Вы всё жжёте! Том 3

Глава 1

История была не слишком увлекательной, и в другое время я бы непременно намекнула на это рассказчику. Но не сегодня. Сегодня меня распирало счастье: я сдала на «отлично» последний экзамен на своей первой сессии, и рядом со мной стоял Шарль, который держал меня за руку. Поэтому я была согласна выслушивать жалобы Пьера-Луи на моего давно покойного родственника. Но недолго. Он это понял, поэтому быстро закончил перечислять проделки Франциска, который развлекался воистину с королевским размахом.

— А утихомирить вашего предка никак нельзя, Николь? — с печальным вздохом спросил Пьер-Луи, которого, конечно, правильней было бы называть Филиппом Третьим, но я частенько об этом забывала, кроме того, король нам лично даровал право именовать по-старому. Чтобы не демаскировать в академии. — Инор Бариль вздрагивает, даже когда к нему просто тихо подойдёшь. А если уж услышит странный звук, подпрыгивает и в ужасе озирается… По-хорошему его бы в отпуск отправить, но, подозреваю, если возьму другого придворного мага, вскоре встанет та же проблема.

— Не факт, — возразил Шарль. — Его же не было при настройке Королевского Сердца. Можно рискнуть и проверить.

— Не хочу рисковать. — Пьер-Луи чуть заметно поморщился. — Николь, поговори с дедушкой, а? Вдруг он что-нибудь придумает, чтобы заблокировать призрака?

— Придумать он, конечно, может, только всё упирается в то, что, если Его Величество Франциск обидится, с него станется перестать поддерживать Сердце, понимаешь?

Я сидела на подоконнике и беззаботно болтала ногами. Подумать только, я уже целый семестр проучилась в академии, и никто меня не отчислил, как мрачно предрекала леди Альвендуа, когда я её видела в последний раз. Тогда я ей сообщила, что помолвка с Антуаном расторгнута, а она сама — нежелательная гостья в нашем доме. «Вот когда тебя отчислят, ты вспомнишь про нас, — затрясла она головой так, что я испугалась, как бы мелкие бриллианты с её серёг не осыпались в нашей гостиной и леди потом не обвинила бы нас в обогащении за её счёт. — Николь, ты мне всегда была как дочь, даже ближе Вивианы, и тем обиднее теперь видеть такое твоё отношение к нашей семье». Она тогда даже трагически всхлипнула, но, поскольку я попрощалась и вышла из гостиной, а дедушка туда даже не заходил, решила, что плакать без свидетелей — дурной тон, и тут же покинула нас со всей возможной величавостью. Выйти-то она вышла, но, судя по присылаемым время от времени цветам и записочкам, собиралась вернуться, поскольку Альвендуа от планов на меня не отказались, лишь отложили их на более длительный срок. Вот и сейчас Антуан маячил в отдалении, с кислой физиономией и неприязненно поджатыми губами, и наблюдал, как я разговариваю с Шарлем и Пьером-Луи. Знал бы он, что на самом деле Пьер-Луи — настоящий король, совсем не так бы на него смотрел, а с верноподданническим обожанием. Альвендуа — мастера переобуваться на ходу.

Но пока Пьер-Луи изображал из себя обычного студента, словно во дворце у него не было значимых дел. Конечно, он уверял, что ему полезно побыть среди нас, узнать жизнь изнутри, как он говорил, но мне казалось, что находится он тут по большей части из-за Люсиль. Вот и сейчас он нет-нет и косился на аудиторию, где шёл экзамен и где находилась подруга.

— Пьер-Луи, Николь, какая неожиданная встреча. — Вивиана расточала улыбки всем, кроме Шарля. Его она демонстративно игнорировала. — Но необычайно приятная. Моя дорогая, ты замученно выглядишь. Наверняка всю ночь готовилась к экзамену. Я знаю рецепт прекрасной целительской маски для лица, после неё ты буквально засияешь.

Комплимент был сомнительным. Но в этом вся Вивиана. Не удивлюсь, если она потом скажет: «Но мой брат готов на тебе жениться. Он тебя очень любит, поэтому ты и такая ему дорога».

— Оставь рецепт себе, он тебе нужней, — отмахнулась я. — Я не так плохо училась, чтобы пытаться добрать знания в последние часы перед экзаменом. Всю ночь я прекрасно проспала.

— И прекрасно выглядишь, — шепнул мне на ухо Шарль. — Не нужны тебе никакие маски от Альвендуа. Особенно если они сделают тебя похожей на эту особу.

Вивиана притворилась, что только его заметила, скривилась, как при виде дохлой мыши, помахала перед носом изящными пальчиками с наманикюренными ноготочками, словно отгоняя вонь, и заметила:

— Сидеть на подоконнике неприлично, Николь. Право слово, в такие моменты я начинаю радоваться, что Антуан с тобой расстался. — И после этого занимательного пассажа повернулась к другому значимому для неё лицу, чтобы лишить меня возможности ответить. — Ходят слухи, что во дворце готовятся к балу, Пьер-Луи…

Я её сейчас не видела, но наверняка Вивиана упражнялась в улыбках, притворяясь самой очаровательной особой в этой академии, да и вообще во всём Ланже.

— Боюсь, что во дворце не до балов, — вернул ей улыбку Пьер-Луи. — Разве что небольшой приём.

— С танцами? — деловито уточнила Вивиана.

Она полностью повернулась спиной к нам с Шарлем. Пожалуй, зря я посчитала, что она тут по наущению брата, хоть тот продолжал гипнотизировать нас издалека, ожидая, чем закончатся переговоры. Но сейчас Вивиана точно стояла на страже не его интересов, а своих.

— С какими танцами? Если ты забыла, во дворце траур по случаю смерти Филиппа Второго.

— Ах, дорогой, не может быть, чтобы Филипп Третий отменил Большой Зимний бал! — Вивиана удивилась слишком громко, явно в расчёте на слушателей. — Это традиция, которая никогда не нарушается.

— Возможно, — согласился Пьер-Луи. — Но я не слышал, чтобы к нему готовились.

— Кто же станет ставить тебя в известность? — чуть пренебрежительно выдала Вивиана. — Я уверена, что во дворце подготовка к балу идёт вовсю. Ты просто давно не был у дяди, вот и не знаешь.

— Вчера мы с ним разговаривали.

— Ах, дорогой, по слухам, у твоего дяди такие проблемы со здоровьем, что немудрено, что он всё забыл.

Шарль прокашлялся, пытаясь не расхохотаться, я тоже с трудом сдерживала смех.

— Возможно, — довольно сухо согласился покрасневший Пьер-Луи, не желая больше спорить.

Вивиана могла сказать ещё множество забавных вещей, но тут дверь аудитории распахнулась, и оттуда выпорхнула сияющая Люсиль, поэтому Пьер-Луи вообще потерял интерес к собеседнице и двинулся навстречу моей подруге. К слову, он до сих пор ей не признался, кто он на самом деле. Возможно, зря, потому что в их отношениях после размолвки, о которой Люсиль мне так ничего не рассказала, появился некоторый холодок, который растопить могла только искренность. Но не мне учить монарха и уж тем более не мне открывать его тайну.

— Как успехи?

Он подхватил её на руки и закружил. Люсиль звонко засмеялась, запрокинув голову, и ответила:

— Сдала.

— И это нынче считается успехом, — неодобрительно протянула Вивиана. — Люсиль, тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя вызывающе? Неприлично привлекаешь внимание.

Наверное, с точки зрения Вивианы, прилично привлекала внимание только она. Остальных следовало изолировать от общества. Или хотя бы от мужской его части.

— А тебе никто не говорил, что ты ведёшь себя как противная старая тётка? — заявила Люсиль, которую Пьер-Луи поставил-таки на пол. Осторожно поставил, как стеклянную вазу, требующую особо бережного отношения. — И нудишь, и нудишь. Чего тебе вообще тут надо? Мы не твои подруги, так ведь, Николь?

— Разумеется, — подтвердила я.

— Николь, — повернулась ко мне Вивиана, — общение с этой особой отрицательно влияет и на твоё поведение. Наши с тобой отношения всегда были очень тёплыми, почти сестринскими, и мне невыносима мысль, что ты могла от меня отвернуться из-за какого-то недоразумения.

Посчитав, что этими словами она поставила на место и меня, и Люсиль, Вивиана вернулась к тому, ради чего она вообще подошла к нам:

— Пьер-Луи, тебе же не составит труда раздобыть для меня приглашение?

— Приглашение куда? — заинтересовалась Люсиль.

— На королевский бал, разумеется, — сквозь зубы ответила ей Вивиана. — Тебя-то, милочка, во дворец никто не пригласит. А мне там непременно нужно быть.

Прямо она, разумеется, не сказала, но подразумевала, что раз уж помолвка Филиппа Третьего была расторгнута, то у него появилась уникальная возможность заключить новую не абы с кем, а с самой подходящей для этого кандидатурой, которой Вивиана считала себя.

— А с чего ты взяла, что пригласят тебя? — заинтересовалась я. — Насколько мне помнится, вся ваша семья объявлена персонами нон грата в королевском дворце. Об этом лично позаботилась Её Величество.

Вивиана посмотрела на меня так, словно я нанесла подлый удар исподтишка. Она достала крошечный батистовый платочек, обшитый кружевами, и прижала к глазам. Платочек остался совершенно сухим, но это не помешало ей всхлипнуть и простонать:

— О, как ты ко мне жестока, Николь. Некрасиво с твоей стороны намекать на ошибку моей матушки, которая хотела всего лишь счастья для тебя и сына. Но в первую очередь — для тебя. Ведь о тебе она заботилась куда больше, чем обо мне, родной дочери. Сколько она ночей не спала, думая, как тебе помочь. А ты… какая чёрная неблагодарность!

Она заламывала руки и закатывала глаза, как плохая актриса в третьесортном кинотеатре.

— Пойдёмте отсюда. — Люсиль потянула за рукав Пьера-Луи. — Это представление будет продолжаться вечно. А мне его не хочется смотреть, очень уж оно бездарное. Николь?

— Совершенно бездарное, — согласилась я, приноравливаясь спрыгнуть. — Вивиана, ты бы для начала перед зеркалом порепетировала.

— Опять же, есть всякие средства, вызывающие слёзы, — подмигнул Шарль.

Он ухватил меня за талию и спустил на пол. Руки задержал, но так ненадолго, что я даже прочувствовать не успела.

— Не подавай ей идей, — прыснула Люсиль. — А то в следующий раз она придёт с давленой луковицей в платке и провоняет тут всё.

Вивиана открыла рот раз, другой, потом поняла, что что бы она ни сказала, всё будет использовано против неё, гордо вскинула голову, элегантно развернулась и, даже не попрощавшись, поплыла к брату, который так и маячил в отдалении. Почему-то мы не ушли сразу, а наблюдали за сближением родственников.

— А издалека Антуан кажется даже симпатичным, — неожиданно заметила Люсиль.

Пьер-Луи чуть заметно нахмурился, внешне он значительно уступал моему бывшему жениху и сейчас наверняка об этом подумал, пришлось прийти на помощь нетактично высказавшейся подруге.

— Просто у него на лице нет обычной презрительной мины, — пояснила я. — Там крупными буквами написано ожидание разговора с сестрой. Поэтому лицо кажется одухотворённым. Это кого угодно украсит, особенно если рот закрыт. Только он редко бывает закрытым, обычно Антуан несёт всякую чушь, как и его сестра.

Люсиль рассмеялась, окончательно потеряла интерес к семейству Альвендуа и спросила у Пьера-Луи:

— А что там Вивиана говорила про бал?

— Да не будет бала, — нахмурился Пьер-Луи. — Траур.

— А традиция, о которой говорила Вивиана? — не унималась подруга.

Нет, она прекрасно понимала, что на бал не попадём ни она, ни я, но сам по себе разговор был столь увлекательным, что отказаться от него у подруги никаких сил не хватило бы.

— Я узнаю, — решил Пьер-Луи. — Если будет бал, то будут приглашения для всех вас.

— Правда? — Люсиль восторженно округлила глаза и захлопала в ладоши, как маленькая девочка. — Николь, мы попадём на бал во дворец, представляешь?

— Если он там будет, — попыталась я её остудить. — Пьер-Луи же сказал, что…

— Что он узнает, да, Пьер-Луи? — перебила меня Люсиль и улыбнулась кавалеру. — Николь, можно я помечтаю хотя бы денёк? Завтра выяснится, что никакого бала не будет, и всё.

— Может, и будет, — задумчиво протянул Пьер-Луи, он же Филипп Третий. — Возможно, я действительно давно не был у дяди и во дворце вовсю идёт подготовка к балу.

Мы с Шарлем переглянулись. Судя по настрою Пьера-Луи, балу быть.

Глава 2

Предчувствия меня не обманули: принц Филипп объявил, что традиционному Зимнему балу быть, пусть и не в таких масштабах, как в прошлом году. А вскоре Пьер-Луи торжественно вручил нам с Люсиль приглашение на бал. Но только нам: Шарль такового не удостоился.

— Понимаешь, — смущённо пояснял мнимый племянник придворного мага, — дядя сказал, что это может вызвать множество ненужных вопросов со стороны наших оппонентов. Даже не подойдёт отговорка, что он мой лучший друг, потому что меня там не будет.

Вот ведь лис, не будет его! Мог бы выйти в одном облике, зайти в другом. Я старательно транслировала неодобрение, Пьер-Луи его столь же старательно не замечал.

— Тогда я тоже не пойду, — решила я. — Наверняка по поводу моего появления во дворце вопросов возникнет куда больше.

— Ты де Кибо, — напомнил Пьер-Луи. — Ваша семья была в немилости при Филиппе Втором, но с его смертью всё могло измениться. Приглашение тебе подписано лично вдовствующей королевой, а не рассылалось из канцелярии, будет неуважением его проигнорировать. Кроме того, она хотела пообщаться с тобой в приватной обстановке.

Посмотрела я на Пьера-Луи с подозрением: сдаётся мне, что пообщаться со мной хочет не она, а Франциск, но разве об этом не проще сказать прямо? Но король был полностью невозмутим, словно в его словах не было второго, а то и третьего дна.

— Если ты не пойдёшь, то я тоже не пойду, — заявила внезапно Люсиль.

— Почему? — расстроенно спросил Пьер-Луи.

— Тебя не будет, Николь тоже, — пояснила подруга. — Зато наверняка будут Вивиана и Соланж.

— Альвендуа не пройдут, — воинственно бросил Пьер-Луи. — Они в чёрном списке у моей… королевы.

Оговорка была характерная, но Люсиль не обратила на неё внимания.

— Понимаешь, Пьер-Луи, — печально сказала она, — для меня половина удовольствия пропадёт, если тебя не будет, а если ещё окажется, что мне не с кем будет поделиться впечатлениями, то зачем мне этот бал вообще?

— Как это зачем? — коварно спросил Шарль, ничуть не огорчённый, что ему приглашения не досталось. — А король? Неужели ты не хочешь узреть вживую короля?

Пьер-Луи взглянул на друга, как на предателя, но тот лишь широко улыбался, ничуть не сожалея о прозвучавших в его словах намёках, которые были понятны всем, кроме Люсиль.

— Да зачем мне ваш король? — пробурчала она, окончательно расстроившись. — Пусть на него Соланж смотрит. Глядишь, и восстановится помолвка при таких обстоятельствах.

Пьер-Луи запаниковал и торопливо сказал:

— Ладно, ваша взяла. Попытаюсь решить с Шарлем. Как вариант — пойдёт спутником де Кибо. Нужно просто выписать новое приглашение. Я займусь этим.

Люсиль просияла, но ненадолго, потому что вспомнила, что самого Пьера-Луи там не будет, и уточнила:

— А ты совсем никак не сможешь прийти? Даже на один танец?

— Дядя просил ему помочь. Безопасность гостей должна быть на первом месте. Но я попытаюсь выбраться.

Люсиль опять засияла от радости, вызвав ответную улыбку у своего поклонника. Но идиллия продлилась недолго, потому что подруга зачем-то сказала:

— Ходят слухи, что у твоего дяди какие-то проблемы.

Она тактично не добавила «с головой», но Пьер-Луи тем не менее оскорбился, сухо возразил:

— Нет у него никаких проблем. Это всё происки завистников.

И ушёл. Надеюсь, исправлять приглашение, а не насовсем. Не то чтобы я хотела побывать во дворце, особенно по личному приглашению вдовствующей королевы. Но бал, на котором будет Шарль, меня привлекал однозначно.

— Я зря это сказала? — грустно спросила Люсиль. — Но в последнее время столько слухов ходит, что инор Бариль то ли спился, то ли подсел на орочьи смеси, что я начинаю сильно беспокоиться за Пьера-Луи.

— Поверь мне, — расхохотался Шарль, — ни за Пьера-Луи, ни за его дядю переживать не надо.

— Думаешь, это оппозиция слухи распускает? — задумчиво уточнила Люсиль. — Всякие там Альвендуа и иже с ними?.. Но почему их тогда не привлекут?

— Не хотят начинать правление Филиппа Третьего с арестов аристократов. Это всегда плохо сказывается на королевской репутации.

— Хм-м… — протянула подруга. — Зато хорошо сказывается на авторитете правителя.

— Правильные мысли, — развеселился Шарль. — У тебя будут все шансы сообщить об этом королю Филиппу Третьему лично.

— Глупые у тебя шутки, — расстроенно буркнула Люсиль. — Лучше я всё это буду говорить Пьеру-Луи, а он пусть передаёт, кому хочет.

— Ты, главное, не забудь сказать хоть кому-то, а то до Филиппа Третьего эта ценная мысль никогда не дойдёт, —Шарль почти смеялся.

Мне его намёки казались слишком прозрачными, поэтому в конце концов я его выставила из комнаты: не дай Богиня, Люсиль догадается, а ей должен сказать сам Пьер-Луи, иначе она обидится и на него, и на нас. Для меня оставалось загадкой, почему он до сих пор этого не сделал. Ждёт подходящего случая? Так он может его никогда не дождаться.

— А что мы сидим? — внезапно сказала Люсиль. — Если мы едем на бал, нам нужны новые платья.

— У меня есть бальное платье. К чему мне ещё?

— Это же Королевский бал, — расширив глаза до невозможности, с восторгом пояснила подруга. — Туда нельзя идти абы в чём.

