Вверх до земли, вниз до Неба

Пролог

За несколько десятков миллионов духовных лет до…

Белое перо, покачиваясь на ветру в лучах рассветного солнца, медленно летело вниз, пока не воспламенилось на остром когте. Взгляд опустился вместе с пеплом.

В бездонный кратер после удара существа о землю, закупоривая оплавившиеся края, водопадом хлынули тёмные воды проклятого моря. Никто не думал, что зло сможет выбраться, и ангелы гнались за ним — до самого верха, преодолев уровень облаков, пока не обратились от одного взмаха руки в высокую скалу. Их крылья ещё подёргивались, покрытые твердеющим мазутом.

Тот, кто спрятал лицо за тёмным капюшоном мантии, постепенно принимал облик человека: опали чёрные перья, птичьи тёмные когти втянулись внутрь пальцев. Только кожа выдавала его суть, дымясь на солнце даже под плотной тканью мантии.

Он стоял на самой вершине скалы среди блестящих ангельских перьев, которые кружили в воздухе, словно хлопья снега, и взирал с высоты на выжженную после ожесточённой битвы пустошь. Под его ногами застыла вся армия побеждённых.

Но он уже будто забыл о битве: взгляд теперь стремился за горизонт, где виднелась светлая зеленеющая сторона. Осталось получить только одну душу. Осталась лишь она…

— Я помню её… — глухо прорычало существо. От человека его теперь почти ничего не отличало. — Значит, она скрывается от меня там и прячет то, что украла…

Его громадные кулаки сжались — как сжались бы вновь на шее той, которую так искал, — и к фигуре, стоящей на скале, будто из ниоткуда, выплыла тень. Её очертания мгновенно обрели изгибы и объём.

— Ошибаешься, — тихо прошипела она над самым ухом. — Её душу отпустили. Совсем недавно.

Тонкие губы дёрнулись и задымились. Гнев вспыхнул внутри, вырываясь наружу. Каждое летящее пёрышко перед чёрными глазами немыслимо злило, раздражала под ногами дрожь — попытка выбраться ещё живых, но умирающих ангелов, которые двигались внутри незастывшей жижи. Не выдержав, он облачился в синее-фиолетовое пламя, охватив всю скалу немыслимым огненным цунами до самого дна бездонной пропасти у подножия.

Последнее, что оставалось живым, полностью замолкло под его ногами. Скала затвердела, превратившись в камень.

— Как?! — закричал он и стремительно направился к тени. — Ты лжёшь!

Тень была рядом и ничуть не пострадала от всепоглощающего адского жара. Её невесомое тёмное платье развевалось лёгкой волной на ветру, словно в воде. Каждый раз её очертания становились всё чётче, и вместе с проявлением осязаемого она тоже начинала дымиться под лучами солнца.

— Она в самом сладком месте кормёжки, — облизнулась тень и растянула тёмные губы. — Там, куда мы не можем выйти — в Мире Живых.

— Она не могла выйти! Если я не могу выйти и даже ты — как она вышла, минуя запрет?!

— Ей позволили. А это значит, что теперь мы можем слегка изменить правила игры.

Тень коварно прищурилась, вытащив из кармана вещицу. Две пары чернильных глаз вспыхнули, встретившись в блеске золотой монеты, и под тёмным капюшоном мантии растянулось довольное рычание:

— Я знаю, как поймать тебя…

За тринадцать физических лет до…

Я до сих пор помню её взгляд. Но… кто же она?

Мне тогда было года четыре. Мама вывела меня на детскую площадку поиграть в песочнице, и я увлеченно играла с другими детьми, пока внезапно не увидела девушку, проходящую мимо. Позабыв обо всём — и о замке, что так усердно строила, — я кинулась к ней.

Не могу вспомнить, что меня тогда привлекло. Наверное, дети всегда обращают внимание на что-то необычное и яркое, ведь незнакомка несла в руках экзотическое растение — высокую орхидею с крупными жёлтыми цветками.

К тому же у неё были такие красивые волосы: длинные, почти что до пят, и кучерявые, которые на солнце переливались точно золотыми волнами. Эта девушка проходила по дороге, ведущей в сосновый парк рядом с домом, где мы жили, и, как мне показалось, наблюдала за мной. Заметив её, я сразу почувствовала, что мы знакомы, причём очень давно, только не могла вспомнить, откуда. Казалось, что и она тоже помнит меня. И пока эта девушка не скрылась за поворотом в парк, я скорее побежала к ней, как к старому другу, с которым не виделась невыносимо долго.

«Оюни, стой! Куда ты?» — моя мама не на шутку разволновалась, заметив свою малышку, которая резко побежала в сторону дороги, и попыталась поймать меня за воротник, но я ловко увернулась и поспешила к своей незнакомой подруге.

— Здравствуйте! — я обняла за ногу девушку с орхидеей, уткнувшись носом ей в коленку, и потом с доверчивой улыбкой взглянула в голубые глаза.

— Ох! Здравствуй! — растерянно улыбнулась та и присела на корточки.

Я ещё шире, как только возможно, улыбнулась ей в ответ и неожиданно спросила:

— Вы помните меня?

— Помню, милая, — незнакомка, приложив ладонь к моей макушке, всё так же улыбалась по-доброму, ласково. Будто и вправду помнила меня. Что же ещё можно было ответить ребёнку?

На самом деле, я благодарна, что она подыграла мне в тот раз. Возможно, я спутала её с кем-то или попросту в детской голове разыгралось воображение, но этот добрый жест, даже спустя столько времени, неким теплом отзывался в моём сердце.

Да, как ни странно, эта короткая встреча заняла в моих воспоминаниях отдельное место, будто я действительно говорила с кем-то очень важным для меня. Но опять же — с кем? Я до сих пор не могу понять. Наш разговор закончился так же быстро, как и начался, хотя девушка с золотистыми кудрявыми волосами должна была услышать ещё много странных вопросов от любопытного ребёнка, который так неожиданно остановил её посреди улицы. Моя мама успела взять меня за руку и, извинившись перед незнакомкой, даже отругать за то, что я убежала.

Да, слишком быстро мы разошлись. У меня оставались какие-то вопросы, а какие — уже и не вспомнить. Просто иногда внутри проскальзывало почти забытое ощущение, что я не успела узнать что-то очень важное.

— Мы ведь ещё встретимся? — спросила я на прощание.

Девушка вновь присела на корточки, оказавшись лицом к лицу со мной, и с неизменной доброй улыбкой сказала:

— Конечно. А как иначе?

Её слова прозвучали так искренне, отчего даже сейчас, спустя столько лет, у меня остаётся ощущение, что мы должны скоро встретиться. Эта девушка дала мне то спокойствие, которое остановило детские слёзы прощания. Мне было важно услышать от человека, так внезапно ставшего для четырёхлетнего ребёнка хоть и кратковременным, но поистине близким другом, что это не последняя наша встреча.

— Я буду ждать. Только не забывайте меня!

— Не забуду. Ты тоже не забывай меня.

Она помахала рукой, а я — ей в ответ, и с тех пор мы больше не виделись. Её лицо уже на следующий день после нашей встречи стёрлось из моей памяти. Как именно она выглядела? Я… забыла. Мне помнятся только её длинные кудрявые волосы, переливающиеся на солнце золотом, и та огромная жёлтая орхидея в руках. А вместо лица — лишь размытый овал, который никак не хотел проявить детали.

Какая странная вещь эта детская память: сохраняет до мелочей весь разговор с незнакомым человеком, встреча с которым произошла невыносимо давно, но стирает черты лица. Возможно, я бы списала эту историю на обычный сон, ведь именно детские сны, яркие и эмоциональные, часто сохраняются до взрослого возраста. Но мама до сих пор иногда вспоминает, как в детстве я задавала странные вопросы незнакомой девушке с жёлтой орхидеей в руках. Значит, эта встреча действительно не была лишь плодом воображения. Но тогда почему...? Почему я так дорожу этим воспоминанием?

Возможно, эта девушка уже не раз проходила мимо меня, но мы не узнали друг друга, потому что с возрастом мои черты лица изменились, а её… Её просто так и остались за дымкой далёкого прошлого. Не вспомнить — поэтому и не увидеть. Она затерялась в моих воспоминаниях так же, как и тот важный вопрос, который я хотела задать, но не успела. Я бы давно забыла этот случай, но…

Всё-таки… как выглядело её лицо? Что я хотела узнать у незнакомки?

Часть 1. Глава 1.1 Степень риска с пометкой «сновидение»

Закончился последний урок, ознаменовавший начало весенних каникул. Прозвенел звонок. С прощальным словом учительницы все тридцать человек, только что спокойно сидевшие на своих местах за партами, в момент столпились у двери.

— Как дети малые, — рассмеялась учительница, которая и сама быстро собирала вещи, — но ни капли осуждения! Бегите!

Она проводила взглядом старшеклассников, которые с радостными криками кинулись прочь из кабинета, и повернулась в сторону нас — двух последних учеников, не убежавших из класса вместе с толпой.

— Филин, а ты что, не торопишься? — обратилась она к моему однокласснику.

— Практикую хорошее поведение, как Вы просили, дорогая классная, — иронично ответил тот, подойдя чуть ближе к учительскому столу и картинно поклонившись. — Не оставлять же самую умную ученицу в классе одну.

Он повернулся в мою сторону, но на месте, где я только что собирала учебники, уже никого не было.

Пока Филин пытался произвести впечатление на «самую умную», та успела кивнуть учительнице на прощание и уйти.

В школе дети часто дают друг другу прозвища по тем или иным признакам: кому-то за особенность внешности, кому-то за черты характера или статус. Варианты могут быть самые разнообразные. И если не знать Филина в лицо, можно подумать, что его так прозвали за ум. Филин — птица мудрости. Так и представляется толстый, угрюмый ботан-заучка, который носит нелепые очки и бубнит что-то себе под нос. Но в действительности прозвище «филин» у этого человека появилось не благодаря высокому IQ и даже не за внешнее сходство с лесным пернатым охотником. Всё банально. Его фамилия звучала именно так — Филин.

Эрден Филин, по-простому — Эрди, был настоящей звездой нашей школы. Ни один праздник не обходился без него в роли ведущего, не нашлось бы и человека, который не слышал это имя. Да и незаметным этого парня никто и никогда бы не назвал. Эрди всегда выделялся благодаря внешности: высокий харизматичный парень. Красивый — даже слишком: с настолько слащавым лицом, что, казалось, если бы существовал самый приторный десерт в мире, его бы назвали в честь моего одноклассника. И стиль, которого Филин придерживался с младших классов, впечатлял окружающих. В школу он приходил с идеальной причёской, в которой светлые от природы волосы были уложены чуть набок, создавая объёмный изгиб чёлки, и пахло от него всегда редким дорогим парфюмом — ни у кого такого не было. Без преувеличения можно сказать, что каждая девочка школы была тайно или явно влюблена в Филина.

Признаюсь, и меня эти чувства не обошли стороной. Правда, было это в начальных классах, когда Эрден Филин к нам только перевёлся из другой школы. Тогда я была, хоть и недолго, но без ума от него. Детские розовые очки довольно быстро спали, когда начало проявляться истинное лицо слащавого Эрди, и я стала критически смотреть на то, что выглядело неправдоподобно идеальным.

Как у любого члена местной «золотой молодёжи», самолюбие и бесстыдство у Филина не имели границ. Эрден считал себя не только хозяином школы, но и людей в ней. А всё почему? Отец Филина был её спонсором. И они оба любили разделять людей только на две категории: избранные и недостойные внимания.

До старших классов в глазах Эрдена я относилась к группе под номером два. Подколы, розыгрыши — что я только не пережила в младших и средних классах. Наверное, настоящим «филином» была именно я, а не он. Я любила учиться, на перемене читала книжки вместо того, чтобы с другими курить сигареты за школой. И… именно я носила нелепые круглые очки с толстыми линзами. Что же изменилось в старших классах? Мама просто заменила мне очки на контактные линзы. Удивительно и смешно: для того, чтобы попасть в команду избранных Филина, мне всего-то нужно было… снять очки.

С тех пор Эрди при каждом удобном случае пытался привлечь моё внимание: то займёт место в переполненной столовой, скинув со стула какого-то зазевавшегося пятиклашку, то подарит шоколадку, которую предварительно вырвет из рук другой девочки. Я озадаченно смотрела на него в такие моменты, даже с неким стыдом, и думала: «Как же он всё-таки может нравиться девчонкам?»

Поступки, которые он совершал, подавляли любой, даже малейший намёк на нежные чувства. И хотя я прекрасно понимала, что ничего хорошего из нашего общения не выйдет, не могла сказать простое и чёткое «нет». Несмотря на внутреннюю бурлящую энергию и готовность выпалить ему всё, о чём думаю, мои губы смыкались при появлении этого человека. В мыслях каждое слово можно было сказать прямо, без опаски, а в реальности… В реальности мои последние месяцы в школе могли стать ещё ужаснее, чем раньше.

Размышляя о наступивших каникулах, я направилась в гардероб за курткой. Филин вышел вслед за мной, и, когда мы оказались вдвоём в пустом коридоре, неожиданно догнал меня и дёрнул за косу.

— Ку-ку, Рыжик. Опять не замечаешь меня? Типа тебе пофиг?

Я сжала губы и повернулась к нему, тихо пробормотав:

— Нет.

Конечно, у меня тоже было прозвище, которое я терпеть не могла. Сначала оно звучало примерно, как «эй, рыжая». Затем грубый акцент приобрёл мягкую окантовку «Рыжик». Я унаследовала от папы рыжие волосы, поэтому всегда выделялась на фоне остальных. Цвет этот мне очень даже нравился, но постоянные насмешки закрепили привычку прятать волосы в косе.

— М-м. Так значит, не пофиг? — игриво произнёс Филин и самодовольно улыбнулся. — Признай уже, наконец-то, что я тебе нравлюсь. Просто боишься.

— Чего? — покраснела я.

— Ну, я понимаю. Боишься, что я разобью твоё сердце, Рыжик. Да ты не слушай сплетни. Я с тобой как другой человек.

Ни капли искренности в этих словах. Он будто не догадывался, что раньше я видела, как все те же самые приёмы и фразы Филин использовал на других девочках. Было бы смешно, если бы не было так страшно. И неловко…

— Мне надо домой, — промямлила я и попыталась обойти одноклассника, но тот упёрся рукой о стенку, преградив мне путь.

— Подожди. Давай погуляем на каникулах! Ты никуда не уезжаешь?

— Я буду в городе, но занята, — соврала я, отводя глаза. — Надо готовиться к экзаменам.

Похоже, мои слова для него казались просто флиртом. Будто я специально его отвергала, чтобы подогреть интерес. Филин не привык слышать отказ. Поэтому и лип с каждым разом только сильнее.

— Но нужно уметь отдыхать. Слушай, завтра вечером у меня тусовка для всего класса, приходи. Давай хоть на пару часиков. Будут все наши.

— Все наши? — задумалась я.

Мимолётная мысль «почему бы и нет» проскользнула в моей голове. Я ведь совсем не знала, как проводят время одноклассники. Я всегда была одна. Одна уходила домой. И одна проводила время вне школы. Впервые мне стало интересно, что же они всё-таки делают.

Но как меня там примут, конечно, большой вопрос…

— Да. Ну, и ещё парочка моих знакомых, которых ты не знаешь. В общем, будет круто!

— Твои родители вообще в курсе, что ты приведёшь домой столько людей? — с внезапной злостью спросила я.

— Рыжик, — хмыкнул Филин, посмотрев на меня долгим взглядом. — Я сам себе хозяин, родители уехали. Ты такая милая!

Я поджала губы и нервно оглянулась, осознав, что зря дала Филину повод думать, что я могу прийти.

— Я, наверное, всё же откажусь.

Эрден закатил глаза.

— Как хочешь. Но если передумаешь — звони в любой момент. Номер у тебя есть.

Филин махнул рукой на прощание и убежал в сторону гардероба, оставив меня далеко позади себя.

Теперь я могла расслабиться. Но почему-то внутри после разговора засела глубокая досада. Будто я что-то упустила. Может, он прав и я просто боюсь? С одноклассниками и поговорить обычно не о чем. А что они подумают, когда увидят рядом с Филином? Тем более у него дома.

Нет, если и становиться увереннее в себе, то точно не таким способом.

Коридоры школы после звонка с последнего урока были почти пусты. Вместе со мной оставалось лишь пару человек. Ученики старались не терять времени и быстрее выйти на долгожданную свободу. За считаные минуты все исчезли. Громкие разговоры стихли. Теперь каждый мой шаг ударялся эхом о пустые стены коридоров школы.

Когда я дошла до гардероба, там уже тоже никого не осталось. Лишь в окнах на улице мелькали силуэты учеников, спешащих домой.

Я накинула на себя куртку и, попрощавшись с одинокой вахтёршей, вышла из школы.

Где-то поблизости раздался рёв мотора.

— Эй, красотка, тебя подвезти? — послышался голос Филина, и я обернулась.

Ещё одна привилегия для сына спонсора — парковочное место на территории школы. Он, как обычно, уезжал домой на своём мотоцикле, и только я хотела открыть рот, чтобы отказаться от предложения, мимо меня в сторону байка пронеслась одноклассница, уже переодетая из школьной формы в косуху и обтягивающие джинсы-гранж.

— Конечно, Эрди! — неестественно томным голоском ответила та и подсела к Филину.

Как глупо… Я ускорила шаг, надеясь, что на меня не будут обращать внимания. Но одноклассники всё же увидели меня, и недавний ухажёр, подмигнув, с громким рёвом мотора проехал через ворота в сторону дороги вместе с новой подружкой.

Мечтательный взгляд проводил железного коня. Мотоциклы давно стали моей маленькой страстью, о которой никто, кроме родителей, не знал. Хоть я никогда не пробовала кататься, меня очень тянуло ко всему, что было связано со скоростью и дорогой, и в будущем я бы даже хотела научиться водить. Правда, мама была категорически против такого увлечения. По её мнению, вождение транспорта, в особенности мотоцикла — очень опасное и «неженское» занятие. Она пыталась привить любовь к возвышенному — танцам, например, поэтому частенько в детстве меня водили по разным танцевальным кружкам.

Вот только желание ездить на мотоциклах никуда не исчезло. И Филин, подозревая о моей маленькой слабости, несколько раз предлагал меня подвезти, только я всегда отказывалась.

Без шлемов и с купленными правами лёгкий экстрим превращался в адские гонки. Я не рисковала кататься с Филином, понимая, что поездка, если бы вдруг лишилась удачи, могла стать прямым путём либо в полицейский участок, либо в больницу, либо, если уже совсем не повезёт — даже в гроб.

Хуже всего для меня был вариант с полицией. Насчёт «золотого мальчика» папочка точно договорится, а вот меня бы ждало не слишком светлое будущее. Поэтому оставалось ждать. Смотреть и ждать, когда я сама исполню свою мечту.

Как только мотоцикл скрылся из поля зрения, я достала из рюкзака наушники и включила музыку, чтобы было не скучно идти домой.

На бирюзовом безоблачном небе ярко светило солнце, а в воздухе чувствовались приятные нотки хвойного аромата. Моя дорога пролегала через сосновый парк, и идти по ней сегодня было по-особенному приятно. Природа постепенно оживала после долгого зимнего сна: на старых ветках высоких сосен уже проклёвывались новые нежно-зелёные иголочки, а земля оттаяла, показав небольшой слой первой мягкой травки.

Я перешла деревянный мост, разделяющий пополам территорию парка, и пошла по посыпанной мелкими камушками дорожке сосновой аллеи. Моё внимание привлекли несколько человек, с умилением глядящие на высокие ветви одной из сосен. Подняв голову, я заметила пушистую белочку. Зверёк спускался с крон деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку, и, наконец, приземлился на руку маленького мальчика, бесстрашно взяв из его ладошки угощение. И все прохожие, и сидящие на скамейках неподалёку гости парка, как заворожённые, наблюдали за этим маленьким чудом. Казалось бы, что в этом такого? Ребёнок кормит зверька, который довольно часто встречается в этом парке. И всё же именно такие мелочи заставляют людей забыть о проблемах и просто наслаждаться моментом, будто произошло нечто волшебное.

Погрузившись в эти размышления, я направилась дальше и завернула в сторону скамеек, на которых обычно сидели болтающие друг с другом старушки рядом со своими такими же старыми собачками. Я бы прошла мимо, если бы вдруг одна из бабушек меня не остановила. Она что-то проговорила, указывая мне под ноги.

— Простите? — вытащив один наушник, переспросила я.

— Шнурок у тебя развязался, внученька, — кивнула старушка на мою ногу. — Упадёшь ещё.

Я опустила взгляд и заметила, что шнурок на одном кеде у меня действительно был развязан.

— Ой, спасибо, не заметила!

Поблагодарив милую незнакомку, я подошла к дереву, чтобы поправить обувь. На лице мелькнула улыбка, но, когда я наклонилась, чтобы завязать предательский шнурок, кто-то, видимо, решил надо мной подшутить и вдруг крикнул: «Уходи!»

Из ушей выпали наушники. Я пошатнулась, ещё миг — и нога бы соскользнула в грязь у дорожки. Едва удержав равновесие, я резко выпрямилась, чтобы увидеть хулигана, но он, кажется, всё-таки успел убежать. Или спрятаться за деревьями, потому что вокруг, кроме бабушек с их сонными собачками, я никого больше не увидела. Да и людей поблизости, в принципе, не было — только чёрный ворон скакал по земле недалеко от меня и что-то выискивал в траве. Негодование вылетело наружу вместе с моим глубоким выдохом. Я ещё раз пристально оглядела парк, почувствовав странное напряжение в теле, и вернулась к дереву, чтобы забрать наушники. Что ж, возможно, в них был какой-то сбой — как помехи мобильной связи. Но мне всё равно стало отчего-то не по себе. Я присела на корточки, чтобы поскорее поднять наушники и уйти, как вдруг среди травы уловила еле заметный блеск. «Я сказала… УХОДИ!» — ударил уже внутрь головы тот же голос, ещё громче и настойчивей, но неожиданно, почти добравшись до цели, врезался в невидимую стену сознания и растёкся. При взгляде на таинственный предмет мне жутко захотелось пить, и моя рука сама, будто под действием неведомой силы, начала разгребать прошлогодние сосновые иголки.

Среди прелой хвои лежала золотая монета. Маленькая, тонкая и неестественно тяжёлая для своего размера. Я подняла её и внимательно осмотрела.

Засохшая грязь закрывала большую часть гравировки с обеих сторон. И всё же… я никогда такой не видела. Внутри всё сжалось от желания забрать драгоценную находку себе, пока никто не увидел, и успела я только подумать об этом, как рука уже сунула монету в карман куртки.

Я поджала пересохшие губы.

Где-то над головой раздалось громкое карканье, которое заставило меня вздрогнуть. Точно, ведь пора домой! Я нервно огляделась, словно мелкий воришка, и поспешила отряхнуть прилипшие к колготкам иголки. Голова вдруг закружилась, и мне пришлось облокотиться на дерево, чтобы удержаться на ногах, а затем на моё плечо что-то плюхнулось. Снова раздалось карканье. Ворон, сидящий на ветке сосны, будто насмехаясь, что «пометил» меня, взмахнул крыльями и улетел куда-то вдаль. Я проводила птицу осуждающим взглядом. Конечно, настроение испортилось, но это словно вернуло меня в реальный мир. Пришлось проявить незаурядную смекалку, чтобы смахнуть с себя маленький подарок птички, не испачкав при этом руки.

— Внучка, с тобой всё хорошо? — окликнула меня одна из старушек неподалёку.

Я обернулась.

— Да, всё… — мой звонкий голос неожиданно завял, и я, раскрыв рот, как рыбка, замерла. — Хорошо… — через паузу закончила я.

Неподалёку от неравнодушной женщины ходила какая-то тёмная фигура. Она отличалась нечеловеческой высотой и неестественной худобой. Казалось, что на ней совсем не было одежды — не то человек, не то тень. Вот только странного гостя в парке почему-то никто не замечал. Может, мне чудилось? Высокая тень была достаточно далеко. Монстров же не существует. Ведь так?

Я зажмурилась и вновь открыла глаза — в фильмах это обычно помогало перенастроить зрение. Когда я всё же открыла глаза, тёмная фигура… исчезла. Страшный монстр растворился в тени ближайшей сосны, не оставив и следа своего существования. И я смогла снова облегчённо выдохнуть.

Возможно, воображение придавало человеческие черты обычной игре света. И всё же… тень шла чётко по направлению к старушке всё то время, пока я смотрела на неё. И что могло отбрасывать такую странную тень? От тревожных мыслей кожа покрылась мурашками.

Оставшийся путь прошёл без происшествий, хотя я частенько поглядывала наверх, чтобы не оказаться вновь под белым обстрелом птиц. Неприятное чувство осело внутри, но мне уже не было страшно встретить новых монстров — если и переживать о каких-то реальных угрозах, то больше всего мне не хотелось вновь очищать одежду. А доверять тому, что могут увидеть глаза, особенно мои, не всегда стоит. Мало ли что мерещится из-за просмотра фильмов ужасов. Обыкновенные вещи принимают облик чего-то опасного, а по факту — это дорисовки нашего собственного мозга. Наш мир — не ужастик. В нём нет монстров, которые готовы сожрать тебя просто потому, что ты человек. В человеке даже нет ничего особенного. Да и если подумать логически, какой монстр выйдет на охоту в семейный парк? Чтобы его сразу поймали спецслужбы? Я усмехнулась. И всё же мне стало гораздо спокойнее, когда входная дверь в дом захлопнулась за моей спиной.

— О, привет, Ою! Наконец-то дома!

Из-за угла комнаты выглянула мама и спешно махнула мне рукой в знак приветствия.

— Привет. Ага.

Пока я снимала уличную обувь, из-за угла другой комнаты выглянул и папа и, так же спешно махнув мне рукой, скрылся опять за угол. Раздался громкий, но привычный рабочий шум.

— Вы оба тут? — удивилась и обрадовалась я.

— Пока да, но ненадолго, — послышалось из папиной комнаты.

Я, к слову, не ожидала увидеть их дома. Родители часто были в разъездах по работе — семья журналистов, что уж поделать. Бесконечные съёмки и командировки. Я даже не помнила, когда последний раз у них был полноценный выходной.

В квартире царила атмосфера рабочего беспорядка. Везде валялись большие чёрные сумки с камерами, штативы стояли у двери в ряд, словно солдаты, а на тумбочке ждали, когда их распутают, петлички и какие-то непонятные проводки. Каждый раз техники, казалось, становилось только больше. Родители бегали из комнаты в комнату, набивая разными вещами и бумагами огромные рюкзаки, будто собирались на год в кругосветное путешествие. Но я, привыкнув уже за столько лет к жизни журналистов, знала, что это всего лишь очередной вызов на место событий.

— Вы сейчас уезжаете? — аккуратно перешагивая сумки с камерами, чтобы дойти до шкафа с верхней одеждой, спросила я.

— Нет, только собираемся. — ответила мама из соседней комнаты. — Завтра нас вызвали на съёмки международного крупного форума, рано утром выезжаем.

— Ух ты! Международный форум… интересно.

Я намеренно громко вздохнула, чтобы мама услышала.

Иногда, когда намечалось крупное мероприятие, родители звали меня с собой на работу. Я была их маленьким помощником, и время с семьёй становилось не только приятным, но и продуктивным для меня. Подобные выезды мне особенно нравились. Увидеть известных людей, узнать то, что для многих останется за закрытыми дверями — в такие моменты открывалось много чего интересного. Поэтому сейчас я больше всего надеялась на то, что и в этот раз родители возьмут меня с собой.

— Сейчас, к сожалению, вход строго по спискам. Хвосты не пропускают, — пожал плечами папа, поняв мой намёк. — Но у тебя наверняка тоже много чего интересного намечается во время каникул. Это же был последний учебный день?

— Да, последний…

С полным разочарованием я плюхнулась на диван.

— Но ничего интересного не намечается. Только завтрашняя тусовка класса.

— Ого! Тусовка? — воскликнула мама и быстро оказалась рядом со мной на диване, оставив дела. — Неужели идёшь?

Ох, мама… Она была очень активная, в отличие от меня. Всегда в центре всех событий. Наверное, именно поэтому она выбрала профессию журналиста. И выбор был сделан, определённо, верно.

— Нет, останусь дома...

— Остаться одной дома лучше? Серьезно? — мама уставилась на меня с вопросительным выражением лица.

— А вы надолго уезжаете?

— На два дня. Мы с папой вернёмся только послезавтра, поэтому…

— Да всё нормально. Не в первый же раз.

— В том-то и дело.

Я чуть не рассмеялась, глядя на выражение лица, которое скорчила мама. Её мимика была отдельным видом искусства. Она всегда очень эмоционально реагировала, поэтому на лице без слов можно было прочитать всё, о чём она думала.

Не отпускают на вечеринку? Чего только девочки не придумывают, чтобы родители отпустили к «подругам делать домашнее задание». Слушая разговоры одноклассниц, мне порой было трудно понять их проблемы, потому что запреты родителей оставались незнакомой для меня темой.

— Все мамы как мамы, а моя мечтает, чтобы её дочь сходила на вечеринку.

— Не пять лет всё-таки. Я бы не отпустила, если бы переживала, что моя дочь натворит глупостей. А так… почему бы не отпустить взрослого разумного человека повеселиться? К тому же если ему нужны друзья.

— Ну, мам… Это не так легко, как кажется…

Я тяжело вздохнула.

Для меня будто не существовало человека, с которым я могла хотя бы просто пообщаться. А дружить? О, это уже было бы чем-то на грани чуда. Пока что в разговорах, которые касались моих ушей, собиралась мерзотная жижа грязных сплетен — и более ничего интересного. Каждый раз, становясь случайным свидетелем подобных бесед среди сверстниц, я убеждалась, что не от мира сего.

И всё же я искала общения в школе. Глядя на других, я мечтала так же смеяться с подругами, обсуждая весёлые ситуации, делиться переживаниями, когда грустно. Но снаружи я была совсем не такой, как ощущала себя внутри. И одноклассники видели только отличницу — просто мозг. Один добродушный развитый мозг, который может им подсказать верные ответы на контрольной. А по итогу — я всё равно оставалась одна.

Так что иметь большое количество друзей, ходить на вечеринки — это всё равно не для меня. Да уж вряд ли в компании мажоров я найду друга, которого хотела.

— Ладно-ладно, не давлю. — заметив моё смущение, мама погладила меня по плечу и встала с дивана. — Я тогда пошла дальше собираться...

Она направилась в соседнюю комнату, но, не успев далеко отойти, снова выглянула из-за угла:

— Кстати! Покушать на завтра я не успеваю приготовить. Но мы с папой оставим деньги, чтобы ты купила себе что-нибудь. Кладу их в коридор на тумбочку.

— Хорошо, мам.

Услышав напоминание о… коридоре… я почувствовала, как мои губы снова пересохли. Внутри разгорелось навязчивое желание — жажда, которую я не могла игнорировать. И страх. Поэтому, когда мама ушла в свою комнату, я вскочила с дивана и на цыпочках, чтобы никто не услышал, подошла к шкафу с верхней одеждой.

Руки судорожно рыскали по карманам куртки в поисках предмета, который нашёл меня в парке, пока перед глазами снова не мелькнул знакомый блеск.

Держать монету в руках было… удивительно приятно. Я легонько провела пальцем по резным краям своей находки, пытаясь очистить от грязи, но, услышав шаги в соседней комнате, сжала ладонь. Только одна мысль горела в моей голове: не дать монете быть обнаруженной.

На висках проступил холодный пот. Я забежала в ванную комнату и, включив кран, сунула монету под струю воды.

В ладони чувствовались мелкие частички земли, которые отходили от металла. Моя жажда становилась невыносимой. Я с азартом и нетерпеливой страстью наблюдала, как проявляются первые символы на монете, и не замечала ничего вокруг. Я даже забыла, о чём ранее думала. Друзья? Родители? Моя… жизнь? Мне не было дела ни до чего — только монета и её… чарующее притяжение. Я заворожённо смывала грязь, рассматривая каждую букву, что появлялась на свет.

In…

passione mortis…

invenies tuum…

infernum…

Слово за словом я мысленно читала гравировку, и в тот момент, когда последнее слово прозвучало в моей голове, вода резко потемнела, и из золотой основы, словно из пор кожи, начала сочиться густая чёрная масса. В испуге я выронила монету из рук, и та упала в ванну.

— Ою, что там? — окликнул меня папа.

Сердце бешено колотилось в груди, и я, приклеившись к стене, с ужасом глядела на монету, которая так же таращилась на меня из слива ванны в ответ.

— Всё в порядке! — выдавила я.

«Всё в порядке…» — тихо повторили мои губы.

Жижа под напором воды быстро утекла по трубам в канализацию, а я всё никак не могла оторвать взгляд от монеты, пытаясь понять, что за чертовщина только что произошла. Блеск странного предмета вновь манил к себе, но на этот раз я уже была… в сознании. «In passione mortis invenies tuum infernum», — не теряя времени, я достала из кармана телефон и вбила странную надпись в «поиск» браузера.

«В страсти смерти ты находишь свой Ад», — вывел мне интернет перевод странной фразы на латыни. Я оторвала взгляд от экрана и вновь посмотрела на монету. Смысл надписи напугал меня ещё больше. Тихо разжигали в моей душе беспокойство и картинки в интернете.

Золото. Окровавленные ладони, держащие золотые драгоценности. Люди с сумасшедшими лицами. Пролистывая найденные по запросу фотографии, я уговаривала себя, что это просто какой-то бред. Шутка. Фокус. Отложив телефон, я снова посмотрела на монету.

Наверняка чёрная жижа — неочевидная химическая реакция, а золото — дешёвая подделка, чтобы испугать прохожего, наткнувшегося на странный предмет. Уговорить себя почти получилось, но мне всё равно не хотелось больше оставлять монету себе. Я решила избавиться от неё завтра. Но как именно? Достаточно ли просто выбросить? Так, чтобы её больше никто не нашёл…

Я обернула руку полотенцем и взяла монету. До завтра она пока вернулась обратно в карман куртки, а уже утром я её отнесу на переработку.

Этот денёк меня конкретно вымотал. Я прошла, наконец, в свою комнату и, взяв со стола яблоко, плюхнулась на кровать.

Только здесь, в своей комнате, все проблемы и переживания покидали меня, и я могла почувствовать полное умиротворение. Здесь была моя личная маленькая вселенная.

Все вещи, словно космические тела, вертелись вокруг своего неординарного кроватного Солнца. По бокам от светила возвышались первые две планеты, самые близкие и самые маленькие из всей комнатной системы — две тумбочки, в которых я хранила разные безделушки. Там можно было найти всё самое необходимое: зарядки, коробки с линзами, запасные очки и даже немного сладкого на вечер. Перед кроватью раскинулся широкий пояс письменного стола, где встречались отдельные астероиды для учёбы и… самое необходимое для правильной работы мозга — тарелка с яблоками, которые я обожала настолько, что ела каждый день. Книжный шкаф стоял параллельно всем моим мебельным планетам и одновременно завершал их движение, потому что после него была только дверь, ведущая уже в другую вселенную.

Вечерами я любила читать книги, пока не захочется спать. Я взяла одну из них и сейчас, чтобы отвлечься. Мне до сих пор не давала покоя та пугающая фраза на монете. И тот голос в парке — действительно ли он предупреждал меня?

Нервничая, я буквально за минуту сгрызла первое яблоко. Хотелось побыстрее дождаться утра и покончить со всеми страхами. Первые часы каникул оказались настолько стрессовыми, что меня даже посетила мысль, не пойти ли и вправду завтра на вечеринку. Но я быстро отказалась от этой глупой затеи и, надев пижаму, легла спать.

Нет, в нашем мире не существует ничего, чего бы не могла объяснить наука…

*

В лицо из приоткрытого окна дул прохладный ветерок. Тревоги растворились в грёзах, и ночная свежесть, сменившая дневной тяжёлый воздух, мгновенно усыпила меня, заставив буквально провалиться в сладкий сон.

Времени прошло, думаю, немало, прежде чем я попала в ненавистное состояние полудрёмы посреди ночи. Это было не редкостью в последнее время. Я находилась ещё во сне, но уже могла слышать и чувствовать, что происходит вокруг меня наяву.

Из мира снов меня вернул неприятный морозец, который в одно мгновение пробрался внутрь комнаты, пронзив убаюкивающую свежесть ночного воздуха игольчатым холодом. Я убрала под одеяло свисающую с кровати руку, потом замёрзшую ногу, а затем плотно закуталась вся. Эта леденящая волна, тянущаяся из приоткрытого окна, буквально вытянула меня из сна, потом — из бессилия полудрёмы, и я с раздражением уткнула замёрзший хлюпающий нос в подушку. Вставать с тёплой постели, чтобы закрыть окно, очень не хотелось. Я просто лежала, укутавшись в одеяло, пыталась согреться и поймать новый сон.

На очередном вдохе мой замёрзший нос, привыкший к свежести комнатного воздуха, уловил незнакомый мерзкий запах.

Удостоверившись, что мне не кажется, я накрыла голову одеялом, издав при этом недовольное сонное мычание. Отвратительное амбре — словно сырую землю смешали с застойной гнилью и решили поджарить. Мне так не хотелось вставать… но… Как бы ни было тяжело, я понимала, что точно не смогу заснуть, пока не закрою окно.

Раскрыв глаза, я поняла, что окно закрыто… А в углу комнаты застыл силуэт человека, укутанного с головой в тёмно-фиолетовую мантию. Он стоял, почти касаясь макушкой потолка. Моё тело сковал животный страх.

Кто… он…?

Может, и не человек?

Я не видела больше половины его лица. Объёмный капюшон скрывал глаза за складками ткани. Не видела рук и ног — всё слилось во тьме. Я видела только его внушительные размеры и чувствовала опасность.

Беспрерывно. Без единого звука и движения мы смотрели друг на друга. И в тишине комнаты слышалось только, как колотится в груди моё испуганное сердце. Я знала, что человек наблюдал за мной, чувствовала его взгляд, хоть и не могла увидеть глаза.

Через приоткрытые губы вылетела струйка густого холодного пара — моя первая попытка закричать. Я кричала в полный голос, но в горле будто поставили заглушку — не было слышно ни звука. Ужас и беспомощность застыли в моих глазах. Я одна в комнате ночью непонятно с кем: может, чудовище, а может — маньяк или убийца, или всё вместе. И я не могу при этом ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Мне хотелось вскочить с кровати и убежать, но тело словно сковали невидимые цепи. И даже дыхание, казалось, прервалось, ожидая чего-то. Я знала, что человек в мантии скоро исполнит то, что задумал. А сейчас он играл, как хищник со своей жертвой. Наслаждался моим страхом, будто питался им.

Из всех углов комнаты послышались глухие голоса, шипящие что-то на неизвестном языке, и я впервые за это время моргнула. Человек словно и ждал этого. Он выдвинулся из угла и сделал уверенный шаг ко мне. Ещё один. Наблюдая за ним, я мысленно взывала: «Нет, не подходи! Уходи, пожалуйста!» На глазах проступили слёзы. Мне хотелось проснуться! Это ведь сон! Просто сон — не более!

Человек в тёмной мантии подошел вплотную к моей кровати, от чего его шёпот стал громче. Но на мгновение всё стихло. И эта тишина стала настолько громкой, что, казалось, сводила меня с ума.

Я не отводила взгляд от силуэта. Человек, стоявший предо мной, наслаждался властью и не торопился. Что ему нужно было? Убить меня? Я пыталась вглядеться в лицо, спрятанное за тканью капюшона.

Его губы неспешно растянулись в зловещей улыбке. «Ою», — медленно, с наслаждением протянул он вдруг моё имя.

Чаша страха переполнилась. Я вдруг ощутила прилив сил и мысленно взорвала все цепи, которые не давали пошевелиться. «Мама! Папа!!!» — с неестественным хрипением вырвались первые слова, и я бросилась к двери. Я была уверена, что сейчас проснусь, и этот человек останется запертым в моём кошмаре.

Со всей силой навалившись на ручку двери, я вылетела из комнаты, не замечая поначалу непривычную обстановку, но сразу ощутив промозглый ветер.

Вместо коридора передо мной возник лабиринт, и я в растерянности остановилась. Мелкие острые камушки врезались в обнажённую кожу стоп. Это даже не была изменённая кошмарным сном квартира: я попала в совершенно незнакомое место, в котором всё было тускло и серо. Над головой висело серое небо, заплывшее беспросветными тучами. Такая же серая земля, покрытая плесенью и мелким гравием, и серые высокие кустарники, которые составляли сотни запутанных дорожек, утопающих ниже по холму в густом тумане. Я не видела выхода и ущипнула себя за руку. Это была последняя идея, как заставить себя проснуться.

Шипящий голос, раздавшийся позади, заставил меня обернуться.

Человек медленно двигался ко мне, но внезапно остановился у границы комнаты и лабиринта. Широко распахнув глаза, я замерла в страшной тишине, и только сердце в напряжении продолжало колотиться как бешеное. Может… монстру что-то мешает выйти из комнаты? Он стоял, уверенно глядя на меня, и я — на него, но не понимая, чего ждать дальше. В любой момент я готова была сорваться с места и побежать. Да — в лабиринт. Куда угодно, лишь бы не к нему в лапы! От фигуры в мантии исходила энергия чего-то тёмного и зловещего… Даже прямой взгляд в его сторону давался с трудом.

Человек, недолго постояв, сделал шаг назад, что немного меня успокоило. Я разжала окаменевшие в кулаках пальцы и начала дышать ровнее, решив, что сюда чудовищу всё же не пробраться. Он шагнул прочь ещё раз и поднял перед собой руку. Это резкое движение заставило дверь в спальню моментально захлопнуться, и единственный проход, который соединял мою комнату и лабиринт, исчез вместе с наводящим ужас существом.

Я уставилась в пустоту, где раньше была дверь, и ещё раз ущипнула себя. Казалось, сон должен был кончиться с исчезновением главного героя кошмара, но моё ночное испытание почему-то продолжалось, и я, сглотнув ком очередного страха в горле, оглянулась вокруг.

Дорожки извивались, уходили вдаль, скрывая среди серо-белой дымки свой конец. И не видно было ни единой души. «Помогите!» — закричала я, но ответа не последовало. Был ли здесь кто-то ещё? Неужели я заперта здесь, в пустынном холодном лабиринте? От одной этой мысли снова стало трудно дышать, и я побежала в поисках выхода. Меня могло спасти только, если я найду дверь обратно домой или просто проснусь. Хотя в пробуждение я уже не особо верила. Этот страшный сон был подозрительно реалистичным.

Я бежала. И на очередном повороте шипы серых кустов до крови оцарапали мою руку. Я остановилась и, смахнув красные капельки, осмотрелась по сторонам.

Кругом были те же однообразные дорожки лабиринта. Ни двери, ни чего-то, что хоть как-то выделилось бы на фоне сплошной серости и тумана. Неожиданно взгляд зацепился за нечто странное, что пряталось в глубине живой изгороди и будто кривило однообразную картину. Я осторожно приблизилась лицом к кустарнику и заглянула внутрь.

Стволы этих шипастых растений сильно напоминали иссохшие конечности людей. Чётко просматривались руки, откуда вырастали острые ветви, приоткрытый рот, покрытый деревянной коркой, чуть дальше — исхудавшее тело в остатках выцветшего тряпья. Я внимательно рассматривала ужас, что внезапно открылся мне. Сейчас я видела человека — обычного человека перед собой, только замученного и иссохшего, с гримасой боли и отчаяния. Я даже не знала, настоящий ли он. Его тело было больше похоже на реалистичную деревянную скульптуру, и, когда я так подумала, глаза из глубины куста резко раскрылись, показав два мутных зрачка.

Я завизжала и кинулась прочь. Теперь я везде видела этих людей. Весь лабиринт буквально состоял из них. На кустах кое-где висели обрывки одежды, виднелись ветки, похожие на человеческие пальцы. Мне стало ясно, что эти несчастные просто не нашли выхода из лабиринта и их постигла пугающая участь стать частью своего места заключения. Жутко и жестоко. Я понимала, кто с ними это сделал. И понимала, что меня существо в фиолетовой мантии обрекает на ту же судьбу. Я лишь уповала на то, что смогу выдержать испытание и проснусь, но в теле уже появилась неестественная слабость. Даже ходить становилось всё сложнее, точно это проклятое место забирало жизненные силы. И в один момент ноги подкосились. Обессиленная, я упала на землю, тяжело дыша.

Неподалёку от меня, среди тумана, проступила тень — нет, человек в мантии. Я сразу поняла, что это он, хотя сначала была удивлена, что монстр всё-таки вернулся.

«Кто ты? Что тебе нужно?!» — набравшись смелости, выкрикнула я, но он молчал. Я уже не ждала, что меня кто-то спасёт. Может… чтобы проснуться, стоило поддаться монстру? Иногда во сне нужно умереть, чтобы проснуться в реальности. И я закрыла глаза.

Не хотелось видеть, кто именно подойдёт и что сделает дальше. И мне отчего-то невыносимо страшно было увидеть его лицо.

Мелкий гравий скрежетал под ногами, когда человек шёл. Я смирилась со всем, даже с чувством, что совершаю ошибку, поддавшись страху, но вдруг откуда-то сверху послышался мамин голос. Она одновременно ласково и беспокойно звала меня по имени. В моё тело, словно под действием её голоса, снова вернулись силы.

И я сорвалась с места, побежав без оглядки туда, где слышала своё спасение.

В тот же момент ветер в лабиринте усилился, пытаясь помешать мне. «Мама, спаси меня! Спаси, пожалуйста!» — молила я. И в конце лабиринта в ответ на молитву внезапно возникла дверь. Собрав последние силы в кулак, я ринулась к ней сквозь ураган. Не знаю, бежал ли за мной тот жуткий человек. Его власть была необъяснима и могущественна. Но я понимала, будь он хоть человек, хоть маг или демон, или даже простой образ ночного кошмара — он ни за что не отпустит меня, если я не открою дверь обратно, домой. Эта серая дверь стала моим последним шансом. И, наконец, когда я добралась до неё и надавила на ручку, мой страшный сон оборвался.

Глава 1.2 Мир, в котором живут наши прилипчивые соседи

— Ою! Оюни! Что с тобой?!

Когда я очнулась, мама трясла меня за плечи.

— Спасибо… — осипшим голосом поблагодарила я свою спасительницу, ещё не осознав до конца, сон это или уже явь. — Спасибо, что спасла меня…

— Спасла? — мама обняла меня, поглаживая рукой мои спутанные после ночного кошмара волосы, и я обняла её в ответ. — Ою, тебе кошмар снился? Ты так кричала о помощи, я не знала, как разбудить тебя!

Дверь в коридор была открыта, и за ней — никакого лабиринта. В окно светило утреннее солнце. Комната вернулась в своё привычное состояние, и я, переведя взгляд на маму, выдавила рассеянную улыбку.

Сердце до сих пор бешено колотилось в груди, но я уже не боялась. В комнате не было ни намёка на присутствие человека в мантии, ни доказательств существования портала в жуткий лабиринт. Значит ли это, что мне всё-таки приснился этот Ад?

— Ну, всё прошло? — успокаивающий голос родного человека действительно заставлял страх растворяться — я кивнула. — Что же такое тебе снилось?

Я молча смотрела в мамины тревожные глаза, прокручивая в голове то, что пережила. И правда, кто мне приснился?

Мысль, что монстр действительно находился ночью в моей комнате, крепко засела в голове. Даже сейчас спиной я чувствовала холодок, крадущийся из угла, и, на самом деле, боялась даже краем глаза заглянуть туда.

Чего только не увидишь во сне, но это просто порождение сознания. Какие-то мои переживания, которые склеились в странный и даже пугающий сценарий. Бывает. И, естественно, чувства могут обостриться и казаться настоящими в фильме, который транслирует мозг. И тогда же происходящее становится истиной.

Может ли кожа почувствовать холод во сне? Может ли нос уловить странный запах? Мои глаза видели монстра у кровати, а ноги бежали по сырой земле серого лабиринта, возникшего за дверью. Почему нет? Созданные моим же мозгом образы подстроили правдоподобную встречу и заставили поверить в существование некоего человека в мантии, который по неизвестной причине охотился на меня. Но в реальности — его не могло быть. Пора уже проснуться.

— Да вроде… уже не помню. Забыла… — отмахнулась я, пытаясь соврать как можно увереннее.

— Ну и хорошо.

Мне не хотелось заострять внимание на обычном ночном кошмаре. Каждая секунда постепенно отдаляла сон, и не было смысла рассказывать о пугающей встрече. Хотелось уже просто забыть всё поскорее и пойти завтракать.

Я шумно выдохнула и даже почти вернулась в привычное состояние, пока на глаза не попала алая полоска на руке.

— Что?! — вырвался громкий вскрик, и я, не веря тому, что вижу, несколько раз провела пальцем по оцарапанному месту.

Свежий порез ещё не зажил и слегка кровоточил. И я подняла на маму вопросительный взгляд. Не может быть... В памяти пронёсся момент, когда я бежала по лабиринту и оцарапала руку о шипастую ветку куста. И этого одного воспоминания хватило, чтобы хрупкое спокойствие разбилось вдребезги.

Значит, не сон…

Мама скосила взгляд на царапину, но не поняла причину моей столь странной реакции.

— Болит? Обработай, а то загноится.

— Угу…

Я кивнула, пытаясь скрыть нарастающее напряжение. Страх вновь парализовал меня, и даже мысли о том, чтобы посмотреть на дверь из комнаты, хватило, чтобы тело покрылось мурашками.

— Меня ждёт папа. Он на улице, в машине. Я пойду, а то мы уже опаздываем.

Мама собралась выходить, но я вскочила с кровати и подбежала к ней.

— Возьмите меня с собой!

Мне стало по-настоящему страшно оставаться одной, отчего слова сами сорвались с губ.

— Милая… папа же сказал, вход только…

— По спискам, знаю. — закончила я предложение за маму. — Но я могу просто сидеть в машине.

— Ою, ты прямо как маленькая. Ну, что ты? Не помнишь сон, но всё ещё боишься его? — мама аккуратно высвободила руку из моей стальной хватки и посмотрела в глаза. — Выбрось дурные мысли из головы, тебе нечего бояться, ты же дома. А завтра мы с папой вернёмся.

Обдумав свою просьбу, я осознала, что, действительно, повела себя как ребёнок, который испугался подкроватного монстра. Объяснять маме истинные причины было стыдно — это прозвучало бы нелепо.

— Ладно… — после недолгой паузы ответила я и вздохнула, пытаясь выкинуть из головы память о том, как на моей руке появилась царапина.

Мы обе посмотрели на часы. Стрелки показывали пять минут девятого — родители уже на пять минут выбивались из графика. Задерживать маму дольше было эгоистично. Папа наверняка уже измаялся в ожидании. Он был ответственным и пунктуальным человеком, поэтому всегда нервничал, когда кто-то его начинал задерживать. Мне не хотелось портить их репутацию, и я кивнула глазами, давая негласно понять, что всё в порядке.

— Давай тогда, я поехала. Не скучай.

Мама ободряюще погладила меня по плечу и выбежала из квартиры.

Когда за ней захлопнулась входная дверь, я побежала на кухню к окну, чтобы проводить машину родителей взглядом. Это было семейной традицией — помахать друг другу через окно, хотя сейчас, по большей части, я это делала для того, чтобы не чувствовать одиночества. Взгляд то и дело возвращался к царапине на руке. Совпадение ли, что она появилась после ночного кошмара? Я пыталась вспомнить или хотя бы предположить, где, помимо серого лабиринта, могла бы получить порез. Но мысли постоянно сходились лишь на одном.

Мама подсела к папе в машину. Заметив меня в окне, родители помахали рукой на прощание. А я ещё долго смотрела им вслед, и когда их автомобиль скрылся за поворотом, рухнула на стул. Осознание того, что теперь, кроме меня, в квартире никого нет, наводило неведомый ранее ужас.

Я огляделась по сторонам. В тени каждого угла теперь мерещились чьи-то дьявольские оскалы, и каждый шорох походил на звук шагов человека в мантии. И, конечно, больше всего меня пугала моя собственная комната.

Я недолго сидела в полной тишине, глядя то на коридор, то на руку.

Идти? Не идти?

Забыть? Не забыть?

Что, если он уже поджидает меня там, в комнате?

Я попыталась мыслить разумно и… всё же не решилась зайти в свою комнату. И мне совершенно не хотелось оставаться сегодня одной в квартире. Я просто сорвала первую попавшуюся одежду с сушилки, чтобы переодеться, взяла очки, деньги с тумбочки, накинула куртку и выбежала скорей на улицу.

Сразу стало будто бы легче дышать. Погода, как и вчера, стояла прекрасная. На небе — ни единого облачка. Солнце. Я полной грудью вдохнула свежий утренний воздух и задумалась, что мне сегодня делать.

На первом этаже нашего дома располагалась чудесная кофейня. Она открывалась рано, что сейчас для меня было очень кстати, и я первым делом решила выпить чашечку бодрящего кофе. Глаза слипались, будто я не спала вовсе.

Конечно, мне иногда и раньше снились страшные сны. Но слишком много совпадений указывало на то, что встреча с потусторонним миром произошла наяву. Логика рушилась. Объяснить, что я видела, казалось невозможным, только если не предположить галлюцинации на фоне болезни. Но начались они беспричинно и резко — со вчерашнего дня. Когда…

С момента в парке, когда я нашла ту злополучную монету.

Карман куртки тянула вниз причина моих переживаний. Монета как будто потяжелела. Она звала снова взять её в руки, насладиться странным блеском. Я нервно отпила несколько глотков крепкого кофе.

Как бы я ни боялась, но меня до сих пор магнитом тянуло к монете. Это походило на наваждение, неестественное и больное. Но, прежде чем вытащить её из куртки, я взяла со стола бумажную салфетку. После происшествия в ванной я больше не собиралась касаться этой вещицы.

«Что же ты такое?» — спросила я мысленно, достав монету и подняв её перед собой.

Мне хватало твёрдости понимать, что от неё нужно избавиться, только до сих пор думала, как же правильно это сделать. Пусть монета окажется обычной безделушкой, и все предрассудки о ней растворятся. Люди склонны пытаться связать необъяснимые события в своей жизни с чем-то потусторонним и порой загоняют себя в выстроенную ими же клетку. А объяснения нужно было искать только в себе: не в вещи, которая казалась проклятой, не в магии. Конечно, мне не хотелось считать себя сумасшедшей, которая слышит и видит что-то странное. Скорее, я надеялась, что всему, на самом деле, можно найти здравое объяснение.

Взбодрившаяся кофе и собственными мыслями я вышла на улицу в готовности попрощаться со всеми страхами. Если я смогла себя убедить в существовании мистики, значит, смогу убедить себя в обратном. Мозг запрограммировать можно на что угодно. А монету для своего же спокойствия я решила сдать в утилизацию. Зачем переработка, если есть такая надёжная вещь? Мне оставалось только проехать пару остановок на метро.

Выйдя из кофейни, я направилась в сторону метро и хотела достать наушники, чтобы по дороге послушать музыку, но вновь странное чувство, возникшее внезапно и будто из ниоткуда, остановило меня. Вокруг было мало людей, и все они спешили по своим делам, не обращая ни на кого внимания. Только спиной я ощутила, что за мной кто-то очень пристально наблюдает.

О, в свете недавних событий я точно знала, что это чувство возникло неспроста. И от этого мне ещё больше не хотелось оборачиваться. Но была разница: я не была заперта во сне, а бодрствовала. Тело меня слушалось, и я могла спокойно двигаться.

Я шла, шла, пытаясь игнорировать страх, что за мной следят, но любопытство взяло верх, и я всё же обернулась.

Что-то в проёме между домов привлекло взгляд. Там, скрываясь от солнечного света, стояли… тени. Человеческие высокие тени, как та, которую я встретила вчера в парке. Только теперь их было несколько: две или даже три. Они почти растворялись в сумраке, но я всё равно видела их…

«Неужели у меня и вправду проблемы с головой?» — подумала я и хотела уже снять очки, чтобы хоть как-то избавиться от своих навязчивых галлюцинаций.

Позади теней появилась старушка. Она медленно ковыляла в мою сторону, и я, решив воспользоваться случаем, нарочито громко обратилась к ней:

— Прошу прощения, не подскажете, где здесь метро? А то я… кажется, заблудилась.

Мне не хотелось, чтобы тени знали, что я их вижу. Если они лишь плод моего воображения, это не должно было бы быть важно, и пусть всё же между нами останется расстояние что на улице, что… в голове.

— Ты уже почти дошла, милая. Метро вон там, за высоким домом, — по-доброму отозвалась старушка и указала путь.

Я кивнула и очень быстрым шагом, будто невероятно спешила, направилась в сторону метро. Я буквально убегала от теней, даже не зная, стремятся ли они за мной, и, просеменив по ступенькам вниз в подземку, ловко запрыгнула в закрывающиеся двери поезда.

Утренний час пик миновал. Я села на свободное место в полупустом вагоне и, убедившись, что ничего подозрительного не вижу, наконец, смогла надеть наушники и прикрыть уставшие глаза.

Музыка повеселее, чтобы отогнать хмурые мысли, немного фантазии — и даже самое сложное утро превращается в доброе. Я проехала несколько остановок с ощущением почти восстановленного умиротворения и даже слегка задремала. Это было всё, что нужно — просто моя привычная жизнь. Только одна мысль заставила меня пробудиться — не пропустила ли я свою станцию.

Нехотя, но резко я раскрыла глаза и повернулась в сторону окна — оказывается, поезд проехал только две остановки. Моя была следующей. С готовностью и воодушевлением я прижала ладонь к карману куртки, в котором лежала монета, и мысленно попрощалась с ней. Особенно приятно это было делать под весёлую музыку.

На станции вошли новые пассажиры, и поезд метро тронулся. Последние свободные места заняли. Кому-то пришлось ехать стоя и держаться за поручни, а кто-то встал в уголки у дверей, но в вагоне оставалось достаточно свободно. Я огляделась по сторонам: нет ли того, кому нужно уступить место, но не нашла желающих. Все отрешённо стояли по углам, уткнувшись лицами в смартфоны.

Я проверила время — было уже десять утра— и подняла глаза, вновь окинув взглядом вагон поезда, и… сердце ушло в пятки.

В противоположном от меня углу вагона появились длинные тени. Всё те же, что и в парке вчера, и у дома сегодня утром. Теперь я точно могла рассмотреть их и посчитать: одна тень, вторая, третья и… четвёртая. Силуэты чётко просматривались на светлых стенах вагона.

Замерев с остекленевшими глазами, я вжалась в сидение. Неужели никто, кроме меня, не видел их? Мы уставились друг на друга, а в наушниках продолжала играть любимая музыка, которая уже казалась саркастично насмешливой под пытливым взглядом тьмы.

Моё тело покрылось холодным потом. Теперь я видела, что это были настоящие тени, не имеющие ничего, кроме полупрозрачной объёмной оболочки. Даже черты лица у них оказались трудночитаемы и не до конца понятны: с одной стороны посмотреть — то ли подобие человека, на удивление, привлекательного и правильного, а с другой — несуразная, угловатая, кривая морда, словно вторую половину автор возненавидел и смял. Их глаза заплыли, втянулись внутрь, как в бездонную дыру. И изнутри двух пропастей веяло чем-то до жути неестественным и холодным.

Они смотрели на меня, эти тени, не шевелясь и не пытаясь напасть. Просто стояли и наблюдали, расправив широкие тёмные плечи. И всё же теперь, когда существа приблизились, я ощущала жутковатое угнетающее чувство, пробирающее почти до самых костей. Я чувствовала… безнадёжность. Мне даже в какой-то момент стало всё равно, что они преследуют меня. Их пугающий интерес стал чем-то… незначительным.

Я чувствовала, как мир вокруг теряет краски.

Где-то вдали, как эхо, прозвучало объявление моей станции, и я, услышав его, резко кинулась к раскрытым дверям. Это решение было неожиданным даже для меня, точно не я сама, но неведомая сила вытолкнула тело наружу, подарив последний шанс. Двери захлопнулись в тот же момент, как вторая нога коснулась края платформы. А существа так и остались стоять в вагоне, непоколебимо и ровно, ни на сантиметр не сдвинувшись с места.

Поезд отправился дальше, увозя с собой четырёх безбилетных пассажиров.

Тени просто уехали, не повернув и головы. А я всё никак не могла отдышаться. Теперь мне стало по-настоящему страшно из-за чертовщины, которая происходила со мной. Сначала голос, затем монета. Потом тени и жуткий человек из сна. И, что самое страшное — безразличие к тому, что станет с моей жизнью. Эти мысли уже походили на полный бред, который не мог прийти мне в голову в нормальном состоянии.

Я выбежала на улицу и в минутном порыве злости, вытащив монету из кармана, со всей силы бросила её об асфальт.

Металл, словно превратившись в глину, раскрошился на мелкие кусочки от удара и растворился в прах, испустив изнутри пыльный шлейф. Я с неким недоумением смотрела на темный след, оставшийся под ногами. Это что — всё? Так просто?

Наконец-то…

Руки задрожали от перевозбуждения и тревоги. Монета больше не могла вредить мне и вызывать в моем воображении потусторонних существ — её теперь попросту не существовало, хоть это и случилось гораздо быстрее, чем я думала. Меня даже не слишком интересовало, что именно с ней произошло, главное, чтобы жуткие встречи прекратились.

Оглядевшись вокруг, я поняла, что нахожусь в районе, где живёт Филин, и мне в голову неожиданно пришла глупая, но вполне заманчивая идея…

Я достала телефон и нажала в списке контактов на короткое слово — «Филин».

Позвонить Филину… Это казалось даже безумнее, чем видеть глюки. Но палец всё настойчивей приближался, чтобы нажать на кнопку «позвонить».

Нет… Да ну, нет… Ну, не-ет…

И вот, палец коснулся кнопки и пошли гудки.

Ну… да…

Я прижала телефон к уху, надеясь, что Филин не ответит и одновременно продолжая звонить. И вскоре гудки затихли и раздался знакомы голос:

— Рыжик?

Неловкость и стыд скрутили моё лицо, что мне даже было сложно ответить.

— Привет, Филин… Э, да, это… я… — процедила я и, впечатав ладонь в лоб, закусила губу.

Теперь, когда деваться уже было некуда, я ещё больше прониклась своим наиглупейшим поступком. Да, страх сейчас побудил меня совершить то, что прежде я бы ни за что не сделала. Но Филин был единственным, кто, пусть и по своим мотивам, общался со мной.

— Удивлён, признаюсь. Что-то случилось? — спросил он.

— Да… То есть, нет. У меня просьба к тебе…

— Заинтриговала. И какая у тебя просьба ко мне, м?

Я зажмурилась, не веря, что сейчас произнесу то, что собиралась.

— Может… погуляем сейчас? — выпалила я и ещё раз врезала себе по лбу.

В трубке повисло молчание. Я уже приготовилась услышать взрывной смех или что-то, что в своём стиле мог придумать Филин, но последовал неожиданный ответ:

— Хорошо.

Просто «хорошо». Хорошо? Я была готова услышать, что угодно, но не… короткое и уверенное «хорошо». Голос Филина, на удивление, сразу стал непривычно серьёзным и спокойным.

— Хорошо… — робко повторила зачем-то я.

— Где ты сейчас, Рыжик? Я заеду за тобой.

— Ой, нет, заезжать не надо, — перебила я, вспомнив, как безбашенно он водит. Филин, конечно, удивил меня адекватным поведением, но на один мотоцикл с ним я не собиралась садиться. — Я сейчас… в твоём районе. Так получилось. У метро. Давай пешком… если можно…

Мои фразы получались скомканными и обрывочными из-за смущения.

— Хм, как скажешь, Рыжик. Так даже лучше. Я тоже неподалёку и сейчас — на своих двоих. Жди меня. Никуда не уходи.

— Хорошо…

Я повесила трубку, не понимая, почему Филин впервые говорил нормально. Или и в этом его поведении скрывалось потустороннее вмешательство? День приносил всё больше неожиданностей. Радовало только то, что я больше не видела человекообразных теней рядом с собой. И скоро буду не одна.

Филин подошёл меньше, чем через десять минут, словно поджидал меня. Одетый, как всегда, с иголочки, но всё же непривычный без школьной формы. Я даже поначалу не узнала его, но издали обратила внимание на яркое пятно, разгоняющее одним своим появлением серую толпу. И все девочки, которые проходили мимо, оборачивались на Филина и кидали заинтересованные взгляды.

Филин подошёл ко мне и улыбнулся так, словно его улыбку ловили сотни камер для обложек самых модных журналов:

— Привет, Рыжик. Как дела?

— Привет… Филин, — поздоровалась я тоже.

Безрадостным взглядом он глянул на очки на моём лице, от чего уголки его губ слегка дрогнули. Видимо, он забыл, что когда-то я носила их каждый день вместо контактных линз. Но, вздохнув, словно смирясь, одноклассник расслабил напряжённый взгляд.

— Ой, да мы не в школе. Можешь звать меня Эрди? Или Эрден — можно и так.

Он сунул руки в карманы и, расправив плечи, горделиво выпятил грудь вперёд.

— Угу… — кивнула я и, пытаясь не показывать смущение, взглянула на него с кривоватой улыбкой. Лучше тогда я вообще буду избегать каких-либо обращений, кроме «ты».

Мы спокойно шли по оживлённым улицам — почти как парочка. Но, наверное, долго бы молчали, если бы Филин не сказал вдруг:

— Удивлён, что ты позвонила. Ещё и предложила погулять… Всё в порядке? Куда делись важные дела?

— Пришлось оставить их на потом из-за… — я задумалась перед тем, как назвать причину, — … внеплановых обстоятельств.

Я была уверена, что к моему ответу не придраться, ведь в нём не было ни намёка на странные сны или жуткие тени наяву, но Филин кинул на меня двусмысленный взгляд, будто уличил в чём-то.

— Можешь не притворяться, Рыжик, — хмыкнул он, и его улыбка приобрела надменные черты. — Я всё знаю.

— В смысле?

— Я знаю, что ты видела. Поэтому и позвонила мне.

«Это был розыгрыш. Всем классом смеялись над тобой, Рыжик», — с облегчением закончила я в своей голове фразу.

— Как это — знаешь?

— Опять играешь со мной. Думаешь, я не догадался? Сегодня открытие ресторана — и я стал его лицом. Даже ты не сможешь пропустить такое событие. Все в школе видели рекламу со мной.

Нет, всё же Эрден Филин не изменился…

— А, ты про это…— выдохнула я. — Поздравляю.

В школе действительно несколько недель на всех информационных досках висела афиша открытия нового ресторана, и, конечно, на ней невозможно было не заметить знакомое лицо на первом плане. Только я ни разу не вчитывалась в то, что там было написано. На информационных досках давно перестали вывешивать важные новости для учеников — сплошная реклама от главного спонсора и его коллег.

— Кстати, вот мы и пришли, — объявил внезапно Филин.

— Что? Куда?

Я замешкалась, пытаясь понять, куда мы пришли. И куда мы вообще должны были идти?

— Ну, в ресторан.

Филин подскочил к вывеске на панорамном стекле неподалёку.

— Узнаёшь? — кивнул он в сторону своего изображения и, вытащив руки из карманов, величаво скрестил их на груди. — Лицо ресторана! Правда, круто?

— Ага… — растерянно ответила я и перевела взгляд на вывеску.

Столько раз проходя мимо школьных информационных досок с точно такой же фотографией, я не заметила главного — что на первый план больше, чем мой одноклассник, выходил просто огроменный бургер у него в руках. И сейчас, увидев, наконец, осознанным взглядом то, что Филин рекламировал, я не смогла не спросить:

— Это фастфуд?

У меня не могло уложиться в голове, что такой человек как Филин может стать лицом ресторана быстрого питания.

— Да, — мечтательно произнёс Филин и повернулся в сторону себя же, изображённого на афише. — Гений тот, кто придумал этот ход: ставишь в рекламу моё красивое тело, и люди думают, что смогут стать такими же красивыми, как я, если будут ходить сюда. А-ха-ха, смешно, не правда ли? Как же легко ими управлять.

Он ещё раз мечтательно вздохнул, глядя на свою фотографию, и вошёл в ресторан.

— Пойдём, там для нас есть столик. Хозяин ресторана — хороший друг отца.

— Круто, да…

Я чувствовала себя максимально некомфортно в этом месте, но всё равно зашла.

Фастфуд мне никогда не нравился. Совершенно. Ни запах, такой дымно-зажаренный, за которым словно я предугадывала нотки чего-то просроченного, ни маслянистый жирный вкус всего, что было в меню. Такая еда явно не подходила мне, но вот мы уже за столиком, и Филин протягивает меню.

В зале оказалось полно людей. Официанты сновали между столиками с большими подносами, полностью заполненными едой. Я выбрала самое простое, что только нашла в меню — бургер с куриной котлетой и сок — и, сделав заказ, перевела взгляд на одноклассника. Тот сидел с одним стаканом воды, который сотрудник поставил сразу на стол, как только мы сели.

— А ты почему не заказываешь? — спросила я.

— А, да нет, ты что, я же слежу за фигурой. Я такое вообще не ем, — заявил Филин, сморщившись, будто не он только что хвастался, что стал «лицом ресторана».

Я лишь пожала плечами и тихо добавила:

— Понятно…

Без еды Филин не умолкал. Он говорил слишком много и долго, но я так и не смогла уловить смысла, и поэтому его рассказы достаточно быстро наскучили мне. Тусовки, деньги и… он сам — вот и все темы. И я очень обрадовалась, когда мне принесли ранее нежеланный заказ — иначе было бы ещё тяжелее слушать.

Пока рот пережёвывал заказанный бургер, а уши пытались услышать суть историй Филина и вникнуть в них, мои глаза блуждали по периметру ресторана, осматривая интерьер. Здесь было достаточно много места, вокруг — яркие стены с неоновыми вывесками. И много столиков, которые стояли некомфортно близко друг к другу.

Народу потихоньку прибавлялось, и вскоре в нескольких столиках от нас появился очень тучный мужчина средних лет. Я сразу обратила на него внимание, потому что он заметно выделялся среди других посетителей. Дыша с нездоровой хрипотцой, он опустился на стул и промокнул салфеткой лоб. Ему было заметно тяжело, но я удивилась, когда официант принёс ему целый поднос разных бургеров и несколько пакетов картошки фри. Мужчина начал жадно есть, словно в последний раз, и я отвернулась, чтобы не смущать ни его, ни себя, хотя, казалось, он и не замечал ничего, кроме того, что было на его подносе. Смачное чавканье вскоре заставило отвлечься от своих рассказов даже Филина, и мы оба повернулись в сторону ненасытного посетителя.

От неожиданности я поперхнулась и закашлялась: над полным мужчиной нависала тень. Она была уже другая: тоже высокая, но грязно-зелёного цвета и жутко тощая, будто измученная вековым голодом. Держа голову жертвы в костянистых пальцах, тень выпускала из складок морщинистого рта длинные струи слюней на поглощаемую еду.

Я резко отвернулась, пока монстр не понял, что его кто-то видит. Есть теперь совсем не хотелось. Я посмотрела на соус, который сочился из моего бургера, как те слюни, и скривилась, представив мерзкую зелёную жижу на соседнем столе. Я испугалась, что такая же тень может прилипнуть и ко мне, и отложила бургер в сторону.

— Рыжик, ты чего так смотришь? Лучшие бургеры в городе, — удивился Филин.

— Я как-то… наелась…

Всё-таки галлюцинации не прекратились… Я скосила тревожный взгляд в сторону мужчины, а точнее — тени, нависающей над ним. Она всё так же капала в его еду своими мерзкими слюнями с висячих морщин, и я проглотила ком страха и отвращения, застрявший в горле.

— Куда ты постоянно смотришь? На того толстяка? — ухмыльнулся он.

Одноклассник с непониманием уставился на меня, и тень, которая была занята только своей ненасытной жертвой, тут же подняла голову.

— Нет, никуда… — пискнула я, быстро переметнув взгляд обратно за свой стол.

Боковым зрением я видела, что существо всё ещё внимательно всматривалось в меня. Очевидно, по какой-то причине я не интересовала тень. Она крепко сцепила тучного мужчину, почти став с ним единым целым, и быстро отвернулась от меня, даже если и поняла, что кто-то в зале может её видеть.

Мне захотелось снять очки, чтобы разорвать связь с кошмарной реальностью и не сходить ещё больше с ума.

— Тебе так больше идёт, если честно! — сразу ободрился Эрди, когда я «ослепла».

— Спасибо. Тоже вот решила… что лучше пока без них…

Теперь я видела очень плохо. Все предметы стали расплывчатыми, и даже мой сосед превратился просто в человекоподобное пятно.

Так определённо было лучше.

Не знаю, сколько бы мы ещё сидели за столиком. Казалось, Филин рассказывал о себе целую вечность. А может — так оно и было. Я достала телефон, чтобы проверить время, и надела очки, но мои глаза так и не добрались до экрана с часами. В линзах расплывчатые силуэты собрались в чёткую картинку.

Я еле сдержалась, чтобы не закричать, увидев их — тени!

Наравне с людьми они заполонили ресторан, и сложно было найти место, где бы ни слюнявилась какая-то зелёная морщинистая тварь. Гости не замечали их, но тень стояла здесь почти рядом с каждым, дальше или ближе, и только наш столик странные существа почему-то обходили стороной.

Я сорвала с себя очки. Да что же происходит со мной?

— Рыжик, ты чего?

Голос Филина заставил меня вздрогнуть, и я, потерев глаза, взглянула на знакомое яркое пятно перед собой.

— Давай уйдём отсюда? — спросила я с надеждой и даже мольбой.

— Да ну, зачем?

— Мне… не очень хорошо здесь от…— снова пришлось задуматься над причиной, — … запаха горелого жира…

Я вжалась в стул, боясь куда-либо смотреть.

— Ты какая-то странная сегодня. Ты, конечно, всегда немного… того, — Филин хотел было покрутить пальцем у виска, но остановился. — На своей волне, — сгладил он. — Но сегодня как-то по-особенному.

— Да, я понимаю, — согласилась я. — Но, пожалуйста, давай просто уйдём.

Я бы рассказала о тенях, если бы верила, что это поможет и мы скорее выйдем на улицу. Но Филин подумал бы, что я смеюсь над ним, и продолжил долгие нудные расспросы. Видеть то, чего не видит больше никто, не иметь возможности объяснить причины своих страхов — это слишком тяжело, это давит и душит. Я поняла, что мне срочно нужно на свежий воздух.

— Ну, хорошо, — разочарованно хмыкнул Филин.

Оставив на столе недоеденный бургер, я буквально вывалилась из ресторана и не могла надышаться.

Вечерело, и я, наконец, решившись снова надеть очки, посмотрела время — пять вечера.

— Рыжик, ты, конечно, умная, но и я ведь неглуп.

Во взгляде Филина читался явный намёк, чтобы я всё рассказала ему.

— Боюсь, ты не поймёшь, — поёжилась я.— Никто не поймёт.

— Можешь не стесняться, может, никто и не поймёт, но я-то точно тебя пойму. Я же вижу, как ты волновалась рядом со мной весь этот день, — намёк становился всё более красноречивым, но, как мне показалось, суть в нём была иная — не та, о которой я думала изначально. Филин повёл разговор… в другое русло. И я напряглась. — Ты мне тоже нравишься.

— Что? — воскликнула я.

— Хватит этих игр, Рыжик. Мне и так всё ясно.

Я чуть снова, как при телефонном разговоре, не впечатала ладонь в лоб, но сдержалась.

— О, нет… Ты всё неправильно понял.

— Да-да, неправильно понял, — самоуверенно повторил за мной тот и посмотрел с выражением лица, будто подловил на лжи. — Пусть так.

— Но…

Только я хотела возразить, как Филин поднёс палец к моим губам, перекрыв поток слов. Я хлопнула ресницами и уставилась на него с выпученными глазами.

— Не надо сейчас отвечать. Ты не доверяешь мне, я понимаю. Но я могу стать другим ради тебя. И уверен, что сегодня ты убедишься в этом.

Я отстранилась от пальца, который не давал мне разомкнуть губы, и в недоумении спросила:

— О чём ты?

— Мы вместе пойдём на тусовку.

— Тусовку? — задумалась на мгновение я. — А, это та, со всем классом?

— Угу, — коротко ответил Филин.

— Но я… не думаю, что это хорошая идея. Я не очень вписываюсь в шумные компании. И там вроде будет… не только наш класс. Много незнакомых людей…

— Сделаем так, что все станут знакомыми.

Я нервно сжала в руке свою косу и перед тем, как ответить, скосила взгляд в сторону ресторана, надеясь не увидеть там гостей, которых не должно быть. Может… хотя бы сейчас всё кончится?

«Место кормёжки» было переполнено, несмотря на то, что люди составляли лишь половину всей толпы, и по телу пробежали мурашки. Не ресторан — именно место кормёжки. И не для людей, для других — наших надоедливых соседей.

— Ну… ладно, — согласилась я.

Честно — мне хотелось домой. Но я знала, что так же, как за людьми в ресторане пришли зелёные тени, за мной могут прийти… те тёмные. Моих преследователей сейчас не было видно. Они ушли или просто спрятались. Я боялась остаться одна, потому что знала — существа вернутся. Только из-за этого я послушно побрела вслед за Филином.

По дороге он вновь рассказывал о себе. И вот что интересно — он ни разу не поинтересовался мной. Ему было всё равно на то, кто рядом с ним идёт. И это надоедливое «Рыжик». Он повторял это прозвище из раза в раз, будто просто не помнил моё имя. А если прямо спросить, как меня зовут? Что-то мне подсказывало, что Эрди Филин застопорится на таком элементарном вопросе. Но я не планировала портить эту встречу ещё сильнее и поэтому шла молча, пока мы не добрались до огромного особняка.

Музыка слышалась на всю улицу ещё до того, как хозяин открыл дверь.

— Вечеринка что, уже идёт? — удивилась я, заметив танцующие силуэты в окнах.

— Да, — коротко подтвердил Филин.

Я в недоумении посмотрела на часы — стрелки показывали восемь вечера.

— Но… как все вошли? Тебя же не было дома.

— И что? — лишь хмыкнул тот.

Действительно… «и что»? Как ни странно, за день, проведённый с Филином, я успела привыкнуть к нелогичным объяснениям, поэтому просто, без лишних расспросов, прошла за ним внутрь.

«Добрый вечерок, друзья! Встречаем нашего нового гостя!» — громко объявил при входе Филин, и я выглянула из-за его плеча.

Среди въедливого густого дыма, который покалывал горечью горло при вдохе, показались фигуры. Никто из присутствующих людей не обратил на меня внимания. Громко играла музыка, все танцевали. И только алые нечеловеческие лица, таящиеся в полумраке, одновременно повернули головы.

Меня пошатнула внезапная слабость, и я, не сдвинувшись ни на шаг от входной двери, опёрлась о стену. Перед глазами всё поплыло. Слюнявая зелень из ресторана казалась теперь не такой многочисленной, потому что дом Филина был буквально логовом монстров. «Мамочка…» — тихо пробормотала я перед тем, как вокруг меня всё потемнело.

— Рыжик? — словно из-под воды послышался голос Филина. — Рыжик! — повторил он, и я почувствовала, будто что-то легонько бьёт мои щёки.

Первый раз в жизни я упала в обморок и, распахнув глаза, подумала, что только сейчас смогла по-настоящему проснуться от своего кошмара.

Отдалённо играла музыка. Я лежала, кажется, на диване в какой-то небольшой комнате, а надо мной нависало несколько силуэтов. Без очков я смогла узнать лишь средний — это точно был Эрден.

— Помирать здесь нельзя, — отшутился он и помог мне сесть. — Ну, Рыжик, ты, конечно, мастер привлечь к себе внимание. Только вошла — и уже стала звездой этого вечера. Все обсуждают, под чем ты сюда ввалилась.

Пока мой одноклассник с увлечением рассказывал о том, что другие подумали обо мне, я повернулась в сторону зевак, которые заинтересованно покачивали раскрасневшиеся лица. Они выглядели… нервными, и когда я приподнялась, оба силуэта поспешно отошли от меня и сели на красные кресла неподалёку.

— А кто это? — прервала я Филина, решив узнать об избранных гостях, которые находились с нами в комнате.

Тот обернулся и, посмотрев по сторонам, в недоумении спросил:

— Кто?

Тут-то я вспомнила, кого увидела перед тем, как упасть в обморок. Уродливые красные тени — дом кишил ими. И я придвинулась ближе к Филину.

— Как же — вот. Сидят на красных креслах, — решила напоследок убедиться я и указала в угол, где, по моему мнению, находились раскрасневшиеся гости Филина.

— Красных креслах? — переспросил мой компаньон. Он ещё раз оглянулся и, явно задумавшись о чём-то, уставился затем на меня со странной улыбкой. — О, Рыжик… — загадочно протянул он.

Перед нами стоял невысокий журнальный столик с прозрачным графином и двумя стаканами, и Филин сразу, как только что-то для себя понял, чего совершенно не поняла я, налил мне воды.

— На, держи, это поможет.

Он протянул мне стакан.

— Спасибо, — поблагодарила я и залпом выпила жидкость, находившуюся внутри, но в тот же момент почувствовала в горле адское жжение. — Что это?! — скрутилась я, начав беспрерывно кашлять. — Где мои очки?!

— На, держи. Это водка, — непринуждённо пояснил Филин и вручил мне очки.

— Водка?! — вскрикнула я, посмотрев в линзы.

На столе стоял не графин, а бутылка… водки. А в углу жались два красных существа настолько отвратительного вида, что мне снова поплохело. Это, действительно, были тени — их новый вид. С плоскими уродливыми лицами и непропорционально огромным ртом. Их тела казались хилыми, еле живыми, что не скажешь об одной, самой пугающей части — руках, которые были огромными и мышечными, как у бодибилдера, и покрыты точно чешуёй.

— Ну что, теперь видишь только меня? — усмехнулся Филин. — Помогло же. Только смотри — не увлекайся. А то будешь буянить.

Он предложил мне ещё выпить, но я остановила его.

— Я не буду… — с теней я нехотя перевела взгляд на человека. — Я хочу… домой.

— Домой? Да ты что! — возмутился Филин. — Мы же только пришли! Веселье только начинается!

— Нет, правда, мне пора домой. Я ухожу.

Я встала с дивана и перевела взгляд в красный угол.

— Что?! Нет-нет-нет-нет! Подожди, — Эрден встал передо мной, перекрыв путь к двери. — Ну, что ты? Зачем тебе домой? Ты можешь остаться здесь до утра. Ты столько пропустишь!

— Прости, я правда не могу. Мне пора.

Я шагнула в сторону, чтобы, наконец, сбежать из комнаты, но Филин шагнул вместе со мной, всё так же не давая пройти.

— Ну почему? Что случилось? — жалобно и одновременно настойчиво, как недовольный ребёнок, которому не купили игрушку, буркнул тот, добавив потом уже вкрадчивым голосом:

— Не бойся же. Ты боишься?

Я, пытаясь себя успокоить, выдохнула и взглянула на одноклассника. Его намерения меня пугали гораздо меньше, чем тени.

— Филин, — страх мне придал смелости. — Отстань, мне очень плохо. Просто пропусти меня, я пойду домой.

Я снова сделала шаг, и Филин — тоже. И на этот раз тени шагнули — к нам.

На моём лбу проступили капли холодного пота, и я, поджав губы, взглянула сначала на дверь, потом — на Филина.

— Рыжик, ты совершаешь ошибку, — пригрозил он, словно это бы меня остановило. — Ладно. Но меня все ждут, я не…

— До дома доберусь сама. Меня отец встретит, — соврала я для убедительности.

До того, как Филин сообразит, что ещё можно сказать или сделать, я выскользнула из комнаты — прямо в толпу из людей и монстров.

Везде горели алые тени. Я бежала, то врезаясь в кого-то, то проходя сквозь полупрозрачные тела. Полутьму разрезали неоновые искры. Лились напитки, которые пропитали воздух запахом затхлого алкоголя, и приглашённые на вечеринку гости веселились, не замечая за собой коварных прилипчивых соседей. Парочки стояли по углам в окружении красных статуй. Кто-то танцевал на столе, кто-то на этом же столе скручивал папиросную бумагу, и тени всегда были рядом. Горький дымный туман разъедал лёгкие и глаза, я поняла, что опять могу потерять сознание. Нельзя было этого допустить. Меня красные уродцы провожали голодным взглядом, но, к удивлению, не пытались тронуть, и под взором десятков тварей я добралась до выхода на улицу. Пустынную улицу — ни людей, ни теней. Глубоко выдохнув и закашлявшись, я быстро зашагала прочь от громкой музыки.

Этот кошмар становился хуже с каждым разом. Окружающая реальность сводила меня с ума, и я сама не могла справиться с этим грузом. Может, обратиться к врачу? Всего за один день лишиться рассудка — возможно ли это? Да ещё тот голос и… монета. Что тогда было в парке? Разве не тогда всё началось?

На самом деле, пусть лучше меня признают сумасшедшей, чем монстры окажутся правдой. Вдруг из переулка показались… знакомые тени — те самые, чёрные и высокие. Единственные, которым была интересна именно я.

Я остановилась, глядя на них, и по спине пробежал холодок.

«Одна тень, две, пять, восемь», — считала я. Их стало ещё больше. И я отступила назад.

Издалека послышался рёв мотора. Он приближался, пока не заглох рядом, и меня окликнули по-привычному: «Рыжик!» Никогда я не испытывала столько радости от этого обращения…

— Так и знал, что отец тебя не встретит, — подошёл ко мне Филин сзади и положил руку на плечо, от чего я слегка вздрогнула. — Ладно, прости меня, я перегнул. Давай подвезу до дома?

Мне было неприятно думать о том, что я сяду на мотоцикл с Филином после того, что случилось, но больше всего на свете хотелось быть подальше от этих страшных тварей в переулке. Как можно быстрее.

— Давай, — коротко кивнула я.

Удастся ли оторваться от теней? Надолго ли? Я просто откладывала нашу неизбежную встречу. Кто мог сказать, что им от меня нужно… Они всегда знали, где меня искать, не отставали, как и те зелёные и красные тени от незнакомцев. Я их… привлекала. Только чем? И почему вдруг?

Сев на байк и крепко ухватившись за Филина руками, я ещё раз взглянула на тёмные высокие фигуры, выглядывающие из-за угла. Эрден нажал на газ. Набирая скорость, мотоцикл увозил меня от теней всё дальше, погони не было. Я зажмурила глаза так сильно, что пошли слёзы. Кем были эти твари? Что им нужно? Показалось, что, пока я садилась на мотоцикл, их стало ещё больше в тёмном промежутке между домами…

Мы с Филином выехали из коттеджного посёлка, в котором он жил, и оказались в городе.

Вся жизнь вокруг будто замерла. Заполненные раньше машинами и людьми улицы отдыхали от дневной суеты. Лишь фонари по краям дороги освещали нам путь.

Я даже успокоилась, и усталость, которая всё это время дремала где-то внутри под давлением страха, взяла власть в свои руки и сморила меня. Как же я любила скорость.

Но Филин снова прибавил газу.

На спидометре скорость приближалась уже к отметке 160 км/ч. Сонливость слетела, и я вцепилась в водителя мёртвой хваткой. Ветер бешено бил в лицо, и я пыталась прятаться от него за широкой спиной. Уж лучше бы я сама дошла до дома… потом… завтра к утру, например. В кольце чудовищ.

Улица была совершенно пуста, но снова появилась неясная тревога: сейчас мы точно либо собьём кого-то, либо точно собьют нас. Я нервно вглядывалась в дорогу, и, проезжая мимо очередного фонаря, неожиданно заметила… тень. У следующего фонаря появилась ещё одна. Плохое предчувствие подсказывало, что сейчас что-то должно случиться, но я предпочитала не оглядываться. Мы проехали ещё пару улиц — и снова под очередным фонарём стояли тени, словно ожидая чего-то.

Наконец, нервы сдали, и я обернулась. Только на том месте, где стояли монстры, уже никого не было. Сердце, бешено колотившееся в груди, замерло… Я повернула голову обратно, и тогда прямо перед мотоциклом на нашем пути возникли они. «Сто-о-ой!!!» — закричала я, смотря в упор на чёрную фигуру перед байком. Филин от неожиданности резко нажал на тормоз, и мотоцикл занесло. Последнее, что я видела — это приближающийся столб. Потом настала тьма.

Глава 1.3 Гостиница для тех, кто потерял своё тело

Медленно открывая глаза, я увидела бесконечное небесно-голубое пространство вокруг. Свет, словно в золотую каёмку, заключал облака и падал вниз переливами радуги.

В голове была пустота. Где я? Кто я? Кажется, я должна быть не здесь…

Прямо передо мной начиналась изящная широкая лестница, которая вела куда-то высоко наверх. В ступенях отражались лучи тайного солнца, не видимого за сказочными золотыми облаками. В самом конце пути, очень далеко в небе я увидела величественные золотые врата. Именно к ним по лестнице шло неисчислимое количество людей. Старики со старушками, женщины и мужчины, подростки, маленькие дети — они постепенно появлялись из ниоткуда рядом со мной, одетые в белые простые одеяния, и сразу начинали подниматься к вратам. Их шаги были уверенными. Без раздумий люди ступали босыми ногами по ступеням, не расспрашивая никого о том, куда попали и почему, точно уже знали. Казалось, я единственная не понимала, где оказалась. Страха не было, наоборот — внутри сияла приятная, греющая душу, безмятежность. Всё вокруг теперь стало таким непривычно спокойным, что я наслаждалась этим состоянием. Только внутри, не давая о себе забыть, оставалось ощущение, что меня здесь быть не должно.

Рядом постоянно проходили новые люди. Я последовала за ними вверх по лестнице, не зная, что делать дальше. Как только моя нога коснулась отражения луча на первой ступени, в голову пришло… моё имя. Я вспомнила, как назвали меня родители, когда я родилась, следом — всю мою жизнь. Всё вмиг пронеслось перед глазами, и, поднимаясь к золотым вратам, я начала осознавать, куда попала.

Лестница, ведущая наверх сквозь облака, — так многие представляют себе путь в загробный мир. Но разве он существует?

Я оглянулась по сторонам. А где же Филин? Нет — я точно сплю. Иначе, если бы мы умерли по-настоящему, не должен был Филин оказаться здесь вместе со мной? Сюжет сна, видимо, перескочил с кошмара на другой. Меня радовало, что новая сцена — этот новый сюжет — уже не включал монстров. Это место было воистину прекрасно. И я, решив пройти эту игру подсознания, продолжила подниматься.

Каждый новый шаг давался мне всё сложнее, и я, не пройдя даже половины пути, обмякла на ступенях с тяжёлой отдышкой. Люди, которые появились здесь гораздо позже, обгоняли меня. А я не могла и приподняться от усталости. Ноги ныли, словно после часового забега. Даже самые дряхлые старушки — и то с лёгкостью преодолевали ступени…

Я оглядывала их слабые тела и не понимала… Как так? Почему же мне одной так тяжело?

По лестнице за мной поднималась какая-то миловидная, но очень старая бабушка. Постепенно она догоняла меня, с неестественной для столь преклонного возраста простотой шагая по ступеням, и, когда мы оказались на одном уровне, старушка остановилась:

— Детка, тебе помочь? — обратилась она ко мне с добродушной улыбкой и протянула руку.

Мне было неловко соглашаться на это предложение, хоть я и понимала, что не смогу своими силами добраться до самого верха. Мы с ней будто поменялись возрастом, не поменяв при этом тел, и я отрицательно качнула головой:

— Я не могу просить помощи у вас… Это ведь старшим положено помогать…

— Вот глупости! — задорно рассмеялась та в ответ. — Каждый человек может помочь другому независимо от возраста. Почему бы не помочь тебе, если я могу? Давай же.

Бабушка протянула руку ещё ближе ко мне, и я, окончательно смирившись со своим унылым положением, опёрлась на неё.

— Спасибо… — поблагодарила я незнакомку.

Та же без промедления подхватила меня под руку и помогла подняться. Мы вместе пошли вверх по лестнице.

Недолго я наблюдала за невероятной силой, возникшей у старушки, чувствуя, что попала в абсолютно абсурдную ситуацию…

Старушка, которая помогает подняться по лестнице девочке… Да как такое возможно?

— Вам разве не тяжело? — не сумев сдержать любопытства, спросила я.

— Ни капельки. Когда я оказалась здесь, я уже была полна сил. Как в молодости, — воодушевлённо добавила та и задумалась. — Знаешь, я ведь была прикована последние несколько лет к инвалидному креслу. А здесь… хожу.

— А у меня зрение просто… ужасное, но здесь вижу так чётко.

Не успев уследить за словами, сказанное я вняла только мгновение спустя. И осознав, что мои глаза, действительно, прекрасно видят всё вокруг, воскликнула:

— Я вижу?!

— Немощи и болезни остались там, на земле. Здесь мы полностью свободны от всего, что сковывало нас.

Мой недолгий огонёк радости внезапно потух, и я беспокойно взглянула на старушку. Почему-то именно её непрямое упоминание о смерти заставило меня задуматься о том, что, возможно, это всё же не сон.

— Вы думаете, что мы… умерли?

— А что же с нами ещё может быть?

Собеседница невинно усмехнулась, но, заметив, что её слова заставили меня перемениться в лице, посмотрела с глубоким сочувствием и вздохнула:

— Ох… — сорвалось с её губ. — Иногда случается так, что земной путь заканчивается гораздо раньше, чем мы могли бы ожидать. Так бывает, — она понимающе покачала головой и, выдержав недолгую паузу, продолжила. — Не могу сказать, что кому-то повезло или… не повезло оказаться здесь. Это ведь всё равно не конец — мы не уходим в никуда. Мы продолжаем жить. Кажется, даже лучше, чем в прежней жизни.

— Я бы предпочла, чтобы это всё оказалось просто сном… — ответила я, добавив про себя: «Я бы тогда… не чувствовала вину за жизнь другого человека…»

— Кто знает, может, ты и права, — ободрилась старушка. — Я тут тоже впервые.

Мы улыбнулись друг другу, но почему-то обе сразу после разговора загрустили. Наверное, это было для обеих первое осознание — время жизни, действительно, подошло к концу. Мы ушли от всего, что знали ранее, а новое — то же неизведанное — несмотря на блаженные пейзажи, всё равно страшило. Что будет дальше? Я предпочитала думать, что проснусь…

Вскоре мы с новой знакомой добрались до самого верха и прошли через золотые врата. Вблизи они оказались гораздо выше, чем я представляла: выше самых высоких деревьев, любого многоэтажного дома. Это было величественное золотое сооружение, сравнимое с горами. Люди проходили через них, а дальше гостей небес встречала длинная стена в бесконечной облачной пустоши — похожая на стойку регистрации, только в масштабе загробной жизни. Та стойка так же, как и врата, была невероятно высокой, и сидели за ней такие же высокие существа, состоящие то ли из воды, то ли из частицы утреннего неба. Они напоминали полупрозрачных старцев с длинной бородой, и всё же… от человеческого у них было немного.

Люди выстраивались к ним в несколько рядов и ожидали, когда дойдёт очередь.

Я почувствовала облегчение в ногах и перестала облокачиваться на старушку.

— Сможешь идти? — всё ещё выставив руки, точно на подхвате, спросила она.

— Да, — кивнула я. — Не знаю, что со мной было. Сейчас неожиданно… отпустило. Спасибо.

— Не за что, детка.

Я перевела взгляд на существ, к которым мы, как и все здесь, направлялись. Они неслышно разговаривали из-за своей высокой стойки с каждым человеком по очереди. Только я, пытаясь понять, о чём ведётся беседа, не могла уловить ни единого звука.

После недолгого разговора собеседники старцев куда-то исчезали, уступая место новым.

— А вам не страшно? — тихо спросила я бабушку.

— Не-а. А тебе страшно?

— Угу… После разговора с… этими… — я кивнула в сторону духов, не зная, как их правильно назвать, — … люди испаряются. Словно их и не было! Это довольно страшно… Куда они исчезают?

— Не знаю. Но, думаю, не всем после разговора повёзет оказаться в таком же прекрасном месте, — загадочно добавила старушка.

Что именно бабуля имела в виду? Я догадывалась и оттого нервно сглотнула. А мне-то повезёт? Или снова придётся проходить очередной кошмар…

Пока не настала очередь идти к странному полуводяному существу моей соседке, я жалась к ней, как маленький пугливый птенчик. Ну, а потом старец за высокой стойкой регистрации подозвал её, и я осталась одна.

Они недолго говорили. Даже быстрее, чем я рассчитывала. И, конечно, мне не удалось услышать вопросы, чтобы подготовиться к разговору с этим пугающим существом. Моя знакомая лишь успела обернуться ко мне, чтобы помахать на прощание, и, как только тяжёлая рука небесно-водяного старца взмыла вверх, она испарилась.

Затем без промедления существо подозвало меня к себе, и мне ничего не оставалось, кроме как послушаться и подойти.

— Имя, дата рождения, — послышался приятный, но строгий мужской голос. Только я не заметила рта, откуда старец мог бы говорить. Рта, как и лица вообще, у него не было. Ни глаз, ни носа, ни волос. Даже борода и та — лишь лёгкий намёк в силуэте.

— О… Оюни… — дрожащим голосом ответила я. — Двадцать третье июня.

За стойкой мне ничего не было видно, но я услышала отчётливый звук перелистывающейся бумаги.

— Оюни… Оюни, двадцать третье июня, время рождения — пятнадцать одиннадцать. Возраст — семнадцать лет, — перелистывая большую книгу, проговаривал вслух старец, а затем остановился и с задумчивым видом почесал затылок. — Я не вижу вас в списке. Ваше время ещё не пришло, — сердито уставился он на меня, очевидно, ожидая каких-то объяснений. Только каких? И вот что странно: глаз-то на его лице не было, но я точно знала, что он смотрит прямо на меня и сердито, будто я нарушила какой-то очень важный закон.

— Это же… хорошо? — с надеждой взглянула я на него, ожидая, что скоро неведомая сила вернёт меня из сна в реальность. — Значит, мне пора обратно.

— Нет. Не положено, — строго ответило существо.

Вновь послышался звук шуршащей бумаги.

— Не положено? Как? — испуганно воскликнула я, что старцу явно не понравилось — он вздёрнул голову. Предполагая, что он молчит из-за недовольства и осуждения за нарушение тишины, я стыдливо потупила взгляд. — Простите… — на этот раз мой голос звучал гораздо тише. — Вы же сказали, что меня нет в списке.

— Успокойтесь, юная леди. Вы и не живы, и не мертвы, — ответил дух и снова, видимо, зарылся в бумаги, потому что сверху стойки послышался привычный бумажный шелест. — Но причина данной ситуации от меня скрыта. По книге вашей судьбы вы ещё долго должны находиться в Мире Живых.

— Я что-то не понимаю… Что значит «и не жива, и не мертва»? Это как?

— Не переживайте, у нас всё предусмотрено на такие случаи.

Не успела я что-то сказать в ответ, старец взмахнул рукой, и всё пространство вокруг меня озарилось ярким светом.

Постепенно свет рассеялся, и я оказалась посередине мрачного выцветшего поля, окружённого густым лесом. Беспросветное покрывало серых туч затянуло небо и мерно сыпало на землю нечто среднее между моросящим дождём и снегом. Не было ни высокой стойки со старцем, ни очереди, ни громадных золотых врат — только одинокая избушка, огороженная хлипким забором, в нескольких шагах от меня.

Я стояла босиком в лёгком белом платье и ёжилась от холода, потирая руками плечи.

Прижав ладони ко рту, я медленно выдыхала в них тёплый воздух. Замёрзшие пальцы соприкоснулись с чем-то твёрдым, и я, ощупав лицо, обнаружила, что на меня надели маску.

Удивившись, я поспешила снять её, развязав узелок на затылке, но тут дверь в избушке отворилась с тихим скрипом, и кто-то встревоженно зашептал:

— Нет, не снимай, а то они тебя увидят!

«Кто это — «они»?» — подумала я.

Из-за деревянной старой двери избушки, ниже уровня ручки, выглянула яркая маска с огромными нарисованными клыками, и на порог вышел кто-то маленького роста. Голос был добрый, как у той бабушки, которая помогла мне пройти путь по лестнице в небо. Но точно ли человек передо мной? Теперь я ничего не могла сказать наверняка.

Я недоверчиво осмотрела того, кто появился из-за двери. Наверное, если бы не маска и столь маленький рост, я бы подумала, что ко мне вышла просто старушка. Маленькие старческие ручки, седые волосы. Незнакомка была одета в белое свободное платье с длинными рукавами, разделённое на две половины: снизу зелёная вышивка, украшающая юбку травяными узорами, а сверху, перетекая в рукава, застыло небо с парящими на нём солнцем и месяцем. Я почему-то инстинктивно послушалась совета этого человека или… нечеловека… и, настороженно скосив глаза в сторону леса, завязала узелок на макушке обратно.

Вроде… никого там не было, но чувство, что за мной кто-то наблюдал, засело внутри.

— И надень тапочки. А то они тебя учуют, — так же тихо повторил голос из-под клыков разрисованной маски.

«Да кто эти «они»? И где тапки?» — недоумевала мысленно я и, опустив взгляд, обнаружила прямо под собой деревянные сандалии.

Примятая трава, покрытая мягкой обледенелой коркой подтаявшего снега, успела заморозить мои пальцы, и я, увидев хоть какую-то обувь, мгновенно сунула в них обледеневшие ноги. Всё-таки погода была до скрипа в зубах неприятной. Хотелось скорей одеться во что-то потеплее и обогреться у очага, пусть даже в этой странной избушке. Когда обе пятки устроились в деревянных лодочках, я почувствовала, что тело покрыла тёплая приятная ткань: на мне появился белый кафтан с вышивкой (похожей на ту, что у незнакомки за дверью), мягчайшая рубашка и объёмные штаны на ногах.

— Ну, иди сюда скорее. Чего ждёшь?

Тот, кто меня ждал у двери избушки, помахал рукой, зазывая подойти, и я, опять почему-то доверившись странному незнакомцу, направилась в сторону одинокого дома посреди поля.

Неторопливым, но уверенным шагом я дошла до хлипкого, скрученного из упругих веток, забора и остановилась перед дверью в избушку. Нужно было только переступить порог.

— Здравствуйте… — неуверенно и тихо поздоровалась я.

— Давай-давай, заходи, — старушка в маске с нервным видом оглянулась по сторонам, будто опасалась кого-то, и приоткрыла дверь.

Оказавшись внутри, я не могла поверить своим глазам и остановилась, распахнув рот. Внутри старая деревянная избушка вдруг оказалась просторным дворцом. Здесь ходили люди — очень много людей, одетых в такую же одежду, как у меня. Они смеялись, разговаривали. Тут кипела жизнь — казалось, счастливая и размеренная.

Мы вышли на балкон над круглой комнатой, отделанный зелёным бархатом с серебряной вышивкой, точно блестящие капли дождя на траве. В четыре стороны расходились длинные коридоры. Все развилки были пронумерованы табличками с надписями «1-ая ветка», «2-ая ветка», «3-я ветка» и «4-ая ветка». Вниз, справа и слева от входной двери, вели две широкие лестницы, ступени которых покрывал ковёр цвета изумруда, а перила сверкали, как будто отражали солнечные лучи. Но самым ослепительным, во всех смыслах, в этой комнате являлась огромная хрустальная люстра, висящая на потолке. Она находилась настолько близко к балкону, что можно было коснуться рукой её хрусталиков, и я, подойдя ближе, восхищённо ахнула.

Мой странный привратник поспешно закрыл входную дверь ключом, который висел на шее. С губ слетел облегчённый выдох, и маленький человек снял свою пугающую маску.

— Здравствуй, Оюни, я ждала тебя.

Из-за маски показалось лицо. Это была старушка — обычная, без странностей, которые я боялась увидеть под маской. Просто старушка, только очень маленького роста.

— Вы… ждали меня? — переспросила я, удивившись, откуда ей известно моё имя.

— Не бойся, — улыбнулась та и, повернув в руке свою маску, обратила её в яркую маленькую трость. — Меня зовут Элени. Мне было велено приютить заблудшую душу у себя в гостинице. Можешь, кстати, снять маску, она больше не нужна.

Я вновь послушалась и, сняв маску с лица, убрала её в карман кафтана. В голове засела странная фраза, которую я чуть не пропустила мимо ушей. То есть, заблудшей душой старушка назвала… меня?

— Кого-кого? Заблудшую… душу? — переспросила я, надеясь услышать… даже не знаю, что именно…

— Не переживай. Здесь все такие же, как и ты — заблудшие, — окинула взглядом старушка проходящих мимо людей. — Души, которые по какой-то причине отсоединились от тела, но не потеряли при этом с ним связь полностью. Пойдём, я тебе всё покажу.

Понятнее после объяснения мне не стало, и я просто последовала за доброжелательной хозяйкой гостиницы.

Активная для своего преклонного возраста старушка засеменила маленькими ножками, опираясь на трость и направляясь к лестнице. Все, кого мы встречали по пути, с приветливой улыбкой здоровались. Люди были милы и расслаблены. Я неловко улыбалась им и кивала в ответ, не зная, как реагировать на многочисленное и безостановочное «здравствуйте», но это казалось мне даже забавным. Их доброжелательность развеяла мою напряжённость в связи с появлением в незнакомом месте.

Мы спустились по правой стороне лестницы и оказались в нижней круглой комнате, в которой было восемь золотых дверей, симметрично расставленных друг перед другом. Подойдя к свободной, моя проводница нажала кнопку в стене.

— Это что, лифт? — удивилась я, когда дверь раскрылась, и внутри оказалась знакомая кабина с панелью, где была расписана нумерация этажей.

— Хм-м, можно назвать и так.

Элени пригласила войти. Как только мы вдвоём оказались внутри лифта, двери автоматически захлопнулись. Старушка снова нажала на кнопку, и кабину потянуло наверх.

То недолгое время, пока мы ехали, я молчала, пытаясь осознать всё, что увидела и узнала. Меня даже не волновало, куда едет лифт. Пока мне не угрожала опасность, я могла смириться со всем, что меня ожидало здесь.

Лифт остановился, и двери раскрылись. Элени снова позвала следовать за ней, и мы пошли по красивому широкому коридору с множеством дверей, который был отделан так же, как и первая круглая комната: бархатом и серебром.

Я оглядывалась на таблички, которые висели рядом с дверьми. На них были написаны чьи-то имена и разные даты рождения.

— Куда мы идём? — спросила я хозяйку.

— Это этаж «Истории душ». Мы идём в комнату с историей одной души, — пояснила мне старушка, наверное, посчитав, что я пойму. Но понятнее от её слов мне не особо стало. — В комнату с историей твоей души, Оюни, — добавила она.

— Моей… души? — я, наконец, оторвалась от табличек и уставилась на старушку. — И зачем нам идти в комнату с историей моей души?

— Понимаешь, — начала свой подробный рассказ та. — Моя гостиница предназначена только для тех душ, которые на некоторое время прибыли в наш Мир. Такое возможно только в том случае, если душа и тело разъединились друг с другом и душа потерялась между Миром Живых и Миром Духов. При таком состоянии человек в Мире Живых обычно находится на грани жизни и смерти до того момента, пока его душа не найдёт путь обратно в тело. И моя задача в этой гостинице — приютить душу, сохранить её и помочь ей вернуться обратно в Мир Живых. Кто-то у нас может задержаться надолго, кто-то почти сразу возвращается. Но для начала мы тщательно проверяем историю каждого нашего постояльца, чтобы понять возможные причины, из-за которых его душа могла застрять между Мирами. На этом этаже с каждым новым постояльцем появляется одна новая комната, где хранятся рукописи обо всей его жизни.

— Понятно…

Теперь у меня в голове вертелся один волнующий вопрос — если я застряла между Мирами, Филин что… умер, раз не оказался вместе со мной?

Вина вновь напомнила о себе, затронув сердце…

Мы дошли до конца коридора и остановились перед дверью, рядом с которой висела табличка с моим именем. И сердце замерло. Элени сняла с шеи ключик и вставила его в скважину. Дверь отворилась. Передо мной возникла комната без окон, похожая на огромную библиотеку. Она была заставлена высокими шкафами, забитыми папками, и рядом с каждой полкой крепились даты — все мои дни от рождения и… до самого последнего.

На верхушках тех высоких шкафов сидели маленькие чёрные совы с белыми крыльями.

— Филин, друг, есть что-то интересное по делу нашего нового постояльца? — обратилась к кому-то хозяйка гостиницы.

Я вздрогнула. В этот момент несколько маленьких сов сорвались со своих мест и вытащили с одной полки несколько папок. Они положили их на стол в глубине зала, и затем раздался глухой спокойный голос:

— Здравствуй, Элени! Пара интересных моментов в деле постояльца, действительно, имеется. Не мешало бы их разобрать.

К столу из-за шкафа подлетел огромный серый филин и, присев на пол, обратился в высокого человека в перьевой мантии. На голове у него выросли длинные лоснящиеся волосы, а на лице появилась маска, повторяющая образ филина. И я замерла на месте.

— Не бойся, это библиотекарь этажа «Истории душ». Вид его может слегка быть… — старушка цокнула губами, в раздумье закатив глаза, — …непривычным для человека. Красавцем его не назвать минимум из-за маски.

— Элени… — я лишь коротко смогла выдавить одно имя и, не отрывая взгляда от птичьего духа, отступила назад.

Хозяйка гостиницы, заметив моё состояние, немедленно подошла ко мне и со взволнованным видом спросила:

— Оюни, что с тобой? Что случилось?

Она взяла меня под локоть, видимо, переживая, что я упаду.

— Элени, я… Я стала причиной смерти одного человека…

Мои губы дрожали, пока я проговаривала признание.

Филин в этой библиотеке напомнил мне о человеке с птичьей фамилией, и я, не сумев более подавлять чувство вины внутри себя, сдалась. Мне было трудно признать и просто… не хотелось признавать, что из-за меня погиб человек. Вина терзала меня: из-за меня оборвалась чужая жизнь. Если бы можно было вернуться… Я бы без раздумий поменялась с ним местами.

Старушка сделала вдох, тяжёлый, но не лишённый понимания.

— О, нет… — на выдохе протянула она и взглянула на духа библиотеки. — Филин, дружок, скажи, что там произошло?

Человек с объёмной длинной шевелюрой пролистал все страницы в одной из папок.

— Элени, но… — почесал затылок он, вглядываясь в тексты. — Мне нечего сказать на этот счёт.

— Как это? — удивилась хозяйка. — Оюни, расскажи филину чуть подробнее. В какой день это случилось?

— В самый последний. Мы оба разбились на мотоцикле, когда я…

— Но… — перебил меня филин и, проскользив пальцем с острым, по-настоящему птичьим когтем по бумаге, ткнул несколько раз в текст. — У меня указано, что разбилась только ты одна. Пометки о том, что кто-то ушёл вместе с тобой нет.

— Что? Но мой одноклассник — он был со мной.

Мы с Элени переглянулись и подошли к духу библиотеки. Старушка взяла папку из его рук и принялась внимательно читать.

— Да, верно. Эрден Филин был с тобой на мотоцикле, — закивала она. — Но… он не умер.

— Как это?

Я заглянула в папку, которую хозяйка гостиницы держала в руках, но не поняла ничего из того, что там было написано — сплошные символы и закорючки, словно текст в документах выводили птицы своими лапками.

Я оглянулась по сторонам. За нами наблюдали десятки маленьких сов, которые вновь заняли свои места на верхушках шкафов.

— Оюни, а ты видела его при входе в Мир Духов? — спросила Элени.

— На той лестнице в небо? Нет.

— Тогда наш филин прав. Если бы твой друг умер или, как ты, стал заблудшей душой, вы бы всё равно встретились на одной лестнице.

— Что же тогда с ним?

— У меня нет доступа к иным документам с историей душ, кроме как моих постояльцев. Я не знаю.

— Но мы можем посмотреть через твою историю, — добавил филин, но, встретив укоризненный взгляд старушки, вдруг виновато втянул свою голову в шею, словно сказал то, что нельзя было.

— Это как? — аккуратно поинтересовалась я. — Что-то не так?

Элени отвела взгляд от филина и заметно замялась, пытаясь то ли объяснить что-то, то ли подобрать слова.

— Тебе может… не понравиться то, что ты увидишь, — ответила, наконец, она.

— Почему? — я задумалась. — Хотя… не важно. Я хочу знать, что из-за меня точно никто не умер.

— Хорошо…

Элени нехотя кивнула филину и тот протянул мне папку с раскрытыми страницами.

— Здесь написано то последнее, что успело произойти с твоей жизнью. Приложи ладонь.

Я осторожно протянула руку и коснулась текста.

Библиотека вокруг растворилась, как по волшебству, и мы втроём оказались на месте аварии. Я узнала дорогу, дома. И у погнутого столба дымились обломки знакомого мотоцикла.

Мне было страшно подходить ближе.

— Как мы оказались здесь? Мы что, призраки?

Элени отрицательно качнула головой.

— В Мир Живых мы не можем попасть даже в виде призраков. Это лишь написанные страницы твоей истории — текст, преображённый в мираж.

— И я смогу увидеть всё, что произошло после аварии?

— То последнее, что успело произойти, — пояснил дух в перьевой серой мантии.

Движение со стороны обломков мотоцикла привлекло моё внимание, и я обернулась.

Хромая на правую ногу, с земли встал водитель и отряхнулся. Он смахнул кровь со лба, но в целом был почти в порядке. Я с облегчением выдохнула. Моя душа будто избавилась от груза, который не давал вздохнуть. А теперь — я была свободна. Только взгляд Элени и хранителя библиотеки красноречиво говорил о том, что ещё не всё закончилось.

Когда одноклассник заметил, что со мной случилось, с перекошенным от ужаса, безумным лицом он вдруг кинулся к рулю и, оттянув край футболки, начал поспешно протирать на нём отпечатки. В состоянии полного шока я наблюдала за ним и не могла поверить. Я видела и себя. Я всё ещё дышала, а Филин… Казалось, всё это время его взгляд даже ни на секунду не задержался на окровавленном теле, которое лежало рядом под грудой металла. Сначала он протёр руль, затем содрал номера с мотоцикла. И только потом навис надо мной.

«Ну же, позови на помощь», — обратилась мысленно я к нему, но глаза уже были переполнены слезами, осознав быстрее разума, что никто не позовёт на помощь и не спасёт меня.

Эрден Филин наклонился к моему телу и, небрежно вытащив его из-под мотоцикла, крепко прислонил руки к рулю, чтобы остались отпечатки. А после этого он сбежал. Просто сбежал, оставив меня умирать.

По щеке скатилась слеза, полная разочарования и новой боли — боли, которая ударила по мне гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

— И я… так и останусь лежать… на дороге?

Я вытерла мокрую дорожку, которую оставила слеза, и, всхлипнув, повернулась к своим проводникам из потустороннего мира.

— К счастью, скоро тебя обнаружит пара, которая прогуливалась рядом, — ответила Элени, и её взгляд устремился куда-то вдаль. — Вот, кстати, и они.

Из переулка вышли мужчина и женщина, которые до того, как увидели разбившийся мотоцикл, весело щебетали о чём-то своём. Они подбежали ко мне. Я видела, как проверяют мой пульс. «Она ещё жива! Жива!» — кричала незнакомка, пока её молодой человек звонил по телефону и сообщал адрес, где случилась авария.

— Всё, хватит, — прервала сцену старушка.

Она щёлкнула пальцами, и мираж мгновенно растворился, вернув нас обратно в библиотеку. Все замолчали.

Я пыталась свыкнуться с тем, что увидела, но до сих пор была ошеломлена поступком Эрдена Филина. Да, его характер был ужасен, но неужели он так просто, без единой капли сомнения, бросил меня умирать?

— История прописана до успешно проведённой операции. Даже до появления твоих родителей, — прервала молчание Элени. — При другом исходе ты бы не попала к нам. А дальше — пока не известно.

— Мама и папа? Они уже знают?

Её слова вернули меня в сознание после пережитого шока, и я, моргнув, взглянула в маленькие глаза старушки. Только слова почему-то не могли, как раньше, произноситься легко. Мне уже не хотелось плакать. Просто… внутри что-то рухнуло и в то же время начало отстраиваться заново с новостью о родителях.

— Знают. И очень переживают за тебя.

— За такой поступок тому парню не видать в Мире Духов Светлой территории, можешь не переживать, — прямолинейно заявил филин.

Видимо, он решил как-то ободрить и поддержать меня, но выпалил фразу, которую была мне не слишком понятна.

— Светлая… территория? Что?

— Филин, дружок, опять ты забываешь, что людям, которые впервые находятся в Мире Духов, нужно сначала объяснять даже самые простые понятия, а потом уже использовать их в общении. Мы же ей ещё не выдали памятку.

— Что за памятка?

Одна маленькая сова, которая вместе с остальными птицами наблюдала за нами, сорвалась со своего места и, мелькая белыми крыльями, прилетела к хозяйке гостиницы с каким-то буклетом в лапках. Элени взяла его и передала мне. Я прочитала заголовок, который, на удивление, был написан понятным для меня языком — «Основы Мира Духов».

— Почитаешь потом. Здесь не так много информации — только самое необходимое, — пояснила старушка. — Ну, а больше заблудшим душам знать не обязательно. Всё остальное раскрывается только после физической смерти.

— Хорошо… — неуверенно кивнула я.

— Элени, — обратился к хозяйке хранитель библиотеки. — Мы отошли от главного — самой причины разъединения души и тела.

Я не видела его лица за маской филина, но казалось, он был взволнован.

— Ох, да, точно. Совсем запамятовала. Какие у нас моменты, на которые стоит обратить внимание? — из кармана кафтана старушка достала такие же маленькие, как она сама, очки.

— В принципе… все со вчерашнего дня в Мире Живых.

Дух протянул Элени две папки.

— Особенно советую обратить внимание на помеченные временные промежутки, — намеренно указал птичьем когтем он на несколько красных отметок в тексте.

Я догадывалась, какие именно моменты могли вызвать у него интерес. Что сказать — мне тоже, как никому другому, было интересно узнать, что за чертовщина со мной творилась последние два дня. И я обратилась к своим новым знакомым:

— На самом деле, я сама хотела уточнить пару моментов, которые… незадолго до аварии меня очень… тревожили. Я не смогла их объяснить логически… как человек. Но может… вы сможете дать ответ?

— Так, сейчас посмотрим.

Старушка взяла папки и начала внимательно читать то, что было написано в них. Её лицо менялось во время чтения, особенно на помеченных моментах, становясь всё более и более мрачным.

— Что-то не так? — взволнованно спросила я и, не выдержав ожидания, призналась: — Элени, я не знаю, что именно написано в этом тексте, но я… Я видела странных существ, которые преследовали людей и… меня тоже. Скажите, кто это?

Старушка старалась смотреть на меня спокойно, но я успела заметить… страх:

— Мне нужна консультация более опытного специалиста, Оюни. Я пока не могу дать тебе какой-то определённый ответ, потому что… в моём опыте подобного ещё… не случалось.

— Элени, вы же прочитали, что именно из-за этих… тварей… случилась авария. Они будто…

— Хочешь сказать, не случайно преследовали тебя и перегородили дорогу?

— Да…

Хозяйка гостиницы и филин переглянулись.

— Это очень похоже на…

— Тише, филин. Тише, — перебила своего пернатого друга старушка, не дав закончить фразу. — Нам нужно разобраться. Это дело нестандартное, и появление Оюни в Мире Духов — противоестественно, — с серьёзным видом она повернулась ко мне. — Оюни, я пока могу сказать тебе только одно — ты не должна быть здесь.

— И что… делать? Вы меня… выгоняете? — испугалась я.

— Нет. Конечно, нет. Моя гостиница — единственное безопасное место для заблудших душ, и тот, кто оказался здесь, может быть уверен, что защита и покровительство ему гарантированы на всё время пребывания. Но мне нужно отправиться кое-куда, чтобы… понять, что мне делать дальше. Я вернусь, и тогда мы всё с тобой обсудим.

— Хорошо.

Взгляд Элени вновь задержался на маске филина. Эти двое явно что-то скрывали от меня. Их разговор, переглядывания — весь их вид был пронизан красноречивым намёком на то, что им известна какая-то тайна, которую они пока не готовы огласить.

Хозяйка гостиницы поспешно направилась к выходу, позвав меня с собой. Она нервничала, хоть пыталась это скрыть.

— Элени… — обратилась я к ней, мучимая одним вопросом.

— Да, Оюни?

— Вы говорили, что пока душа не найдёт путь обратно в тело, человек всё это время в Мире… Живых… находится на грани жизни и смерти. А что, если… у него не получится найти путь обратно?

Моё сердце замерло, ожидая ответа.

— Это очень сложный и неоднозначный вопрос. Некоторые души бывают изначально слишком слабы. Они приходят сюда настолько измученными, что иногда сразу, а иногда чуть позже — их борьба заканчивается. Бывает и так, что души слишком долго не могут найти путь к телу…

— И что тогда?

— Тогда связь с телом истончается, и человек теряет её полностью.

«И тоже умирает», — закончила про себя я.

— Понятно, — лишь одно я смогла озвучить вслух в ответ. — И… что нужно делать, чтобы успеть вернуться, пока связь не разорвалась?

— И снова сложный и неоднозначный вопрос, — прищурила глаза старушка. — Даже сложнее, чем первый, — она хмыкнула с немного натянутой улыбкой на лице, видимо, стараясь разрядить обстановку, но явно неудачно: смешок получился неуверенным и скрипучим, как несмазанная дверь. — В этой гостинице предназначено всё для того, чтобы душа укрепила свои силы, смогла выдержать сложное время без тела. В большинстве случаев достаточно только этого. Здоровая душа равняется здоровому телу, — указал морщинистый палец вверх для усиления эффекта сказанного. — Нужно только дать душе отдохнуть — и тело тоже наладит свою работу, и связь между ними сама собой восстановится. Только в единичных случаях одного отдыха недостаточно. Нужен индивидуальный подход. Кхм…

Элени окинула меня странным взволнованным взглядом, и я, кажется, поняла всё без слов.

— Вы думаете, у меня… тот самый единичный случай? — спросила я у неё.

Но хозяйка гостиницы резко одёрнула:

— Нет-нет, всё. Больше ничего не спрашивай, — подняла она руки и, шутливо погрозив пальцем, продолжила: — Время в этом Мире, к счастью, играет на вашей стороне. Но только на вашей. Здесь могут пройти десятилетия прежде, чем связь с телом окончательно разорвётся.

— И с чем это связано?

— Время в нашем Мире идёт не так, как в мире Живых. Мы ведём счёт по духовному времени. Каждый прожитый день здесь — это примерно одна минута там. Ты умная девочка, — повернулась ко мне старушка и улыбнулась. — Я не сомневаюсь, что вскоре ты поймёшь, как вернуться.

Я слегка опешила.

В смысле? Я сама должна понять, как вернуться? Только что же было всё наоборот… Я улыбнулась ей в ответ, хотя улыбаться совершенно не хотелось, и проглотила очередной вопрос.

Мы вышли из библиотеки, и Элени, закрыв дверь на ключ, повела меня обратно к лифту.

— Сейчас я покажу номер, где ты будешь жить.

Хозяйка гостиницы достала из кармашка маленький ключик с брелоком и вложила мне в руки.

— Не потеряй. А то меня не будет несколько дней. Придётся тебе тогда скитаться по коридорам.

Я кивнула и, осмотрев ключ, прочитала цифры на брелоке.

— 4224?

— Это номер твоей комнаты, — пояснила мне старушка.

Проехав на лифте обратно вниз, мы поднялись в круглой комнате по лестнице и пошли по коридору под названием «4-ая ветка». Он напоминал тот, который находился на этаже «Истории душ», только рядом с дверьми висели не таблички с именами, а номера комнат. И в этом длинном туннеле без окон всегда кто-то ходил. Не знаю, бывало ли здесь безлюдно. Но пока приходилось здороваться с каждым, кто встречался на пути.

Через каждые десять дверей в разные стороны расходились ещё коридоры, и на второй развилке мы свернули налево. Первая же дверь оказалась моей — номер 4224.

Хозяйка гостиницы остановилась.

— Что ж, добро пожаловать, Оюни. Теперь ты полноправный член нашей… хоть и временной, но большой семьи. Я уверена, тебе понравится здесь. Можешь открыть эту дверь.

— Спасибо вам, Элени.

Я повернулась к двери и, сделав глубокий вдох, вставила ключ в замок.

Послышался щелчок. Сердце застучало быстрее: волнение давало о себе знать. Что меня ждёт там? Перед тем, как распахнуть дверь, я хотела взглянуть на хозяйку и попрощаться, но… её уже не было рядом. При щелчке замка остался незамеченным щелчок пальцев волшебницы. Теперь новый шаг мне нужно было сделать самой. И я надавила на ручку двери.

Глава 1.4 Закрытая дверь для Князя

Дверь бесшумно отворилась. За ней показались просторные комнаты с обилием зелени, напоминающие цветущие сады. Здесь не было изысканного яркого убранства общих залов гостиницы, но чувствовалась живая сила природы. Ковёр у входа погрузил ноги в волны живой мягкой травы. Положив ключ на тумбочку рядом со входом, я прошла дальше.

Впереди виднелась широкая арка из сплетённых вокруг ствола ветвей, за ней — спальня. Тонкая струйка дыма от зажжённой палочки благовоний извивалась в воздухе, наполняя комнату мягким умиротворяющим ароматом. Забывалось всё плохое, отпускали тревоги и страх. Да разве что-то пугало меня? Я с наслаждением вдохнула аромат, чувствуя, как расслабляется тело, и опустилась на кровать, принявшую меня в свои мягкие тёплые объятия.

Огромное панорамное окно спряталось за светло-зелёными шторами. Только в небольшой щёлочке проглядывал тёмный ночной пейзаж, где на переднем плане, перекрывая вид, высился кустарник с широкими листьями. Я оставила исследования на потом — нужно изучить правила, прежде чем что-то делать. И я достала буклет, выданный хозяйкой гостиницы.

«Основы Мира Духов» — взгляд быстро пробежался по затейливому шрифту названия, после чего опустился на длинное вступительное письмо:

«Уважаемый гость! Мы рады видеть тебя в Гостинице для заблудших душ. Желаем удачи на всём пути по возвращении обратно в собственное тело! Твоя душа — великая ценность, которую мы обещаем оберегать и…»

Я внимательно читала каждую строчку, не желая пропустить даже малозначительные детали. Мне было интересно узнать об этом Мире всё и понять, что могу делать во время своего пребывания здесь.

Даже простые «основы» оказались для меня тем, над чем стоило немало подумать. Мир Духов разделялся на две главные территории: Светлую и Тёмную. Обитали там соответственно добрые и злые духи, которые не могли пересекать отведённую им зону. И только в особом месте, разделяющем свет и тьму, проходила узкая полоса, где обе стороны имели равное право выйти за пределы и встретиться — территория, именуемая Нейтральной. Именно на ней располагалась наша гостиница.

По спине сразу пробежал холодок — меня, значит, с поля вполне мог утащить какой-то злой дух, не успей я попасть в гостиницу?! Возможно, и тени, которые охотились за мной? Только сейчас я осознала причину странных просьб «не снимать маску» и «надеть тапочки». Но, видимо, большинство злых духов не обладали высоким интеллектом, раз их можно было запутать очевидной бутафорией в виде страшной маски на лице. Наверное, лишь деревянные сандалии имели очевидное магическое свойство, притупляющее запах для этих тварей.

Я сняла с ноги одну деревяшку и внимательно взглянула на неё.

Кажется, в сандалии не было ничего особенного: толстая подошва, которая, кстати, раздражающе громко клацала по полу во время ходьбы, заставляя делать шаги мягче и продуманней. Гибкие ремешки крест-накрест, удерживающие стопу. Единственное — дерево издавало тонкий, еле заметный чайный аромат.

Я пожала плечами.

К моему удивлению, больше про Мир Духов никакой информации в буклете не давали. Возможно, из-за того, что «заблудшим душам» не было смысла вникать во всё это, если они ненадолго здесь. Светлая территория, Тёмная территория и Нейтральная — три простых понятия для восприятия новой реальности.

Будь даже это длинный и правдоподобный сон, оказалось сложно принять необходимость соблюдать правила игры странного Мира и его обитателей. После смерти снова начиналась жизнь, оставляя без ответа важные вопросы — видимо, людям предстояло разобраться самим. Только гостиница была подобием защищённой крепости, в которой могла хоть и временно, но обрести покой каждая душа без страха за себя.

Трёхразовое питание, множество расслабляющих процедур, прогулок, развлечений — узнав обо всём, что меня здесь ждёт, я, не скрою, обрадовалась такой перемене в привычном распорядке. Мне и было сейчас нужно — спокойствие. Без теней, которые преследовали меня, без кошмаров в лабиринте с засохшими пленниками и жутким человеком в фиолетовой мантии. В буклете сообщалось, что гостиница оборудована надёжными средствами, противоборствующими проникновению злых духов, и оттого мне было совсем не страшно пожить здесь какое-то время.

Вдруг из-за двери в коридоре раздалось громкое оповещение: «Внимание, гости четвёртой ветки! Приглашаем вас на ланч! Проходите в «Трапезную долину» и занимайте свободные столики. Приятного аппетита!»

Трапезная долина? Ланч? Хлопнув в недоумении ресницами, я вслушалась в речь диктора, а затем перевела взгляд в сторону окна.

Нет, всё правильно. На улице стояла глубокая ночь. О каком ланче шла речь, если сейчас должен быть ужин и к тому же довольно поздний? И где эта «Трапезная долина», интересно?

Я отложила буклет в сторону и подошла к окну, переборов страх увидеть жуткую морду какого-нибудь духа, глазеющего на меня с той стороны стекла. Рука аккуратно приблизилась к шторам. Скованным нерешительным движением я раздвинула тяжёлые ткани, ожидая увидеть всё что угодно, кроме…

Парка.

В ночи неспешно прогуливались по светящимся дорожкам люди — постояльцы гостиницы. Под фонарями, скрываясь в зелёном куполе высоких деревьев, стояли деревянные скамейки. Ни поля, ни леса, ни монстров. Оказалось, за окном находился великолепный парк. «Вот бы прогуляться там…» — подумала я.

Оказалось, что штора скрывала не просто панорамные окна, но и стеклянную дверь, за которой виднелись несколько ступеней, ведущих прямо в парк.

«Ну, конечно, туда и выйти можно, — последовала сразу же вторая мысль. — Я ведь не в настоящей избушке среди поля».

Захотелось сразу же насладиться прогулкой среди деревьев, но вдруг я вспомнила, по какой причине вообще оказалась у окна — ланч в «Трапезной долине».

Голод внезапно накинулся на меня. В животе заурчало. Я не помнила, когда бы в Мире Живых мне хотелось есть настолько сильно. Будто наваждение, резкое и непреодолимое. Я поняла, что, если не поем в скором времени, со мной… точно что-то случится.

Закрыв шторы обратно, перед выходом я спешно решила заплести привычную косу, чтобы волосы не лезли в лицо, и обнаружила, что в номере не было ни одного зеркала. Это показалось странным, но не столь важным, чтобы останавливаться. Сейчас первостепенным делом стал поиск места с поэтичным названием, и я, не глядя собрав волосы в косу, взяла ключ и вышла из номера.

Я ожидала увидеть людей, которые тоже спешили на ланч, но, к моему удивлению, коридор оказался пуст. Я посмотрела в одну сторону, во вторую — ни души. На мгновение я замерла, словно между двумя мирами: одна нога уже на ковре коридора, другая — ещё в номере.

Сомнения не давали выйти. Впереди развилки, сотни дверей, если не тысячи. Куда идти? А в буклете хоть и говорилось о трёхразовом питании, но не было сказано ни единого слова о том, куда идти, чтобы его получить. Только бурчащий живот, который уже был готов съесть сам себя, буквально заставил меня пересилить неуверенность и искать «Трапезную долину», где бы та ни находилась.

Я направилась к центральному коридору, дорогу к которому ещё помнила. Мой взгляд блуждал по стенам в поиске часов, но так и не нашёл ни одного, даже отдалённого подобия циферблата. Возможно, часы в этом Мире останавливались или… их не было вообще, раз время здесь шло по-другому. Я не представляла, как смогу ориентироваться в расписании гостиницы…

Вывернув из-за угла на «большую дорогу», я пошла по ней в надежде встретить кого-то из постояльцев. Не опоздала ли я? Тревожные мысли уж начали лезть в голову, пока вдали не послышался гомон людей и, как показалось, звон тарелок и столовых приборов. Я пошла по этому звуку и вскоре, в конце одного из коридоров, заметила огромные резные двери с изящной вывеской прямо над ними «Трапезная долина». Вот и место, куда мне надо!

Живот снова заурчал, напоминая, чтобы я торопилась. Голод разгорался не просто зверский — а какой-то всепоглощающий, не оставляющий больше никаких желаний… Я чуть ли не побежала, уже предвкушая, что скоро смогу поесть, и когда оставалось преодолеть половину того оставшегося короткого пути, одна из дверей, находящаяся сбоку от меня, резко раскрылась. Я шла почти вплотную к стене, поэтому получила внезапный удар по лбу, от силы которого потеряла равновесие и оказалась на полу.

Я потёрла ушибленное место.

Из распахнутой двери выскочила девушка. Моя ровесница. С тёмными волосами под каре и чёлкой. Она, кажется, сначала даже не поняла, что произошло, и с любопытством обернулась на шум. Выражение её лица быстро сменилось от лёгкого удивления к испугу.

— О-ой! — протянула она.

И без того большие глаза округлились, и незнакомка кинулась ко мне, чтобы помочь встать.

— Прости меня, пожалуйста! Тебе не слишком больно? Когда я голодная, ничего не замечаю, крушу всё вокруг! Вот каждый раз со мной так… Думала, хоть один день проживу без происшествий. Но вот результат: опоздала на ланч и чуть не покалечила человека!

Я и не заметила, как оказалась на ногах. Захватив моё внимание эмоциональной речью и жестикуляцией, девушка успела поднять меня с пола, осмотреть шишку, которая набухла сразу после знакомства с дверью, и отряхнуть одежду не только у меня, но и у себя.

Неожиданно на моём лице дрогнула улыбка.

— Видимо, голодные люди притягиваются. И заведомо обречены на столкновение, — пошутила я, потирая место ушиба.

Незнакомка с каре облегчённо выдохнула.

— Это точно, — хмыкнула в ответ она и виновато сдвинула брови. — Но мне, правда, так неловко… Да и я сама вечно… неловкая…

Я не думала обижаться на неё, хотя, наверное, в иной ситуации я бы в растерянности и полном смущении покинула человека, который врезал мне дверью по лбу. Но сейчас мне даже было смешно от того, что мы столкнулись друг с другом, потому что спешили на обед. Такая встреча напоминала начало анекдота.

— Не ты одна.

Я вновь дотронулась до шишки, слегка постучав по ней пальцем.

Девушка с чёлкой неловко улыбнулась.

— Давай… — неуверенно произнесла она, выгнув одну чёрную бровь, — давай забудем это небольшое недоразумение и начнём знакомство сначала?

— Давай.

— Меня зовут Елисика. Можно просто Лис, так меня обычно называют друзья, — моя новая знакомая протянула мне руку — и я протянула ей в ответ, и после этого девушка с облегчением выдохнула. — Хорошо, что ты не злишься. А ты новенькая? Я тебя раньше не видела. Как тебя зовут? — посыпались сразу вопросы один за другим.

— Да, я тут… вот… только появилась, — с запинками и паузами выговорила я, пожав плечами. — Оюни, — вылетело дальше моё имя. — Меня зовут Оюни, — повторила я чуть более внятно. — Можно просто… Ою.

