёмными прядями волос, мелькнула в конце коридора — она ждала их с другой стороны. Но они уже снова меняли направление, уходя из западни.

— Надо запоминать комнаты!!! — выдохнул Ваня на бегу. — Иначе не выживем!

Даня лишь кивнул, экономя дыхание.

Спустя около часа беготни парни уже не могли нестись так, как в начале. Ноги заплетались, лёгкие горели огнём, в боку кололо нещадно. Адреналин в крови заканчивался, оставляя после себя лишь тупое, изматывающее истощение.

И вдруг — в комнату, куда они только что ввалились, сам собой врубился свет. Яркий, холодный, полный. Лампы зажглись разом, ударив по глазам. Парни застыли на месте, хватая ртом воздух и не смея поверить.

Ваня медленно, как во сне, поднял взгляд на часы. 6:00 утра. И сами часы перестали гореть красным — циферблат светился ровным, нейтральным светом.

— Охота закончилась? — вслух произнёс Ваня то, что крутилось в головах у обоих.

— Видать, — выдохнул Даня, приваливаясь спиной к стене. — Звуков погони не слышно… Значит, с 4:20 по 6:00 утра.

— А что тогда было в первую ночь? — нахмурился Даня. — Там же наоборот закончилось раньше, нет?

— Вероятно, потому что ты наступил на часы и разбил их, — сказал Ваня. — Ты сломал таймер, и охота прервалась. Или, наоборот, запустилась раньше — хрен теперь разберёшь.

— А-а-а… Ну да, логично, — Даня опустил голову, пряча смущение.

Парни, не сговариваясь, плюхнулись на пол — сил просто не было. Ноги дрожали, руки дрожали, даже веки дрожали. Линолеум показался мягче перины. Они лежали и молчали, переваривая случившееся.

Теперь у них было главное — знание. Они поняли закономерность. Осталось лишь понять, как отсюда выбраться. Но это — уже потом. После того, как лёгкие перестанут гореть, а сердце — колотиться где-то в горле.

Глава 5

После того как парни окончательно убедились в закономерности, часы словно пошли быстрее. А может, это просто дни начали слипаться в один бесконечный поток — без восходов, без закатов, без глотка свежего воздуха. Комната за комнатой, дверь за дверью, они шли дальше, и офисы становились всё причудливее. Попадались такие, что откровенно ломали мозг, заставляя на пару секунд застывать в дверном проёме и просто моргать, пытаясь осознать увиденное.

Вот, к примеру, снова комната с поменянной гравитацией — только на сей раз не в бок, как в прошлый раз, а полностью противоположная: вверх. Потолок стал полом, пол — потолком, и весь офисный скарб висел над головой, прикрученный к бывшему потолку, как в перевёрнутом кукольном домике. Пожалуй, это была самая опасная комната из всех, что им встречались. Одно неловкое движение, одна секунда потери равновесия — и можно свалиться с высоты вниз головой, сломав себе шею на раз-два. Но, наученные горьким опытом предыдущей гравитационной ловушки, ребята смогли пройти и её. Пусть и с трудом, цепляясь за дверные косяки и помогая друг другу. Забраться в проём, ведущий дальше, оказалось той ещё задачей — куда сложнее, чем тогда просто спуститься на стену-пол. Пришлось подсаживать, карабкаться, материться в голос и снова цепляться за руки.

Были комнаты, полные плотоядных растений: лианы тянулись к ногам и, как выяснилось, реагировали на тепло. Даня, зазевавшись, едва не угодил щиколоткой в петлю из влажного стебля, и только рывок Вани за капюшон спас его от близкого знакомства с чем-то, что пахло гнилью и желудочным соком.

Была комната вовсе без гравитации — при входе в неё тело сразу теряло вес, и парни плыли сквозь парящие в воздухе кресла, мониторы и бумажные листы, отталкиваясь от стен и друг от друга. Даня ржал в голос, кувыркаясь в невесомости, и Ваня невольно улыбнулся — впервые за долгое время они позволили себе короткую передышку, почти игру. «Самая весёлая комната, между прочим», — резюмировал Даня, когда они выбрались.

Попалась и совсем необычная: в ней буквально ничего не было. Только пол, стены, потолок и часы — висящие ровно по центру, как алтарная икона в пустом храме. Никакой мебели, никакой аномалии. Одна лишь гулкая пустота и тиканье. Это лишний раз подтвердило догадку: часы являются ключевым элементом этого жуткого лиминального пространства. Может, его сердцем? Может, замком от клетки? Ваня долго стоял перед ними и смотрел, как дёргается секундная стрелка. Хотелось что-то понять — но часы лишь равнодушно отсчитывали мгновения чужой, неправильной жизни.

Следующей ночью, ровно в 4:20, вновь стартовала охота — как они и предполагали. Свет погас по уже знакомому сценарию: лампа за лампой, волна тьмы, накрывающая бесконечные ряды офисов. Часы загорелись красным. Где-то далеко позади раздался тот самый гортанный вопль, от которого до сих пор у обоих дыбом вставали волоски на руках, сколько бы раз они его ни слышали. Однако паника больше не захлёстывала с головой. Да, всё было так же странно, так же до жути неестественно, но теперь они хотя бы понимали правила. Знали, когда бежать и как долго. Можно сказать, всё было под контролем — настолько, насколько это вообще возможно, когда за тобой гонится пятиметровая рептилоидная тварь с акульими зубами и горящими глазами.

Примечательно, что в этот раз монстр развернул комнаты более десяти раз — Ваня считал. Десять. Почти в два раза больше, чем в прошлую охоту. Похоже, он тоже учится. Эта мысль неприятно царапнула где-то под рёбрами: если тварь адаптируется, в следующие дни будет тяжелее. Гораздо тяжелее. А ведь они до сих пор не нашли выхода.

Также окончательно подтвердилась догадка насчёт комнат: чем ближе к ночи, тем безумнее аномалии. К одиннадцати вечера офисы уже напоминали картины сюрреалистов — мебель плавилась, стены меняли текстуру, пол уходил волнами, а однажды они вошли в комнату, где всё было зеркальным, включая воздух, и пришлось идти на ощупь, выставив руки вперёд.

Четвёртый день запомнился лишь одним моментом, но таким, что затмил всё остальное. В восемь утра парни зашли в очередную комнату — и та выглядела абсолютно обыденно. Даже более обычно, чем те, что были раньше. Никаких лиан, перевёрнутых стульев или розовых мониторов. Просто офис: столы, кресла, перегородки, тишина. Именно эта чрезмерная нормальность и насторожила Ваню. Он дошёл до середины офиса, метаясь глазами в поисках хоть какого-то то отличия.

Где-то сбоку послышался тихий звук — щелчок, потом натужное жужжание вентилятора, потом гул старого жёсткого диска. Знакомый, почти забытый звук запуска системы.

— Это чё? — в лоб спросил Даня, стоя позади Вани, который уже успел подойти к внезапно ожившему компьютеру.

— Да мне покуда знать. Комп врубился, — пожал плечами Ваня и, отодвинув из-за стола кресло, уселся в него, как заправский офисный работник в понедельник утром. Кресло скрипнуло, колёсики отозвались привычным стуком о линолеум.

— Да я понял, что врубился, просто это что-то… необычное прям, — Даня обвёл рукой воздух, подбирая слова.

Ваня повернулся к нему боком с откровенно скептическим взглядом поверх очков:

— Да ты чё? А вчерашняя комната с инвертированной гравитацией — она для тебя обычная?

— Да нет же, ты не понял! — Даня аж поморщился от досады, и стёкла его очков блеснули в свете монитора. — Я говорю, что до этого ни разу не было включённых компьютеров. Вообще. Все не работали. С самими комнатами постоянно что-то происходило — то гравитация, то лианы, то зеркала, — а компы всегда мёртвые. А тут — вот те на. Понимаешь разницу?

Ваня приставил ладонь к подбородку, слегка почесал — привычка, которая въелась за эти дни не хуже чем у Дани протирать очки.

— Ну да, если смотреть так, действительно необычно. Ладно, давай глянем, что тут такое.

Экран тем временем прогрелся и явил системную плашку — старую, серую, с выцветшими пикселями. «Введите пароль». Четыре пустых поля для цифр и мигающий курсор.

Парни почти хором выдохнули:

— Да вы издеваетесь!

— Чё делать будем? — произнёс их общий вопрос Даня, нервно поправляя очки.

— Хм… — Ваня откинулся на спинку. — О, мы же папку красную с собой забирали, может там что-то есть?

Даня кивнул и полез в рюкзак чтобы посмотреть — ну вот и она. Произнёс он, положив её нас стол перед Ваней.

— Попробуй сначала название ввести. Или имя компании.

— Не, тут только цифры, — Ваня постучал пальцем по экрану.

— Тогда дату начала проекта.

— введи 1996, — сказал Даня смотря в папку.

Ваня пододвинулся ближе, положил пальцы на клавиатуру — старую, мембранную, с пожелтевшими клавишами, — и набрал: 1-9-9-6. Замер на секунду и нажал Enter.

Система задумалась. Курсор мигнул раз, другой. И вдруг — экран моргнул, плашка исчезла, и открылся рабочий стол. Чистый, почти пустой, только одна папка прямо по центру и скромная пусковая панель снизу.

— Сработало… — выдохнул Ваня. — Хорошо что с собой её тогда прихватили!

— Итак, посмотрим, что тут у нас, — Ваня подвёл курсор к единственной папке. Название гласило: «First experiment (Aetra simulation)».

Тыкнув по ней, он увидел содержимое: два файла. Один — текстовая запись с пометкой «отчёт». Второй — видеофайл с датой десятилетней давности. Ваня решил сначала прочитать документ: текст казался более информативным. Открыл. На экране появился короткий, лаконичный отчёт, написанный сухим канцелярским языком:

---

«Начало эксперимента по симуляции побега с объекта "Морокорень". К эксперименту допущены доктор Уайт Йолович, доктор Варвара Игнатова и профессор #%%##₽.

День 1: Начало эксперимента. Трое парней из #@@## попали в #@%%%. Все они из #@@$$$.

День 2: В симуляции время идёт 1 к 365. За один день испытуемые добились #@@, но ##@

, также #@@$$.

День 2… 3… 4… n… 9… (однотипные данные).

День 10: Все трое испытуемых смогли выбраться из первой симуляции. На это ушло чуть более 10 лет жизни в симуляции. Состояние испытуемых #@@. Есть вероятность #@@

. Доктор Варвара призвала закончить эксперимент, но профессор #@$$£ настоял на продолжении ещё на 1 день. Совет директоров дал добро.

День 11: Испытуемые были успешно выведены из симуляции. Их состояние оценивается как ₽##$$.

Конец эксперимента. Статус: успешно».

---

В комнате повисла глухая, звенящая тишина. Даже лампы под потолком, казалось, притихли.

— Аху… — начал Даня и осёкся, вытирая холодный пот со лба тыльной стороной ладони. — Они действительно взяли рандомных ребят и начали проводить эксперименты?.. Прямо как мы? Попали непонятно куда и пытались выжить? Целых десять лет в этой… симуляции?

Ваня же просто покачал головой. Лицо у него сделалось сложное, трудночитаемое — смесь ужаса, отвращения и лихорадочной работы мысли.

— Десять лет, — повторил он глухо. — А в реальности прошло десять дней. Один к трёмстам шестидесяти пяти. Ты понимаешь, что это значит? Мы здесь всего несколько дней. А может мы тоже здесь на столько же?

— Открой видеофайл, — тихо сказал Даня, и голос его дрогнул. — Там, скорее всего, подробности.

Ваня кивнул и дважды кликнул по иконке видео. Компьютер загудел громче, натужно, надрывно. Экран мигнул, пошёл полосами, изображение зарябило помехами. А потом всё погасло. Разом. Монитор потух, системный блок издал короткий хлопок, и от него потянуло знакомым, мерзким запахом горелой проводки.

— Да ну, только не это! — Ваня вскочил, толкнув кресло назад.

И в следующую секунду всё пространство тряхнуло. Не мягко, как несколько дней назад, а сильно, резко — будто огромный кулак ударил снизу по бетонной плите. Стены заходили ходуном, лампы замигали, где-то лопнуло стекло.

— УХОДИМ!!! — заорал Даня.

Парни синхронно рванули рюкзаки с пола и бросились к дверному проёму — подальше от эпицентра дрожи, туда, где стены, по логике, должны быть устойчивее. И не зря. В следующую секунду прямо на то место, где стояло кресло у злополучного компьютера, рухнул потолок. Глыбы бетона и арматура обрушились с грохотом, подняв облако серой пыли. Кресло сплющило в лепёшку, монитор разлетелся осколками.

Парни отшатнулись от двери и пали на пятую точку, кашляя от пыли. Когда осело, они увидели: вся комната завалена. Пути назад больше не было. Ни вернуться, ни проверить, уцелело ли что-то от компьютера. Только путь вперёд — в не изученные ещё комнаты, в неизвестность.

— Это… — начал Ваня, но слова застряли в горле.

— Жесть, — продолжил за него Даня, снимая запылённые очки и протирая их краем футболки.

Отойдя от шока, парни молча отправились дальше, всё ещё переваривая полученную информацию. Она жглась где-то в глубине сознания, как проглоченный уголёк. То, что они узнали, вероятно, должно было остаться здесь навсегда — вместе со сломанным компьютером и обрушившимся потолком. Кто вообще мог поверить в такое? Aetra Stigia Industries, «Морокорень», цифровая симуляция, в которой время течёт в 365 раз быстрее… В голове крутился один вопрос: если и они в симуляции, где границы реальности? И где, чёрт побери, выход?

Так прошло ещё несколько дней. Что примечательно: в ночь после обвала охоты не было. Часы в 4:20 не загорелись красным, свет остался гореть, а из коридоров не донеслось ни звука. Словно разрушение комнаты сбило какой-то внутренний протокол, дало сбой в системе. А вот на следующую ночь всё вернулось — и монстр, вероятнее всего, был очень зол. Он вращал комнаты не один и даже не два раза подряд, а какими-то дикими сериями — три, четыре, пять раз за одну погоню, не давая ребятам сориентироваться. Ваня несколько раз терял направление, и только отчаянный рывок, на чистом адреналине, спасал их от когтей. Но тварь так и не смогла их нагнать. Годы эволюции, древние инстинкты и жуткая скорость не могли сломать того, что возникало между двумя людьми, которые прикрывают друг другу спину.

И вот — седьмая ночь.

Случилось то, чего они не могли ожидать. Время, как всегда, стукнуло 4:20. Парни уже были на ногах, готовые к очередному раунду. Фонарики в руках, рюкзаки затянуты, тела напряжены. Свет, как обычно, начал вырубаться — лампа за лампой, волна тьмы поползла по бесконечным офисам. Часы загорелись красным. Где-то сзади раздался уже привычный, въевшийся в подкорку гортанный вопль. Ближе, ближе, ближе.

Но открыв перед собой дверь, они попали не в очередной офис.

Это была серая бетонная комната — маленькая, тесная, абсолютно пустая. Никаких столов, никаких стульев, никаких перегородок, никаких мониторов. Только голые стены, холодный пол — и две двери. Одна выкрашена в глубокий, тёмно-синий цвет. Вторая — в яркий, вызывающий красный. И больше ничего. Вообще ничего. Тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием и отдалённым топотом приближающейся твари.

— Это ещё что такое?! — выдохнул Даня, останавливаясь посреди комнаты и вертя головой.

Монстр издал вопль — уже оглушительно близко, казалось, в соседней комнате, прямо за стеной. Лязг когтей по линолеуму резанул по ушам.

— Да какая разница, Вань! — голос Дани сорвался на крик. — Надо выбрать, куда побежим! Прямо сейчас!

— Это я уже догадался! — рявкнул Ваня, лихорадочно соображая. — Приоткрой синюю, я — красную. Где лучше, туда и побежим. Быстро!