— Боишься, что Пьер-Луи увидит на тебе платье, в котором ты была на балу в академии?

— И это тоже, — засмеялась она. — А ты не боишься, что решат: у де Кибо тяжёлые финансовые проблемы, если во дворец, в который до этого дня вход семье был закрыт, представительница явится в старом платье?

— Не такое уж оно старое, — неуверенно возразила я, чувствуя, что в словах Люсиль что-то есть.

— Это для академии оно не старое, — не согласилась она. — А во дворце ты должна выглядеть так, чтобы никто не усомнился: ты здесь по праву, а дела у вашей семьи идут отлично.

Люсиль уговаривала недолго, я и без неё поняла, что дедушка не одобрит, если дам повод для слухов. На всякий случай я отправила ему вестника с сообщением: «Меня пригласили на бал во дворец, и Люсиль считает, что нужно новое платье». Ответ пришёл тут же: «Разумеется. Счёт в твоём распоряжении. И фамильные драгоценности тоже». Драгоценности? Действительно, если уж показывать, что у де Кибо дела в полном порядке, то показывать со всех сторон.

— Поехали, — предложила я Люсиль.

— Куда? — удивилась она.

— В ателье.

— Сейчас? Но мама…

— Пока она появится, ателье настолько завалят заказами, что мы не вклинимся, — уверенно ответила я. — Ты думаешь, пригласительные только нам выдали?

— Нет. — Люсиль хитро улыбнулась. — Но думаю, что нам принесли самым первым.

— Поэтому у нас есть преимущество по времени.

— Но у меня нет денег, — погрустнела она. — Во всяком случае, таких, чтобы хватило на пошив приличного платья. Поэтому всё равно надо ждать маму.

Теперь пришлось уговаривать мне. На предложение оплатить её платье Люсиль ответила возмущённым категорическим отказом, но со скрипом согласилась принять деньги в долг, так что в ателье мы приехали почти через полчаса, и то были не первыми.

Первой оказалась Соланж. Она уже полностью оправилась от фиаско с помолвкой и выглядела даже лучше, чем тогда, когда считалась невестой принца. Во всяком случае, волосы были уложены в аккуратную причёску, глаза блестели ожиданием счастья, я манящий розовый цвет губ хоть и выглядел почти естественно, но, вне всяких сомнений, имел искусственное происхождение.

— Только не говорите, что вам тоже прислали приглашение на бал во дворец, — гордо сказала она, явно собираясь принять от неудачниц в нашем лице порцию восторженных ахов и охов.

— Хорошо, не скажем, — легко согласилась Люсиль.

— Неужели у вас действительно есть приглашения? — изумилась Соланж, смешно приоткрыв рот. — Даже Вивиане не удалось заполучить, с её-то способностями добиваться поставленной цели.

В её голосе причудливым образом сплелось искреннее восхищение пробивной подругой с лёгким пренебрежением к тому, что в этот раз у Вивианы ничего не вышло.

— Альвендуа же запрещено появляться во дворце, — напомнила Люсиль. — Никто не рискнёт выступить против вдовствующей королевы.

— Де Кибо тоже запрещено, — заметила Соланж.

— Николь королева пригласила лично, — гордо сказала подруга.

— Оу, — глубокомысленно протянула Соланж и принялась накручивать на палец локон. — То есть, Николь, у тебя приглашение с её личной подписью?

— Да, — вынужденно призналась я. — А что?

— Как интересно, — протянула Соланж. — Я не помню, чтобы она кого-либо приглашала лично. Что бы это значило?

— Разумеется, что опала с де Кибо снята, — уверенно ответила Люсиль.

— Ну-ну, — пропела Соланж, глядя на меня почти с верноподданическим обожанием. — Николь, ты сегодня такая красивая. Не подскажешь, какой косметикой пользуешься для обретения такого сияющего света лица?

Мне аж неприятно стало от такого искреннего подлизывания. Наверняка она решила, что королева нацелилась на меня как на потенциальную невесту сына. И, похоже, саму Соланж это полностью устраивало: Антуан при таком раскладе на брак со мной больше рассчитывать не сможет, а любовь самой Соланж к этому противному представителю семейства Альвендуа так никуда и не делась. Я не стала её разочаровывать, что если во дворце мне и грозит беседа с кем-то из монархов, то только с одним, давно почившим Франциском Первым. Странно только, что она так стремится на бал, на котором точно не будет предмета её страсти.

Соланж на радостях щебетала за всех нас троих и постоянно лезла с непрошеными советами, воспользоваться которыми могли только очень наивные особы: как девушка ни радовалась освобождению Антуана, её предложения были направлены отнюдь не на то, чтобы подчеркнуть достоинство внешности у меня или у Люсиль. Она предлагала неподходящие цвета и фасоны с таким доброжелательным видом, что сразу было понятно: годы общения с Вивианой не прошли даром, она почерпнула у подруги всё, что только могла. Кроме брата.

Люсиль терпела недолго. После очередной попытки Соланж пристроить ненужный волан уже на неё, подруга сказала, что была очень рада помощи, но не смеет задерживать столь занятую инориту, которая наверняка ещё не заглянула к ювелирам. А ведь к выбранному платью абы что не наденешь. Бал же во дворце.

Довод был слишком веским, чтобы Соланж его проигнорировала. Исчезла она так же быстро, как вода после заклинания экстренного испарения.

— Уф, наконец-то, — прокомментировала Люсиль её уход. — Не понимаю, почему она так радуется этому балу?

— Возможно, до сих пор не поняла, что там не будет не только Вивианы, но и её брата? — предположила я.

— С неё станется, — согласилась Люсиль, после чего мы обе выбросили подпевалу Вивианы из головы.

Без раздражающей советчицы с заказом мы определились быстро. Первую примерку нам пообещали уже завтра, и вскоре мы оказались на улице.

— Я, пожалуй, отправлю маме вестника магической почтой, — взглянув на хмурое небо, с которого сыпались мелкие снежинки, решила Люсиль.

— А я отправлюсь к дедушке, — решила я. — Встречаемся вечером в общежитии?

— Ага, — согласилась Люсиль.

Строго говоря, навестить дедушку можно было и раньше, но мы задержались в академии из-за обещанных Пьером-Луи пригласительных билетов. Бегать туда-сюда через порталы, соединяющие дома де Кибо, было слишком затратно, но сейчас я чувствовала, что мне необходимо туда наведаться. Ателье находилось недалеко от нашего дома в столице, поэтому я экипаж брать не стала, помахала Люсиль и пошла пешком. Холодно не было. С неба падал лёгкий снежок, превращая город в картинку из книги сказок. В последнее время на улицу я почти не выбиралась: мешали то занятия, то факультативы, то подготовка к экзаменам. Но сейчас я чувствовала себя свободной, как птица, и летела к дедушке.

Калитка, входная дверь, телепортационная комната остались за спиной — и вот я уже бежала по коридору к кабинету дедушки. Почему-то я была уверена, что он меня ждёт. Так и вышло. Я бросилась ему на шею и расцеловала, переполняемая радостью от встречи.

— Итак, тебя пригласили во дворец, прикрываясь балом, — сказал он, как только я чуть отстранилась.

— Уверена, из-за Франциска, — отмахнулась я. — Пьер-Луи, то есть король Филипп Третий, очень на него вчера жаловался. Говорит, чудит наш предок и не могут найти на него никакой управы. Спрашивал, не можешь ли ты в чём посодействовать.

— А почему бы им не спросить об этом у меня? — Дедушку ничуть не успокоили мои слова. Напротив, он нахмурился. — Мне кажется, приглашение с подвохом.

— Да какой там может быть подвох, дедушка? — удивилась я и потёрлась о его плечо. Плечо пахло каким-то резким алхимическим ингредиентом, отчего у меня засвербело в носу и захотелось чихнуть. — Пьер-Луи хотел пригласить Люсиль, а без меня она могла отказаться. А чтобы не отказалась я, он прикрылся подписью вдовствующей королевы.

Дедушка покачал головой.

— Хотелось бы мне верить в твою версию, — сказал он. — Но ведь Пьер-Луи так и не признался твоей подруге, кто он?

— Нет, — ответила я. — Возможно, он хочет убедиться, что любят его, а не титул?

— У него было время убедиться, — заметил дедушка. — И заключить новую помолвку время тоже было. Мне кажется, что за приглашением королевы стоит не только желание утихомирить Франциска.

— Очень может быть, — согласилась я. — Но что за ним стоит, я узнаю только во дворце. Отказаться-то я всё равно не могу, хотя сегодня пыталась.

— Не можешь, — согласился дедушка. — Это будет прямым оскорблением короны. Но будь там начеку. Пожалуй, я выдам тебе пару защитных артефактов из новых разработок.

Он выглядел столь озабоченным, словно я собиралась не на бал, а на войну. Но кто знает, как там повернётся во дворце? С их охраной у меня уже была пара неприятных моментов.

Глава 3

Пьер-Луи обещания не нарушил, и в моём приглашении появилась приписка «со спутником». То есть формально Шарля он всё-таки не пригласил, и при желании я могла взять с собой кого угодно, даже ту же Вивиану, которая волшебным образом прознала о приглашении и принялась меня осаждать, требуя, чтобы я взяла её с собой. Была она уже полностью готова к балу, в отличие от меня: я только-только разложила платье, когда она явилась.

— Там написано «спутник», а не «спутница», — указала я.

— Ой, дорогая, кто во дворце будет придираться к таким мелочам? — Вивиана удивлённо захлопала ресницами. — Какая разница, какого пола будет спутник. В конце концов, это попахивает гендерным ущемлением, если ты понимаешь, о чём я.

— Совершенно нет, — отрезала я. — Но зато я прекрасно понимаю, что если приведу с собой члена опальной семьи, то больше мне приглашений во дворец не видать.

— Ой, дорогая, ты преувеличиваешь, — завела она свою любимую песню. — Как только я попаду во дворец, сразу всё улажу. Её Величество ещё благодарна тебе будет, что ты меня с собой привела.

Я понимала, что уговорам не будет ни конца, ни края.

— Вивиана, нет, — решительно сказала я. — Я не собираюсь менять Шарля на тебя.

— Да ему там вообще не место! — вскипела она и топнула ногой. — Её Величество точно оскорбится, если ты будешь таскать во дворец всякий сброд.

— Пошла вон! — взорвалась я. — И чтобы ты больше близко ко мне не подходила! Сброд — это вы с Антуаном, но никак не Шарль.

Она заюлила, наконец сообразив, что перегнула палку, но я её уже выставила из нашей с Люсиль комнаты, где сразу стало намного чище и комфортней. Сколько грязи, оказывается, приносят с собой Альвендуа, и как хорошо, что они эту грязь забирают с собой.

— Я думала, этого никогда не случится, — заметила Люсиль, сидевшая перед зеркалом и наносившая последние штрихи на своё почти безупречное лицо.

— Что Вивиана уйдёт?

— Что ты её когда-нибудь выставишь. Ты с ней всегда была слишком вежливой.

— Не хотелось обижать тётю. Они с мамой Вивианы подруги. То есть это тётя так думает, поскольку у леди Альвендуа подруг нет, впрочем, как и у её дочери. Если Соланж с ней ещё ходит, то только из-за Антуана. И что только она в нём нашла? — в который раз удивилась я.

— Он красивый, — сообщила мне подруга с таким видом, словно делилась самым сокровенным. — Глупый, но красивый. А Соланж тоже не семи пядей во лбу, ей бы на одну наскрести. Но тебе не о Соланж с Антуаном сейчас переживать нужно. Ты помнишь, что нам скоро ехать? Или вы с Шарлем собрались проигнорировать Её Величество, тем самым поддержав Альвендуа?

Она подскочила со стула перед зеркалом, провернувшись в отточенном танцевальном движении, и я тут же заняла её место. В самом деле, если я в чём-то и была подготовлена к балу, то только в количестве защитных артефактов, которыми дедушка увесил всё что можно. В основном нижнюю юбку. Почему юбку? Потому что я наотрез отказалась вывешивать снаружи те артефакты, которые не сочетались с моими украшениями. Из украшений у меня был только жемчуг, с которым ничего и не сочеталось.

Особо усердствовать с причёской я не стала — незамужним особам приличествует скромность, вот я её и придерживаюсь. Пару прядей выпустила и подвила пальцем гладящим заклинанием. Чуть-чуть макияжа — самую малость, чтобы не выглядеть бледно среди бальных красавиц. Ох, кажется мне, что день сегодня будет непростой…

Распереживаться я не успела, потому что за нами пришёл Шарль, сообщивший, что нанятый экипаж нас уже ждёт. Ни у него, ни у нас в столице своего не было. Вивиана предлагала, конечно, свой, но даже если бы к нему не прилагалась в обязательном порядке она сама, подъезжать нынче к королевскому дворцу в карете с гербами Альвендуа — дурной тон. Лучше уж мы безо всяких гербов обойдёмся.

На въезде проверяли нас долго, особенно моё приглашение, поскольку подозревали, что де Кибо может провезти кого-то неугодного короне. И только после моего раздражённого замечания, что Шарль — близкий друг племянника придворного мага, от нас отстали и мы наконец въехали за ограду.

Дворец вблизи подавлял: огромные блоки тёмно-серого камня, узкие окна, забранные решётками, множественные охранные плетения как на стенах и оконных проёмах, так и на придворцовом парке и на ограде. Всё говорило о том, что здание строилось скорее как укрепление, чем как королевская резиденция. Уверена: при должных запасах продовольствия здесь можно пересидеть пару десятков лет в полной изоляции, которую ничем не пробить. Обдумать мне это особо не дали.

— Огонёк, наконец-то! — раздался бодрый голос Франциска. — Я здесь с ума схожу от скуки, а ты не торопишься меня навещать.

Он выплыл из стены и сейчас размахивал шляпой, то ли приветствуя нас, то ли показывая, как страдает от жары, — с этим призраком ни в чём нельзя быть уверенным.

— Неужели скучнее, чем в монастыре? — ехидно спросил Шарль.

Он подал одну руку мне, вторую — Люсиль, и мы начали торжественно подниматься по лестнице, сопровождаемые почётным эскортом в лице Франциска Первого.

— В монастыре и то больше развлечений было: то посты, то молитвы, то ещё что, — столь уверенно ответил он, словно только и ждал этого вопроса. — Право слово, у настоятельницы жизнь куда насыщеннее, чем у вдовствующей королевы. Бариль-то почти всё время сидит у себя, а когда выходит, ему не до развлечения королевы.

Фраза прозвучала донельзя двусмысленно, и судя по тому, с каким видом Франциск погладил усы, смысл он вкладывал туда самый что ни на есть пошлый.

— Так, может, Ваше Величество, вас вернуть в монастырь?

От такого предложения призрак скукожился и зарябил, но, на удивление, возмущаться не стал, а с глубокой скорбью в голосе сообщил:

— Увы, мажонок, был бы рад, но не могу. Я в ответе за целую страну. Кстати, о стране. — Он заколыхался, придвинулся совсем близко и зашептал, словно кто-то ещё мог услышать: — Фаро зачастил во дворец. Я бы решил, что у него шуры-муры с королевой, не будь он таким дряхлым и не ставь он полог только от прослушивания.

На мой взгляд, Фаро дряхлым не выглядел. Ему до дряхлости ещё жить и жить. По всей видимости, так думала не только я.

— Может, он её пытается соблазнить? — предположил Шарль.

Люсиль вертела головой от меня к нему, пытаясь достроить неслышные ей реплики Франциска. Влезать в разговор сейчас ей казалось неприличным, но, когда мы останемся вдвоём, она непременно всё выспросит.

— С таким лицом не соблазняют, а пугают, — снисходительно пояснил Франциск. — Вообще, форменное безобразие, что от меня ставят прослушку. Монарх должен быть в курсе всех государственных дел.

— Так, может, это личные.

— Мажонок, какие могут быть личные дела у королевы, пусть и вдовствующей? У неё все дела государственные — убеждённо сказал Франциск. — А значит, требуют моего присмотра, иначе, сам понимаешь, страна развалится.

— До сих пор она не развалилась — заметила уже я.

— Вот именно, огонёк, до сих пор. — Он сделал паузу, глядя на меня со значением, но, поскольку я промолчала, продолжил разговор сам: — И вообще, огонёк, могла бы и раньше меня навестить. Как-никак, у тебя из родственников только я и Робер. Я скучал, между прочим.

Я поняла, что мне его тоже не хватало: слишком уж запоминающиеся приключения пришлись на то время, когда мы были вместе.

— Я тоже соскучилась, но, увы, я не могу попасть во дворец просто так, — напомнила я. — Секретные проходы все закрыли, а во дворце де Кибо не принимают. Сегодня сделали исключение, и то дедушка распереживался, что это всё не просто так.

Мы уже дошли до Малого танцевального зала, украшенного огромным количеством цветочных гирлянд. У стен стояли столы с угощениями, но к ним никто не подходил: ждали короля. Призрак вился рядом с нами, иной раз проходя через неосторожно приблизившихся гостей, которые бледнели и начинали озираться, не понимая, что случилось.

— Очень даже может быть, — легко согласился Франциск. — Но вообще, это безобразие, что представительница семейства Лиденингов не может попасть в собственный дворец.

— В королевский, — напомнил Шарль.

— Разумеется, в королевский, — гордо ответил Франциск. — Лиденинги — королевский род. Мы, мажонок, не абы кто. Ты вообще должен гордиться, что стоишь рядом с нами.

Возможно, он бы ещё долго говорил о величии Лиденингов, из которых сейчас остались я да дедушка, но тут наконец объявили о короле Филиппе Третьем и в зале появился он сам. Шёл важно, ни на кого не глядя, а все кланялись, кланялись, кланялись. Я тоже присела в реверансе, хотя Франциск сразу зашипел, что Лиденинги ни перед кем не склоняют голову.

— А на портрете он посимпатичнее, — неожиданно сказала Люсиль, когда король наконец прошёл к приготовленному ему креслу, замещавшему трон, и уселся. — Понятно, почему Соланж предпочла ему Антуана.

— Дура потому что, — довольно резко ответил Шарль. — Антуана может предпочесть только круглая дура.

— На портретах все мы посимпатичнее, — грустно заметил Франциск, — а потом потомки не могут опознать предков. Разве это дело?

— Ты не подумай, мне Антуан не нравится, — вспыхнула Люсиль, решившая, что её слова восприняли как предательство по отношению к Пьеру-Луи. — Я чисто внешне оцениваю, понимаешь?