— Ого! Только что? Вот это повезло! — эмоционально поддержала Лис и, как бы невзначай, потянула меня в сторону «Трапезной долины». — Я тут уже недели… две, наверное. Рада познакомиться, Ою, — взглянув на меня, она широко улыбнулась. — Пойдём скорее обедать. Ещё будет время поболтать.

Закончив фразу, Лис, держащая меня за руку, резко ускорилась, что чуть не привело к знакомству моего лба с полом. Пришлось переключить скорость и быстрее перебирать ногами, чтобы удержать равновесие. Но… на моём лице снова проскользнула улыбка.

Мы пробежали оставшееся расстояние, и тяжёлые двери распахнулись.

Это были двери в невероятно красивую сказку. Я с восхищением смотрела на несколько старых дубов-великанов с раскидистыми кронами, на множество столов с сияющими белоснежными скатертями. Подняв взгляд выше, поняла, что над нами ночное звёздное небо. Не столовая, не обеденный зал — это место нельзя было описать обычными словами. Оно завораживало возвышенным великолепием, и теперь я поняла значение его поэтичного названия.

Я шла по зелёной мягкой траве, которая щекотала пальцы ног.

Под каждым высоким деревом вокруг необъятных стволов были расставлены столы, сервированные серебряными приборами, а стулья, которые больше походили на царские кресла, казались настолько широкими, что человек мог и поспать в них после еды. В воздухе мерцали светлячки, добавляя «Трапезной долине» вид ещё более волшебный. Они собирались в листьях, подсвечивая их изнутри, но часто любили провожать гостей, которые вставали из-за стола и спускались с дополнительных этажей-балконов, окольцевавших стволы почти под самые кроны огромных деревьев.

Люди подходили к длинным накрытым столам, выбирая из всего разнообразия то, что хотелось съесть. Глаза разбегались! Здесь можно было найти всё: от простого овощного салата до экзотических блюд.

— И здесь гости обедают?! — воскликнула я, осматривая всё в «Трапезной долине» с раскрытым ртом.

— И завтракают, и ужинают, — гордо произнесла Лис и, заметив моё выражение лица, добавила, — я тоже слегка удивилась, когда первый раз увидела это место. Ты, получается, не была на завтраке?

— Не-а.

— А! Тогда ты не знаешь правил.

Она подбежала к одному из тех длинных столов, которые были заставлены блюдами, и выразительно провела по воздуху рукой:

— Правила просты: ешь всё, что захочешь и сколько захочешь! Ограничений никаких нет.

— Прямо… всё? — уточнила я, взглянув на новую подругу.

— Прямо всё! — кивнула та в ответ.

Я взяла поднос, пустую тарелку и серебряные щипцы, и нависла над широкой посудиной, доверху наполненной свежими овощами. Взять салат или… что-то посытнее? Взгляд манил сочный кусок мяса. На столе было полно деликатесов, но мне казалось неловким брать что-то дорогое. Будто кто-то выскочит и осудит за нескромный выбор, или окажется, что нужно платить, а у меня… совсем нет денег. Я попереминалась с ноги на ногу возле салата и решила узнать, что выбрала моя новая знакомая.

Лис в это время уже успела доверху заполнить несколько своих тарелок.

— Слушай, а… почему сейчас, допустим, не ужин? Ночь в самом разгаре, — я приблизилась к ней и приготовила щипцы, чтобы взять что-нибудь. — Люди ночью должны спать. А тут все бодрствуют.

Лис, прежде чем ответить мне, засунула в рот что-то со стола.

— Люди, может, и спят. Но мы сейчас — духи. В этом Мире все активны ночью. А днём, наоборот, спят, — прожевав, с невозмутимым видом пояснила она.

— Этого не было написано в буклете…

— Да в буклете много чего не написано, — она махнула рукой. — Узнавать всё равно придётся самой. Но я тебе помогу обустроиться.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Смирившись с происходящим, я, наконец, занесла щипцы над сочными кусочками мяса, которые с такой неслыханной жадностью осмелилась попробовать, и… вновь остановилась, увидев странную личность, блуждающую по «Трапезной долине». Похоже, человек. На лице — простая бесформенная маска, в которой были вырезаны только отверстия для глаз. Одетый в чёрный дорогой фрак, он нёс перед собой поднос с красными наливными яблоками, выстроенными в виде пирамиды, а другую руку держал сзади. Я застыла, не зная, как реагировать.

— О, сегодня яблочки пораньше вынесли! — обрадовалась Лис, тоже обратив на него внимание.

Она взяла у официанта одно яблоко и с улыбкой поблагодарила. Тот молча кивнул в ответ и повернулся ко мне. С недоверием я взяла яблоко.

— Спасибо…

Я нервно вглядывалась в дырки в маске на месте глаз, но там зияла лишь тёмная пустота. Странный яблочный официант так же молча кивнул мне и направился к другим гостям, предлагая всем яблоки.

Лис, всё это время наблюдавшая за мной, неожиданно раздулась от хохота:

— Не смотри на него так. Это не дух — это такой же человек, как и мы. Просто он со Светлой территории. Работает здесь. Поэтому и носит маску.

— А… да? — удивилась я. — Откуда ты узнала?

— Спросила у него. Давно ещё. В первый день, — отмахнулась та.

Раздался хруст яблока под ухом, и Лис, одобрительно покачав головой, кивнула мне:

— Кстати, яблочки очень вкусные. Попробуй.

Я ещё раз недоверчиво взглянула на фрукт и, вздохнув, откусила с мыслью «была не была».

И тут произошло то, что я никак не могла ожидать: это яблоко полностью перевернуло моё представление о вкусных яблоках и заняло нерушимое первое место. Его вкус невозможно было сравнить ни с чем: словно взбитые сливки смешались с пряным древесным соком и свежестью. Я откусила ещё, но остановила себя в желании съесть целое яблоко за пару секунд.

Лис подняла голову и внимательно осмотрела ярус, который выглядывал из-под шапки дубовых листьев.

— Ою, пойдём скорее, займём место наверху! — внезапно выпалила она и указала на единственный свободный столик. — Там такой вид!

— А! — вздрогнула я. — Давай!

На самом деле, я тоже хотела предложить ей идею найти столик где-то наверху, только Лис опередила.

Резвым шагом мы поднялись по ступеням лестницы, обвивающей ствол дерева, и сели за стол. Наши головы одновременно повернулись в сторону открывшегося вида на сказочный ночной лес.

— Ну, скажи — здесь просто… — начала восхищённо Лис.

А я закончила:

— Невероятно!

Сейчас я, как ребёнок, положив руки на мягкие красивые подлокотники кресла, с увлечением рассматривала окрестности.

Я не видела конца «Трапезной долины». Или же ночная тьма стеной закрывала территорию, где гости уже не сидели. Но волшебство определённо гуляло здесь среди белоснежных скатертей и мелких непослушных искорок светлячков.

Мои губы растянулись в блаженной улыбке — мне определённо повезло оказаться именно в таком сне.

Лис первая разбавила неземную атмосферу, аппетитно захрустев яблоком, которое брала у яблочного официанта, но так и не съела.

— Не хочу говорить, что столовка — моё любимое место… Но иногда накатывают такие порывы голода!

Она сделала новый сочный укус.

Её слова заставили меня отвлечься от раздумий. Я взяла в руки своё яблоко и осмотрела его.

— Лис, не знаешь… почему так?

— Почему накатывают порывы голода? — уточнила она, прочитав мои мысли, прежде чем я успела их озвучить.

— Угу.

Лис на мгновение перестала жевать и закатила в раздумьях глаза.

— На самом деле, я как-то спросила у старых постояльцев, что это может значить, — моя новая подруга наклонилась ко мне и подозвала, чтобы я тоже наклонилась. — И знаешь, что они ответили?

— Что?

Моё сердце чуть затаилось в ожидании ответа.

— Что если долго игнорировать это чувство, тело в Мире Живых может умереть, — прошептала она. — Это что-то наподобие знака, что телу очень плохо и нужно скорее восстановить силы. Это ведь не еда в обычном понимании — просто энергия, которая сможет поддержать жизненные показатели.

Я опустила взгляд на яблоко и нервно сглотнула. Всё-таки голод не до конца отступил, и теперь, зная его причину, мне стало не по себе. Это что… я сейчас могла умереть, если бы проигнорировала урчание в животе и осталась в номере?

— Кстати, яблочки-то лучше всего и справляются с приступами голода, — выпрямившись, подметила соседка и кинула взгляд на фрукт, который лежал в моих руках. — Их вроде как привозят со Светлой территории. Но тут любая еда подойдёт, если что.

— Понятно, — выдавила я и, придвинувшись ближе к Лис, тихо добавила, — Но, если честно — это жуть… Мы ведь, получается, только что были… на волоске от смерти?

— Что-то вроде того, — кивнула та.

На самом деле, в «Трапезной долине» за столами сидело много людей, и у каждого среди блюд присутствовали яблоки. Я заметила эти фрукты за соседними столиками, у тех постояльцев гостиницы, которые расположились внизу. Но мой взгляд невольно остановился на молодом человеке, который сидел за столиком под деревом недалеко от нас. Если не считать красной горы, полностью состоящей из яблок, парень обедал в полном одиночестве, задумчиво сгрызая фрукты один за другим. Он не обращал ни на кого внимания, размышляя о чём-то своём: его взгляд застыл где-то в пространстве сказочного леса.

Незнакомец привлёк моё внимание. Не знаю, из-за того ли, что среди всех гостей он казался единственным хмурым и неприветливым здесь, или мне просто… откликались его чувства. Я словно понимала его, почувствовала одиночество скитания по незнакомому Миру. Ведь если бы не Елисика, точно такое же одиночество поглотило бы и меня.

Кто он…?

Незнакомец нервно поправил шарф на шее, который явно мешал ему, и пересёкся взглядом со мной. Он холодно уставился на меня, будто спрашивая безмолвно: «Что тебе надо?» И от неожиданности и смущения я поперхнулась. Кашель с громким характерным звуком вырвался наружу. В попытках остановить его я только сильнее начинала кашлять, от чего люди стали оборачиваться.

— Ою! — взволнованно воскликнула Лис.

— Случайно… подавилась… — откашлявшись, ответила я.

После такого очевидного провала мне хотелось провалиться сквозь землю, но я всё же не смогла перебороть любопытство и обернулась.

Парень, поправив тёмные уложенные волосы, без единой эмоции на лице повернулся обратно и как ни в чём не бывало продолжил жевать яблоко. О чём он подумал? Что я втайне глазела на него? Моё неловкое поведение только подтверждало это…

Мысленно выругав себя, я зажмурила глаза и отвернулась. Что вообще это было?

Постепенно люди вокруг перестали на меня смотреть и вернулись к своим разговорам. Лис тоже начала рассказывать мне истории про Мир Духов, чтобы как-то отвлечь. Мы болтали, смеялись, пока до меня не долетели слова разговора за соседним столом.

Рядом с нами сидели два мужчины: один среднего, другой — пожилого возраста, и довольно громко обсуждали ситуацию, которая мгновенно привлекла моё внимание.

— Да, говорят, к нам в гостиницу прибыл человек, за которым охотился Князь Тьмы… — взволнованно отвечал старик своему соседу.

— Демон, что ли? — заохал второй.

— Да, он самый! Неизвестно теперь, чем это для нас обернётся…

Внутри меня что-то ёкнуло, и я, войдя во власть необъяснимого предчувствия, невольно перебила подругу вопросом:

— Лис, скажи, а… ты не знаешь, кто такой Князь Тьмы?

— Кто? Князь Тьмы? — отвлеклась она и сразу переключилась на новую тему разговора. — Понятия не имею. А что?

— Не знаю… Вроде… демон, — неуверенно ответила я, словно передала бред.

Но Лис выпучила глаза:

— Демон?!

— Тише-тише.

Я огляделась по сторонам, почему-то опасаясь, что нас кто-то услышит.

— И зачем тебе знать о демоне? — сразу же спросила Лис.

— Да вот… говорят, что в гостинице появился человек, на которого он… охотился. Интересно стало… — почесала затылок я, не решаясь озвучить свои опасения.

После подслушанного разговора у меня возникли подозрения, касающиеся собственного появления в гостинице для заблудших душ. Монета, странные тени, фигура в чёрной мантии — все события, которые сопровождали меня несколько последних дней перед аварией, были противоестественны. Возможно, таинственный демон Князь Тьмы являлся причиной всех бед, которые случились со мной? Ведь даже Элени, хозяйка гостиницы, не смогла объяснить моё появление в Мире Духов. И её внезапная «консультация» более опытного специалиста… Что всё это значило?

— Да ладно! Кто говорит? — стрельнула глазами подруга.

Я безмолвно кивнула в сторону соседнего столика, и Лис в тот же момент выпрямилась:

— А, так я же знаю этого дедушку! Мы с ним хорошие знакомые. Он тут, кстати, один из самых старых постояльцев. Пойдём, разузнаём у него всё про того бедолагу!

Моя соседка взяла меня под руку.

— Что?! Лис!

Не успела я возразить, как уже оказалась на ногах перед соседним столом.

— Здравствуйте! — с улыбкой обратилась Лис к мужчинам за соседним столиком.

— Здравствуйте… — тихо поприветствовала я.

— Здравствуйте, — неловко, но твёрдо ответил один.

— Здравствуйте… — удивлённо уставился второй.

— Мы тут с подругой… невольно подслушали ваш разговор… — начала Лис, села к ним за стол и указала мне на соседнее пустое кресло. — Расскажите, что у нас за новость такая? Что за новенький в гостинице, на которого охотится демон?

Первая неловкость прошла. Оказалось, поговорить об этом незнакомцы не были против.

— Кто это, не знаем, в том-то и дело. Должен был появиться сегодня. Только не известно, на какой ветке.

«Сегодня — сходится…» — просчитала я мысленно, и мои ладони вспотели.

— А кто такой этот… Князь Тьмы? — вырвалось у меня, и я уставилась на главного рассказчика за этим столом, пытаясь не показывать волнения.

— Сверхдемон. Когда-то он был демоном Алчности. Но потом сожрал почти всех своих братьев-демонов, забрал их силу и стал властителем Тёмной территории.

Дед выпучил глаза для убедительности своих слов.

— Да байка это — пугать постояльцев, чтобы не выходили из гостиницы, — отмахнулся собеседник помладше.

— Никакая это не байка! — возмутился старик. — Я сам читал о Князе Тьмы в тайной библиотеке! А в гостинице никто даже не заикнётся о тварях, с которыми мы соседствуем. За стенкой, между прочим! — погрозил пальцем он перед каждым, кто сидел за столом. — Я бывал снаружи. Знаю, о чём говорю. И могу сказать, что наша гостиница — это не чудо и не Рай, как все здесь ошибочно считают. Это просто островок спокойствия в огромном Мире, полном жутких монстров, которых можно и нельзя придумать. Поддерживать это спокойствие можно только до известного предела. А новоприбывший подвергает наши души опасности: если Князь Тьмы найдёт его здесь и уничтожит всё вокруг? Поэтому-то Элени, хозяйка, и отправилась на Светлую территорию — чтобы решить, что делать.

Мужчина снова выпучил глаза, оглядев жутковатым взглядом всех участников беседы. А я тихо сидела, поняв: «Опять… сходится».

В диалог вступила Лис:

— Так разве мы здесь не защищены от воздействия всех… злых духов? Какая тогда разница? Демон же не сможет проникнуть сюда.

— Так-то не может. Но, думаешь, главный демон Тёмной территории просто так откажется от охоты? К тому же жертва-то, говорят, коснулась проклятой монеты.

Услышав про монету, я обмякла на стуле, и по лбу, вобрав в себя все напряжение и страх, скатилась капелька, которую я незаметно смахнула: «И опять… сошлось».

Наверное, изначально, только услышав разговор о Князе Тьмы, я знала, что жертвой демона была я. Предчувствие подсказывало. И всё же… теперь у меня не осталось даже сомнений.

— Я думаю, нам ничего не грозит, — скрестила руки на груди подруга. — Здесь барьер от злых духов, как на Светлой территории. Пусть Князь Тьмы будет тысячу раз сверхдемоном — ему не пробраться в нашу гостиницу. Да, Ою?

Лис легонько толкнула меня в бок, и я тихо вздохнула:

— Угу…

Взгляд взвинченного соседа заострился на мне.

— Кстати, девочка, а ты здесь давно? — обратился ко мне он и прищурил глаза. — Я что-то тебя раньше не видел. Когда твоя душа прибыла в гостиницу?

— Эм, ну… — невнятно ответила я.

— Это моя подруга со второй ветки, — неожиданно вступилась Лис. — Её временно переселили сюда, а так — она уже недели две здесь, как и я. Верно?

Она посмотрела на меня, подав знак, чтобы я согласилась.

— Угу, верно, — кивнула я.

Мы обе улыбнулись нашим собеседникам, и Лис, издав неловкий кашель, заполнивший возникшую паузу, продолжила:

— Что ж, приятно было узнать новости. Мы, пожалуй, вернёмся за свой столик, пока его не заняли, — ещё шире улыбнулась та и так же, как привела за стол к незнакомцам, увела меня из-за него.

Мы сели на свои места. Лис облегчённо выдохнула:

— Уф, интересно было, но ни капельки не страшно. Я уверена, что никому ничего в гостинице не грозит. Здесь каждый раз появляются разные души с разными историями. Я даже не могу утверждать, что история этого человека хуже всех, если честно, — она задумалась и на мгновение, как мне показалось, погрустнела. — Тут… никто не застрахован от осуждения.

Я могла сказать лишь одно:

— Спасибо, что спасла меня от расспросов…

— Ты про этих паникёров дедов? Да не за что, — отмахнулась та и снова начала есть, попутно размахивая вилкой, пока говорила. — Я знаю, как бы они прилипли к тебе, узнай, что ты тоже сегодня прибыла. За тобой-то точно сверхдемон охотиться не может. Ты ведь… хах… — она начала было смеяться, но, не услышав от меня ответной реакции, приостановилась, — хах…

— Кхм… — с виноватым видом отвела взгляд я.

— Хах… — её смех окончательно прервался. Лицо Лис вытянулось, и она нагнулась ко мне. — Ою… неужели… может?

Мне не хотелось терять единственную подругу, но и врать Лис я тоже не стала:

— Не знаю. Возможно… Очень на то похоже…

— Ою! — воскликнула та. — Как так-то? Ты привлекла внимание… сверхдемона?!

— Звучит странно, но совпадений больше чем достаточно, кхм… — я хмуро отчеканила последнее признание, и, смирившись, что это наш последний разговор, добавила то, что совсем не хотела произносить. — Я… я пойму, если ты решишь… больше не общаться со мной… Кто бы захотел подвергать опасности себя, находясь рядом с… «жертвой демона»…

Ещё во время беседы за соседним столиком я поняла, что признание принесёт лишь одиночество и отвержение.

— Решу не общаться? С «жертвой демона»? — Лис посмотрела на меня так, будто я сказала огромную глупость. — Ою, да ты что! Чего я должна была испугаться? Что за мной придёт какой-то злой рогатый дядька? — она усмехнулась. — Даже если он и существует — демону в эту гостиницу никаким боком не протиснуться! Сюда попадают либо светлые духи, либо люди — больше никто.

Я нервно улыбнулась, но внешне вряд ли можно было понять, как много эти слова значили для меня.

— Может, ты и права…

Я вздохнула. Мне хотелось верить, что история с демоном уладится, и всё же…

— И всё же… Мне нужно больше узнать про Князя Тьмы, — удручённо добавила я. — Моё появление в Мире Духов связано с этим демоном. Значит, и ответ, как вернуться обратно в тело, тоже нужно искать… у демона.

Подумав о нём, я невольно вздрогнула.

— Можем попробовать пробраться в тайную библиотеку, — неожиданно предложила Лис. — Ту, о которой говорил дедуля.

— Ты хочешь… со мной? — удивилась я.

— Ну, конечно! Здесь бывает так скучно! А новая тайна, расследования — это так интригует!

Её брови поднялись, и подруга воодушевлённо посмотрела на меня, хлопнув ресницами. Я заметила, как азарт и готовность к приключениям вспыхнули в чёрных глазах ярчайшей искрой, отчего сгорел даже мой собственный страх.

— И ты не боишься?

— Пф, чего мне бояться? — хмыкнула та. — Мы вне зоны доступа для всех наподобие этого Князя Тьмы. К тому же я смогу тебе помочь. Я имею в виду — попасть в тайную библиотеку.

— Похоже, я одна здесь трусиха, — усмехнулась я, почесав затылок. — Но… как мы попадём в тайную библиотеку? Ты хочешь подойти к соседнему столику и узнать напрямую? — я покосилась в сторону мужчин, которые так же, даже после нашего ухода, продолжали свою беседу про жертву демона, не зная, что та только что сидела рядом с ними. — Разве это не будет уж слишком… очевидно?

— Не-а, не угадала, — лукаво улыбнулась Лис. — У меня припасены свои хитрости. Дай мне только время. И мы попадём в ту библиотеку.

Глава 1.5 Куда меня тянет моя душа?

Пип… Пип… Пип…

Размеренный знакомый звук растворялся в ушах. Я плавала внутри этого звука, он заполнял всё вокруг и одновременно был будто бы нигде. Но… где тогда я? Не могла понять. Шорохи, шаги и отдаленное эхо чьих-то неразборчивых разговоров проносились мимо, угасая, словно метеоры. И вот посреди них — я.

Ощущение полёта сдавливало грудь, но сама я не чувствовала, что падаю или поднимаюсь.

— Ою! — позвал меня сверху голос, переполненный болью и страхом.

«Мама?» — пронеслось осознание.

Мысль вдруг стала ощутимой и понятной, и я, раскрыв глаза, чтобы быстрее откликнуться на зов, тут же полетела вниз.

Свет зарядил в глаза, ослепив на мгновение. Затем я остановилась, и в яркой бесконечности, окрашенной золотом утреннего зарева, выстроились двери. Бесчисленное количество разных дверей. И кроме дверей, одиноко стоящих без опоры, здесь не было ничего. Я повисла среди них, а голос продолжал звать: «Ою!»

«Мама!» — выкрикнула я в надежде, что она услышит, и побежала. Я пыталась отворить двери на пути, но руки…

Почему мои руки прозрачны? Ладони, точно невесомый воздух, пропускали свет и материю. Я могла видеть только прозрачную оболочку пальцев, но стоило им коснуться дверной ручки — и призрачное тело растворялось в момент прикосновения.

В груди вспыхнул яркий свет и запульсировал. Казалось… в такт сердца. Внутри меня что-то заклокотало, словно какая-то часть вырывалась наружу, чтобы соединиться… Только с чем? Какую часть искала моя душа? С чем хотела соединиться?

С телом… Я внезапно вспомнила, что у меня было тело, и прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеные порывы.

— Ою, доченька, как же это… — повторяла мама, плача.

— Ою… — дрогнул голос рядом, глухой и низкий.

«Папа…» — узнала я и зажмурила глаза.

Слёзы боли не могли просочиться наружу. Но память духа обжигала. Она не смирялась и заставляла отыскать то потерянное, что так внезапно отняли у неё. Душа всё ещё была крепко привязана к земному. Я хотела вернуться и готова была на всё, чтобы отыскать нужную дверь и отворить её.

Открыв глаза вновь, я увидела — все двери вокруг исчезли. Кроме одной — зелёной, словно молодой листик, первым появившимся на ветви дерева после зимы.

— У пациентки тяжёлая травма головы. Чудо, что она вообще выжила в такой страшной аварии, — ещё чей-то голос зазвучал, как эхо.

— Доктор, скажите, она… очнётся?

— Будем надеяться на лучшее.

Голоса стали громче — это была точно та дверь, которая мне нужна. Именно за ней находилось моё тело. И я незамедлительно подошла ближе и протянула руку.

— Ою… Ты слышишь меня? Доченька… Не оставляй нас с папой, прошу…

«Мама, я слышу тебя! Слышу!» — выкрикнула я и со всей силой ухватилась за ручку двери, но ладонь и в этот раз прошла сквозь неё.

Я пыталась вновь и вновь, пока жар в груди не заставил меня скрючиться от боли. «Пустите меня, прошу…» — обратилась я к кому-то, не зная, был ли здесь кто, кроме меня. Мне было невмоготу слышать боль родителей, и душа разрывалась от осознания, что я ничего не могу сделать.

Раздался щелчок. Как гаснущий прожектор, померк первый кусок бесконечной рассветной дали. Щелчки начали раздаваться всё чаще, один за другим, приближая ко мне тьму. «Нет…» — слетело с моих губ, и я, выпрямившись, стремительно обошла дверь. Я не знала, что меня ждёт во тьме, но тревожное предчувствие твердило скорее искать выход, чтобы не оказаться внутри неё.

Я собрала всю уверенность, которая у меня осталась, потянула руку и опустила ладонь, но…

Опять… Опять по какой-то чертовой причине не получилось ухватиться! Паника завладела мной. Нервно повторяя: «Что же это! Пустите!» — я вздрагивала при каждом щелчке и угасании света. Сердце бешено колотилось, разжигая огонь в груди сильнее. Не выдержав накала в последнем оставшемся надо мной луче, я сжала всю злость и досаду в кулаках и обрушила их на дверь.

Та любезно пропустила меня сквозь себя, и в последнем щелчке, в котором померкло всё, я рухнула на холодный каменный пол.

Из груди протянулась тонкая, еле заметная ниточка, которая излучала мягкий свет. Она, словно разматывающаяся катушка, побежала между серыми трёхпалыми ступнями, украшенными до самых колен острыми костяными клинками, и я, поняв, что оказалась там, где точно не должна была, в ужасе подняла глаза.

Взгляд скосился на тонкую тетиву лука, угрожающе нависающую перед самой шеей. За спинами — колчан из звериного черепа с большим запасом стрел внутри. Взглянула наверх: на головах — широкие плотные капюшоны. Повсюду в каменном холодном зале, глядя в спины друг друга, стояли жуткие человекоподобные существа, замотанные в грязно-коричневые балахоны с фиолетовой шнуровкой. Несмотря на бедный вид, под плотной непривлекательной тканью в толстых плетёных кошельках у них сверкали золотые монеты.

Я оказалась внутри настоящего стрелкового войска, которое ожидало приказаний от командира, и, медленно отведя взгляд, прижалась как можно ближе к земле.

Те твари по какой-то причине не видели меня, но ужас всё равно метался внутри призрачной оболочки, хоть и в бестелесной в данный момент, вызывая дрожь. Конец светящейся нити оставался внутри груди, не исчезнув после того, как его другой конец размотался в направлении, куда смотрела армия. И я, продолжая напряжённо всматриваться, в окружении сотен воинов осторожно поползла по дорожке, которую показывала мне нить. Там, где-то далеко впереди, где она исчезала, виднелась массивная фигура, чей торс защищали мощные латы в виде золотого нагрудного скелета. Я только… всё никак не могла поймать момент, чтобы увидеть, кто это был.

Когда мне почти удалось разглядеть лицо предводителя воинов, трубный гул эхом раскатился по залу, и армия в секунду развернулась и уверенным шагом направилась прочь из зала. А я, почему-то уверенная в правильности своих действий, продолжила путь вперёд, сжавшись в свободном промежутке между движущимися рядами, — настолько, насколько позволяла ситуация.

Взгляд до сих пор пытался отыскать то единственное лицо между сливающимися силуэтами в толпе… Он цеплялся за яркие, выделяющиеся особым величием среди всей тьмы, одеяния оттенка индиго, но, когда армия разошлась, человек или… тот, кто очень был похож на человека, успел накинуть на сияющий золотой скелет тёмную мантию и скрыть голову под капюшоном.

К нему подошли двое, так же одетые в тёмные мантии, различающиеся лишь пряжками на поясе: одна была огненно-рыжего цвета, другая — фиолетовая, но я снова не смогла заметить лица. Троица стояла спиной ко мне, глядя в высокое витражное окно. Нить проходила прямо под их ногами.

— Сделайте всё тихо. Не привлекайте лишнего внимания. И возвращайтесь, — приказал главный и неспешно повернул подбородок, вызвав всего одним своим действием холодящее душу напряжение.

Его голос был низок и отдавал глубинным рычанием, наводящим животный ужас.

— Конечно, Князь, — поклонились двое его прислужников.

«Князь… Тьмы… — это он», — мысленно подытожила я, с замиранием сердца сделала шаг навстречу и заглянула в тень под капюшоном мантии. Показалась часть лица, открыв взору изогнутый аристократический нос, тонкие губы и подбородок, острый как клинок. Волнение и страх переполнили грудь, когда я поняла, что возможно вглядываюсь в лицо своего несостоявшегося убийцы. Дыхание замерло на несколько секунд, после чего я с трудом громко выдохнула…

Демон замер. Его ноздри расширились: он медленно вдыхал воздух, словно учуял что-то тревожащее, а затем…

*

Я проснулась в холодном поту и одним резким движением поднялась с кровати.

Князь Тьмы?! Его прислужники? Армия?

Это был сон? Я снова лежу в кровати в номере гостиницы для заблудших душ. Тело больше не прозрачно. Меня просто выкинуло из кошмара… И всё же знакомое неприятное послевкусие осталось внутри. Точно ли это был сон?

Я приложила руки к груди. Светящейся нити не было. За окном доносилась музыка.

Точно! Я проспала и опаздываю!

Ещё одним резким движением я соскочила с кровати и, протерев глаза, выбежала через стеклянную дверь в ночной парк.

— Ою! Я думала, ты уже не придёшь. Снова проспала? — встретила меня Лис.

Я встала на свободное место рядом с подругой и приняла позу, которую повторяла группа на занятиях по «композитуму» — практике по достижению соединения души и тела, очень напоминающей йогу.

— Всё не привыкну, что здесь бодрствуют ночью… — запыхавшись, ответила я шёпотом.

— Понимаю, — усмехнулась Лис. — Выспалась хотя бы?

— Не-а. Совсем нет.

Вспомнив о жуткой армии и Князе Тьмы, я поёжилась.

— Ничего страшного. У меня есть один сюрприз. Он точно тебя разбудит, — выдернув меня из мрачных раздумий, подмигнула соседка.

— Сюрприз? Какой? — удивилась я.

— Хм-м-м… Чуть позже узнаешь, — загадочно прищурилась та. — Потом поговорим.

Мы продолжили заниматься молча.

Уже прошло несколько дней с моего появления в гостинице. Жизнь здесь текла мирно, и я даже успела привыкнуть к рутине заблудших душ. С Елисикой мы стали настоящими подругами за столь короткий срок. Её позитивный взгляд на всё подбадривал и меня. Мне нравилось её отношение к жизни, к появлению в этом странном Мире. Она искренне верила, что у нас в итоге всё будет хорошо. И я вскоре сама начала верить в это. Безмятежность и благодать гостиницы окутали меня. Но всего одному сну хватило мощи разрушить мои спокойствие и веру до самого основания.

Пугающая мысль постоянно приходила в голову: не за мной ли демон отправил армию?

Элени до сих пор не вернулась со Светлой территории — это настораживало.

«Вдох… — повторял мастер — и все души делали вдох, пытаясь кончиками пальцев дотянуться до неба, — и выдох…», — и все так же выдыхали и опускали руки к самой земле.

Волнение не давало мне настроиться на нужную волну, и я, искусав губы от переживаний, всё же обратилась к подруге:

— Лис…

— М? — откликнулась та.

— А в этом Мире… бывают сны?

— Сны? Бывают, но не у всех. А что?

«И снова вдох… и… выдох». Сделав перерыв на дыхание под монотонный голос мастера, чтобы успокоиться, я выпрямилась и вновь закусила губу.

— Просто мне впервые за эти дни приснился… сон, — пояснила я.

— О, поздравляю со вступлением в клуб!

Лис улыбнулась мне. А до меня не сразу дошло.

— Что? В смысле? Какой клуб? — непонимающе уставилась я на неё.

— Неофициальный, конечно. Сны в этом Мире — довольно редкое явление, — пожала плечами Лис, пока выполняла упражнение. — Ты одна из немногих душ, которым что-то снилось.

Я задумалась.

— И почему так?

— Не знаю, — вновь пожала плечами она. — Но мне тоже как-то снился сон. Жуткий такой…

— Правда? — услышав о том, что не только мне привиделся кошмар, я придвинулась ближе к соседке. — И… что тебе снилось?

Та поморщилась, и я заметила, что глаза у подруги потускнели:

— Озеро. Широкое такое и тёмное.

— Только… озеро? И больше ничего?

— Мне хватило, — Лис вдруг вздрогнула и потеряла равновесие. — Не переношу глубокие водоёмы, — тяжёлый вздох последовал вне дыхательного упражнения. — М-да, не переношу…

Лис, мне показалось, что-то не договаривала, но это молчание явно угнетало и тяготило её.

— Лис…? — аккуратно сказала я.

Я впервые видела тоску на лице, с которого не сходила улыбка. Лис отвела взгляд, а затем прошептала:

— Я… утонула.

— Что?

Мои глаза округлились.

— Меня, правда, откачали, — заверила та. — Поэтому я здесь.

— Ты мне не рассказывала… Как это произошло?

Лис снова помрачнела, затем тяжёлый вздох прошёл через её маленький нос.

— Я бы… не хотела об этом говорить… Но я теперь жуть как боюсь воды. Аж до тошноты. Вот подумаю о глубине — и… — розовое лицо подруги вдруг стало невозможно бледным, и она прижала ладонь к груди. Встряхнув голову, Лис пришла в норму и выдавила улыбку, которая на этот раз далась ей не слишком легко.

Одна общая черта в обоих кошмарах сразу заприметилась мне — сюжеты снов отражали причину нашего появления в Мире Духов.

— А тебе что снилось? — продолжила Лис, задав вопрос, ставший для меня слишком внезапным.

Может, я бы и рассказала про армию сразу, но почему-то замешкалась, подбирая слова, и в итоге неловко и пугливо промямлила:

— Князь Тьмы.

— Опять он?

— Угу, — кивнула я и, казалось, набрала воздуха, чтобы добавить следом информацию про армию, но… Не смогла.

Мне не хватало смелости признаться.

Нет, я снова не могла — не могла сказать всю правду. Она саму меня пугала до безумия, а рассказать кому-то ещё — это казалось гораздо страшнее, чем просто держать в себе.

— Что было в твоём сне? — спросила Лис. — Что он делал?

— Ничего. Стоял… Разговаривал со своими… прислужниками.

— Хм… Ну и жуть! — её глаза закатились кверху, и она сделала задумчивое выражение лица. — Мне приснилось озеро. Тебе — демон, из-за которого ты чуть не умерла. Символично — не находишь? Словно напоминание о совершённой ошибке.

Напоминание о совершённой ошибке?

Я озадаченно взглянула на подругу, и та подмяла губы внутрь, будто упомянула то, что не планировала. Затронув причину своего появления в Мире Духов, Лис сразу стала не такой, какой я её знала: улыбка пропала с лица, и голос стал глуше. Казалось, она всеми силами пыталась забыть тот момент. И я её прекрасно понимала, поэтому как бы невзначай я пожала плечами, чтобы завершить тему, которую, наверное, мы обе пока не готовы были обсуждать.

На самом деле, слова подруги натолкнули меня на очевидное сходство в обеих историях. Сны были связаны с причиной нашего разрыва с телом. Только я всё равно не могла до конца соединить логическую связь из-за одной маленькой детали: почему тогда озеро у Лис казалось символом, а моя новая встреча с Князем Тьмы во сне походила на реальность? Почему сны, в принципе, являлись не всем душам? Почему вообще являлись?

«А сейчас сделаем позу «луча». Проведите свою энергию, словно луч солнца, через пространство. Соедините ладони над головой и дайте ей выйти через кончики ваших пальцев», — продолжал мерно текущее занятие мастер, и постояльцы, встав на цыпочки, послушно подняли за ним руки.

Мы с Лис тоже повторили упражнение. Практика композитума была не обязательной, но рекомендуемой для заблудших душ. Некоторые люди прямо на занятиях возвращались в тело. Правда, сама я этого не видела. И Лис тоже. Но об этом часто упоминал сам мастер.

— Ой… надоело мне! Всё равно не помогают эти занятия, — взорвалась вдруг Лис, после того как не смогла удержать равновесие, и недовольно плюхнулась на траву.

Я продолжала держать стойку «луча».

— Может… нужно время? Тренируйся!

— Я торчу здесь уже столько дней — и никакого сдвига! Никакой связи с телом! Вообще — ноль!

Недовольный и осуждающий взгляд мастера окинул нас обеих, и Лис чуть сбавила громкость:

— Пойдём отсюда, а? И то больше пользы будет…

— Невежливо ведь — уходить посреди занятия, — ответила я, хоть сама думала о том же.

— Эх… — раздалось негодование, которое, казалось, услышали все на практике.

Но я недолго смогла сопротивляться. Какой композитум, когда меня в Мире Духов держит сверхдемон?

— А пойдём! — вдруг выпалила я.

Лис, не ожидав моего согласия, подскочила с места:

— Ою!

Она широко растянула губы в улыбке и, не дожидаясь, когда я передумаю, повела меня за руку прочь с занятия:

— Как раз будет время для чего-то поинтереснее! — с детской хитростью добавила подруга.

Я только успела оглянуться — и меня сразил смех.

Мы бежали. Фонари освещали нам путь. Не знаю, почему, но эти секунды мне показались невероятно счастливыми: воздух вокруг наполнял запах цветов и приятной свежести, не было ни холодно ни жарко. Атмосфера ночного парка, как всегда, очаровывала меня. Мы немного замедлили шаг.

Мне нравилось гулять в сумерках. Я изучила почти все дорожки, все высокие деревья, чьи ветви сплетались над головой, дотронулась до всех кустов роз, в которых совсем не было шипов.

Приблизившись к самому последнему перекрестку, мы остановились.

— Лис, что такое? — спросила я.

— Смотри, что у меня есть!

Из кармана своего кафтана она достала связку из двух маленьких ключиков и позвенела ими передо мной.

Только одна догадка, что это могло быть, пришла мне в голову, и я сразу озвучила:

— Лис! Неужели это…

— Ключи от тайной библиотеки, да, Ою, — опередила меня та и снова звякнула ключиками в воздухе.

— Невероятно! Как тебе удалось?

— С помощью способа, который тебе точно не понравится, — Лис, сделав виноватое выражение лица, наклонилась к моему уху и шепнула, — я их украла.

В момент мы одновременно отшатнулись друг от друга, словно обожглись о вылетевшее слово, но, осмотревшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слышал, в момент притянулись обратно.

— Лис! Вдруг кто видел? — шепнула я.

Та мотнула головой.

— Никто не видел. Родители с детства учили меня незаметно обворовывать… посетителей… заведения, — начав с невозмутимой уверенностью, Лис приближалась к концу фразы и, вслушиваясь в свои же слова, понимала, что в них было что-то не то. — Кхм… — подытожила она коротко. — Но мы их вернём на место. Нам ведь они нужны на время.

— Верно, — кивнула я и перевела взгляд на связку. — И… как нам попасть в тайную библиотеку? Здесь два ключа. Нам нужны оба?

— Скоро дойдём и узнаем, — оживилась подруга. — Следуй за мной!

Она снова потянула меня, и мы, сойдя с дорожки, оказались в дикой части парка. Я обернулась.

Я была в нескольких метрах от границы аккуратного и безопасного и совершенно другого — неизведанного мира. И в этой части парк оказался, на мой взгляд, ещё красивее, чем среди фонарей. Под высокими деревьями, заросшими зелёным мхом, поблескивали, отражая далекий свет, дикие орхидеи. Их вид натолкнул меня на давнее воспоминание из детства, но, сколько бы я ни вглядывалась в поиске одного цвета, его я не смогла найти среди бесконечного множества.

Послышалось знакомое жужжание. Над головой с массивных веток тонкими, почти невесомыми, линиями, свисали вьюнки, усыпанные крупными лёгкими бутонами. С лепестков, падая, кружила до земли невесомой вуалью искристая пыльца, и изнутри то тут, то там вылетали пушистые шмели.

После всех моих тревог и испытаний я понимала, что не могу даже представить места прекраснее.

Я сняла обувь и пошла вглубь этого сказочного леса босиком. Трава была влажной и мягкой.

Неожиданно среди стволов мелькнула белая фигура. Я не смогла разглядеть. Сказочное существо? Дух? Я прищурилась и вытянула шею, вглядываясь в полутьму. Тот, кто появился рядом с нами, видимо, скрылся за деревьями.

Нет — точно никакой не дух. Я увидела человека — такого же постояльца гостиницы в белых одеяниях. Ведь не одни мы с Елисикой могли открыть чудо дикой территории парка.

Я повернула в противоположную от него сторону — в таком случае нам тоже лучше было бы побыстрее скрыться — и пошла за своей проводницей. Вскоре впереди возникла широкая река, в блестящие светящиеся воды которой деревья погружали свои тяжёлые ветви. Только один забытый, но вроде бы не потерявший прочности мост, соединял два берега.

— Ну, вот. Кажется, пришли, — выдохнула Лис.

Я огляделась. Ничего похожего на библиотеку здесь не было: речка, мост и противоположный берег. Почва стала пружинить под ногами, кое-где — скользить, и я обулась. Подруга потянула за рукав, указав, куда именно нам нужно — вниз с небольшого холма, к берегу.

Мы спустились к воде и зашли под свод моста, откуда виднелся тусклый свет. Тихие волны плескались в паре шагов от небольшой дверцы.

— Здесь? Под мостом? — растерянно уточнила я. — Это… вход в тайную библиотеку?

Лис присела на корточки и, дёрнув дверь за ручку, чтобы убедиться, что та точно закрыта, принялась подбирать нужный из двух ключей.

— Ну, по описанию, где-то здесь. Хотя я никогда не была в тайной библиотеке, как и ты, — носик ключа вошёл в замочную скважину и с одобрительным щелчком повернулся, — и, кажется, один ключ подошёл.

Слова Лис меня ничуть не успокоили, но я не стала уточнять, откуда она вообще знала, что это верное место. Мои деревянные тапки увязали во влажной почве, с каждой секундой приближая голую кожу ступней к булькающей трясине. Мне уже хотелось просто войти. Куда-нибудь.

Маленькая дверь, высотой в половину нас, отворилась, и мы вошли внутрь тёмного туннеля. Земля под ногами до сих пор хлюпала.

— Что-то… я сомневаюсь, точно ли нам надо в эту тайную библиотеку, — поморщившись, озвучила я.

Повернувшись боком и прижав локти к туловищу, я засеменила вперёд. Стены подземелья, всё больше давили на меня. Здесь было холодно и узко. Прикасаясь к стене на поворотах, можно было почувствовать изгибы древесных корней, похожих на недвижимых, но внимательных змей. И мне совсем перестало нравиться такое приключение.

— Ты такая неженка, Ою! — усмехнулась моя проводница. — Конечно, нужно! Мы ведь почти дошли до цели!

И мы действительно дошли. Лис остановилась, и я, врезавшись в неё носом, выглянула из-за плеча.

Сначала я подумала, что мы уткнулись в тупик, но затем опустила взгляд. В самом низу, словно вход в нору, нас ждала округлая дверь с навесной медной ручкой. И снова — зажжённый фонарь.

— А вот здесь нам и понадобится второй ключик, — увлечённо воскликнула подруга и, звякнув своей связкой, присела.

Моё сердце замерло. Азарт вернулся в предвкушении нового чуда: один поворот ключа, второй, третий. И вновь послышался тот долгожданный одобрительный щелчок.

— Опа! Открылась! — с облегчением и радостью объявила Лис.

Дверь впустила в тёмный туннель свет, исходящий из комнаты, и мы протиснулись через маленькую дверь внутрь. Сердца у обеих колотились как бешеные…

После того как глаза снова привыкли к свету, мы разочарованно огляделись. Да, ожиданий от тайной библиотеки было больше…

Она оказалась намного скромнее в размерах, чем мы представляли, и не превышала десятка шагов от одного края до противоположного. Круглое помещение обрамляли стеллажи, хранящие книги в трёх расфасованных цветах: белые, чёрные и серые. Зато потолок уходил ввысь и завершался прозрачным куполообразным стеклом, в котором во всём объёме отражались подсвеченные мерным сиянием глубокие воды реки.

Мы сняли грязную обувь и оставили у входа — в небольшом пространстве, где пол не был застелен белоснежным ковром. Ступни тоже пришлось немного протереть, прежде чем пройти дальше.

— Хм, я думала, тайная библиотека будет немного другая, — хмыкнула Лис, оценивающе осмотрев помещение.

— Ничего, — пожала плечами я. — Я лишь надеюсь, что смогу здесь найти ответ.

— Это точно. Не придётся долго искать нужные книги, — игриво ответила подруга и, подойдя к стеллажам, начала увлечённо рассматривать то, что их наполняло. — Так, интересно, что тут у нас есть…

Я заметила лестницу. Внизу по периметру комнаты, захватывая всё книжное пространство, пролегала конструкция, похожая на широкие рельсы, в которые, словно колёса поезда, были встроены ножки лестницы.

Мне почему-то показалось, что самые интересные книги должны находиться именно наверху, поэтому, передвинув лестницу в отсек с чёрными книгами, которые сразу меня привлекли, полезла по ступеням к полкам под потолком.

— «Правила поведения с тёмными духами»… «Прощение проклятых»… «Демонология грехов»…? — с удивлением и страхом читала я вслух названия книг, которые доставала.

— Ою! Что за жуть ты набрала? — нервно усмехнулась Лис, которая оставалась внизу и перерывала серые книги. — Хотя… — она сделала задумчивое выражение лица и подняла ко мне голову, — в последней книжке наверняка есть что-то про твоего рогатого.

Я провела рукой по чёрным корешкам на полке.

— В этой части, видимо, всё идёт про Тёмную территорию, — согласилась я и повернулась в сторону белых стеллажей. — Там — про Светлую. А серая часть… — остановилась я, осмотрев ее, — видимо, с Нейтральной территорией связана.

Хотя мне показалось, что площадь, занимаемая в библиотеке серыми книгами, была гораздо больше двух других, я не придала этому особого значения.

Лис взяла с полки книгу и хмыкнула:

— А может, это просто соединение чёрного и белого. Смотри: «История Мира Духов». Тут определённо должно быть что-то полезное, — она прижала к себе книгу. — Возьму, пожалуй, почитать.

Посередине комнаты стоял круглый полупрозрачный стол, который отражал в себе движение волн сверху. Несмотря на то, что сейчас была ночь, а над нами — несколько метров воды, сквозь волны в комнату поступал мягкий свет, напоминающий лунный. Лучи, словно сплетаясь, собирались над столом мерцающим столбом.

Мы с Елисикой, набрав стопку материала, сели друг напротив друга. Раскрыв книгу, подруга сразу начала увлечённо изучать тексты, а вот я застыла на названии «Демонология грехов».

Я никак не могла заставить себя начать читать. Глаза просто замерли в одном положении. В голове вертелся незаданный вопрос.

Я поджала губы, не зная, как правильнее сформулировать то, что хочу спросить. Казалось, любые слова будут звучать навязчиво и грубо. Но я решилась.

— Лис, а у твоих родителей… У твоих родителей были проблемы с законом? — через неуверенную паузу озвучила, наконец, я.

Услышав мой вопрос, Лис взглянула меня, на удивление, спокойно и расслабленно.

— Не с тем, о котором ты думаешь.

Почему-то я сразу поняла, о чём шла речь в короткой, не объясняющей ничего конкретного, фразе. Законы бывают разные…

— Скучаешь по ним? — спросила я.

— Нет, — так же спокойно мотнула головой Лис. — Не всем везёт с семьёй, — она улыбнулась мне, а затем уголки её губ дрогнули. — А ты… ты скучаешь по своим родителям, Ою?

— Очень. Я так хочу увидеть их снова…

— Значит, увидишь. Обязательно. У меня тоже есть ещё планы в Мире Живых. Много-много планов! Поэтому мы обе вернёмся. Я чувствую.

Проводя пальцем по «Демонологии грехов», я понимала, что короткий разговор о родителях придал мне сил. Как же хорошо иметь друга и не чувствовать себя одной.

Тогда я решилась раскрыть книгу. Мне не терпелось узнать про духа — демона, который отправил меня сюда. «Демон Искушения… Демон Ненасытности…», — лихорадочно проглатывала я имена и предания. Казалось, сами буквы этих слов дышали злом.

«… демон Ненасытности стал первым, кто сожрал своего брата — демона Лени, который был слаб и неповоротлив…»

«… демон Искушения проглотил сразу нескольких демонов: Похоть, Зависимость и Самолюбие…»

Проходя через имена, которые остались только на страницах истории, став частью глобальных перемен, я знала, что вскоре встречу его — Князя Тьмы. Я была готова увидеть его имя на страницах этой страшной истории мира, о которой я не подозревала до сегодняшнего дня, но в горле всё равно появился ком — жгучий и сдавливающий.

Алчность…

Именно так изначально звали демона, который впоследствии стал властителем Тёмной территории.

«…сначала демон Алчности съел самых слабых своих братьев: демона Непослушания и демона Ненависти. Затем демона Гнева. Насытившись их силой, он одолел демона Войны, вобрав в себя и его силу без остатка. Его жертвами также стали одни из семерых самых сильных сыновей Смерти: демоны Гордыни, Жадности, Тщеславия…»

Я остановилась. И заново вчиталась в текст.

«Смерть»?

По телу пробежали мурашки. Не могу вспомнить, какая мысль посетила меня, когда я встретила самое страшное имя из всех. Из текста будто повеяло ей — Смертью. И я уставилась в одну точку, сдавленная отчаянием и безысходностью. Кто есть Смерть? Энергия? Дух?

— Ою, а ты знала, что люди изначально были бессмертны и безгрешны? — раздался звонкий голос Лис среди мрачных размышлений.

— А? Что? — переспросила я.

Тьма, демоны, пороки — они смогли поглотить меня, забрав к себе в бездонную пучину. В ушах словно стояла вода. Нет, нет, это всего лишь чтение… Голос Лис прозвучал как глоток воздуха, благодаря которому я вырвалась из внутреннего плена и вдохнула привычный воздух свободы.

— Говорю, в естественной сути людей нет ни зла, ни греха, ни смерти.

— Разве такое возможно?

— Здесь написано, что такими мы были созданы Жизнью, — хлопнула ресницами Лис, с уверенностью уставившись в книгу.

Я прищурилась.

— Жизнью…?

— Верно, — кивнула соседка. — Это дух. Самый всемогущий дух из всех, которые только существуют в обоих Мирах, — и пальцем показала, где это прочла. — Вот, смотри: «Жизнь — это чистейшая энергия, из которой возникло всё. У Неё много имён, и в Её именах ещё больше смысла и сути. Она везде и Она — всё».

«Ну, конечно, если есть Смерть, определённо должна была быть и Жизнь», — подумала про себя я.

— А ты что-нибудь нашла про своего рогатого? — заметив мою задумчивость, спросила Лис. — Рога-то у него есть? — игриво подмигнула она вслед.

— Рога…? Не знаю… Не написано, — повторно пробежалась по тексту я и только потом поняла, что это была попытка пошутить.

Я улыбнулась Лис с плотно сжатыми губами. Мне не хотелось показывать свою встревоженность. И не хотелось пребывать в гнетущей атмосфере своей беды, поэтому, проведя аккуратно рукой по страницам, я захлопнула книгу.

Лис сразу заметила тот резкий жест, и потому на мгновение её брови нахмурились.

— Это сильный демон, Ою, и я даже не могу представить, насколько тебе страшно, — голосом, который вдруг стал непривычно спокойным и твёрдым, произнесла она. — Только… — загадочно протянула та, подняв на меня красноречивый взгляд. В карих глазах мелькнул хитрый блеск, — мы с тобой обе знаем один особенный факт о нём, который, думаю, не описан ни в одной книге.

Я затаила дыхание.

— Какой же?

Лис придвинулась ближе ко мне и, как в тот раз за столом в «Трапезной долине», подозвала рукой, чтобы я наклонилась. Только тогда шёпотом, будто здесь нас мог кто-то подслушать, она сказала:

— Он выбрал себе в жертву школьницу, ожидая, что охота будет лёгкой и быстрой. Но эта школьница смогла удрать от него. И умирать тоже не собирается.

Пусть Князь Тьмы — сын Смерти. Пусть он на охоте и ищет жертву, а жертва — лишь прячется, надеясь на жизнь. Я поняла одно. Лис права — я буду бороться, даже если настанет время встретиться с ним лицом к лицу.

Что демону нужно?

Просто убить? Захватить в плен душу? Но чем я отличаюсь от других людей — он же мог выбрать кого угодно! Почему тогда выбор пал именно на меня?

Может, дело только в проклятой монете, которую я подобрала? Люди понятия не имеют, какие скрытые опасности поджидают их помимо неизлечимых болезней или внезапных катастроф. Что значит умереть из-за убийцы, в существование которого даже не веришь?

Я не могла даже вообразить, какая беда настигла меня. И главное — как спастись.

Лис, не отрывая взгляд, смотрела на меня. Я молча кивнула подруге. Просто потому, что мне искренне не хотелось пугать её ещё больше. Казалось, Лис была убеждена в том, что сверхдемон навсегда останется за стенами гостиницы. И, если думать логически, через защитный барьер от тёмных духов ему, действительно, не пройти.

Только вот демоны не играют по правилам. Это самые хитрые существа, которые придумают любую уловку, найдут любую лазейку для того, чтобы достигнуть своей цели.

Из оружия для победы у меня пока было только время, и для того, чтобы отстоять себя в борьбе против демона, мне необходимо было изучить своего врага со всех сторон, узнать как можно больше: даже то, есть ли у него… рога. Я улыбнулась уже более искренне и вновь раскрыла «Демонологию грехов».

— Что-то от всех этих разговоров жутко захотелось есть… — внезапно, вздрогнув, обхватила себя руками Лис и заскрежетала зубами. — Не хочешь сходить на завтрак?

— Я не голодна, — отмахнулась я.

— А я бы… быстренько сходила и-и-и…— растянула та, попутно шагая к маленькой дверце, — так же быстренько вернулась. А то…

— Хорошо, Лис. Я буду ждать тебя тут.

Я кивнула, но в последний момент, когда Лис уже запирала дверь, крикнула вслед: «Захвати с собой пару яблочек!»

Эти яблоки впоследствии появлялись на столе в библиотеке три раза: на завтрак, обед и ужин. Лис не пропустила ни одного похода в «Трапезную долину» и каждый раз приносила с собой пару штук, благодаря чему у меня выстроилась целая пирамидка, как у яблочного официанта.

В библиотеке, кроме нас, никого не было. В гостинице никто не интересовался, где мы пропадаем: наверное, никому и не было дела. Единственная, кто бы мог заметить как наше отсутствие, так и присутствие в тайной библиотеке, была Элени. Которая до сих пор не вернулась из своих странствий в поисках ответа на мой вопрос.

Только прочитав книги про демонов и Тёмную территорию, я поняла, почему она не смогла найти решение в тайной библиотеке.

— Знаешь, Ою, я тут подумала… — прервав тишину внутри комнаты, начала Лис.

Я оторвалась от чтения и посмотрела вопросительным взглядом.

— О чём?

Она скосила туда-сюда губы, закатив к верху глаза, и только потом, хмыкнув так, будто у неё появился гениальный план, сказала:

— Может, сама Жизнь поможет нам вернуться в тело? Она ведь всемогущая!

Я выдержала недолгую паузу, не зная, что ответить. Жизнь? Поможет? Это было бы самым простым решением наших проблем. Если бы такой вариант был реален…

— Сомневаюсь, Лис, что Жизни есть до нас хоть какое-то дело.

Мои слова раздались в тишине. И в тишине же и растворились. Лис посмотрела на меня так, будто я сказала о том, что мы вообще никогда не вернёмся домой.

— Почему ты так думаешь? — тихо поинтересовалась она.

— Вспомни, в каком мире мы жили. Становится всё больше бед, воин, болезней — этому нет конца. Почему Жизнь не вмешалась? Могла Она защитить нас? Допустим, могла. Но Она… молчит. Даже если судить по гостинице заблудших душ: здесь застряли тысячи людей, и если бы Жизнь только пожелала, все бы давно вернулись в свои тела.

— Мне кажется, не всё так просто.

— Возможно. Но… не знаю… — я вдруг стала неуверенной в своих словах и замкнулась. Неужели Жизнь, которая нас создала, может бросить своё творение среди всего того зла, что прорвалось в мир? Возможно, как Лис сказала, всё не так просто. И мне, на самом деле, хотелось верить, что свыше все же есть защитник, который поддерживает и помогает. Смирившись, я вздохнула. — Даже если ты права, и Жизнь сможет нам помочь, как нам Её искать? И где? Мы заперты здесь. Вокруг — злые духи и демоны. Их видно, Её — нет.

— А вот насчёт этого надо подумать. И прочитать, — подруга зевнула и, потянувшись, взглянула наверх. — Кажется, уже светает, — заметив, что тёмные воды окрасились оранжевым светом, добавила она. — Пойдём, Ою. Завтра на свежую голову со всем будем разбираться.

— Я ещё… посижу здесь. Чуть попозже пойду.

Та ненадолго задержала на мне взгляд. Но понимающе кивнула.

Убрав на место все прочитанные книги, она подошла к двери, надела свои тапочки, открыла проход в туннель и вдруг обернулась.

— Знаешь… — сказала она.

— М?

— Я не верю, что Жизни может быть всё равно. Иначе мы бы с тобой просто… умерли, без шанса всё изменить. Может, в этом и было проведение? Чтобы мы оказались здесь и сейчас. Если ты забыла, рогатый не смог тебя поймать. А он ведь… сверхдемон.

Лис напоследок лишь пожала плечами и ушла, оставив меня наедине с размышлениями.

После её слов я ещё долго сидела, глядя на закрытую дверь, а, обернувшись, заметила единственную книгу, которую Лис оставила на столе — «Основы Мира Духов».

Я отодвинула чёрную стопку.

Сверху сквозь мерную рябь воды вовсю светило солнце. Я читала, читала… читала… читала… И постепенно накопившиеся тяжёлые знания начали тянуть мою голову вниз. Я не могла им сопротивляться: «Жизнь… Смерть… Князь Тьмы…» — я наклонялась всё ниже, и когда лоб почти коснулся стола, сзади раздался громкий щелчок.

Сердце ёкнуло от неожиданности, и я, вздрогнув, обернулась в сторону двери.

«Где?! Что?! Кто?!» — переметнулись мысли, сменив привычную монотонную пластинку. Ничего. И никого. Я зевнула. В библиотеке всё было как обычно, и, потерев заспанные глаза, я потянулась. Пришлось признаться самой себе, что пора отдохнуть. Поэтому, расставив по местам все книги, я направилась в сторону выхода.

В полудрёме я надела тапочки и опустилась на колени, чтобы отворить маленькую круглую дверь. Ладонь не могла ни за что ухватиться. Я постаралась стряхнуть сонливость и внимательно посмотрела перед собой. Деревянная дверь на месте. Но пропала дверная ручка. И я вдруг заметила, что сама дверь стала… непривычно шире. И её круглая форма изменилась, приобретя чёткие прямоугольные грани. Передо мной стояла совершенно другая дверь — обычная, как везде в гостинице, но не библиотечная, и я, подняв в недоумении взгляд, обнаружила пропажу — ту самую дверную ручку.

Я ещё раз протёрла заспанные глаза. Как вообще дверная ручка могла самостоятельно перекочевать наверх?

Сон мгновенно испарился. Ведь никак!

Я вскочила на ноги и осмотрелась, пытаясь понять, что здесь произошло. Откуда взялась эта дверь? Кто её поменял и в какой момент? И тогда в моей памяти всплыл резкий звук щелчка, который разбудил меня.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я недоверчиво протянула пальцы к выпуклой ручке и надавила.

Прозвучал еле слышный скрип. Показалась щёлочка, открывшая проход в… гостиницу?

Я оказалась на одном из этажей гостиницы, и секундное замешательство сменилось удивлённым беспокойством. Сон или нет? Я вышла за порог, чтобы оглядеться, и закрыла дверь. В коридоре было тихо: постояльцы спали. Все двери — закрыты. Я будто оказалась в склепе очень далеко под землёй, куда не доходит ни единый звук снаружи. Паутины разных дорог пересекались и расходились в разные стороны, и только я одна — посреди пустыни.

Я решила вернуться в библиотеку и подождать, когда ночью вернётся Лис. Я не знала этого этажа и была уверена, что заблужусь, если рискну найти путь самостоятельно. Все повороты и стены здесь походили друг на друга. Казалось, даже в «час пик», когда все духи бодрствуют, я бы ни с кем не смогла столкнуться в этом забытом месте, поэтому уверенно нажала на дверную ручку, чтобы вернуться в библиотеку.

Снова тихий скрип. Из-за приоткрытой двери на меня повалились швабры, метёлки и какие-то ещё принадлежности для уборки. Грохот раздался немалый. Я вскрикнула от неожиданности и отбросила тощего деревянного врага с мягкой пыльной головой в сторону, а сама, споткнувшись о совок, который подло кинулся мне под ноги, рухнула на пол.

За дверью вместо маленького библиотечного зала откуда-то взялась ещё более маленькая каморка для уборочного инвентаря. Протерев глаза, чтобы понять наверняка, что мне не кажется, я встала и просунула голову внутрь. И только голова у меня и поместилась внутри.

Никакого обмана — комната, действительно, сменилась. Видимо, это случилось в тот момент, когда я закрыла дверь. Чтобы убедиться, я несколько раз её закрыла и ещё раз открыла.

Но — ничего. Каморка для швабр не хотела исчезать. И мне ничего не осталось, кроме того, как поставить всё на место и забыть о пути обратно.

Засунув внутрь последний предмет, я побрела по коридору в надежде отыскать какого-то человека, который сейчас случайно так же, как и я, не спал. Ну… или хотя бы лифт, с помощью которого мне бы удалось подняться на нужный этаж. Но здесь, как назло, не было никого и ничего, даже табличек у дверей или указателей. Этот этаж был словно мёртвым. Оставался только вопрос: для чего он тогда существовал? Может, всё-таки здесь кто-то обитает?

«Ау! Здесь есть кто-нибудь?» — набравшись, наконец, смелости, крикнула я. Мой голос разлетелся по сторонам, и я прислушалась.

Ответа не последовало — словно этаж был необитаем. Как меня найдут, если мне не удастся отыскать выход? Я нервно сглотнула и захотела вернуться к двери тайной библиотеки, но, обернувшись, поняла, что забыла путь обратно. Куда теперь идти?

Неожиданно вдали, на развилке нескольких коридоров, мелькнула белая тень, похожая на фигуру постояльца гостиницы. Я не могла поверить своему счастью. Голос от напряжения и нервов сдавило, и наружу вырвалось лишь сиплое глупое: «А-а-а!». Я замахала рукой, как флагом, но человек не успел заметить меня. Он неспешно скрылся за поворотом. «А-а! — вновь вылетело у меня непроизвольно, и я кинулась за незнакомцем, — Подождите!»

Я добежала до поворота, за который он зашёл, и — о, чудо — он никуда не свернул. Фигура в белых одеяниях была уже чуть ближе. «Эй! Подождите, пожалуйста!» — выкрикнула я громче, но тот снова не услышал и завернул за угол на ближайшей развилке. Человек будто нарочно пытался скрыться от меня! Или на полную громкость у него играли наушники — иначе у меня не было объяснений, почему он не слышал моих криков.

«Подождите!» — повторила я. Мне пришлось постараться, чтобы догнать незнакомца. И даже вблизи он не обращал на меня внимания. «Ну, подождите же!» — задыхаясь после марафона «догони и спаси себя», с раздражением рявкнула я и ухватилась за рукав белого кафтана. Постоялец обернулся.

«Ты?» — ошеломлённо выдала я.

Глава 1.6 Здесь скрывался третий…

Жизнь и Смерть столкнулись друг с другом, и их удар развёл свет и тьму по двум сторонам, а между ними образовалась тонкая полоса, ставшая единственным местом, где свет и тьма вновь могли соединиться.

Книга «История Мира Духов», глава 2 «Образование

территорий: Светлая, Тёмная, Нейтральная»

Крик людей застыл в моих ушах. Я стояла посреди хаоса, наблюдая за тем, как рушится маленький островок покоя для тысячи душ — их единственный приют. Неужели это всё… из-за меня?

Среди тумана пыли и осколков раздробленных до основания стен бежали, смешавшись в ожесточённой борьбе, люди и нелюди — жертвы и их охотники. Лучники направляли стрелы почему-то в шею — и под безжалостными ударами тела растворялись, падая на пол в виде стеклянных светящихся шариков.

В этом Мире нельзя умирать. Если умрёшь здесь — это конец. Таковы правила. Ничто и никого нельзя воскресить, чтобы не пробудить и не воссоздать новое зло. И сейчас души — безвинные и светлые — должны были исчезать навсегда. Лишь ресницы сдерживали мои слёзы, которые до краёв наполнили глаза. Я наблюдала за армией демона и мысленно корила себя: «Элени, простите меня, я не хотела, чтобы всё так получилось…»

За 3 дня до…

Не то от испуга, не то от неожиданности новой встречи на мгновение я даже забыла, как дышать.

Человек вздрогнул, когда я схватила его за рукав, и медленно повернулся. Два больших светло-голубых глаза угрожающе сверкнули из-под тени век. Суровый взгляд незнакомца, точно карательными ледяными иглами, пронзил меня, и сердце ухнуло в пятки. Я осторожно отпустила рукав. Это был он — тот парень, которого я видела в «Трапезной долине».

Выгнув чёрную тонкую бровь, он безразлично кинул:

— Чего тебе?

Совершенно не ожидав такого недружелюбного приветствия, я пришла в себя. «Что мне?» — возмутилась я, но вслух озвучила сухо:

— Я… заблудилась.

— И? — незамедлительно выдал он с ещё большим раздражением.

Большие, почти синие, глаза незнакомца прищурились, глядя на меня в безмолвном ожидании, поэтому я продолжила:

— Ты случайно не знаешь, как выйти отсюда?

— Знаю, — коротко ответил он.

Воодушевлённая, что меня вызволят из заключения необитаемого коридора, я уставилась на парня в ожидании, когда он покажет путь. Мы смотрели друг на друга, точно играли в гляделки. Не моргая. И не двигаясь вовсе. Но пауза с каждой секундой становилась всё дольше, после чего до меня дошло — он сказал всё, что хотел.

— Поможешь мне? — уточнила я, но потом, подумав, решила добавить немного конкретики, — Выйти отсюда…

Незнакомец окинул меня пристальным изучающим взглядом, отчего мне стало не по себе, и, поправив свой белый шарф на шее, опустил подбородок к груди. Не сказав ни единого слова, он повернулся и пошёл куда-то по коридору. Еле заметный кивок был знаком, чтобы я следовала за ним.

Мы шли молча — неторопливо, словно прогуливаясь. Моё любопытство к этому человеку пересиливало злость и страх, поэтому я изредка поглядывала на его профиль рядом. Всё же, несмотря на внешнюю холодность, в нём таилось что-то привлекающе тёплое. Только я не могла понять, откуда среди сплошного льда веяло этим весенним ветерком.

Парень, на удивление, снова заговорил:

— А ты как здесь вообще оказалась? Неужели в тайную библиотеку пробралась?

Я закашлялась.

— Что? Что за… тайная библиотека… не понимаю, о чём ты…

— Значит, там и была, — уверенно заявил тот, усмехнувшись. — К тому же, без спроса, раз не знала, что дверь поменяет проход утром.

Его голос оставался по-прежнему безразличным — усмешка слегка коснулась уголков губ. Он отвернулся и замолчал.

— А ты откуда знаешь такие подробности? — удивилась я.

— Только глупец пойдёт в незнакомое место, не разузнав про него. Иначе… — голубые глаза скосились на меня и сузились, будто в насмешке, — можно попасть в ситуацию, как ты сейчас.

— Кхм… Я просто заблудилась… — недовольно отозвалась я, слегка покраснев.

— Мне больше интересно, зачем тебе нужно было в тайную библиотеку? Пыталась… найти ответ на волнующий вопрос?

— Да неважно, — пожала плечами я. — Просто люблю читать.

— Это ведь ты? — не обращая внимания на мою неловкость, продолжил он.

— Я?

— Та, кого ищет демон. Поэтому ты и ходила в тайную библиотеку — чтобы узнать про него побольше.

Это заявление застало меня врасплох, и я запнулась, не зная, что ответить.

И он знает… Неужели уже все в гостинице про меня знают?

Весь разговор я чувствовала, как пылают от волнения мои щёки, и только поэтому он мог догадаться, что я скрываю что-то серьёзное. Но я зачем-то снова отмахнулась, качая головой:

— Ты ошибаешься.

— Значит, опять ты, — не усомнившись ни на секунду, с той же нерушимой уверенностью ухмыльнулся парень. — Как тебя зовут?

Впервые за весь разговор я обрадовалась — пусть мою тайну он и понял, но всё же не бежит прочь, а хочет познакомиться.

— Оюни. А тебя?

Мы сделали ещё несколько шагов — он продолжал молчать. Мне стало обидно, и злость за его грубость вернулась. Я закипела, как чайник, и резко остановилась.

— Да что с тобой не так? — выпалила я и сразу пожалела, взглянув снизу вверх на громадную фигуру перед собой.

— Что? — невозмутимо последовало в ответ без какой-либо задержки на размышления. Глубокие голубые глаза вопросительно смотрели на меня.

«Что?» Это его односложное «что» ещё больше бесило меня. Почти каждое его предложение было односложным и безразличным. Он будто издевался.

— Все постояльцы такие улыбчивые, дружелюбные... А ты…

— А я просто нормальный, — так же невозмутимо послышалось в ответ, и, вздохнув, парень продолжил путь. — Эйфория ни к чему, когда находишься в заключении десятилетие.

Я опешила:

— Ты в гостинице находишься… десять лет?

— Около того. Счёт времени теряется, когда в мире никак не отмечается смена лет.

Его речь звучала почти безразлично, но за монотонностью и отрешённым спокойствием проступали чувства. Что бы я делала здесь десятилетие? Понятно, почему он мог стать холодным: надежду на возвращение, которая у меня теплилась в сердце, у него давно сковал лёд времени. Годы, годы в заточении между небом и землёй…

— Как же так получилось? Десять лет — это долгий срок.

— Говоришь будто о заключённом в тюрьме, — хмыкнул голубоглазый и придирчиво добавил, — сама-то — жертва демона, а мне сочувствуешь.

Он снова взглянул на меня, и я, столкнувшись с его притяжением и силой, сжалась.

Яркие голубые глаза полыхали на юном снежно-белом лице. Я ещё ни у кого не видела таких глаз… Их давление сложно было выдержать. Но и оторваться от них тоже было сложно. Я, точно заглядывая за занавес, видела мягкие черты того человека из прошлого, которого он сам давно потерял в глубине.

Оттуда ли веяло теплом, которое откликалось внутри меня?

Я выдохнула и отвернулась.

— Я не собираюсь быть его жертвой.

— Сама решила? Или… уже появились идеи, как исправить своё положение?

— Идей нет. Пока что… — я задумчиво почесала затылок, пытаясь сформулировать в голове ответ, который всё логично завершит, но ничего толком не могла объяснить даже самой себе. Идей нет, мыслей — тоже. — Но я человек, я — не жертва. Это главное, что я знаю. И я буду бороться, — уверенным тоном объявила я, на что незнакомец лишь в очередной раз усмехнулся:

— Хочешь проверить силы человека против сверхдемона?

— Не смешно. Я просто… хочу жить. Понимаешь?

— Хм… — лишь промычал парень.

На удивление, этот короткий отклик оказался самым многозначительным и проницательным из всего, что он говорил мне.

— Скрывать нет смысла — я боюсь Князя Тьмы. Боюсь смерти. Но разве… не глупо подчиняться воле противника только из-за страха? Пусть я совершила ошибку, но кто их не совершал? Я… не заслуживаю быть проклятой. Демон пометил меня своей жертвой. Он думал, что быстро заберёт мою душу. Но у него ничего не получилось. Знаешь? Потому что изначально его игра была нечестной. А для меня — это шанс…

— Значит, используешь этот шанс, чтобы побороться за свою душу?

— Конечно. Ведь… кем тогда является человек без души?

Через паузу он кивнул, коротко и сухо произнеся:

— Понятно.

Односложные ответы всегда завершались длинной неловкой паузой, но, не дав развиться намечающемуся молчанию, парень внезапно объявил:

— А вот, кстати, и лифт.

Впереди, действительно, виднелись знакомые двери, которые выделялись среди тёмных стен, подсвечиваясь изнутри.

Мы подошли ближе и, не сдерживая улыбки, я спешно нажала на кнопку вызова лифта. Ожидая, что без лишних оповещений незнакомец на этой счастливой ноте просто покинет меня, что было бы определённо в его стиле, я обернулась, но заметила, что он всё так же продолжал стоять рядом и будто не собирался никуда идти.

— Ты что, тоже поедешь? — удивилась я.

Двери в этот момент раскрылись.

Парень неторопливо прошёл в кабину лифта, наглядно показав свои намерения, и невозмутимо ответил:

— Если уж я взялся провожать, то провожу до номера.

— Да не стоит…

— Стоит, — чуть не перебив, твёрдо, что и не возразить, заявил он, — Вдруг опять заблудишься.

Весомый аргумент отогнал последние сомнения, к тому же одна в лифте я ещё не ездила. Лис, постояльцы гостиницы — со мной всегда кто-то был рядом, и казалось, если я сейчас поеду самостоятельно, то обязательно вновь попаду в переделку. Кто знает, не поменяется ли проход, когда двери откроются? Рисковать мне больше не хотелось, поэтому я шагнула внутрь кабины, встав рядом со своим провожающим.

Мы поехали наверх. Молча. Глядя в одну точку перед собой. И даже не моргая. Из динамиков лифта доносилась лёгкая мелодия.

О, как же неловко было стоять — вот так молча в узком помещении. Я никогда не считала себя разговорчивой, но именно сейчас это молчание давило на нервы. Пальцы застучали от волнения друг о дружку, как по барабану. И даже та ненавязчивая музыка, которая звучала внутри лифта, не могла отвлечь от напряжения между двумя пассажирами.

Иногда я ощущала на себе пристальный взгляд, но, сколько бы ни косила глаза, чтобы узнать, не смотрит ли он, он не смотрел.

Может мне просто казалось…

— Так ты, получается… тоже был в тайной библиотеке? — взяв инициативу в свои руки, неуверенно произнесла я.

— Угу, — глухо отозвался сосед.

Я мысленно выругалась, поняв, что совершенно напрасно затеяла этот разговор. Его красноречие поражало. «Угу!» Поездка в лифте стала ещё более неловкой, чем при молчании, но я зачем-то решила попробовать ещё раз разговорить его:

— А как ты узнал про неё?

Парень медленно повернул ко мне голову и, вздохнув, выдавил:

— Так же, как и другие.

Наверное, мне изначально стоило молчать. Не знаю, почему, с этим парнем я чувствовала себя приставучей букашкой, которая постоянно лезла в лицо в жаркий день, а её каждый раз отмахивали.

О, да — букашка. С этим не поспоришь. Растянув в узкую полоску губы, я повернулась в сторону двери и подумала о том, как бы сейчас было хорошо провалиться сквозь землю. Мне даже поплохело от смущения, и, видимо, заметив это, незнакомец добавил:

— Языки у людей здесь как помело. Даже разговаривать ни с кем не пришлось. Только наблюдай, слушай и запоминай.

«Это был намёк?» — подумала я, прищурившись на него. Он смотрел прямо, будто специально. И лишь ехидно улыбался в своём привычном стиле.

Не успела я что-либо ответить, как лифт остановился. Двери открылись, и я заметила знакомый круглый зал с хрустальной люстрой наверху.

Мы пошли по коридорам в сторону моего номера, и на этот раз я крепко, несмотря на невыносимое искушение заговорить снова, сомкнула рот, чтобы из него не вылетело ни единого слова.

— Если решишь снова отправиться куда-нибудь за приключениями, будь уверена, что сможешь найти дорогу обратно, — неожиданно начал незнакомец. — Я больше не смогу спасти тебя.

Я растянула губы в тонкую полоску, приняв этот очевидный намёк.

— Не волнуйся, тебе и не придётся больше меня спасать. Я привыкла самостоятельно решать свои проблемы.

— Заметно, — саркастично фыркнул тот.

Нахмурив брови, я кинула укоризненный взгляд на незнакомца и закатила глаза. Каким же он всё-таки был… несносным. Или стал таким за десять лет…

Сердце вдруг отяжелело. Откуда взялось это осуждение? Я мотнула головой, чтобы отогнать язвительные мысли.

Кто я, чтобы додумывать? Решать, кем он является, а кем нет? Мы не можем знать другого человека, потому что порой даже самих себя не в силах разгадать. А я даже имени не выпытала. Ни его историю, ни причины появления в гостинице. Человек остался для меня просто незнакомцем, у которого внутри своя маленькая вселенная, не доступная ни для кого, кроме него самого.

— Скажи… — обратилась я к парню, аккуратно и тихо, чтобы не спугнуть. — Про что ты искал информацию в библиотеке?

— Про разное.

— И как? Нашёл ответ?

— Нет.

Я лишь выдохнула. И, на удивление, неловкости в этом выдохе уже почти не осталось. Мне даже не пришлось придумывать продолжение диалога, потому что мы… пришли.

Пришли. Я остановилась перед нужной дверью и, смущённо скрестив перед собой руки, объявила:

— Вот… мой номер.

— Четыре тысячи двести двадцать четыре… — прочитал парень и задумчиво закивал.

— Угу… — коротко подтвердила я и достала ключи.

Несколько проворотов в замке — и дверь отворилась. Я обернулась на прощание, хоть и не знала точно, как именно мы скажем друг другу «пока». Скажем ли вообще что-то? Или он просто уйдёт, не сказав ни слова…

Парень нерушимой статуей стоял на пороге. Глаза смотрели вниз, но резко поднялись, заставив меня вздрогнуть.

— Что ж, будем знакомы… — произнёс он с непривычной мягкостью и добавил через еле заметную паузу, — Юни.

Незнакомец протянул мне руку. Наши взгляды зацепились друг за друга, и я застыла, увидев его лицо — показавшееся вдруг настоящим, а не ледяной маской. Живой взгляд светло-голубых глаз проникал в самое сердце. Глаза… блестели, переливаясь красками волн и вьюги. И всё же… в них оставалась льдинка — часть, от которой по телу разбегались мурашки. Могли ли глаза пугать и восхищать одновременно?

Заворожённая я пожала его прохладную ладонь.

Незнакомец моргнул, и мы оба будто очнулись от необъяснимого наваждения. И он ушёл.

Юни? Это он так… назвал меня по имени?

*

Я проснулась от того, что кто-то стучал по оконному стеклу. Точнее даже не стучал, а настойчиво бился, и я просто не смогла игнорировать сквозь сон этот навязчивый звук. Мне пришлось встать и раздвинуть шторы. Кажется, мне всё равно пришлось бы раскрыть глаза, потому что я проспала очередное занятие по композитуму…

За стеклянной дверью, выводящей из моего номера на улицу, летала маленькая бабочка, и, на удивление, именно она оказалась тем назойливым гостем, который не дал мне поспать. Она билась о стекло, настойчиво пытаясь пробраться внутрь. И я открыла ей дверь.

Насекомое с белыми резными крыльями элегантно пролетело внутрь и начало кружить надо мной, словно ожидало чего-то. Я протянула бабочке руку, не предполагая, что она опустится ко мне в ладонь, и, когда невесомые лапки соприкоснулись с моей кожей, белые крылья превратились в письмо.

Полностью обескураженная новым видом волшебства, я ещё некоторое время стояла с письмом-бабочкой в руках. Любопытство взяло верх чуть позже, когда до меня дошло — это письмо мне.

«Мой дорогой гость, Оюни!

Прошу прощения, что задержалась и оставила тебя совсем одну со множеством вопросов о твоей судьбе. Теперь у меня есть все ответы для тебя. Жду как можно скорее в комнате истории твоей души. Надеюсь, ты ещё помнишь, как в неё пройти.

Хозяйка гостиницы заблудших душ, Элени».

Я схлопнула письмо и нервно оглянулась. Лоб покрылся холодным потом. В то же мгновение во входную дверь постучали:

— Ою! Ою, открывай скорее! — послышался голос Лис.

Стерев ладонью капельки пота с лица, я встретила подругу:

— Лис! Что… что такое?!

Подруга влетела в комнату с широкой улыбкой и, подхватив меня, закружила:

— Хорошие новости, Ою, пляши! Пляши! Хозяйка гостиницы вернулась!

Услышав новость, я отстранилась:

— Я знаю, Лис…

— Знаешь? — удивилась та. — Откуда? Я сама только что узнала. Чисто случайно! Один гость в «Трапезной долине» переговаривался с другим, и мне стало понятно, что…

— Элени прислала мне письмо… — не дожидаясь конца рассказа, настойчиво вклинилась я.

— О! И что она написала?

— Что вызывает на… разговор…

Лис уставилась на меня с широко распахнутыми глазами.

— Ну? Так иди, чего ждёшь?

Я замотала головой и отвернулась, обхватив себя руками за плечи:

— Нет… не могу.

— Почему не можешь?

— Мне… мне страшно.

— Ою! — воскликнула та. — Чего может быть страшного в разговоре с Элени? Она для нас… как вторая бабушка! — подруга задумалась, устремив взгляд наверх. — Меньше, чем обычная бабушка, но заботливая и внимательная ко всем.

— Нет, ты не понимаешь… В моей ситуации всё иначе. Вдруг она…

— Что?

Сдавшись напору, я наклонилась к Лис и прошептала:

— Выгонит меня из гостиницы… Её столько дней не было. И первым делом после возвращения она… позвала меня к себе. Точно плохие новости…

— Ою! Да ты что! Разве Элени может выгнать душу, которой больше негде найти пристанище? — только отмахнулась Лис. — Нет, такое невозможно! Я уверена, она просто хочет поговорить. Возможно, она нашла решение, как тебе вернуться в тело!

— Нет… нет… — отрицательно закачала головой я.

— Ою, тебе нужно пойти, — с серьёзным выражением лица взглянула на меня подруга.

— Я не могу… не сейчас, — понимая, что она права, продолжала отрицать я.

— Ою… Но тебе придётся встретиться с хозяйкой. Этого ведь не избежать…

Я плюхнулась на кровать, обхватив голову руками. И это я вчера так смело говорила, что буду бороться за свою душу, несмотря на страх?

— Конечно, я просто оттягиваю неизбежное, — согласилась я и, сделав глубокий вдох, взглянула на Лис. Я была уверена, что это наш последний разговор. Здорово было иметь подругу. — Я пойду, — заявила я и, вскочив на дрожащие и слабые от страха ноги, стремительно направилась к стеклянной двери. — Но… мне нужно подготовиться. Мне нужно время, чтобы подумать.

— Куда ты? — в недоумении окликнула меня позади подруга.

— Я прогуляюсь. Не волнуйся, Лис. Я просто погуляю в парке и вернусь, — в спешке кинула я ей и выбежала на улицу, сразу свернув за дорожки в необитаемую часть парка.

Практически ничего не было видно вдали от фонарей, будто мои глаза завязали плотной тканью. Ветер легонько покачивал ветви деревьев над головой, и я аккуратно пробиралась вглубь парка, вытянув руки вперёд, чтобы ненароком не наткнуться на что-нибудь. В этом тёмном ночном лесу не было ни души — идеальное место, чтобы подумать, и только кое-где в траве стрекотали маленькие кузнечики. А где же шмели? Да и в прошлый раз было как-то светлее.

Я остановилась у одного дерева с широким старым стволом и села под ним, уткнувшись головой в колени. Это время было моё — лишь моё, потому что дальше я не знала, что меня ждёт. Слёзы брызнули из глаз. Я заметила, что в этом Мире я постоянно плакала, почти каждый день. На этот раз слёзы должны были стать последними. Без звука, без единого всхлипа я плакала в самой глубине парка, чтобы потом выйти и встретить свою судьбу уверенно и без сожалений.

Неожиданно, подняв глаза, я уловила белую тень, которая торопливо плыла среди лесной чащи. Это снова был он — тот парень с голубыми глазами. Я узнала его и, вытерев слёзы, выглянула из-за дерева.

Что он здесь делал? Он определённо спешил куда-то, и предчувствие подсказывало, что мне нужно пойти за ним.

Тихо ступая по следам незнакомца, я шла на расстоянии, чтобы тот не заметил. Почему? Я точно не знала. Вскоре мы подошли к знакомому месту с перекинутым через речку мостом.

Не выходя на открытую местность, я спряталась за дерево и стукнула лбом о сухой ствол сразу, как поняла — парень шёл в тайную библиотеку. Мне стоило сразу догадаться. Я почувствовала себя самым глупым сыщиком на свете и хотела уже уходить, пока не заметила, что незнакомец не спустился под мост. Он перешёл на противоположный берег и остановился перед самым высоким деревом из всех ближайших, приложив руку к его стволу.

Пока было время, я тихо перебежала из своего укрытия под мост. Там меня никто не мог заметить, а вот мне открывался широкий вид на всё пространство противоположного берега.

Парень, казалось, прошептал что-то, после чего его ладонь вдруг вспыхнула огнём. Яростные языки пламени пробежались по дереву, вырвавшись в высокий огненный столб, и рухнули на дерево единым разрушительным копьём молнии.

Ударная волна повалила меня с ног. Всё произошло в один миг — и в один миг исчезло. Дерево не загорелось. Оно продолжило стоять, покачивая на ветру свои тёмные ветви, и всё стихло, будто ничего и не произошло. Лишь лёгкий запах гари пролетел мимо, исчезнув так же внезапно, как и появился.

Из толстого ствола, поражённого молнией, словно из-за театрального занавеса, вышли две высокие фигуры в чёрных мантиях. Их лица были скрыты за капюшоном. «Беги! Беги же!» — не сводя глаз с белой спины, твердила я, но, к моему удивлению, постоялец с голубыми глазами уверенно подошёл к жутким незваным гостям.

Мне тогда уже стоило бежать, но страх сковал всё тело. Я вжалась в холодные стены опор моста и затихла.

— Наконец-то! Заставляешь ждать, — прозвучал раздражённый мужской голос одного из тех, кто вышел из дерева. Он даже не пытался говорить шёпотом. В ночной тишине голоса разобрать было нетрудно.

— Я все эти дни работал над ослаблением барьера, чтобы вы могли войти, — ответил ему голубоглазый постоялец гостиницы и, заглянув внутрь ствола, настороженно спросил: — А вы что… с подмогой?

Кого они привели? Мне так и не удалось разглядеть…

Самая высокая из теней, которой принадлежал первый голос, направилась в сторону моста, поведя за собой моего знакомого и второго участника заговора, и мне пришлось вжаться в стену, чтобы они не заметили меня. Над головой заскрипели доски под тяжестью их ног.

— Господин распорядился, — продолжил тот первый человек. — На всякий случай.

— Как прикажет наш господин… — послышался знакомый монотонный голос.

— А как девка? Она здесь? — спросил второй из заговорщиков.

— Здесь она. Сидит трясётся от страха. Можем схватить её прямо сейчас.

— Нет, подожди, — отринул первый. — Дождёмся утра. Возьмём её без лишнего шума, когда все будут спать. Какой там у неё номер?

— Четыре тысячи двести двадцать четыре.

Я онемела от ужаса. 4224 — это был номер моей комнаты. И назвал его именно тот, кому я его и показала.

— Хорошо. Ты пока возвращайся. Не привлекай внимания, но будь с ней рядом. Мы придём утром.

Одна пара ног спешно проскрипела по доскам над головой. Зашуршала трава. Белая фигура спустилась с моста и направилась обратно в сторону парка, не заметив моего присутствия. Двое других незваных гостей остались на месте, продолжив разговор:

— Чувствуешь? Хм-м, что-то странное… — с задумчивой насторожённостью прошипел один.

Напарник отрешённо уточнил:

— Что?

Я прильнула к земле. Под руку попался какой-то камень, и, подхватив его для самозащиты, я притаилась. Сердце стучало так сильно, что, казалось, они его услышат.

Я уже различала этих двоих по голосам: первый — грубый, властный; второй — беспристрастный и, несмотря на заносчивость, заискивающий.

— Тёмной силы нет, — пожаловался первый. — Даже не поджечь этот… слащавый курятник, — в раздражении и досаде закончил он.

— Да-а, точно, у меня тоже. Мы что, сейчас как… обычные люди? Вот мерзость!

По тону голоса заговорщика я словно увидела его скривившееся в отвращении лицо. Они, казалось, оба ненавидели людей несмотря на то, что сами являлись ими.

— Это место даже с ослабленным барьером поглощает тьму, — неприязненно фыркнул главный из них. — Князь предвидел такой исход. Вот и отправил с нами охотников.

«Князь», — врезалось осознание в мою наивную голову. Я вдруг вспомнила — я уже видела их во сне, вместе с демоном и армией жутких тварей, которую Князь Тьмы отправил за мной. Теперь не осталось сомнений, чей приказ выполняли эти двое. Или даже… трое…

Я сморщилась, поняв, как наивно и глупо попалась на удочку демона. Всё это время в гостинице находился шпион. Я же чувствовала, что с ним что-то не так, но хотела верить в другое…

Мне вдруг стало трудно дышать. Это был животный страх вперемешку с виной и разочарованием после предательства. И неожиданно голоса прислужников демона стихли. Я закрыла рот рукой, поняв, что чуть не выдала своё присутствие.

— Ты слышал? — прошипел один из них.

— Что?

— Мне кажется, мы тут не одни.

Послышались шаги, которые явно приближались. Скрип старых досок под тяжёлыми ногами словно предупреждал: ближе, ближе…

Ничего не придумав лучше, я замахнулась и как можно дальше кинула камень, который держала всё это время в руке. С громким звуком он плюхнулся в воду.

Двое прислужников демона спешно сошли с моста и, как я и надеялась, направились вдоль по противоположному берегу реки. Я знала, что выход только один — бежать, потому что в любом случае они увидят меня… И, выждав момент, когда фигуры на достаточное расстояние отдалились от меня, я пулей вылетела из-под моста.

Я побежала в сторону парка с такой скоростью, с которой ещё никогда в жизни не бегала.

— Эй! Держи мерзавку! Не дай ей уйти! — нечеловеческим голосом зарычал один из монстров позади, и двое кинулись за мной.

Задыхаясь, я нырнула в самую чащу, пока те ещё преодолевали поле. Ветка полоснула мне лицо и, как назло, я застряла в пышных кустарниках. Но темнота сыграла мне немного на руку. В ночном лесу так же, как и мне, было плохо видно и моим преследователям, и они потеряли меня среди деревьев, благодаря чему удалось оторваться от них и выбраться на центральную дорогу парка.

В час бодрствования духов постояльцы гостиницы неспешно прогуливались по живописным тропинкам, отдыхая после завтрака, и я, вылетевшая к ним вся взъерошенная и грязная, нарушила устоявшуюся безмятежную идиллию:

— Убегайте отсюда! Прячьтесь! Прислужники демона пробрались в гостиницу! Они здесь! — кричала я, встречая любого прохожего на своём пути.

Люди лишь глупо улыбались. Глядя на меня, как на дикаря или ополоумевшую, они останавливались только для того, чтобы обсудить моё странное поведение. Никто не верил. И кто бы поверил в неминуемую встречу со злом, когда их мирная спокойная жизнь всегда была защищена? Но я не могла объяснять дольше. Элени — я спешила к ней, потому что только она могла спасти меня и все эти души от прислужников Князя.

Из кармана кафтана я выхватила ключ от номера, попутно произнеся «откройся» — и передо мной возникла стеклянная дверь. Это полезное волшебство пригодилось сейчас особенно кстати, и, нервно оглядываясь в сторону леса, дрожащими руками я провернула ключ в замке.

Оказавшись внутри, я скорее захлопнула за собой дверь и задвинула шторы. Проход между парком и гостиницей исчезал сразу после того, как хозяин закроет его. Те двое не могли теперь попасть в гостиницу. Но моё сердце всё равно дико билось в груди.

Я не могла надышаться. Лёгкие горели при каждом глотке воздуха, и мне потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и вспомнить, как дышать. Расцарапанные перепачканные руки беспрерывно дрожали.

Это было выше моих сил. Мне хотелось навсегда запереться в своей комнате, огородиться от всего и всех, но на улице послышались первые признаки беды. Шум, крик. За окном забегали люди. И я поняла — чем дольше я тут сижу, тем быстрее придут… они.

Я кинулась к входной двери, и, открыв её, оцепенела.

— Ты? — сорвалось с моих губ.

Прицел хищных голубых глаз замер на мне. Точно поджидая меня, прямо за дверью стоял предатель. Не обогнуть, не сбежать. Он перегородил мне путь, безмолвно уничтожая взглядом.

Парень вдруг выставил руки вперёд и сделал аккуратный шаг навстречу:

— Тише… Спокойнее.

— Это ты — ты один из них, — начав отходить назад в такт его шагов, сказала я. — Ты — третий.

— Это не так. Я хочу помочь тебе.

Его брови были непривычно высоко подняты, исказив обычное равнодушие на лице. Это сполна выдавало обман.

— Ты лжёшь. Ты впустил их. И ты пришёл… за мной.

— Нет, — продолжал актёрскую игру тот, не понимая, что скалит зубы. — Давай… поговорим. Только успокойся. Спокойно… Спо-койно.

Его ладони качали воздух, словно пытались убаюкать меня.

Я не знала, как спастись. Он вёл меня к стеклянной двери с единственной очевидной целью — открыть её и впустить своих напарников. И на глаза попалась напольная ваза. И я решила сыграть с похитителем в то же, во что он играл со мной.

Я сделала вид, будто поверила, и покорно ответила:

— Хорошо…

На напряжённом лице парня мелькнула ухмылка, и когда он опустил руки, подумав, что сумел меня убедить, я резко ухватилась за вазу и кинула в него.

Не знаю, сколько на самом деле весила эта вещица. Под сумасшедшим действием адреналина я подняла её, как лёгкое пёрышко, и яростно кинула в похитителя, но парень успел уклониться. По всему полу с громким тяжёлым звуком разлетелись толстые осколки. Со всех ног, подловив кратковременное замешательство противника, я кинулась к открытой двери и выбежала в коридор.

— Помогите! — надеясь привлечь внимание, закричала я, но коридор, как назло, впервые в «час пик» оказался пуст. Вдалеке раздавался странный шум. — Эй, кто-нибудь, прошу, помогите! Прислужники демона внутри гостиницы!

Неодолимая сила сжала меня в тиски рук и попыталась оттащить обратно в номер. Никто не услышал меня среди общего хаоса. Мощная мужская ладонь закрыла мой рот, что и не вздохнуть.

— Молчи! Молчи! — раздался над ухом рык, похожий на волчий, и в тот же момент с шипящим «ай», когда я прокусила палец, рука отдёрнулась от моего рта.

Когда на кон поставили жизнь и душу, в игру вступили инстинкты — я и не знала, что во мне может быть столько злости и силы. Кровь будто вскипела.

— Отстань от меня! Отцепись! — начав отчаянно вырываться, заорала я ещё громче. — Помогите!

Рассудок помутился от животного страха, и я сама будто стала диким зверем, уступив волю бешеному желанию выжить. И внутренний зверь по-настоящему кинулся в атаку.

В борьбе с шеи похитителя слетел шарф, и мельком я увидела золотой блеск.

— Никуда ты не уйдёшь от меня! — шипел на ухо предатель. — Молчи, я сказал! Ты принадлежишь Князю Тьмы, и ты сделаешь только хуже, если не уйдёшь с нами!

Мои руки вскоре выскользнули из захвата.

В момент оглянувшись, я увидела, как один голубой глаз парня полностью заплыл чернотой, и из этого глаза на меня будто смотрел уже кто-то другой — не он. Там внутри, мне показалось, зашевелилось что-то живое, и от неожиданности и неописуемого ужаса я ударила по нечеловеческому глазу свободной рукой.

Похититель завыл от боли и рухнул на колени. Он не просто отпустил меня — сам откинул от себя. И я без оглядки побежала к центральному коридору с единственным именем, которое пульсировало внутри головы — «Элени».

За первым же поворотом меня встретила толпа, которая суетилась в узких стенах. Люди громко о чём-то разговаривали, переходя на крик, и в их переплетённых в гомоне голосах эхом откуда-то слышался глухой стук. Откуда он шёл? Даже пол эхом вибрировал под ногами.

Не останавливаясь, я нырнула внутрь толпы и попыталась предупредить народ:

— Спасайтесь! Бегите! На гостиницу напали! Тёмные духи здесь!

Волна подхватила меня и понесла куда-то вглубь человеческого моря. И неожиданно меня выхватила рука:

— Ою, как ты?! — раздался знакомый звонкий голос.

В глазах на мгновение потемнело, но, увидев перед собой подругу, я с облегчением выдохнула.

— Лис! — тяжело дыша, облокотилась я на неё. — Они здесь! За мной пришли!

— Кто пришёл? О чём ты?

Я нервно оглянулась по сторонам, надеясь не увидеть среди голов чёрные капюшоны. Внутри меня до сих пор всё жгло, отчего было трудно не только говорить, но и просто дышать.

— Бежим! — объявила я и сразу же потянула подругу за собой. — Нам нужно скорее найти Элени!

Елисика кивнула, доверившись моим словам, и мы обе, расталкивая зевак, бросились в сторону круглой комнаты, где находился лифт.

И вдруг со стороны «Трапезной долины» послышался взрыв, и все постояльцы, находящиеся в коридоре, попадали оглушённые на пол. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело. Звуки превратились в один сплошной дезориентирующий гул.

Обернувшись, сквозь пыль от взрыва я увидела двух людей в чёрных мантиях и одного — чьи глаза светились демоническим синим огнём. Сняв капюшоны, прислужники Князя Тьмы направились в нашу сторону, раскидывая вокруг себя людей, словно мусор.

Посередине шёл человек, у которого мантию застёгивала огненно-рыжая пряжка — молодой мужчина с длинными, слегка вьющимися рыжими волосами. Лицо с правильными чертами, но настолько неприятное, будто в нём давно было потеряно нечто человеческое. И дело было даже не в уродливом шраме, который разрезал через второй глаз левую половину его лица. Если бы я не знала, что демон — не он, то наверняка бы приняла его за Князя Тьмы. Он был огромен — выше всех из троицы.

По правую руку от рыжего с брезгливым видом ступал по людям загорелый парень, точно настоящий египтянин: с чёрной чёлкой, симметричной стрижкой и подведёнными чёрной краской глазами. Его мантию застёгивала фиолетовая пряжка. И третий — тот, кто не был похож из всей троицы на прислужника демона, но являющийся одним из них — человек с холодным взглядом. Я только никак не могла понять: если мой знакомый — выходец с Тёмной территории, как ему вообще удалось попасть в гостиницу, минуя барьер?

Лис подползла ко мне и испуганно взвизгнула:

— Кто они?!

Всех троих, я заметила, объединяла общая деталь — золотые ошейники. Находясь под прикрытием, предатель тщательно скрывал свою метку демона шарфом.

— Приспешники Князя Тьмы, — попятившись назад, ответила я.

— Как они попали сюда?

Уловив на себе прицел голубых глаз, я схватила за руку подругу и дёрнула со всей силы из толпы.

— Нет времени размышлять. Давай, Лис, вставай! Бежим!

Началась настоящая давка, как в метро в час пик. Все кричали, пихались, пытаясь обогнать друг друга, а сзади та жуткая троица быстро расчищала путь, раскидывая людей вокруг себя. Наконец, мы выбрались в круглую комнату.

Я застыла на месте и не могла сказать и слова. Увидев ужас, который охватил всю гостиницу, я словно постарела до состояния дряхлой, повидавшей горя и страданий за всю долгую жизнь, старухи. Крик не мог уже вырваться и лишь скрежетал внутри горла.

Постояльцев гостиницы, пытавшихся скрыться, подстреливали из лука монстры в грязно-коричневых балахонах. Их было больше. Или стало больше. Стрелы целились только в одно место — шею, и, как только смертельное оружие достигало цели, тела людей мгновенно схлопывались в маленькие стеклянные шарики.

Весь пол был усыпан остатками душ. Это было не просто небытие для сотен людей. Это был конец, который для них создала я сама своей наивностью. Это всё… из-за меня?

Неожиданно я увидела хозяйку гостиницы. «Элени!» — закричала я во весь голос. Она увидела меня прежде, чем своего убийцу, прицелившегося точной невидимой нитью прямо в шею. Она успела лишь прошептать «бегите» и отбросить в нашу сторону ключ — и беспощадная стрела вонзилась в неё, растворив на месте. На пол упал ещё один стеклянный шарик.

Всё поплыло перед глазами, и я пошатнулась. Передо мной вдруг выскочил монстр. На его лице я видела только одно — белые огромные зубы. Мне захотелось поскорее избавиться от кошмара… Проснуться… прямо сейчас…

Монстр был так близко, что я слышала его дыхание. Неестественно широкая улыбка пугала больше всего. Чёрная чёлка немного сбилась набок. Вместо того, чтобы выстрелить, он с безумной скоростью побежал на нас и… вдруг испепелился в голубом пламени, упав на пол горсткой пепла.

Мои ноги подкосились. Я заметила на полу ключ Элени, который лежал совсем недалеко от нас, и, будто очнувшись от своего безумного желания проснуться, кинулась к нему — одновременно с Лис.

Хозяйка гостиницы хотела, чтобы мы выбрались. Только… что именно открывал её ключ?

— Ою, они здесь! — закричала подруга, и, обернувшись, я заметила голубоглазого шпиона, стремительно направляющегося к нам. За ним из-за поворота вышли и двое других прислужников демона. Они были совсем близко.

И тут меня озарило — мы спасёмся, если только… выйдем! Покинем эту гостиницу! Ведь дверь наружу не открыть и не закрыть ничем, кроме ключа хозяйки. Коротко встряхнув подругу за плечи, я скомандовала:

— Прячься, Лис! Попытайся спрятаться, чтобы они тебя не убили!

Я бахнулась рядом с дверью, которая вела на Нейтральную территорию, и начала судорожно впихивать в замочную скважину ключ, но руки дрожали. Рядом села и Лис.

— А ты? Ты что, хочешь выйти… наружу? — вмешалась подруга.

— Они… пришли только из-за меня. Никому не выжить, пока я здесь. Даже мне самой… — я нервно оглянулась. Жуткая троица была уже совсем близко, но потеряла меня из виду и поэтому, пока не нашла, рыскала в толпе. — Здесь до Светлой территории рукой подать! Элени кинула мне этот ключ, потому что хотела, чтобы я вышла отсюда! Потому что знала, что это единственный шанс.

— Я не останусь тут! Я с тобой!

— Лис…

— Ой-ёй-ёй! — нервно затрясла она моё плечо и указала на троицу, которая уже нашла меня. Подставной постоялец яростно бросился в нашу сторону, догадавшись о намерении сбежать, и обе чёрные мантии — чуть отставая, последовали за ним. — Бежим, Ою! Быстрее! Быстрее! Открывай!

Судорожно провернув ключ в замке, я отворила дверь и обернулась в последний раз перед тем, как запереть этот кошмар. Третий прислужник демона — я не смогу его простить. Как и себя из-за того, что доверяла ему и была так беспечна.

Дверь захлопнулась перед его носом. Все звуки стихли. Не было слышно ни гомона, ни стука, ни хотя бы тишайшего скребка с той стороны. И только беспокойный шёпот моего имени отозвался в тишине:

— Ою… — позвала меня подруга, дёрнув за рукав.

Я обернулась.

Спиной к нам, словно охранники, недалеко от избушки стояли монстры — вторая часть армии лучников. Возможно, их специально оставили снаружи, чтобы никто не смог сбежать. Пока они не заметили нашего появления. К счастью… И мы с Лис мгновенно спрятались за толстую выступающую балку избушки.

Единственная идея — попытаться скрыться в лесу. Где-то там, совсем близко — по описанию из буклета — должна быть Светлая территория. Только… понять бы, в какой стороне от избушки Светлая территория, а в какой — Тёмная. Лес одинаковой непроходимой горой окружал поле.

— Нам просто нужно… побежать, — тихо сказала я,

— Через всё поле?! Один поворот головы одного из них — и всё! Нам крышка! —закричала шёпотом Лис.

— Нужно попробовать.

— Попробовать… — нервно повторила та. — Попробовать-то нам никто не запрещал… Тут всего-то…

Не дав страхам подруги множиться, я взяла инициативу на себя и схватила её за руку:

— Бежим, Лис!

Мы вышли почти на носочках, чтобы даже шорох влажной травы не донёсся до ушей лучников, а потом ринулись в лес настолько быстро, насколько могли. Мы не оглядывались — лишь бежали. И всё же, как и предполагала Лис, на половине пути нас кто-то из них засёк.

По округе разнёсся оглушающий гул трубы и жуткий клич множества монстров. Они погнались за нами.

— Беги зигзагами, Лис! Зигзагами! — вспомнив, какое оружие у преследователей, скомандовала я подруге.

— Зачем?! — успела спросить та, и первая стрела проткнула землю рядом с её ногой. Лис взвизгнула и свернула в сторону, коротко сообщив: — А, поняла!

Стрелы одна за другой посыпались на нас. Ни одна из них не смогла попасть в цель, но монстры приближались. Они были быстрее, и спиной я словно могла чувствовать удары воздуха, отбрасываемые их телами. Несмотря на это, мой взгляд продолжал держать на прицеле лесную чащу.

Почти… Почти добежали… Ещё чуть-чуть…

И, когда я почувствовала, что позади меня что-то коснулось, не успев пока полностью ухватиться, яркий свет и необъяснимый жар врезались мне в спину.

Глава 1.7 А вот и первый душепийца

Искушение — принц лживого счастья и наслаждения. Второй по силе демон после Князя Тьмы и единственный, кто сам нарёк себе имя. Его красные глаза всегда распознают ведомых, а в устах таится красная метка, лишающая воли. Демон сделает всё, чтобы заговорить с жертвой, ведь именно слова искушения опутывают слабую волю и отравляют сильную.

Книга «Демонология грехов», глава 4 «Демон Искушения»

Третий прислужник Князя Тьмы глядел как кольцо огня, вспыхнувшее до самых верхушек деревьев, поглотило целую армию лучников. Он стряхнул остатки магии с рук и тяжело вздохнул, понимая, что из-за короткого колебания девчонке удалось сбежать. Но, возможно, он этого и хотел? Наверное, именно поэтому столб уничтожающего жара взорвался не впереди девушки, а за ней, слегка поджарив пятки.

Подул промозглый ветер, высвободивший прядь чёрных волос из обычно идеальной причёски. Голубоглазый поправил локон, но не убрал обратно.

— Ты что наделал?! Ты испепелил всех охотников! — взорвался вожак троицы, подлетев в ярости к своему коллеге.

— Тёмная сила… нестабильна здесь… Выходит из-под контроля, — невозмутимо ответил молодой колдун. — Хотел девчонку заключить в огненное кольцо, чтобы не сбежала, но чуть не хватило расстояния, — он разжал ладонь, в которой скрывалась магия, и пошевелил пальцами.

— Туши! — нервно вздёрнул рукой первый. — Туши, пока девка не удрала далеко!

— Не могу, — пожал плечами парень, зная, что за такой ответ мог неплохо отхватить от рыжего. — Здесь Нейтральная территория, забыл? Я могу сотворить обрывки магии, но дальше — высвобожденная сила мне не подвластна.

— Р-р-а! — рыкнул рыжеволосый прислужник.

Неторопливо к двум бушующим сторонам подошёл египтянин:

— Добыча убежала, охотники поджарились, а мы в огненном кольце, которое не потухнет, пока не сожжёт здесь всё, — ехидно подметил он. — Остаётся только… ждать, эх-х… — раздался наигранный вздох, и второй член троицы улёгся на траву, скрестив руки за головой. — Какая жалость…

— Князь обязательно узнает, кто стал причиной того, что мы упустили девку! — огрызнулся первый, ткнув в грудь голубоглазого соседа пальцем.

— Но разве упустили? — отдёрнул руку вожака тот, не изменяя при этом своего безразличия. — Такой наивной малявке далеко не убежать. Тем более… по Тёмной территории.

Противостояние между двумя прислужниками демона накалялось, и, наблюдая за этим, египтянин лениво рассмеялся:

— Да уж, такую лёгкую добычу может поймать кто угодно на Тёмной территории… И сожрать… Тогда и нам меньше мороки.

*

Что это был за взрыв? Деревья пошатнулись, озарившись ярким светом, и из-за спины вылетели искры жара. Но я не оглянулась, хоть и почувствовала неприятное пощипывание в ногах. Я лишь бежала, и, наконец, мы пересекли границу между полем и лесом.

Темнота и влажные ветви врезались в лица. В тишине слышалось, как хрустят ветви под нашими ступнями — казалось, нас уже догоняют. Но, как я и предполагала, лучники потеряли добычу среди деревьев, и мы замедлили безумный бег.

— Оторвались? — оглянулась Лис.

— Кажется, да…

Лёгкие горели огнём. Я остановилась, чтобы отдышаться, и буквально сложилась пополам, но подруга вдруг воскликнула:

— Ою! Что с твоими ногами?!

Она указала на мои пятки, и я удивилась, заметив красную, уже покрытую ожоговыми пузырями, кожу и обгорелые штаны:

— Ой…

— Тебе разве не больно? Откуда эти ожоги?

Я пожала плечами, потому что ожоги, действительно, не доставили мне никакого дискомфорта.

— Не больно — и хорошо. Главное, что нам удалось скрыться от этих монстров.

— Это точно… Что за кошмар… Как тёмные духи проникли в гостиницу?

— Их впустили изнутри… — вспомнила я своего голубоглазого знакомого среди той троицы, и Лис тут же уставилась на меня с вопросительным взглядом.

— Как это так?! Кто?! Тёмный дух? А если и он, то как пробрался в гостиницу?

— Я сама не знаю подробностей…

Мы замолчали. Теперь стали слышны абсолютно все жуткие звуки Нейтрального леса. Где-то рядом с нами что-то зашуршало в кустах, вдалеке раздался чей-то крик. Темень и сырость окружали нас. И казалось, что всё пространство вокруг пропитано злом. Даже в Мире Живых гулять по ночному лесу вдали от людей было не слишком безопасной затеей, а здесь я и предположить не могла, что с нами может случиться.

— Почему здесь так жутко? Это же Нейтральный лес, здесь и добрые духи должны обитать… — шёпотом спросила Лис, и мы вжались от страха друг в друга.

— Должны, но, видимо, не стремятся заходить сюда… — так же тихо ответила я. — Кто из добрых духов захочет связываться со злыми?

— И то верно… Надеюсь, мы идём в правильном направлении.

Мы переглянулись и снова замолчали.

Сердце бешено колотилось. Вдруг откуда-то сзади вылетела стая летучих мышей, заставив нас закричать от неожиданности.

— Вот бешеные! Испугали-то! — подруга закатила глаза. — Чуть в небытие не отправили, летучие гады!

Она недовольно отвернулась, и в кустах за ней послышалось сдавленное оханье, от которого волосы у нас обеих мгновенно встали дыбом.

Во тьме между листьев и веток показались размытые очертания — к нам приближалась высокая тощая фигура. Из-за кустов медленным шагом вышло уродливое одноглазое существо с огромными когтями. Его свисающий рот с острыми зубами то открывался, то закрывался, издавая сдавленные звуки. Монстр навис прямо над Елисикой, дёргая в размышлениях своими когтями — длиннющими, словно сабли на пальцах.

— Ою… — пискнула Лис, не оборачиваясь и не шевелясь. — Что там?

Голос пропал от страха, из-за чего я не смогла ответить, уставившись лишь на монстра.

— Ою… — повторила та.

Наконец, она нехотя повернула голову и посмотрела наверх, и:

— АААА!!! — раздался её оглушительный крик на всю округу.

Одноглазое существо резко раскрыло когти веером, избавившись от медлительности, и я инстинктивно ухватилась за свою деревянную сандалию.

С чего вдруг эта идея пришла мне в голову? Это были инстинкты. Я просто кинула со всей силы деревянным тапком в морду этой жуткой твари и удачно засадила прямо в его гигантский глаз.

Тот неожиданно повалился на землю с диким воем.

— Бежим, Лис, скорее! — схватила я за руку подругу и понесла нас обеих прочь, пока монстр не очухался.

— Ну и меткость! — попутно разбавил страх ироничный комментарий от Лис.

— Ага!

Из-за темноты я не разглядела широкую паутину, растянутую между двумя деревьями на дороге, и на скорости врезалась в неё. Лицо вдруг пронзила жгучая боль, которую я не чувствовала даже на поджаренных пятках. Не сумев сдержаться, я закричала и попыталась снять эту дрянь, но, как только мои руки коснулись паутины, кожа на ладонях тоже начала гореть.

— А! Ою! Что такое?! — Лис подскочила ко мне и попыталась помочь, но я её остановила.

— Нет, не прикасайся!

Из глаз самопроизвольно потекли слёзы и, соприкоснувшись с ядом паутины, ещё больше начали жечь кожу.

Пока я снимала паутину, пытаясь при этом не плакать, новый крик разнёсся по лесу, и, увидев Лис, указывающую пальцем куда-то за меня, я обернулась.

По паутине ко мне спускался гигантский волосатый паук, враждебно клацая своими устрашающими клешнями. Я обмякла на месте, увидев его, но голос рядом скомандовал:

— Ою, в сторону!

Я только успела увернуться от летящей на меня толстенной палки.

Лис ударила восьмилапого переростка с такой мощью, что тот отлетел от нас на пару метров. Я в шоке уставилась на неё:

— Неплохой удар…

— Ага… — выдохнула та и на этот раз сама дёрнула меня за руку, вытащив из неприятностей.

Мы вновь бежали. Без остановки и не обращая ни на что внимания. Да и не встречались нам больше монстры. Но мы предпочитали не вглядываться ни во что в этом лесу.

Жжение на лице тоже постепенно прошло. Это меня успокоило, несмотря на то что кожа слегка разбухла. Это мелочи. Я боялась, что яд с паутины повлияет на меня по-другому: ослепит, разъест кожу, превратит… в паука. А вдруг? Небольшая припухлость не казалась проблемой. Хотя щёки стали как-то тяжелей, чем раньше.

Вскоре начало светать. Ноги выли от боли, а голова ощутимо потянула вниз. Мы уже не бежали, как раньше. Отчего-то мне стало труднее держать глаза раскрытыми, и тогда я подумала, что, возможно, дело не только в усталости.

Когда света стало достаточно, я взглянула на свои руки и ужаснулась — они выглядели так, будто готовились вот-вот лопнуть. А лицо… Ощупав гигантскими подушками вместо пальцев лицо, я не смогла понять, где оно начиналось.

— Лис, со мной что-то не так? — испуганно спросила я.

Та почему-то намеренно отворачивалась от меня, пытаясь не смотреть в глаза.

— Ну… как тебе сказать… — заметно занервничала та. — Только не волнуйся… Я уверена, это пройдёт!

— Лис…?

Соседка сдвинула брови и, наконец, повернулась.

— Тебя будто… — она тихо цокнула, пытаясь подобрать слова, — немного покусали осы.

— И сильно заметно?

Я повернулась к ней и попыталась улыбнуться, но по бокам губ будто что-то мешало — щёки, превратившиеся в два надутых шара. Что уж сказать, я предполагала, что моё лицо разбухло так же сильно, как и руки, потому что говорить стало непривычно тяжело.

— Ну… в рамках Нейтрального леса, можно сказать, всё не так уж и плохо, — неловко ответила Лис, и мы переглянулись.

Лес с первыми рассветными лучами приобрёл краски. Неяркие и не столь многочисленные. Тёмно-зелёные листья. Ветви и стволы, в большинстве покрытые толстым слоем мха. Было много бурелома и просто засохших деревьев. Теперь при свете солнца страх немного отступил, и мы начали внимательнее оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда всё-таки забрели. Каждый шорох всё ещё заставлял нас вздрагивать. Но территория, казалось, не была похожа на Тёмную. Хоть и на Светлую она тоже мало походила.

Сил почти не осталось после ночного бегства. Здесь было очень холодно, к тому же жутко хотелось спать. И среди деревьев вдали я вдруг увидела просвет.

— Это что, дорога? — с надеждой вгляделась я.

Лис тоже прищурилась и вдруг радостно воскликнула:

— Да! Кажется, да, Ою! Спасение! Наконец-то!

Звонко смеясь, она почти побежала к выходу из леса, и я, чтобы не отставать, поспешила за ней.

Это, действительно, была дорога — обычная асфальтовая, без разметки, без машин, остановок и переходов. Она тянулась куда-то вдаль из одной далёкой стороны в другую. Но по её виду было заметно, что здесь давно никто не проезжал: кое-где в асфальте виднелись трещины, из которых уже проклюнулась скудная тусклая трава, а где-то — собрали дождевую воду внушительного размера ямы.

И никого…

Мы переглянулись и заметили, как изменились всего за одну ночь. Возможно, и хорошо, что нас пока никто не встретил: две перепачканные взлохмаченные девушки в разодранных нарядах вышли из леса. А одна из них — с распухшим лицом. На Светлой территории нас бы точно приняли за жителей с «той» стороны. Хотя… я даже и не знала, какими они должны быть на самом деле — люди, которые попали в Ад после смерти.

Мы просто пошли по дороге вперёд в надежде, что скоро появится какой-нибудь город или деревня, где можно будет передохнуть. Но проходили минуты, часы, а, кроме нескончаемого леса, ничего не было видно.

С унылого, закутанного в непроглядные серые тучи, неба вскоре заморосил мелкий дождь. Еле волоча ногами по асфальту, мы продолжали идти вперёд. И вдруг за спиной послышался отдалённый стук колёс. Обернувшись, я увидела красную карету, приближающуюся к нам. Она подъезжала всё ближе, и оказалось, что ей никто не управлял. Это меня сразу насторожило, но мы с Лис остановились, негласно решив, что бег в любом случае — точно плохая идея, скрыться уже не получится.

Ярко-красная карета с корпусом длиннее лимузина, дребезжа массивными золотыми колёсами, медленно подкатывала к нам, словно не собираясь останавливаться. Её бока, украшенные пёстрой мозаикой и несколькими овальными окнами, величественно проплывали мимо — как вдруг колёса резко углубились в асфальт, застыв на месте.

Последнее окно кареты плавно опустилось, и из него выглянул привлекательный мужчина. Очарование первого впечатления улетучилось, как только я увидела его красные глаза без зрачков. Будто сирена опасности завыла внутри: человек точно не может быть со Светлой территории.

— Приве-е-ет, — сладко пропел он, осмотрев Лис с ног до головы.

— Здравствуйте… — осипшим от страха голосом ответила она.

Я вцепилась ей в руку, подавая сигнал, что нам лучше не начинать с незнакомцем разговор.

— Куда такая красавица путь держит? — продолжил тем временем пассажир кареты.

— Лис, пойдём, — не давая произнести и слова подруге, я тянула её за рукав, но она вдруг шикнула на меня и дёрнула плечом.

Красноглазый, заметив меня рядом со своим объектом обожания, чуть не поперхнулся и скривил лицо.

— Оу, что за… — выгнув бровь, он уставился на меня с полным отвращением во взгляде. — Что же ты творила в Мире Живых, что здесь тебя так разнесло…?

Красные огни глаз сверлили меня, заставляя ответить, но в разговор с этим странным типом вновь вступила Лис.

— Извините, — кокетливо начала она и сделала шаг навстречу к незнакомцу, — мы с подругой потерялись и не знаем, куда идти…

— Ох, бедняжка, — тот опёрся щекой на ладонь и активно закивал.

Его поведение насторожило меня. Слишком эмоциональная и неискренняя была реакция. Да и всё в этом человеке казалось неестественным: голос, внешность, движения. Но Лис почему-то заулыбалась. Она будто перестала быть похожей на саму себя, и её привычная общительность стала такой же искусственной, как у незнакомца.

Здесь точно было что-то не так. Я не заметила, с какого момента и из-за чего поведение подруги вдруг изменилось. Она… просто стала другой.

Боковым зрением я уловила шевеление со стороны земли, под золотыми колёсами, и, скосив взгляд, заметила лица в масках, выглядывающие из-под кареты по всей длине каркаса. Их было шесть или даже больше. Я смогла разглядеть только золотой блеск — и тайные наблюдатели тут же спрятали головы обратно. Скрипя шеей, я отвернулась.

Я настойчивее дёрнула подругу за руку, пытаясь не показывать пассажиру явную панику, которая трясла меня изнутри:

— Лис… Пойдём!

Но соседка раздражённо отмахнулась:

— Да что с тобой? Я для нас стараюсь. Что тебе не нравится?

— Лис… — лишь тихо повторила я, но разжала пальцы, заметив опасный нечеловеческий прищур, сверкающий из-под густых бровей пассажира.

Красноглазый оскалился в довольной ухмылке.

— Ты можешь зайти ко мне, я тебе помогу, — объявил он из окна, очевидно выделив, что ждёт только одну из нас.

Мужчина вызывающе вздёрнул подбородок, показав на лице своё нескрываемое победоносное блаженство. Между нами будто шла негласная война: кого выберет Лис несмотря на то, что даже на неё он смотрел сверху вниз. Я видела, ему приносила удовольствие эта битва за доверие.

Ближайшая дверь кареты открылась, выпустив наружу едкое облако дыма, и незнакомец кивнул, приглашая Лис войти.

Та без раздумий направилась внутрь, но вдруг на ступеньках остановилась и оглянулась на меня:

— А моя подруга?

— Подруга? Но зачем она нам? — ехидная улыбка пассажира красной кареты сникла, но затем он прищурился, заметив, что я слежу за ним. — Хм-м, а, пожалуй, помогу вам обеим.

Мужчина хозяйски щёлкнул пальцами, и Лис, словно услышав команду, с привычной радостью подхватила меня и втащила внутрь кареты. Я даже не успела что-либо сказать. Я всё подбирала лучший момент, когда смогу выдернуть подругу и пуститься в бега. Этот тип точно бы не погнался в лес за нами. Но Лис была словно не в себе. Она с лёгкостью доверилась незнакомцу, у которого вместо глаз горели красные заплывшие огни. Всё-таки надо было убежать сразу — до того, как начали разговор.

Но вот — мы уже обе оказались внутри кареты.

Я закашлялась из-за дыма, когда вошла. Может, сейчас, пока дверь ещё открыта, схватить Лис и выскочить? Но неясная сила сковала меня. В чёрной бархатной кабине на красных шёлковых подушках в окружении отяжелевших бокалов и яств на золотых блюдах полулежал он — хозяин. Распущенные длинные тёмные волосы. Перстни и многоуровневые кольца на каждом пальце. Красные одежды из полупрозрачной ткани. Полупрозрачная накидка и штаны. От шеи к торсу перевёрнутой пирамидой спускалось массивное кованное украшение, звенья которой напоминали чешую змеи. От мужчины исходили искры, озаряющие мрак, и он сидел, излучая манящую опасность, которая бросала меня в дрожь.

У ног хозяина лежали девушки — четыре юные красавицы, одетые в одинаковые красные платья. Все они восхищённо смотрели на хозяина, обхватив и массируя мощные ноги. И их зрачки были полностью красными, будто потеряли свой цвет под действием нового цвета-альфа. Мне стало не по себе, но уже было поздно что-то делать — дверь закрылась, и карета тронулась. Нам предложили расположиться на свободном диване.

— Скажи, красавица, как тебя зовут? — начал разговор с моей подругой красноглазый.

— Елисика, — опять в смущении ответила она.

Я единственная здесь сидела, боясь пошевелиться. Остальные казались расслабленными.

Красные одежды, подушки, красные глаза у них и у него, даже красная карета… Любитель этого цвета казался мне знакомым, и я отчаянно пыталась сопоставить факты, но никак не могла понять, кто в Мире Духов мог обладать этими яркими признаками. Дух? Демон?

Встретившись с гипнотизирующим алым светом, я осознала — точно… демон!

Изначально красный цвет указывал на то, кто он — второй по силе после Князя Тьмы. С ним ни в коем случае нельзя было завязывать разговор. Даже одно слово — приговор! Потому что это было само Искушение.

Теперь мне стало ясно, почему Лис так странно начала вести себя. Она ответила ему и сразу попала под влияние демонических чар.

— Значит, Елисика, — закивал он. — Лис — кажется, так тебя называла подруга? — мужчина бросил на меня хищный взгляд, в котором читался вызов, и продолжил: — А меня зовут…

«Роувон», — повторила по себя я в унисон с демоном. Я знала его имя.

Демон будто намеренно тянул — ждал, когда я догадаюсь. Он играл. И насмехался.

Я сделала вид, что не поняла, кто передо мной. Но демона невозможно было обмануть. Искушение, отпив из золотого бокала напиток, протянул Лис поднос, который был заставлен различными сладостями:

— Угощайся, — с лукавой улыбкой произнёс он.

Подруга приняла подарок демона и, втянув нежный аромат, облизнулась:

— М-м, как аппетитно выглядит! Я такая голодная!

Как только она взяла предложенное угощение, небольшая конфета в её руках вдруг обратилась в крупную живую личинку. Сменив бокал в руке дымной трубкой, демон заскрипел зубами в ожидании. Он наблюдал, как личинка приближается ко рту его новой жертвы, и лицо кривилось в глумливом наслаждении.

Я схватила подругу за руку:

— Нет!

Личинка упала на пол, вновь приняв форму обычной конфеты.

— Почему? — удивлённо спросила Лис и взяла новое угощение. Намеренно быстро, чтобы я не успела её остановить, она кинула личинку себе в рот, с наслаждением пережевав её.

Прикрыв рот рукой, я отвернулась.

— Да, почему же? — вступился хозяин, уставившись на меня. — Это вкусно, — он повернулся к Лис и ехидно спросил: — Скажи, красавица, вкусно тебе?

— Очень, — довольно ответила та и закинула в рот ещё несколько мерзких тварей с подноса.

— М-м, ну, конечно, вкусно.

Демон глумливо рассмеялся.

Он ведь просто издевался над Лис, а я осталась единственной, кто мог видеть истину. Это была пытка и для меня: я смотрела, как подруга жадно поедала мерзости с тарелки, и не могла её остановить.

Когда демон отвлёкся на девушек в красных нарядах, не выдержав, я наклонилась к зачарованной:

— Лис, очнись! Разве ты не видишь, что ешь… личинок?

— О чём ты? — она протянула мне угощение из своего набора. — На, попробуй! Это очень вкусно!

Перед моим лицом завертелась склизкая жирная гусеница, и я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Да, на этот раз не личинка…

— Нет, спасибо…

Лис повернулась ко мне, взглянув прямо в глаза. И я поняла, что моей подруги здесь уже нет.

Её зрачки приобрели красноватый оттенок — так же, как и у тех четверых. Красный — это и была метка Искушения. У всех, кто попал под влияние демона, менялся цвет глаз. Так он помечал своих жертв.

Роувон заметил моё волнение и нахмурил брови.

— Лис… — обратился он к моей подруге.

— Слушаю, — покорно ответила она.

— Твоя подруга с нами не поедет. Мы её отвезём в другое место, где о ней хорошо позаботятся. Ты ведь не против?

— Что Вы, конечно, не против. О ней же там хорошо позаботятся.

Она широко улыбнулась. Только её улыбка перестала быть милой. Теперь Лис была похожа на живую жуткую куклу, края губ которой пришили к щекам, чтобы кукла постоянно улыбалась. Меня бросило в дрожь — и не только от красного пустого взгляда.

Меня страшил главный вопрос: куда демон решил меня отправить?

Я смирно сидела на диване, наблюдая, как в алом неоне растворяется горькая дымка пяти трубок. Я здесь осталась одна. Как убежать? Как спасти себя и приворожённую подругу? Мы ошиблись стороной — побежали не туда и оказались на Тёмной территории! И сейчас демон увозил нас всё глубже в свой проклятый мир.

А как же эти четверо, что находились в полной власти Искушения? Я корила себя за бездействие… Я была единственной, кто находился в сознании, но настолько сильно боялась демона, что предпочла стать такой же, как все его жертвы: послушной, молчаливой и безвольной. Я знала, что меня везут на бойню, но не решалась сделать ничего даже ради себя.

Вскоре карета остановилась.

— Тебе пора, — строго произнёс демон, и дверь наружу отворилась.

Мы остановились прямо перед воротами какого-то старого особняка за высокой оградой. Одного его вида мне хватило, чтобы горло сковал ужас, и я последний раз взглянула на Лис с надеждой, что она каким-то чудесным образом исцелилась от тёмных чар. Я надеялась, что сейчас мы вместе побежим прочь, минуя все преграды и атаки демона. Но…

Кроме красных стеклянных зрачков, в глазах Лис больше ничего не осталось. Сейчас мне её не спасти.

Я встала, но, направившись к выходу, резко дёрнулась обратно.

— Лис, прошу, очнись!

Я трясла подругу за плечи, пока демон не обратился ко мне:

— От чего ей нужно очнуться? От наслаждения?

Я отпустила Лис и скосила злой взгляд на Искушение. Мои губы задрожали от бессилия.

«Мы ещё встретимся, обещаю», — мысленно попрощалась я с Лис.

Мне не оставалось ничего, кроме того, как покинуть карету. Роувон дёрнул пальцами, приказав одной из его дам проводить меня, и девушка, небрежно подхватив мой локоть, повела пленника к ржавым железным воротам.

В дверях особняка уже кто-то стоял. Под серым небом, среди лесной чащи и тумана, это огромное старое здание выглядело ещё мрачнее, чем в самых страшных фильмах ужасов. Сооружение с тремя деревянными башнями, чёрными от плесени. На толстых прутьях забора — въедливая ржавчина.

От дождя вся земля вокруг особняка превратилась в вязкую грязь, по которой было очень сложно идти. Ноги утопали по самые щиколотки, и вторая моя сандалия увязла где-то при входе в дом. Рабыня демона, кривя лицо, отворила скрипучие железные ворота и провела меня до дверей замка.

На пороге, не выходя на улицу, меня встретила горбатая девушка, чьё лицо полностью покрывали шрамы ожогов. Её вид оказался ещё угрюмей места, в котором она жила.

Я опустила взгляд, чтобы не смотреть.

«Это ваше», — брезгливо толкнула меня красноглазая наложница Искушения и, передав меня новой собственнице, быстро удалилась.

Я обернулась. Может… всё-таки ещё не поздно сбежать?

Девушка в красном наряде быстро запрыгнула в карету. Двери сами собой захлопнулись, лишив последнего шанса на побег. И я вздрогнула.

Мне совершенно не хотелось оборачиваться. Я продолжала смотреть вслед удаляющейся карете, пока меня не отдёрнули в другую сторону.

— Давай, шевелись! — осипшим голосом, словно только появившимся после затяжного кашля, приказала горбунья и толкнула меня внутрь.

Споткнувшись, я выпрямилась, но обхватила себя руками за плечи. Проходить дальше, конечно, мне совершенно не хотелось.

Тёмный парадный зал был огромен, но его едва освещали лишь несколько подсвечников. Серые от гнили двери располагались с правой и левой сторон. В центре наверх вела огромная каменная лестница, которая раздваивалась в пролёте у стены, рядом с широким окном, где на деревянном подоконнике в ряд были выстроены старинные вазы с засохшими цветами.

По ступеням вдруг зашуршали мерные мелкие шаги, и кто-то противным скрипящим голосом прокричал: «Наша новая гостья уже прибыла?» По левой стороне центральной лестницы с улыбкой, от которой у меня пробежали мурашки по коже, начала спускаться жуткая старуха — такая дряхлая, что, казалось, сейчас её свисающая морщинистая кожа рассыплется прямо на глазах. Придерживая подол платья костлявыми длинными пальцами, она спустилась и подошла вплотную ко мне, отчего я смогла разглядеть каждое пигментное пятно на её звероподобном лице.

— Ещё одну уродину привели. Хоть бы раз красивую доставили, — саркастично добавила горбунья, встретив старуху.

Потряхивая головой, та взяла меня за талию и повела к левой от входа двери.

— Будем звать тебя Румали. Означает «рыжая квакша».

Вместе с горбуньей они рассмеялись, а я и не была против называться здесь другим именем. По крайней мере, «рыжая квакша» скрывала мою личность. Я лишь надеялась, что смогу сбежать, когда наступит такой момент…

Проходя по скрипучим доскам, я заметила одну странность: везде, кроме левой стороны зала, по которой мы шли, пол и даже лестница были полностью покрыты толстыми коврами. В отличие от всего, что находилось в этом особняке, они были чистыми и новыми. За ними явно хорошо следили.

За мою руку неожиданно крепко ухватилась старуха, отчего я вздрогнула. Она уставилась на меня своими чёрными, потускневшими от старости глазами, и раскрыла рот.

— Иди с Ладелией, — указала бабка на горбунью, выйдя, наконец, из некого подобия оцепенения. — Она тебе покажет комнату служанок и расскажет о твоих обязанностях.

Я выгнула бровь — «обязанностях»?

Мельком старуха что-то передала горбунье, считая, что я не замечу. Но я заметила — металлический блеск, который скрылся за спиной одной из них. И на лбу у меня проступили первые холодные капельки. Что это было? Нож?

Жуткая тощая бабка, зло хмыкнув в мою сторону, спешно удалилась.

— Пойдём, — приказала девушка с обожжённым лицом и открыла передо мной серую дверь, у которой мы остановились.

Я недоверчиво заглянула внутрь, обхватив плечи ладонями.

Комната впереди оказалась даже темнее, чем та, из которой мы пришли. Ни ламп, ни свечей — ничего. Свет проникал через одно грязное окно. Пол здесь не покрывали ковры — ничего не скрывало старые скрипучие доски, называемые полом.

Заглянув за угол, я обнаружила дыру с ведущей вниз деревянной лестницей. Оттуда, словно из склепа, веяло сыростью. Хотя… не только оттуда — весь этот дом промёрз изнутри, как одна большая могила.

Я вздрогнула — нет, туда точно ни ногой.

Я до сих пор не сказала ни слова ни старухе, ни горбунье. Мне не хотелось говорить. Да и… проходить дальше тем более. У меня были опасения, что, когда я перешагну порог, она сразу закроет дверь и утащит в жуткий тёмный подвал. А что там? Нож? Топор? Духи и демоны? Я помнила, что Ладелия — эта подозрительная особа с обожжённым лицом и горбом на спине — скрывала какой-то предмет, который ей передала старуха.

Но меня толкнули сзади.

— Наклонись, — повелела вдруг горбунья.

Я напряглась в готовности ринуться к выходу. Но жуткая фигура нависала надо мной, перегородив дверь.

— Зачем? — собрав немного смелости, тихо озвучила я.

Мне совершенно не хотелось наклоняться. Она наверняка придумала что-то: либо отрубит мне часть тела, либо… ОТРУБИТ! Других вариантов просто не было!

— Надо.

Ладелия выдернула из-за спины что-то металлическое и, не успела я ещё разглядеть, что именно это — мою шею уже окольцевал ошейник. Сначала я даже с облегчением выдохнула, что это было не оружие, но, попытавшись освободиться, поняла, что предмет намертво сковал мою шею.

— Что это значит?

— Значит то, что теперь тебе точно не сбежать, — ухмыльнулась Ладелия. — Ошейник не даст тебе выйти за пределы дома, даже если ты отрубишь себе голову. Видишь, у всех нас такие, — она приспустила свой воротник, показав под ним точно такой же металлический ошейник. — Никому ещё не удалось сбежать отсюда. Ты с нами навеки.

Последние слова прозвучали для меня, как смертный приговор.

— Что, неужели ты расстроилась, Румали? Каждый получает то, что заслужил.

Я ничего не ответила, не успевая в полной мере прочувствовать отчаяние, которое разрывало меня изнутри.

Горбунья подошла к шкафу с правой стороны двери и, понабрав с полок несколько разных вещей, сунула их мне. Таким образом, придя в себя, в руках я увидела сложенные друг на друга простыни, коричневое платье и на самом верху — поношенные выцветшие туфли.