Даня бросился к синей двери, Ваня — к красной. Они одновременно дернули ручки — и замерли, не веря глазам. В обеих дверях зияла абсолютная, кромешная тьма. Не та, что в выключенном офисе, а иная — густая, непроглядная, почти материальная, как чёрная вата. Ни лучика света, ни намёка на пол или стены за порогом. Дыра в никуда.

Разделяться было нельзя — они оба поняли это без слов. Даня перевёл взгляд на Ваню: в расширенных зрачках друга плясал красный отсвет дверного косяка. Обе двери не давали никакой информации, обе выглядели одинаково безнадёжно. А вопль монстра прозвучал уже совсем рядом — в проёме, который они только что покинули.

Кивнув друг другу — быстро, отчаянно, без единой фразы, ибо слов уже не требовалось, — они синхронно шагнули в одну из дверей. Даня, переступая порог, в последний миг обернулся.

Монстр уже ворвался в серую комнату. Его пасть, полная концентрических рядов зубов, уходящих в тёмную, бездонную глотку, распахнулась для укуса прямо позади них — так близко, что Даня почувствовал горячее, смрадное дыхание на своём затылке. Красные глаза горели яростным, голодным торжеством.

Собрав остатки воли, он со всей силы захлопнул дверь прямо перед мордой твари. Раздался глухой удар — но уже с той стороны. И наступила тишина. Абсолютная, звенящая, бездонная — как та тьма, что сомкнулась вокруг.

Они выбрали дверь.

Глава 6 Океанариум

Сзади послышался глухой, плотный удар — словно кто-то всем весом навалился на хлипкую дверь. Звук прокатился по пространству низкой вибрацией, осел где-то в груди. Даня и Ваня судорожно защёлкали кнопками фонариков, но те лишь издавали сухие, бессильные щелчки. Тьма стояла такая плотная, хоть режь её ножом. Фонарики сдохли оба разом, будто по команде извне. А тот удар — видать, последний аккорд, который монстр поставил в этом акте, перед тем как затихнуть.

Даня сдавленно вырубился и со всей дури швырнул фонарик об пол. Пластик жалобно хрустнул, что-то внутри звякнуло. И тут — вспышка. Свет не разгорелся, а именно что проступил, как проступает пот на коже: медленно, исподволь. Сначала бледно-зеленоватый контур у самого пола, затем выше, выше, пока весь коридор не наполнился слабым, дрожащим свечением.

Они стояли посреди стеклянного тоннеля. Стены и потолок — всё из толстого, матово поблёскивающего стекла. За ним угадывалась толща воды и неясные, колышущиеся тени — то ли водоросли, то ли что похуже. А внутри коридора, вдоль стен, росли странные растения: высокие стебли с полупрозрачными бутонами, напоминавшими сдутые воздушные шары. Именно из них и сочился этот призрачный, биолюминесцентный свет. От движения воздуха бутоны чуть покачивались, и свет тоже колыхался, отчего всё вокруг казалось нереальным, подводным.

— Это где мы вообще? — Даня почесал затылок, не отрывая взгляда от ближайшего растения. Вид у него был озадаченный до крайности.

— М-да... кажется, а я начинаю понимать, куда мы попали, — тихо протянул Ваня.

И в тот же миг свет погас. Растения будто выдохнули и уснули обратно. Тьма сомкнулась, как вода над головой. Тишина стала кромешной.

Ваня на пробу хлопнул в ладоши. Раз. Звук вышел резкий, сухой. Растения дрогнули и снова загорелись слабым флуоресцентным огнём, разгоняя тьму на пару метров вокруг. Он хлопнул второй раз — свет стал чуть ярче.

— Ну, мы под водой, — с расстановкой проговорил Ваня, опуская руки.

Даня медленно, очень медленно повернул к нему голову и сделал лицо кирпичом.

Ваня хмыкнул, оценив реакцию:

— В океанариуме мы. Но явно в каком-то необычном.

— Да не, — Даня обвёл рукой пространство, — такой же, прямо как самый обычный офис до этого.

Повисла секундная пауза, а потом оба парня прыснули со смеху. Это был тот самый нервный, истерический смех на грани срыва, когда уже не понимаешь — то ли плакать, то ли ржать. Звук получился громким, отчего и растения отозвались новой, более яркой вспышкой.

— Капец гул за стеклом, — фыркнул Даня, всё ещё давясь смехом. — Складывается ощущение, что оно вот-вот трес...

— О! — резко перебил его Ваня, вскинув руку. — А двери-то больше нет.

Даня резко обернулся. Там, где ещё минуту назад была дверь — та самая, с дубовой табличкой «EXIT», — теперь зияла гладкая стеклянная стена. Ни ручки, ни щели, ни намёка на проход. Только собственное отражение — бледное, искажённое, испуганное.

— Чёрт, да у меня дежавю, ТЦ, — выдохнул Даня. — Так и знал, что надо было в синюю. Сердце сразу туда потянуло...

Ваня дважды хлопнул в ладоши — звук вышел гулкий, как выстрел.

— Ну, пошли потихоньку... туда, — он мотнул головой вперёд, в бесконечный коридор. — А фонарик подбери. Может, после твоего импульсного броска он ещё жив.

Даня закатил глаза и наклонился за фонариком. Поднял, взвесил в руке, нажал кнопку — не горит. Но корпус цел.

— Реклама не обманула: противоударный. Но увы, — он постучал пальцем по крышке батарейного отсека, — батарейки имеют свойство умирать даже не ударяясь. Просто разрядившись.

Так они и двинулись вперёд. Шаг, ещё один, хлопок в ладоши — и коридор на мгновение озаряется болезненно-зелёным. Шаг, хлопок — темнота отступает на пару метров. Шаг, хлопок, шаг, хлопок. И так до бесконечности. Ладони уже горели, запястья ныли от однообразного движения. Гул за стеклом давил на уши, нарушаемая только этим регулярным, как метроном, хлопком.

Спустя, по ощущениям, час ребята просто рухнули на пол. Пол под ними было холодным, чуть влажным.

— Это капец какой-то, — выдохнул Даня, с трудом разлепляя пересохшие губы. — Там хотя бы офисы менялись как-то. А здесь — тупо идём, и ни-че-го. Абсолютно.

— Ага, абсолютно нихрена, — эхом отозвался Ваня. — Ни света, ни припасов, ни пожрать. Только тьма, разгоняемая нами же.

Даня молча полез в рюкзак и достал два шоколадных батончика. Находка в одной из сотен повторяющихся офисов. Один протянул Ване, второй надорвал сам. Какое-то время они просто сидели и жевали, слушая, как кровь стучит в ушах.

— Впрочем, а что нам остаётся, кроме как идти вперёд? — философски заметил Ваня, дожёвывая последний кусок.

Даня в ответ только кивнул и снова хлопнул в ладоши.

Они уже не знали, сколько идут. Внутренние часы сбились напрочь, в висках стучало, ноги гудели. В этом монотонном, лишённом всяких ориентиров коридоре время текло иначе — не минутами, а какими-то вязкими, тягучими отрезками, похожими на застывшую смолу.

И вдруг — после очередного хлопка — коридор резко расширился, словно лопнул мыльный пузырь. Они вышли в первое за всю эту локацию помещение. Огромный купольный зал, полностью прозрачный, с панорамным обзором на триста шестьдесят градусов. Света от растений всё ещё не хватало, он лишь очерчивал ближайшие контуры, но глаза уже успели привыкнуть к постоянному полумраку и выхватывали детали: плавный изгиб купола над головой, смутные тени в толще воды за стеклом, два тёмных зева коридоров, уходящих в разные стороны.

— Ого, вот это я понимаю масштаб, — присвистнул Даня, задрав голову.

— А ещё гул тут стал громче. — Ваня приложил ладонь к холодному стеклу, ощущая, как оно чуть вибрирует под пальцами. — Я надеюсь, стекло выстоит?

Даня пожал плечами и хлопнул пару раз, мол, наверное.

— А ещё у нас развилка, — он ткнул пальцем в темноту. — Левый коридор, правый коридор.

— Ну, давай пойдём тогда в...

— Идём в левый, — отрезал Даня железным, не терпящим возражений тоном. — В прошлый раз ты выбрал, теперь моя очередь.

Ваня длинно выдохнул, глядя на друга в упор:

— Что-то ты сегодня какой-то эмоциональный. Точнее, больше обычного.

Даня, уже двинувшийся к левому коридору, на секунду обернулся:

— Да... наверное, неважно. Пошли уже. Раздражает это место.

Спустя ещё какое-то время блуждания по стеклянному лабиринту — может, двадцать минут, может, два часа, кто теперь разберёт, — впереди показался свет. Не зелёный, растительный, а электрический, резкий, почти ослепительный. Даня протёр очки краем футболки.

— О, я не один это вижу?

— Нет, пошли быстрее.

Они почти побежали. Источником света оказался торговый автомат, врезанный прямо в стеклянную нишу. Он гудел, мигал разноцветными кнопками, подсвечивал ряды снеков — батончики, чипсы, бутылки с водой.

— О-о-о, вот это уже другое дело! — оживился Даня и тут же кинулся к автомату. — Вань, у тебя деньги-то есть с собой?

Ваня кивнул, вытащил из кармана смятую купюру — он всегда таскал с собой немного налички на всякий случай.

— Опа, — он нахмурился, разглядывая проём для монет. — А здесь не принимается наличка. Только монеты.

Даня подошёл ближе, прищурился на надпись под кнопками:

— Автомат принимает только некие «Ocean coins». — Он хмыкнул и тут же занёс ногу для удара. — Короче, пофиг, давай просто расхерачим его!

— Стоять, идиот! — рявкнул Ваня. Голос взлетел под купол и эхом заметался по залу. — Ты уже забыл, что было с часами?!

Даня замер. Нога, ещё секунду назад готовая врезаться в стекло автомата, медленно опустилась. Он сглотнул, шумно выдохнул сквозь зубы.

— Да... ты прав. Что-то я погорячился. — Он потёр переносицу под очками, стараясь унять дрожь в пальцах. — Я, наверное, переутомился. Может, здесь и поспим? Хоть постоянный свет есть. Не так страшно, что ли.

Ваня видел состояние друга — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, какая-то неестественная, вымученная бледность. Он молча кивнул.

Даня не стал терять времени. Сполз по стеклянной стене, пристроил рюкзак под голову, устроился сидя, опершись спиной о прохладное стекло рядом с автоматом. Буквально через минуту его дыхание стало ровным.

Ваня остался на посту. Он смотрел в темноту коридора, откуда они пришли, и в голову лезла одна и та же мысль: Ага... а как мне, собственно, время узнать? Ни часов, ни заряда в телефоне, ничего нет... Это же надо было забыть разрядить телефон перед походом.

Он корил себя, прокручивал в голове вчерашний вечер — и не мог понять, как мог допустить такую глупую, детскую ошибку.

По его ощущениям прошло около трёх-четырёх часов. Пора будить Даню. Ваня поднялся, с хрустом потянулся, разминая затёкшие плечи. Хотел было подойти, растолкать друга ногой — и замер.

Что-то постучало в стекло. Прямо за его спиной.

Ваня застыл. Ноги будто приросли к полу. Стук повторился — негромкий, деликатный, словно кто-то с той стороны аккуратно постучал пальцем по стеклу. Раз. Два. Пауза. Три. От этого размеренного, нечеловечески спокойного звука по спине пополз ледяной холод, а лоб покрылся испариной. Ваня собрал всю волю в кулак, резко обернулся, готовый увидеть что угодно — лицо, прижатое к стеклу, зубы, глаза...

Ничего. Всё та же непроглядная толща воды, густая, как чернила, и негромкий гул, пронизывающий всё тело. Ни движения, ни тени. Только бесконечная тёмная бездна.

Сзади раздалось короткое «М-м-м» и смачный зевок.

— Ты чего это стоишь посреди коридора? — Даня тёр глаза, очки сбились набок.

— Да так... ничего, — Ваня вытер лоб. На руке остался липкий, холодный след. Показалось, сказал он себе. Всё же он тоже если и спал, то крайне мало. Даже зная правила, он не мог до конца им поверить — просто закрывал глаза, а сам прислушивался к каждому шороху.

— Встань на сторожку, — сказал он, отгоняя липкий страх. — Я тоже посплю чутка, а то меня уже начинает плющить...

Даня сладко зевнул и вновь уселся, прислонившись к стеклу и рассматривая купол над головой.

— Надеюсь, ты не уснёшь, пока моя очередь отдыхать, — добавил Ваня, уже устраиваясь на полу.

Даня улыбнулся, но кивнул серьёзно.

Ваня выдохнул, закрыл глаза. Что ж, надо отдохнуть. Цель намечена: найти эти чёртовы океанские монеты. Как долго они будут их искать — узнает уже после того, как проснётся.

Глава 7

Проснулся Ваня от тряски. Грубой, настойчивой, без намёка на деликатность. Чья-то рука вцепилась в плечо и дёргала, будто пытаясь вытряхнуть душу. Он с трудом разлепил веки, перед глазами всё плыло, и первым, что он увидел, было лицо Дани — встревоженное до крайности, бледное, с расширенными зрачками и поджатыми в тонкую нить губами.

— Ты чего... такой перепуганный... — с трудом протянул Ваня, сладко зевая и пытаясь принять вертикальное положение. Спина затекла, в шее что-то предательски хрустнуло.

Даня не ответил. Вместо этого он в полголоса, с каким-то незнакомым, серьёзным выражением, ткнул пальцем в сторону коридора — туда, откуда они пришли. Жест был резким, почти отчаянным.

Ваня моментально протрезвел. Сон слетел разом, будто его ледяной водой окатили. Он вспомнил, где они находятся, — стеклянный коридор, толща воды над головой, автомат, это чёртово чувство, что за тобой наблюдают из темноты. Аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, он привстал и выглянул в проход.

Свет от автомата с едой уютно расходился по коридору метров на десять, не больше. Дальше — густая, вязкая тьма, в которой тонули и стены, и пол, и потолок. Ваня всматривался до рези в глазах, но не видел ровным счётом ничего. Ни движения, ни тени. Только ровный гул воды и собственное дыхание.

Он повернулся к Дане и приподнял бровь:

— И чё там было? Там никого.

Даня отрицательно помотал головой. Пару раз, коротко, нервно.

— Я тоже не видел, — прошептал он, и в этом шёпоте сквозила такая тревога, что Ване стало не по себе. — Но вот звук... звук я определённо слышал.

Он сделал паузу, облизал пересохшие губы и заговорил снова — быстро, сбивчиво, будто боялся, что его перебьют:

— Помнишь, мы год назад на заброшку ходили? Больницу эту.

— Ну... — Ваня наморщил лоб, прогоняя остатки сна. — А, та, где туберкулёзники померли пачками?

— Да-да, — закивал Даня, — она самая. Короче, тогда же наши кенты решили подшутить, блин. Валера с арматурой по бетону таскался, и мы пересрались до ужаса.

— Ну, помню, — медленно произнёс Ваня, ещё не понимая, к чему клонит друг. — А к чему ты это?.. — А звук!

Да! Такой же был там, в коридоре! Выпалил Даня.

— И ты хочешь проверить? — Ваня уже подбирал ноги, готовясь встать.

— Нет, конечно! Ты чё, с дубу рухнул?! — Даня выставил руки в крест и отчаянно замотал головой. — Валить надо. Позже придём сюда, ну, или другой автомат найдём... наверное.

Ваня задержал на нём взгляд — и увидел то, чего не замечал раньше. Даня был не просто напуган. Он был вымотан до предела, и эта тревога стала последней каплей. Тот самый парень, который первым шагал в гравитационные аномалии и ржал в невесомости, сейчас сидел с трясущимися руками и затравленно косился в темноту.

— Я тебя понял, — тихо сказал Ваня. — Бери свой рюкзак. Потопали.

Так они и отправились дальше, всё так же хлопая в ладоши, чтобы растения отзывались тусклым биолюминесцентным свечением. Но теперь к ритму хлопков добавился новый звук — тихий, крадущийся, словно кто-то шёл за ними на расстоянии, останавливаясь ровно в тот момент, когда замирали они сами.