— Не понимаю, — Шарль постарался смягчить резкость улыбкой. — Я в мужской внешности не разбираюсь.

— А из женской тебе только внешность Николь нравится? — фыркнула Люсиль, уже напрочь забыв про короля и оглядываясь по сторонам, явно в поисках Пьера-Луи.

— Разумеется, — с готовностью подтвердил Шарль.

— Смотрю, инора Бариля не видно, — заметила подруга.

С намёком заметила. Очень явным для всех. Но Шарль сделал вид, что не понял.

— Тех, кто обеспечивает безопасность, всегда не видно.

— Но Пьер-Луи говорил, что постарается.

— Может, и постарается.

— Этот балбес до сих пор не признался? — удивился Франциск. — Да любой инор становится на порядок привлекательнее, если он король. Наконец объявили первый танец, который традиционно начинал король. Почему-то я думала, что он пригласит Люсиль, но нет: он выбрал незнакомую молоденькую девицу, которая столь восторженно на него таращилась, что я была вынуждена не согласиться с Франциском: привлекательность инора, оказавшегося королём, повышается не на порядок, а на два. Королевское сияние затмевает все минусы. Люсиль же пригласил Базиль Вине, с которым нас в своё время выгнали с первого же занятия по медитации и появление которого на столь небольшом балу для нас оказалось приятным сюрпризом. Я же танцевала с Шарлем. Правда, всё удовольствие портил Франциск, который кружил рядом и бухтел, что мы уделяем ему мало внимания. А вот на следующий танец Филипп Третий действительно пригласил Люсиль. Она покраснела, растерянно посмотрела на нас, но вложила свою руку в руку короля и вышла с ним в центр зала. Танцевать она умела и любила, но ей приходилось ещё беседовать с персоной, которую она полагала слишком значимой. Люсиль улыбалась, но рот для ответа открывала редко, а сама всё оглядывала зал в надежде заметить рыжую шевелюру Пьера-Луи. Впрочем, сама я это наблюдала урывками, потому что тоже танцевала, в этот раз с Вине, который успел подхватить меня раньше Шарля. Тот не расстроился и не остался подпирать стену, а кружил по залу с довольно симпатичной иноритой в голубом платье. Слишком симпатичной, чтобы я могла от них отвлечься.

Но танец закончился, и мы опять собрались нашей небольшой компанией.

— Уф, — выдохнула Люсиль. — Я думала, это никогда не закончится. Музыка всё играла и играла, а Филипп Третий всё говорил и говорил.

— И о чём вы разговаривали?

— Разговаривал он, — поправила Люсиль. — Так, о всякой ерунде. Даже пересказывать нечего.

Она бросила тоскливый взгляд в зал, но ожидаемо так и не увидела Пьера-Луи. Шарль отловил официанта, разносившего напитки, и вручил нам с подругой по бокалу розового шампанского, было оно с лёгкой фруктовой ноткой и приятно пощипывало язык. А ещё великолепно поднимало настроение. И я уж было решила, что это самый прекрасный бал, на котором мне довелось побывать.

— Огонёк, по твою душу идут, — неожиданно сказал Франциск.

С чего он так решил, я не поняла, но тем не менее он оказался прав. Высокий инор в скромном камзоле действительно подошёл ко мне с сообщением, что Её Величество вдовствующая королева ждёт меня прямо сейчас.

— Леди де Кибо пригласили одну, — уточнил он, после того как Шарль подал мне руку, намереваясь сопроводить.

— Инор — мой жених.

— Поздравляю. Но требование Её Величества — личная встреча, — непреклонно повторил инор.

— Огонёк, не бойся, не съедят, — жизнерадостно сказал Франциск.

— Мало ли, — ответила я ему, но посланник королевы принял это на свой счёт.

— Требование Её Величества не может быть истолковано по-другому.

— Я прослежу, — ободрил меня Франциск. — Вы, главное, от меня не закрывайтесь, чтобы я вовремя успел вызвать помощь, если Её Величеству всё-таки придёт в голову тобой подзакусить.

Если ей вдруг такое придёт в голову, то она тут же об этом пожалеет, потому что на мне защитных артефактов больше, чем на хилом уличном котёнке блох. Уж дедушка о моей безопасности основательно позаботился. Говорить я это, разумеется, не стала, с тяжёлым вздохом поставила опустевший бокал на поднос как раз проходившего мимо лакея и пошла за провожатым, который кружил по дворцу столь причудливо, словно собирался меня запутать. Но я ничуть не волновалась, поскольку за мной летел Франциск, который непременно выведет меня в Бальный зал, случись что непредвиденное.

Её Величество приняла меня в небольшом кабинете, своём или короля Филиппа Третьего — тут я затруднилась бы решить определённо и потому что обстановка была безликая, и потому что сам король тоже там был. Ради разнообразия даже в виде Пьера-Луи. Я присела в вежливом реверансе. Мой сопровождающий поклонился, вышел и закрыл за собой дверь.

— Огонёк, бери пример с меня: молчи побольше.

Пьер-Луи скептически улыбнулся, хотя в некотором роде Франциск был прав: для большинства людей он действительно был невидим и неслышим, а значит, постоянно молчал. Сам же Пьер-Луи, как и его так называемый дядя, приобрел возможность видеть призрака после перенастройки Королевского Сердца, и, подозреваю, они уже много раз эту возможность прокляли. Особенно инор Бариль.

— Подойди, дитя моё, — прошелестела королева. — Садись.

Она указала на стул перед письменным столом, который, несомненно, принесли для меня: очень уж он выбивался из общего убранства кабинета. Второй такой же стул стоял рядом с королевой, которая расположилась в кресле хозяина кабинета. Пьер-Луи тоже сел и активировал полог от прослушивания.

— Ты наверняка догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить, — сказала королева, лишь только я уселась на стул и расправила юбки.

— Увы, нет, Ваше Величество.

— Инор Бариль поднимал этот вопрос в беседе с лордом де Кибо. Ты должна выйти замуж за моего сына, — голос её окреп. — И нужно сделать это в ближайшее время.

Глава 4

Я, конечно, растерялась от слов королевы, но не настолько, чтобы покорно согласиться осчастливить короля Филиппа.

— Извините, ваше Величество, но это совершенно невозможно, — твёрдо сказала я.

— Этого требует благо страны, несносная девчонка! — рявкнула она, уже не пытаясь притворяться мягкой и нежной. — А благо страны стоит над личными интересами.

— Когда во главе страны несчастные люди, ничего хорошего её не ждёт, — убеждённо сказала я. — Я люблю друга вашего сына, а ваш сын любит мою подругу. Даже вздумай я согласиться на ваше нелепое предложение, как потом смогла бы смотреть в глаза Люсиль?

— О какой любви может идти речь, когда на кону судьба государства? — холодно спросила королева.

Франциск, который устроился за её плечом, удобно повиснув в воздухе и подперев кулаком подбородок, решил, что пришло его время вставить веское слово.

— Огонёк, я тебе сразу предлагал соглашаться. Во главе страны должен быть Лиденинг. А от кого ты этого Лиденинга родишь, сама выберешь. В точности как нынешняя королева, которая радеет за государство. Государство же стоит над личными интересами, я ничего не путаю?

Он подплыл к Пьеру-Луи и даже подмигнул тому. Но королю этакое панибратство не пришлось по душе, он зло покраснел и выпалил:

— Я против!

— Филипп, мы с вами, по-моему, всё обговорили, — не менее зло прошипела его мать, посчитавшая, что возражение относится к её словам. — Вы согласились на моё условие. И как, девушка вас узнала?

Пьер-Луи смущённо отвёл глаза. Так вот почему он не признавался Люсиль до сих пор! Наверняка договорился с королевой, что если Люсиль узнает любимого под мороком, значит, они судьба друг друга, не узнает — не судьба. Но мне в последнее время казалось, что подруга относится к кавалеру без былой приязни, так и не простив то ли опрометчивого поступка, то ли опрометчивых слов — мне она так и не призналась, что случилось.

— Да кто тебя будет спрашивать? — насмешничал Франциск. — Твоя мать не слишком интересовалась мнением Филиппа Второго, когда решила тебя родить.

— Я попросил бы не трогать мою мать. — Пьер-Луи так гордо вскинул голову, что наконец стал похож на настоящего короля. Не то чтобы это позволило бы мне отнестись к предложению его матери с пониманием, но неприязнь к ней уже не распространялась на него. — Извольте относиться с уважением к правящему дому.

— Правящий дом — Лиденинги, ты не забыл? — ехидно поинтересовался призрак. — И кто из вас — из них? Из Лиденингов здесь только Николь и я. К нам я отношусь с уважением.

Он подбоченился и стал походить на одну из статуй королей в королевской галерее. Сама я галерею не видела, но картинки с её изображением были даже в учебниках истории.

— Правящий дом здесь мы, — нехорошо прищурился Пьер-Луи. — Попробуйте оспорить это, вы, давно покойный неудачник. Вы не только страну потеряли, но и сделали всё, чтобы от вас не осталось даже потомков.

Королева напряжённо вслушивалась, силясь понять, о чём шла речь, сделать это при отсутствии реплик второго собеседника тяжеловато, но горячность сына ей не нравилась, потому что она положила свою руку на его, пытаясь успокоить. Я тоже начала опасаться, что Франциск переругается с нынешним королём в лице Пьера-Луи так, что обратного пути не будет. Конечно, правителям надо уступать, но загвоздка в том, что они правители оба, к тому же одной и той же страны.

— Я — король, настоящий, получивший трон по праву. А тебе только позволили им быть, — набычился Франциск. — Не твоей подлой семейке указывать мне, к кому относиться с уважением.

— Ваше Величество, — вмешалась я, пока они не договорились до чего-нибудь непоправимого, — ни Его Величество Филипп Третий, ни его мать не имеют отношения к вашей супруге, поэтому можно сказать, что мы на одной стороне. Почти. Потому что для замужества этого мало.

— А предсказания Фурнье для замужества вам хватит? — язвительно спросила королева. — Он для вас достаточно авторитетен?

— Для меня достаточно авторитетно только моё сердце, — осторожно заметила я.

— И Королевское, — встрял Франциск, с неприязнью поглядывавший на Пьера-Луи, но больше не бросавшийся гадостями в его сторону. — Огонёк, ты про Королевское Сердце не забывай. Оно для всех авторитет, а для тебя ещё и бьётся.

Я кивнула, соглашаясь с его словами.

— Девочка, ты ещё так юна, и воспитывали тебя не как принцессу, — одними губами улыбнулась королева. Неприязнь она скрывала не очень успешно, но я её понимала: кому будет приятно узнать, что её сыну, королю такой замечательной и большой страны, предпочли какого-то сомнительного типа, пусть и являющегося другом сына. — Поэтому ты пока не осознала, что главное — благо страны, а собственное счастье… — Она непритворно вздохнула. — Собственное счастье — оно не так важно. Давайте все успокоимся и начнём разговор заново. Филипп, вам не кажется, что совместное чаепитие способствует доверительной беседе?

— Как вам будет угодно, матушка, — склонил тот рыжую голову.

Но спокойствие его было настолько показным, что даже гневная краснота с лица не сошла, не говоря уж о так и не разжатых кулаках. Всё-таки Франциск умеет быть на редкость раздражающим, если того хочет.

Чай нам принесли по королевскому звонку. Причём королева долго и безуспешно трясла колокольчиком, пока Пьер-Луи наконец не сообразил и не снял полог тишины. При этом Франциск наслаждался каждым мгновением этой сцены и несколько раз сигнализировал мне, чтобы я не вмешивалась и не подсказывала.

— И эти люди мнят себя королями, — с удовольствием сказал призрак. — И не просто королями, а равными Лиденингам. А сами пытаются вызвать прислугу, не сняв защитного заклинания.

Пьер-Луи зыркнул на него столь злобно, что даже появись ранее у меня сомнения в необходимости отказа, сейчас они благополучно развеялись бы. Возможно, король из него получится и неплохой, но вот как спутник жизни он для меня был ужасен. Видеть такую физиономию ежедневно — то ещё счастье.

Тем временем в кабинет вкатили сервировочный столик, и лакей в строгой дворцовой униформе, не поднимая глаз, принялся выставлять угощения. Королевских щедрот отсыпали немного, правда, письменный стол много и не вместил бы. Главное, нашлось место для трёх чашек, а всё остальное вторично.

Действие происходило в полном молчании, которое разбавлялось лишь позвякиванием чашек и тарелочек. После того как лакей заполнил три чашки чаем, он поклонился и начал пятиться к двери. Глаз он так же не поднимал и не разворачивался, поэтому оставалось только удивляться, как ему удалось так быстро добраться до двери, открыть её и покинуть кабинет.

— А про меня, как обычно, забыли, — внезапно сказал Франциск и тяжело вздохнул. — Конечно, если меня не все видят, то мне и чашки не надо…

— Что вы, Ваше Величество, — отозвался порядком взведённый Филипп, — это я отказался от чая.

— Огонёк, — заволновался Франциск, — не вздумай тут ничего пить или есть. Если король отказывается разделить с вами еду, это плохой признак.

— Богиня, как вы мне надоели! — неожиданно рявкнул Пьер-Луи и стукнул кулаком по столу. — Николь, нельзя ли его вернуть в монастырь? Мне кажется, молитвы благотворно влияют на его поведение.

Франциск побелел почти до непрозрачности. Первый раз я видела, чтобы он настолько испугался.

— Ха-ха, — выдавил он. — Ваше Величество, неужели вы не понимаете шуток?

— Таких — нет, — отрезал король, теперь уже никто не усомнился бы в том, что он имеет право так титуловаться. — Извольте вести себя прилично или возвращайтесь туда, откуда вас взяли.

Создавалось впечатление, что он относился к призраку как к проштрафившемуся коту, которого взяли с улицы, отмыли, накормили, а тот в отместку принялся пакостить.

— А Королевское Сердце? — пискнул совершенно непохожий на себя Франциск.

— А Королевское Сердце Фаро предлагает вообще отключить, — злорадно сказал Пьер-Луи. — Он говорит, что в настоящее время необходимости в этом артефакте для страны нет, поскольку магия стабилизировалась за столько лет. А как охранный артефакт дворца он себя исчерпал и вполне может быть заменён стандартной защитой, которую мне предлагает установить Совет магов, причём даже не станут выставлять за это счёт.

— Пф-ф-ф, и вы им верите? — презрительно выдохнул Франциск, но совсем не с таким апломбом, как пять минут назад. — Фаро — хитрый лис, он вам такую защиту установит, что она вас и без нападающих пришибёт.

По виду Пьера-Луи было понятно, что он тоже так думает, но желание уязвить призрака оказалось слишком сильно, чтобы соглашаться с противником.

— Мэтр Фаро — глава нашего Совета магов. С чего бы ему нам вредить? — высокомерно сказал он.

— Филипп, не время упражняться в риторике, — неожиданно вмешалась королева. — Ты прекрасно знаешь, что Фаро не на нашей стороне, в отличие от милой леди де Кибо и его Величества Франциска. К сожалению, Ваше Величество, я лишена счастья вас лицезреть, — она расплылась в улыбке, которая никого бы не обманула, — но само чувство причастности к истории меня необычайно вдохновляет.

Франциск скривился в недовольной гримасе, но сделал это, благоразумно переместившись за спину Пьера-Луи, чтобы тот его не видел. Наверное, слушать псалмы было не столь интересно, как не так давно утверждал призрак, потому что его совсем не вдохновляла возможность вернуться в монастырь.

— Её Величество совершенно права, — кисло сказал он. — Мы на стороне правящей династии.

Пьер-Луи едва заметно нахмурился, я бы на его месте тоже не отнеслась с доверием к словам противника, поскольку правящей династией считались Лиденинги, к коим нынешний король имел отношение довольно опосредованное.

— Ваше поведение указывает на обратное, — всё же заметил Пьер-Луи. — Но отнесём это к плохому воспитанию и негативному воздействию множества лет одиночества.

Королева опять благостно улыбнулась и величаво кивнула, показывая, что во всём поддерживает сына.

— Милая Николь, — заворковала она, — почему вы так и не прикоснулись к чаю?

Её сын демонстративно взял одну из чашек и начал пить, как бы доказывая, что там ничего опасного нет. Я покосилась на Франциска, но тот делал вид, что не происходит ничего особенного, и только помахивал перед лицом шляпой, словно ему было неимоверно жарко.

Чашку я взяла с осторожностью: мало ли какие методы убеждения были припасены у этой парочки, чувствующей себя не на своём месте и собирающейся придать законность своему правлению за мой счёт. Но ни один из артефактов дедушки не среагировал, что меня несколько успокоило. Но не полностью.

Пьер-Луи отставил чашку и решительно сказал:

— Может, прекратим разводить политесы и перейдём сразу к делу?

Смотрел он на меня, поэтому мне пришлось ответить:

— С моей стороны никаких возражений. Только я до сих пор так и не поняла, в чём суть дела, Ваше Величество.

— Николь, я думал, мы друзья, — поморщился он. — К чему эти расшаркивания?

— Встреча у нас не дружеская, а официальная, Ваше Величество, — напомнила я. — Поэтому ни о каком панибратстве речи идти не может.

— Я вас понял, леди де Кибо, — усмехнулся он. — Хорошо, перейдём к сути дела. Фаро хочет, чтобы вся власть перешла к Совету магов. Его команда уже разработала проекты указов, который от нас требуется подписать. После чего власть монарха становится формальной, а страной начинают управлять маги.

— Это он заигрался, — возмутился посерьёзневший Франциск. — Власть королей — от Богини.

— Заигрался, — согласился Пьер-Луи. — Но он говорит, что в противном случае обнародует доказательства, что на троне не настоящий Лиденинг, а узурпатор, незаконно захвативший власть.

— Поэтому ты решил, что единственный вариант — сделать своё сидение на троне законным, женившись на Николь? Пф-ф-ф. Ты же король, я был о тебе лучшего мнения. Нужно поступать так, как лучше для страны, а не для тебя лично.

— Власть Совета магов для страны точно не лучше.

— Согласен. Значит, нужно сделать так, чтобы им было не до захвата власти. — Франциск потряс шляпой и решительно водрузил её на голову. — Изъять весь компромат и показать, что королей шантажировать себе дороже. Я бы ещё парочку этих недоумков казнил в назидание, но нынешнее поколение слишком мягкотелое.