— Внизу, — указала она мне на дыру в полу, — находится спальня служанок. Иди, займи свободную кровать и поспи. Через пару часов начнём работать, и я тебе расскажу о твоих обязанностях. Если будешь отлынивать или лениться — быстро научу, как надо работать. И мой урок ты запомнишь навсегда.

Я неуверенно кивнула.

— Простите…

Горбунья, будто не ожидав, что я что-то скажу в ответ, удивлённо уставилась на меня:

— М?

Я поджала губы, но не могла не спросить:

— А… куда я попала?

Мой вопрос, казалось, озадачил её, но она вдруг ехидно растянула губы:

— А ты не знаешь?

Я отрицательно закачала головой.

— Это дом Графини, — коротко пояснила Ладелия.

— Какой… Графини?

На этот раз горбунья не ответила. Она, глянув на меня, словно на притворщицу, молча вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. А я осталась одна. Мгновение я стояла в недоумении. Кто эта Графиня? Почему демон отправил меня к ней? Это дом человека проклятого — того, кто попал после смерти на Тёмную территорию.

Я нехотя пошла по ступеням вниз.

Комната, которая называлась спальней служанок, больше напоминала тюремную камеру. По обеим сторонам узкого коридора стояло около сорока старых кроватей с маленькими тумбочками. Почти ничего не было видно. На потолке висела лишь одна маленькая лампочка, наполненная светлячками.

Я прошла дальше.

На кроватях, которые больше походили на потрёпанные раскладушки, спали женщины и девушки. У одной зияла дыра вместо носа, у другой — шрам на всё лицо. Третья лысая, а рядом с ней — морщинистая настолько, что кожа расползалась по подушке. Абсолютно каждая из служанок была изуродована. И мне стало не по себе от мысли, что это с ними совершила хозяйка — Графиня…

Я заняла свободную кровать в самом конце комнаты.

Справа от меня, уткнувшись лицом в подушку, спала девушка. Я тихо сложила вещи на матрас и села, но старые пружины противно заскрипели подо мной. Соседка сбоку тут же заворочалась от звука. Спросонья она что-то пробормотала и перевернулась на другой бок, и я, случайно кинув на неё взгляд, вздрогнула.

На лбу у неё спал третий глаз. Такой же, как и первые два, только… третий…

Я поняла, что этот изъян на лице девушки загадочная Графиня вряд ли могла оставить под пытками. Да и служанка выглядела вполне обычной: ни ожогов, ни лысин, ни морщин. Это была девушка. Просто девушка, как в Мире Живых, только во лбу у неё находился ещё один дополнительный глаз.

Значит, каждая из служанок обладала каким-нибудь уродством?

Теперь мне стало понятно, почему демон отправил меня именно сюда. Только назревал главный вопрос: что делать, когда моё лицо станет прежним?

Я спустилась с кровати на пол и вжалась в самый угол, обхватив ноги руками.

Было очень страшно и одиноко. Я до сих пор не могла себе простить, как обошлась с постояльцами гостиницы, Лис, с… самой собой. Я впервые почувствовала себя беспомощной и от того — жалкой. Но, наверное, я и была такой с самого появления в гостинице. Я лишь сидела, ожидая, что кто-то за меня спасёт… меня. Сидела даже тогда, когда от меня зависела чья-то жизнь. А теперь? Разве я могу хоть кому-то посмотреть в глаза, не чувствуя при этом в своей душе уродство?

Дрожь пробрала меня. По щеке скатилась одна слеза.

Когда же этот сон кончится… Я хотела бы проснуться и ничего не вспомнить…

Над головой вдруг заскрипели половые доски, да так сильно, что показалось, потолок сейчас обвалится. Я подняла взгляд. Зазвенел колокольчик. И все слуги зашевелились с сонными зевками на своих кроватях.

Кажется, началась новая рабочая ночь, и я притаилась…

Глава 1.8 Нелюди в человеческом теле

Пусть проклятые знают: искреннее примирение со своими земными проступками освободит душу от оков, в которые демоны заключили вас без ведома в Мире Живых. Отпадёт печать, и любой проклятый получит прощение и второй шанс. Всякий человек может начать сначала, и его новая жизнь будет дана для искупления. Всё искупаемо, но не одно — убийство в Мире Вечном. А если кто покусится на жизнь вечную — быть тому преступнику навеки проклятым…

Книга «Прощение проклятых», глава 1 «Прощение и искупление»

Я затаилась в проёме между кроватью и стеной, сжалась и с надеждой зажмурила глаза, чтобы, когда получилось открыть их — я уже оказалась в родительской квартире. Почему же не получается проснуться от этого страшного сна…

Но, как бы я ни мечтала, меня окликнул вовсе не мамин голос:

— О, а ты кто такая? Новенькая, что ли?

Я подняла голову и увидела нависающую надо мной соседку. Её третий глаз на лбу в недоумении моргнул. И по моему телу разбежались мурашки.

Я встала и поняла, что все вокруг уставились на меня.

— Здравствуйте… — сорвался тихий писк с моих губ, и я кашлянула, чтобы вернуть голосу хоть какую-то силу. Жуткие лица смотрели на меня злобно и внимательно, поэтому страх снова взял вверх и голос сорвался: — Не убивайте меня… — и я добавила через паузу, — пожалуйста…

Настала полнейшая тишина. Служанки переглянулись друг с другом, а затем разразились громким хохотом.

— Эй, новенькая, ну ты выдала, конечно! — нарушила безостановочный смех трёхглазая. — Потеряла здесь не только внешность, но и ум? Зачем тебя кому-то убивать? Мы всё-таки надеемся на перерождение.

— Перерождение? — переспросила я.

Кажется, я читала об этом, но сейчас не могла думать ни о чем. Даже если смерть мне здесь не угрожала, всё же до дрожи пугал вид новых… коллег.

— Девки, у неё и ума нет! — рассмеялась соседка. — Подсунули совсем глупенькую!

И вновь — хохот ещё громче.

— Она, видимо, думала, раз у неё есть нос, я заберу его! — прибавила безносая.

— Красивые рыжие волосы тогда отрежу и пришью себе на голову! — поддержала лысая свою соседку.

С каждой новой шуткой смех волнами разливался по комнате, и я не могла вырваться из оцепенения, глядя на все эти жуткие улыбки.

Трёхглазая, заметив мой страх, решила успокоить толпу:

— Ладно-ладно, девки. Ну, трусиха новенькая. Что поделать, — затем она повернулась ко мне. — Это всё шутки. Ты, наверное, совсем недавно в Мире Духов?

От безысходности и страха я нервно закивала головой.

— Конечно, к новой внешности привыкнуть непросто. Да и к окружению, — попутно сказала она, начиная заправлять кровать. — Но хоть наши лица теперь вселяют ужас, это не значит, что мы жаждем крови, — но вдруг, задумавшись, добавила, — ну, по крайней мере, в этом Мире...

Слова трёхглазой немного успокоили бы меня, если бы не последнее дополнение… Радовало только то, что появился шанс остаться в живых до того момента, пока я не придумаю план побега.

Оглянувшись ещё раз, я увидела ошейники на всех служанках — такие же, как у меня.

— Я, кстати, Саралин, — сообщила вдруг трёхглазая. — А тебя как зовут?

— О… — дрожащим голосом начала было я, но сомкнула губы, поняв, что говорю не то имя. — Румали… кажется…

— Вот и познакомились, — улыбнулась девушка, поочерёдно хлопая тремя глазами. — А теперь советую быстрее заправлять кровать. Сейчас мы пойдём умываться, а потом уже времени не будет. Наши паучки любят спать в кроватях. Ложиться утром к ним не очень-то приятно.

Я перевела взгляд под кровать и заметила целое полчище чёрных пауков, которых не видела, пока сидела на полу. И вновь отвратительная дрожь пробежала по телу.

— Хорошо… — тихо выдохнула я.

Служанки навели порядок в комнате и начали подниматься по лестнице. Я заменила свой грязный кафтан на выданное платье с туфлями и, завязав сзади волосы в косу, поспешила за всеми наверх по скрипучим доскам лестницы.

Девушки в коридоре встали в очередь у белой двери, где находилось, как я поняла, ванная комната, и, когда наступило моё время заходить, от одного запаха к горлу подкатил ком. Из-за двери несло гнилью и сыростью, а то и мертвечиной. Не имея иного выбора, я вошла с зажатым носом.

С двух сторон в ряд стояли пожелтевшие, когда-то белые, рукомойники. Кафель, в прошлом, видимо, тоже белый, был заляпан не пойми какой дрянью, а на стенах, как я поняла, для принятия душа, висели старые бочки, наполненные водой, с ржавыми металлическими краниками. Похожие бочки стояли и на скамейках по периметру ванной. Вид этой комнаты вызывал непереносимое отвращение, но меня почти насильно затолкали в неё.

Мы с Саралин подошли к свободным бочкам и начали умываться.

В отражении на поверхности воды я впервые увидела своё лицо и не смогла сдержать эмоций.

— Ну и кошмар… — в шоке уставилась я на себя.

Моё лицо распухло так, что глаза заплыли во взбухших складках век. Я была ничуть не лучше всех этих женщин. Из воды на меня глядел какой-то невиданный монстр — действительно, «рыжая квакша», как и назвала меня старуха.

— Привыкай, — фыркнула Саралин и подмигнула одним глазом из трёх.

В ванную неожиданно вошла горбунья: «Так, девушки, пошевеливаемся! Сегодня к Графине приезжают гости! Надо успеть всё приготовить!» — властно объявила она и тут же вышла. После её ухода все возмущенно загалдели.

— Опять надо лезть из шкуры, чтобы угодить очередным гостям Графини! — выкрикнул кто-то из объединившейся толпы.

— Ни дня спокойного нет! — поддержали другие.

Я молча наблюдала за тем, как разгорается недовольство. Это было идеальное время для побега. И я тихо попятилась к выходу, пока все ругались между собой, не замечая меня.

Между боков проскользнула — раз, через чьи-то руки — два. Дверь была всё ближе. Только, не успев пройти и половины пути, я поняла, что бунт сошёл на нет. Служанки сначала покричали, побранились, но, как бы кто ни жаловался, каждая, закончив умываться, отправилась по своим делам. Всё-таки приказ есть приказ. Они могли возмущаться между собой, но потом всё равно послушно шли выполнять работу.

Мне не удалось улизнуть среди шума…

Я проследовала за Саралин, решив пока присмотреться получше к месту заключения. К тому же эта девушка казалась мне не самым страшным жителем дома. Даже с учётом третьего глаза посередине лба. Точнее… именно её третий глаз и был самым «привлекательным» уродством по сравнению со всеми остальными: я могла смотреть на него без содрогания.

Саралин прошла в арку, над которой висел колокольчик, а я сразу проследовала за ней, попутно оглядывая пространство вокруг.

В главном коридоре располагалось одно, и пока единственное, окно, которое я заметила в части дома, где жили слуги. Оно казалось некрепким. Даже не разбить — достаточно было просто открыть его и выпрыгнуть, потому что окно не закрывали никакие замки. Но никто здесь не пытался проверить удачу.

Моя рука коснулась ошейника и незаметно дёрнула его.

Тот не поддался.

Значит — не снять. А если не снять, то в нём точно скрывается какая-то сила, препятствующая любому побегу. Что будет, если попытаться выйти? Ударит током? Включит сигнализацию? Не на слово же все слуги поверили…

Я отложила идею испытать ошейник до подходящего момента.

Помещение, куда мы вошли с Саралин, оказалось кухней.

— Ты куда идёшь? — остановила меня вдруг трёхглазая.

— Я не знаю, что мне делать… — изучая комнату, ответила я.

Кухня оказалась не слишком большой. Почти всё место было заставлено шкафами и корзинами с разными овощами. Среди этих шкафов оказалась и плита, заставленная кастрюлями и сковородками, а посередине комнату разделял длинный стол, на котором девушки уже чистили и резали продукты.

— Ну, конечно, все хотят быть поближе к кухне, — ухмыльнулась Саралин и развернула меня по направлению к выходу. — Слушай, здесь нам помощники точно не нужны. Сходи к Ладелии, она даст тебе работу.

Незаметно мне удалось стянуть со стола несколько жухлых морковок — всё-таки очень хотелось есть. Я побрела прочь с кухни, но внезапно мой путь перегородило нечто огромное. Я в ужасе подняла глаза.

В проёме арки между двумя комнатами стояла жуткая женщина, своим поварским колпаком задевающая потолок. Лицо всё в бородавках, глаза — залеплены засохшим гноем. Она двигалась медленно и судорожно, словно на протезах.

Кухарка издала звук, похожий на утробное рычание животных, и направилась прямо на меня. Я успела отступить и вжаться в стену, а она даже не заметила, что на её пути кто-то был, и прошла своим неторопливым шагом к плите. Облегчённо выдохнув, я скользнула из кухни и в соседней комнате сразу же наткнулась на Ладелию.

— Вот ты где! Иди, накрывай стол в гостиной. — Она небрежно ухватила меня за локоть и вытолкнула вперёд с такой силой, что я чуть не упала. — Пошевеливайся! Нерасторопная какая!

Горбунья толкнула меня ещё раз, гораздо сильнее, чем в первый. И я, не сумев на этот раз устоять, упала на колени.

Внутри моментально вспыхнуло раздражение. Я обернулась на неё, а Ладелия только ухмыльнулась.

— Что так смотришь? Что-то не нравится? — она вдруг наклонилась ко мне и прямо над ухом прошептала: — А надо было думать, как проводишь свою жизнь, пока в ней можно было что-то исправить.

Я вдруг увидела как будто другое лицо — переполненное отчаянием и сожалением. И я просто кивнула, поняв, что злость горбуньи, как и уродство жителей дома, были лишь следствием.

Мы вышли из комнат служанок. На парадной лестнице уже работали девушки. Они вычищали ковры и протирали перила, готовясь к приходу гостей. Но кто эти гости? Служанки не обсуждали. И горбунья не добавила ни слова подробностей. Мне было ясно лишь то, что дом, полный уродов, не посетит никто, кроме таких же жутких представителей Тёмной территории. И, на самом деле, я бы хотела успеть покинуть это место до того, как они прибудут.

Мы пересекли главный зал и остановились у серой двери, расположенной прямо напротив входа в служебную часть особняка. Только с противоположной стороны. И, когда Ладелия открыла дверь, за ней показалась гостиная комната.

Пол, как и в парадном зале, был полностью покрыт ковром. На нём квадратом стояли два ободранных кожаных дивана на три места и два старых кресла друг напротив друга. В самом центре располагался низкий полукруглый стол со старинным канделябром. Окно обрамляли тёмно-красные шторы, узором сочетающиеся с ковром.

Но моё внимание привлекла картина почти во всю стену. На ней была изображена дама в старинном бордовом платье. Красивая. Молодая. Загадочная. И почему-то пугающая, несмотря на спокойное выражение почти идеального лица. Её глаза прикрывала невесомая тёмная вуаль. Она застыла в задумчивости, устремив взгляд куда-то вдаль.

— Протри везде пыль, зажги свечи, расставь чайный сервиз на четырёх персон, — приказала горбунья. — В комнате служанок можно взять всё необходимое. Главное — сервируй стол правильно. И обязательно проверь, чтобы сервировочный набор был полон. Всё должно быть идеально. Как закончишь, подойди ко мне. Есть ещё дела.

Ладелия сунула мне в руки несколько тряпок, и я, послушно кивнув, сделала вид, будто приступила к работе.

Я должна была попробовать сбежать. На окне не висел замок. Никакие двери не охранялись. Единственное, что оставалось — это подобрать момент, когда меня никто не сможет остановить.

Надзирательница окинула меня недоверчивым взглядом. Неторопливым уверенным шагом горбунья вышла из комнаты, а я, выждав ещё некоторое время на всякий случай, кинулась к окну.

Створка, на удивление, отворилась даже легче, чем я предполагала, и внутрь влетел холодный ночной воздух.

Я испуганно оглянулась.

Никто не ворвался в комнату меня останавливать. Оглушающий гул сигнализации не зазвучал, сообщая о сбежавшем заключённом. Я с недоверием прищурилась, глядя на распахнутое окно: в чём же тогда мог быть подвох?

Я не знала, чего ожидать, и оттого не осмелилась бездумно прыгать наружу. Шею сковывал ошейник, предназначение которого мне пока было не известно. Он мог ударить током. Или вообще… взорваться.

Я осторожно вытянула руку вперёд. Когда кончик ногтя приблизился к пространству между домом и улицей, я вдруг наткнулась на…

Ни на что. Несмотря на то, что палец что-то остановило, впереди нечему было преградить путь. Будто невидимая стена не давала продвинуться дальше.

В недоумении я постучала пальцем о невидимую поверхность, а затем навалилась всем телом. Кожа не соприкасалась ни с чем и в то же время отталкивалась, как мяч. Невидимый барьер превратил воздух в материю, которую было не покорить. Видимо, именно этот проклятый ошейник не давал пройти дальше: ведь без него никаких преград не чувствовалось.

«Навеки…» — сорвалось вдруг с губ. Неужели я не смогу выбраться? Я опустилась на подоконник и уставилась на пыльный стол, который предстояло протирать. Не было ни страха, ни слёз. Внутри, наоборот, всё стихло. Я лишь смотрела в одну точку — на стол — и думала о том, какой же он пыльный.

Какое будущее ждёт меня здесь? Приказали — слушайся, иначе накажут. И мне совершенно не хотелось знать, какие здесь наказания за непослушание. Сбросив оцепенение, я выскочила из гостиной, ловко перебралась в комнату служанок и проскользнула на кухню, чтобы поскорее найти всё нужное для сервировки стола, но замерла, увидев жуткую кухарку.

— Саралин… — окликнула я трёхглазую, не решаясь подойти ближе.

Та обернулась.

— М? Опять ты на кухне? Что тебе?

— Мне сказали накрыть стол в гостиной. Но я не знаю, где лежит чайный сервиз, да и… остальная сервировочная посуда…

Мой взгляд недоверчиво метнулся к кухарке, стоящей у плиты, и вернулся к трёхглазой соседке.

— Ну, а от меня чего ты хочешь? Иди, посмотри, всё есть в шкафу.

Она кивнула в сторону угла за жирным боком кухарки, и я обмякла, прислонившись к стене.

Вокруг рослой фигуры сформировалась своеобразная зона отчуждения: никто лишний раз не проходил близко. У меня даже сложилось впечатление, что горбунья специально выбрала для меня задание по сервировке, зная, куда придется зайти, чтобы собрать всё необходимое. Одно лишнее движение на пути — и меня могли бы задавить.

Но я выдохнула. Надо взять себя в руки. Прижавшись всем телом как можно ближе к стене, я осторожно и медленно двигалась мимо громадной туши к точке назначения.

Для меня это было настоящей пыткой — и не только из-за страха. Вблизи, почти уткнувшись носом в грязный, пропитанный жиром тела и копотью халат, я почувствовала мерзотное амбре. Минуя самую большую во всех смыслах опасность, я, наконец, смогла вздохнуть полной грудью и открыть дверцу шкафа.

Только на полках не оказалось ничего из того, что мне нужно. Лишь пара пыльных чашек да графины.

— Но тут… ничего особо нет, — разочарованно указала я и, повернув голову, встретила глумливый прищур трёх глаз.

— Ой, кажется, я забыла: сервизы у нас в соседнем шкафу.

Саралин кивнула в сторону угла, находящегося с другой стороны от «зоны отчуждения», и усмехнулась.

Я сомкнула губы, проглотив издевательство. Мне всё равно пришлось бы проверить, даже если в указанном месте так же ничего не оказалось. Сейчас из этого состояла моя жизнь: не получится ни сбежать, ни противоборствовать. Ничего… И я вновь обречённо поплелась обратно, захватив с собой графин и те несколько чашек, которые нашла в первом шкафу. К счастью, раскрыв дверцы другого шкафа, я увидела полки, полные кухонной утвари.

Сложив на поднос необходимую посуду, я направилась обратно в гостиную.

На улице ярко светила полная луна. Её прозрачные лучи мягко скользили от далёких верхушек деревьев прямо до порога одинокого особняка. Я боялась увидеть кого-нибудь за окном. Зловещие тайны этой безоблачной ночи могли раствориться в волшебной дымке темноты. И всё же… снаружи веяло опасностью. Будто кто-то безмолвно наблюдал из лесной чащи.

Протирая пыль на комоде в углу комнаты, я заметила небольшой радиоприёмник, который скрывался под опавшими лепестками с пышного букета в вазе. Он оказался непривычно маленьким: почти умещался в ладонь. И меня неожиданно зацепила эта вещица. Я вдруг подумала: а можно ли поймать какую-нибудь радиоволну? Меня охватило желание услышать что-то прекрасное среди сплошного мрака. Я уже так давно не слышала звуков музыки… Не важно, что, главное — отвлечься, и, очистив радио от пыли, я повернула выключатель.

Послышалось характерное шипение, сквозь которое зазвучал вальс. Не знаю, почему, мелодия словно погрузила меня в себя, как в старое воспоминание, и я отчаянно начала крутить переключатель, чтобы уловить чистый звук.

И вот, наконец, получилось. Комната наполнилась мелодией, прерывающейся и слегка хрипящей, но сумевшей окрасить эту мрачную комнату.

Конечно, ничего не изменилось. Гостиная осталась такой же сырой и тёмной. Но звуки вальса подхватили меня и понесли, как на настоящем балу. Я закружила по комнате, продолжая уборку в трёхдольный такт. Ноги сами ступали, и я про себя повторяла: «раз, два, три; раз, два, три; раз, два, три». Этот танец меня захватил. Впервые за долгое время захотелось танцевать, и я вспомнила, как когда-то ходила на занятия по танцам. Тогда мне не очень нравилось танцевать. А теперь… танец уравновешивал и стал напоминанием о прошлом — о свободе. Слишком далёкой отныне.

Когда я осознала это, ноги сами остановились. Я замерла посреди комнаты — прямо перед величественной картиной.

Под силу ли мне свыкнуться со своей судьбой? Какая разница, где быть и с кем, если главное — моя жизнь — вновь гарантирована мне. Пытаясь заглушить терзания обратного и уговаривая себя, что всё в порядке, я только усиливала отчаяние и одиночество, которые скрывались внутри.

Ненавистные слёзы покатились из глаз, и я рухнула на диван.

Я не хочу — я признаю!

Кулаки яростно сжали подушку. Я ненавидела всё здесь: эту подушку, картину, сервированный стол, чистые полки и даже пыль, которая осталась на тряпке. Я сделала всё так, как требовали, но ненавидела то, что сделала! Мне не хотелось наблюдать вечно этот ненавистный пейзаж тёмного проклятого леса из окна и терпеть издёвки обитателей дома! Всё, что я могла здесь делать — это безропотно подчиняться тому, что сама так яростно ненавижу. Но это всё было не моё… Это — не моя вечность.

Судорожно всхлипнув очередной раз, я всё же встала и закрыла лицо руками. У меня просто не осталось сил на борьбу… Не желая сдаваться, я всё же сдалась.

Порыв промозглого ветра ворвался в комнату, застучав раскрытыми створками окна. Надо закрывать: если заметят — точно накажут. Волоча взгляд по полу, я подошла к окну и медленно подняла голову.

В темноте за воротами синей вспышкой сверкнули два огромных глаза. Луна выглянула из-за облаков, озарив силуэт огромного волка. Его шерсть переливалась чёрно-серебристыми волнами. И я оцепенела.

Казалось, хищнику не составит особого труда перепрыгнуть через ограду и ворваться в особняк. Холодящая синева взгляда проникала в самое сердце. Но волк просто смотрел — не предпринимая никаких действий.

В комнату вошла Ладелия, чьё резкое появление заставило меня обернуться.

— Без дела прохлаждаешься? Я же сказала: когда закончишь, зайди за новым заданием! Что ты там высматриваешь, а? — она направилась прямо к окну и выглянула на улицу.

Я была удивлена, что горбунья не заметила зверя за воротами, но, выглянув ещё раз наружу, сама не увидела его. Серебристый волк-великан исчез.

— Ничего… кажется… — решив почему-то не рассказывать о встрече с хищником, ответила я и попыталась перевести разговор на привычную тему. — Я расставила посуду и прибралась. Проверьте, всё ли так.

Ладелия придирчиво осмотрела накрытый стол:

— Манерам, вижу, обучена. Графин поставила… — хмыкнула та.

— Да, к каждому сервизному набору должен прилагаться и графин с водой...

— Этикету меня учить будешь? То ещё достижение — знать про графин. Давай, иди! — неожиданно разозлившись, толкнула меня горбатая и повела прочь из комнаты.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Что-то во мне активно сопротивлялось издевательству.

Мы вышли в парадный зал.

— Сейчас поднимешься по лестнице и на развилке повернёшь налево, поднимешься дальше и войдёшь в правую дверь, — начала объяснять горбунья. — Там будет коридор, и в конце — винтовая лестница на третий этаж. На третий этаж подниматься запрещено. Узнаю, что была там — накажу. Тебе нужна последняя дверь в коридоре перед лестницей. Графиня только что проснулась, нужно зажечь свечи и в её комнате. Держи.

Мне в руки всучили коробку со спичками, и горбунья поспешно зашаркала обратно в комнату служанок, оставив меня наедине с очередным заданием.

Я не слишком охотно пошла по ступеням наверх. Встреча с Графиней не сулила ничего хорошего. И что находилось на запретном третьем этаже? Сразу вспомнились жуткие сказки, в которых любопытство главного героя приносило ему лишь беды. И даже смерть. Я, конечно, не собиралась подниматься, чтобы разузнать все секреты третьего этажа. На этот раз любопытство само безвылазно запряталось в глубине страха. Тайна и так лежала на поверхности: то, что скрывают от посторонних глаз — ещё более жуткое, чем уродливые слуги и старый мрачный дом.

Дойдя до лестничной развилки, я повернула налево. Обе лестницы вели на небольшой балкон, с обеих сторон которого было по две двери, а посередине — высокая золотая арка, открывавшая вход в огромный, похожий на бальный, зал. Я дошла до балкона и уже хотела завернуть по наставлению Ладелии в правую дверь, но то пустое помещение за аркой очаровало меня. Это было единственное поистине красивое место в этом лишенном цвета и жизни доме. И я аккуратно заглянула в зал — всё-таки на это запрет не стоял.

Его истинный размер хорошо скрывали стены. Изнутри помещение оказалось намного шире, чем я предполагала, и светлее. Высокие полукруглые окна пропускали внутрь бледные лунные лучи, а прямо на потолке чернел круглый проём, позволяя залетать внутрь холодному ночному воздуху. Прямо под ним на полу возвышался пустой каменный подиум.

Я в недоумении уставилась на странное сооружение. Что это за место?

Здесь чувствовалось что-то зловещее, несмотря на контраст с тёмными сырыми комнатами вокруг. Для чего нужен этот зал?

Я передёрнула плечами и вернулась в уже привычный коридор, тихонько отворив новую дверь. Я не спешила пройти внутрь. Впереди виднелся ещё один коридор — тёмный, неосвещённый. По правое плечо — подсвечники с оплывшими свечами, которые должны были бы гореть, но не горели; по левое — несколько закрытых дверей. Я всё-таки зашла и, закрыв за собой дверь, оказалась в кромешной тьме. И тогда, перед поиском комнаты Графини, мне пришла идея для начала осветить путь самой себе.

Зажигая свечи, я продвигалась вглубь коридора. И вот — завиднелась запретная лестница. Горло сковало неприятное ощущение, и я отвернулась. Передо мной появилась дверь — та самая, за которой ждала Графиня. И я остановилась, подняв кулак, но не решаясь постучать.

— Входи, что уж стоишь… — послышался вдруг из-за двери женский голос.

Удивление переросло в замешательство, а затем — в смущение и страх. Как удалось ей почувствовать моё присутствие?

С опущенным взглядом я неторопливо открыла дверь и вошла в комнату, боясь увидеть монстра ещё более уродливого и жуткого, чем слуги.

— Здравствуйте, — поприветствовала я хозяйку особняка и отчего-то сделала книксен.

— Доброй… ночи. Зажги, пожалуйста, свет, — ответила она не глядя.

— Хорошо.

Её голос оказался неожиданно мелодичным и спокойным. В нём не было ни хрипа, ни скрипа, ни грубых или, наоборот, писклявых тонов. Нормальный голос звучал здесь необычно. И я осмелилась посмотреть на неё.

Передо мной, глядя в окно, стояла женщина в бордовом платье с длинными рукавами и очень пышной юбкой. Я вдруг осознала — это была та самая дама с картины в гостиной!

Рядом с ней ютилась уже знакомая мне жуткая старуха. Видимо, она была главной служанкой Графини.

— Что-нибудь ещё нужно сделать? — спросила я, закончив зажигать свечи в комнате.

Лицо хозяйки дома едва озарялось отблесками света, пока она стояла у окна. Пряди чёрных волос были собраны на голове в высокой элегантной причёске. На матовом и бледном, словно у фарфоровой куклы, лице, обрамленном волнистыми выпущенными локонами, выделялись алые линии губ. Тонкую шею до самого подбородка закрывал белый воротник.

Невольно в голове возник вопрос: что она совершила, чтобы заслужить заключение на Тёмной территории? И почему же, в отличие от всех, она стала исключением в проклятье уродства?

— Подойди, — подозвала она меня к себе рукой и повернулась.

Сверкнули два алых зрачка.

Завидя знакомую метку, я испугалась, но не подала виду. Если её глаза были такие же красные, как у рабынь Искушения, значит, и дом Графини — что-то наподобие… филиала демона?

Хозяйка особняка уродов внимательно начала рассматривать меня, с высокомерной невозмутимостью комментируя каждую черту:

— Длинные рыжие волосы. Яркие зелёные глаза. Пухлые губы и, — её пальцы неожиданно подняли мою верхнюю губу, — ровные зубы, — сказала женщина с неизменным спокойствием и повернулась к своей помощнице. — По отдельности данные хороши, не так ли, Яхиса? Жаль только, что такое страшное лицо, — старуха закивала в ответ, а Графиня, тихо хмыкнув, вернулась ко мне. — Тебя, кажется, лично привез Роувон?

Я опустила взгляд:

— Да, верно…

— Замечательно, — улыбнулась хозяйка и вновь обратилась к старухе: — Какое имя ты ей дала?

— Румали, госпожа, — кратко ответила та, — «рыжая квакша».

Губы Графини слегка растянулись в улыбке.

— Хорошо, — подытожила она и подняла мой подбородок, чтобы наши глаза вновь встретились. — Тебе уже сообщили, что ко мне сегодня должны прибыть гости? Важные гости. И ты будешь при мне, если им что-то понадобится.

— Как пожелаете, — покорно ответила я. — Что-то ещё?

— Нет, можешь идти.

Я поклонилась на прощание и хотела уже выходить, как вдруг в комнату ворвалась Ладелия.

— Графиня, гости прибыли! — запыхавшись, сообщила она.

— Уже? — с неизменным спокойствием уточнила женщина. — Это даже лучше. Яхиса, иди встреть наших гостей. Для завтрака всё готово?

— Ещё нет, госпожа, только чай. Нас поздно предупредили об их визите.

— Что ж, попьём тогда чай… — хлопнув длинными ресницами, невозмутимо продолжила Графиня и направилась к выходу из комнаты. Она остановилась на одном уровне со мной: — Румали, идём.

Я молча кивнула.

Спускаясь вслед за Графиней по лестнице, я заметила на пороге парадного зала две фигуры в чёрных мантиях, которые ожидали хозяйку дома в обществе старухи Яхисы, и сразу же узнала их — прислужников Князя. Оранжевая и фиолетовая застёжки на поясе выдали их личность ещё до того, как они сняли капюшоны с голов.

Казалось, я стала белой, как мел. Неужели эти двое выследили меня и теперь пришли забрать? Я замерла на ступенях, судорожно пытаясь придумать, что теперь делать. Бежать? Только некуда. Оставаться на месте? Так узнают…

Или не узнают?

Они ведь действительно могли просто не узнать меня с такой внешностью. Даже если пришли по следу, сейчас моё главное преимущество — уродливое разбухшее лицо. Не осталось ничего из старых примет, по которым прислужники Князя могли бы отличить сбежавшего постояльца гостиницы от слуг жуткого особняка Графини. Если только… волосы!

Двое ещё не увидели меня, и, пока появился шанс, я сунула руки в карманы платья. Единственная примета, выделяющая меня из всех, особенно здесь — это рыжие волосы — и их нужно было немедленно скрыть, чтобы не вызвать подозрений. Рука судорожно ухватилась за грязную тряпку, которую я оставила в кармане после уборки пыли, и, пока никто из гостей не заметил меня, с молниеносной скоростью повязала на голову вместо платка.

При появлении Графини прислужники демона повернулись к нам и сняли с лиц капюшоны. Это были они — рыжий со шрамом и египтянин.

— Сателлиты верховного демона Князя Тьмы, Ифрас и Неби, прибыли, — торжественно объявила старуха, и мы подошли к гостям.

Они не обратили на меня никакого внимания — лишь коротко покосились, сморщив нос в отвращении. А я запомнила: Ифрас и Неби — рыжий и египтянин.

— Доброй ночи, дорогие гости, — поприветствовала Графиня мужчин сдержанной улыбкой. — Чем обязана вашему визиту? И где задерживается ваш третий друг? Мне сказали, вас будет больше.

Яркий блеск на шеях гостей привлёк меня, и одним глазом я выглянула из-за плеча хозяйки дома. На этих двоих были надеты ошейники — почти такие же, как у меня, только массивнее и крепче и, к тому же, сделаны из золота. Я вспомнила, что и третий прислужник, который оказался шпионом в гостинице, тоже носил подобный, скрывая метку под шарфом. Значит, вся троица всё-таки служила одному хозяину. Но если мой ошейник не давал мне сбежать, могли ли их тоже влиять на свободу? Тогда, получается, их служба Князю не добровольна?

— Ночка не очень-то и добрая, — пренебрежительно ответил рыжий. — А третий «друг», — саркастично выделив слово «друг», продолжил он, осмотревшись, — сегодня не придёт. И это вас, кстати, никак не должно касаться. Главное — что мы здесь.

Графиня вздохнула громче обычного, и я заметила, как сжались её пальцы в белоснежных перчатках.

— Не буду спорить с сателлитами самого Князя. Я вас внимательно выслушаю, — с той же неизменной сдержанной улыбкой продолжила она, склонив голову в знак согласия. — Только давайте пройдём в гостиную. Полагаю, у вас ко мне есть… разговор. С моей стороны будет неуважительно оставить гостей на пороге.

Мужчины переглянулись и кивнули, после чего Графиня пригласила их пройти в соседнюю комнату. Хоть я не хотела, но мне тоже пришлось проследовать за ними. Да и старуха с горбуньей подтолкнули, когда я притормозила у двери. Мне сразу приказали всем троим разлить чай по чашкам, и, когда гости расселись по местам, я, поправив свой импровизированный платок, взяла чайник.

— Итак, какое же важное дело заставило Князя Тьмы отправить вас в моё мрачное жилище? — спросила женщина.

— Понимаете, уважаемая Графиня, — начал рыжий, облокотившись на стол, — у Князя… сбежала одна очень ценная жертва. Есть сведения, что она может быть у вас.

Услышав это, я чуть не выронила из рук чайник, но вовремя сдержалась, не дав увидеть волнение никому, кроме старухи, которая в это время зашла в гостиную с каким-то небольшим подносом. Она поставила на стол блюдце с непривычно яркими и аппетитными пирожными и вышла, а я, закончив разливать чай, отошла в угол комнаты.

— Ценная жертва, значит… — монотонно закивала Графиня.

— Девушка, если быть точным, — добавил египтянин, скосив взгляд на пирожные.

— Девушка… — усмехнулась хозяйка дома. — И что за девушку великий Князь Тьмы ищет у меня? Может, её? — она вдруг обернулась и показала на меня, уставившись на мужчин.

Всё моё тело окаменело от ужаса, и я облокотилась на стену позади.

— Уродов у Князя в замке хватает, — хмыкнул египтянин.

— Мы с вами не шутки шутить приехали, госпожа, — строго произнёс рыжий, кинув озлобленный взгляд сначала на меня, потом на Графиню. — Вы хорошо знаете, что мы говорим о нормальной девушке — не такой, как обитатели вашего дома. Признайтесь, вы снова попытались затащить красивую девушку к себе в замок?

Смех хозяйки дома прервал разговор:

— Значит, Князь потерял красавицу. Интересно. И логика его привела к тому, что она скрывается там, где красавиц… быть не может?

— Опасные разговоры наша Графиня заводит, — вступил египтянин и, оторвав голову от подушки дивана, повернулся в сторону собеседницы. — Невольно Князь услышит, и… последняя прекрасная головушка покатится по полу…

Край капюшона второго сателлита отогнулся, обнажив золотой позвонок. Он находился сзади, скрепляя ошейник и шею… наживую. И я обомлела.

— Что? — прошипела Графиня, всё ещё пытаясь сдержать эмоции.

— Обстоятельства сложились так, что на этот раз вам выпал ещё один шанс, — нахмурился рыжий. — Может… вам снова захотелось попытать удачу? И вы знаете, и мы знаем, что обычные девушки не могут войти в ваш особняк. А если попробуют — сразу канут в небытие. Если вы уничтожили эту девчонку из-за…

— Уважаемый Ифрас, — обратилась женщина к рыжему, не дав закончить фразу. Ещё чуть-чуть — и она бы взорвалась от переполняющего её раздражения. Но, втянув через нос воздух, Графиня выдохнула и будто заставила себя успокоиться. — Я никого не втаскивала к себе. Откуда такие сведения? Девушку, о которой вы говорите, я не видела.

Боясь быть разоблаченной, я даже не шевелилась. Никто из них не подозревал, что та, о ком шла речь, находилась совсем рядом — в этой же комнате, прямо за их спинами. Она только что разливала им чай… И всё же, слушая беседу, я невольно вникала в странности, вертящиеся вокруг особняка Графини. Правда, пока не могла уловить смысл.

— Неби… — скомандовал рыжий, и его сосед оторвал взгляд с пирожных и лениво приподнялся с дивана.

— Номер три обнаружил её следы неподалеку от вашего особняка, — объяснил египтянин. — Младшенький наш проверяет окрестности. А мы вот решили навестить вас. На вашу же удачу, если она не заходила в гости.

Внезапно из-под чёрной ткани он вытащил связку многоуровневых бус, и лицо Графини моментально побледнело. А египтянин ухмыльнулся, расслабленно и хитро, словно в его руках находилось то, о чего зависела жизнь хозяйки этого дома. Я сама напряглась от такого взгляда, не зная, чего ожидать. И вот — между пальцев он сжал одну из бусин, и сжимал всё сильнее, наблюдая при этом, как это заставляет спокойное лицо Графини искривляться. Я не могла понять, что происходит. И бусина, наконец, лопнула.

Гостиную вместе со всеми, кто в ней находился, поглотила тьма. Свет вернулся тусклый, мертвенный. Появился запах крови.

Кровь!

Она полилась отовсюду… и прямо из потоков густой тёмной жидкости начали просвечиваться лица, а потом и тела, постепенно обретающие объём. Окровавленные руки потянулись к Графине, пачкая её лицо и одежды. А она продолжала без движения сидеть на диване с белым от ужаса лицом.

Неби щёлкнул пальцем. И в момент всё исчезло. Дрожа всем телом, я опёрлась на стену. Что это только что было?

— Достопочтимая Графиня, — невозмутимо обратился рыжий к бледной безмолвной женщине, глубоко вздохнув. — Рано или поздно мы узнаем, если вы от нас что-то скрываете. И, если с девушкой что-то случилось по вашей вине, вам придется отвечать перед Князем Тьмы. Поверьте, он сможет сделать так, чтобы ваше проклятие стало… более впечатляющим.

Графиня, глядя в одну точку, нервно сжимала в кулаках ткани платья.

— Вы мне тоже поверьте, — сквозь зубы прошипела она. — Никакой девушки я не видела. Вы уж осмотрите окрестности получше. Для начала. А потом предъявляйте мне обвинения. Князю же передайте, что я и так живу в Аду. Хуже уже некуда.

— Мы предупредили, — мрачно ответил рыжий и, сверкнув в мою сторону своими зелёными узкими глазами, встал с дивана вместе с соседом. — Нам пора.

— К огромному сожалению… — добавил египтянин и прихватил с блюдца пирожное.

Быстрым шагом прислужники демона вышли из комнаты, и я, наконец, смогла облегчённо выдохнуть. Мы с Графиней остались вдвоём в гостиной, отходя от последствий этой неприятной встречи. Хозяйка дома точно превратилась в статую, и только движение в груди от её глубокого неровного дыхания давало понять, что она всё ещё жива.

— Быстро! Налей мне воды! — вдруг безобразным голосом рявкнула женщина.

Я спешно подошла к ней и налила из графина полчашки свежей воды. Она жадно отпила.

— Да кто они такие, чтобы угрожать мне! Рабы! Жалкие рабы! До чего я докатилась! Мерзкие слуги унижают меня в моём же собственном доме! Какой позор! Что это вообще за девка такая, что Князь так боится её потерять…

Она вопросительно уставилась на меня, словно ожидала какого-то ответа.

— Не знаю, госпожа…— нервно промямлила я и тут же отвернулась.

— Вот и я пока не знаю. Но теперь очень хочу узнать, — глаза женщины, ненадолго зацепившись за меня, забегали по комнате и остановились у окна. — Посмотри, эти двое уже ушли?

Я отодвинула штору и выглянула на улицу. Вместо двух людей в чёрных мантиях по дороге к воротам грациозно вышагивали два хищных зверя: лев и пантера. Они были такими же неестественно огромными, как и тот серебристый волк.

Глава 1.9 Лицо, которое освятит проклятие

Семигранный замок — замок семи демонов, который построен на непреодолимой скале из окаменевших костей бесчисленного числа ангелов. Вы не найдёте места более проклятого, чем это. Это обитель самой Смерти и поражённых несчастных душ. Здесь несколько хозяев, но давно уже не семь, только трое: Князь Тьмы, Искушение и Ненасытность…

Книга «Демонология грехов», глава 7 «Семигранный замок»

Вся ночь прошла как в тумане. Мои мысли отдалились от всех дел старого особняка, и я выполняла работу будто на автопилоте, не вдаваясь в подробности и даже не желая задумываться, что и зачем мне нужно делать. В голове после встречи с прислужниками Князя Тьмы возникло ещё больше вопросов, на которые мне пока не удалось найти ответы.

Кто бы мог подумать, что яд спасёт мне жизнь… Я переступила порог этого особняка лишь благодаря обезображенному лицу, а могла бы… уже не существовать вовсе, и теперь меня мучило будущее: что станет со мной, когда последствия яда растворятся? Неужели проклятие уничтожит меня? Первый раз мне захотелось подольше оставаться «рыжей квакшей» для всех…

Я и не заметила, как ночь пролетела. В мрачные комнаты особняка начали проникать первые робкие лучи утреннего солнца. Пора было ужинать и ложиться спать. Кухарки напоследок приготовили поднос с разными угощениями для Графини перед сном, и когда она была сыта, я проводила хозяйку до комнаты перед запретной лестницей.

— На сегодня ты свободна. Подготовиться ко сну мне поможет Яхиса, — указала Графиня на старуху, которая уже ждала её у двери.

— Хорошо, — кивнула я и, не задерживаясь, отправилась в комнату служанок, чтобы, наконец, отдохнуть после утомительной трудовой ночи.

За большим столом столпились девушки с тарелками, наполненными то ли какой-то кашей, то ли чем-то, разваренным до состояния пюре. Жуткая повариха всё ещё находилась на кухне и раскладывала всем ужин, и я недоверчиво встала в очередь за своей порцией мерзкого варева.

Есть на этот раз совершенно не хотелось, и я даже сама до конца не понимала, зачем продолжала стоять. Но я стояла, полностью погружённая в собственные мысли, и постепенно приближалась к столу раздачи.

Я старалась совсем не смотреть на кухарку и всё же, подходя всё ближе к ней, не могла не заметить некоторые новые детали во внешности, которые озарил утренний свет. Мой взгляд невольно зацепился за жёлтые ногти, под которыми слоями скопилась чёрная грязь. Руками она залезала в огромную кастрюлю и своей ладонью, словно поварёшкой, накладывала слугам на тарелки еду, и когда подошла моя очередь, мне ничего уже не оставалось, кроме как перебороть рвотные позывы и с натянутой улыбкой поблагодарить её.

Нервно поглядывая на мерзость, которую даже под пытками не съела бы, я прошла к столу, за которым уже вовсю велась оживлённая беседа между служанками.

— Ох, такие красавцы приезжали к нашей хозяйке сегодня! — вздохнула Саралин. — Глаз не оторвать. Все три!

— Ага, точно! Чёрненький, ну, о-очень симпатичный! — поддержала её соседка без носа.

— А мне понравился рыженький… — устремила мечтательный взгляд к потолку лысая.

— А тебе какой понравился, новенькая?

Я подняла глаза и встретила десятки лиц, обращённых на меня.

— Наверное, никакой… — тихо ответила я.

— Да неужели?

— Меня не интересовали гости Графини. Я просто выполняла свою работу.

Саралин саркастично фыркнула:

— Надо же! Какая правильная…

— А о чём они разговаривали с хозяйкой? Ты же была всё время с ними. И наверняка знаешь, из-за чего произошла ссора, — обратилась ко мне лысая. — После этой встречи Графиня была такой раздражённой и мрачной.

Разговоры моментально стихли, и все слуги одновременно уставились на меня с выражением лица, полным любопытства.

— Ничего такого… — коротко отозвалась я, не решаясь рассказать больше.

— Ну, новенькая, не утаивай! Мы слышали, что спор был из-за какой-то девушки, — прокричал кто-то.

— Да-да, мы слышали! Что это за девушка? Они кого-то потеряли? — поддержали другие.

Служанки придвинулись ко мне ближе, ожидая услышать рассказ, и я, не сумев справиться с давлением десятка пугающих лиц, выдохнула:

— Это Князь Тьмы. Это он потерял какую-то… свою пленницу. Она вроде как… сбежала от него…

Несколько пауз между словами были необходимостью не только для того, чтобы создать иллюзию неосведомлённости. Мой голос вот-вот готовился дрогнуть от напряжения, которое сдавливало голосовые связки. Ложь всегда давалась мне нелегко, а сейчас, когда от неё зависела моя жизнь, озвучивать её было невыносимо.

— А наша Графиня при чём?

— Эти два человека говорили, что она… могла затащить её к нам. И тем самым отправить в небытие, — скованно пересказала я и вдруг подумала: а что, если узнать подробности от тех, кто точно знает. — Только я не очень…

Не успела я закончить, как девушки мгновенно заохали:

— Значит, ищут красивую. Графиня точно не могла такую затащить. Да и мы бы знали.

— Чтобы снять проклятье, ей нужна красавица, а в этот замок такая девушка даже за порог не сможет переступить, — поддержали другие.

Все закивали головой, подтверждая сказанное.

— А что это за… проклятье? — надеясь на то, что мне дадут ответ, озвучила я.

Служанки особняка Графини замолчали и переглянулись друг с другом.

— А по нам не видно, что именно за проклятье обитает в этом доме? — задала наводящий вопрос Саралин. — На себя тоже посмотри. Кто мы все? Уродины, ну, что скрывать-то.

Я нахмурила брови.

— Но Графиня вроде… не подвержена действию этого проклятья. Почему она тогда тоже здесь?

— Как же не быть здесь самой причине проклятия? — хмыкнула моя собеседница. — Ведь именно с неё всё началось. А мы так — горстка последователей.

— Я всё равно не очень поняла…

В разговор вступила лысая:

— Видела, что Графиня ходит с полностью закрытым телом? Видела хоть раз её ноги? Руки? — придвинулась та ко мне, и я в ответ на вопросы отрицательно закачала головой. — Говорят, всю её кожу покрывают жуткие язвы.

— А может и не язвы, а что-то похуже… — добавила девушка со шрамом на лице.

— Так вы не знаете? — удивилась я.

— Знаем. Конечно, мы знаем. Но не всё. И не до конца, — недовольно отозвалась Саралин. — Только старухе Яхисе известны все тайны Графини. Она ещё в Мире Живых прислуживала ей.

— И за что же… прокляли Графиню?

— Она убивала девушек в Мире Живых — и очень много. Погоня за вечной молодостью и зависть к чужой красоте сделали её одержимой там, на земле. А под землёй… её наказали. Да, наша Графиня — известная личность на Тёмной территории. Не каждую душу сажают в клетку проклятия на перевоспитание.

Меня охватил ужас.

— То есть девушки не могут войти в дом из-за действия проклятия? — спросила я, осознав, что, возможно, попала ещё в большую западню, чем мне казалось изначально.

— Предание гласит: если Графиня встретит ту избранную, которую не коснулось уродство, проклятие будет снято. Не только с неё, но и со всех нас, — ответила Саралин, хлопнув тремя глазами поочерёдно.

— Но такая девушка… вряд ли сможет зайти в этот дом, — вздохнул кто-то рядом. — Графиня не раз заманивала жительниц Тёмной территории, не знающих о проклятии. А девушки раз — и растворялись в небытии, как только перешагивали порог.

Я с сочувствием посмотрела на них — на проклятых, кто навсегда заперт в этом доме. Им были даны условия спасения, но на деле — лишь мнимые надежды, видимость. Условия снятия проклятия заведомо невыполнимы для того, чтобы зло, которое погубило слишком много жизней, никогда не получило свободу, а вместе с ним — и те, кто последовал по его следам. Что сделали эти люди? Сколько девушек убила Графиня, чтобы получить столь суровое наказание? Они не смогут переродиться, а значит, что не любой проклятый может получить прощение и второй шанс…

— Никто, получается, не выберется отсюда… — вздохнула я, но, заметив, как все вокруг нахмурили брови, глядя на меня, вжалась в стул.

— Что ты вообще говоришь?! — послышался возмущённый возглас, и на меня уставились три разъярённых глаза Саралин. — Мы пытаемся! И будем пытаться, пока не получится затащить кого-нибудь!

— Простите, да, конечно… — тотчас извинилась я, чтобы не накликать беду.

После проведённой рабочей ночи среди слуг проклятого особняка мне почти удалось привыкнуть к новому окружению. Я не забывала, кем они были в прошлом, но мне начало казаться, что все эти девушки могли стать другими, ведь, несмотря ни на что, в них оставалась человеческая часть, не тронутая чернотой.

Как же я ошибалась….

Заключение лишь озлобило их. Они не раскаивались ни в чём — просто хотели выбраться любой ценой, пусть даже ценой жизни множества людей, которые подходят под описание их спасителя, и от того — до сих пор были способны на страшные поступки.

Я замолкла и уставилась себе в тарелку. Служанки вскоре успокоились, забыв обо мне, и повернули разговор обратно на сегодняшних гостей Графини. Никто больше не касался темы проклятия — только я до сих пор размышляла о ней и не могла её отпустить… во многом из-за самой себя.

Что будет со мной, когда действие яда пройдёт?

Случайно я встретила на себе задумчивый взгляд трёхглазой.

— Что с тобой, Саралин? — осмелившись на прямой вопрос, поинтересовалась я.

— Я вот смотрю и не могу понять… — прищурила все три глаза на меня та. — Мне кажется, или… отёк с твоего лица слегка… спал?

Моё дыхание на мгновение прервалось.

— Да нет, не может быть… — нервно отмахнулась я и, отвернувшись от соседки, поджала губы.

— Да, наверное, — хмыкнула девушка, вернув безразличие взгляду. — Устала я, вот и померещилось. Ну и бред, скажи же?

Судорожное «кхм» вылетело наружу, и я поспешила встать из-за стола. Я не хотела врать, потому что разоблачение было уже близко. Все сразу же узнают, что та сбежавшая от Князя пленница на самом деле — я. Конечно, если смогут застать меня в живых. Сейчас никто не мог сказать мне, что будет, если…

Отправлюсь ли я в небытие? Выдадут ли они меня демону или оставят себе? Любой исход того будущего, в котором моё лицо станет прежним, не предвещал ничего хорошего, и, уже выходя из комнаты, я обернулась:

— А что, если всё же… — неуверенно начала я, обратившись ни к кому и ко всем одновременно. — Если всё же та избранная девушка появится здесь? Что будет дальше?

— Главное — не упустить её приход, — ответила одна из группы служанок, оставшихся за столом, с блаженствующим коварством. — И удержать любым способом, если захочет удрать. Мы-то её точно не отпустим никуда, пока проклятие не будет снято.

— Да-да, верно. Графиня скажет, что с ней нужно делать, — ухмыльнулись девушки рядом.

Из соседней комнаты послышался голос Ладелии. Она крикнула, чтобы все заканчивали ужинать и ложились спать. Убрав за собой тарелки, мы направились в подвал — в спальню, где начали приготавливаться ко сну. Я легла в свою кровать и, закрыв глаза, не успела осознать, когда темнота сменилась дымкой усталости.

*

Вокруг царил зловещий полумрак. Я оказалась в уже знакомом зале, по краям которого в ровный ряд стояли тёмные колонны. С многоуровневого возвышающегося на десятки метров потолка свисала на толстых золотых цепях мощная сияющая люстра. Свечей на ней было не сосчитать. Тысячи? Сотни тысяч? Её размер завораживал. Потолок почти полностью закрывал яркий огонь, который смог осветить это мрачное логово.

Утренний свет, просачиваясь снаружи сквозь витражи, окрашивал пёстрыми цветами тёмный бархатный трон с золотыми подлокотниками. Только он стоял на возвышении в пустоте огромного зала — больше ничего. На троне, опустив закутанную в тёмный капюшон голову, в окружении трёх приспешников сидел уже хорошо знакомый мне некто, кого в этом мире называли Князем Тьмы.

— Вы нашли её? — строго спросил он, барабаня жилистыми пальцами по золотому подлокотнику своего трона.

Хоть всё тело демона было скрыто под плотными фиолетовым тканями, он выглядел настолько устрашающим, что все три сателлита казались перед ним детьми.

— Пока нет, господин, — сухо отчитался рыжий и скосил недовольный взгляд на соседа с голубой пряжкой на поясном ремне. — Если бы кое-кто не заключил нас в огненное кольцо, мы бы не упустили девку.

— Ифрас, не вводи господина в заблуждение, — отозвался третий прислужник, не дрогнув в лице ни единым мускулом. Его голос излучал спокойствие и безразличную к обвинениям уверенность. — Моя сила была нестабильна на территории гостиницы. А у вас её вообще не было.

— Ты… — прошипел рыжий, не сумев сдержать гнев, но Князь Тьмы прервал зарождающуюся ссору.

— Молчать!!! Так вы упустили её?! — взорвался тот, и оглушающий демонический рык разнёсся по залу громким эхом. Огоньки свечей задрожали. Он вскочил со своего трона и за два шага оказался перед лицом Ифраса. — Приведите её ко мне! — прошипел он, нависнув грозной тенью над рыжим. — Или вы забыли, что будет, если не выполнять условия контракта?

Князь Тьмы сделал ещё один шаг, заставив напрячься всю троицу, и плавно поднял перед ними руку. Только одного этого движения хватило, чтобы сателлиты одновременно захрипели. Они ухватились за золотые ошейники, которые словно сузились за секунду. Их ноги оторвались от земли и повисли в воздухе.

— Для чего вы у меня служите? Для чего я подарил вам тёмную силу, если даже с ней вы не можете поймать… Обычную! Мелкую! Глупую девчонку!

— Князь… Князь… — высунув язык, трусливо взмолился Неби. — Это ошибка… Но… Мы исправим… Дайте шанс… Умоляю…

Он кашлял, хрипел, но продолжал молить. Другие двое молчали, содрогаясь от боли и задыхаясь.

Никто из них не знал, что я тоже наблюдала за этой сценой, находясь у витражного окна в непосредственной близости от Князя. Тянущее тошнотворное чувство вспороло мою бестелесную оболочку и подкралось к шее, словно я была четвёртой среди тех, кого поймали. Я не могла вдохнуть. Хруст позвонков уже представлялся мне, и я боялась увидеть, услышать, как шеи прислужников переломятся. Мой взгляд застыл на одном — человеке с голубыми глазами, чьё бледное лицо покрывалось предсмертными алыми пятнами. И я, не выдержав эмоций, отвернулась.

Позади раздался грохот.

Я раскрыла глаза, и сквозь пёстрые витражи показалось небо и плотное одеяло облаков. Где-то далеко внизу расстелился обруч тьмы — точно бездонная пропасть, которая окольцевала скалистые берега, постепенно переходя в мрачно-зелёные лесные пейзажи. Какие-то паутинные линии, похожие на тысячи запутанных дорожек, извивались вокруг, и что-то двигалось по ним. От такого вида даже закружилась голова, и я нехотя повернулась обратно.

Три человека лежали на полу, и все три жадно вдыхали воздух. Князь всё ещё угрожающе нависал над ними, но теперь его лицо было наполовину скошено в сторону.

— Простите, Князь, её след потерялся у замка Кровавой Графини. Ей удалось… скрыться. Охотники везде ищут её, — откашлявшись, ответил ему голубоглазый.

— А эта тихоня не так уж и проста, — задумчиво произнёс демон. — Хитрая. Смогла вас троих обвести вокруг пальца.

— Девка просто слишком… — вступил Ифрас, но, не успев договорить, захлебнулся приступом кашля и схватился за горло, — пронырливая оказалась, — продолжил он, отдышавшись. — Мы не ожидали.

Князь отдёрнул голову в сторону своего первого сателлита и рявкнул:

— А нужно было поразмышлять своими затухшими мозгами над причиной, по которой я отправил армию вместе с вами! Сколько ни учи людей, они умнее не становятся… Но… — край его подбородка выглянул из-под капюшона, и демон растянул губы в зловещей улыбке, — пусть она сломается на Тёмной территории. Пускай ломается как можно сильнее. Тогда она сама приползёт ко мне и преподнесёт свою душу. Так суждено случиться, и я подожду ещё немного.

— А… что, если она уже… того? — спросил египтянин и, задрожав, трусливо вжал голову в шею, когда Князь Тьмы перевёл взгляд на него.

— Она жива, — с каким-то странным наслаждением проговорил сын Смерти и повернул голову в сторону витражного окна. — Это я знаю точно.

Во мраке капюшона сверкнул нечеловеческий оскал.

*

Я проснулась в холодном поту и, вобрав полную грудь воздуха, словно до этого не дышала, резко села в кровати. В ужасе я огляделась по сторонам.

Подвал. Рядом спала Саралин, вокруг — привычная тьма спальни работников особняка. Меня просто вытолкнуло из сна обратно. Я схватилась за голову. Сердце бешено билось в груди, а кровь пульсировала по венам. Меня не покидало тревожное чувство, что сон вовсе не был сном. И я могла поклясться, что Князь Тьмы там, за гранью, мог каким-то образом замечать моё присутствие.

«Скоро предназначение настигнет тебя, готовься!» — прошептал вдруг над самым ухом чей-то голос и растворился. Это была женщина. И я тотчас подскочила с кровати, оглядев ряд служанок, но все мирно спали на своих местах. Никого не нашлось рядом. И ничего, кроме моего собственного следа от головы на подушке, я не увидела.

Кто это был только что? Опять видения или… что-то другое?

Тёмные стены помещения давили на меня. Отступив несколько шагов назад, я резко замерла, а затем сорвалась с места в сторону лестницы. Мне хотелось просто выбраться отсюда, из надоедливой и пугающей темноты, и увидеть хотя бы немного света. Хотелось свежего воздуха. С каждым шагом становилось всё труднее держаться на ногах. Казалось, разум покидал меня.

Уже вечерело. Скоро колокольчик должен был вновь зазвонить. И первым делом я забежала в ванну, чтобы умыться прохладной водой и успокоиться. Мои руки зачерпнули из ведра холодной, почти ледяной воды. Когда ладони соприкоснулись с щеками, я вздрогнула от неожиданности.

Вместо необъятной вздутой подушки лица, к которой я уже привыкла, вернулась прежняя форма. Это мгновенно отрезвило меня, заставив забыть о голосе, не имеющем тела. Протянув вперёд руки, я с опаской взглянула на них и задрожала — они стали прежними. Когда моё лицо показалось в отражении успокоившейся воды, обречённый шёпот сорвался с губ: «Нет…»

Я отползла от бочки, лихорадочно повторяя: «Нет-нет-нет… Только не сейчас…» — и вскочила на ноги, нервно оглядываясь по сторонам. Никто пока не проснулся и не увидел меня такой. И радовало хотя бы то, что я не растворилась в небытие. Теперь надо было придумать, как выйти из особняка до того, как начнётся новая рабочая ночь.

Я поспешила в комнату, где находилось окно, и открыла створку. Сначала одной рукой, другой; затем ногами, всем телом, с разбега — невидимый барьер не пропускал меня. Тогда я решила вновь попытаться снять эту металлическую штуку с шеи, но на все мои попытки ошейник только сильнее сжимался.

Не собираясь сдаваться, я кинулась в парадный зал и отворила входную дверь. Я остановилась перед ней, нервно вдыхая холодный воздух. Рука вытянулась вперёд. В утренней тишине слышался каждый шорох. Доски скрипели под ковром от малейшего движения. Я закрыла глаза и, ещё раз втянув ноздрями запах леса, сделала уверенный шаг вперёд.

Но барьер не пропустил меня, словно возведя вторую невидимую дверь, в которой не было даже ручки, чтобы взяться за неё и отворить. «Нет! Откройся!» — ударила я по отвердевшему воздуху, но услышала вдруг отчётливый хлопок, раздавшийся с верхних этажей дома. Чьи-то шаги зашуршали по коврам. Эти звуки было ни с чем не спутать — из коридоров в главную комнату приближалось несколько человек, даже целая группа.

Под парадной лестницей я нашла маленькую дверцу, за которой хранились разные швабры и тряпки, и притаилась.

Компания, как мне показалось, спустилась по лестнице, затем повернула в гостиную и после поднялась обратно в верхние комнаты дома. Шаги стихли. Больше никто не спускался ко мне, но я предпочла оставаться в каморке. Мне не хотелось выходить.

Всё время, пока не зазвонил колокольчик, я просидела в тёмном углу, уткнув лицо в колени. Я знала, что меня найдут — это было неизбежно, и, как только звонкое эхо разлетелось по всем углам дома, ознаменовав начало работы, служебная территория загудела. Сверху снова послышались шаги. На этот раз спускался один человек. Он зашёл в комнату девушек, и после — сонные голоса стали громче. Я узнала Ладелию, которая отдавала новые приказы, и вскоре издалека послышалось и моё нынешнее имя, окрашенное хриплым голосом горбуньи:

— Румали! Я же знаю, что ты где-то здесь! — закричала она, выйдя в парадный зал.

Я слышала стук её каблуков, который смягчал ковёр. Ладелия неспешно прошлась по комнате.

— Выходи! Тебе не спрятаться в этом доме! Всё равно найду, где бы ты ни была, — повторила Ладелия и остановилась — казалось, прямо посередине комнаты, перед лестницей.

Глядя в узкую щель под дверью моей каморки, через которую проникала тонкая полоска тусклого света, я ожидала, когда тот свет полностью озарит моё лицо. Я не надеялась на освобождение. Да и знала, что эти люди просто так не отпустят меня. Но, возможно, получилось бы договориться? Что, если заключить договор с Графиней? Ведь все они хотели снять проклятье, а я бы могла помочь им и одновременно себе.

Я сама открыла дверь каморки и вышла навстречу Ладелии.

— Я здесь.

Горбунья в раздражённом ожидании повернулась.

— Вот ты и нашлась, наша рыжая квак…ша… — её язык начал заплетаться на полуслове. Ладелия уставилась на меня с широко открытым ртом, и её челюсть отвисала всё ниже и ниже с каждой секундой.

На шум начали сбегаться служанки, но, завидя меня, они с удивлением замирали на месте. Настала гробовая тишина.

— Кто это? — спросил кто-то из толпы.

— Смотри на одежду… Это, кажется, Румали…

— Как это может быть?

Лица искажались всё сильнее, но я, несмотря на страх, уверенно заявила:

— Я хочу говорить с Графиней.

Девушки переглянулись. Вскоре с верхнего этажа послышались шаги, и по парадной лестнице к нам спустилась старуха Яхиса.

— Что за шум? Кого наказать? Сейчас всех накажу! — скрипуче пригрозила главная служанка Графини и встала посреди трёх сторон. Увидев меня, она споткнулась и вместе со всеми раскрыла рот.

За ней показалась и сама хозяйка дома. Она встретила меня немым восхищённым взглядом и, облокотившись на поручень от внезапного шока, замерла на лестнице.

— Прекрасное… дитя. Неужели…

Алые губы растянулись в улыбке. Графиня широко распахнула удивлённые глаза, будто не верила тому, что видит. Слегка пошатываясь, она спустилась в главный зал и остановилась передо мной, и старуха рядом, придвинувшись ближе к хозяйке, тихо прошептала ей на ухо:

— Госпожа, теперь нужно…

— Ничего не нужно, — выставила та перед лицом Яхисы палец и ещё шире улыбнулась, не отрывая взгляда от меня. — Румали, пройдём со мной, прошу.

Графиня позвала меня рукой, и мы прошли в гостиную.

— Так вот ты какая — пленница, которая сбежала от великого Князя Тьмы, — расположившись на диване, женщина с очень странной улыбкой похлопала по месту рядом с собой, и я недоверчиво села.

Графиня продолжала меня увлечённо разглядывать, как трофей или найденный клад, и я, настороженно смотрела на неё в ответ, не зная, чего ждать. Тело сжалось от страха. Но неожиданно Графиня достала из скрытого кармашка платья белый платок, поднесла его к моей щеке и вытерла с неё что-то.

— Сколько тебе лет, дитя? — спросила она вдруг участливо и спокойно. Её красные зрачки были наполовину скрыты веками.

— Семнадцать, — ответила я и зачем-то добавила: — А вам?

Только мгновением позже я поняла, насколько это было неуместно. Графиня прищурилась, бросив на меня острый взгляд, но потом широко улыбнулась.

— А я догадывалась, что ты другая — не такая, как все мы. Я чувствовала, что с тобой что-то не так, но не могла понять, что именно…

— Не выдавайте меня демону, прошу… — обратилась я к ней. Я знала, что Графиня захочет использовать меня, чтобы самой освободиться, и нужно было попробовать убедить её в том, что освободиться мы можем обе. Я никогда не участвовала в важных переговорах и даже не представляла, как вести беседу с проклятым человеком. — Я… могу помочь вам... снять проклятие…

— Ты и так поможешь, раз оказалась здесь, — невозмутимо ответила она, впервые оторвав от меня взгляд. — Не волнуйся, я не выдам тебя Князю. Он не получит тебя никогда. Никогда… — на выдохе повторила та.

Я не верила ей. И даже если бы я осталась такой же наивной, как при общении со шпионом Князя, я бы не поверила, что смогла получить согласие так просто. Её спокойствие и податливость казались маской, и, как она «догадывалась, что я другая», так и я чувствовала, хоть и не имея прямых доказательств, что передо мной опасный человек.

— Значит, вы согласны помочь и мне? Вы меня отпустите? — недоверчиво спросила я.

— Ты моя особенная гостья, которую я очень долго ждала. И я… даже устрою завтра бал в твою честь. Да, точно, бал!

От радости она чуть не захлопала в ладоши, как ребёнок, но сдержалась. Её улыбка сияла. А я будто приросла к дивану.

— Мне это вовсе не нужно… — продолжила я. — Давайте быстрее снимем это проклятье. Вы все станете свободными, и я тоже смогу освободиться…

— Проявляешь неуважение? — вспыхнула вдруг Графиня и так же резко успокоилась. — Нет-нет, это должен быть грандиозный праздник. Я столько ждала. Что мне один день? Да и тебе… — она сверкнула красными глазами в мою сторону и мечтательно вздохнула. — Я сегодня же разошлю приглашения гостям, а завтра устроим бал.

Такого поворота событий я совсем не ожидала. Графиня под угрозой собственной безопасности решила устраивать бал?

— Вы не боитесь, что Князь узнает?

— Он не узнает. За это можешь не переживать, — уверенно заявила Графиня и встала с дивана. — Мне вот только интересно… чем же твоя душа так привлекла Князя, м? Ты не с Тёмной территории.

— Я не знаю, — коротко отозвалась я.

— Правда?

— Правда.

Графиня ухмыльнулась:

— Не хочешь говорить — не говори. Мне просто любопытно. Князь Тьмы — это не просто демон. Он владыка всех проклятых душ. И… я знаю точно, что он не стал бы бегать за кем-то, пусть даже за собственной жертвой, по незначительной причине. Его планы строятся куда дальше, чем может себе представить любой обычный человек.

— К чему это вы?

— Не знаю, — пожала плечами та и кинула на меня многозначительный взгляд. — Просто… размышления.

Женщина направилась к выходу из гостиной. Я же осталась на диване, пытаясь разгадать её намёк. Казалось, все вокруг меня о чём-то знали. Только я одна находилась в наиглупейшем неведении, собирая информацию по крупицам. Что на самом деле хотел от меня Князь Тьмы? Я всё больше убеждалась в том, что демон, как и сказала Графиня, преследовал цель большую, чем просто внести меня в свою «коллекцию жертв».

Хозяйка особняка, замерев в дверях, внезапно обернулась:

— Кстати, отныне ты не служанка, поэтому тебе не стоит спать со слугами. Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили отдельные покои. Неподалёку от моей комнаты.

Сказав всё, она направилась было дальше, но я обратилась к ней, заставив остановиться:

— А вы… Вы не снимете ошейник с меня?

Чёрная бровь на белом лице выгнулась.

— Что? Ошейник? — хмыкнула женщина, еле сдержав смешок. — Разве нам это так необходимо сейчас? — она задала вопрос, но опередила с ответом: — Думаю, нет.

Графиня всё же сделала шаг из гостиной, но прежде — махнула кому-то рукой, и в комнату зашла Ладелия. Хозяйка прошептала ей что-то на ухо, после чего ушла, а горбунья, дождавшись, когда Графиня скроется, перевела на меня раздражённый взгляд. Она недовольно фыркнула и тут же вышла. И почти сразу же зашла обратно, приведя за собой несколько служанок.

Передо мной поставили подносы с едой, и я вопросительно уставилась на людей, столпившихся вокруг.

Ладелия пренебрежительно осмотрела меня с ног до головы и заявила:

— Слишком много почестей тебе одной: барские кушанья, отдельные покои, — недовольно и в то же время печально скосила губы та. — Но, быть может, ты, действительно, избранная… Ешь.

— Я не голодна, спасибо.

— Ешь, — настойчивей потребовала горбунья. — Так повелела Графиня.

Я с настороженностью оглядела блюда, вспоминая, чем демон Искушения кормил Лис, и спросила:

— Что это?

Сейчас завтрак был намного разнообразнее, чем каша непонятного вида, которую подавали слугам, но ни один из видов блюд мне не был знаком: какие-то странные напитки, овощи, которые я не видела нигде раньше. Из понятного — лишь хлеб. И то мерзкого грязно-зелёного цвета.

— Вот, девки, смотрите, уже привередничать начала… королева, — намеренно громко и наигранно произнесла Ладелия, и позади неё служанки зашептались. — Раз она превратилась из чудовища в красавицу, подавайте ей изыски!

— Это не так. Я не… — попыталась оправдаться я, но горбунья перебила.

— Отринь свою гордыню. То, что ты освободишь нас, не дало тебе права быть здесь госпожой. Ты такая же, как и мы, раз появилась здесь. И наказание будет соответствующее.

— Ладелия, что это ты говоришь нашей уважаемой гостье? — послышался вдруг голос главной служанки Графини, и горбунья, отступив от меня, виновато вжала голову в плечи. В комнату незаметно для всех вошла Яхиса, став свидетелем разговора. Морщинистые щёки старухи приподнялись, слегка показав жёлтые зубы, и она проскрипела мне: — Румали, пойдём со мной, я покажу тебе твою комнату.

Я молча проследовала за старухой, чувствуя себя, как на поводке у хозяина: куда потянут — туда и нужно идти. Мой рот закрылся, не желая больше воспроизводить слова. Хотелось просто пережить этот день, не привлекая внимание к себе ещё сильнее. Проще было молчать.

Мои покои находились в том же коридоре, что и спальня Графини, и по сравнению с подвалом, в котором обитали служанки, новое место оказалось более уютным. Главное — здесь был свет. У стены находился комод, напротив него — кровать и окно, занавешенное тёмными шторами. Пол всё так же застилал коричневый ковёр. Я села на краешек пружинистого матраса — он заскрипел, и я тут же подпрыгнула.

Время шло. Иногда я ходила по комнате. Иногда ко мне кто-то заглядывал, принося с собой что-то или унося. Я не пыталась выбраться через окно или придумать другой план побега, понимая бесполезность попыток. Я даже не открывала шторы, чтобы посмотреть на улицу. Я просто ждала условленного срока.

Перед ужином ко мне зашла Яхиса и принесла с собой длинное белое платье на вешалке.

— Твоё платье к балу готово, — сказала она и подозвала меня к себе. — Иди сюда. Как тебе, дитя?

Я настороженно взглянула на вещь, которую повесили передо мной.

Это было старинное накрахмаленное белое платье с длинными рукавами, расширяющимися у запястий. Без лишних изысков: простые линии и однотонный цвет. Юбка в пол без каких-либо дополнительных слоёв. Наряд, казалось, предназначался вовсе не для бала.

— Оно… белое, — не зная, что ответить, неуверенно выдавила я и пожала плечами.

— Хы-ых, — довольно проскрипела старуха и погладила морщинистой рукой по платью, — идеально белое — белоснежное! Тебе нужно принять ванну, чтобы не испачкать его.

— Хорошо… — всё так же неуверенно отозвалась я.

— Пойдём, я провожу тебя в ванную комнату.

Яхиса взяла меня за талию, пробарабанив по рёбрам острыми когтями, и мы, выйдя в коридор, завернули в соседнюю дверь.

Влажный воздух хлынул тёплой волной в лицо. Комната была отделана белым кафелем, и посередине, скрываясь за широкой тканевой ширмой, стояла ванна, до краёв наполненная водой. Пространство уже заполнил манящий пар, приглашая приступить к требующимся процедурам.

За нами почти сразу зашла девушка и принесла на подносе стакан молока и несколько кусочков хлеба.

— Тёплое молоко. Выпей, дитя, — предложила старуха, но я отмахнулась.

— Нет, спасибо.

— Пей-пей, ты нужна нам не только красивая, но и здоровая, — она настойчиво всучила мне в руки стакан и, пока я не сделала первый глоток, не сводила с меня глаз.

Старуха отошла, когда поняла, что я выполнила её приказ, и я отвернулась. Здесь мне не подсовывали вместо нормальной еды личинок и червяков. Продукты, из которых повариха делала блюда к столу, были не слишком аппетитны, но хотя бы не меняли свои свойства и не превращались ни во что другое.

Отпив ещё глоток, я повернулась обратно и заметила, что Яхиса вылила в воду ванной колбу с какой-то зелёной жидкостью.

— Ароматные травы, чтобы ты расслабилась и успокоила душу, — размешав воду рукой, сказала та. — Иди, дитя, купайся.

Главная помощница Графини вышла, оставив меня одну, и я, сначала опробовав воду рукой, погрузилась полностью в ванну.

Я откинула голову назад и прикрыла глаза. С паром ушли и все тревожные мысли. Больше не казалось, что здесь мне грозит опасность. Первый раз за всё это время я по-настоящему смогла расслабиться.

Через окно позади ванны внутрь комнаты просочился рассвет, окрасив белую плитку розово-золотым цветом. Солнце почти вышло из-за горизонта. Утренний сумрак. И вся природа этого мира с приближением нового дня начала постепенно засыпать. А я, наоборот, проснулась. Но не от очередного кошмара. Снаружи будто кто-то играл с солнечными зайчиками, заставляя их прыгать по моему лицу, чтобы я открыла глаза. И мне, сколько бы я ни жмурилась и ни вертела головой, пытаясь отогнать золотые блики, всё же пришлось проснуться.

Это оказалось сложнее, чем я думала. Потолок поплыл, и меня прижало ко дну ванной. Я лежала, не в силах даже пошевелиться, и наблюдала, словно на карусели, как кружится вокруг вся комната. Глаза слипались обратно. Я не понимала, что со мной произошло. Руки и ноги не слушались, каждая мысль требовала большого усилия. Я лишь водила взглядом из стороны в сторону, не задерживаясь на одном месте надолго, мир вокруг уходил в неудержимый пляс, закручивая и меня вместе с собой.

Что со мной сделали? Это точно был яд. Но где: добавили в молоко или… налили в ванну? Или меня травили постепенно? Времени прошло ещё не слишком много, и я попробовала встать, задействовав все последние силы. Моё сознание точно утекало, тянулось ручейком в неизвестном направлении. Шатаясь, как от морской качки, я всё же смогла выбраться из воды и рухнуть у окна, отворив створку.

В лицо хлынул холодный воздух. Я вдохнула волну жадно, взахлёб. Постепенно пространство, действительно, начало замедлять свой бешеный танец. В голове слегка прояснилось, и я обмякла на подоконнике, уткнув нос в щель между рамой.

Утро уже было совсем близко. Ночь собирала свои последние тени из лесной чащи вокруг замка, и солнце приступило к раскрашиванию бесконечного тёмного океана в необычайные цвета розоватых оттенков. Вдали я заметила высокую тёмную скалу, которая почти достигала параллели облаков, а на её пике, всё ещё скрываясь в мрачной небесной дымке — внушительный чёрный замок.

Неожиданно боковым зрением я уловила какие-то странные, светящиеся будто отдельными лучами солнца, блики, которые мелькали между стволов деревьев. Они разгоняли вокруг себя всю черноту, постепенно приближаясь всё ближе к особняку Графини и становясь ярче. Наконец, между листьев показался золотой блеск, а затем я увидела его — сияющего единорога, тело которого излучало лучи, похожие на солнечные. Грациозное существо будто плыло по земле, ступая мягко и бесшумно, и золотая волнистая грива развивалась на ветру невесомыми волнами. Величественно ступая, сказочный гость подошёл почти к самому забору особняка, но остановился между деревьями, подняв голову к моему окну.

Наши взгляды пересеклись. Я кивнула в знак приветствия, не знаю, для чего. Он будто бы пришёл… ко мне, и я просто не могла не поздороваться со своим гостем. Единорог ещё мгновение смотрел мне прямо в глаза, а потом, выставив одну ногу вперёд, склонил шею.

Тем временем солнце уже полностью вышло из-за горизонта. Только несколько тусклых лучиков ещё застряли между каймой неба и земли, прощаясь с ночью. Из глубины особняка послышался голос Ладелии — она сообщала, что пора ложиться спать. Совсем скоро должен был состояться бал.

«Помоги», — прошептала я своему гостю, прижав ладонь к стеклу. Тот же, последний раз взглянув на меня, развернулся в сторону леса и скрылся в тёмной чаще.

Глава 1.10 Бал проклятых и лапки паука

Когда зло просочилось в идеальный Мир, все невинные рано или поздно отравились им. Были души, которые сопротивлялись тьме, появляющейся в их мыслях и сердцах, и не давали ей волю. Были люди, которые пропускали зло в свою жизнь, но затем стыдились содеянного. Были люди, которым нравилось пить яд, и они не собирались от него отказываться…

Книга «История Мира Духов»,

глава 3 «Противоестественный яд Смерти»

«Дзинь… дзинь… дзинь…»

Ненавистный звон колокольчика…

Прошли утро, день — я до самой ночи не сомкнула глаз в ожидании. Мне не хотелось спать, и теперь не успело пройти и нескольких минут, как в комнату ворвалась старуха Яхиса, точно сторожила всё это время меня под дверью.

— Пора собираться на бал, — сказала со скрипом она и поставила на комод новый поднос с молоком. — Гости скоро прибудут.

— Уже?

Помощница Графини, проигнорировав мой вопрос, настойчиво протянула стакан.

— Возьми. Выпей молочко. Скоро тебе принесут завтрак.

«Там снова отрава…» — про себя подумала я, но вслух ответила покорно и спокойно:

— Спасибо.

Я отпила глоток, но потом, пока старуха проверяла моё парадное платье, бесшумно выпустила его обратно в стакан. Возможно, я просто не видела истинную форму магии, потому что уже попала под её влияние. Что мне давали на самом деле вместо молока? Я решила сыграть, изобразив слабость, и морщинистое мерзкое лицо Яхисы в плохо скрываемом довольстве расплылось.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она и насупилась, ожидая ответ.

— Голова слегка… кружится. Наверное, из-за того, что не смогла заснуть.

— Да, скорее всего, — неестественно активно закивала старуха и отвернулась к комоду. Выдвинув все ящики поочерёдно, она достала из них несколько старых вещей и подозвала меня к себе. — Во-от… — с приторным наслаждением сказала Яхиса, сглотнув слюни, и усадила меня на стул. — Надо подвести твои глазки, накрасить губки, нарумянить щёчки. Но для начала оденем тебя в платье.

Она узко зашнуровала корсет, будто специально, чтобы мне стало ещё сложнее дышать. Я всё время чувствовала на себе её голодный взгляд. Она смотрела на меня, как хищник на добычу. Оскал не сходил с её лица. Даже когда главная служанка Графини красила меня, слюна иногда выкатывалась из-под складок морщинистых щёк, и каждый раз она с шумом затягивала слюни обратно в рот.

Когда макияж был полностью готов, старуха взяла большой деревянный гребень и начала причёсывать мои волосы, одновременно напевая какую-то мелодию. Мычание Яхисы звучало жутко. Её скрипучий, хриплый старческий голос искажал простой мотив, превращая его в кошмар наяву. И я сама уже готова была подорваться с места — только бы не слышать.

Одежда, макияж, причёска — все приготовления завершились. Старуха резко прекратила мычать, провела костлявой рукой по моим волосам, касаясь своими острыми когтями кожи головы, и издала очередной тихий скрип. Я сумела сдержать страх и отвращение, вдохнув так глубоко, насколько позволял корсет, чтобы успокоиться.

— Пойду проверю, не пришли ли гости, — сказала Яхиса и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, я тотчас ухватилась за ошейник и сжала его с такой силой, что сине-зелёные змеи вен разбежались по рукам. Мне теперь совсем не хотелось дожидаться бала. А будет ли, действительно, бал?

Я уже сомневалась… В договоре со злом всегда есть пункт, который упустишь, несмотря на подготовку. Что они сделали со мной? Они пытались лишить меня разума. И внешне сделали из меня куклу. От того количества макияжа, что нанесли на лицо, мою кожу стянуло. Плотная маска, я чувствовала, потихоньку трескалась. А внутренне? Что зло сделало со мной, если я согласилась помочь убийцам выбраться на свободу?

Я ждала золотого единорога, надеясь, что он придёт. Весь день. И сейчас. Но он ушёл тогда, ещё на рассвете, и до сих пор не вернулся.

За дверью стало подозрительно тихо. Казалось, особняк неожиданно вымер, и я осторожно выглянула из комнаты.

Перед носом вместо тёмного коридора показалась матовая ткань, состоящая из трёх цветов: красного, чёрного и белого. Я подняла взгляд и увидела Графиню, которая стояла прямо при входе в своём новом пышном наряде.

— Куда-то направляешься? — спросила хозяйка дома, прищурившись.

Она, очевидно, оценивала моё состояние. И я тут же опустила брови, придав взгляду болезненной усталости.

— Нет. Гости скоро прибудут, мне стало интересно посмотреть… на них…

От волнения мои руки чуть задрожали, и я убрала их за спину, пока Графиня не заметила.

— Что ж, тогда пойдём, — сказала та, коснувшись моего плеча. — Я как раз шла за тобой. Кареты гостей уже подъезжают, пора идти встречать их.

— Хорошо, — как можно спокойнее ответила я, нервно взглянув на её цепкую руку.

Мы направились по коридору в сторону парадной лестницы. Проходя мимо большого белого зала, я заметила, что все его окна были закрыты плотными красными шторами с чёрными вставками, и посередине помещения, внутри каменного подиума, появился золотой столб внушительных размеров, украшенный красными, чёрными и белыми ленточками. Я терялась в догадках, почему не услышала, когда его устанавливали.

Сердце снова бешено заколотилось. Оглядываясь на столб, я начала спускаться по лестнице и случайно наступила Графине на подол. Женщина споткнулась и чуть не упала, а её пышная юбка задралась — перед моими глазами вместо двух женских ног предстали восемь тонких волосатых лапок. Я чуть не вскрикнула от ужаса, но вовремя закрыла рот рукой.

Восстановив равновесие, Графиня гневно обернулась и закричала:

— Ты что, с лестницы столкнуть меня хотела?!

Она уставилась на меня, точно пытаясь испепелить взглядом. Теперь её лицо вновь искажала жуткая гримаса — как в тот раз, при встрече с прислужниками Князя Тьмы. Одна прядь из аккуратной причёски неожиданно выскочила, придав женщине непривычно безумный вид. Жуткая тьма вновь проступила через её кожу, как еле заметная дымка.

— Что вы, я случайно, простите… — склонила голову я, пытаясь не показывать явно, что всё видела.

— Аккуратнее ходи! — рявкнула та и, поправив выпавший локон, пошла дальше.

Я судорожно выдохнула и скосила взгляд на подол пышного платья, всё ещё пытаясь поверить в то, что увидела. Разгадка находилась прямо под ногами… или точнее… лапками. Хозяйка дома была паучихой, и свой паучий секрет Графиня скрывала ото всех, даже от собственных слуг, чтобы никто не смог узнать об её уродстве. Именно поэтому все полы в доме были застелены толстыми коврами — чтобы скрыть топанье восьми ног. И именно Графиня была вчерашним утренним гостем, которого я приняла за компанию из нескольких человек. Просто она не скрывала все свои лапки.

Мы спустились по лестнице и встали у раскрытой входной двери, рядом с которой нас уже ждали старуха Яхиса и Ладелия. Они так же, как и хозяйка дома, были одеты в трёхцветные парадные наряды.

Гости не заставили себя долго ждать. Выглянув через дверной проём на улицу, я увидела на фоне ночного леса длинную вереницу из квадратиков света. Они плыли над землёй — по дороге к нашему особняку. Только чуть позже я разглядела, что это была цепочка — целый караван чёрных карет, который в тёмном лесном пейзаже можно было заметить только по свету, исходящему из окон.

— Будь любезна с нашими гостями, — прошипела Графиня, вздёрнув подбородок. — Они приготовили тебе подарки.

Я скосила взгляд на паучиху и прищурилась:

— Подарки? Зачем?

— Так надо. Просто… поздоровайся с ними и прими то, что тебе преподнесут. Ты ведь благодаришь тех, кто дарит тебе подарки?

Красные зрачки блеснули, вынуждая дать ожидаемый «правильный» ответ.

— Благодарю, да. Конечно, — хрипло произнесла я и перевела взгляд в сторону открытой двери.

— И улыбайся. Улыбайся.

Графиня показала белоснежный оскал, подав знак, чтобы я повиновалась её приказу, и мои губы туго растянулись.

Первые гости вскоре подъехали к железным воротам особняка. Дверца кареты открылась, и из экипажа по очереди вышли мужчина и женщина в нарядах тех же расцветок, что и у глав дома — красно-чёрно-белых. Я насторожилась, заметив сходство.

Кавалер подал своей даме руку, и они вместе направились к порогу дома неспешным неестественно плавным шагом, будто паря над землёй. Тусклый свет озарил их лица. Оба были пугающе бледны, словно всю кровь из их тел выпустили, под глазами виднелись тёмные круги. На вид — покойники, но на фоне окружающего в этом Мире — ничего примечательного. В руках они несли нечто, накрытое белым полотном. Я не могла разглядеть или понять по форме, что это было: объёмный и рельефный, с множественными острыми гранями. Больше всего вещица походила на подарок, о котором говорила Графиня. Только… что же там скрывалось? Меня передернуло.

Старуха объявила имена первой пары гостей, и они, перешагнув порог, подошли к нам с Графиней. Поприветствовав хозяйку поклоном, поочерёдно мужчина и женщина поздравили её, а затем перевели взгляд на меня и протянули принесённый дар, сняв с него покров. На классическом подносе оказалась…

Стопка сухих веток…

Я хлопнула в недоумении ресницами. Пытаясь не выдать растерянности, я с улыбкой поблагодарила их. Пара переглянулась. Уголки их губ взмыли вверх, оголив острые, длиннющие, словно сабли, клыки.

В отличие от существ напротив, уголки своих губ я не смогла удержать и резко опустила. Сдерживать чувства стало так тяжело, что, казалось, глаза налились кровью. Я онемела. И приросла к полу, глядя в полном ужасе на клыки монстров.

Гости осмотрели меня с безумным умилением, точно душевнобольные, принявшие высокую дозу успокоительных. Одновременно расслабленно и натянуто: как только уживались в них неестественная скованность и свобода, даже распущенность! Познакомившись с этой бледной парой, я почувствовала что-то более глубокое и жуткое, чем страх. Гостья погладила мою щеку своей ледяной рукой. Она незаметно, будто ненавязчиво, наклонилась ко мне и вздохнула, на что я бы даже не обратила внимания, если бы не последовавшее затяжное сопение, прервавшееся тихим звуком сглатывания. Женщина вожделенно обнюхала меня и, подхватив своего кавалера под локоть, направилась как ни в чём не бывало в зал. Вслед за ними, выхватив внезапно из моих рук поднос с хворостом, поспешила старуха Яхиса.

Я не удерживала её и не спросила, что происходит. Внутри всё сжалось. Взгляд проследил за удаляющимися фигурами, но лицо оставалось каменным.

Когда я обернулась к двери, следующая пара гостей уже подходила к порогу особняка. Очевидная схожесть в цветах нарядов вновь бросилась в глаза. В руках они держали поднос, накрытый полотном, и я уже догадывалась, что там находилось. Перешагнув порог особняка, мужчина и женщина сделали книксен и, как их предшественники, поздравили хозяйку.

— Какая рыжеволосая красавица, — выпучив и без того огромные круглые глаза, протянула гостья и обхватила мои щёки своими длинными бледными пальцами.

Признаюсь, эти существа походили на людей ещё меньше, чем первые. Они оба были высокими и тощими, и белёсая кожа просвечивала, показывая под тонким слоем все вены и сухожилия.

— Держи, это твоё.

Мужчина протянул мне свёрток на подносе, растянув рот до самых ушей, и я, сняв ткань с подарка, увидела вновь стопку сухих веток.

— Благодарю… — тихо отозвалась я и, заметив Ладелию, которая направлялась ко мне с протянутыми руками, без промедления передала ей странный презент.

Гости обменялись странными взглядами и поднялись по лестнице в зал. Горбунья ушла за ними, оставив нас с Графиней наедине.

— Улыбайся. Гости не должны думать, что ты их боишься, — холодно произнесла та.

Высокий накрахмаленный воротник её платья зашуршал при резком повороте головы: теперь Графиня смотрела пристально и яростно, красные зрачки словно впивались в меня. Но притворная обворожительная улыбка всё так же оставалась на лице.

Как оказалось, человекоподобные парочки были ещё не самыми жуткими из гостей сегодняшнего бала. Прибывали люди с головами свиней, лошадей, петухов, жаб и вообще без голов. Были существа, которые скрывали лица под невообразимыми масками — так, что и не догадаться, как они выглядели бы без них. У кого-то отпадали пальцы прямо при рукопожатии, у других, наоборот, рук оказывалось гораздо больше чем две. Особняк Графини заполонили существа, которых я не видела раньше даже в кино. Иногда хотелось протереть глаза и задать вопрос: «Не чудится ли это всё мне?» На бал приезжали такие уроды, что вскоре мысленно я разделила их на две категории.

Первая: «Эти похожи на людей — значит, подвох будет заметен ближе».

Вторая: «Эти чистокровные монстры — значит, вблизи будет сложнее выдавливать улыбку».

Все они старались приблизиться и вдохнуть мой запах, словно я была для них обещанным угощением. Особенно это становилось заметно, когда спешное сопение раздавалось за мной: гости, покидая место встречи, каждый раз оборачивались, чтобы сделать тот последний вдох. И каждый раз мои ноги подкашивались, когда я слышала, как сглатывают слюну все эти монстры позади меня.

— Ох, какая юная прелест..ньая мадмуазель! Белль! Ма белль! — ломано выговаривая слова, точно иностранец, встретил меня восхищённым возгласом мужчина с длинными чёрными усами.

— Месье Шелье, благодарим, что приняли приглашение на бал, — поприветствовала Графиня нового гостя.

На этот раз в двери вошёл житель Тёмной территории, относящийся к первой категории, и я смогла немного перевести дух после звериных морд.

Гость оказался бледен, и вокруг тусклых серых глаз, ставших почти полностью прозрачными, виднелись тёмные круги. Но, несмотря на жутковатую внешность, он всё равно показался мне не таким, как все прибывшие на бал.

— Я не мочь пропустить столь знаменательный собть…ие, Графиня, — с ошибками, картаво выговаривая букву «р», ответил он и перевёл взгляд на меня. — Но, право, не ожидаль столь прелесть мадмуазель! Белль! Белль!

Хозяйка дома, не ожидав столь бурной реакции в мою сторону, на мгновение позабыла о своей улыбке. Её скулы втянулись внутрь, и яркий алый луч сверкнул из узкой щели глаз.

— Месье Шелье, возможно, вы принесли подарок для нашей гостьи? — вернув лицу прежнюю невозмутимость, обратилась она к гостю и растянула губы ещё шире, чем раньше.

— Оу… я… — серые зрачки заметались между мной и Графиней, и мужчина, положив руку на грудь, наклонился ко мне. — Право, мадмуазель, вы так прелестны, я понять, что хотеть подарить другое, но… — заметив на себе пристальный взгляд хозяйки, он запнулся и с опаской поднял глаза. — Уи, один секунд.

Усач бегло прощупал карманы на своём камзоле и, достав изнутри несколько сухих веток, с виноватым видом вручил их мне. Он вновь опасливо оглянулся в сторону Графини.

Я сразу передала подарок Яхисе, удивившись только тому, что на этот раз веток меньше. В ночь бала единственным подарком для меня были подносы старых сухих палок. У кого-то больше, у кого-то меньше — кто сколько смог притащить с собой, чтобы не принизить гордый статус тёмного гостя.

Иностранец с усами оказался последним прибывшим на бал. Наверху заиграла музыка, и я поняла — теперь и нам пора появиться в зале, хотя мне совершенно не хотелось выходить к монстрам.

Мы с Графиней впереди, за нами — горбунья и старуха. Вчетвером мы поднялись в бальный зал и скромно встали у стены, словно не были приглашены. Но даже столь незаметному появлению удалось сместить центр внимания в сторону нашего угла. Все гости глазели на меня, шептались между собой. Всё помещение было заполнено красно-чёрно-белыми красками, окутывая бал мрачной атмосферой. Пары кружили в вальсе вокруг золотого столба, постепенно приближаясь. Рядом в воздухе, словно на невидимых нитях, висели музыкальные инструменты, играющие сами по себе.

Я внимательно рассматривала золотой столб, пытаясь разгадать его тайну. Казалось, на нём было что-то написано. К сожалению, мне всё никак не удавалось разглядеть. Каменное основание сейчас полностью затягивал красный шёлк, образуя вокруг широкую тканевую поляну.

— Если гости пригласят тебя потанцевать — не отказывай, — сообщила будто невзначай Графиня. — Для них это… — она задумчиво отвела взгляд, — … редкость.

Про себя я подумала: «Редкость в чём? Увидеть человека, а не монстра?»

— А долго будет продолжаться бал? — нервно спросила я.

— Нет, не слишком. Управимся до рассвета, — ответила Графиня и стрельнула красным взглядом.

Сплетя пальцы обеих рук в единый неразделимый кулак, я с надеждой взглянула в окно — ночь только началась. До рассвета ещё так долго. Кружа вокруг нас, словно стая голодных акул, гости всё время пытались приблизиться ко мне. Кто-то случайно задевал локтем, не рассчитав расстояние, другие, не боясь своей прямоты, останавливались и подходили почти вплотную. Они внимательно рассматривали меня, как настоящую диковинку: с увлечением и какой-то нездоровой страстью. Каждый в блаженстве вдыхал воздух рядом со мной и закатывал глаза, глотая слюни. Для них я была деликатесом — самым изысканным и редким блюдом. И если бы не Графиня, кто-нибудь уже давно бы сожрал меня. Оставалось единственное, что не давало мне покоя: почему Графиня не переживала, что кто-то из гостей сорвётся?

Всё время меня сверлила взглядом компания монстров со свинячьими головами. Они обсуждали что-то, хрюкая настолько громко, что заглушали музыку, и мерзкие жирные морды постоянно возвращались в мою сторону. Я прижалась к стене, став с ней почти единым целым, и опустила глаза в пол. Мне не хотелось будоражить их воображение — да и в целом никого из зала. Я боялась. И боялась не столь жутких морд, а того, что во время танца кто-то… всё же не сможет удержаться. А Графиня была слишком спокойна, к моему удивлению. В глазах и осанке — нерушимая уверенность.

Один из мерзких полусвиней вдруг двинулся в мою сторону.

«Только не это…»

Я вздрогнула, точно через тело пропустили мощный разряд тока, и отвернулась к стене, нервно закусив губу.

Неожиданно свина опередил бледный иностранец с длинными усами, и в груди всё сжалось от ужаса и облегчения одновременно.

— Позвольте пригласить вас на… тьанетьс, — поклонился он и подал руку.

— Иди. За тебя уплачено, — кивнула Графиня.

«Уплачено?» — успела подумать я напоследок, и мужчина подхватил меня.

Мы закружились в танце.

Незнакомец всё время улыбался — не хищно, не жадно. Он просто наслаждался, как обычный человек, и мне даже казалось, что в его голове не было ни единой мысли о том, чтобы съесть меня. Но я всё равно отводила от него взгляд.

Только встав с ним в пару, я учуяла сильный трупный запах, который ударил в нос с немыслимой и неотразимой силой. Я не могла это выдержать. К горлу подкатывала тошнота. Я подняла взгляд кверху, зацепившись взглядом за кусочек чистого неба над головой, и попыталась поймать едва ощутимые потоки свежего воздуха, которые сходили вниз из круглого проёма в потолке, но…

Запах, источник которого оставался ко мне так близко, перекрывал всё…

Усатый заметил выражение моего лица.

— Не бойтесь меня, мадмуазель. Я не сделать вам ничего плохого, — подумав, что я испугалась его, сказал мужчина и улыбнулся мне из-под густых закрученных усов. — Можно ли узнать ваше имя?

Я скосила взгляд на Графиню, которая неустанно следила за нами.

— Рума… — я сжала его руку сильнее, решаясь. — Оюни. Оюни меня зовут, — вцепившись в холодную ладонь, как в единственный спасательный круг, нервно выпалила я.

— О, Оюни! Вы такая белль! Моё сердце сразить, убить наповал! Я бы так хотель помочь вам…

Среди свинячьих и петушиных голов показалась пугающая маска волка, ставшая для меня последней каплей.

— Так помогите… я прошу вас, месье Шелье, — обратилась я к нему, заглянув в серые глаза.

— Оух, мадмуазель… — виновато сдвинул брови тот. — Я бы… я бы хотеть, но я никак не мочь… экскьюзмуа, — месье пожал плечами, и между нами повисла пауза, в которой его взгляд завис на мне. Я сомкнула в надежде губы. Усач решался на что-то, это было видно, но пока не мог что-либо мне ответить. — Вы… передумать снимать проклятие? — наконец, озвучил он.

— Я просто поняла, что совершила ошибку, — глубоко вздохнула я, но прервалась в дыхании, почувствовав вновь то мерзотное трупное амбре. — Я не хочу помогать Графине. Это… неправильно.

— Признаюсь, вы очень смельая девушкьа. Пожертвовать собой ради других — это…

— Подождите… — прервала гостя я, услышав формулировку, которая тут же привлекла моё внимание. — Что вы сказали? Пожертвовать собой?

Иностранец дёрнул усами.

— М-м, я плохо говорить… — неуверенно начал месье Шелье. — Я иметь в виду, что… не каждый решиться на небытие само… само… — он запнулся на слове, пытаясь его выговорить, — самоволь…но. Вы же знать, как Графиня снять проклятие?

— Нет, я не… знала… И не знаю…

Я огляделась по сторонам. Все пожирали меня взглядом, их явное желание было заметнее тех ярких звёзд, что светили через дыру в потолке. Но никто не трогал меня. Графиня каждый раз избегала вопрос, как именно будет снято проклятие, а я, как полная дура, даже не заметила этого. И сейчас они просто ждали…

— Оух, мадмуазель… — жалостливо взвыл мой партнёр по танцу. — А я думаль, почему вы такь спокойен…

— Как же они хотят снять проклятие? Что они со мной сделают?

Мужчина замолк. Мы молча остановились у столба, и серые зрачки опустились в пол. Я проследила за ними.

В щёлочке между краями красной ткани, закрывающей каменный подиум, показались сухие ветки. Моё сердце защемило в тревоге. Усач, всё ещё не сказав ни слова, поднял взгляд, проведя его снизу вверх по столбу — я тут же за ним.

Гладкое золото было изрезано еле заметными засечками, скрытыми под лентами. Столб был полностью исписан бесчисленными женскими именами. Проследив по надписям, я дошла до той, что выделялась из общей массы, заключённая в рамку. На ней виднелись слова: «Сжечь вместе со спасителем». Внезапная волна ужаса накрыла меня — я поняла, что здесь должно произойти, и встретила многозначительный взгляд мужчины.

— Графиня иметь тайну, — тихо произнёс он. — Прямо на третьем этаж. Вы разве туда не раз не заглядывать ради интерес?

— Нет…

Иностранец приблизился к моему уху.

— Видимо, сейчас самое времья узнать, — прошептал он и отстранился, не отрывая взгляда от моего лица.

Я прищурилась, пытаясь понять, почему незнакомец с Тёмной территории решил помочь мне. Он был такой же, как и все здесь — опасный, прогнивший душой и телом. Он преследовал свои собственные мотивы. И я неуверенно отступила от него. С чего бы проклятому человеку помогать? Снова какая-то ловушка?

— Я ничего не сказать Графине, не волнуйтесь, мадмуазель, — заметив мой страх, заверил он. — Я молчать как рыба.

Он снова подал мне руку, но я отступила ещё на один шаг, оглядевшись по сторонам.

— Простите… Мне нужно…

Ещё несколько шагов назад…

Теперь я не могла находиться здесь, зная, что все они ждут одного — рокового момента, в котором я сгину навеки в небытие. Это произойдёт совсем скоро — до рассвета. В неизвестный мне час. Но гости готовы и ожидают, когда можно будет снять маски.

И из зала уже исчезли двое: Графиня и её главная служанка Яхиса. Я даже не заметила, когда они вышли. Знала только, где могла их найти, и, минуя монстров, выбежала из бального зала.

Сырой сумеречный коридор по пути к запретной части особняка был пуст. Горели несколько свечей, и фитили, объятые пламенем, слегка потрескивали. На цыпочках я прошла по ковровой дорожке, оглядываясь, чтобы проверить, не следит ли кто за мной. Поднявшись по винтовой лестнице, я увидела приоткрытую массивную дверь. Узкая полоска света лежала на верхних ступенях. Голоса двух женщин доносились из-за комнаты, и с дрожью в коленях я осторожно поднялась и заглянула в щёлочку таинственной двери, скрытой наверху тёмной башни.

Передо мной была мрачная полукруглая комната, в которой всё оказалось залеплено плотным слоем белых нитей. Помещение уходило ввысь — и сколько хватало взгляда, стены покрывала… Паутина? Луна проглядывала сквозь липкий невесомый занавес, который поглотил всё в этой башне. Почти всё… Кроме одинокого окна под самым потолком, от которого ниспадали тусклые блики, озаряя застывшие в безмолвии белые фигуры.

Я увидела их — людей, которые не послушались и решили узнать запретное. Теперь они висели по периметру стены, замотанные в паутину. Не двигаясь. Не дыша…

Душа ушла в пятки при виде паучьего логова. Я не сразу смогла понять, откуда доносились голоса. Комната казалась пустой. Здесь хранились лишь белые статуи. И только мгновением позже, подняв взгляд, я заметила Графиню, которая, не скрывая своего паучьего тела, выползала из огромного кокона, свитого прямо под потолком. За ней, переступая по белым плетёным ступеням, спускалась и старуха Яхиса.

— Ты ей достаточно добавляла? — спросила паучиха свою помощницу.

— Да, госпожа, конечно, — ответила ей старуха.

— Почему она тогда до сих пор какая-то напряжённая? Мне это не нравится.

— Давайте ещё добавим экстракта, госпожа.

Они со зловещей усмешкой переглянулись. Хозяйка дома сняла белоснежные перчатки, из-под которых показались чёрные, покрытые мелкими щетинками, руки, и провела острым ногтем по своему запястью. На пол, окрасив паутину, капнули несколько зелёных капель. Старуха незамедлительно достала из кармана пустой стеклянный флакон — точно такой же, как тот, из которого накануне выливала в ванную травяной настой, и поднесла к ране Графини.

— Неужели мы скоро избавимся от этого проклятья… — мечтательно произнесла женщина.

Старуха, наполнив флакон зелёной жижей, облизнулась:

— Да, госпожа, ещё немного подождать. Сожжём эту девку и освободимся.

Сердце бешено заколотилось. От страха я сделала шаг от двери, и под ногой предательски заскрипела ступенька. Обе женщины в тот же момент обернулись.

— Схвати того, кто нас подслушивает! Быстро! — вздёрнула рукой паучиха, и Яхиса кинулась к двери.

Я побежала, но старуха, с необъяснимой для её лет скоростью, успела догнать меня и наступила на подол платья.

Я слетела с лестницы, ударившись несколько раз головой. Картинка перед глазами двоилась.

— Тебе же было сказано, что по этой лестнице нельзя ходить!

Яхиса вцепилась мёртвой хваткой в мою руку и оттащила обратно в паучье логово.

— Отпустите! Отпустите меня! — пытаясь вырваться, закричала я.

Меня кинули в паутину, и я прилипла к ней, не в силах даже двинуть головой. Старуха закрыла дверь на ключ.

— А я уж было надеялась, что всё пройдёт спокойно, — расстроенно вздохнула Графиня.

Обе встали передо мной и переглянулись.

— Почему вы хотите убить меня? Сжечь! Почему?!

— Ну как же? Разве уже забыла? — невинно усмехнулась паучиха. — Ты ведь сама предложила мне.

— Что? Это не… Нет…! — воскликнула я. — Такого не было!

— Не было? А разве… это не твоё желание — освободить нас от проклятия? — алые губы, озаряемые лунным светом, расплылись в зловещей улыбке. Осознание того, на что я согласилась, липкой паутиной опутывало сознание. — Твоё — сама знаешь. Меня не в чем упрекнуть.

Я отрицательно мотнула головой:

— Вы бы и без того принесли меня в жертву…

— О, ирония судьбы… Что было бы, если бы… — будто передразнивая, заговорила женщина, и все углы её мягкого лица заострились. — Но мы имеем то, что имеем, — паучиха резко остановилась и повернулась ко мне. — Я сожгу тебя, как велит предсказание, и освобожусь от проклятия, а ты… тоже освободишься. В каком-то смысле.

Паучиха ехидно хмыкнула.

— Вы хотите отправить в небытие душу и думаете, что это освободит вас от проклятия? Это же абсурд! Вы не освободитесь. Это невозможно сделать, уничтожив душу!

— В предсказании сказано другое! Душа спасителя растворится вместе с проклятием.

Я помнила: среди засечек с именами на золотом столбе была нацарапана страшная надпись: «Сжечь вместе со спасителем». Они уже подготовили хворост для растопки, расположив его на дне каменного подиума. За спиной Яхисы я заметила тонкую белую нить, которой старуха свяжет меня для исполнения ритуальной казни. Гости ждали зрелища. И Графиня была твёрдо убеждена в том, что меня нужно жечь.

— Вы ошибаетесь. Послушайте меня… — обратилась я к ней.

— Это ты послушай меня! — истерично взвизгнула та, вмиг потеряв величие. Разъярённые глаза успокоились после нескольких глубоких вдохов, и Графиня кивнула старухе на дверь, чтобы та оставила нас наедине. Служанка послушно вышла. — Ты и представить себе не можешь, насколько невыносимо жить среди уродства — видеть все эти лица каждый день! — начала Графиня, засеменив по комнате на восьми паучьих лапах. — Жить в этом затхлом старом доме взаперти, есть то, что раньше считала отбросами! И самой быть… уродом… Меня сделали пауком! Мерзкой паучихой! Оставили только прежнее лицо — как напоминание о былой красоте. Но зачем мне это, когда всё остальное вызывает только отвращение?! Я ненавижу! Ненавижу! — женщина схватилась за своё лицо и, сжав кожу, потянула её вниз. — В Мире Живых у меня было всё: молодость, красота, власть и богатство. Я была Графиней — настоящей госпожой, которой доставалось всё самое лучшее! Я ела изысканные яства, пила редкие дорогие вина. Я считалась самой красивой женщиной королевства. Я была лучшей! Только годы… Годы начали портить всё. Всё…! — отпустив кожу своего лица, она вдруг остановилась и подняла алые глаза к мертвенно-бледному лунному диску. Её брови и губы нервно дёргались. — Красота становилась не моей. Я старела, а эти молодые девки, даже безродные служанки, уже привлекали к себе больше внимания, чем я! Я не могла этого допустить… Я не хотела их убивать, но… знала, что только так смогу остаться самой красивой. Молодость и красота — это всё, чего я хотела. Разве я могла позволить кому-то пользоваться тем, что принадлежит мне?!

Под конец Графиня уже рычала, наконец-то сбросив образ благопристойного спокойствия и невозмутимости. «Она безумна…», — пронеслось в моей голове, но, надеясь на какие-то крупицы разума, я вновь обратилась к ней:

— Вы могли бы всё исправить здесь и сейчас. Но не очередным убийством.

Паучиха растянула дрожащий рот.

— Думаешь, за столько времени я не поняла, как снять проклятие? Когда я только попала в этот особняк, я столько раз читала предсказание! Перечитывала снова и снова. Всё написано ясно — я должна это сделать. Я должна сжечь спасителя.

— Это противоречит главному правилу прощения проклятых душ. Неужели вы не понимаете? «Всё искупаемо, но не одно — убийство в Мире Вечном. А если кто покусится на жизнь вечную — быть тому преступнику навеки проклятым».

Женщина замерла. Но паучьи лапки резко дёрнулись.

— Что это? — спросила она.

— Истина, без которой вам не обрести свободу, — кивнула я и выдохнула, взглянув в красные задумчивые глаза. — Отпустите меня. Я не убегу, обещаю. Мы вместе найдём выход и поймём, что действительно нужно, чтобы снять проклятие. Но убийство — это неверный путь. Вы не освободите себя.

Огонь с новой силой вспыхнул в алых зрачках.

— Ты меня начала раздражать, — прошипела Графиня. — Зачем я тебя слушаю? Ты тоже хочешь, чтобы мои мучения продолжались, — утвердительно произнесла она.

Тень с восемью лапами позади угрожающе нависла надо мной. Я не могла пошевелиться — только попытаться добраться до сознания обезумевшего существа своими словами, но из-за страха мыслить трезво было очень нелегко.

— Нет… нет… Вы не… — с запинками в бессилии повторяла я.

— Не лезь не в своё дело, — твёрдо заявила Графиня. — Я освобожусь. Назло всем! И тебе в том числе, — она ткнула в меня тёмным пальцем и вдруг довольно оскалилась. — И знаешь, что самое приятное? Я вновь смогу ощутить эту сладость. Здесь ограничили моё главное желание… Наконец, я смогу вновь убить — совместить приятное с полезным и насладиться зрелищем. Такая забавная ирония: когда-то я убивала девушек — за что получила проклятие. А новое убийство станет для меня освобождением.

Кровавая Графиня — прозвище, данное не за совершенные убийства. Я услышала его лишь раз во сне, но только сейчас поняла смысл. Уже не важно, какое у неё было имя раньше. Сама по себе она стала воплощением жажды крови.

— Вы просто хотите убивать… — разочарованно добавила я.

— Меня вынуждают… Я не виновата, — невинно хлопнула глазами та. — Лично я против тебя ничего не имею. Тебе не повезло — и только.

Поправив пышное платье, Графиня спрятала под подолом свои лапки.

— Что ж… — паучиха посмотрела в окно. — Скоро время освобождения. Пока посиди тут, чтобы мы не искали тебя по всем углам.

Графиня вышла, заперев дверь на ключ. Скрежет в замочной скважине, затем удаляющиеся шаги. Я осталась одна, увязнувшая в паутине.

Призрачные белые статуи вокруг. Тела в них будто испарились. Возможно, так и было… Замотанные толстым слоем паучьей нити, они оставались со мной, как напоминание: они не выбрались, значит — не выберусь и я. Голос в подвале стал предсказателем моей судьбы. Каково это — осознавать, что тебя просто сотрут из Мира… Это ведь даже не смерть — это полный конец, словно и не существовало такого человека вовсе. Дыхание прерывалось, в горле засел давящий ком.

Сколько мне осталось? Несколько часов? Или минут? Последние мгновения — только и всего. А дальше — ужас, после которого я навсегда исчезну. От этой мысли всё моё тело будто парализовало. Какая-то шоковая спячка… Паутина крепко держала меня, а я безвольно глядела в одну точку, где находилась замочная скважина. В голове проносились все самые яркие моменты моей жизни, которые проходили один за другим, как строчки в титрах после хорошего фильма.

Я не слышала приближающихся шагов. Неожиданно короткое голубое свечение вспыхнуло в замочной скважине, после чего массивная дверь с тихим скрипом отворилась.

Я вздрогнула, ожидая своего палача, но вместо паучихи и её старых слуг на порог вступил некто, скрывающий своё лицо за пугающей маской волка. Я бы подумала, что это один из гостей бала, но на нём был однотонный чёрный костюм. Он аккуратно закрыл за собой дверь, и мы, не говоря ни слова, уставились друг на друга. Я смотрела на него не моргая. За маской было даже не различить глаз, но я чувствовала силу взгляда, которой он сковал меня. И молча, ступая уверенно и бесшумно, человек направился ко мне.

Он подошёл вплотную. Маска, повторяющая волчью голову на раскрашенном фарфоре, остановилась перед моим лицом. Тот, кто прятался за ней, будто размышлял, что со мной делать. В повисшей вязкой тишине сбивчивым ритмом заколотилось моё перепуганное сердце. Я готова была закричать, чтобы вырваться из этого оцепенения.

— Ни звука, — прижав палец к волчьим клыкам, опередил он и протянул ко мне руку.

Я зажмурилась, почувствовав, как его палец коснулся моего ошейника, и в тёмном занавесе закрытых век вспыхнуло голубое свечение. Короткий тёплый след согрел шею, не обжигая, точно мягкий луч солнца, и я открыла глаза.

С шеи слетели остатки пепла, в который обратился ошейник.

— Это… — удивлённо выдала я, не зная, как реагировать на то, что случилось.

— Ни звука, — шикнули мне из-под маски.

Человек поднял в стороны руки, и паутина, сковывающая меня, с движением ладоней незнакомца вспыхнула в голубом пламени.

Остатки липких нитей, догорая, упали к ногам. Я продолжала ошарашенно смотреть на колдуна, пока он не шагнул ко мне ещё ближе.

— Надень, — сказал он и протянул мне маску — точно такую же, как у себя, только с изображением лисьей морды. Я недоверчиво отступила. — Надень это и возьми меня за руку, если хочешь выбраться отсюда, — повторил он настойчиво.

Сейчас был не тот случай, чтобы не доверять незнакомцу: либо сожжение на золотом столбе, либо побег с человеком-волком. Не буду говорить, что я долго решала, что из этого выбрать, потому что в тот же момент я повязала маску и, доверившись колдуну, вложила свою ладонь в его руку. Только дверь в комнату неожиданно отворилась, заставив обернуться на звук.

— Нет!!! НЕТ!!! Она моя!!!

С неистовым криком на нас кинулась Графиня, но тайный гость, очертив в воздухе круг огненной плетью, отогнал паучиху. Он подхватил меня на руки и за один прыжок оказался на окне под потолком башни. Напоследок мы оба посмотрели на хозяйку проклятого особняка. Она бросалась на голубое пламя, преградившее ей путь, обжигаясь и вопя что-то, но не в силах его переступить. Её платье почти полностью сгорело, обнажив чёрное паучье тело, тлеющее в огне.

— Готовься — прыгаем, — невозмутимо предупредил колдун.

— А! Что? — опомнилась было я, но…

А-а-а!

В следующий момент ощущение падения сдавило мои лёгкие, из-за чего крик вырвался наружу. Я зажмурилась, вцепившись в плечо своего спасителя, и когда мы уже оказались на земле, я всё ещё нервно сжимала чёрную ткань его кафтана. Колдун замер, но затем опустил меня, взял за руку и дёрнул вперёд. Мы вбежали в тёмную чащу леса. В ночной тиши шуршали листья. А позади слышались эхом истеричные крики Графини.

Но такая, видно, у неё судьба — навечно остаться запертой вместе с другими уродами…

Глава 1.11 Это будущее, озаряющее тьму

Все тёмные духи стремятся к сходству с человеком, ибо знают, что человек — идеальное творение, созданное Жизнью. Тьма обнажает только уродство, и каждый тёмный дух и даже демон скрывают свой истинный облик. Они должны постоянно подпитываться человеческой энергией, поэтому часто крадут внешность своих жертв во время охоты…

Книга «Правила поведения с тёмными духами»,

глава 10 «Кража человеческой внешности и как этого избежать»

Карканье стаи чёрных воронов, взявшихся будто из ниоткуда, проводило нас до самой непроходимой чащи леса — пока сплетённый воедино купол из ветвей старых деревьев не скрыл двух путников. Пришлось остановиться: от резкого погружения в лесную мглу глаза ничего не видели.

Еле заметное голубое свечение охватило руку колдуна, и он провёл ей по воздуху, озарив путь.

— Ни в коем случае не оборачивайся, если жизнь дорога, кого бы ты ни встретила и ни услышала. Иначе они сразу поймут, что тебя можно сожрать, — шёпотом строго произнёс мой тайный спаситель, неотрывно глядя вперёд.

— Поняла, — таким же тихим голосом ответила я и остановила острое желание оглянуться, сконцентрировав взгляд на широкой спине перед собой. — Скажи… куда мы идём? Кто ты?

Я попыталась заглянуть под волчью маску, но незнакомец, точно почувствовав моё намерение, погасил свет.

— Я тебе помогаю. Больше знать не обязательно, — шикнул он и добавил: — В Тёмном лесу лучше… вообще молчать.

Я вцепилась в его ладонь ещё крепче, боясь выпустить и потерять в темноте, и вздрогнула.

Мы шли молча по ночному лесу. Нечеловеческие крики Графини ещё долго преследовали нас гулким эхом. Иногда казалось, что настоящий источник звука прятался где-то тут, поблизости, среди бурелома в черноте.

Всё вокруг будто обладало сознанием. Трава цеплялась за щиколотки, желая остановить нас и связать навсегда с этим проклятым местом. Деревья тянулись корявыми ветвями, пытаясь зацепить непрошеных гостей Тёмного леса и сделать навсегда их своими пленниками. А может, это были вовсе не трава и не деревья? Я ничего не видела. Тьма нависала над этим гиблым местом, окутывая мрачной дымкой то, что попадало к ней в ловушку.

Вскоре тусклый свет полной Луны смог пробиться сквозь редкую листву наверху. Меж её прозрачных лучей призраками замелькали чьи-то тёмные тени. Мы вышли на широкую пустую поляну, на которой не было ничего, кроме полуразвалившейся избушки. Её дверь отворилась, и, хромая на левую ногу, на порог вышло тощее существо, закутанное в лохмотья. Оно склонило голову, двигая шеей в такт нашим движениям.

Мою ладонь крепко сжала рука проводника, подавая сигнал о серьёзной опасности. Тело окоченело от ужаса, и я уткнулась носом в плечо впереди себя.

«Желаете ли отдохнуть в моей хижине, путники?» — шипящим голосом спросил монстр и потом кинулся к нам, гремя на ходу, словно костями в мешке. Судорожный всхлип, в котором чуть-чуть — и проявился бы крик — раздался в тишине. Зажмурив глаза, я обхватила руку колдуна своей второй рукой и так же резко выдохнула. Тварь начала хватать моего проводника, уговаривая зайти к ней в дом, но тот словно её не видел. Тогда, поняв, что от первой жертвы ничего не получится добиться, существо переключилось на меня.

«А ты? Ты хочешь зайти ко мне в хижину? Я вижу, ты очень устала. Слабость подкашивает твои ноги. Отдохни у меня. Только до рассвета», — уговаривала меня лесная тварь, стоя за моей спиной и нашёптывая в уши. Я почувствовала, как что-то холодное обвило мою кисть и потянуло в сторону избушки. Спину сковал ледяной холод. Продолжая идти вперёд, я уверенно отдёрнула руку монстра, и тот в недоумении остановился, но, когда мне показалось, что этот кошмар уже закончился, за спиной снова зашуршали мелкие шаги.

«Оюни», — прошипела тварь и ткнула чем-то острым, похожим на ветку, в мою лопатку. Я оцепенела.

Откуда тварь с Тёмной территории могла знать моё имя?

«Оюни, я жду тебя», — повторил монстр над самым ухом. Ладонь колдуна сильно сжалась, напоминая правила. Он с силой одёрнул меня и ускорился, а лесной житель в лохмотьях, не отставая, плёлся за нами.

Существо безошибочно вычислило слабое звено. Оно чувствовало мой страх и пыталось сделать всё, чтобы заставить обернуться. Меня хватали за ноги, тянули за волосы, смеялись вслед, повторяя имя. Втянув через нос воздух, я крепко зажмурила глаза и, пропустив по коже торопливое стадо мурашек, открыла вновь в неустойчивом спокойствии. В тот же момент прямо перед моим носом повис деревянный череп, обёрнутый в капюшон. Моя рука чуть не отпустила колдуна. К счастью, он был начеку и удержал меня.

«Страшно тебе, а? Ответь мне, тебе страшно?» — неестественным голосом заверещала тварь на весь лес и залилась истерическим хохотом. Слетели лохмотья, показав деревянный скелет, скреплённый глиной и грязью. Внутри него, в грудной клетке, загремели кости — мелкие, серые от старости. Чужие. Они вываливались по пути, пока существо бежало за нами. Я боялась, что в какой-то момент просто не выдержу всего этого ужаса. Не знаю, как мне удалось пережить жуткую встречу с хозяином хижины. Через некоторое время деревянный скелет, набитый костями, внезапно отстал. Видимо, ему надоело пытаться разъединить нас.

«Не зайдёте разве ко мне на ужин? Я хочу… кушать…»

Голодный монстр остановился, и я долгое время ощущала призывный взгляд. Но ни я, ни мой проводник не поддались соблазну обернуться.

Мы снова шли вдвоём по проклятому лесу. Иногда раздавались жуткие шорохи, смешки, рычания. Кто-то хватал меня то за руки, то за ноги. Но я твёрдо смотрела вперёд. Тем не менее тело моё было так сильно напряжено, что, казалось, под давлением могло обратиться в камень. И вот впереди показалось болото. Все звуки позади почему-то мгновенно стихли. Настала гробовая тишина, в которой слышалось только, как передвигаются и булькают торфяные островки в трясине.

Маска волка замерла перед входом в болото.

— Правила почти те же: не разговаривай, не оборачивайся. Но ещё — пока я не скажу, ты не будешь открывать глаза.

— Может, просто… обойдём болото? Зачем нам… — красноречиво заставив помолчать, ладонь проводника сжала мою, и я прикусила губу. — Ладно…

— И главное: ни при каких обстоятельствах не выпускай мою руку. Поняла?

— Поняла.

— А теперь закрывай глаза, мы входим, — тихо произнёс колдун и повёл меня в мрачные воды болота.

Сначала мерзкая хлюпающая грязь доходила лишь до щиколотки, но вскоре вязкое болото поглотило меня уже по пояс, и в месте, где я еле доставала дна, моей ноги что-то коснулось. Будто по ней кто-то провёл рукой. Я дёрнулась, но глаза не открыла. Слева послышался тяжёлый всплеск.

— Ою… — позвал меня знакомый голос, от которого всё внутри заскрежетало от боли. — Ою, почему ты не помогла мне? Ты бросила меня, Ою…

«Лис?» — не веря тому, что слышу, прошептала я. Колдун сжал мою руку.

— Спаси меня, Ою, спаси, пожалуйста, мне так плохо!

Мокрые веки дёрнулись от мысли, что демон сделал что-то с Лис. Я не смогла удержаться и открыла глаза.

Окружив нас со всех сторон, из-под трясины среди камышей выглядывали десятки синюшных лиц. Это были будто бы девушки. Они следили за нами неестественно круглыми глазами без зрачков, и шипели, медленно передвигаясь по болоту. Вместо носа — две дырки, а с головы свисали длинные мокрые волосы, покрытые болотной тиной. Все они были одеты в грязные от гниющей растительности белые платья.

Я огляделась в поисках Лис, но никого, кроме здешних обитательниц, не увидела.

— Вот чёрт! — выругался колдун и встал в защитную позу. — Зачем ты открыла глаза?

— Я… я… Кто это…? — в панической дрожи спросила я.

— Это болотные пожирательницы. Если по-простому — утопленницы, которые всегда очень голодны. Скорее! — крикнул он и потащил вперёд.

Одновременно все девушки с яростным оглушающим воплем кинулись на нас. Взмахнув рукой, колдун врезал по ним голубой огненной волной, словно кнутом. Это внезапное действие отогнало пожирательниц, и они мгновенно скрылись в болотной жиже.

Через воду и вязкую трясину бежать было более чем сложно. Мягкое зыбучее дно засасывало ноги при каждом шаге. И вдруг кто-то ухватился за меня снизу и потянул сквозь мягкие водоросли. Не успев опомниться, я выпустила руку из крепкой ладони, и только — прерванный вдох — и голова полностью погрузилась в тёмное болото. Кто-то тащил меня всё ниже и ниже, к самому дну, и со всех сторон начали сплываться голодные утопленницы.

Твари впивались зубами и когтями в моё тело, и, сколько бы я ни била, ни отмахивалась — их становилось вокруг меня только больше.

Воздуха уже не хватало. Я ничего не видела и не могла никак выплыть. И я в последний раз взглянула наверх, прощаясь.

Синий столп света, преодолев мутную воду, прошёл сквозь меня тёплой волной. Закрутился яркий огненный вихрь и испепелил в миг всех, кто находился поблизости. Вода вдруг очистилась до состояния кристально чистого озера, что с глубины можно было разглядеть звёздное небо наверху. Я увидела волчью маску, плывущую ко мне, и, выпустив дорожку пузырей изо рта, поплыла навстречу. Колдун подхватил меня, цепко и надёжно, будто из этих объятий меня ничего не могло вытянуть. Мы вместе выплыли на поверхность и взобрались на островок, одиноко блуждающий посреди болота, и руки, которые мгновенно обхватило голубое пламя, выпустили огненный хлыст, разогнав всех русалок.

Всё вокруг охватил огонь. Горели деревья, земля, болото. Но неожиданно в голову моего спасителя прилетел камень. Из макушки под маской просочилась кровь, и мужчина упал в воду. Я лишь успела его подхватить, чтобы он не утонул. Казалось, его дыхание прервалось.

Тем временем, шипя и смеясь, к нам начали сплываться те, кого недавно отогнали огненным хлыстом. Голодные утопленницы улыбались мне своими мелкими острыми зубами, сообщая, что скоро нам обоим конец. Я встряхнула мужчину, но, не дождавшись, когда он очнётся, схватила его за плечи и потащила к суше — благо она была не так далеко. Он был настолько тяжёлым, что я едва двигалась. Пожирательницы следовали за нами, огибая огненные препятствия, и когда они были совсем близко, мне удалось добраться до суши.

Девушки истерично закричали, скребя берег когтями, но выбраться из воды у них не получалось. Видимо, как и у Кровавой Графини, из своей болотной тюрьмы им не давал выйти невидимый барьер. Болото стало вечным местом заточения, и, отдышавшись, я оттащила колдуна на безопасное расстояние.

Из макушки, куда попал камень, текла кровь, которая успела пропитать всю ткань моего платья. Я аккуратно положила тайного спасителя на землю и прижалась ухом к его грудной клетке. Внутри слышался медленный сбивчивый стук. Мой проводник, к счастью, был жив — просто находился сейчас без сознания. И я протянула руки к застывшей волчьей морде.

Пальцы, едва коснувшись треснутого фарфора, сжались. Я не решалась узнать, кто прячется под маской. К тому же мой спаситель хотел оставить свою личность в тайне. Но сейчас нельзя было поступить иначе. Я выдохнула, развязала узел на затылке и подняла разрисованную волчью морду...

И тут же меня будто пробил мощный разряд тока — это он…

Третий прислужник…

Я в ужасе отползла от него и, вскочив на ноги, кинулась было прочь, но… будто неведомая сила заставила меня остановиться. Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я обернулась.

Его голубые глаза всё ещё были прикрыты веками, а поблизости, опасаясь лишь огня, который преграждал путь, уже начали собираться жуткие тёмные силуэты. Они настойчиво крались между деревьев и кустов, чтобы успеть сожрать добычу, пока та не очнулась, и здравый смысл твердил оставить раненого врага на растерзание нечисти. Но я застыла, мучимая борьбой между голосом разума и чувствами — просто не могла уйти…

Мне вдруг захотелось найти причину, чтобы помочь. Он спас меня. Только из-за этого я должна — обязана была отплатить ему тем же. Но зачем он спас меня? В его мотивах — приказ Князя Тьмы, и, если я останусь, прислужник демона не сжалится надо мной. Он не откажется от задания и не отпустит жертву своего хозяина.

Не существовало никакой объективной причины, чтобы остаться…

Не существовало, верно… но, заметив, как в готовности наброситься над ним нависли несколько теней с животными мордами, я, отринув здравый смысл, сорвалась с места. Рядом со мной лежала какая-то коряга, охваченная колдовским пламенем, и я, спешно подхватив её, широко замахнулась и со всей силы ударила по существам. Тёмные силуэты в мгновение испепелились, как невесомые и тончайшие простыни. Пламя охватило сухое торфяное покрытие, успела деревяшка соприкоснуться с землёй, и в огне вспыхнули десятки глаз, которые с воем и рычанием скрылись в темноте.

Я упала на колени перед третьим прислужником и затрясла его за плечи: «Очнись! Очнись, пожалуйста!» — молила я, оглядываясь по сторонам. Ладонь коснулась его прохладной белой щеки и поднялась наверх, поправив на лбу тёмные растрёпанные волосы. Я наклонилась к его лицу и нервно вгляделась на движения грудной клетки.

Торфяное болото горело, заполняя едким дымом с запахом мусора всё пространство вокруг. Падали обугленные ветви. Новые тени, исказив хищные морды в клыкастых оскалах, вновь столпились за деревьями, подсвеченными бирюзой. Они не подходили близко, боясь пламени. Они клацали зубами. И пока выжидали. Но сзади — там, где огонь не стоял защитным забором — тёмные духи уже неспешно подкрадывались к нам. Я понимала, что спастись получится только с магической силой прислужника.

Силой, которая была буквально раскидана по всему болоту — нужно только собрать немного…

Идея вспыхнула моментально. Мои пальцы без промедления зарылись в землю и начали судорожно выгребать грунт вокруг нас, создавая своеобразный неглубокий ров. Попутно, собирая поблизости мелкий хворост и сухие листья, я закидывала в углубление топливо для будущего огненного кольца. Это был единственный шанс хоть немного задержать тварей, пока колдун не очнётся.

Я вскочила на ноги и отбежала от третьего сателлита в сторону. «Эй! Вы! Я здесь!» — крикнула я звероподобным теням, махнув им рукой. Светящиеся в темноте глаза округлились, и десяток жёлтых пар обернулся на меня. Я ещё раз поманила теней движением руки, чтобы полностью завладеть их вниманием: «Поймайте меня!» Те пригнулись к земле, забыв о том, что рядом лежал ещё один человек. Нечисть, встав на четвереньки, как животные, направилась ко мне в готовности напасть, и, поманив их ещё раз, я со всех ног кинулась к ближайшей горящей ветке.

Толпа ломанулась за мной, как я и планировала. Перескакивая через огонь, поваленные стволы и руки болотных пожирательниц, я добралась до спасительного голубого пламени и только успела ухватиться за край ветки — бирюзовая волна, которой был поглощён противоположный её край, растворил призрачные оболочки. Вой. Рычание. Неистовые визги. Я размахивала ветвью, словно оружием, прокладывая себе путь обратно. Тени разбежались, кто куда мог.

Этот огонь я погрузила в ров, воспламенив сухую листву и хворост, и непроходимая стена, замкнув круг, мгновенно вспыхнула. Я нагнулась над третьим прислужником и начала активно надавливать на его грудь, отсчитывая каждые из ста двадцати движений спасения: «Очнись же… Прошу…» — но он не открывал глаз и, казалось, уже и не дышал.

Злорадный смех заставил мою кожу покрыться мурашками. Спиной я почувствовала голодные оскалы и, скосив взгляд, увидела сплошную тёмную стену, выросшую над нами — они просто ждали.

В панике руки вцепились в тёмную ткань кафтана и затрясли тело: «Давай же! Вставай! Иначе нас обоих сожрут!»

Я рухнула на его грудь в надежде услышать тот самый стук.

Глухое сбивчивое эхо всё-таки раздавалось внутри, и я облегчённо выдохнула — значит, жив! Оставалось единственное действие, которое я не применяла, и от одной мысли мои щёки покраснели. Неуверенно я приподняла с губ край лисьей маски и приблизилась к бледному лицу, решившись на искусственное дыхание, и вдруг… голубые глаза парня резко раскрылись.

Я не успела что-либо сделать.

Колдун вскочил с земли и на лету превратился в огромного чёрно-серебристого волка. На его позвоночнике вспыхнул огонь необычайно яркого небесного цвета и молнией разлетелся вокруг нас. От жара исказилось и очистилось пространство. Разрушительная волна испепелила вокруг всю армию теней, и хищник, издав победный рык, обернулся на меня.

Наши глаза встретились, и я вздрогнула. Да, это были те самые голубые глаза — я не могла поверить, что в них нашла спасение. Я будто… увидела иное отражение действительности — будто заметила луч света, который отчаянно сопротивлялся давлению тьмы. Я боялась его и безмерно восхищалась. Ненавидела, презирала, но и превозносила одновременно. Хотела убежать и остаться. Я не понимала, что со мной происходит.

Был ли он монстром в обличие человека? Или всё же… внутри шкуры зверя-великана властвовал человек?

Мощное тело втянуло в шерсть остатки огня, и оборотень приглашающе кивнул головой на свою спину, показывая, чтобы я залезла.

Очнувшись от внезапного чувства, я остро осознала, что передо мной стоял гигантский волк, который одной вспышкой магического огня выжег всё болото. Ощущения, что он причинит мне зло, сейчас не было совсем. Однако мысль о том, чтобы проехаться верхом, претила.

— Ты издеваешься? Я не полезу, — нервно хмыкнув, сказала я и на всякий случай отступила назад.

— Не глупи, — послышался глухой гортанный, но понятный рык, и волк оскалил зубы.

Повтора приглашения мне не потребовалось. Я, выставив перед собой руки в знак повиновения, запрыгнула на его спину и крепко ухватилась за массивную шею. Волк тут же сделал прыжок, и мы с немыслимой скоростью помчались прочь с болота.

В то же время в мрачной подземной темнице…

Капая переливающимися чёрно-фиолетовыми вороньими перьями, словно мазутом, Князь снял с шеи цепочку с ключом, открыл массивную золотую дверь и вошёл в маленькое тёмное помещение, спрятанное глубоко в недрах скалы. Каждый раз демон был насторожён, приходя в это подземелье, поэтому сразу убрал ключ, повесив на шею и спрятав под одеянием.