Шли, однако, недолго. Уже на подходе в нос ударил запах — густой, прелый, пахнущий гниющими водорослями и стоячей водой. Не сильный, но достаточный, чтобы вызвать дискомфорт и заставить морщиться. У Вани защекотало в горле, и он с трудом подавил кашель.

Спустя ещё минут пять от силы ребята вышли к новому помещению.

Ваня хлопнул в ладоши особенно сильно — так, что ладони загорелись огнём и он невольно встряхнул кистями, шипя сквозь зубы. Но свет получился что надо: яркий, разлетевшийся по всей комнате и на несколько секунд выхвативший её из тьмы целиком.

Это была квадратная комната — скорее, перекрёсток. На каждой из четырёх граней зияли тёмные проёмы коридоров, расходящиеся в разные стороны. Потолок и стены всё то же стекло, те же растения вдоль проходов. Но центр помещения занимал он — огромный, тёмный аквариум, уходящий под самый потолок. Вода в нём была мутной, зеленовато-чёрной, и сквозь неё не проглядывало ни единого проблеска. Казалось, будто посреди комнаты поставили гигантский монолит обсидиана.

— Ого... — выдохнул Даня и, ведомый любопытством, шагнул ближе. Страх на секунду отступил, уступив место исследовательскому азарту. Он прижался лицом к холодному стеклу, всматриваясь в мутную толщу.

Ваня же методично осматривал периметр. Благо свет от растений ещё не до конца погас. И ему повезло: в одном из углов обнаружилась стойка с документами, старый металлический шкафчик и небольшой информационный стенд, посвящённый объекту в центре.

— Бинго! — в голосе Вани прозвучало искреннее воодушевление. — Здесь есть информация!

Он подошёл ближе, сдул пыль с пластиковой таблички и принялся читать, водя пальцем по строкам:

— Так... значит, в аквариуме обитает... человек?

Паралельно, в этот же миг Даня нащупал кнопку. Маленькую, неприметную, утопленную в металлическую панель у основания аквариума. Он нажал её почти случайно — просто потому, что пальцы сами наткнулись.

Сначала по углам аквариума медленно разлилось синее неоновое свечение. Оно было холодным, мертвенным, и от него кожа приобретала неестественный синюшный оттенок. А затем внутри самого аквариума, одна за другой, начали включаться лампы — и вода из чёрной стала прозрачной, открывая то, что скрывалось внутри.

— А-а-а, ёпт твою душу! — выпалил Даня.

Он споткнулся о собственную ногу и рухнул на задницу, загремев подошвами по бетонному полу. Рюкзак мотнулся за спиной, очки съехали набок, но он даже не попытался их поправить. Его взгляд был прикован к аквариуму.

Ваня тоже застыл, когда обернулся на звук и свет.

В аквариуме плавал человек. Он висел в воде вертикально, чуть покачиваясь в такт невидимым течениям. Лицо выражало полную, абсолютную безмятежность — такую, какая бывает только у мёртвых. Сам он был бледный, мертвецки бледный, одетый в старый водолазный костюм советского образца. На его лысеющей голове отчётливо виднелись следы трупных волдырей — вздувшиеся, побелевшие. Одна рука свободно дрейфовала, пальцы были слегка скрючены. Весь его вид так и говорил: я мертвец. Мертвее некуда.

Но если Ване с расстояния в пять метров детали были видны плохо, то Даня, лежавший практически вплотную к стеклу, видел всё. Видел, как из полуоткрытого рта пловца выходят крошечные пузырьки воздуха. Раз, другой, третий.

— Это ещё что за ёпт твою... — начал Ваня.

И снова он не смог договорить.

Потому что оно открыло глаза.

Глаза были чёрными, как смоль, — сплошное черное пятно без белков и зрачков, два провала в никуда. Мгновение — и мертвец ударился лицом об стекло, впечатавшись в него с глухим, влажным стуком. Его взгляд упёрся прямо в Даню, который медленно, судорожно пятился назад, скребя пятками по полу и не в силах отвести глаз.

Ваня в три шага оказался рядом, схватил друга за плечи, рывком поставил на ноги. Теперь они оба стояли, не отрывая взгляда от ожившего трупа.

А тот смотрел. Просто смотрел — с открытым ртом, не выражающим ничего лицом, — а затем начал биться головой о стекло.

Удар.

Ещё удар.

На третий раз по стеклу побежали первые трещинки. Тонкие, серебристые, они расходились от точки удара, как паутина.

— Даня... — голос Вани сорвался на шёпот, но уже в следующий миг он рявкнул во всю глотку: — Валим отсюда, пока не поздно!

И тут свет погас. Проводка заискрила, по стенам пробежали синие всполохи, что-то затрещало — и лампы в аквариуме потухли. Всё помещение погрузилось в кромешную тьму.

Три секунды. Всего три секунды тишины и мрака, за которые сердце успело сделать пять ударов — глухих, тяжёлых, отдающих в виски.

Когда свет врубился вновь, в аквариуме больше никого не было. Только небольшая трещина на стекле — единственное доказательство того, что произошедшее не было галлюцинацией.

— ДА ЧТО ЗА ЧЁРТОВЩИНА, ЭТА ХЕРОВИНА ПРОСТО ПРОПАЛА?! — закричал Даня, не сдерживаясь. Его голос сорвался на визг, эхом заметался под куполом.

Ваня сам был в пришибленном состоянии. Голова гудела, в ушах стоял звон, а перед глазами всё ещё стояла картина: чёрные провалы глаз, бледное лицо, трескающееся стекло. Но он взял себя в руки, схватил Даню за предплечье и сжал — сильно, до боли, чтобы привести в чувство.

— Тише, тише, — проговорил он, хотя у самого зуб на зуб не попадал. — Успокойся. Чёрт его знает, кто или что ещё может прийти на наши крики.

— Да мне пле... — начал было Даня, но осёкся. Выдохнул, стянул очки и протёр их краем футболки — привычка, которая въелась в подкорку. Руки дрожали.

— Пошли назад к автомату, — сказал Ваня уже спокойнее. — Я порылся в шкафчике, пока ты... ну, пока ты это... Короче, нашёл четыре батарейки и две монеты.

Он сунул две пальчиковых батарейки в ладонь Дани — тот всё ещё был в ступоре и принял их машинально.

— Поспешим, — добавил Ваня, быстро вставляя батарейки в свой фонарик.

Щелчок — и фонарик ожил. Яркий, ровный луч прорезал темноту, уходя вперёд на десятки метров. Всё же удача не совсем покинула их. Это был, пожалуй, первый за долгое время повод для сдержанного, осторожного оптимизма.

Обратно шли молча и быстро. Возвращаться к той комнате никому не хотелось, и ноги сами несли прочь. Коридор, ещё недавно казавшийся бесконечным, теперь пролетал почти незаметно — наверное, потому что теперь у них был свет, а со светом даже самый жуткий лабиринт становится чуть менее враждебным. Вскоре впереди замаячило знакомое пятно света — автомат. Их временный лагерь.

Автомат оказался крайне демократичным: одна монета — любой товар из ассортимента. Учитывая, что «Ocean coins» были всего две, ребята зависли перед выбором на добрую минуту — и в итоге остановились на нарезанных сэндвичах с ветчиной в герметичной упаковке.

Ваня опустил монету в проём. Аппарат довольно загудел, внутри что-то зажужжало, и спустя несколько секунд в лоток с глухим стуком упала упаковка. Звук прокатился по коридору гулким эхом.

— Шумно, — тихо произнёс Даня, дёрнув плечом. Всё это время он стоял, вжав голову в плечи, и нервно озирался по сторонам.

— Не дрейфь, друг... — Ваня присел рядом и протянул ему сэндвич. — Мы же как-то справились с тем адским офисом и его обитателем. И тут сможем.

Последнюю фразу он произнёс уже скорее для себя.

— Угу, — только и ответил Даня.

Парни уселись напротив друг друга, привалившись спинами к стеклянным стенам, и принялись жевать. В тишине, которую разбавлял лишь привычный, ставший почти родным гул воды за стеклом. За столько часов, проведённых в этом океанариуме, он уже не пугал — просто был, как фон, как шум холодильника в пустой квартире. Впрочем, иллюзия уюта была обманчивой: стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором снова всплывали чёрные провалы глаз.

Дожевав и аккуратно свернув обёртку, Ваня заговорил первым:

— Я не хочу идти туда вновь. Чёрт знает, куда тот пловец делся. Как насчёт идеи вернуться на развилку в круглом зале? Там был второй коридор, который мы не проверяли.

Даня поднял на него взгляд, кивнул.

— Это будет лучшим вариантом. — Он смял обёртку в кулаке, сунул её в карман и добавил тихо: — Я туда не вернусь больше.

Ваня с грустью посмотрел на друга. Данил был сам не свой. Всегда эмоциональный, взрывной, громкий — он сейчас сидел тихий, какой-то потухший. Под глазами залегли тени, плечи опустились. Видать, сцена с пловцом впечатлила его даже слишком сильно, проехавшись по и без того расшатанным нервам катком.

Выдохнув, Ваня привычным движением закинул рюкзак на плечо:

— Пошли потихоньку. Не будем идти — вряд ли выберемся отсюда.

Даня молча взял свой рюкзак и отправился следом. Теперь у них был свет — яркий, надёжный, разрезающий тьму как нож. Фонарики хорошо освещали коридор, но в целях экономии парни договорились пока использовать лишь один. На крайний случай всегда можно было хлопнуть в ладоши, чтобы растения издали тусклый, но всё же свет.

Так ребята и дошли вновь до круглого зала. Гул здесь стоял серьёзный — низкий, давящий, такой, от которого вибрировало где-то глубоко в груди. Купол нависал над головой, за стеклом всё так же колыхалась непроглядная тьма. Два коридора: один — проверенный, ведущий к комнате с аквариумом и чёртовым пловцом. Второй — неизвестность.

— Ну, вот наша развилка, — сказал вслух Ваня, останавливаясь ровно посередине. — Надеюсь, на этот раз всё пройдёт более гладко.

Но в глубине души он прекрасно понимал, что сильно ошибается. Слишком уж спокойным казалось это место, слишком тихим. А он уже усвоил: в этой симуляции тишина никогда не бывает доброй.

Глава 8

Кап.

Ребята не спешили. Шаг, ещё шаг, звук из ходьбы разносился по коридору. Сам коридор ничем не отличался от тех, что они миновали прежде: те же биолюминесцентные растения вдоль стен, тот же гул воды, тот же холод, пробирающийся сквозь одежду к самому позвоночнику. Разве что воздух стал заметно влажнее, и к запаху водорослей примешался ещё один, едва уловимый — сладковатый, гнилостный.

Кап.

Бровь Вани дёрнулась. Звук был тихим, почти деликатным, но он вреза́лся в монотонный гул, как игла в виниловую пластинку. Раз, другой, третий — с неравными промежутками, без всякого ритма. Это раздражало сильнее, чем если бы капли падали размеренно.

Кап.

— Да ёптеть, что за фигня?! — Ваня резко остановился и обернулся, полоснув лучом фонаря по коридору позади. Свет заметался по стеклянным стенам, выхватывая растения, тени, отражения — но ничего постороннего. Только они вдвоём и бесконечный проход.

Даня лениво посмотрел на друга, поправил очки и произнёс почти равнодушно:

— Ты чего истеришь? Капли как капли. Мы ж буквально под водой.

Ваня ничего не ответил. Сжал зубы, выдохнул сквозь нос и двинулся дальше. Даня проводил его взглядом, покачал головой. Он не осуждал — он и сам чувствовал, как эта проклятая локация высасывает остатки сил.

Кап.

Звук стал громче. Отчётливее. Теперь он не просто вплетался в тишину — он перекрывал даже звук шагов.

Оба остановились одновременно.

— Слушай, Вань... — начал Даня, и в его голосе не осталось ни капли лени. — Сорян, что я на тебя так. Теперь мне тоже кажется, что что-то не так.

Кап.

— Мгм... — Ваня кивнул, не оборачиваясь. — Всё гуд. Меня другое смущает: откуда он доносится?

Парни встали спиной к спине. Лучи фонарей скрестились, ударили в оба конца коридора, прошивая непроглядную тьму.

Кап.

Тишина. Только их тяжёлое дыхание и этот раздражающий, необъяснимый звук.

Кап...

Ваня вдруг вздрогнул — всем телом, до самых пят. Даня почувствовал эту дрожь спиной, резко обернулся и увидел, что друг медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднимает голову к потолку. Луч фонаря пополз вверх.

Ушло около двух секунд на осознание. Прямо над ними, на потолке, вцепившись в стеклянную поверхность неестественно вывернутыми конечностями, висело существо. Оно было одето в обычную форму сотрудника океанариума — синий комбинезон, бейдж, даже кепка, — но лица не было. Только рот. Огромный, влажный, слегка приоткрытый, с которого медленно, тягуче срывались капли слюны. Кап. Кап. Кап.

Пока они рассматривали его, оцепенев, рот существа начал растягиваться. Медленно, нарочито медленно, словно давая им время прочувствовать происходящее. Уголки поползли вверх, обнажая дёсны, шире, ещё шире — за грань человеческой анатомии. Улыбка стала неестественной, невозможной, разрывающей саму идею лица.

— А-А-А-А-А!!! — хором заорали парни, когда ступора лопнул.

Они рванули вперёд так, что подошвы заскрежетали по стеклу. Сзади послышался хруст — сухой, отчётливый, будто кто-то сломал толстую ветку. Даня на бегу бросил взгляд через плечо и тут же пожалел: существо повернуло голову на сто восемьдесят градусов, не сдвинув тела ни на сантиметр. Теперь оно смотрело на них затылком — если это вообще можно было назвать взглядом.

Адреналин ударил в кровь с такой силой, что Даня, сам не заметив как, обогнал Ваню.

Они бежали минут пять, пока лёгкие не начали гореть огнём, а ноги не стали подкашиваться. Силы были уже не те, что неделю назад, — сказывались недосып, стресс и скудный паёк. Добежав до относительно безопасного, как им показалось, участка, оба рухнули на колени, тяжело дыша.

— Кха... Оно... оно не последовало за нами?.. — выдохнул Даня, светя назад.

Ответом ему стала тишина. А потом — голос Вани, тихий, безжизненный:

— Оно... оно следовало за нами... всё это время...

Даня обернулся и увидел на лице друга животный ужас. Тот самый, первобытный, когда человек перестаёт быть разумным и становится загнанным зверем. Даня положил руку ему на плечо:

— Друг... я...

Он не смог закончить. Но хватило и этого. Паника в глазах Вани медленно отступила, уступив место осмысленности, а потом — глубокой, всепоглощающей усталости. Он тихо промычал и тут же упал на пол:

— Твою за ногу... это место сведёт меня с ума...

Даня последовал примеру друга и рухнул на задницу, чувствуя, как дрожат колени:

— Почему оно не стало преследовать нас?

Ваня тряхнул головой, вытер лицо ладонью:

— Да чёрт его знает. Всё это место — чертовщина сплошная. В прошлой... м-м... локации? Наверное, лучшее название. Там было как-то понятнее, что ли. Конкретные правила: ночь — охота, день — передышка. А тут... — он развёл руками, — я вообще не понимаю. Ещё и кажется, мы уже не сможем вернуться к тому автомату. Вероятно, тут есть ещё такие же, но я ни в чём не уверен.

Даня выдохнул со звуком:

— Угу...

Просидев в своих мыслях ещё с полминуты, друзья заставили себя подняться. Теперь шли медленнее, постоянно поглядывая на потолок. Звуков капель больше не наблюдалось, но Даня всё равно не мог избавиться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает — пристально, не мигая, откуда-то из-за стекла.

По ощущениям прошло ещё около получаса прежде, чем коридор начал расширяться, выводя их к новому помещению.