— Не мягкотелое, а придерживающееся традиций. Смертная казнь у нас уже сто лет как отменена. Казнить магов — разбазаривать ресурсы, — возразил Пьер-Луи и сжал губы в суровую нитку.

— Так ты казни тех, от кого уже особого толка нет, — предложил Франциск. — Фаро и пару постарше, у которых в жизни остались две радости: магия и интриги, избыток которых на мозги и давит, заставляя чудить. Де Кибо помогут, не сомневайтесь.

На этом месте засомневалась даже я, король же посмотрел с заметным скепсисом, ибо с чего это вдруг де Кибо влезать в игры короля с Фаро? Так и без головы можно запросто остаться, причём совершенно неважно, чью сторону ты примешь.

— Брак с Николь разом решит все проблемы, — возразил Пьер-Луи.

— Брак с Николь покажет, что вами можно манипулировать. Ты не понимаешь, короли не должны показывать слабости.

— Это вы не понимаете, — Пьер-Луи снисходительно улыбнулся, — что Николь в ещё большей опасности, чем мы. Фаро хочет избавиться от неё так же, как от Королевского Сердца. С её смертью эпоха Лиденингов закончится.

На меня повеяло холодом от его слов, но страха я никогда не показывала, постаралась запихнуть его в самые глубины души и в этот раз и с лёгкой насмешкой спросила:

— В таком случае почему вы думаете, что брак со мной решит наши проблемы? Мы всё так же остаёмся уязвимыми перед Советом Магов.

— Предсказание Фурнье, — ответила молчавшая до этого момента королева. — Он сказал, что наши проблемы решит брак Филиппа с девицей королевской крови, которая узнает Филиппа в обоих обликах.

— Я бы его точно не узнала, — сразу возразила я, — если бы мне не сказали раньше. И кажется, мне, ваше Величество, вы чего-то недоговариваете, иначе не предложили бы своему сыну проверку Люсиль.

Королева едва заметно дёрнула носом, выражая своё недовольство моей наблюдательностью, но всё же ответила:

— Фурнье сомневается по поводу королевской крови, сказал, что там довольно расплывчатое видение, предполагающее несколько толкований. Но в остальном он уверен.

— В таком случае каким боком его предсказание относится ко мне, Ваше Величество? — как можно вежливее спросила я. — Я подхожу только по одному пункту, который, как вы сами признали, допускает иное толкование.

И это я ещё не стала говорить, что если их так волновали предсказания, то могли бы проконсультироваться у дедушки. Его возможности в этой области уж точно побольше, чем у Фурнье, пусть последний и возглавляет нашу академию.

— Вы Лиденинг, леди де Кибо, браком с моим сыном вы снимете ряд проблем с Советом.

— Тю-ю, — протянул Франциск. — Проблемы не снимутся, я вам говорю, как опытный правитель. Нужно разбираться с Советом, а не жениться. Жениться нужно потом, когда власти не будет угрожать банда магов, притворяющихся радетелями Отечества.

— И что вы предлагаете? — повернулся к нему Пьер-Луи.

— Для начала нужно проникнуть в здание Совета и узнать, где находятся интересующие нас документы и артефакты.

— Документы, — поправил его Пьер-Луи. — Нас интересуют документы.

— Это вас интересуют документы, — возразил Франциск. — А нас интересуют артефакты. Точнее, один конкретный артефакт.

— Какой именно?

— Не твоё дело, королёк. Это внутренние вопросы Лиденингов, — опять нахамил призрак.

Глава 5

Единственное обещание, которое выдавила из меня королева, — это подумать. Думать мы должны были вместе с дедушкой и Франциском, а поскольку старшего де Кибо во дворец пропускать не соглашались, мне пришлось забрать призрака. Как только я предложила этот вариант, Пьер-Луи прямо-таки ожил. Наверное, за время пребывания во дворце достал до печёнок мой давно покойный родственник и его, и его отца. Призрак это тоже отметил и довольно неприязненно сказал:

— Не слишком радуйся, королёк. Отсутствовать я могу не больше недели, или придётся заново проводить настройку.

— Я радуюсь за вас, — не растерялся тот. — Вы же трудитесь здесь, не зная ни отдыха, ни развлечений.

Франциск подозрительно на него уставился, но Пьер-Луи уже справился с нахлынувшими эмоциями и был сама любезность, холодная и безэмоциональная.

— Мне нужен мажонок, чтобы провести процедуру извлечения, — нагло сказал призрак. — Без него ничего не получится. Он практически мой ученик, очень талантливый, не то что нынешние бездари.

Пьер-Луи сжал губы, явно удерживая рвущуюся гадость, потом процедил:

— Инор Бариль проводит к Королевскому Сердцу его и Николь.

— Леди де Кибо, можете идти. — Королева сымитировала приязненную улыбку, но веяло от неё запредельным отчаяньем. — Надеюсь увидеться с вами совсем скоро.

Проводил меня тот же инор, что забирал с бала. Несмотря на уход короля, танцы продолжались, и как раз объявили новый. И если Шарль терпеливо ждал меня, подпирая колонну, то Люсиль уже вовсю кружилась с Базилем. Тот безостановочно болтал, а подруга с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. В правилах поведения на дворцовых балах громкий смех считался неприличным, о чём Люсиль мне успела несколько раз сообщить, пока мы ехали и она, чтобы не слишком нервничать, повторяла правила, взятые перед этим в библиотеке академии. Думаю, вскоре они вовсе вылетят из её головы, но никто не посчитает девушку невоспитанной: музыка играла столь оглушительно, что напрочь перебивала любые звуки, и смех точно останется незамеченным, будь он даже ужасающе громким.

— И как королева? — спросил Шарль, подавая мне руку.

В ряды танцующих мы влились, словно оттуда и не выходили. Говорить не хотелось, хотелось просто танцевать и хотя бы на время не думать о проблемах. Конечно, от этого они никуда не девались, но выглядели далёкими и неважными.

— Как-как, — вместо меня ворчливо ответил Франциск. — У королевы оказалось слишком много свободного времени, она начала думать, а поскольку это действие для неё непривычно, то вбила себе в голову, что только брак Николь с её сыном позволит избежать Шамбору той пропасти, в которую моя любимая страна пытается свалиться по вине этих недоумков из Совета магов. Филиппа она уже уговорила, осталось уговорить Николь.

— Вот как? — Шарль отвечал призраку, но смотрел на меня.

Полог от прослушивания он поставил, поэтому я, даже не пытаясь говорить экивоками, предупреждающе выпалила:

— Я за него не выйду, это не обсуждается.

А то вдруг опять решит пожертвовать собой ради друга и благополучия страны? Вот я его заранее и ставлю в известность, что жертва будет напрасной, потому что я жертвовать собой не собираюсь. Благополучие страны, построенное на жертвах, всегда иллюзорно и может рухнуть в любой момент.

— И совершенно напрасно, — важно сказал Франциск. — На троне должен быть Лиденинг, а не это жалкое подобие монаршей особы.

— Я бы попросил не оскорблять моего друга! — возмутился Шарль.

— Да кто его оскорбляет? — изумился призрак. — Разве правда может оскорбить? Право слово, мажонок, в твоём возрасте и с твоим многолетним общением с… гм… Пьером-Луи, ты мог бы уже давно понять, что он из себя представляет, и использовать вашу дружбу точно так же, как это делает он.

— Это не обсуждается, — отрезал Шарль.

— Вот упёртая парочка, — проворчал Франциск. — Поймите, чтобы быть счастливыми вместе, совершенно не обязательно жениться. Подумаешь, официальным мужем твоей любимой женщины будет другой, зато ты с гордостью будешь считать себя любовником королевы.

— Невелик повод для гордости.

— А быть отцом будущего короля? — вкрадчиво спросил Франциск. — Это ли не повод для гордости?

— Странные у вас представления о гордости, Ваше Величество, — вмешалась я в этот милый разговор.

— Всё, что идёт на пользу Шамбору, — повод для гордости, — надулся он.

— Ваше Величество, ваша гордость мешает нам танцевать. В конце концов, мы приехали на бал, а не гордиться Шамбором, да ещё таким извращённым образом, — заметил Шарль.

Франциск оскорблённо сдулся и, проворчав: «Жду вас у Сердца», испарился из зала.

— Он сказал что-то про Королевское Сердце или мне послышалось?

— Увы, нет, не послышалось. Нас скоро к нему отведут, чтобы отвязать от артефакта Франциска. Нужно провести совет с дедушкой. Сам понимаешь, без Его Величества можно что-то упустить.

— Скорее, с ним можно что-то упустить или, напротив, добавить что-то ненужное. С чего вдруг опять встал вопрос о браке?

— Фаро шантажирует королеву. Конечно, повод для шантажа у него есть, но по факту он просто-напросто хочет власти.

— Ему мало? — приподнял Шарль бровь.

— Получается, мало, если хочет власти не только над магами, но и над остальным населением страны. Он хочет, чтобы Совет магов официально правил, а монархи стали лишь декоративным приложением.

Шарль присвистнул. Я посмотрела укоризненно, но только я: полог никому больше не дал шанса насладиться удивлением мажонка.

— Смелое желание!

— И королева уверена, что у него есть все шансы исполниться.

Шарль посерьёзнел, но танцевать от этого хуже не стал. Мы кружили по залу под великолепную лёгкую музыку, но лёгкость из настроения ушла безвозвратно. Не получалось у меня больше не думать о плохом, в голову лезли мысли, что если Фаро рассчитывает обойтись без Королевского Сердца, значит, и моя жизнь больше ценности для него не представляет.

Мы прошлись в фигуре танца совсем рядом с Люсиль. Вот уж кто наслаждался каждой минутой бала. На её раскрасневшемся лице сияло восторженно-радостное выражение, а взгляд не отрывался от партнёра. Тот явно сегодня был в ударе и изо всех сил пытался произвести впечатление на мою подругу. И кажется, ему это даже удавалось. Но Люсиль вообще особа впечатлительная: влюблённости у неё происходили довольно часто и причудливо менялись. Исключением стал Пьер-Луи, но между ними, похоже, пробежала чёрная кошка, а уж большая или маленькая — время покажет.

Инор Бариль появился под конец танца, да не один: вместе с ним подошёл Пьер-Луи в своём настоящем виде, поэтому внимания привлёк куда меньше, чем «дядя». Вот и Люсиль не заметила его появления, продолжая уже даже не хихикать, а смеяться над остротами Базиля, что было отмечено неприязненной гримасой Пьера-Луи. Да, не быть Вине в фаворе у короля! А ведь бедолага даже причины никогда не узнает…

Танец закончился, и мы собрались опять почти той же компанией.

— Пьер-Луи, — расцвела Люсиль, — ты всё-таки пришёл! Я так рада.

Теперь погрустнел Базиль, а Пьер-Луи, напротив, расправил плечи и засиял, как новёхонькая монетка с королевским профилем, благо было с кого брать пример: себя-то он видел в зеркале ежедневно и даже в профиль, если использовал дополнительные зеркала или заклинания.

— Не мог же я упустить возможность потанцевать с самой красивой девушкой в этом зале, — сказал Пьер-Луи.

Если бы я сомневалась, соглашаться ли на его предложение, после этих слов точно отказалась бы. Потому что называть самой красивой другую девушку в присутствии той, на которой ты планируешь жениться, — вернейший способ остаться холостым. Такие признания нужно делать наедине. «Ты точно правильно поняла королеву?» — шепнул Шарль. Ответить я не успела.

— Леди де Кибо, инор Буле, пройдёмте со мной, — противно процедил инор Бариль.

Надо признать, что время, проведённое в одном замке с Франциском, на пользу ему не пошло: маг осунулся, появились мешки под глазами, взгляд бегал по сторонам, ни на ком не задерживаясь, а в движениях появилась неприятная нервозность. Стало понятно, почему столько слухов ходило о его пристрастии к запрещённым веществам.

Опять заиграла музыка, и Люсиль упорхнула теперь уже с Пьером-Луи, провожаемая тяжёлым вздохом Базиля. Но этот инор вряд ли станет страдальчески подпирать колонну, пока приглянувшаяся девушка танцует. Правда, проверить это я не смогу: из бального зала мы уже вышли, и стоило нам оказаться за порогом, как музыка сразу стихла, а инор Бариль поставил полог от прослушивания. Интересно, кого он так опасается в почти своём замке?

— Я был против того, чтобы допускать вас до Королевского Сердца.

— Решающим аргументом наверняка послужило то, что Его Величество Франциск исчезнет из дворца на целую неделю? — издевательски предположил Шарль.

Инор Бариль дёрнулся, как от пощёчины, и посмотрел столь неприязненно, что я сразу вспомнила, что он пытался убить Шарля и лишь вмешательство дедушки заставило его отказаться от этого намерения. Но сейчас здесь дедушки нет, а Шарль ведёт себя слишком вызывающе.

— Какие гарантии, что Сердце продолжит работать, если призрак от него отдалится?

— Какое-то время проработает точно, а потом Его Величество Франциск вернётся и работе Королевского Сердца больше ничего не будет угрожать, — сразу ответил Шарль.

Интересно, он беседовал с Франциском на эту тему или только что придумал ответ? С другой стороны, если сам Франциск уверен, что ничего с главным артефактом страны не случится, то почему мы должны с ним спорить? В магии он разбирается куда лучше здесь присутствующих, несмотря на призрачное состояние.

— А без возвращения? — чуть помедлив, задал-таки вопрос инор Бариль, ответ на который его занимал куда больше отсутствия самого призрака.

— А без возвращения движущей части артефакта он остановится. Вы же это сами прекрасно понимаете.

Бариль вздохнул. По нему было видно, что да, понимал, но надеялся до последнего.

— Неделя спокойствия у вас есть, — сочувствующе сказал Шарль. — Может, выспитесь и придумаете что-нибудь.

— Я не хотел бы оставлять вас наедине с Сердцем, — не сдавался Бариль.

— А придётся. Это условие не наше, а Его Величества, — ответила я. — Но вы же должны понять, что портить артефакт не в наших интересах.

— Откуда мне знать, какие у вас интересы?

Смотрел он зло и недоверчиво, ничуть не смягчённый проявленным сочувствием, словно мы были в ответе за поведение моего давно покойного предка. Ладно я, меня ещё можно обвинить в родственных связях, но Шарль ведь вообще призраку не потомок ни с какой стороны.

— Вы можете нам либо доверять и оставить с Сердцем, либо не доверять, и тогда мы просто покинем дворец, — чуть раздражённо ответил Шарль. — Пережёвывать одно и то же не вижу смысла.

— Вот ты как заговорил… — зловеще протянул Бариль. — А ведь я знаю прекрасный способ разом решить все проблемы…

— Прекратите, — одёрнула я его. — Мы союзники, мы не должны ругаться, пока не разберёмся с Советом.

— Вы правы, леди де Кибо, — неохотно протянул он, отвернулся от Шарля и промолчал до самого конца нашего пути.

Когда радостный Франциск вылез из стены с приветствием, инор Бариль страдальчески закатил глаза к потолку и сказал:

— Я жду вас здесь. Очень надеюсь, что вы ничего не испортите. Помните, от этого зависит безопасность страны. Да и ваша тоже.

Прозвучало это угрожающе, но Шарль лишь кивнул, прошёл к Сердцу, пропустив меня вперёд, закрыл дверь и поставил теперь уже свой полог от прослушивания.

— Будет достаточно просто забрать отсюда вашу кость, Ваше Величество? — спросил он. — Или нужно проделать что-то ещё, чтобы Сердце работало?

— Достаточно, — махнул призрачной рукой король. — Я подсчитал: Сердце будет замедляться, но с такой скоростью, что за неделю никто ничего не заметит. Если задержаться на подольше, будет уже критично.

— Фаро считает, что этот артефакт вообще не нужен, — напомнила я.

— Мало ли чего может считать Фаро. — Франциск воинственно вздёрнул голову. — Наша задача — чтобы он больше беспокоился о своих делах, а не о наших.

Он подлетел к стене с проходом и подозвал меня небрежным жестом. Я приложила ладонь, и стена приглашающе отъехала. Казалось, что там совершенно пустынно, но мой любимый кулон, в который вплавилась косточка Франциска, был припорошен пылью. Я часть стряхнула, остальное сдула, и всё же он выглядел весьма непрезентабельно. Пришлось пристраивать его под юбкой, тщательно следя, чтобы не конфликтовал с другими артефактами.

— Всё. — Я вышла из потайного коридора, и стена за мной задвинулась. — Можем идти.

— Огонёк, ты с ума сошла? — вытаращился на меня призрак. — Если что-то делается быстро, значит, это делается некачественно.

— Разве? — удивился Шарль.

— Так считает большинство людей, поэтому лучше нам задержаться на подольше. Мы серьёзные маги, а не шарлатаны какие-нибудь. Значит, всё должны делать медленно и осторожно. Кстати, а не научить ли вас новому заклинанию?

Он предвкушающе потёр руки.

— Научить, — тут же согласилась я.

— Там инор Бариль волнуется, — напомнил Шарль, кивнув на дверь.

— Пусть волнуется, ему полезно, — безжалостно ответил Франциск. — Итак, что вы думаете о совмещении рунной магии и вербальной?

Глава 6

В зал мы вернулись, когда Люсиль успела протанцевать с Пьером-Луи куда больше одного танца. Инор Бариль стоял с нами и с непонятным выражением на лице смотрел на танцующего «племянника». Впрочем, почему непонятным? Он точно не одобрял выбор Пьера-Луи.

— Да, жизнь не в радость, когда к родному сыну лишний раз не подойти, — «посочувствовал» ему Франциск. — Тяжело быть королевским родителем, если это знаешь только ты да королева. А она та ещё штучка. Полностью понимаю нежелание Николь выходить за вашего сына. Ей же с вашей криминальной парой дворец делить придётся, который нынче даже хуже монастыря. А всё почему? Потому что таково желание вдовствующей королевы — сделать из дворца настоящий склеп. И я бы понял, если бы она действительно скорбела о Филиппе Втором, так нет, сплошная видимость траура. А отец короля вообще голоса не имеет. И кем в таких условиях вырастут твои внуки, ты подумал?

Бариль зло засопел, но на призрака даже взгляда не бросил. Привык, наверное, уже к гадким высказываниям. С другой стороны, а что ему может сделать Франциск? Только нахамить.