Посередине темницы в позе лотоса сидел дух с длинными серебристыми волосами. Кожа пленника излучала тусклое свечение. Белые руки и ноги обвили тяжёлые цепи, а шею окольцевал ошейник, весь исписанный проклятыми символами.

Свет и тьма вновь скрестили мечи в безмолвной встрече взглядов.

— Облачился в мантию, завернул голову в капюшон. Неужели это ты, Князь? — спросила пленница, оглядев посетителя.

Она всё ещё не была сломлена, хоть Князь Тьмы надеялся увидеть обратное. Блестящие серебристые глаза взглянули на демона из-под белёсых ресниц, спокойно и с тем же святым блаженством, которое всегда так раздражало сына Смерти.

— Узнала даже после тысячи лет?

Князь по-хозяйски прошёл к духу, твёрдо и не торопясь, и навис над девушкой в белых одеяниях.

— Больше нескольких миллионов, — невозмутимо поправила его она и подняла взгляд.

Хоть сейчас её положение и было низко, даже в самом прямом смысле, демон всё равно со злостью ощутил силу, возвышающуюся над ним.

— Прошу прощения. Не вёл счёт, сколько ты тут сидишь. А вот заключённые всегда чахнут над каждым деньком, — язвительно подметил он.

— Я так понимаю, ты пришёл не подсчитывать дни моего заключения, — отвернулась девушка и, прикрыв глаза, сделала вдох. — Та душа, которую ты ждал, появилась в Мире Духов. Ты её нашёл.

Алый символ в виде глаза с рядом верхних ресниц горел во лбу пленницы, и демон, заметив его, вновь вспомнил о том, чего так долго ждал и… до сих пор не мог получить.

— Нашёл, — едва сдерживая нарастающий гнев, прорычал он.

— Что же ты тогда от меня хочешь?

— Всё пошло не так! — взорвался вдруг демон и стукнул кулаком о каменные стены. — Она не умерла! Всё из-за тебя! Я должен был заполучить девчонку сразу, а мне приходится ждать!

Резкость Князя Тьмы всё же заставила узницу вздрогнуть.

— Ты силой заставил меня показать, только поэтому сейчас сам же и ждёшь, — ответила она. Девушка боялась Князя, но говорила уверенно, крепко, надеясь на то, что демон не станет делать то, что задумал. — Это твоё решение. В чём тогда ты меня упрекаешь?

Она знала, зачем демон пришёл к ней. И знала, чего он попросит.

— Я хочу ещё раз увидеть! Покажи мне! Покажи! — раздался роковой приказ.

Огромная рука за долю секунды оказалась у тонкой белой шеи.

— Ты ведь и так посмотришь, даже если я тебе откажу, — понимая, что сейчас ей будет очень больно, ответила пленница и всё равно уверенно взглянула в чёрные глаза своего мучителя.

*

Через некоторое время сухой лес сменили более светлые живые краски, а ближе к рассвету оборотень уже мчался под пышными деревьями, среди широких папоротников и цветов. Волк, наконец, сменил бег спокойным шагом, и при первой возможности я незамедлительно слезла с него.

Как только мои ноги коснулись земли, оборотень вновь обратился человеком. Мы шли вдвоём, и на этот раз я чувствовала его пристальный взгляд на себе. Он ожидал, когда я не выдержу, обернусь и начну разговор. Но я продолжала идти молча, глядя вперёд и игнорируя это вопрошающее давление.

— Ну, и что ты молчишь? В гостинице было не остановить поток твоих слов, — фыркнул прислужник демона, скрестив руки за спиной.

— Лучше нам обоим не вспоминать, что было в гостинице, — холодно ответила я.

Я была зла на него. Я ненавидела его за то, что он сделал. И его простота в беседе со мной, будто ничего не случилось, меня раздражала.

— Прости, — неожиданно заявил он через паузу.

Услышав это, мои брови в негодовании поползли вверх.

— Прости? — переспросила я и дёрнула головой в его сторону. — И это единственное, что пришло тебе в голову сказать?

— Я спас тебя, — невозмутимо продолжил парень, пожав плечами. — Ты бы могла, кстати, сказать «спасибо» за спасение, — самоуверенно добавил он в конце.

— Ты серьёзно? — сдёрнув с себя лисью маску, уставилась на него я. — Ты спас меня из беды, в которую сам и затащил! Всё, что случилось — это из-за тебя!

Я так и не дождалась ни слова оправдания за то, что оборотень причастен к разгрому гостиницы. Он отвернулся, как только услышал обвинения, и я отвернулась вслед за ним с кипящей досадой внутри. Мы снова шли молча.

Мне хотелось его ударить, выпустить всю злость, которая скопилась внутри — чтобы он почувствовал хотя бы малую часть того, что творится в моей душе! Но в то же время негативные мысли, не успевая сконцентрироваться, постоянно разбавлялись потоком смущения. Я не могла не думать о нём, как о спасителе, благодаря которому избежала жуткой расправы в логове паучихи. Да и…

Мне до сих пор хотелось найти причину, чтобы оправдать…

— Почему… ты ждал бала? Почему не сразу выкрал, когда увидел в окне? Это ведь был ты.

Я посмотрела на парня, вспомнив ночь, когда он приходил к воротам особняка Графини в образе волка.

— Спасать красавицу несколько приятнее, чем разбухшую лягушку, — хмыкнул тот.

Я закатила глаза.

— Спасибо за прямолинейность.

— Но мне… — с непривычной неуверенностью произнёс он, — было бы всё равно, даже если бы ты осталась лягушкой.

Я скосила на него взгляд, и колдун тут же продолжил:

— И у меня к тебе, кстати, тот же вопрос: ты ненавидишь меня и всё равно решила спасти? — он заглянул мне прямо в глаза и хмыкнул. — Ты упустила прекрасную возможность отомстить мне.

— Я не собиралась мстить тебе ценой собственной жизни. Без тебя меня бы сожрали. Я не хотела заканчивать свою жизнь в прогнившем болоте, — невозмутимо ответила я, кинув холодный взгляд на собеседника.

— Да уж, проблем ты мне доставила немало за эту ночь, — недовольно отозвался тот и, не сдержав улыбку, отвернулся.

Я прищурилась, пытаясь понять, что с его поведением не так.

— Зато Князь будет доволен, что ты выполнил своё задание.

— Князь? — чёрная бровь приподнялась. — При чём тут демон?

Я резко обернулась, скрестив руки на груди.

— Вы, как настоящие хищники, должны вдоволь наиграться с жертвой, прежде чем прикончить её, — выпалила я, намекая, что понимаю, куда мы направляемся. Но парень в недоумении уставился на меня. — Смешная шутка, да. Только вот самой жертве не смешно. Я ведь знаю, что ты вызволил меня из паучьих лапок Графини только по приказу.

— Так ты думаешь, что я веду тебя… к Князю?

Я отвернулась, и парень тут же появился передо мной.

— Юни, я же сказал, что помогаю тебе. Но не по приказу Князя. Точнее… даже против его приказа.

Руки колдуна потянулись ко мне, и я, вздрогнув, отступила назад. Он ещё недолго держал руки в воздухе, будто не ожидал подобной реакции.

— Ты чего… боишься меня? — испуганно, словно сам боялся, спросил он. — Я же говорю: я не по…

— Я не доверяю тебе, — не дав договорить, опередила я.

Он склонил голову набок:

— Всё ещё думаешь, что я веду тебя к Князю?

— Обстоятельства научили не доверять никому. Особенно тебе.

— Неужели ты так и не поняла… — с разочарованной интонацией произнёс парень. — Ты заметила, где мы? Посмотри по сторонам. Думаешь, Князь Тьмы живёт в зелёном благоухающем лесу? — намеренно выделяя каждое определение, перечислил тот.

Я оглянулась вокруг себя.

Мы, действительно, шли по лесу — совершенно не тому, что остался в моей памяти. Я даже не заметила — смотрела вперёд, но не видела перемены, словно перед глазами всё ещё стояли чёрные картинки из кошмара. Теперь я обомлела. Куда делся бурелом? Тьма? Рассветные лучи уже проходили сквозь изумрудные кроны деревьев, струясь по мягким полянам. Цветы — цветы разных видов и расцветок застилали землю. И на душе вдруг стало так спокойно…

Я вдохнула воздух — чистый, лёгкий, в нём уже отсутствовали привычные ещё недавно тяжесть и сырость, затрудняющие дыхание, и призрачный запах смерти и гнили.

— Мы сейчас на Светлой территории, — твёрдо заявил собеседник. — Здесь не то что демон — никакая мелкая тёмная тварь тебя не достанет.

Я повернулась на оборотня.

— Ну ты-то тоже здесь.

С моей стороны это не было укоризненным замечанием или попыткой уязвить — он просто не должен был находиться здесь. Ни проклятые души, ни тёмные духи, нечисть или демоны — никто из обитателей Тёмной территории не мог переступить порог Светлой. Я не верила ему, несмотря на то, что видели вокруг мои глаза. Сателлитам демона было подвластно застелить глаза иллюзией — с этим я уже была знакома.

— Что? В каком смысле? — нахмурившись, переспросил голубоглазый.

— Ты сказал, что здесь никакая мелкая тёмная тварь не достанет меня. Но ты-то здесь. Кто ты? Ты чёрт? Колдун? Оборотень на службе? Или всё вместе?

Парень хмыкнул в ответ:

— Ну и бред. Я, по-твоему, похож на чёрта?

— По крайней мере, каким-то образом ты можешь превращаться в огромного волка, производить... огонь из рук. Я видела: те двое — они тоже оборотни с магической силой.

— Вообще-то... — протянул он, — мы люди. Все трое. Сила, о которой ты говоришь, дана нам по контракту. Она не наша. Эта часть силы самого Князя, которую он предоставил нам… во временное пользование.

— Во временное…? — я мотнула головой, пытаясь переварить сказанное. — Я всё же… не могу понять твои намерения. Почему ты помогаешь мне, если у тебя контракт с демоном?

Парень задумался и замолчал на какое-то время.

— Знаешь, в самом начале я не знал тебя. Для меня ты была очередным поручением Князя. Я просто… хотел расторгнуть контракт, — признался он. Куда-то делась обычная раздражающая невозмутимость, которая сопровождала всю нашу беседу, и я смогла услышать голос — простой голос, настоящий. — Князь пообещал, что позволит моей душе вернуться обратно в тело, если я помогу привести тебя к нему. Это должно было стать моим последним заданием…

— Подожди… Так ты что, получается, тоже заблудшая душа? — удивилась я. — В Мире Живых ты ещё…

— Не умер, да, — утвердительно кивнул тот, опередив моё умозаключение. — Так получилось, что для Князя… получить на службу сателлита, у которого вторая половина души привязана к телу, оказалось… — голубые глаза вздёрнулись к небу, — очень выгодным стечением обстоятельств. Только с помощью меня он мог проникать в разные места, куда тёмным духам и демонам ни за что не пробраться.

Ошарашенная новостью и коварством Князя, я только теперь поняла, как действовал прислужник:

— Так вот почему ты прошёл через защитный барьер — он пропустил тебя, потому что принял за постояльца гостиницы…

— Так и есть, — кивнул вновь колдун. — Я пробрался в гостиницу незадолго до твоего появления в Мире Духов. И… ждал тебя по приказу Князя, — он вдруг довольно громко хмыкнул, разбавив всю серьёзность разговора. — Я не знал, кто ты, как именно ты выглядишь. Но ты сама раскрыла мне свою личность.

Улыбка чуть было не переросла в смех, но, встретив мой укоризненный взгляд, парень кашлянул и вновь сделался серьёзным.

Морщинки между бровями расслабились, и я запоздало удивилась, поняв, что он… хотел засмеяться, хоть сейчас эту возможность я сама же и пресекла.

Он что… умел смеяться?

— И почему же ты передумал исполнять… своё задание? — настороженно спросила я.

Тем временем лес уже заканчивался. Впереди показался отблеск бирюзовой речки. На противоположный берег вёл широкий разноцветный мост. Почему-то сквозь игривое журчание слышался отдалённый звон колокольчиков. Там, на противоположном берегу, через цветущее поле, я заметила домики — казалось, такие необычные и яркие, как из сказки.

Мой проводник ничего не ответил мне и, не выходя из тени деревьев, остановился на границе леса.

— Ну, вот и всё. Дальше мне нельзя, — объявил он с ноткой печали, которая зародилась в голосе.

Я настороженно посмотрела вдаль.

— Почему?

— Лес скрывает тёмную половину моей души. Если выйду — поджарюсь на солнце. Тёмные духи бодрствуют ночью не только из-за того, что это время им больше нравится…

Уголки его губ дёрнулись, пытаясь показать улыбку, но досада, скрываемая в ней, оказалась ярче и заметнее, чем любая его попытка показать иное.

Наверное, именно в тот момент я впервые… смогла поверить, хоть внутри ещё присутствовала подозрительность в отношении третьего сателлита Князя.

— Так это… действительно Светлая территория?

— Я же сказал, — с прежней невозмутимостью ответили мне. — Князь Тьмы даже с моей помощью никак не сможет сюда пробраться.

Я сжала в руках лисью маску, прогладив ладонью по рыжим щёчкам.

— Тогда мне это больше не понадобится…

Я протянула подарок обратно владельцу. Тот окинул её внимательным взглядом, но не принял. Его лицо стало непривычно мягким.

— Нет, оставь себе. На всякий случай, — ответил он, и я хотела уже возразить, как колдун продолжил, — моё имя Юудей, кстати.

От внезапного признания все слова будто вылетели из головы.

— Юудей? — через паузу неуверенно и тихо повторила я.

— Это настоящее моё имя. Ты первая, кому я назвал его после сна.

— Спасибо, — пролепетала я коротко и пугливо, словно не могла вдохнуть, пока говорю.

Мы замерли друг перед другом, на границе леса и реки, среди кристально чистого воздуха и больше не произнесли ни слова. Я смотрела на него и всё никак не могла понять: почему я так ждала это имя? Я будто бы уже знала, что это имя настигнет меня. И… так долго искала встречи.

Неожиданно волк наклонился ко мне. Я увидела губы, которые приближались с очевидным намерением, и…

Я сорвалась с места. Я побежала с той границы леса и реки, вперёд через мост без оглядки, даже не попрощавшись. Сердце бешено заколотилось в груди, и я бежала так быстро, будто за мной гнались монстры.

Что это только что было? Мои мысли окончательно спутались.

Юудей…

Часть 2. Глава 2.1 Рай неподалёку от Ада

На границе, разделяющей Свет и Тьму на две стороны, стоит старейший город Жи. Оберегается в городе особая святыня, воплотившаяся в дерево с листьями, белоснежными и мягкими, как хлопок. Дерево то именуется древом Света, и проросло оно из следа самого первого шага, совершённого Жизнью.

Защищает то Древо благословенные народы, распространив свои корни по всей Светлой территории. Ни один из тёмных не может вступить на земли, защищённые особой вязью корней священного древа…

Книга «История Мира Духов»,

глава 4 «Барьер против тьмы»

Золотые блики плавали в водах реки, отражая солнечные лучи, словно от зеркальной глади — прямо в глаза. С непривычки свет ослепил меня, и я зажмурилась, почувствовав режущую боль, но не остановилась. Стук босых пяток о деревянное полотно смешался с игривым звоном колокольчиков, звучащим словно из-под ног. Они встречали меня и тут же замолкали. Мост сменился широким полем, границы которого очерчивали высокие пышные кустарники. За ними виднелись окна первых домов. Окраина утопала в цветущей зелени, так отличающейся от растительности Тёмной территории!

Я не оборачивалась и, достигнув границы города, вбежала в полузаброшенную каменную арку, проход к которой уже почти полностью зарос густой травой.

Запестрили краски. Я не видела ничего, кроме, казалось, бесконечного туннеля цветов. Затем показалась улица.

Скрывшись в пышной растительности, стояли деревянные дома с резными окнами. Широкая дорожка из белых кирпичей уходила вглубь, образуя причудливые узоры на земле. Деревья умиротворённо покачивали на ветру изумрудными листьями. Я пронеслась мимо, слегка нарушив их покой, и ветви приветливо прогладили мои плечи. Вокруг не было никого, кто бы мог заметить меня — все жители крепко спали утром. Я бежала, постепенно начиная осознавать, что давно уже скрылась от преследователя.

А он… ведь и не бежал за мной, верно?

Я вдруг остановилась посреди улицы и оглянулась, тяжело дыша. Наверное, я уже успела привыкнуть к бесконечным погоням и борьбе за жизнь. Каждый носит какую-то маску, пусть даже не видимую глазу — не узнать, что у других внутри. А что скрывается за маской? Я окончательно перестала доверять людям: слишком дорого даются ошибки.

И всё же там, в глубине заросшей травой массивной арки, так никто и не появился.

Смахнув капельки пота со лба, я ещё недолго стояла на одном месте, а затем развернулась, скользнув взглядом по дороге. Ноги сами несли меня вперёд, в неизвестном направлении — а я надеялась, что всё вокруг не было колдовским миражом.

Город нельзя было назвать обычным. Улицы будто стремились ввысь, дома буквально вырастали. На одном этаже появлялся этаж второй, третий, четвёртый. Выдвигались балконы, утопающие в цветах и блеске. Они расширялись, отдаляясь от окон всё дальше, и вскоре над головой показались первые навесные мосты между улицами, с которых свисали растения изящных садов. С каждым шагом их становилось всё больше: появлялись целые террасы над головой, затем площади и новые улочки. Лестницы скрывались в пышных зарослях кустарника. Помимо жилых окон, я теперь могла различить витрины магазинчиков и ресторанов... Это был поистине сказочный город — только пока сонный.

Вскоре на одной из развилок дорог показался фонтан — невысокий и скромный, словно питьевой, но до того прекрасный, будто это был вовсе не городской фонтан, а лесной родник, который чудом появился в центре площади. Вода резво струилась по камням, переливаясь разными цветами на солнце. Я присела на край фонтана и, успев заглянуть в отражение, которое в игривом отблеске нарисовало чумазое лицо, тихо воскликнула:

— О, ужас…

Перед глазами сразу предстали грязные исцарапанные руки, коричневое платье с засохшей болотной жижей. Ноги были покрыты отпечатками зубов. Запутанные волосы сосульками свисали с плеч. С трудом узнав себя, я оглянулась по сторонам и, пока никто не видел, спешно зачерпнула в ладони воду. Что ж, отпечаток тьмы остался со мной — ни спрятать его, ни перекрыть.

К кому можно здесь обратиться за помощью? Кто-нибудь согласится помочь такой, как я? Не хотелось думать — лишь лечь на этой площади и уснуть.

Я устала…

Смыв с лица и тела грязь, я заплела волосы в привычную косу и побрела по безлюдным улицам в надежде дойти... Куда? Я сама не знала. Я просто шла и вскоре увидела нечто совершенно невообразимое для обычного человека.

Ещё издали меня встретили белые листья… Солнце вдруг скрылось, разбросав множество теней и бликов на кирпичной дорожке, и я подняла глаза. Широкие ветви накрыли улицу, словно живой навес. И те самые белые листья, точно изнутри подсвечивающиеся солнцем. Я не видела ничего подобного раньше… Заворожённо проследовав за извилистым рисунком светотени над головой, я оказалась на широкой круглой площади, в центре которой на зелёном острове, окольцованном каналом с кристально чистой водой, возвышалось величественное дерево, и ветви с белыми листьями завершили свою картину в необъятном мощном стволе.

Дерево…

Его невозможно было рассмотреть полностью. Казалось, не хватит и часа, чтобы обойти его! Оно было центром.

Внутри появилось приятное убаюкивающее чувство. Умиротворение… Счастье… Я будто оказалась дома и, перейдя через мост в сопровождении стайки ярких рыбок, подошла к дереву. Белоснежные листья шелестели наверху в приветственной песне и манили, приглашая в свои нежные объятия. Не отрывая от них глаз, я подошла к самому стволу дерева, села перед ним, прикрыла глаза… Казалось, всего на мгновение! Затем легла на мягкую траву.

И даже не заметила, как уснула крепким сном.

*

В темноте из груди протянулась светящаяся нить. Тело снова обратилось в призрачную невесомую оболочку. Я поняла: сейчас предстоит новая встреча с Князем Тьмы — и закрыла лицо руками, отказываясь увидеть пейзаж, который уже начал вырисовываться в пространстве.

Даже во сне мне не было покоя. Я выбралась с Тёмной территории, но мне не удалось скрыться от демона — нить снова привела меня к нему. И теперь слуха касался, точно заставляя открыть глаза, надоедливый звук:

Кап… кап… кап…

Что-то капало поблизости: нудно, раздражающе и твёрдо. А потом я услышала шаги и странный отдалённый треск.

— Тише, мой хороший, тише, — прошипел кто-то. — Скоро я тебя выпущу на свободу. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть.

«Князь Тьмы…» — узнав голос, в ужасе вздрогнула я и раскрыла глаза.

Тьма не схлопнулась — лишь приобрела видимый скалистый рельеф. Почти ничего нельзя было увидеть. Я оказалась в мрачной сырой пещере, среди развалин, и только два огонька, отдаляющихся от меня, освещали пространство.

Князь Тьмы в сопровождении своих верных помощников Ифраса и Неби переходил мост, перекинутый через чёрную реку. Я узнала его, хоть фигура, по-привычному скрытая под мантией, сейчас почти полностью сливалась с окружением. Если бы не факелы в руках сателлитов, мне бы и не удалось увидеть демона, будь он даже рядом со мной. Нить вела вслед за троицей, направляясь вглубь пещеры, в непроглядную неизведанную тьму.

На цыпочках я пробежала к мосту и спряталась за колонну, сохраняя между собой и демоном расстояние. Князь пока не учуял моего присутствия. В своей левой руке он держал шкатулку, которая, как мне показалось, шевелилась и издавала странный треск, точно кто-то пытался прогрызть себе выход изнутри. Но существо, спрятанное там от чужих глаз, будто поняло, о чём сказал хозяин, и неожиданно замолкло.

Троица вскоре остановилась перед грузной золотой дверью, освещённой нетлеющими факелами. Князь вынул из-под края мантии на шее подвеску со странным ключом в виде знака бесконечности и вставил его в разъём. Раздался громкий щелчок.

— Ждите здесь и смотрите, чтобы никакая тварь меня не беспокоила, — глухо прорычал он и добавил, прогладив рукой шкатулку: — Пора представить нашей дорогой гостье её нового друга.

Шкатулка дёрнулась в ответ. Теперь точно: внутри кто-то сидел, и, не видя лица демона, я почувствовала его зловещую ухмылку.

Князь вошёл в таинственный туннель, конец которого скрывала темнота. Его сателлиты по приказу остались у входа, и я, сжав призрачные кулаки, решилась на отчаянный шаг — просто пройти мимо них. Они не могли увидеть меня, в отличие от демона. И я, подавив своё же сопротивление, вышла вперёд, прямо перед ними.

Ифрас и Неби глядели на меня и одновременно сквозь меня, словно в пустоту. Я затаила дыхание. Боком, чтобы случайно не задеть, и не дыша я протиснулась между плечами двух громил и завернула во тьму за открытой дверью.

В глубине туннеля слышались тяжёлые шаги демона, затем — снова такой же щелчок, будто открывают дверь. И снова… И снова… Несколько раз подряд. И тут же из темноты донёсся оглушительный звон металла, а следом — скрежет, словно кто-то стаскивал тяжёлые цепи.

Я не могла понять, что происходит, и поспешила вперёд. Осматриваясь, я заметила по бокам массивные решётки и людей за ними — напуганных и грязных. С появлением демона узники забились в углы своих тесных камер и, дрожа и скуля от ужаса, закрыли лица руками. Но я смогла разглядеть: это определённо были люди. Тёмный туннель оказался местом заключения — тюрьмой для других жертв Князя Тьмы.

В конце пути в свете негасимых факелов появилась ещё одна металлическая дверь. Массивные цепи, прежде запечатывавшие проход, висели, волнами опустившись на пол. Я успела заметить, как Князь Тьмы исчез в темноте помещения. Дверь с грохотом захлопнулась за ним, но после удара створка приоткрылась, образовав узкую щёлочку в дверном проёме. Там, в сетях цепей, демон держал, похоже, особенного пленника. Я не могла разглядеть, кто это был, но видела свечение, исходящее из-под белых одеяний и переливающееся в воздухе крошечными искрами.

— В прошлый визит ты была не рада мне. Но сегодня я с подарком, — коварно произнёс Князь и, опустившись на корточки, протянул шкатулку. — Хочешь посмотреть, что там? Или уже знаешь?

Демон наклонил голову набок, и мне удалось разглядеть лицо пленника, а точнее, пленницы. Ею оказалась девушка с белоснежно-серебристыми длинными волосами, которые виднелись из-под лёгкого, будто невесомого платка. Всё хрупкое тело её было заковано в тугие цепи.

Она подняла взгляд на Князя, и я увидела красный символ — странную отметку на лбу в виде третьего глаза с рядом верхних ресниц.

— Десятки миллионов духовных лет в темнице. Вдали от моих братьев и сестёр. В осознании, что все вокруг считают меня предательницей. Думаешь, хоть что-то от моей прежней силы осталось? — устало ответила узница, отвернувшись от шкатулки и от демона.

— Не прибедняйся, — продолжил ехидно Князь Тьмы. — Силы твои по-прежнему с тобой. Жаль, конечно, что ты не выбрала мою сторону. Дело бы пошло гораздо быстрее. Может… — демон приблизился к сияющей девушке и, схватив её подбородок рукой, повернул к себе: — …ты захочешь пересмотреть своё решение?

— Мой ответ по-прежнему нет, — отдёрнула голову она, и её взгляд внезапно пересёкся с моим.

В тот момент меня будто поразило током. Светло-серебряные глаза вспыхнули и уволокли за собой, пространство растворилось и сложилось вновь в иную незнакомую реальность. Кадрами из фильма пронеслась история и пронеслась так быстро, что в тот же момент, успев только открыться, сразу захлопнулась, выбросив меня обратно. Люди могли бы назвать подобное видением или миражом... Перед глазами застыли пёстрые витражные окна и треугольный предмет, сжатый в моей руке. За мгновение я увидела себя. И Князя. И… наше будущее.

Нить загорелась ярким светом.

Мы обе замерли, задержав друг на друге взгляды. Пленница смотрела на меня. И определённо видела. Она не собиралась выдавать моё присутствие — наоборот, в её глазах читалась красноречивая уверенность, будто она давно ждала встречи со мной, чтобы показать…

Всё случилось за долю секунды — время замерло. Ничего не изменилось вокруг. Узница с белыми волосами как ни в чём не бывало вернула взгляд к демону.

— Что ж… — равнодушно хмыкнул Князь в ответ на отказ. — Как минимум мне будет гораздо приятнее подарить тебе это.

Из-под мантии он вынул ключ странной формы в виде знака бесконечности и вставил в замочную скважину тёмной шкатулки, провернув несколько раз. Раздалось приглушённое шипение. Я нервно ожидала, когда откроется крышка, но Князь, почти раскрыв секретный ящик, резко захлопнул его обратно. Он глубоко вздохнул, запрокинув голову кверху. Раздался неспешный глухой смешок.

— Она за моей спиной, верно? — спросил демон свою пленницу и наполовину обернулся. Я вновь увидела острый подбородок, выглядывающий из-под капюшона. — Хорошим манерам тебя, видно, не научили. Иди-ка сюда, Ою, я тебя научу не подслушивать чужие разговоры!

Князь Тьмы резко кинулся в мою сторону, и я только успела отпрянуть от двери, как в то же мгновение проснулась.

*

Он назвал моё имя! Страшнее я ещё ничего не слышала…

Сознание с силой вернулось в тело, и пальцы дёрнулись, сжав траву, на которой я лежала.

Я до сих пор не могла понять это состояние — становиться призраком в Мире, где и так не существовало физического? Как это у меня получалось… Душа будто раскололась надвое: одна часть оставалась на месте, а другую неудержимо тянуло вдаль — к тому самому существу, от которого я всеми силами пыталась скрыться.

Каждый сон был фрагментом пазла, складывающегося постепенно в картину, до сих пор неясную. Мне не удавалось увидеть её целиком, чтобы найти разгадку, и я бессильно раскладывала все найденные детали вокруг себя в надежде уловить связь.

Меня влекло к демону. Хотя, возможно, и не к нему, а к кому-то совсем иному — с иными мотивами и иной природой.

Из памяти не стирался образ пленницы Князя и видения, которое она послала мне… Видение…

Какое? Пробуждаясь ото сна, я всё больше ощущала реальность. Мягкая трава щекотала кожу рук. Лицом я ощущала прохладу земли. Спине почему-то стало тепло, как будто солнечный свет ложился на неё покрывалом. А что всё же было в видении пленницы? Чувствуя, что просыпаюсь, я попыталась зацепиться за обрывки: маленький треугольный предмет в моих руках, витражные окна и… залитые чернотой глаза… Но картина снова рассыпалась.

Касание рук — чужих рук — выдернуло меня из напряжённого полусна. Я резко раскрыла глаза. Прямо надо мной, точно подсвеченная на фоне белоснежных листьев, нависала фигура. Расплывчатые контуры складывались в человека, но взгляд был мутным ото сна. Руки незнакомца снова тянулись ко мне и уже почти добрались до шеи, когда я резко поднялась и отскочила.

Между нами, как барьер, на земле растянулась зелёная узорчатая дорожка.

— Что вы делаете?! — ругательства чуть не сорвалось с губ, но я сдержалась. Рука сама потянулась к горлу, ища оковы, но наткнулась только на собственную кожу. Я облегчённо выдохнула, не обнаружив ничего.

— Не пугайтесь меня, — певуче протянул незнакомец и отстранился. — Мой взор привлёк ваш вид, и я не смог пройти. Подумал, в беду попали вы при свете дня, помочь хоть чем решил.

Я выгнула бровь и протёрла глаза. Ну и речь!

Взгляд скользнул снизу вверх: босые ноги, светло-зелёные рубаха со штанами, в руках — стопка бумаг и гусиное перо. Золотистые кудри касались плеч. С безмятежным любопытством на меня смотрели два серебристых глаза.

Под деревом с белыми листьями рядом со мной оказался парень — точно ангел, прекрасный и светлый, отчего его внешность казалась подозрительно нереальной.

— Почему вы так странно… разговариваете? — недоверчиво спросила я, бросив взгляд на предмет, лежащий между нами.

Почти сливаясь с травой, под ногами раскинулся бархатный узорчатый плащ с капюшоном.

— Ваш вопрос не слишком ясен. Без стеснения скажу: такой язык мне более прекрасен.

Он поднял с земли плащ и снова протянул мне. Я настороженно и неохотно приняла странный подарок, кивнув:

— Понятно… — сглотнув комок в горле, я попыталась непринуждённо улыбнуться, но губы предательски задрожали, заставив парня напротив приподнять в недоумении брови.

«Как бы отсюда сбежать…» — заклокотало в голове.

Этот человек выглядел очевидно неестественно. Кто вообще говорит стихами в обычной жизни? Так я и раскусила план третьего сателлита — всё вокруг было иллюзией. Сказочное место, атмосфера спокойствия и умиротворения, этот незнакомец, над головой которого едва не хватало нимба, — ловушка, чтобы сбить меня с толку.

— Прошу прощения… — моя улыбка стала шире, а пальцы впились в бархат плаща так сильно, что побелели костяшки. Оставалось подобрать момент. Ничего не придумав лучше, я резко швырнула плащ в лицо юноши и рванула прочь.

Но, не успев преодолеть даже мост с острова белоснежного дерева, я тут же увязла в толпе.

Нервными и дёргаными движениями я пыталась протиснуться сквозь живую стену людей и духов. «Нет! Отстаньте! Отпустите меня!» Казалось, руки чудовищ, словно верёвки, окутывали и не давали вырваться. Человеческие черты смешались с нечеловеческими. Снова духи! Они повсюду! Не заметить их было невозможно. Высокие существа, будто наполненные цветной поблескивающей водой, медленно плыли среди людей. Лица скрывали перьевые маски, точно карнавальные. А может, здесь и вправду проходил карнавал? Уши пронзили звуки громкой музыки, площадь вспыхнула разноцветными фонарями. С наступлением ночи площадь оживилась: она запестрила красками, гомон людей смешался с шумом шагов и радостными восклицаниями.

Я бежала без оглядки, не задерживая ни на ком взгляд. Но радужные духи были не единственными странными существами в этом месте. В какой-то момент я споткнулась обо что-то мягкое, и, рухнув на белую брусчатку, смогла разглядеть нескольких причудливых карликов в масках, которые потирали ушибленные места.

— А-А! — вырвался у меня вопль. Я, судорожно передвигаясь по камням дорожки, кинулась прочь.

Казалось, я одна здесь металась в панике, но никому не было дела. Кто-то танцевал под музыку, а кто-то просто её слушал. Весёлые голоса, смех, разговоры окружали меня. Никто не пытался остановить или поймать, но я всё равно бежала непонятно куда — только побыстрее бы выбраться из толпы.

Голые пятки вновь шлёпали о брусчатку улиц, как многочисленные и резвые капли дождя. Я начала задыхаться до того, как добежала до арки на окраине города, и, когда разросшиеся кустарники пустили меня внутрь, рухнула на землю и поползла вперёд на четвереньках, тяжело дыша.

За границей города уже никого не было — лишь ветер волнами омывал полевые цветы перед лесом. Журчала река, и вновь — звон колокольчиков разносился по округе. Отряхнув колени, я встала и оглянулась по сторонам. Откуда шёл этот звук? Я насторожилась. Может, шутил какой-то дух? Пугал меня. А может, это был… Юудей?

Третьего прислужника Князя Тьмы не было видно на границе леса. По полю гулял лишь мелодичный, чистый звон. Я проходила по ковру цветущего белого клевера и невольно приближалась к источнику долгоиграющего звука. Вступив на резные доски широкого моста, поняла: достигла. Здесь колокольчики слышались громче всего, и сердце заколотилось в груди в ожидании чего-то ужасного. Плотно сжимая губы, я перегнулась через перила, чтобы заглянуть вниз, и, не выдержав такого накала эмоций, внезапно зажмурилась. Хотя бы секунда спокойствия перед тем, как на меня посмотрит очередной жуткий монстр: как горбунья в особняке Графини, которая пробуждала колокольчиком слуг. Каким он будет? Выдохнув, я распахнула глаза и увидела…

Лишь ряды маленьких серебряных колокольчиков, подвешенных на длинных зелёных нитях под мостом.

Я опешила. Откуда могли взяться десятки колокольчиков под мостом? И зачем они здесь?

Покачиваясь на ветру, они создавали тот самый хаотичный звон, который так пугал меня. Прекрасный и умиротворяющий, на самом деле.

Я усмехнулась: я стала всего бояться после встречи с Тёмной территорией… Возможно, всё это и не было миражом? Мог ли Юудей, действительно, привести меня на Светлую территорию? Похоже, только я вносила разлад в этот прекрасный мир.

Щёки мгновенно загорелись.

Вспомнив недавнее неудачное знакомство, я закрыла пунцовое от стыда лицо руками и тихо завыла: я ведь бросила в незнакомого человека плащ!.. Прямо в лицо. Ещё и сбежала… Одна только мысль, что мы с ним ещё когда-нибудь пересечёмся, наводила на меня ужас.

Я оглянулась в сторону городских огней. Мне хотелось бы не возвращаться в город — уйти куда-то, забиться в самый угол, чтобы никто не нашёл… И только я успела об этом подумать, сзади раздалось неспешное клацанье — словно длиннющие когти бились о деревянные половицы моста.

«Нет… неужели всё же монстр», — подумала я, и по коже пробежали мурашки. В спину ударил поток воздуха, и я, внутренне сжавшись, обернулась.

Передо мной стояло огромное существо с крыльями — похожее на птицу, но птицей не являвшееся. Ростом с меня. Длинная шея, мощное тело фиолетового цвета, пёстрый хвост, как у павлина. И что самое жуткое — голова в виде перевёрнутого месяца, концы которого смотрели вверх, образуя рога. Я раскрыла рот, глядя в его большие чёрные глаза. Маленький красный рот существа тоже раскрылся, будто в удивлении, и чудовище склонило голову набок, изучая меня.

— З… здравствуйте… — вырвалось вдруг.

Я не знала, зачем поприветствовала его. И не знала, разумное ли это существо. Но «птица» закивала головой в ответ и шагнула в мою сторону.

— Добро пожаловать… — вылетела с потоком ветра тихая фраза через маленькие красные губы.

Лёгкая воздушная волна коснулась меня. Мышцы лица непроизвольно дёрнулись, глаза зажмурились — казалось, сейчас чихну. Но вместо этого вырвался крик:

— А-А-А!

Я побежала прочь от духа обратно через поле в арку, хаотичными движениями ломая по пути ветви. Сердце билось так, будто за мной снова гонятся, на меня снова открыли охоту! Что это была за нечисть?! Ещё и говорящая!

Я вновь выбежала на улицу и затерялась в толпе. Меня качало из стороны в сторону, я пугалась лиц людей и облика духов, пыталась скрыться. Голова начала кружиться. Перед глазами всё поплыло. В какой-то момент я поняла, что оказалась на верхних этажах этого многоуровневого города. Едва увидела балкон — и повисла на нём. И я бы точно упала, если бы не крепкая рука, которая спасла меня не только от падения, но и от страха, что завладел моим сознанием и вёл напрямую в пропасть.

Судорожно хватая воздух, я постепенно начала яснее соображать, но пошатнулась. Нос уткнулся в приятную хлопковую ткань светло-зелёного цвета.

— Спасибо… — вздрогнув, прошептала я.

— Не ожидал увидеть вас. Но судьба свела нас. В ночной. Заветный. Нужный час, — послышался вновь знакомый стихотворный слог.

Я отпрянула от человека, поняв, что встретила того незнакомца, в лицо которого недавно кинула плащ.

— Вы?!

— Ваш уход, признаться должен я, вызвал смешанные чувства у меня.

— Я словно в новом кошмаре. Стихотворном!

— Несправедливы вы, но что могу поделать я? Рифма исходит из меня, а люди… — поэт вдруг задумался, будто подбирая рифму. — Людям лишь даётся воля. Что в том такого?

— Только сумасшедшие разговаривают стихами в обычной жизни. Именно это меня и испугало в вас! — скрестив руки на груди, ответила я, а затем задумалась: «Может, здесь все так странно разговаривают?»

— Я не желал вашего испуга — скорее обрести я друга… хотел. Не получилось… — поник головой парень. — Раз так, хотел бы разъясненья дать: я долго странствовал. В походе — много слов и рифм сочинял. Так, после, пробыв на бескрайней воле, где мало слов, людей, знакомых глаз, иную форму я принял. Но буду бдителен отныне.

Я прищурилась, глядя на него, а затем выдохнула:

— Простите… И главное — простите за то, что кинула в вас плащ…

— Дело старое, забудьте, — пожал плечами поэт и снял с себя тот самый плащ: бархатный, зелёный, вышитый ромбовыми узорами. Он снова протянул его мне. — Впрочем, это ваше. И удачи.

На этот раз я приняла подарок незнакомца и тихо сказала ему:

— Благодарю.

Тот молча кивнул и развернулся, неспешно направившись по дороге куда-то вглубь шумной улицы. Я почему-то усмехнулась, наблюдая за этим парнем — всё же он выделялся из толпы. Было ли дело в кучерявых золотистых волосах? Или в том, что он единственный сохранял спокойствие среди яркого спектра эмоций у жителей города?

В животе предательски заурчало, я скорчилась от боли и забыла обо всём, что казалось важным. Жутко хотелось есть — прямо как тогда в гостинице для заблудших душ. Взгляд сам потянулся к рядам прилавков с продуктами. Заметив в одном из них целый отдел с яблоками, я подошла ближе, но остановилась, закусив губу. У меня не было денег, чтобы заплатить даже за одно. И продавец куда-то пропал. Прилавок, как, впрочем, и остальные, стоял без присмотра. Прохожие бесстыдно брали еду, словно так и должно было быть.

Мысленно я возмутилась, но внутреннее несогласие переросло во внешнее, когда я увидела поэта. Парень, даже не пытаясь скрыться, взял яблоко, откусил его и продолжил с невозмутимым видом осматривать другие товары.

«Ну неужели…» — закипела я.

Едва сдерживаясь, я подбежала к нему и, оттолкнув от прилавка, выхватила из рук почти доеденное яблоко.

— Так, значит, и плащ был таким вот подарком? — с укором я затрясла огрызком перед его лицом.

— Не ожидал увидеть вас. И вновь — какое-то непонимание во взгляде я читаю. И сам ничего не понимаю, — неспешно обернулся он, продолжая жевать. Его голос по-прежнему звучал глубоко и спокойно.

— Вы украли яблоко! И этот плащ наверняка тоже!

Парень оглянулся по сторонам, впервые возмущённо распахнув свои серебристые глаза.

— Столь мерзкое занятие не присуще мне. Притворство, кража и обман — грешения извне. Как мог украсть я?

— Если продавца нет за прилавком, это не значит, что каждый может брать яблоки без спроса! Неужели забыли и это после долгих странствий?

— Когда я странствовал, везде имелось правило одно: бери, ешь, пей, работай — всё с избытком. Не нужно больше денег, ведь платы среди духов нет.

Мои брови сдвинулись.

— Вы хотите сказать, что… никто не зарабатывает деньги и не тратит? — неуверенно спросила я.

— Я озадачил вас, но не понимаю чем, ведь всё во благо здесь. Здесь — свобода от всего земного, сплошная благодать.

— И всё же… это какая-то бессмыслица. Это противоестественно — работать забесплатно. И брать товар забесплатно. Кто вообще согласится на такие условия, если не будет никакой выгоды?

— Выгода? Выгода, что и деньги — окова в страдающих руках. В Мире Духов ценность составляют только люди — их искренность и светлая душа. Здесь не осталось ничего земного: ни лжи, ни обид или забот. Вся грязь ушла — осталась только благость. Еда и кров и полный дом. Здесь все невинны и чисты, не встретить прежней грязи. Ведь так и повелела Жизнь.

— То есть, здесь все, как ангелы?

Поэт вдруг усмехнулся на мой вопрос.

— Человек сей истинный. В нём нет ни капли тёмной грязи.

Я огляделась. Неужели идеальный мир может существовать? Где нет страха, пороков и слабостей? Где деньги ничего не значат, а люди сами по себе добры... Я читала об этом, но не могла поверить, что подобная сказка может оказаться реальностью. Легче поверить в чудовищ…

— Понятно… — сгорая от стыда, я потупила взгляд. Второй раз я набросилась ни за что на этого парня…

— Что ж, мне пора идти. Должен проститься с вами, — кивнул он на прощание.

Незнакомец уже собирался уходить, как я вдруг выкрикнула ему вслед:

— Подождите!

Я подбежала к поэту, и он с вопросительным взглядом обернулся.

— Подскажите, это ведь город… Жи — первый город, в котором людям явилась Жизнь, верно? — спросила я, вспомнив описание из книг.

— Да, верно, — непривычно коротко ответил поэт. Он точно расстроился, что ему не удалось скрыться от меня.

Я закусила губу, не решаясь задать ещё один вопрос, на который, вероятно, знала ответ. И всё же не могла не поинтересоваться:

— А сейчас Жизнь здесь… бывает?

Между мной и поэтом повисла пауза. Парень был удивлён, будто я спросила то, чего он никак не ожидал.

— Не найти того, что скрыто, — загадочно проговорил он и запрокинул голову к тёмному безоблачному небу. — Никто не может знать, когда и где явится Жизнь. — Поэт прикрыл глаза и, казалось, о чём-то задумался. Я даже подумала, что он внезапно уснул, и, прищурившись, приблизилась к нему, чтобы проверить, но серебряные глаза резко раскрылись, напугав меня. — Как Смерть, Она сейчас закрыта. К сожалению.

— Но… что делать, если мне сейчас очень нужна Жизнь?

— Вопросы важные все разбирает Совет Светлой территории. Здесь их зовут — ССт. Не обману, коль скажу: особая с Жизнью связь у них.

Нахмурив брови, я начала копаться в памяти.

ССт… Совет Светлой территории — я помнила их из книг.

— Точно… Совет ведь состоит из семи главных духов Светлой территории, которые едины с Жизнью?

— Прямой и косвенной связью одновременно, ибо едины они с Ней по сути.

— Но… с ними ведь нельзя просто так встретиться. Приглашение на приём Совета возможно получить только за заслуги перед Светлой территорией. А я… ничего не сделала…

— Всё верно, приём Совета дорогого стоит, и его нужно заслужить: побольше добрых дел, благого сердца, работы для людей. Тогда придёт письмо, которое так ждёте.

— А я могу… работать здесь, в этом городе?

— Работу здесь найти несложно. Есть специальные места. Одно из них здесь рядом, кстати. Возможно, примут и вас туда, — ответил поэт и обернулся.

Он указал на вывеску неподалёку от нас, на которой было выгравировано: «Бюро вакансий».

— Я могу… просто пойти и попросить работу?

— Вполне. Но знайте: работу здесь дают лишь тем, кто истинно желает.

— Я желаю. Истинно, — уверенно кивнула я.

— Тогда преград быть не должно.

Мои руки вдруг похолодели. А дадут ли мне работу? Действительно ли я этого желаю или думаю о выгоде? Я не знала, чего ожидать от собеседования, каким оно будет и как будут проверять меня, но решила всё же испытать судьбу и попробовать. Это был единственный вариант, чтобы заслужить приём у Совета Светлой территории.

— Спасибо вам большое, — обратилась я к поэту. — За всё. Вы мне правда очень помогли. И… — поток слов резко оборвался. Брови напряжённо сдвинулись. — Простите за… плащ и… и за яблоко…

Парень неожиданно улыбнулся. Довольно так и безмятежно — точно взгляд родителя на своего непоседливого ребёнка, который внезапно признал ошибку.

— Был рад помочь вам. Что до недоразумений — они отныне в прошлом. Если понадобится помощь, ищите Бродерика. Имя, по праву материнскому, принадлежит мне. Я в городе не столь надолго, но, может, свидимся мы вновь.

Рука протянулась ко мне, и я, умиротворённо улыбнувшись впервые после путешествия по Тёмной территории, пожала её в ответ. Мне стало спокойно от осознания: здесь мне ничего не грозит.

— Меня зовут Оюни. Спасибо… вам…

— Что ж, приятно познакомиться, барышня Оюни.

Хотела ли я продолжить разговор? Конечно. Ведь это незнакомый город, где всё непонятно и странно… Но кучерявый парень, не дав мне времени, развернулся и пошёл дальше. Он будто бы всегда куда-то спешил и в то же время вышагивал по улицам, словно никаких дел у него не было.

Я до сих пор наблюдала за ним. Иногда он останавливался у разных лавок, увлечённо рассматривая товар. Руки были скрещены сзади, а подбородок — всегда вздёрнут. Осанка, неспешный шаг среди беготни вокруг. Всё-таки он сильно выделялся среди других горожан — этот поэт по имени Бродерик.

Взяв с собой пару яблок, я ещё раз огляделась по сторонам, чтобы убедиться, не арестуют ли меня за кражу. Но люди проходили мимо, не обращая на мои действия ровно никакого внимания. Голод отступил, и теперь я могла думать о будущем, вновь вернувшись взглядом в сторону вывески «Бюро вакансий».

Непримечательная деревянная дверца располагалась прямо под вывеской. Я остановилась перед входом в бюро и, переступая с ноги на ногу, решительно нажала на ручку. Дверь отворилась. Над головой зазвонил колокольчик, сообщающий о приходе гостя.

Впереди показалось простенькое небольшое помещение, похожее на плохо освещённый офис — правда, безлюдный, как в выходной день.

— Работы нет. Можете отдыхать, — послышался из глубины возмущённый противный голос вместо приветствия.

Я застыла на месте, не увидев того, кто обращался ко мне. Но уже стало как-то не по себе. «Невинны и чисты», значит, люди на Светлой территории? Но почему так недружелюбно встречают? И рифмы совсем неслышно…

— А… как же… — с запинками проговорила я, оглядываясь по сторонам в поиске своего собеседователя. — Совсем… нет?

Из-за угла в сторону широкого стола выкатилась на кожаном кресле женщина в строгом зелёном костюме, с настолько грузными серьгами в ушах, что отвисали мочки. Она прищурилась через толстые линзы очков, сползших с переносицы почти до самого кончика носа, и с явным недовольством вздохнула:

— Сказала же — нет. Удивительно, какими души трудолюбивыми становятся после смерти! В Мире Живых работать никто не хотел. Как только умерли — так подавайте каждый день новые вакансии. Отдыхайте! За вас есть кому работать.

Хозяйка бюро достала из-под стола толстенную стопку каких-то бумаг и красноречиво начала их перелистывать прямо передо мной, всем видом пытаясь показать, что более не заинтересована отвечать на вопросы. Но я, понимая, что сейчас, возможно, теряю единственный шанс, подошла прямо к столу и настойчиво продолжила:

— Но мне очень нужна работа. Любая.

Женщина выгнула бровь, оценивающе взглянув на меня исподлобья, а затем фыркнула:

— Вот приставучая-то попалась. Ничего не могу вам предложить. Говорю же: всё разобрали.

Я поджала губы, но решилась на ещё один вопрос:

— А когда появятся ближайшие вакансии?

— Не могу сказать, — опустив взгляд в документы, безучастно ответила хозяйка.

— А в среднем сколько приходится ждать? — спросила я дальше, не собираясь сдаваться.

— Не могу сказать, — лишь повторила та.

Я закатила глаза.

— Где бы найти человека противнее, чем в этом бюро… — сорвался случайно шёпот, и я замолкла, надеясь на то, что она не услышала моих мыслей вслух.

— Не могу сказать, — по-привычному начала отвечать женщина, но, через мгновение осознав, что я сказала, подняла на меня глаза. — Что?!

Опустившись на кресло перед столом, я приблизилась к своему несгибаемому оппоненту и незамедлительно продолжила:

— Мне нужна работа. Очень. Может, всё-таки что-то есть? Я могу пойти на самую сложную работу, которую никто не хочет брать.

— Которую никто не хочет брать, говоришь? — прищурилась та с каким-то коварно-довольным видом.

— Да, — уже не так уверенно отозвалась я.

Морщинистые губы в ярко-розовой помаде неожиданно растянулись:

— Подожди-ка… — женщина достала из своей увесистой папки лист бумаги, на котором было что-то написано, и встряхнула перед моим лицом. — Повезло тебе — пришло извещение о новой вакансии.

Я, взяв пример с человека напротив, тоже прищурилась. За столь быстрой переменой явно скрывался какой-то подвох, но я подумала: раз работа будет сложней, возможно, я смогу свершить что-то стоящее для Светлой территории даже быстрее.

— Я беру! — выпалила я.

— Тиш-ше. Вот неугомонная. Ты ведь ещё даже не узнала, что за вакансия.

— Неважно. Я беру её. Что нужно делать?

Женщина, взяв в руки перо, обмакнула его в чернила и начала что-то подписывать на бумажке с моей вакансией. Она лишь мельком взглянула на меня.

— Почту разносить.

— Просто… почту? — удивилась я.

— Не просто — с Того Мира. С Мира Живых. Многие родственники умерших, сами того не зная, отправляют письма к нам. Старый почтальон переехал довольно давно в другой город, поэтому появилось вакантное местечко. — Хозяйка бюро после того, как закончила проставлять подписи, взяла откуда-то печать и с громким стуком поставила её на бумагу. — С сегодняшнего дня согласна выйти?

Я вновь прищурилась: в начале разговора она точно говорила, что вакантных мест нет, а сейчас оказалось, что почтальон переехал давно… Но мне оставалось лишь пропустить этот факт и принять.

— Согласна, — уверенно кивнула я.

Женщина улыбнулась и протянула мне бумагу и перо.

— Работа несложная, но придётся ложиться поздно. Вот тут все условия: обязанности, адреса и всё прочее. Подпиши здесь и здесь.

Я не читала — просто подписала, и хозяйка, запечатав наш договор другой — сургучной печатью — отдала заветный конверт.

— Спасибо… — поблагодарила я её и встала с кресла, выдохнув, что всё прошло довольно быстро. Но, уходя, обернулась. — А… почему никто не хотел брать эту работу? Почту разносить ведь… совсем несложно.

— Несложно? — усмехнулась та. — В условиях всё написано, можешь ознакомиться.

В полной растерянности я вышла из бюро, не решаясь открыть конверт внутри, а на улице, будто по щелчку, накинулась на печать и, оторвав её, раскрыла договор. Глаза резво пробежались по тексту, а затем уставились в пустоту.

Хозяйка умолчала главное: место сбора почты находилось почти у самой границы с Нейтральной территорией.

«Вот в чём был подвох…» — про себя подумала я и, взвыв, уткнулась лицом в подписанный договор.

Глава 2.2 Тайны, скрытые в тумане

…в Мире Духов светлые и тёмные духи могут переходить в состояние, называемое нейтральным — тогда они становятся существами, которые отошли от своей истинной сути. Они не привязаны ни к одной из трёх территорий Мира Духов, оттого могут находиться везде. Нейтральных духов можно отличить от иных по цвету маски — только у нейтральных духов маска будет чистого белого цвета…

Книга «Правила поведения с тёмными духами», глава 45 «Нейтральные духи»

Закат. Витражные окна, отбрасывающие пёстрые блики на тёмный мраморный пол. Пальцы неспешно барабанят по золотому подлокотнику трона. Трое стоят напротив...

Князь Тьмы был озадачен. Гнев и нетерпение разрывали его грудь, но снаружи он казался невозмутимым. Холодный, расчётливый взгляд, в котором бушевало демоническое тёмное пламя, окинул троицу сателлитов, и пальцы демона вдруг остановились. Смешок, вязкий, как смола, и глухой, прорвался сквозь зубы. Приспешники словно уменьшились в размерах, сжались и окаменели. По лбу египтянина скатилась капелька пота.

— Будьте осторожны: следите за тем, что говорите и что делаете. Любопытные ушки могут подслушивать, — внезапно спокойно выдал демон.

Сателлиты ожидали чего угодно: угроз, пыток, проклятий из-за того, что упустили девчонку. Двое из них даже думали, что её давно растерзал какой-то монстр с Тёмной территории, поэтому искренне удивились, услышав предупреждение от Князя.

— О чём вы, Князь? Кто может подслушивать? — обратился к демону первый прислужник, выгнув бровь.

В гортани, как рык хищного зверя, проскрежетал ещё один смешок, и Князь Тьмы растянул по разным углам губы:

— Наша надоедливая мышка Ою, — иронично высказал он.

— Так девка что, жива? — внезапно взорвался рыжий.

Ифрас словно больше всех переживал, что жертве демона удалось избежать опасностей Тёмной территории, и на его возмущение обернулись не только двое других сателлитов, но и сам Князь. Взгляд, полный угрозы, заставил его замолчать, а затем повелитель обратился к третьему прислужнику.

— Юудей, что скажешь? Как продвигаются твои поиски?

Голубые глаза, до этого прикованные к полу, взметнулись к черноте под капюшоном.

— Отчитываюсь: я вышел на её след, и результаты поиска сходятся с данными нашего великого господина. Я шёл до самой Светлой территории. Она жива, — ответил он без капли эмоции — так, как ответил бы, если бы не потерял метку, запечатывающую волю. И всё же теперь казалось, что даже по-привычному невозмутимые слова не так холодны, как прежде.

— И? — напористо продолжил Князь.

— К сожалению, след девчонки оборвался у Светлой территории. Видимо, ей удалось пересечь барьер.

Юудей всё ещё не отрывал глаз от тёмных зрачков своего повелителя. Он знал, что такая новость взбесит демона, и готов был принять удар. Но Князь Тьмы, к его удивлению, отреагировал лишь коротким бесстрастным замечанием:

— Печально.

Печально… Печально? Этого слова за десять духовных лет на службе Юудей ни разу не слышал от демона. Такого слова просто не существовало в лексиконе Князя Тьмы! И не существовало подобного безразличия. Теперь третьему прислужнику стало по-настоящему не по себе — перемена в настроении демона означала лишь то, что он задумал нечто совершенно новое, ещё более зловещее и непредсказуемое.

— Какие приказания будут дальше, Князь? — спросил Юудей, чтобы узнать истинные намерения демона.

В разговор с нервным, полуистерическим фырком ворвался Неби и возмущённо завопил:

— Девке удалось спрятаться там, где теперь точно её не достать. Какие могут быть приказания? — он нервно посмеивался, желая предотвратить новое задание, которое совсем не хотел выполнять. — Ведь так, господин?

Князь Тьмы посмотрел на египтянина — и тот замолк.

— Не делайте больше… ничего, — равнодушно и будто устало заявил он. — Оставьте её.

Юудей прищурился.

— Оставить?! — с новой силой взорвался Ифрас. — Но господин…

— Я приказал не предпринимать никаких действий! — рыкнул демон, оскалив зубы, а затем обратился вновь к третьему сателлиту: — Юудей.

— Слушаю, господин, — покорно отозвался голубоглазый.

— Только тебе я поручу одно задание.

— Конечно, господин, приказывайте.

— Патрулируй границу Светлой территории. Возможно, что-то заставит нашу маленькую мышку высунуть свой носик.

— Да, господин, — поклонился Юудей, и демон вновь растянул губы — на этот раз ещё шире, чем раньше.

*

Я глядела снизу вверх на десятки серебряных колокольчиков, которые качались на зелёных нитях под мостом. На конце язычка, обрамляя его, висел блестящий многослойный кокон, состоящий будто из отвердевшей морской волны. Я уже знала — вот оно, письмо — и всё никак не решалась сорвать первое, чтобы исполнить обязанность почтальона. Их было с десяток здесь. На русле реки располагалось ещё несколько мостов и ещё десятки ожидающих писем. А я застряла на первом.

Наконец рука потянулась вперёд. На выдохе я дёрнула и сорвала кокон. Тут же показались крылья, обретшие лёгкий беловатый цвет с одной стороны и тёмные вкрапления снизу. С моей ладони к небу вспорхнула бабочка. Она улетела, ведь знала путь до адресата.

Я уже была знакома с подобной магией. Элени, хозяйка гостиницы заблудших душ, как-то прислала мне белую бабочку-письмо. А теперь и я сама стала почтальоном подобных писем. Удивительна всё же моя судьба: я и представить не могла и, если честно, даже не верила, что смогу выбраться с Тёмной территории и наладить жизнь в Мире Духов. Работа оказалась в радость, несмотря на первое впечатление. Близость с Нейтральной территорией меня теперь не пугала, хоть я и могла понять людей, которые сторонились даже приближаться к границе. Мне нравилась та свобода, которая открывалась за городом: бескрайнее поле, цветы и журчание реки. Здесь было тихо и спокойно, в отличие от улиц города Жи. Никто не стремился покинуть шумные дорожки, и я даже ни разу не видела на поле того человека или духа, который решил бы, как и я, выйти за отведённые стенами пределы.

Закончив отправлять письма с первой точки, я хотела уже переходить к следующей, как вдруг, выйдя из-под моста, заметила в тени деревьев на противоположной стороне фигуру.

«Юудей?..» — пронеслось сразу же в голове, и я замерла.

Приглядевшись, я вздрогнула: это действительно был третий прислужник Князя Тьмы. Он просто стоял и безмолвно наблюдал, скрывшись от солнца в лесной чаще. Я помнила: он не сможет выйти из тени. Но в предвкушении встречи неожиданно сильно забилось сердце.

Вместо того чтобы подойти ближе, я почему-то резко отвернулась и направилась вдоль реки к следующему мосту. Мне хотелось побыстрее сбежать от него и, одновременно… остаться и поговорить. Чувства переполняли: и страх, и благодарность, и ненависть, и странное ощущение, что он единственный, кто знает меня здесь. Но о чём нам разговаривать? Да и, вообще-то, я обещала себе никогда не прощать его, а сейчас, что, начну разговор первой? Вот уж нет! Кто он такой? Да… Кто он для меня? Я замедлила шаг, пытаясь понять, как же отношусь к нему. И украдкой оглянулась.

Третий сателлит демона не следовал за мной.

После началась череда дней, когда Юудей наблюдал издали, продолжая скрываться в тени лесной чащи.

Каждое утро я приходила снова и снова к тому месту, которое разделяло мостом поле и лес, чтобы отправить по адресатам почту из Мира Живых. И каждый раз встречала его — на противоположном берегу. Мы не заговаривали друг с другом. Ничего вообще не происходило между нами. Он всё так же безмолвно стоял в тени, а я выпускала с колокольчиков бабочек. Иногда Юудей следовал за мной до следующего моста, иногда исчезал до того, как я заканчивала с первым. Но он приходил всегда, как по часам, ожидая и моего прихода в привычном месте между деревьями. В один из дней я неожиданно поняла, что сама прихожу не просто исполнять обязанности, а чтобы вновь увидеть… его.

Осознав это, я не смогла больше делать вид, что не замечаю фигуры в тени на противоположном берегу. Мне… хотелось смотреть прямо, глаза в глаза, хотелось… поговорить. И когда в очередное раннее утро я пришла — а он снова на том же месте — не выдержала и, подойдя к самой границе между полем и лесом, с возмущением выкрикнула:

— Что тебе здесь надо? Следишь за мной?

— Да, — послышалась привычная невозмутимость в ответ. — Ты ведь такая неуклюжая. Даже на Светлой территории могла в беду попасть. Решил проследить какое-то время, всё ли в порядке с тобой будет.

Я подняла брови, закипая внутри от подобного заявления в мою сторону.

— Лучше уходи. Иначе я сообщу, что ты проходишь на Светлую территорию!

Облокотившись на дерево, Юудей хмыкнул:

— Кому?

— Что «кому»? — хлопнула ресницами я.

— Кому сообщишь, спрашиваю?

Мои слова были просто угрозами, и я раскрыла рот на провокационный вопрос, пытаясь подобрать подходящий ответ. На деле я и понятия не имела, кто отвечает за работу барьера от тёмных духов.

Зубы заскрежетали от сдерживаемого раздражения:

— Кому надо.

— Даже не знаешь, кому сообщать. Я просто… вишу на волоске! — саркастично передразнил колдун.

Его слова меня только больше взбесили.

— Я найду кому сообщить. Сомневаешься?

— Уверен. Иначе ты сама себя подставишь.

Я стиснула зубы, понимая, что мне нечего на это ответить, и резко развернулась. Но, не успев далеко отойти, почувствовала такой прилив гнева, что вернулась обратно и вытянула палец в сторону фигуры в тени.

— Не появляйся больше здесь! Иначе ни на что не посмотрю и скажу, что третий сателлит Князя Тьмы проникает на Светлую территорию!

Не оглядываясь, не испытывая ничего, кроме обиды и злости, я побежала обратно в город: вновь через поле, потом в арку, по улочкам прямо к главной площади. Там, перед священным деревом, находилась гостиница, номер в которой по совету поэта Бродерика я занимала — забронировала на неопределённый срок.

Да, с этим парнем мы ещё раз встретились в первую ночь моего пребывания в городе Жи — прямо перед рассветом, когда я поняла, что мне негде жить. Именно он мне и порекомендовал остановиться в гостинице для странников: подобные места были построены в каждом городе для душ, которые решили путешествовать по Светлой территории. Его совет оказался очень кстати.

Я ворвалась в свой номер и, захлопнув за собой дверь, плюхнулась на кровать. Негодование терзало меня. Вместе со смущением… Казалось, больше всего меня должен был волновать лишь один вопрос: кем является пленница Князя Тьмы? Вокруг были раскиданы разные книги, которые я взяла из библиотеки для поиска информации, приготовлены бумага для заметок и письменные принадлежности. Но почему тогда я постоянно думала только о том, когда вновь встречусь с фигурой в тени лесной чащи? И почему, когда ушла злость, стало так грустно?

Следующим утром…

Я вышла на работу немного раньше обычного. Свет восходящего солнца ещё не успел выглянуть из-за горизонта. Над городом ещё не рассеялся ночной туман. Было немного прохладно. Я дошла до моста, но не спустилась вниз, чтобы собрать почту. Я встала на его середине и облокотилась на перила, вглядываясь вниз — на неспешное течение. Прозрачные воды реки текли куда-то вдаль. Колокольчики то и дело звенели от лёгкого дуновения ветерка. Было свежо и спокойно. Сейчас я ничего не делала — просто наслаждалась временем единения с природой и с этим дивным Миром, но неожиданно в ушах появился звук колокольчика — иной звук, выделяющийся из общей симфонии. Громкий. Чёткий. Словно зазывающий к себе.

«Юудей?» — сразу подумала я и обернулась в сторону леса, ожидая увидеть третьего прислужника. На лесной границе, на удивление, никого не было, хотя необычный колокольчик продолжал звенеть.

Динь-дон… Динь-дон…

Кажется, звук исходил вовсе не из леса. Тогда откуда? Я прищурилась и повернулась в сторону поля и замерла. Среди тумана спиной ко мне стояло серое полупрозрачное животное. Стало немного страшно. Кто это был? Я вспомнила, как недавно встретила здесь странную «птицу». Возможно, и это очередной дух Светлой территории, которого не стоит бояться?

— Эй, привет… Кто ты такой? — осторожно обратилась я к существу.

Формой своего тела оно напоминало небольшого оленя: копытца на длинных тонких ножках, хвост. Единственное, что отличало его от земного обитателя — цвет и… длинная бледно-жёлтая грива, обрамляющая шею.

Дух неспешно повернул голову. Под пышной шевелюрой я увидела белую маску с вырезами под глаза и рот, но внутри оказалась тёмная пустота. Существо, казалось, выглядело подавленным, хотя маска не выражала никаких эмоций. Оно молча уставилось на меня и закивало.

По спине пробежал холодок, но я, отринув страх, шагнула навстречу утреннему гостю. Он оказался не очень большого размера. Макушка едва доходила до моей талии.

— А ты вроде милый, — неуверенно сказала я, присев на корточки перед ним. Мне хотелось показать дружелюбие, на которое и сама надеялась с противоположной стороны. — У тебя есть имя?

Дух отрицательно замотал головой в ответ на мой вопрос, и вместе с движением вновь раздался звон колокольчика. Медный отблеск показался в гриве на серой шее — вот откуда доносился звук.

Я улыбнулась существу и решила протянуть руку, чтобы погладить его, но тот вдруг икнул. Из-под маски просочился едкий дым с запахом бензина, отчего у меня в горле запершило.

— Оу… м-да… — кашлянув, отозвалась я. — Ты, наверное, не очень хорошо чувствуешь себя?

Я вновь протянула духу руку, но внезапно со стороны леса услышала оклик, который удержал меня от касания:

— Юни!

Тут же от неожиданности я вскочила на ноги и обернулась. В тени деревьев одетый в чёрную мантию с голубой застёжкой стоял Юудей. Он выглядел встревоженно и нервно, кидал взгляд то на меня, то на существо рядом со мной.

— А ну-ка, быстро отойди от него! — строго рявкнул третий прислужник.

— Опять ты? Что тебе нужно? — недовольно гаркнула я ему в ответ.

На тот момент первые лучи рассветного солнца уже выглянули из-за горизонта, поле заблестело. Юудей переминался с ноги на ногу у самой границы леса, и его брови были нахмурены.

Я знала, что он не выйдет за пределы тени — не сможет, если только не захочет зажариться — и потому отвернулась, решив не обращать на него внимания. Моя рука вновь потянулась к духу, который стоял передо мной.

Послышались стремительные шаги, и я, не успев коснуться бледно-жёлтых локонов, вновь оглянулась.

Юудей вырвался из защитного покрытия лесной тени. Зашагал вперёд. Лучи, касаясь лица, мгновенно начали прожигать его. Кожа обугливалась, чернела, словно солнечная энергия концентрировалась на ней через десятки линз. Задымилась даже тёмная ткань на его плечах. Но он всё равно шёл ко мне, уверенно и спешно, будто не чувствовал и не замечал ничего. И я, не моргая, заворожённо и одновременно испуганно наблюдала за этим действием. И за ним.

Дойдя до места, приспешник демона взял мою руку и отдёрнул за себя.

— Пошёл вон! — разъярённо скомандовал он в адрес серого духа, и тот, поджав хвост и заскулив, словно собака, попятился в дымку тумана.

Крик колдуна выдернул меня из состояния шока.

— Ты с ума сошёл? За что ты так с ним? — возмутилась я, но, не успев добавить ещё что-то, меня поволокли в сторону леса. — Отпусти! Отпусти!

Взгляд застыл на тлеющих дырах, покрывших почти всю мантию, и я, прекратив сопротивляться, обернулась. Существо растворилось в тумане, бесшумно и внезапно. Кто это был? И почему третий прислужник так отреагировал на моё знакомство с серым духом?

Юудей завёл меня в тень деревьев и, развернувшись, без промедления и передышки, начал кричать:

— Это ты с ума сошла! Какого чёрта?! Столько книжек прочитала — и всё впустую!

Раны от ожогов солнца на лице прислужника мгновенно зажили в тени.

— Что…?! — впав в ступор от непривычного поведения холодного и равнодушного парня, выпалила я. Его рука до сих пор так сильно сжимала мою кисть, что пальцы начали синеть. — Да отпусти меня! — вздёрнув руку, я отринула от него. — Ненормальный! Что происходит?

— Ты сейчас чуть не испортила все мои старания! Надо ж тебе постоянно тянуть ручонки к кому ни попадя… — голубые глаза уставились на меня, раздражённо сверкая, но я в недоумении вздёрнула бровь. — Это же был Туманный дух — лазутчик Смерти и Князя Тьмы! — пояснил тот. — Завёл бы тебя в туман — и прямиком к демону! Хорошо, я был рядом! Вот глупая…

— Ты говорил, что тёмные духи не могут пройти на Светлую территорию. Если это тёмный дух, что он делает на… Светлой… территории… — с окончанием фразы я дошла и до осознания. — Подожди… Этот Туманный дух, получается, — нейтральное существо? Тот, кто не привязан к конкретной территории?

По телу пробежали мурашки.

— В этом Мире нужно быть всегда начеку! Особенно тебе. Туман — неуловимая стихия, может проникнуть куда угодно. Туманного духа остерегаются, хоть официальных подтверждений связи с Семигранным замком у него нет, — ответил Юудей.

В Семигранном замке…

Туман рассеялся в тронном зале великого Князя Тьмы, и перед демоном появился серый дух. Его копытца негромко стучали по мраморной плитке пола, разнося звонкое эхо по всему помещению, а вот колокольчик на шее оставался беззвучным, несмотря на то, что качался из стороны в сторону.

Этим утром здесь были только двое. Князь ждал Туманного духа, и он, наконец, пришёл спустя долгое время.

— Ну-ка, оленёнок, скажи, он у неё? — обратился демон к своему гостю, сидя на золотом троне.

Существо, взглянув из-под копны бледно-жёлтой гривы, отрицательно замотало головой и болезненно икнуло. Хозяин замка с рыком выдохнул, всё пытаясь смириться с этим надоедливым ожиданием, которому приходится подчиняться. Пальцы со злостью сжали золотые подлокотники.

— А номер три с ней? — продолжил Князь Тьмы, надеясь хотя бы на одну хорошую новость.

На этот раз лазутчик положительно кивнул, подтвердив местоположение Юудея, и на лице хозяина появился довольный коварный оскал.

— Что ж, хорошо. Пусть детки пока общаются, — усмехнулся сын Смерти. — А ты следи за нашей мышкой Ою. Хорошо следи. Передай мне сразу, когда… он… появится у неё.

Туманный дух знал, о чём шла речь, но словно задумался, кивнув не сразу, и икнул.

*

Не выходя на солнечную сторону, мы шли с Юудеем вместе по самой границе леса и реки. Впервые между нами завязался разговор: непринуждённый и живой, словно у обычных людей, не обременённых присутствием демона в судьбе. Жизнь, увлечения, семья. Это была лёгкая беседа, которую я не хотела заканчивать. Никто не затрагивал тему, связанную с Князем Тьмы и появлением в Мире Духов. Не вспоминали мы и знакомство, несмотря на то, что оба о нём не могли забыть: прошлое надоедливо всплывало в памяти жуткими кадрами.

Первой, кто нарушил негласный запрет на обсуждение дел с демоном, стала я, потому что не могла больше держать в себе волнующий вопрос.

— Так что… ты теперь… вроде как не служишь Князю? — спросила я, надеясь услышать что-то хорошее.

Юудей вздохнул.

— Не всё так просто. У меня нет помощников, которые бы подсказали, как разорвать контракт с демоном, — он грустно улыбнулся, взглянув на меня с многозначительным видом, а затем отвернулся и продолжил: — Половина моей души-то по-прежнему принадлежит Князю Тьмы. Этого не изменить.

Невольно я уставилась на него с опаской. Если в душе всё ещё хранилась тёмная часть, привязанная к контракту с демоном, она могла в любой момент проснуться и исполнить долг.

— Так ты всё ещё подчиняешься ему, и, если демон прикажет, ты…

— Хы-хм, да не бойся. Какая же ты всё-таки трусиха, — усмехнулся парень. — Контракт не здесь, — постучав пальцем по виску, показал он и добавил: — С недавнего времени. А только здесь, — его рука запрокинулась назад, и вновь раздался стук — но звонче.

Золотой позвонок, скреплённый в ошейнике с шейным позвонком, блеснул из-под воротника. Мне стало не по себе, и я сразу отвернулась, не заглядываясь на крепление с кожей.

— Я боюсь, это так. Но не только тебя — Этого Мира в целом, — призналась я.

Этот Мир вовсе не был прекрасным. Здесь каждому приходилось прятаться и изворачиваться, постоянно бороться, чтобы сохранить… себя же? А если допустил ошибку, если всего лишь промедлил на долю секунды — и над тобой уже властен кто-то другой, или… ты отправился в небытие.

— Человек, которому удалось пройти самостоятельно Нейтральный и Тёмный лес априори уже не должен ничего бояться, — отозвался Юудей и скосил на меня отчего-то довольный взгляд. — Честно говоря, я не думал, когда ты сбежала из гостиницы, что ты… вообще выживешь. Ты казалась совсем неприспособленной к жизни. И слабой… Любая тварь могла тебя запросто схватить и сожрать. И всё же… ты выжила. Это что-то да значит.

Я уже не закатывала глаза на каждую его ироничную заметку, но поёжилась.

— То, что я видела… я никогда не смогу забыть. И я думаю, что не переживу ещё одной встречи с жителями Тёмной территории.

Колдун усмехнулся:

— Это ты сейчас так говоришь, потому что впервые столкнулась с противником, который представлял реальную угрозу. Стоит несколько раз с ними встретиться — и ты привыкнешь, — сказал он с таким подтекстом, будто мне придётся «привыкнуть». — Любая опасность тренирует тебя, делает сильнее. Всё же тебе когда-то придётся встретиться с Князем. И ты должна быть готова.

— А ты? — спросила я, тревожно взглянув на соседа.

— Что я?

— Не боишься Князя Тьмы? Что будет, если демон вдруг… узнает, что ты спас меня? — голубые глаза, казалось, остекленели на мгновение, и моё сердце на время этой паузы как будто тоже замерло. Я впервые увидела ужас, который вырвался наружу. Юудей боялся демона — это я успела заметить до того, как привычная маска невозмутимости вновь заняла своё место на его лице. Мне больше не хотелось знать ответ. Да уже и не нужен он был. Но я вдруг вспомнила, как Юудей приходил посмотреть на меня через ворота в обличье волка. — Кстати, а как ты понял, что я была у Графини?

— Я шёл по следу. У меня ведь… волчий нюх. Наткнулся в Нейтральном лесу на одну сандалию. Затем её пара нашлась у ворот особняка Графини.

— Ты… нашёл меня по… запаху? — смущённо спросила я.

— Тут у каждого свой запах — не такой, как в Мире Живых. Особенно у светлых душ. Ты, например, пахнешь летним… лугом. — Юудей странно посмотрел на меня, а я тут же подняла глаза вверх, будто осматривая верхушки деревьев.

Мы замолчали и пошли дальше, решив просто наслаждаться красотой, в которой не было места тьме.

Иногда я выходила за пределы леса, когда видела мост, и третий сателлит останавливался, дожидаясь меня в тени. А я, отправив почту, возвращалась, чтобы мы вновь шли дальше, пока не завершили раздачу писем на всех местных точках. Здесь можно было быть собой и просто жить — спокойно и безмятежно. Если бы только Юудей мог навсегда разорвать контракт…

Пытливый взгляд, встретивший меня голубым сиянием в тени, заставил ноги слегка подкоситься, и я, подойдя к Юудею, неуверенно спросила:

— Что-то… случилось?

Он выглядел встревоженным и одновременно отрешённым, точно находился мыслями не здесь, а где-то очень далеко.

— Я просто думаю, — всё ещё не отрывая от меня взгляда, ответил он, — и никак не могу понять.

Я выгнула в непонимании бровь.

— О чём ты?

Только тогда Юудей вернулся из своих размышлений в реальность и отвёл взгляд.

— У тебя светлая душа, доброе сердце. Ты умная и даже по-детски наивная… — начал говорить он.

Я почувствовала, как мои щёки начали слегка розоветь. Из-за смущения ли или… удивления от столь непривычного поведения всегда грубого и несносного парня?

Мне показалось, что он изменился…

А затем последовало:

— Что в тебе такого особенного, не могу понять…

Услышав эту фразу, я быстро пришла в себя и сжала губы в тонкую полоску.

Нет, всё такой же противный, грубый и несносный.

— Кхм… — вырвалось давно забытое окончание, а он всё продолжал говорить.

— В Мире Живых ещё столько людей с подобными чертами. Почему тогда именно на твоей душе помешался Князь Тьмы? Ты не похожа на жертву демона.

Так вот к какой мысли он вёл…

— По-твоему, я должна была быть жестокой, злой и без моральных принципов?

— Светлые души манят демонов, но демоны питаются не светлой душой — это им не под силу. Они сжирают то, что сгнило в душе под их влиянием. Ведь для того демоны и посылают людоловов.

Мои глаза расширились.

— Посылают… людоловов? Это ещё кто такие?

— По-простому — демонические тени в Мире Живых, — пояснил Юудей и, не успев закончить, отвлёкся. На нашем пути стояло высокое дерево с широким стволом. Третий прислужник посмотрел на него, пристально и невозмутимо одновременно, а затем развернулся и сел под ним. В недоумении я хлопнула ресницами, а затем опустилась на траву тоже. — Они присасываются к людям, почувствовав даже малейшую слабину в душе, и ведут их… до самого… конца, — подытожил он, довольно скованно произнося слова, словно не хотел. Конец жертв людоловов был знаком и ясен. И наши глаза пересеклись. — Именно такие люди становятся жертвами демона. Почему тогда ты привлекла Князя? У него будто бы есть… скрытые цели. Только… какие…

Слова Юудея напомнили мне о давней беседе с Графиней.

— Ты не первый, кто говорит мне об этом. Но… — я мотнула головой, пытаясь так отогнать дурные мысли. — На самом деле, мне просто не повезло. Я взяла по незнанию проклятую монету и сама себя обрекла.

— Монету? — задумался вдруг он, но затем коротко фыркнул: — Нет…

Юудей не дал больше никаких комментариев или объяснений на развившуюся тему. Его «нет» прозвучало так твёрдо, что испугало меня. Какие тогда на самом деле были намерения у Князя насчёт моей души? Я отказывалась верить, что его интерес заключается в чём-то ином, что мне неизвестно.

Солнце на тот момент уже далеко отошло от горизонта. Дневные лучи осветили безоблачное небо. Они проникали сквозь пышную листву тонкими ниточками и касались земли, рисуя мелкие подвижные блики. Лесной воздух был наполнен свежестью, запахом грибов и ягод. Мы сидели под деревом и долго разговаривали, даже иногда по-доброму споря друг с другом.

Я проснулась одна, когда на небе уже горели яркие звёзды. Лес затих, но теперь слышались отдалённые голоса людей из города. А куда делся Юудей? Когда он ушёл? Я не заметила, как заснула. Но рядом со мной лежало письмо. Обнаружив его, я сразу раскрыла конверт:

«Прости, что не попрощался. Мне нужно было вернуться к Князю. P.S. Приду завтра на рассвете. Возьми с собой лисью маску, она понадобится для учёбы. Юудей».

Я в недоумении хлопнула ресницами.

Понадобится для учёбы? Какой это?

Отряхнув с себя прилипшие к одежде листья, я встала с земли и направилась в сторону города, но перед мостом, соединяющим берег леса и поля, среди белой дымки тумана меня ждал незваный гость — уже знакомый дух с телом оленёнка.

Заметив его, я остановилась. Кажется, он ждал именно меня, потому что существо тут же повернуло маску в мою сторону и довольно громко икнуло. Серый хвост неуверенно завилял, словно у собаки. Я помнила предупреждение Юудея и, набрав полную грудь воздуха, уверенно направилась вперёд, пройдя мимо Туманного духа. Но тот, проводив меня взглядом, зашагал следом.

Копытца застучали по деревянным доскам, затем зашуршала трава, и из-за спины выплыло полупрозрачное облако тумана. Мы шли вдвоём: я спереди, а он сзади.

— И? Чего ты добиваешься? — Не выдержав преследования, обернулась я и скрестила руки на груди. Мы уставились друг другу в глаза. — Иди же, — я махнула рукой, чтобы отогнать духа. — Я не хочу из-за тебя попасть в лапы Князя Тьмы. Уходи.

Но тот не уходил. Решив не обращать на него внимания, я вновь развернулась. И вновь за мной зашуршали в траве шаги, раздалось привычное икание.

Мы снова шли вместе. Я не обращала внимания на преследователя и просто шла вперёд, решив, что он должен будет отстать, но шуршание за спиной не прекращалось до самой арки, ведущей в город. Я остановилась. Вместе со мной остановился и Туманный дух.

— Прекрати меня преследовать. Лучше возвращайся к своему хозяину, раз ты прислужник Тёмной территории. Нечего тебе здесь делать, — строгим голосом произнесла я обернувшись.

Существо подошло вплотную ко мне — я замерла — и легло перед ногами. Маска обратилась наверх, и я почувствовала жалобный взгляд, от которого защемило сердце.

— Ну, что? Что такое? — выдохнув, спросила я. — Или ты тоже хочешь объяснить мне, что на самом деле у тебя контракт с демоном и только поэтому тебе приходится быть плохим?

— По…мо…ги… — сипло и нечётко раздалось из-под маски.

— Ты умеешь говорить? — присев на корточки, я удивлённо взглянула в глаза духа, спрятанные за маской в темноте. — С чем тебе нужна помощь?

— Дом… дом… — закивал тот головой и повернулся в сторону тумана, показывая, чтобы я следовала за ним.

Недоверие — огромное недоверие сжало всё внутри меня, высвобождая недавние слова предупреждения насчёт Туманного духа. И одновременно что-то тянуло меня согласиться, словно, если не послушать зова сердца, я могу потерять нечто очень важное. Я не знала, как поступить. Идти за ним или убежать в город? Вдруг, как говорил Юудей, дух заманит меня прямо на Тёмную территорию, к Князю Тьмы?

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе с твоим домом? — настороженно спросила я, и дух закивал в ответ. Туман, который ранее обволакивал меня в прозрачную дымку, отошёл, будто без слов показывая намерения, и смиренный выдох вылетел наружу — мне всё же придётся сделать этот рискованный шаг. — Надеюсь, я не пожалею, если соглашусь?

Туманный дух весело завилял своим маленьким хвостиком, и мы вошли в густое облако тумана.

Вскоре верхушки леса, виднеющиеся вдали, исчезли среди белой дымки, покрывающей всё вокруг нас. Стихли звуки города. Ничего, кроме бесконечного тумана, не было видно. И тогда я уже начала паниковать. Что же делать? Неужели Туманный дух заманивал меня в ловушку, а я так глупо сама зашла в неё? Оглянувшись, чтобы наметить путь обратно, я поняла, что всё было окружено беспросветной белой стеной. Оставалось только идти вперёд.

Свежий воздух неожиданно сменил отвратительный запах застойной воды. Мне пришлось закрыть нос тканью рукава. Туман постепенно рассеивался, и вскоре показалось просторное поле — не похожее на то, откуда мы пришли. Посередине на короткой серо-зелёной траве стоял огромный высохший дуб с большим дуплом у самого подножия ствола. На ветвях из последних сил держались пожелтевшие листья. Вокруг дерева росли странные серые цветы с большими бутонами, из которых в небо поднимались тёмные вьюнки дыма или пара...

— Это твой дом? — не отрывая руку от носа, спросила я духа, на что тот положительно кивнул. — Какой кошмар…

Кажется, тут не всегда так было…

Существо подошло к одному цветку и попыталось тронуть лапой, но растение будто обожгло его, и Туманный дух, заскулив, прыгнул в дупло дуба. Он испуганно выглянул из укрытия, а я наклонилась к цветку.

Ужасный тухлый запах исходил именно из этого растения. Его испарения струились из бутона, отчего лепестки и стебель были полностью покрыты непонятным липким слоем.

Из дупла вновь раздался жалобный скулёж.

— Не переживай, я помогу тебе очистить твой дом! — ответила я оленёнку и схватилась за сорняк, чтобы выдернуть, но слизь, которая его покрывала, обожгла мои руки. — Ай! — воскликнула я. Ладони моментально покрылись мелкими волдырями. — Ну и цветочек…

Я оглянулась, пытаясь придумать способ, как избавиться от этих растений. Вокруг дуба росла целая поляна ядовитых сорняков. Руками не прикоснуться. А если ногами? Сейчас на мне были надеты туфли, которые защищали стопы, и я принялась безжалостно топтать цветы. Но сломанные стебли, касаясь земли, сразу же расправлялись, словно их что-то надувало изнутри заново. Бутоны ни на секунду не прекращали выделять мерзкие испарения. Тогда, придумав новый план, я схватила подол платья, чтобы защитить руки от ожогов, и начала выдирать эти сорняки из земли прямо с корнем.

Растения сразу же засыхали, прекращая выпускать наружу яд. Вскоре вся поляна была освобождена от серых сорняков, которые заполонили дом Туманного духа. Из дупла сухого дуба показалась маска, и хозяин этого места вылез из укрытия. Он сначала долго смотрел на меня, а потом кивнул. Мне показалось, что трава на земле поменяла оттенок и стала светлее. Упали последние сухие листья с дерева, и на ветвях показались первые почки.

— Так ты уводил людей в туман, чтобы они помогли тебе? — взглянула я на оленёнка, но тот отрицательно качнул головой. — А зачем тогда?

— Не…т… Не...т… По…мо…щь… — лишь невнятно ответил дух. Колокольчик на его шее звонко зазвенел.

— Что? — переспросила я, не сумев понять его, но мой новый друг больше ничего не смог сказать.

Он вздохнул и подошёл к дубу. Я внимательно наблюдала за ним. Своим маленьким ртом Туманный дух приблизился к стволу и оторвал небольшой кусочек коры, затем вернулся ко мне и вложил мне в руки свой странный подарок. В моей ладони обломок коры сразу обратился в браслет, на котором были выгравированы замысловатые символы.

— Это мне? Спасибо, — поблагодарила я оленёнка и надела подарок. — Очень красиво, мне нравится.

Туманный дух кивнул мне, и я заметила, что он больше не икал. Последний раз взглянув на меня, существо со звоном колокольчика растворилось в тумане. Я осталась одна. Постепенно белая дымка рассеялась, снова показалось знакомое поле — найти дорогу обратно не составит труда.

Глава 2.3 Проблема Совета семи Духов. Забытый гость из прошлого

В Совет Светлой территории входят семь главных духов, единых с Жизнью — трое духов Времени: Прошлое, Настоящее, Будущее; и духи Благостей: Мудрость, Честность, Доброта и Надежда…

Книга «История Мира Духов», глава 4 «Совет Светлой территории»

Пальцы прогладили острый лисий нос, и я спрятала свою маску в сумку, решившись после нескольких часов сомнений всё же пойти на встречу с Юудеем.

Выйти за пределы Светлой территории — этого ли хотел третий прислужник Князя Тьмы? Очевидно. Других вариантов не было, для чего бы ещё понадобилась маска, скрывающая запах души. И меня мучил вопрос: что, если это ловушка и он специально хочет выманить меня наружу? Часть его души ведь подчинена демону.

Я подходила к двери своего номера и возвращалась — и так раз десять. Мне не удалось дать однозначный ответ по поводу мотивов Юудея, поэтому приходилось перечитывать его письмо вновь и вновь, до красноты глаз, надеясь уловить посыл среди коротких предложений. «Лисья маска понадобится для учёбы». Чему он собрался меня научить? Бороться с тёмными духами?

Вполне уместный вариант. Особенно если учесть тот факт, что я всегда повторяла, что буду до последнего бороться за свою душу. Но неужели он и вправду рискнёт снова вывести меня на территорию Князя Тьмы, где нас обоих могут засечь? А я готова выйти вслед за ним? Странный вопрос. Казалось, больше ничего не могло заставить меня пересечь границу и оказаться вновь во владениях демона.

Я ошибалась. Наверное, до сих пор не веря в то, что мы действительно выйдем вместе наружу.

А может…

Нет… нет. Причина именно в этом.

Окрылённая предстоящей встречей, я спустилась по лестнице и выбежала из гостиницы. Было слишком рано даже для работы. Город совсем недавно уснул, улицы замерли, тихие и пустые. Ни души. Взгляд зацепился за прилавок с яблоками — там оставался ещё нетронутый ящик фруктов — и прежде чем отправиться к границе, мне пришла идея взять пару штук любимого угощения с собой.

Здешние яблоки отличались от тех, что выдавали в гостинице. Они были сладкими, такими же красными и сочными, как и те, что в Трапезной долине, и всё же… чем-то отличались. Возможно, я просто придиралась, или же после путешествия по Тёмной территории мои предпочтения изменились. Но с того дня, как я обосновалась в городе Жи, мне не удавалось почувствовать яркого вкуса любимого фрукта.

В сумку я положила два яблока — на случай, если… Юудей тоже захочет. Не знаю, с какого момента я начала думать о нём, как о части своего пребывания в Мире Духов. Казалось, он всегда где-то таился в моих мыслях, а я только и делала, что отгоняла его, заставляя себя думать о чём-то другом. Какая глупость… Но мне всегда было приятно возвращать мысли к нашей встрече. В то же время страх вплетался в чувства, заставляя размышления становиться более мрачными.

Я вновь достала лисью маску и неуверенно осмотрела её. А что, если не побороть страх, я навсегда останусь загнанной в угол?

— Здравствуйте, барышня Оюни, — раздался знакомый голос, и я, вздрогнув от неожиданности, обернулась.

Передо мной стоял поэт и в недоумении смотрел на меня, точно подловил на каком-то мелком хулиганстве.

— Ой, Бродерик, доброе утро… Вы… не спите в столь поздний час…

— Не спится мне, то правда. И вы, насколько вижу я, бодрствуете тоже этим ранним утром. — Он перевёл взгляд на предмет, который я сжимала в руках. — Маска, скрывающая запах души — редкостная вещица, — кивнул он, словно вообще не удивился. — Собрались исследовать барьер?

Куда делась привычная рифма? Казалось теперь странным слышать обычную речь.

Я спешно засунула маску обратно в сумку и натянуто улыбнулась.

— Хотела бы посмотреть, да.

— Дело ваше, — пожал плечами тот. — Но будьте осторожны: Нейтральная территория — опасное место.

— Да, знаю, — ответила я и тут же, поняв, что говорю слишком много, поджала губы.

Серебристые глаза, переливаясь на солнце перламутровым блеском, настороженно уставились на меня. Бродерик смотрел непривычно долго, словно ожидал признания. Догадался ли он, что я не житель Светлой территории? Здесь никто не знал, что я заблудшая душа.

— Мне пора. Простите… — спешно попрощалась я с поэтом и, не оглядываясь, направилась в противоположную сторону.

Постоянные перешёптывания жителей города о жертве демона часто долетали до моих ушей. Многие были в курсе, что гостиницу заблудших душ разрушили, но в основном люди не знали подробностей. Кто-то говорил, что Князь Тьмы схватил меня, другие уверяли, что мне удалось сбежать и теперь я скитаюсь по территориям. Что ж, вторые оказались правы, хоть и не догадывались, что я уже среди них. К счастью… Ведь, кто бы что ни говорил, все твёрдо держались одного мнения: стоит мне только появиться — жди беды. Меня боялись, хоть и сочувствовали мне. Да и мне самой хотелось снять с себя груз «жертвы демона» — поскорее, пока Князь Тьмы не придумал новый план охоты.

Возможно, именно поэтому я и решилась на встречу с Юудеем. Это был новый единственный шанс начать действовать: не трястись от страха и просто ждать, когда ещё одна армия тёмных тварей придёт за мной на Светлую территорию и отправит в небытие здешние души.

Я пересекла поле и, перейдя через мост, села спиной к лесу на противоположном берегу реки. Юудей ещё не пришёл. В кристально чистых водах заблестели первые лучи солнца. Зазвенели колокольчики. Я выпустила письма-бабочек в небо, пока было время, и вновь достала из сумки маску. Робким движением я её надела, подготовившись к уроку, как самая прилежная ученица. Действительно ли мы выйдем на ту сторону? Волнение затрепетало внутри.

— Юни! — послышалось особое, но, уже ставшее привычным, обращение.

Голос, который я ждала, окликнул меня из леса, и я обернулась. В тени деревьев стояла тёмная фигура. Лицо уже скрывала узнаваемая волчья маска, но человек приподнял её, и из-под края блеснули голубые глаза. Я улыбнулась, хоть Юудей не мог этого увидеть. Скрыв своё лицо вновь за маской, он развернулся и направился в глубину леса, и я, оглянувшись на всякий случай по сторонам, последовала за ним.

Третий прислужник остановился на широкой поляне, которую от солнца закрывали широкие ветви деревьев. Он обернулся ко мне и, сделав нерешительную паузу, протянул некий свёрток.

— Держи, кхм, — озвучил он с непривычной для него застенчивостью.

— Что это? — спросила я и начала увлечённо разворачивать упаковку.

Едва приняв в руки странный дар, я почувствовала запах хвои и перегноя, исходящий от свёртка, и слегка поморщилась. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы продолжать распаковку, потому что за мной, будто придавливая сверху, наблюдал пристальный нетерпеливый взгляд.

Внутри оказалась серо-бурая дырявая ткань, и я вытянула наружу какую-то грязную подранную накидку. Мои брови невольно поползли вверх — да, тот мерзкий запах исходил именно от этой вещицы. И я, переведя непонимающий неловкий взгляд от странного подарка на колдуна, туго растянула губы в ожидании какого-то ответа или объяснений.

Юудей намеренно дожидался, когда я раскрою упаковку, и только тогда, расправив спину, гордо объявил:

— Позаимствовал у лешего, — после кратковременной уверенности голос вдруг осип, и из-под маски последовало смущённое: — для… тебя.

«Позаимствовал»…

Значит, отобрал и не будет возвращать, а мне нужно будет…

— И мне… нужно будет это… надеть? — спросила я, ожидая отрицательного ответа, но не надеясь на него.

— Да, это теперь твоё, — кивнул Юудей, а я сникла и удручённо всмотрелась в драный мерзкий балахон. — Ну? Надевай, — поторопил он и придвинулся ко мне.

Я задавалась лишь одним вопросом: для чего он это вообще принёс? Мне нравилось платье, которое я приобрела в одном из местных магазинов города Жи. Зелёное, лёгкое, летящее. И главное — чистое, не отдающее никакими посторонними запахами. Зачем мне грязный балахон какого-то лешего.

— Если так нужно… — озвучила я и, скривив лицо, ещё раз взглянула на колдуна.

Тот недовольно скрестил руки на груди и вздохнул.

— Ты слишком яркая. Маска, может, и скроет твой запах, но без этого плаща тебя точно кто-нибудь заметит и донесёт Князю, — он ухмыльнулся, — или просто сожрёт. Тебе нужно выглядеть соответствующе Нейтральной территории.

— Так ты… действительно хочешь, чтобы мы вышли? — спросила я уже не удивлённо, но с обречённостью.

— Кто знает, где ты окажешься завтра… Сегодня ты на Светлой территории, наслаждаешься жизнью вдали от Князя, а недавно бежала по болоту, кишащему проклятыми тварями, и отбивалась от тёмных духов.

— Я надеялась не повторять подобных приключений… — произнесла я на выдохе и со злостью сорвала с себя маску, грозно уставившись на неё, будто передо мной было лицо демона. — Если бы не Князь Тьмы, я бы вообще жила спокойной жизнью в Мире Живых.

Юудей тоже приподнял маску со своего лица, оставив её на лбу, и голубые напряжённые глаза сникли.

— Вот именно. Если Князь смог вытащить тебя из Мира, вход в который не то что запечатан, а полностью отсутствует, то ему не составит труда выманить тебя со Светлой территории. К тому же опыт с гостиницей для заблудших душ у него уже есть. — Он сделал осторожный шаг ко мне. Его лицо приобрело серьёзное сочувствующее выражение. — Юни, не думай, что для тебя всё закончилось. Всё только начинается. И будь уверена, что демон найдёт способ, как вытащить тебя и со Светлой территории. И ты должна быть готова, когда это произойдёт.

Я взглянула в голубые глаза.

— Думаешь, нашей встречи не избежать?

В ответ мне кивнули.

— Демон не отпустит тебя в Мир Живых, если ты сама не проложишь себе путь на свободу. Это я могу сказать точно.

В глубине души я уже давно знала ответ на этот вопрос, но всё пыталась обойти его, найти пути, которые не привели бы меня к Князю. И всё бесполезно... Юудей был прав: если не приму вызов демона, то никогда не вернусь домой. Лисья маска в моих руках ознаменовала начало — начало борьбы — и я, взбодрившись, натянула её обратно на лицо и надела балахон лешего.

— Ладно, — уверенно расправила плечи я. — Так… какой у нас урок по плану? Выйдем на Нейтральную территорию прямо сейчас?

Юудей довольно ухмыльнулся, и, отойдя на несколько шагов, опустил волчью маску на лицо.

— Не прямо сейчас. Для начала мне нужно проверить, что ты умеешь. Покажи приёмы борьбы. Любые, какими владеешь.

Он скрестил руки на груди и застыл. Кажется, Юудей ждал от меня сиюминутного представления, но я растерялась.

— Приёмы… борьбы? — тихо переспросила я.

— Хотя бы самые простые, — невозмутимо ответил учитель и поставил подбородок на кулак.

Хорошо, что за маской было не видно, как я поджала губы… Приёмы борьбы? Какие, например?

Приняв как факт, что я сейчас неминуемо опозорюсь, я выдвинула кулак вперёд и, застыв в этом положении, повернула голову в сторону наблюдателя.

Юудей продолжал стоять, точно его рука приклеилась к подбородку. И не шевелился. Видимо, ждал продолжения. Тогда я выпрямилась и неловко объявила:

— Это… всё. Я не била никого… Ни разу.

Волчья маска закачалась из стороны в сторону.

— Это никуда не годится. А как же элементарная самооборона? — фыркнув, он уставился на меня, но я лишь стыдливо хлопала ресницами. Тогда Юудей гаркнул: — Давай же, покажи мне всю свою ярость!

Его руки сделали подзывающее движение, и я приняла вызов. Я встала в боевую стойку, как спортсмен, попереминалась с ноги на ногу и побежала. С разгона кинувшись на свою «красную тряпку», я вложила в нападение все силы. Но впереди неожиданно вверх взмыла ладонь и упёрлась мне в лоб. Сколько бы я ни махала кулаками, не пыталась вывернуться, в итоге меня одним толчком сбили с ног и повалили на землю.

— М-да... — послышалось после паузы. — До сих пор удивляюсь, как ты выжила. Хилая. Слабая. Нет даже элементарных навыков. Демон со своей силой мог сто раз тебя поймать…

Я закатила глаза, но, почувствовав в словах Юудея встревоженность, решила добавить:

— Просто… раньше не было необходимости изучать приёмы борьбы. Но я знаю правила на случай встречи с тёмным духом или проклятым человеком. Прочитала теорию в книге «Правила поведения с тёмными духами».

Волчья маска наклонилась набок.

— Правда? Это уже интересно. — оживился Юудей и подошёл ко мне. — Представь: ты на Тёмной территории. У тебя нет ни маски, скрывающей запах души, — он ловко снял с моего лица маску, — ни оружия. А тварей настолько много, что одной с ними точно не справиться. Что будешь делать? Ты и драться не умеешь.

Я, нахмурив брови, начала вспоминать пункты из правил.

— Ну… если они не успели учуять запах светлой души, в первую очередь нужно попробовать стать незаметным для них.

— Каким образом? — последовал сразу же вопрос.

— Можно надеть тёмную одежду или… измазать открытые части тела грязью — к тому же это поможет скрыть запах души. Также не стоит заговаривать без крайней необходимости с тварями Тёмной территории. А если всё же пришлось это сделать, то можно попробовать изменить свой голос, сделать его грубее. Это даст шанс выбраться из западни незамеченным.

— А если они поняли, что ты светлая душа?

— В этом случае… существует только один вариант себя спасти — спор. Тёмные духи подвластны азарту и скорее согласятся, чем откажут сыграть с тобой, пусть даже будут понимать, что рискуют остаться ни с чем. Главное — выбрать тот вариант, где есть шанс победить. Они обязаны будут подчиниться, если проиграют.

Человек в маске напротив одобряюще закивал.

— Всё-таки не зря книжки читала, — иронично добавил Юудей. — Да, все эти способы могут помочь выжить. Но и они не дают стопроцентную гарантию. Знаешь, какой способ наиболее эффективен?

Я выгнула бровь.

— Какой же?

Третий прислужник скрестил руки позади себя и с многозначительным видом развернулся.

— Очень… очень… очень… быстро убежать, — проговаривая каждое слово, озвучил учитель и подошёл ко мне. — У тебя уже есть в этом опыт, — ехидно подметил он. — Все те правила, про которые ты рассказала, действуют в основном на разумных духах. Если повстречать обычных отродий Тёмной территории, никакие правильные и логичные способы не помогут. Единственный шанс на спасение — это бежать со всех ног. — Его рука неожиданно взяла мою. — Пойдём, покажу границу с Нейтральной территорией.

Я не успела больше ничего сказать — меня потянули куда-то вперёд. Мы пошли по лесу почти как тогда, при прохождении Тёмной территории, и сердце так стучало, что в этом ритме звучали волнующие мысли: «Сейчас мы выйдем за предел».

Вдали показалась серая каменная арка, которая стояла посередине опушки, как одинокий маяк. Вокруг не было ни деревьев, ни кустарников — только трава. Мы подошли ближе.

— Это и есть граница?

Я посмотрела на столбы. Камень различался с двух сторон: с нашей он был покрыт мягким зелёным мхом, а с другой — мёртвые засохшие растения сцепили блоки.

— Да. Здесь кончается барьер, — ответил Юудей. — Светлые души обходят стороной это место, но оповестительная арка всё равно стоит. Для таких, как ты. Смотри, — он указал на траву, — даже невооружённым глазом видна разница между территориями.

Мой взгляд опустился к земле и проскользнул вперёд — по траве и вдаль к деревьям. Две части поля отличались: мы стояли на мягком изумрудном ковре, усыпанном цветами, а дальше зелень внезапно обрывалась, будто её выжгли, и на другой половине росли только хилые серые сорняки.

За аркой — никого. Тишина.

— А кажется, там так пусто… — вздрогнула я и обхватила себя за плечи.

— Утро и день — самое безопасное время для прогулок за барьером, — пояснил учитель. — Тёмные духи обычно не высовываются, пока светит солнце.

Юудей шагнул через арку, и, когда его нога оказалась на серой траве, мои кулаки невольно сжались от страха.

— Мы что, уже выходим? — напряжённо окликнула я его.

— Да.

Рука колдуна протянулась ко мне через арку, предлагая сделать решающий шаг вместе. А я замерла.

Простое действие оказалось сложным. Этот шаг означал не только готовность бороться, но и доверие. Юудей ближе всех находится к Князю Тьмы, он его прислужник — третий сателлит, хоть и поневоле. Довериться ему — значит перечеркнуть всё прошлое и выбрать путь, с которого уже невозможно будет свернуть.

Я смотрела на ладонь, протянутую мне. Почему после всего, что было, я верю ему? Да, в глубине души выбор был сделан: я верила Юудею и, несмотря на риск, стремительно и твёрдо вложила руку в его.

Нога перешагнула барьер, наступив на серую траву. Мы осторожно прошли через каменную арку посреди опушки, и новый тяжёлый воздух наполнил грудь. Опустилась на плечи давящая тишина. Невозможно было не почувствовать разницу. Всего один шаг — и всё переменилось так резко.

Мы осторожно шли вперёд. Моя кожа покрылась мелкими мурашками, а глаза остекленели, глядя лишь на чёрную спину проводника. Вдруг кто-то уже наблюдает за нами? Я не решалась ни оглянуться, ни свободно громко дышать: шла, прижимаясь с каждым шагом всё ближе к руке Юудея.

Волчья маска наполовину обернулась.

— Кхм… — коротко кашлянул Юудей и вытянул меня за руку на один уровень с собой. — Сейчас можешь не быть моим хвостом, нечего плестись позади.

Я молча кивнула — боялась что-либо сказать. Постепенно я начала осматривать то, куда мы попали. Вокруг стояли одинокие серые деревья, тянущие куцые верхушки ввысь. Небо, просвечивающее сквозь листву, начинали затягивать тучи. Казалось, вот-вот — и закапают первые капли дождя. Несмотря на это, вокруг было всё ещё тихо. Ни хруста за ближайшими соснами, ни жуткого клича. Казалось, это обычный лес. Я не знала, куда мы шли, но не решалась подать голос, чтобы спросить. В какой-то момент Юудей просто остановился и, отпустив мою руку, повернулся лицом. Я в недоумении уставилась на него, ожидая, что будет дальше.

Учитель, по-хозяйски осмотревшись, отошёл от меня на некоторое расстояние. Он остановился у какого-то старого дерева с засохшим стволом и, раздвинув пышные листья папоротников у его подножия, одобрительно закивал, будто что-то нашёл. Тогда, не дождавшись ответа или разъяснений, я осмелилась озвучить вопрос:

— И… что мы будем делать?

Юудей подошёл ко мне и, взяв вновь за руку, подвёл к тем папоротникам.

— На этот раз мы просто осмотримся. Я тебе покажу важные особенности проклятых земель, — тихо сказал он и раздвинул листья папоротника. Я неуверенно вытянула шею и начала всматриваться. — Вот, например, — он указал на тёмную дыру в земле, которая уходила куда-то далеко вглубь корней дерева, — берлога. Обычная берлога, не так ли?

Мои руки похолодели.

— Угу, — еле слышно отозвалась я.

— Утром заходить туда слишком опасно — прямо сейчас там спит лесная тварь. Но ночью это место станет самым безопасным из всех возможных.

Как бы невзначай я отошла подальше от берлоги и только тогда спросила:

— Как это так?

— Тёмные духи выходят ночью на охоту — никто не прячется ни в пещерах, ни в берлогах, ни в канавах — нигде. А вот под утро… — тот цыкнул, — все будут драться за любой тёмный уголок, чтобы не попасть под солнце.

Лесная чаща неожиданно зашумела, затрещав сухими ветвями. Я поёжилась, вспомнив ночные ужасы, которые пережила на Нейтральной и Тёмной территориях. Чтобы сосредоточиться, нужно было смириться с прошлым — и я сконцентрировалась на уроке.

— Какие секреты выживания ещё нужно знать? — окликнула я его, но третий прислужник, словно не услышав, напряжённо вглядывался куда-то в даль. — Юудей? — позвала я его по имени, и тот неожиданно приставил мне палец к лицу.

— Тише… — прошептал он.

Меня прошиб холодный пот.

— Что такое? — судорожно озвучила я, вжавшись в плечо впереди.

— Кажется, мы здесь теперь не одни. Кто-то не спит, — взволнованно ответил Юудей, и я медленно огляделась.

Чуть поодаль от нас листва пришла в движение, следом среди деревьев показались пятнистые тела. Вожак с большими рогами уставился на нас, подёргивая ушами. И я с облегчением выдохнула.

— Стадо оленей. Наверное, случайно забрели на Нейтральную территорию. Здесь же и светлые духи могут обитать, — вспомнив описания из книги, расслабленно заявила я.

Юудей, всё ещё не отрывая взгляда от незваных гостей, тихо и напряжённо добавил:

— Давно не обитают.

Сердце ушло в пятки, и я по-другому посмотрела на стадо.

— А кто же это тогда?

— Стая похитителей лиц, — сказал Юудей и добавил: — с последними украденными лицами…

Спину заколол неприятный холодок.

Тёмных тварей было с десяток: один вожак — олень с увесистыми рогами — а рядом с ним толпились лани, мерно пережёвывающие траву. Только сейчас я заметила их неестественный взгляд, непривычно осознанный и пристальный. Они пока не двигались, но находились в напряжении, словно выжидали.

— И-и… что делать теперь? — дрожащим голосом поинтересовалась я.

Не отворачивая маски от оленей, учитель медленно отогнул рукой край тёмной мантии. Раздался еле слышный звон металла, и я заметила блеск острой сабли. Конец оружия мгновенно оказался направлен в сторону опасности.

— Я взял на прицел их вожака, — тихо, не оборачиваясь, ответил учитель, и его пальцы крепко сжали рукоять сабли. — Медленно отходи назад и не оборачивайся.

К тому моменту я была готова сорваться с места, если бы твари сделали хоть шаг в нашу сторону. Внутреннее напряжение переполняло так, что контролировать себя стало сложно.

Похитители лиц… Кто они на самом деле и как выглядят? Лучше бы мне никогда и не знать… Возможно, я переоценила свою смелость: молилась только о том, чтобы поскорее пересечь границу территорий и оставить этих тварей за барьером.

— Хорошо, — несмотря на ужас, процедила сквозь зубы я и пошла, повторяя каждое своё движение самой себе под нос: — Медленно… ме-едленно… Я отхожу.

К груди я судорожно прижимала сумку, которая ощущалась сейчас, словно щит. Ноги ступали по траве. Я шла аккуратно, будто это могло сделать меня менее заметной для тварей Нейтральной стороны, но неожиданно под пяткой что-то хрустнуло — сухая ветка. Я тут же машинально зажмурилась. Первой мыслью был даже не страх, а язвительная усмешка, произнесённая знакомым голосом:

— М-да, и всё ещё удивляюсь, как ты выжила.

Тишина поглотила звук — как камень, брошенный в воду. Неужели пронесло?

Я слегка приоткрыла глаза. Юудей также оставался на месте, как и те, кого он взял на прицел, и я с облегчением выдохнула — пронесло! — и приготовилась сделать ещё один шаг. Но мне хватило лишь четверти оборота головы, одного короткого взгляда в сторону — и я окаменела.

— Юудей… — нервным шёпотом окликнула я своего спутника с надеждой, что тот услышит. Мой взгляд застыл на стаде — другом стаде оленей неподалёку.

Они были гораздо ближе тех, кого держал на прицеле Юудей. Я могла разглядеть каждое пятнышко на обманном теле: ничего их не отличало от обычных оленей. Ничего… И только взгляд: холодный, пронзительный… чёрный… давал понять, что это вовсе не обычное животное. Наши глаза встретились и замерли друг на друге. Почему-то… я не могла оторваться от них, при этом желая убежать. Они манили, словно гипнотизируя, и мне чудилось, будто я уже шагаю к ним навстречу.

— Юни? — раздался голос Юудея сквозь дымку забвения. — Юни! — прозвучал он ещё громче и отчётливей.

И тут всё переменилось. Лесное пространство поплыло вместе с теми, кто находился в нём. Оленей вдруг начало выворачивать наизнанку. На глазах они превращались в каких-то мерзких монстров, а я, зажмурившись, с трудом перевела взгляд в сторону, где находился Юудей.

Блестящее лезвие клинка уже взмыло вверх, но прежде я успела увидеть нечто, отчего в глазах потемнело, а разум затопила волна ужаса и мрака.

Морда оленя-вожака приобрела очертания человеческого лица, а рога съехали к подбородку, образуя воротник. Он встал на задние копыта, и его передние конечности удлинились. Мышцы стали рельефнее, а вместо копыт выросли когти: такие длинные и толстые, что бывшему оленю пришлось встать на кулаки, чтобы не сломать их. Шея у чудовища укоротилась и вывернулась наизнанку, расплывшись по нижней стороне рогов. Задние лапы разбухли, на них появились по пять пальцев с острыми чёрными когтями.

Я видела, как Юудей накинулся на врагов, и его поглотило стадо оборотней.

Когда он использует свою силу? Превратится в волка? Но он всё не превращался.

— Юудей! — позвала я его, но голос в собственной голове ударил, словно колокол, и я упала на колени.

Я не могла понять, что со мной происходит, и, пытаясь отыскать Юудея, видела вокруг только чёрные глаза. Существа в своём новом обличье медленно подходили ко мне, угрожающе рыча. Они окружали, замыкая кольцо. Уродливые лица. Мясистые воротники. Огромные когти. Гортанный рык. Не поворачиваясь к ним спиной, я, едва двигаясь, продолжила путь обратно к арке. Но под ноги, как назло, снова попалась какая-то ветка и громко хрустнула. «Да что же это такое?!» — мысленно выругалась я и замерла.

Чудовища остановились на мгновение, а потом с оглушительным рёвом резко кинулись на меня. Из самых глубин горла вырвался крик, и я скрестила руки перед собой.

В тот же миг земля содрогнулась от грохота. Передо мной, сбив с ног всех монстров, упало громадное тело вожака, и что-то подхватило меня. Я не сразу заметила волчью маску.

— Беги! Беги! — прозвучал знакомый голос, странно двоясь, и меня схватили за руку.

Послушавшись приказа всем своим существом, я дала импульс в одеревеневшие ноги и побежала. Тёмная фигура с волчьей маской мелькала впереди, а сзади на нас неслось целое стадо оборотней. К счастью, каменная арка была уже близко.

Мы влетели в неё, как в последний вагон уходящего поезда, и рухнули на траву. Как только воздух Светлой территории проник сквозь маску, сознание очистилось. Откашлявшись, я обернулась назад.

Монстры не смогли пробраться за пределы отведённой им территории и, злобно фыркая, царапали когтями невидимый барьер перед аркой. Их оказалось не десяток и не два. И во главе — вожак, которого, как мне показалось изначально, победили.

Смахнув пот со лба, я устало и облегчённо выдохнула.

— Я… я… не понимаю, — заикаясь, начала было я говорить поднимаясь, но внезапно меня притянули за руку. Нос вжался в тёмную ткань мантии.

— Не давай никому заглядывать в твои глаза. Тёмные духи могут найти суть твоей души и украсть её, — тяжело дыша, сказал Юудей, и ещё сильнее прижал меня к себе, обхватив руками.

Я слышала, как бешено колотилось его сердце, казалось, даже одежда на груди поднималась в резвом такте. Он… обнял меня?

Мои руки застыли в воздухе, не решаясь коснуться колдуна, но затем смиренно опустились на его спину. Я вздохнула и зажмурила глаза шепнув:

— Угу…

Краем глаза я видела, что существа всё ещё скребли землю у опознавательной арки, оставляя глубокие рытвины. К горлу подкатил неприятный ком от этого зрелища. Это ли истинная внешность похитителей лиц? Слюни текли из вывернутых наизнанку пастей… Поняв, что им всё же не попасть на другую сторону, монстры один за другим вновь обернулись в оленей, после чего развернулись и ушли.

Я в оцепенении глядела им вслед, пока они не скрылись в чаще Нейтрального леса. А затем мы с Юудеем отошли от границы и сняли с лиц маски.

Прислужник Князя Тьмы выглядел уставшим и потрёпанным после битвы с тёмными тварями. Но я заметила другое — его худобу и чёрные круги под глазами. Раньше я не обращала на это внимания…

Пропустив первый вопрос, я решила сначала задать второй:

— Почему ты не использовал свою магию?

Юудей, опустив взгляд, нахмурил брови.

— Я теперь не применяю её без крайней необходимости, — хмуро ответил он.

— Но почему? Ты ведь мог запросто разогнать этих оборотней.

— Моя сила не возникает из ниоткуда, — почти перебив меня, пояснил он, и голубые глаза сверкнули. — Чтобы использовать тёмную магию, нужно откуда-то взять энергию. И я осознал, что… забираю энергию… у себя самого. В Мире Живых. Демон смог забрать часть моей души, но знает, что подчинит и оставшуюся. Ему нужно только, чтобы я умер. — Он тяжело вздохнул. — Я и так отдал его силе слишком много себя самого…

Не успев вставить что-то ободряющее, я услышала, как в его животе раздалось голодное урчание.

— Хочешь есть?

Тот растянул губы в тонкую полоску и отвернулся.

— Я больше… не питаюсь на Тёмной территории.

Я в недоумении выгнула бровь.

— Почему?

— Не хочу снова потерять себя, — выдержав паузу, ответил он. Его голос звучал мрачно и серьёзно. — Всё, что здесь растёт, будь даже съедобные ягоды или грибы, — всё пропитано тёмным ядом. Чем больше ешь — тем сильнее отравляешь душу. Это может быть незаметно поначалу, но яд имеет накопительный эффект. И потом сложно очиститься от него.

«Так вот почему он так изменился», — подумала про себя я и выдохнула. Равнодушный взгляд, жестокость и расчётливость — это не личные качества, а изменения после десятилетия, проведённого под ежедневным воздействием яда. Но что тогда послужило очищению? Те дни в гостинице? Но не могут же несколько дней так повлиять… Может, что-то другое?

Я понимающе кивнула, а рука уже потянулась к сумке, где были прихвачены яблоки.

— И ты, получается, совсем не ешь?

— Да, — спокойно и гордо произнёс третий прислужник.

Я закатила глаза.

— С ума сошёл?! — рявкнула я так громко, что невозмутимый томный взгляд округлился. — Разве ты не в курсе, что так можно отправиться в небытие?

— Крепость духовного тела зависит от крепости души, — вернув прежнее спокойствие, ответили мне. — Чем сильнее душа, тем крепче и духовное тело. И тем сложнее отправиться в небытие, даже если долго не будешь есть или получишь серьёзные травмы.

— По твоему виду не скажешь, что ты по-прежнему крепок, — кинув оценивающий взгляд на соседа, красноречиво прокомментировала я. — Глупо не просить о помощи, когда тебе могут помочь! — вырвалась наружу та же фраза, которую когда-то сказали и мне.

Пара красных яблок покатилась по земле.

— Что… Юни… — в непонимании на меня уставились два голубых глаза.

Юудей не взял ничего, но, опустошив сумку, я, наконец, смогла почувствовать себя свободно и решительно озвучила:

— Юудей… — впервые произнеся его имя вслух, не находясь при этом под гипнозом тёмных тварей или страха, я слегка покраснела, но продолжила: — Держи. Ешь. Это всё тебе.

На удивление тот прищурил глаза, будто пытался распознать подвох. И я, не выдержав, хмыкнула:

— Не доверяешь? Мне?

Казалось, Юудей впервые за всё время нашего знакомства смутился, но я не растерялась и показательно откусила яблоко. В ответ же последовала задумчивая улыбка, и рука неспешно взяла с земли алый фрукт.

— Просто я давно не… — голубые глаза поднялись на меня, отчего я перестала жевать, — … видел простой доброты. Спасибо…

*

В просторном светлом зале, лишённом окон, но залитом таинственным сиянием, царствовал белый цвет.

За длинным полукруглым столом, у подножия которого росли невиданные прекрасные растения, восседали шестеро. Облачённые, как и подобало, в многослойные белоснежные накидки, мягко струящиеся до самого пола, члены Совета Светлой территории активно обсуждали насущную проблему. Фарфоровые, обычно безмятежные лица, немного искажала тревога.

— Эта душа успела себя проявить. Неужели именно она — та глупышка, которая подобрала одну из тридцати златых Смерти? — нерасторопно, параллельно размышляя вслух, Дух Настоящего окинул сидящих рядом вопросительным взглядом.

— Она самая, — подтвердил Дух Прошлого, утвердительно кивнув.

Остальные члены Совета переглянулись. Они не знали, что делать с этим известием.

По периметру зала на безупречном белом мраморе стен были развешаны портреты всех семи главных духов. И только одному из них — который выделялся чёрным обугленным пятном — удалось впервые за долгое время привлечь к себе все взгляды. Серебристые глаза встревоженно глядели из-под белоснежных ресниц на ту самую картину, ставшую проклятой среди святых.

— Значит, и в этот раз ей удалось улизнуть от Князя и его Матери, — резко отозвался Дух Правды. — Даже метка не дала гарантии. Нам необходимо взять под контроль это дело, иначе проблем не оберёшься…

*

Мы сидели с Юудеем под деревом неподалёку от моста, ведущего в город Жи. День уже близился к концу, а я всё так и не задала вопрос, который не давал мне покоя. Наконец, решившись, я озвучила его вслух:

— Кто та пленница у Князя Тьмы?

Самую достоверную и актуальную информацию получают из первых рук: так меня учили родители-журналисты. У кого лучше всего узнать про заключённых демона, кроме как сателлита, следовавшего везде за своим хозяином? Но меня встретил полный недоумения взгляд.

— О ком ты? — чёрная бровь прислужника выгнулась.

— Пленница с белыми волосами и… красным знаком на лбу в виде третьего глаза. Кто она? Я видела её в тюрьме демона. Там было и много других заключённых, но её он держит в отдельной камере.

— Тюрьма… пленники… Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Я нахмурилась. Значит, Юудей не в курсе тёмных дел хозяина, в отличие от двух других сателлитов? Они ведь были вместе с демоном в той тюрьме.

— Не знала, что демон что-то от тебя скрывает. Кажется, Князь Тьмы доверяет Ифрасу и Неби больше, чем тебе. Ведь они были втроём в той тюрьме.

— Откуда… ты всё это знаешь? — воскликнул сателлит.

— Видела своими глазами, — уверенно заявила я и поняла, что пора признаться. — Я путешествую… во сне. Не знаю, как это выходит у меня, но…

Не успела я закончить, как Юудей усмехнулся:

— Так вот почему Князь предупреждал нас… Ты, действительно, подглядываешь. А он замечает это. М-да…

Я придвинулась ближе к информатору.

— Как он вообще замечает моё присутствие? Почему он может меня заметить, а вы — нет?

— Видимо, он чувствует запах твоей души. Это единственный вариант, — пожал плечами тот. — У демонов чуйка на светлые души гораздо сильнее, чем мой волчий нюх. И то… — Юудей указал на свой нос — …мой волчий нюх — это ведь малая часть силы Князя. Не удивительно, что он может учуять тебя даже в твоём необычном состоянии.

Я в раздумьях отвернулась.

— А тебе снятся сны в этом Мире? — решила поинтересоваться я у Юудея.

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет.

— И не снились ни разу? — удивлённо продолжила я.

— С момента, как я попал на службу к Князю, я вообще не сплю. Даже, честно говоря, не знал, что такое возможно.

Это была одна из самых странных новостей, которую я услышала за наш разговор. Что вообще происходит там, у демона? Что он задумал и что творил с нашими жизнями? Князь развернул игру, правила которой тщательно скрывал от игроков. Вопросы всё копились, а ответов на них получалось собрать неприятно мало. Я не могла смириться с тем, что не продвинулась ни на шаг к пониманию мотивов Князя Тьмы, но неожиданно после продолжительной паузы Юудей вернулся в разговор с внезапным заявлением:

— Знаешь, — неуверенно начал он, всё ещё продолжая думать, — та пленница, о которой ты говорила… По твоему описанию она очень похожа на Манишу — Духа Будущего, третьего члена Совета Светлой территории.

Мои глаза округлились.

— Дух… Совета? И что член Совета делает в тюрьме Князя Тьмы?!

Глава 2.4 Белые листья в цвету чувств

Официальное перерождение в Мире Живых невозможно. Душа может обрести тело только один раз и один раз уйти из Мира Живых. После душа остаётся в Мире Духов, где продолжает жизнь вечную. Но, если случилось так, что душа попала на Тёмную территорию после физической смерти, у неё есть шанс получить прощение и перейти на Светлую территорию…

Книга «Прощение проклятых»,

глава 2 «Жизнь после смерти и почему перерождение невозможно»

Ничего ещё не предвещало рассвета, а я уже сидела под привычным деревом неподалёку от моста и усердно пыталась смастерить… зонт.

Все пальцы исколола иголкой, но один за другим пришивала белые листья к прутьям. Я собирала их несколько часов по улицам города Жи и, закрыв глаза на свои посредственные способности в изготовлении зонтов, надеялась, что мой эксперимент сработает. Оставалось совсем чуть-чуть: завершить крайний ряд листьев. И когда последний элемент был прикреплён к спицам, я аккуратно закрыла зонт и раскрыла снова, чтобы проверить своё импровизированное творение.

Купол сияющих листьев накрыл мою голову. С облегчённым и радостным выдохом — ничего не развалилось! — я несколько раз подняла и покрутила над собой лиственный зонт, а потом вышла к реке на мост.

Здесь вроде… ничего не поменялось. Ощущения тоже не изменились. Глаза сразу устремились к небу, и, задумчиво скривив губы, я зашевелила пальцами на ногах и попыталась понять, что именно сейчас происходит. А происходит ли вообще что-то?

— Юни? — окликнул меня знакомый голос из леса.

Я вздрогнула от неожиданности, но улыбка опередила поворот головы.

— Юудей… Это ты…

Обычно Юудей приходил рано утром, поэтому его появление сейчас, посреди ночи, стало неожиданностью. Я побежала ему навстречу, и из-под зелёного подъюбника замелькали босые ноги. Остановившись перед изумлённым Юудеем, я поняла, что от улыбки болят щёки. Руки в волнении крепко сжимали ручку зонта.

Сателлит медленно снял волчью маску и в недоумении уставился на странный предмет у меня в руках.

— Что это? — усмехнулся он, разглядывая зонт.

Точно таким же вопросом я задалась совсем недавно. И была очень воодушевлена, услышав неожиданный ответ.

Предыдущей ночью…

Я с любопытством наблюдала за компанией нейтральных духов, которые ходили по улицам города, скрываясь под зонтами из белых листьев, и зачем-то собирали с мостовой ещё больше опавших листьев священного дерева.

— Что это они, интересно, делают? — мысль невольно вырвалась и прозвучала довольно громко, но я даже не ожидала, что в такой толпе меня кто-нибудь услышит.

— Нейтральным духам бывает сложно находиться на Светлой территории, — внезапно ответил мне кто-то рядом.

Вздрогнув, я обернулась и увидела рядом с собой очередного чудика. Кажется, это был светлый дух. Он выглядел, как большой цветок, обретший человекоподобный образ. На нём сохранялся венчик колокольчика — и вместо рук извивались стебли. Лицо закрывала пёстрая маска, вокруг которой летали шмели.

— И-и… — неуверенно начала я, глядя на странное существо рядом с собой. Он казался дружелюбным и довольно разговорчивым, — для чего же они собирают листья священного дерева?

— Чтобы сделать зонт. Это очевидно, — пожал плечами тот.

— Но… зачем им зонт… из листьев…?

Я вновь перевела взгляд на компанию, скрывающую лица под белыми лиственными зонтами.

— Это помогает приспособиться к давлению барьера Светлого древа. Это ведь нейтральные духи. Они не то чтобы добрые, но очень смышлёные и хитрые. Нашли способ, как жить на Светлой территории, не превращаясь в угольки.

— Так вот в чём дело… — понимающе качнула головой я и тут же задумалась.

Если листья священного дерева помогают находиться нейтральным духам на Светлой территории, получится ли под ними скрыть… часть души, принадлежащую тьме? В моей голове сразу загорелась идея.

*

Я хитро прищурилась, глядя на Юудея.

— Эксперимент. И, возможно, подарок, если эксперимент удастся.

Тот выгнул бровь и недоверчиво скосил взгляд на вещицу из белых листьев.

— Подарок? Для кого это?

Не закрывая купол зонта, я протянула подарок тому, кому он предназначался.

— Держи, — скромно сказала я и почувствовала прилив смущения в щеках.

Голубые глаза округлились. Мы замерли друг перед другом. А затем Юудей, кашлянув, неловко взял в руки подарок.

— Что? Зачем мне… лиственный зонт? — он покрутил его над головой с кривоватой улыбкой и закрыл. — Знаешь, я не очень-то такое…

— Нет! — внезапно рявкнула я так громко, что сама испугалась, но, увидев недоумение на лице Юудея, тут же потупила взгляд. Волнение давало о себе знать. Поэтому оставалось только выдохнуть и всё спокойно объяснить: — Держи его. И выйди из леса.

Третий прислужник наклонил голову, а я скрестила руки на груди.

— Если солнца нет, это не значит, что я не поджарюсь, — фыркнул он недовольно, будто я забыла.

— Просто доверься мне, — закатила глаза я. — Раскрой зонт. И выйди. Давай же, — настойчивей произнесла я и шагнула из леса на открытую территорию. — Или только мне нужно всегда тебе доверять?

Я протянула свою руку фигуре, скрытой в ночной мгле среди деревьев. Сердце от чего-то так сильно застучало, ожидая ответа. И Юудей довольно продолжительно смотрел на мою ладонь. Будто специально. В его взгляде отсутствовал страх — наоборот, глаза донельзя переполняло любопытство, как и у меня. И всё же он заставил меня понервничать.

— Ну ладно-ладно… — наконец, запрокинул голову он. — Сейчас… — Юудей раскрыл зонт и осторожно шагнул ко мне. — Надеюсь, мне не придётся залечивать ожоги…

Перед самой границей леса он остановился, снова спустил волчью маску на лицо и выставил ногу вперёд, не решаясь сделать последний шаг.

— Давай же, Юудей! — подёргивая коленками от собственного нетерпения, ободрила я его.

И вот третий прислужник вступил на открытую землю Светлой территории. Лес больше не скрывал ту часть души, которая принадлежала демону. И моё сердце замерло. Глаза застыли на фигуре, которая медленно выходила из тени под свет звёзд.

Юудей сделал шаг, потом второй. И остановился. Маска опустилась, заострив взгляд на свободной руке. Я стиснула зубы от внутреннего напряжения.

— Это что такое? — он вытянул руку перед собой и несколько раз повернул. — Что ты… Как ты…

Тёмная ткань рукава спустилась до локтя, оголив белую кожу. Только тогда я смогла с облегчением выдохнуть.

— Эксперимент удался, — заметив, что его тело не начало дымиться, довольно улыбнулась я. — Видишь, мне тоже можно доверять.

— И всё же… — продолжая вертеть рукой, произнёс Юудей, — как ты так сделала, чтобы барьер меня пропустил? Что это за зонт такой? — он вытянул ладонь из-под купола и вдруг шикнул: — Ай!

На коже появились тёмные отметки.

— Аккуратней! — я коснулась его руки, и наши глаза, наполнившись смущением, встретились. — Это листья Светлого древа, — робко ответила я, опустив взгляд. — Подметила, как нейтральные духи спасаются от испепеляющей силы барьера. Вот решила… испробовать на тебе. И теперь ты тоже можешь ходить по Светлой территории!

Я не смогла сдержать улыбку, радуясь тому, что смогла вывести Юудея с Тёмной территории. Для меня это была словно первая маленькая победа над властью демона. Словно… этот маленький шаг означал уверенность в правильности всех дальнейших шагов. И мы, несмотря на моё незавидное положение жертвы Князя Тьмы, сможем вырваться и победить.

— Ты меня всё больше удивляешь, — хмыкнул Юудей, мягко улыбнувшись. — Умно!

Он наклонился ко мне, заглянув прямо в глаза, а я вновь опустила взгляд.

И вновь про себя выругалась: почему я постоянно так делаю? Почему постоянно стесняюсь его прямого взгляда, если…

Я отогнала навязчивые мысли, которые так и норовили заполнить голову. Это был лишь момент. Обычный момент… Мне хотелось просто насладиться этой светлой ночью, забыть о любой тьме, что преследовала нас обоих. Ведь для чего нужен этот лиственный зонт? Сегодня город Жи должен стать по-особенному прекрасным.

И кое-что особенное обязательно оставит след, чтобы мы смогли продолжить свою борьбу.

— Пойдём! — громко скомандовала я и без капли стеснения взяла колдуна за руку.

Его ладонь оказалась непривычно тёплой.

— Что? Куда? — в недоумении откликнулся Юудей, но продолжал доверчиво идти за мной.

— В город Жи, конечно. Я хотела бы тебе кое-что показать.

Неожиданно Юудей остановился и притянул меня к себе под зонт.

— Юни, — назвал он моё имя с непривычной скованностью, — поверь, прислужник демона… — его голос прервался, — в самом центре священного города — не очень хорошая затея. Меня же сразу… обнаружат.

— Да кто узнает, что ты прислужник демона? К тому же ты будешь в маске, — усмехнулась я, оглядев силуэт в тёмной мантии. — Сойдёшь за… того же духа. Никто даже не поймёт, что ты человек, а тем более — прислужник Князя.

— Даже не знаю, — скептически отозвался Юудей, но его любопытный взгляд в сторону огней города выдавал обратные чувства.

— Давай! Ну же!

Я подержала зонт, пока он надевал маску.

— Ладно… — прошептал он смиренно.

По тону можно было предположить, что Юудей закатил глаза, когда говорил. Но я не видела этого — и хорошо — зная, какой у него непростой характер даже без метки демона.

Мы вместе вошли в ту ранее забытую арку, проход в которой уже не был полностью скрыт в густой траве. Вновь запестрили краски цветов. Я не оборачивалась, боясь спугнуть то трепещущее чувство внутри, и взглянула на Юудея только тогда, когда появились первые резные дома.

Улицы города были полны. Сегодня было по-особенному оживлённо: души, духи гуляли, танцуя на пути. Эхо песен слышалось изо всех углов. И многие прохожие держали в руках зелёные флажки с изображением белого листа в ладонях. Я слегка удивилась: неужели город отмечает какой-то праздник? Наверное, это было даже к лучшему — сейчас на нас точно никто не обратит внимания среди такой толпы.

Юудей суетливо поправил на своей голове капюшон, и волчья маска с, очевидно, укоризненным видом уставилась на меня. Но колдун, признаюсь, довольно продолжительное время не говорил ничего. И всё же… долго молчать он не смог.

— Скажи, куда ты меня ведёшь? — не выдержал он и снова недовольно фыркнул: — Ты хотела что-то показать. Что это? Долго ещё идти?

Количество вопросов, которое посыпалось на меня, окончательно разрушило репутацию равнодушного прислужника Князя Тьмы. Теперь, узнавая Юудея с каждым днём всё лучше, я понимала, что он далеко не такой, каким я его запомнила при первой встрече в гостинице. Прежний лёд почти растаял.

— Ты жутко ворчливый, — хмыкнула я. Всё же одна характеристика не менялась. Я бы и не настаивала на прогулке по Светлой территории, если бы не знала, насколько привлекательна ему была эта идея. — Идём. Мы ещё не дошли.

Пока мы шли по улочкам города Жи, я замечала, с какой увлечённостью Юудей рассматривает всё вокруг. Он даже сам взял зелёный флажок с изображением белого листа.

— Я никогда не переступал границ Светлой территории. Я прислужник, Юни. Все это видят.

Я с многозначительным видом перевела взгляд на волчью маску под белым зонтом.

— Какие глупости… Никто даже не обращает на нас внимания.

Юудей хмыкнул.

— И долго ещё идти?

Я подняла взгляд. Ветви с белыми листьями уже появились над головой.

— Пришли… — трепетно произнесла я и дёрнула Юудея за руку, поспешив вперёд. — Я хотела, чтобы ты увидел…

Людей и духов с приближением к Священному древу становилось больше. Я уже не слышала ничего, кроме музыки и песен, но индивидуальное заботливое приветствие, провожающее нас в лиственном шелесте, будто бы заглушало весь праздничный гомон. Под белым навесом мы прошли прямо к той широкой площади, где в центре на зелёном острове росло Дерево-защитник всей Светлой территории. Вокруг него в несколько рядов люди и духи вместе водили хороводы.