Перед парнями предстал обширный зал круглой формы, полностью состоящий из стекла. Луч фонаря заметался по стенам, полу, потолку — и везде находил только прозрачную поверхность, за которой колыхалась всё та же зеленовато-чёрная вода. Казалось, они стоят в центре гигантского мыльного пузыря, готового лопнуть от малейшего прикосновения. Воздух здесь был холоднее, чем в коридоре, и от стекла ощутимо тянуло стылостью.

— Ну и жуть, — буркнул Даня, поёжившись и пряча нос в воротник. — Как вернёмся, вычеркну океанариум из мест, которые стоит посетить.

— А у тебя такой список-то был? — попытался пошутить Ваня, но голос прозвучал глухо, без привычной искры.

Ответа не последовало. Даня стоял, задрав голову, и его молчание было красноречивее любых слов. Ваня уже знал этот взгляд — остекленевший, напряжённый, когда зрачки расширяются, а рот слегка приоткрывается. Ничего хорошего такой взгляд не предвещал.

— Вань... — голос Дани дрогнул. — Ты посвети-ка наверх.

Ваня медленно, почти неохотно перевёл луч фонаря вверх. Стеклянный потолок терялся в темноте, но луч выхватил их — десятки, может, сотни рыб. Они не плавали. Они висели в толще воды совершенно неподвижно, как застывшие экспонаты в кошмарном музее. Мелкие, крупные, продолговатые и круглые — все как одна развёрнуты головами вниз, к центру зала. Их глаза — мёртвые, бессмысленные, подёрнутые какой-то белёсой плёнкой — смотрели прямо на парней. Ни единого движения плавников, ни единого колебания. Только абсолютная, неестественная статика.

Ваня почувствовал, как к горлу подступает ком. Он поспешно опустил луч фонаря вперёд и увидел очередной коридор — тёмный зев, уходящий дальше.

— Даня... пошли дальше, — сказал он и провёл ладонью по лицу, стирая холодную испарину.

Лицо Вани в этот момент выглядело так, будто с него стёрли все краски. Под глазами залегли глубокие тени — не просто синева, а почти чёрные провалы, говорившие о многих часах без нормального сна. Кожа приобрела сероватый оттенок, а взгляд стал тяжёлым, как у человека, который уже не надеется, а просто идёт по инерции. Он не дожидался ответа Данила — просто двинулся вперёд, к центру зала.

Шаги гулко отдавались от стеклянного пола. Ваня остановился ровно посередине и осмотрелся. Луч фонаря описал дугу, выхватывая из тьмы ещё два проёма — слева и справа. Перекрёсток.

— Ха... — выдохнул он почти равнодушно. — Ещё и перекрёсток. Впрочем, плевать уже. Пошли прямо.

Даня задержался на пару секунд, глядя на друга. Его поразила эта резкость, эта внезапная, почти агрессивная прямота. Раньше Ваня всегда колебался, взвешивал, анализировал — а теперь шагал так, будто внутри у него что-то перегорело. Переломилось.

Бросив напоследок взгляд наверх, Даня вздрогнул. Пока Ваня шагал через зал, рыбы — все до единой — медленно, плавно, как по команде, поворачивали тела вслед за ним. Их мёртвые глаза теперь смотрели на удаляющуюся спину.

— Ну и жуть... — прошептал Даня и почти бегом бросился догонять друга. — Эй, подожди меня!

Коридор снова тянулся бесконечно, но теперь Даня не мог отделаться от ощущения, что за ними наблюдают. Не с потолка — оттуда больше ничего не капало, — а откуда-то из-за стен. Сквозь толщу стекла, сквозь мутную воду. Он то и дело оборачивался, ловил краем глаза какое-то движение, но луч фонаря каждый раз выхватывал лишь пустой коридор.

Шли они около пятнадцати минут, хотя время здесь давно утратило всякий смысл. Монотонность коридора усыпляла, заставляла ноги двигаться на автопилоте. Но вдруг Ваня резко остановился. Луч его фонаря больше не уходил в бесконечную тьму — он упёрся во что-то твёрдое.

Парни переглянулись и, не сговариваясь, ускорили шаг. Сначала быстрым шагом, потом почти бегом — фонарь плясал в руке, тени метались по стенам. Когда они остановились в метре от объекта, оба замерли, как вкопанные. Перед ними был дверной проём. А в нём — дверь. Настоящая, металлическая, с массивной ручкой.

— Дверь, — выдохнул Даня.

— Ага, — подтвердил Ваня.

— Открываю?

— Ага.

Даня взялся за ручку. Металл обжёг ладонь холодом — таким резким, что пальцы на мгновение онемели. Он нажал, потянул на себя. Дверь поддалась без скрипа, без сопротивления.

За ней было... ничего?

Парни смущённо переглянулись. Проём зиял абсолютной, кромешной чернотой — но чернота эта была какой-то неправильной. Она не поглощала свет фонаря, а будто преломляла его, разбивая на мелкие блики.

Даня осторожно вытянул руку вперёд. Пальцы коснулись пустоты — и пронзительный холод мгновенно пробежал до самого локтя. Он отдёрнул руку, встряхнул кистью. С пальцев стекали капли.

— Что за хрень... — он уставился на мокрую ладонь. — Это же буквально вода.

— Не может быть, — тихо отозвался Ваня.

Чтобы убедиться, Даня снова протянул руку в проём, на этот раз глубже — почти по локоть. Вода обхватила предплечье ледяным кольцом, и он почувствовал, как рукав куртки мгновенно намокает.

— Да быть не может... — прошептал он, вытаскивая руку обратно. — Это реально вода. Холодная...

Ваня смотрел на мокрую руку друга, и взгляд его становился всё более тяжёлым. Медленно, словно преодолевая сопротивление, он тоже протянул руку в дверной проём. Вода сомкнулась вокруг его ладони — холодная, плотная, абсолютно реальная. Она не выливалась наружу, не перетекала через порог — просто стояла вертикальной стеной, удерживаемая чем-то непостижимым.

Он вытащил руку и уставился на неё пустым, ничего не выражающим взглядом. С пальцев срывались капли и ударялись о стеклянный пол. Звук был звонким, резким — таким громким в мёртвой тишине коридора, что он перебивал даже привычный гул воды за стенами.

— Вань... — Даня шагнул ближе и заглянул другу в лицо. — С тобой всё в порядке?

У Вани слегка дёрнулась губа. Всего на мгновение — но этого хватило, чтобы Даня всё понял. А потом Ваня поднял на него глаза, и в них смешалось всё разом: боль, апатия, грусть, бессильная ярость и что-то ещё — что-то похожее на стыд за собственную слабость.

— Нет... — голос у него был тихий, какой-то надтреснутый. — Не в порядке. Я чувствую, что ещё чуть-чуть — и я просто не выдержу. Я больше не могу анализировать, понимаешь? Не могу просчитывать. Мы идём, идём, а конца нет. Мы находим дверь — а за ней вода. Вода, Дань. Везде вода.

Он замолчал и провёл дрожащей рукой по волосам, убирая их со лба.

— Я думал, в офисах было плохо. Но там хотя бы были правила. Понятные, чёткие. А здесь... здесь я даже не понимаю, что нас убьёт. И убьёт ли вообще. Может, мы просто будем идти так вечно, пока не сойдём с ума.

Даня ничего не сказал. Он просто шагнул вперёд и крепко, по-настоящему обнял друга. Фонарик, что он держал в руке, выскользнул и со звонким, прокатившимся эхом стуком упал на пол. Луч заметался по стенам, потом замер, упёршись в дверной проём.

— Друг, я понимаю, — тихо проговорил Даня, сжимая плечи Вани. — Я с тобой. Мы вместе. Ты и я. Как всегда.

Ваня стоял смирно, с опущенными руками и пустым взглядом, устремлённым куда-то поверх плеча Дани. Несколько секунд он молчал — только грудь тяжело вздымалась и опускалась. Потом тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Прости... я знаю, что тебе не легче. Дай мне... дай мне минуту слабости. Всего минуту.

Даня отстранился, заглянул ему в глаза и впервые за долгое время улыбнулся. Улыбка вышла усталая, бледная, но настоящая.

— Не дрейфь, — сказал он. — Мы как-нибудь выберемся. Не через такое проходили, да?

Ваня поднял взгляд на Данила. Что-то дрогнуло в его лице — тень узнавания, слабый отблеск надежды. И он тоже улыбнулся, впервые за долгое время. Уголки губ дрогнули, поползли вверх — медленно, неуверенно, но искренне.

Но в следующий же миг его лицо исказилось в недоумении. Улыбка исчезла, сменившись выражением животного страха — того самого, который Даня видел у него там, под существом с потолка. Ваня резко, грубо оттолкнул друга в сторону и с силой захлопнул дверь.

Упавший на пол фонарик светил ровно в дверной проём. И пока они стояли, обнявшись, луч выхватил из кромешной тьмы за дверью движение. Сначала — одну пару глаз. Огромных, белых, лишённых зрачков. Потом вторую. Третью. Пятую... Через секунду их уже было не сосчитать — десятки пар, теснящихся в темноте, напирающих друг на друга, движущихся вперёд всей своей слепой, беззвучной массой.

Они успели преодолеть всего мгновение — и ударились в дверь. Удар был такой силы, что металлическое полотно заметно выгнулось внутрь, по косяку прошла дрожь. Что-то с той стороны заскрежетало, зацарапало по металлу — влажно, противно, как будто когтями или зубами.

— Чёрт... бежим отсюда! — рявкнул Ваня, подхватывая Даню за плечо.

Даня кивнул, на лету подхватил свой фонарик с пола и рванул за другом. Они неслись по коридору так, как не бегали уже давно — лёгкие горели, в боку кололо, но страх гнал вперёд. Сзади, уже едва различимый на расстоянии, слышался новый удар. А за ним — ещё один. Что-то хотело прорваться.

Они вернулись на развилку. Даня, хватая ртом воздух, упёрся ладонями в колени и пытался отдышаться. Ваня стоял рядом, убирая пот со лба и тяжело, хрипло дыша. Фонарики теперь держали оба — на бегу Даня включил и свой. Два луча метались по круглому залу, скрещивались, расходились.

Отдышавшись, Ваня поднял голову и перевёл взгляд на Даню, чтобы оценить его состояние. Но тот снова застыл в оцепенении. Ваня похолодел — он уже знал этот взгляд.

Медленно, с замиранием сердца, он перевёл взгляд туда же, куда смотрел Даня.

Луч фонаря Дани скользил по стеклянным стенам зала — и везде, во всех направлениях, на них смотрели глаза. Те самые рыбы, что висели под потолком, теперь окружили зал со всех сторон. Сотни, тысячи рыб — они прижимались к стеклу снаружи, наползали друг на друга, создавая живую, колышущуюся стену из чешуи и плавников. Но страшнее всего был их взгляд.

Он изменился.

Это больше не были мёртвые, бессмысленные глаза музейных экспонатов. Теперь в них читалось осознание. Голодное, хищное, неумолимое. Они смотрели на парней, и в этом взгляде не было ничего от бездумной природы — только холодный, расчётливый интерес. Парни не могли бы объяснить словами, что именно изменилось, но чувствовали это каждой клеткой продрогшего тела. За то время, что они провели в этих безумных пространствах, они привыкли доверять своим чувствам. И сейчас чувства вопили.

Вопили бежать.

Глава 9

Парни медленно пятились назад, бешено метая лучи фонарей в разные стороны. Свет метался по стеклянным стенам, выхватывая их — десятки, сотни, тысячи рыб, прижавшихся к стеклу снаружи. Чешуя поблёскивала в свете фонарей, создавая жуткое, переливающееся марево. Рыбы не просто смотрели — они следили за каждым движением, синхронно поворачивая тела вслед за мечущимися лучами. Словно это парни были главными экспонатами для рассмотрения, а не рыбы по ту сторону стекла.

Даня пятился и пятился, не в силах оторвать взгляд от этой живой стены из глаз и чешуи. В какой-то момент его пятка зацепилась за собственную ногу, и он с глухим стуком рухнул на стеклянный пол. Фонарик покатился в сторону, луч хаотично закружился по потолку.

Это падение будто послужило сигналом. Ваня резко дёрнул Даню за футболку — ткань жалобно затрещала, но выдержала, — и рывком поставил его на ноги.

— Бежим туда! — он указал фонарём на правый коридор, тот самый, что оставался непроверенным, и рванул на все остатки сил.

Даня, даже не успев толком подобрать ноги, последовал за другом. Подошвы заскрежетали по стеклу, дыхание сбилось мгновенно — сказывалась запредельная усталость. Но адреналин снова делал своё дело, затапливая кровь и заглушая боль в затёкших мышцах.

Пока они бежали, Ваня нутром чувствовал, что сзади что-то происходит. Не слышал — именно чувствовал, кожей, как чувствуют приближение грозы. Он не выдержал и всё-таки глянул через плечо.

— ТВОЮ МАТЬ, ОНИ ПРЕСЛЕДУЮТ НАС!

Огромная туча рыб — чёрное, нескончаемое пятно — двигалась вдоль стекла, повторяя каждый изгиб коридора. Они плыли плотной массой, как единый организм, и от этого зрелища у Вани на затылке зашевелились волосы. Рыбы не отставали. Более того — они нагоняли.

Пока он это кричал, Даня резко дёрнул его за одежду и развернул. Коридор, будто издеваясь, делал резкий поворот влево. Ваня едва не влетел лицом в стеклянную стену — только реакция Дани спасла его от столкновения.

Но на этом сюрпризы не закончились. Через пятнадцать метров — снова поворот налево. Ещё через пятнадцать — направо. Коридор петлял, как змея, заставляя парней постоянно сбрасывать скорость на виражах. Даня на одном из поворотов врезался плечом в стекло, и по ту сторону от удара метнулись прочь несколько мелких рыбёшек, не успевших отплыть.

— Да что ж это такое! — выдохнул он, потирая ушибленное плечо.

На шестом повороте коридор наконец раздвоился — два прохода плавно расходились под углом в разные стороны.

— Давай влево! — громко сказал Ваня, с которого уже тёк третий ручей пота. Капли срывались с подбородка и разбивались о стеклянный пол.

Ответа не последовало, но по звуку бега сзади всё было очевидно. Ваня, уже заметно замедляющийся, увидел впереди какую-то белую точку. Он проморгался — точка не исчезла. Более того, по мере приближения она становилась всё больше и больше, пока не превратилась в знакомый прямоугольник света.

— Там свет! — прохрипел он, и его голос сорвался от натуги. — Давай, ещё чуть-чуть!

Свет оказался автоматом — точно таким же, как и предыдущий: с напитками, едой и тем же мягким, уютным свечением. Добежав до него, парни просто рухнули на пол. Ноги подкосились, лёгкие горели так, будто в них плеснули кислотой. Адреналин ещё пульсировал в висках, но ресурсы организма имеют свойство заканчиваться — и они закончились.

Чуть отдышавшись, Ваня с трудом приподнялся на локте и глянул назад. Та орава рыб остановилась. Они замерли плотной стеной метрах в двадцати пяти — тридцати от автомата, там, где заканчивался круг его света. Глаза их всё так же поблёскивали, но приближаться они не решались.

— Ха-а... ха-а... — Ваня сглотнул пересохшим горлом, — значит, боитесь света... автомата... ха-а...

Даня, до этого лежавший мордой в пол, плавным движением перевернулся на спину и раскинулся звездой. Грудь тяжело вздымалась, очки съехали набок, но у него не было сил даже поправить их. Пот приклеил волосы ко лбу, а футболка на спине промокла насквозь.

— Ещё один такой забег... — выдохнул он, глядя в тёмный потолок, — я не вынесу.

— Твоя правда, — кивнул Ваня и тоже перевернулся на спину, уставившись в ту же пустоту над головой.

— Так значит, мы в безопасности, пока у автомата? — спросил Даня в воздух, хотя ответ был очевиден. Но желание получить подтверждение — услышать эти слова от кого-то ещё — было почти непреодолимым. Слишком многое в этом месте оказывалось обманчивым.