Танец закончился, и сияющая Люсиль в компании мрачноватого Пьера-Луи подошла к нам. Неужели пытался ей намекать на истинное положение дел, а она осталась к намёкам глуха? Так-то Люсиль наблюдательная, а если что-то не замечает, то чаще всего только потому, что не хочет.

— Как вы долго, — выдохнула она. — Хорошо, что бал ещё не заканчивается.

Казалось, она совершенно не устала и могла ещё танцевать до утра, а то и до завтрашнего вечера.

— Нам нужно срочно уезжать, — расстроила я подругу.

— Выставили? — спросила она, неприязненно посмотрев на инора Бариля, который ответил ей точно таким же взглядом. — А как же приглашение, лично подписанное королевой? Оно теперь не считается?

— Нет, не выставили. Просто появилось срочное дело, — пояснила я.

— Совсем-совсем срочное? — разочарованно спросила она, почему-то посмотрев на Базиля, а не на Пьера-Луи. Наверное, пообещала ему следующий танец.

— Совсем срочное, — вместо меня ответил инор Бариль.

Создавалось впечатление, что он с трудом терпел как меня, так и Шарля и только обрадовался бы, исчезни мы как из дворца, так и из его жизни в целом. И это после того, как меня только что убеждали выйти замуж за его сына! Непредусмотрительно с его стороны.

— Ну что ж, — вздохнула Люсиль, — надо так надо. Поехали.

— Постой, — всполошился Базиль. — А тебе зачем уезжать? Я так понимаю, что срочное дело у Николь и Шарля.

— Мы приехали вместе, — пояснила Люсиль. — Не пешком же мне из дворца уходить?

— Зачем пешком? — удивился Базиль. — Я отвезу. Меня экипаж ждёт, уедем вместе. Соглашайся.

Люсиль заулыбалась, почти готовая ответить согласием.

— Это неприлично, — пробурчал Пьер-Луи.

— Почему вдруг неприлично? — удивился Базиль. — Мы с Люсиль давно знакомы. Что неприличного в том, что я ей помогу добраться до общежития?

— Мне кажется, Люсиль, будет лучше, если ты уедешь с Николь, — сказал Пьер-Луи, демонстративно не обращая внимания на соперника.

— Мне кажется, будет лучше, если ты перестанешь мне диктовать, что делать, — вспыхнула Люсиль и сразу же повернулась к Базилю: — С удовольствием воспользуюсь твоим предложением. Когда ещё удастся потанцевать во дворце?

К чести Базиля, тот победных взоров на соперника бросать не стал, лишь уверил мою подругу, что непременно о ней позаботится, если она не надумает поехать с нами.

— А если я тебя очень попрошу поехать с Николь и Шарлем? — внезапно сказал Пьер-Луи. — К сожалению, я тоже должен уйти и сегодня больше на балу не появлюсь.

Говорил он обманчиво мягко, но подёргивание крыльев носа указывало на то, что он злится. Люсиль задумчиво на него посмотрела, было видно, что она склонна согласиться. Но тут разговор решил взять в свои руки инор Бариль и вылил всю накопленную желчь.

— Не иначе как инорита Веньевр возгордилась после того, как её пригласил на танец Филипп Третий. Наверное, она планирует танцевать с ним и дальше, а возможно, дотанцеваться до помолвки. Лавры леди Ламбер многим не дают спокойно жить.

— Что? — взвилась подруга. — Нужен мне ваш король! Если уж на то пошло, он мне совершенно не понравился, ужасно неприятный тип. Можно сказать, отталкивающий.

Пьер-Луи дёрнулся и молча пошёл к выходу из зала. Инор Бариль бросился за ним, одарив нас на прощанье ненавидящим взглядом, словно в ответных словах Люсиль была только наша с Шарлем вина.

— Да, нынче придворных магов отбирают не по мозгам, — задумчиво протянул Франциск. — Это надо же так умудриться всё испортить одной фразой. Хотя что там портить было? — Он расслабленно махнул рукой. — Поехали наконец. Или Николь будет утешать подругу? Так она и не очень расстроена, и её есть кому утешить.

Люсиль растерянно смотрела вслед Пьеру-Луи, не понимая, что такого сказала.

— Неужели мои слова можно трактовать как оскорбление короны? — неуверенно уточнила она.

— Что ты, — сразу возразил Базиль. — Ты не говорила про короля гадости, просто сказала, что он не понравился как мужчина. Это не оскорбление.

— Наивный юноша, — заметил Франциск. — Самое большое оскорбление для любого мужчины, даже если он король, когда заявляют, что он неприятный, отталкивающий тип. Король, конечно, был под личиной, но всё равно принял это близко к сердцу. Обидно, когда в тебе перестают видеть мужчину. Мне ли не знать. — Он трагически вздохнул и тряхнул призрачными кружевными манжетами. — Так мы едем или нет? Я уже тут засиделся.

— Люсиль, ты едешь с нами или нет? — дублируя его, спросил Шарль.

Довольно сухо спросил. Наверное, обиделся за друга. Ну так тот мог бы и личину посимпатичней выбрать, и вести себя с Люсиль полюбезнее. Не зря же она сказала, что поведение короля было отталкивающим? Возможно, он просто пытался произвести на неё впечатление…

— Не едет, — ответил Базиль. — Не волнуйся, Буле, отвезу я вашу подругу.

— Я не из-за этого волнуюсь, — начал было Шарль.

Но тут заиграла музыка, и Базиль увлёк Люсиль на середину зала, она лишь успела состроить умоляющую рожицу и помахать рукой. Что ж, не едет так не едет.

— Как проще стало бы, узнай девица кавалера под мороком. Или нет? — вытянул губы в трубочку Франциск. — С точки зрения государственности, выбор должен быть не у Филиппа Третьего, а у моей наследницы, причём в том числе и из короля.

Шарль подал мне руку и повёл на выход, а Франциск летел сбоку и бубнил, прикидывая варианты моего замужества. Почему-то все они сводились к одному, идеальному для меня и Шамбора. Но я не чувствовала себя готовой принять ответственность за целую страну. Это Пьера-Луи с детства учили быть монархом со всеми правами и ограничениями статуса, а мне ограничения надоели ещё в семье тёти. Пусть они с дядей хотели только добра, но очень уж однобоко его представляли.

Экипаж довёз нас до столичного дома де Кибо, после чего Шарль с кучером расплатился окончательно, добавив к солидному авансу настолько увесистую добавку, что инор рассыпался в витиеватых благодарностях, изрядно нас задержавших.

— Экономнее надо быть, мажонок, — неодобрительно сказал Франциск.

— Маг должен быть щедр, — отмахнулся Шарль.

— Это смотря на что щедр. На добрые слова — да, а деньги маг должен уметь считать, иначе рано или поздно начнёт позорить звание мага нехваткой финансов. Впрочем, всё это полнейшая ерунда.

Франциск сделал вид, что вздохнул всей грудью, отчего его верхняя часть расширилась до столь ужасающих размеров, что впору было орать: «Рванёт!» — и ставить защитный полог. Или падать, чтобы взрывная волна прошла над телом, а не по нему.

— Как мне этого всего не хватало, — заявил призрак.

— Вы разве не могли гулять во дворцовом парке? — удивилась я.

— Только вблизи дворца: дальности привязки не хватало. А это совсем не то. Самые интересные вещи всегда происходят в самых дальних укромных уголках, посещать которые я был лишён возможности. — Он закружился столь быстро, что форма не успевала за вращением и больше всего напоминала сейчас штопор, а не приличного шамборского короля. — Красота! Чистый воздух! Свобода! Может, не пойдём к Роберу? Что нам до Филиппа Третьего, если Николь всё равно за него не хочет выходить? Пусть сам решает свои проблемы, а не сваливает их на хрупкие женские плечики. Вот я…

— Если вы забыли, вашей внучке тоже грозит опасность, — прервал его Шарль. — Пока вы здесь кружитесь и восхищаетесь воздухом, который вы чувствовать не можете, ваши враги из Совета магов строят планы по изведению ваших потомков под корень.

Франциск вернулся к своему обычному виду и проворчал:

— Откуда тебе знать, мажонок, что я чувствую, а что нет? Смотрю, ты любитель поболтать, а ведь время-то бежит. Это я могу не обращать на него внимания, а тебе остались каких-то жалкие лет сто, но ты всё топчешься и топчешься на месте, читая мне лекции.

Перо на шляпе согласно закачалось, а Франциск метнулся вперёд и застыл около двери, намекая, что ему не привыкать нас ждать и вообще таких неторопливых личностей, как мы с Шарлем, ещё поискать надо. Но хоть замолчал, и то плюс.

Через дом мы прошли быстро, даже освещение включать не стали, Шарль создал «светлячка», света от которого как раз хватило, чтобы нигде не запнуться по дороге до телепортационной.

Не успели мы оказаться по другую сторону телепорта, как Франциск сразу вытянулся в полупрозрачную дымную структуру и заявил:

— Я сейчас найду Робера и введу его в курс дела.

После чего всосался в ближайшую стену.

— Боюсь, что с таким вводителем придётся перевводить, — проворчал Шарль. — Как было хорошо, когда он безвылазно сидел во дворце. Тихо, спокойно, мирно.

— Инор Бариль бы с тобой не согласился.

— Инор Бариль со мной вообще никогда не соглашается. Идём в кабинет?

— Да. Дедушка, скорее всего, либо там, либо скоро подойдёт. Он же знает, что мы тут.

А ещё он наверняка волновался, как пройдёт бал во дворце: инструктировал меня в таких выражениях и с таким видом, словно не ожидал от этого мероприятия ничего хорошего. Так что хоть в чём-то, но я его сейчас успокою.

— Леди Николь, рада видеть вас и вашего друга.

Франсина вывернула из-за угла, словно всё время с моего ухода там простояла в ожидании моего возвращения. Впрочем, это не помешало ей проговорить «вашего друга» так, что сразу начинало казаться: таких иноров в приличных домах обычно не принимают.

— Добрый вечер, Франсина. Как хорошо, что вы нас встретили. Будьте добры подать чай в кабинет.

Она кивнула и уплыла по коридору, выполняя моё поручение, а Шарль заметил:

— Меня удивляет, что лорд де Кибо её не увольняет.

— Дедушка считает, что лучше пусть будет известный шпион в доме, чем несколько неизвестных, — пояснила я. — Хуже всего было бы, если бы Совету вообще не удалось внедрить сюда своего осведомителя. Так они хотя бы считают, что всё под контролем.

— И сразу узнают, что ты бросилась к деду после бала.

— Они и так уже знают. Думаешь, за нами не следили, пока мы ехали от дворца?

— И то правда, — согласился Шарль. — Действительно, куда мы могли отправиться из столичного особняка де Кибо?

— Вот-вот.

Мы дошли до кабинета, и пока там никого не было. Надеюсь, Франциск на радостях от освобождения из дворца не заболтает своего внука до полной потери чувства времени. У самого призрака-то оно давно потеряно, и теперь он пытается заразить этим остальных.

Дедушка появился на пороге одновременно с Франсиной, которая с важным видом вкатывала столик с чаем, чашками и печеньем. Дедушка выставил её вежливо, но непреклонно, запер дверь, активируя все защитные заклинания, и спросил:

— И что от тебя хотели во дворце?

— Робер! — взвыл Франциск. — Я тебе это уже битый час толкую. Не думал, что мой внук окажется таким тупым.

— Я хочу послушать другую сторону, — не поворачиваясь к нему, ответил дедушка.

— К королеве пришёл мэтр Фаро с предложением от Совета о передаче власти. Угрожают предать огласке то, что во главе страны уже давно не Лиденинги, если она не согласится, — бодро отрапортовала я, одновременно разливая чай и раздавая чашки. — Королева с властью расставаться не хочет и уверена, что мой брак с Филиппом Третьим решит все проблемы. Я же уверена, что не решит.

— Не решит, — согласился Шарль и взял с блюдца как раз то печенье, на которое я уже нацелилась. Впрочем, остальные в вазочке были почти такими же, так что я ничего и не потеряла. — Совет хочет власти и собрался её заполучить. Сначала они будут действовать мирно, но потом перейдут к жёстким методам. Не будет же король сидеть всё время во дворце?

— А как только выйдет, с ним сразу произойдёт несчастный случай. Верно мыслишь, мажонок, — похвалил его Франциск. — Но как получилось, что Совет набрал столько власти? Куда смотрели прежние короли? О чём они думали, оставляя такой бардак потомкам?

Вопрос был из тех, которые никогда не задают себе. Франциску и в голову бы не пришло спрашивать себя о таком, даже когда он был живым. А ведь нынешним проблемам дали начало именно его действия.

— Возможно, их тоже шантажировали? — предположил Робер. — Совет может быть очень убедительным, знаете ли. Вот короли и были вынуждены идти на мелкие уступки, а у Совета аппетит рос, кусать понемногу им надоело, решили сожрать сразу всё.

— На слишком большой кусок рот раззявили, — воинственно взмахнул пером на шляпе Франциск. — Им его не проглотить.

— Они от этого куска уже очень много отщипнули, — заметил дедушка. Он сложил руки в замок и положил их на стол. К чаю он так и не прикоснулся. — Так что могут и проглотить.

— Подавятся, — уже не столь убеждённо сказал призрак.

— Не уверен, — вздохнул дедушка. — С Советом надо разбираться, пока не стало поздно.

— Надо, — сразу взбодрился призрак. — Робер, я в тебя верю. Стукни по ним чем-нибудь этаким, чтобы в чувство пришли и поняли, что нечего пытаться встать над Лиденингами.

Но дедушка его энтузиазма не разделял.

— Я не могу находиться в Ланже.

— Так научи вон мажонка, пусть лупит так, чтобы у Совета нашлись другие дела, кроме как захватывать власть. Магам — магово, королям — королёво, — важно заключил Франциск.

Я возмутилась, почему предложили учить не меня, а вот Шарль сразу обрадовался.

— Не возражаю против того, чтобы научиться чему-нибудь этакому.

Дедушка опять вздохнул.

— Ваше Величество, вы ничего не забыли? Если мы будем лупить по Совету, то может пострадать артефакт, и тогда Николь точно не получит того, что принадлежит ей по праву.

— Можно подумать, Робер, что Фаро собирается всё исправлять, — пренебрежительно сказал Франциск. — Шансов на то, что он вернёт, всё равно нет.

— Вы сейчас про что? — недоумённо спросила я.

— Про твой третий блок. Он был поставлен Советом с применением артефакта. И чтобы его снять, нужно заполучить этот артефакт. Переговоры с Фаро я веду давно, но он пока не говорит прямо ни да ни нет. То ли не желает окончательно ругаться, то ли не знает, что запросить.

— Да, может, пусть его, этот третий блок? — проворчал Франциск. — Поиски артефакта — это время, которого у нас нет. Всё равно Николь знать не знает, чего лишена, а значит, не расстроится оттого, что не вернёт.

— Расстроюсь, — возразила я. — Теперь я знаю, что Совет у меня что-то отнял, и хочу вернуть, а не оставлять Совету.

— Совет этим всё равно не воспользуется. К тому же есть вероятность, что артефакт уничтожили.

— Весьма низкая, — возразил Робер. — Потому что при уничтожении такого артефакта пусть с небольшой, но ненулевой вероятностью блок может слететь. Совет не стал бы так рисковать.

— Это если его сразу уничтожать. Чем больше проходит времени, тем вероятность ниже. Я бы не рассчитывал на то, что он ещё цел.

— Так, — я стукнула кулаком по столу, привлекая к себе внимание, — я хочу знать, чего меня лишил Совет.

— Скажем так, — дедушка разомкнул руки и постучал пальцами друг о друга, — некоей возможности.

— О которой Робер не может сказать, потому что он под клятвой, — пояснил Франциск. — За твою жизнь, малышка, Совету было заплачено очень много. Робер опутан клятвами, как муха паутиной. Но Совету его не сожрать. Они и так получили слишком много.

— Пришла им пора возвращать съеденное, — заявил Шарль. — Как я понимаю, наш с вами план будет состоять из двух пунктов: найти артефакт и разнести Совет так, чтобы им было не до захвата власти.

— Мне нравится этот план, — оживился Франциск. — Мажонок, да у тебя талант планирования. Всё чётко, всё по делу. Разве что ты забыл учесть один важный фактор.

— Какой?

— Всё это придётся нам проделывать без участия Робера. Но мы и вдвоём с Николь прекрасно справлялись, а с тобой станем вообще непобедимыми. — Он предвкушающе потёр призрачные руки. — Сейчас конкретизируем детали, и можно идти воевать.

Глава 7

Отправились мы спать глубоко за полночь, волевым решением дедушки, который сказал, что слишком поздно, чтобы что-то планировать.

— Мы всё проспим! — попытался возмутиться Франциск. — Делом надо заниматься, а не дрыхнуть в своё удовольствие. Этак вы меня вообще без потомков оставите.

— У вас потомков — целая страна, — заметил Шарль.

— Нет, я, конечно, погулял в своё время, — смущённо заалел призрак, — но не до такой степени. Может, конечно, где-то и бегают один-два, но я о них не знаю.

— Я имел в виду, что король — отец родной своим подданным, — вовсю веселился Шарль. — Вот и посчитайте, сколько их у вас.

— Это не то, — махнул пером на шляпе Франциск. — Страна, конечно, дело важное, но знать, что ты не ушёл окончательно, что по земле где-то ходит частица тебя…

— Так вы и без того не ушли окончательно.

— Что б ты понимал, мажонок! — разозлился призрак. — Что за радость в такой жизни? В ней почти ничего нельзя делать из того, что меня радовало, когда у меня было тело. Разве что поговорить с умными людьми, да вот незадача: не так много их в моём окружении.

Он пренебрежительно посмотрел на Шарля, чтобы тот вдруг не решил, что его относят к умным собеседникам.

— Как умный человек, вы должны понимать, что живым людям надо иногда спать, или они перестанут нормально функционировать, — ничуть не смутился Шарль.

— Я это понимаю. Но мне-то, мне-то что прикажешь делать? Мне сон не нужен.

— Могу предложить несколько вариантов, — тут же ответил Шарль. — Во-первых, вы можете продумывать план по проникновению в здание Совета. — Дедушка неодобрительно кашлянул, но на него не посмотрели ни Шарль, ни Франциск. — А во-вторых, вы можете проследить за экономкой. Наверняка она посчитает нужным срочно доложить о нашем визите. Вот вы и узнаете кому.