Фигура под зонтом внезапно замерла.

— Это… древо Света? — спросил Юудей непривычно заворожённым тоном. Маска не отрывалась от гиганта с белыми листьями. — То самое священное дерево?

— Да, — кивнула я, с улыбкой глядя на дерево, как на старого друга. — Именно оно проросло под первым шагом Жизни. Это святыня — место, с которого всё началось. — Я повернулась к своему напарнику. — Я подумала, что после стольких лет заключения тебе… тоже необходимо укрыться от тьмы. Хотя бы ненадолго…

Юудей молча взял меня за руку, и в этом было больше чувства, чем он смог бы выразить словами.

Мы смогли юркнуть через просвет в хороводе. Босые ноги и мощные сапоги прислужника вступили на мост, который перекинулся через канал с кристально чистой водой. Песни сопровождали нас по пути к великому Древу: «Да славься Жизнь и приди к нам вновь! Всё, что в Мире есть — твоя бескрайняя любовь!» Невольно я подпевала. Улыбка не сходила с моего лица.

Я уже привыкла к звукам музыки, песням и танцам. Это был другой мир — поначалу странный после земных хмурых лиц и ужасов Тёмной территории — но по-настоящему чудесный. В этом городе витал дух свободы, сравнимый… разве что с детством. Я чувствовала доброту и тепло отовсюду, куда шла. А под священным деревом…

Под священным деревом обитало сверхъестественное чувство, которое не объяснить обычным человеческим языком. Думаю, Юудей тоже ощутил это.

Он коснулся рукой необъятного ствола и замер. Вокруг мелькали силуэты людей и духов. Все дотрагивались до древа Света, радовались. Кто-то пел, кто-то пытался допрыгнуть до ветвей в попытке коснуться белых листьев. Десятки рук проходили по толстой священной коре.

Третий прислужник долго стоял, будто не замечая никого вокруг, а потом опустил руку со ствола и с глубоким вздохом поднял голову к белоснежным кронам. Он всё ещё молчал.

— Наверное, я не слишком подходящее время выбрала… сегодня какой-то праздник. Душ больше, чем обычно, — произнесла я после продолжительного молчания.

Юудей не шелохнулся. Я даже подумала, что он не услышал, но внезапно раздался вопрос, который ввёл меня в ступор:

— Как ты думаешь, для чего ты родилась?

Я приоткрыла рот в готовности уже ответить. Только… что?

— Что? — сорвалось лишь одно слово.

Волчья маска не отрывалась от верхушек Светлого древа.

— Всё в этом мире для чего-то существует. Ничего не появляется просто так. Даже зло, — загадочно произнёс Юудей и повернулся наконец ко мне. — И я подумал, для чего я родился?

— М… а… — глупо промычала я в ответ.

К чему это он вдруг? Философствовать вроде бы не время — не та атмосфера.

Я сама задумалась: действительно, а для чего я родилась?

— Спасибо, Юни… — не дав мне времени что-то ответить, добавил Юудей. — Спасибо, что привела меня сюда.

Непривычное мягкое спокойствие — то, чего я ещё не замечала в тоне колдуна. Его голос будто бы всегда был напряжён и бдителен, а теперь…

Маска с изображением морды волка повернулась ко мне. Медленно, но уверенно Юудей поднёс к ней руку. Я замерла. Ошарашенно и в то же время заворожённо я наблюдала за каждым движением, и, как только пальцы сдвинули серые края морды хищного зверя, показав светлый отблеск голубых глаз, сердце замерло.

Юудей снял маску с лица.

— Не за что… — лишь тихо отозвалась я, легонько кивнув.

Он улыбнулся мне, и в душе расплылось приятное тепло.

— Праздник, говоришь? — запоздало вернулся тот к началу разговора и уверенно огляделся в сторону хоровода. — Что же мы, пришли на праздник и даже не поучаствуем?

Его внезапное предложение отрезвило меня.

— Я думала, ты не очень такое… — хлопнув ресницами, начала говорить я, но меня тут же схватили за руку.

— Пойдём!

Юудей выдернул меня из-под дерева и поспешил в самую оживлённую часть площади. Неожиданно мы оказались среди людей в промежутке между несколькими хороводами. Я с недоумением посмотрела на колдуна. Что в нём вдруг изменилось? Появилась улыбка на строгом лице. Глаза светились.

И внезапно он закрутил меня под своей рукой. Хоровод подхватил нас и понёс вокруг священного дерева в неудержимом танце. Мы оба смеялись, подпевая песням.

Впервые я поняла: он не такой. Совершенно не такой, как все. И даже как сам он в моей памяти.

Впервые я поняла, что те навязчивые мысли, которые постоянно пытались пробиться в осознанную часть меня — это…

Юудей нравится мне. Да, определённо я уже была влюблена в него, не заметив сама, как и когда это случилось: возможно, тогда, когда под маской волка в Тёмном лесу я увидела своего спасителя. А может, с самого начала… в гостинице, когда он впервые назвал меня «Юни».

Мои щёки внезапно залились краской. Он мне нравится? Я влюблена?! Наверное, глупо было не замечать очевидного. Но это осознание пришло так неожиданно, что управление телом на миг ускользнуло от меня, и ноги подкосились и запутались. Я чуть не упала, но… Юудей подхватил.

Мы остановились, прячась от действия барьера под белоснежным зонтом, а я не могла отдышаться. Конец хоровода ушёл без нас.

— Аккуратней, — намеренно повторив мою же фразу моим же тоном, хмыкнул Юудей.

— Кхм… — лишь вырвалось неловкое, и я отвела взгляд. На глаза попалась яблочная лавка. — А! Смотри!

Я дёрнула Юудея в сторону той лавки, чтобы избежать ещё большей неловкости, и попыталась отогнать от себя недавние розовые мысли. Нужно ли сейчас об этом думать? А что думает… он? Внутренние вопросы лавиной обрушились на меня.

Я взяла яблоко и нервно начала его грызть, пока не заметила на себе наблюдающий взгляд.

— Здесь денег не нужно, — сразу оправдалась я, чтобы не казаться беспредельно нахальным вором.

— Я знаю, что на Светлой территории не берут плату. — Юудей с невозмутимым видом надкусил яблоко. Пережёвывая, он оценивающе посмотрел на фрукт у себя в руке. — Но в гостинице, правда, был немного другой вкус.

Я не успела улыбнуться в ответ до того, как от упоминания о гостинице сжалось всё от боли внутри. Юудей сразу заметил перемену. И всё понял. И даже понимая, что каждый из нас одновременно виноват и невиновен в случившемся, мы отвели друг от друга глаза.

Теперь прогулка по городу Жи не была такой лёгкой и беспечной. Наверное, мне нужно было сдержаться. Нехотя я напомнила нам обоим о трагедии, которую всеми силами пытались забыть.

Юудей молча взял меня за руку, и мы сели за один из столиков неподалёку. Молчание теперь слышалось громче, чем праздничные песни. И я решилась спросить:

— Как ты попал сюда?

Мне давно не давал покоя вопрос появления Юудея в этом Мире. Что произошло? И почему… он попал на службу к Князю Тьмы, потеряв при этом часть души.

— Ты меня привела. Уже забыла? — попытался отшутиться колдун, но я была непреклонна.

— Нет. В Мир Духов…

Зрачки голубых глаз сузились.

— Я не люблю вспоминать эту историю, потому что тогда я был совершенно другим человеком, — придав голосу показную холодность, ответил Юудей и продолжил грызть недоеденное яблоко.

Я наклонилась к нему и прошептала:

— Князь тоже… обманул тебя?

— Нет, — отрезал он. — Это я. Я сам виноват. А Князь лишь следствие. — Юудей с многозначительным видом посмотрел мне в глаза. — Но прошлые ошибки, к сожалению, не исправить. Можно только изменить будущее.

— Да, это… — я отвела взгляд, — точно… — но тут же перевела обратно к голубому огню. — Именно поэтому я хочу помочь нам. Нам всем.

— О чём ты?

— Совет Светлой территории. Я узнала, что можно попасть к ним на аудиенцию. Вдруг они помогут? Я буду стараться сделать всё возможное, чтобы заслужить встречу с ними. Тогда я попрошу освободить тебя. И Лис…

— Хорошо, Юни.

Это простое согласие показалось слишком подозрительным. Почему он не спорил со мной? Почему не говорил про наивность? Всё-таки я не всегда могла предугадать его реакцию.

До наших ушей вдруг долетел разговор из-за соседнего столика, и мы оба, не сговариваясь, отвлеклись.

— Князь Тьмы опять пустил охотников на поиски той сбежавший заблудшей… — раздался басовитый голос.

— Неужели Князь, действительно, верит, что она ещё на Тёмной территории? Не может быть, чтобы он не понял очевидного, — отвечали первому другие.

Компания нейтральных духов под такими же белыми зонтами из листьев расположилась позади нас и без всякого стеснения обсуждала… меня.

На самом деле, подобные беседы уже не были неожиданностью. Я привыкла слышать истории о «жертве», которой удалось сбежать от демона. Благодаря этим разговорам мне удавалось узнать много новостей (хоть и не всегда правдивых). И в основном обсуждали эти новости нейтральные духи.

Мы с Юудеем переглянулись: я с усмешкой, а он — с напряжённым волнением.

— Третий прислужник сейчас руководит поисками, — продолжил кто-то из компании позади и хмыкнул: — Боится, что Князь в Лабиринт его отправит за такой промах.

Кулак Юудея сжался. Голубые глаза уставились в одну точку.

— Да и без этой несчастной жертвы номер три ему столько душ скормил…

— Ведь у третьего ничего даже не ёкнуло, когда он гостиницу уничтожил! А ведь тоже человек ещё! Так со своими братьями и сёстрами поступил... Вот из-за таких душ оба Мира до сих пор страдают.

— Такие души не заслуживают прощения.

Последняя фраза заставила меня обернуться, а нейтральные духи, заметив мой взгляд, перешли на шёпот. Они не ожидали, что их кто-то может слышать в атмосфере праздника. Такие разговоры были не приняты на Светлой территории, хоть многие не следовали порядкам. Тема демонов находилась под негласным запретом. Даже в библиотеках сложно было найти информацию про Князя Тьмы. И я, с осуждением оглядев сейчас тех нейтральных духов, повернулась обратно.

Их слова звучали слишком резко. Я видела, Юудей корил себя, пусть и не говорил об этом. Мне были близки его терзания. Каково это — взять ответственность за чужие жизни? Пусть даже косвенно, пусть даже не осознанно и под влиянием тьмы — но когда виновен именно ты. Я чувствовала всё то же самое по отношению к себе, поэтому прекрасно понимала его состояние.

— Юудей, не нужно их слушать. Они… они ведь ничего не знают. Это вообще нейтральные духи. Говорят всякое… — попыталась я сгладить напряжение после услышанного, но моё внимание привлекло знакомое лицо.

Неподалёку мне махали рукой — я узнала поэта Бродерика. Он проходил по улице, и как только наши взгляды пересеклись, вытянул ладонь в знак приветствия. В ответ я тоже помахала ему. Эта мимолётная встреча заставила меня отвлечься, и, когда я повернулась обратно, Юудея уже не было за столом.

— Юудей? — растерянно позвала его я, оглядевшись по сторонам.

Его удаляющуюся тень под белым зонтом я уловила впереди среди домов. Маска волка посмотрела на меня, будто позвала, и скрылась за поворотом. Я поспешила за Юудеем.

Он ждал меня, повернувшись спиной. Было тихо. В этом переулке не проходили гуляния.

— Зачем ты ушёл? — окликнула я его, и маска скосилась в мою сторону. Я робко приблизилась к Юудею. И выдохнула. Мои благие намерения полностью провалились. А я всего лишь хотела поблагодарить своего спасителя за возможность чувствовать свободу. Хотела, чтобы и он хотя бы на мгновение забыл, что он… прислужник. — Мы же оба знаем… Всё, что сказали те нейтральные духи…

— Я ушёл не из-за них, не из-за того, что они говорили, — волчья маска повернулась полностью ко мне. — Но здесь слишком много тех, кто может раскрыть мою личность. И ты можешь пострадать из-за меня.

— Юудей…

Не успела я начать, как рука колдуна опустилась на моё плечо. Он легонько сжал его и тут же отпустил. И я сомкнула губы.

— Спасибо, что провела меня на Светлую территорию, Юни, — его голос звучал спокойно и размеренно. — Правда, — добавил он. — Но… больше я не переступлю барьер. По крайней мере, пока не избавлюсь от ярлыка прислужника демона.

Я хотела возразить, но проглотила все доводы, прекрасно понимая всё, что он чувствовал.

— Мне жаль, что всё так получилось… Прости… — лишь тихо сказала я.

— Не расстраивайся: твоей вины ни в чём нет. Совершенно ни в чём.

После этого разговора мы направились обратно в сторону моста, за которым открывалась Нейтральная территория. Подобного состояния я давно не ощущала: бессилие, разочарование... Мне не хотелось, чтобы Юудей уходил. И одновременно я не знала, что ещё могу сделать для него и для себя. У нас обоих не было свободы. И мы оба находились под действием разрушительной власти Князя Тьмы.

Теперь я ещё больше ощущала ответственность. Сейчас только у меня единственной в руках находилась возможность помочь всем: Совет Светлой территории. И я для себя уже решила, что сделаю всё, чтобы добиться приглашения на аудиенцию к ним. Только… как бы побыстрее достигнуть этой цели? Иначе может быть уже слишком поздно.

— Несколько дней я не буду приходить. Князя не будет в замке — хочу попробовать поискать ту темницу, о которой ты говорила, — внезапно выдал Юудей. Его маска не отрывалась от входа в Нейтральный лес, но, когда я вздрогнула от неприятного ощущения после его слов, волк обернулся. — Что?

Я поморщилась, прижав руку к груди. Неприятное чувство заныло внутри.

— Я очень хочу, чтобы ты остался на Светлой территории, но… всегда боюсь, когда ты приходишь сюда. Ощущение, будто Князь… — я нервно сглотнула, переведя глаза на серые деревья впереди, — …наблюдает за нами.

Почему-то в памяти всплыло одно случайно услышанное название — Лабиринт. Про какой Лабиринт говорили нейтральные духи в той беседе? Это место… настолько ужасное, что Князь Тьмы может использовать его как наказание?

— Князь ничего не знает, — прервал мои размышления Юудей.

— Ты так уверен?

— Присутствие демона всегда заметно. Поверь. Если бы он знал, что я прихожу сюда… — маска на мгновение умолкла, и я настороженно скосила на неё взгляд. Но после паузы Юудей продолжил: — Если бы он узнал, что это я тебе помог тогда, он бы не стал это скрывать. Меня бы давно уже не было.

Спросить его про Лабиринт, о котором говорили нейтральные духи? Или самой узнать? Юудей явно волновался, хоть и пытался не показывать мне этого.

— Ладно… — решив не мучать его расспросами, произнесла я. — Я тогда тоже попытаюсь найти что-нибудь стоящее. В городе есть большая библиотека.

Юудей кивнул. Белый купол над головой схлопнулся. Зонт расстелился в руках своего владельца параллельно земле.

— И… — голос Юудея дрогнул, — спасибо за подарок. На Тёмной территории, конечно, я не смогу его использовать. Но… я сохраню.

Он убрал лиственный зонт за пояс, прикрыв тёмной мантией.

— Только не забывай о свете. Даже если вокруг будет сплошная тьма, — только и смогла ответить я.

И он ушёл.

Глава 2.5 Прощание и признание

Когда Жизнь выходит в Мир Живых — это благословение. Когда Смерть выходит в Мир Живых — это невидимая борьба. Но если выйдут демоны — Мир наполнится кровопролитными войнами и рабством души и тела. Это будет конец…

Книга N из библиотеки города Жи

Нить протянулась вдаль по коридору, показывая новый путь.

«Нет… нет… опять…» — завыла про себя я.

Меня снова закинуло во сне в обитель демона — я поняла это сразу, ибо эту мрачную атмосферу ни с чем было не спутать.

Долгое время видения про Князя Тьмы не тревожили меня, и я совершенно не хотела вновь встречаться с его холодящим душу взглядом и тем более — находиться на его территории. Только на этот раз вместо подземелья или тронного зала с панорамным витражным окном показалась совершенно иная картина. Каменные стены коридора были отделаны мозаикой красного, оранжевого и жёлтого цветов, по периметру стояли вазы с крупными красными розами, идеально сочетающимися по цвету с красными бархатными шторами. Красный… И снова он, как тогда…

Я догадалась, куда попала — Роувон. Но почему нить завела меня именно к Искушению?

Я нехотя огляделась по сторонам. Длинная извилистая дорога была пуста и мрачна, но издали доносились отголоски ритмичной музыки и многоголосый металлический звон. Слева тусклыми полосами падал свет, исходящий из арок. Какие-то из них были плотно задёрнуты алыми шторами, какие-то — раскрыты. Проходя мимо них, внутри я замечала комнаты: небольшие, с куполообразными потолками и занавешенными окнами. В одних не было ничего, кроме мерцающих во тьме свечей, в других стояли накрытые столы, заставленные разными угощениями, будто в ожидании наплыва оголодавших гостей. И никого… Я проходила всё дальше и дальше, удивляясь, почему никого нет. Куда подевались… жители этого странного места? Играла музыка — только откуда?

Услышав наконец голоса у одной из арок, я приблизилась к бархатной приоткрытой шторе и, замедлив шаг, заглянула в щёлочку. Показались две фигуры: мужская, в одежде оранжевых оттенков, и женская, в полупрозрачном алом платье.

— Твой господин приказал обслужить меня, — надменно произнёс человек в оранжевом кафтане и вальяжно опустился на красный мягкий диван.

— Мой господин? — удивлённо откликнулась его спутница. — Но я…

— Ослушаешься его приказа? — огрызнулся тот, перебив девушку.

— Простите, — покорно склонилась она в тот же момент. — Если господин приказал, значит, я исполню его приказ.

Я мельком увидела рыжие волосы, прежде чем пройти мимо, но сразу поняла, что это был Ифрас — первый прислужник Князя Тьмы. Он беседовал с одной из рабынь Искушения — её я тоже распознала по примечательному красному наряду и выдохнула, убедившись, что это не Лис. Я не стала задерживаться и направилась за нитью дальше по коридору, однако вскоре поняла, что коридор заканчивается очередными шторами. Музыка стала громче, слышались высокие женские голоса. Нить вела меня именно туда.

Сжав кулаки для большей уверенности, я прошла внутрь и обомлела.

На красных бархатных подушках в окружении множества девушек с золотым кубком в руке сидел демон — Роувон. В его расслабленной, поистине царской позе можно было прочесть надменность, похоть и непоколебимое превосходство, с которыми он наблюдал за представлением. Хоть красные глаза Искушения наблюдали за рабынями, танцующими вокруг него под восточную музыку, сами мысли будто находились очень далеко от всего этого. Демон скучал.

Среди рабынь, которые развлекали демона, я вдруг заметила Лис — она покорно танцевала во втором ряду в красном костюме, звеня поясом из золотых монет — и, не сдержав эмоций, спешно направилась к подруге.

Призрачные руки прошли сквозь её плечи. Лис не видела меня. Да и если бы видела — всё равно не смогла бы почувствовать моего присутствия. Она продолжала танец, развлекая, как и все здесь, своего хозяина, и, глядя в её безжизненные красные глаза, я испытывала невыносимую тоску оттого, что ей приходится это всё переживать из-за меня. Как ей помочь? Что я могу сделать?

— СТО-ОП! — закричал вдруг демон и вскочил на ноги. Музыка перестала играть, и девушки в недоумении остановились. — Я чувствую… — мечтательно произнёс Роувон, вздёрнув нос, и, принюхиваясь, направился, точно по следу, в сторону танцовщиц.

Я пошатнулась, в ужасе уставившись на приближающегося демона. Неужели и он тоже может учуять меня?

Искушение подошёл прямо к Лис, ещё издалека начиная втягивать воздух, и я тут же отступила назад сквозь несколько рядов девушек.

— Тот аромат… — облизнувшись, с наслаждением протянул демон и приблизился носом к шее Лис. — Это ты так пахнешь?

— Господин? — спросила она ровным безэмоциональным тоном, лишь слегка подняв брови.

Он сделал глубокий вдох у её кожи, и его веки задёргались от напряжения и силы, с которым демон пытался втянуть аромат, но красные глаза резко раскрылись.

— Нет… — с досадой фыркнул Роувон и, только я успела с облегчением выдохнуть, взвыл с новой силой: — О-о… блаженство… — неожиданно в один резкий прыжок демон оказался возле танцовщицы, прямо за которой стояла я, и произнёс: — Я оголодал. На этой неделе ты будешь солисткой!

Искушение взмахнул рукой: музыка тут же заиграла, девушки разошлись, оставив посередине одну. Демон вернулся на своё место и, рассевшись на подушках, в нетерпеливом ожидании уставился на танцовщицу.

— Хорошо, — послушно кивнула та, которую демон клеймил солисткой.

Испуг сменило недоумение, и я отошла в сторону, когда девушка начала танцевать. Гнетущее неприятное ощущение накрыло меня, словно предчувствие чего-то плохого. Воздух точно отяжелел, невозможно стало дышать. Я скованно поплелась в дальнюю часть зала, в самый угол, чтобы отогнать от солистки и от всех мой запах, который учуял Роувон. Но уже всё переменилось: стены окрасились красным цветом, и на висках Искушения вздулись пульсирующие тёмные змеи вен. Глаза демона вспыхнули, разгораясь с каждым движением, и я нервно ожидала, когда случится то самое… нечто неминуемое и жуткое… и неожиданно, моргнув, хозяин гарема сник. Красные зрачки потухли. Замолкла музыка, и девушка, завершив выступление, склонилась перед демоном. Казалось, всё закончилось, только мрачная давящая атмосфера стала с момента окончания танца невыносимой.

— Подойди, — скомандовал Роувон.

Он глядел исподлобья, коварно и насмешливо. Девушка послушно подошла к нему, и, когда их глаза встретились, зрачки Искушения сверкнули яркой алой вспышкой. В тот же момент солистка моргнула и её лицо при виде демона исказилось в гримасе ужаса. Она ничего не могла сказать, глотая воздух, как рыба, и осела перед ногами хозяина. Тот, нежно взяв её за подбородок, заглянул в глаза.

— Твой танец был хорош. Но недостаточно, чтобы завлечь меня, — надменно произнёс Роувон и неодобрительно цыкнул.

— Прошу вас, не надо… — заплакала вдруг танцовщица.

Услышав впервые несогласие от рабыни демона, я в недоумении вгляделась в лицо девушки. Та закрыла глаза, пустив по щеке слезу, и её тело задрожало от страха. Я совершенно не понимала, что вдруг произошло, пока не увидела, что зрачки жертвы приняли естественный цвет. Красная метка была снята…

— Прекрасные дамы всегда оказываются в беде первыми, — иронично заявил демон.

Выражение его лица тотчас изменилось. Глаза расширились, впав вовнутрь, скулы выступили и удлинились. Роувон раскрыл рот, и внезапно девушка перед ним захрипела. Её рот тоже раскрылся. С губ прямо в глотку демона начало перетекать какое-то блестящее полупрозрачное вещество. Вместе с тем танцовщица на глазах теряла свою молодость: её волосы седели, а кожа иссыхала и сморщивалась. Когда Роувон втянул в себя остатки, девушка упала на пол скрюченной дряхлой старухой.

Искушение, прикрыв глаза, с наслаждением причмокнул, а затем взглянул на бывшую рабыню, которая всё ещё была жива, хоть и ослаблена настолько, что могла лишь тихо сипеть, глядя на своего истязателя. Его лицо скривилось — как тогда при нашей встрече, когда он смотрел на меня.

— Ух, ну и мерзость, — сморщив нос, сказал он и пренебрежительно поднял к себе танцовщицу за край корсета.

Она раскрыла глаза, устремив почти безжизненный взгляд на демона. Тот поднял перед её лицом руку и взмахнул — и тут же, в короткой двойной вспышке горящих глаз поймал два стеклянных мерцающих шарика, оставшихся единственным, что сохранилось от старого тела. Девушка просто растворилась… Покатав между пальцами стекляшки, Роувон сжал их в кулаке, а затем на ладони показался единственный шарик, словно он соединил два в один.

Став свидетелем этой сцены, с полными глазами ужаса я попятилась к стене.

— Уберите это в колодец! — Подозвав к себе одну из рабынь, демон с брезгливым видом протянул ей руку со стеклянным шариком на ладони.

Колодец? Что это за место? Не успела я разглядеть, куда Искушение решил запрятать стеклянный шарик, тело, не найдя позади опоры, резко провалилось куда-то. Показалась тёмная стена. Над головой загорелось небо. На мгновение я увидела мрачный замок, который находился на вершине чёрной длинной скалы за облаками. Я уже как-то видела его — в окне особняка Графини. Неужели это была главная обитель демонов — тот самый знаменитый Семигранный замок?

А затем я проснулась…

*

Третий сателлит спускался по длинной винтовой лестнице к самой глубокой точке таинственного прохода, скрытой во мраке. Раньше он и не подозревал о существовании лестницы — это была единственная часть Семигранного замка, которую Князь Тьмы не показывал за все духовные годы, что Юудей служил у него. Только после слов Юни он задумался над тем, что демон и двое других его прислужников могли скрывать что-то намеренно. И, как оказалось, такая тайна всё-таки имелась.

Наконец, внизу среди сплошной тьмы блеснули золотые решётки, скрывающие за собой двери лифта. Юудей ухмыльнулся. Конечно, Князь Тьмы бы не оставил своё тайное место без защиты от непрошеных гостей — не зря он не снимая носил на шее единственный ключ от всех дверей Семигранного замка. Но особую вещицу невозможно было украсть у демона. Потому третий прислужник достал из кармана другой ключ, который заранее сумел незаметно стащить у Ифраса, пока тот развлекался на территории Искушения.

Юудей присел у навесного замка, скрепляющего золотые прутья, и с надеждой взглянул на ключ.

Форма носика походила на прямоугольную рамку с загнутыми ножками в каждом углу — совершенно не та, что у Князя — но делать нечего. Третий прислужник нервно выдохнул и, прислонив ухо к замку, вставил ключ в разъём. Послышался первый одобрительный щелчок. Прислушиваясь к каждому скрежету, еле уловимому эху и скрипу, Юудей начал искать нужную комбинацию. Это оказался не просто замок — код, к которому надо было подобрать нужный набор движений. Два раза направо, затем упор вниз, четыре раза налево и упор наверх — и в напряжённой тишине раздался долгожданный щелчок. Замок открылся.

Теперь оставалось узнать, куда едет этот лифт…

Сейчас никто не мог помешать исследованию: утро, демон в очередной раз куда-то исчез, Неби дрыхнет, а Ифрас как минимум несколько часов будет занят на другой половине Семигранного замка, прежде чем заметит пропажу своего ключа.

Сердце у юноши вдруг сжалось. Он впервые за долгое время смог ощутить это забытое человеческое — волнение. Какую тайну не доверил ему Князь и почему? Юудей нажал на кнопку вызова лифта, сжав в руке саблю, и приготовился. Чего ждать, когда двери откроются? Или кого?

«Дзинь!» — раздался привычный звук, когда лифт подъехал. Сабля показалась в дверях лифта первой, однако внутри никого не оказалось, и рука с оружием опустилась.

Юудей осторожно вошёл. Внутри лифт оказался просторным, как комната, и непривычно светлым для мрачной обстановки замка. С потолка свисала многоуровневая хрустальная люстра. По периметру сияли золотые поручни на уровне талии. Третий прислужник нажал на единственную кнопку, и, захлопнув двери, лифт отправился вниз.

Кабину слегка потряхивало, люстра дрожала и звенела. Невольно сателлит вспомнил другую поездку в лифте и ту девушку, которую тогда считал жертвой. Хотя воспоминания первых встреч расплывались, прячась за дымкой демонической метки, Юудей помнил её образ: светлый и тёплый, словно солнце. Даже тогда он чувствовал, как грела, выпаривая из сознания яд, противоборствующая тьме сила.

Если бы не Юни, он бы так и не очнулся от метки демона… Третий — бывший — прислужник приложил руку к ранее подбитому девчонкой глазу, вспомнив тот роковой, ненавистный и одновременно самый счастливый момент, и подумал о том, какая она всё-таки смелая.

Юни…

Ему нравилось повторять это имя. Произнося его вслух, он снова чувствовал тепло, которое напоминало забытые, но прекрасные солнечные дни лета. Юудей любил лето, несмотря на то, что его внешность да и сам характер больше походили на зиму, и часто вспоминал его даже в моменты забвения, вызванные меткой Князя. И в памяти вновь всплыли воспоминания о лете — точнее, об имени, в звучании и значении которого оно таилось.

За несколько дней до, на Светлой территории…

В тот день, когда они виделись в последний раз, сам воздух был пропитан спокойной радостью. Двое наслаждались утренней свежестью под привычным деревом недалеко от моста, скрывшись от лучей солнца. На траве перед ними лежали яблоки, которые Юни в очередной раз принесла с собой. Юудей, опираясь спиной на ствол и скрестив перед собой руки на груди, сидел с закрытыми глазами. Он не мог понять, что происходит: одновременно самые разные эмоции захлёстывали его. Ему не хотелось смотреть на Юни, потому что…

Потому что ему всё время хотелось смотреть только на неё. И это уже стало очевидным.

Он всячески пытался отогнать ненужные, по его мнению, мысли. И всё чаще задавался вопросом: а для чего он вообще сюда приходит?

Поесть, чтобы не отправиться в небытие? Так он ел только в том случае, когда, улыбаясь, Юни настойчиво пихала ему в рот эти яблоки: пыталась накормить, хотя они ему совершенно не нравились.

Найти ответы на свои вопросы? А находил, получается, ответы только для неё.

И везде была… одна она. Так безотказно раздражающе… Юудей всё чаще, с каждой новой встречей, начал ловить себя на навязчивых тёплых мыслях. Хватало одного короткого взгляда на неё, и он замирал на несколько секунд. Ему нравилось, как сочетаются её зелёные глаза с изумрудным платьем Светлой территории, или как рыжие волосы, сплетённые сзади в длинную косу, золотятся на солнце... Он забывал, как дышать.

А вот Юни уже перестала смущаться рядом с ним и всё чаще уверенно и резво задавала вопросы. Иногда они заставали третьего прислужника врасплох:

— Почему ты зовёшь меня Юни? — неожиданно спросила она посреди молчания. — Это сокращение никто раньше не использовал.

Юудей выгнул бровь в ответ, но не открыл глаза.

— М… — лишь пожал плечами в ответ он, сопротивляясь самому себе, чтобы не выдать правду.

Юни на мгновение задумалась.

— Хм, если только оба наших имени начинаются с одной буквы «ю».

Именно тогда что-то перевернулось внутри Юудея. Как она не понимала? Или специально издевалась в отместку… Но он, не в силах больше терпеть, выдохнул и вновь произнёс то самое имя:

— Юни… — в груди тепло разгорелось с новой силой, — …не замечала, что в июне природа полна самых ярких красок? Она прекрасна, — признался он, надеясь, что теперь она точно сможет понять всё то, что скрывало его сердце. Скрывало и от себя самого…

Голубые и зелёные глаза встретились…

Настоящий момент…

И именно сейчас Юудей вспоминал тот последний взгляд, дав себе обещание, что увидит его ещё раз не только в Этом Мире, но и… когда очнётся. Это была его новая история — история борьбы против демона. Он больше не хотел быть третьим прислужником и знал, что вопрос о его свободе тесно связан и со свободой Юни.

Возможно, пришло время избавить сердце от всех тяготящих его тайн? Именно сейчас…

Прошло немало времени, прежде чем лифт остановился и вновь раскрыл двери. Сабля снова застыла наготове в дверях. Впереди показались решётки, которые на этот раз раскрылись автоматически, за ними — развалины, скрытые во тьме. Юудей не знал, где оказался. Здесь ли находилась та тюрьма, о которой говорила Юни? Полуразрушенные колонны, пустынные улицы... Это был словно заброшенный старый город. Вот только, как оказалось, не до конца вымерший.

Со стороны каменных стен и полуосыпавшихся колонн раздалось сиплое клокотание. Стук копыт эхом разнёсся по мрачному логову. Юудей ожидал, что его приключение не обойдётся без гостей. Глаза, всё ещё обладающие волчьей зоркостью, помогали ориентироваться среди сплошного мрака. И нечисть не заставила себя долго ждать. Силуэты начали выглядывать из укрытий. Кто-то полз, прильнув к самой земле. Другие передвигались ровно, не скрывая присутствия. Поняв, что это всего лишь нечисть низшего разряда — черти, к тому же слепые — Юудей опустил оружие и уверенно направился по дороге вглубь подземелья, как будто вёл за собой целую армию. Напасть на него твари не решались — чувствовали силу демона, обволакивающую душу. Юноша просто это знал. Лишь изредка он делал предупреждающий взмах саблей, когда кто-то, осмелев, приближался — и тут же все отскакивали.

Вскоре Юудей вышел из развалин и оказался перед тёмной подземной рекой, на противоположный берег которой вёл мост. На другом берегу мерцали тусклые огни нетлеющих факелов по бокам золотой двери, похожей то ли на вход в подземелье, то ли в пещеру.

Вероятно, это и был конец пути — именно то место, о котором говорила Юни. Ускорив шаг, третий прислужник направился вперёд, а нечисть поплелась за ним, начиная уже надоедливо цепляться за ноги и громко шипеть. Юудей понял, что поведение этих мелких тварей хоть и не принесёт ему вреда, но может привлечь шумом кого-то более опасного… Кто здесь ещё обитает? Возможно, в глубинах подземелья скрывались и те отродья тьмы, которых ему не победить без демонической силы. Лишнее внимание могло испортить всё дело, поэтому, сжав покрепче свою саблю, за несколько холоднокровных движений голубоглазый очистил пространство от нечисти. Он не боялся непростительного закона, запрещающего отнимать жизнь у души, потому что… у тёмных тварей душ попросту не было.

Заблестел ключ Ифраса. И вновь старая комбинация пошла в ход с надеждой, что сработает и на этом замке. Дверь была намертво запечатана. Два раза направо, затем упор вниз, четыре раза налево и упор наверх.

Щелчок…

Сработало…

Вытерев капельку пота, выступившую на лбу от напряжения, Юудей вошёл внутрь и осторожно зашагал по тёмному коридору. Холод и сырость пробирали до дрожи, каждый выдох уносил из тела немного тепла и растворялся у лица паром.

Вдали вновь показался тусклый свет. Третий прислужник вышел в более широкое помещение, которое заканчивалось дверью — той, что по всей площади была занавешена тяжёлыми цепями — но, не успев дойти до самой охраняемой камеры, замер.

— Что вы тут делаете? — увидев пленников за решётками по двум сторонам туннеля, ошарашенно спросил третий прислужник.

*

Я очнулась от кошмара в кровати своего гостиничного номера и тут же, зажмурившись, схватилась за голову. То, что я увидела во сне, всё ещё стояло перед глазами, не давая продохнуть…

Лис…

Как я могла забыть, что нынешняя безмятежность — только с этой стороны барьера! Из-за моей безрассудности и трусости невинный человек, которого я называла своим другом, в любой момент может лишиться жизни.

Отринула, забыла, забросила на дальнюю полку — разве это дружба? Возможно, уже завтра или через несколько дней, а может… прямо сейчас… демон уже выбрал Лис следующей жертвой. Если ещё нет, итог всё равно один: её ждёт та же судьба, что и сегодняшнюю солистку Искушения.

А всё ради чего?

Юудей… Я оправдала его, а ведь обещала никогда не прощать.

Почему? Разве можно простить ужасы той ночи в гостинице для заблудших душ? Нет, нет, я не забыла! Это сделал он! Он впустил демона внутрь. Он разрушал и убивал. Утраченные жизни нельзя вернуть, а искалеченные судьбы нельзя исправить, даже если содеявший зло раскаялся и пытается измениться.

Мне не позволительно искать ему оправдания…

Размышляя над тем, что мне делать, я дошла до моста, разделяющего два берега перед городом Жи. Стояла ночь, а наутро мы с Юудеем должны встретиться вновь. Осталось всего ничего до принятия решения.

А как же все те планы, которые мы строили?

В последнюю встречу с Юудеем…

После рейда по Тёмной территории третий прислужник пришёл на утреннюю встречу раздражённый и уставший. Причину плохого настроения Оюни сразу поняла, но решила всё же аккуратно спросить:

— Ну что, нашёл?

— Нет… — отрицательно мотнул головой Юудей и стянул волчью маску с лица.

— Может… они всё же… не существуют?

— Существуют. Я уверен. Так было написано в преданиях! Чёрт… — по привычке выругался он, позабыв о том, что чертыхания Юни всегда не нравились, — …как же выглядят эти порталы… Может… они маскируются? Иначе я не могу объяснить, почему я не нашёл даже зацепки…

— А мне кажется, что, если бы всё было так просто, кто-нибудь уже давно использовал бы один из них. Ведь так гораздо проще вернуться заблудшим душам в Мир Живых.

Последние дни Ою и Юудей обсуждали одну тему: о двух порталах, каждый из которых был спрятан где-то на Светлой и Тёмной территориях. Случайное предположение об их волшебном свойстве перемещать души в Мир Живых, слетевшее с губ после прочтения в городской библиотеке старого предания, заставило третьего прислужника в безумном предвкушении разыскивать портал во владениях Князя. Юни уже множество раз мысленно ругала себя за то, что, поведясь на странные догадки, дала надежду на чудо голодному до свободы человеку.

Действительно, ведь не было даже подтверждённых описаний, как выглядят эти порталы. А может… они и существовали когда-то, но сейчас уже давно уничтожены.

Настоящий момент…

Теперь я сидела и думала, насколько эгоистичной была, когда мечтала найти портал в Мир Живых, выйти и забыть обо всех ужасах. О демонах… Возможно, я просто до сих пор считала всё это сном? И если проснусь — исчезнут боль и страх, а разрушенные жизни перестанут для меня быть реальными. Но это оказалась лишь попытка сбежать от своей совести.

Юудей приходил ежедневно, и мне теперь было не упомнить утра, когда бы мы не встречались. Для меня это чудилось прекрасной сказкой, новой главой жизни, которая смогла укрыть от всех кошмаров. Но пришла пора обернуться в сторону прошлого и вспомнить наконец о том, что предшествовало моей прекрасной и беззаботной жизни за барьером.

Золотые, словно от солнечных лучей, блики, движущиеся друг за другом по водной глади, заставили меня отвлечься от размышлений. Откуда блики, если на улице ещё ночь?

Я обернулась в сторону леса и тут же замерла. Неподалёку от меня гулял, пуская по траве то самое странное свечение, белый единорог с золотой гривой.

Это же он! Снова!

Существо не направлялось ко мне, но шагало вдоль лесной параллели, поглядывая на меня изучающим взглядом.

В знак приветствия я осторожно склонила голову, как тогда — в особняке Кровавой Графини. Единорог, задержав на мне пристальный взгляд, поклонился в ответ и, повторив тоже последовательность первой встречи, развернулся в противоположную сторону. Сказочное существо грациозно и неспешно исчезало среди деревьев, забирая с собой и золотые блики. И тогда я, вскочив на ноги, кинулась за ним:

— Нет, подожди! — Махнула я ему вслед, надеясь, что на этот раз узнаю, кто помогает мне. — Это ты? Я хотела бы сказать, что…

Не успела я закончить фразу, как меня окликнули с противоположной стороны:

— Юни?

Глаза стрельнули через плечо.

— А! Юудей? — отчего-то испуганно воскликнула я, но потом облегчённо выдохнула и повернула голову обратно в поиске существа, за которым гналась.

Никого… Ушёл…

Всего на мгновение я выпустила единорога из виду — и он скрылся за деревьями, забрав и последние искры своей золотой гривы.

Юудей подошёл ко мне и, вглядевшись вместе со мной в проём между деревьями, спросил:

— С кем ты здесь разговаривала?

Я с силой моргнула, тряхнув головой.

— Мне… видимо…— невнятно сказала я, всё ещё пытаясь разглядеть что-то, и нахмурила брови. — Показалось…

— Ладно, — поспешно пожал плечами Юудей, будто его кто-то поторапливал заканчивать этот разговор, и тут же продолжил с новой силой, настороженно, но чётко: — Юни… Ты не представляешь, что я… — встретив мой отстранённый задумчивый взгляд, он запнулся и в паузе прищурился, долго рассматривая меня в ожидании пояснения столь странного поведения. Но я не решалась ничего сказать, потому что до сих пор находилась в состоянии внутренней борьбы. — Что-то случилось? — всё же спросил Юудей с настороженным видом.

Я отвернулась, чтобы не смотреть ему прямо в глаза.

— Юудей… — неуверенно и тихо начала я и, выдохнув, нехотя произнесла: — Не нужно больше сюда приходить.

Я всё ещё не смотрела на него, боясь, что не выдержу собственного нежелания и откажусь от решения, что сама и приняла. Но Юудей закатил глаза и хмыкнул.

— Ты всё об этом… — с непринуждённой улыбкой ответил он, и я даже сначала не поняла, почему он так странно отреагировал на… прощание. Но затем он продолжил: — Не волнуйся, Князь не знает, что я навещаю тебя.

Он не понял… Оттого стало ещё тяжелее, и я действительно задумалась над тем, чтобы повернуть назад: отшутиться, согласиться и вернуть всё. Это был шанс…

Но перед глазами, словно напоминая причину этого разговора, замелькали ужасы воспоминаний: драка с третьим прислужником в борьбе за мою жизнь, разгром гостиницы и… Лис с красной меткой Искушения. Страшное прошлое не давало о себе забыть, ибо, несмотря на перемены, он уже не мог изменить то, что сделал до этого. Я закрыла глаза, чтобы собраться с духом, и раскрыла их уже с равнодушным спокойствием — это был именно тот взгляд, с которым Юудей когда-то смотрел на меня.

— Нет… не нужно приходить больше… ко мне.

Брови Юудея чуть сдвинулись, но выражение лица не потеряло привычной теплоты.

— Я не… совсем понимаю… — через паузу, словно с сомнением, отозвался он.

— Юудей… — нервно слетело с губ имя. Я будто спешила высказать всё, пока не передумала, но не могла подобрать слова. Нужно было оттолкнуть его, чтобы больше не захотел вернуться. Но как? Действенный способ был только один — высказать всё жестоко и хладнокровно. — Юудей, я много думала о днях в гостинице для заблудших душ… И поняла, что не забыла и, наверное, не смогу забыть то прошлое, в котором ты уничтожил… всё.

Мой голос чуть дрогнул в конце, и я поняла, что только одна эта ошибка уже начала размягчать моё сердце и плавить, как мороженое на солнце в жаркий день.

— Но подожди…

Юудей хотел что-то сказать в ответ и протянул руку, чтобы взять мою, но я отстранилась, не давая шанса себя переубедить:

— В любом случае в моих глазах ты навсегда останешься… прислужником Князя. Ничего не сможет исправить прошлое.

Я пристально посмотрела на него, стараясь казаться холодной.

Только когда озвучишь слова прощания вслух, понимаешь, что вовсе и не хотел прощаться. Насколько можно быть жестоким с тем, кто тебе небезразличен? Если бы только мы встретились в другом месте… в другое время, не зная кошмаров друг друга… Он бы не был прислужником демона, а я — его жертвой.

Голубой огонь, который обычно ярко искрился в его глазах, словно угас. Юудей отшатнулся от меня. Он долго стоял, не поднимая взгляда, и я наблюдала, как разочарование проступает на его напряжённом лице. Мне с самого начала не стоило сближаться с ним. Моя очередная ошибка… А сейчас я не должна отступать и переубеждать саму себя в угоду своих желаний.

В итоге, выдохнув, Юудей посмотрел в мои глаза:

— Я понял. Прости меня, — его слова прозвучали сдержанно, но как никогда искренне и… как никогда испуганно. — К сожалению, я действительно не могу исправить прошлое.

Он резко развернулся и, замерев спиной ко мне лишь на мгновение, направился прочь. Его тёмная фигура медленно отдалялась, пока не превратилась в точку. Всё то время я не отрывала от него взгляда.

— Юудей… — тихо позвала я его по имени, зная, что он не услышит.

Жалела ли я, что высказала всё это? Не знаю… С одной стороны, будто бы это и было правдой, о которой стоило напомнить самой себе, но… считала ли я его виновным? Нет. Конечно, нет. В трагедии, начало которой положила тьма, человек не может быть виновным. И всё же именно человек является источником, через который тьма может протянуть свои руки.

Я уронила лицо в ладони и какое-то время простояла неподвижно. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы Юудей вернулся. Переубедил. Сказал хоть что-то, что я могла бы воспринять за новую истину. И я бы поверила, потому что всем сердцем желала верить во что угодно, лишь бы остаться с ним.

Но Юудей не вернулся. И мне оставалось только принять своё же решение.

Выдохнув, я развернулась и пошла в сторону моста.

С чего же мне теперь начать борьбу?

Пересекая поле, в ночном небе я заметила движущуюся искру, словно падающую звезду, которая неспешно и плавно опускалась на землю. Её яркий пульсирующий свет заставил меня остановиться. Вглядываясь в странное явление, я увидела, будто оно направляется ко мне, и, когда звезда опустилась так низко, чтобы её можно было разглядеть, я увидела тонкие светящиеся крылышки бабочки-письма.

Заворожённо наблюдая, как бабочка постепенно приближается ко мне, мысленно я перебрала всех, кто мог бы мне отправить послание. Да и для чего мне кто-то стал бы писать? Бабочка была настолько яркой и необычной, что её отправитель точно должен был оказаться посланником с Небес.

И я не ошиблась. Когда волшебное письмо приземлилось мне в руки в виде существа с огромными крыльями и приняло наконец привычную форму, я раскрыла конверт. Почти до самых колен развернулась бумага с восковой печатью зелёного цвета в нижнем правом углу. Каллиграфическим почерком, тонкими высокими буквами был выведен следующий текст:

«Приветствуем благословенную душу, именуемую в земной жизни Оюни!

Совет Светлой территории выражает Вам благодарность за заслуги перед Светлой территорией и всем Миром Духов! Вами был внесён весомый вклад в избавление двух душ от тёмной метки, и это действие, совершённое Вами, имеет наивысшую значимость по отношению к борьбе между Жизнью и Смертью. Совет ценит Ваше неравнодушие, и данное письмо является пригласительным билетом в замок Совета Светлой территории на церемонию награждения. Будем рады видеть Вас!

Для подробной информации обращайтесь в бюро Совета Светлой территории города Жи.

С Уважением, Совет Светлой территории».

Глава 2.6 Осколок зеркала

Отражение истины — самая опасная вещь во всех Мирах.

Ведь именно из отражения Жизни возникла её противоположность — Смерть…

Книга «История Мира Духов»,

глава 1 «Жизнь. Человек. Смерть»

Я стояла перед длинной улицей среди величественных высоких зданий и пыталась понять, в каком из них находится бюро Совета. Каждое сооружение могло быть тем самым: элегантная архитектура, широкие резные двери, утопающие среди ветвей цветущих садов. Здесь было много людей со стопками бумаг, и толпы постоянно перетекали из одного здания в другое.

Сжав в руках своё единственное письмо, я пошла вдоль той улицы, внимательно рассматривая указатели. И ни на одном из них не было нужной мне гравировки. Где же всё-таки это бюро? Словно я должна была знать изначально, куда идти. Словно Совет хотел проверить приглашённых и специально, как ребус, задал последнее испытание перед великой встречей. Возможно, расчёт и был на это — отсеять недостаточно упорных? Но я была непоколебима в желании найти это бюро и попасть на аудиенцию с Советом. Моим упорством двигало вовсе не личная выгода — надежда, что получится хоть что-то исправить или изменить.

Но послушают ли меня Великие Духи? Чего вообще ждать от встречи?

Я пыталась глушить тоску, которая упорно твердила: с жертвами демонов никто не решит связываться, даже Совет. И всё же беседа с главными духами Светлой территории должна была что-то изменить. Хоть что-то…

Одно небольшое, но по-особенному заметное среди величественных сооружений улицы здание привлекло моё внимание. Оно не было выше или красивее других, скорее наоборот — это был невзрачный, хлипкий и неестественно маленький домик посреди оазиса дворцов. Один этаж. Одно окошко. И дверца, спрятанная за разросшимися виноградными лозами. Здание, похожее на грибок среди высоких деревьев. Все проходили мимо, никто туда не заходил. И я очень удивилась, увидев это место.

Впереди показался указатель, стрелка которого указывала на тот невзрачный дом, и мне стало любопытно, что же там находится.

Мои глаза округлились, когда показалась долгожданная, но неожиданная надпись: «Бюро Совета Светлой территории».

Я ещё раз посмотрела на невзрачный дом, которого все сторонились, и, сравнив с указателем, хлопнула в недоумении ресницами пару раз. Так разве должно выглядеть бюро самого Совета?

Не спеша, даже с некоторой настороженностью, я подошла к двери, скрытой за виноградными лозами, и, взявшись за кольцо дверного молотка, аккуратно постучала. Изнутри — ни звука. Тогда я выдохнув постучала ещё раз, увереннее. Но опять — никого. Точно ли здесь вход? А может, сегодня бюро закрыто?

Попереминавшись с ноги на ногу на пороге, я всё же решилась сама открыть дверь и раздвинула лозы, скрывающие ручку. На удивление, та поддалась и открыла мне проход внутрь.

— Здравствуйте? — ещё находясь на улице, неуверенно окликнула я возможных работников бюро, но не получила ответа. — Здесь есть кто-нибудь?

До сих пор казалось, что мне точно не сюда. С полным набором — неуверенностью, настороженностью и даже страхом — я просунула в проём голову, и тут же яркий белый свет заискрился перед глазами. Не успела я войти, как ветер, тёплый и сильный, втянул меня внутрь.

Белоснежные стены, словно светящиеся изнутри, взмыли вверх, и на куполообразном стеклянном потолке, в котором отражалось небо, появился свет звёзд.

Я огляделась.

Впереди, как на кассе вокзала, показалось маленькое окошко, за которым кто-то суетился. Подойдя ближе, я заметила существо. Оно было очень похожее на небесно-голубого старца, встретившего меня в самом начале после прохождения лестницы в Небо.

Он не замечал меня или отчаянно не хотел замечать — тогда я подошла к нему сама, встав вплотную к окошку. Мой голос вновь казался писклявым и неуверенным:

— Здравствуйте… прошу прощения, я бы, хм…

Старец продолжал делать вид, будто не замечает посетителя, но потом всё же повернулся в мою сторону.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он не глядя.

— М… я вроде как… получила пригласительный билет от Совета Светлой территории… — с запинками ответила я и сжала в руках письмо. — В нём написано обратиться в бюро Совета города Жи… Я пришла по верному адресу?

Лицо, на котором не было глаз, с явным интересом уставилось на меня.

— Предъявите, пожалуйста, билет, — вдруг увлечённо заговорил старец и протянул полупрозрачную руку через окошко. Я вложила ему в ладонь своё письмо, и он достал внушительную стопку бумаг, начав её внимательно просматривать. — Хм-м… Когда вы получили билет?

— Сегодня… Только что.

— Только что? — всё так же увлечённо закивал головой старец. — Как ваше имя?

— Оюни.

— Оюни… Оюни… — вдруг глаза, которые были лишь силуэтом с тенями, заметно увеличились, и дух уткнулся носом в бумаги перед собой. — Вы Оюни? — спросил он, будто не верил, что у меня может быть такое имя.

— М… Да… — неуверенно отозвалась я.

Тот активно закивал.

— Прошу, проходите, — показал он рукой, и, обернувшись, я увидела прямо за собой новую дверь.

— А… — лишь успела выпустить я.

Старец, не дав мне договорить, незамедлительно продолжил:

— Проходите-проходите, не задерживайтесь. Последний поезд в замок Совета ждёт только вас.

— Поезд…? Меня…?

— Давайте-давайте. Благословений и удачи вам. Поздравляем! — спешно закивал он и занавесил своё окно, а после исчезла и вся касса.

Я вновь в недоумении хлопнула ресницами. Что это было? Встречи с представителями этого Мира с каждым разом становились всё страннее и… короче. Почему-то на Светлой территории духи были не особо приветливы и разговорчивы, сторонились и, даже если тебе удалось получить от них помощь или совет, будто бы всегда соблюдали холодную дистанцию. Так ли себя ведёт свет?

Я осталась одна в белом зале и обернулась на дверь, которую оставил мне для прохода старец. Вокзал? Поезд? Ещё раз вернув взгляд на место, где стояла касса, и не обнаружив ничего, я тихо выдохнула и надавила на дверную ручку.

Первым меня встретили запахи — знакомые запахи поездов и рельсов. Я увидела просторный зал, который ничем не отличался от обычного пригородного вокзала. На путях уже ждал поезд: старинный, но очень аккуратный и чистый, изумрудного цвета с посеребрёнными блестящими колёсами. Единственная странность, которую я заметила, была в том, что поезд стоял на единственных путях — других путей на вокзале просто не было.

Видимо, именно этот поезд меня и ждал.

Я поспешила к проводнику в яркой зелёной форме, который стоял у дверей первого вагона, и протянула ему свой пригласительный билет:

— Здравствуйте… я попала на… правильный вокзал?

Тот проверил мой билет и одобрительно кивнул.

— Мы заждались последнего пассажира, скорее проходите, — ответил проводник и повёл рукой в сторону двери.

С волнительным предвкушением я зашла в поезд и остановилась.

Внутренняя обстановка без излишеств, но довольно уютна и удобна: друг напротив друга — мягкие сидения с изумрудной обивкой на три места, занавески на окнах и тёплое освещение, не режущее глаз. И всё же не обошлось без странностей: как в самолёте, каждое сидение обязательно было оборудовано ремнями безопасности. Неужели на Светлой территории настолько сильно переживают за души?

Я неслышно хмыкнула и пошла вперёд по вагону. Мест свободных почти не осталось, и, пройдя вагона три, я неожиданно наткнулась на знакомое лицо.

— Здравствуйте, барышня Оюни, — раздалось совсем не удивлённо и будто бы даже обыденно.

Увидев среди пассажиров поезда Бродерика — того самого поэта, общение с которым почему-то всегда шло не так — из-за растерянности я выдала:

— Вы?.. Здравствуйте…

В отличие от поэта, для меня эта встреча стала внезапной и даже, признаюсь, неловкой. Мне захотелось скорее кивнуть и пройти мимо, ведь именно рядом с ним, как назло, были пять свободных мест, но парень, опередив ход моих мыслей, уже озвучил роковую для меня фразу:

— Садитесь, здесь не занято.

Я на секунду замерла. Что придумать, чтобы не садиться? И не отказаться же…

Обречённый кивок в знак согласия — единственное, что мне оставалось. Я села напротив поэта с напряжённым видом и сразу отвернулась к окну, чтобы попробовать избежать разговоров по пути. Но тот, не поняв мой посыл, продолжил:

— Удивительная череда совпадений. И вновь наша встреча состоялась, и вновь — в совершенно неожиданный час. К тому же по пути в замок Совета Светлой территории. Должно быть, ваш поступок впечатлил Великих Духов, — глядя, как и я, в окно, со своим привычным спокойствием произнёс Бродерик и пытливо посмотрел на меня, но я, лишь неловко улыбнувшись ему в ответ, с таким же неловким видом скосила взгляд через стекло на длинные деревянные шпалы. А что сказать? Мне было неловко говорить с ним после череды сплошных недоразумений, преследующих все прежние наши беседы. А он общался так просто, словно с давним другом. Заметив нервный вид, поэт слегка растянул губы в улыбке. — Донимаю вас вопросами… Прошу простить меня. Но позвольте сказать ещё кое-что и дать небольшой совет, — вежливо обратился он вновь, и я внимательно прислушалась: — Садитесь лучше по ходу движения.

— Зачем? — растерянно спросила я.

— Чтобы не ехать ликом вниз, — невозмутимо ответил тот и застегнул на себе ремень безопасности.

Я удивилась столь странному совету, но послушалась и села на место рядом с Бродериком по ходу движения. Свой ремень тоже решила закрепить, раз здесь были такие правила.

Раздался голос машиниста:

— Уважаемые пассажиры, правительственный поезд номер 1, следующий до станции «Замок Совета Светлой территории» отправляется. Просим занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Желаем приятной поездки.

Послышался звук стука колёс. Поезд тронулся. Уцепившись за ручки сидения, я взглянула в окно и обнаружила, что поезд поворачивает, но рельсы впереди заканчивались!

— Там… нет рельсов!

Постепенно поезд выехал за пределы вокзала и резко, так, что меня вжало в кресло, дёрнулся, словно переключив скорость для взлёта. Мои глаза округлились, а голос осип, и я уставилась с полным ужасом на своего соседа.

— На небе рельсы ни к чему летучему поезду, барышня Оюни, — спокойно, будто ничего необычного не происходило, пояснил тот и указал в окно.

Я вновь прижалась лицом к стеклу и увидела, что головной вагон поезда, достигнув места, где рельсы заканчивались, вдруг оторвался от земли и помчался наверх, за ним — и все последующие вагоны.

Пальцы сжали мягкую обивку подлокотников и начали мять его, как игрушку-антистресс. Вагон оказался в воздухе и полетел почти перпендикулярно земле. На уровне облаков поезд наконец выровнялся.

— Мы всю поездку будем вот так… лететь по небу? — переведя дух, поинтересовалась я у поэта, на что он странно улыбнулся.

— Да. Неужели вы ни разу не передвигались на летучих поездах?

— На летучих — нет. Только на обычных, которые на земле по рельсам едут.

— Занимательно, — закивал он. Я не смотрела на него, но боковым зрением заметила изучающий взгляд. И после паузы Бродерик задал вопрос: — Как давно вы прибыли на Светлую территорию?

Я опешила, мысленно выругав свой длинный язык. Явный намёк. Наводящий вопрос. Он точно догадывается, что я не со Светлой территории! Надо было просто молча ехать, как я планировала, а лучше — вообще не садиться рядом с Бродериком.

— Недавно, — выдала как можно увереннее я и тут же встретила внимательный взгляд.

Мы посмотрели друг другу в глаза, продавливая каждый своё, и поэт расслабил плечи, согласившись с ответом. Он отвернулся. А я, наконец, смогла выдохнуть, незаметно вытерев вспотевшие ладони. Только новый внезапный вопрос не заставил себя ждать.

— Вы умерли? — простодушно спросил поэт, глядя в окно.

— Это долгая история. Не хочу вспоминать, — отмахнулась я.

Его голос был спокоен и доброжелателен, словно Бродерик лишь интересовался, и всё же… Я напряглась.

Я нервно вздохнула, пытаясь успокоиться, и прислонила лоб к стеклу. Поезд поднимался всё выше и выше. На земле, оставшейся далеко внизу, горели сотни огней из окон домов. Под нами всё ещё находились бескрайние улицы города. Он был поистине огромным, а я знала лишь малую часть, живя на самой границе с Нейтральной территорией.

Что ещё таит от меня этот неизведанный Мир? Теперь предстояло пересечь часть Светлой территории, чтобы встретиться с ними — Великими Духами Совета — и помешать демонам мучить невинные души, что находятся у них в плену.

Мои глаза закрылись, усыпляемые воспоминаниями о двух именах: Лис и… Юудей.

*

Незнакомая комната, отделанная отшлифованными каменными блоками. Кровать с красными шёлковыми простынями. Окно с красными занавесками. Низкий стол с золотым подносом разных сладостей, по бокам которого были разложены красные подушки. По преобладающему цвету стало ясно — я вновь оказалась в логове Искушения. Не успев толком осознать, что из себя представляет сон, я услышала за дверью, тоже, кстати, красной, чьи-то шаги.

Я заметалась по комнате и, ничего лучше не придумав, спряталась за занавеской, вспомнив только моментом позже, что даже демон не сможет меня увидеть — лишь… учуять. Может, тогда получится убежать в другое место, пока не поздно?

Почти над самым ухом раздался напряжённый выдох. Не мой… И, поняв это, мне резко поплохело.

Монстр? Нечисть? Или уже сам демон? С надеждой, что мне это всё же послышалось, я нехотя повернула голову и обнаружила, что за тканью штор, действительно, пряталась не только я — к моему удивлению, здесь был и Юудей.

Моментально покраснев, я отвела взгляд.

Что он здесь делал? К тому же на территории Искушения…

Третий прислужник Князя Тьмы неподвижно стоял, внимательно вслушиваясь в звуки приближающихся шагов. В отличие от своего хозяина, он не мог видеть меня и никак не чувствовал моего присутствия. Он был сосредоточен, глядя в щёлочку между занавесками, и явно кого-то поджидал.

Наконец, дверь в комнату со скрипом отворилась, и кто-то прошёл внутрь.

Затаив дыхание, я осторожно выглянула из-за шторы, чтобы узнать, кого выслеживает Юудей, и увидела… Лис!

Заметив поднос со сладостями, она игриво оглянулась вокруг себя и по-детски заулыбалась, обрадовавшись подарку. Я не верила своим глазам — моя подруга была жива! В голове сразу промелькнула мысль, что Юудей здесь оказался не просто так. Неужели он решил исправить прошлое, за которое я его винила, и придумал, как спасти Лис?

Но голубые глаза знакомо сверкнули: коварно и отчётливо, только сейчас я не могла понять, что означал этот взгляд. Юудей напрягся, как только Лис вошла, и его зрачки, как под снайперским прицелом, неотрывно стали следить за… жертвой. Внутри заворчало неприятное предчувствие.

Что происходит? Что он задумал?

Я прищурилась, с нервным ожиданием наблюдая за происходящим. Подруга, вприпрыжку обогнув стол, взяла с подноса горстку конфет, и, приготовившись уже зажмуриться, чтобы не переживать вновь мерзкую картину с червями и личинками, я с удивлением замерла — сладости в руках Лис на этот раз не приняли иную форму, будто… не были заколдованы демоном. Мечтательно закатив красные глаза, подруга кидала одну за другой конфеты в рот — и сдвинутые тёмные брови прислужника хмурились сильнее. Тихо и незаметно Юудей достал из кармана шаровар с голубой застёжкой какую-то маленькую стеклянную колбу и напряжённо посмотрел на неё.

Я в ещё большем непонимании перевела взгляд на Лис.

Внезапно она замерла. Затем с лица сошла улыбка, и вот — красные зачарованные глаза остекленели, уставившись в одну точку. Я затаила дыхание, наблюдая за каждым её движением. Здесь точно творилось что-то неладное. Лис, зажмурившись, потёрла горло, словно то резко заболело, и вдруг скрутилась, начав громко и беспрерывно кашлять.

— Что ты с ней сделал?! — взорвавшись гневом, закричала я Юудею и хотела ударить, но руки прошли сквозь него. Он не слышал и не чувствовал меня, и я, скрипя от злости зубами, тут же выбежала из укрытия к Лис.

Юудей тоже не стал долго ждать и неторопливо вышел вслед за мной. Оглядев зачарованную оценивающим взглядом, он наклонился к ней и зачем-то приготовил ту стеклянную колбу. Неожиданно в порыве сильного приступа кашля изо рта Лис начала вытекать мерзкая ярко-алая жижа: не кровь, но настолько мерзкое и зловонное нечто, что я прочувствовала этот запах всей своей бестелесной оболочкой. А Юудей всё так же невозмутимо наблюдал, будто ожидал чего-то.

Сквозь слёзы и кашель Лис продолжала извергать непонятное, будто живое месиво, изнутри. Жижа постепенно заполняла комнату, начиная покрывать ноги прислужника. Даже тогда ни один мускул на его лице не дрогнул. Он выжидал. Спокойно и уверенно. А я, не справившись со зрелищем, в ужасе отошла обратно к шторам. Наблюдать за мучениями подруги оказалось невыносимо. Она становилась всё бледнее, тело истощалось. И только глаза, мерцая, словно выдавливали цвет-альфа. Родной карий цвет, мне показалось, на мгновение вырвался из алой западни. И я застыла на месте.

Наконец раздался последний кашель, после чего демоническая жижа перестала течь. Лис скрючилась, прижав лоб к каменным плитам пола, а затем взглянула на Юудея. Я увидела её глаза — прежние, осознанные.

— Кто ты? Стой… я знаю тебя, — хрипло прошептала она.

— Не бойся. Я на твоей стороне, — ответил Юудей и поднёс ко рту моей подруги колбу.

Испуганный взгляд Лис прервался новым громким кашлем, и из её рта, охватив во вспышке всё тело, выпрыгнул какой-то маленький, светящийся бледно-красным цветом шарик. Лис исчезла, а прислужник, тут же подхватив предмет, запечатал его внутри стеклянной колбы.

Если бы слёзы могли просочиться сквозь невесомую кожу, мои щёки давно бы уже покрыли бегущие ручьи. Я застыла.

За дверью снова послышались шаги: тяжёлые и скорые.

Услышав, что кто-то направляется к нам, Юудей заметно напрягся. Крепко сжимая колбу со стеклянным шариком внутри, так, что выступили вены, он заметался по комнате и, когда шаги раздались уже совсем близко, резко кинулся к окну, отворил створку и замахнулся.

Шарик, озаряемый демоническим огнём прислужника, блеснул в последний раз и, оставив напоследок голубой хвост, как от кометы, растворился в темноте.

— Что ты сделал, Юудей… — дрожащим от переполняющих эмоций голосом прошептала я и подскочила к окну. Он ведь освободил Лис от метки. Но почему лишил тела, обратив в нечто, напоминающее стеклянную поделку? И как теперь найти подругу?

Достать потерянный флакон со стеклянным шариком внутри, к сожалению, было невозможно. В раскрытом окне я увидела острые, словно лезвия ножа, тёмные скалы, корни которых были скрыты далеко за плотным покрывалом туч. В ночной мгле был виден лишь тусклый и слишком далёкий свет городов.

— Что ты здесь делаешь? — раздался слащавый, но раздражённый голос Искушения.

Одновременно с Юудеем обернулась и я и тут же, заметив демона в красных одеяниях, от испуга и неожиданности проснулась.

*

Затяжной резкий вдох словно остановил время. Я никак не могла набрать достаточно воздуха, грудь что-то сдавливало. Не успела я осознать увиденное во сне, сбоку послышались хрипения.

— Я сказал правду и не отказываюсь от своих слов, — шептал мой сосед в полудрёме и вдруг, замолкнув, схватился руками за горло.

— Бродерик? Проснитесь! Рик, проснись! — испугавшись за поэта, я начала трясти его за плечи, чтобы тот проснулся.

Парень, вздрогнув, резко открыл глаза и с оторопелым, потерянным видом уставился на меня.

— Страшный сон? — выдохнув, спросила я.

Сосед в растерянности передёрнул губами.

— Рик? — переспросил он.

Только тогда я поняла, что случайно назвала его неполным именем — просто вырвалось в состоянии, переполненном волнением и испугом.

— Бродерик… простите…

— Нет, — вмешался он и, не отрывая взгляда от меня, кивнул, — называйте меня так: Рик. Это непривычное звучание придаёт спокойствия, — сделав глубокий вдох, поэт прикрыл глаза и запоздало ответил: — Не сон… Воспоминания…

— Какие же воспоминания могли так встревожить?

Тусклый болезненный блеск застыл в серебристых глазах.

— Моя кончина, — коротко пояснил Рик.

По коже пробежали мурашки.

— Как… как же ты умер? — сорвалось с моих губ, и я тут же замолчала, мысленно отругав себя за бестактность.

Но Рик без утайки и довольно уверенно продолжил:

— Когда мне было двадцать два года от земного рождения, король казнил меня…

История Бродерика, 1801 год в Мире Живых

По главной улице города проезжала, собирая вокруг взгляды прохожих, королевская карета. Встречая своего правителя радостными восклицаниями, народ следовал за процессией, пока та не остановилась.

Резко раскрылась дверь, и в проёме показался ухоженный человек, тело которого утопало в мехах и драгоценностях.

На лице застыла гримаса безумия и страха. Это оказался король. Глядя на людей вокруг, он в гневе кричал «предатели», пока не затих, прильнув к уху одного из своих стражей. Да, разум его уже был помутнён, а сердце не чувствовало жалости.

В тишине, воцарившейся буквально на пару мгновений, на самом деле звучал его дрожащий голос: чудовищный и однозначный приказ — казнить всех, кто присутствовал рядом с королём.

Стражники хватали первых попавшихся, догоняли убегающих — всех, включая женщин, стариков и детей. Под плач и мольбы о пощаде слышались слова о том, что сей наступивший день будет проклят. Но на шее десятков горожан затянулись верёвки, заставив их замолчать.

Вскоре про безумие короля узнали даже за пределами королевства: тогда в толпе находился юноша — обычный пекарь, но чьё истинное призвание было совсем в другом ремесле — владении пером и бумагой. Ему удалось скрыться от преследователей и выжить. И спустя несколько дней начало распространяться среди людей стихотворение, клеймящее позором правителя. Его переписывали и читали наизусть.

Правдивое творчество, подписанное без утаек: «Бродерик».

Имя это стало синонимом мужества, мудрости и веры в справедливость.

— Если я убью тебя, люди только уверятся в твоих лживых словах. Откажись от своих гнилых стихов! — рычал король, позвав к подножью своего трона поэта.

— Истину не переписать — ею уже пропитаны мои стихи и сердца людей, — отвечал тот хладнокровно, глядя в безумные глаза правителя.

— Я дам тебе последний шанс на помилование! Я разрешаю тебе написать оду о моём правлении! — истерично верещал король, постоянно меняясь в лице. — Иначе… я убью тебя. Твоим даром будет никчёмная жизнь. И много золота.

— К чему жить предателем, что пособничает убийце?

Слова, сказанные поэтом Бродериком, стали для него окончательным приговором, но, когда на шее поэта уже была затянута петля, король спросил вновь:

— Скажи, разве умереть лучше, чем служить мне? Признай, что я твой король, и откажись от всех стихов и слов, где называешь меня убийцей! Так кто я: убийца или твой король? Я прощу, если скажешь правду.

— Я сказал правду и не отказываюсь от своих слов. Убий…

В правительственном поезде по пути в замок Совета

— Только после своей кончины, спустя миллионы духовных лет, я узнал, что король был одержим людоловами Князя Тьмы, — закончил свой рассказ Рик. — С того момента, как правда открылась мне, я перестал винить человека — короля, которого так яростно проклинал.

От этой истории по моей коже пробежали мурашки. Душу обволокло одновременно и мягкое, и колющее, как подкожные иголки, и тошнотворное чувство — ведь Рик тоже в каком-то смысле стал жертвой Князя.

Я не могла ничего ответить, размышляя, насколько мы, обычные люди, можем быть зависимы, не подозревая, что уже находимся под влиянием. Мы все… так слабы перед силой, которая по-хозяйски распоряжается нашим сознанием. И, что самое страшное — никто не защищён от действий людоловов. А ведь эти твари — даже не демоны, лишь их тени, гуляющие среди людей и выжидающие момента. Я вспомнила зелёную нечисть, которая пускала слюни в еду, красных монстров, обитающих в доме Филина — стать жертвой демона было, на самом деле, так просто… стоило лишь проявить маленькую слабость — и ты в их власти.

— Вы задумались. Вас омрачил мой рассказ? Прошу прощения, я не желал привнести грустные мысли в нашу беседу, — вступил в разговор поэт, заметив мой поникший взгляд.

— История вашей смерти ужасна, это правда. Но… — я, перебирая в голове всевозможные исходы жизни Рика, словно пережила их сама, до сих пор не могла понять, — разве вы не жалеете, что тогда ответили королю «нет»? Ведь вся жизнь, возможно, могла бы сложиться по-другому, если бы…

— Если бы я отрёкся от истины? — смело озвучил Рик и вдруг в умиротворённой улыбке растянул губы. — Барышня Оюни, ведь я сказал «нет» не королю, а демону. Иногда приходится чем-то платить за противостояние тьме. Мне не повезло — моей ценой стала жизнь. Но разве правильно жалеть, что во время искушения тьмой остался при свете? Казнь ведь была не концом, за ней последовало новое прекрасное начало — отправная точка, в которой я уже стал палачом для демонов.

Я в непонимании мотнула головой, услышав последнюю фразу.

— Палачом для демонов? Это как?

— Я вступил в армию Светлой территории. Стал добровольцем в войне против Смерти и всех её тёмных порождений.

Дыхание спёрло. Так значит, он воин? Действительно… он?

Округлив глаза, я ещё раз внимательно посмотрела на человека рядом с собой: мягкие черты лица, волнистые светлые волосы и настолько невинный добрый взгляд, как будто не знающий страданий — казалось, он только что спустился с облака. Неужели… он участвовал в битвах против демонов? И, не сдержав в голосе удивления, я спросила:

— Ты убивал их?

— Пока не в нашей силе стереть существование демонов, ведь люди — главный источник их силы. Не зная того, люди дают тьме жить. И тьма, существуя на хрупких, ничтожных правах, смогла собрать и сложить для себя человеческие души, как плотное полотно над пропастью.

«Значит, даже если останется всего один, кто находится под властью даже самого ничтожного умирающего демона, тьма сможет восстановить силы и воскреснуть… Единственный способ избавиться от тьмы — это изгнать её из каждой человеческой души, не оставив даже частицы…» — мысленно подытожила я.

— Приглашение на приём Совета Светлой территории — это за заслуги на войне? — решила ненавязчиво узнать я у Рика.

— Я много славных битв между светом и тьмой повидал, чем заслужил столь высокую награду, — он кивнул. — Да, моя награда — признание Совета. А что у вас?

Забытое, но вновь привычное «кхм» раздалось в неловкой паузе, и я, смирившись со своей же правдой, пожала плечами.

— Не знаю… кажется.

— Как возможно не знать о подвигах, которые привели к награде? Даже если ваше присутствие на Светлой территории не столь давнее и вы не привыкли к здешним порядкам, вам точно станет понятно, когда душа обретёт новый подвиг.

Пальцы трусливо сжались в кулаки, но, решительно выдохнув, я осмелилась признаться парню:

— Я ещё не умерла — наверное, поэтому не могу понять, о чём говорит… моя душа.

Ожидая шквал вопросов, я вся сжалась и уже начала прокручивать в голове оборонительные ответы. Но поэт, никак не переменившись в лице, лишь одобрительно кивнул — причём один раз, без удивления, будто только ради знака для меня, что новость была услышана и принята.

— Я понял, — коротко и спокойно отозвался он.

Сдувшись, как шарик, даже в некотором разочаровании, я в недоумении вздёрнула подбородок.

— Вы… разве не удивлены?

— Удивление появляется, когда не ожидаешь чего-то. Но я уже давно успел свыкнуться с фактом, что вы заблудшая душа.

Это заявление ошарашило меня определённо гораздо больше, чем Рика новость о том, что его соседка — заблудшая душа, находящаяся в розыске Князем Тьмы. Хотя, на самом деле, чему я могла удивляться? Все знаки в нашем общении изначально указывали на то, что он как минимум догадывается. Но почему-то я всё равно находилась в некотором ступоре. Неужели моя принадлежность к «живым» была настолько очевидна?

— Так вы… знали? Но почему не сказали?

Поэт на то пожал плечами.

— С самого начала я понял, что познакомился с тем самым постояльцем гостиницы заблудших душ, которому удалось сбежать от демона. Я просто решил не тревожить вас своей осведомлённостью. — Серебристые глаза вдруг обрамили морщинки, и сосед, не меняя своей безмятежности, кротко улыбнулся. — Но порой, признаюсь, было забавно вводить вас в неловкость.

Я тихо усмехнулась, но тут же погрустнела. Нежданно у меня появился новый друг, который, зная о моём статусе «жертвы Князя Тьмы», не боялся его — это больше всего и пугало. Рик не считал значимым то, что за мной охотится демон, а вот я… уже знала, к чему приводит это заблуждение. Рано или поздно все, кто оказывался со мной рядом, теряли себя и даже свои жизни, не считая серьёзной, казалось бы, далёкую угрозу: Лис, Юудей и… все постояльцы гостиницы для заблудших душ. Я не желала, чтобы Рик сближался со мной, пусть он будет хоть генералом войск против Смерти и Князя Тьмы, тысяча раз награждённым за заслуги в бою или просто смелым человеком, которого не страшат демоны. Он не должен был даже теоретически попасть в беду из-за меня.

Я широко раскрыла занавески на окнах и оглянулась. Поезд летел над бескрайним блестящим морем, конца которого не было видно. Где же находится замок ССт?

Моему волнению перед встречей не было предела. Во многом из-за того, что я не до конца понимала, чем заслужила столь высокую честь быть среди приглашённых. Рядом со мной ехал человек, который в битвах против демонов совершил немало подвигов, чтобы Совет заметил его. А я? Что я?

Решив побольше узнать о том, что меня ждёт и что вообще Совет Светлой территории делает с приглашёнными, я повернулась было к Рику, но оцепенела, увидев в открытой двери между вагонами яркую фигуру. Пара глаз сразу встретилась друг с другом, и, ощутив лёгкий поток ветра, я осела в своём кресле.

В вагон, в котором мы ехали с поэтом, вошёл дух, которого я сразу вспомнила. Это было огромное существо с крыльями, похожее на птицу, с головой в виде перевёрнутого месяца — то самое чудище, испугавшее меня на Светлой территории.

— Неожиданно, — заметив духа, произнёс Рик. — Такой именитый пассажир сегодня едет вместе с нами.

— Кто это? — спросила я, не отрывая от странного гостя взгляда.

Клацая своими птичьими когтями по полу, существо уже направилось вперёд по вагону. Оно также не отрывало взгляда и от меня.

— Ветряной дух, — пояснил сосед. — Взмах его крыльев стал создавать жуткие ураганы, поэтому он давно вынужден передвигаться транспортом, — и, хмыкнув, невозмутимо добавил: — И кажется, Ветряной дух решил сегодня сесть вместе с нами.

Этого я больше всего и боялась…

Существо, острые рога которого чуть-чуть — и коснулись бы потолка, остановилось перед нами и качнуло головой, выбирая, куда сесть.

Вид Ветряного духа меня пугал, и, к счастью, я изначально пересела к окну на сторону Рика — поэт сидел посередине из трёх мест, оставляя единственное свободное у прохода. Чудище в перьях, очевидно, хотело сидеть именно рядом со мной, но, обнаружив, что нас будет разделять другой человек, молча расположилось у окна напротив.

Солнце уже выглядывало из-за горизонта, готовясь взойти. Голова в виде перевёрнутого месяца всё то время, пока мы ехали, не двигалась, направленная на меня, но дух ничего не говорил — только смотрел, безмолвно взывая тоже посмотреть на него. Я чувствовала его взгляд, хотя отчаянно пыталась сделать вид, что наблюдаю за пейзажами снаружи. И вот, лишь единожды стрельнув глазами в сторону существа, я заставила его действовать.

Длинная шея духа начала вытягиваться, медленно приближая маску ко мне. Словно проглотив штык, я неподвижно сидела, намеренно высматривая что-то в окне с желанием погасить интерес, который невольно вызвал мой неосторожный взгляд. Но чудище не останавливалось, пока между нашими лицами не осталось практически никакого расстояния. Я почувствовала дуновение ветра, вырвавшееся из-под белой маски и, продолжая делать вид, что не замечаю ничего, нервно выдохнула.

Ко мне наклонился Рик и прошептал:

— Полагаю, Дух Ветра хочет тебя о чём-то спросить.

По моему лбу скатилась капля пота от напряжения, которую я, как и взгляд, старалась сдерживать от лишнего движения. Скованно и тихо в итоге я ответила:

— Угу, я заметила…

Когда после долгого молчания слова наконец вырвались наружу, Ветряной дух настойчиво закивал, и мне пришлось сдаться. Я отвернула лицо от окна и взглянула в чёрную пустоту глаз маски. Существо только тогда отодвинулось, дав мне хоть чуть-чуть воздуха, чтобы вздохнуть.

— Не поможешь… и… мне? — тоненьким, еле слышным голоском, спросил дух, глядя на меня.

В недоумении я раскрыла рот:

— Чем же я могу помочь?

Тот, дёрнув плечами, повернул голову и снова дёрнул плечами, будто ему мешало что-то между лопаток.

— Чешется… Так долго… — на отрывистом выдохе пожаловался дух и приблизился ко мне, показывая свою спину.

Я поджала губы, но наклонилась к нему.

Среди яркого фиолетового оперения показался какой-то блеск. Мне даже пришлось привстать, чтобы лучше всё разглядеть, потому что Ветряной дух был слишком высок, и, раздвинув его упругие перья на самой спине между крыльями, вытащила застрявший в коже непонятный осколок с тремя острыми гранями.

— Кажется, Вам это мешало? — спросила я, указав на находку, и существо закивало.

— Спасибо. Я не забуду… помощи, — лёгким ветерком вылетела благодарность из-под маски. — Оставьте это… Себе…

Я вновь раскрыла рот, не зная, что сказать. Ветряной дух, не дожидаясь, когда я подберу слова, встал с места и направился дальше по вагону. Мы вместе с Риком проследили за ним взглядом.

Наш странный гость дошёл до следующей двери и вдруг обернулся. Он кивнул, будто на прощание, и… растворился в воздухе.

В растерянных чувствах я буравила взглядом место, где только что стоял Ветряной дух. Это была слишком непонятная и одновременно многозначительная встреча, после которой осталось особое послевкусие. Аккуратно держа в пальцах странный дар, чтобы не оцарапаться об острые края, я подняла его на свет перед глазами.

— Что это?

Я уловила своё отражение в мутной глади.

— Не знаю, — пожал плечами Рик. — Осколок будто бы. Зеркальный.

— И вправду зеркало. Удивительно… — хмыкнула я, переведя взгляд на соседа.

— Что удивительного?

— Значит, здесь всё же есть зеркала. А мне достался осколок, — губы растянулись в усмешке. — Только… — я задумалась, — как в крыльях Ветряного духа застрял осколок зеркала? — Взгляд вновь опустился к странной вещице, но, не дав опомниться, в голову с внезапной вспышкой врезалось дежавю: пёстрые витражные окна тронного зала и руки демона, в которых сверкнул… этот осколок… Всё моё тело пронзило от ужаса, и пальцы на руке сами по себе судорожно сжались. — А!

Острая грань чуть не проколола мою ладонь, и, потерев друг о друга пальцы, я тихо взвизгнула даже не от боли, а от испуга — этот осколок! Я вспомнила его! Неожиданно видение, которое Дух Будущего Маниша показала мне во сне, настигло меня: я вспомнила, как протягиваю Князю Тьмы… этот осколок. Только для чего?

— Осторожно, а то можно оцарапаться, — понимающе, слегка беспокойным тоном, словно родитель, добавил Рик.

Я вздрогнула и судорожно закивала.

Ладонь нехотя раскрыла осколок. Что мне с ним делать? Ветряной дух… неслучайно оставил его мне? Или…

— Зеркала в Мире Духов — плохой знак, — неожиданно продолжил Рик, — не стоит в них долго смотреть, — с ещё более серьёзным видом добавил он, отчего спокойные глаза внезапно сверкнули очевидной, ранее незамеченной настороженностью. — Отдай лучше мне.

Рука парня протянулась ко мне, но я сжала дар духа в ладони, придвинув к себе.

— Нет, — отрезала я неосознанно и тут же смягчила тон. — Прошу прощения, Рик, Ветряной дух оставил осколок мне, я не могу его отдать.

Парень пожал плечами.

— Хорошо, — с привычной простотой ответил он. — Но давайте я только закупорю края, чтобы осколок не смог оцарапать руки.

Из своей поясной сумки Рик достал свёрнутый в клубок жгутик и показал мне.

Ничего… Спокойнее… Я выдохнула, разжав пальцы. На коже краснели три вмятины от острых граней вещицы, которые больно продавливались внутрь, готовясь выпустить первые капли крови. Значит, встречи с Князем Тьмы не избежать? Видение, посланное Манишей — это будущее, которое уже настигает меня. Объект первого предсказания уже появился в моей жизни… В любом случае я попаду к демону в замок. Только…

Что мне хотела передать Маниша, показав в видении будущего этот осколок зеркала?

Глава 2.7 Великая благодать и великое заблуждение

Людоловы — невесомая тёмная часть, содержащая в себе лишь семя греха, которую демоны научились отделять от себя, чтобы проникать в Мир Живых. Но людоловы не есть демоны. Они не имеют сознания, движимые лишь демоническими инстинктами. Находя себе жертву, они присасываются к ней, выкачивая жизненные силы по прямому пути в рот своей главной части, пока полностью не поглотят. Но существование людоловов не долгосрочно. Они отправляются в небытие, как только их жертва сможет перебороть тёмную невидимую власть над собой.

Книга «Демонология грехов»,

глава 8 «Тени-охотники демонов в Мире Живых»

— Я требую взамен этой рабыни… десяток! Нет — сотню взамен! — гневно, почти в истерике, кричал демон Искушения, обращаясь к Князю Тьмы. — Я только хотел отужинать, а твой питомец, — пренебрежительно махнув рукой на фигуру перед собой, фыркнул он, — мне всё испортил! Где я ещё такую сладенькую душу найду?

Голубой огонь в глазах третьего прислужника яростно вспыхнул после высказывания Искушения о нём, как о питомце, но Юудей продолжил стоять на коленях, склонив голову перед пьедесталом к трону Князя Тьмы.

— Будут тебе рабыни, братец. Будут, — по своей привычке барабаня пальцами по золотому подлокотнику трона, спокойно ответил демон.

Чёрные глаза утомлённо закатились под капюшоном — главный хозяин Семигранного замка и так был в курсе всего, ему хотелось поскорее закончить разговор с надоедливым Искушением.

— Тысячу — не меньше! — ткнул в воздух пальцем Роувон, ловко и невозмутимо умножив число, а потом наклонился и этим же пальцем указал на Юудея. Только тогда молодой колдун обратил внимание на красноглазого. — А то перекушу тобой, мелкий прохвост, и не посмотрю, что ты питомец моего брата. Мои людоловы, я помню, давно успели оставить пометки и на твоей искушённой душе, — коварная демоническая улыбка сверкнула на лице Искушения, с такой болью напомнив человеку про давние проступки. Затем он продолжил: — Разберись со своим питомцем, брат! Накажи его как следует!

Красноглазый демон спешно покинул тронный зал, и друг перед другом остались лишь двое: раб и его хозяин. Но они молчали. Довольно долго. В полной тишине слышалось, как тяжело стучат пальцы о золотую поверхность.

Конечно, Князь Тьмы знал обо всём, что делал его прислужник. Но отныне обо всех тёмных намерениях демона знал и Юудей. Не учёл он лишь одного — Князь был на шаг дальше и в этом единственном шаге припас ещё одну тайну.

И вот, наконец, Князь Тьмы прервал тишину.

— Растрёпанный такой. Потерянный, — демон продолжил стучать уже одним пальцем по подлокотнику. — Перестал сам на себя быть похож. Что случилось с тобой, Юудей? Где твоя метка, Юудей?

Раздался стук — последний, после которого Князь молча поднял голову. Чёрные глаза уставились на человека.

— Вы обещали отпустить мою душу, если я помогу пробраться в гостиницу, — ответил Юудей. — Метка…

Не успел он закончить, как демон перебил:

— Сама снялась? Без моего ведома? — хмыкнул Князь. Казалось, сын Смерти сейчас был непринуждён и даже ироничен, но вскоре его голос изменился. — Кого решил обмануть, Юудей? — жутко произнёс он человеческое имя, сгустив вокруг него всю тьму. Пальцы с убийственной силой сжали подлокотники трона. Ещё бы чуть-чуть — и гнев высвободил бы наружу истинную демоническую внешность. — То, что ты избавился от метки, не отменяет контракта.

Зрачки прислужника резко сузились, и Юудей вскинул голову на ненавистного хозяина. Демону было известно об этом? Короткое замешательство сменилось осознанием — не удивительно, даже очевидно. Только сейчас третий прислужник понял, что так и не смог перехитрить демона, чтобы избежать… своей судьбы.

Он снова опустил голову, неслышно усмехнувшись. Значит, ему придётся пережить то, что было предопределено…

— Ты по-прежнему в моей власти, — продолжал Князь. — Но выбор — умереть или продолжать служить мне — зависит только от тебя. Что ты теперь скажешь?

Юудей встал на ноги, расправив плечи, и взглянул прямо в демонические глаза. За тёмной фигурой он увидел свет — свет, который знал. И тот свет дал понять, что не оставит его.

— Нет, — твёрдо заявил колдун.

— Так значит… нет? — с неким удовольствием переспросил разгорячённый Князь и ещё сильнее сжал подлокотники трона, в гневе расплавив ладонями золото.

Даже сейчас, зная, что избежать расправы никак не получится, Юудей продолжал играть — пока сам демон не закончит эту игру.

— Я знаю твою тайну, Князь, — выдал уверенно человек. — И я не позволю тебе сделать то, что ты задумал!

Резкий взмах рук — и цунами голубого пламени с немыслимой скоростью обрушилось на Князя Тьмы.

*

Всё пространство вокруг окутывал густой туман. Он ложился на землю, словно большое покрывало, и только очертания голых деревьев жуткими корявыми силуэтами проглядывали сквозь белёсую пелену. Уже было не слишком темно — кажется, начинался рассвет, хотя лучей солнца я не могла заметить в той непроглядной чаще леса, в которой оказалась. Так холодно и сыро... Дул неприятный, пахнущий гнилью ветер. Сразу стало понятно, что это Тёмная территория.

Светящаяся нить затерялась среди корявых стволов, и, подняв взгляд, за кронами деревьев вдали я увидела очертания чёрного замка, верхушка которого утопала в облаках на вершине скалы. Это был он — Семигранный замок, где жил мой главный враг.

Я шла по влажной каменистой дороге среди еловой аллеи, пока путь мне не преградил хлипкий забор. За ним стояла избушка, из небольшого окна которой струился тусклый свет. Она находилась на пустой, заросшей осокой болотистой поляне в окружении высоких сухих стволов.

Дверь в избушку с тихим скрипом приоткрылась, отчего я тут же ухнула в густую растительность, позабыв, что, кроме демонов, меня никто не может заметить. На крыльцо вышла сгорбленная фигура с копной взъерошенных седых волос. Нечисть вытряхнула из кармана своих лохмотьев какую-то грязь: то ли мелкие косточки, то ли пыль, и хотела уже вернуться в дом, но вдруг остановилась. Возможно, почувствовала что-то. Меня? Принюхиваясь, существо переступило порог крыльца и подошло к кустам, которые росли под окном. Раздвинув ветви, тварь склонилась:

— М-м, чем-то вкусненьким пахнет, — и с наслаждением причмокнула.

Громкое частое сопение, как у охотничьей собаки, заставляло каждый раз меня вздрагивать. Что нечисть могла учуять? Мне стало не по себе. Житель Тёмной территории наклонялся всё ниже и ниже в кусты, пока не залез в них по пояс. Внезапно всё затихло. Я притаилась в нервном ожидании, и когда фигура вылезла из кустов, в её руках была уже знакомая мне колба с шариком, светящимся тусклым красным цветом, внутри. Она открыла крышку.

«Лис!» — заскрежетали в досаде зубы. Я пошатнулась. Что же делать...

Нечисть поднесла ко рту стеклянный шарик и надкусила, но не смогла его разгрызть.

— М-м, неподатливая конфетка. Кто-то добрый тебя заколдовал, — лишь отозвалось оно и подняло голову.

Первое, что сразу бросилось в глаза — длинный мясистый нос с бородавкой на конце, выглядывающий из-под седой шевелюры. Только сейчас мне удалось разглядеть, кто это был — человек, ещё одна жуткая старуха, почти потерявшая человеческий облик. А может… всё же нечисть, которая, питаясь человеческими душами, смогла поддерживать уродливый, но узнаваемый образ.

— Мерзкая тварь, — со злостью прошептала я, не сумев сдержать эмоции, и существо, будто услышав мои слова, резко повернуло голову.

Я зажала рот рукой. Неужели она… услышала?

Вздёрнув подбородок, старуха принюхалась, и её волосы откинулись назад, показав лицо, в котором зияли пустые вмятины вместо глаз… Меня тут же замутило от её жуткого вида. По спине пробежал холодок. Шаря рукой в карманах, она достала два тусклых шарика — похожих на тот, в который превратилась Лис, но мерцающих — и, прижав их к вмятинам под бровями, запрокинула голову назад.

Два шарика приняли форму глаз, заполнив пустоту. Старуха прищурилась, осмотрев свои владения, и внезапно стукнула рукой себе по лбу.

— М-м, уже плохо работают, — она ещё пару раз ударила себя чуть ближе к височной доле, будто пыталась настроить зрение, но, видимо, ей не удалось. — Нужны новые глаза, — разочарованно произнесла хозяйка избушки. — Как бы вытащить эту душу. И глаза бы новые себе сделала, — невозмутимо рассуждала она, сжав в руках красный стеклянный шар.

Обнюхав свою находку ещё раз, старуха прошла обратно в избушку, а я, выскочив из своего укрытия, тут же подкралась на цыпочках к окну этого жутковатого дома.

Ещё пару месяцев назад я бы со всех ног кинулась прочь, успев только завидеть подобную тварь рядом. Если честно, всё тело до сих пор сковывал животный страх. Даже в этой бестелесной оболочке я чувствовала, как заледенели пальцы. И всё же я заглянула внутрь дома.

Прямо перед самым окном находился прогнивший стол, на котором стояла керосиновая лампа вся в саже. За столом, на чёрных досках, располагался старый рваный диван, по бокам — две двери, одна из которых была выходом на улицу. А где жилец? Нет ни старухи, ни красного шарика.

Спину внезапно обжёг неприятный леденящий ветер. Он был знаком мне — не спутать ни с чем иным. И я, приготовившись увидеть Князя Тьмы за своей спиной, как в первый раз в родительской квартире, нехотя, потрясываясь от страха, обернулась.

Взгляд встретил чей-то длинный силуэт в чёрной мантии, лицо скрывал объёмный капюшон — но вовсе не Князь Тьмы.

Этот некто был намного страшнее него и… сильнее. Я не могла назвать его ни нечистью, ни демоном — при виде этой сущности меня точно прижало к земле невидимой бетонной плитой. Я не могла шевелиться и даже сделать усилие, чтобы моргнуть. Кто… это?

Голова под капюшоном опустилась в сторону светящейся нити, которая проходила под ногами духа.

— Как ни старайся, от веления рока не убежишь. Я уже говорила тебе. Лучше самой прийти, чем ждать, когда заставят, — прошипел некто донельзя знакомым голосом, который я уже слышала.

Точно… я знала её, пусть и не видела раньше — Смерть. Вот только, когда её голос долетел до ушей, я тотчас проснулась.

*

Меня будто кто-то вытолкнул из сна. Глаза резко раскрылись и в этот же момент зажмурились от солнечного блика, который выскочил из-за занавески на окне.

Рука машинально ухватилась за сделанную недавно подвеску с осколком зеркала. Почему? Я не могла отойти от смутного ощущения, что её у меня хотели забрать.

Поезд уже стоял. Не в небе и не на земле — посередине моря, и я, стряхнув с себя сон, осмотрелась по сторонам.

Рик был рядом и, кажется, тоже только что проснулся от моего резкого пробуждения. Но больше — никого.

— Что произошло? Где все? — взволнованно спросила я, увидев пустой вагон, и спрятала подвеску под край платья.

Сердце защемило от дурных мыслей.

— Мы прибыли в замок Совета Светлой территории, — ответил поэт и потёр глаза.

— Что? Как? Давно?

Я раскрыла занавески и прильнула к окну. Впереди виднелась высоченная стена из каменных блоков, конец которой скрывался где-то за зоной досягаемости моего взгляда.

— Не слишком, — успокоил сосед. — Я подумал, что барышня Оюни испугается, когда проснётся в полном одиночестве, поэтому решил дождаться пробуждения. Но если мы не поторопимся, велика вероятность пропустить что-то важное.

— Да, прости… Конечно, — растерянно отозвалась я и поднялась с места.

Мы вышли на платформу (или… лучше сказать порт?) и пошли вперёд по пирсу, выложенному белым кирпичом. Вокруг расстилалось бескрайнее синее море, сливавшееся с небом. Морские птицы летали над головой. Блестящие прозрачные волны бились о белые стены. Солнце уже наполовину выглянуло из-за горизонта. Рассвет. А впереди — то непреодолимое ограждение, словно крепость, за которой, видимо, и находился сам замок Совета.

Не знаю, как именно я представляла место, где живут Великие Духи. Наверное, в фантазиях не было мощных непробиваемых стен, уходящих далеко в небо.

— Что вообще ждёт душу на этом приёме? — задала я вопрос Рику, боясь услышать, что он ответит.

И не зря…

— Суд. И признание, — коротко пояснил тот.

— Нас… будут судить? — судорожно сглотнула я, не ожидав подобного заявления.

В моей жизни случилось многое, что даже самой себе я не могу простить. Вердикт, который был выставлен мной лично — виновна. Что уж говорить про Духов Совета…

— Потом признают, — невозмутимо и просто добавил он.

Я замедлила шаг.

Рику-то было легко говорить, что его признают… Конечно, как не признать такого человека, ведь он — герой Светлой территории, воевал против армии Смерти. Его подвиги наверняка спасли многих. А я… Что я сделала? Уничтожила гостиницу для заблудших душ, из-за меня все постояльцы отправились в небытие. Юудей, Лис… С кем бы я ни встречалась — все в итоге оказались по ту сторону Света.

— Но… за что суд? Меня будут проверять на хорошие и плохие поступки?

— Не тебя, — отрицательно качнул головой Рик. — И не то чтобы поступки — твоё сердце. В Мире Духов самая главная ценность — это способность противостоять тьме. Внешний свет не всегда равен внутреннему. Человек может совершить тысячу добрых дел и оберегать в самом себе чудовищную гниль, завёрнутую в красивую обёртку благодетели. Искренность перед самим собой и чистота сердца — вот что пропустит на встречу с Советом.

Я незаметно закусила губу.

— А что, если… не пропустят?

— Такое бывает, но редко. Но и в этом случае ничего страшного не произойдёт: никто не узнает, если ты не попал на встречу с Советом.

— Это как? — удивилась я, но в это время порывистый ветер от взмаха крыльев ударил мне в лицо.

Я пошатнулась, чуть не обмякнув на месте от увиденного.

Серебряный блеск доспехов, как второе светило, вспыхнул перед глазами, а за ним показался человек: величественный, громадный, с… парой широченных белоснежных крыльев за спиной.

Ангел…

Я не могла поверить своим глазам. Он весь светился, как что-то неприкосновенно святое и прекрасное, и в то же время мощное и грозное, как главный воин на службе Жизни. Да, это действительно был воин: латы, меч в ножнах, за спиной — лиственно-зелёный плащ. Половину его лица скрывал серебряный шлем.

— Приветствую вас! — звонким восклицанием встретил нас ангел и поклонился. — Назовите ваше имя, дату рождения и передайте мне приглашение Совета, которое было послано вам.

Я с восхищением и одновременно опаской уставилась на крылатого воина перед собой, но всё же назвала то, что он от меня просил, и протянула свой пригласительный.

Тот внимательно прочитал письмо.

— Недавно почили? — внезапно спросил ангел.

Я переглянулась с Риком и, издав короткое «кхм», неуверенно и тихо прошептала:

— Я ещё… не почила…

Привратник с крыльями за спиной на мгновение замолчал. Казалось, он в недоумении и шоке смотрел на меня из-под своего шлема. Да, он узнал, кто я — не просто гость, а «жертва Князя Тьмы». Это клеймо меня нигде не покидало, и я даже смирилась.

— Вы… — внезапно вытянул голову ангел, будто пытался меня получше разглядеть. — Так вы что, та самая… заблудшая?

Он пересёкся взглядом с Риком, который стоял чуть позади, и тут же вернул беспристрастность и спокойствие в своё поведение.

— Кхм… да, — ответила я.

— Ввиду того что ваша жизнь ещё не окончена, вам потребуется проводник, который сможет вместе с вами пройти путь к членам Великого Совета.

— Какой… проводник…

— Проводником может стать любой человек, который уже почил.

Пытаясь успокоить голову от новости, что, возможно, меня вообще не пропустят внутрь из-за того, что я ещё «не почила», я выдохнула и потёрла виски, пытаясь суетно придумать, что делать, но в разговор с ангелом вступил Рик.

— Мы можем пройти вместе, — уверенно заявил он и повернулся ко мне. — Я не буду против.

Он протянул свой пригласительный ангелу и кивнул.

— Вижу вас в списках. Проходите.

Он развернул оба наших письма и приложил стороной, где стояла печать Совета, к выделенному блоку в стене. Как только это произошло, вместо камня образовался проём, открылись двери.

Опять лифт…

Я почти уже удивилась — в этом Мире духи очень любили ставить лифты, даже в местах, где технологии и рядом не стояли с волшебством, которое здесь могли сотворить.

Мы с Риком прошли внутрь вдвоём, и нас моментально отправили наверх.

И снова молчание… Хотя сейчас мне совершенно не было неловко — наоборот, у меня появилось время побольше сосредоточиться на своей главной цели — но та немая сцена смогла напомнить мне давнюю встречу в гостинице для заблудших душ, и я, вспомнив о ней, с тяжёлой тоской, сжавшей грудь, опустила голову. Когда же закончатся мои терзания? Пальцы нервно сжимались и разжимались. Надежда была только на то, что каким-то чудом удастся получить признание Совета. А что, если всё-таки нет?

Под ногами лежал мягкий коврик. «Вступай на путь победителя с чистым сердцем и зорким глазом», — гласила надпись на шершавой поверхности. Напутствие очевидное — перед судом-то — и плечи непроизвольно дёрнулись.

Внезапно лифт тряхнуло. Двери раскрылись, и я увидела перед собой небольшую комнатку. Переглянувшись, мы с Риком вышли.

— И… что это? Это пространство, где правит Совет? — оглядев помещение, которое не превышало по размеру мою комнату в Мире Живых, тихо спросила я в недоумении.

— Думаю, это больше похоже на испытание. По которому нас будут судить. Нужно быть очень внимательными.

Губы сжались в тонкую полоску. Испытание? Но это была будто бы обычная комнатка: маленькая, деревянные стены и пол, со стороны виднелось окно, занавешенное шторами, а впереди — такая же деревянная старая дверь с потёртой ручкой. В углу рядом с окном стояли кресло-качалка и уютная подвесная кроватка с небольшим тонким одеяльцем.

— Детская колыбель? — удивилась я, подойдя ближе. В кроватке, укрытая одеялом, рядом с подушкой лежала тряпичная кукла, слегка потрёпанная временем, но по-прежнему прекрасная. Я аккуратно взяла её в руки. — И… старая игрушка… — позади я увидела крылышки, — ангелочек? Похоже на детскую комнату. — Я обернулась с рассеянной улыбкой на своего друга, но заметила поникший силуэт всегда расправленных плеч: — Рик?

Он слегка вздрогнул и, заострив взгляд на тряпичном ангелочке, подошёл ко мне.

— Это моя детская комната, — он подтолкнул кроватку, отчего та закачалась, — моя колыбель. И моя любимая игрушка, сделанная матушкой. Это… все воспоминания из моего детства… — Спокойные глаза, я впервые заметила, покраснели. Но почему в них было столько очевидной тоски? Разве воспоминания из детства могут вызывать… боль? Особенно в Этом Мире.

Я взглянула на ангелочка и передала его владельцу, всё ещё внимательно наблюдая за поэтом. Он принял свои воспоминания в руки, не отрывая глаз.

— Всё хорошо? — спросила я, коснувшись его плеча.

Рик поднял взгляд сначала на мою руку, удивлённый и будто бы испуганный, а затем выдохнул.

— Да, — кивнул он смиренно и расправил плечи. — Мы ведь проходим испытание, точно — это не просто воспоминания. Что здесь может быть?

Я задумалась, но, взглянув на тряпичную куклу, воодушевлённо озвучила:

— Ангелочек… Здесь обитают настоящие ангелы. Ведь так? — я заходила по комнате, рассуждая вслух. — Может, это подсказка? Ребус, который мы должны отгадать. — Моё внимание привлёк свет, который пробивался внутрь комнаты сквозь шторы. Я почувствовала необходимость узнать, что находится там, за окном воспоминаний поэта, и раздвинула мягкие ткани. — Возможно, твои воспоминания и есть испытание? Только в чём оно состоит? — продолжая говорить, я смотрела на зелёное поле, которое расстелилось за окном дальше горизонта. Аккуратное, мягкое, слегка холмистое. Я пыталась отыскать символизм, который привёл бы к подсказке. Но, заметив, что Рик мне больше не отвечал, окликнула его: — Рик?

Он обернулся, взяв что-то с кресла-качалки рядом с колыбелью.

— Прости… я… растерялся, сумев вновь прильнуть, вспомнить… столь далёкое прошлое.

Я подошла ближе к поэту.

— Что это?

В руках он сжимал какую-то атласную ткань.

— Платье моей матушки, — раздался в комнате тяжёлый вздох.

— Она ведь тоже должна быть на Светлой территории? — в моих глазах застыл небесно-бирюзовый цвет старинного платья. — Верно? — неуверенно добавила я.

— Да. Так и есть, — кивнул Рик. — Но я давно уже забыл её глаза, не помню их, хотя когда-то они были для меня единственным утешением и путём в этом мире, — его голос затих в конце, повисла пауза, а потом поэт снова резко расправил плечи и обратил внимание на тряпичную куклу с крылышками. — Ангелочек? Возможно, — перевёл разговор он, запоздало ответив на мой вопрос. — Возможно, подсказки есть и за следующей дверью?

Я ненадолго задержала взгляд на своём проводнике, не понимая, что с ним вдруг произошло, но, вспомнив о главном деле, вернулась к испытанию. Что могло находиться за дверью? Подсказка ли? Я не решалась надавить на ручку и открыть проход. За меня это сделал Рик.

С уверенным движением появилась щёлочка, которая расширялась всё больше, пока я не увидела…

— Библиотека?

В длинном коридоре с высокими потолками по обе стороны стояли шкафы, наполненные книгами и свёртками, а в конце нас вновь ждала дверь.

Мы неспешно направились вперёд.

— Не просто библиотека — это… — скользнув пальцами по корешкам книг, поэт широко раскрыл глаза, — мои произведения. Всё то, что я писал! — с изумлением воскликнул он. — Это — в семнадцать лет, а это… одно из самых первых произведений, его я создал в десять.

Я улыбнулась, пролистнув пыльные страницы, и прошла дальше.

— У тебя был аквариум? — заметив широкую стеклянную конструкцию, внутри которой плавали разноцветные рыбки, с удивлением спросила я.

— Нет, но в отрочестве я любил бродить по морским рынкам и портам, рассматривая, каких диковинных рыб привезли мореплаватели.

Среди миниатюрных жителей рифов, выделяясь размерами, плавал величественный белый карп. Он активно плавал по всему аквариуму, разгоняя вокруг своих более мелких соседей. Я подошла ближе и наклонилась к стеклу, чтобы получше его разглядеть.

— Какой резвый. Не даёт никому покоя. Чего это он? — коротко усмехнулась я, но, вспомнив, зачем мы сюда пришли, повернулась обратно. — Мы будто гуляем по твоим воспоминаниям, — вновь взялась за размышления вслух я и заходила по комнате. — За той дверью было твоё детство, за этой — получается, отрочество. А за той… — заострила взгляд на двери, которая ждала впереди, — будет твоя юность?

Мой проводник, задумавшись, вдруг кивнул:

— Похоже на то. Но эта дверь тогда должна быть последней.

Я нервно сглотнула.

— А мы сможем вернуться?

Рик пристально посмотрел на меня.

— В прошлое всегда можно вернуться по воспоминаниям, — с мягкой улыбкой произнёс он.

Вновь движение, которое потянуло ручку двери вниз. Появилась щёлочка. И нас встретила темнота…

Ни окон, ни ламп. Разглядеть, что это не просто пустота, удалось лишь благодаря освещению из библиотеки. Были лишь пол и стены. Повеяло холодом. Я испугалась, что эта дверь открыла проход вовсе не в юность Рика, а на Тёмную территорию прямиком к Князю.

— Какая тёмная комната...

— Моя юность оборвалась, не оставив ничего светлого, — отозвался поэт.

Он первым шагнул в неизвестность новой комнаты, и я, на мгновение задержавшись на пороге, прошла за ним. Мы долго шли, заставляя эхо шагов отскакивать от стен. Глаза потихоньку привыкли к темноте, впереди я смогла разглядеть золотой отблеск.

Сердце ёкнуло при виде очертаний трона — точно попали к Князю! Это ловушка! Но Рик, который всё время шёл впереди, остановился прямо перед золотым троном. Я же замерла с того момента, когда увидела главный символ демона.

— Это трон короля. Я вновь предстал перед ним, — монотонно озвучил Рик в темноте.

Встретить вновь символ, который напоминал о самых скорбных и тяжёлых днях — это больно, и настолько, будто бы заново пережил предсмертный ужас. Я не знала, что сказать. Нужно ли было что-то говорить в этом случае? Я поняла: Рик должен был пройти это испытание. Мне только… хотелось помочь ему.

Очертания следующей двери привлекли моё внимание. Трон находился совсем близко — последний этап, чтобы выйти. А наверху, почти под потолком, еле заметно мерцая сквозь плотную ткань, находилось небольшое окошко.

Идея вспыхнула незаметно, но ярко, и я, подскочив к трону, начала его яростно толкать в сторону окна. Золотые ножки с неприятным режущим звуком проскоблили по каменному полу.

— Барышня Оюни? — в недоумении окликнули меня.

Но я продолжила, пока не припёрла вещицу к стене и без стеснения забралась на неё, встав ногами прямо на сидение. Мне определённо не показалось — там что-то было, и я незамедлительно раскрыла штору.

Во мрак тёмной комнаты хлынули солнечные лучи. Я увидела то же зелёное поле, а чуть подальше — искрящееся небольшое озерцо.

— И всё же… Кое-что светлое здесь есть, — вырвался облегчённый возглас. Я обернулась и встретила умиротворённую улыбку друга, но, не успев порадоваться вместе с ним, задумалась: — Только... я пока не понимаю, — мои брови нахмурились. — Если это — последняя дверь, в чём состояло испытание? Как понять, что нас судили и оправдали?

— Испытание сердца — не громкие поступки или проверка физической силы. Возможно, смысл в том, что мы должны пройти и принять то прошлое со всем его светом и всей тьмой. Теперь нужно лишь открыть дверь.

Внутреннее чувство подсказывало, что мы ещё не закончили здесь.

— Но это… должно быть, твоё испытание — не моё. Я ничего не сделала, я не могу принять твои испытания, воспоминания, потому что… они твои, а не мои. Здесь должно быть что-то и для меня.

Мои глаза забегали по комнате, а затем я стремительно направилась обратно.

— Что ты хочешь сделать? — окликнул меня вслед Рик.

— Просто проверить. Ещё раз… Вдруг я что-то упустила?

Преодолев две предыдущие двери, я оказалась в самом начале пути — в самой маленькой комнате из всех — и, с особой внимательностью осматривая каждый предмет, неспешно направилась вперёд. Какие подсказки здесь могли быть для меня? А были ли вообще, если всё состояло из воспоминаний Рика?

Я встретила поэта в библиотеке — средней комнате — читающим одну из своих поэм.

— Нашла своё испытание? — спросил он.

Я опустила плечи.

— Не знаю… Его будто бы… нет. Но я уверена, что оно должно быть! — я подошла к аквариуму, в котором белая рыба всё так же буянила, разгоняя всех вокруг. — А карп всё не успокаивается, будто он оказался там, где ему совсем не нравится. — Мимолётное ощущение, что что-то не так, отозвалось внутри, и я, прищурившись, приблизилась к стеклу. Почему именно у этой рыбы столь нетипичное поведение? — Подожди…

— Что?

Я и сама до конца не понимала, что именно меня привлекло: аквариум, тропические рыбы… и один большой белый карп.

— Карп… — вслух повторила я, и до меня внезапно дошло: — Но тут же морские рыбки плавают. Что тогда здесь делает карп? Карп же… пресноводная рыба! Она не может жить в солёной воде! Вот почему он так бешено плавает!

Карп, будто услышав меня, ударился о стекло, пытаясь всем видом показать, чтобы его скорее вытащили. И я тут же подскочила к аквариуму, сняв сверху крышку.

Спокойные глаза Рика полезли наверх.

— Барышня Оюни… — беспокойно окликнул меня он и огляделся по сторонам, будто мы занимались вандализмом и нас сейчас арестуют.

А я подхватила в руки существо и, слегка пошатнувшись от тяжести его тела, незамедлительно ринулась к последней двери в тёмной комнате с золотым троном.

— Нужно отыскать пресную воду! Рик, скорее! Выходим отсюда!

Поэт догнал меня и аккуратно отдёрнул за плечо.

— Барышня Оюни, вдруг это не всё испытание? Мы рискуем, если закроем последнюю дверь…

Я взглянула на рыбу, которая широко открывала рот, отчаянно хватаясь за жизнь. Не попасть на аудиенцию с Советом только из-за того, что, вместо поиска загадок и ответов на них, ты пытался спасти умирающего карпа — вероятно, глупый поступок. Но если критерием суда являются лишь бесцельные игры в сыщиков, моя встреча с Великими Духами тогда… просто не имеет смысла.

Взгляд не отрывался от белого карпа, жалобно смотрящего на меня. А может… именно в нём, в этом несчастном, просящем помощи существе и состоит моё испытание?

— А ты бы как поступил? — спросила я своего проводника.

Рик вздохнул:

— Точно так же.

Мы переглянулись и поспешили к двери.

— Я видела в окне озерцо! Небольшое такое, но… может, оно пресное?

За дверью открылось огромное пространство. Приятный тёплый ветер, мягко пробежав по изумрудной траве, сразу же залетел внутрь комнат. Это место было поистине волшебно, несмотря на уединённую простоту: поле, голубое небо и там вдали — искрящееся озерцо. Будто… оно было создано специально для меня.

Кивнув Рику, я ускорила шаг.

— Вот и оно!

Мы оказались перед тем самым озером. Присев на берегу, поэт зачерпнул воду в ладонь и поднёс к губам.

— Пресное, — одобрительно качнул головой он.

Я улыбнулась и незамедлительно выпустила карпа в воду.

— Плыви, друг. Надеюсь, я не слишком поздно тебя заметила.

Белая чешуя блеснула в прозрачных водах, а затем вспыхнула ярким солнечным светом, озарив всё вокруг.

Глаза какой-то момент ничего не видели, кроме сияния — но длилось это лишь мгновение.

— Рик? — успела испуганно позвать я своего проводника и тут же оказалась в каком-то месте, окружённом высоченными колоннами из белого кирпича. Их украшали белые розы с мелкими острыми шипами. — Рик?! — сорвалось с моих дрожащих губ.

Через колонны проглядывало то бескрайнее море, которое я помнила по приезде, небо, солнце. А ещё неимоверная высота, от которой закружилась голова.

— Приветствуем вас, — раздался позади размеренный громкий голос, растворившийся величественным эхом среди колонн.

Я обернулась, немного пошатываясь.

За широким столом передо мной восседали шестеро великанов, возвышаясь надо мной, точно горы — я сразу поняла, что была принята Духами Великого Совета. Это были определённо они — духи Настоящего и Прошлого, а также Мудрость, Честность, Доброта, Надежда. У каждого белоснежная кожа и одежды. И знаки — странные зелёные линии на лбу.

— Здравствуйте… — склонила голову я.

— Подойдите ближе, Оюни, не бойтесь, — подозвал меня рукой дух, который сидел посередине.

Глядя на него, я осторожно приблизилась к ССт и остановилась перед внушительных размеров полукруглым столом. Тот, кто заговорил со мной, был похож на мужчину. Во лбу у него горел зелёным цветом знак в виде глаза с рядом верхних и нижних ресниц — вероятно, это было Настоящее.

За несколько дней до, в городе Жи…

— Я не могу найти ни в одной книге информации про… Манишу, — говорила я Юудею, раздражённо пролистывая книги, которые взяла из городской библиотеки.

Мы сидели ранним утром под нашим деревом неподалёку от моста через реку и перебирали собранную литературу в поисках ответов по поводу истории с духом Будущего. Её судьба меня заинтересовала не просто так. Во-первых, я пыталась понять, как произошло так, что один из семи главных духов Светлой территории оказался в темнице демона. Во-вторых, я надеялась найти хотя бы… малейшую подсказку по видению, что показала мне Маниша в последний раз. Я совершенно не помнила… ничего. Странно: будто бы в памяти до сих пор сохранялись ясные картинки, я видела их и одновременно… не могла почему-то толком разглядеть. Мешал ли туман или ещё что-то, но, казалось, достаточно лишь короткого напоминания — и любая пелена, скрывавшая в памяти секрет видения, тут же прояснится.

Очевидно, было бы проще узнать всё напрямую у духа Будущего. Вот только она мне больше не снилась, как бы я не пыталась настроить своё путешествие во сне на Семигранный замок.

— Конечно, ведь Совет Светлой территории удалил отовсюду воспоминания о Духе Будущего, — невозмутимо пожал плечами колдун, будто его это совсем не удивляло. — Они просто… вычеркнули её, чтобы не осталось ни единого напоминания о предательстве.

Из потайного внутреннего кармана своей мантии Юудей достал странную книгу, которую я раньше не видела: тёмную, потёртую, с выцветшими листами.

— Предательстве? Что же она могла сделать?

Юудей раскрыл книгу и начал уверенно пролистывать её.

— На Светлой территории, как я понял, таких книжек не осталось, — довольно произнёс он. — Да и… никто бы из светлых духов не написал о подобном…

— Да что там произошло с Манишей? — не выдерживая уже накал интриги, взорвалась я.

Третий прислужник ухмыльнулся, но быстро сделался серьёзным, долистав, видимо, до нужного отрывка текста. Его брови нахмурились.

— Она предала Светлую территорию. Если коротко. Просто ушла с Князем.

Мне никак не верилось в то, что я услышала.

— Не может такого быть… Я видела её! Она в плену!

Но Юудей лишь пожал плечами:

— Я не застал той истории, но в старых записях чётко указана причина.

Он ткнул в заметки хроники, и я недоверчиво начала читать:

«Духа Будущего Манишу, как самого младшего из Духов Времён, всегда характеризовали неукротимость и порывистость действий. Она была самоуверенной, оттого её сближение с Князем Тьмы стало трагедией для Светлой территории…»

Мои глаза становились шире с каждым предложением, и, не выдержав столь огромное количество откровенной лжи, я захлопнула книгу.

— Не верю… нет…

Такого просто не могло быть! Возможно, если бы я не видела Манишу собственными глазами и не знала, что она пленница в лапах демона, то поверила. Но я знала. И я видела. Поэтому всё, что было написано в этой книге — определённо ложь, чтобы навсегда заключить духа Будущего под клеймо «предателя».

— Именно поэтому последнее время будущее в Мире Живых так туманно — потому что сам дух Будущего на стороне демонов. Маниша помогает Князю творить тёмные дела, — уверенно заявил Юудей мне в ответ.

— Почему же она тогда в темнице? Почему она… пленница, а не соратник?

— В книге сказано о добровольной смене стороны. Возможно, отношения Маниши и Князя изменились. Ведь с того момента прошло несколько десятков миллионов духовных лет.

Что случилось несколько десятков миллионов духовных лет назад? Что послужило началом? Неужели спустя всё время своего существования Маниша резко решила поменять сторону?

— Может… он её заставил? — мои попытки оправдать духа Будущего звучали жалко, поэтому я почти смирилась. — А может… она просто осознала свою ошибку, а Князь, узнав об этом, запер её?

Юудей наклонился ко мне, сверкнув своим пронзительным голубым пламенем в глазах.

— Я постараюсь это выяснить. Я узнал, где находится тайная темница Князя. Скоро туда наведаюсь и всё тебе расскажу.

*

Теперь я убедилась в том, что пленник, которого в темнице держит Князь Тьмы — это именно Маниша, дух Будущего и седьмой член Совета.

Великие Духи в принципе были очень похожи друг на друга, словно родные братья и сёстры: такие же светло-серые глаза, белоснежные волосы и кожа, даже одежды — всё такое же. Они отличались друг от друга лишь знаками, выведенными в центре лба. Что же до Маниши — она определённо была одной из них. Только почему-то её знак переменил цвет на красный. И размер… В отличие от своих родных, которые оказались настоящими великанами, дух Будущего была ростом с обычного человека. Хотя и это, скорее всего, лишь действие тёмной силы Князя.

— Твоя душа действительно оказалась достойна, — продолжил дух Настоящего, разнося эхо своего величественного голоса по всей территории. — Мы не сомневались и очень ждали знакомства с вами. Великая благодать, что нам в столь непростой ситуации удалось встретиться.

Я потупила глаза, пытаясь пропустить мимо ушей похвалу, которой недостойна.

— Благодарю вас, Великие Духи Совета Светлой территории, — через силу произнесла я и, поджав губы, стыдливо опустила голову. Достойна? Нет — ни капельки. — Но, если честно, — я сильнее сжала губы, — я даже не знаю, чем заслужила… такую честь.

— А что вы сами думаете? Почему мы вас пригласили на аудиенцию? — отозвался дух Прошлого — в его лбу горел знак в виде глаза с рядом только нижних ресниц.

Взгляд застыл на забытом браслетике, подаренном Туманным духом, чьи бусины сейчас с напоминанием о совершённой помощи выглядывали из-под края рукава. Что ответить? Что не знаю? Или озвучить глупые догадки? А может, рассказать, что даже малейшее совершённое добро перекрыло зло, которому я подвергла своих друзей?

— На самом деле… я думаю, что не заслужила Вашего признания, но… — я зажмурилась и выдохнула, готовясь озвучить истину, — предпочла воспользоваться случаем, чтобы…

— Мы знаем ваши цели и надежды, Оюни. Нам известно, чего вы намерены попросить у Духов Совета, — перебив, вновь вступил дух Настоящего.

Серебристые глаза шестерых Великих Духов не отрывались от меня.

— Вы поможете мне? — с надеждой дрогнул мой голос. — Точнее…

— Жертвенность и сострадание к другим душам похвальны, Оюни, — строго продолжил главный дух Времени. — Но тот, кто сам является пленником, не поможет другим освободиться.

К горлу подкатил неприятный душащий ком, и я почувствовала, как мой взгляд начинают затуманивать слёзы. Я взглянула на других духов Совета: Мудрость, Честность, Доброту и Надежду, которые пока ещё ничего не сказали. Почему же они молчали?

Я прикрыла глаза и, выдохнув, уверенно и спокойно произнесла:

— Я это осознаю. Именно поэтому я прошу вас, Великих духов Светлой территории. Не оставьте те невинные души, которых демоны пленили, помогите. Умоляю вас…

Не дожидаясь ответа, я опустилась на колени и склонилась перед Советом до самого пола. Лоб коснулся каменного блока.

— Никогда никого не умоляйте. Те, кто сильнее вас, первыми предложат помощь.

Я выпрямилась, но взгляд остался внизу.

— Я не… совсем понимаю.

— Мы знаем, что вы надеетесь на Совет, — послышался женский голос, и я подняла глаза. Дух с вьющимися белыми волосами и знаком в виде круга с точкой внутри встретил меня заботливым, но сочувствующим взглядом: — Знаем ваши желания и намерения, с которыми вы сюда пришли. Но, к сожалению, Совет не сможет ничем помочь вам и вашим друзьям в данной ситуации.

— Что… как это…

Дух, который только что говорил со мной, перевёл взгляд на Настоящее.

— Совет не вмешивается в течение войны — это давний закон, — сообщил он. — Мы — защитники Светлой территории, но Мы не влияем ни на души, ни на духов, демонов или Смерть. Мы поддерживаем порядок и гармонию там, где зло не властно.

Пальцы сжались в кулаки. Я тут же вскочила на ноги и сделала несколько стремительных шагов в сторону Совета:

— Что это за закон такой? Как его могли принять, когда… души надеются на вас…

— За каждым принятым законом стоит причина, — раздалось эхо голоса духа Прошлого. — Причина, по которой приняли закон о невмешательстве, была лишь в одной душе — в её желании, последствия вмешательства в которое навлекло на Светлую территорию и весь Мир Духов большие беды. Тьма может использовать любое вмешательство в ход событий себе во благо. Даже вы и ваши друзья сейчас вынуждены страдать из-за одного давнего вмешательства в ход событий.

На меня уставились шесть пар серебристых глаз с таким видом, будто я должна была понять. Но понять что? Совет надеялся на моё понимание, но не смог дать даже капли из того, на что надеялась я. Да и… на что я надеялась? Я пришла сюда, движимая лишь ожиданиями. Сама додумала… Мне ничего не обещали. И так глупо было думать, что Совет, словно со взмахом волшебной палочки, должен избавить меня от моих же собственных ошибок. Ведь, если бы это было в их силах, Великие Духи давно бы победили тьму.

Абсолютно в разбитом состоянии я пошатнулась. Уныние от понимания накрыло меня.

— Получается… нам никто не поможет… — сорвалось с моих губ.

Раздались три громких хлопка, разлетевшихся эхом по округе. Пространство вдруг озарилось ярким светом, и я подумала, что Совет вовсе выгнал меня с аудиенции за необдуманные высказывания, но, когда в ушах зазвучало отчётливое «пип… пип… пип…» и перед глазами начали проявляться белые стены, всё сразу прояснилось. Моё тело стало, как во снах, по-привычному прозрачно, из груди протянулась нить. И на этот раз её конец был прямо возле меня — во мне…

Тот пикающий звук исходил из какого-то аппарата рядом с больничной кроватью, в которой лежала я. Я узнала себя, хоть и почти полностью моя голова была завёрнута в бинты, и…

Моих родителей…

Увидев их вновь после столь долгого времени, я не могла поверить своим глазам. Это действительно они? А я здесь, я так близко! Мне хотелось кинуться к ним, закричать так громко, чтобы даже призрачный голос мог быть услышанным, но меня всю будто сковало.

«Мама…» Она неустанно смотрела на меня, нервно сжимая края одеяла. Папа спал рядом, держа мою ладонь. «Папа…» — дрогнула улыбка. Я подошла к ним и аккуратно встала перед кроватью.

Нить загорелась ярче. Она будто чувствовала сближение с телом. И внезапно показатели на приборе начали бушевать.

— Ою, доченька? — мама с беспокойным видом продвинулась ко мне и коснулась щеки.

Папа резко раскрыл глаза.

— Что? Что такое? — спросонья вздрогнул он и взглянул на маму.

Я в испуге сделала несколько шагов назад, и показатели тут же стихли.

— Только что… — она с надеждой посмотрела сначала на аппарат, затем вновь на моё тело, — мне показалось, Ою может очнуться…

Как помехи, пространство комнаты исказилось, и я, почувствовав спиной холод, обернулась. В окне толпились уже знакомые мне тёмные тени. Меня поджидали.

— Отстаньте от меня! Дайте мне вернуться! — изо всех сил, так громко, как могла, закричала на них я, и мгновенно новая вспышка света озарила больничную палату.

В долю секунды я оказалась вновь перед духами Совета. Глаза нервно забегали по пространству, окружающему меня. Вновь колонны, обвитые белыми розами. Голубое небо. И высота.

— Что это было? — хлопнув мокрыми ресницами, спросила я.

— Причина, по которой, даже если бы мы были готовы преступить закон и помочь вам, вы бы всё равно не смогли вернуться, — ответило Настоящее. — Так же и ваши друзья: все они связаны с демонами, их не отпустят, пока та связь не будет полностью разорвана.

— Что же тогда делать? Как разорвать связь с… демонами?

Я по очереди оглядела каждого духа. Тот, у кого горел знак в виде круга с несколькими линиями внутри, размеренно произнёс:

— Вы можете помочь себе сами.

На столе перед ним лежала высокая стопка бумаг. Я предположила, что это может быть дух Мудрости.

— Как? — обратилась я к нему. — Мы ведь… просто люди. Если даже вы, Духи Великого Совета, не можете нам помочь, как нам, обычным людям, противостоять сыновьям Смерти? Они столько времени уже существуют, их сила стала безграничной…

— Вы читали столько книжек… И разве не заметили главного? Любой человек сильнее демона. Запомните это, Оюни. Как бы демон ни был силён, человек сильнее, потому что именно человек — истинное и самое прекрасное творение Жизни.

— Демоны лучше всех знают, кто их может с лёгкостью уничтожить, поэтому сумели своего главного противника — человека — убедить в том, что он против них ничего не может, — поддержал дух, похожий на Честность.

— Человеку стоит только вспомнить, кем он был создан и кто истинный хозяин душ, — вступило в разговор Прошлое.

— Понятно, — ответила я, хотя… ничего не поняла.

Точнее… мне пока было сложно осознать то, что сказал Совет.

Сказать — это так просто. Казалось бы, нет ничего сложного в том, чтобы осознать истину. Я знала историю создания человека, и даже после слов ССт про то, что человек сильнее демона, я приняла новую истину. Но знать или принять не равняется осознавать. Этого недостаточно. Как выйти против врага, от которого трясутся поджилки? Как смириться с фактом, что обычный человек может противостоять тьме, которую страшится… тот же Совет. Может, в том и проблема — в страхе, заблокировавшем некую заложенную Жизнью внутреннюю силу…

— Теперь, когда вы прошли суд и получили признание, мы можем исполнить завет, — раздалось эхо Настоящего.

Я подняла на него вопросительный взгляд:

— Какой завет?

— Души, которые попадают на аудиенцию к членам Совета, получают великую благодать, исходящую только от искреннего желания сердца, — обратился ко мне дух, который из всех шести ещё не говорил со мной — Доброта. — Подобные желания уже не являются эгоистичными или циничными, но в них сокрыто благо не только для одной души.

— Так как вы ещё не закончили путь в Мире Живых, мы можем исполнить то, что послужит благом вам при жизни, — подхватило вновь Настоящее.

— Подумайте внимательно, Оюни. С этим желанием вы пройдёте через всю свою жизнь, — подытожил дух Мудрости.

Все шесть членов Совета Светлой территории уставились на меня в ожидании, а я… Я окончательно потеряла способность говорить. Что пожелать? А нужно ли мне ещё что-то, кроме свободы, которую мне не сможет дать никто, кроме меня самой?

Великим Духам я ответила честно:

— Я не знаю, чего желать. У меня есть всё в Мире Живых. — Но внезапно в моей голове пронеслась одна мысль: — Единственное…

— Да, Оюни? — разлетелось вновь величественное эхо.

— Я бы хотела встретить в Мире Живых тех, кого я полюбила здесь, — на выдохе произнесла я и взглянула на Совет в нервном ожидании.

Только одно… Лишь одного желаю я из всего, что есть в обоих Мирах. И одно я хочу сохранить, когда вернусь. Но вновь строгий взгляд духа, сидящего посередине стола, заставил меня усомниться.

— Даже если вы не будете помнить их? — спросило после недолгой паузы Настоящее.

Глаза остекленели. Ведь точно — никто из переживших смерть не помнит того, что происходило по ту сторону. Я забуду всё: и Лис, и Юудея. В моей памяти после пробуждения не останется ничего из того, что я пережила здесь. Так же, как и у них…

Я разочарованно опустила подбородок и прижала ладони к груди, пытаясь вновь почувствовать ту светящуюся нить, которая соединяла меня одновременно с земным и небесным, и, когда незримое тепло внезапно отозвалось, подняла взгляд. Улыбка мелькнула сквозь полное опустошение.

— Даже если забуду, я уверена, что полюблю их вновь, — произнесла я с непривычной уверенностью.

— Желание благословенной души — закон. Да будет так!

Дух Настоящего встал — за ним встали и все его братья и сёстры — и, подняв перед собой руки, три раза ударил в ладоши. Вместе с ярким светом, в который обратились Великие Духи, поднялся сильный ветер. И я не успела понять, как оказалась на знакомом зелёном поле.

Я огляделась по сторонам. Ни духов Совета, ни колонн. Я одна.

Это что, всё?

Возможно, на этом завершилась встреча с ССт. Меня вернули туда, откуда я пришла. Но пришла… я из воспоминаний Рика. Как мне вернуться в реальность?

Я осмотрела поле и, убедившись, что никакая фигура не ожидает меня на горизонте, громко позвала: «Рик!» Но он не откликнулся. Его не было здесь.

Всплеск воды напомнил мне о ещё одной живой душе, поселившейся в этом месте. Я остановилась перед тем озерцом, в котором неспешно плавал спасённый карп, и присела на берегу. Мои глаза неотрывно следили за рыбой.

— Что, друг, тебе теперь хорошо? Даже и не скажешь, что ты был моим испытанием. Но… для чего меня вновь послали сюда? — спросила я у карпа. Он, конечно, ничего не мог ответить и просто неспешно плавал по кругу, огибая берега. Я глядела на него неотрывно. Размеренные движения рыбы словно загипнотизировали меня. Я наблюдала за карпом, и сознание медленно расплывалось, пока мне не показалось, что карп начал менять окраску.

Белая чешуя приобрела светло-изумрудный оттенок. А карп всё продолжал кружить. Возникло такое сильное чувство свободы, что, казалось, никакие оковы сейчас не могли сковать меня и удержать. Я вытянула руку вперёд к рыбе, и только мои пальцы успели преодолеть воду и коснуться чешуи, всё вокруг во вспышке схлопнулось. Свет залил пространство, а вместо карпа в руках я держала маленький светящийся шарик, обёрнутый, как катушка, протянутой из моей груди нитью.

Он завораживал меня.

Шарик полностью смотал на себя нить и стал практически прозрачным, оставив лишь лёгкий зеленоватый оттенок. Затем вокруг меня появились все шестеро Великих Духов.

— Не бойся, всё хорошо, — послышалось эхо мягкого женского голоса.

Теперь духи Совета не выглядели великанами. Они приняли размеры людей.

— Что это было? — поднеся к Доброте стеклянный зелёный шарик, спросила я.

— Твоя внутренняя энергия — древнейшая форма, из которой появилась человеческая душа, — пояснила мне она. — Она наполнилась силой каждого из Нас.

— Я уже видела… эти шарики, — вспомнив Лис, я нахмурила брови, но, не успев завершить мысль, отвлеклась.

— Ступай, Оюни. Тебе уже пора.

— Пора, — сообщая, что пришло время прощания, произнёс дух Настоящего, но, пока Совет меня не отпустил, я обратилась к Великим Духам вновь:

— Я бы хотела вам кое-что сказать. Это очень важно, хотя поверить мне или нет — это уже будет на усмотрение Великого Совета.

Я склонила голову.

— Говори, Оюни, — кивнул дух Честности.

— Это касается седьмого духа Совета — духа Будущего, Маниши. Я узнала, что она находится в плену у Князя Тьмы.

Все шестеро духов переглянулись друг с другом.

— Маниша в плену? — с недоверием и в то же время волнением переспросил меня Честность. Он взглянул на своего главного брата.

— Совет больше не имеет отношения ни к чему, что касается духа Будущего, — строго и будто бы равнодушно произнёс дух Настоящего.

Я сделала шаг навстречу Совету.

— Я знаю, все считают её предательницей. Что она по своей воле ушла с Князем, предав Светлую территорию. Но… сейчас ей нужна помощь. Она ждёт, когда её кто-то спасёт, иначе… Князь Тьмы найдёт способ, как уничтожить духа Будущего.

Всё это время мой взгляд не отрывался от Настоящего, потому что именно он из всех принимал решение за чужие судьбы.

Одна из сестёр Великих Духов, Надежда, обратилась ко мне:

— Откуда вам это известно?

— Я видела её… в своём сне. Она попросила помощи у меня. Только… — я вновь взглянула на Настоящее, — я ничем не смогу помочь тем, кто находится в плену, пока сама являюсь пленником. Поэтому решила сообщить Совету.