— Походу, — буркнул Ваня уставшим голосом. — По крайней мере, пока свет горит.

Проверять теорию наверняка сил уже не было совсем. Ни физических, ни моральных. Поэтому парни просто опёрлись спинами о вендинговый автомат с двух сторон — так, чтобы чувствовать тепло его корпуса и слышать мерное гудение, — и вырубились. Сон накатил мгновенно, без предупреждения, как будто кто-то щёлкнул выключателем.

Пробуждение вышло резким.

— М-м... что я... — Ваня разлепил глаза, протёр их ладонью и тут же вскочил, как ошпаренный. — Твою... Мы реально уснули в шаге от опасности?!

Он быстро осмотрелся. Даня лежал в той же позе, в какой уснул, — и спал как убитый. Рот приоткрыт, очки окончательно сползли на подбородок, одна рука безвольно откинута в сторону. Жив. Слава богу, жив.

Ваня подобрал с пола фонарик и нажал кнопку. Ничего. Постучал ладонью по корпусу, попробовал ещё раз — всё так же темно.

— Чёрт, батарейки сели...

Он бросил взгляд на второй фонарик, что валялся рядом с Даней, — тот тоже был включён, но луч практически не давал света, лишь слабое, умирающее желтоватое пятно на полу. Та же история.

Глубоко вздохнув с досадой, Ваня огляделся. Свет от вендингового автомата распространялся на приличное расстояние — значительно дальше, чем свет предыдущего. Он выхватывал из темноты участок коридора, растения вдоль стен и часть пространства за стеклом. Абсолютная пустота. Ни рыб, ни существ, ни даже привычных теней в толще воды. Только тишина, нарушаемая гудением автомата и привычным, уже почти родным гулом воды.

— Значит, этот автомат имеет какое-то особое свойство? — пробормотал Ваня себе под нос. — Которое не даёт этим тварям подойти...

Он задумался на секунду, а потом выдохнул с ещё большей досадой:

— Была бы с нами какая-нибудь рохля... или тетрадь, — он вспомнил красную папку, что по-прежнему лежала в его рюкзаке. Сейчас бы записать наблюдения, зафиксировать закономерности. Но бумага — ресурс, а карандаша нет.

Он снова уселся, облокотившись спиной об автомат, и уставился в стекло. Вода за ним была всё той же — тёмной, мутной, бесконечной. Пока он смотрел, в голове прокручивались события последних... дней? Часов? Он уже не мог сказать точно. Комната с утопленником. Существо на потолке. Рыбы. Дверь в воду. Рыбы снова. Бегство...

И тут его осенило. Комната с утопленником! Он же нашёл там четыре батарейки, а не две. И ещё монеты. Куда он их дел? Ваня быстро начал прохлопывать карманы — левый, правый, задний, нагрудный.

В левом кармане джинсов что-то звякнуло. Он запустил пальцы и вытащил две монеты «Ocean coins». Те самые, из прошлой находки. А вот батареек не было — ни в правом, ни в заднем, ни в рюкзаке. Видимо, оставил или выронил во время одной из пробежек. Раздосадованный, он убрал монеты обратно и встал, чтобы осмотреть содержимое автомата.

— Так... — он прищурился, разглядывая ряды. — Пончик, вафли, ещё вафли, ещё вафли... да почему столько вафель?! — Ваня перевёл взгляд ниже. — Вода, газировка, батончики всех мастей, рулетики, круасаны...

Автомат был забит под завязку, и это было бы отличной новостью, если бы не одно «но». В самой нижней секции, за стеклом, лежало что-то, чего здесь быть не должно. Какая-то бумажка. Не упаковка, не обёртка, не ценник — а именно бумага. Пожелтевшая, сложенная в несколько раз, перетянутая резинкой.

Ваня присел на корточки и уткнулся лицом прямо в стекло, пытаясь разобрать надпись.

— Так... Top secret A...

— Бу.

— А-А-А-А!!! — Ваня отпрыгнул назад с таким вскриком, что эхо покатилось по коридору в обе стороны. Сердце заколотилось где-то в горле. Фонарик выпал из рук.

Тот, кто его напугал, стоял рядом с хитрой, до ушей, рожей. Даня.

— Идиот, — выдохнул Ваня, хватаясь за сердце, — я чуть в штаны не наложил.

— А я вот запашок чувствую, — Даня демонстративно принюхался. — Обманываешь?

У Вани задёргался глаз — та самая предательская жилка, что всегда выдавала его, когда шутки заходили слишком далеко.

— Да ты...

Он осёкся. Закрыл глаза, глубоко вдохнул — и вдруг рассмеялся. Смех был тихим, больше похожим на выдох облегчения, но он шёл откуда-то изнутри.

— Э, я пошутил вообще, — Даня насторожился и даже сделал шаг назад. — Или ты реально?..

— Ахах... идиот... — Ваня помотал головой и посмотрел на друга с улыбкой. Не с той усталой, вымученной полуулыбкой, что была в сцене у двери, а с настоящей — пусть и подёрнутой всё той же усталостью. — Я просто рад, что ты не изменился.

Даня на это немного смутился, почесал затылок, отводя взгляд.

— Ты... чё ты там так разглядывал?.. — спросил он, явно пытаясь перевести тему. Голос прозвучал нервно — как будто он не ожидал от друга таких слов.

Ваня резко собрался и, встав на ноги, указал на единственную не пустующую ячейку из нижней секции:

— Там документ. И, походу, важный. Но кое-кто мне не дал его чётко рассмотреть.

Даня демонстративно отвернулся и что-то просвистел, изображая полную невинность.

— Ха-а... ладно. Ща скажу что там, — Ваня снова присел и прищурился. — Так... Top secret. ASI corp. Experiment №4 — Spatial anomaly.

— ASI corp... — медленно повторил Даня, поправляя изрядно поношенные очки. Линзы были в разводах, дужка погнута, но они каким-то чудом всё ещё держались. — Это ж та самая контора из красной папки? Aetra Stigia Industries?

— Она самая, — кивнул Ваня. — И, судя по номеру эксперимента, мы имеем дело с четвёртой попыткой. А тот, первый, был «Морокорень».

— И что это значит?

— А вот чёрт его знает. — Ваня постучал пальцем по стеклу. — Нужно пять монет. У нас две. Это, конечно, очень интересно, но нам в первую очередь нужны вода и еда. Благо остальные позиции, в отличие от этой, стоят всего по одной монете.

Даня, не отрываясь, смотрел на пожелтевшую бумажку за стеклом.

— Бери воду и шоколадный рулетик, — произнёс он наконец.

— Угу.

Автомат довольно загудел, принимая монеты. Одна за другой они со звоном провалились в недра механизма. Сначала упала бутылка воды — пол-литра, прохладная, с каплями конденсата на пластике. Потом шоколадный рулетик в хрустящей упаковке.

Парни разделили добычу поровну. Ели молча, экономя каждый глоток воды. Даня скатал пустую упаковку и сунул в карман — привычка, выработанная ещё в офисах, не оставлять следов. Ваня допил последний глоток и аккуратно закрутил крышку.

— Не жалеешь, что потратили монеты? — спросил Даня, глядя на пустую бутылку. — Вдруг там информация, как выбраться отсюда.

— Плевать, — отрезал Ваня. — Я не хочу сдохнуть в этой дыре от голода и жажды. Да и, вероятно, мы сюда уже не вернёмся. Забыл, как в прошлый раз было?

Даню на это воспоминание аж передёрнуло. Он слишком хорошо помнил тот удар в стекло, трещину и ощущение, что они на волосок от гибели.

— Бр-р-р... да, тут ты прав.

Ваня на это лишь хмыкнул.

Так они и сидели у автомата ещё пару часов по ощущениям. Но наверняка никто из них не сказал бы — время без часов течёт иначе, а в таком искажённом месте может идти как заблагорассудится: то растягиваться в резину, то сжиматься в точку. Сейчас оно текло медленно, вязко, и это было почти благословением — редкая передышка посреди бесконечного кошмара.

— Идём? — тихо сказал Даня, будто спрашивая больше себя самого. Голос прозвучал неуверенно.

Ваня некоторое время молчал, глядя в воду за стеклом. Там было всё так же пусто, но теперь ему казалось, что эта пустота — притворная. Что-то затаилось. Что-то ждёт.

— Ага, — наконец произнёс он и повернулся к другу.

Они аккуратно встали — и оба одновременно согнулись пополам от резкой, скручивающей боли в животе.

— Твою за ногу... что это... — прохрипел Даня, хватаясь за живот.

— Идиот, — выдохнул Ваня, морщась от спазма. — Мы с тобой в туалет когда ходили в последний раз? В офисах ещё. А тут чёрт его знает сколько мы находимся.

— Ну не одновременно же!? — взвыл Даня, глядя на друга, скрюченного в такой же позе.

— Потопали медленно. Тут не вариант гадить, — Ваня с трудом выпрямился. — А не чувствовали из-за постоянного стресса и адреналина. Тут мы впервые нормально отдохнули, организм расслабился и...

— Дело говоришь, — перебил Даня, которому физиология явно мешала слушать лекции.

Они двинулись прямо по коридору — на этот раз не спеша, мелким, осторожным шагом, время от времени хлопая в ладоши, чтобы растения загорались тусклым светом. Фонарики сели, так что старый добрый метод снова вошёл в обиход. Идти было трудно, каждый шаг отдавался новым позывом.

— В целом терпимо... — просипел Даня.

— Молчи, — отрезал Ваня, явно пребывая не в лучшем расположении духа. Лицо его приобрело зеленоватый оттенок.

Долго идти, к счастью, не пришлось. Коридор вывел их в комнату — да не простую, а впервые за всё время тупиковую. Никаких проходов дальше, только две двери. Две кабинки: женский и мужской туалет.

— Как такое возможно? — Даня застыл в изумлении, на время забыв о боли.

Ваня прибывал в таком же шоке. Это не укладывалось в голове. Они только что говорили про туалет, обсуждали, что не могут терпеть, — и вот он, прямо перед ними. Как по заказу. Как будто кто-то услышал их диалог..

Может ли быть...

Ваня резко обернулся назад, вглядываясь в тёмный коридор. Всё-таки минут десять они шли, и света от автомата уже не было видно на такой дистанции. Только бесконечная стеклянная труба, уходящая в темноту.

— Даня, у меня появилась мысль... — медленно произнёс он, и в его голосе прорезались знакомые аналитические нотки. — Проверим после особых процедур.

Даня не стал возражать. Ему сейчас было не до мыслей.

Глава 10

«Особые» процедуры были... довольно опасными. Не потому, что в туалете прятались твари или мерещилась какая-то чертовщина — на удивление, в этом плане всё было тихо. Даже подозрительно тихо. Но вот проблемы были с выпуском.

Вроде и должно идти, а не идёт. Живот скручивало тупой, ноющей болью, мышцы напрягались — и ничего. Ваня сидел, уперев локти в колени и сцепив зубы, и прокручивал в голове одну и ту же мысль: «Видать, мы здесь не пару дней. Если образовался... ну, такой запор». Он осёкся на этой мысли, почувствовал, как к щекам приливает кровь, и поспешно отогнал её. Нашёл о чём думать в разгар борьбы за выживание. Хотя, с другой стороны, какая ирония: они спасаются от монстров, разгадывают загадки симуляции, а самое мучительное испытание — обычная человеческая физиология.

Из соседней кабинки донёсся протяжный, полный облегчения выдох. Такой звук мог бы издавать человек, который только что сбросил с плеч полный рюкзак кирпичей, долго-долго оттягивавший спину. Ваня невольно хмыкнул.

Спустя ещё пару минут Даня вышел из своей кабинки с лицом человека, познавшего дзен. Он потянулся, хрустнул шеей, протёр краем футболки чуть запылившиеся очки и только потом заметил кислое выражение лица друга.

— Ты чё такой кислый? — поинтересовался он, водружая очки на нос.

— А ты чего такой радостный? — парировал Ваня, всё ещё морщась.

— Да так... — Даня неопределённо повёл плечами. — Впрочем, не суть. Ты там что-то сказал про то, что чё-то понял.

Ваня выдохнул, провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Боль в животе постепенно отступала, уступая место привычному напряжению.

— А, да... Я на секунду забыл вообще, где мы. — Он обвёл рукой помещение туалета — такое же стеклянное, с теми же растениями и тем же гулом воды за стенами. — В общем, у меня есть идея, но это нужно проверить. Вероятно, тут тоже имеются свои правила. Но, как будто, сама локация более враждебная, чем прошлая.

— Ого, — Даня приподнял брови. — Ты ещё классифицировать их будешь? Лады, и что нам нужно сделать?

Ваня как-то странно посмотрел на друга и вымученно улыбнулся — той самой улыбкой, которая обычно не предвещает ничего хорошего.

— Ну-у-у... — протянул он, — нам нужно вернуться к перекрёстку.

Даня сразу же скривился, будто съел лимон. Но почти мгновенно наигранность слетела с его лица. Он вспомнил. Вспомнил то, от чего они убегали, виляя в стеклянных коридорах: тысячи рыб за стеклом, их синхронный разворот, чёрная туча, несущаяся вдоль стен. Передёрнув плечами, он уже серьёзно, с отчётливой ноткой опаски произнёс:

— Ты... уверен? Мы же убегали от этих...

— Вот именно, — перебил его Ваня, — от этих.

Даня склонил голову в немом вопросе, не до конца понимая, к чему тот ведёт. На лбу прорезалась знакомая морщинка — так всегда бывало, когда он пытался угнаться за ходом мыслей друга.

— В общем... я долго думал, — начал Ваня.

— Пхах, ну да, — подмигнул Даня, кивая на соседнюю кабинку.

— Цыц. Я не про это, а в целом, — отмахнулся Ваня, но уголки губ дрогнули. — Ты сам видел, тут я просто морально сломался и не мог рационально мыслить. — Он сделал паузу, подбирая слова. — К чему я веду: я много размышлял обо всём, что с нами было. Возьмём последнее. А от чего мы, собственно, убегали?

Даня зажмурился, погружаясь в мысленный процесс. Правая рука привычно легла на подбородок.

— Мы же убегали от... рыб. — Он открыл глаза и уставился на Ваню с недоумением. — Подожди. А почему мы убегали?

— Вот-вот, я о чём. Рыбы за стеклом. Они просто давили на нас. Они не прорывались внутрь, не били стекло, не пытались атаковать. Они просто... смотрели.

— А как же та хрень над нами в коридоре? — возразил Даня, и его голос дрогнул при воспоминании. — И тот хрен, что исчез перед нами в аквариуме?

Ваня покачал головой.

— А они на нас напали? Да даже царапину хоть оставили? Тот, над нами, нас явно мог... — он осёкся и выдохнул, — не буду думать, пожалуй, о худшем. Но факт остаётся фактом: он висел там, улыбался, пугал — и всё. Ни одного физического контакта.

— Да ну, в любом случае это жесть как пугает, — пробормотал Даня.

— Тут я тебе ничего не говорю, — согласился Ваня. — В общем, к чему я веду. Есть предположение, что эта локация давит именно морально. И, возможно, она воспроизводит то, о чём мы думаем или говорим вслух.

Даня нахмурился, переваривая услышанное.

— Подожди, а в офисах? Думаешь, нас тоже пугали?

Ваня вздрогнул. Перед глазами на мгновение вспыхнул образ: высокая тощая фигура, гортанный вопль, красные глаза. Он слишком хорошо помнил, как эта тварь гналась за ними через десятки комнат.

— Там, как мне кажется, нам грозила реальная угроза жизни, — произнёс он медленно. — Настоящий хищник. Он был материален. Он вращал комнаты. Он охотился. А здесь...

— Ну да, ты прав. — Даня потёр переносицу. — Знаешь, а давай проверим эту твою теорию. Блин, я аж взбодрился!

— Ну, не удивительно. После такого-то освобождения, — улыбнулся Ваня, отправляя ответную подколку.

— Ахаха! — Даня рассмеялся в голос, и смех этот эхом прокатился по стеклянным стенам. — Ну, один-один. Давай, пошли.