Франциск просочился через стену почти сразу после того, как Шарль замолчал, тем самым давая понять, что он выбирает второй вариант, а дедушка ворчливо заметил:

— Мог бы сразу начинать с «во-вторых». А то Его Величество как напридумывает планов и начнёт нас доводить, чтобы мы действовали исключительно по ним. Мол, не зря же он старался, ночей не спал.

— Он их всё равно постоянно меняет, — отмахнулся Шарль. — И потом, Его Величество выбрал подсматривать за вашей экономкой и может это делать на законных основаниях.

— Да за ней неинтересно подсматривать. — В кабинет влезла голова Франциска. — Стоит за углом и ждёт, когда вы начнёте расходиться. Нужно её спровоцировать на действия.

Судя по тому, что оскорблённым он не выглядел, он застал только окончание разговора. Или же подсматривание за Франсиной казалось ему сейчас куда привлекательнее демонстрации собственных обид на неблагодарных потомков.

— Замечательная идея, — зевнул дедушка. — Сейчас спровоцируем.

Он снял защиту с кабинета и артефактом вызвал Франсину. Появилась она не сразу и выглядела немного запыхавшейся, притворяясь, что была далеко и бежала сюда из последних сил.

— Разместите инора Буле в гостевой, — распорядился дедушка. — Он у нас поживёт некоторое время.

— Как долго поживёт, мэтр? — сразу уточнила Франсина. — Нужно ли как-то менять меню в угоду гостю?

Кажется, всем присутствующим стало понятно, что изменение меню волнует экономку в последнюю очередь, а вот сколько проживёт и зачем он вообще у нас остаётся — в первую.

— Ещё чего не хватало, менять ему в угоду меню, — проворчал дедушка. — Гость должен быть счастлив, что вообще у нас гостит. И что я ему показываю пару алхимических приёмов.

— Вы ещё не показываете, — напомнил Шарль, принимая игру. — Только пообещали.

— Завтра покажу. Николь бывает очень убедительной. А сейчас мы все идём спать, как бы кому-то ни хотелось другого.

— Кто-то идёт спать, а кто-то остаётся на дежурстве, — заметил Франциск, предвкушающе потирая руки. — Посмотрим, куда побежит наша инора Лорель.

И сказал он это так, что мне тоже стало ужасно интересно, куда она побежит. Понятно, что конкретно сейчас она пойдёт устраивать Шарля, но потом-то она должна как-то сообщить новости своему работодателю по шпионской части?

Впрочем, я тоже уже хотела спать так, что с трудом удерживала зевки. Пусть потанцевать толком не удалось, но обсуждение планов затянулось. При этом мы так и не решили, как будем действовать.

Ванну я приняла, но на большее меня не хватило — глаза закрылись сами, стоило голове оказаться на подушке.

Утром меня разбудило совершенно немелодичное пение. И ладно бы это были оперные арии или хотя бы церковные псалмы, не так обидно было бы. Так нет, Франциск выбрал очень симпатичную народную песенку и сейчас горланил её из всех своих призрачных сил, немилосердно фальшивя. С другой стороны, хорошо хоть, не гимн Шамбора: исполнение главой страны, хоть и покойным, за оскорбление символа страны не засчиталось бы, но просыпаться под такое музыкальное сопровождение и врагу не пожелаешь.

— Огонёк, смотрю, ты проснулась, — прервался призрак на полуфразе. — Я уже устал ждать. Такое прекрасное утро, а ты всё дрыхнешь.

За окном было серым-серо, как это часто бывает зимним утром, так что я прекрасным его не назвала бы, особенно с учётом того, что послужило причиной моего пробуждения. Поэтому я сделала вид, что продолжаю спать.

— Огонёк, не притворяйся. Я знаю, что ты уже не спишь. У нас в планах завтрак, а потом мы идём на разведку, необходимость которой признал Робер.

— А Франсина?

— Что Франсина? Она вчера просто отправила вестника. И ничего лишнего не сказала, даже по имени не обратилась к адресату, — искренне возмутился Франциск. — Ладно, давай умывайся. Завтрак через полчаса. Потом двигаемся в Ланже, Робер артефакты уже приготовил. А я пока навещу мажонка. Введу его в курс дела.

Он просочился сквозь стену, но я вставать не торопилась, ожидая от призрака подвоха. И не зря: вернулся он почти сразу.

— Ах да, Робер просил передать, что купол от прослушки ставить не будет, поэтому в застольной беседе ни о чём таком не говорить, что могло бы быть использовано Фаро против нас.

И он опять исчез, в этот раз насовсем. Зато появилась Франсина, которая тихонько заглянула и зашла, лишь убедившись, что я не сплю.

— Леди Николь, вы проснулись? Доброе утро, — бодро сказала она. — Мэтр просил вам передать, чтобы вы не опаздывали на завтрак.

— Я уже встаю.

— Замечательно. А правда, что вы вчера видели вдовствующую королеву? — с придыханием спросила она.

Отрицать то, что видели многие, и то, что уже наверняка дошло до ушей Фаро, было глупо, поэтому я подтвердила:

— Видела. Она меня приглашала для разговора.

Франсина с восторгом, которого наверняка не испытывала, прижала руки к груди.

— Богиня, не могу поверить! Вы видели королеву так же близко, как я вас сейчас. А что она вам говорила?

— Хотела выяснить, лояльны ли де Кибо правящему дому. Я уверила, что лояльны.

— И всё? — чуть разочарованно спросила экономка.

Не могла же она всерьёз рассчитывать, что я ей выложу про королевское сватовство?

— У нас был совсем короткий разговор. Я больше ходила туда-сюда, чем общалась с королевой. Мне кажется, эта встреча была только для того, чтобы показать, что королева против де Кибо ничего не имеет. А какой там был бал!

И я начала восторженно описывать всё, что вспоминалось. И даже то, что Люсиль удалось потанцевать с королём, не забыла рассказать. Слушала Франсина меня с кислым видом, немного оживилась лишь при упоминании короля, но и то, когда выяснила, что танцевал он с моей подругой, а на меня внимания не обращал, окончательно потеряла интерес.

— А к Её Величеству Его Величество не заглядывал, когда она с вами беседовала? — бросила она пробный шар.

— Мы беседовали без свидетелей, — почти не соврала я, после чего наконец отделалась от любопытной экономки и отправилась приводить себя в порядок.

На завтраке мы говорили о всякой ерунде. Шарль даже с чего-то начал вспоминать, какие именно композиции исполнял королевский оркестр, и заявил, что одна из скрипок постоянно выбивалась из общего лада. Я такого не заметила, но я и находилась в зале куда меньше.

— В моё время такого не было, — печально сказал Франциск и даже вытащил платочек, чтобы промокнуть слёзы. Самые настоящие призрачные слёзы, так похожие на настоящие, что и не отличить. — Измельчали нынче короли. Даже оркестр нормальный не могут себе позволить. И это на королевском балу.

Очень хотелось намекнуть, что кто-кто, а он точно не заметил бы фальшивящую скрипку, но останавливало присутствие экономки. Франсина почти не выходила из столовой, жадно ловя каждое слово. Я её не разочаровала, опять припомнила, что Люсиль пригласил король, но добавила, что с Базилем ей танцевать понравилось больше.

— Интересно, как они добрались? — внезапно спросил Шарль. — Пьер-Луи ужасно расстроился, когда обнаружил, что она с нами не едет.

— Потанцевать им всё-таки удалось, хотя Люсиль наверняка предпочла бы, чтобы он больше уделял времени ей, чем дяде. Пусть даже инор Бариль нуждался в помощи племянника.

— А как там инор Бариль? — спросил дедушка.

— Как обычно, противный, — ответила я. — Мне кажется, он нас ненавидит.

— Тебе не кажется, огонёк, — бодро сказал Франциск. — Но ты не переживай, он вообще всех ненавидит, не только нас. Работа у него такая, способствующая ненависти. Ну и учитывать надо, что его сынок на троне незаконно, а ты законность его заднице придавать не хочешь.

Шарль поперхнулся в попытке сдержать смех. Дедушка откашлялся и укоризненно сказал:

— Инор Бариль просто очень беспокоится о Шамборе.

— Как же, — проворчал Франциск, — беспокоится он о Шамборе. Он беспокоится о том, чтобы его делишки не выплыли. Подумать только, такой сильный и умелый маг, и всё, на что он оказался способен, — наставить рога Филиппу Второму. Можно сказать, все свои способности на это истратил. Не одобряю. Вот совершенно не одобряю такое поведение придворных магов.

Окончание завтрака прошло в неодобрительном молчании призрака. Но это никого не расстроило: и поели нормально, и ненужный смех никому не пришлось скрывать.

— Какие распоряжения по обеду, мэтр? — спросила Франсина, как только дедушка поднялся.

— Я не знаю, сколько мы будем находиться в лаборатории, — ответил он. — Так что распорядитесь сделать что-нибудь такое, вкус чего не ухудшится при разогреве. Шарль, Николь, я вас жду внизу.

В лабораторию мы пошли только для экономки, а на самом деле под кучей артефактов воспользовались телепортом и вскоре были в Ланже. Оставалось добраться до Совета.

— Если поставите личины, могут заметить, — авторитетно вещал Франциск. — Отвод лучше. Внутрь вы же всё равно не пойдёте. На разведку отправлюсь я.

Он гордо подбоченился, но Шарль сбил с него спесь сразу.

— А кто вас будет выковыривать, Ваше Величество, если вы опять застрянете в стене? Мы же вас, если что, и не найдём, а защита от призраков в Совете наверняка стоит.

Франциск сдулся, но не сильно, и, сразу как мы прикрыли за собой калитку, сказал:

— Но тебе туда незамеченным вообще не пройти, а у меня есть шансы.

— Толку-то от того, что вы пройдёте незамеченным, Ваше Величество, если вам не удастся выйти?

— И что ты предлагаешь?

— Для начала осмотреться, как мы и собирались.

До Совета мы добрались на экипаже. Не совсем до него: попросили нас высадить за квартал и немного прошлись по улице, уже под отводом глаз. Правда, платье я выбрала столь неприметное, что на меня и без заклинаний мало кто посмотрел бы второй раз. Но в нашем деле предосторожностей много не бывает, поэтому шли мы медленно, сканируя все обнаруживаемые артефакты. К слову, наблюдательные выявились уже на подходе. Хорошо, что при нас были глушащие ауру мага артефакты, поэтому сигнал о нашем появлении никуда не отправился и мы вышли к Совету, никем не обнаруженные.

Перед величественным зданием была приличных размеров площадь, которая прекрасно просматривалась, и не только магами.

— А артефактов-то там сколько. Вот куда наши налоги идут — на помощь недружественному Совету, — страдальчески сказал Франциск. — Николь, близко не подходи, вдруг на кровь Лиденингов среагируют. Знаю я этих магов, у них один враг — королевская власть. Мажонок, так ты придумал, что мы будем делать?

Шарль с ответом не торопился. Он, прищурившись, изучал здание, время от времени щёлкая выданными дедушкой артефактами, и радость на его лице упорно не желала появляться.

— На сколько хватит дальности привязки?

— Если глубоко в подвалы не лезть, — прикинул Франциск, — всё здание смогу облетать.

— На втором этаже — незакрытое окно, Ваше Величество. Если вы проникните через него и не будете касаться никаких поверхностей, то есть не станете проходить через стены и полы с потолками…

— И как, по-твоему, я буду передвигаться, мажонок? — возмутился Франциск.

— Как все люди — через двери. Ещё можете использовать свои секретные возможности и проникать в помещения через щели под дверями. Главное — ни к чему не прикасаться. И тогда у вас появляется шанс найти артефакт. Поскольку он связан с Николь, вы его не пропустите.

— Только артефакт искать? — удивился Франциск. — Да я же идеальный шпион. Я всё могу разузнать, разведать, подслушать.

— Главное, никуда не лезьте, Ваше Величество. Если что-то услышите — прекрасно, если нет — значит, так тому и быть. Главное — осторожность.

— А вы что будете делать, пока я, рискуя жизнью, провожу разведку? — подозрительно спросил Франциск.

— Мы, Ваше Величество, будем вас ждать вот в этом кафе, изображая влюблённую парочку, то есть берём на себя самую сложную часть плана.

Франциск фыркнул, бросил: «Не перетрудитесь» и тоненькой дымной струйкой потёк к приоткрытому окну.

Глава 8

Кафе оказалось довольно уютным. Но мне понравилось бы любое, поскольку мы уже столько времени никуда не могли выбраться вместе, что можно было удивляться лишь тому, что это наконец случилось. То занятия, которых было очень много, то подготовка к ним, то Шарля куда-то сдёргивали по направлению Совета или просьбе лорда Фурнье, потом сессия, которая тоже была не из лёгких. И ещё Пьер-Луи, который постоянно приходил вместе с другом, и хотя приходил не ко мне, а к Люсиль, но как-то так получалось, что куда-то ходили либо мы все вместе, либо они с Люсиль, если Шарля не было. А сейчас мы были без посторонних, если не считать официанта, терпеливо ожидавшего нашего заказа.

О том, что он нас запомнит, мы не переживали. Отличительной особенностью дедушкиного отвода глаз было то, что нас видели, но не запоминали. Внешность совершенно не откладывалась в памяти наблюдателя, который потом описывал её, как Богиня на душу положит. Главное, при этом не использовать никаких заклинаний. Но в нашем положении это было бы довольно глупо: слишком близко мы находились к Совету, чтобы не беспокоиться, что они засекут магические возмущения, пусть даже совсем незначительные. Во всяком случае, дедушка строго-настрого запретил использовать что-то рядом с Советом.

— Что вы посоветуете из вашего меню? — тем временем допытывался Шарль.

— У нас всё вкусное.

Официант был очень молод, но преисполнен собственной важности. С одной стороны, его можно было понять: в такое заведение абы кого не брали, но с другой — он же работает тут не шеф-поваром и даже не на подхвате на кухне, а всего лишь разносит результаты чужого труда. Так что его важность выглядела смешно и не слишком уместно.

— Не сомневаюсь, с такими-то соседями. — Шарль кивнул в сторону здания Совета и сделал паузу, давая официанту высказаться про магов, наверняка часто здесь обедающих, но тот дипломатично промолчал. — Но в любом случае что-то получается лучше, что-то хуже. А за каким-то блюдом к вам наверняка приезжают с самых отдалённых районов. — Он поманил пальцем официанта и, когда тот наклонился, прошептал столь тихо, что мне пришлось поднапрячься, чтобы услышать: — У нас первое свидание, я хочу произвести впечатление на девушку, понимаете?

Официант заулыбался, стал выглядеть ещё моложе, зато потерял толику своей важности. Но не всю, потому что следующей его фразой было гордое:

— Утку по-лорийски с апельсинами больше нигде так не делают, даже в самой Лории. Её к нам приходит есть сам мэтр Фаро.

— Неужели? — восхитился Шарль. — Сам мэтр Фаро? Тогда нам тоже нужно непременно попробовать, да, дорогая?

Я застенчиво кивнула, решив, что образ скромной девушки на первом свидании — самое то, что нужно. Хотя, честно говоря, я никогда не понимала стремления наших поваров запихивать апельсины во все блюда и громко именовать их лорийскими. Подозреваю, что в самой Лории эта утка называлась уткой по-шамборски, если вообще таковая делалась: к ним наши рецепты доходили с опозданием и ценились куда меньше, чем собственные.

Изучая меню, положила свою руку рядом с рукой Шарля, и он тут же накрыл её своей. Протестовать я не стала: всё равно нам еду ещё не скоро принесут, так почему бы не воспользоваться моментом хоть такой близости? Идиллическая сцена прервалась появлением Франциска.

— Мы с вами не условились, как я буду подавать сигнал бедствия в случае чего, — заявил он, пристраиваясь рядом с Шарлем, и сварливо добавил: — Смотрю, вы время не теряете, уже еду заказываете, что ж, ешьте, ешьте за себя и за меня. Удобно, конечно, когда компаньону не нужно ничего материального, зато он берёт на себя самое сложное.

Шарль даже не моргнул в его сторону, продолжая обрабатывать официанта.

— А что ещё к этой утке берёт мэтр Фаро? Салат, вино? Может, нам заказать то же самое? Почувствуем себя главой Магического Совета хотя бы за обедом.

Я нервно хихикнула, а Франциск оживился.

— Фаро здесь ест? Так, может, просто отравим его по-тихому?

Официант отошёл от стола, а Шарль возразил:

— Ваше Величество, травить противников недостойно.

— Почему это недостойно? Все приличные короли так поступают. Ты же не хочешь сказать, что короли Шамбора все как один неприличные? Про других я ещё могу согласиться, там всякие бывали у власти, но не у нас.

— Кроме того, — продолжил Шарль, — даже если покушение удастся, в чём я сильно сомневаюсь, поскольку желающих расправиться с Фаро наверняка немало было и до нас, а значит, он наторел в изобличении таких покушений и противостоянии им. Так вот, даже если покушение удастся, наших проблем это не решит.

— Почему это, мажонок? — вдохновлённый своей идеей, призрак никак не хотел от неё отказываться. — Смерть Фаро приведёт к грызне за место. На пару лет им будет не до нас. Он же преемника не готовил.

— Вряд ли будет грызня, Ваше Величество, — задумчиво сказал Шарль. — Есть у меня мысли, кого могут выбрать в случае смерти нынешнего главы, но, пожалуй, озвучивать не стану, потому что грызня будет внутренней, а почуявшие слабину короля его уже не отпустят. Грызня внутри не помешает им выглядеть сплочёнными снаружи и продавливать свои интересы. Как ни крутите, Ваше Величество, в интересах всего Совета подвинуть монархию. Кроме того, артефакт Николь это не вернёт.

— Да, за артефакт стоит побороться, — согласился Франциск. — Так вот, если я застряну…

— Мы через час уйдём из этого кафе, и вы притянетесь к своей кости, — закончил за него Шарль.

— А если меня раздёргает на мелкие клочки протоплазмы? — возмутился Франциск. — Ты об этом подумал, мажонок?

— Подозреваю, что вас, Ваше Величество, даже прицельным ритуалом не уничтожить.