Но главный дух был непоколебим. И уверенно молчал.

— Ей грозит какая-то опасность? — спросила у меня Доброта.

— Думаю, да. И очень большая, — утвердительно кивнула я, и заседатели Совета вновь переглянулись.

— Совет рассмотрит этот вопрос. Благодарим вас за неравнодушие, — холодно ответил мне дух Настоящего.

И вновь три хлопка. И свет…

Глава 2.8 Избегая демона — приближаясь к демону

Маниша — единственный дух, имя которого было раскрыто. Князь Тьмы выведал её истинно наречённое имя, сделав самым уязвимым духом.

Книга N из библиотеки города Жи

Пустой светлый коридор. Но в нём — тихо и спокойно. В воздухе витал аромат диких роз. Совет Светлой территории попрощался со мной и перенёс…

Рядом было окно — точнее, оконная рама без стекла, из которой снаружи вовнутрь заглядывали зелёные виноградные лозы. Струился прохладный ветерок, отдающий запахом морского бриза. Чтобы узнать, куда на этот раз меня отправил Совет, я выглянула в окно.

Бутонов белых роз уже не видно. Но пейзаж бескрайнего блестящего моря с высоты завораживал. Я оказалась за крепостной стеной замка — в самом замке. Впереди расстилалась широкая территория с изящными садами и дорожками, утопающими в цветах. Моему взору открывался живописный вид на все владения замка Совета, от которого сложно было оторваться. Только меня настиг один вопрос, нарушив моё умиротворение: где все приглашённые? И внизу никого будто бы нет… Хотя поезд, на котором мы приехали, до сих пор стоял за стеной в порту.

Я направилась вперёд по коридору, не зная, что делать дальше. В таком огромном замке можно запросто заблудиться. А на пути ни указателей нет, ни карты.

Звук моих шагов раздавался по всему коридору, заставив в недоумении остановиться. Почему так громко? Я ведь была босая. Глаза опустились под ноги, и я в удивлении ахнула. На мне были надеты плетёные лодочки — довольно удобные, так что сначала я их даже не почувствовала. Да и… платье поменяло цвет. Зелёная юбка стала белой. Откуда-то появился пояс, вышитый изумрудными лентами — всё полностью изменилось. Локоны волос касались лица — моя коса сзади тоже была расплетена. Что это Совет сделал? Зачем все эти обновления? Только сейчас я заметила, что волосы сильно отросли, и, убрав самые непослушные локоны за уши, я пошла дальше.

Завернув на первом повороте, я оказалась перед лестницей, ведущей и наверх, и вниз. Недолго поразмышляв, я выбрала самое логичное — спускаться.

На белые ступени падали солнечные лучи — единственное, что, казалось, помимо меня, проникло в замок извне. Серьёзно, где же все? Может, на этом… конец? Но тогда я должна была бы заметить толпу, которая направлялась в сторону летучего поезда, а пирс пустовал. Я продолжала спускаться, надеясь лишь на то, что не заблужусь.

Ступеньки неожиданно оборвались. Они привели меня к закрытым высоким дверям. Я осторожно остановилась перед ними и с любопытством наклонила голову.

И что будет дальше? Опять проходить испытания? От немыслимого числа вопросов без ответов уже начинала болеть голова. Наверное, стоит просто постучать…

Устав от разгадки ребусов, я уверенно занесла руку и трижды постучала. Тяжёлые двери отворились сами. Перед глазами предстал новый зал: полукруглый, с высоким потолком и широкими распахнутыми окнами. На белых мраморных стенах, заключённые в посеребрённые рамы, висели семь картин с портретами всех семи Великих Духов Совета. Я подошла к ним ближе. Шесть изображений были искусно написаны, их вид завораживал. Ни пылинки, ни изъяна, вот только одно полотно — седьмое — было испорчено.

Я остановилась перед портретом Маниши, чьё лицо вырезали из картины, оставив лишь рваные края. Я догадалась, что это была именно она — та, кто теперь не имел права остаться в замке Совета даже в виде портрета. Мне не давала покоя её история. И предсказание…

Вспомнив о своём странном зеркальном осколке, я судорожно начала искать на шее жгутик, на котором висела подвеска. Я боялась, что она могла исчезнуть вместе с моими прошлыми вещами. Но предмет из предсказания духа Будущего был на месте. И я выдохнула, сжав его в ладони.

В спину подул прохладный ветерок, я оглянулась. Позади находился небольшой балкон, который почти полностью оплетали зелёные лозы. Я вышла наружу и прислонилась к серебряным перилам, продолжив задумчиво рассматривать свою подвеску. А может, чтобы избежать встречи с Князем, мне нужно избавиться от этого осколка? Честно говоря, совсем не хотелось знать, каким образом я попаду к демону. Но благодаря Манише я была в курсе: это случится из-за осколка. Вот бы просто выкинуть его… куда-то… чтобы никто не нашёл.

Мимолётная мысль чуть не привела к решительному действию: я сняла с шеи подвеску и замахнулась. Только на глаза попался белый блик, играющий на стене чуть ниже уровня балкона. Я пригляделась: оказалось, это была белая розочка. Бутон такой маленький и странный, видимо, ещё не раскрыт полностью. Каким-то невообразимым способом семя проросло среди камней высоко над землёй. Но, несмотря на сложность, слабый росток уже начинал расцветать…

«Где только жизнь не найдёт себе место», — подумала я и опустила руку, надев свою подвеску обратно на шею.

Значит, так и должно быть.

В противоположном конце зала с картинами виднелись новые двери. Я направилась к ним. Вновь лестница, затем коридоры, широкие залы замка. Затем снова ступени, стены, окна. Я спускалась всё ниже, пока не услышала отдалённые звуки музыки. Будто бы оркестр разыгрывался перед началом выступления. Кажется, появились и голоса людей.

Захотелось ускорить шаг. До первого этажа осталось совсем немного. И, преодолев последние ступени, я, ведомая усиливающимся звуком живых голосов, к своему удивлению, вышла не в переполненный парадный зал, а на улицу — в тихий внутренний дворик, окружённый со всех сторон, словно новой крепостью, стенами замка.

Посередине росло необычное дерево, которое сразу привлекло моё внимание — его листья были почти прозрачны.

Раскрыв рот, я обошла это странное растение и внезапно наткнулась на человека.

— Рик? — узнав поэта, окликнула я его.

Мой старый знакомый сидел под деревом с прозрачными листьями и что-то увлечённо писал на бумаге.

— Барышня Оюни, — он отвлёкся от своего занятия, заметив меня, — как прошла аудиенция с Советом?

Я подошла к Рику и села рядом, откинув голову на ствол дерева.

— Не знаю.

— Не знаете? — переспросил тот, выгнув бровь. — Как это? Вы с Ними встречались?

— Встречалась, да. Только не знаю, как применить на деле ту истину, что Они поведали мне, — пожала плечами я. — Я не могу её осознать.

— Что Они вам сказали?

Я скосила губы и продолжительно выдохнула.

— Что человек сильнее любого демона, — пресно сказала я, пожав плечами.

Рик хлопнул ресницами. Он задумался и несколько раз открывал рот, но затем выгибал золотистые брови и вновь делал задумчивый вид.

— И в чём Они не правы? — наконец, спросил он.

— А в чём правы? Даже сам Совет боится тьмы. Они не могут её победить. Ещё и закон придумали, что вмешиваться в течение событий нельзя. Разве не странно? И они ещё говорят, что человек сильнее демона, — выпалила внезапно я всё то, что не давало покоя после аудиенции.

Поэт сдержал улыбку.

— Совет не боится демонов, ты ошибаешься. Не в страхе дело. Совет да и… Жизнь… могут уничтожить Смерть, демонов, всю нечисть в одно мгновение.

— И почему они тогда этого не делают? Почему они мне сказали… самой выбираться из плена? Столько душ находится в плену! Если они могут победить и всё исправить, то почему бездействуют?!

— Потому что взамен старого зла придёт новое. Любовь даёт свободу. Человек был создан из любви самым прекрасным и, главное, свободным творением Жизни. А свобода предполагает необходимость постоянного выбора — зла или добра в том числе. Человек, выбирая зло, сам продлевает его существование.

Услышав это, я упёрлась лбом в свои колени. Казалось, так логично было обвинять Жизнь и Совет в бездействии, а на деле…

— Наверное, я просто представляла главных духов Светлой территории совсем иначе.

— Какое же ожидание было от Них? — с искренним удивлением спросил Рик.

— Они холодные и строгие, — вспомнив свои чувства после первой встречи, а потом почему-то… демонов, ответила я. — Таким… не может быть свет. Я думала, они будут хотя бы капельку добрее.

А про себя добавила: «Иначе не объяснить, почему они так равнодушно отреагировали даже на то, что их сестра находится в плену Князя Тьмы».

Рик лишь усмехнулся.

— Доброта проявляется иначе. Демоны постоянно показывают внешнюю доброту, но это совершенно не значит, что они хотят сделать доброе дело. Думаю, вы уже и сами об этом знаете, барышня Оюни.

Действительно, зачастую зло надевает маску благодетели, чтобы заманить в ловушку. Я сразу вспомнила Лис — как демон сладкоречиво заговаривал с ней и улыбался. В Мире Живых всё абсолютно так же, и я почувствовала себя невероятно глупой, начав понимать только сейчас такие очевидные истины.

Взгляд в стыде поднялся к небу. Солнце не заставило жмуриться, хоть листья дерева, под которым мы сидели, были полностью прозрачны, как стекло. Я тут же спросила у поэта:

— Что это за дерево такое?

— Гибрид Светлого дерева и обычного дуба, — пояснил мне он. — Наше священное дерево — одно во всём Мире Духов, и оно ещё ни разу за всё время существования не давало ростков. Совету после долгих попыток удалось создать гибрид, его назвали Седьмицей — деревом семи духов Совета Светлой территории. Оно тоже обладает силой защиты от тёмных духов. Но его сила не столь велика, — Рик, прогладив рукой прозрачные листья над головой, хмыкнул. — Пока что даже Совету не удалось создать нечто подобное, что проросло под одним шагом Жизни.

В тени между кустами неподалёку я заметила ворона. У него были необычные голубые глаза — они напомнили мне о человеке — но птица вспорхнула, заметив мой взгляд. И я с опечаленным видом опустила голову.

— Почему вы загрустили, барышня Оюни? — обратился ко мне Рик.

Я с вынужденной уверенностью посмотрела на него и улыбнулась.

— Потому что я поняла, что мне не сбежать.

Мой друг ничего не ответил. Я откинула голову, прикрыв глаза.

А музыка и голоса так и не исчезли. Какое-то время назад, заметив Рика, я забыла о них, но те продолжали звучать эхом — и снова коснулись моего слуха.

Неожиданно поэт поднялся и протянул мне руку.

— Вам нужно развеяться, — с непривычной напористостью произнёс он.

— Что? — я в недоумении уставилась на Рика.

— Пойдёмте, барышня Оюни. Иначе мы пропустим бал. Пусть хотя бы сегодня уйдут все печали.

— Бал? Что? — моя рука точно сама потянулась к ладони. И её подхватили, не успела я осознать, чего именно сейчас хочу: одиночества или…

Рик демонстративно скосил взгляд наверх, пытаясь мне что-то показать. Проследовав по пути его глаз, я увидела над головой открытые колонны, между которыми мелькали силуэты людей. Все были одеты в белые наряды — и сама я только сейчас заметила, что одежда Рика, как и моя, полностью изменилась.

Во внутреннем дворике за Седмицей находилась лестница, которая вела наверх, поэтому, обойдя дерево с прозрачными листьями, мы направились к балконам.

Украшенный великолепными цветами, нас встретил просторный бальный зал. Я ахнула, увидев его. Белоснежный пол украшали травяные узоры нежно-зелёного цвета. Посередине находилась огромная раздвоенная лестница с серебряными перилами, которая расходилась в разные стороны, создавая навесные балконы прямо под потолком. По бокам, отражая лучи света и дробя их, возвышались потрясающие хрустальные двери. Люди уже танцевали, на сцене играл оркестр. Вот откуда слышались музыка и голоса! Вот где были все гости!

— Здесь столько людей… — оглядевшись вокруг, сказала я Рику. — Когда же Совет успеет их всех принять?

— Уже принял, — невозмутимо ответил мне он. — Иначе бы бал не начался.

Мои глаза округлились.

— Что? Это как?

— Совет вне времени. Как минимум потому, что Духи Времени — это тоже часть Совета.

Поднявшись по ступенькам, Рик провёл меня в самый центр зала. Я на мгновение замерла, не решаясь зайти в самую толпу. Но началась новая мелодия, которая с первых нот пленила меня — вальс. Весь гомон стих, создав особую атмосферу. Мне впервые захотелось танцевать от… ощущения счастья и умиротворения. Я в такт музыке незаметно начала покачивать коленкой.

Рик, заметив мои непроизвольные движения, протянул в приглашении руку. Поэт смотрел на меня своим безмятежным убаюкивающим взглядом, от которого и мне становилось спокойнее. Но когда мы успели так сблизиться? Всеми силами я пыталась отдалиться, а он незаметно стал для меня таким же близким другом, как когда-то Лис — одним из немногих близких моему сердцу.

Улыбнувшись, я вложила ему в руку свою ладонь. Мы закружились в танце. Для каждого из нас это был особенный момент.

Вдруг в зале что-то прогремело. Замерцали краски над головой. Я подняла взгляд и увидела, как с потолка посыпались пёстрые лепестки, окутывая людей вокруг. Музыка зазвучала ещё громче. Мы с Риком, как и все, остановились, наблюдая за сказочным зрелищем. Столько красок мне ещё не представлялось наблюдать! И я подняла руки вверх, чтобы поймать цветы.

Вскоре гости рассредоточились по залу: кто-то общался, кто-то продолжал танцевать. И среди избранных душ, приглашённых в замок Совета, я не ожидала увидеть знакомых яблочных официантов! На балконах они вновь разносили свои алые пирамидки на подносах — как тогда, в гостинице — и я тут же пустилась по серебряной лестнице наверх, позвав с собой и Рика.

Мои глаза загорелись: это оно! Самое вкусное яблоко, которое мне больше нигде, даже на Светлой территории, не удавалось отыскать! А поэт, увидев, с каким наслаждением я откусила яблоко, улыбнулся.

— Поразительно… — негромко произнёс он, но я всё-таки услышала.

— Что? — поинтересовалась я.

— Что вы отдаёте предпочтение именно этим яблокам.

Его тон мне показался двусмысленным, только я не смогла уловить подтекст, потому что в тот же момент вспомнила первые встречи в гостинице заблудших душ. Глаза застыли в одной точке, прокручивая в воспоминаниях то, что видели.

— Скажи, а ты ведь… бывал на Тёмной территории? — внезапно спросила я.

— Бывал. Довольно часто, — спокойно ответил мне Рик.

— И видел Семигранный замок?

Поэт выгнул бровь, выдержав паузу.

— Видел. Но опережу ваши следующие расспросы. — Он придвинулся ко мне. — Не говорите, что вы хотите выйти?

Я выдохнула.

— Когда-нибудь придётся это сделать. И я думаю, это время настанет быстрее, чем мне бы хотелось.

— О чём вы? Зачем вам на Тёмную территорию?

— Чтобы исправить свои ошибки. На Тёмной территории находятся два человека, которых я обязана спасти. Совет не согласился помочь мне. Они не могут вмешиваться в ход событий. И всё, что я поняла из встречи с Ними — это то, что только я сама могу что-то изменить.

— Без должной подготовки вам не выжить на Тёмной территории. И тем более… не спасти тех, кто находится в заточении тьмы. — Рик сделался непривычно серьёзным и скрестил руки на груди, строго на меня посмотрев. — К тому же я не советую лично вам выходить, — сделав особый акцент, добавил он.

— Лично мне? — переспросила я и только потом поняла: — А, Князь Тьмы, ты о нём… Нашей встречи и так не избежать. А когда мы встретимся, мне не хватит никакой подготовки, чтобы победить его.

— Вы не правы, барышня Оюни, — настойчиво продолжал он. — Время и знание слабых мест противника — залог победы. — Поэт пронзительно посмотрел на меня. — Я помогу вам вызволить… ваших друзей из плена. Вам не придётся выходить, поверьте мне. А если всё же понадобится выйти один на один с Князем, я помогу подготовиться.

Эти слова воодушевили меня. Конечно, я не поддавалась иллюзии, что мне одной хватит человеческих сил отстоять себя и друзей у самого властителя Тёмной территории, но была благодарна за нужный совет и… поддержку, в которой, как никогда, нуждалась сейчас. Ведь Рик был прав в одном: время и знание, действительно, моё главное оружие. Я знала эту истину, даже если старалась не думать о ней после всего пережитого.

— Рик…

Два голубых огонька сверкнули в толпе. Не успела я договорить — внезапно, всего лишь на мгновение, мне померещилось, что за хрустальной дверью, среди разговаривающих людей, промелькнул силуэт под зонтом из белых листьев. Сердце кольнуло. Может ли… быть такое?

— Что-то не так? — непонимающе взглянул на меня поэт.

Зажмурив глаза, я вернулась к разговору, но взгляд всё ещё метался по залу.

— Да… — не думая, ответила я. — То есть, нет… Не знаю… — Мои мысли внезапно спутались. Пытаясь вновь уловить среди толпы знакомый силуэт, я никак не могла опомниться и говорить связно.

Неужели я настолько тоскую по Юудею, что он уже мерещится повсюду?

Рик оглянулся, только не понял, что меня так привлекло.

— Если нужно… отлучиться, я подожду вас здесь, — сказал он.

Я ещё раз оглянулась, сомневаясь, что видела Юудея. Я не верила своим глазам. Сателлит демона никак не мог оказаться в священном замке Совета на балу. Но этот зонт… И… голубые глаза, выглядывающие из-под шапки белых листьев… Разве бывают такие совпадения?

Я должна убедиться.

— Благодарю, Рик… Я ненадолго. Просто хочу кое-что проверить.

Встретив одобрительный кивок, я тут же поспешила к хрустальной двери. Ноги стали ватные, и с приближением к выходу из зала сердце забилось чаще. В голове проносилось столько мыслей. Я ведь так обидела его при нашей последней встрече. И как вести себя сейчас? Нужно ли объясниться? Сожаление жгло грудь.

Я уже протянула руку к двери, но вдруг замерла. А если не показалось? И мы действительно сейчас встретимся? Ладонь, надавливая на дверную ручку, сама тянулась вниз, постепенно открывая взору неизведанное.

Дверь распахнулась. Сердце уже вырывалось из груди в ожидании. Я знала, что хочу увидеть Юудея. И одновременно боялась этого. Вперёд уходил длинный коридор, в котором, устав от шума, рассредоточились в приватных беседах гости. Здесь не было так оживлённо, как в главном зале: людей можно было пересчитать по пальцам на обеих руках, но даже так — ни одного с белым лиственным зонтом. Глаза заволокла пелена слёз. Зачем искать… Что за глупость. Просто показалось. Его не может быть рядом… Это и так понятно.

В конце коридора была приоткрыта неприметная дверь. Я всё же решила проверить её напоследок. Если и там никого — вернусь обратно.

Без особого энтузиазма я заглянула внутрь: передо мной открылся вид на зал с высокими потолками, покрытыми цветочным орнаментом. По левой стороне окна скрывались за зелёными шторами. В противоположном конце зала я заметила арку, ведущую в небольшую круглую комнату, посередине которой спиной ко мне стояла фигура, скрывающаяся под лиственным зонтом.

Я замерла на месте, узнав Юудея, и тело покрылось леденящими мурашками.

— Юудей… — мой голос прозвучал почти неслышно, а в глазах начало темнеть от волнения.

Юудей обернулся.

Он на мгновение замер, а затем направился ко мне, слегка пошатываясь. Я не могла пошевелиться, просто наблюдая за каждым его шагом. Наконец, наши лица оказались друг перед другом.

— Здравствуй, Ою, — произнёс он, растянув губы в мягкой улыбке. — Я вернулся.

Юудей притянул меня к себе под зонт, обнял и медленно вдохнул запах распущенных волос.

Я чувствовала жар, исходящий от него, но рука, которая касалась моей спины, была ледяной.

— Юудей… Ты… ты здесь? Но как?

В смущении я отстранилась. Мой взгляд остановился на шее, с которой пропал золотой блеск. Ошейник демона исчез!

— Я нашёл способ, как снять ошейник, — опередил мой вопрос Юудей. — А найти тебя… для меня проще простого. К тому же с этой вещицей. — Он покрутил в руке зонт из листьев священного дерева.

— Ты… можешь теперь не служить Князю? Это правда? — глаза снова наполнились предательскими слезами. — Я так рада! Поздравляю тебя!..

Юудей неспешно кивнул. Между нами повисла недосказанность, тянущаяся с последней встречи. Слова каждого давались непросто. А я всё не решалась сказать то, что рвалось из сердца.

— Я не мог уйти, пока не попрощаюсь с тобой, — продолжил затем он.

— Уйти? Куда?

Лёгкий запах гари привлёк моё внимание. Одежда Юудея медленно тлела, а кожа на открытых местах кое-где начинала чернеть. Он не выдавал боли, но… Листья зонта выглядели теперь увядшими. Это не могло не беспокоить.

— Я возвращаюсь в Мир Живых, — ответил он.

— Как... — я вздрогнула: — Неужели… ты нашёл портал?

— Да. Как видишь, я сумел найти путь домой, — улыбнулся он, а я почувствовала, что в глазах вновь потемнело. Сейчас, разговаривая с ним, я ощущала непривычное и необъяснимое волнение, земля уходила из-под ног, когда он так смотрел. Неужели мои чувства сильнее, чем я предполагала? — И, если честно… я надеялся, мы вернёмся… вместе… Поэтому решил разыскать тебя и позвать с собой.

Голубые глаза пристально смотрели в мои, и, казалось, взгляд проникает в самую глубину души. Я вздрогнула, поймав себя на мыслях, которых не ожидала. Мы находились так близко друг к другу, и его лицо незаметно приближалось.

Это был лучший способ без слов сказать всё. Я потянулась навстречу, не понимая, что делаю… Доказать самой себе? Что? Зачем? Но внезапно дверь позади нас хлопнула. Мы резко обернулись — всего лишь сквозняк.

— С собой…? — тихо произнесла я и сделала шаг назад.

Он в недоумении выгнул бровь:

— Ты не хочешь вернуться домой?

Сомнения, взявшиеся будто из ниоткуда, опутали меня.

— Конечно, хочу. Очень хочу… Только… — каждое слово мне давалось невыносимо тяжело: я сражалась сама с собой.

— Князь ищет тебя. Нам нужно быстрее выбираться из Мира Духов. У тебя что, появились причины остаться здесь дольше?

Он будто забыл…

— Ты знаешь мои причины — Лис. Я не могу её оставить.

Юудей прищурился.

— Лис… — протянул он, а затем кивнул. — Та подруга… — движение его головы остановилось. — Можешь не переживать о ней больше. Я избавил её от плена у Искушения.

— Я видела. Спасибо, — помня, что с помощью магии он вызволил Лис из Семигранного замка, робко отозвалась я. — Только она до сих пор в опасности, она попала в…

Не успела я договорить, что Лис попала к какой-то твари на Тёмной территории, Юудей опередил меня:

— С ней всё в порядке, не волнуйся. Так же, как и тебя, я вызволил её душу с Тёмной территории. Она сейчас в городе Жи.

— В городе Жи? — удивилась я, вспомнив недавний сон. — Уже? Как…

Юудей опустил голову, сдвинув брови.

— Я… попытался сделать всё, чтобы исправить свои ошибки. Этого недостаточно, знаю. Но… — в голосе, от которого моё сердце неизбежно сжималось, звучали вина и беспокойство. — Теперь мы можем… вернуться. И начать жизнь заново, — он взял меня за руку и заглянул в глаза: — Прошу, доверься мне.

Я застыла.

Голубые зрачки отсвечивали глубокой непривычной синевой. Я не отрывалась от них, словно заворожённая, но впервые то странное чувство, которое я ощутила ранее при встрече в этом зале, проступило более чётко — волнение. Совершенно иное волнение, граничащее с паникой. Неужели… всё? Почему-то не верилось. Мне будто бы не хотелось возвращаться, и, придя к этому выводу, я не могла поверить в собственную глупость.

— Спасибо… За всё спасибо, — остановив волевым движением поток сомнений, согласилась я и с воодушевлением сжала холодную ладонь сильнее. — Я верю тебе. Как… как мы выйдем? Где этот портал?

Юудей облегчённо улыбнулся.

— Я нашёл его на Тёмной территории.

— На Тёмной? То есть, нам придётся снова… выйти? — я нервно улыбнулась, пытаясь скрыть свою неуверенность в этой идее.

— Всё ещё боишься? Мы ведь уже проходили с тобой Тёмную территорию, — усмехнулся он. — Пройдём и ещё раз. Я смогу защитить тебя. Нужно только поторопиться. Портал работает нестабильно, нужно уйти сейчас, чтобы успеть. К тому же на Тёмной территории мы в розыске. Князь Тьмы сразу узнает, когда мы появимся.

Юудей потянул меня, но я осталась на месте, вспомнив о поэте, который ждал меня в наполненном музыкой зале. Он должен узнать, что я ухожу.

— Тогда… мне надо кое с кем попрощаться. Я быстро, — улыбнулась я и хотела было развернуться, но Юудей отдёрнул:

— Нет времени, Ою, — возразил он. — Князь ищет меня теперь так же, как и тебя. Я смог разрушить демонические чары и снять ошейник, но теперь и я тоже являюсь жертвой демона. Чем дольше мы тут задерживаемся, тем больше вероятность, что не дойдём до портала. Нам нужно идти сейчас же. Иначе потеряем шанс вернуться.

Готовясь вступить в спор, я раскрыла рот, но, заметив, как его одежда продолжает тлеть, сомкнула губы.

— Хорошо. Пойдём, — скрепя сердце, я приняла решение.

Я видела, насколько больно ему находиться здесь. Барьер выжигал тёмную суть, а я своими действиями только продлевала боль. Возможно, мне сейчас нужно подавить чувство долга… Честно ли жертвовать дружбой одного человека, чтобы избавить от страданий другого? Как же тяжело об этом думать… Просто бы забыть… К тому же по возвращении в тело я забуду всё, что было в Мире Духов. В том числе и о несправедливом поступке.

Юудей крепко ухватил меня за руку и спешно повёл куда-то вглубь замка. Мне совершенно не верилось, что совсем скоро я смогу вернуться в Мир Живых. Прошлые мечты об этом давно казались недостижимыми. Обнять маму и папу вновь, пойти в школу, просто… жить, как жила раньше без демонов и клейма «жертвы». Но Этот Мир будет трудно забыть моему сердцу, даже если разум скроет все воспоминания.

Мы с Юудеем молча спустились по лестнице на первый этаж и вышли на тихую, безлюдную террасу. Перескочив через ограду, он повёл меня куда-то сквозь пышные заросли сада.

— Как мы доберёмся до портала? — не выдержав очередного удара ветви по лицу, поинтересовалась я. — Вокруг сплошное море, я не видела, кроме летучего поезда, никакого транспорта.

— У Совета и его армии есть свой транспорт. Мы воспользуемся им, — ответил Юудей, продолжая всё так же настойчиво пробираться вперёд.

Я хмыкнула:

— Ты хочешь угнать его, ведь так?

— Что ты… — послышалось плохо скрываемое ехидство в ответ. — Взять во временное пользование. Он же нам не понадобится. А ангелы потом найдут и заберут его.

Я лишь фыркнула. Мне не нравилось, когда Лис стащила ключик от тайной библиотеки. А кража собственности Великих Духов, пусть даже на время и во имя нашего возвращения в тела, казалось верхом кощунства. Мои чувства к Юудею по-прежнему горели, но, глядя на него, я, как назойливый праведник, невольно возвращалась к мысли: а точно ли правильно мы сейчас поступаем? Он был как никогда решителен… И всё же, не одобряя, я понимала причину его поведения, поэтому ничего не стала говорить.

В месте, где за зарослями парка начиналась крепостная стена, Юудей раздвинул ветви и вывел меня через тайный проход к самому морю. Там в ряд стояли десятки серебряных колесниц. Подойдя к одной из них, мы остановились.

Мой спутник настороженно оглянулся, я, дрожа уже от напряжения — за ним. По спине пробежали мурашки. Это ведь настоящий транспорт ангелов! А может… и сам Совет на них ездит!

Юудей начал смело копошиться под колёсами колесницы.

— Ты уверен, что у нас получится… запустить эту штуку? — процедила я сквозь зубы, нервно оглядываясь по сторонам. Коленки от волнения уходили в пляс. Угонять колесницы, принадлежащие ССт, сразу после аудиенции… Кто так поступает? Я ощущала себя самым неблагодарным и недостойным человеком на всей Светлой территории.

— Ты сказала, что доверяешь мне, — Юудей мельком улыбнулся. — Всё будет хорошо.

Он вернулся к своему делу, а я, неуверенно кивнув, стиснула зубы и вновь осмотрелась по сторонам. Казалось, вот-вот нас поймают. Я уже начинала паниковать. Перед глазами от волнения вновь потемнело. Дышать становилось всё тяжелее.

Повернув голову в сторону Юудея, я заметила неяркую фиолетовую вспышку, обратившуюся голубым огнём.

— Готово, — довольно хмыкнул Юудей.

Он подал мне руку, и я запрыгнула внутрь колесницы. Голова раскалывалась от волнения. Что я делаю? Облокотившись лбом на мягкие сидения, я прикрыла глаза. Затем почувствовался лёгкий толчок — мы тронулись с места и поднялись в небо. Удаляющийся пейзаж огромного замка застыл перед глазами. Я смотрела на него, пока он не превратился в маленькую точку под облаками. Вскоре море меня убаюкало. Я зевнула и, в очередной раз прикрыв глаза, уже окунулась в сон.

*

Два помощника Князя Тьмы сидели на фиолетовых шёлковых подушках, отделанных золотом, и попивали напиток из кубков, украшенных драгоценными камнями. За широким окном проглядывали тусклые лучики солнца, которые освещали все яства на столе перед ними. На всякий случай я притаилась за дверью, чтобы те двое не заметили моё присутствие.

Раньше я была уверена, что только Князь может учуять меня, но после встречи со слепой старухой в последнем сне я поняла, что некоторые сущности Тёмной территории, помимо демонов, тоже имеют способность замечать невидимое.

Вдруг со стороны окна послышалось громкое карканье, и огромная стая чёрных воронов пролетела мимо. Птиц было столько, что потребовалась продолжительная пауза, чтобы небо, наконец, очистилось от тёмных мелькающих крыльев.

— Князя же в замке нет? — проводив воронов испуганным взглядом, обратился египтянин к своему напарнику.

— Да. Не верится, — устало ухмыльнулся Ифрас. — Можешь расслабиться.

— Да какое тут расслабиться? Нам ещё за этим мерзким червём присматривать, — поморщился Неби, закатив глаза. — Князь нас убьёт, если эта тварь подохнет.

— Тише ты! — шикнул рыжий. — Помнишь, о чём говорил Князь? Не обсуждай дела утром и днём: она в любой момент может появиться и подслушать! А мы и не заметим!

Помощники демона тут же оглянулись, а я прищурилась, пытаясь понять, о каком черве они говорили. Юудей не упоминал о нём. И сама я пока не слышала о новых заботах демона. Внутри засело неприятное чувство.

В изогнутых коридорах с огромным количеством разветвляющихся в разные стороны тоннелей царила полутьма. Меня привлекли картины, которые уходили вглубь, скрываясь в темноте, и я решила проследовать за ними, оставив двух сателлитов.

На влажных каменных стенах висели портреты неизвестных мне людей. От их вида по коже пробегали мурашки. Я не знала, кто они, пока не встретила знакомое лицо — лицо Кровавой Графини. Она была изображена со всеми своими паучьими лапками. И, обернувшись на предыдущие лица, я всё поняла: это те самые проклятые, которых тьма пометила по-особенному.

Вскоре показался конец коридора, занавешенный тёмно-фиолетовыми шторами. Я продолжала идти, провожая взглядом жуткие картины, и вдруг замерла: на двух последних показались лица двух сателлитов Князя Тьмы. Портрет Неби висел предпоследним. Он ехал в древней египетской колеснице, держа в руках кнут с шипами. Ифрас завершал всю дорожку лиц. В его руках лежала горстка монет — точно таких же, как я подобрала в Мире Живых.

В испуге я отринула от портрета. Несколько судорожных неаккуратных шажков — и запуталась в шторах. Показалась длинная винтовая лестница, ведущая в непроглядный мрак.

— Где мой У-УЖИ-ИН?! — раздалось снизу нечеловеческое рычание, от которого я тут же проснулась.

*

— Ою?

За плечо меня кто-то потряхивал.

Я раскрыла глаза и увидела перед собой Юудея.

— Мы приехали, — мягко улыбнулся он и подал мне руку.

— Уже? — протерев глаза, я оглянулась и вложила ему свою ладонь. — Мы ещё на Светлой территории. Где портал, о котором ты говорил?

Колесница уже стояла на заросшем тростником пляже перед лесом. Позади море, а впереди — высокие лиственные деревья. Я взглянула на небо. Оно было затянуто серыми тучами. Благо дождь ещё не успел пойти.

— Здесь неподалёку начинается Нейтральный лес, — пояснил Юудей. — Нужно будет пройти его, а на Тёмной территории портал будет совсем близко. Я знаю путь.

Ледяная рука заставила меня в очередной раз вздрогнуть.

А может…

Или я просто настроила себя и искала повод?

Всё казалось неправильным. Даже Юудей вёл себя не как обычно. Мне не хотелось оставлять Этот Мир… вот так. Что будет после того, как я уйду? Я так и не поняла мотивов демона. И не узнаю, для чего Маниша предсказала мне зеркальный осколок.

Я сжала подвеску через край платья, не вытаскивая наружу. Да что же это?

Напоследок я обернулась, решив ещё раз насладиться видом блестящего моря. Сквозь ветви деревьев ещё видны были волны, которые омывали пляж. На горизонте оставшиеся лучи заходящего солнца выглядывали из-за туч, окрашивая серые края красными полосами. Приближалась ночь, отчего уже видно было не так хорошо. Но я заметила дорожку чёрных следов, следующую за Юудеем. Что это, смола?..

Вскоре зелёный живописный лес впереди отделился заметной линией: протянулись сухие корявые ветви, серая листва сменила изумрудные побеги. Здесь не было опознавательной арки, как на окраине города Жи, и я бы даже не заметила, когда вступила на новую землю, если бы не случайный взгляд. Перемена в природе вокруг означала то, что начиналась Нейтральная территория.

Я остановилась, настороженно вглядываясь в тёмную чащу леса впереди.

— Давай же. Ты чего? — с невозмутимым видом окликнул меня Юудей.

Я поёжилась, чуть отступив назад.

— Не знаю… У меня такое ощущение… странное.

— Какое? — незамедлительно продолжил он.

Я напряглась. Его настойчивость казалась непривычной и неуместной. Я просто не узнавала Юудея.

— Будто бы я поступаю… неправильно, — честно ответила я. — Не знаю, как это объяснить.

Он отмахнулся, закатив глаза.

— Ты просто боишься. Это понятно. После нашего побега ты первый раз выходишь за барьер.

— Почему же? — усмехнулась я. — Мы ведь с тобой выходили уже не раз на Нейтральную территорию.

Юудей активно закивал головой после еле заметной паузы.

— А… да, точно. Нейтральную территорию я, можно сказать, не считаю. Я имел в виду, не выходила на… Тёмную.

Он переступил роковую черту и, повернувшись спиной к Нейтральному лесу, уверенно протянул мне руку. А я застыла на границе. Впереди открывался сумеречный лес, из которого уже будет не повернуть обратно. Именно там, как только мы выйдем, наша жизнь вновь будет в опасности для возможности вернуть свободу. Всего один шаг отделял меня от цели, к которой я так долго шла...

Рука дрогнула и потянулась в ответ. Я всё же решилась: да, я сделаю этот шаг. И только моя ладонь оказалась возле линии слияния двух земель, меж сухих стволов деревьев засветились бело-золотые искры. Я заметила тень единорога и улыбнулась.

Белая лошадь с длинным, тонким рогом скакала навстречу нам. Я подняла руку, которую хотела вложить Юудею, и помахала доброму духу в знак приветствия. Он всегда появлялся в важные моменты моей жизни — это знак, что всё будет хорошо. Но единорог, даже не пытаясь остановиться или вывернуть в сторону, со всей скоростью бежал прямо на нас. Юудей обернулся. И в этот момент рог лошади насквозь пронзил его грудь.

Я потеряла дар речи и пошатнулась.

Горло сковал невообразимый ужас, отчего даже крик не мог вырваться наружу. В безмолвии глаза до краёв наполнились слезами.

Единорог вытащил своё оружие, и внезапно рана затянулась. Юудей хрипло рассмеялся.

— Вот неудача-то… — опустив голову, произнёс он каким-то жутким раздвоенным голосом, будто говорили сразу два человека. Его рука потянулась к лицу. Оторвался кусок кожи. Я не могла пошевелиться от страха и полного непонимания. Что же это? Казалось, я брежу. Юудей вырастал из своего тела, отчего вся его кожа трескалась. Срывая с себя кожу, словно это была неудобная и ненужная одежда, он превращался в другого человека. Тёмные волосы упали на землю, показав блестящий белый лоб. Множились мускулы, исчезали привычные мне черты. Передо мной предстал мужчина, который был на несколько голов выше и массивнее Юудея. Глубоко вздохнув, он сдёрнул остатки чужой кожи с острых скул. Из-под густых бровей сверкнули глаза. Без зрачков. Полностью залитые чернотой.

Я сразу поняла, кто стоит передо мной.

Князь Тьмы…

Единорог, подхватив меня, понёсся куда-то в сторону окраины леса — туда, где находилось море. Сзади раздался страшный рёв. Как тогда, в сером лабиринте — при первой встрече с демоном во сне начался ураган. Ветер бил в лицо, мешая нам двигаться вперёд. Но мой белоснежный спаситель не останавливался, превозмогая порывы ветра.

Как я не поняла изначально? Ведь было очевидно, что передо мной не Юудей: если бы он снял ошейник, избавившись от контракта с демоном, его кожа бы уже не дымилась на Светлой территории. Ему бы больше не понадобился зонт из листьев Священного дерева... Я пропустила… не заметила самые очевидные детали! Но где же тогда настоящий Юудей?

Крепко держа золотую гриву, я обернулась. В столбе тёмной пыли среди бушующего урагана стоял он — демон. Белела голова, почти лысая, и только на макушке извивались, словно змеи, чёрные длинные волосы. Неожиданно он сорвался с места и погнался за нами.

— Быстрее!!! Пожалуйста, быстрее!!! — закричала я, начав лихорадочно похлопывать по шее своего спасителя.

Впереди уже виднелось море. Это не остановило сказочное существо, и единорог, преодолев границу земли, помчался по воде. Под копытами разлетелись блестящие брызги. Мы не тонули. Князь тоже. Рука демона протянулась ко мне. И когда он уже был готов схватить край платья, перед нами возник яркий портал.

От вспышки света я на миг лишилась зрения и ещё теснее прижалась к гриве.

Часть 3. Глава 3.1 Первая встреча Великого духа, ангела и человека

Солнечные лучи спустились с неба и сплелись в густые золотые волосы, и небеса загорелись в глазах. Кристальные воды игривых ручьёв наполнили плоть, из луговых цветов и трав были сотканы душистые одежды и накинуты на тело. Так впервые в человеческом обличье явилась Жизнь, хоть ранее была всем и всюду. Но приняла тело, пожелав быть ближе к людям из-за Своей любви.

Книга «История Вечного Мира»,

глава 1 «Первое явление Жизни»

Ранее в Мире Духов, в Священной Обители…

Величественные золотые крылья отражали солнечный свет, разнося по ровной морской глади победоносную славу идущего. Ноги, облачённые в тяжёлые латы, уверенно и легко ступали по воде, как по земле. В волнах искрилось ещё одно отражение, наполняя сиянием всё вокруг: силуэт могучего ангела в драгоценных доспехах.

Он помнил путь, который проходил сейчас. Всё было знакомо, хоть и однообразно: небо, слившееся с морем воедино по всем сторонам горизонта. Ангел помнил, что вскоре должна была появиться широкая полоса белых лотосов, именуемая Колыбелью. И действительно…

Первый радужный пузырь, который, видимо, случайно вышел из Колыбели и заблудился, встретил ангела среди бескрайнего моря. Золотокрылый подхватил его рукой и помог найти нужное направление — наверх. Заблудший пузырь, светящийся изнутри, спешно поплыл к небесам. Умиротворённая улыбка осталась незаметной под золотым шлемом.

Вскоре показалось и морское поле, усыпанное крупными, размером с человеческий рост, белыми цветками. Из них, будто танцуя друг с другом, вылетали радужные полупрозрачные пузыри. Но перламутровые глаза застыли на ином — белоснежном замке, что уже виднелся за Колыбелью на горизонте.

Ангел остановился посреди поля на воде.

Всего шестьсот духовных лет назад он получил золотые крылья. Воин так давно не видел матери, отца и других близких — и не увидит больше никогда, ибо, если демоны узнают, кто ему дорог, то в тёмные времена обязательно отомстят самому сильному из всех людей. И именно поэтому с момента посвящения он ни разу не снимал шлем с головы — чтобы никто не смог увидеть и узнать его лицо. Теперь только Обитель можно назвать домом. Человек, ставший ангелом, вернулся Архангелом после сотен духовных лет войны вдали от света…

— Архангел! — окликнул его кто-то позади.

Крылатый в то же мгновение узнал голос, зовущий его, и обернулся. Среди сотен пузырей и белых лотосов плыл силуэт. Он словно притягивал к себе солнечные лучи и сиял изнутри.

— Жизнь… — Архангел преклонил колено. — Рад лицезреть Вас я.

Жизнь подошла и коснулась его плеча. Большие голубые глаза улыбнулись, украсив лицо тонкими морщинками.

— Я решила встретить тебя на случай, если ты забыл путь в Обитель. Тебя долго не было здесь. Я рада тебе.

Движением руки Она показала, чтобы Архангел встал. Они вместе пошли по морю в сторону белого замка.

Недолго оба молчали.

— Архангел, помнишь ли ты, что когда-то был человеком? — обратилась Жизнь к крылатому воину, который шагал по Её правую руку. Он поднял опущенный ранее взгляд. — Я бы хотела дать тебе новое задание. Но это не приказ. Как человек, ты сам сделаешь свой выбор: принять это задание или отказаться от него. — Она окинула внимательным взглядом собеседника. — Что ты думаешь?

— Да, конечно, Жизнь, буду рад служить я. Что уготовили Вы для меня?

Великий дух улыбнулась в ответ:

— Пойдём, Архангел, пойдём. Я покажу.

И они вместе вошли в яблоневые сады белого замка.

Сначала Архангел думал, что Жизнь ведёт его в свой кабинет, но Она свернула к тайному ходу в глубине аллеи. И он заметил это не сразу, ведь находился в глубоких раздумьях о новом задании. Понял только тогда, когда солнечный свет, по обыкновению гулявший в белых залах, скрыли глухие стены. Впереди появилась лестница — единственный путь, ведущий в особое место.

Архангел заглянул в голубые глаза:

— Жизнь, скажите мне… Сейчас не очень я могу понять: неужто мы… Вы… ведёте к зеркалу, что нашу суть обращает вспять?

Продолжая подниматься, Жизнь спокойно кивнула:

— Да, Архангел. И это зеркало, как знаешь ты, — один из порталов, что ведёт в Мир Живых. И сейчас мы выйдем вместе.

— Выйдем? В Мир Живых? — голос могущественного Архангела звучал взволнованно. — Но как возможно то? Отражение зеркала даёт противоположный дух всего! Разве забыли Вы, как появилась Смерть? Как сможем выйти мы и проклятье одолеть?

Услышав то, что сказал Архангел, умиротворённый взгляд Жизни заискрился. Глаза распахнулись шире, и тёплая ладонь дотронулась до холодного наплечного доспеха.

— Перед тем как мы войдём, коснись Меня, Архангел, как Я сейчас тебя. Невидимым ты станешь. И отражение своё ни в чём не потеряешь. Но только не отпускай Моего плеча, пока Я не повелю другого.

— Архангел будет послушен Вашей воле. Я покоен.

Во тьме за золотистым светом, который излучали длинные кудрявые волосы, Архангел заметил проём, скрытый от взгляда плотной стеной вьюнков. Мрачный, как и всё вокруг, он всё же привлекал к себе внимание. Значит, пришли…

Рука, закованная в доспехи, судорожно ухватилась за мягкое плечо впереди. Перед тем как раздвинуть стебли, Жизнь накинула на голову зелёный капюшон мантии, и оба идущих исчезли там, где были секунду назад, чтобы продолжить путь там, где их уже не будет видно. И вот — тайная комната. Посередине стояло высокое зеркало, накрытое непрозрачной тканью. Жизнь вытянула руку и откинула покрывало, обнажив кристально чистую гладь, коснулась пальцем поверхности — и зеркало стало податливым, словно вода. Оно пропустило их сразу же, ведь было порталом, через который Жизнь часто посещала Землю и множество людей на ней.

Двое прошли внутрь зазеркалья. Яркая вспышка света на мгновение ослепила их. Затем открылось пространство: золотисто-розовая бесконечность, похожая на рассвет. И в этой бесконечности парило множество дверей самых разных цветов и размеров. Ноги ступали по воздуху, как по земле, хотя в этой рассветной бесконечности не было никакой опоры.

Жизнь сняла капюшон, и обоих посетителей зазеркалья вновь стало видно. Уверенно они шли всё дальше вглубь этого сказочного странного места. Лёгкий кивок подбородком — знак Архангелу, что можно отпустить плечо. Только тогда крылатый воин смог полностью выдохнуть.

— И всё же… никак не могу понять я: что ждёте в Мире Живых Вы от меня?

— Задание твоё, Архангел, касается человека, что радостно живёт сейчас, не зная горести и тьмы, — всё так же умиротворённо отвечала ему Жизнь.

Под шлемом выгнулась бровь.

— Человеческая душа — ценнее всего, что есть на свете. Но могу ли я оставить службу, миллиарды душ, ради одной? Тьма склонилась передо мной. А что потом? Она пробудится, распустится и протянет свои руки вновь. Не понимаю, как мне потом откликнуться на весь миллиардный зов?

Жизнь остановилась у двери цвета молодой листвы и повернулась к Архангелу. Он же уставился на дверь, внимательно её разглядывая, будто форма и цвет смогут что-то рассказать о грядущем.

— Ценность этой души сравнима с миллиардом душ, Архангел. Но задание будет по твоей воле: тебе решать, взять его или отказаться. Именно поэтому я и хочу познакомить тебя с той душой — прежде, чем сделаешь выбор. Пойдём, открой эту дверь.

Голубые глаза блеснули из-под светлых ресниц, приглашая Архангела сделать новый шаг. Он недоверчиво посмотрел на дверную ручку. Крылатый не понимал, почему Жизнь так поступает. Для чего это, когда Ей же давал обет быть воином и защитником для всех?

Но он знал, что должен довериться, и открыл дверь. В лицо ударил хвойный весенний запах. Ностальгический… Словно из давно забытой сказки или из детства. Сердце сразу успокоилось. Жизнь пошла первой и позвала его за собой. Вскоре из бесконечности стали складываться первые картины.

— Вот мы и вышли в Мир Живых, Архангел, — произнёс Великий дух, окинув гордым взглядом место, где они оказались.

Архангел не почувствовал восхищения, которое слышалось в голосе Жизни. Наоборот — он был в ужасе от увиденного. Его, могучего воина света, накрыла волна паники. Сердце бешено застучало, рот раскрылся сам по себе, а перламутровые глаза перестали моргать. Он никогда ещё не видел подобных пейзажей: даже не поверил сначала, в какой Мир вывела его Жизнь…

Всё здесь казалось нереальным и чужим. Откуда-то вырастали длинные дома до небес, напоминающие скалу Семигранного замка. Только здесь такие громады были повсюду. Машина, вдруг проехавшая мимо на высокой скорости, испугала Архангела больше, чем нашествие армии нечисти.

— Не волнуйся, здесь мы как духи. Нас не увидят люди. И мы не сможем прикоснуться ни к чему, что физическую форму имеет.

— Мир Живых… немало изменился, — скованно отозвался Архангел, почувствовав себя меньше, чем был на самом деле. — Когда я жил здесь, всё чудилось иначе. Теперь: железные огромные жуки, дома, похожие на горы. Подобного я не видел раньше.

— Да, Мир Живых быстро растёт и развивается. С одной стороны, мне нравится за этим наблюдать, но с другой…

Взгляды обоих обратились к шумной компании молодёжи, за которой следовала тихая группа краснокожих людоловов Искушения.

— С развитием Мира Живых крепнет и тьма, поглощающая его.

Архангел сжал рукоять своего меча, который всё это время был в ножнах, но Жизнь остановила его.

— Нет, Архангел. Мы не должны вмешиваться. — Она сделала паузу, остановив взгляд на людях. Архангел не сразу заметил разницу: сигареты, алкоголь в руках тех, за кем шли тени демона. — Помни: в Мире Духов ты много нечисти истребил, но сейчас мы не можем влиять на человеческий выбор. Людоловы появились здесь только потому, что люди позволяют им быть. Они не хотят расставаться со своими соседями, даже когда слышат Мой голос в своей голове.

Нехотя Архангел убрал меч, всё ещё не отрывая взгляда от компании, которая бодро прошла мимо. Взгляды краснокожих встретились со светом, возникшим рядом, и людоловы отстранились от своих жертв. Опустились руки с сигаретами, от губ отлипли горлышки бутылок. Но как только свет отступил — невидимые для людей соседи осмелели и вцепились с новой силой в шеи и руки.

— Это печально слышать, Жизнь, — поник Архангел. — Во грехе Мир Живых увяз. Я и не знал, что души здесь утопит грязь.

— Идём, Архангел.

Жизнь повела Своего воина по дорогам вдоль домов, через парк. И вот показалось здание. Послышался продолжительный звон изнутри, и множество детей начало выбегать из главной двери. А Жизнь с Архангелом всё стояли, наблюдая за ними.

Наконец, золотокрылый не выдержал:

— Мы остановились, но я не пойму, кто тот человек, о котором Вы говорили? С кем же познакомить Вы меня хотели?

Жизнь скосила хитрый взгляд и ещё шире улыбнулась.

— Подожди, Архангел, подожди… Скоро она уже выйдет из школы. Встретим её.

«Из школы…? Значит, маленькая девочка…?!» — удивился крылатый воин.

И без того вздёрнутые от всего увиденного брови Архангела полезли вверх ещё сильнее. Он уже готов был отказаться, как только услышал о школе, но отвлёкся. Мимо проехал мотоцикл — громкое непонятное существо, несущее на своей спине двух людей. Первая мысль была — демон? Рука даже вновь сжала рукоять ангельского оружия. И в этот миг Жизнь радостно воскликнула, захватив внимание воина:

— А! Вот и она.

Архангел тут же вскинул голову, высматривая, на кого же указала Жизнь. Но искать даже не пришлось.

Нежно-зелёный свет, исходящий от силуэта, озарил пространство. К слову, люди в Мире Живых выглядели для Архангела по-особенному: он мог видеть внутренний свет их души. У кого-то он горел тусклой каймой у кожи, у других — вообще был не виден. Некоторые излучали темноватый свет — обычно те, к кому присосались людоловы. А подобного сияния и насыщенного цвета сподвижник Жизни ещё не встречал. Он по-настоящему был восхищён. Что же за задание ему хотят поручить?

— Оюни, — протянула Жизнь, мягко улыбнувшись, — Девочка, которой подвластно изменить ход игры Князя Тьмы.

«Значит, барышня Оюни…» — подумал про себя Архангел.

Но что она, пусть даже её душа настолько светлая, сможет сделать против сверхдемона? Брови тут же нахмурились.

— Что-то не пойму я, Жизнь. Барышня ещё мала и потому… никак не пойму я Ваши слова. Князь Тьмы? Игра? Как связана с войной в Мире Духов она?

Оюни прошла мимо Жизни, прямо перед Архангелом. И он замер, внимательно пытаясь разглядеть её за то короткое время, что она находилась рядом.

Как только школьница прошла, оба духа направились вслед за ней.

— Её первое имя осталось в глуби веков, — ответила Жизнь. — Но демон Алчности всё ещё помнит. И Смерть тоже. И они уже нашли потерянную душу, Архангел. Время пришло.

— Время… для чего? Неужели…

Оюни шла по парку, и всё это время Архангел не отрывал от неё пристального взгляда. Он пытался понять, почему Жизнь выбрала именно эту девочку. И будто бы… незаметно для самого себя убеждался, не понимая до конца, что в ней действительно есть нечто особенное.

Неожиданно в парке что-то изменилось. Воздух сгустился, и запах, режущий нос, окутал всё вокруг. Солнечный свет потускнел — это сразу заметили и Жизнь, и её крылатый воин.

Среди деревьев зоркий глаз Архангела уловил движение — чёрную, самую опасную из всех теней Мира Духов. Сейчас она приняла облик ворона, но суть — сама тень — была видна для двоих. Крылатый незамедлительно вынул ангельский меч, озарив ярким светом острия пространство.

— Стой, Архангел, — строго произнесла Жизнь, коснувшись оружия. — Смерть здесь.

На этот раз Архангел не был покорён и упорно держал меч, направив его на ворона, в чьё тело вселилась сама Смерть.

— Я избавлю Этот Мир от пары чёрных глаз извне, — заскрежетал он зубами.

— Не смей. Это не твоя битва. Смерти только Я могу противостоять.

Голубые и чёрные глаза встретились.

Ворон несколько раз каркнул, и Великий дух услышала скрытый шёпот, направленный лишь Ей: «Сейчас ты не сможешь уже ничего изменить, Жизнь».

Золотоволосая Жизнь перевела взгляд, полный сострадания, на девочку, которая уже склонилась над своей судьбой, воплощённой в одном предмете. Жизнь не двинулась, хотя её зрачки сузились от волнения.

Рука Оюни уже разгребала сосновые иголки, и это видел Архангел. Он чувствовал тьму под её рукой. Заметил блеск монеты. И сразу узнал её. Но как одна из тридцати златых оказалась здесь, в Мире Живых?

Не выдержав, он воскликнул:

— Жизнь, позвольте мне вмешаться! Барышня сия проклятье на душу сейчас возьмёт!

Его грудь, закованная в золотые доспехи, дёрнулась навстречу тьме. Меч загорелся ярче, чем прежде.

Но твёрдая рука вновь остановила порыв воина. Преградив путь Архангелу, Жизнь сама направилась к тени.

— Эту девочку ты не получишь, Смерть.

Остановившись рядом с Оюни, Жизнь скосила на неё взгляд. Взгляд, полный силы всего сущего — тот, что человек почувствует, даже не видя того, кто на него смотрит. Его ощутил и Архангел, находясь на расстоянии. Но девочка уже была увлечена монетой…

«Уходи!» — прогремел голос Жизни.

Оюни вздрогнула. Она почувствовала присутствие Жизни, услышала Её…

Скрипя от напряжения зубами, Архангел наблюдал за происходящим. Если бы не личный приказ Жизни, он бы давно вмешался. Разрубил бы и монету, и тень Смерти, не дав человеческой душе облачиться во тьму! А бездействовать, оставаясь в стороне, — хуже всех суровых битв, что он пережил.

Смерть, которая сейчас вселилась в ворона, ехидно прошипела: «Она, как и любой слабый человечишка, уже поддалась чарам монеты. Теперь, даже слыша тебя, она не послушает. Попробуй поборись за эту душу».

Проигнорировав тьму, Жизнь подошла ближе к Оюни, и Её голос с новой силой разнёсся по округе, словно гром:

«Я сказала… уходи!»

Жизнь потянулась было к девочке, но, почти коснувшись, опустила руку и отступила от неё.

Нельзя вмешиваться в человеческий выбор… Она не может этого сделать… снова — и так достаточно повлияла. Если сделать что-то большее для этого ребёнка, последствия могут оказаться обратными. Жизни оставалось только смотреть, как Оюни, уже поддавшаяся чарам златой, берёт в руки проклятый артефакт.

Монета, оказавшись в ладони, тут же поглотила изумрудный свет, в который было облачено тело. Тьма нависла над ней и обволокла душу. Никакие попытки повлиять не помогли исправить грядущее.

«Вот видишь, Жизнь. Свершилось!» — прокричал ворон с уходом Смерти и вспорхнул.

Первый чёрный людолов не заставил себя долго ждать. Даже Оюни его заметила. Её глаза в ужасе застыли на тени Смерти, направлявшейся к ней.

Пальцы Архангела каменели на рукояти меча. Если людолов настигнет эту девочку, она тут же отправится на Тёмную территорию… А Жизнь всё не отдаёт приказ вступиться — вообще никакого приказа!

— Внучка, с тобой всё хорошо? — поинтересовалась состоянием девочки одна неравнодушная старушка.

Архангел наблюдал за ними, слегка подрагивая от напряжения.

— Да, всё… хорошо… — процедила Оюни.

Услышав испуганный голос, скрывавшийся за маской уверенности, крылатый воин не выдержал и сорвался с места. Золотые перья закружили воздух в вихрь, втянув внутрь светового столба и людолова Смерти. Один взмах мечом — лезвие, похожее на концентрированный луч солнца, взмыло к небу. Тень тонким потоком, как еле заметная дымка, вылетела вверх через остриё ангельского оружия. Людолов чёрного цвета был обращён в пепел, который развеялся по ветру.

Жизнь возникла рядом с Архангелом внезапно.

— Больше в Мире Живых не делай так, — сказала Она с нравоучительной суровостью, — иначе навлечёшь лишнее внимание людоловов Смерти на Оюни.

Крылатый заглянул Ей в глаза.

— Жизнь… Я… я… — впервые бравый воин, один из сильнейших и умнейших ангелов, не понимал ничего. Абсолютно… И не знал, что спросить, на что дать ответ. Всё, чему учили, что казалось раньше правым, теперь неверно. Его устои рушились.

Жизнь опередила вопрос, который вертелся у него в голове:

— Как бы Я ни хотела помешать, она всё равно взяла бы монету. Так было предначертано. И если не сейчас, то проклятие пришло бы к ней по-другому. И, возможно, в более жестокой или даже… необратимой форме.

— Вот только барышня сия в опасности отныне. — устремив взгляд к удаляющейся фигуре, свет которой за мгновение померк, Архангел сжал губы в тонкую полоску.

Жизнь лишь кивнула в ответ. Она позвала Архангела следовать за Оюни, и так трое продолжили прогулку по парку.

— Поэтому Я и позвала тебя. Я прошу, чтобы ты, Архангел, защитил её, помог ей. Не представляешь, насколько важна эта душа.

— Чего же Вы хотите, Жизнь? Никак я не пойму.

Жизнь снова загадочно кивнула в ответ.

— Сначала ты будешь для неё чужим, потом — знакомым, другом. Затем учителем для неё ты станешь, соратником и ангелом-хранителем. Ты будешь близок к ней, как ни к кому, затем же — безропотно отпустишь. Таков будет твой путь с ней. Чтобы в будущем сохранить Миры.

Архангел задумался. Настолько близко… с человеком? И с этой девочкой нужно подружиться… ему? Тому, кто раньше был тоже человеком, но отрёкся от всего ради благополучия двух Миров? Архангел давно забыл, каково это — быть человеком. А принять прошлое вновь… Страшно… Даже непобедимому воину, которого опасается сам Князь Тьмы.

— Лучше Вас, Жизнь, человеческую душу никому не защитить. Я недостоин столь высокой чести. У меня не получится её оградить.

— Если Я буду рядом с ней, Я, безусловно, стану влиять на её выбор — как сделала, например, сейчас, хоть и не хотела. — Жизнь удручённо дёрнула губами и выдохнула: — Знаешь, почему Я выбрала именно тебя для этого задания? — Архангел заинтересованно вздёрнул бровь. — Потому что ты, как человек, сможешь делать выбор сам. И, как Архангел, поможешь изгнать и побороть тьму, что будет пытаться завладеть этой девочкой.

Крылатый ненадолго замолчал, вновь предавшись раздумьям.

— Не знаю я, как поступить: с одной стороны, я отдал Вам свою человеческую жизнь, пообещав ради людей стать ангелом навеки. Но… жертва та была не ради одного, а ради всех людей на свете. Могу ли я оставить их? А как же война, служба, честь и собственное слово? В ответе стану я за одного, но поддержки лишатся… слишком много.

— Я понимаю твоё смятение, Архангел. Но что, если в защите одного ты найдёшь спасение для многих? Что скажешь мне тогда?

— Я в замешательстве и не знаю, что ответить Вам. Барышня уже помечена Смертью, проклятие на душе её лежит. И кто, как ни Вы, поможет ей эту схватку пережить? Ою… Оюни грозит опасность, Смерть уже забрать её пыталась. И вскоре непременно заберёт… Не знаю я, что эту душу ждёт…

— Не бойся, Я отважу Смерть от Оюни на этот раз, она её не сможет заполучить. К Князю Тьмы душа не попадёт. А знакомство ваше личное произойдёт чуть позже — тогда и ответ ты свой мне дашь. Сейчас же Я хотела другого: чтобы ты узнал её. Узнал, как человек. Ибо человеческая душа должна познакомиться с настоящим, чтобы принять будущее.

Комок внезапно застрял в горле, но Архангел попытался подавить кашель. Та девочка, которую звали Оюни, — его взгляд был полностью прикован к её длинным рыжим волосам, заплетённым в косу, — вошла в многоэтажный дом, и как только дверь за ней захлопнулась, вместе с хлопком крылатый встрепенулся от неопределённых мыслей. Он только сейчас осознал то, что сказала ему Жизнь, и ком, застрявший в горле, пропал.

— Жизнь, но… — он повернулся. Оглянулся. — Жизнь?

Жизни уже не было рядом почему-то. Когда Она ушла и почему? Казалось, только что была здесь, говорила… Для чего тогда покинула его столь внезапно, оставив совсем одного в этом незнакомом месте?

Архангел остался стоять, решив дождаться, когда Жизнь вернётся. Что ему ещё делать? Он сам не понимал. Поэтому стоял…

Стоял…

Стоял…

Уже стемнело. А он всё стоял. Приказа не было никакого. Но Жизнь не могла его просто так бросить, значит, на то была причина — такие размышления по кругу проходили в его голове.

В какой-то момент благородная архангельская осанка дала слабину. Плечи дёрнулись. Не то, что бы бравый воин Жизни устал — ему просто надоело оставаться на месте и ничего не делать. Самое ненавистное — ничего не делать. Всё что угодно — только не это.

Он взглянул в окно, от которого чувствовал особую мрачную энергетику. Ком снова подкатил к горлу. Это точно окно барышни Оюни… Чувствуется веяние обжигающего холода проклятия.

Как там она? Неужели уже поддалась чарам златой, лишившись разума?

«Надо бы пройти проверить… А разве в правилах приличия входить в дом незамужней барышни? Да как я смею…» — начали проноситься человеческие забытые правила поведения.

Архангел заинтересованно наклонил голову, глядя в окно. Мысль: он же не человек более — ангел. Получил золотые крылья Архангела. Разве признанный воин света может размышлять, как человек? В опасности душа. Возможно, у Жизни появились более важные дела, а его Она оставила защитить бедную девочку? За ней же теперь будут охотиться людоловы Смерти! А может… они уже туда проникли?!

Зрачки сузились, и Архангел тут же спешным широким шагом направился в подъезд дома. Схватился за ручку — ладонь прошла. Да и дверь маловата для столь широких крыльев.

Точно… Здесь же он дух. Архангел прошёл сквозь материю и оказался внутри лестничной площадки. Начал подниматься, ступая по следам проклятия. На втором этаже оказалась самая холодная квартира, откуда веяло смертью.

Чуть колеблясь, крылатый вошёл внутрь.

Хорошо, что он был сейчас лишь духом, потому что размеры здешние совсем не подходили ему. Или его параметры не подходили под здешние. Не только крылья — весь он не помещался в узком коридоре, который к тому же был заставлен диковинными неизвестными предметами. Архангел всё равно по привычке аккуратно переступал через них, боясь сломать. Так, ощущая приближающийся холод, он дошёл до двери в комнату. И остановился.

Почему-то ему стало по-человечески страшно. За этот день он испугался уже несколько раз, а ведь подобного не было тысячелетиями… Страх поразил его сердце из-за другого человека. Он не представлял, как выполнить задание: стать одновременно другом, учителем, соратником, ангелом-хранителем. Возможно ли такое? И всё-таки… почему именно эта девочка?

Любопытство перевалило за критическую ангельскую отметку. В любом случае ему было интересно, кем является этот человек. Крылатый прошёл через ещё одну дверь, чувствуя неловкость.

Не зная того, Оюни встретила Архангела впервые в своей комнате. Она читала одну из книг домашней коллекции, когда он вошёл. Чем немало его озадачила.

Любопытство ещё более разгорелось внутри всегда сдержанного Архангела. Прежде чем сделать следующий шаг в комнате, он осмотрелся на наличие людоловов: всё чисто, никого из теней демонов нет.

Но разве она не должна была обезуметь от чар монеты? Обычно люди, которые держали в руках даже одну златую, не могли совладать с собой, становясь одержимыми. А она… просто… читает книгу? Архангел не мог поверить своим глазам. Возможно, барышня Оюни не так уж и проста, как кажется на первый взгляд. Не зря внутренний свет её души виделся таким ярким при их первой встрече.

Что же она читает? Может, чтение настолько увлекательно, что даже смогло притупить действие проклятия?..

Осторожно он прошёл дальше, но всё ещё не подходя близко к Ою. Крылатый снова огляделся — на этот раз, чтобы изучить комнату. Многие предметы ему были не слишком знакомы, зато точно приглянулся большой книжный шкаф. Он провёл рукой по корешкам, хоть и не мог коснуться. Авторы занятные, многих даже знал из библиотек в Мире Духов, несмотря на то, что эти люди были рождены на Земле гораздо позже него. Архангел всегда увлекался чтением, поэтому списком литературы барышни Оюни он остался вполне доволен.

Крылатый направился дальше. Заметил тарелку яблок на столе. Серебристо-перламутровый взгляд вновь метнулся к хозяйке комнаты — в руке у неё тоже яблоко. И несколько огрызков рядом. Значит, любимый фрукт — яблоки? Архангел улыбнулся этой мысли.

А что всё же она читает? У неё ведь такие замечательные экземпляры в библиотеке!

Архангел подошёл к изголовью кровати Оюни и, прижавшись к стене, слегка наклонил голову, чтобы прочитать текст. Изначально он лишь хотел взглянуть, но сам не заметил, как вместе с той девочкой, помеченной Смертью, увлёкся историей. Потихоньку гигант с крыльями сполз по стенке и уткнулся в книгу.

Некоторое время они вместе читали, пока за окном не раздался какой-то шум. Оюни не заметила его — это был еле слышный стук по стеклу. А вот Архангел тотчас вздёрнул голову.

Там, на улице, цепляясь за подоконник второго этажа, уже карабкались… несколько чёрных людоловов.

Встретившись взглядом с Архангелом, они тут же отцепились от внешней стены дома и кинулись прочь. Забыв про увлекательную историю, в которую погрузился до этого, воин Жизни сорвался вслед за ними. Погоня была недолгой. Группа людоловов пряталась, растекаясь в ночных тенях. Опытный воин быстро понял, что его отвлекают и уводят подальше, поэтому вернулся к дому Ою. Он достал ангельский меч, осветив улицу ярче фонарей.

Если людоловов нельзя здесь уничтожать — убив одного, он уже привлёк внимание нескольких — Архангел придумал другой способ защиты. Остриё своего священного оружия он уткнул в землю и начал обходить вокруг всю многоэтажку, в которой жила девочка. Тонкая светящаяся линия опоясала дом, закрыв проход для нечистых тварей. Архангел выдохнул: на эту ночь, пока она спит, никто из людоловов не проберётся за очерченные пределы. Можно не переживать. Но…

Неприятная мысль всё же проскользнула в голове…

Сознание Ою теперь тоже повреждено силой проклятия, и даже через сон… чисто теоретически… к ней могут проникнуть прямо в душу, минуя тело. Крылатый сам себя успокоил: вроде бы людоловы через сны не умеют проникать. Поэтому опасаться нечего.

Выдохнув, он решил прогуляться, чтобы остудить мысли. Никто не видел, как настоящий Архангел Жизни и всего Мира Духов прогуливается по тёмным ночным улицам. А он видел всех: и добрых, и злых. Здесь можно было разглядеть концентрацию всего. Смешанную друг с другом. Мир Живых всё же находился в некоем балансе. Не было слишком много тьмы, как казалось днём. Но и света тоже было недостаточно. Возможно ли с помощью этой девочки по имени Оюни что-то изменить? А может, сначала нужно измениться самому, чтобы что-то получилось?

Архангел остановился перед каким-то городским озером и внезапно увидел своё отражение в воде. Крылья за спиной. Золотой шлем… «И мне… придётся открыть ей моё лицо?» — вспыхнуло вдруг. Черты, которые забыл даже он, впервые увидит… другой человек.

Так, размышляя, Архангел не заметил, как наступило утро, затем пришёл день, а потом уже настал и вечер. Шагая по дороге, он внезапно остановился и огляделся вокруг.

Барышня Оюни! Как её… теперь найти?! Жизнь оставила его рядом с этой беззащитной девочкой, а он… просто забыл о ней! Какой позор лёг на золотые крылья… В волнении о том, что Оюни может быть в опасности, а может… уже что-то произошло… Архангел развернулся и направился…

Только куда? Он не знал, как и откуда пришёл… Столько раз сворачивал. Архангел стиснул зубы, тихо коря себя: как же так можно было — растерять за несколько часов в Мире Живых свою сосредоточенность?

Когда он уже почти отчаялся, спину обволокла тёплая волна. Крылатый узнал прежде мягкого прикосновения сзади — Жизнь вернулась.

— Что, Архангел… Готов мне дать ответ? — спросила Она.

С облегчённой радостью небесный воин обернулся.

— Жизнь… — улыбку сменила растерянность, — Вы внезапно покинули меня и так же внезапно вернулись. Скажите, что значит это?

— Ты должен был услышать Меня, Архангел, даже если Я не говорю тебе ни слова. И ты услышал.

Её губы одобрительно растянулись, и Она, развернувшись, направилась куда-то по дороге. Архангел последовал за Ней, чтобы получить более полный ответ.

— Вы снова уходите, Жизнь? — окликнул Её Архангел, и Она замедлила шаг. Великий дух повернула голову в сторону Своего главного воина. — Я… так и не смог понять Вас, как бы ни старался. К тому же… так долго размышлял, что здесь я… потерялся. Не знаю, как найти теперь ту барышню, что проклятие приняла. Где сейчас она? Она… в порядке?

— Дождись меня. Мне нужно привести помощь. Я вернусь совсем скоро, — сказала Она и скрылась за поворотом.

Какую помощь?

Архангел остался на дороге, полный растерянности и сомнений. Что происходит? Почему все слова Жизни стали такими неясными? Что ему делать? Кого Она приведёт на помощь сильнее Архангела и даже самой Себя?

Встреча с этой девочкой… ничего ему не принесла, кроме бесчисленных вопросов.

Свет фонаря, под которым стоял Архангел, вдруг замерцал. Крылатый поднял голову и нахмурился. Странное ощущение… После ухода Жизни всё вокруг будто опустело, хотя раньше он этого не чувствовал. Определённо неспроста. Что-то не так… Тьма снова начала сгущаться под покровом ночи. И запах… чёрных людоловов!

Архангел обернулся.

Всего через перекрёсток, под очередным фонарём, освещавшим дорогу, стояли тени. В ночной тиши послышался рычащий звук мотора, ещё далёкий, но мотоцикл быстро приближался. Рыжие волосы сразу бросились в глаза, и сердце в осознании сжалось — Оюни.

Взмахнув золотыми крыльями, со всей скоростью, на которую был способен, Архангел кинулся к фонарю, где жертву ждали охотники. Взгляд в сторону… Вперёд — на людоловов, расставивших чёрные руки. Она сейчас точно умрёт… Надо что-то сделать, помешать…

«Сто-ой!» — послышался пронзительный голос сквозь рёв мотора и визг колёс, когда золотые доспехи бросились прямо перед мотоциклом. Дух, не имеющий материи в Этом Мире, смог повлиять на металл. Колёса дёрнулись. Захлопнулись золотые крылья над двумя людьми. Как мог, Архангел обхватил голову Оюни во время конечного удара и прижал к себе.

И всё же полностью он не мог повлиять на материальное…

Потекла кровь, огибая дрожащие невидимые латы. Оказывается, в Мире Живых так сложно спасти не только душу, но и… тело. Вынув из ножен меч, Архангел вскочил на ноги и вновь обратился в вихрь. Но меч прошёл лишь сквозь фонарь. Там не было никого. Людоловы ушли.

Значит, жива…

Парень, что был водителем, почти сразу встал и сбежал. А вот Оюни всё не просыпалась. Но ведь… людоловы ушли…

Яркий тёплый свет оживил мрачные перламутровые глаза. Жизнь вернулась. А за ней — люди, что сразу побежали к месту аварии.

Не успела Жизнь что-то сказать Своему воину, как он опередил Её:

— Теперь я понял Вас, Жизнь. Мой выбор сделан.

Глава 3.2 Обитель Жизни

После того как Ифрас, брат Якоба, принял тридцать златых Смерти, его душа полностью покрылась чёрной смолью. Он дал обет демону Алчности, подписав нерушимый контракт. И стал его первым и самым верным человеческим слугой. Для демона Алчности вскоре он похитил Ситару, жену Якоба, чтобы привести брата к демону и Смерти и поведать тайны зеркала, за которым Жизнь спрятала новый Мир. Тогда в первом Семигранном замке Якоб разрушил первое зеркало, и Ифрас покусился на жизнь Якоба и лишил его вечного духовного тела.

Книга «История Вечного Мира», глава 9 «Первое проклятие»

— Ифрас, остановись! Умоляю! Опомнись, пока не поздно! Изгони этот тёмный яд, иначе ты навсегда потеряешь себя!

Рыжеволосый парень с жестокой усмешкой смотрит вперёд и грубо тянет за собой по лестнице девушку с растрёпанными золотистыми волосами. На женской шее — ошейник, который уже оставил сине-фиолетовые следы на коже, на руках и ногах — оковы, мешающие нормально двигаться. Пленница несколько раз падает, неловко пытается встать, но оступается и снова оказывается в ногах мужчины, тянущего её за цепь.

— Ты ошибаешься, Ситара, я наконец-то обрёл себя! — с холодной раздражительностью отвечает он, оборачиваясь, когда девушка снова не может устоять на ногах. Зелёные бездушные глаза смотрят презрительно.

— Обрёл себя?! Став рабом этого противоестественного отродья? — с отвращением произносит Ситара, глядя на своего мучителя снизу вверх.

Рыжеволосый резко останавливается посреди лестницы. Ему почти физически больно от этих слов, внутри всё холодеет, губы подрагивают, и он плотно их сжимает. Что это? Гнев? Ненависть? Боль была совсем незнакомой, тянущей. Не сумев распознать, что именно откликнулось с такой силой в его душе, Ифрас принимает странное чувство за ответную реакцию на очередное нападение. Глаза вспыхивают злым зелёным огнём, и он, дёрнув цепь, притягивает пошатывающуюся девушку к себе. Его рука крепко хватает её за щёки.

— Заткнись! Замолчи! Я больше не хочу слышать, что ты говоришь! — гневный крик больше походит на мольбу о помощи, но Ситара не знает, как достучаться до души, скованной так же, как её тело. Слишком много тьмы — уже не пробиться. — Отныне я служу великому демону Алчности! Я его правая рука, и я счастлив, что он избрал меня! Теперь мне доступна вся сила этого мира!

— Как же ты заблуждаешься, Ифрас…

Ситара с болью и надеждой вглядывается в глаза человека, с которым ещё недавно была так близка. О, брат!.. Брат любимого стал и ей родным. Его зелёные глаза всё ещё напоминают ей о прошлом — как они похожи на глаза мужа! Но сколько в них тьмы… И красная полоса на лице, проходящая через изумрудный огонь, напоминает о разрыве тёплых чувств… Она перечеркнула былое.

— Тебе не переубедить меня, — зло рычит Ифрас, приблизившись. — Тебе, которая оставила шрам на моём лице. — он подставляет правую щёку — ту сторону, где начинается и проходит через глаз нестираемый символ. Сожаление сдавливает грудь пленницы, слёзы бессилия подступают — но она молчит. В гнетущей тишине Ситара протягивает скованные трясущиеся руки к шраму, и, когда кончики пальцев приближаются к алой полосе, Ифрас со злостью отталкивает их и отворачивается. — Идём. Мой господин заждался.

Его резкость, грубость и бесчувственно отчеканенные слова возвращают пленницу в реальность.

— Нет! Нет! Отпусти! Ифрас! — осознавая бессмысленность этих попыток, Ситара, спотыкающаяся на каждой ступени, продолжает взывать к душе истинного пленника.

Ключи от оков только у него и демона, а значит, другого шанса освободиться нет. Если он доведёт её до своего нового хозяина, цепи уже никогда не спадут. Поэтому только Ифрас может её отпустить. Но он… ни за что не сделает этого.

Прислужник демона доводит девушку до массивных золотых дверей, пугающе поблескивающих среди чёрного мрамора стен, и с силой бросает её в центр зала — прямо к порогу трона.

— Господин Алчность, я поймал её! Как вы приказывали.

Цепь, соединённая с ошейником, передаётся в новые руки.

Глаза пленницы не отрываются от пола. Не потому, что она боится взглянуть на демона (хотя её сердце в ужасе колотится от его давящей жуткой ауры). Она ненавидит этого демона, зная, что он сделал. И что нужно ему.

Сдержанно, но властно рука тянет цепь, заставляя женщину поднять голову.

— Как и ожидалось, мышке не удалось избежать когтистых лап. Ну, что ж, будем знакомы, Ситара, — раздаётся низкий, расслабленно-дразнящий голос. Кулаки девушки сжимаются, когда она слышит своё имя и эту усмешку. — Точнее… мы уже встречались как-то. Помнишь? — голубые глаза округляются. Она вспоминает… Да, она уже видела его — Алчность. Его рука, сжимающая сейчас её цепь как поводок, придвигается ближе к ошейнику. Демон наклоняется и, придвинув лицо девушки к своему, шепчет на ухо: — В яблоневом саду, когда я родился. Неужели забыла?

Ситара вздёргивает подбородок, бесстрашно встречая фиолетовый огонь демонических глаз.

Так вот каким он стал — демон Алчности!

— Так вот ты какой стала, — растягивает хищную улыбку демон с фиолетовыми глазами, словно вторя её мыслям. Ситара удивляется, глядя на него. Раньше он был почти бесформенной фиолетовой тенью. Но теперь его не отличишь от человека! Мерзкая уродливая тьма из уничтоженных светлых душ сшила себе обманчивую оболочку: огромная мужская фигура, шелковистые тёмные волосы, раскинутые по широким плечам, и его лицо… сильно напоминало черты Ифраса! — Красивая, но непокорная тьме душа. — он осматривает её, как товар, поворачивая за подбородок голову. — Краси-ивая, да, — голодно облизывается Алчность. — Красивые светлые души так хороши на вкус, и тебя… так хочется съесть… Сколько подобных тебе я поглотил! Но я не съем тебя. Давай заключим сделку: расскажешь мне, как пользоваться этой занятной вещицей?

Он поворачивает голову Ситары за подбородок в сторону. Отражение света и тьмы сверкает перед глазами: рядом с троном стоит высокое зеркало. Златовласая девушка тут же узнала творение своего мужа.

Смело и дерзко она отстраняется от руки Алчности:

— Многого хочешь, демон.

— А разве плохо хотеть многого? — ухмыляется тот. — Когда покоряешь одну вершину, взор обращается к следующей. Теперь в Мире Духов я знаком с каждым. Но… как выяснилось, за этим зеркалом Жизнь спрятала ещё один… мирок. Говорят, в нём совсем нет духов — только люди, чьи души обросли особой тканью, называемой… — демон причмокивает, вспоминая что-то. И переводит взгляд на Ифраса. — Как-как?

— Физическое тело, господин, — отвечает первый прислужник.

— Да, точно. Физическим телом. Мне очень интересно познакомиться с существами, обладающими… физическим телом.

Снова в голосе звучит голод.

— От меня ты ничего не узнаешь, — скрежещет зубами Ситара, не скрывая отвращения к демону.

— Ну, да, ты ведь сама не знаешь. Конечно, что мне с тебя взять… незаурядной напуганной мышки.

Демон не озвучивает полностью свои планы, но Ситара тут же понимает… «Якоб!» — её лицо становится мертвенно-бледным. Так вот зачем Ифрас похитил её…

Теперь пазл сложился. Демону была нужна не она, а… тот, кто создал зеркало. Страх за мужа сковывает Ситару сильнее, чем оковы тело, но она уверенно заявляет:

— Не надейся, что он расскажет тебе хоть что-то.

Алчность довольно скалится: какая умная девочка — ему это даже нравится.

— Уверена? — демон снова наклоняется к пленнице. Саркастическая улыбка исчезает, и всё вокруг будто заполняет тьма, распространяющаяся от его глаз. — А если запытать на его глазах драгоценную жёнушку? Довести её до небытия, пока он сохраняет честь и достоинство? Сейчас нет бессмертия! Зато есть боль, страх, смерть, — довольная улыбка снова растягивается, обнажая звериный оскал. — Мой брат, демон Гнева, прекрасно обращается с орудиями пыток. Оценишь его умения? — фиолетовые глаза вдруг с паузой опускаются, пальцы гладят подбородок жертвы. — Конечно, будет жалко портить такую светлую душу. К тому же с невероятно привлекательным личиком.

Ситара готовится плюнуть в надменную демоническую морду, нависшую над ней, пока Алчность так близко, но внезапно со стороны входа в зал слышится грохот. Все трое оборачиваются на шум.

«Якоб!..» — дрожит голос возлюбленной. Слеза бежит по щеке.

Рыжие волосы, бледное лицо с мягкими чертами, светлая одежда, которую она так старательно вышивала в этом году — всё в крови и саже. В проёме золотых дверей стоит он — творец, держащий в руках меч. Якоб — брат Ифраса, муж Ситары.

Сквозь радость, что любимый жив, пробивается отчаяние: на что им остаётся надеяться теперь… У неё плохое предчувствие…

— О, мы даже не приступили к пыткам! Ифрас, — вальяжно откидывает голову демон в сторону своего сателлита, — видишь, твой братец уже прилетел на крыльях любви к своей жене. Герой… герой… — качает головой он. — Герой, ты прилетел один или с помощниками?

Ситара понимает, что от страха становится тяжело дышать — словно невидимая рука сдавливает горло. Почему… почему же никто больше не пришёл с ним? Почему Якоб один?

И почему его рука… постепенно опускает меч… Ситара старается выровнять дыхание. Сейчас важно быть сильной.

Якоб подходит к золотому трону, на котором восседает демон. Раздаётся металлический звон.

— Отпусти её. Тебе ведь нужен я? — заявляет Якоб, глядя на Алчность прямо и твёрдо.

Рычащий смешок слетает с губ демона, когда он картинно опускает глаза и рассматривает упавший перед ним меч.

— Значит, ты действительно прилетел один. Я, признаюсь, удивлён. — Алчность вскидывает голову. — Видишь, Ифрас, как безрассудно поступают люди, оставшиеся с Жизнью?

— Да, господин, — отвечает первый прислужник.

Взгляды братьев встречаются.

— Сначала расскажи про зеркало, Якоб, — продолжает демон. — Потом, может быть, обсудим твои условия.

Фиолетовые глаза опускаются к подножию золотого трона, и рука тянет цепь, приближая к ногам пленницу. Но она не отрывает взгляда от человека впереди, игнорируя унижение.

— Ничего. Обсуждать. Я. С тобой… Не намерен! — кричит Якоб и направляется к демону, но оружие, которое он прежде отпустил, взмывает перед ним.

Две пары зелёных глаз вновь встречаются друг с другом. Остриё меча направлено одним братом в грудь другого.

Алчность ухмыляется.

— Ну, тогда и сделки не получится, — наигранно вздыхает демон. Фиолетовые глаза безмолвно приказывают прислужнику перевести остриё в сторону пленницы. — Сдвинешься ещё хоть на шаг — и твоей ненаглядной будет так больно. Ах, как жаль…

— Якоб… — шепчет Ситара и отрицательно качает головой. — Не надо!

— Понимаешь ли, у меня нет души, меня не разжалобить. А у тебя нет сил, чтобы противостоять мне, — ухмыляется демон, дёрнув за цепь так, что Ситара вскинула голову. Его лицо оказывается слишком близко к её лицу, почти соприкасаясь кожей. Девушка цепляется руками за ошейник, который сдавил шею, не позволяя вздохнуть, но она не отрывает взгляда от мужа.

Стиснув зубы, Якоб повторяет:

— Отпусти её.

— Услуга за услугу.

— Якоб, нет! — вдруг кричит Ситара, снова обретя силу голоса, но вдруг чувствует сильную боль в шее.

— Твоя жена в обмен на секреты зеркала, — притягивая цепь ещё ближе, коварно произносит демон. — Так что?

Ситара снова еле заметно качает головой. Вот только у Якоба уже есть своё решение:

— Хорошо. Я расскажу тебе всё. Ослабь цепь.

Мощная рука пропускает через пальцы кольца цепи, та струится на пол, и Ситара падает.

— Якоб, нет… Не поддавайся его уловкам! — умоляет девушка, не успев перевести дыхание.

Голубые и зелёные глаза встречаются. Этого хватает, чтобы успокоить душу женщины: он не сдался, он совершенно уверен в том, что делает… Неужели… Как же она не догадалась…

У Якоба всё ещё имеется козырь — незнание. Так же, как и у неё самой. Только… как он его использует?

— Ифрас, подведи брата к зеркалу, — приказывает демон.

«Ифрас?» — с надеждой обращается Якоб к старшему брату, но тот молчит. Грубо схватив за плечо, первый сателлит толкает создателя зеркала к его творению и встаёт рядом.

В зелёных глазах Якоба застывает отражение всех четырёх силуэтов: жена, брат, демон и, конечно, он сам. Но долго смотреть нельзя…

— Так ты скажешь? — продолжает Алчность.

Создатель зеркала поворачивается к демону.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё. Самое главное — как попасть в Мир, который спрятала за этим зеркалом Жизнь.

Кулаки Якоба сжимаются. Трудное решение, которое он так долго не мог принять, опускается бременем на плечи — бременем, что скоро спадёт с него…

— Это зеркало — моё творение… — говорит он обречённо, но с твёрдостью и силой в голосе. Пальцы касаются позолоченной рамы и скользят по узорам.

Демон следит за его движениями.

— Угу, — кивает он.

— Я не думал, что через него когда-нибудь в наш Мир просочится тьма. Я… уничтожил чистоту и невинность нашего Мира…

— Да, эта ответственность легла на твои плечи. Так и есть, Якоб.

Рука мастера скользит дальше, чуть выше по зеркалу, и останавливается.

Ситара безотрывно наблюдает за ним, пытаясь понять, что происходит. Якоб. Ифрас рядом… В какой-то момент она замечает направление взглядов: одна пара зелёных глаз не отрывается от демона, но другая… на мгновение коснувшись холодного блеска, метнулась в сторону.

— Якоб… — еле слышно шепчет пленница. Ситара знает, что муж услышит её, потому что, в отличие от врагов, он как никогда бдителен. Дыхание замирает. Глаза в испуганном волнении поднимаются к демону, а затем… к лезвию меча первого прислужника.

— Да, на мои, верно. — уголки губ Якоба дёргаются, выдавая с трудом сдерживаемые эмоции. — Тот Мир, что Жизнь спрятала от тьмы — настоящий глоток свободы для людей. Не знаю, суждено ли тебе когда-нибудь выйти в Мир Живых, но…

Движения настолько быстрые и чёткие — мощный удар в ногу настигает Ифраса врасплох, отчего его колени подгибаются, перехват оружия в коротком замешательстве, и затем лезвие с разрушительной силой врезается в зеркальную гладь. Оглушительный треск. Во все стороны летят осколки.

— Но я сделаю всё, чтобы ты никогда не добрался до него! — закончил фразу Якоб.

— Не-е-ет!!! — рёв демона разносится по залу. Выпустив из руки цепь пленницы, Алчность подрывается с места и кидается на Якоба. — Что ты наделал?!

— Я исправил свою ошибку!

— Агхр-р!!! — демон в гневе поднимает Якоба над землёй за шею. Его зубы скрежещут, тело начинает обрастать тёмно-фиолетовыми перьями. Из спины вырываются крылья, раздирая оставшуюся человеческую кожу. — Гадкий человечишка… Тебе не жить…

Ситара, видя происходящее, словно обретает безграничную силу. Сейчас или никогда! Она крепко сжимает крупный осколок, отлетевший к ней. Не обращает внимания на заструившуюся по нему кровь. Девушка, в мгновение забыв про боль, страх, оковы и цепи, бросается на жуткое существо и втыкает в его спину осколок. Из раны брызжет чёрная густая жижа, пропитывая перья и капая на пол. Многоголосый рёв разлетается по залу. Своей огромной рукой демон отбрасывает Ситару в сторону, и она ударяется головой о мрамор, но почти мгновенно поднимается. В её взгляде сила и спокойствие. Как легко дышится! Демон не отрывает от неё глаз. Рядом с Алчностью появляется тёмное полупрозрачное лицо — женское. Его губы беззвучно шепчут, но Ситара слышит в голове жуткую фразу, от которой тело бросило в дрожь: «Тёмная суть сдаётся, чёрная кровь смывается».

Алчность улыбается.

— Я запомнил тебя, — говорит он. — Мы ещё встретимся, Ситара.

И оба — демон и тень, что таилась под тёмными перьями, — внезапно исчезают.

— Сити, бежим!

Якоб хватает жену за руку, но им преграждает путь Ифрас. В его руках меч.

— О, нет! Так просто вы не уйдёте!

Якоб заводит за себя Ситару, она путается ногами в цепи, но оба медленно отступают.

— Брат, тебе не со мной нужно бороться, а с тьмой в душе.

— Сколько раз повторять! Я не брат тебе! — яростно кричит прислужник и кидается в бой.

Якоб успевает оттолкнуть жену, и братья падают на пол в ожесточённой борьбе.

— Ифрас, ты брат мой! Брат! Кровный брат! — уверенно продолжает повторять Якоб, надеясь достучаться до сознания. — Мы не должны бороться друг с другом! Загляни себе в душу, вспомни!

Ифрас скалит зубы, его лицо искажает страшная гримаса. Остриё меча направляется в грудь брата. Ещё чуть-чуть — всё будет кончено. Прислужник, обезумев, давит со всей силы на меч.

— Я помню всё! И помню, что ты всё у меня украл! И сейчас крадёшь!

— Что я мог украсть у тебя, брат, скажи? — в искреннем недоумении кричит Якоб. Он не хочет делать больно брату, не хочет отвечать ему тем же злом, с которым тот сейчас нападает на него, ибо понимает, что происходящее — обман демона, тёмный мираж. — Я пытаюсь спасти тебя!

Сбоку первый прислужник замечает силуэт, и роковой блеск заносится над рыжей головой. Ситара — она хватает тот самый осколок зеркала, который недавно вонзила в демона, и замахивается на Ифраса, чтобы спасти мужа. Но тот перехватывает её удар. Осколок зеркала падает на пол и разбивается.

— Она тоже пытается спасти?! — рычит Ифрас, теряя человеческий голос. Он приставляет к шее Ситары меч, крепко держа её за руку. — Ты уже оставила мне один шрам! Прямо на лице. Хватит! Больше я не позволю себя ранить! Я ненавижу вас обоих!

Остриё меча взмывает над жертвой, но вновь — удар. Ещё. Борьба. Братья становятся неразделимыми. Между ними сверкает меч, лезвие ранит — течёт кровь. И вот один из них замирает. Голубые глаза в ужасе застывают. Взгляд мутнеет.

Один из двоих встаёт, оставляя другого на холодном полу. Ситара видит, кто остаётся обездвиженным, и дрожащий шёпот срывается вместе со слезами:

— Якоб…

— Я исполнил наконец то, за что было заплачено, — невыносимо равнодушно отвечает Ифрас, глядя на убитого брата. Не понимая того, что совершил.

Яркий свет озаряет тёмный зал, словно из ниоткуда появляется солнце, заполняющее всё сиянием. Поднимается ветер, стирающий слёзы со щёк. Искрящийся золотой силуэт повисает в воздухе: поднимается одна его рука — трещины бегут по стенам, другая — осколки зеркала, подхваченные неведомой силой, разлетаются по сторонам с немыслимой скоростью. Здание полностью рушится, высвобождая благословенный и праведный гнев Жизни. Свет дрожит, как перед взрывом. Всё становится настолько бело, что слепит глаза. И перед тем как первый Семигранный замок полностью стирается с проклятых земель, Великий дух подхватывает двоих своих детей и уносит прочь.

*

«Якоб… Яко… Юуд… Юудей…», — я проснулась в мягкой кровати от жгучей боли в груди и стёрла с щёк дорожки слёз. Который день я плакала во сне? Что ж такое… Сердце бешено колотилось, в мыслях было только это имя. Что мне снилось? Сон испарился сразу после пробуждения, оставив только боль. Отдышавшись, я коснулась рукой своей шеи и судорожно выдохнула. События кошмара резко забылись, но в груди горело странное чувство, которое мне точно было уже знакомо. Юудей… Что с ним сейчас? Мне казалось, в этом сне мы встретились снова.

Я повернула голову.

На подушке рядом лежала раскрытая книга «История Вечного Мира» — одна из начальных глав, в которой рассказывалось о предательстве одного из братьев первых людей, созданных Жизнью. Я опять уснула за чтением… Но, если честно, мне и не хотелось читать дальше. Просто невыносимо… Хотя Жизнь сказала, что эта книга поможет разобраться в сути войны и понять, как вернуться в Мир Живых.

Только… сколько бы восходов и закатов солнца в Обители Жизни я ни наблюдала, мне так и не удалось приблизиться к разгадке… Единственное, что я узнала — имя… Ифрас. Тот герой из книги, предавший брата ради тьмы, — неужели… это тот… первый сателлит Князя, что служит у него и поныне?

Со стороны окна послышались воинственные звуки. Их я уже не пугалась, так как знала, что рано утром прямо под моим окном ангелы начинают боевые тренировки. Каждый день… На рассвете… Мне даже было интересно, как они определяют время начала без часов.

Я встала с кровати и, протерев глаза, подошла к окну. И вновь целая армия. Сколько их было? Тысяча? Казалось, не меньше. Тренировки я начинала вместе с ними, хоть и не выходила за пределы своей комнаты. Ангелы отрабатывали приёмы под предводительством самого главного из них — ангела с золотыми крыльями, скрывающего своё лицо под шлемом.

Как ни странно, этот ангел — самый главный — был гораздо меньше всех остальных. Ангелы в его армии казались непобедимыми великанами: высокого роста, в крепких серебряных доспехах. У каждого при себе имелся длинный тонкий меч, остриё которого светилось, словно было выковано солнцем. Оружие выглядело прекрасно и одновременно устрашающе — я с опаской наблюдала, как ангелы им управляются, хотя никогда не видела меч в действии за все тренировки, что успела посмотреть. Казалось, он мог разрубить скалу.

Ангел-предводитель обладал неочевидной силой, которая ощущалась даже мне издалека. Эта сила шла изнутри. В нём было что-то особенное, хоть я не могла пока рационально объяснить, что именно. Дело не в золотых доспехах… Он просто будто бы… был особенным даже среди ангелов.

Как только я подумала об этом, золотой шлем главного ангела повернулся в мою сторону. Я тут же в испуге спряталась за штору. Мог ли он действительно увидеть под таким углом?.. С такого расстояния? Если только у него орлиное зрение. Да и чего мне бояться, даже если он и заметил?

И всё же я больше не решилась выглянуть из окна.

Ранее…

Вокруг расстилалось сплошное голубое пространство. Единорог замедлил бег и уже спокойно шёл по морю. Впереди всё чётче виднелся величественный белый замок. Кое-где начали вырастать перед взором небывалых размеров зелёные, словно восковые, округлые листья, а на них — прекрасные белые лотосы, из которых вылетали таких же небывалых размеров мыльные пузыри, светящиеся изнутри.

Я заворожённо наблюдала за чудесами нового места, совершенно не понимая, куда попала. Нельзя было различить границы моря и неба — всё словно слилось воедино, и только солнце, хоть и отражающее свои золотые лучи в воде, но величественное в истинной высоте, выдавало грань между землёй и небом.

Мой длинногривый спаситель мягко шёл в сторону белого замка. Чем ближе мы подходили, тем больше он напоминал мне замок Совета, но, в отличие от первого, здесь вместо непроходимой крепостной стены возвышались колонны, соединённые кирпичными балконами. Наверху тех самых колонн стояли рыцари — рыцари с огромными крыльями за спиной. На ветру развевались их изумрудные плащи. Серебряные доспехи блестели, ослепляя. «Вот они — снова ангелы… Целая армия», — подумала я. На этот раз их были сотни, если не тысячи. Они стояли на самом верху, держа внушительные копья остриём вверх. Великолепные и устрашающие воины. Я боялась, что, когда они заметят нас, тут же направят своё оружие и слетятся вниз. Но никто даже не двинулся. Единорог спустил меня на тёплый белый песок перед границей замка.

Мышцы дрожали от усталости, и я осела на землю.

— Спасибо, что спас меня, — поблагодарила я золотогривого друга, посмотрев в его голубые глаза. — Это и был сверхдемон Князь Тьмы, ведь так?

Тот кивнул в ответ.

Я обернулась, взглянув на бесконечную морскую даль. Демон постепенно отбирал у меня всё, что было дорого. Сжав в руках песок, я через длинный выдох выпустила желание плакать и кричать от досады.

— Но… если вместо Юудея был демон, где же тогда сам Юудей? И… где я?

Единорог ничего не ответил. Да и могло ли это волшебное существо заговорить на человеческом языке? Он многозначительно взглянул на меня и молча развернулся, направившись через крепостные колонны вперёд на территорию замка.

Зелень садов внутри вскоре скрыла белоснежную «тень». А я всё оставалась у входа, не решаясь пойти за своим спасителем. Там, впереди, казалось, царила настоящая сказка: невиданные прекрасные цветы, скрытые в золотой тени, белоснежные дорожки, уходящие вглубь пёстрых кустов, и высокие яблони, полностью увешанные красными спелыми яблоками. Я не знала, верить ли мне в эту сказку. Что, если я снова протяну руку — а это очередная иллюзия Князя? Мне было страшно вновь проверять.

Я встала на ноги и, бросив сомнительный взгляд на бирюзовую воду, шагнула навстречу морю: можно попробовать уйти из этого места. Как единорог шёл по нему и не тонул? Спиной я чувствовала, как тысячи глаз наблюдают за мной. Ангелы определённо следили. И я боялась смотреть на них, чтобы случайно не бросить им вызов. Проще было не обращать внимания, словно я здесь одна. И вот нога, занесённая над водой, опустилась. Тёплое море поглотило её.

Я не разочаровалась, потому что не надеялась особо на подобное волшебство. И всё же… как единорог это сделал?

Я подняла голову, почему-то ожидая, что ангелы осудят меня или даже слетятся вниз, чтобы прогнать. Но они молчали и оставались неподвижны. А солнце, отражающееся от их доспехов, ослепляло. Я смирилась. Будь что будет. И, перейдя границу величественных колонн, направилась по дорожке из белых кирпичей к замку.

Единорог исчез, хотя с ним мне было бы спокойнее проходить новые трудности, пусть даже это место не было похоже на очередное испытание. Чего или кого мне здесь ждать? Нет, наверное, точно не демона, если мы от него убежали. Тогда что мне здесь делать? Откуда вообще появилось это место, и кто здесь живёт?

Вступив на дорожку, я почувствовала странное ощущение дома. Я дома… Я, действительно, дома. Ушла вся подозрительность, и я поспешила вперёд, проходя сквозь прекрасный яблоневый сад. Вскоре показались белоснежные стены.

Замок был высокий и, несмотря на внушительные размеры, простой и как будто лёгкий — насколько может быть лёгкой каменная твердыня. Через многочисленные колонны и окна пролетал ветер, покачивая невесомые ткани. Стены обрамляли разноцветные орхидеи. Появилась арка, ведущая внутрь. Я вошла в неё и оказалась в просторном зале, в который сверху через открытый в небо потолок струился золотой свет. Никого. Это место было пустым, но вовсе не заброшенным. Композиции цветов идеально вписывались в каждый уголок, а чистоту белого мрамора можно было сравнить с нетронутым первым снегом. Здесь точно кто-то жил. И хозяин замка трепетно заботился о каждом растении, каждом уголке в своих владениях.

«Ау?» — тихо окликнула я кого-то, не зная кого.

По бокам стояли полупрозрачные расписные горшки с орхидеями жёлтых тонов. Колонны покрывал зелёный плющ. Этот зал был огромен настолько, что я бы даже назвала его не залом, а второй внутренней территорией. Где-то на другом конце виднелась широкая лестница, обвитая цветами. Я продолжала идти и, остановившись на середине зала, подняла взгляд к небу.

— Как же ты выросла, моё дитя, моя драгоценная душа Ою, — послышался нежный женский голос. Он лился как свет — будто бы сверху, но одновременно отовсюду, и яркое золотое сияние со стороны цветочной лестницы заискрилось, озаряя стены. В ослепительных лучах я увидела фигуру, которая плавно спускалась ко мне. За ней словно выплывало солнце, заполняя постепенно светом всё пространство. И я чувствовала приятное тепло, которое растворялось внутри меня, наполняя безмятежностью и благоговением. Это солнце не ослепляло.

Золотой свет вскоре облёкся волнистыми волосами на голове силуэта. Ко мне навстречу вышла высокая женщина в зелёном струящемся платье.

— Жизнь…? — заворожённо прошептали мои губы. Лишь Её имя сразу всплыло в разуме.

Голубые глаза, словно слияние неба и самой доброты, заблестели из-под золотых локонов. Я точно уже видела эти глаза, хорошо знала… И прекрасная умиротворённая улыбка растворила все сомнения.

— Я рада принять тебя желанным гостем в Своей Обители, — с неизменной нежностью произнесла та и раскрыла руки.

— Жизнь… — лишь повторила я, и мой голос под конец дрогнул. Глаза непроизвольно наполнились слезами, как ни пыталась их удержать. Я упала в Её объятия, совершенно позабыв, кто передо мной. Но тогда это казалось неподконтрольно естественным. И также неподконтрольно естественно Жизнь прижала свои руки ко мне.

— Я знаю, твоя душа истерзана. Она переполнена страхом и болью, которые становятся отчаянием и непониманием. Так пусть вся тьма выйдет через слёзы, Моё дитя… — произнесла Она безмятежно и ласково, не переставая крепко обнимать меня.

Её слова памятными вспышками прошлого проявлялись перед глазами. Я будто переживала всё заново, но не сдерживала боль, которую, точно под прессом, сдавливала всё время глубоко внутри себя.

— Жизнь, я просто… не понимаю… Действительно, не понимаю… — всхлипывая, говорила я. — Разве я сделала что-то плохое, чтобы навлечь на себя столько бед? Я всё пыталась понять: почему я? За что? Почему именно мне на плечи легло столько непреодолимых испытаний? Я больше не могу… Я не знаю, что делать… Я чувствую себя такой… беспомощной…

Я подняла заплаканный взгляд на Жизнь. В Её больших светло-голубых глазах можно было разглядеть и небо, и море, и саму… жизнь, которая безмолвно умиротворяла. Я увидела что-то притягательно родное и, одновременно, непостижимо могучее.

— Зачастую сильный человек быстро сдаётся, если ему внушают, что он беспомощен, — не отрывая от меня глаз, Жизнь мягко улыбнулась. — И это одно из самых больших заблуждений, которое тьма посеяла в человеке и продолжает сеять. — Она коснулась ладонью моей щеки. Я всхлипнула в последний раз, и в последний раз слёзы скатились с ресниц. Наконец, я увидела Жизнь — Её силу. — Демоны испытывают человеческие души и ненавидят тех, кто им сопротивляется. Порой самым сильным приходится преодолевать и самые сложные испытания.

«И всё же никто из людей не заслуживает таких испытаний, хотя я и… понимаю, что в борьбе со злом не всё так просто», — про себя подумала я.

Если бы не Жизнь, я бы по очередной своей глупости уже попалась в лапы Князя Тьмы.

— Это Вы послали за мной единорога? — спросила я, и мой взгляд остановился на застёжке платья, где был изображён силуэт белого дерева.

Жизнь с улыбкой опустила взгляд.

— Наверное, ты уже слышала о законе, гласящем, что Жизнь и Совет Светлой территории не могут вмешиваться в ход событий двух Миров. — Она вновь пристально посмотрела на меня. — Не прямо, но косвенно Я помогаю каждому живому существу, кто нуждается в Моей помощи, и приглядываю за теми, в чьих жизнях царят покой и гармония. Но тьма рано или поздно касается всех. Испытаний не избежать. Так было с момента, когда тьма появилась — так продолжается и до сих пор. Я не могу влиять на ход событий, потому что события создаются из многочисленных человеческих выборов. Влияет на выбор сам человек. И сам человек задаёт ход не только своей жизни, но и жизни Миров.

— Жизнь… — тихо обратилась я к Ней и тут же поджала губы. Её имя возвышалось, пробуждая внутреннюю силу и во мне, — расскажите мне… — слова давались мне трудно, но я произнесла то, что хотела: — мою историю. Я хочу знать всё, чтобы… найти выход. Я хочу избавиться от Князя Тьмы, перестать быть его «жертвой», но… — пауза повисла, точно что-то защемило в горле. — Но я поняла, что мне самой не найти решения, как это сделать.

Тёплое прикосновение к плечу внезапно успокоило меня.

— Ты не будешь одна в этой борьбе, — произнесла Жизнь, не отрывая от меня взгляда, и кивнула. — Я расскажу тебе твою историю и помогу. Давай прогуляемся.

Она обернулась, приглашая меня проследовать за Ней.

Какое-то время мы шли молча по цветущим залам замка. Шли рядом, наравне. Заметив это, я чуть замедлила шаг.

Главный Дух всех Миров. Та, кто создала всё — сама Жизнь. Она шагала босыми ногами по мраморному полу — так просто. Её наряды также были очень просты.

Да, Она и была самой… свободой.

Я хотела первой начать разговор, многое спросить у Жизни, рассказать о своих переживаниях, но не осмеливалась даже поднять взгляд — не то что идти наравне с Ней. Заметив это, Жизнь улыбнулась — по-прежнему ласково — и мягко направила меня рукой обратно.

— Я знаю, какой вопрос крутится в твоей голове: почему именно тебя Князь Тьмы окрестил своей жертвой. На то было несколько причин, — после продолжительного молчания произнесла вслух Жизнь. Затем Её взгляд плавно опустился. — И главная из них сейчас висит на твоей шее.

Я поднесла руку к краю платья на груди, нащупав три грани.

— Этот осколок зеркала? Я знала, что он как-то связан с Князем Тьмы…

Я хотела вытащить осколок из-под одежды, но Жизнь меня внезапно остановила:

— Нет, не нужно.

Где-то в голосе проскользнула тревога. Подвеска осталась под тканью платья.

— Я вспомнила видение Духа Будущего, как только коснулась его впервые. Но… — я нахмурилась, — так и не поняла, как я связана с осколком и Манишей, ведь его у меня не было, когда Князь Тьмы начал охотиться за мной.

— Видение, о котором ты говоришь, было показано и Князю Тьмы, — ответила Жизнь. — Этот осколок является частью древнейшего, самого первого зеркала, из которого появилась Смерть. И также он является частью портала, который ведёт в Мир Живых.

— Портала… в Мир Живых?

Я опешила, услышав от Жизни о существовании порталов, которые мы искали с Юудеем. Порталом было… зеркало?

— После того как Вечный Мир стал рушиться, Я разделила его и за отражением того же зеркала, откуда появилась Смерть, спрятала часть нового Мира — Мир Живых, в котором могли существовать только люди. Вторая часть, где оказались запечатаны Смерть, демоны и всё, что не имело материи, осталась с другой стороны — в Мире Духов. А зеркало, соединяющее оба Мира, вскоре было разбито. Демон Алчности — впоследствии Князь Тьмы — вместе со Смертью долго искали его осколки по всему Миру Духов. Они нашли все, кроме одного.

Так вот почему в Мире Духов не найти зеркал…

— И этот осколок сейчас оказался у меня… — с силой сжав через ткань подвеску, произнесла я.

— Верно. Ему нужен этот осколок, чтобы выйти в Мир Живых и стать вместе со Смертью полноправным властителем всех Миров.

Мои глаза округлились.

— Что? Выйти в Мир Живых? Разве такое возможно?

Жизнь мягко улыбнулась, и показалось, что эта улыбка всегда была мне знакома.

— Такие тяжёлые духи, как демоны, не могут проникнуть сквозь неполноценный портал, — отрицательно качнула головой Она. — Поэтому Князю было необходимо собрать все осколки. Но такое занятие оказалось слишком долгим, за время поисков он успел создать людоловов — более лёгких демонических теней, которых ты могла наблюдать в Мире Живых. Но людоловы не то же самое, что и демоны. У них нет сил подчинить Мир Живых, — Жизнь вздохнула, сделав паузу в своём рассказе, — ведь последний из осколков Князь Тьмы так и не смог отыскать. Именно поэтому он прибег к силе Духа Будущего. Маниша показала ему видение — то же, что показала и тебе. Князь увидел, что именно ты принесёшь ему этот осколок, и решил найти тебя, подчинить себе. Только когда он разыскал то, что хотел, оказалось, что ты ещё жива. И Князь придумал план, как отправить тебя в Мир Духов: Смерть выбросила в Мир Живых одну из проклятых тридцати златых, которую ты и подобрала.

Вот цель, которую Князь преследовал… Всё изначально не было случайностью… Теперь я могла полноценно осознать ту игру, которую провернули демон и Смерть.

— Проклятая монета… Я не смогла нигде найти информацию о ней. Что это за тридцать златых?

— Это та сумма, за которую предали Смерти человечество. Самое древнее зло и первый символ отступничества человека. Ты не найдёшь знаний о тридцати златых нигде, кроме избранных древних книг, скрытых в тайных библиотеках. Каждая монета стала проклятием для любого человека, кто прикоснётся к ней. Но ты разрушила проклятие, чем разозлила не только демона, но и мою сестру. Смерть не предполагала, что ты избавишься от монеты и избежишь участи быть поглощённой проклятием.

Тем временем мы поднялись по очередной лестнице замка. Я не запоминала путь и даже не наблюдала за тем, куда меня ведут. Только сейчас, обратив внимание на высоту за окном, поняла, что прошли мы немало.

Жизнь подвела меня к какому-то помещению — единственному тёмному, скрытому за плотным занавесом вьюнков. Раздвинув зелёные стебли, мы прошли внутрь комнаты, куда почти не проникал свет. Там, посередине, стоял высокий предмет, накрытый непрозрачной тканью. Жизнь обошла его. А я, как заворожённая, стянула покрывало и заглянула в кристально чистую гладь… зеркала.

В мгновение меня словно ударило током. В отражении я увидела промелькнувшие силуэты, как из полузабытого сна: свет, людей вокруг, Жизнь… Я будто окунулась в давно забытые дни, смогла их пережить: радостные восклицания слышались отовсюду, можно даже было почувствовать аромат свежескошенной травы и леса. Правда, затем всё померкло — выходящая из зеркала тень перевернула весь окружающий мир.

Миг рождения… Смерти.

Жизнь, отразившись в зеркале, отразила и свою истину. Смерть стала Её противоположностью, Её сестрой и вторым по силе духом.

Я моргнула, отпустив зеркальные воспоминания из далёкого прошлого, и взглянула на Жизнь.

— Это… то самое зеркало? — спросила я, встревоженно оглянувшись на Жизнь, которая стояла с противоположной стороны от отражающей поверхности. Теперь я понимала почему. Поэтому накрыла зеркало обратно, чтобы ни я, ни Жизнь — никто больше не мог отразиться своей противоположностью.

— Близнец того, из которого родилась Смерть. Оно было создано позже. В Мире Духов есть только два зеркала. Первое находится в Семигранном замке, а второе — у Меня.

Я вернула взгляд к зеркалу.

— Значит, я могу выйти через него в Мир Живых? Ведь так?

— Можешь, — кивнула хозяйка Миров. — Но не найдёшь пути ни в своё тело, ни в свою жизнь. В бесконечных зеркальных отражениях человеку запросто заблудиться. И дороги обратно уже не будет. Зато, если просто заглянуть в зеркало, возможно, удастся увидеть другую сторону самой себя?

К чему это Жизнь сказала?

— Значит, один маленький осколок не даёт демону и Смерти подчинить Мир Живых. А если им удастся исполнить задуманное, то настанет конец… всему сущему, — подвела итог я и задумалась. — Но… Жизнь, я не понимаю… разве тогда будущего, которое предсказала Маниша, не избежать? Для чего она показала мне то же видение, что и Князю? В чём смысл?

Жизнь подошла ко мне и позвала взглядом, чтобы я следовала за Ней. Мы вышли из тайного зала и направились вновь по просторным коридорам замка.

— Людям непросто понять противостояние Жизни и Смерти, — начала Она. — Смерть возникла из Моего отражения и стала полной противоположностью. Её стремления понятны Мне. Но также Мне и не под силу исправить её суть, — Жизнь опечаленно вздохнула. — Также и Князь, и все демоны, что стали отражением самых светлых черт и чувств. Но люди другие. Они… могут меняться и делать собственный выбор. Я оставила в твоей комнате одну книгу, чтобы ты смогла узнать историю Вечного Мира целиком и понять, с чего всё началось. Только так ты сможешь найти ответ на свой вопрос.

— В моей комнате? — озадаченно и резко откликнулась я. — Разве моё место теперь здесь? Снова прятаться? Жизнь, простите меня, но я бы… не хотела оставаться. Я благодарна Вам за спасение, но…

— Ты хочешь спасти своих друзей, которые попали в ловушку, — точно прочитав мои мысли, опередила Жизнь.

— Вы знаете о них? Лис… Юудей… что с ними?

Жизнь впервые отвела от меня свой пристальный взгляд.

— Князь Тьмы использует их, чтобы выманить тебя за барьер. Он знает, что эти души — твоя слабость. Поэтому и держит их.

Я беспокойно продолжила:

— Жизнь… что с ними? Они… живы?

Я ловила Её взгляд, чтобы попробовать узнать ответ без слов. Но Жизнь обернулась — и в её глазах вновь читались лишь гармония и спокойствие.

— Да, Ою, они живы, — кивнула Она. — Поверь Мне, когда-нибудь ты с ними снова встретишься. — В паузе растянулась мягкая, немного усталая и, казалось, печальная улыбка. — Но не сейчас. Ещё не то время.

— А… — я хлопнула в недоумении ресницами, — когда настанет это… то время?

— Потерпи. Поспешные решения приводят к непоправимым последствиям. Я обещаю тебе, с Лис и Юудеем всё будет хорошо. Отдай Мне все свои страхи и доверься. Не покидай Мою Обитель, чтобы не дать злу завладеть тобой. Помни: я ни одну живую душу не оставлю тьме.

Лучезарное лицо Жизни окрасилось безмятежной тревогой. Она точно знала, какие мысли начали появляться в моей голове, и, не говоря напрямую, понимала их.

И я, действительно, уже подумывала о том, чтобы уйти. Только как? Я не умела ходить по воде. В любом случае это будет не сейчас. Действительно, ещё не время…

— Хорошо, Жизнь. Я верю Вам. Я не покину Вашу Обитель, — ответила я, зная заранее, что в какой-то момент не смогу сдержать обещания.

Ранее в Семигранном замке…

Князь Тьмы захлопнул одну из пяти своих заветных дверей, и на его лице появилась лукавая ухмылка. Крепкая огромная ладонь демона разжалась, показав два небольших стеклянных шарика, сиявших голубым светом.

— Вот и сказочке конец, а Юудей был мо… ло… дец, — парцеллируя каждое слово, произнёс он и невозмутимо стряхнул пальцем немного старой серой краски, что отошла от двери. — Молодец не то слово.

Демон вместе с двумя своими сателлитами находился в тайной комнате — самой маленькой из всех в Семигранном замке, но самой охраняемой и драгоценной. Здесь не было привычного великолепного убранства, и даже окон — солнечный свет никогда не проникал в мрачные стены, чтобы не побеспокоить тех, кто выходил на службу из пяти дверей. Необычная форма помещения напоминала каплю — с круглой стороны на равном расстоянии друг от друга располагались проёмы пяти цветов: серый, зелёный, красный, фиолетовый и чёрный посередине; в узком конце «капли» стоял древнейший и самый тёмный артефакт — первое зеркало, откуда вышла Смерть.

— Молодец? — пренебрежительно отозвался Ифрас. — О чём Вы, господин? Этот безродный наглец посмел напасть на вас…

— О чём номер три вообще думал, когда решил напасть… — хмыкнул египтянин вдогонку. — Неужели он настолько глуп, если решил, что сможет победить демона… с малой частью его же демонической силы?

— Не моя вина, если у Юудея помутился рассудок от жажды свободной воли, — после продолжительной паузы ответил Князь. — К счастью, он сделал всё так, как мне и нужно было. Теперь я могу исполнить свой план.

Довольный собственными замыслами сверхдемон отвернулся от серой двери и направился к выходу. За ним последовали и оба сателлита.

— Какой план, господин? — спросил рыжий, в недоумении выгнув бровь.

Все они вышли, и хозяин запер проход в тайную комнату на ключ в виде знака бесконечности — тот, что носил, не снимая, на шее. Демон ничего не ответил. Вместо этого он молча отворил другую дверь — тяжёлую, огромную, точно созданную из единого каменного блока. В глазах, полностью залитых чернотой, искрилось долгожданное предвкушение. Князь уверенно вошёл в тёмный туннель, открывшийся перед ним. Его рука загорелась фиолетовым пламенем, озарив демоническим огнём тьму. Ифрас, с недовольством проглотив игнорирование хозяина, тут же проследовал во мрак за Князем.

— Ты куда? — окликнул Неби своего напарника, но тот лишь скрылся без ответа в черноте холодного коридора. Нехотя второй прислужник тоже шагнул за дверь, погрузившись во тьму. — Освещение бы сделать, раз мы теперь здесь часто появляемся, — добавил он.

— Заткнись, — огрызнулся рыжий. — Можешь не идти, если не хочешь.

Ифрас с пристрастием следил за тусклым свечением двух стеклянных шариков, что Князь сжимал в ладони. Ему хотелось убедиться, что он смог разгадать план хозяина. Практически всегда ему это и удавалось, сомневался он лишь сейчас — потому что не знал наверняка, что сделает его господин.

Внутрь влетел промозглый ветер. Пройдя туннель, троица поднялась наверх, открыв ещё один проход — последний, куда как раз и направлялся хозяин Семигранного замка. Внутри высокой башни под открытым небом, словно в бездонном колодце, лежали разноцветные горы сияющих стеклянных шариков. Здесь Князь погребал заживо свободу всех непокорённых человеческих душ, коим не было числа, и, хоть кроме демона и двух его помощников в башне-колодце никого не было, голоса и стоны раздавались отовсюду.

Ифрас до сих пор ждал. Он наблюдал, что сделает Князь со стекляшками. Надеялся, что демон просто оставит их здесь и забудет… Ведь тогда можно запомнить, где они лежат, потом случайно зайти и так же случайно раздавить ногой.

Но Князь Тьмы долго стоял посреди колодца, глядя на небо. Он не выпускал из рук, казалось бы, ненужные стекляшки. Поэтому Ифрас не понимал. Ничего не понимал…

Крепко сжав в руках два стеклянных голубых шарика, Князь Тьмы внезапно обратился в большого чёрного ворона и взлетел в небо, в которое недавно смотрел.

Глава 3.3 Архангел, который был человеком

…Скучая по своему погибшему возлюбленному, Ситара долго смотрела на яблоню, которую они посадили вместе — да так долго, что один из плодов под действием чувств обратился в съедобное золото. Тогда Ситара взяла яблоко цвета солнца, и на него упала слеза. И сказала Ситара: «Если бы мы только смогли вновь вместе собрать корзину, полную яблок». И Жизнь услышала её слова и исполнила самое заветное желание своего дитя…

Книга «История Вечного Мира», глава 30 «История о золотом яблоке»

Палец плавно вёл по тёмным дорогам на широкой старой карте. Я знала этот путь: от особняка Кровавой Графини, через болото утопленниц и прямо к городу Жи. Теперь воспоминания оживали, и отрезки на выцветшей бумаге обретали краски. Я вновь могла почувствовать касание тёплой ладони, пропустить сквозь кожу холод и тьму Тёмного леса, уловить яркий свет голубого огня, что спас меня.

Мне стало как никогда одиноко, несмотря на благодатную и нерушимую безмятежность Обители.

Где сейчас Юудей, в каком состоянии? Он должен постараться выжить. А я постараюсь ради него и ради Лис научиться всему, что будет полезно. Я обязательно спасу их, чего бы мне это ни стоило. Только бы Князь ничего не сделал раньше…

Один за другим пролетали дни, каждый из которых я проводила в библиотеке Обители Жизни с чётким намерением ответить на брошенный Князем вызов. Но как добраться до самого тёмного и проклятого из всех мест и не попасться самой? Я знала: Юудей где-то там, в Семигранном замке. А Лис…

Стеклянный красный шарик, в который она превратилась, как оказалось, укатился довольно далеко от Семигранного замка, если не попал в бездонную пропасть у подножия демонического логова — пропасть, в которой могло безвозвратно исчезнуть всё, даже воды тёмного проклятого моря. Отчаянный бросок Юудея отправил Лис гораздо дальше — дальше обрыва, через лес, на порог дома какой-то слепой ведьмы.

Карта Мира Духов пришлась мне очень кстати для поисков. Через неё я смогла изучить почти каждую дорожку, каждый город, окрестности перед Семигранным замком. Из сна я запомнила пейзаж: маленькая избушка в глуши, хлипкая ограда, лесная дорога и тёмная скала с мрачным замком на вершине, виднеющаяся из-за верхушек деревьев. Именно там должны были обитать демоны — нет сомнений. И единственное место, которое по моему описанию совпадало с характеристиками на карте, находилось совсем рядом. Дом, выделенный жуткой меткой «Похитительница глаз».

Палец, преодолевший по карте путь от Тёмной территории к Светлой, замер, а потом вновь направился обратно. Я проследовала напрямую через весь Нейтральный лес. Здесь не было ничего необычного — лишь узкая полоса мрачной чащи. Прямо посередине, как ориентир, разделяющий поровну обе территории, располагалась бывшая гостиница для заблудших душ. Сколько времени прошло с того момента, когда мы с Лис переступили её границы? День? Нет, даже меньше. До того, как нас подобрал Роувон, прошла ночь — и мы вступили на Тёмную территорию.

Значит, потребуется всего ночь. Может, две. Чтобы добраться от города Жи до самой конечной точки Нейтрального леса. А затем меня встретит Тёмная территория.

Проведя ногтем по карте в размышлениях о своём непростом походе, я неожиданно достигла пальцем озера. Конечная точка, после которой до Семигранного замка рукой подать. И самая сложная. Озеро казалось просто необъятным — почти как море. Но не успела я подумать о том, как его покорить, как раздался звон колоколов. Сердце тут же неприятно кольнуло. За все дни проживания в Обители мне ещё не доводилось слышать ничего подобного.

Оставив карту, я подбежала к раскрытому окну и высунулась наружу. Впервые небо затянулось серыми тучами. На одной из башен белого многоуровневого замка несколько ангелов били в большие золотые колокола, распространяя тревожный звон по всей округе. На этот звук, я заметила, начали оборачиваться и другие ангелы, стоявшие на крепостной стене. И я ринулась из библиотеки вниз по лестнице.

Точно что-то случилось. Это было понятно даже по погоде всегда солнечной Обители.

На первом этаже, пробегая мимо трапезной, в проёме я заметила Жизнь. Я остановилась и вышла к Ней.

Пахло сладкой яблочной выпечкой.

Наш Творец, главный дух обоих Миров, заботливо накрывала стол, раскладывая блюдца и чашки. Заваривался чай в чайнике, выпуская из носика пар. Каждое простое движение, как всегда, было непринуждённо грациозно. Я знала, что Она старалась для меня.

— Жизнь… — тихо окликнула я Её. Жизнь тут же подняла на меня взгляд: уставший, но спокойный. Сегодня Её взгляд был другим. — Что означает этот звон?

— Известие со Светлой территории. Скоро Мне нужно будет покинуть Обитель.

Она так же спокойно улыбнулась и, закончив раскладывать столовые приборы, села за стол.

Я не стала спрашивать «зачем» или пытаться выяснить подробности, потому что знала, что не получу ответа. За время пребывания в Обители я тоже смогла узнать Жизнь — по крайней мере, насколько возможно узнать Великого Духа в человеческом понимании. Она была разговорчива, и сама рассказывала всё, если мне необходимо было что-то узнать. И затихала, говорила односложно, если не могла поведать большего.

Поняв, что сейчас мне не получить ответа, я развернулась и приготовилась уйти, но Жизнь окликнула меня:

— Не позавтракаешь со мной? Архангел приготовил чудесный яблочный пирог. Советую попробовать. Получилось очень вкусно.

Я остановилась.

— Это приготовил… Архангел? — удивлённо спросила я и подошла к столу.

Завтрак в Обители начинался так же, как в Мире Живых — утром. Теперь всё было как обычно: утром просыпаемся, днём бодрствуем, а ночью спим. Подобный режим отличался от обычного в Мире Духов лишь по одной причине, которую я только здесь смогла понять: души и духи были активны ночью, ведь в далёком прошлом именно ночью случилось первое зло. В Обители же всё оставалось по-прежнему.

Взгляд остановился на румяном, покрытом запечёнными дольками яблок пироге, аромат которого я уловила ещё на лестнице. Выглядело и пахло действительно вкусно. Но я не думала, что это мог приготовить Архангел. Да и… кто этот Архангел? Неужели тот главный из крылатых рыцарей?

— Да, — непринуждённо ответила Жизнь и вдруг усмехнулась. — Думаю, это угощение больше адресовано тебе, нежели Мне. — встретив мой недоумённый взгляд, Она улыбнулась с загадочным видом и продолжила: — Архангел был прекрасным пекарем, когда жил свою человеческую жизнь. И теперь, встретив человека вновь, смог вернуть прежние таланты. Знаешь, он рад, что смог на своей службе вновь встретить человека.

— Архангел… был человеком?

Жизнь положила мне, а затем себе по кусочку яблочного пирога. От одного запаха у меня заурчало в животе, и, заметив, что Жизнь начала есть, я тоже попробовала угощение. Приятная кислинка с нежной сладостью растворились на языке. Суровый воин и по совместительству пекарь — занимательное сочетание.

— Действительно, вкусно, — подметила я и отломила чайной ложкой ещё кусочек.

Жизнь начала разливать чай.

— О, лучше бы мне это сделать… — опомнилась я, но Жизнь коснулась моей руки.

— Нет-нет. Ты гостья у Меня, — ласково ответила Она.

Я села обратно. Не сводя глаз с Жизни в готовности помочь в любой момент, я неловко отломила ещё один кусочек яблочного пирога и, попробовав его, расплылась на стуле в наслаждении. Почему всё-таки так вкусно?

— Я знала, что эти яблоки тебе точно понравятся, — наблюдая за мной, подметила Жизнь. — Почаще выходи в яблоневый сад, а то всё время пропадаешь в библиотеке. В саду… тоже можно много чего любопытного найти, — с явным намёком произнесла Она.

Я отпила чая, скосив в сторону взгляд. Жизнь не сказала прямо, но, мне показалось, Она знала, что я готовлюсь выйти из Обители. От Неё ничего не утаить. В Её голосе звучали отчётливые нотки печали, хотя с лица не сходила привычная мягкая улыбка и, как ни странно, понимание. И я услышала ещё кое-что — напутствие, одобрение и благословение.

— Я прочитала одну легенду, что в Вашем яблоневом саду можно отыскать золотое яблоко. Тот, кто найдёт его, может загадать любое желание, — улыбнулась я.

— Почему же ты считаешь историю о золотом яблоке легендой? Легенда — это вымысел, а история — правда, выведенная на бумаге. Золотое яблоко не так уж просто найти. Но, может, у тебя получится?

Жизнь отпила чай, слегка прищурив голубые глаза.

А я внезапно замерла.

— Единственное, чего я хочу, — это найти Юудея и Лис, — монотонно произнесла я, глядя в одну точку, а потом подняла взгляд на хозяйку Обители. — Жизнь, скажите мне, когда настанет то время, о котором Вы говорили? Я уже так долго здесь нахожусь. Я не хочу прятаться! Пока я здесь, они страдают! — горло сжало, голос дрогнул: — Мне невмоготу больше это терпеть.

Услышав мои последние слова, Жизнь на мгновение застыла. Её глаза были широко распахнуты, а тело сжато. Впервые на Её лице я увидела боль и сразу пожалела о словах, которые неумышленно сорвались с губ.

— Ты здесь, потому что ещё не готова выйти, Ою, — выдохнув, ответила Жизнь. — Проводить время в библиотеке, определённо, полезно. Но разве ты сама тем самым не прячешься от определённых действий, чтобы помочь своим друзьям?

Я придвинулась ближе к Жизни.

— Я не совсем понимаю… Нет. Конечно, нет, я не прячусь, — тряхнула головой я. — Я, наоборот, хочу побыстрее помочь им!

Жизнь медленно моргнула и коснулась моей руки.

— Попробуй для начала выйти за рамки, в которые ты себя поместила, Ою, — сказала Она и повернула лицо в сторону окна напротив. — Сейчас Мне уже пора.

Жизнь встала из-за стола, лишь легонько коснувшись моего плеча напоследок.

— Жизнь… — окликнула я Её, подскочив с места. Она замерла, остановив и меня одним своим движением.

— Я не могу вмешиваться, Ою, помни об этом. Но ты, как человек, можешь подчинить себе любое событие, чтобы продолжать жить.

Договорив, Жизнь вышла из зала. Я остолбенела от произнесённых слов, но через пару мгновений бросилась за Ней.

— Жизнь!

За поворотом из трапезной меня встретила крупная фигура в золотом сиянии. Я чуть не врезалась в кого-то и, подняв взгляд, увидела гигантские золотые крылья. Блестящий шлем закрывал почти всё лицо. Лишь слегка виднелись подбородок и губы. Это был Архангел.

— Здравствуйте… — скованно произнесла я, глядя на небесного воина.

И его я ещё считала самым невысоким среди всех ангелов… Каких же тогда размеров остальные воины в ангельской армии, если он оказался настоящим великаном?

— Приветствую вас… — послышался безмятежный, но слегка сбивчивый голос из-под шлема, — …благородная гостья Оюни.

Он уже знал моё имя?

Увидев Архангела вблизи впервые, я сначала испугалась, но потом, взглянув на него как на человека, задумалась. Он ведь… по сути, остался человеком, пусть даже каким-то образом получил крылья за спиной.

— У вас получился… очень вкусный яблочный пирог…

Мои слова прозвучали робко, но я подумала, что нужно обязательно поблагодарить за угощение. Тем более, если Архангел делал его специально для меня! Я прищурилась, пытаясь разглядеть лицо небесного воина, но тот, словно специально, опустил подбородок, лишив меня такой возможности.

— Мне очень приятно знать, что гостья Жизни высоко оценила мои умения.

Его мягкий, размеренный голос меня окончательно успокоил. Архангел был вовсе не суровым, как мне показалось вначале.

Он поклонился в благодарность и несколько секунд простоял неподвижно, прежде чем стук тяжёлых сапог о мраморный пол разнёсся по замку. Страж Обители направился дальше — определённо по делам, из-за которых звонил колокол.

— Извините… — окликнула я его, решив не упускать шанс. — Подскажите, за Обителью что-то случилось, ведь так?

Архангел замер и медленно развернулся.

— Вы — благородная гостья Жизни, — произнёс он. — Именно поэтому я не могу обременять вас деталями ситуации за Обителью.

— Значит, случилось.

Получив ожидаемый ответ, я улыбнулась. Конечно, никто бы не рассказал правды или подробностей. У меня была догадка. И оставалось лишь убедиться.

Я направилась в сторону лестницы и ступила на ступени, начав подниматься, но вслед неожиданно послышалось:

— Юной гостье не о чем переживать. Ангелы оберегают ваш сон.

Я оглянулась. Архангел пристально смотрел на меня, словно пытался сказать ещё что-то, что я пойму без слов. А затем ушёл. Тотчас я сорвалась с места и поднялась на этаж, с которого открывался хороший вид на всю территорию Обители.

По главной дорожке в яблоневой аллее маршировала армия с белоснежными крыльями. Ангелы покидали пределы Обители и шагали вдаль по морю, ступая по воде так, словно под ногами была земля.

Я прищурилась. Как же они всё-таки это делают? Могу ли я тоже так научиться?

Вскоре на глаза попался силуэт, который неспешно плыл отдельно от общей массы ангелов. Я сразу узнала золотистые кудрявые волосы Жизни. Она тоже направлялась в сторону выхода из Обители. На плечи была накинута изумрудная плотная мантия с капюшоном — неизвестная мне ранее. И я притаилась, наблюдая за Ней.

Жизнь преодолела весь яблоневый сад и перед границей, разделяющей море и территорию замка, накинула капюшон на голову. И вдруг исчезла.

Мои глаза округлились. Незамедлительно я побежала обратно: вниз по лестнице и через всю аллею к тому месту, где последний раз видела Жизнь.

Конечно, Её не было. Ни в яблоневом саду, нигде. Как Она могла просто исчезнуть? Накинутый капюшон — это всё. Я не сомневалась, что Жизнь лишь скрылась. Именно поэтому Её никто не видел в Мире Духов — она постоянно скрывалась, когда выходила к людям. Только я не понимала, зачем. Для чего Ей быть невидимой в Мире, в котором все ждут Её появления?

Сейчас Она вышла вместе с армией ангелов за пределы Своей Обители, точно случилось что-то серьёзное. Сжав кулаки, я поспешила к морю. Последние ангелы ещё уходили, были недалеко. Я могла бы их догнать, чтобы выйти вместе с ними.

Я пробежала по белоснежному песку и настойчиво вступила в море. Но вода вновь поглотила мои ноги. Всё дальше и дальше я продолжала идти, держа в прицеле крылья, мелькавшие уже вдали. Но сопротивление и напор воды были сильнее. Море обхватывало уже по пояс. Я поняла, что мне не пройти дальше — не пропустят.

Сейчас меня оставили совсем одну в Обители Жизни. Тоска сжала грудь.

Где же мой друг, который привёз меня сюда, — единорог? Он бы мог помочь… Только я не видела его с самого появления в Обители.

Я совсем одна…

В Семигранном замке…

Князь вновь находился в подземной темнице. Он уже не скрывал своё лицо под капюшоном фиолетовой мантии — Ою, его надоедливая мышка, теперь всё знала. Даже если бы она тайно объявилась где-то поблизости, демону больше не было смысла скрывать внешность. Ей теперь известно, как он выглядит.

Чёрные глаза прищурились.