Он был явно в приподнятом духе. То ли сработал контраст после избавления от физического дискомфорта, то ли внезапно появившаяся цель — разгадать правила новой локации — зажгла в нём тот самый азарт, который всегда помогал двигаться вперёд.

Выйдя из туалета, они снова оказались в давящем тёмном коридоре. Стеклянные стены, густая чернота за ними, привычный низкий гул воды — всё это разом обрушилось на плечи, и приподнятое настроение Дани слегка потускнело.

— Вот вышли, и снова жутко стало, — произнёс он, поёжившись. — Атмосфера здесь не самая благодарная.

— Не то слово, — согласился Ваня, тоже ощущая, как привычная тревога возвращается на своё место где-то под сердцем. — Но не думай о плохом. Мы уже через многое прошли. Да и... рождённый бегать — что?

— Люлей не получит, — улыбнулся Даня в ответ на улыбку Вани.

Так они и пошли по коридору, время от времени хлопая в ладоши. Растения за стеклом отзывались знакомым тусклым флуоресцентным свечением — бледно-зелёным, дрожащим, но всё же достаточным, чтобы видеть дорогу. Хлопок — свет, шаги, хлопок — свет, шаги. Этот ритм уже стал привычным, почти успокаивающим.

Впереди показалась знакомая светящаяся точка. Белая, ровная, она росла с каждым шагом, пока не превратилась в знакомый прямоугольник. Вендинговый автомат гудел всё так же уютно, разливая вокруг себя спасительное сияние.

— Ну вот мы и тут, — произнёс Ваня, останавливаясь в круге света. — Клочок безопасности и спокойствия.

— Так ты же сам недавно сказал, что, вероятно, тут ничто нам не навредит, — заметил Даня, скрестив руки на груди.

— Ну, на то она и теория, — пожал плечами Ваня. — Да и нет ничего лучше, чем источник света в темноте. Подсознательно привлекает как источник безопасности. Как костёр в ночи тёмного леса. — Он помолчал и добавил: — Ну и звук заглушает этот давящий на уши гул.

Даня кивнул, соглашаясь со всеми доводами. Действительно, возле автомата было легче дышать.

— Готов? — спросил Ваня, делая шаг за границу света.

— Не-а, — честно ответил Даня. — Но деваться некуда, да?

Ваня улыбнулся на эти слова — как зеркальное отражение их прошлых диалогов, где обычно Даня тащил вперёд, а Ваня сомневался. Теперь роли на мгновение поменялись. «Лишь бы теория оказалась верной», — подумал он про себя, но вслух ничего не сказал.

Они двинулись вперёд по тёмному коридору — по тому самому, по которому ещё недавно неслись со всех ног, гонимые страхом. Теперь они шли медленно, осторожно, внимательно вглядываясь в каждый изгиб. В какой-то момент коридор начал петлять.

— Мы уже близко, — тихо сказал Ваня.

Спустя энное количество поворотов они вышли в зал. Тот самый круглый зал-перекрёсток, где их окружили рыбы. Теперь здесь было тихо. Фонарики не работали, и парни не могли посветить наверх, чтобы узнать, что там происходит. Лишь хлопки позволяли хоть что-то видеть — но центр комнаты оставался полностью покрыт мраком. Тусклый свет от растений просто физически не мог дотянуться так далеко.

Ребята повернули налево, в проход, ведущий в следующий коридор.

— Хорошо, теперь теория, — сказал Ваня, и его голос в этом огромном зале прозвучал гулко, неестественно. — Представь, что мы идём, например... э-э... в столовую. И произнеси вслух, на всякий случай.

Даня кивнул, закрыл глаза, сосредоточился и чётко, громко произнёс:

— Мы идём в столовую. Там есть еда. Там безопасно.

Около пяти минут они шли по однотипному коридору, и Ваня уже начал сомневаться, когда проход внезапно расширился. Они вышли в помещение — достаточно огромное, чтобы большая его часть тоже оставалась во мраке. Света от растений хватало лишь на периметр.

— Ну-ну, гляди, — Ваня указал пальцем вперёд.

Даня прищурился, поправил очки и ахнул. В центре зала, ровно на границе света и тьмы, стоял стол. Большой, длинный, массивный — такие бывают в банкетных залах или богатых столовых. Рядом с ним — круглые стулья, явно выдержанные в стилистике океанариума: спинки изображали волны, ножки стилизованы под кораллы.

Подойдя ближе, они заметили, что на столе что-то есть. Какой-то предмет, тускло поблёскивающий в полумраке.

Ваня взял его в руки и повернулся назад, к источнику света от стены.

— Так... ну, это... — Он осёкся и повернулся к Даниле. Даже в полумраке лицо друга было отчётливо видно, и на нём читалось то же удивление. — Это еда. Килька в томате. Консервы.

Даня медленно перевёл взгляд с банки на Ваню.

— Значит, теория верна... — прошептал он.

Ваня уже собирался ответить, но сзади, в самом конце стола, там, где мрак был особенно густым, что-то скрипнуло.

Парни замерли одновременно. Даня снова хлопнул в ладоши — растения за стенами на мгновение вспыхнули ярче, и тусклый свет выхватил из темноты то, что издало звук.

Фигура человека. Стоящая в полный рост.

— Нам уже нужно будет...? — начал Даня, не отводя взгляда от того места, где только что стояла фигура. Сейчас там снова была только тьма.

— Нет, — перебил Ваня, и его голос прозвучал на удивление твёрдо. — Исследуем стол. Тут много объектов. Вон, например, две монеты, в середине.

Он аккуратно, стараясь не делать резких движений, двинулся вдоль стола. Взгляд его был прикован к тому месту во тьме, где скрывалась фигура. Добравшись до середины, он попытался нащупать монеты, но пальцы скользили по пустой поверхности.

— Чёрт... Даня, хлопни ещё раз.

Хлопок. Свет.

Монеты сверкнули отблеском — они лежали чуть дальше, чем он думал. Но краем глаза Ваня заметил, что фигура изменилась. Теперь она вытянула одну руку вперёд — длинную, неестественно тонкую, с непропорционально длинными пальцами.

Что-то со звоном упало с той стороны. А затем — с достаточно громким, хорошо различимым звуком — покатилось по столу. Прямо к Ване.

Ваня напрягся всем телом, готовый в любую секунду сорваться на бег. Мышцы свело, сердце заколотилось где-то в горле. Что-то катилось по столу, и оно промелькнуло мимо него, а он всё ещё не смел оторвать взгляд от фигуры.

Но Даня увидел. Когда предмет докатился практически до края стола, он подхватил его.

— Это монеты...? — в его голосе звучало неподдельное изумление. В руке у него лежали ровно три монеты «Ocean coins».

— Что...? — Ваня наконец оторвал взгляд от фигуры и обернулся на Данилу.

В тот же миг за его спиной раздался душераздирающий рёв — такой, будто мужчину заживо свежуют ножом. Звук был настолько громким и неестественным, что, казалось, завибрировал даже пол под ногами. Ваня в ту же секунду напрягся всем телом, ловко сгрёб две монеты со стола и крикнул:

— БЕЖИМ!

Их топот освещал дорогу назад без всяких хлопков — адреналин заставлял нестись с такой скоростью, что растения вспыхивали одно за другим, провожая их дрожащим зелёным светом. А сзади что-то тоже бежало. Тяжёлые, шлёпающие шаги — влажные, неестественные, — не давали сбавить темп ни на секунду.

Забежав в круглый зал, они рванули в тот самый коридор, который начинал петлять. И тут их преследователь, судя по звуку, не вписался в поворот — раздался глухой, сильный удар, что-то хрустнуло.

Ваня мельком обернулся через плечо.

Это было то же существо, что висело над ними на потолке. Синий комбинезон, кепка, бейдж — и это чудовищное лицо, лишённое всего, кроме рта. Оно врезалось в стеклянную стену, но уже в следующую секунду с отвратительным, влажным хрустом повернуло голову на сто восемьдесят градусов и уставилось прямо на Ваню. А потом встало — одним плавным, совершенно нечеловеческим движением, — и продолжило погоню.

Это зрелище придало Ване такой заряд адреналина, что он, казалось, мог бы пробежать ещё километр.

Впереди показался знакомый свет.

Добежав до автомата, ребята резко обернулись, тяжело дыша. Лёгкие горели, ноги подкашивались, но они заставили себя стоять.

Как и в прошлый раз, существо остановилось в двадцати пяти метрах от автомата. Граница света и тьмы. Оно стояло неподвижно, слегка покачиваясь, как водоросль под водой.

Даня, всё ещё хватая ртом воздух, рухнул на задницу и, сам не зная почему, расхохотался.

— Ха... ха... Хе-хе... Ну чё ты, рожа? — выкрикнул он с какой-то отчаянной бравадой. — Не можешь зайти, да?

В ответ существо медленно, с неестественной плавностью, повернуло голову набок. А затем — ещё дальше. Голова вывернулась на девяносто градусов, переворачиваясь верх тормашками. Лицо — точнее, то, что было вместо лица, — теперь смотрело на них вверх ногами, и эта картина заставила обоих парней похолодеть до мозга костей.

Но самым страшным было другое.

Оно сделало шаг. Один. Затем ещё один. И ещё.

Даня подпрыгнул, вскочив на ноги. А у Вани, наоборот, ноги подкосились, и он опёрся на друга, чувствуя, как дрожат колени. Существо входило в круг света. Медленно, неотвратимо.

И тогда оно заговорило.

Голос был нечеловеческим — низким, вибрирующим, состоящим будто из нескольких наложенных друг на друга тонов. Рот растянулся, обнажая дёсны неестественного серо-синего цвета, и из этой щели вырвались слова:

— Лю-ю-юди-и... Я... помочь...

Каждый звук тянулся, искажался, как запись на бракованной плёнке. Гласные вибрировали, согласные скрежетали. Но смысл был различим.

После этих слов ноги подкосились уже и у Дани. Оба рухнули на задницы и с ужасом смотрели на существо, не в силах отвести взгляд.

Оно постояло ещё несколько секунд, разглядывая их перевёрнутой головой. А затем — так же плавно, как до этого — вывернуло голову обратно, в нормальное положение. Развернулось. И медленно, не оборачиваясь, ушло в темноту.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышалось только их собственное дыхание — частое, надрывное, — и мерное гудение автомата за спиной.

Спустя минуту первым пришёл в себя Даня.

— Что... что, чёрт возьми, это было? — его голос дрожал.

Ваня ничего не ответил. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в темноту, куда ушло существо. Мысли метались в голове, как стая перепуганных рыб. «Помочь»? Оно сказало «помочь»? Или это очередная уловка, очередной способ давить на психику? И если это действительно попытка коммуникации..?

Он не знал ответа. И от этого было страшнее всего.

Глава 11

Парни сидели молча у автомата. Никто не хотел начинать разговор — каждый боялся, что стоит заговорить, и придётся проговаривать вслух то, что пульсировало в голове. А это было страшно. Всё, что произошло до этого, не укладывалось в сознании: существо, которое преследовало их, которое они считали бездушным монстром, заговорило. И не просто заговорило — оно предложило помощь. Способность этой твари разговаривать переворачивала всё, что они думали об этой локации, с ног на голову. Если она разумна, то кто она? Что она? И почему она здесь?

Вопросов было больше, чем ответов. И получить их было негде.

Или нет?

Ваня машинально опустил взгляд на карман джинсов и похлопал по нему ладонью. В ответ раздался знакомый металлический звон — пять монет «Ocean coins». Те самые, что прикатились к ним по столу в столовой. Те самые, которых ровно хватало на документ за стеклом автомата.

— Даня, — тихо позвал он, не поворачивая головы. — Ты как?

— Ещё спрашиваешь... — тот выдохнул, и в этом выдохе было больше смысла, чем в иной длинной речи. Усталость, страх, разочарование — всё смешалось в одном коротком звуке. — Даже то, что мы поняли, как работает это место, не помогло нам. Я всё равно чувствую опасность. Меня пробирает озноб при одной только мысли, что та хрень могла двигаться на свету. А мы, чёрт возьми, спали под этот свет! Спали, понимаешь?!

Голос Дани сорвался на крик, и эхо заметалось по стеклянному коридору.

— Мы спали, думая, что в безопасности, а эта тварь могла подойти в любой момент! В любой, Ваня! И мы бы даже не проснулись. Мы бы просто... — он осёкся, не в силах договорить.

Ваня посмотрел на друга с тяжёлым пониманием. Не нужно было слов — всё, что сказал Даня, было правдой. Чистой, горькой, невыносимой правдой. Их действительно могли убить в любой момент. И они бы даже не поняли. Все эти мысли вводили в ступор — тот самый, когда сознание просто отказывается принимать реальность и замирает, как зависший компьютер.

В кармане снова звякнуло.

Ваня перевёл взгляд на автомат, на ту самую нижнюю ячейку, где лежал пожелтевший документ. «ASI corp. Experiment №4 — Spatial anomaly». Он хотел уже было заговорить, предложить купить его, но бросил взгляд на Даню и передумал. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку пустым, остекленевшим взглядом. Нет, не сейчас. Лучше дать ему прийти в себя. Информация, какой бы важной она ни была, подождёт.

— Даня, поспим по очереди?

— Угу... — кивнул тот, не поднимая глаз. — Спи первый. Мне нужно... подумать.

— Как скажешь, — тихо ответил Ваня и, к собственному удивлению, отключился почти мгновенно. Организм, истощённый до предела, просто взял своё. Ни снов, ни образов — только глубокая, вязкая темнота.

Пробуждение вышло резким. Чья-то рука сильно толкнула его в плечо.

— Просыпайся. Моя очередь.

Ваня с трудом разлепил веки. Перед глазами всё плыло — сказался глубокий сон без фаз и переходов. Он сфокусировал взгляд, увидел лицо Дани и уже осмысленно спросил:

— Сколько я спал?

Даня посмотрел на него как на идиота. Взгляд был настолько красноречивым, что Ваня сначала смутился, а потом дал себе звонкий фейспалм. Ну да. Часов же нет. Ни одних на двоих. Даже тех дешёвых, с потрескавшимся циферблатом, что остались где-то в офисной симуляции.

— Наверное, пару часов? — предположил Даня, зевая и укладываясь спиной к автомату. Тёплый корпус мягко гудел, и это гудение действовало почти как колыбельная. — Ну, в общем, достаточно долго. Я уже успел заскучать и даже чутка утомиться... В общем, не буди меня рано. Только если ничего не произойдёт.

Он замолчал, устроился поудобнее, подложив рюкзак под голову, и уже через мгновение засопел — ровно, глубоко, по-детски беззащитно.

Ваня остался один.

Он сидел, прислонившись спиной к автомату, и смотрел в стеклянный потолок. Там, в толще воды, едва различимые в свете автомата, угадывались медленные течения. Вода двигалась — спокойно, величаво, словно дышала. Если не думать о том, где они находятся, это зрелище могло бы даже завораживать. Но Ваня не мог не думать. Мысли крутились в голове, цепляясь одна за другую: правила локации, реакция на мысли, та тварь, её слова...

В кармане снова звякнуло, когда он сменил позу. Монеты напомнили о себе.

Ваня запустил руку в карман и вытащил все пять. Они лежали на ладони — золотистые, чуть поцарапанные, с выгравированным логотипом в виде волны и надписью «Ocean coin» по кругу. В неверном свете автомата они тускло поблёскивали, и в этом блеске было что-то почти магическое.

— Ну... пора получать ответы, — прошептал он себе под нос.

Ваня поднялся, стараясь не шуметь, и подошёл к автомату. Одна за другой монеты исчезали в приёмнике — каждая с тихим, деликатным звоном. Автомат загудел — как показалось Ване, даже тише обычного, будто опасаясь разбудить спящего Данила, — и с небольшим, почти вежливым стуком нужный документ упал в лоток выдачи.