На утверждение Шарля Франциск не обиделся, напротив, оно ему польстило. Перо на шляпе восторженно заколыхалось, а сам призрак принял горделивый вид полководца, восседающего на коне и озирающего поле выигранной битвы. Поле впечатляло размерами и количеством поверженных врагов.

— Да, нас, Лиденингов, просто так не выведешь, — согласился призрак. — Ладно, уговорили на рискованный эксперимент. Но час — маловато. Давайте полтора заложим? А то выдернете меня в самый неподходящий момент. Мало ли что интересного я там угляжу?

Он исчез так же неожиданно, как и появился, поэтому реплика Шарля о том, что у призраков все моменты не подходят для выдёргивания, адресата не достигла.

— Я так надеялся, что удастся посидеть вдвоём, — проворчал Шарль.

— В этот раз он доберётся до Совета, — предположила я. — Я в него верю. Он целеустремлённый.

— Добраться-то доберётся, — согласился Шарль. — Но не факт, что задержится. Его Величество уж очень непредсказуемый.

Он посмотрел в окно, из которого был прекрасный вид на здание Совета. Франциска я не заметила, но это не говорило о том, что он уже у цели: с него сталось бы двигаться кружным путём, запутывая следы и пугая местных котов, чующих призрака. Но главное — двигаться к артефакту, который что-то у меня запер. И я чувствовала, что это что-то мне жизненно необходимо, пусть я даже пока не знала, что это.

— Как ты думаешь, что мог у меня заблокировать Совет? — спросила я. — Я всю голову сломала, но так ничего и не придумала. Магию мне вернули, значит, речь не о ней.

— Возможно, блокировали дар прорицания? — предположил Шарль. — Его можно блокировать отдельно, я точно знаю.

Я задумалась, могут ли считаться мои успешные сеансы прорицания доказательством того, что этот дар у меня не заблокирован. Его могли заблокировать тоже с дефектом, как было с магией, и тогда хаотичность успешных и неуспешных прорицательских сеансов объяснялась не тем, что мой дар пока раскрывается, а тем, что блок не даёт ему раскрыться.

— Неужели лорд Фурнье этого не заметил бы?

— Не знаю, — пожал Шарль плечами. — Слишком специфическая область, и блоки там тоже специфические, я о таких только читал, видеть ни разу не видел. Возможно, если блок ставился специалистом высокого уровня, он не заметен для обычных магов?

— Но зачем для его снятия нужен артефакт?

— А ведь точно! — Глаза Шарля зажглись, как у него бывало, когда встречалось что-то интересное. — Если блок можно снять только с помощью артефакта, это значит…

Договорить он не успел, потому что официант принёс заказанную утку по-лорийски. Выглядела она аппетитно и пахла умопомрачительно, но до чего же это было не вовремя. На официанта я посмотрела настолько огорчённо, что он решил, что сорвал объяснение в любви или даже предложении руки и сердца. Засмущался, сказал, что видит, что явился в неподходящий момент, и может подойти попозже. Шарль его задержал, заметив, что попозже тоже может выдаться неподходящий момент, а еда успеет остыть. Этим официанта он смутил вконец, и тот выставлял блюда с такой скоростью, словно надеялся получить призовое место в соревнованиях по обслуживанию клиентов. Затем ещё раз пробормотал извинения и отошёл от нашего столика.

— Так что это значит? — нетерпеливо спросила я.

— Что что-то было изъято и сейчас хранится в артефакте.

— Что-то — это что? — недоумённо спросила я.

— Смотреть надо. Может, я вообще ошибаюсь и там другой принцип, — туманно ответил Шарль. — В конце концов, скоро появится Франциск, и после его рассказа будет о чём подумать. А пока у нас есть куда более важное дело.

— Какое именно?

Спросила я намеренно кокетливо, потому что хотела, чтобы он ответил, что важное дело — это наше свидание. Не зря же про него он сказал официанту?

— Не допустить, чтобы утка остыла, — совершенно серьёзно ответил Шарль. — Холодная утка — та ещё гадость.

— То есть утка тебе важнее меня? — возмутилась я.

— Николь, если бы утка мне была важней тебя, то меня вообще тут не было бы или был, но без тебя. И уж точно — без Франциска. — Он неожиданно подмигнул. — По-моему, его вообще можно терпеть только из большой любви к кому-нибудь.

Я бы, конечно, предпочла, чтобы Шарль прямо признался в своих чувствах, но и такой причудливый вариант тоже заставил забиться сердце быстрее. В самом деле, больше любит не тот, кто об этом постоянно говорит, а тот, кто что-то делает для любимого человека.

— И кого так сильно любит инор Бариль? — всё-таки не удержалась я.

— Власть, разумеется. Франциск сейчас гарантирует ему власть. Не было бы этого, Бариля не остановило бы то, что призрак — королевский, наверняка нашёл бы способ упокоить. — Шарль отрезал кусочек утки, положил в рот, пожевал и вынес вердикт: — А неплохо питается Фаро. Попробуй, это очень вкусно.

Утка действительно оказалась изумительной. Возможно, именно апельсины и придавали ей ту восхитительную нотку, которая делала блюдо настоящим шедевром. Теперь я понимала, почему официант так гордится своим местом. Пожалуй, я бы тоже гордилась, работай я даже простым официантом у величайшего мага, а иначе шеф-повара данного заведения назвать никак было нельзя. Магия от кулинарии — вот как это называлось! И не иначе как магией можно было объяснить тот факт, что, как и когда еда пропала в моей тарелке, я не заметила. Пожалуй, я бы не отказалась пообедать здесь ещё раз, уже без всякой необходимости в шпионаже. И в такой же компании.

Сожаление от закончившейся утки сгладил принесённый десерт. Он тоже был хорош, но его я ела медленно, стремясь растянуть на как можно дольше: нужно было высидеть в кафе до появления Франциска, а желудок не бездонный, какие бы вкусности в него ни летели.

— Смотри-ка, — внезапно прошептал Шарль. — Это же карета Альвендуа?

В самом деле, мимо нашего окна проехала карета с весьма знакомым оформлением, до сих пор вызывавшим у меня нервную дрожь.

— Герб их, — согласилась я. — За эти годы я его наизусть выучила. Неужели в Совет? Они же разругались тогда, когда Альвендуа выдали страшную тайну и ничего не получили взамен. Тётя рассказывала, что леди Альвендуа отзывается о Фаро, не выбирая выражений, называет его мелочным старикашкой, не выполняющим обещаний.

— Это не мешает ей его навещать, — заметил Шарль.

— Или не его, — предположила я.

Карета остановилась, и из неё действительно выбралась леди Альвендуа, тяжело опираясь на руку подскочившего лакея.

— Разногласия закончились? — протянул Шарль.

— Возможно, у неё появилось ещё что-то для торговли? — предположила я. — Только надеюсь, что в этот раз она хочет устроить брак Вивианы и Филиппа Третьего.

Шарль подавился смешком.

— Не любишь ты его.

— Разумеется, не люблю. Достаточно, что его любит Люсиль.

— Мне кажется, она к нему тоже остыла.

Мне ужасно не понравилось прозвучавшее в его словах обвинение в сторону Люсиль.

— Мне кажется, что он что-то для этого сделал. Или сказал. Помнишь, когда они поругались и Люсиль его видеть не хотела.

Шарль вздохнул. Похоже, он либо знал, либо предполагал, что там произошло, но спросить я не успела, потому что в здании Совета раздались подозрительные хлопки и засияла многоцветная иллюминация. Леди Альвендуа, не успевшая зайти, завизжала так, что донеслось до нас. Я чуть не подавилась десертом от неожиданности.

Единственный, кто не растерялся, — это Шарль. Он подозвал официанта, спросил счёт и небрежно поинтересовался:

— И часто здесь так весело?

— Впервые вижу, — ответил официант. — У нас очень спокойное место. Здесь никогда ничего подобного не происходило. Да хоть подшивки газет посмотрите.

Он неожиданно разволновался, и Шарль успокаивающе сказал:

— Да верю я вам, не переживайте. У вас замечательное кафе, и мы к вам ещё раз непременно придём. Нам всё очень понравилось. Правда, дорогая?

— Особенно утка, — согласилась я.

Но больше ничего сказать не успела, потому что в кафе влетел взъерошенный Франциск, потерявший кусок пера со шляпы, что раньше я считала совершенно невозможным, и истошно заорал:

— Срочно! Удираем!

Глава 9

Когда мы вышли из кафе, на бесплатное представление глазели уже не отдельные зеваки — на площади собралась целая толпа. Мы с Шарлем переглянулись: попытайся мы сейчас удрать — сразу привлечём внимание, даром что под отводом глаз. Внешность может в памяти и не отложиться, но то, что кто-то вёл себя подозрительно, почти наверняка запомнят. Если хочешь слиться с толпой — не выделяйся, веди себя как все.

— Интересно, что это там так сверкает? — громко, с расчётом на то, чтобы его услышало как можно больше людей, спросил Шарль. — Не рванёт ли?

— Ой, если рванёт, до нас точно долетит, — поддержала я его, притворяясь испуганной. — Как бы нас магией не зацепило. Помнишь мою подругу Мари? Она как попала под выброс, все волосы повылезали. Целитель сказал, что повезло, могли бы и кости раствориться. Слишком близко стояла.

Люди заволновались. Раздались крики: «Бежим!», «Сейчас рванёт!» и почему-то «Пожар». Хотя почему почему-то? «Пожар» целенаправленно выкрикнул Шарль, и этот лозунг получил наибольшую популярность. Какой пожар, где — интересоваться не стал никто, все рванули подальше. Ну и мы за ними.

— Хвалю за находчивость, мажонок, — одобрил наши действия летящий рядом Франциск.

Перо он уже восстановил и больше не напоминал ощипанного петуха. Хотя очень возможно, что его успокоило то, что никого не привёл на хвосте. За последнее я бы не поручилась: столько существует способов отслеживания, в том числе и бестелесных сущностей, что все и не упомнишь. Но летел он всё равно низко и постоянно оглядывался.

— А на Его Величестве метки нет? — прошептала я Шарлю так тихо, как только можно было.

Но Франциск услышал и оскорбился.

— Огонёк, ты меня за кого-то другого принимаешь. Я призрак! Я и не такое замечаю!

Он гордо раздулся, но Шарль отнёсся к моим словам куда серьёзнее, а несколько ушедших с его пальцев заклинаний показали, что метки не только были, но и…

— Ты их снял?

— Те, что увидел. Три штуки. Как вы умудрились, Ваше Величество, столько нацеплять? Право, как бездомный пёс блох собирает, так и вы недружественные заклинания.

Франциск сдулся и даже стал немного прозрачнее, но почти тут же потемнел от злости.

— Не может быть! — возмутился он. — Кто посмел поставить метку на короля?

— Вы им, наверное, представиться забыли, — ехидно предположил Шарль. — Вот они и не отнеслись с должным уважением. Или, напротив, сочли себя королевской охраной и побоялись, что объект охраны пропадёт. Сколько их там было вообще?

— Погоди, мажонок, я должен проверить сам, — пробормотал Франциск, закатывая глаза куда-то внутрь.

Это не мешало ему плыть рядом с нами, а нам — двигаться подальше от Совета. Ловить экипаж и ехать к дому сейчас казалось неразумным: а ну как Шарль обнаружил не все метки и мы приведём бросившего их мага прямиком в наши владения? Тогда никто не усомнится в причастности де Кибо к иллюминации в Совете. А то и в чём посерьёзнее обвинят.

— Одну ты не заметил, мажонок, — хвастливо сказал Франциск. — Она, конечно, была совсем крошечной, но для опытного мага, каким ты хочешь казаться, это непростительно.

— С чего вы взяли, Ваше Величество, что я хочу казаться опытным магом? Я студент. Я даже не окончил академию, — напомнил Шарль. — А вот вы не заметили четыре, пока вас в них носом не ткнули.

Упомянутый нос, довольно крупный по размеру, сместил цветовую гамму в багровую, но Франциск, ничуть не стесняясь, заявил:

— Мажонок, я уже мёртвый, понимаешь? Я могу пренебречь некоторыми правилами безопасности. А вот вы пока живые, и не факт, что вам повезёт так же, как мне, когда вы этого состояния лишитесь, и вы останетесь здесь, а не отправитесь сразу за Грань. Поэтому именно вы должны быть внимательными и осторожными. Я-то уже своё отжил. И возможно, даже обрадуюсь, когда меня лишат этого подобия жизни. Слишком оно странное. Конечно, за столько лет я уже привык, но нам, королям, к чему только не приходится приспосабливаться, когда речь идёт о благе страны.

Шарль признал справедливость его слов, поэтому, как только мы отошли подальше, он просканировал Франциска тщательнее и несколькими методами, но ни одной метки больше не нашёл, зато отметил, что следы от убранных ещё видны, что довольно-таки странно.

— Ерунда, — благодушно бросил Франциск. — Скоро затянутся. Я прекрасно самовосстанавливаюсь, если у меня достаточно времени. Теперь меня не отследить, что несомненный плюс. Но есть и минус.

— Даже не один, — согласился Шарль. — Теперь наши противники предупреждены. Они знают, что против них работает призрак и что призрак связан с магами. Так как вы умудрились вляпаться?

— Совершенно случайно, мажонок, — даже с некоторым смущением ответил Франциск. — Можно сказать, из-за собственного любопытства. Я ведь уже почувствовал артефакт, связанный с Николь. Он находится в одном из подземных хранилищ. Если у меня будет карта, я вам даже примерно укажу, где он лежит.

— То есть вы до него не дошли?

— Я до него не дошёл, — согласился Франциск, — потому что, пролетая мимо одного кабинета, краем уха услышал весьма интересный разговор.

Он замолчал, пришлось уточнить:

— Касающийся де Кибо?

— Огонёк, мир не вертится вокруг де Кибо, — снисходительно ответил Франциск. — И даже вокруг Лиденингов, что само по себе странно, но тем не менее...

— Мир вертится вокруг магии? — спросил Шарль.

— Именно. Об этом и шла речь в разговоре, — легко согласился Франциск. — И собеседник Фаро говорил столь интересные вещи, что я не выдержал и по всем правилам безопасности пролез под дверью. Между прочим, мне пришлось самым неприличным образом расплющиться.

— И? — не проникся его горем Шарль.

— И разговаривать на интересные темы они прекратили, потому что этот маг нагло на меня уставился и спросил: «У вас остались призраки в здании Совета? Насколько это оправданно, мэтр?» — Франциск передразнивал неизвестного мага очень неприятным тоном. — А Фаро завопил: «Где призрак?» и как шандарахнет в меня заклинанием. Я еле увернулся и опомнился уже около вас.

— То есть метки вы нацепляли по дороге, пробиваясь через защиту Совета, — неодобрительно подвёл итог Шарль. — Будем надеяться, что их не успели проверить.

— Да им не до того было. Я по дороге нарушил защиту, потому что заискрило, когда я на улицу пробился. Нелёгкое это было отступление, — горделиво заключил Франциск.

Поскольку никто больше восхищаться им не стал, он страшно обиделся и бухтел о нашей необразованности и неблагодарности всё время, что мы ловили пролётку и добирались до дома де Кибо. Входили в дом мы уже под невидимостью, но, увы, не под неслышимостью, поэтому Франциск расстарался вовсю, придя к выводу, что мы просто не в состоянии оценить его величие, потому что слишком примитивные особи.

Это же он и заявил своему внуку, моему дедушке, к которому мы пробрались в лабораторию, не замеченные Франсиной.

— Маг, который вас видел, сможет вас опознать? — сразу спросил дедушка. — Всё же вы не столь незначительная фигура, Ваше Величество, чтобы ваших портретов никто не видел, пусть…

Они и не очень похожи на оригинал. Наверное, это хотел сказать дедушка, но решил не обижать покойного предка. Тот же понял так, как ему было удобно.

— Пусть моя неверная жена их все поуничтожала? Приличные, я имею в виду. Ты об этом, Робер? Право, не знаю, сможет ли меня узнать тот маг, я был немного… деформирован после проползания под дверью и не успел восстановиться.

— Немного насколько? — въедливо уточнил дедушка.

Призрак решил объяснить не словами, а пролезть под дверью, соединяющей основное помещение лаборатории с одним из вспомогательных. Когда он вылез, Шарль невоспитанно захохотал. Я пыталась не последовать его примеру, но тоже не выдержала и рассмеялась. Больше всего Франциск сейчас походил на рыбу камбалу — плоскую, круглую, с глазами на одной стороне лица и носом на другой. Пожалуй, его сейчас не смогла бы опознать и родная мать, а не только тот, кто видел Его Величество лишь на не слишком похожем портрете.

— Однако, крепкие нервы у того мага, — заметил дедушка, единственный, чьё самообладание оказалось на высоте. — Не закричал, заклинаниями разбрасываться не стал, мирно спросил.

Франциск встряхнулся, приобретая объём и возвращая части тела на законные места, и заключил:

— Вот и я думаю: не узнает.

Дедушка внимательно изучал следы от меток, даже что-то подколдовывал, не отражающееся на Франциске, но совершенно непонятное. Я покосилась на Шарля: он смотрел с неиссякающим интересом и явно что-то понимал в действиях моего родственника. Да, одного семестра недостаточно, чтобы разобраться во всех тонкостях магической науки, но у меня есть ещё четыре года. Вот если через четыре года я буду так же стоять с открытым ртом, когда другие магичат, вот тогда будет повод для волнений.

— Итак, что мы имеем? — спросил дедушка.

— Для начала нам нужно определить, насколько велика опасность того, что Его Величество могут отследить по меткам: следы от них так и не разошлись до сих пор, — заметил Шарль.

Франциск посмотрел в себя и недовольно фыркнул так, что перо заколыхалось.

— О, по этому поводу можно не беспокоиться, — неожиданно ответил дедушка. — Это не метки. Точнее, это не те метки, которые позволят отслеживать. Не волнуйтесь, Ваше Величество, по ним вас не найдут

Словно в противовес его уверенности, сработал переговорный артефакт, и красивый грудной голос Франсины сообщил:

— Прибыл мэтр Фаро. Мэтр, он желает видеть вас и вашу внучку срочно.

Франциск лихорадочно заметался по лаборатории с воплями: «Всё пропало! Удираем в Гарм! Или в Туран! На худой конец и Лория сгодится! Робер, я же тебе говорил перевести хоть часть денег в заграничные банки!» Если бы он не был бесплотным, в помещении уже ничего целого не осталось бы: всё оказалось бы или разбитым, или сломанным.