Князь Тьмы вновь посетил одиночную камеру, в которой держал своего самого опасного пленника. На этот раз свет, исходящий от белоснежной кожи, был уже не столь ярок, хотя с их последней встречи прошло не так много времени. Дух Будущего, Маниша, лежала лицом вниз на холодном камне. Серебристые локоны повисли, открывая на шее круглую бордово-фиолетовую отметину в мелких ранках. Пленница не шевелилась, даже когда вошёл демон. Но она всё ещё оставалась жива — это было видно по тому, как при вдохе приподнималась и опускалась её грудь. Рядом с ней зияла огромная дыра в полу, через которую, казалось бы, можно было с лёгкостью сбежать. Князя не удивили изменения в камере — наоборот, он коварно оскалился, переведя взгляд от дыры к Манише.

— Каким же ничтожеством ты стала. Посмотри на себя. Никто тебе не поможет.

Он подошёл к ней совсем близко и присел, с победоносным видом проведя рукой по светящимся волосам, но из-под локонов блеснули светлые глаза. Маниша опёрлась на локоть и приняла привычную позу лотоса.

— Я переживу всё, — невозмутимо ответила она. — Я ведь Дух Будущего. Так же, как и тебя, меня непросто уничтожить. Будущее будет всегда. Какое бы оно ни было.

Коротко ухмыльнувшись, демон придвинулся ближе к лицу заключённой.

— И разве такое существование лучше, чем верная служба мне?

Маниша многозначительно посмотрела на демона, без страха, но устало:

— Ты бы и в таком случае сделал меня кормом для своего чудовища.

Чёрные глаза опустились на шею пленницы.

— Х-хым… — гортанно усмехнулся Князь, взглянув на рану. — Да, это верно. — он встал, неспешно подошёл к дыре в полу, которая находилась позади духа, и заглянул в темноту туннеля, образовавшегося внизу. — Кстати, о чудовище… Не заметила, что Ялтохим давно не заглядывал к тебе? Знаешь, что это значит? Игра… уже… началась.

Несколько дней спустя в Обители Жизни…

Как же всё-таки они это делали? Может, так могут только духи, а люди — нет?

Вдали искрился бесконечный бирюзовый горизонт. Я прогуливалась по белому песку вдоль моря, пытаясь наступить на воду так, чтобы остаться на плаву, но волны всегда пропускали меня ко дну.

Каждый день начинался одинаково: я шла по главной дорожке яблоневой аллеи, повторяя путь армии ангелов, и останавливалась на пляже с белоснежным песком в надежде, что либо у меня получится каким-то образом покорить водный барьер, либо… кто-нибудь всё-таки вернётся.

Вдали всегда блестели прозрачные пузыри, которые напоминали мыльные. Что это было? Я так и не поняла. Светясь, словно внутри у них было своё маленькое солнце, они поднимались из глубин моря и устремлялись к небу, исчезая где-то очень высоко. Движение переливающихся пузырей я иногда даже путала с тем, что вдали кто-то идёт. Но всегда ошибалась.

Ангелы и Жизнь так и не возвращались с того момента, как зазвонил колокол. Обитель полностью опустела. Здесь осталась только я. Совсем одна.

И вновь я смотрела на бесконечный бирюзовый горизонт. Никого. Как и во все предыдущие дни. Устав от своих же ожиданий, я плюхнулась на песок и закрыла лицо руками, издав обречённое рычание. Из-под края платья сверкнул зеркальный осколок. Я взяла подвеску в руки, с негодованием посмотрев на неё — из-за этой штуки меня не отпускают домой! Вот только ничего не поделать. Князь уверен, что именно я должна принести осколок. Даже если мне, как в прошлом, взбредёт в голову идея выбросить его, демон всё равно будет верить предсказанию и не оставит меня.

Я села, опустив голову к коленям, а потом швырнула ненавистную подвеску на песок. Всё просто надоело…

В тени моего тела в отражении осколка мне показалось, что-то изменилось. Мелькнула какая-то другая картинка. Будто зеркальная гладь не просто отражала окружающее. Внутри я заметила несколько дверей и поспешила взять подвеску обратно в руки, но, как только солнечные лучи коснулись отражения, мираж исчез.

Внимательно всматриваясь в своё лицо в треугольной вещице, я приподняла бровь. Показалось? Ведь только что там виднелись двери.

Неуверенно рука опустила подвеску обратно на песок. Я склонилась к ней, перекрыв доступ солнечным лучам. И вот, действительно, отражение моего лица начало меняться.

Чётче проявились четыре цвета: зелёный, красный, фиолетовый, серый, а посередине — чёрный. И распахнулись все двери, кроме одной. Я в ужасе затаила дыхание и, прикрывая рукой зеркальное отражение, поднесла его ближе. Из проёмов, будто из ниоткуда, хлынула волна. Это были тени демонов — людоловы зелёных, красных, чёрных и… фиолетовых оттенков. Я наблюдала за ними из зазеркалья, а они, ничего не замечая, бежали прямо на меня.

Куда они ломились? Точно в гонке за выживание, тени, толкаясь и смешиваясь, вырывались из дверей. Цунами бешеных голодных людоловов, казалось, вот-вот вырвется из отражения и заполнит Обитель! Моё дыхание участилось, и, не выдержав, я пропустила солнечный свет.

Прямо над ухом раздался знакомый звон колокольчика, который я совсем не ожидала услышать. Вздрогнув, я обернулась и увидела жёлтую шевелюру и белую маску. Оленёнок стоял совсем рядом, и не удивлюсь, если наблюдал за отражением в зеркале вместе со мной.

— Туманный дух? — удивлённо воскликнула я. — Как ты…

Он придвинулся ко мне, указывая на осколок, и невнятно прошептал:

— Людо…ло… вы…

Человеческая речь всё ещё давалась ему нелегко.

— Да, — тяжёлый выдох сорвался с губ. — Видимо, я могу наблюдать через этот осколок за тем, что показывает… проклятое зеркало… — я накрыла ладонью отражение, создав тень, и вновь увидела мелькающие силуэты в зазеркалье. — Как отражение, только на расстоянии.

Туманный дух кивнул, переведя взгляд с осколка на меня. И я убрала подвеску обратно за край платья.

— Как ты всё-таки попал сюда? Это ведь Обитель Жизни, — спросила я у своего друга, но в ответ он лишь кивал. Туманный дух прилёг рядом со мной и устремил свою маску в сторону моря.

— Ах, ну да, туман ведь самая неуловимая стихия, может проникнуть куда угодно, — усмехнулась я, вспомнив почти забытые слова. Туманный дух посмотрел на меня. — Мне сказал об этом… Юудей… — улыбка внезапно сошла с лица, и я потупила взгляд.

— Кхм… — прокашлялась я и решила сменить тему. — Наверное, мне не стоит удивляться, что ты смог войти в Обитель. Ты ведь можешь проникать вообще куда угодно по своему желанию. Хотя… если честно… я всё равно немного удивлена.

Почему-то я не могла остановиться говорить. А Туманный дух лишь слушал и кивал, что только подталкивало меня продолжать.

— Как твой дом? Те противные цветы больше не растут? — спросила я оленёнка.

Тот отрицательно покачал головой.

— Это хорошо. А… я, кстати, ношу твой подарок, мне он очень нравится. — вытянув руку, я показала Туманному духу браслет, что когда-то он дал мне в знак благодарности. — Давно мы не виделись. Я рада, что ты пришёл. А то мне здесь бывает невыносимо одиноко… — я улыбнулась белой маске, которая неотрывно смотрела на меня, и только сейчас поняла, почему так много говорила. — Ангелы куда-то ушли… Даже Жизнь. И никто мне не рассказывает, что произошло за Обителью. Такая опека, если честно, даже немного раздражает, — короткая усмешка на секунду окрасила мои слова. — Что будет, если рассказать мне? Я ведь всё равно не смогу… сбежать…

Туманный дух вновь закивал. А у меня возникла идея.

— Слушай… может, ты мне расскажешь, что произошло? В Мире Духов… случилось что-то плохое? Ты знаешь что-то об этом?

Оленёнок одобрительно качнул маской.

— И… это связано… с Князем Тьмы?

Снова кивок в ответ.

— И что же там такое? — тряхнув головой, в недоумении я уставилась на духа.

Тот продолжал кивать, а затем послышался его тихий тоненький голос:

— Большая… беда… — с паузами проговаривая сложные для него слова, ответил Туманный дух. Всё это время я, не шевелясь, с надеждой глядела в тёмные вырезы глаз белой маски, но оленёнок вдруг перестал кивать: — Нет… не стоит… знать.

Мои напряжённые плечи тут же поникли.

— Почему же и ты не хочешь рассказывать мне?

— Туман… беречь… Ою…

Туманный дух встал на ноги и кивнул мне — на этот раз на прощание. Его маленькие копытца пошли по песку и вступили на море. Мои глаза округлились. Оленёнок обернулся, уже находясь довольно далеко от берега, и медленно растворился в тумане.

Глава 3.4 Ученица Архангела

Были у Жизни двое детей, которые любили друг друга — Якоб и Ситара. И благословила Жизнь их свадьбу. В один из солнечных дней, в яблоневом саду, который Якоб и Ситара выращивали вместе, Якоб подарил Ситаре кольцо. Кольцо то было создано из неувядающей золотой орхидеи. И цветок этот вскоре стал символом неувядающей любви, что Жизнь сохранила навечно для людей.

Книга «История Вечного Мира», глава 6 «Якоб и Ситара»

Мелкие камни, шурша под ногами, впивались в стопы, но путник продолжал упорно двигаться вперёд. Его шатало из стороны в сторону от невыносимой усталости, каждый шаг давался с большим трудом, ведь шёл он уже не сосчитать сколько дней. Без остановки. Без сна. Без еды. Голова клонилась к земле, всё ниже и ниже с каждым разом, и с каждым разом вздёргивалась судорогой вверх, показывая измученное лицо… без глаз.

Юудей уже давно ничего не видел. Демон украл его глаза, чтобы пленник никогда не смог отыскать выход из Лабиринта Потерянных душ. Выбросил его в бесконечную тьму, запер в особой тюрьме, в которой исчезают навсегда. И даже зная, что ещё никто отсюда не выбирался, третий прислужник продолжал идти, не желая сдаваться, потому что у него была надежда — единственное слово, данное ему Жизнью. Только… где же Она, где Жизнь?

Юудей часто натыкался на острые шипы коварных кустарников-стен. Он исчерпал свои силы, но каждый раз заставлял тело пробуждаться одной лишь верой в обещание, шагал, зная, что если остановится — никогда не сможет сделать хоть один шаг вперёд.

И всё же, как бы силён он ни был, иссушающая магия Лабиринта поглощала его. Споткнувшись и упав на землю, Юудей уже не смог подняться. Он откинул голову, и затылок приблизился к острым ветвям, ища опору. Пленник сдался.

— Прости меня, Юни. Я не смог изменить прошлого. И не успел повлиять на будущее. Я оказался настолько бесполезным… — из последних сил прошептал он.

Как она там? Что с ней? Юудей надеялся лишь на то, что она осталась жива после встречи с Князем. Хотя… насколько живой её можно считать, если демон исполнил свой план?

Юудей намеренно окунул голову в шипы живой изгороди лабиринта, чтобы наказать себя за своё поведение рядом с Юни. Пытаясь пробудить силу, что скрывалась внутри столь светлой души, всё время он лишь смеялся над ней, грубил. Думал, что только так сможет помочь ей вырасти. Но, кажется, сделал только хуже. Он ведь не успел даже признаться. Догадывалась ли она о его чувствах?

Юни такая нежная, милая. Наверное, нужно было вести себя абсолютно по-другому.

Внезапно слух пленника уловил приближающийся звон колокольчика, который выдернул его из воспоминаний. Размеренный и знакомый.

Динь-дон… Динь-дон…

Звон прекратился возле пленника.

— Туманный дух? — прозвучал вопрос, более риторический, нежели открытый. — Я узнаю твой звон, даже если не смогу тебя увидеть. Это ты, Туманный дух.

— Ухм… — прозвучало в ответ жалобно.

Белая маска Туманного духа висела прямо перед Юудеем, с грустным видом глядя на него.

— Я знаю, что ты стоишь передо мной, — раздражённо отозвался пленник. — Ухмыляешься, наверное? Пришёл по приказу хозяина, чтобы проверить, не отдал ли я дух Лабиринту? Спешу разочаровать. Я всё ещё жив.

— У-ухм… — ещё более жалобно протянул оленёнок.

«Динь-дон», — снова зазвенел колокольчик, и Юудей вдруг почувствовал тяжесть, которая осела на ноги. Подогнув под себя лапы, Туманный дух пристроился рядом с бывшим сателлитом и положил голову ему на колени.

— Что? Что ты делаешь?! Не смей на меня ложиться — ты, прихвостень демонов!

— Юудей… злой… — тоненьким тихим голоском сказал Туманный дух.

— Твой хозяин отнял у меня глаза, взял мою внешность и запер в Лабиринте. Думаешь, я не знаю, кто ему обо всём докладывал? Ты видел нас с Юни. Она попалась к нему в лапы. И всё из-за тебя.

Белая маска поднялась, и тёмные глаза уставились в лицо без глаз.

— Нет… нет… Туман… хоро… ший…

— Если ты хороший, выведи меня отсюда. Ты ведь как-то вошёл? — вскинул голову Юудей. В его сердце внезапно затрепетала надежда, но туманный дух замолчал. Пленник снова поник. Доверился всего на секунду… Зря… Только себя обнадёжил, а на деле… — Вот видишь, никакой ты не хороший. Лучше иди, а то найду силы тебя ударить.

— Про… сти…

Туман растворился со звоном колокольчика. Юудей тяжело вздохнул. Силы, которые окрепли при разговоре с оленёнком, вновь покинули его. Удушающая слабость пронзила тело.

— Жизнь… почему же Вы оставили меня… И почему… я до сих пор верю в обещание, данное Вами…

Не ожидая ответа, Юудей полностью погрузился в шипастые ветви. Но внезапно во тьме, в которой он жил последнее время, пробился свет. Этот свет пленник увидел, даже не имея глаз. Тепло окутало раны, мгновенно залечив их.

— Верь мне, Юудей, — раздался величественный голос точно отовсюду. — Я спасу вас, своих драгоценных детей. А теперь поспи, не трать силы напрасно. Поспи, ведь вскоре твоя помощь понадобится Оюни.

*

В коридорах белого замка, как всегда, было тихо. Солнечные блики, просачиваясь сквозь широкие окна, то и дело мелькали на заросших цветами стенах. Я спускалась из библиотеки со стопкой книг в руках, надеясь, что хотя бы сегодня кто-нибудь вернётся в Обитель. Позади оставались этажи.

Каждый день я продолжала выходить в яблоневый сад и, садясь на скамейку в конце аллеи, открывала новую книгу. Мой взгляд то и дело устремлялся к морю, которое проглядывало через колонны. Так сменялись утро, день, вечер. И каждый раз я повторяла свой путь. Пока не послышался звук звонких труб.

Услышав его, я отвлеклась от чтения и побежала по дорожке к морю, но, не успев выйти за территорию замка, увидела белокрылую армию.

Ангелы… вернулись…

Улыбка недолго продержалась на моём лице. Что же с ними случилось? Я наконец увидела последствия длительного отсутствия. Доспехи были помяты и словно покрыты копотью или сажей. Изумрудные плащи — обуглены. Мой взгляд остановился на Архангеле. Я узнала его. И, заметив меня, он остановился.

Его армия продолжала идти, побитая и уставшая, внутрь замка. А мы стояли, глядя друг на друга в безмолвной беседе. Я знала: сейчас не время что-либо говорить. Поэтому продолжала просто стоять, переживая вместе с ним и со всеми те ужасы за Обителью. Затем Архангел медленно поднял руку.

Он провёл ладонью по воздуху, и все последствия боя испарились с тел ангелов. Архангел поклонился мне и вместе со своей армией ушёл.

Я не могла сдвинуться с места. Что же случилось за Обителью, что ангелы… вся армия ангелов вернулась такой? Было ясно: это сделал Князь. Определённо демон.

Заметив между деревьев проплывающий светлый силуэт, я тут же вышла из замешательства.

— Жизнь!.. — окликнула я Её отчего-то охрипшим голосом и поспешила к Ней.

Она остановилась, и я тоже замерла, напряжённо вглядываясь в контуры лица, скрываемые золотистыми волосами. Перед тем как Жизнь обернулась и Её голубые глаза встретились с моими, я заметила блестящую дорожку на щеке.

Жизнь ничего не сказала, но безмолвно позвала меня с собой. Мы вместе пошли по яблоневому саду: Она спереди, а я сзади. Я ничего не спрашивала, следуя лишь по шагам Творца. Мне отчего-то казалось, что именно сейчас пришло время — то самое, о котором говорила Жизнь. Я была готова.

Белый замок скрывал проход, раньше неизвестный мне. Мы оказались в просторном, светлом помещении, в котором повсюду росли жёлтые орхидеи. Я не отрывала взгляда от спины Жизни, как заворожённая. Мы начали подниматься по широкой винтовой лестнице, пока не оказались на самом верху — в круглой комнате, освещённой по всему периметру десятками окон. Посередине стояли лишь деревянный стол и небольшое кресло рядом.

Жизнь сняла с себя мантию и повесила на спинку кресла, а затем повернулась ко мне. Усталая улыбка озарила её лицо.

— Иногда Я не говорю людям что-то, чего они хотят знать больше всего, Ою. Просто потому, что они не готовы услышать и, главное, принять то, что Я скажу, — заговорила Она, сев за свой стол. Жизнь достала бумагу, перо и начала что-то писать. — Но Я не боюсь, что ты не услышишь или не примешь. — Она подняла на меня встревоженный взгляд.

— Что же тогда Вас беспокоит?

— То, что, сделав шаг во тьму, ты начнёшь думать, что осталась без света, — между нами повисла пауза, в которой мы лишь смотрели друг другу в глаза. Я пыталась понять простую, на первый взгляд, но всё же безмерно загадочную фразу. — Древо Света погибло, Ою, — внезапно озвучила Жизнь.

— Что? — воскликнула я и на долю секунды будто лишилась речи. Я открывала рот, и каждый раз мне сложно было что-то сказать. — Но… как это возможно? Получается, сейчас… Светлая территория осталась без барьера? И все люди и духи остались без защиты… Что же делать, Жизнь? — посыпался шквал вопросов, а затем я вдруг осознала: — Это из-за… меня? Князь совершил это из-за того, что мне снова удалось сбежать?

— В действиях демона нет твоей вины, потому что не ты — его цель. С тобой или без тебя он всё равно бы напал на Светлую территорию, — спокойно ответила Жизнь и вновь принялась что-то писать. — Не волнуйся, Ою, ни одно орудие, сделанное против людей, не будет успешно в руках тьмы. Я не оставлю людей — своих детей, Ою. Никогда. Тайно или явно я всегда ближе, чем могу казаться. И на Светлой территории всё под контролем Совета. — Она подняла на меня взгляд. — Мы сможем пережить и эту беду. Но теперь в Мире Духов нет барьера от нечисти и демонов. Там небезопасно. Теперь война идёт на обеих территориях, сейчас Смерть и демоны протянули свои руки дальше, чем обычно.

Я поджала губы.

— И это значит, что теперь мне точно нужно остаться в Обители, — обречённо произнесла я.

— Учись, Ою, набирайся знаний и сил. Это время дано тебе, чтобы ты смогла укрепиться и выстоять.

Мой взгляд опустился на край зелёной мантии-невидимки, с помощью которой Жизнь выходила из Обители.

— Хорошо, Жизнь, — коротко ответила я, неслышно вздохнув.

*

Привычный распорядок дня, как при первом появлении в Обители, снова вернулся в мою жизнь: утром ангелы начинали тренировочные бои, я наблюдала за ними, а потом шла в библиотеку. Иногда мы встречались с Жизнью и подолгу беседовали. Наши с Ней разговоры одновременно вдохновляли меня и вгоняли в долгие безрадостные раздумья. Но больше всего я размышляла даже не о тонких материях, что были и так непросты для человеческого понимания, — меня до сих пор не отпускала фраза: «То, что, сделав шаг во тьму, ты начнёшь думать, что осталась без света», — произнесённая в пояснение беспокойства. Почему Жизнь так сказала? Неужели Она думает, что я сломаюсь под влиянием тьмы?

Нет, я точно не такая. Меня просто невозможно сломать, искусить или запутать после всего, что было пережито! Демоны хитрые и сильные, но насколько мудрее я стала себя вести, сколько узнала о Мирах и поведении духов! Тьме не покорить мою душу, ведь я уже знаю, что такое свет, а что такое — тьма. Прятаться в Обители бесконечно всё равно не получится. Когда-нибудь придётся выйти и принять вызов.

Звонкие удары ангельских мечей иногда заставляли меня вздрагивать. Порой я повторяла движения издалека, пытаясь воспроизвести точные удары по-своему. И каждый раз, отвлекаясь от окна и концентрируясь на невидимом оружии в руках, я то ударялась, то что-то роняла из вещей, то падала сама. Никак не получалось повторить технику ангелов… Моя комната была слишком мала и заставлена для подобного. Поэтому я решила подобраться ближе к месту их тренировки.

«Привет, меня зовут Оюни. Можно с вами потренироваться?»

Нет… не подходит — так к ангелам точно не обращаются…

«Здравствуйте, благородные стражи Жизни и великие воины Мира Духов! Могу ли я попросить вас принять меня в свои ученики?»

Будто бы уже слишком…

Да и возьмут ли ангелы меня, человека, тренироваться вместе с собой?

Подойдя совсем близко и оказавшись перед огромными крылатыми воинами, я запаниковала, словно видела их впервые, и притаилась в зарослях распушившегося кустарника. Мелкой девчонке точно не место среди ангелов…

На глаза попалась палка, лежавшая в траве, и я взяла её — сойдёт за импровизированный меч. И то лучше, чем вступить в толпу великанов и опозориться. Ведь самостоятельно обучаться никто не запрещал. А то, что учитель меня не увидит — не страшно. Главное, что я буду наблюдать за уроком и получать знания.

Вблизи тренировка ангелов больше напоминала танец — воинственный, опасный, но прекрасный. Я пыталась повторить движения, что они выполняли с мечом, и, кажется, у меня кое-что получалось. Всё-таки Юудей научил меня основам, с помощью которых стало легче понимать технику ведения боя. И я махала палкой, как настоящим мечом, погрузившись в воспоминания о болоте. Вокруг меня — нечисть, в руках — оружие. Если бы тогда я умела делать то, что сейчас, тени с горящими глазами и даже болотные пожирательницы разбежались бы так же молниеносно, как при виде Юудея. Я бы не выглядела настолько отчаявшейся и беспомощной, несмотря на то, что и тогда моя рука держала лишь обычную палку.

И всё было хорошо, пока с очередным взмахом импровизированного оружия я не встретила неожиданное сопротивление, которого не должно было быть на пути, и металлический звон.

— А… — лишь сорвалось тихо с губ, когда перед собой я увидела золотые нагрудные доспехи.

Палка опустилась, а мой взгляд нехотя и стыдливо поднялся. Перед собой я увидела знакомый шлем, закрывающий бо́льшую часть лица, и золотые крылья. Рука сама выпустила палку, и та упала на землю. Внутри раздался обречённый вой: «О, нет! Я ударила самого́… Архангела Жизни! ПАЛКОЙ!» Вслух же я судорожно проговорила:

— Извините меня… Это вышло случайно…

Архангел неспешно опустил подбородок — определённо взглянул на лежащую в траве палку, и я стыдливо потупила взгляд — а затем его шлем поравнялся со мной.

— Юная гостья Жизни… — на выдохе, даже, как мне показалось, со скрываемой усмешкой, произнёс он. — Вы тренировались вместе с ангелами? Тайно.

— Простите… я просто… хотела научиться, но не знала, можно ли мне.

Архангел кивнул.

— Искреннее желание побороть тьму достойно похвалы.

Я приподняла голову и, недолго думая, решилась на смелый вопрос:

— Если искреннее желание — это всё, что требуется, чтобы стать вашим учеником, могу ли я просить вас стать моим учителем?

Архангел был спокоен и рассудителен. Он знал о моей ситуации и, как бы грубо, провокационно и… даже глупо я себя ни вела, казалось, был расположен ко мне. Возможно, именно о нём мне всегда и говорила Жизнь?

— Я могу помочь вам обучиться технике ведения боя с тёмными силами, — ответил воин с золотыми крыльями, и мои губы начали уже растягиваться в улыбке, но затем последовало: — Только это вам ни к чему.

От неожиданности и недоумения я раскрыла рот.

— Но… но… Как же… это?..

Позади стояла армия ангелов, которая не сводила с нас глаз.

— Не подумайте, что я не хочу вас учить, — сказал Архангел. — Вы стали бы прекрасным учеником. Просто в обучении вас больше риска, чем пользы.

— Но…

Не успела я возразить, как Архангел перебил:

— Вы находитесь в Обители Жизни — под нерушимой и самой сильной защитой. Обитель вне досягаемости для Смерти и демонов. А если я вас научу, вы захотите выйти отсюда. И тогда нерушимая защита падёт. Всё будет держаться лишь на ваших человеческих умениях.

Конечно, я понимала крылатого. Моё появление в Мире Духов и без того принесло слишком много проблем. Лучший выход — оставить меня в безопасном месте и… просто переждать. Вот только переждать до какого момента? Разве настанет то время, когда я свободно смогу вернуться домой, в своё тело? К тому же я до сих пор не могла избавиться от мысли, что Жизнь косвенно давала мне подсказку действовать. Её слова, с одной стороны, противоречили друг другу, а с другой…

Я посмотрела на Архангела, до сих пор находясь во власти необъяснимого ощущения, что именно он должен помочь мне противостоять демону.

— Жизнь сказала мне обучаться у вас, — выпалила я.

— Юной гостье не стоит говорить неправду Архангелу, — спокойно отозвался тот.

Я сжала губы, отчего-то став непривычно уверенной.

— В моих словах нет неправды. Сама Жизнь хотела бы, чтобы я сумела найти силы покинуть Обитель. И я теперь точно знаю, что Она имела в виду… вас… когда говорила со мной.

Я перевела взгляд на армию крылатых позади их вожака. Они заинтересованно наблюдали за нами, но никто не шелохнулся и не произнёс ни слова. Нет, теперь я убедилась: ангелы не были устрашающими и опасными великанами — они были прекрасны. Каждый из них. И я хотела бы научиться у этих умелых воинов всему, что поможет мне дать достойный ответ на вызов сверхдемона.

Архангел, выждав недолгую паузу, кивнул.

— Хорошо, я возьму вас своим учеником, — размеренно произнёс он, — если вы ответите мне на один вопрос.

Я прищурилась.

— На какой… вопрос?

— Почему я должен учить именно вас, — коротко ответил Архангел. Я уставилась на него, пытаясь оставаться уверенной, но в голове судорожно заметались мысли. Почему выбрать должны меня? Такой простой вопрос, из-за которого, если озвучить правдивые мотивы, можно навсегда лишиться возможности обучаться. Конечно, в моих глазах главный страж Жизни быстро заметил волнение, поэтому, не изменяя своему привычному спокойствию, произнёс: — Не спешите с ответом. Подумайте. Завтра на рассвете я буду ждать вас. Тогда вы и ответите мне.

*

Не знаю, как я дождалась нового рассвета. Сон ко мне так и не шёл, безостановочные мысли не давали покоя. Что ответить Архангелу? Он ведь наверняка догадывается о моих истинных целях…

Кто будет учить лишь ради эгоистичного и опасного желания отправиться на Тёмную территорию, в самый её центр, чтобы вызволить… две души? Наверное, от меня ожидают более возвышенных мотивов, наподобие спасения мира или хотя бы помощи Светлой территории. А я к этому совершенно не стремилась, а если бы даже и хотела стать героем, то совершенно не была готова нести ответственность за миллионы, даже миллиарды душ. Это правда. И это честно. Врать, что я стремлюсь совершать подвиги ради других, ради всех и всего — слишком низкий поступок. И ещё ниже, на мой взгляд, изворачиваться в попытке получить желаемое.

Мир Духов изначально, с самого моего появления здесь, бросал мне вызовы наравне с Князем Тьмы. Он отправлял меня в такие ситуации, в которых я теряла себя — теряла, потому что не знала, как поступать правильнее, оставаясь собой в привычном понимании. Казалось, я уже перестала быть собой. И прошлая Ою каждый раз отдалялась всё дальше.

Когда показались первые лучи солнца, я вышла на встречу в совершенно растерянном состоянии, всё ещё размышляя над ответом. Проще уже было сказать, что я передумала. Но ноги сами несли меня, и вскоре показались знакомые золотистые крылья.

— Здравствуйте, Архангел.

Никого, кроме него, не было. Архангел поклонился, заметив меня.

— Приветствую юную гостью Жизни. Готовы дать ответ на вопрос?

На мгновение я непроизвольно стиснула зубы.

— Готова, — кивнула я, а затем пристально посмотрела на золотой шлем, словно могла разглядеть за ним лицо. Казалось, сейчас Архангел был гораздо меньше в размерах, чем всегда. А ведь точно… я и не заметила, как великан стал ростом с человека. Это он специально для меня? — Но для начала я бы хотела задать один вопрос Вам, Архангел.

Тот не шелохнулся — лишь размеренно произнёс:

— Я слушаю вас.

Не отрывая от него глаз, я выдохнула.

— Есть ли правильный ответ, который вы ожидаете от меня услышать?

— Всё зависит от ваших личных мотивов и их пересечения с Миром Духов, — спокойно ответил он.

Чего и стоило ожидать. Но тон Архангела был беспристрастен и по-прежнему умиротворён. Он делал всё, чтобы мне было комфортно разговаривать с ним. И хоть я и не хотела расстраивать его ожидания, всё же решила сказать неприятную правду.

— Архангел, тогда я должна ответить вам честно: мои мотивы эгоистичны и касаются лишь моих собственных желаний. Я хочу спасти друзей, поэтому и прошусь к вам в ученики, — выпалила я, но не закончила. Из сердца будто начало вырываться всё, что копилось долгое время. — Я ненавижу врать. И не хочу изворачиваться, чтобы добиться от вас согласия. Особенно здесь… Архангел, простите, я не придумала красивых слов, чтобы доказать вам что-то, и не собираюсь этого делать. Я должна исправить собственные ошибки, из-за которых к демонам попали те, кто мне дорог. Мной движет лишь это желание.

Под конец я уже размахивала руками, но, как только последнее слово слетело с губ, тело наполнила слабость. Я опустила голову, поначалу не заметив блеск ангельского меча. Яркое и тонкое, словно луч солнца, лезвие взмыло перед глазами. Мой взгляд поднялся вместе с ним и с настороженностью остановился на золотом шлеме.

— Не бойтесь ангельского меча, — прервал нарастающее беспокойство Архангел. — Его лезвие режет лишь тьму. Для света оно безвредно.

Он протянул перед собой руку и провёл острым лучом прямо по ладони. Лезвие прошло сквозь кожу, при этом ничуть не повредив её, точно оно и было воплощением солнечного света.

— То есть, этот меч не может меня ранить? — удивлённо спросила я.

— Пока ваша душа не тронута тьмой — ангельский меч не принесёт вреда. Он будет защищать вас. Держите.

Архангел протянул мне рукоять, опустив лезвие.

— Это… для меня?

— Сие оружие создано из чистейшего утреннего света, не омрачённого ни тенью ночи, ни давлением лживой мысли. Я выковал этот новый ангельский меч из искренних молитв легиона ангелов, чтобы вы могли тренироваться, — пояснил он и вложил мне в руки лучезарное творение. Я восхищённо провела рукой по утончённым золотым узорам на рукояти. Это было настоящим произведением искусства. — Вы будете моим учеником, — прозвучало неожиданное заявление.

Теплота коснулась ладоней и словно расплылась по всему телу. Это была невероятная и необъяснимая сила: яркая и обволакивающая. Я не могла поверить, глядя на ангельский меч, что он теперь мой. Сам Архангел Жизни признал меня…

— Благодарю вас, Архангел, — смогла я вымолвить лишь немногословную благодарность и поклонилась.

— Покажите мне, что вы умеете, — невозмутимо продолжил он.

Я подняла на учителя взгляд.

Урок уже начался. И не так, как я предполагала. Возможно, было бы проще сначала освоить теорию. У меня был настоящий ангельский меч: лёгкий, манёвренный. И совершенно бесполезный в неумелых руках. Но я не стала задавать лишних вопросов Архангелу — он точно знал, что делал. И раз он решил, что я должна начать сразу с практики, я покажу всё, чему научилась у Юудея.

Ухватив рукоять оружия двумя руками для уверенности, я замахнулась. Учитель лишь повёл плечом. Устремив к небу солнечное лезвие, я бесстрашно кинулась на фигуру с золотыми крыльями, и вновь — лишь лёгкое движение. Архангел сделал шаг за мгновение до того, как лезвие пронеслось перед его шлемом. Он вынул свой меч из ножен и пошёл на меня.

Раздался первый удар, второй. Как умела, я отражала нападения, изворачивалась, чтобы не проиграть так быстро, а Архангел всё время будто оставался на одном месте. Его движения были неспешны, но точны. Мои же — суетливы, и все мимо. Он не прилагал ни капли усилий. В отличие от меня. И я, конечно, понимала, что уступаю в технике владения мечом. Всё, что я умела — это бегать и изловчаться. Только поэтому остриё ангельского оружия ещё не коснулось меня.

Я остановилась перед Архангелом, тяжело дыша. Он же спокойно и безмолвно повернул голову в шлеме в мою сторону. Его уроки пока были непонятны мне. Ни комментариев, ни отработки техники. Будто он чего-то ждал. Что я сдамся? Или, наоборот, продолжу? А может, он хотел, чтобы я уже чему-то научилась.

Приняв во внимание технику Архангела, я решила попробовать повторить её: без лишних движений, неспешный, но чёткий уверенный удар. Шаг навстречу, я замахнулась, и внезапно передо мной взмыла рука. Меч заискрился в солнечном свете, оказавшись перед самой шеей, и, то ли от неожиданности, то ли от страха, что мне всё-таки причинят вред, мышцы дрогнули. Шаг вперёд покосился в сторону. Ноги зацепились друг за друга, и меня потянуло назад. Так глупо и неловко…

Руки не сумели удержать меч. Оружие со звонким эхом упало на белую мраморную плитку, и я последовала за ним, но крепкий захват уберёг от падения. Архангел успел поддержать меня и потянул обратно. Убедившись, что я крепко стою, он кивнул:

— Неплохо.

Архангел поднял мой меч и протянул мне.

— Почему вы меня хвалите? — спросила я, отказавшись принять меч.

Архангел взял мою руку.

— Похвала идёт наравне с прогрессом, — он вложил мне в руки меч и накрыл их своей ладонью, слегка сжав. Этот жест длился всего мгновение, но за тот короткий миг волнение и стыд отступили. — Хоть вы и владеете техникой борьбы, как тёмный сателлит, прогресс в сравнении с исходными данными при вашем первом появлении в Мире Духов явно налицо.

Я подняла взгляд, крепко сжав рукоять ангельского дара, и только потом, слегка запоздало, осознала значение последней фразы.

— Подождите… Вы сказали, что я применяю технику борьбы, как… тёмный сателлит? Что это значит?

— Такую технику использовал молодой сателлит Князя Тьмы, — простодушно, будто бы невзначай и одновременно красноречиво подметил Архангел. — В его движениях больше всего человеческих черт. Но одновременно просматривается и изобретательность нечисти.

Ведь так и было — вот чем отличалась техника Юудея. И этим я могла невольно выдать себя.

— Я просто дерусь, как умею, — я пожала плечами, сделав вид, будто ничего не знаю.

Архангел не отрывал от меня взгляда.

— Хорошо, — спокойно кивнул учитель и, подняв перед собой ангельский меч, перевёл разговор: — Ваша первая ошибка в том, юная гостья, что вы неправильно держите меч. Не думайте о мече как об оружии. Воспринимайте его как продолжение руки. — он вытянул перед собой меч, заставив яркий свет лезвия отразиться в моих глазах. Я увидела ту ровную линию, которую образовали рука мастера и предмет, и подняла своё оружие тоже. — С мечом важно единство и равновесие, — продолжил Архангел, скрестив наши клинки. — Не делайте лишних бездумных движений. Ловкость и скорость уместны только тогда, когда у вас под контролем всё тело. Почувствуйте крепость в ногах, прежде чем нападать, иначе вас будет легко сбить, — он сделал выпад в мою сторону, и я, переняв его технику, уверенно отступила, но не просто так — я отразила удар учителя. Наши клинки сошлись вновь. Архангел провёл рукой, разрезав воздух, и одобрительно закивал. — Видите, так гораздо лучше. На десять ударов сателлита приходится один удар ангела.

Я сдвинула брови.

— Вы, получается, сражались с тем… молодым сателлитом?

— Со всеми тремя, — невозмутимо ответил Архангел. — И с молодым в том числе, — после упоминания Юудея он сделал паузу. — Вы хотите о чём-то конкретном спросить?

Голос Архангела прозвучал как-то по-особенному среди общего умиротворения. В нём не было красноречивого намёка с попыткой вывести меня на чистую воду. Я просто поняла, что он всё знал. И не было смысла пытаться скрыть факт знакомства с одним из прислужников демона.

И, если честно, мне давно хотелось уже рассказать… Избавиться от единственного, но плотного и тяжёлого слоя лжи на сердце.

— Я признаюсь вам, Архангел, — выдохнув, я уверенно повернулась к учителю. — Третий сателлит помогал мне. Это он вывел меня с Тёмной территории. И он меня учил драться. — я смотрела на учителя прямо, совершенно без страха, и он внимательно слушал. — Но думаю, вы и так это уже знаете.

Мой собеседник неспешно кивнул.

— Верно, мне это известно.

— Он, на самом деле, неплохой, — настойчиво продолжила я. — Он не такой, как Ифрас и Неби… — на полуслове я запнулась. Волнение заставило сердце биться чаще, и, будучи совсем недавно бесстрашной в своих речах, я вдруг испугалась. Мысли о судьбе Юудея не давали мне покоя. Каждый день я думала о нём и одновременно не знала, что думать. Где он? Могу ли я хоть как-то помочь ему? — И меня волнует, что с ним сейчас. Юудей больше не служит Князю. И Князь, вероятно, уже в курсе этого, раз украл его облик, чтобы подобраться ко мне. — я шагнула ближе к Архангелу, с надеждой взглянув на золотой шлем. — Скажите мне, пожалуйста…Что демон сделал с Юудеем?

— А что вы сделаете, если я поведаю вам это, юная гостья?

Я застыла. В безмолвии мы посмотрели друг на друга.

— Я просто хочу знать, — наконец смогла озвучить я.

— В человеческом понимании «просто» зачастую значит самую большую сложность. Я ведь тоже был человеком — знаю, о чём говорю.

В памяти возник образ страшного места, о котором я не знала, но от мыслей о котором почему-то ужасалась. Кулаки сжались.

— Юудей… в Лабиринте, ведь так? — собрав силы, спросила я.

— Откуда вам известно про Лабиринт Потерянных душ? — удивился Архангел.

Я поджала губы — значит, всё-таки там. Мои догадки оказались верны. Значит, это место и называется Лабиринтом.

— Он как-то рассказывал, — неуверенно произнесла я.

— Тогда вы знаете, что серая дверь в Лабиринт находится в потайной комнате Семигранного замка, запертой на ключ в виде знака бесконечности. Тем самым, что Князь Тьмы всегда носит на шее.

По коже пробежали мурашки. Серая дверь… Неужели та? Которую я уже видела… в отражении осколка. Значит, это она? Вход в Лабиринт Потерянных душ находится там же, где Князь прячет и проклятое зеркало?

Маниша не просто так предсказала нашу встречу с демоном. Я окажусь в Семигранном замке — это судьба.

— Вы когда-нибудь бывали там? В той потайной комнате, — поинтересовалась я, пытаясь скрыть за обычной беседой свои мысли.

— В потайную комнату попасть могут только те, кто имеет ключ или же возможность незаметно проникать в недосягаемые места.

— То есть, помимо демона, только Жизнь там была, вы хотите сказать?

Архангел, казалось, одарил меня многозначительным взглядом, хотя из-за шлема можно было только догадываться об этом.

— Я хочу предупредить ваши заблуждения, юная гостья, и попытаться отговорить вас от проигрышной идеи попасть в Семигранный замок, а тем более — в Лабиринт Потерянных душ, — он вдруг усмехнулся. — Но я знаю, что у вас на этот счёт своё мнение. Поэтому попытаюсь лишь убедить вас немного поучиться, прежде чем выходить один на один с демонами.

Я с настороженностью покосилась на него. Как Архангел мог так хорошо знать, что я собираюсь сделать?

— Вы умеете читать мысли?

— Отнюдь. Просто я могу понять ход ваших мыслей — только и всего, — пояснил он, и вдруг я заметила лёгкую улыбку.

«Потому что он тоже когда-то был человеком», — про себя добавила я и тоже улыбнулась.

— Я сделаю всё, чтобы быть достойным учеником.

Теперь я начала понимать то, что говорила мне Жизнь. Наше знакомство с Архангелом произошло не просто так. Так же, как и не просто так именно он был человеком, ставшим ангелом.

Я не знала его историю, но чувствовала тепло, исходящее от скрытого под шлемом лица. Почему Архангел — единственный из всех ангелов, кто носит закрытый шлем? Теперь мне не важна была причина, потому что именно он — мой мастер и главный соратник в борьбе против Князя Тьмы.

Глава 3.5 Учитель с крыльями

И жил в Мире Вечном талантливый мастер по имени Якоб, который создавал удивительные изобретения для людей и духов. В его руках вещи приобретали новые свойства. Якоб настолько любил Жизнь, что создал для Неё особенную вещь, именуемую зеркалом, чтобы показать Ей, насколько Жизнь в глазах людей может быть прекрасна…

Книга «История Вечного Мира», глава 7 «Первое зеркало»

В корзине, накрытой тканью, — с десяток красных яблок. Я чувствую радость. Над головой шелестят белые листья, освещаемые полупрозрачным светом звёзд. Ночное небо мне в последнее время почему-то кажется не таким, как раньше. Ночь стала другой. В темноте я чувствую непонятное беспокойство, но продолжаю идти под густыми кронами Священного дерева, по яблоневой аллее к дому.

Впереди виднеется то самое зеркало, оставленное у ствола дерева Света, и я неосознанно вздрагиваю.

Якоб был настолько умелым мастером, что смог даже запечатать наши отражения в новом предмете. Да, я до сих пор удивляюсь таланту моего мужа. Все его изобретения приносили пользу людям и всему Вечному Миру. Но именно эта вещь — зеркало — меня донельзя пугает. Я не разделяю восторга людей и духов при виде своего отражения в идеальной зеркальной глади. Будто на тебя смотрит кто-то другой — не ты.

Я подхожу к зеркалу и стягиваю с корзины ткань, оголяя алые яблоки. Мне кажется, что зеркало не должно быть открыто. Оно до сих пор пугает, особенно в темноте. Поэтому я решаю прикрыть его, хотя бы на то время, пока не настанет рассвет. Взгляд невольно цепляется за маленькую, нескрытую часть отражения. По телу пробегают мурашки, и взгляд голубых глаз стекленеет. Я не могу оторваться, глядя на себя, но не понимаю почему. Те же светлые волосы, голубые глаза и черты лица…

Неожиданно отражение мне улыбается: коварно и зловеще. Это уже не я… Я чувствую слабость. Перед глазами темнеет, а отражение будто зовёт и приближает меня к себе. «Давай же… давай…» — слышится шипящий голос. Оно манит меня к себе. Мне еле хватает сил оторваться от чужих глаз. Я моргаю и, убегая, начинаю терять сознание. Что это было? Или кто? Тело, не до конца слушаясь меня, пошатывается, и я оседаю на землю у ствола Священного дерева с другой стороны от зеркала. Я чувствую неестественную слабость, прикрывая глаза. На какое-то время всё кружится в темноте.

Затем слышатся шаги. Я не могу ни встать, ни что-то сказать — просто сижу, надеясь, что меня заметят. Мне нужна помощь…

Но шаги замерли с другой стороны Дерева. Зашуршала ткань, которая упала на землю.

— Да что Жизни могло так понравиться в этой… безделушке? Я делаю изобретения гораздо лучше, — раздался раздражённый мужской голос.

Тот голос мне кажется знакомым, но я до сих пор не могу собраться с мыслями.

— Я с тобой полностью согласна, — неожиданно зашипел второй голос в ответ первому.

Страх неожиданно сковывает меня. Я затаиваюсь.

— Кто вы? Что вам нужно? — отозвался первый.

Значит, здесь находится кто-то ещё? Любопытство берёт верх, и я аккуратно выглядываю из-за ствола. Там, в темноте с другой стороны, стоят две фигуры: мужская, а за ней — тёмная, будто бы бесформенная тень с человеческими очертаниями.

— Я сестра Жизни, — отвечает некто. Голос действительно чем-то походит на голос Творца. Только неестественно сладкий и… жуткий.

— Сестра Жизни? Я не знал, что у Неё есть сестра.

— Есть. Я появилась недавно. Из Её отражения в этом зеркале. Я… Смерть. — заканчивает она, и я замечаю, как тёмная рука тени опускается на мужское плечо.

Смерть? От этого имени в сердце что-то кольнуло. Это имя вызывает неведомый ранее ужас. Лицо полностью тёмное — невозможно распознать черты. Невесомые ткани платья развеваются, словно на волнах, окутывая собеседника полностью. И мне до сих пор не удаётся разглядеть, с кем Смерть ведёт беседу, хоть голос откликается знакомым эхом в голове.

— Смерть, вот как? — отзывается человек у зеркала.

— Я вижу, ты очень способный юноша. У тебя много умений. И амбиций. Я могу помочь тебе стать лучшим мастером во всём Вечном Мире.

Металлический звон. Смерть протягивает в ладонях нечто, что в ночной мгле блестит, словно солнце под светом звёзд, но то, что кажется тёплыми золотистыми лучами, несёт лишь холод. Я в растерянности, хотя и понимаю, что что-то не так. Страх сковал тело, а глаза напряглись, пытаясь разглядеть больше.

— Что это? — с явной заинтересованностью спрашивает человек, глядя на странный дар.

— Вознаграждение за услугу. Это золото, — коварно шипит Смерть. — С помощью золота люди смогут развиваться, становиться сильнее и могущественнее. Здесь тридцать златых — большая сумма, из которой можно взрастить целое состояние. Ты будешь уважаем всеми. Даже больше, чем мастер, что создал… это зеркало.

— Красиво блестит, — хмыкает себе под нос собеседник. — Мне нравится. Что я должен сделать, чтобы получить эти… златые?

— Одну малость. Нужно убить.

На мгновение человек замолкает.

— Что значит «убить»?

— Это новое состояние, с помощью которого можно управлять самой жизнью. Хочешь — можешь забрать чью-то жизнь, чтобы этот человек больше никогда не существовал. У тебя есть тот, кого ты бы никогда не хотел больше видеть в Мире Вечном?

В возникшей паузе я вся сжимаюсь: руки от напряжения начинают дрожать. Пальцы вцепляются в траву. Плохое предчувствие овладевает мной. Кажется, я знаю, кто собеседник, и с надеждой на ошибку выглядываю из-за дерева вновь.

— Я больше… не хотел бы, чтобы мой младший брат существовал.

— Так убей его. Ты можешь сделать так, чтобы он больше не тревожил тебя, Ифрас.

В руки падает горстка золотых монет.

Всю меня тут же пробирает жуткий холод. Ифрас? Я, наконец, вижу лицо под длинными рыжими локонами. Это действительно брат моего любимого. И он… хочет убить. Что бы это ни значило.

Тихо, чтобы тот не заметил меня, я начинаю ползти. Мимо проплывает высокая тень — но не Смерть. Тень больше напоминает Ифраса, только тёмная даже на фоне ночи и почти бесформенная. Достигнув меня, она задерживается ненадолго и оборачивается. Я тоже замираю. Фиолетовый мрачный огонь горит в глазах. Мы смотрим друг на друга. Тень ничего не говорит, словно не умеет или же ей просто это не нужно. А затем разворачивается и растворяется в ночи. Кто он?

— Кажется, кто-то подслушивал всё это время… — раздаётся голос Смерти позади. — Нельзя, чтобы он раскрыл наш план.

Я вскакиваю на ноги и пытаюсь бесшумно убежать, но другой голос, уже не кажущийся мне родным и добрым, окликает меня, заставляя ноги остановиться:

— Сити, ты? Что ты здесь делаешь так поздно? — спросил Ифрас, пытаясь скрыть сломанную простоту. Добродушный голос звучит неестественно, переполнившись откровенным ядом лжи.

Я застываю на месте, хоть всё внутри клокочет от ужаса. Тихий стальной звук уловили мои уши. Затем шаги: неспешные, но уверенные.

Я знаю, что Ифрас хочет сделать, но не могу двинуться. Глаза наполняются слезами. Тело начинает дрожать. Страх за свою жизнь был раньше не знаком мне. Вокруг никого, и эта пустота тоже непривычная и пугающая — в ней чувствуется беззащитность перед… убийцей.

Из рук падает корзинка. Я вдруг срываюсь с места и бегу без оглядки в яблоневый сад, ставший сейчас чужим. Я теряюсь в дорожках, словно в лабиринте, но продолжаю бежать со всех ног.

— Ситара! Вернись, мерзавка! — рычит Ифрас, кинувшись за мной.

Пространство словно искажается, и бег становится бесполезным. Я точно бегу на одном месте, а тот, кто позади — приближается. Самый первый и самый жуткий из всех, что мне удалось встречать — кошмар, от которого чувство безысходности накрывает беспросветно, заставляя сдаваться. Вскоре чужая рука одёргивает меня за волосы. Я падаю назад, ударяясь затылком, и тут же перед глазами что-то проносится, разрезая воздух металлическим звоном. Я еле успеваю увернуться, и острый кинжал протыкает землю рядом с головой. Затем новый удар. Тяжёлое тело наваливается на меня, не давая ни вздохнуть, ни выбраться. Безумные зелёные глаза сверкают из-под рыжих локонов в темноте.

— Ифрас, нет! — кричу я. Глаза уже ничего не видят от слёз.

— Что ты слышала?! Что?!

Я не узнавала Ифраса. Он был одним из самых близких — братом мужа, другом и поддержкой. А сейчас… его лицо искажено, словно поражено болезнью. Его рука безжалостно замахивается, но я останавливаю её, изо всех сил сдерживая давление. Я не знаю, что такое смерть, но жизнь в моём теле противится ей.

— Остановись, прошу…— молю я. — За что ты так со мной?

Безумные глаза на мгновение прозревают. Мне кажется, что удалось достучаться до сознания: что-то человеческое в нём ещё боролось со злом. Но затем позади появляется тень, плывущая по воздуху — тень Смерти — и лицо Ифраса искажается ещё сильнее.

— Ты никому не расскажешь… никому! — кричит он и вновь замахивается.

Наши руки сходятся, и в борьбе кинжал отскакивает в сторону. Под действием бушующих эмоций я хватаюсь за рукоять. Моё сознание тоже замутнено. Я знаю, что делать, чтобы спасти себя! Нужно лишь одно движение… Тень, нависающая над нами, тихо ждёт. И я замахиваюсь, но в последний момент рука дёргается наверх.

Лезвие неожиданно встречает препятствие. Моё сердце замирает. Ладонь разжимается, роняя на землю багряный кинжал.

— А-А!!! — раздаётся не то рычание, не то крик. Я вижу мужское лицо, что-то тёмное потоком струится по коже, моё белое платье покрывается красными пятнами… Ифрас хватается за глаз. — Мерзавка… Что ты сделала???

Он отталкивает меня, завывая от боли.

— Ифрас… — тихо произношу я и протягиваю дрожащие руки.

Мне почему-то всё равно становится больно. Но, услышав меня, Ифрас резко оборачивается — с тем же безумным взглядом, в котором не читается ничего, кроме жестокости и ненависти. Когда он так изменился? Или… семя тьмы и жестокости всегда было в его душе?

— Я убью тебя!!! Убью!

Мужское тело внезапно накрывает меня, руки каменной хваткой перекрывают горло. Я не успеваю что-то предпринять. Ифрас безжалостно душит меня, и перед глазами начинает темнеть. Я отчаянно пытаюсь сопротивляться и хватаюсь за воздух руками. Ладони дотягиваются до окровавленного лица, но лишь слегка касаются. Не хватает сил. Мне не вдохнуть. Я чувствую приближающийся конец.

— Сити! Сити! — звенит эхо сквозь мутные остатки умирающего сознания.

Якоб…

Я уже ничего не вижу перед собой, но когда казалось, что я навсегда покину Этот Мир, лёгкие наполняются воздухом. Глубокий судорожный вдох прорывается в грудь. Кашель раздирает горло. Я резко открываю глаза и вижу, как две фигуры, сцепившись, катаются по земле в ожесточённой схватке. Не различить, кто есть кто: две рыжеволосые головы, белые одежды. Но позади я вижу всё ту же тень. На этот раз её бледное лицо, скрытое чёрными волосами, озаряется тусклым светом звёзд. И чёрные глаза… Ей без разницы, кто завершит сделку.

— Якоб… Якоб, нет… Не надо!.. — кричу я что есть сил, но в моём горле — лишь тихое хрипение. С яростью я бегу в сторону Смерти и кидаюсь на неё, зная, что только так смогу разрушить тёмное влияние.

Блеск кинжала, занесённого над мужем, высвобождает громкий отчаянный крик.

*

Задыхаясь, словно меня душили, я проснулась. Ужас и непонимание сжали грудь. Где я? Кто я?

Я села в кровати, сжав голову ладонями, и отражение солнца на шее блеснуло в треугольной подвеске. Как по щелчку, сон растворился. Это я? Оюни? Да, я всё забыла: словно только что жила другую жизнь в ином месте. Хоть и мгновение, но потребовалось заново вспомнить.

Странное ощущение, которое я испытывала разве что…

В Обители Жизни…

Точно… Это ведь та самая Обитель, моя привычная комната, показавшаяся в короткой вспышке амнезии незнакомой. Я бухнулась обратно в кровать и вытянула перед собой руки, внимательно их рассматривая. Мягкие лучи солнца сочились между пальцами. Да, это точно мои руки. Повернула голову — на подушке мои рыжие волосы. Но будто только что у них был другой цвет…

Что происходит… Сны в Обители перестали быть подсказками. Наоборот, я их не запоминала. А просыпаясь, не узнавала себя. Это точно не случайно. В Мире Духов, да ещё и в Обители Жизни, ничего не бывает просто так. На каждую странность есть причина.

Я подошла к окну. Опять погода неважная, как и несколько последних дней. Серые тучи всё чаще появлялись на чистом небе, хоть и не могли пока закрыть солнце полностью. Ангелы тренировались во главе с командиром. Рядом с ними я заметила и Жизнь.

Точно! Жизнь! Зачем ломать голову, теряясь в догадках, если Жизнь может ответить на все вопросы!

Спешно собравшись, я спустилась по лестнице, но перед выходом внезапно остановилась. Мимолётная мысль «как мне начать разговор?» заставила пересмотреть мой взгляд на общение с Жизнью. Мои мотивы… в чём они были? В желании или нежелании? Только сейчас я осознала, как сильно Жизнь хотела сблизиться со мной, всегда искала общения… Вспомнилось, как Она готовила мне чай, когда мы встречались в трапезной, и… наша первая встреча. Я была тогда настолько очарована Жизнью и вдохновлена, что из глаз полились слёзы. Искренняя детская любовь овладела мной. Я чувствовала силу — тёплую, родную. И каждое Её движение было наполнено родительской добротой и заботой. А потом… Я будто перестала замечать… Пусть даже и не специально. Из-за обыденности ли? Или обиды, незаметно затесавшейся в душе? Как слепы были мои глаза! И сейчас, когда мне нужны ответы, я иду к Жизни лишь с одной целью.

Нет, так нельзя.

Вместо улицы я завернула в трапезную. Поговорить за чашечкой тёплого травяного отвара с добавлением яблок, как Она не раз делала, — это, мне казалось, было лучшим способом показать своё внимание. Мы и так с начала вторжения демонов на Светлую территорию стали реже видеться с Жизнью. Чудо, что мне выпал шанс застать Её дома.

Уже на подходе я почувствовала знакомый аромат и увидела на столе заваренный чайник. Пар плавно выплывал из носика — ещё горячий. Значит, Жизнь была здесь только что.

— Жизнь? — с улыбкой окликнула я Её, осмотрев всю трапезную. Но никого не было. В тот же момент я кинулась наружу.

— Жизнь! — крикнула я.

Но меня встретил лишь золотой шлем Архангела.

— Б…лагородная гостья?

Ангелы остановили тренировку и все как один повернули головы в мою сторону. Я уже давно не стеснялась их взгляда, поэтому, оглядываясь в поисках хозяйки Обители, прошла мимо.

— Архангел… Подскажите, а где Жизнь? Я видела Её только что. Здесь.

— Жизнь незадолго до вас ушла, — ответил крылатый учитель. Сейчас он вновь принял размеры ангелов, поэтому я казалась по сравнению с ним совсем маленькой. — Вероятно, Она в своём кабинете.

— Хм… хорошо. Спасибо. Я тогда поищу Её.

Архангел кивнул и, когда я уже уходила, добавил:

— Не забудьте, у нас сегодня занятие.

Будто я могла забыть. Наши занятия начинались сразу после основной тренировки ангелов. Я обернулась.

— Да, Архангел, я помню. Я буду вовремя.

Я окинула взглядом армию крылатых воинов и поклонилась им на прощание. Никто не отреагировал, но я привыкла. Из них никто ни разу так и не заговорил со мной. Мало того — они все будто превращались в статуи, когда видели меня. Их взгляды всегда были напряжены, словно они вообще не видели людей до моего появления. Даже я успела свыкнуться с невообразимым для человека соседством крылатых великанов.

В поисках Жизни я направилась в сторону тайного прохода в Её кабинет. Тот раз, когда Она показала мне его, был единственным. Больше я туда не заходила. Я даже не запомнила это место и сейчас шла, как впервые.

Жёлтые орхидеи с гроздьями крупных бутонов украшали всё вокруг. Цветов было столько, что ступени утопали в них. Неужели? Те самые… жёлтые орхидеи?

Как тогда, в детстве…

Могло ли быть подобное совпадение? Я шла, словно окунувшись в воспоминание. Могла ли Жизнь действительно прийти ко мне в Мир Живых? Кудрявые длинные волосы цвета солнца — это точно Она. Сомнений не осталось. И я ускорила шаг.

Через арку в Её кабинет проникало солнце. С волнующим предвкушением я влетела внутрь: «Жизнь!»

Но Её не оказалось и здесь. С губ сорвался разочарованный вздох. Я подошла к Её столу: на спинке кресла висела мантия-невидимка. Значит, Она всё ещё в Обители. Бумаги, письмена на которых мне не разобрать, лежали ровной стопкой. Перо и чернила. Кабинет был небольшим, скромным, с минимальным количеством вещей — всё только для работы.

В спину подул тёплый воздух. Позади находилось окно почти в мой рост, и я выглянула наружу — оттуда, как на ладони, была видна вся территория замка, яблоневый сад и море, переходящее в небо на горизонте. И это окно оказалось самой высокой точкой самой высокой башни.

Я недолго постояла, и взгляд вернулся к мантии, сложенной на кресле. Любопытство не отпускало, оно множилось. Как же хотелось примерить… Проверить, смогу ли и я тоже стать невидимой. С такой мантией я смогла бы не только преодолеть Тёмную территорию, но и пробраться незамеченной в сам Семигранный замок.

Ну и мысли…

Но взгляд всё равно тянулся к мантии. Я только проверю…

Не надевая капюшон, я накинула волшебную ткань на плечи. Казалось, ничего не изменилось, но на стене сбоку от входа появилась длинная зелёная ткань, словно шторы. Между её краями была тень — но точно не окно. Приглядевшись, я поняла: это тайный ход. В своём кабинете Жизнь скрывала что-то от посторонних глаз.

Я осторожно подошла ближе и приоткрыла штору — за ней показался длинный лестничный спуск. Это второе тёмное помещение, которое я видела в Обители. Первым была та комната с проклятым зеркалом…

С ощущением, что лестница ведёт именно туда, я зашагала вниз, и вскоре показался знакомый занавес из вьюнков. Тревожное всепоглощающее чувство в ожидании встречи с зеркалом овладело мной, будто сейчас в той маленькой скрытой комнате внезапно появится демон. Капюшон тут же был накинут на голову. Тело исчезло в одно мгновение — я, действительно, стала невидимой и, убедившись в этом, раздвинула плотные заросли.

Почему-то почувствовался холод. Без Жизни рядом здесь царила застойная ледяная тишина. Я никогда прежде не смотрела на зеркало с такой опаской — даже тогда, когда заходила сюда впервые. Я не отражалась, и всё же что-то звало меня подойти.

Казалось, моя подвеска разогревалась с приближением к брату. Да, оба зеркала являлись братьями: одно здесь, в Обители, а второе — в самом проклятом месте, на службе у Князя Тьмы и Смерти, потому что оба не могли отражать ничего, кроме противоположностей. Эти артефакты так же, как и Смерть, и Князь Тьмы, все демоны и нечисть, не могут изменить своей сути. Лучше всего их было бы уничтожить, чтобы не искушать мироздание. Но почему тогда Жизнь оставила зеркала? Почему просто не уничтожит? Достаточно даже будет избавиться от осколка, который поручили хранить мне — и владыка Тёмной территории никогда не сможет выйти в Мир Живых.

Но Она не делает этого…

Невидимой рукой я сжала осколок на шее. Он словно находился на сковороде, постепенно нагреваясь. Наверное, только по этой причине мне стоило сразу покинуть тайную зеркальную комнату, но я осталась. Зеркало будто звало меня, хоть его голоса не было слышно. Я не сопротивлялась. По своей воле или… его? Казалось, оно хочет мне что-то сказать. И я подошла вплотную к зеркалу и вытянула руку, почти коснувшись блестящей глади. Всего один вопрос застыл на губах:

«Где же Юудей?..»

Неслышный голос зеркала вдруг утих. Отражение пустой тёмной комнаты на блестящей глади начало меняться, и что-то двинулось внутри. Почти дотронувшись до зеркала, рука замерла. Всё вдруг стало серым. Протянулись корявые ветви, дороги, путающиеся и уходящие вглубь… лабиринта — того, где я уже бывала когда-то давно. Только теперь, среди бесконечных выцветших троп, начала проявляться чья-то тень.

От накатившего ужаса я не смела моргнуть. Серое, почти бесформенное пятно обрело черты. Различимы стали ноги, устало раскинувшиеся на земле. Тенью оказался живой человек. Только увидев его, я сразу узнала…

«Юудей…» — прошептала я слегка осипшим голосом.

Внезапно, будто услышав меня, человек шевельнулся, и поникшая голова с усилием поднялась. Предчувствуя что-то плохое, сердце сжалось. Отражение точно затягивало меня внутрь, и палец, сопротивляясь, приближался к зеркальной глади. Я не могла оторваться. Я наблюдала, как лицо пленника лабиринта постепенно открывается мне, и из зазеркалья на меня уставились две пугающие пустые впадины под бровями.

Самопроизвольно глаза моргнули. Как от огня, я отринула от зеркала, врезавшись спиной в стену позади. В груди всё ухнуло куда-то вниз, к самым пяткам. Это ведь… не могло быть правдой! Это не Юудей — не его лицо! Ещё раз я кинула нервный потерянный взгляд в сторону зеркала, чтобы убедиться, но связь с отражением уже была разорвана. Вновь проявилась та же пустая тайная комната — ни лабиринта, ни человека… без глаз.

Руки задрожали и потянулись к шее. Сдёрнув капюшон с головы, я тут же кинулась прочь из комнаты. По лестнице, наверх. Не хватало воздуха, чтобы дышать. Я сорвала с плеч мантию-невидимку и, только оказавшись перед рабочим столом Жизни, внезапно остановилась.

Жизнь ещё не вернулась. Усмирив безудержную панику, я выдохнула и повесила украденную вещь на прежнее место, но, заметив, что тот второй проход снова исчез, оставив в кабинете лишь один, сжала край зелёной ткани. Мне не давало покоя увиденное. Перед глазами застыло лицо, часть которого была украдена демоном.

Так вот, как Князь Тьмы обманул меня… Украл глаза Юудея и, получив их, смог использовать чужой облик…

Мерзкий демон… Как он вообще до такого додумался? Так жестоко… Я вспомнила свой первый сон про серый лабиринт — то, что случается с людьми, ставшими его пленниками. Это проклятое место высасывает силы, поглощая человека полностью. Юудей ни в коем случае не должен был останавливаться, чтобы не стать частью бесконечных стен. Он должен был продолжать идти… Но сколько ему осталось? У него и так немного сил…

Сомнение впервые зажглось в безоговорочном доверии: могла ли Жизнь знать, что случилось с Юудеем, и намеренно не говорить мне?

Кажется, настало время покинуть Обитель. Слишком долго я жила здесь, огородившись от всего и всех. Демон уже не просто звал — он вытравливал меня из укрытия. Наверное, теперь я могла понять его мысли. Как заставить выйти? Князь громко заявил, что у него, наконец, появился козырь. А я, наконец, услышала его зов. Больше я не могла оставаться здесь, под благодатной защитой, зная, что там, в глубинах Лабиринта Потерянных душ, Юудей станет вечной частью корявых шипастых стен.

Лис… Юудей… Я слишком сильно задержалась, надеясь, что всё обойдётся. Что случится чудо: мне на самом деле обязательно помогут, несмотря на то, что все защитники дали прямой отказ. Не выйдет вечно прятаться от судьбы. Дух Настоящего был прав: кроме меня самой, никто не сможет спасти меня от тьмы. А дух Будущего уже предсказала нашу с демоном встречу. Теперь я надеялась лишь на то, что смогу до роковой минуты спасти друзей. Потом — будь что будет.

Я спустилась в свою комнату и начала собираться на тренировку с Архангелом. Моё время подошло, но, казалось, я всё ещё не была готова к выходу на Тёмную территорию. Что уж сказать, я даже не знала, как выйти. Я научилась ангельским техникам ведения боя, знаю способы выживания среди нечисти, у меня даже есть настоящий ангельский меч, способный причинить урон тварям проклятой стороны. Но главное — как преодолеть море и покинуть Обитель — так и не довелось узнать. А чего ожидать от логова Князя Тьмы? Не было идей, как пробраться туда, и тем более — как выйти. Ни одна техника владения оружием не поможет, если меня запрут в Семигранном замке.

Повязав на ноги эластичные повязки, как меня учил Архангел, для большей выносливости я надела тренировочную одежду, взяла меч, но вместо арены отправилась в библиотеку. Непреодолимое желание взять оттуда одну ценную вещь завладело мной, и пока я не нашла нужный свёрток, не успокоилась. Карту Мира Духов.

Занятие ангелов пока продолжалось, поэтому, изучая на ходу нужные дороги, я спустилась в парк и села на одной из скамеек под яблоней.

Семигранный замок, вокруг него — пропасть, позади начинаются бескрайнее море и неизведанные земли Тёмной территории, а впереди стоит один из самых больших проклятых городов — город грешников Пеккатум. Город тот граничит с Нейтральной территорией, но перед тем как попасть в него, нужно преодолеть широкое озеро и горную гряду.

Самый короткий маршрут — это пройти напрямую от города Жи, перебравшись с помощью лодки на другой берег. Но кто знает, будет ли там какой-то плот? Даже среди гор находилась отведённая прямая дорога. А если обходить вокруг злополучное озеро, времени потребуется гораздо больше, чем весь путь от города Жи до границы…

На самом деле, я была удивлена, что Семигранный замок находился вовсе не так далеко. Князь Тьмы поселился в непосредственной близости от Светлой стороны — прямо под боком её первого пограничного города. И когда погибло священное Древо, демон, конечно, сразу использовал эту возможность. Наверное, он с самого начала воздвиг Семигранный замок с одной целью, надеясь когда-нибудь использовать в свою пользу близость с главным врагом. Ведь никто со Светлой территории не зайдёт и даже не посмотрит на Тёмную, а вот твари проклятой стороны будут выжидать у самого порога, пусть даже тысячелетия, в надежде на то, что случай позволит сделать как можно больше зла.

Для меня же и тот короткий путь был проблематичен: если и получится выйти, нужно как-то суметь выжить. Я даже боялась представить, что сейчас творится по ту сторону Обители.

В мои размышления вмешался голос со стороны:

— Юная гостья готова к занятию?

Мастер с золотыми крыльями уже ждал меня. Я даже не заметила, как он подошёл.

— А… Архангел… Да, конечно, — невнятно пробормотала я, а затем поспешно встала со скамейки. Карта Мира Духов быстро скрутилась в рулон.

— Что-то случилось?

Взглянув на учителя, я отрицательно качнула головой:

— Нет. Просто задумалась. Ничего важного.

Взгляд из-под золотого шлема будто сверлил меня. Я чувствовала, хоть и не могла увидеть глаза напротив. А может, рассказать Архангелу всю правду? Он всегда добр и терпим ко мне… Я на мгновение задумалась.

Нет, в своих благих намерениях Архангел, как один из главных приближённых Жизни, определённо сообщит о моих планах покинуть Обитель. В этот раз он не поймёт и не поможет, как бы я не доверяла ему.

— Что ж, тогда начнём, — ответил крылатый мастер и пригласил на урок.

Будучи как никогда готовой показать всё, чему научилась, я расправила плечи. Сегодня мне хотелось выложиться по максимуму, чтобы самой оценить свои возможности в противостоянии кому-то действительно сильному. Архангел до сих пор тренировал меня отдельно от всех, а это означало лишь одно — я до сих пор не готова. Но почему? Да, мои умения ещё скромны по сравнению с другими ангелами, но ведь за дни тренировок я овладела уже десятками приёмов, чтобы стать достойной соперницей!

Одна техника мне особенно полюбилась — «пульс света» — серия быстрых взмахов меча, которые, соединяясь в блеске лезвия, создавали яркий заслон от противника, словно настоящий столб света. Именно этот приём, мне казалось, гармонично сочетал в себе хитросплетённые учения Юудея — резвые, короткие движения, которые не давали расслабиться; и элегантные, спокойные, но сокрушительные методы борьбы ангелов, содержащие в лёгкости мощную силу.

Я заметила, что учитель на всех тренировках использовал лишь несколько техник, отличных от тех, которым обучал меня. Они не были сложны, я даже успела их выучить: при каждом моём нападении Архангел следил только за движением моего меча, а затем наносил один ровный удар в момент моего отступления или отвлечения. Это научило меня всегда быть начеку и следить за оружием мастера. Наши стили слишком разные по характеру, но, заметив, что на этот раз Архангел включил в свою технику более размашистые и смелые движения, я решила использовать его ранние приёмы.

Движений стало меньше. Взгляд сосредоточился на отблеске светового лезвия оппонента. Я лишь отражала удары, пытаясь найти слабое место учителя. Он оказался намного манёвреннее меня, что ожидаемо, а я всё время промахивалась, пытаясь воссоздать точный удар, как у него.

И вот, наконец, появилась возможность. Я подловила момент, когда Архангел пропустил мой ход, и ловко выскользнула за его спину, чтобы нанести итоговый — первый победный удар. Но в порыве предвкушаемой эйфории перед глазами блеснуло лезвие. Я не успела ничего понять, как в ярком блеске взмахов вверх взмыл столб света. На этот раз Архангел завершил бой символично и неожиданно — «пульсом света», которым столько раз я пыталась победить его.

Лезвие меча тут же оказалось у моей шеи. И даже если учесть, что лезвие не может меня ранить, учитель всё равно остановил остриё на небольшом расстоянии от кожи.

— Движения ангела должны быть точны, но умеренны, — сказал он, опустив свой меч. — И милосердны. Чтобы, побеждая тьму, самому не уподобиться тьме, иначе… жестокость осквернит благородную чистоту, и меч потеряет свою силу, став обычным холодным оружием, — мастер сделал паузу и кивнул. — У вас получается всё лучше, юная гостья. Вы быстро учитесь и уже достигли определённых успехов в боевом искусстве. И не просто в боевом — в ангельском боевом.

Он опять похвалил меня…

Отдышавшись, я вытерла капельки пота со лба и убрала свой меч в ножны.

— И всё же вы не подпускаете меня к общим тренировкам с ангелами, Архангел. Вы меня столькому научили за эти дни! Неужели я всё ещё недостойна?

Он усмехнулся.

— Ваше мастерство, так же как смелость и… амбиции, достигли апогея на данный момент. Но для того чтобы человеку начать тренироваться с ангелами наравне, должно пройти хотя бы несколько сотен духовных лет. И дело не только в мастерстве.

— А в чём же ещё?

— В посвящённости. В балансе сил. Ангелы с каждым духовным годом взращивают умеренность в бою и смирение в мыслях, чтобы не создать из борьбы против зла новое зло. На это требуется больше времени, чем кажется. И особенно человеку. Человек зачастую преследует собственные цели, желая постичь знания ангелов. Даже, возможно, не ведая этого, но скрывая далеко в сердце это желание.

Архангелу не пришлось выделять что-то из сказанного, чтобы я правильно поняла его слова.

— Значит, пока я не изменю свои мотивы, меня не допустят к тренировкам с ангелами?

— Я не могу сказать, что вы не правы, но и утверждать, что правы — тоже неверно. Вы учитесь только ради двоих, юная гостья. Ангелы воюют за миллиарды и миллиарды душ. Тот, кто воюет за целый мир, не должен отдавать предпочтение единицам из этого мира.

Я взглянула на мастера.

— Почему же тогда вы, Архангел, взяли меня в свои ученики?

Тот оторопело уставился на меня, лишь дёрнув подбородком, и я тут же пожалела, что задала настолько неразумный вопрос главному воину Жизни. В Мире Духов я стала слишком разговорчивой, бесстрашно обнажая правду, словно это не приведёт к пагубным для меня последствиям. Особенно в Обители… Мысли сложнее было держать в себе: возможно, дело в самом месте, где просто невозможно что-либо утаить в сердце.

Учитель так ничего и не ответил. Я чувствовала его взгляд из-под шлема, полный замешательства и раздумий, и, пока не стало поздно, резко сменила тему:

— Мне нужно что-то большее, Архангел. Я бы хотела сделать наши тренировки более мотивированными, раз уж мне пока недоступен вариант общей тренировки с ангелами.

Улыбнувшись, я перевернула меч в руке на 180 градусов.

— Что юная гостья имеет в виду?

— Желание за победу, — хитро ответила я. — Кто проиграет в бою, будет исполнять любое желание победителя. Как вам такая идея?

Архангел усмехнулся.

— Хотите заставить Архангела исполнять желание человека, чтобы над ним потом потешался весь легион? — он кивнул. — Допустим. И какое же желание у юной гостьи за победу?

— Чтобы вы сняли шлем.

— Снял шлем?.. Но я был человеком… Это не… — впервые неуверенно пробормотал Архангел.

— Так вы, получается, допускаете, что я могу выиграть у самого Архангела?

Тот протяжно выдохнул.

— Никто не властен над случайностями. А слово Архангела нерушимо, — пауза прервала диалог, и я почувствовала, как из-под шлема на меня задумчиво посмотрели. — Ну хорошо. Я согласен. В случае вашей победы я исполню ваше желание.

Я прищурилась.

— Что тогда желаете вы в случае победы, Архангел?

— Вам желание пока не загадываю. Иначе устанете по десятку раз на дню исполнять их.

Ладонь уверенно сжала рукоять меча и за всё время тренировки ни разу не выпустила её из захвата. Я впервые почувствовала, что стала сильнее, хоть и не победила Архангела.

После последнего боя с улыбкой, полной уверенности и надежды, я отправилась на пляж и, убрав меч в ножны, встала на его краю лицом к морю. Мои веки закрылись. Не знаю, сколько я так простояла, прислушиваясь к убаюкивающему шуму прибоя. Песок тихо шуршал под ритмичными движениями волн. Не было места спокойнее этого…

И всё же… мне нужно было покинуть его.

Улыбка постепенно ослабевала, и, открыв глаза, я поняла, что прежнюю уверенность сковало напряжение. Меня тянуло туда, за горизонт. Меня там ждали…

— Отчего же люди не могут ходить по воде… — сорвались мысли вслух.

На риторический вопрос внезапно пришёл буквальный ответ:

— Почему же вы думаете, что не могут, юная гостья?

Вздрогнув, я обернулась. Ко мне подошёл Архангел и встал рядом, устремив голову в шлеме в сторону моря, как и я.

— Вы смеётесь надо мной? Я ведь столько раз пыталась! И у меня ни разу не получилось…

— Хых-м… — послышался многозначительный комментарий.

Оторвав взгляд от моря, я повернулась к учителю и в недоумении приподняла бровь.

— Что?

— Я могу сказать вам только одно: если вам не удаётся ступить на воду, значит, дело только в вас, — также многозначительно продолжил Архангел.

— Вы были человеком, но, видимо, забыли, что в Мире Живых по воде не ходят. Это просто невозможно.

— Даже в Мире Живых можно ступить на воду и не утонуть, если сильно верить.

Я наклонила голову.

— Верить во что?

— В Жизнь, конечно, — прозвучал ответ с умиротворённой невозмутимостью. — С Жизнью возможно всё, если верить в Неё.

Я хлопнула ресницами, на мгновение потеряв дар речи, а потом с новой силой продолжила:

— Но я верю. Как не верить? Как вообще возможно не верить, если я Её вижу почти каждый день своими глазами?

— Но и демоны тоже верят. Они тоже знают, что Жизнь есть, и тоже видели Её, — прозвучали слова, которые заставили меня замереть в безмолвии.

Демоны тоже верят…

Я ведь… и не задумывалась о подобном. Демоны тоже верят, но их вера — лишь знание, а не сила.

В груди будто что-то сжалось, и я, отвернувшись, тихо сглотнула.

— Я поняла, о чём вы говорите, Архангел, но… всё не так просто.

— Что же мешает вам попробовать?

Я пожала плечами.

— Наверное, страх, — взгляд устремился вдаль, к синеющему горизонту, погружаясь мысленно в устрашающие глубины. Даже здесь есть дно. Какое оно? Смогу ли я выбраться? — Это ведь… вода. По законам физики я должна утонуть, а вы говорите, что я буду ходить по воде, так… просто.

— Именно здесь возможно большее. Я помогу вам преодолеть страх, если вы истинно этого хотите.

Архангел уверенно вышел вперёд и, не замедляясь, вступил на блестящие волны. Его ноги не погрузились в море — наоборот, бирюзовые воды позволили устоять. Он протянул мне руку.

— Хочу, — с замиранием сердца прошептала я и потянулась к нему.

Наши с Архангелом ладони соприкоснулись. Пара робких шагов, но в них больше уверенности, чем когда-либо. Кожей стоп я почувствовала прохладу: движение и влага, которые обрели физическую твёрдость. Моя свободная рука, ища опоры, протянулась вперёд и тут же была подхвачена. Учитель начал отступать спиной назад, медленно, непрерывно. А я, не глядя под ноги, шла за ним.

Улыбка дрогнула на лице.

— Как же… — глаза впервые опустились, и я увидела под ногами воды моря. — У меня получается! Действительно, получается ходить по воде! Это невероятно!

Глубина не поглотила меня, словно так и должно было быть. Наконец, последние камни сомнения, которые, казалось, могли меня потопить, перестали давить на грудь. Я впервые поверила, что всё возможно — это реально.

— Стоило только поверить, — мягко отозвался Архангел. Его руки стали невесомы, хоть до сих пор поддерживали меня. Блестел шлем в лучах яркого солнца, а под ним — край непривычно широкой улыбки. — Представьте, что может сделать человек с демонами, если ему под силу покорить целое море.

С умиротворением я ответила ему:

— Стоит только поверить?

Тот, растянув уголки губ вверх, кивнул:

— Юная гостья быстро учится.

Я опустила голову.

Страха совсем не осталось. Глубина отныне не страшила меня. Я поверила, что смогу побороться и смогу выстоять перед чем угодно.

— Теперь я хочу попробовать сама, — с уверенностью объявила я Архангелу.

Учитель одобрительно кивнул и медленно отпустил мои руки. Я сделала первые шаги самостоятельно. Робко и аккуратно, но с внутренней лёгкостью, которая будто поднимала меня над водой и не давала утонуть. Я смотрела под ноги взглядом, полным детского восхищения. Жизнь… В Ней — вся сила. В Ней я найду все ответы, даже когда покажется, что никто не поможет. Улыбка на лице стала ещё шире. Теперь ничто не заставит меня усомниться.

Архангел остановился, дав мне немного пройти самой, а затем двинулся следом.

Впереди показались знакомые мерцающие блики, плавно поднимающиеся в небо — те самые странные пузыри, точь-в-точь мыльные.

— Что там находится? — поинтересовалась я у Архангела.

— Это Колыбель Жизни, — пояснил он. — Там рождаются новые души.

— Новые… души?..

Мы подошли ближе к Колыбели. Взгляд застыл на протяжённой полосе прекрасных белых лотосов, конец и начало которой терялись где-то вдали. Всё здесь искрилось бесконечными отражениями солнечных лучей. Шары, словно мыльные пузыри, медленно зарождались в сердцевине перламутрового бутона и вылетали, светясь изнутри. Это место было поистине волшебным…

Архангел повёл меня дальше. Приятный, слегка влажный, обволакивающий ветерок тут же принял нас. Внутри Колыбели Жизни я ощущала непривычное и необъяснимое чувство дома, сравнимое разве что с безмятежностью штиля. Мне хотелось остановиться. И просто… подышать.

Неожиданно среди цветов и кружащих пузырей показался искрящийся силуэт. Тонкий рог. Волнистая золотая грива и изящное белоснежное тело. Взгляд встретился с блеском голубых глаз. Это он — единорог!

Неожиданная встреча взбудоражила меня. Первая радость смешалась с воспоминаниями из недавнего прошлого: демон в облике Юудея, разоблачение, погоня. Моё тело начало быстро каменеть. Я застыла и с трудом заставляла себя дышать. Мои мысли уходили всё глубже, начиная погружаться в более ранние воспоминания.

— Юная гостья? — взволнованно окликнул меня Архангел.

— Это же…

В груди что-то сжалось. Неужели Жизнь не могла с самого начала предотвратить весь этот ужас, который пришлось пережить мне и… всем вокруг? Я не успела сказать что-либо ещё — вода подо мной стала мягкой. Затем море резко поглотило меня.

Глава 3.6 Возвращение

Жили в священных садах Вечного Мира существа, похожие на белоснежных лошадей. Во лбу у них сиял единственный рог, воплощающий чистоту и духовную силу всего Этого Мира. Единороги любили человека в той же степени, что и сама Жизнь. Они жили среди людей, поддерживая гармонию и сохраняя мир. Когда же появилась Смерть и Жизнь разделила Вечный Мир на Живых и Духов, Она отправила единорогов по ту сторону зеркала, чтобы они могли остаться с людьми и оберегать их от тьмы. Сияющий острый рог с тех пор стал символом соединения Мира Духов и Мира Живых. Тогда же демоны охотились на единорогов чаще, чем на людей, чтобы уничтожить последних посредников между человечеством и светом Жизни. Многие единороги растворились в небытии.

Книга «История Вечного Мира», глава 12 «Единороги»

Я очнулась одна в кровати, укрытая одеялом. Как я здесь оказалась? Помню море… белоснежный силуэт среди пузырей… и… свой последний шаг…

Я ведь не удержалась на воде и утонула в самый значимый для меня момент… Какой позор… Уже стало понятно, кто спас меня и принёс в комнату. Наверное, Архангел окончательно разочаровался во мне. Все наставления, уроки — всё оказалось напрасно. А теперь ещё и жутко болела голова.

Среди шума в ушах послышались два отдалённых голоса. Я не сразу смогла различить, о чём они говорили. Только помассировав уши и выпустив изнутри капли морской воды, мне удалось разобрать слова одного из собеседников:

«… под Семигранным замком лежит душа. Велели искать её Вы — и мы нашли. Там она одна…» — прозвучала рифма.

Семигранный замок? Душа? Я отчаянно попыталась вслушаться. Второй голос что-то ответил, только я не разобрала. Как назло, он звучал гораздо тише первого.

Аккуратно встав с кровати, я подошла к арке, которая вела из моей комнаты в коридор замка, и увидела двух ангелов. Они стояли спиной ко мне: один с золотыми крыльями, а другой — с белыми. Светлые волосы вились до плеч. Узнав Архангела и поняв, что он сейчас без шлема, я прищурилась. Действительно… он? Почему же тогда снял шлем? Это было будто бы… странно. Но любопытство взяло верх. Узнать внешность своего учителя — вот что казалось ещё более странным. В груди загорелось необъяснимое предчувствие. Черты лица, которые удалось немного разглядеть, отчего-то показались мне знакомыми. Вот только совесть проснулась в самый неподходящий момент. Взгляд опустился.

Ну… нет! Неужели я та, кто подглядывает, чтобы раскрыть чужие тайны? Какой кошмар… Тряхнув головой, я выдохнула и открыто направилась к ним.

— Это приказ Архангела. Он не обсуждается. На Тёмной территории будет достаточно меня одного, — сказал учитель собеседнику и надел шлем.

Он наверняка слышал, как я иду, и, обернувшись, поприветствовал:

— Вы очнулись. Я рад.

Второй ангел молча поклонился мне — я ему тоже — и тут же спустился по лестнице, оставив нас одних.

— Спасибо, что не дали мне утонуть, Архангел, — обратилась я к учителю и, захотев продолжить, поджала губы.

Стыд затмевал взор. Нужно ли что-то объяснять? Или…

— Юная гостья молчит, но я вижу, что душа её в смятении, — Архангел первым прервал молчание.

— Я испугалась, — ответила я лишь то, что первое пришло в голову. И первая мысль оказалась толчком к осознанию. Я сама поняла, что произошло тогда. — И моя вера пошатнулась, из-за чего я не смогла устоять. Мне незачем узнавать причину, потому что она и так мне известна.

Архангел покачал головой:

— Человек создан идеальным творением Жизни, что вы уже давно знаете. И всё же испугались прошлого, зная, что тьма не сможет причинить вреда свету?

— Да, — с силой выдохнула я. — Я благодарна вам, Архангел, что показали мне истину. Но я потерялась. Теперь мне нужно самой отыскать путь.

— Я понимаю вас. Каждый должен пройти свой путь самостоятельно. Но не забывайте, что Жизнь всегда с вами и Она защитит вас, даже если Её может быть не видно.

— А как же вы? — вмешалась я тут же, переведя тему, на которую сейчас не хотела разговаривать. — Разве вы не будете со мной?

— Ангелы не могут быть вездесущи, как Жизнь. Иногда я не буду рядом, ибо моё место на поле боя, вдали от светлых человеческих душ, — ответил учитель, и из-под шлема вдруг раздался тяжёлый выдох. — Я научил вас всему, чтобы вы могли продолжать свой путь, не завися ни от чего и ни от кого.

— Ваши слова звучат как прощание.

Я мимолётно усмехнулась, но, не встретив отрицания, с вопросительным молчанием уставилась на Архангела. Улыбка пропала с моего лица. Под шлемом тоже. Мне стало всё понятно до того, как он заговорил.

— Долг зовёт меня, то правда, — учитель ответил спокойно, будто как обычно. И всё же его голос изменился — именно сейчас звучал по-другому. — Я нужен для мира миллиарда душ. Скоро ангелы покинут Обитель, и я вместе с ними.

Почему-то по моему телу пробежали мурашки, и я, вздрогнув, обняла себя за плечи.

— Война развивается. И все пытаются внести вклад в победу, хоть это и непросто. Только я сижу и жду чего-то… — отвернувшись к окну, потерянно сказала я.

Архангел шагнул ближе ко мне и наклонился.

— Война будет окончена, верьте в это. Конец демонов уже близок.

Я посмотрела в тёмную щель шлема.

Не знаю, почему… Мне вновь показалось что-то необъяснимо знакомое там, внутри, за золотым пластом. Я вдруг вспомнила…

— Архангел… — обратилась я к учителю. — В вашей армии люди тоже есть?

Он чуть отступил от меня.

— Юная гостья права. Человеческие души учатся и воюют с ангелами на равных, — напряжённо, будто с подозрением ответил Архангел. — Но я не позволю вам вступить в их ряды. Ваше появление…

— Я не поэтому спрашиваю, — опередила я. — Есть один человек. Поэт по имени Бродерик. За заслуги перед Светлой территорией он даже получил в награду приглашение Совета. Вы… не знаете, где он? Сейчас он помогает ангелам?

Архангел замолчал буквально на мгновение, а затем спросил:

— Почему юная гостья интересуется этим человеком?

С воспоминаниями о Рике на моём лице проскользнула улыбка. Мне было сложно говорить о нём, но почему-то рядом с Архангелом тайны раскрывались легко, без капли стыда или сомнений, как при обычном разговоре. Он мог понять меня, даже если я сама не понимала себя. Так же, как и Рик…

— Просто я не знаю, у кого ещё можно спросить о его судьбе. Он мой друг. Наверное, сам он не считает меня своим другом, но… всё же я хотела бы убедиться, что после гибели Светлого Древа с ним всё в порядке.

Сколько Архангел встречал людей в армии? Знал ли всего… одного из них? Мне отчего-то казалось, что точно знал.

— Не чувствуйте вины за то, что не было подвластно вам, юная гостья, — после непродолжительного молчания ответил крылатый мастер.

Я кивнула ему, легонько растянув уголки губ, и направилась к лестнице, но перед тем, как вступить на ступени, обернулась:

— И всё же… могу ли я вас попросить? — учитель обратил на меня взгляд. — Если встретите его, передайте…

Задумавшись о том, что и как хочу сказать Рику, я вдруг замолчала.

— Так что же мне передать… ему? — переспросил Архангел.

Правильно ли я поступаю, что вместо себя прошу другого объясниться с кем-то? Тем более Архангела… Что подумает Рик, когда к нему подойдёт златокрылый? Что я испугалась личного разговора? Или что я не верю в нашу встречу? Наверное, если не верить, встреча и не произойдёт. Смысл тогда отправлять кого-то…

Я отрицательно мотнула головой.

— Нет, ничего. Я… решила, что передам сама. Когда встречу его.

Друзей настоящих найти не так просто, ведь так? И если ты нашёл настоящего друга и обидел его, никто со стороны — ни кто-то другой, ни важный посредник между вами — не покроет старые обиды. Только ты сам. Настоящая ценность и сила в том, чтобы признать перед другом свои ошибки и извиниться.

Архангел лишь улыбнулся мне в ответ и направился к лестнице.

Уходя, он коснулся моего плеча. Как на прощание, и тогда я поняла, что осталось мало времени. Архангел — не только мой учитель, соратник, защитник, но теперь и… настоящий друг — скоро покинет Обитель. И я тоже скоро уйду.

Незадолго…

Вспышка яркого света озарила всё вокруг. Размеры Архангела достигли невероятных величин, чтобы суметь вступить ногами на дно глубокого моря, и широкой ладонью он подхватил утопающее тело и аккуратно поднял из воды. Глаза Оюни были закрыты. Она слишком сильно испугалась и оттого не сумела выплыть наружу. Подводные волны, которые поглотили её, были созданы ею же самой, когда всё остальное море сохраняло привычный штиль…

По золотому шлему стекали длинные капли. С приближением к берегу параллель края моря и дна сокращалась. Постепенно, преодолевая расстояние, Архангел тоже становился меньше. Тело вновь приобретало привычные размеры. Теперь Оюни перестала умещаться в одной гигантской ладони. Вскоре Архангел вынес её к подножию замка, держа в обеих руках, как обычный человек обычного человека. А она всё так и не очнулась…

Из-под шлема вылетел удручённый выдох. Напряжённые губы дрогнули. Украдкой взглянув на ученицу, крылатый воин словно перестал дышать. Зачем это всё было? Он винил лишь себя за то, что переусердствовал, желая помочь ей. Сейчас только прибавилось переживаний.

Ладони высвободили благословенную силу, которая в тот же момент высушила одежду и волосы девушки. Архангел пронёс Оюни через стены замка и, поднявшись по лестнице, положил на кровать в её комнате. В безмолвии по рыжим волосам струились золотистые лучи света. Нервная тишина вдруг смешалась с безмятежностью. Спокойствие ощущалось в самом дыхании. Наконец, Архангел смог расслабиться.

Заботливо накрыв Оюни одеялом, он преклонил колено у изголовья кровати и замер. В горле что-то заскрежетало. Шлем сдавливал лицо и шею. Мешал. Главный воин Жизни за короткое время странствий отвык от головного доспеха и по возвращении в Обитель всё никак не мог вернуть привычку. Теперь ему трудно было смотреть на мир через золотую полосу, оставленную для глаз. Впервые он хотел, чтобы человек, который находился рядом, узнал его…

Невозможно… Нельзя. По крайней мере, она узнает точно не сейчас.

В ослабевшей воле руки всё равно потянулись к шлему. Архангел снял доспех с головы и положил рядом с собой. На плечи упали золотистые волнистые локоны. Через горло, в котором до сих пор чувствовался ком, вырвался тихий выдох, и, глядя на Оюни, серебристо-перламутровые глаза заблестели. Как бы ему хотелось всё рассказать ей, не прячась за необходимостью молчать… Но недавний случай показал, что это не она оказалась слабой… Нет, вовсе не она, а… он. Архангел нёс бремя ответственности перед этой девушкой, перед долгом и всем Миром Духов. И не смог в самом безопасном месте уберечь порученную ему драгоценную душу. И её страдания, настоящие и… предстоящие… отзывались внутри грубой нестерпимой тоской. Архангел испытал больше отчаяния, чем в дни перед своей кончиной, хотя раньше и подумать не мог, что что-либо сможет принести ему больше боли, чем собственная смерть. А если такая невинная ситуация, вызванная короткой ошибкой, принесла ему столько тревоги… Как же тогда быть, когда придёт время тяжёлого испытания?

Архангел, который когда-то был человеком, протянул руку к рыжим волосам, почти коснувшись. Он не хотел, чтобы Оюни пережила то, что уготовано ей…

— Архангел Бродерик? — послышался мягкий, но неожиданный в этот момент голос позади, отчего рука тут же отдёрнулась.

Округлившиеся серебристые глаза метнулись в сторону.

— Жизнь!.. — испуганным полушёпотом воскликнул Рик, увидев в проёме двери светлый силуэт, и вернул взгляд на девушку. Вдруг Оюни услышала?! Впервые за много миллионов духовных лет Жизнь позвала его по имени, будто напоминая о былой человеческой сути — так ему показалось.

— Не волнуйся, сейчас Ою далеко отсюда, — произнесла Жизнь с лёгкой иронией, подойдя ближе. — Её душа пытается вновь вернуться. И если бы не Князь, она бы давно уже сделала это. Она не услышит нас.

Архангел напряжённо сглотнул и, опустив взгляд, встал с колен.

— Освободите меня от этого задания, Жизнь… — помрачнев, сказал он.

— Почему? Ты всё же считаешь её недостойной?

Серебристый взгляд мгновенно взмыл вверх.

— Нет, что Вы, Жизнь. У этой девочки самая сильная и светлая душа, какую я только встречал. Но… — Архангел повернулся в сторону своей ученицы и долго смотрел на неё. Слова не шли. Он вспомнил моменты, когда спустя долгое время вновь почувствовал себя человеком. И ему… было так спокойно в эти дни в городе Жи. Теперь Бродерик не знал, что сказать в объяснение причины. — …Но она всего лишь девочка. Ей не стать героем просто из-за того, что в её руках осколок. Она не мыслит как герой. Она просто… не будет жертвовать всем ради… всех. А я как Архангел должен защищать людей, — он вздохнул и вновь посмотрел на Жизнь. — И я был её ангелом-хранителем, вот только… как я и говорил, Архангел не должен принадлежать лишь одному человеку, когда в его мощи нуждаются миллиарды. Это неправильно.

— Но ведь Ою и есть ключ к спасению миллиарда душ. Ты же знаешь это.

Архангел вдруг взорвался:

— Не знаю, Жизнь! Не знаю… Что мне вообще известно? Я не понимаю Ваших планов. Не могу связать то, что было раньше и что сейчас… — непривычно резко заговорил он и заходил по комнате. — Если эта девочка так важна, оставьте её здесь, с собой, Жизнь. Кроме Вас, её никто не сможет защитить от тьмы. Даже я. Я говорил Вам уже это. И… не смог ничего изменить.

Под конец Рик выдохнул, успокоив свой внутренний порыв, а Жизнь продолжала спокойно наблюдать за ним.

— Ты ошибаешься, Архангел. Ою не может остаться со мной, даже если бы так было лучше, — мягкая искренняя улыбка Жизни потушила разгорающийся пожар внутри крылатого воина. — Человек свободен, о чём тебе лучше всех известно. Даже если бы я хотела уберечь Ою, спрятав её навсегда в Обители, то не смогла бы… Если человек рождён свободным — никто, даже Я, не могу лишить его выбора. Но я знаю одно: сейчас Ою нуждается в друге, который будет близок с ней. Ты, Архангел Бродерик — ты её самый близкий: друг, учитель, защитник. Ою необходимо общение с тем, кто близок ей.

Архангел отрицательно мотнул головой.

— Я никогда не смогу стать близким ей, Жизнь, потому что я… Архангел, — его взгляд вновь устремился к лицу, которое сейчас было безмятежно, но он быстро отвёл его. — Уже давно я выбрал свою судьбу и не имею права отходить от неё. Я просто выполняю задание, которое Вы мне поручили, но…

В возникшей паузе глаза Жизни незаметно и коротко прищурились, посмотрев на Архангела.

— Но у тебя теперь появилась причина, из-за которой ты просишь Меня? Какая же? Скажи мне, — голос Её по-прежнему был размерен и умиротворён, Жизнь не пыталась уличить Архангела в сомнениях, ибо знала его душу. Человеческие чувства когда-то должны были вырваться наружу, чтобы помочь пройти новое испытание.

Бродерик поджал губы.

— Причина лишь одна — я нужен братьям на войне, — уклончиво ответил он.

Жизнь сделала шаг навстречу своему воину.

— Честен ли ты со мной, Архангел Бродерик? — спросила Она, вновь произнеся вслух его имя. — Может ли быть так, что ты… привязался к этой душе своим человеческим естеством и впервые пожалел, что стал навеки ангелом?

Слова, сказанные Жизнью, заставили Бродерика застыть на месте. Он не мог пошевелиться, точно тело парализовало. Воспоминания затуманили взор. Почему тогда Архангел согласился, а сейчас… так резко и непреклонно отказывается? Истина, которой он всеми силами избегал, стала очевидной.

— Жизнь, я… — голос дрогнул. Архангел широко распахнул блестящие перламутровые глаза. Слова застряли в горле.

Он не услышал шагов за спиной — лишь громкое восклицание, мгновенно выведшее его из странного каменного состояния:

— Архангел!

Моргнув, Бродерик обернулся и увидел в проёме комнаты ангела из своего легиона. В молчаливом недоумении златокрылый посмотрел на него, а затем повернулся к Жизни.

— Жизнь…

Архангел растерянно оглянулся по сторонам. Вот только на том месте, где Она стояла, уже никого не было.

Рик выдохнул и, взяв с собой шлем, вышел вместе с ангелом из комнаты Оюни. Они остановились возле лестницы, у окна неподалёку.

— Я слушаю тебя.

— Пришёл с благой вестью я, Архангел. Пока плутали средь тьмы по следу светлых душ мы, один забытый — заблудший — след проявлен. В далёкой хижине под Семигранным замком лежит душа. Велели искать её Вы — и мы нашли. Там она одна, — тряхнув белыми крыльями, воодушевлённо рифмовал ангел.

Уголки губ Рика дрогнули.

— Вы… нашли барышню, пропавшую из логова Искушения?

— Семигранный замок много тайн хранит, и никак не ожидали мы, что кто-то действительно из демонического логова сбежит. Но то, что узрели мы, — определённо чудо из чудес. Душа жива, хоть покусился мерзкий бес. И мы готовы. Никто нас не остановит.

— Стой. Не нужно, — отрезал Бродерик. — Ангелы нужны на Светлой территории. На Тёмную я пойду один.

— Но… как же…

— Это приказ Архангела. Он не обсуждается. На Тёмной же будет достаточно меня одного.

Острый ангельский слух уловил за спиной тихие шаги. Поняв, кто проснулся, Архангел надел на голову шлем, и оба крылатых воина одновременно обернулись.

*

В саду Жизни росло множество яблонь, усыпанных яркими ароматными плодами. К вечеру, когда уже начало смеркаться, я собрала целую корзину и еле дотащила до кухни, чтобы начать готовить. Пусть сегодня замок вновь наполнится сладким ароматом!

Перед тем как я уйду, мне захотелось…

Проявить знак внимания? Благодарность? Заботу?

Я точно не знала, для чего затеяла готовку. Просто после всего, что для меня делали, на сердце легло особенное желание. Жизнь, Архангел — они должны были узнать, что я ценю их старания. И идея, как это показать, возникла моментально.

Такое же угощение, приготовленное лично Архангелом, поставила на стол Жизнь в первый день моего пребывания в Обители. Так захотелось символично попрощаться с теми, кто был добр ко мне! Отобраны самые спелые алые яблоки, замешано тесто в большой чаше. К счастью, на кухне замка было всё необходимое, чтобы воплотить мою затею, и вот, наконец, разнёсся по округе сладкий аромат. Пришлось, правда, постараться достать огромный яблочный пирог из настоящей глиняной печи.

Внезапно раздался удар в колокол — второй раз за всё время, что я находилась в Обители. Его звон был не так громок, но вибрации сильными неприятными волнами, как в шторм, разошлись по телу. Снова… Снова что-то произошло. Вытерев со щёк муку, я поспешно вышла на улицу. Там, среди вечереющего сумрака, ангелы уже шли строем к морю.

Золотокрылого я заметила случайно из-за блеска заходящих лучей, которые отразились от его крыльев.

Он уже уходит? Я ведь… даже не успела попрощаться!

Пулей я влетела обратно в трапезную. Тарелки… ножик… Где бы и чем разрезать? А налить чай… Совсем не осталось времени на размышления или подготовку… Подхватив ещё горячий яблочный пирог и попутно обжигаясь, я побежала к пляжу, надеясь, что всё же застану учителя.

— Архангел! — закричала я, увидев его уже на морском пути.

Он обернулся.

— Юная гостья? Что вы здесь делаете?

Я пошла напролом, хоть вода уже не поддерживала мои ноги, как в тот раз. И учитель, заметив неумолимую человеческую настойчивость, тут же поспешил ко мне. Когда мы подошли друг к другу, волны почти нарушили моё равновесие, но Архангел вовремя меня подхватил.

— Я… хотела поблагодарить вас… до того, как вы уйдёте, — вбирая в грудь воздух, ответила я. — Но… не знала, что вы так скоро покинете Обитель.

— Вы испекли мне… яблочный пирог?

Руки Архангела находились под подносом с пирогом с того момента, как я чуть не уронила подарок в море, не касаясь, но будто поддерживая его вместе со мной.

— Так же, как и вы мне когда-то. Возможно, я опоздала и совсем не вовремя решила показать, насколько мне ценны ваши старания насчёт меня… Ведь вам даже… — я посмотрела на пирог, а потом на обмундирование крылатого генерала, — …некуда это положить… — я зажмурила глаза. — Но… эх-ф… Вы всегда заботились обо мне, и не знаю почему, но я быстро привязалась к вам. Вы стали для меня настоящим другом…

Архангел почему-то застыл, долго ничего не отвечая.

— Вы считаете Архангела своим другом? — наконец, озвучил он.

Я хлопнула ресницами.

— Простите… м…

Мой голос стал тихим и неуверенным, но в ответ тут же послышалось:

— Благодарю вас, юная гостья. Я возьму ваш дар с собой.

Архангел протянул руку к пирогу — и тут же с подноса исчез один кусочек. Под шлемом на прощание появилась умиротворённая улыбка.

Учитель кивнул мне — а я ему — и направился к горизонту за своей армией. Всё-таки… было в нём что-то знакомое мне, близкое сердцу… Никак не отделаться от этого необъяснимого чувства!

Его шаг был лёгок и твёрд, как всегда. В отличие от моего… Я смотрела ему вслед, вдаль морской глади, пока мои глаза не округлились.

— Архангел! — выкрикнула я, и он, услышав, остановился и вновь обернулся. — Я смогу выйти, если у меня вновь получится вступить на воду? — спросила я.

— Пространство Обители может быть бесконечно для тех, кто не имеет цели. Вы выйдете, когда будете уверены, что готовы это сделать.

Золотые крылья, отсвечивающие лучи заходящего солнца, сделали короткий взмах, и Архангел в тот же миг растворился. Его слова я поняла, хотя ещё не придумала, как использовать это знание. Разве я не уверена? Мне ведь даже не вступить на воду. Если бы только вновь получилось, я бы сейчас смогла выйти вместе с ангелами!

Задумавшись над тем, что пришло мне в голову, я рванула обратно к берегу. Ведь точно — я могу выйти вместе с ангелами, даже если не смогу преодолеть горизонт сама! И в этом мне поможет Жизнь. Она ведь не вмешивается в выбор человека. А мой выбор на данный момент — это выйти за пределы Обители.

Преодолев яблоневый сад и оказавшись перед тайным ходом, я вдруг остановилась. Странное ощущение сковало грудь. Впереди среди жёлтых орхидей показались ступеньки, которые вели к кабинету Жизни, и при виде них то странное ощущение усилилось. Мне стало… грустно. По-настоящему тоскливо, как перед долгой поездкой, когда предстоит расстаться с домом.

Руки крепко ухватились за поднос. Тряхнув головой, чтобы отогнать сомнения, я шагнула вперёд. Мне ведь нужно что-то сказать… Только слова от волнения не складывались. Как объяснить, что мне нужно уйти? Как доказать, что я справлюсь? А может… мы сможем вместе найти другое решение? Руки уже начинали дрожать, удерживая поднос.

И вот я пришла. Ступенек больше не осталось, а впереди виднелась небольшая круглая комната.

Я прошла внутрь.

Пусто. Окно занавешено. Стол идеально прибран. И только на кресле по-прежнему висит зелёная мантия-невидимка. Значит, Жизнь не покидала Обитель. Она всё ещё здесь.

Я поставила на стол поднос с яблочным пирогом, а сама встала рядом.

Я долго ждала, практически не двигаясь с места. Ноги уже начали затекать. Глаза то и дело возвращались к мантии, и в ожидании я начала ловить себя на мыслях, которые нехотя отгоняла. Сквозь полупрозрачные занавески я заметила, что солнце уже совсем скрылось. Наступила ночь, и даже похолодало. Устав стоять на одном месте, я придумала кое-что: спуститься вниз и сделать чай. Возможно, когда я снова поднимусь сюда, Жизнь уже вернётся, и мы сможем поговорить. Так же, как Она когда-то, я приготовлю настоящее чаепитие. Бросив ещё один взгляд на мантию, я вздрогнула и направилась вниз.

Казалось, Жизнь точно вернётся, когда я закончу с приготовлением. Неповторимой чертой главного духа всех миров всегда было неожиданное появление — но всегда вовремя, в самый подходящий момент. Поэтому с предвкушением, заварив чай и взяв пару чашек, я поспешила обратно.

Жизнь!

Жизнь?

Но в кабинете — никого. И вновь я поставила поднос на стол, разлила чай по чашкам и принялась ждать.

Глаза слипались. Я села на пол и перед тем, как задремать, выпила свою порцию чая — ещё тёплую, почти остывшую. Вскоре, как будто прошёл миг, первые рассветные лучи пробудили меня.

Всё осталось нетронутым: пирог, чай. Комната не изменилась.

Жизнь не приходила.

Что же это такое…

Я подошла к окну и раздвинула занавески, открыв вид на территорию замка. И там всё, как обычно: яблоневый сад, дорожки из белых камней. Но внезапно взгляд поймал золотое свечение, похожее на концентрированный луч солнца. Средь яблоневой аллеи на пути к морю прогуливался тот самый единорог, и, увидев его, я обомлела. Это ведь он привёл меня в Обитель! А если привёл, значит, может… и вывести отсюда!

В резком повороте взгляд вновь зацепился за мантию-невидимку. Какой ещё у меня шанс выбраться отсюда… Ждать возвращения Жизни? А вдруг Она всё-таки ушла? И что тогда? Ждать Её неизвестно сколько дней? А может даже недель и месяцев…

Нет, так точно не годится. Судьба сама мне дарит шанс. А если взять судьбу в свои руки, тщательно продумав всё, то можно избежать ловушек демона. Ведь Князю Тьмы нужен осколок — у меня не будет его. Тёмная территория опасна, и на светлые души охотятся там — так я стану… невидимой для всех тварей, что обитают на проклятых землях.

Рука потянулась к шее, на которой висел треугольный осколок зеркала, и, сняв подвеску, я оставила её на столе Жизни. Следом с кресла была взята зелёная мантия. Жизнь поймёт. Она всё поймёт и простит. Ведь у меня совсем не осталось времени на прощание или объяснение. Я хочу выйти! Мне нужно наружу, пока не стало слишком поздно! Пока появился шанс…

Со всех ног я сбежала по лестнице в свою комнату, быстро схватила ангельский меч и рванула к тому месту, где видела из окна единорога.

Только бы он не ушёл!

Впереди заискрился золотой свет. Удаляющийся силуэт показался среди стволов и листвы.

— Подожди! Стой! — окликнула я единорога.

Он остановился, и на меня устремились светло-голубые глаза.

От этого взгляда, которым существо посмотрело на меня, ноги слегка подкосились. Пронеслись все моменты из прошлого, когда мы встречались. Благодарность, страх, восхищение, волнение соединились в нечто среднее между всеми чувствами. Я подошла ближе.

— Это ты… Ты помнишь меня? Я Ою.

Единорог кивнул. И я вновь шагнула ему навстречу.

— Кажется, ты не умеешь говорить, но понимаешь меня. Мне нужно выйти из Обители. Поможешь мне? Прошу тебя…

Его взгляд опустился на вещь, которая уже была накинута на мои плечи. Он многозначительно фыркнул: знал, кому принадлежала. И я не стала отрицать.

— Мне пришлось это сделать. Я всё объясню Жизни и обязательно верну Её мантию. Пойми, у меня уже просто нет выбора. Я… должна выйти.

Единорог снова посмотрел на меня. И я в нервном ожидании не отрывала от него своего взгляда. Голубые глаза будто сканировали меня, изучали. Я чувствовала себя, как на экзамене. Только больше попыток ответа мне не давали.

И вот экзаменатор кивнул. Мои глаза округлились от неожиданности, а улыбка коротко дёрнула уголки губ. Чуть запоздало я тоже кивнула в знак уважения и благодарности. И единорог развернулся. Он неспешно пошёл к берегу, негласно зовя и меня за собой.

Мы вместе остановились у моря. Горизонт чист, вода спокойна. Я ещё раз посмотрела под ноги: смогу ли я удержаться? Нет… Я чувствовала, что ещё не была готова вновь полностью поверить. Иначе бы не пришлось сжимать сейчас мантию невидимости, украденную у Жизни. Единорог каким-то образом сумел понять мои сомнения и, ткнув моё плечо носом, кивнул на свою спину, чтобы я забралась. Голубые глаза с доверием и проницательностью смотрели на меня. И я, поправив мантию, запрыгнула на него.

Копыта вступили на воду так легко и спокойно. Золотогривый дух пошёл по морю так же просто, как по земле. Я обернулась. Постепенно замок отдалялся. Снова появилась полоса Колыбели: из воды показались огромные цветки белого лотоса, всё вокруг заполонили светящиеся души. Море и небо теперь было не разделить — они слились в одно целое.

Яркая вспышка ослепила глаза, не дав разглядеть, что будет за Колыбелью. Возникли иные очертания, почувствовался запах гари. Из света мы вышли в отдающий копотью дымный туман, среди которого начали проступать очертания города. Единорог остановился на безлюдной улице, настороженно поглядывая по сторонам. Я спрыгнула с его спины. Всё вокруг было разрушено: выбиты окна в домах, стены продырявлены и покрыты копотью, будто долгое время подвергались обстрелам. Где-то виднелись следы когтей.

— Где это мы? Мы уже… на Тёмной территории? — шёпотом спросила я золотогривого.

Тот отрицательно качнул головой и направился по дороге вглубь города — я за ним. Здесь мы были единственным светлым пятном среди мрака. Несмотря на утро, было темно: небо заволокли беспросветные тучи. Листья на деревьях пожелтели и пожухли. Всё вокруг будто погрузилось в мёртвый сон. Из вечного лета мы попали в глубокую, депрессивную осень.

Шагая по серой кирпичной дорожке, я начала замечать всё больше опавших листьев — особенных. Знакомых… Белый цвет уже покрыла пыль — так же, как и сами кирпичи. На пути встречались лишь одни развалины, и всё равно я начала узнавать улицы, дома, что были здесь ранее. В городе Жи…

— Так вот что стало со Светлой территорией… — ужаснулась я, проходя среди руин ранее оживлённого прекрасного города на границе. Вероятно, именно на него первым напали тёмные твари, когда Светлое Древо…

Руки похолодели и потянулись к рукояти ангельского меча. Барьера ведь теперь нет!

Единорог бесшумно ступал вперёд. Здесь теперь обитало зло. Это чувствовалось кожей, всем нутром… И я посмотрела вокруг по-новому. Страшно представить, что здесь было. Куда подевались все жители? Что они пережили… И что с ними сейчас… Ведь дела обстояли ещё хуже, чем мне казалось ранее.

Услышав шорох со стороны разрушенного магазина, я замолчала, чтобы не пробудить то, что дремлет в тени руин.

Мы прошли вверх по улице, в сторону главной площади. Начал моросить мелкий дождь. Я уже продрогла, хотя было не так холодно. И вскоре увидела его…

Священное Древо Света...

Ноги увязли в мёртвой листве. Сколько здесь было листьев… Под затянутым тучами небом стояло необъятное дерево. Оно до сих пор выглядело величественным, хоть и пышная белая крона его оголила сухие ветви. Листья опадали с каждым нашим шагом, будто даже самая неуловимая вибрация срывала их. Ветер-могильщик жестоко подметал площадь, не желая оставлять напоминания о проклятии демонов. Теперь стало понятно, почему Жизнь с ангелами так часто покидали Обитель последнее время. Светлая территория не просто изменилась — она полностью слилась с двумя другими.

Я обернулась на единорога и положила руки на его тело:

— Уходи, пожалуйста. Тебя здесь может кто-нибудь увидеть и отдать Князю, — тот недовольно фыркнул в ответ. — Возвращайся в замок к Жизни, а за меня не волнуйся, я надену капюшон и стану невидимой. Никто меня не тронет.

Белоснежный, сияющий на фоне окружающей серости единорог внимательно посмотрел в мои глаза, а потом прижался головой ко мне, и я обняла его в ответ. Без этого помощника Жизни мне будет сложнее на выбранном пути, но я просто не могла рисковать ещё одним другом. Тем более если это был последний единорог во всех мирах. Как можно подвергнуть опасности такое прекрасное существо…

— Прощай, — прошептала я, и мой длинногривый друг, последний раз взглянув на меня, пошёл куда-то вдаль. Вскоре его силуэт исчез во вспышке света. Теперь вокруг не было ни души. На площади я осталась совершенно одна.

Глава 3.7 Тёмные дороги и одинокий путник

…посадила Смерть тёмный росток, и спрятала она этот росток в месте, известном только ей. Тот росток питали поглощённые демонами души, дурные мысли и нечестивые поступки людей. Листья впитывали тьму Мира Вечного, отчего приобрели чёрный цвет. Вскоре влияние ростка на людей умножилось, и маленькое семечко обратилось гигантским деревом, которое подчинило себе великое множество человеческих душ…

Книга «История Вечного Мира», глава 53 «Древо Тьмы»

Я стояла перед мостом, разделяющим границу поля и леса. Уже никто не мог увидеть меня — на голову был накинут волшебный капюшон. Зато я могла видеть всё. И то, что видели мои глаза, я никак не могла принять.

Это место не просто изменилось — оно полностью стало другим, стерев из памяти прежние пейзажи. Не звонили колокольчики. Потемнела вода в реке, на поверхности теперь плавали мёртвые рыбы. Жёлтые листья опадали с деревьев. Поникли все цветы. Трава засыхала вместе с теми прекрасными воспоминаниями, что были связаны с этой рощей, мостом, деревьями и полем.

Мне всё казалось, будто сейчас из мрака поникшего леса навстречу, как обычно, выйдет фигура в маске волка. И я стояла довольно долго, надеясь, что так всё и произойдёт: воображение воплотится в реальность, я перестану быть одна. Юудей ведь всегда справлялся даже в безвыходных ситуациях. Возможно, то видение, которое показало мне зеркало, — это лишь демоническая иллюзия, чтобы сбить меня с толку. А если нет… то Юудей уже нашёл выход, выбрался, несмотря ни на что. Как бы хотелось в это верить…

Юудей?

На этот раз он не выйдет из лесной чащи…

Только оставшись совсем одна, я поняла, насколько мала на фоне своих же планов. Девочка против целого мира, против монстров и злого рока. Я ещё сильнее возненавидела Князя Тьмы. Как ему удаётся творить такое всеобъемлющее зло? Кто он? Лишь разросшаяся тень. И да пусть эту тень, нависшую над Светлой территорией, осветит солнце, и демон никогда не сможет навредить кому-либо: будь это человек, дух или трава под ногами!

Моя рука не выпускала рукоять меча. Перед началом пути я вспоминала: мысленно палец ведёт по дорогам старой карты, через Нейтральный лес, в обход болота утопленниц и особняка Графини, к озеру перед первым городом грешников.

Решительным шагом я направилась в лесную чащу. Дорога предстояла долгая, и всё расстояние от города Жи до первого поселения Тёмной территории мне нужно было пройти пешком. Поникшие папоротники будто приподнялись, а болеющие деревья, шурша ветвями с оставшейся листвой, из последних сил поприветствовали долгожданного гостя. Кое-где, на удивление, запели птицы. Но их голоса больше не звучали радостно и беззаботно. Наоборот, можно было услышать, как они зовут своих потерявшихся сородичей или оплакивают тех, кого не стало. Прежний лес погрузился в траур. Осматривая результаты нападения Князя, я думала о том, каким образом ему удалось за столь короткий срок полностью уничтожить… единство, которое взращивалось и укреплялось почти с самого сотворения Мира? Как он — демон, не имеющий доступа к свету — смог погасить тот самый свет и распространить тьму?

Теперь всё здесь стало его владением. Спрятаться было не так просто даже с мантией невидимости. Каждый шорох моих шагов был слышен. Дыхание — заметно. Я шла по потускневшим землям медленно, аккуратно, чтобы не издавать лишних звуков. Одна рука не отрывалась от меча, другая — от завязок капюшона. Лес вёл себя иначе, дышал иначе благодаря тем, кто в нём поселился. Я знала, что даже в это безопасное время может появиться нежданный гость.

День прошёл. На удивление, к этой поре солнце смогло вырваться из западни серых туч и напоследок озарить вечереющее небо. Яркий диск, краснея, постепенно скрывался за пожелтевшими кронами деревьев, обрамляя их своими алыми лучами.

Где закончился Светлый лес и начался Нейтральный, я не заметила. Они выглядели абсолютно одинаково с недавних пор, и только с наступлением вечера всё начало меняться. За деревьями, в последних уходящих бликах, замелькали тени. Попадая под лучи, они будто обжигались и старались укрыться в более тёмном месте. Но когда ночь полностью взяла свои права, твари без страха повылезали из укрытий.

Первыми, кого я встретила, были похитители лиц — те самые олени-оборотни. По коже прошёл неприятный холодок. А учуют ли они меня? Паника сдавила грудь, одновременно разрывая её изнутри. Я одна… Я совершенно одна сейчас. И меня окружили. Тело онемело от ужаса. Я задержала дыхание, когда стадо во главе с рогатым вожаком пробежало совсем рядом. Пятнистые бока, озаряемые лунным светом, проплыли прямо передо мной. Влажные ноздри хищников втянули запахи возле моего лица. Я поджала дрожащие губы. Не дышала, не шевелилась. Лишь держала наготове рукоять ангельского оружия.

И морды оборотней отвернулись. Похитители лиц ушли. Почему-то они не заметили меня. Не почувствовали светлую душу или не обратили внимания? Или мантия скрывает не только видимое? В любом случае мне сильно повезло… Через узкую щель между губами вылетел судорожный выдох. Я ведь совсем не подумала о том, что аромат души может приманить демонов и тёмных духов.

Даже зная, что меня никто не может увидеть, я боялась. Дрожь во всём теле не оставляла меня. Нечисти вокруг становилось всё больше, приходилось иногда идти боком и вилять между ночными монстрами, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из них. Все они двигались в сторону Светлой территории, как нескончаемая массивная волна.

Нужно переждать это время, пока толпа тварей не рассосётся…

И я вспомнила об учениях Юудея, когда мы впервые вышли на разведку за барьер: он говорил, что именно ночью самым безопасным местом станут берлоги и канавы. В часы бодрствования тёмных духов они пусты. Именно там я никого не встречу до рассвета.

Некоторое время спустя, заходя всё дальше в лес, я вышла к бурелому. Тишина. Ни шороха, ни хруста ветвей. Толстые вековые ели, превращённые временем в труху, лежали на земле, преграждая мне путь. Здесь уже было пусто — все твари ушли. Цепляясь за разваливающуюся кору, я перелезла через первое поваленное дерево и спрыгнула на трухлявую поверхность. Под ногами хрустнули старые ветви, выдавая моё присутствие. Я притаилась.

Перед глазами — будто чёрная пелена. Ничего не видно… Можно ориентироваться только на слух. Но вроде… никого. Значит, здесь и пережду ночь.

Сев под какую-то корягу, я уткнулась носом в колени. Холодно… Стало сильно холодно, отчего пальцы начали неметь. Одиноко и страшно. Я не смогла даже на мгновение сомкнуть глаза. В чёрной пустоте мерещились звуки. Со всех сторон меня окружал кошмар, от которого не проснуться. Духи, жаждущие полакомиться заблудшим гостем, не давали забыть, что они везде, что я в их обители. Я слышала их вой и рык вдали, надеясь, что никто не приблизится. Где-то на окраинах бурелома хрустели ветви. Мне казалось, что совсем скоро я сойду с ума и, выпрыгнув из-под коряги, с диким криком побегу без оглядки. Между пальцами друг за другом я прокручивала деревянные бусины на браслете, подаренном Туманным духом. Это хоть как-то успокаивало меня. Так прошёл час. Или два… Или больше. Сидя под корягой, я почти превратилась в камень: не поднимала головы, не шевелилась. И только когда звуки, раздающиеся далеко, начали сокращать дистанцию, я вытянула шею.

Небо уже посветлело — наступало утро, а значит, твари ищут укрытие. Пора было выбираться, пока под корягу не залез кто-то ещё. Но будто бы… в бурелом никто и не стремился заходить.

Тихо и аккуратно я вылезла из-под коряги и, оглянувшись, побежала. Мои руки и ноги постоянно цеплялись за острые ветви упавших деревьев. Я проносилась, словно невидимый, но могучий ураган. И впереди возникло огромное поваленное дерево небывалых размеров, преградившее путь. По его состоянию было заметно, что дерево это лежит здесь очень давно: листья полностью опали, ствол покрыл серо-зелёный мох, а вместо ветвей виднелись только два голых полуистлевших обрубка.

Поваленное дерево с моим приближением становилось только выше. Я оглянулась по сторонам в поисках другой дороги. Но альтернатив не было. С других сторон сцепили оборону серые тонкие ели с острыми иглами, готовыми с удовольствием проткнуть, если я оступлюсь.

Да что же это такое… Как мне через него перелезть…

Казалось, ствол был выше и шире вагона поезда — поистине гигант! Но делать нечего. Собрав оставшиеся силы в кулак, я выдохнула и ухватилась за толстые пласты коры.

Наверное, если бы какой-то из тёмных духов находился поблизости, ему бы никак не удалось понять, что здесь происходит. Откуда-то раздаются яростные звуки борьбы, а самого источника нет. Пытаясь придерживать на голове капюшон и скрипя зубами в попытке молча преодолеть это препятствие, я лезла наверх. Мне очень повезло, что полоса бурелома оказалась пуста. Иначе твари тёмной стороны быстро бы заметили меня — услышали, пока я взбиралась на дерево.

Добравшись до самой верхней части ствола, я растянулась ненадолго, тяжело дыша. Сбоку что-то блеснуло. Мгновенно закрыв рот, я вскочила на ноги, но то, что показалось мне, был не монстр. Страх сменился озадаченностью. На острых зазубринах от ободранной коры висел мангал, вросший по прошествии времени в дерево. Рядом также валялись фантики, покрытые толстым слоем мха, а упаковки от газировок были вздёрнуты на торчащих корягах, как на пиках.

Я сняла с ветки банку. Откуда в Мире Духов взялись вещи из Мира Живых? Мангал, фантики, напитки — здесь таким не пользовались.

Под ногами земля вдруг дрогнула. Внизу раздалось прерывистое рычание.

Я замерла, не зная, что происходит. Дерево начало раскачиваться и, казалось, подниматься ещё выше. От очередного толчка я не удержалась и, скатившись по стволу вниз на противоположную сторону, упала на хрустящие ветви. У поваленного дерева постепенно проявились очертания огромных лап с тремя когтями, как у рептилии. Снова раздалось рычание — теперь более угрожающее — и, оправившись после падения, я обернулась.

В первых тусклых лучах солнца среди поваленных деревьев сверкнула белая маска. Из огромных ноздрей той маски с силой кто-то выдохнул горячий дым, пропитанный бензином.

Я не успела разглядеть, кто это был — рванула прочь, не дожидаясь, когда тот, кто спал здесь долгое время, доберётся до меня. Знала только одно: белая маска — символ нейтрального духа. И этот нейтральный дух, казалось, был свирепее других обитателей леса. Возможно, именно поэтому твари и не заходили в бурелом — знали, кто здесь обитает. Но дальше размышлять я не могла. За мной раздался оглушительный рёв, который пробирал до мурашек. Земля грохотала, будто кто-то очень тяжёлый начал ступать по ней своими неподъёмными лапами.

Натыкаясь на ветки и царапаясь об острые иглы елей, я неслась прочь от разгневанного нейтрального духа, чей сон потревожила. От его грозного голоса прямо передо мной разбегалась и вся нечисть, что ютилась неподалёку. Никто не мог услышать в этом гулком эхе звука моих шагов.

Вскоре всё начало стихать. Неужели погоня закончена? Но я всё равно бежала. Пролетал лес, виднелись чьи-то избушки, тени, мелькающие в суетливой панике на рассвете. Но меня они больше не заботили. После первой ночи, проведённой в одиночку, я будто начала привыкать… к потусторонним ужасам. Возросли уверенность и отвага. Только сейчас я впервые почувствовала себя смелой, несмотря на дрожащие ноги. Кто бы мог подумать, что мне придёт в голову пересечь Ад — вступить на территорию демонов по собственному желанию! Одной! И без возможности повернуть назад… Это как захлопнуть за собой дверь в клетке с голодными хищными зверями. Казалось, теперь мало что может меня напугать.

Так я не заметила, как очутилась на…

Болоте…

Оглянувшись по сторонам, я замедлила бег и остановилась. Перед глазами в утренней мрачной дымке застыл пейзаж чёрной от пепла пустоши. И мёртвая тишина… Будто бы никто из тех, кто когда-то бывал здесь, не выжил. По каждому отрезку выжженной унылой местности я могла воссоздать моменты из прошлого, из той ужасной ночи: вот там, на берегу, следы — я оттаскивала Юудея; чуть поодаль — очерченный круг, в котором мы прятались от теней. Сейчас болото полностью выгорело. Не осталось ни деревьев, ни травы на многие километры вокруг. Но вода, покрытая толстым слоем пепла, всё ещё булькала, медленно, нечасто, с силой. Оттуда давно никто не выплывал. И всё же… там не было пусто. В этом лесу, если ты никого не видишь, не значит, что никто не прячется и не наблюдает за тобой. Я знала, стоит лишь снять капюшон — и твари покажут себя.

Мне нужно было обойти болото, сколько бы времени это ни заняло. Сделать это хотелось до наступления новой ночи… Там, где-то впереди, вскоре должна была появиться прямая дорога до озера, по которой нас с Лис когда-то вёз демон Искушения в особняк Кровавой Графини.

С появлением первых робких лучей солнца лес снова затих. Все духи спрятались по тёмным укрытиям. Бурелом давно кончился. Никто не преследовал меня и не хотел поймать. Снова на моём пути появился лес: с кривыми тонкими деревьями и выцветшими полянами. В листве проглядывалось серое небо, сквозь которое бледное солнце пыталось протянуть свои лучи, чтобы осветить землю. Но плотные облака пропускали мало света, поэтому сквозь корявые ветви можно было разглядеть только мутный небесный диск, даже похожий на лунный.

Вокруг, к счастью, никого не было, хотя ощущение постороннего присутствия всё равно не покидало меня. Я снова ступала аккуратно, почти бесшумно. Незаметно пролетало время, потому что весь свой путь я раздумывала, как попасть в дом слепой нечисти и… в сам Семигранный замок. В мыслях появлялось не только это. Иногда возникало лицо Князя Тьмы. Впервые после встречи с демоном в замке Совета мне хватило смелости заглянуть в свои воспоминания и вновь увидеть его лицо и… полностью залитые чернотой глаза. Я боялась этих глаз: в них таилась хищная пустота. Они не горели огнём жизни — наоборот, поглощали все цвета вокруг, тянули в бездонную пропасть. Я вспомнила его внешность: могучие мускулы и высокий рост, давящий своим неимоверным превосходством. При всей схожести с человеком и идеально правильными чертами лица Князь выглядел устрашающе.

Хватит ли мне одного ангельского меча и мантии невидимости, если мы встретимся? Какие у меня шансы выжить?..

Сил после бессонной ночи на преодоление препятствий почти не осталось. Этот лес словно понемногу забирал мою энергию. Хотелось уже просто остановиться и прикрыть глаза. А ещё в животе снова урчало… Давно забытое чувство… Я ведь не взяла с собой ничего поесть, даже яблочный пирог, который так усердно готовила. Торопилась. Не подумала… Глупые последствия поспешных решений…

Ближе к вечеру между деревьями я заметила просвет и очертания дороги. Наконец дошла! Это был прямой и, наверное, самый короткий путь к безымянному озеру перед городом грешников. Кое-где виднелись ямы, в которых чахла хилая травка. Да, определённо знакомый пейзаж. Да и на карте это была, в целом, единственная дорога. Именно по ней Искушение везло нас с Лис после побега из гостиницы. И именно она простиралась сразу на двух территориях.

Я вышла на сухой, потрескавшийся асфальт и направилась вперёд. Светящийся круг солнца, тусклый, но различимый за облаками, вместе со мной проходил свой оставшийся путь на сегодня. Его диск уже коснулся горизонта. Мне тоже хотелось передохнуть. Хотя бы немного… Из последних сил я плелась по дороге, постоянно заставляя глаза оставаться открытыми. Ноги подкашивались от усталости. Эти два дня мне приходилось идти без остановки, без еды и воды. А до пункта назначения ещё очень далеко.

Всё больше силуэтов с горящими глазами начали появляться с наступлением вечера. Они мелькали в лесу между деревьями жуткими тенями, не выходя на дорогу. Наверное, слышали чьи-то шаги, но не могли увидеть или учуять путника.

К моменту, когда тусклый рыжеватый круг почти зашёл за горизонт, на моём пути по левой стороне вдруг появилась заброшенная заправка. Рядом с ржавыми колонками стоял небольшой магазин. Окна в нём были забиты досками, дверь — закрыта. Помимо вопроса «Зачем в Мире Духов заправка?», мне в голову пришла другая странная мысль:

«Может… передохнуть здесь?»

Сил уже не осталось совсем. Мне бы хоть где — только перевести дух для дальнейшего пути. Выбирая из немногого — ночевать в лесу, на открытой местности или забаррикадироваться хоть в каком-то подобии домика — я выбрала последнее и, вынув из-за пояса меч, подошла к двери старой заправки.

После толчка ногой дверь с протяжным, неприятным скрипом отворилась, будто специально озвучивая всей нечисти поблизости, что кто-то решил зайти на заправку. Передо мной появилась тёмная комната. Внутри стояли пыльные стеллажи с продуктами. Касса была вывернута и пуста.

— Есть кто-нибудь? — прошептала я дрожащим голосом и сжала посильнее меч. Притаившись, прислушалась и прищурила глаза, но в ответ — тишина. Неужели никого? Мне очень хотелось отдохнуть, а для этого нужно было устранить тварей, которые могли здесь давно обжиться.

— Выходите же! Или вы трусы? — повторила я громче и увереннее, уняв дрожь в голосе, и шагнула внутрь помещения.

Никто не откликнулся. В магазине всё же оказалось пусто, как ни странно. Обойдя вокруг все стеллажи и удостоверившись, что здесь точно никого нет, я закрыла ржавую дверь на засов и припёрла её ближайшим стеллажом.

С облегчённым выдохом я плюхнулась на пол в самом дальнем углу от двери и окон и облокотилась головой о стену. Снова выдох — уже тяжёлый и уставший. Сквозь щели между досок в комнату проникал тусклый уличный свет от уходящего солнца. Из леса всё также слышались жуткие голоса и шорохи, будто я и не уходила оттуда: тонкие стены магазинчика, больше напоминавшего картонную коробку, не могли их скрыть. И всё же даже в этой «картонной коробке» было чуть спокойнее и безопаснее. По крайней мере, если судить по тому, сколько времени заправка смогла устоять в глуши в окружении монстров. Я услышу, если кто-то решит сюда проникнуть.

Живот внезапно заурчал громче обычного. Есть хотелось… особенно при взгляде на полные полки еды. Но я не осмелилась бы не то что съесть, а взять в руки эти пыльные, просроченные, наверное, лет двести назад продукты. К тому же, я помнила и о том, что говорил Юудей…

Мне нельзя питаться на Тёмной территории. Ничем… Чтобы не вкусить тёмного яда.

Я не должна потерять себя. Не должна… Только не сейчас, когда в моих руках чужие жизни. Юудей… Лис… Они ждут меня.

Мои глаза слипались. Мысли растекались. Я и не заметила, когда от размышлений о Лис и Юудее провалилась в сон.

*

Мерцающими бликами всех цветов радуги передо мной возникло новое неизвестное место. По всей земле небольшими горками были разбросаны шарики, напоминающие тот, в который когда-то давно превратилась Лис. Жёлтые, зелёные, синие и много-много других — они освещали огороженное чёрными стенами каменное поле, где я сейчас находилась. Некоторые из шариков светились ярче, некоторые — слабее. Были и такие, что не светились вообще и просто лежали на земле мутными пустыми стекляшками. Я подняла голову: надо мной повисло тёмное звёздное небо, заключённое со всех сторон неразрывными стенами. Они были настолько высоки, что казалось, будто смотришь со дна колодца, откуда не выбраться самой. Капли конденсата, стекавшие по чёрным каменным блокам, расходились внизу десятками маленьких ручейков.

Где это я?

Перебирая ногами, чтобы не увязнуть в трясине шариков, я стояла внутри этого «кладбища» чужой энергии и пыталась понять, почему моё сознание перенеслось именно сюда. Постепенно до моих ушей начали доноситься странные, еле уловимые звуки. Жалостливые всхлипы, усталые стоны, надрывные вздохи и плач. Я прислушалась: звуки были где-то совсем близко, буквально рядом.

Неожиданно в голову пришла мысль. Взгляд опустился под ноги, и я присела на корточки, вновь прислушавшись. Звуки издавались из цветных шариков. В каждом — разные голоса: кто-то тихо плакал, кто-то выл, кто-то просто тяжело дышал. Осматриваясь, я случайно разглядела что-то деревянное — небольшой, но тяжёлый люк. В толстом деревянном брусе находился разъём необычной формы, похожий на знак бесконечности.