Ваня приподнял защитную пластиковую крышку и бережно, словно музейный экспонат, извлёк находку. Это был небольшой блокнот на картонной подложке с металлической пружиной. На обложке красовался логотип — стилизованная буква «А» в круге, и надпись снизу: «ASI corp. Внутренняя документация. Совершенно секретно».

Он вернулся на своё место, покосился на спящего Даню и открыл блокнот. На первой странице был тот самый текст, что он уже разглядел сквозь стекло: «Top secret. Experiment №4 — Spatial anomaly». Ваня перевернул страницу.

«Эксперимент #1. К нам в лабораторию был доставлен субъект мужского пола. Личность установлена: Кузнецов Артём Дмитриевич. Родился...»

— Ха? — Ваня прищурился, поднеся блокнот ближе к свету. — Почему нет информации — откуда и какого года?

Часть строки была грубо замазана чёрным маркером, и разобрать написанное под ним не представлялось возможным. Он нахмурился, но не стал заострять на этом внимание и продолжил читать.

«Субъекту была введена сыворотка, полученная из объекта "Врата". В процессе введения испытуемый субъект испытывал сильнейшую агонию. В месте введения у испытуемого кожа покрылась хитином телесного цвета, но быстро изменила цвет на тёмно-коричневый или, местами, в чёрный с красными прожилками. После покрытия всего тела субъект претерпел видимые мутации: изменение в весе (падение на 30 кг), изменение в длине конечностей и полное покрытие глаз хитином, который мои коллеги для удобства прозвали "органической корой выделенной секрецией", или ОКВС. Субъект перестал двигаться. Аппараты зафиксировали клиническую смерть».

Ваня почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он читал сухие, протокольные строки, но перед глазами вставала совсем другая картина: человек, привязанный к столу, кричащий от боли, пока его тело меняется, ломается, перестраивается во что-то чужое.

«Пока наши коллеги собирали образцы, субъект подал признаки жизни, но в крайне странной форме. Зарегистрировано отсутствие пульса и дыхания. Субъект выражал крайнюю агрессию. Принято решение устранить и вскрыть. Вскрытие показало, что всё тело субъекта было преобразовано и покрыто ОКВС. Все органы субъекта были преобразованы, кроме сердца. Пока оно не было извлечено, субъект продолжал подавать признаки агрессии. Результат эксперимента: успех. Руководство дало добро на продолжение экспериментов».

— Успех? — прошептал Ваня, и голос его дрогнул от негодования. — Они называют это успехом?

Он перелистнул страницу, чувствуя, как пальцы становятся липкими от холодного пота. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставлял себя читать дальше.

«Эксперимент #2. Субъект мужского пола: Петров Роман Сергеевич. Родился...»

— Опять отсутствие данных, — цыкнул Ваня, проводя пальцем по замаранной строке. Кто-то целенаправленно уничтожал информацию о происхождении испытуемых. Зачем? Чтобы нельзя было отследить? Чтобы скрыть масштаб?

«Субъекту введена сыворотка лабораторного образца. По заявленным данным, сыворотка должна быть менее агрессивна к тканям испытуемых. После введения испытуемый также испытал сильнейшую агонию, но на этот раз не наблюдались внешние преобразования, кроме покрытия глаз хитином (телесного цвета) и удлинения конечностей. Также замечен пульс и присутствие дыхания у испытуемого. В следующем эксперименте зафиксировано полное отсутствие разумных черт и сильная агрессия. Также, как и у предыдущего субъекта, подтверждена аномальная физическая сила. После попытки выбраться из фиксаторов и попытки нападения на сотрудника субъект был устранён силовиками ASI Phoenix. Вскрытие показало...»

— Почему здесь вырван кусок листа? — Ваня провёл пальцем по рваному краю. Кто-то вырвал страницу — грубо, в спешке, оставив только неровный обрывок. Он перевернул страницу и продолжил читать.

«Эксперимент #3. Субъект женского пола: Авдеева Елена Николаевна. Родилась...»

— Почему кто-то замазал данные людей?! — уже громче прошептал Ваня, но осёкся, бросив взгляд на спящего Даню. Тот не пошевелился.

«Субъекту была введена та же сыворотка, что и субъекту #2. Цель: узнать, как влияет сыворотка на тело представителя женского пола. После введения сыворотки субъект испытала сильнейшую агонию, а после некоторого времени была зафиксирована клиническая смерть. Вскрытие показало, что организм не выдержал изменения и перестал функционировать. Результат эксперимента: провал».

Ваня отложил блокнот и вытер холодный пот со лба тыльной стороной ладони. Рука дрожала. Он не знал, кто такие ASI, — знал только, что они создали «Морокорень», знал про Aetra Stigia Industries, про stigma beast. Но теперь перед ним были не просто сухие отчёты. Это были истории живых людей. Артём Кузнецов. Роман Петров. Елена Авдеева. Их похитили, увезли куда-то, ввели какую-то дьявольскую сыворотку и смотрели, как их тела ломаются и перестраиваются. А потом — «успех» или «провал», как будто речь шла о лабораторных мышах, а не о человеческих существах.

Когда они выберутся — если выберутся, — мир должен узнать об этом. Мир должен узнать всё.

Он перелистнул страницу. Четвёртый эксперимент.

«Эксперимент #4. Субъект мужского пола: Кузнецов Николай Никитович. Родился в городе Северный Каменогорск. Статус семьи: холостяк. Семьи нет. Возраст: 34 года. Субъекту была введена сыворотка v2. По заявлению ведущей группы учёных, она должна исправить крупный изъян в виде деградации разума испытуемого».

Ваня читал дальше, и каждая строка отдавалась внутри тупой болью.

«После введения нового образца субъект также испытывал сильную боль. Как и с сывороткой v1, наблюдались определённые мутации: удлинение конечностей и покрытие всего лица, кроме рта, хитином телесного цвета. После полного преобразования субъект имел все признаки жизни, а также, в небольшом проведённом тесте, — подтверждение разума. Субъект мог отвечать на вопросы, а также в последующих экспериментах исполнять нетрудные требования. Но заметна сильная деградация до уровня ребёнка 2–3 лет. Осмысленности личности не наблюдается. Результат эксперимента: успех. Руководство во главе с профессором Игнатом оказалось крайне довольно. Но дальнейшие эксперименты по тестированию сыворотки были прекращены из-за перетасовки кадров на другие, более важные объекты ASI: "Врата" и тестирование нового проекта "Аэтра: Система Стигия"».

Ваня закрыл блокнот. Закрыл медленно, почти торжественно, как закрывают крышку гроба. Пальцы всё ещё дрожали.

Николай Кузнецов. Эксперимент номер четыре. Единственный, кто сохранил остатки разума после инъекции. Единственный, кого не убили и не вскрыли. Тот, кто теперь бродит по этим коридорам — с лицом без глаз, с вывернутыми конечностями, с этой жуткой улыбкой, которая, оказывается, была не угрозой, а отчаянной попыткой коммуникации.

«Я... помочь».

Ваня вспомнил эти слова и почувствовал, как к горлу подступает ком. Николай действительно хотел помочь. Не потому, что был монстром, заманивающим жертву в ловушку. А потому, что когда-то был человеком. И где-то там, под слоями хитина и годами одиночества, всё ещё оставались крохи этого человека — достаточно, чтобы помнить своё имя и желать помочь другим.

Он тихонько разбудил Даню. Сначала легонько потряс за плечо — ноль реакции. Потом сильнее. Даня что-то пробормотал, отмахнулся, как от назойливой мухи, и попытался перевернуться на другой бок.

— Даня. Да вставай же, — прошептал Ваня и на этот раз дёрнул его с нажимом.

— Э-э-э... что... — Даня разлепил глаза, мутным взглядом обвёл коридор. — Я вроде почти не поспал... — он осёкся, увидев лицо друга. — Э-э... что это с тобой?

Даня моментально пришёл в себя и даже привстал, подавшись корпусом вперёд.

— Что-то произошло? Опасность? — спросил он уже серьёзно, без намёка на сонливость. Рука автоматически потянулась к фонарику, хотя оба знали, что батарейки сели.

Впрочем, неудивительно. Ваня действительно выглядел неважно: бледный, с расширенными зрачками, с застывшим на лице выражением, которое сложно было описать иначе как глубокий шок. Он отвёл взгляд и тихо произнёс:

— Нет... опасности нет. Просто...

Он посмотрел на блокнот, лежащий рядом.

Даня проследил за его взглядом. Увидел картонную обложку, логотип ASI, пожелтевшие страницы.

— Это же документ из автомата. Значит, без меня прочёл... — в его голосе промелькнула обида.

Но Ваня посмотрел ему прямо в глаза, и от этого взгляда у Дани всё внутри похолодело. Таким он друга ещё не видел — даже там, у двери в воду, когда Ваня признался, что больше не выдерживает, в его глазах было меньше боли.

— Не читай это, — тихо, почти шёпотом произнёс Ваня. — Пожалуйста. Просто, как выберемся, отдадим эту мерзость властям.

Даня снова перевёл взгляд на блокнот. Потом — на друга. Что-то в лице Вани подсказывало: там, в этом документе, написано такое, что лучше действительно не знать. По крайней мере, не сейчас.

— Хорошо, — медленно кивнул он. — Если ты так считаешь нужным. — Он сделал паузу, почесал затылок. — Так зачем разбудил-то?

Ваня поднялся. Движения его были какими-то новыми — решительными, резкими, будто он принял решение, которое шло вразрез со всем его предыдущим поведением.

— Пошли за мной.

Он схватил Даню за руку и рывком заставил встать, а затем повёл в ту сторону коридора, где они нашли туалет. Шагал он быстро, почти не оборачиваясь, и Дане пришлось ускориться, чтобы не отстать.

— Зачем нам туда? — спросил он, обескураженный таким напором друга. Он осторожно высвободил руку из хватки и теперь шёл рядом.

— Есть догадка, что нам даже не нужен неизвестный коридор, — бросил Ваня через плечо. — Проверим.

Даня внимательно посмотрел на друга — на его напряжённую спину, сжатые челюсти, быстрый, нервный шаг. Видать, тот документ был действительно очень шокирующим. Пожалуй, он действительно не будет его читать. Так, от греха подальше. Да и вообще, меньше знаешь — крепче спишь. А спать Даня любил.

В какой-то момент Ваня остановился посреди коридора и громко, чётко, как заклинание, произнёс:

— Выбор двери.

Они пошли дальше. И спустя минут пять — или, может, меньше, время здесь не имело значения — коридор расширился, и перед ними предстали две двери. Красная и синяя. Точно такие же, как в конце офисной симуляции. Те самые двери выбора.

— Что... как ты понял?.. — выдохнул Даня, застыв в оцепенении.

Сзади послышался звук. Тихий, хриплый, едва различимый — но до боли знакомый голос.

— Выхода... нет...

Даня резко обернулся. В свете растений, что тускло горели за стеклом, стояла знакомая фигура — синий комбинезон, кепка, бейдж, это невозможное лицо без глаз. Даня вылупился на него и застыл в немом ужасе, не смея шевелиться. Пальцы онемели, сердце пропустило удар.

Ваня не обернулся. Он продолжал смотреть на две двери перед собой и, помолчав, ответил — твёрдо, спокойно, с какой-то новой, прежде не свойственной ему силой:

— Нет. Я найду выход. Не только ради выживания, но и ради справедливости.

Он повернулся, глядя на существо через плечо. В его глазах больше не было страха — только боль. И понимание.

— Эксперимент номер четыре... — произнёс он тихо. — Нет. Николай. Я прав?

Существо — Николай — улыбнулось своей неестественной, растянутой до ушей улыбкой. И медленно, очень медленно, кивнуло. Это был осмысленный жест. Человеческий жест.

Ваня полностью развернулся к нему. Голос его дрогнул, в нём зазвенели слёзы — не слабости, а горечи.

— Значит, ты не утратил тогда умственные способности? — он шагнул вперёд, вытянув руку в сторону, будто пытаясь охватить весь этот кошмар разом. — Сколько ты уже здесь? Как ты вообще можешь жить... таким?!

Последнее слово он почти выкрикнул, и эхо покатилось по стеклянному коридору, затихая где-то в бесконечности.

Даня переводил взгляд с друга на существо и обратно, не в силах понять, что происходит и как к этому всё пришло. Да и вообще — откуда он взялся, этот монстр? Как Ваня узнал его имя? Что написано в том чёртовом блокноте?!

Николай прохрипел — его голос всё ещё был трудным, нечеловеческим, но теперь в нём слышалось что-то иное. Не угроза. Усталость. Такая же глубокая, как у них самих.

— Я... не помню... ничего, — произнёс он, с трудом выталкивая слова. — Имя... Николай... помню... — он сунул руку в карман куртки — ту самую, что была частью формы сотрудника океанариума. — Возьми... хочу помочь...

Он вытащил какой-то предмет на верёвке. Ваня хлопнул в ладоши — растения вспыхнули ярче, — и теперь он мог рассмотреть. Это был бейджик. Самый обычный пластиковый бейджик на шнурке, с фотографией и текстом.

Ваня шагнул вперёд. Осторожно, медленно, как подходят к раненому животному, он приблизился к Николаю и взял бейджик из его руки. Пальцы на мгновение соприкоснулись — кожа Николая была холодной и твёрдой, как хитиновый панцирь насекомого.

Существо — нет, человек по имени Николай Кузнецов — развернулось и молча ушло в темноту. Шаги его были почти беззвучными, и уже через несколько секунд коридор опустел.

Ваня опустил взгляд на бейджик. В свете растений было отчётливо видно:

«Руководитель группы X5 ASI corp.

Кузнецов Николай Никитович.

Уровень допуска А».

Фотография на бейджике изображала обычного мужчину лет тридцати — короткая стрижка, слегка прищуренные глаза, сдержанная улыбка. Совсем не похож на то существо, каким он стал. Совсем.

Ваня сжал бейджик в кулаке. Пластик хрустнул, но выдержал. Он молча убрал его в карман — туда же, где ещё недавно звенели монеты.

— Пошли, — коротко бросил он Дане, выводя того из оцепенения.

— В прошлый раз мы выбрали красную дверь, — продолжил Ваня, шагая к синему прямоугольнику. — Теперь давай синюю.

Даня заторможенно кивнул. Он всё ещё переваривал увиденное — и, кажется, не до конца верил, что это произошло на самом деле.

Ваня взялся за ручку. Металл был холодным, как и всё в этом месте. Он нажал, потянул на себя — и за дверью открылась всё та же кромешная, непроглядная чернота. Дыра в никуда. Портал в неизвестность.

Он шагнул в неё первым — и растворился, исчез, будто его и не было.

Даня глубоко вздохнул, бросил последний взгляд на стеклянный коридор, на далёкий свет автомата, на то место в темноте, куда ушёл Николай. А потом шагнул следом. Дверь за ним захлопнулась сама — мягко, почти деликатно.

Они снова выбрали дверь.

Глава 12 Поезд.

За спиной послышался уже знакомый хлопок, но он быстро утонул в общем шуме нового пространства — мерном перестуке колёс, скрипе дерева и металла, гуле, который проникал, казалось, в самые кости.

— Да клянись... Мы чё, реально в поезд попали?! — громко произнёс Даня, оглядываясь по сторонам. Он крутился на месте, пытаясь охватить взглядом всё сразу, и глаза его горели азартом — впервые за долгое время страх в них уступил место мальчишеский восторг.

Ваня же смотрел на место, где только что была дверь. Вместо неё теперь зияла оконная рама движущегося транспорта — прямоугольник стекла, за которым простиралось ничто. Вагон покачивался, и это движение отзывалось во всём теле — в коленях, позвоночнике, где-то под рёбрами. Пол под ногами вибрировал, а где-то вдалеке за стенками тамбура размеренно стучали колёса.

Он повернулся к другу, который уже что-то рассматривал в дальнем конце вагона.

— Даня, я бы не спешил так радоваться. Глянь в окна.

— Умеешь же ты обломать малину... — Даня прильнул к стеклу, всматриваясь. — А, я думал, это просто из-за движения так размывается. Там... просто темно?