— Разумеется, Франсина, мы сейчас подойдём. Вместе с инором Буле, — совершенно спокойно ответил дедушка, погасил артефакт и бросил призраку: — Ваше Величество, успокойтесь. В общих заклинаниях Совета всегда присутствует компонент, не позволяющий навредить члену правящего дома, которым сейчас считаются Лиденинги. Поэтому вы просто-напросто вынесли всю защиту, а Фаро посчитал, что там были либо я, либо Николь.

— Тебе же клятва не позволит появиться в Ланже, Робер, — сказал замерший посреди очередной панической фразы призрак.

— Фаро мог заподозрить, что я её обошёл, — ответил дедушка. — Ваше Величество, чтобы на встрече вас не было ни видно, ни слышно. Постойте хоть разок тихо в углу гостиной.

— Нет уж, я здесь лучше посижу, — неожиданно возразил призрак. — Что он нового скажет? Ничего. А следы сработавших заклинаний может заметить. А вообще, мажонок, тебе должно быть стыдно. Перепутал их с метками, фи.

Он презрительно качнул головой, отчего перо заколыхалось.

— Если вам, Ваше Величество, не стыдно, то с чего должно быть стыдно мне? — удивился Шарль. — У вас опыта куда больше, а вы тоже перепутали.

Возможно, Франциск нашёл бы что ответить и на это, но из лаборатории мы уже вышли. Всё же заставлять ждать главу Магического Совета — не самая хорошая идея. Тем более что, когда мы вошли в гостиную, он уже с удобством устроился в кресле. Рядом с ним стояла Франсина, которая притворялась, что внимательно за ним наблюдала. А на самом деле наверняка вовсю выкладывала результаты шпионажа за нами, и только наше появление прервало её отчёт.

— Ай-яй-яй, лорд де Кибо, — укоризненно сказал Фаро, выглядящий точь-в-точь как добрый дядюшка, распекающий нерадивого внука. — За что это вы нас так?

При моём появлении он и не подумал встать, лишь поприветствовал кивком. Я здороваться тоже не стала, сделала реверанс и устроилась подальше от него на мягком диванчике, где место было только на нас с Шарлем.

— Простите, мэтр Фаро? — удивлённо спросил дедушка, тоже усевшийся с удобством в кресло напротив гостя. — Я не понимаю, о чём вы.

— Не притворяйтесь. Лучше честно ответьте, кто из вас двоих был сегодня в Совете: вы или Николь.

— Ни я, ни Николь там не были, — ответил дедушка. — И это очень легко проверить. Франсина?

— Ни леди Николь, ни лорд де Кибо сегодня из дома не выходили и телепортом не пользовались, — даже с некоторым разочарованием в голосе ответила экономка, которая так хотела быть полезной Фаро, но в этот раз не смогла. — То же могу сказать и про инора Буле.

Фаро бросил пренебрежительный взгляд на Шарля и ответил:

— Инор Буле меня не интересует. Что он вообще тут делает?

— Странный вопрос. Вам ли не знать, что инор Буле — жених моей внучки.

— Официально вы об этом не объявляли, — прищурился Фаро.

Дедушка развёл руками.

— К чему торопиться? Николь ещё столь юна, а одна разорванная помолвка у неё уже за плечами есть.

— Надеетесь, что передумает, — понимающе усмехнулся Фаро. — Что ж, пусть остаётся. Ничего особо секретного мы обсуждать не будем. Статьи о нападении на здание Совета всё равно появятся в вечерних газетах.

— На Совет напали? Кто? — удивился дедушка.

— Я подозреваю, что кто-то из вас двоих. — Фаро вытащил артефакт и заявил: — Мне нужен слепок ваших аур.

— Позвольте, но они у вас есть, — заметил дедушка.

— Вам ли не знать, что ауру можно запросто исказить, — усмехнулся Фаро. — Но такие искажения бесследно не проходят и могут быть зафиксированы нашим артефактом. Или вы боитесь исследования?

— Богини ради, замеряйте, — легко согласился дедушка. — Иначе мы вас не убедим, не так ли, уважаемый мэтр?

Фаро не стал уверять, что ему достаточно нашего честного слова, сделал слепок аур моей, дедушкиной и на всякий случай Шарля, после чего ушёл, не слишком довольный результатами. А мы переместились в кабинет, подальше от любопытных ушей Франсины. Франциск появился тут же. Сначала высунул голову, убедился, что посторонних нет, и лишь потом вплыл в помещение.

— Что ж, — сказал он. — Мы выяснили две важных вещи. Артефакт Николь лежит в хранилище Совета. А защита Совета — ничто перед нашими монаршими правами. И заметьте, всё было выяснено исключительно благодаря моему личному мужеству.

Глава 10

После ухода Фаро мы опять спустились в лабораторию, обменявшись в присутствии Франсины фразами, полными недоумения по нелепым обвинениям Совета. Я посетовала, почему всегда проблемы столь важной и серьёзной организации перекладывают на плечи де Кибо. Шарль предположил, что чтобы снять с себя ответственность, и спросил дедушку, как он думает, что там случилось. Короче говоря, экономку мы изо всех сил развлекали, хотя она наверняка осталась неудовлетворённой: ответ дедушки не услышала, поскольку мы вошли в лабораторию и включили защиту.

— Ваше Величество, как выглядел маг, который вас смог увидеть? — сразу перешёл к делу дедушка.

— Робер, думаешь, у меня было время его разглядывать? — сварливо ответил вопросом на вопрос призрак. — Я и Фаро бы не разглядел, хотя что его разглядывать? Что я там в нём не видел? Противную рожу? Так она не меняется в зависимости от того, делает он гадости или нет.

Франциск уселся на ближайший стол, и его ничуть не волновало, что сквозь его тело торчали лабораторные весы, которые дедушка забыл прикрыть стеклянным колпаком. Но сейчас он обратил на непорядок внимание и поставил колпак прямо через призрака. Тот даже не поморщился, сидел себе и невозмутимо помахивал ногой в воздухе.

— А стоило бы хоть что-то запомнить, Ваше Величество, — заметил Шарль. — Потому что по всему выходит, что это какой-то ваш неучтённый родственник.

— Судя по воспитанию, — ответил Франциск, выразительно поправляя манжеты, — это не мой родственник, а твой, мажонок.

— Против родственника, обладающего выдающимися наблюдательностью и самообладанием, не возражаю, — решил Шарль. — Но учтите, Ваше Величество, таким образом вы лишаетесь одного вероятного потомка.

Призрак только презрительно фыркнул и опять поправил манжет. Похоже, он успел проникнуться глубокой неприязнью к тому магу, если даже не попытался найти что-то общее с собой.

— Теоретически это мог быть очень сильный маг со сродством к магии смерти, — неожиданно предположил дедушка. — И он мог не увидеть, а почувствовать призрака.

— Робер, сейчас таких уже не осталось, — покровительственно возразил Франциск. — Магия смерти в последнее время не является уважаемой дисциплиной, насколько я успел заметить в академии. Ей обучают по остаточному принципу. Единственное, что им дозволяется, — устраивать мелкие фокусы, а ведь когда-то они водили армии нежити.

Я живо представила армию скелетов, командирами в которой ставили зомби, в чьих черепушках сохранялось хоть какое-то подобие мозгов. Одни скелеты совершенно неуправляемые и неповоротливые. Армия показалась не слишком вдохновляющей, да и вряд ли она могла быть успешной.

— Как хорошо, что это осталось в прошлом, — не удержалась я. — Магия дана человеку для счастья, а не для войны.

— Некоторые счастливы, только когда воюют, — отметил призрак. Со стола он слез и теперь опять висел рядом с нами, чуть возвышаясь, чтобы показать превосходство. — Такова человеческая природа. Впрочем, огонёк, ты права, что это осталось в прошлом и дружок Фаро всего лишь родственник мажонка.

— Или ваш, — напомнила я.

— Своих родственников я чую сразу, — отмахнулся Франциск. — Между нами возникает незримая нить притяжения, которую ни с чем не перепутать.

Шарль подавил смешок и, когда призрак подозрительно на него взглянул, представлял из себя уже образец серьёзности.

— Какая разница, чей он родственник? — не выдержав, рявкнул дедушка. — Важно, что он может быть для нас опасен. Вы хоть что-то разглядели, Ваше Величество? Или перетрусили настолько, что единственное, что вас волновало, — это выход?

Франциск от возмущения застыл, то открывая, то закрывая рот, так как с ходу не смог придумать достойного ответа, наконец решил сделать вид, что никакого оскорбления королевского достоинства не было.

— Выхода там не было, поэтому я его при всём желании видеть не мог. Что касается мага… Маг как маг. Голова, две руки. Перстень на одной, кстати, такой примечательный, из старинных, до Магических войн сделанный, — оживился Франциск. — Наверняка представитель какого-то древнего рода, что ещё раз доказывает, что он мне не родственник.

— Почему?

— Потому что такие перстни признавали только общую кровь.

— То есть, Ваше Величество, вы не запомнили лицо, но до малейших подробностей запомнили перстень? — с изрядным скепсисом уточнил Шарль. — А не преувеличиваете ли вы, что называется, с королевским размахом?

Франциск окончательно оскорбился и столь величаво выплыл из лаборатории, что появилась надежда, что он пообижается хотя бы пару часов.

Дедушка присел на табуретку и задумчиво потёр лоб.

— Так ли нам нужен этот таинственный маг?

— Любой сильный маг — лишний, если планируется ограбление хранилища Совета. И не просто ограбление, а подрыв.

— Подрыв? — поднял на него голову дедушка. — Какой ещё подрыв?

— Во-первых, чтобы замаскировать, что мы оттуда что-то утащили. Во-вторых, в целом ослабить Совет, что нам нужно едва ли не больше, чем снять Николь третий блок. Ну и в-третьих, соседние хранилища наверняка сдетонируют и мы получим прекрасное зрелище, ничуть не хуже, чем наблюдали сегодня. Даже более яркое, громкое и величественное. С королевским размахом, в полном смысле этого слова.

— Общение с Франциском бесследно не проходит, — сочувственно сказал дедушка и похлопал Шарля по плечу. — Ничего, друг мой, сейчас тлетворное призрачное влияние выветрится, и ты поймёшь, что предложил форменную ерунду.

— У вас есть другие варианты?

— У меня вообще нет вариантов, — отрезал дедушка. — Потому что артефакт нужно забирать лично тому, кто накладывал блок, или Николь, а я не могу позволить ей так рисковать. Насколько проще было бы, хранись этот артефакт в доме Фаро. Я смог бы проконтролировать.

— Вам же нельзя в Ланже? — напомнил Шарль.

— У него дом не в Ланже. — Дедушка побарабанил пальцами по столешнице. — Впрочем, для нас это ничего не меняет. Артефакт не там.

— А какого характера у вас клятва? — неожиданно вкрадчиво спросил Шарль. — Если столицу вдруг переименуют, то вы сможете в ней появиться?

На губах дедушки появилась скептическая улыбка.

— Инор Буле, а вы уверены, что вам удастся уговорить на такой финт Филиппа Третьего?

— Если вы пообещаете разгромить Совет, уверен, он пойдёт на это с радостью. Не обязательно же переименовывать навечно. Можно шутливый указ, на один-два дня, повод вспомнить историю.

Высунулась голова Франциска. Похоже, он не уходил, а сидел за стеной и внимательно прислушивался. Его осторожность бы — и в Совете.

— Мажонок, я в тебя всегда верил. Сразу видно: мой ученик. А вот в Робере не осталось духа авантюризма. Словно не мой потомок, а подброшенный.

— Речь не обо мне, я беспокоюсь о Николь.

— Я согласна разгромить.

— Согласна она. — Дедушка махнул рукой на выход. — Идите вы с инором Буле… в парк.

— Зачем? — удивилась я.

— Затем, чтобы у Франсины даже подозрений не возникло, что вас интересует что-то, кроме друг друга. Будьте любезны приложить к этому все силы. А мы с Его Величеством обдумаем, что можно сделать.

— Про мага может знать леди Альвендуа, — спохватилась я, почти выйдя из лаборатории. — Она как раз приехала перед… тактическим отступлением Его Величества и наверняка успела пообщаться с Фаро или увидеть, кто у него был.

Дедушка кивнул, давая понять, что примет во внимание информацию, и мы ушли вводить в заблуждение Франсину.

Сделать это оказалось непросто. Парк при особняке был небольшой, но ухоженный и просматривался с третьего этажа полностью, так что парочка, жаждущая уединения, его бы тут не нашла. Сама я чувствовала взгляд Франсины постоянно, что было неприятной побочной особенностью моего Дара предсказания. Злило это необычайно. Подумать только, в таком большом доме у экономки нет другого дела, кроме как шпионить за мной! И за что она только получает зарплату? Я понимаю, что это у неё не основной доход, но она должна хоть что-то отрабатывать из того, что ей платит дедушка!

Тем более что мы пока чинно прогуливались по дорожкам, и смотреть было совершенно не на что. И не будет, если она не переключит своё внимание на что-нибудь другое.

— Какие у тебя планы на эти каникулы? — внезапно спросил Шарль.

— Да разве с Франциском можно что-нибудь планировать? А что? — заинтересовалась я.

— Предлагаю съездить ко мне, познакомиться с моими родителями. Если уж меня назначили женихом.

— Что значит назначили? — возмутилась я. — Ты против?

— Скажем так, мне не слишком нравится быть статистом, а моего мнения никто не спрашивал.

Я оскорблённо отвернулась. В этот момент Пьер-Луи показался мне не таким уж противным. В конце концов, он король, что само по себе придаёт и красоты, и ума, и харизмы. Кроме того, предложил он мне брак сам. Почти… Так-то он тоже не горит желанием жениться, а только поддаётся уговорам королевы и инора Бариля. А выбирай сам, сделал бы предложение Люсиль. Антуан бы, наверное, выбрал без принуждения, но для него важны были лишь моё происхождение и возможное наследство, но никак не я сама. Неужели я интересна только как политическая фигура? Захотелось что-то срочно разгромить. Или хотя бы от души поплакать.

— Николь, ты чего? — развернул меня к себе Шарль. — Я о том, что лорд де Кибо прикрывается мной перед Советом, но никаких обязательств налагать на себя и тебя не хочет.

— Он не прикрывается, — срывающимся от сдерживаемых рыданий голосом ответила я. — Ты волен уехать в любой момент и никогда больше тут не появляться.

— Волен, но не хочу. Что за глупость тебе пришла в голову? — чуть растерянно спросил он. — Я всего лишь предложил тебе познакомиться с моими родителями.

— Но как ты это сделал, — всхлипнула я. — Словно тебе неприятна сама мысль, что ты можешь на мне жениться.

Появилось желание сбежать в дом и просидеть в своей комнате до самого отъезда, моего или Шарля. Не будет же он вечно тут торчать? А в академии мы вовсе можем не встречаться: занятия у первого и пятого курсов не пересекаются, а больше я никуда ходить не буду. От побега останавливало только то, что Шарль удерживал меня за плечи. Я попыталась вырваться, но он не дал. Притянул к себе и поцеловал. Сначала легко, в залитые слезами щёки, прошептав: «Ну чего ты там себе навыдумывала?» — а потом добрался до губ, и желание убегать испарилось. Я запустила руки в его порядком отросшие волосы и ответила на поцелуй со всей страстью, присущей магам, в которых сильна огненная часть дара.

Оторвались мы друг от друга не скоро, но Шарль не перестал меня обнимать, а я — цепляться за него. Я даже потёрлась головой о его плечо, проверяя, настоящий ли он или плод моей разгулявшейся фантазии.

— Я как представлю, что ты могла свалиться из монастыря на кого-нибудь другого, — неожиданно выдал Шарль, — мне страшно становится. Пролетела бы моя любовь мимо меня со свистом.

Слова пролились бальзамом на моё израненное самолюбие.

— На кого попало я не падаю. А ты так и не рассказал, что там делал, — напомнила я.

— Как что? Судьбу ловил, — отшутился он. — И, между прочим, поймал.

Он опять попытался меня поцеловать, против чего я ни капельки не возражала, но ему помешали самым отвратительным из возможных способом: Франциск вклинился между нами, частично проходя сквозь меня, а частично — сквозь Шарля.

— Вы не слишком увлеклись, голубки? — возмутился он. — Вам всего-навсего нужно было чуть-чуть отвлечь Франсину, а не устраивать здесь неприличные представления. У Робера чуть сердце не остановилось, когда он вас увидел.

— С женихом целоваться можно, — напомнила я.

От Шарля я отцепилась и даже отошла на несколько шагов. Слишком уж неприятно было ощущать Франциска в себе.

— По поводу жениха, огонёк, у тебя пока ещё возможны варианты, — многозначительно заметил Франциск.

— Всё, больше невозможны, — вместо меня ответил Шарль. — Мы уже наметили знакомство с моими родителями.

— Когда? — сразу заинтересовался призрак. — Я не могу бросить свою праправнучку, я должен непременно за ней присмотреть.

— Боюсь, мой отец не будет счастлив вас видеть, — намекающе сказал Шарль, но, чтобы окончательно не обидеть Франциска, добавил: — Вы наше тайное оружие. Чем меньше людей про вас знает, тем вы эффективнее. Вы и без того засветились перед непонятным магом.

— Я же не нарочно, — оскорбился Франциск. — И вообще, я забыл вам главное сказать. Огонёк, приехала твоя тётя. И не одна, а в компании леди Альвендуа. Робер скрепя сердце был вынужден их принять, но вторую даму он не переносит, поэтому было бы лучше, если бы ты, так сказать, приняла огонь на себя.

— Я его уже столько лет принимала, что у меня необожжённых мест не осталось, — напомнила я.

— Давайте я приму, — предложил Шарль. — Альвендуа всегда так смешно надуваются, когда злятся, что я не исключаю: кто-нибудь из них когда-нибудь лопнет при моём виде.

— Эй, поосторожней, — всполошился Франциск. — Только не в нашей гостиной. Нас и без того Фаро в чём только не подозревает. Только лопнувшей леди в нашей гостиной не хватало.

— Не переживайте, Ваше Величество, — ответила я. — Леди Альвендуа не столь нежная, чтобы лопаться от вида неугодных особ. Нужно что-то посерьёзнее, чтобы она взорвалась.

Я взяла Шарля за руку, и мы направились дразнить маму Антуана.