Ваня странно посмотрел на него:

— То есть тебя это уже не удивляет?

Даня хмыкнул, и на его лице промелькнуло самодовольство:

— Ну так уже столько всего повидали, что какая-то тьма за окном не пугает.

— ...

— У меня нет слов. Одни эмоции. И ты ещё этим гордишься... — выдохнул Ваня.

Но договорить он не успел. Взгляд зацепился за движение в конце вагона — метрах в двадцати, почти у противоположной двери.

— Даня! Прячься.

Ваня быстро увёл друга в глубину вагона к сиденьям, силою усадил на пол между сидениями и прижал к линолеуму. Сам замер в напряжённую позе — готовый то ли броситься навстречу, то ли дать дёру. Сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучало.

— Ты чё делаешь...

Ваня, уже убравший ладонь с его лица, приложил палец к губам и шикнул на Даню.

И в этот момент послышались шаги. Тихие, размеренные — их можно было не заметить за разговором, но теперь, в тишине, они звучали отчётливо. Даня наконец понял, что происходит.

Он видел, как Ваня напряжённо всматривается куда-то перед собой. Как замечает силуэт, на миг остановилась рядом с ними.

Это был человек. Но Даня не видел ничего выше пояса — обзор перекрывали сам Ваня и столик между сиденьями. А вот Ваня видел. И был натянут как струна — казалось, ещё чуть-чуть, и он сорвётся.

Спустя пару секунд незнакомец прошёл дальше, к той двери, через которую они пришли, и потянул ручку. В вагон ворвался грохот колёс — резкий, оглушающий. А через мгновение всё стихло: дверь закрылась. Ваня выждал ещё несколько секунд, прежде чем позволить себе выдохнуть.

Он осторожно выглянул, проверяя, чист ли вагон, и только потом обратился к Дане — пониженным шёпотом:

— Я смог рассмотреть. Это "человек" в форме... кондуктора, по всей видимости. Кожа полностью белая. Глаз нет. И... — он сглотнул, — большая пасть. Зубы ровные, человеческие, но рот явно больше обычного.

Даня слегка улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Ничего, бояться всем свойственно. Хотя я думал, после всего пережитого тебя ротозейством уже не напугать.

— Да нет же! Ты не понимаешь. Этот, без глаз — он не мог нас видеть. Мы сидели тихо. Но он всё равно повернулся и наклонил голову в мою сторону. Я уже думал, он нас спалил, и... — Ваня замолчал, не в силах договорить.

— А может, он это... ну, сговорчивый? Как тот...

Ваня сначала злобно глянул на него, а потом задумчиво прищурился.

— Твои слова не беспочвенны. В любом случае, уже могу сказать пару вещей.

Он встал и подал руку всё ещё лежащему Дане. Тот крепко ухватился, поднялся и начал отряхиваться.

— Во-первых, тут с ходу кто-то есть из...

— Сущностей, — перебил Даня.

— Да... сущностей. Ещё, по всей видимости, есть переходы между вагонами. И ни черта за окном.

— А ещё тут есть вещи.

— Чё? — не понял Ваня.

Даня указал пальцем на дальнюю часть вагона — как раз откуда пришёл кондуктор.

— Подметил, когда только попали сюда.

Они подошли к столику у двери в тамбур. На столе стояла бутылка воды и порция лапши быстрого приготовления. Рядом лежали пластиковая вилка в упаковке и салфетка. Всё выглядело так, будто кто-то оставил это специально — аккуратно, по-хозяйски.

— Ну, теперь ещё и еду добавим. С голоду не помрём, и на том спасибо.

Даня уже потянулся к столику, как внезапно сзади послышался звук открывающейся двери и усилившийся грохот колёс. Парни резко обернулись. Даня замер с вытянутой рукой, так и не схватить бутылку.

В дверном проёме стояло существо — как две капли воды похожее на того, кого описывал Ваня. Оно явно знало об их присутствии. Свет в вагоне мигнул — раз, другой, — и на мгновение Ване показалось, что он видит каждую деталь с пугающей чёткостью.

Его преувеличенный рот раздвинулся, и из глотки с лёгким рычанием вырвалось:

— Подготовьте ваши билеты...

Друзей будто током ударило. Ваня лихорадочно соображал. Бежать? Не успеют — оно в метре. Дать отпор? Неизвестно, какой силой оно обладает. А в противоположную дверь уже входило такое же существо. Значит, их минимум двое.

Даня всматривался в кондуктора. Затем быстро схватил бутылку и лапшу, сунул их в вытянутые руки существа, у которого начала расползаться "вежливая" улыбка, и уверенно произнёс — к вящему удивлению Вани:

— Два билета на двоих.

Существо взяло предметы, замерло на пару секунд, а после сунуло их в сумку на плече. Пальцы у него были длинные, с неестественными суставами — они гнулись в обратную сторону, обхватывая упаковки с какой-то жуткой, почти нежной аккуратностью.

Тем же хрипящим голосом оно выдало:

— Спасибо, что выбираете нас.

И пошло дальше, слегка задев плечо Вани. Тот вздрогнул от прикосновения — будто мимо прошёл бульдозер.

Когда существо скрылось за дверью, Ваня крикнул, не сдержав эмоций:

— ТЫ ЧЁ СОВСЕМ ДОЛБАНУЛСЯ?! А что если... а... да какого хрена ты вообще делаешь?!

Даня вытер холодный пот с шеи, снял запотевшие очки и протёр их майкой.

— Я подумал, раз он слепой, то надо просто сунуть ему билет, и он отстанет...

— А КАКИМ ХЕРОМ У ТЕБЯ ВОДА И ЛАПША БИЛЕТОМ СТАЛИ?!

— Ну так прокатило же.

У Вани сильно задёргался глаз. Действительно, прокатило.

— Я тебя прибью когда-нибудь... и поседею в придачу.

— Так что делать будем? — уже робко поинтересовался Даня.

— В следующий вагон пойдём. Будем надеяться, что они не ходят друг за другом каждые пять минут.

Открыв дверь, ребята вновь услышали грохот рельсов. Между вагонами не было никакой защитной перегородки. Под ногами — ничего, кроме сцепок и рельсов: чёрная дымка пустоты будто кокон обволакивала вагон. Внизу не проглядывало ни земли, ни шпал.

— Нужно аккуратно переходить. Можно споткнуться и остаться без ног. В лучшем случае, — сказал Ваня, повышая голос, чтобы перекричать шум.

В ответ прозвучало ли короткое:

— Угу.

Ваня встал у сцепки и одним уверенным рывком перешагнул на другую сторону. Холодный резкий ветер ударил в лицо, на мгновение перехватило дыхание.

Даня уже хотел последовать за ним, но остановился: Ваня не оборачиваясь поднял ладонь, призывая подождать.

Свободной рукой он приоткрыл дверь следующего вагона и заглянул внутрь. Там их ждало отличие: это был купейный вагон. Длинный коридор с рядами дверей по обе стороны. Тишина стояла такая, что собственное дыхание казалось слишком громким. Не заметив движения, Ваня повернулся к другу и махнул рукой.

— Давай, погнали. Там купешки.

Глаза Дани загорелись. Он ловко перешагнул через провал, ухватившись за Ванину руку. Они быстро вошли внутрь и тихо прикрыли за собой дверь.

Ваня серьёзно глянул на Даню. Тот, будто поняв с слов, кивнул.

— Надо осмотреть каждое купе. Вероятно, мы будем встречать этих сущностей регулярно, — произнёс Ваня вполголоса. На что получил утвердительный кивок.

В первом купе — пусто. Во втором — тоже. В третьем их ждало то, что перевернуло понимание этого места с ног на голову. Даня замер на пороге. Заметив заминку друга, Ваня спросил:

— Ты чего встал как вкопанный? И нахмурившись, заглянул через его плечо.

Даня застыл, уставившись перед собой пустым взглядом и слегка приоткрыл рот. Ваня шагнул вперёд, ещё не понимая, в чём дело.

Заглянув в купе, он увидел помимо столика и двух двухъярусных полок... человека. Явно спящего — на нижней полке справа. И это был, по всем признакам, самый настоящий человек.

Глава 13

— Хррр...

Ваня первым вышел из оцепенения. Он осторожно, стараясь не шуметь, подошёл ближе — просто чтобы лучше рассмотреть диковинку.

Кожа смуглая, отросшая борода, заметные круги под глазами. Одет он был явно не по форме местных — не кондуктор. Человек. Настоящий человек.

Ваня медленно повернул голову к Дане, собираясь что-то сказать, как вдруг храп прекратился. В ту же секунду что-то дёрнуло его вперёд — так резко, что он не устоял на ногах.

Мужик, ещё секунду назад спавший, уже привстал и притянул его за воротник. Ваня уставился на него — в глазах смешались смятение, страх и адреналин.

— Ты кто таков?

— Я-я...

Договорить он не успел. На предплечье мужика, удерживающего Ваню, тяжело опустилась рука Данила.

— Руку убрал.

Сказано было тихо и медленно. Но в глазах Дани горел такой огонь, что мужик, не сдержав усмешки, разжал пальцы. Ваня пошатнулся и едва не упал.

— Я не видел вас прежде, мелюзга, но гонору не отнять, — улыбнулся он Дане. Смахнув его руку, он сел, закинув ногу на ногу. — Меня Михаил звать. А вы кем будете?

Ваня выровнялся и положил руку на плечо друга — успокаивая.

— Его зовут Данил, а меня Ваня. Мы... — он выдохнул: — я даже не знаю, с чего начать.

Михаил махнул ладонью:

— Можешь не говорить. Я тоже очутился в этом кошмаре чёрт знает как. Уже не помню, когда последний раз видел солнечный свет.

Даня с Ваней переглянулись. Они и сами начали забывать, как он выглядит. Все эти погони, бесконечный риск для жизни — всё это медленно сводило с ума.

— Вы давно в этом поезде? Мы тут совсем недавно и уже получили не самый... приятный опыт.

— Пхах. Догадываюсь, какой. — Михаил окинул их взглядом, чуть прищурившись. — Значит, совсем новички? Хотя нет. Вижу, что уже бывали в других местах. Скажу по существу: отсюда нет выхода. Сколько мы ни пытались...

— Мы? — перебил Ваня.

Михаил неодобрительно посмотрел на него:

— Да, мы. А ты думал, вы двое сопляков — единственные, кто здесь оказался? Я уже повстречал тут с десяток людей. И все как один попали сюда, открыв дверь. Один особенно забавный был — мужик заплатил за общественный туалет, закрыл за собой кабинку, справил нужду, а вышел уже в бесконечном торговом центре. — Михаил хохотнул, но смех вышел коротким, безрадостным.

— ...Как давно вы здесь? И где остальные?

Мужик резко посуровел. В его глазах отражались эмоции, которые Ваня не смог прочитать.

— Как давно? Лет... ха. Да чёрт его знает. Может, пять. А может, все восемь. Тут нет привычной концепции времени. А что насчёт других — не знаю. Некоторых встречал в других осколках реальности. Другие были здесь, но уходили дальше — в поисках выхода на станциях.

Даня выкрикнул, не сдержавшись:

— То есть это всё-таки не симуляция?! И мы не в матрице?!

Михаил странно на него посмотрел:

— Малой, ты тютю? Какая матрица? Это реальность. Пускай и крайне жестокая.

Ваня спросил следующие:

— Вы упомянули...

— Пацаны, хорош выкать. На "ты" обращайтесь, мы в одной лодке все. Просто Миша. Не люблю официоз, — перебил его Михаил.

— Хорошо. Ты упомянул про осколки реальности и станции. Что ты имеешь в виду?

— Хм. Вы находили уже красные папки? Или синие? — Видя утвердительный кивок, Михаил продолжил: — Оттуда и узнал. Некие представители ASI изучали феномен пост-морока, морокорня. Короче говоря, эти осколки — точнее, локации — однажды были кусочками цельного мира. Но произошёл какой-то армагеддец, и мир разнесло на куски. А эти локации — что-то вроде самовосстанавливающихся осколков, которые не нашли братишку по такому же осколку и дублируются сами в себя.

— Это... очень информативно. — Ваня сел на полку напротив, потерев виски. Всё оказалось сложнее, чем они ожидали. То есть не ASI создала этот морокорень, а они его изучают. Осколки... — Ааа, к чёрту это. А что там со станциями?

Михаил иронично хмыкнул:

— Парень, остынь пока. У тебя вон уже башка вскипела, скоро так и яичницу приготовить можно будет. Ложись со своим другом на полки и поспите. Эти твари не трогают спящих.

Ваня перевёл взгляд на друга. Тот стоял и смотрел в одну точку, явно перегруженный полученной информацией.

— Даня, земля вызывает бойца.

Даня проморгался и посмотрел на Ваню.

— Иди ляг на полку. А не то так вообще связь с землёй потеряешь.

Миша приложил ладонь к лицу, по-детски изображая, что сейчас начнёт сплетничать:

— Он у тебя это, отсталый, что ли? — сказал он, даже не пытаясь произнести свои слова тихо.

— Пх. — Ваня еле сдержался и отвернулся от Дани, чтобы не видеть его лица.

А у того дёрнулся глаз и вздулась вена на лбу.

— Слышь, старик...

Но, как всегда вовремя — не дав ему договорить, где-то неподалёку открылась дверь и послышался шум.

— Тихо. Быстро притворитесь спящими. И тебя это тоже касается, — перевёл он взгляд на Ваню.

Тот кивнул Дане, и они замерли на полках.

Спустя мгновение шаги за стеной купе тихо нарастали, пока не остановились у дверного проёма. Существо постояло около полуминуты — Ваня успел почувствовать, как холодный пот ползёт по спине, — и так же тихо пошагало дальше. Пока не исчезло за дверью между вагонами.

— Всё. Он ушёл. — Михаил перевернулся на бок, лицом к ним.

— Это реально сработало? — Даня приподнялся на локте.

— Ну, ребята, что были тут до меня, рассказали про этот фокус. Что ж, наверное, вам стоит рассказать про это место. Этот поезд, как вы, наверное, уже догадались, — бесконечный. Но у него есть остановки. Разные станции, которые объявляются примерно раз в сутки. Ну, мне так сказали, за инфу не ручаюсь. На них можно выйти в разные осколки. Все до меня считали, что могут так найти путь домой...

Он замолчал.

— Так значит... выхода нет? — промолвил Даня.

— Я не знаю.

В купе воцарилась оглушающая тишина, прерываемая лишь стуком колёс.

— Миш, а как выглядят эти станции?

Михаил упёрся взглядом в Ваню.

— Да как обыкновенные станции метро. Разве что вместо подъёма дверь стоит.

— А как они выглядели, не запоминал?

— Хм... Вот пока ты не спросил, я даже не задумывался об этом. Ну, помню, один ушёл в металлическую дверь. Следующий — в резную деревянную. Девушка, что была последней до вас, ушла в оранжевую дверь. А зачем ты интересуешься?

— Да забей. Закономерности тут нет.

Сказал это Ваня вслух, а в голове думал о другом. В двух предыдущих локациях были свои правила. Значит, и тут должно быть. Либо они что-то не замечают, либо Михаил что-то не договаривает.

— Даня, я спать. Разбуди меня чуть позже.

— Э-э-э, я вообще-то хотел.

— Так доспите оба. Я уже отоспался хорошенько, покараулю, — любезно предложил Миша.

— Нет, не пойми неправильно, но мне будет спокойнее, если мы будем спать по очереди. Мы едва знакомы.

— Хех. Кажется, я понял, как вы до сюда добрались. Одобряю бдительность. Ну, как хотите. Тогда я сам на боковую.

И уже через мгновение он мирно посапывал, отвернувшись от них.

— Быстро же он, — тихо произнёс Даня.

— Ага.

— Как думаешь, мы сможем попасть домой...?

Ваня тоже отвернулся к стенке и едва слышно произнёс:

— Я верю в это.

Даня на это лишь тихо хмыкнул.