Проведя полупрозрачной рукой по стеклянным горкам, я прошептала вслух:

— Где вы?

Шёпот был еле слышным, чтобы не привлечь внимание возможных надзирателей этих пленников, заключённых в стекле. И никак не ожидала получить ответ:

— Я здесь, — послышался знакомый голос за спиной.

Знакомый… невозмутимый голос, словно обыденное приветствие. Но разве он мог здесь быть?

Я на мгновение замерла, думая, не послышалось ли. И только потом обернулась.

За мной показался полупрозрачный человеческий силуэт, светящийся бледно-голубым цветом. Такая же нить, как и у меня, выходила из его груди, переплетаясь с моей.

— Юудей… — узнав, произнесла я.

Даже полупрозрачное тело не могло пошевелиться. А затем дёрнулось.

Ошеломлённая внезапной встречей, я направилась к светящемуся силуэту и захотела коснуться, но в последний момент остановила себя. Это… действительно Юудей. Наши нити были переплетены, несмотря на давние обиды. А я всё ещё не могла забыть те жестокие слова, что сказала ему в последний раз. Помнит ли он? Простил ли? Мы так давно не виделись…

— Ты заснула. Значит, ты всё ещё в Мире Духов. Ты… у Князя? — его спокойный голос вдруг прозвучал взволнованно. — Он всё же схватил тебя?

— Нет. У него не получилось.

— Это хорошо. Я думал, ты поверишь, увидев меня. То есть… его в моём обличье.

Сейчас я смотрела на Юудея и понимала, что точно знаю: это он, хоть его лицо было лишь слиянием света и теней — так же, как тогда знала, что передо мной некто другой в знакомом теле. Просто в тот раз я предпочла поверить глазам, а не чувствам.

— Всё-таки демона сразу видно, даже если он сменил маску, — самоуверенно заявила я, подняв подбородок. — Я знаю, что он украл твои глаза, чтобы… — взглянув в лицо Юудею и внезапно сопоставив один незамеченный, но важный факт, я запнулась. — Подожди… так ты… ты, что, тоже заснул? Заснул в Лабиринте?! — мой голос постепенно усиливался, а Юудей в ответ лишь молча пожал плечами. Его невозмутимость снова начала меня подбешивать, — У тебя нет глаз, а ты ещё и заснул там!

— Так и знал, что это ты была. Мне не послышалось, — хмыкнул он. — Не волнуйся, в Лабиринте мне ничего не угрожает, там нет нечисти. Единственное место, где я могу выспаться после десятилетней бессонной службы. — Юудей усмехнулся, на что я закатила глаза. — Но как ты проникла в Лабиринт Потерянных душ? Да и узнала о нём в принципе… Я не рассказывал тебе.

— Ещё успеем это обсудить. Много чего произошло, пока мы не виделись, — я отвела взгляд.

Хотелось сразу рассказать про Жизнь, про мантию, ангельский меч и своё решение. Что я, наконец, на Тёмной территории и направляюсь к Семигранному замку. Но… передумала. Юудей точно начнёт надоедливо ворчать, упрекать меня за глупость, отговаривать. Поэтому я перевела тему:

— Где мы?

Юудей запрокинул голову к звёздному небу.

— В Колодце, — выдохнул он. — Так называют его демоны. Но на деле это самая высокая башня Семигранного замка. Здесь демоны хранят самое важное, что осталось от неугодных им душ. Эта энергия подпитывает Семигранный замок, — его взгляд опустился к земле, окинув горы стеклянных шариков. — Где-то здесь и мои глаза…

— Здесь?! А… — вырвался отчаянный возглас при виде груды стекляшек. — Но как мы их найдём? Ты знаешь, какие из них твои?

— Нет. Понятия не имею, — Юудей снова усмехнулся, но на этот раз с плохо скрываемой обречённостью.

Я шагнула к нему ближе.

— Мы найдём твои глаза. И выберемся отсюда. Вместе.

Юудей вдруг замолчал, и его лицо полностью обратилось ко мне. Он довольно долго вглядывался, прищурив глаза. А затем тоже придвинулся ближе, почти не оставив расстояния между нами. Я ощущала его пристальный, давящий взгляд. И, наконец, он вытянул передо мной палец.

— Юни, — раздалось неожиданно строго, — если ты что-то задумала, я говорю тебе чёткое и неотвратимое «нет». — его голос стал ещё твёрже, почти приказным. — Нет, Юни. Даже не думай. Надеюсь, тебе не приходят в голову «гениальные» мысли пойти на Тёмную территорию? За Лис, например? За мной?

Я на мгновение замешкалась с ответом.

— Нет… — прозвучало шаткое отрицание.

— Юни! — незамедлительно рявкнули на меня. Юудей схватился за голову и, накрутив несколько кругов вокруг себя с потоком причитаний, вернулся ко мне. — Какого чёрта?! Ты пошла на Тёмную территорию?!

В ушах эхом пронеслись странные отдалённые звуки, похожие на шум машины. Тряхнув головой, я не выдержала и рявкнула в ответ:

— Сейчас уже всё — Тёмная территория! Без разницы, где я нахожусь. Древо Света погибло. Нечисть везде…

— Всё это время ты ведь где-то смогла укрыться! Так возвращайся туда! Пока не поздно, сворачивай обратно!

— В этом нет смысла, понимаешь? Это бесполезно…

— Лучше, чтоб мы вместе гнили в Лабиринте? Так, наверное, тебе хочется?

В обоюдном закатывании глаз мы кричали друг на друга, но с каждой фразой я начинала хуже слышать Юудея. Звук, появившийся далёким эхом, будто приближался.

— Подожди, Юудей, подожди, — пытаясь понять, что происходит, сказала я и снова прислушалась.

Шум машины… Он становился громче и отчётливей. Только внутри Колодца никакой машины не было видно.

— Что «подожди»? — продолжал причитать Юудей. — Я уже дождался! Ты просто гениальна, Юни! Просто нет слов! Отправиться на Тёмную территорию, когда я так старался вывести тебя оттуда…

— Да нет же! — я махнула перед его лицом рукой и шикнула. — Ты слышишь звуки… машины?

Юудей, наконец, замолк.

— Не слышу, — встревоженно произнёс он. — Но если ты слышишь, думаю, тебе пора уже просыпаться. Поговорим потом.

Шум в ушах дополнился шумом перед глазами. Пространство начало расплываться, и я почувствовала, будто теряю под ногами землю. Неожиданно и резко руки, светящиеся бледно-голубым цветом, обхватили меня, и от соприкосновения бестелесного пробежали мелкие разряды. Юудей крепко обнял меня, будто не желал отпускать. Я обхватила его спину в ответ, но вдруг, почти растворившись, вспомнила:

— Но… подожди… Скажи, как мне найти вход в Колодец? — перед глазами уже расплывалось пространство, даже тот голубой свет терял очертания. Звуки превращались в гул. — Юудей?..

Мне удалось расслышать лишь обрывок фразы:

— …напротив двери в комнату с зеркалом…

Лицо — единственное, что я смогла разглядеть в хаосе — опустилось под ноги. Я вновь заметила тот деревянный люк, скрывавшийся под рассыпной дорожкой стеклянных шариков душ.

*

— Юудей, — прошептала я спросонья, ещё не отойдя от ночного видения, и протёрла глаза.

Сквозь щели между досками, которыми забили окна, уже проглядывал тусклый утренний свет.

Я проснулась…

Между трухлявыми стеллажами в затхлом воздухе летала мелкая пыль. На потрескавшемся кафельном полу виднелись разводы и чьи-то следы — в том числе и мои. За дверью послышался тот самый звук подъезжающей машины. Но внезапно он заглох. Совсем близко…

Поняв, что кто-то решил заправиться (но разве здесь ещё что-то работает?), я тут же поправила капюшон на голове и подскочила к окну, чтобы посмотреть.

У одной из колонок остановилась красная машина: ржавая, старая и грязная, с большим открытым кузовом позади. Внутри кузова стояли коробки, накрытые тряпками и пожелтевшими сетями. Почему-то слышалось щебетание птиц. Я притаилась, пытаясь разглядеть водителя. И вот он заглушил мотор и открыл дверь.

— Тише, мелкие! — грозно хлопнул он кулаком по ящикам в кузове. Щебетание птиц, которое я слышала, тут же прекратилось.

На первый взгляд даже подумала — человек. Подранная перепачканная майка, из-под которой выглядывал шарообразный живот. В руках — как будто бы банка пива. Волос на голове почти не было, только редкие сальные пряди, блестящая лысина и неестественно большие, точно свиные, уши. Да, грязный, да — неухоженный и злой, как, наверное, большинство проклятых. Но когда он повернулся, я поняла, что, возможно, передо мной не обычный житель Тёмной территории.

На неприятном животном лице горели мутные мелкие глазки, а посередине — пятак. Настоящий пятак, как у свиньи!

По коже пробежали мурашки, и я вздрогнула.

Человек он или нечисть, что стремится к сходству с человеком?

Существо вышло из машины и, подтянув в ленивом прыжке коричневые от грязи джинсы, направилось развалистым шагом в сторону магазина. Я застыла на месте, не отрывая взгляда от приближающегося гостя. Подойдя к двери, он дёрнул за ручку, но, когда та не поддалась, со всей злостью одним ударом ноги снёс её с петель. Стеллаж, который я ставила для подпорки, отлетел. Продукты попадали на пол.

Вздрогнув, я сильнее вжалась в стену и коснулась рукой капюшона. Свиная голова не спеша появилась в проёме двери и, принюхавшись, хрюкнула. Вместе с его появлением в комнату проник и ужасный запах пота, навоза и гниения, отчего рвотные позывы подкатили к горлу. Я закрыла рот и нос рукой — от мерзкой вони слезились глаза.

Только бы он не пошёл в мою сторону… Иначе точно не выдержу…

Житель Тёмной стороны, перешагнув через порог, невозмутимо, по-хозяйски оглядел помещение. В гробовой тишине пустая пивная банка упала на пол так громко, словно раскат грома, и остановилась в непосредственной близости от моих ног. Свин снова хрюкнул. Его пятак подёргивался, принюхиваясь. Сможет учуять? Вторая рука уже крепко сжимала рукоять ангельского меча. Но утренний гость прошёл куда-то вглубь магазина, за стеллажи к полкам со старым пивом, и остановился, тяжело дыша. Губы на перепачканном лице довольно растянулись.

Мне, наверное, стоит побыстрее покинуть это место, пока он занят…

Мелкими осторожными шажками я проскользнула спиной по стене к выходу, пока новый покупатель рассматривал товар. Отвратительный запах не оставил меня даже на улице. Я побежала было обратно на дорогу, но внезапно увидела следы от шин машины свина. Они вели с той стороны, откуда пришла я. Значит, приехал он со Светлой территории и сейчас возвращался на Тёмную — в нужную мне сторону.

Я вышла на середину проезжей части и посмотрела вперёд. Конец дороги, казалось, уходил далеко за горизонт. И погода портилась: тучи, за которыми пряталось солнце, потемнели, поднялся промозглый, точно осенний, ветер, который сгибал верхушки деревьев, заставляя скрипеть безжизненные стволы. На улице стало сыро и пасмурно — вот-вот пойдёт дождь. А затем я посмотрела на кузов красной машины. А что, если…

Очень рискованная идея — сесть туда. Но с помощью транспорта, хоть и с жутковатым водителем, я в несколько раз быстрее преодолею расстояние до озера. А может, вообще до первого города Тёмной территории? Всё равно он не заметит незваного гостя и доедет до пункта назначения так же, как и планировал.

Пока свин с пивным человеческим пузом набирал себе банок в дорогу, я тихо залезла в ржавый кузов его машины и затаилась между двумя коробками, накрытыми грязным тряпьём. Вокруг — перья, мусор и грязь. В коробках кто-то шевелился, но я не решилась поднять тряпку. Даже улица не могла разогнать тот мерзкий запах, которым был пропитан кузов. Лучше не знать, кого свин держит там… Пришлось снова зажать нос рукой.

Вскоре владелец машины вернулся. В лапах — коробки с новыми банками из-под пива. Вставив ключ в зажигание, он завёл мотор. Из выхлопной трубы послышался выстрел, снизу повалили чёрные клубы дыма. Водитель настроил радиостанцию, по которой хриплым, низким голосом, будто из самой преисподней, пело чудовище. Я оглянулась. Позади — лишь маленькая стеклянная форточка, разделяющая наши лица, и небольшая ручка по ту сторону. Я прижалась к самому краю кузова.

Наконец, мы выехали на дорогу.

Фух, получилось… Сдерживая дрожащие от волнения руки, я выдохнула и прислонила лоб к коленям.

Так проходило время. По радио низким голосом кто-то продолжал шепелявить песню, под которую хрипел и водитель, в такт покачивая жирной головой. Я иногда оборачивалась на свина. Его шейные складки в каплях пота дребезжали, словно студень, когда машина попадала колёсами в рытвины. То и дело к горлу подкатывал неприятный ком, который приходилось сдерживать. Если это и человек, то, вероятно, его жизнь на Земле очень метафорично отразилась в Мире Духов… А если не человек? К кому я вообще попала…

Неожиданно свин обернулся в сторону кузова. С замиранием сердца я проверила свой капюшон. Ладонь на рукояти меча тотчас сжалась мёртвой хваткой. Продолжая давить на газ, водитель открыл форточку, и его рука, волосатая и грязная, вытянулась ко мне. От страха мои глаза полезли наружу. Облизывая обветренные губы, свин несколько раз оборачивался: пытался уследить за дорогой и откинуть одну из тряпок, накрывающих коробки. Из-за этого машину кидало в стороны с неприятным свистом и ощущением, что сейчас мы неминуемо съедем в кювет.

Под тканью раздалось жалобное чириканье, звучавшее громче шума дороги. Наконец, свин приподнял грязное тряпьё, и я увидела десятки клеток, переполненных прекрасными птицами. Сумасшедшая голодная улыбка прорезалась на мерзкой свинячьей морде. Открылась клетка. Рука проникла внутрь, схватила первую попавшуюся жертву, а затем защёлкнула щеколду обратно. От ужаса я не могла двинуться. Глаза застыли на маленькой птичке, что осталась в кулаке монстра.

О нет… нет… Только бы не то, что я думаю…

Эти птицы были вовсе не трофеями. Не на продажу, не для развлечения и не в украшение тёмного дома. Раскрыв широко пасть, свин без раздумий захлопнул зубы, как капкан. За ними скрылось и пернатое существо.

Он… съел птичку?

Меня помутило. Зажав рот рукой, я отвернулась и зажмурила глаза. Вот они наглядно — беды, с которыми пришлось столкнуться Светлой территории. Жертвами тёмных тварей были не только человеческие души. Под грязными тряпками скрывались ржавые клетки, забитые красивыми птицами, которых поймали явно тогда, когда разрушился барьер священного Древа. Всех их свин словил на Светлой территории, чтобы сожрать. Я не могла так всё оставить… И дождавшись, когда водитель снова сконцентрируется на дороге и мерзких песнях, аккуратно приподняла все тряпки. Пернатые заметались по клеткам, думая, что вновь пришла смерть.

— Тише-тише, не шумите, я вам помогу, — прошептала я и начала искать дверцы, чтобы открыть клетки.

Внезапно чириканье приобрело человеческие фразы:

— Мы тебя не видим, но помоги нам! Помоги, пожалуйста! — через щебет тоненькими тихими голосками говорили птички.

— Иначе нас всех съедят!

— У нас есть детки! Они одни! Помоги, пожалуйста, выпусти нас!

Постепенно я открывала тугие защёлки, выпуская на волю пернатых бедняг.

— Что вы там разорались?! Клювы вам всем пообрывать, что ли?! — хриплым голосом закричал водитель и стукнул кулаком по форточке.

Он обернулся и, увидев, что ткань, которая закрывала клетки, поднята, резко остановил машину. От неожиданного торможения я свалилась на пол и ударилась головой о стенку кузова.

Свин вышел, громко хлопнув дверью. Его шаги раздались над головой. Птицы тут же притихли.

— Ты кто такая? Мои трофеи себе захапать хочешь?! — обратился он к кому-то, пока я не раскрыла глаза и не увидела, что свиная голова уставилась на меня. Я сразу же проверила свой капюшон — на этот раз он впервые слетел с головы. — Я спрашиваю, кто ты такая?! — громче взвизгнул свин и, выкинув на дорогу несколько клеток, запрыгнул в кузов.

Я успела увернуться, иначе бы была раздавлена. Вблизи он казался ещё выше и толще. И уродливее. Воздух вокруг наполнился запахом пота и тухлятины, из-за чего мне снова поплохело.

Я спрыгнула с кузова и побежала, но каким-то образом этот неповоротливый и жирный свин обогнал меня и перегородил путь.

— Куда сбегаешь? Ты посмела лишить меня обеда и не оставишь ничего взамен? — ещё громче закричал он и напал, но я ловко увернулась.

— Отпусти их и меня. Или тебе самому хуже будет! — рука, опустившаяся на рукоять ангельского меча, уже была наготове.

— Мне хуже? — передразнил свин, прихрюкнув. — А что ты можешь, девчонка?

Вобрав в грудь воздух, чтобы казаться ещё больше, он широкими шагами направился ко мне. Лезвие меча, выброшенное вперёд, осветило, словно луч солнца, тусклое, серое пространство, и остриё остановилось у самого пуза тёмного жителя. Тот тоже замер, не успев напороться.

Я вздёрнула подбородок:

— Узнаёшь, что это?

Его маленькие глаза округлились.

— Откуда у тебя ангельский меч, девчонка? Или… — он хотел перехватить моё оружие, но я снова увернулась. — Изворотливая попалась, значит…

— Я ученица Архангела, — твёрдо заявила я. — Посмеешь напасть на меня — глубоко пожалеешь. Но будет поздно.

Я держала свина на расстоянии вытянутого меча.

— Да не может быть! Это какой-то трюк! Мелкая девчонка — ученица великого Архангела? Не поверю!

— Придётся поверить на слово, если не хочешь оказаться в небытии.

Свин, насупившись, резко двинулся ко мне. Но вес и рост всё же играли против своего хозяина. Я быстро уходила от замахов, а противник не успевал за мной и по неосторожности разбрасывал ногами клетки. Птицы в ужасе щебетали.

Первый урон я нанесла, слегка задев лезвием его руку. Рана задымилась, и из неё засочилась чёрная жижа.

От неожиданности я сама замерла, а свин упал, начав кататься по асфальту.

— А-АЙ! А-А! — завыл он и в моменте будто бы ещё больше стал похож на свинью. — Ты убила меня! А-а! — его голос приобрёл животную хрипотцу. Отойдя от шока, я подошла ближе к нему и замахнулась. — А, нет-нет! Не убивай меня, госпожа! Признаю́! Признаю́: победила…

Он беспомощно скрестил руки над собой.

Я понимала, сейчас надо сделать ужасный, но безвыходный шаг. Просто отпустить его не получится. Эта тварь продолжит жестоко убивать существ Светлой территории. Возможно, перейдёт даже на людей. Я не могла этого допустить. Сейчас всё только в моих руках. И я снова замахнулась.

Наставления Архангела всплыли в голове внезапно: «Движения ангела должны быть точны, но умеренны. И милосердны. Чтобы, побеждая тьму, самому не уподобиться тьме». Я замерла. А что, если он не нечисть, а человек, пусть даже не похож на человека? Тогда и моя душа будет запятнана навеки — я не смогу исправить ошибку из-за кратковременной ненависти и осуждения. Не мне вершить суд над ним.

А если всё же нечисть?.. Что тогда? Неужели моя рука вновь сможет так яростно и твёрдо подняться?

— Ты человек или нечисть? — спросила я, поднеся остриё к свиной морде.

— Человек. Человек я, — завыл свин. — Не отправляй меня в небытие, госпожа!

Я прищурилась в готовности опустить меч, но десятки певчих голосков защебетали:

— Нет! Нет! Не верь! Это не человек! Тьма! Тьма!

— Молчать, мерзавки! — огрызнулся свин, и я придвинула к его горлу ангельский меч.

— Так кто же ты?

— Человек я, госпожа-а…

Я усмехнулась:

— Если ты человек, я помогу тебе избавиться от тьмы внутри. Мой меч разрушает тьму в душе и освобождает. Но если ты нечисть... Тогда у меня нет причин оставлять тебя в живых. В любом случае ангельский меч освободит тебя.

Внезапно свин подорвался с места, и я готова была уже ударить его. Но он… встал на четвереньки. Человеческий облик полностью скрылся за животным. Он оставил всё: свою машину, клетки с птицами, даже пиво, — и, став свиньёй в человеческой одежде, кинулся со всех своих четырёх лап в лес.

Я проводила его взглядом и ещё недолго стояла то ли в ступоре, то ли в ожидании, что он вернётся. Но свин ушёл. Когда я осознала это, руки задрожали, не удержав меч. Ангельское оружие упало на землю. Я впервые противостояла нечисти и… выиграла?

В сознание меня вернули птички, которые чирикали в клетках, напоминая о своём присутствии. Теперь голоса пернатых звучали радостно, они были счастливы — их спасли. Я скорей побежала открывать дверцы.

— Теперь вы свободны, — выпустив маленьких пленников, прошептала я, и птички, облетев меня вокруг всей стаей в благодарность за спасение, разноцветными пятнышками полетели прочь из Тёмного леса.

— Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! — пели звонкие голоса.

Я махала пернатым на прощание. А через пару мгновений их уже было не видно. Все улетели обратно — в сторону Светлой территории. Я же удовлетворённо выдохнула. Это происшествие оставило у меня двойственное послевкусие: тягостное, волнующее и непривычно пугающее, и в то же время — по-особенному приятное. Я поняла: страх тоже тебя боится. И эта мысль впервые натолкнула на факт, который моё нутро отвергало всем естеством: человек сильнее любого демона. Возможно, что-то в этом есть?

Услышав далёкое карканье, я вспомнила, что без капюшона, и тут же накинула его на голову, скрывшись из виду. Всё же я пока не была готова показаться кому-то ещё на Тёмной территории. Стая чёрных воронов кружила над лесом, осматривая владения. Но они меня уже не могли заметить. Да и красная машина осталась на месте.

Водить я не умела, и, даже если бы была возможность, я бы не рискнула сесть за руль, зная, что транспорт без водителя через какое-то время привлечёт ненужное внимание.

Я вновь пошла по дороге в сторону Семигранного замка к следующей ближайшей остановке — безымянному озеру.

Глава 3.8 Последнее прощение для проклятого

…иногда человеческая душа настолько ломается под влиянием людоловов, что в момент возвращения к Вечному она приобретает особенное увечье. Чем сильнее травмирована душа, тем меньше в ней остаётся человеческого: внешнего и внутреннего…

Книга «История Вечного Мира», глава 61 «Влияние из Нового Мира на Старый Мир»

Очередной разряд ярких молний разлетелся по небу насыщенной фиолетово-голубой паутиной. Затем раздался оглушительный гром.

Уже была ночь. Погода окончательно испортилась ещё с вечера, и теперь, промокнув насквозь, я продолжала идти вперёд по асфальтированной дороге. Дождь всё усиливался, не прекращаясь ни на секунду. Холодно. Всё тело дрожало. Капли больно ударяли по лицу, а страшный, неутихающий гром будто предупреждал, что сейчас небо разорвётся и упадёт на обитателей Мира Духов. Молнии то и дело разрезали воздух, озаряя чёрные тучи своим холодным светом. И в лесу на этот раз не было темно, хоть и настала ночь.

Но время шло — и небо начало успокаиваться. Гроза постепенно стихала. Первыми исчезли молнии. За ними где-то далеко позади остался гром. Дождь ещё долго протыкал землю своими острыми, словно иглы, каплями, но и он вскоре тоже затих. Тучи рассеялись, и над головой повисла огромная, полная луна, освещающая мне путь в кромешной тьме. С прекращением грозы всё будто вымерло. Над лесом нависла душная тишина. Каждый лёгкий шорох, доносящийся из мрачной чащи, заставлял сердце уходить прямиком в пятки.

Я шла по просторной дороге, часто оглядываясь назад. Стало очень холодно. Одежда, вымокшая под проливным дождём, ледяной коркой прилипла к коже, заставляя тело дрожать. Я невероятно замёрзла и еле сдерживала себя, чтобы не упасть.

Где-то издалека послышался протяжный вой какой-то голодной нечисти. Не в силах больше идти, я доковыляла до первого попавшегося дерева на краю дороги и, чтобы обезопасить себя от нежелательных встреч, хотела уже вскарабкаться по скользким веткам наверх, но моё внимание привлёк свет, исходящий из окна заброшенного дома недалеко в лесу.

Серая одинокая пятиэтажка. Свет — только в одном окне на последнем этаже. Двери валялись в траве. Аккуратно ступая по влажной земле, я подошла ближе. Сверху доносилась какая-то старинная музыка с характерным потрескиванием, будто звучала из граммофона. Но в остальном этот дом был самой обыкновенной заброшкой: бетонные стены, кое-где изрисованные непонятными символами, выбитые окна и лестница, погрязшая в старых гнилых досках и мусоре.

Зайти бы тихо внутрь, как на заправке, чтобы только согреться… Пальцы на руках немели и еле сгибались на мече, всё тело потряхивало от холода, а зубы непроизвольно стучали. Я боялась, что не дотяну в таком виде до Тёмной территории. Банально: как защищаться, когда ладонь не может ухватить рукоять оружия? Точно нужно обогреться и обсушиться. Но здесь явно кто-то живёт. Очередной свин или кто похуже…

Нет, не зайду. Представив, с кем мне придётся сейчас столкнуться, я развернулась и направилась обратно к дороге. Мокрая обледеневшая одежда уже царапала кожу. Даже капюшон примёрз к волосам.

Нет, всё же так путь продолжать невозможно. Я снова развернулась. Сейчас у меня хотя бы появился шанс обогреться и, возможно, сменить одежду. К чёрту тварь, живущую там! К чёрту мой страх! Мне холодно и мокро! Разберусь как-нибудь! Наполненная ярой уверенностью, я вошла в подъезд заброшенного здания.

Чавкающее эхо от моих сапог, наполненных водой, сразу же разнеслось по комнате, сообщая обитателям этого места, что у них гость. Я тут же зажмурила глаза и остановилась, пытаясь больше не издавать звуков.

В ответ — тишина. Вроде никто не услышал.

Я сделала ещё один шаг, стараясь ступать как можно тише, но вода в сапоге лишь протяжнее чавкнула, будто издеваясь надо мной. Снова остановилась. Снова, к счастью, в ответ тишина. На третий раз я не решилась испытывать судьбу. Ничего не оставалось делать, кроме того как снять обувь и пойти босиком.

Я поставила свои сапоги рядом со входом, чтобы, когда придёт время уходить, мне не пришлось их долго искать, и направилась наверх по лестнице. Музыка по мере моего приближения становилась громче. Певица сладким чистым голосом исполняла какую-то старую песню, напоминающую по стилю музыкальные композиции 40-х годов. Мне даже показалась знакомой эта мелодия. Добравшись до последнего этажа, я остановилась у приоткрытой двери, из-за которой струился свет и доносились эти звуки. Зрачок приблизился к щели.

Неужели?

В комнате никого… Я осмелилась приоткрыть дверь.

На старом, но хорошо сохранившемся паркете стоял небольшой стол на железных ножках, накрытый серой скатертью, перед ним в углу — граммофон с большим позолоченным рупором, из которого по всему дому и распространялась песня. Напротив находилась изящная ширма, отделанная бархатной, чуть пыльной тканью, а рядом с ней — пружинная раскладушка. С бетонного потолка свисал светильник, еле держащийся на тонких проводах. Именно его мерцание я заметила с улицы. Небольшой ветерок из двух разбитых окон на смежных стенах комнаты легонько покачивал лампочку, и тени от мебели в комнате слегка раскачивались в такт с ней.

Я осторожно шагнула внутрь. На столе в рамке стояла старая чёрно-белая фотография, которая сразу заинтересовала меня. На ней были изображены двое: женщина в изящной шляпке и костюме, модном в середине двадцатого века, и мужчина в военной форме с примечательной повязкой на руке. Оба были очень милы, несмотря на усталый вид: у дамы за светлыми короткими локонами открывалось умиротворённое, доброе лицо. Сам солдат тоже был приятен на вид: выразительные глаза под густыми бровями, необычно красивой формы усы и подстриженные коротко, по-военному, волосы. На фотографии он был довольно серьёзен, но даже этот строгий вид не мог скрыть любовь к стоящей рядом с ним девушке. Мужчина нежно придерживал её под локоть и старался прижимать ближе к себе, насколько это возможно. Да и по девушке было видно, что она отвечает взаимностью на эти чувства. Одной рукой она опиралась на руку кавалера, а второй с нежностью держала его ладонь.

Не похоже, чтобы эти люди были жителями Тёмной территории… Откуда тогда здесь эта фотография?

Подойдя ближе к столу, я случайно задела что-то ногой и на мгновение от испуга остолбенела. Будто две какие-то стеклянные банки стукнулись друг о друга. Я приподняла скатерть. На полу лежали десятки пустых бутылок с длинным горлышком. Резкая ароматная волна хлестнула из-под стола. Непроизвольно сморщившись, я махнула рукой перед носом и закрыла тайный склад.

Хозяин этого места любил изрядно выпить — это факт. Значит, когда вернётся, скорее всего, будет агрессивен. Мне не стоит тянуть время, рассматривая чужие вещи. Лучше поскорее найти сменную одежду, из-за которой я сюда и зашла.

Осматривая комнату, я обнаружила за ширмой огромный старинный чемодан из натуральной кожи. Моему счастью не было предела, когда в нём оказалось большое количество женских вещей. Кажется, именно та улыбчивая девушка с фотографии и проживала тут. Правда, что она могла сделать настолько плохого, что после смерти её не принял свет? И почему так много пила?

В чемодане находилась словно вся жизнь этой леди. Как перед долгой поездкой, все её вещи и украшения были аккуратно уложены.

Я сняла мантию и зашла за ширму, чтобы переодеться: первым делом натянула тёмные чулки, чтобы не мёрзли ноги — и так, действительно, сразу стало гораздо теплее — а затем выбрала простое чёрное платье. Всё в стиле Тёмной территории — так получилось.

Только я хотела уходить, как по ту сторону ширмы вдруг раздался звук удара в дверь. Паркет заскрипел под тяжёлыми шагами. В комнату кто-то вошёл.

— Ну, что ж, и снова здравствуй, любовь моя несчастная, — послышался мужской нетрезвый голос.

Я быстро потянулась за своей мантией, но обнаружила, что оставила её за ширмой! Про себя выдала ругательства и неслышно стукнула ладонью по лбу. Надо ж было так безрассудно поступить!

В ширме имелись щели в местах сгибов, и я заглянула в одну из них, нервно закусив губу. И как дотянуться до мантии? Она находилась слишком далеко, и мою протянутую руку точно заметят.

Шатаясь из стороны в сторону, по комнате ходил мужчина с фотографии — я узнала его. Да, это определённо был именно он, но сейчас, в отличие от чёрно-белого снимка, его вид сильно поменялся. Из статного военного будто выпили все соки. Бледная кожа отдавала синевой покойника, и военная форма была испачкана и измята. Кое-где виднелись порезы с дырками. Но не это я заметила в первую очередь. Больше всего меня напугал его простреленный правый висок. Огромная рваная рана в голове этого человека, через которую до сих пор текла кровь, заставила меня содрогнуться. Как он не отправился в небытие? Даже сейчас одной рукой мужчина держал пистолет, а другой — новую бутылку алкоголя. Невозмутимо крутя оружие на пальце, он подошёл к столу и упал на колени, мечтательно и одновременно печально взглянув пьяными карими глазами на фотографию.

— Кэтрин, любимая моя, ты же простила меня, я знаю, простила… простила… я знаю… простила…знаю… — слёзно повторял солдат одну и ту же фразу, поглаживая лицо девушки на фотографии. — Я же не хотел тебя убивать… не хотел… ты же знаешь… знаешь… я не убийца… меня заставили… заставили.

После сказанного мужчина неожиданно поднёс пистолет к простреленному виску. Всего миг — и раздался новый выстрел. Я еле сдержала крик, прикрыв рот рукой. Дыхание замерло от ужаса.

Солдат опрокинул голову назад и перестал двигаться.

Что это только что было… Он… отправился в небытие? Собственноручно? Шокированная произошедшим, я ещё некоторое время сидела за ширмой с закрытыми глазами. Просто не могла встать и выйти из своего укрытия. Волшебная мантия Жизни лежала прямо возле него… Жуть…

Мне пришлось перебороть себя. На четвереньках я выползла из-за ширмы и, накинув на плечи мантию, встала возле несчастного. Как же жаль… Печальная история двух людей. Конечно, мне не было известно всё, что случилось во времена, когда они жили, но, по словам солдата, кто-то заставил его убить девушку. Демоны снова сыграли человеческими душами, заставив обоих страдать.

Я взяла фотографию и перевернула. На обратной стороне была одна короткая надпись: «Карл и Кэтрин».

Неожиданно меня кто-то крепко ухватил за руку.

— Кэтрин! — раздался ошарашенный возглас.

Снизу на меня уставились два круглых карих глаза.

Капюшон… опять…

Я дёрнула руку, но солдат вцепился в меня мёртвой хваткой.

— Я не Кэтрин! Вы обознались!

— Нет-нет!

Я скорее накинула на голову капюшон. Как только перед мужчиной исчезла его пленница, он от неожиданности ослабил хватку, и я, наконец, смогла вырвать свою руку. Он ещё мгновение смотрел в стену, а потом резко сорвался с места и перегородил выход.

— Кэтрин, любимая! Не пущу! Ты же простила меня! Ты же знаешь! Кэтрин! — закричал он, расставив руки и ноги по углам дверного проёма, чтобы я не ушла.

Мужчина нервно оглядывал комнату в надежде увидеть свою Кэтрин. Мне даже стало жаль этого человека. Алкоголь в его голове превратил меня в девушку, которую он любил. И на этот раз солдат не хотел отпускать её.

— Кэтрин, послушай, я не знал, кого убиваю, на твою голову надели мешок, я… не знал… только по твоему голосу, по тем словам проклятий я понял, но… уже было слишком поздно! Ни ты не знала, ни я не знал! Кэтрин, ты же не хотела меня проклинать! Тебе, как никому, известно о моей любви к тебе! Даже после того, как узнал, я не смог жить с этим и убил себя! Любимая! — рыдая твердил проклятый солдат и потихоньку оседал на пол. — Но если ты хочешь уйти… уходи… мне ведь даже с твоим прощением ещё долго сидеть здесь за другие мои деяния… Кэтрин… я так тебя люблю… я не хотел…

Мужчина отполз в сторону и опустил голову на косяк двери, тяжело дыша. Его лицо стало мокрым и красным от слёз сожаления.

Тихо выдохнув через нос, я на цыпочках перешагнула ноги солдата и кинулась по ступенькам вниз. Мне повезло… мне так повезло, что этот проклятый оказался…

Не злым? То есть, хорошим?

Хорошим человеком для Тёмной территории…

Целиком его история мне неизвестна. Он убивал при жизни. И скорее всего, очень и очень много людей. Та Кэтрин определённо не единственная его жертва, хоть и застрелена солдатом по случайности. А может, всё было наоборот?.. Я не знаю. Не могу судить. То, что он собственными руками убил свою возлюбленную, было огромным наказанием и испытанием для него даже после смерти.

Я добежала до выхода из здания и надела обувь, собираясь покинуть и это место, и того человека. Но, уже вступив за пределы, остановилась. Что-то не давало мне просто уйти. Я оглянулась в сторону светящегося окна. Нужно ли мне это? Вдруг на этот раз он не будет таким милосердным и закроет меня?

Как бы там ни было — я снова поднимаюсь на пятый этаж и заглядываю в комнату солдата.

И снова в помещении никого… Он вышел? Почему я не заметила?

Из-за ширмы раздались всхлипы. Кажется, он всё-таки здесь. Я прошла внутрь комнаты и заглянула за тлеющую ткань. На полу перед раскрытым чемоданом сидел тот несчастный солдат и вдыхал аромат старого платья своей возлюбленной.

— Мне так жаль, так жаль… — повторял он, качаясь из стороны в сторону.

Я подошла к мужчине и, наклонившись над его ухом, прошептала:

— Прощаю.

Не знаю, зачем я это сделала. Мне казалось, что это поможет хоть немного облегчить камень, который тяготил его душу. Ему нужно было знать, что он прощён. Возможно, сама Кэтрин давно простила, вот только как бы она передала ему это? Они потеряли друг друга в двух мирах и наверняка на двух разных территориях.

Проклятый солдат с надеждой и улыбкой на лице обернулся.

— Благодарю, — сказал он, даже не видя того, кто его простил.

Внезапно его тело засветилось. Я никогда не видела подобного: под силой того внутреннего света с кожи словно отпадала чёрная, ранее невидимая грязь. Тело растворялось, начав подниматься. В последний миг перед тем, как полностью обратиться в яркие улетающие искры, я увидела лицо: обновлённое, светлое.

Что это было…

Надеюсь, теперь с ним всё хорошо, и он воссоединился с Кэтрин.

Я спустилась по лестнице и вышла из дома. Раньше мне невыносимо хотелось отдохнуть, поспать, а сейчас всю усталость как рукой сняло. Я вернулась к дороге и пошла дальше.

Ночь, на удивление, стала чиста и прекрасна. Лунный свет окрашивал верхушки деревьев серебряной краской, придавая лесу завораживающую и одновременно леденящую душу загадочность. Где-то недовольно ухали совы. То и дело через дорогу переходили тёмные тени и разные пугающие духи, которые обитали в лесу. Я проходила мимо них спокойно, уже не покрываясь леденящими мурашками. Это уже моя обыденная ночь.

— Ою, — прозвучал сзади меня голос, который сначала до жути напугал. Кто-то коснулся моего плеча, и я со сдавленным вскриком резко обернулась.

К моему облегчению и удивлению сзади стояла Жизнь.

— Жизнь?! Вы напугали меня! — смахнув дрожащей рукой капельку холодного пота со лба, выдохнула я. — Что Вы здесь делаете? И… как увидели меня, я же… — стыд настиг внезапно, отчего слова увязли, — в Вашей мантии-невидимке…

Жизнь лишь мягко улыбнулась в ответ.

— Я вижу всё, что создала. Даже того, кто решил Меня перехитрить и скрыться под волшебной мантией. Я долго ждала тебя в твоих снах, Ою, но ты либо не спала, либо пребывала в каких-то более важных местах. Мне хотелось убедиться, что с тобой всё в порядке. Ведь мы даже не успели попрощаться.

Я опустила глаза.

— Простите меня, Жизнь, пожалуйста… Я поступила слишком грубо, когда решила уйти не попрощавшись…

— Знаю. Я видела твой яблочный пирог и чай. Мне было приятно твоё внимание.

Я качнула головой.

— И я взяла Вашу мантию… Простите… Я не смогу никак оправдать себя. И… не смогу вернуть её сейчас… — как бы мне не было стыдно за свои слова, я подняла взгляд к Жизни. — Мне нужно пройти этот путь. Вы видите, я справляюсь! Я оставила осколок у Вас, чтобы Князь и Смерть не смогли исполнить свои замыслы. Но я должна сама… исправить… свои ошибки. Лис, Юудей — они ждут меня.

— Ты так желаешь спасти своих друзей, даже не задумываясь, что будет с тобой, — Она коснулась моей щеки и почему-то опечаленно вздохнула. — У тебя сердце настоящего героя. Я видела всё, что ты сделала для Мира Духов. Но что с тобой будет, когда Князь узнает о твоём возвращении? Это не обычная битва. Даже Мне порой очень сложно противостоять Князю и его матери. Я переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты испытала то, что, возможно, испытаешь, если продолжишь свой путь. Обычным людям не понять все тонкости и законы этого мира.

— Я понимаю, что, наверное, многое о Мире Духов и о войне света и тьмы я вообще никогда не смогу постичь, но… Вы же сами говорили, что если я решу уйти, то Вы не будете препятствовать.

— Говорила. Я всегда помню Свои слова.

— Тогда не отговаривайте меня, прошу.

Жизнь тяжело вздохнула, но с Её лица не исчезла та мягкая улыбка.

— Помни одно: сделав шаг во тьму, не думай, что осталась без света. Если увидишь первые лучи солнца на рассвете — не бойся бежать к ним навстречу. Ведь только свет сможет спасти тебя.

И вновь фраза Жизни оставила больше загадок, чем ответов, но именно она врезалась в моё сознание.

— Спасибо, — кивнула я.

— У меня, кстати, кое-что есть для тебя, — Она засунула руку в свой объёмный рукав. — Вот, возьми их. Вскоре они тебе понадобятся.

На Её ладони лежали три золотые монеты пугающе знакомого вида.

— Это же проклятые монеты Смерти… — опасливо сказала я, глядя на золото. — Зачем Вы мне даёте их, Жизнь?

— Потому что проклятие тридцати златых разрушено с недавних пор. В Мире Живых злой рок, преследовавший душу, был снят, — сказала Жизнь, и я вспомнила, как разбила ту первую монету об асфальт. — Теперь это просто деньги. На Тёмной стороне даже одна златая — самая высокая плата среди всех плат. Возьми, здесь три монеты, они понадобятся тебе вскоре.

Я неохотно взяла монеты и спрятала в карман платья, не желая долго держать их в руках.

— Но… что мне оплачивать златыми?

— Поймёшь сама, — коротко пояснила Жизнь. — А сейчас… ещё один дар для тебя. — Она вновь потянулась в объёмный рукав платья и достала кусочек знакомого угощения. — Я знаю, ты голодна.

— Яблочный пирог? Тот… который я приготовила… — удивилась я, приняв дар.

Жизнь кивнула.

— На этом Я должна покинуть тебя. Скоро здесь будет пробегать стая оборотней. Будь осторожней.

Жизнь ещё раз улыбнулась и, не успела я что-то сказать, испарилась на месте, будто Её не было.

Живот заурчал. Я сразу съела угощение — оно, действительно, пришлось очень кстати сейчас. Жизнь… даже это предусмотрела. На душе сразу стало как-то теплее, несмотря на ночной холод.

Вскоре где-то поблизости раздался топот копыт. Голодные похитители лиц в своём истинном обличье огромным стадом перебежали через дорогу. И это сбылось…

Я пошла дальше. Начало светать, но с первыми лучами солнца небо снова заволокли серые тучи. И вот на горизонте появился долгожданный пейзаж: широкое озеро с тёмной, почти чёрной водой. Его берега обросли пышными высокими кустами роз, усыпанными крупными фиолетовыми бутонами.

У берега дорога заканчивалась и разветвлялась на две стороны. Туман, словно мягкое белое одеяло, постепенно появлялся на водной глади. Я вышла из леса и остановилась, оглядывая новую местность, которая завораживала своей пугающей красотой.

Не озеро — действительно, целое море. Его противоположный берег миражом виднелся за много десятков километров отсюда. Возможно, я бы даже и не увидела края этого могучего водохранилища, если бы не горная гряда, которая окружала его со всех сторон. Горбатые пики окаймляли тёмные воды, как корона.

Прямо у воды, покачиваясь на небольшой волне, стоял ряд из тринадцати одинаковых лодок. Обрадовавшись, что мне не придётся огибать необъятные просторы безымянного озера, я направилась к ним и приготовилась сесть, как на глаза мне попался большой камень полукруглой формы, напоминающий чьё-то надгробие. Он стоял среди кустов тех диких роз. За ветвями с острыми, словно маленькие иголки, чёрными шипами скрывались какие-то надписи и небольшой поперечный разъём. Я подошла ближе и аккуратно раздвинула розы.

На камне были выгравированы следующие слова: «Тринадцать лодок — одно спасенье, заплати — и вот решенье. Если сам ты поплывёшь, смерть на дне свою найдёшь».

По телу пробежали мурашки, и я испуганно обернулась на лодки. То есть, двенадцать из них затонут?

Нужна плата — Жизнь и тут была права.

Я достала одну златую и положила её рядом с указательным камнем. Обернулась. Но ничего не произошло. Лодки, как стояли в ряд, так и остались на месте. Ни одна из них даже не колыхнулась на воде, подавая сигнал, что именно она та — верная.

Я вновь вернулась к камню. И как тут оплатить проезд? Ничего, кроме надписи и поперечного разреза, не было.

Хм…

Я уставилась на ту странную дыру в камне. Возможно, нужно просто опустить монету… внутрь? Как жетон. Форма вроде подходила.

Я поднесла одну златую Смерти и, кинув подозрительный взгляд на поперечный разрез в камне-указателе, просунула монету. Та со звонким эхом закатилась внутрь. Я снова обернулась на лодки в ожидании чего-то масштабного на этот раз, но все они остались так же неподвижно стоять.

— Да, действительно — ты просто гениальна, Юни… — выругалась я недавними словами Юудея, понимая, что просто так выкинула монету.

Неожиданно послышался какой-то грохот и скрип. Лодки дёрнулись, оторвавшись от берега, и двенадцать из них, сами по себе прокручивая вёсла, поплыли. Только одна осталась на месте, ожидая своего заказчика. Я подошла к ней, настороженно наблюдая за двенадцатью другими.

Вода гладкая, словно стекло, в котором отражались облака. Над озером не собрался шторм, чтобы потопить лодки. Даже мелкая рябь — и то не хотела тревожить это умиротворение.

Всё начало меняться, когда лодки достаточно далеко отплыли от берега. Тёмная вода под ними будто закипела, выбрасывая с самого дна наружу огромные пенящиеся пузыри. И вмиг из озёрной пучины вверх вырвались десятки толстых щупалец. Они с огромной силой упали на лодки, разворотив их в мелкие щепки.

Я оцепенела, глядя на это с берега. Так вот что случается с теми, кто не оплачивает проезд на Тёмной территории… Ужасное чудовище, обитающее в этом озере, просто взяло и… в пару мгновений разгромило все двенадцать лодок. Только тогда, когда ничего на водной глади не осталось, оно успокоилось и снова залегло на дно.

Не хотелось бы оказаться обвитой и раздавленной щупальцами твари, обитающей здесь.

Я недоверчиво села в лодку, и вёсла начали крутиться без посторонней помощи, унося меня всё дальше от берега. Вскоре каменистое дно, которое проглядывалось сквозь тёмную воду, совсем исчезло. Теперь пути назад точно не было. Оставалось лишь догадываться, что ждёт меня дальше. Примет ли оплату озёрный монстр?

Я постепенно приближалась к месту, где были раскрошены первые двенадцать лодок. Каждая клеточка тела сжалась от страха, и я, вытянув шею, чтобы не перегибаться за борт, заглянула в тёмную пучину озера. В чёрной, но кристально чистой воде, пусто: ни водорослей, ни рыб. Хоть бы всё так и осталось…

Не успела я выдохнуть, как впереди показались какие-то белёсые пятна, плывущие под водой. Обломки лодок?

Подплыла ближе.

Нет, определённо не лодки…

Вместо раскрошенных щепок показались тела: пятна обратились в утопленников в белых саванах. Их было немерено… Не сосчитать… Они были повсюду… Бледные девушки, юноши, старики с пышными венками из полевых цветов, скрестив руки на груди, покачивались у поверхности. Вода полностью покрывала их лица: они будто спали и всё же… казалось, чуть ниже наклонишься — и тебя тут же схватят.

Я скорее спряталась на дно лодки. Спину закололи леденящие иголки. Нас ведь отделяют только доски…

Когда же это уже кончится? Мне так надоело жить среди духов! Закрыв лицо руками, я представила, как вернусь: как обниму родителей, зная, что в моей комнате меня не будет поджидать Князь Тьмы; как буду спокойно прогуливаться по парку и не переживать, что на дорогу выскочит стадо похитителей лиц; как, наконец, просто нормально высплюсь, а не перенесусь на противоположный край Земли разгадывать ребусы для своего спасения!

Так, мечтая, я не заметила, как уснула от усталости и вновь перенеслась в совершенно другое место.

*

Я открыла глаза, а передо мной — мрачный каменный свод. На промёрзшем полу лежал некто в белых одеяниях — девушка. Длинные бело-серебристые волосы скрывали лицо и падали в огромную дыру рядом с её телом. Она вообще жива?

Я не сразу узнала Манишу. Это была тюремная камера духа Будущего. Её руки и ноги всё также были закованы в неразрывные цепи, а на шее виднелся странный след. Будто от укуса. Почти заживший.

Моё сердце замерло. Неужели… дух Будущего… умерла? Я медленно приблизилась к ней.

— Маниша? — я наклонилась к пленнице и попыталась убрать пряди, которые закрывали её лицо, но рука прошла насквозь.

Она не двигалась, но хотя бы дышала. Дух Будущего всё же жива. Мне и этого было достаточно.

Облегчённо выдохнув, я попыталась снова пробудить её:

— Маниша… Это я, Ою. Оюни. Что с вами?

Она пока не отвечала мне. Было видно, что Маниша сильно истощена. Её руки заметно похудели, а на открытой части лица, которую не закрывали волосы, болезненно выступали острые скулы. Я перевела взгляд на дыру, находящуюся рядом с ней. Что это такое?

В диаметре — почти мой рост. Заглянула внутрь: туннель уходил далеко под землю. Из него веяло холодом. По идее — вот выход. Только в чём подвох? Если бы через него можно было сбежать, Маниша бы давно уже сделала это. А она всё ещё здесь.

— О… Оюни? — неожиданно раздался тихий, немного охрипший голос.

Я обернулась.

— Маниша, вы очнулись? Вы слышите меня?

Пленница приподняла голову, и я ужаснулась, когда увидела, в каком сейчас состоянии один из главных духов этого мира.

Под большими светло-серыми глазами виднелись чёрные круги. На лбу рядом с нарисованным третьим глазом проявились мелкие синие вены. Губы будто выцвели, а вместо розовых щёк с обоих сторон выступили острые углы скул.

— Маниша… — не в силах выразить захлестнувшие меня эмоции, я открыла рот, как рыбка, — объясните, что с вами?

Она тяжело, явно через боль сглотнула и посмотрела на меня.

— Ты должна остановить эту тварь… — еле слышно произнесла та.

— Я не… совсем понимаю… Какую тварь? Вы имеете в виду Князя Тьмы?

— Червь… червь… — нервно прохрипела Маниша и уставилась за меня — туда, где под землю уходил тот странный тёмный туннель.

— Червь? — переспросила я, понимая, что кто-то уже упоминал его в разговоре.

— Ялтохим…

Земля под ногами вдруг задрожала. Всё сильнее и сильнее, отчего мелкие камушки на полу задребезжали.

За спиной послышался гул. Он становился отчётливей, будто кто-то из самой земли постепенно двигался к поверхности. Я нервно сглотнула и обернулась. Звук доносился из той дыры, вырытой посередине пола. И вскоре показалось длинное чешуйчатое существо.

*

Волны ударялись о стенки лодки, аккуратно покачивая её из стороны в сторону. Уже было темно. Ночь давно вытеснила день, и над головой на тёмном небе горели яркие звёзды. Я резко открыла глаза и поняла, что из-за сильного испуга проснулась. Маниша и тот подземный монстр находились теперь далеко от меня. Но отныне я знала, что духу Будущего угрожает опасность.

Что же это за тварь? Злой дух, посланный демонами? Ялтохим — так назвала его Маниша. Но это имя не было знакомо мне и не упоминалось ни в одной из прочитанных мной книг. И что ему нужно… от духа Будущего? Я закрыла лицо руками, всё ещё валяясь на дне лодки, а затем резко ухватилась за капюшон — на месте. Короткий выдох. Только убедившись, что я незаметна для кого-либо другого, я приподнялась и выглянула за борта лодки, чтобы посмотреть, долго ли ещё плыть. Хотелось быстрее пересечь озеро, пока демон не нашёл меня на открытом пространстве.

Берег находился уже совсем близко. Горы теперь не были окаймлением где-то на горизонте — они величественно возвышались над тёмным лесом, который покрывал долину впереди. Виднелся и какой-то странный свет, будто от костра, который горел у берега. Лодка плыла прямиком к нему, что меня совершенно не радовало. Мало ли кто мог его зажечь. Не хотелось столкнуться с новыми тварями проклятой стороны так… скоро. Поэтому я решила взять управление лодкой на себя и попыталась с помощью вёсел повернуть немного вправо, но сама лодка была против этого и не поддалась. Вёсла будто заклинило.

— Ну и корыто ты прогнившее… — выругавшись, я навалилась на ручки вёсел, чтобы поменять курс, но неведомая сила продолжала следовать прямо по намеченному маршруту.

Вскоре на пути показалась широкая арка, сплетённая из тонких веток. Она стояла в воде, словно и проросла в ней. Наверху, подвешенная на ржавые скрипучие цепи, висела табличка. Подплыв ближе, я прочитала надпись на ней:

«Вы вступаете на Тёмную территорию. Ваша душа отныне заперта во владениях Смерти и демонов, пока не…»

«Пока не…» что? Что там было написано дальше? Надпись обрывалась — кто-то намеренно её соскоблил с таблички. Я даже знала, по какой причине. Демоны… Князь Тьмы… Они даже здесь лишали души возможности освободиться. Хотели, чтобы они никогда не нашли пути спасения.

Я была напряжена, представляя, что может твориться там, за берегом, за горами. Нейтральная территория не могла сравниться с опасностью, таящейся здесь. Тёмный лес был куда могущественнее всех похитителей лиц и жутких теней, вместе взятых. Здесь скрывались духи намного сильнее и свирепее.

Лодка проплыла через арку, и, конечно, первая опасность не заставила себя долго ждать.

У костра, который я заметила ещё вдали, сидели двое людей (или… нелюдей) в балахонах. Греясь у огня, они сторожили двенадцать таких же лодок, как и на противоположном берегу. Рядом с ними, у самого леса, тряс гривой запряжённый вороной конь невероятных размеров.

Когда я причалю, скорее всего, они осмотрят лодку, даже если для них она приплывёт пустая. И тогда наткнутся на невидимое, но осязаемое… Скосив взгляд в сторону воды, я ухватилась за капюшон и зажала нос — прыгаю. Всплеск долетел до ушей стражей, заставив их обернуться к озеру, и когда лодка ударилась о каменистый берег, один из них уже стоял, чтобы встретить гостя.

Выглядывая из-под воды, я плыла неподалёку. Так вот кто встречает прибывших с той стороны? Совпадение?

Я узнала отличительные грязно-коричневые балахоны с фиолетовой шнуровкой, которые носили твари из армии Князя Тьмы. Это были те же монстры, что напали на гостиницу заблудших душ вместе с Ифрасом, Неби и Юудеем. Лучники… Охотники… Какие-то обученные воины. Но людьми этих существ точно не назовёшь. Яркие красные губы и звериный оскал, который я хорошо запомнила, встретили меня и сейчас. К счастью, этих тварей было только двое. По крайней мере, была надежда, что остальная армия не отдыхает где-то поблизости.

Я притаилась, дрейфуя неподалёку от лодки. Охотник медленно похлопывал непропорционально длинными пальцами, будто предвкушая что-то, но, заметив, что лодка пуста, замер. Широкая улыбка дрогнула, и существо удивлённо склонило голову набок. Лодка причалила без пассажира. Он в недоумении огляделся. Раздался затяжной вдох. Принюхиваясь, существо залезло в лодку, и его длинные руки начали прощупывать каждую дощечку внутри.

Радуясь, что сейчас мне удалось на шаг опередить тёмных тварей, я поплыла к берегу.

— Тут никого нет! — закричал охотник из лодки. Его голос оказался невероятно низким и хриплым, будто рычание зверя.

— Как никого? Не может быть! — ответил ему второй у костра.

Присмотревшись, я увидела огромную, похоже, лошадиную ногу, которую страж озера жадно покусывал, вынимая из огня. Наверное, лошадок изначально было больше…

— Говорю тебе — никого! Сам иди посмотри!

Второй раздражённо цыкнул и оставил свой завтрак. Когда я уже вышла из воды, он пронёсся мимо меня с грозным видом и запрыгнул в лодку.

— Что за проклятье?

— Может… его утащили утопленники?

— Оплаченную лодку утопленники не трогают, идиот. Что-то тут нечисто. Проверим побережье. Может, сбежал.

— Главное — на утопленников не наткнуться…

— Утопленники так близко к берегу не подплывают, идиот.

Пока двое ругались в лодке, я тихонько пробежала по пляжу мимо повозки с тем огромным чёрным конём. И остановилась. Вблизи это животное выглядело ещё больше, чем изначально. Взгляд поднялся от мощных, почти необъятных копыт, закованных в толстые золотые цепи, к пугающе огромной морде размером с мотоцикл. Я прошла под этим гигантом, как под мостом. Конь был поистине грациозен: чёрная шерсть на мускулистом, крепком теле блестела в свете огня, как драгоценность, вьющаяся длинная грива слегка покачивалась на ветру, проносящемся с озера. Кто это вообще? Добрый дух или злой? Наверное, если его сородича съели эти двое охотников, он бы не отказался сбежать — не отказался, если бы кто-то невидимый освободил его от оков, пусть даже его суть далека от света. А я — вместе с ним.

Я взглянула на цепи, которые сковывали все четыре ноги коня. Ходить он мог, но не бежать. Крепления мощные, тугие. И ма-аленькие, еле заметные, замочные скважины прямо на них. Мне нужен ключ…

Я обернулась на стражей — они всё ещё осматривали озеро, засунув руки по локоть в тёмную воду. Время ещё было. Нужно поторопиться. Не выпуская из кулака завязки капюшона, на цыпочках я поспешила обратно к костру, надеясь, что ключ найду среди вещей. Так оно и получилось — порывшись в сумках охотников демона, я обнаружила небольшой золотой ключик. Должен был подойти.

Перебежав снова от костра к повозке, я тут же сунула ключ в скважину и начала открывать крепления на ногах коня. Послышался щелчок — готово. Провернуть несколько раз механизм оказалось не так сложно — сложнее стало потом, когда пришло время снять эти тяжеленные оковы. Расставив ступни пошире для устойчивости и вобрав полную грудь воздуха, я ухватилась за них покрепче и потянула.

Чёрная кожа под оковами была стёрта. Конь недовольно фыркнул и опустил голову. Если бы он мог видеть меня, то мы бы уже встретились глазами. Мне удалось поймать свет красных зрачков, которые застыли на шевелящейся цепи. Мускулистые ноги гиганта мгновенно напряглись. Нет… нет… сейчас раздавит. Конь, нервно переступив, громко заржал.

— Нет-нет, тише. Тише! — шёпотом закричала я ему, а он только громче разошёлся.

Я кинула взгляд в сторону охотников.

— Если ты не хочешь, чтобы тебя тоже съели, лучше постой молча, пожалуйста! — уже раздражённо выдала я вслух, не думая, что конь после этих слов замолчит.

А он замолчал. Сразу же. Будто понял. Чёрные большие уши навострились, и конь опустил голову к земле, пытаясь разглядеть того, кто с ним говорит. Ноздри выпустили горячий воздух с заинтересованным фырком.

— Э, ну что там?! — раздался скрежещущий голос со стороны озера. Охотники всё же обратили внимание на шум.

Я аккуратно приложила руку к носу коня — он чуть дёрнулся — и тихо сказала:

— Ты меня не видишь, но я друг. Я освобожу тебя. А ты и мне поможешь отсюда побыстрее сбежать, хорошо? Услуга за услугу. Ты понимаешь меня?

Голова коня опустилась, и грациозный дух молча выпрямил шею в знак согласия.

Стражи озера уже направлялись к нам. Животное, заметив приближение нечисти, нервно выпучило на них свои огромные красные глаза. Раскрыв все оковы, я взобралась на коляску, а потом на коня и отцепила последние крепления на его шее.

— Пора! Бежим! — скомандовала я и ему, и самой себе и, ухватившись за гриву и еле удерживаясь, хлопнула ногами по широким чёрным бокам.

Длинногривый гигант встал на дыбы, сбив с ног охотников. В груди моей всё затрепетало, как в полёте. Я, казалось, намертво сцепилась с гривой. Только бы не упасть… Только бы не упасть… И затем конь резко дёрнулся в лес, с громким звоном высвободившись из золотых цепей.

Мы помчались сквозь опасные заросли леса, обгоняя ветер. Существо обладало немыслимой силой и скоростью, его тело будто разгоралось при беге, топилось где-то внутри. Я чувствовала под собой движения мощных, почти каменных, мышц и удивлялась, как такое существо могло оказаться в плену у тех охотников в балахонах. Один удар копытом — и они бы превратились в лепёшку.

Скорость превратила деревья в единую тёмную полосу. Я не успевала что-либо разглядеть. Ветер дул в глаза, заставляя их слезиться. И всё же я чувствовала малейшие изменения: круто взял вправо, прыжок, резко затормозил. Иногда я замечала избушки, глубокие овраги и горящие глаза, следующие за нами. Но конь был хитрее. Он избегал столкновения с любым препятствием, возникающим на пути. Мне даже казалось, что дух, которого я освободила, помимо сознания, обладал интеллектом. Высоким. Почти человеческим. А может, и больше человеческого… Отчего даже стало немного не по себе.

Всю ночь мы бежали без перерыва и остановки, преодолевая лесные массивы. Конь поднял меня довольно высоко в горы — туда, где среди сонных елей на земле уже лежало тонкое покрывало белого снега. Задул промозглый ветер.

Показалась заснеженная долина между двух горных пиков. С серого светлого неба начали падать мелкие снежинки, которые на скорости врезались в кожу, как сотни тончайших иголок. Неготовая к холодной полосе, я спрятала нос в пышную гриву коня и зажмурила глаза. Руки жутко заледенели. Испытание погодой стало труднее, чем прохождение Нейтрального леса. И это была только первая половина пути… Семигранный замок ещё очень далеко.

Под громкое фырканье, которое вырывалось из ноздрей с облаком горячего пара, мы долго бежали вверх, и вскоре угол наклона сменился. Гигант на мгновение замедлился, а затем с новой силой побежал прочь с гор. Сжав обледеневшие кулаки, я приподняла голову. Там, внизу, за заснеженным широким лесом уже виднелся город: необъятный, с сотнями дорог, простирающимися по всей территории до самого горизонта. Далеко в конце на острой скале, уходящей за облака, возвышался и сам Семигранный замок.

Вот он… уже совсем близко…

На склоне скорость коня заметно увеличилась. Вскоре я уже не могла разглядеть ничего вокруг — всё слилось. Вправо, влево, перепрыгнул — движения стали ещё жёстче. Потоки воздуха, как цунами, не давали вздохнуть.

И вот — резкий толчок. А-а!!! Я почувствовала, как моё тело уносит в сторону.

Громкий звук! Затем удар… Я ничего не успела понять — конь перевернулся, чудом не раздавив меня. Мы покатились по холодной земле, сбивая вокруг деревья и валуны, вызвав камнепад. Поднялись каменная пыль и снег. Сквозь движение неуправляемого хаоса мне удалось разглядеть верёвки, подвешенные на деревьях, и каменные плиты.

Не сумев удержаться за гриву, я больно грохнулась на землю и, наконец, остановилась. Выдох… Наверху что-то качалось, вот только разглядеть не получилось, потому что перед глазами всё ещё кружил хоровод. Я сомкнула веки, тяжело дыша. Что это было… Эхом в ушах отразилось громкое ржание. Услышав его, я приподнялась и в мутном взгляде увидела удаляющуюся тёмную фигуру.

— Нет, подожди! — крикнула я, но конь уже убежал. Зажмурив глаза, я откинулась обратно на землю.

Конечно, ведь не могло же на Тёмной территории пройти всё гладко. Всё как всегда. Я тихо завыла и раскинула руки.

Ладонь коснулась чего-то холодного. Я резко раскрыла глаза. Надо мной, средь серого неба и тёмных ветвей, что-то болталось. Верёвка… На конце будто завязана петля… Пустая, к счастью. Пару раз моргнув, чтобы сфокусировать зрение, я ещё раз посмотрела — нет, действительно петля — откинула голову назад и тут же похолодела. Каменная могильная плита…

Схватившись за голову, я попыталась подняться с земли. Под рукой нащупала волосы — капюшон снова съехал с макушки, пришлось быстро поправлять мантию невидимости. Всё ещё слегка затуманенный взгляд нервно окинул окрестности и внезапно замер. Показалась ветка, а на ветке — ещё одна виселица. На этот раз с человеком.

Мужчина с синей от мороза кожей покачивался из стороны в сторону на верёвке. Его одежда вся обледенела. Сдержав крик, я перевернулась и поползла на четвереньках прочь. Вокруг меня по всему лесу из земли вырастали могилы, почти на каждом дереве болтался покойник — вот она, Тёмная территория во всей своей «красе»…

— Мадемуазель Оюни! Вы здесь? — раздался чей-то знакомый мужской голос.

— О, нет… — тихо пропищала я, понимая, что здесь точно не может быть моих знакомых.

Как по выстрелу «старт» я вскочила на ноги и, не оглядываясь, кинулась прочь с кладбища висельников.

— Мадемуазель Оюни, подождите! — кричал мне всё тот же голос вслед.

Так я и ответила, конечно…

Самым первым, чему меня научил Юудей — не оглядываться и не отвечать никому на Тёмной территории. Этот урок я запомнила с первого же раза.

Я бежала вниз по склону, иногда спотыкаясь и падая, но не останавливалась. Иногда врезалась в висельников, болтающихся на верёвках, как куски разделанной свинины на крюках над прилавком магазина, и со сдавленным криком отбивалась от них руками. Сама чуть при этом не угодила в петлю. Побежала дальше. Каменные надгробия, точно полоса препятствий, преграждали путь — и снова перескакиваю, огибаю, балансируя на краю! Стало жарко, несмотря на холод вокруг.

Но вскоре в лесу действительно потеплело. Сначала прекратился снегопад, сошла изморозь с каменных могильных плит. Кладбище осталось далеко позади, а на кривых деревьях появились листья. Когда начало темнеть, я выбралась к полю с высокой по пояс травой. За ним показались и первые дома огромного города.

Я дошла… Неужели…

В самом конце у горизонта уже чернела, возвышаясь, могучая скала, а на ней — сам Семигранный замок, пик которого радужными отблесками, как мутными прожекторами, разрезал тёмные небеса. Величие, ледяное и одновременно яростное, как температура тысячи звёзд, страшило. Вот оно — сердце демонов, куда ведёт меня злой рок. И Князь Тьмы. Он там, ждёт моего прихода. И я обязательно приду. Только до этого момента у меня есть другое дело.

Я поспешила сквозь влажные колосья через поле, в первый город Тёмной территории. Нужна была дорога к Семигранному замку, которая, как я помнила по карте, через все улочки и дома вела к скале. Именно у подножия той чёрной скалы должен стоять дом слепой нечисти, удерживающей Лис — туда я зайду в первую очередь и освобожу подругу.

Холодные колосья царапали кожу даже сквозь одежду. Под ногами влажная почва чавкала, выдавая моё присутствие. К счастью, пока я слышала только свои шаги. Вроде бы никого не было. Но на половине пути меня остановил странный ветер, который подул в спину со стороны леса.

Леденящий, пробирающий до самых костей. Мои ноги будто примёрзли к земле. Я застыла. Появилось чёткое ощущение, что за спиной кто-то стоит и пристально смотрит, пытаясь подчинить мою волю себе. Как приказ, который слышит только твоё тело.

Нельзя оборачиваться… Нельзя…

Никто не может меня видеть… Никто…

Так почему же чувство, что за мной кто-то стоит — тёмный, зловещий… сильный — не отпускает?

Тело начало потряхивать от страха. Кто там? Ужас, накрывший меня, я испытывала до этого только единожды — в первую встречу с Князем Тьмы. Неужели… Неужели он нашёл и узнал меня даже под мантией? Дыхание замерло, а сердцебиение участилось. Скованно, пытаясь всё ещё перебороть неотвратимый зов кого-то, кто подчинял мою волю себе, я обернулась в сторону леса. Глаза остекленели.

Задняя половина поля оказалась пуста. То, что держало и двигало меня, внезапно ушло — так же, как и леденящий холод на коже. Тишина. Никого. Всё будто бы прошло. Вот только я знала, что зовущий меня всё ещё здесь. Не шевелясь, я оглядела чащу за полем. Призрак опасности испарился, словно не было. Но никуда не исчезли тревога и ощущение присутствия. Недоверчиво вглядываясь во тьму между деревьями, я повернулась обратно.

Меня тут же схватили. Намертво. Эти чёрные глаза, которые я видела и не видела. Знала и не знала. Глаза, которые звали меня в тёмную, бездонную пропасть. В которой не было спасения или исцеления. Глаза… Смерти.

Тело словно обратилось в камень, когда я увидела… Она была так похожа на Жизнь и одновременно поразительно отличалась от Неё. Чёрные, залитые бесконечной пустотой глаза сквозили меня, давили и разрушали, ничего при этом не делая. Смерть просто смотрела на меня, и этому пустому безжизненному взгляду не требовалось ничего, чтобы показать свою непомерную силу.

Смерть была значительно выше меня, даже выше Князя Тьмы. Тёмные прямые волосы покрывали её плечи, как мёртвые змеи. На голове — полупрозрачный капюшон от мантии, а на лбу сверкала диадема из кристаллов, соединённых между собой невесомыми тонкими нитями. Она была вся в чёрном. Настолько тёмного цвета я никогда не встречала. Будто он поглощал любую, даже малейшую частичку солнечного света. Находиться с этим духом рядом было невыносимо: хотелось зарыдать, но слёзы не могли выкатиться из глаз, хотелось упасть на колени, но руки и ноги будто застыли, внутри я чувствовала душащую пустоту, которую не могла никак вырвать, меня била дрожь, но снаружи я стояла, не шелохнувшись, будто запертая в своём теле.

Смерть смотрела в мои глаза, а я — в её. Она видела меня.

Неожиданно губы на бледном лице зашевелились. Я не отрывала от Смерти взгляда, но не заметила, как она оказалась прямо передо мной.

— Неверный путь ты выбрала, девочка по имени Оюни. Благодарю… — прошипела она мне на ухо.

Отстранившись, Смерть зловеще улыбнулась и, в мгновение сорвав с меня мантию-невидимку, растворилась на месте.

4 часть. Глава 4.1 Первый проклятый город

Смерть ушла, и тёмная сила, которая удерживала меня, забрала с собой невидимые оковы. Я грохнулась на колени и едва сдерживала рыдания, кусая губы. Слёзы невозможно было остановить. Тогда я ещё не успела понять, что потеряла мантию Жизни — осознание пришло мгновением позже, и кулаки с яростью ударили в вязкую грязь. Я продолжала бить землю и плакать: от досады, злости и страха одновременно. Дыхание сбилось. Как Смерть нашла меня? Подняв взгляд в сторону тусклых огней проклятого города, я чуть не завыла.

Ведь всё пропало… Мне теперь никак не спрятаться от тёмных духов! С одной стороны находился город грешников, наполненный самыми отъявленными преступниками, а с другой — Нейтральный лес, до которого предстояло ещё каким-то способом добраться. И Князь Тьмы наверняка тут же объявится, когда узнает от матери о моём местоположении!

Пропуская сквозь сжатые пальцы холодную густую грязь, я вновь изо всей силы ударила по земле, после чего капли в очередной раз попали на лицо и одежду. С раздражением я вытерла рукавом щёки, понимая, что только размазываю всё, и вдруг… замерла, уставившись на перепачканные руки. Голова наклонилась набок.

Какие там правила поведения с тёмными духами, знанием которых я так хвасталась перед Юудеем? Нужно стать незаметной для жителей проклятой стороны?

Я зачерпнула двумя ладонями тёмную жижу, которую взбила вокруг себя, и плеснула в лицо, предварительно плотно зажмурившись. Аккуратно протерев глаза и очистив ресницы, рискнула проморгаться: вроде всё в порядке. Затем грязевая маска ждала мои рыжие локоны. Нужно стать такой же, как они… Нельзя выделяться… Никто не должен понять, что я со Светлой территории. С внешностью проблем теперь не возникнет, надеюсь, а этот болотный запах, может, перебьёт запах души. Очередная теория, которую предстоит проверить на практике. Но что мне терять?

Грязь я нанесла в несколько слоёв. Иногда мерзкая масса попадала в рот, в глаза, в ноздри — оставалось только выплюнуть, смахнуть рукой и продолжить размазывать дальше. Я выглядела ужасно — самое то для Тёмной территории. Стоило проверить, сработает ли моя уловка, и выйти в таком виде к жителям. Заподозрят? Учуют? Я встала с колен и, нервно посмотрев на старые полуразвалившиеся дома, широким шагом направилась к ним.

Солнце уже зашло за горизонт. Холодно. Всё чаще в окнах начали появляться тусклые огоньки. Брань, крики, звучавшие из глубины города, слышались отчётливее. А мой шаг постепенно замедлялся. В нос ударил запах гари, гнилья и пропитанной потом давно не стиранной одежды. Рука сжала рукоять ангельского меча, спрятанного в ножнах — золото я тоже скрыла под слоем грязи, чтобы не привлекать внимание. Смелость, граничащая с безумием, и меч — это то немногое, что осталось со мной. И, конечно, этого точно не хватит, если попасть в окружение сотен и сотен тварей…

И вот я пересекла границу поля с городом.

Одно дело видеть, приближаясь, другое — оказаться среди этого страшного зловония и множества людей, провожающих тебя недобрым взглядом. Одетые в лохмотья, они ютились на узких неровных улочках, некоторые грели руки у горящих бочек. Моё появление заставило их глаза загораться опасными огоньками. Внутренне сжавшись, я поспешила подальше.

Может быть, из-за того, что улочка сама по себе была похожа на зловонный ручей, копошащиеся люди напоминали земноводных или рыб. Их вид и даже звуки, доносившиеся со всех сторон, вызывали отвращение. «Я одна из них, одна из них… Только бы не подать виду…» — приходилось уговаривать себя, чтобы спокойно двигаться дальше.

По разбитым каменным плиткам дороги, подпрыгивая из-за ям и колдобин, друг за другом проезжали повозки, запряжённые жирными щетинистыми свиньями.

Я старалась не всматриваться ни во что и идти с невозмутимым видом, но понимала, что передо мной — окраина, и чем глубже, тем опаснее и страшнее будут жители. Если на границе города стояли избушки, то за ними начались трёхэтажные серые дома — повыше, но ненамного — почти все заваливались набок. Большинство окон оказались забиты досками. В остальные за время, пока я шла, постоянно кидали камни проходившие мимо странные фигуры с закрытыми лицами. От их криков становилось жутко. Я пробиралась мимо озлобленных людей, склонив голову, чтобы не привлекать много внимания, но кожей чувствовала их кровожадные взгляды. Никто не нападал. Похоже, пока удавалось скрыть, что я выходец со Светлой территории.

Правила поведения с тёмными духами, кажется, работали.

И вот, решив приподнять глаза, я случайно встретилась взглядом с тощим стариком. Этот человек был ужасен: впалые щёки покрывали глубокие морщины и рытвины, зубов не было, но он зачем-то, как змея, высунул длинный, тонкий язык, дёргающийся при движении губ. Высокая, тонкая фигура придавала ещё больше сходства со змеёй.

Я тут же опустила голову, но старик успел заметить моё смятение и задумчиво остановился ещё до того, как я прошла мимо.

— Ш-ш-штой! — зашипел он.

Обращение, без сомнений, было адресовано именно мне. Всего мгновение я колебалась, а затем ускорила шаг. Без крайней необходимости заговаривать с жителями Тёмной территории нельзя.

— Ш-ш-штой-той, я тебе шкажал! — громче повторил старик. Другие прохожие начали оборачиваться, и мне пришлось остановиться. Не поворачиваясь к старику лицом, я замерла. Он подошёл.

— Кто ты? Ты ждесь не ш-ш-шивёшь! — замутнённые жуткие зрачки уставились на меня. Я продолжала молчать, глядя на него. — Кто ты, я ш-ш-шпрашиваю?! Яжык проглотила? — спросил он, повысив голос, отчего многие люди вновь повернули головы в нашу сторону.

Лоб покрылся испариной. Надо было срочно что-то ответить, пока не случилась беда. Игра на выживание началась.

— Я здесь первый день. Недавно умерла… и меня сюда отправили, — понизив голос, произнесла я настолько уверенно, насколько хватило духа.

— Хм… — окинул меня оценивающим взглядом грешник. Его мутные зрачки остановились на поясном ремне, на котором держались ножны. — А откуда меч? Украла?

Что же он пристал… Как мне поскорее отвязаться от него? Нужно продолжить играть и попробовать показаться более опасной, чем он…

— Тебе какое дело? Украла, да. И что с того? — с нахальной грубостью фыркнула я и расправила плечи, чтобы казаться выше.

Наши взгляды буравили друг друга, стараясь поглотить волю противника. И старик вдруг улыбнулся беззубым ртом.

— Будеш-шь тогда работать на меня.

От растерянности я потеряла уверенный вид и почти по-детски спросила:

— В смысле… работать?

— А ты думала, фто на курорт приехала? Раньш-ше надо было думать об отдыхе пошле шмерти! А ш-шейчаш будешь моей рабыней! — он ухватил меня за локоть и потащил в противоположную сторону от нужного пути.

Буду рабыней? Я?! Страх сменился недоумением, а потом появилась улыбка. Если даже Князь Тьмы не смог завладеть моей душой, то кем себя возомнил престарелый грешник, что разбрасывается столь громкими заявлениями! К тому же он не знает, что повстречал ученицу самого Архангела, и, каким бы жестоким и кровожадным он ни был, я с лёгкостью смогу его победить. Только…

Сжав второй рукой рукоять меча, я оглянулась по сторонам. Мы шли по переполненной площади. Вокруг шныряли жуткие озлобленные люди. Их было слишком много, мне не отбиться одной — подавят числом. Поэтому я последовала за стариком дальше, надеясь разобраться с ним без привлечения лишнего внимания.

Вскоре он свернул в тёмную подворотню. Мы заходили всё дальше, пока гомон улиц не превратился в приглушённый шум. Я остановилась.

Дёрнув меня за руку, старик с раздражением обернулся:

— Чего вштала, девка? Не боишьш-ш-я, что новый хож-ж-яин побьёт тебя жа непошлуш-шание?

— Ты слишком самоуверен для такого хилого старика.

Тот выпучил глаза от неожиданной дерзости:

— Что ты шкажала?!

Я резко выдернула свой локоть из руки похитителя, но не убежала. Перед морщинистым лицом сверкнуло лучистое остриё ангельского меча. Старик вжался в стену, бросая полный ужаса взгляд то на меня, то на клинок.

— К-кто ты…

Его голос дрогнул. И внутри меня тоже что-то дрогнуло. Что мне с ним делать? Может… стоит попробовать перевести его на сторону света?

— Со мной лучше не связываться, но… я могу помочь тебе, если у тебя есть желание избавиться от тьмы внутри души, — твёрдо ответила я. — Ты… хочешь этого?

— Я… я… — забормотал проклятый, а затем резко оттолкнул меня и кинулся прочь из подворотни, закричав: — ДЕРЖИТЕ ЕЁ! АНГЕЛ В ГОРОДЕ! ШХВАТИТЕ АНГЕЛА ЖИЖНИ!!!

В мрачной узкой улочке тут же вспыхнули огоньки десятков глаз. Тёмные силуэты стягивались ближе, преграждая единственный выход. Над головой друг за другом начали загораться окна, излучавшие зловещий мутно-колдовской свет, показались вытянутые нечеловеческие лица… Я отступила, держа перед собой меч. Куда завёл меня этот старик? И главное… что делать дальше? Вся моя уверенность испарилась, как только противников оказалось больше одного. А яркость ангельского меча не отпугивала, а наоборот, привлекала тварей. Даже если я использую его, благословенная энергия и свет тут же разлетятся по округе, выдав присутствие чужого в городе грешников. Привлекать внимание нельзя и… остаться здесь тоже.

На мгновение я замерла, скованная растерянностью и ужасом. Но потом в бешеном ритме мыслей вспомнился один из защитных приёмов Архангела, и, потратив последнее мгновение перед нападением тьмы, я взмахнула мечом и высвободила плотную ударную волну. Твари, обожжённые светлой силой, потеряли ориентацию. Поднялся вой. Я сорвалась с места в чёрную непроглядную глубь пугающей подворотни. Обитатели тёмных углов бросились за мной. Позади раздавались оглушающие визги и вопли. Стены тряслись. Дрожала под ногами земля. От нехватки воздуха жгло горло, но я продолжала бежать без оглядки, надеясь только на то, что впереди меня не ждёт тупик…

И вот, наконец, показался свет. Гвалт вновь коснулся слуха. Я выбежала из переулка к широкой городской дороге и ворвалась в толпу людей, пугающих духов, свиней, тянущих телеги… Бежать! Всё ещё нужно бежать! Не останавливаясь. Без оглядки. Ибо монстры подворотни тоже не останавливались.

Точно в борьбе с бушующими морскими волнами я прорывалась вперёд, перепрыгивая через тележки со свиньями и сбивая с ног других прохожих. Пару раз мне удалось перевернуть какие-то ящики и горящие бочки, у которых жители грели руки, чтобы преградить путь моим преследователям — прямо как в полицейских сериалах. Я поняла, насколько сильнее стала за время тренировок.

На месте разгромов разворачивались драки и поднимался шум. Под действием клокочущего в крови адреналина я ловко уворачивалась от кулаков и цепких лап, летящих в мою сторону.

Постепенно нарастающее карканье, как далёкое, но отчего-то отчётливое эхо, приглушило городской шум.

«Князь Тьмы здесь! Князь!» — доносились обрывки фраз, моментально заставившие кожу покрыться мурашками. Люди, в ужасе всматривавшиеся в тёмное небо, вдруг начали разбегаться по тёмным закоулкам. Резко прекращались драки. Гомон стихал. Даже мои преследователи куда-то исчезли.

Я подняла взгляд. Над домами неподалёку показалась стая тёмных воронов, закрывающая половину неба, как грозовая туча. За ней же, размахивая широкими крыльями, летело нечто огромное…

Сердце ухнуло вглубь. Это пугающее существо в небе и есть Князь Тьмы?..

Пока воронья туча не настигла улицу, где я стояла уже одна, я свернула в крытый переулок между двумя многоэтажными домами. В нос ударил затхлый запах помойки. Я кашлянула, задержав дыхание. На Тёмной территории всегда воняет какой-то мерзостью? Настороженно оглядываясь, я ещё немного пробежала дальше и остановилась. Всё было заставлено огромными мусорными баками. Вокруг жужжали помойные мухи. Где-то наверху на натянутых верёвках висело чьё-то бельё.

Громкое карканье уже слышалось над головой. Сквозь небольшой дырявый навес, под которым я тревожно вжалась в стену, было видно, как надо мной пронеслась стая чёрных воронов. Широкая тёмная тень накрыла окрестности. Я успела подхватить с земли какую-то коробку и спрятаться под ней.

Незадолго до этого в Семигранном замке

Смерть остановилась перед одной из гостевых комнат Семигранного замка. Она чувствовала запах золота и демонической магии, исходящий изнутри. Князь Тьмы был там.

Дверь открылась без касания, приглашая войти. Показался проход, занавешенный плотными слоями золотых нитей от потолка до пола. Пёстрые, заговорённые усыпляющими проклятиями стеклянные фигурки висели среди колдовских цепей. Ухмылка дёрнулась на бледном лице, но затем чёрные глаза с иронией закатились. Смерть вошла в этот коридор.

В руках она несла мантию Жизни, использованную Оюни, чтобы представить её Князю как трофей. Уже совсем скоро… Цель, ради которой пришлось ждать несколько миллионов духовных лет… Переступив порог небольшой полукруглой комнаты, тёмный дух остановилась.

Князь стоял возле окна. Перед ним было несколько рядов деревянных вешалок. Проводя рукой по ним, он создавал платья. Смерть не двинулась дальше, оставшись на пороге. Эту комнату хозяин Семигранного замка изменил до неузнаваемости: холодные каменные стены занавесил бархатом и шкурами животных, пол покрыл узорчатыми коврами и усыпал монетами. Впервые за долгое время Смерть увидела Князя настолько вдохновлённым. Для чего столько стараний? Ради… обычной жертвы, пусть и долгожданной?

— Почему вы стоите за моей спиной, матушка, и не говорите, что… виделись с моей жертвой без меня? — спросил Князь Тьмы, не оборачиваясь. Размеренный голос выдавал враждебность и раздражение.

— Как быстро ты учуял её, — хмыкнула Смерть и подошла ближе.

Демон повернул голову. Чёрные глаза сверкнули при виде мантии Жизни — вот что источало аромат души Оюни.

Смерть передала трофей Князю.

— Столь уникальный сладкий запах невозможно не узнать. — демон вдохнул аромат мантии и замер, почувствовав с новой силой неутолимый голод. — Хорошо, что она не будет столь аппетитно пахнуть, когда придёт ко мне, — в одно мгновение изумрудная ткань оказалась поглощена фиолетовым огнём. Князь полностью испепелил её. — Но… как ты, Смерть, посмела вмешаться в ход событий? Зачем?

— Считаешь, что девчонка не доберётся до тебя без мантии? Этот ребёнок слишком воодушевлён после каникул у моей сестры. Не стоит её недооценивать. Душу необходимо хорошенько потрепать перед тем, как она попадёт к нам.

— Смерть… — с нескрываемым раздражением прорычал Князь. — Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в судьбу моей жертвы. У неё один хозяин, и это я.

Он угрожающе навис над тёмным духом.

— Я услышала тебя, Князь, — спокойно ответила та, — не нужно гневаться. Не думала, что ты так переживаешь из-за неё. И всё же… я удивлена.

— Чем же?

Демон снова отвернулся к окну.

— Живучие оказались эти… Ою и Юудей. Впрочем, как и в прошлом.

— Да, к тому же наша мышка снова оказалась живучее. Паренёк перегеройствовал раньше времени. Они не изменяют себе, — усмехнулся он. — Немного печально, что они остались такими же предсказуемыми. Слишком просто управлять ими. Неинтересно.

— Не празднуй победу раньше времени, Князь.

— Согласен. Но это ты вмешалась в ход событий. — в чернеющей пустоте глаз сверкнул огонь. — Могла всё испортить.

— Забыл, как девочка появилась в Мире Духов? Всё и так слишком сильно поменялось.

Демон недовольно хмыкнул в ответ:

— Я просто слишком долго жду. Хотя бы осколок уже у неё?

— Пока нет.

— Хм… интересно, — задумчиво произнёс Князь Тьмы, постучав пальцем по оконному стеклу. — Что ж, будем ждать. Ну а пока… — его губы расплылись в коварной улыбке, на спине и руках проклюнулись тёмно-фиолетовые почки перьев. — Возникло непреодолимое желание взглянуть на мою обожаемую мышку. Хотя бы одним глазком. Так давно её не видел. Нет сил терпеть.

Смерть в недоумении подняла бровь.

— Что ты собрался делать?

Из широкой мужской спины вдруг вырвалась пара гигантских крыльев. Демон распахнул окно, впустив в комнату ледяной воздух.

— До встречи, матушка. Я посещу город. Надо убедиться, что с моей мышкой всё в порядке.

В крике тысячи воронов, выпорхнувших из покрытого тёмными перьями тела, Князь Тьмы оттолкнулся от подоконника и прыгнул в чернеющую пустоту небес. Стая птиц, как сплошное беспросветное облако, обволокла гигантскую фигуру.

*

Я дождалась момента, когда карканье затихнет вдали. Кажется, обошлось. Демон не заметил меня. Предчувствие… нет — неоспоримый факт, что Князь Тьмы не просто так посетил город. Смерть рассказала ему, что я здесь, — и теперь он ищет. Ощущение, что мой поводок лишь ослаблен, не покидало. Почему же они оба… всегда так просто отпускают меня? Из-за закона о невмешательстве? Нет… Подобный закон им только на руку. Даже сейчас Смерть могла сразу отвести меня к демону в Семигранный замок. Но не стала. И Князь Тьмы лишь покружил над городом, наведя шума. Будто… они со мной просто играли.

Я уже собиралась выйти из укрытия, но по коробке вдруг что-то стукнуло. Смрад от тухлой рыбы и испорченных овощей проник через щели и окружил, не давая вздохнуть.

Меня здесь когда-нибудь перестанут испытывать отвратительными запахами?

Со стороны мусорных баков послышалось шуршание. Я заткнула нос рукой, потому что терпеть жуткую вонь было невозможно, и замерла. В этом мире лучше не спешить и просто выждать, не привлекая внимания. Тебя скорее заметят, если ты побежишь.

Встречая почти за каждым деревом, углом, домом очередную тварь Мира Духов, которая считает тебя обедом, неохотно начинаешь привыкать к тьме и постоянной борьбе за выживание. Страх, конечно, никуда не исчезал, но теперь стало легче принять новую реальность.

Вонь усиливалась, становясь невыносимой. Снаружи раздавался топот маленьких ножек (или лап) и странные звуки, угуканье и вопли… Кажется, меня окружала огромная стая обезьян. Это возможно? Мусор в баках под их лапками хрустел, предупреждая о приближении, а гомон становился громче. И вдруг всё смолкло. Я задержала дыхание, прислушиваясь. Уже можно выйти? Стоило об этом подумать, как моя коробка резко откинулась в сторону. Мелькнула чья-то тень. Взгляд проследил за ней и застыл.

Сидя на ржавых перепачканных баках, за мной наблюдала, казалось, бесчисленная стая жутких мутантов. Грязные существа с обезьяньим телом и протухшими рыбьими головами выползали из гор мусора, другие — заняли позиции на высоте и прислушивались.

«Помойные духи», — вспомнила я. Читала о них давно, ещё в гостинице, но хорошо запомнила. Уродливые злобные существа с примечательной внешностью. Несмотря на плохое зрение, помойные духи отлично ориентируются по слуху. Многочисленная стая — их сила, поэтому убежать от этих тварей трудно. С теми, кто попался к ним в лапы, они играют, пока у несчастного не закончатся силы, а потом утаскивают с собой и душат в грудах мусора.

Я затаила дыхание и приложила ладонь к мечу, неотрывно следя за мутантами. Помойные духи тоже замолкли, устремив мутные зрачки в мою сторону. От их тел исходил пар, будто внутри кипятилась вода. Казалось, каждая молекула этого газа, попадая в нос, изнутри сжигала всё смрадом.

Определённо самый отвратительный запах из всех, что пришлось вдохнуть на Тёмной территории. Ещё один вдох — и точно бы вывернуло наизнанку.

Зажав нос рукой сильнее, я споткнулась, и из-под стопы вылетел камушек.

Тут же в мою голову прилетела жестянка из-под газировки. Вся стая вмиг оживилась. Перекрикивая друг друга, разнёсся обезьяний клич, и на меня обрушился дождь из мусора. Возбуждённые духи начали кидаться всем, что им попадалось: коробками, банками, разными шкурками и протухшей дрянью из баков. Закрываясь руками от пальбы, я кинулась прочь из переулка. За мной хлынула и волна тварей.

Стая помойных духов заполнила всё вокруг. С громким рёвом они бежали за мной, сметая всё на своём пути, и быстро настигли. Рыбьи головы сцепили окружение. Вымазанные в зловонной жиже волосатые лапы толкали меня из стороны в сторону, словно мяч. Жестокая игра сопровождалась оглушительным гомоном. Те, кому не удавалось садануть меня, били кулаками по земле, требуя ещё большей зрелищности. Их крики дезориентировали, а непрекращающиеся толчки не позволяли вынуть меч и отбиться. Вскоре игра надоела помойной нечисти, и духи, схватив меня за руки и ноги, начали разрывать в разные стороны.

Один из них попытался утащить меч, и у него почти получилось, но по счастливой случайности мутант, который держал мою правую руку, выпустил её.

С криком я выдернула меч из ножен. Помойные духи, попадая в круг движущегося света, сразу отстранялись, но потом снова, с новой силой, нападали. Размахивая вокруг себя ангельским оружием, я двигалась прочь. Так продолжалось до конца переулка. Только когда свет редких фонарей и голоса людей проникли в подворотню, мутанты остановились. Из последних сил я выбежала из обители помойных духов и, поняв, что меня больше не преследуют, обернулась.

Рыбьи головы всё ещё смотрели мне вслед, собравшись в один плотный косяк. Пар, исходящий от обезьяньих тел, вздымался вверх ещё активнее, будто вода внутри кипела от гнева и хотела вырваться наружу. Я облегчённо выдохнула и смахнула капли пота со лба. Не прошло и часа пребывания в городе, а небытие уже несколько раз угрожало мне. И это только начало. По крайней мере, жители не поняли, что я светлая душа. Предстояло сохранить тайну до самого Семигранного замка. Князь Тьмы уже искал меня, нужно было скорее добраться до избушки слепой ведьмы и как-то вызволить Лис.

Я пошла по улицам Пеккатума, на которых кипела унылая загробная жизнь проклятых грешников. По пути стянула тёмную мантию, оставленную без присмотра на стуле возле какого-то городского кафе. По широкой проезжей части в две полосы, отделанной, на удивление, хорошей каменной плиткой, сами по себе катились чёрные кареты — как я поняла, так передвигалась элита Тёмной территории. Подобные повозки мне уже были знакомы — именно в них гости Кровавой Графини подъезжали к её особняку в ночь рокового бала.

Вдруг меня кто-то узнает? Надо бы отойти подальше…

Помимо карет, встречались деревянные телеги, запряжённые жирными свиньями. В них перевозили большие и маленькие золотые клетки с особенными узниками и трофеями, которые выделялись в общей серости.

Это были… будто бы товары — то, что твари смогли забрать со Светлой территории: как вещи, так и живые существа. Одна из клеток оказалась доверху забита свежими овощами и фруктами, за блестящими прутьями другой сидели облачённые в яркую порванную и грязную одежду измученные и поникшие девушки, в третьей на крюках висели белоснежные… ангельские крылья. Телегами, которые везли крылья, управляли пугала в чёрных фраках. Их соломенные головы украшали фиолетовые маски: выглядело это нелепо и страшно одновременно.

Натянув капюшон получше, я остановилась, чтобы понаблюдать, и заметила, что в обратную сторону возвращались те же клетки, но уже пустые. Возможно, товары продавали где-то неподалёку.

Под сухими деревьями, растущими рядом с домами, сидели люди, которые злобно поглядывали на проезжающих мимо. Иногда они нервно облизывали губы, видя свежие продукты, иногда дёргались и отворачивались, явно борясь с соблазном вскочить и завладеть едой. Один из разговоров привлёк моё внимание.

— С каждым днём трофеев со Светлой территории всё меньше. Князь Тьмы рассвирепеет, если ангельских крыльев ему доставят меньше, чем на прошлой неделе, — фыркнул человек, наблюдая за вереницей телег.

— Семигранный замок и без того не бедствует. Вон, смотри, сколько рабынь демону Искушения везут, — ответил ему собеседник.

Слушая их, я перевела взгляд. Значит, те девушки в клетках — новые рабыни для Роувона? Все эти товары везут в Семигранный замок для демонов?

— Они не обращённые. Продадут по дешёвке в качестве служанок на рабочий этаж, — продолжал первый.

— И то верно. Может, и нам охотой заняться? Сходим на Светлую сторону, поймаем кого-нибудь на продажу? Денег хотя бы заработаем. А то я уже неделю ничего не ел.

— Да там уже переловили кого только можно… Поздно ты спохватился.

— Ну… тогда украдём что? Там столько городов, столько вещей! Может, что-то ценное найдём. Любые товары со Светлой территории в цене.

— Хм-м…

Беседа этих двоих навела меня на одну мысль, вот только нужен был достоверный источник, чтобы восполнить возникшие пробелы. Лучше всего получать информацию из первых рук — так меня учили родители-журналисты.

Я перевела взгляд на людей, которых подслушивала. Что, если всё же обратиться к ним? Правила советовали без крайней необходимости не общаться с тёмными жителями, но… сейчас стоило рискнуть. Нужно только соблюдать особую осторожность в общении.

Я подошла к ним.

— Эй! — я старалась, чтобы голос звучал твёрдо. — Скажите, все эти телеги едут в Семигранный замок?

Две пары глаз озадаченно оглядели меня сверху вниз.

Всё же они оставались такими же людьми, как и прежде в Мире Живых. Когда в разговор неожиданно встревает незнакомец, это вызывает замешательство.

— Что тебе нужно, девчонка? — грубо отозвался один из них.

Мои кулаки сжались, но я, не теряя уверенности, продолжила:

— Хочу узнать, как продают товар в Семигранный замок. Услышала ваш разговор и подумала, что вы сможете помочь.

— Помочь? Мы конкурентам не помогаем, — фыркнул житель Тёмной территории.

— Я не конкурент. Просто хочу знать.

— За любую информацию положено платить.

Значит, просто так они не ответят мне. Этим людям нужны деньги. Я сжала в кармане две оставшиеся златые. Полезной ли окажется информация, если дать им одну из них? Это самая высокая плата на Тёмной территории. За такую цену не грех использовать полученную информацию по полной.

Решившись, я вынула из кармана драгоценную монету и показала её тем двоим.

— Такая плата развяжет вам язык?

Голос чуть не дрогнул. Что я только что сказала — сама от себя не ожидала! Такой сленг в своей привычной жизни я не использовала… Но что не сделаешь, чтобы вжиться в роль и… выжить.

— Каким образом у тебя оказалась златая? Ты ещё совсем мелкая! — их глаза полезли на лоб.

— Внешность обманчива. И какое имеет значение, как я получила златую? Главное, что плачу вам за информацию. Или же денег не нужно?

Я сделала невозмутимое выражение лица и, начав показательно медленно убирать монету в карман, развернулась.

— Нет! Стой! — меня резко схватили за рукав. — Подозрительная ты. Ну да ладно. Платишь — так платишь.

Один из них потянулся ко мне, требуя оплату. Я недоверчиво кинула на его ладонь златую. Незнакомцы довольно переглянулись.

— Что ты хочешь узнать?

Я перевела взгляд на пугал, которые управляли телегами с товаром.

— Кто это?

— Поставщики Семигранного замка. При жизни они были нечестными торговцами, что обманывали народ. В той жизни их голова была забита деньгами, а в этой — опилками да соломой. Но они служат демону Алчности — Князю Тьмы нашему. Поэтому никто не смеет тронуть их. Это проклятые души, и он наделил их особенной силой. Ну вот через них и поставляются в Семигранный замок все трофеи.

— То есть, только они могут продать в Семигранный замок трофеи?

— Да. Закупаются у охотников, а потом перепродают.

В моей голове постепенно созревал план. Теперь попасть в обитель демонов казалось реальнее.

— Получается, у них есть привилегия посещать Семигранный замок?

— Верно. Только они могут представить товар демонам. Конечно, даже у них товар не всегда берут. Тогда они перепродают то, что осталось, в городе.

— Понятно. Спасибо.

Я собралась уже развернуться и уйти, но один из тех людей перегородил путь.

— А зачем тебе это знать? — спросил он, глядя на меня с подозрением. — Была на Светлой территории? Есть товар?

Так… этот разговор свернул в ненужную сторону. Пока меня не раскрыли, нужно было скорее уходить.

Побольше бы уверенности и наглости в голосе… как у них самих… Надо продолжать игру.

— Вам знать необязательно.

Я развернулась и твёрдым шагом направилась вперёд по улице, не оставив шанса на продолжение разговора. К счастью, эти люди оказались не особо дотошными и не стали преследовать меня с расспросами.

Я с облегчением выдохнула. Ух, кажется, пронесло… Чертовски опасный эксперимент. Ещё чуть-чуть — и я бы начала паниковать.

Но эти двое действительно оказались полезны. У меня начал созревать план того, как попасть в Семигранный замок. Что, если приехать вместе с теми пугалами или… вместо них? Нужно было продумать всё в деталях.

А пока я шла по городу в направлении домика слепой ведьмы. Кто она: человек или нечисть? Что мне с ней делать, когда настанет время? Размышляя, я проходила улицу за улицей.

На первых этажах домов, как и в привычных городах Мира Живых и даже Светлой территории, располагались магазины. Единственное отличие — угрожающие средства защиты. Продукты, неприятные на вид, подгнившие и заплесневевшие, закрывала железная сетка. Другие товары на витринах также оберегали шипастые прутья. Продавцы открывали замки и решётки только тогда, когда покупатель платил деньги. А отдавать монеты хотели, конечно же, не все. У прилавков толпилось много народа, и некоторые из них умудрялись красть, пока другие покупатели брали своё. Сразу начинались перебранки и драки. Воришки пытались убежать, но через толпу пробраться к дороге было затруднительно. Их ловили и, не давая возможности выбраться, избивали. За этим с интересом наблюдали зеваки: люди, греющие руки у горящих бочек, выглядывающие из разбитых окон жители завалившихся многоэтажек, кучера на тележках с трофеями.

Сплошной хаос…

Навстречу мне строевой походкой из-за угла в несколько рядов вышли огромных размеров воины в тяжёлых золотых доспехах. На их лицах были надеты маски в виде черепов с выступающими шипами и рогами, а за спиной развевались фиолетовые плащи. Я опустила голову, чтобы не привлекать внимания. Судя по цвету плащей, эти существа определённо должны были быть как-то связаны со сверхдемоном. Но кто они? Рыцари? Элитные головорезы? В руках у каждого — острые сабли. Прохожие разбегались, завидя устрашающе поблескивающее остриё. Гигантов в доспехах боялись. Стоило только одному из них замахнуться саблей, как все, кто устраивал беспорядок, падали на колени и жалостливо умоляли о пощаде. Но этим существам не знакомо милосердие. Я сразу отвернулась, когда рыцари Князя подняли оружие над руками воришек. По спине побежали мурашки, и я стремительным шагом направилась прочь.

А может, это стражи правопорядка на Тёмной территории — что-то наподобие полицейских? Чем дальше в город я заходила, тем чаще они встречались. И, в отличие от всех других жителей, надсмотрщики были определённо богаты, даже если судить по доспехам. Здесь их не только боялись, но и уважали. Они точно могли позволить себе купить что-то, не волнуясь, что покупку выхватят прямо из рук.

Мимо меня проезжали кареты. Когда демонические полицейские отвлекались, на задние ступеньки карет постоянно запрыгивали люди и другие существа и довольные ехали по своим делам. На самом деле, такой способ передвижения мне показался очень удобным, поэтому, оглядевшись по сторонам, я решила тоже опробовать эту идею.

Улицы, стремящиеся ввысь к Семигранному замку, были усеяны осколками, досками, камнями и каким-то хламом, выброшенным из окон. По краям дороги фонари иногда пульсировали светом или вовсе гасли, а кривые деревья угрожающе покачивались на ветру, скребя по плечам проходящих мимо людей сухими ветвями, будто желая поймать. Возможно, флора этого места действительно была так же кровожадна, как и в целом аура, потому что люди, попадая в цепкие лапки растений, начинали шипеть и нервно отмахиваться. Всё здесь находилось в непрерывной борьбе за выживание. Кое-где из трещин в стенах полуразрушенных пятиэтажек, словно пауки, выползали очередные отвратительные духи, которые совсем не были похожи ни на одно другое существо этого мира.

Я уже не удивлялась их соседству. К чему только не привыкает человек… На Тёмной территории царил по-своему упорядоченный хаос, как ни странно. Всё было вперемешку, жутко и опасно, и в то же время существование людей и духов было ограничено определёнными — непонятными, нелогичными и совершенно абсурдными — рамками. По крайней мере, и здесь тоже действовали законы, иначе бы все друг друга давно уничтожили.

Всю ночь карета везла меня вперёд. Я так и не узнала, кто был пассажиром транспорта, на заднюю ступеньку которого я подсела. К счастью, наверное…

Темнело. Мы проезжали километры, казалось, бесконечных улиц, после чего попали на время в окружение высоченных тонких сосен и почти голых елей. Среди них виднелись одинокие дома. Некоторые поражали красотой на фоне общей нищеты и серости, некоторые вызывали дрожь, как и типичные дома с призраками из ужастиков. И из каждого доносились пугающие звуки: где-то раздавались низкие ноты органа, где-то истерический смех, где-то — плач. Время от времени среди деревьев мелькали волки-оборотни с горящими красными глазами. Они рыскали по краям дороги, скаля смертельно опасные клыки, но не нападали — а я старалась не дышать от ужаса. Совсем одна. Одной рукой держалась, чтобы не упасть, другой сжимала рукоять меча. Ближе к утру лес закончился, и мы снова оказались на городской улице.

Так сменился новый день и наступила следующая ночь.

Карета без остановки ехала то по извилистым улицам, то по непроходимым чащам. Невероятно хотелось есть и спать, но, будучи привыкшей к Тёмной территории, закрыть глаза в этом месте я не осмелилась. Многие дороги разветвлялись в разные стороны, уходя ещё в какие-то неведомые дебри, а мы продолжали ехать прямо, поднимаясь всё выше по холмам.

На туманное утро третьего дня роковая скала завиднелась уже совсем близко. И пейзаж показался похожим на тот, что был во сне: ели, туман, высокая трава.

Значит, избушка слепой ведьмы должна быть где-то здесь.

Я спрыгнула с кареты посреди лесной чащи, а сама чёрная кабина на колёсах, внутри которой сидел некто, поехала дальше. И куда мне теперь? Я огляделась, пытаясь наложить карту из головы на реальность.

По чертежам тот дом находился на центральной дороге по пути к Семигранному замку. Если мы не сворачивали, значит…

Я снова огляделась. В обе стороны вилась грунтовая дорога. Кажется, во сне было что-то похожее.

Я пошла вперёд. Наготове держала меч, потому что в лесу стояла гробовая тишина. Природа будто замерла. Ни шороха. Только звук моих шагов по влажной глине, слегка чавкающий. Я шла, иногда нервно поглядывая в лесную чащу. Чувствовалось чьё-то присутствие, но никого не было видно. Руки начинали дрожать, ещё сильнее сжимая меч.

И вскоре показалась знакомая деревянная ограда. Мшистые, скрученные в забор прутья окружали небольшую избушку, которую я так давно хотела найти.

Глава 4.2 Прятки со слепой ведьмой

На участке у дома было неестественно тихо. Высокая некошеная трава, склонившись единым телом к земле, неподвижно лежала нетронутой, будто сюда долгое время никто не заходил. На территории росли несколько высоких елей, а с противоположной стороны от них находилась злополучная избушка.

Я дошла до калитки и остановилась. Что ждало меня там, в логове слепой ведьмы? К чему и как готовиться? По пути у меня было достаточно времени поразмышлять над тем, как вызволить Лис, но все идеи упирались лишь в одно — удачу. Только с удачей получится перехитрить хозяйку дома. Особенно если учесть, что мне не известно о ней ничего, кроме того, что она слепа.

Сжав покрепче меч, я осторожно, так тихо, как только могла, отворила старую калитку. Она предательски заскрипела.

На участке по-прежнему ни звука. Кажется, старуха ничего не слышала. Вступив на территорию, на цыпочках я начала пробираться к избушке сквозь море травы, цепляющейся за коленки.

Вдруг за спиной раздался жуткий грохот. Хлипкий забор, который раньше доходил мне до пояса, вмиг вытянулся вверх на десятки метров, превратившись в сплошную непреодолимую стену. Выход исчез вообще. Пока я находилась в замешательстве и ужасе, кто-то выхватил из моей руки меч.

— Наконец-то подходящие глазки пожаловали! — раздался противный скрипучий голос.

А вот и хозяйка… Она широко замахнулась и, словно в её руках были сосредоточены все силы мира, с лёгкостью и простотой перекинула меч через высоченный забор.

Я раскрыла рот. Сначала Смерть утащила с собой мантию-невидимку, теперь эта нечисть выбросила меч. И как мне побеждать с такой невнимательностью?

— Ну же, деточка, отдай свои глазки, — уговаривала старуха, перебирая кривыми пальцами. Дьявольски хитрая хозяйка избушки тянула руки к моему лицу.

Она двигалась ко мне, а я — от неё, пока не вжалась в забор. И что теперь делать? Сердце бешено колотилось, и вдруг на волне адреналина я выпалила, когда руки ведьмы уже были готовы коснуться моих глаз:

— Я хочу поспорить! Хочу поспорить с тобой!

Она внезапно остановилась. Как вовремя я вспомнила этот способ…

— Ах ты ж дрянная девчонка! Обхитрить меня решила?

— Нет, я правда хочу поспорить с тобой! — ещё громче и увереннее повторила я.

Жителям Тёмной территории сложно отказать в споре, потому что души их азартны. Спор с ведьмой мог стать моим единственным шансом на спасение.

— С чего бы мне тебе верить? Наверное, просто боишься, что я заберу твои глазки, а тебя саму… зажарю и съем?

Её руки снова потянулись ко мне, но я, вложив всю дерзость, которая была, хлопнула по ним. Слепая старуха в шоке замерла.

— Мне незачем тебе врать, ведь я сама к тебе пришла. У тебя находится то, что нужно мне.

— Правда? И что же это? — ведьма нехотя убрала от меня свои когтистые лапы и раздражённо выдохнула.

— Красный шарик.

— Ах во-от оно что… Значит, тебе нужна чужая энергия. Интересно.

— Мы с тобой поспорим не только на тот красный шарик.

— Что же ты ещё хочешь? — раздражённо прошипела она.

— Свободу. Ты отдашь мне красный шарик и отпустишь нас.

— Ах ты ж какая хитрая-я… — жутко рассмеялась старуха. — Всё сразу хочешь заполучить. — Она наклонила набок голову, показав дыры вместо глаз. — Ну раз так, хорошо, давай поспорим. Поиграем тогда в игру, которую я выберу: если ты выиграешь — так и быть, отдам красный шарик и отпущу тебя. Но если выиграю я… я заберу твои глаза и съем тебя.

Я прищурилась.

— И в какую же игру ты предлагаешь сыграть?

— В прятки, — неожиданно выдала ведьма.

По коже прошёл неприятный холодок дурного предчувствия. Просто так слепая старуха не стала бы выбирать эту игру. Здесь точно был какой-то подвох, и я, кажется, даже знала какой. Она ориентировалась не на зрение, а на обоняние.

— Если не найду тебя до заката, я верну твой шарик и отпущу тебя. Но если за это время у меня получится найти тебя, то твои глазки всё же станут моим трофеем. Согласна? — Ведьма протянула руку.

Я с недоверием взглянула на морщинистую грязную ладонь. Получится ли так спрятаться, чтобы ведьма не учуяла? Запах моей души мне удалось скрыть от горожан — должен найтись способ обхитрить и её.

— Хорошо, — протянула я руку в ответ. — Но мне нужно время, чтобы спрятаться.

— А-ха-ха, думаешь, я подглядывать буду? — саркастично хмыкнула старуха. — Не волнуйся, будем играть по правилам. Даю тебе сто секунд на то, чтобы спрятаться. Буду считать громко и чётко, чтобы ты слышала.

Я кивнула в знак согласия.

Слепая ведьма с неизменным саркастичным видом отвернулась лицом к забору, чтобы показать, что она точно «не подглядывает», и начала отсчёт: «Раз… Два… Три…»

Не теряя времени, я скорее побежала сквозь цепкую траву. Думай, Оюни, думай… Где спрятаться от существа с обонянием ищейки на таком маленьком клочке земли? Глаза взмыли вверх: по стволу, игольчатым ветвям ели, через забор.

Если только покинуть этот участок? Только так она не найдёт меня. Уйду далеко-далеко до заката, чтобы даже след мой не смогла учуять. А потом вернусь.

Я попыталась забраться по ели, но ствол дерева оказался слишком прямым и гладким — не зацепиться ни за что. Ветви и сучки начинались высоко над землёй. Будто специально…

Вот проклятье!

Тогда я кинулась к забору и постаралась перелезть через выросшие на десятки метров плетения, но… И эта идея оказалась провальной. Мне удалось только подпрыгнуть, ободрать до крови ногти на руках и сползти обратно вниз.

Тем временем уже слышались цифры: «Шестьдесят восемь… Шестьдесят девять… Семьдесят…»

Продолжая метаться по участку, я лихорадочно вглядывалась в каждую его деталь в надежде найти способ выиграть в споре. Мне нужно было больше времени… По крайней мере, может, если немного запутать следы, ведьма дольше будет идти по запаху? Тогда у меня появится шанс спрятаться там, где ей и в голову не придёт меня искать. Только бы… найти такое укрытие. Существовало ли оно вообще?

Отчаяние уже начало потряхивать меня изнутри.

«Девяносто один… Девяносто два… Девяносто три…» — заканчивала счёт старуха, приближая неминуемую цифру и начиная посмеиваться.

Откуда-то сверху подул сильный пульсирующий ветер. Странно, тут же сплошной забор… Уловив в воздухе что-то знакомое, я подняла глаза. Большая фиолетовая птица с красивым радужным хвостом села на забор и, склонив набок свою необычную голову в виде перевёрнутого полумесяца, уставилась на меня. Это же Ветряной дух!

Я кивнула ему в знак приветствия. Существо тоже в ответ склонило голову и, взмахнув широкими крыльями, приземлилось рядом со мной. В этот момент старуха произнесла заветное: «Сто!» Маленький красный рот духа расплылся в улыбке, и большая птица, схватив меня лапками за плечи, взлетела. Мой внезапный спаситель перенёс меня за забор и опустил на ветви одного старого дуба, растущего неподалёку от дома слепой ведьмы. Мы сели рядом друг с другом, молча наблюдая за происходящим на участке.

Сначала старуха, как я и предполагала, пошла по оставленным мной следам, принюхиваясь, как поисковая собака, а потом, дойдя до последней точки, остолбенела в недоумении. Было видно, как пальцы на её руках дёргаются от нарастающего гнева.

«Где ты, мерзавка?!» — вдруг истерично завопила она, вращая головой по сторонам.

Старуха забегала по участку быстрее, принюхиваясь к каждой травинке. «Нет! Нет! Не может быть! Где?!» — кричала она, вырывая на голове седые волосы.

Я с безмерной благодарностью посмотрела на своего спасителя и, не сумев сдержать чувств, обняла его за длинную шею. Ветряной дух в ответ прижал ко мне свою голову, и с дуновением ветерка мимо моего уха пронеслось: «В благодарность за помощь». Значит, так он отблагодарил меня за то, что когда-то я избавила его от проклятого осколка в глазу?

Отстранившись от шеи птицы, внизу под дубом я заметила свой меч.

«Ведьма, правда, сдержит обещание в споре?» — шёпотом спросила я Ветряного духа, на что тот отрицательно покачал головой.

В принципе, не удивительно. Всё, больше с проклятыми тварями не спорю. Всё равно дело без гарантий. Хотя я надеялась, что заключение пари создаёт для нечисти особенные нерушимые обязательства. Как, например, при демоническом контракте. Но, похоже, обычный спор и договор с демонами имеют всё же разные условия.

«Что же мне тогда делать?» — вздохнула я, глядя на избушку. Там Лис. Мне нужно было её спасти.

Ветряной дух легонько толкнул меня в бок и показательно посмотрел на меч, который лежал внизу.

— Я не могу. Ещё ни разу я не использовала ангельский меч, чтобы уничтожить кого-то. А вдруг это человек?

— Это нечисть. Порождение тьмы, — пронёсся с ветерком голос.

— Даже если так… — я смотрела на ведьму, бегающую по участку, и почему-то… нехотя жалела её. Но можно ли было это чувство назвать жалостью? Нет. Просто я… не считала правильным решать судьбу даже такого жестокого существа. — Разве нет другого пути? Договориться? А может, она всё же сдержит обещание?

Птица ничего не ответила.

Когда прошло отведённое на поиск время и солнце полностью скрылось за горизонтом, Ветряной дух, захватив попутно мой меч, тихо вернул меня за забор и улетел. Ведьма сразу же учуяла моё появление.

— Ну, что, кажется, выиграла спор я? — крикнула я старухе.

— Ах ты ж дрянная девчонка… — прошипела она и стремительными мелкими шажками подбежала ко мне. — Как тебе удалось обхитрить меня? Кто ты?

— Неважно, кто я, главное, кто выиграл в нашем споре. Ты не нашла меня до захода солнца. Теперь отдай красный шарик и отпусти нас.

— Хр-рм… — глухо прорычала ведьма, сжав свои кривые пальцы в кулаки. — Ну, что ж… Ничего не поделать. Ты выиграла у меня. Пойдём тогда…

Расширив ноздри огромного бородавочного носа, она глубоко вдохнула воздух, будто принюхивалась ко мне напоследок, и показала рукой пройти к избушке. Я недоверчиво направилась к двери, сжимая рукоять ангельского меча.

Стоп… А каким же образом тогда она смогла обнаружить моё оружие и избавиться от него? Она ведь слепа! Тревога, словно сирена, завыла внутри — эта тварь учуяла меч!!! А значит, и сейчас…

Не успев дойти до крыльца избушки, я остановилась. Что-то нехорошее творилось за спиной. Не видя, я ощущала.

— Что же ты остановилась, девочка? Идём. Ты ведь хотела вернуть свой красный шарик. — Её голос двигался, словно вырастал снизу вверх, параллельно сопровождаясь звуком рвущейся ткани. Я почувствовала, что надо мной нависло нечто: жуткое, опасное, превосходящее меня ростом.

— Да, хотела, — ответила я, не оборачиваясь. Округлившиеся глаза застыли на одной точке.

— Что же ты тогда стоишь? Передумала? — прошипела нечисть.

По спине пробежал холодок. Я всё не двигалась, напряжённо ловя каждый шорох позади. Рука сильнее сжала меч. Нужно выждать правильный момент… Нельзя торопиться.

— Нет, но… это ведь ты… передумала.

— Хм-м, — коварно протянула ведьма. Её голос теперь слышался сверху. — Тебе же не захотелось играть по правилам. Ты решила обмануть меня.

Я обернулась. Во тьме стояло тощее существо выше избушки. Похожа старуха стала то ли на волка, то ли на человека с длиннющими когтями — внешность не поддавалась никакому привычному описанию. Это была та же слепая старуха. Только… принявшая истинный облик.

«Теперь не уйдёшь!» — со скрипучим, раздирающим слух криком она замахнулась на меня когтистой лапой.

Я лишь отошла назад, вынув ангельский меч. Один резкий бросок — лезвие пронзило тёмную фигуру, нависшую надо мной. Послышался оглушительный рёв, словно из преисподней. Тощее тело нечисти начало разбухать и пузыриться. Оно постепенно превращалось в огромный неровный шар, пока не лопнуло.

Мерзкая, обжигающая жижа окатила меня с головы до ног. В тот же момент непреодолимая стена, созданная старухой вокруг участка, снова обратилась обычным хлипким забором.

Это всё? Неужели с тёмными тварями так легко расправиться? Или у меня был учитель лучший из лучших, благодаря которому победа далась так просто? В любом случае, я даже не думала, что смогу… настолько быстро справиться с ведьмой, поэтому мгновение стояла, в шоке глядя на расплывающуюся под ногами лужу.

Смахнув с лица остатки тошнотворной жижи, я направилась к крыльцу избушки. Открыла с настороженностью дверь и заглянула внутрь.

На чёрных от гнили и грязи паркетных досках посередине помещения стояли рваный диван с полуразвалившимися тумбочками по бокам, пара деревянных стульев и ржавая, вся в копоти, печка. С правой стороны от них, рядом с окном, находился ветхий стол, на котором мерцала керосиновая лампа, а рядом лежала мутная стеклянная тарелка с кучей разных ключей внутри. Деревянная лестница за диваном вела к двери на второй этаж.

«Где же она прячет Лис?» — задумалась я и вдруг услышала странный шорох. Откуда он доносился? Внутри избушки точно был кто-то ещё, помимо меня.

— Кто здесь? Выходи!

Я приняла боевую стойку.

— Барышня Оюни, это вы? — раздался приглушённый голос. Знакомый, кажется, голос…

Я на мгновение замерла. Но ведь на Тёмной территории не может быть моих знакомых. Здесь таится ещё какая-то тварь, которая пытается сыграть на моих чувствах? Не выйдет.

— Знаешь моё имя, значит? Тогда скажи мне, где ты.

Держа перед собой меч, я прошла дальше.

— Я тут, в подвале, — невозмутимо ответил мне некто.

Ну, конечно. Куда ещё нечисть решит заманивать свою жертву… Только в тёмный, мрачный подвал и без того жуткой избушки.

Я закатила глаза: поскорее избавлюсь от этой твари и спокойно, наконец, поищу красный шарик. У меня не осталось страха после победы над слепой ведьмой. Монстр в подвале уже был не такой значительной проблемой. Где этот подвал? Я уверенно направилась в сторону, где слышала голос, и остановилась перед диваном.

Вроде… отсюда меня звал ведьмин питомец. На полу не было ни намёка на дверь в подвал, но на старых паркетных досках я заметила следы, будто диван передвигали. Я опустилась на колени и наклонилась.

На полу показались прямоугольные очертания входа.

Я принялась толкать диван. С виду старая, наполовину разваливающаяся вещь в реальности еле поддавалась. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы показался люк. Я дёрнула его за ручку.

— Чёрт, заперто, — выругалась я и тут же прикусила губу. Подхватила от Юудея эти чертыхания!

Из подвала послышалось:

— Здесь нужен ключ!

— Ох-х, спасибо тебе большое. Сейчас, подожди немного, я его найду, — с саркастичной вежливостью ответила я и закатила глаза. Какой же наглый подвальный монстр!

Но он был прав. Дверь запирал замок, от которого требовался ключ.

На столе в стеклянной миске лежали разные ключи. Какой из них нужный — непонятно. Поэтому я взяла все, начав подбирать. Первый не подошёл, второй тоже, третий, десятый, пятнадцатый, и, в конце концов, двадцать седьмой ключ оказался тем самым. Отворив запертый люк, я выставила перед собой ангельский меч. Снизу повеяло холодом и сыростью.

Лезвие осветило тьму. Там сидела одинокая скрюченная фигура, закованная в цепи. Заблестели золотистые кудрявые волосы, и на меня уставилось лицо — его невозможно было не узнать или перепутать, хоть сейчас с него стёрлись те серебристо-перламутровые глаза.

— А…! — лишь коротко сорвалось с губ. Я покачнулась. Мне это причудилось? Это демонический мираж? — Рик?

Я широко распахнула рот, узнав в подвальной нечисти своего давнего друга… поэта Бродерика.

— Я не мог поверить своим ушам, когда услышал ваш голос, барышня Оюни, — ответил он, устало улыбнувшись мне.

Сердце защемило. Неужели и вправду Рик? Нога нависла над ступенькой, собираясь опуститься в сторону подвала, но остановилась. Я прищурилась.

— Докажи, что ты действительно Рик. Мне нужно убедиться.

— Да, передо мной точно барышня Оюни. Для меня уже всё ясно, даже если я не вижу вас, — усмехнулся поэт. — Осторожность на Тёмной территории жизненно необходима, поэтому с радостью пройду проверку. Каким образом я могу доказать, что я — это я?

— М-м… Расскажи, как и где мы познакомились.

— Мы познакомились на Светлой территории, в городе Жи. Тогда я нашёл вас, барышня Оюни, на главной площади под Священным Древом и решил укрыть своей мантией, но вы приняли меня, прямо как и сейчас, за нечисть и… кинули мантию в лицо, чтобы сбежать. А потом было недоразумение, когда я взял с прилавка яблоко, а вы подумали, что я решил его своро…

Мои ноги тут же понесли меня вниз. Я сбежала по лестнице к самому дну подвала и крепко обхватила старого друга, не дав договорить.

— …своровать… — закончил поэт.

— Рик… Что же это?.. Как же так?! — чувства смешались, отчего их трудно было выразить словами. — Я не могу поверить!.. Это действительно ты? — я обхватила его лицо руками и хотела взглянуть в глаза, но… — Рик… твои глаза…

— Ведьма украла их, когда я пытался победить её. Согласился сыграть с ней в прятки. И оплошал.

— Рик… Как ты вообще здесь… Зачем?..

Я начала вспоминать наш последний разговор: как он обещал помочь мне. Неужели… Рик оказался в беде из-за меня? Снова…

Поэт вдруг потупил взгляд и вздохнул.

— Нам многое нужно друг другу рассказать, но давайте сделаем это в более подходящем месте и в более подходящее время, хорошо?

Я кивнула с тяжёлым чувством внутри.

— Где же твои глаза? Неужели ведьма съела их?

— Глаза ведьме нужны не для этого. Она не ест их. А смотрит через них. Но, кажется, мои глаза ей были не по силам.

— Что это значит? — я выгнула в недоумении бровь.

— Если бы она использовала моё зрение, то тут же бы испепелилась.

— Вот как… — у него глаза какой-то особенной силой обладают? Странно… — Значит, они могут быть целы?

— Да, вполне. Скорее всего, они где-то в доме. Старуха, кажется, унесла их в комнату на втором этаже. Я слышал, как она поднималась по лестнице…

— Поняла. Я поищу их, а сейчас подожди, нужно для начала освободить тебя. — Я схватила миску с ключами и, подобрав нужную отмычку от оков, освободила Рика.

Мы вместе вышли из подвала и направились на второй этаж избушки.

Старые ступеньки скрипели под ногами. Кое-где по деревянным перилам пробегали мелкие жучки. Дойдя до самого верха, я дёрнула за ржавую ручку двери, но та не поддавалась. Здесь тоже требовался ключ. «У тебя здесь всё под замком, что ли…» — бурчала я себе под нос, ругая старуху. От нервов из рук выпала миска, и все ключи посыпались вниз.

— Да что же это такое…

На моё плечо опустилась рука.

— Барышня Оюни, оставьте это, — произнёс поэт. — Позвольте мне?

Рик подошёл к двери. Ощупав её, он сжал кулак и резко, за один удар, снёс с петель.

— Вот и всё, — тряхнув рукой, подытожил он.

Я хлопнула ресницами, ошарашенно уставившись на поэта. Какой же силой он обладает, что с такой лёгкостью ломает двери? Хотя… наверное, в этом не было чего-то особенного. Рик ведь воевал с ангелами, для него дверь, к тому же такая старая — как переломить зубочистку пальцами. И всё же, осматривая его, я не понимала, где в таком мягком, добросердечном человеке хранится столь ярая мощь. Вспомнились наши уроки с Архангелом…

Перешагнув через дверь, мы вошли в комнату на втором этаже. Всё вокруг было захламлено: в одном углу стоял распахнутый шкаф, забитый доверху пожелтевшими бумагами, помятыми вещами и потрёпанными книгами, на противоположной стороне был склад ковров, поставленных, как шалаш. Посередине комнаты на столе стоял маленький толстый телевизор. Над ним на тоненьком проводке висела лампочка. Казалось, стоит лишь дотронуться — и она сразу упадёт. Перед единственным в этой комнате окном, закрытым выцветшими пыльными шторами жёлтого цвета, стояла односпальная деревянная кровать, одеяло которой наполовину сползло на пол. Её со всех сторон, словно препятствия, окружали коробки, набитые куклами-марионетками. По коже пробежали мурашки. Жуть…

— Я чувствую свои глаза… — внезапно отозвался Рик.

— А… правда? — меня передёрнуло: звучало жутковато.

— Да. Они точно здесь.

Мы разделились для поисков.

Я огляделась. Трудно начинать с чего-то конкретного, когда вся эта комната — груда хлама. Куда старуха спрятала украденные глаза Рика? А где красный шарик? Найти в этом бардаке хоть что-то казалось невыполнимой задачей. Нащупав на стене выключатель, я зажгла единственную лампочку, и аккуратными шажками мы направились вглубь комнаты.

Газеты, скрепки, расколотые чашки и тарелки валялись на полу. Битая посуда хрустела под ногами. Я громко чихнула от пыли дважды: даже дышать было неприятно.

Я подошла к шкафу и стала осторожно осматривать его снизу доверху, скользя пальцами по старым бумагам и книгам, которые, казалось, вот-вот рассыпятся.

Рик свернул в сторону коробок с марионетками, ощупывая каждую куклу по отдельности — точнее, их лица.

— Что ты делаешь? — спросила я, подойдя к нему.

— Я чувствую энергию душ от этих вещей. Кажется, ведьма пришивала использованные глаза к марионеткам, когда полностью израсходовала их силу.

Мне стало не по себе. Я пригляделась — действительно, у всех кукол вместо глаз были вшиты внутрь мутные пустые стекляшки.

— И… для чего же?

— Трудно сказать. Это тёмная магия. А хозяйка избушки, как ты, наверное, уже знаешь, — ведьма. Она никогда не была человеком, её создала Смерть в попытке обогнать Жизнь, но эксперимент получился неудачным. Слепое, уродливое, злобное существо… Такое тоже бывает: и не демон, и не человек. Просто ужасное нечто, которое не знает ничего, кроме тьмы и непрекращающегося голода.

Поэт говорил по своему обыкновению спокойно, но отчего-то я слышала жалость в его голосе. Знакомое чувство, но трудно было осознать, как он после всего пережитого сохранил сострадание к существу, которое чуть не стало его палачом.

Рик изменился с последней нашей встречи. Сколько он провёл здесь, под замком и без глаз? Мне, как обычному человеку, было так трудно принять его мучения. А он…

Впервые я подумала, что ещё слишком малому научилась от Архангела. Златокрылый воин был прав: чтобы человеку иметь возможность тренироваться с ангелами, нужно время и смирение. Мышление Рика определённо доказывало это: вот он, настоящий ученик ангелов.

— Кажется, я чувствую свою энергию отсюда, — продолжил поэт, перебирая коробки.

Я вдруг задумалась. Возможно ли человеку достичь такого уровня, чтобы чувствовать энергию чужих душ? Да даже своей…

— А как тебе… удаётся это? — осторожно спросила я.

— Что именно?

— Ну… чувствовать энергию душ. У меня так не получается. — Мои губы асимметрично дёрнулись, и я вздохнула, решившись на признание: — Знаешь, всё это время я… обучалась у ангелов. Конечно, я там была единственным человеком, но… будто бы для человека эта способность и не является возможной. Мне так кажется.

Рик замялся всего на долю секунды.

— Для человека возможно всё… барышня Оюни, — ответил он, и мне эта фраза что-то напомнила, как дежавю. — Я ведь давно служу в армии ангелов. Когда мы вновь окажемся на Светлой территории, обещаю, я вам расскажу всё.

Я кивнула, хотя странная подозрительность всё же не ушла полностью. А если он давно воюет наравне с ангелами, почему же… не смог победить одну похитительницу глаз? Даже мне с минимальными знаниями хватило сил.

Ещё одна внезапная колкая мысль застала меня врасплох: как вообще Рик попал в это место? Откуда он узнал про него? Мы ведь не обсуждали, кого и где именно я ищу на Тёмной территории. Но он тоже оказался здесь. Это не походило на обычное совпадение.

Если бы я не была уверена, что передо мной точно Рик, то давно бы приготовилась к худшему: как и тогда, когда вороны Князя Тьмы летели над головой, сердце сжалось от ощущения, что со мной играют. Всё казалось странным. Но, возможно… поэт тоже изменился за то время, что мы не виделись?

Я решила отложить этот вопрос. Сейчас действительно не лучшее время для подобных размышлений. В первую очередь нужно исполнить задуманное и выбраться.

Куда же ведьма спрятала Лис?

Решив не строить из себя интеллигентного гостя, я замахнулась и сбросила с полок всё содержимое. Вещи попадали на пол, освободив шкаф, и я начала разгребать находки. Казалось, так будет проще, но… Мои старания и острое зрение, казалось, были бесполезны. Мне удалось только устроить в комнате ещё больший беспорядок.

От усталости и бессилия я села на кровать, согнулась пополам и закрыла лицо руками. Так долго всё это перебирать… Когда же получится закончить?

— Мои глаза! Вот же они! — вдруг воскликнул Рик, и я тут же обернулась.

В руках поэт держал куклу со стеклянными глазами, переливающимися серебристо-перламутровым цветом. Сама марионетка тоже была поразительно похожа на моего друга, будто ведьма смогла хорошо рассмотреть своего пленника и сшить её с его внешности. Без сомнений — это те самые глаза!

Рик вынул из куклы стекляшки и наклонился над ними, и, как только лицо соприкоснулось с потерянным, всю комнату озарил яркий свет. С замиранием сердца я наблюдала за чудом. Наконец, друг поднял голову.

— Рик… — восхищённо произнесла я его имя, встретив ясный взгляд, который смотрел на меня.

На мгновение настала полная тишина. И неожиданно, будто совсем рядом со мной, раздался чей-то тихий выдох. Галлюцинация? Нет… Этот звук напомнил мне один сон, в котором окружённые высокой стеной лежали горы стеклянных шариков энергии душ — это место, называемое демонами Колодцем. Там раздавались тихим эхом голоса и вздохи людей. Значит… сейчас я тоже могла услышать Лис? Она находилась здесь, в этой комнате. И совсем рядом.

— Что-то случилось? — спросил меня поэт.

— Кажется… здесь находится ещё один мой друг.

Присев рядом с коробками, я провела рукой над грудой марионеток. Прислушалась, вглядываясь в стеклянные глаза. И неожиданно уловила алый блеск. Руки сразу окунулись в склад старых жутких кукол и вынули одну из них — ту единственную, у которой стекляшка была не на месте глаз, а вшита в саму грудь.

Я сразу же узнала и освободила красный шарик от старых ниток.

— Лис… — с облегчением прошептала я.

— Энергия этой души была запечатана, но я чувствую, что она в стабильном состоянии.

— Как… как мне снова сделать её человеком?

Рик перенял у меня шарик энергии и внимательно осмотрел его.

— Здесь наложена особенная печать, защищающая душу от влияния тьмы, — ответил он. — Но для светлой души снять эту печать не составит особой сложности. Возьмите стеклянный шарик в руки. Подумайте о человеке, что запечатан в нём. И искренне пожелайте его освобождения. Пожелайте, чтобы защитная печать наконец спала.

Я кивнула и, зажав между ладонями предмет, прошептала:

— Лис… Лис, ты слышишь меня? — шарик, казалось, стал разогреваться. — Это я, Ою, твоя… подруга. Просыпайся. Я желаю снять печать. Пожалуйста, проснись, Лис. Я… соскучилась по тебе.

С каждым моим словом между ладонями становилось горячее. Вдруг яркая вспышка озарила мрачную комнату, и после того, как свет рассеялся, перед собой я увидела девушку, одетую в алое узнаваемое платье. Она тут же упала на пол и закашлялась.

— Лис!!!

— А… Ою?! — переводя дыхание, растерянно произнесла бывшая пленница демона.

Мне не верилось… Это она — точно она! Будто и не было всего ужаса, что разделил нас по двум территориям! Я тотчас крепко обняла подругу.

— Лис, я так рада! Как же давно я тебя не видела!!!

— Ою… — голос подруги был чуть охрипшим. Она всё ещё находилась в шоковом состоянии. — Что… что происходит? Где мы?

— Лис… Что последнее ты помнишь?

Я накинула на неё какую-то старую штору, чтобы скрыть одежду Искушения, и заглянула в глаза. К удивлению, её радужка была карей — значит, метка демона полностью сошла.

— Я помню… Я помню всё с самого начала и до того момента, как голубоглазый освободил меня от метки и… не помню, что произошло потом. Будто бы… я заснула и очень долго спала. Только сейчас проснулась. — Лис схватилась за шею, а затем испуганно, не моргая, посмотрела на меня. — Но может это всё снова сон? Как тогда… я смогла встретиться с тобой? — она замолчала. Её взгляд вновь стал мягким. Губы растянулись в улыбке. — Но это чудесный сон, Ою, я так не хочу просыпаться!

Лис резко обняла меня, чуть не задушив.

— Это не сон, Лис. Это я.

Сложно передать чувства, которые я испытала. Мне хотелось танцевать, смеяться, начать разговор, который продлится до утра. Но… мою радость омрачила жуткая мысль: неужели, несмотря на метку демона, всё это время она… была в сознании? Лис… все эти дни жила в заключении без шанса на освобождение. Демон мучил своих жертв, полностью лишая их воли, но оставляя бодрствующее сознание. Мерзкий… мерзкий демон…

— Тогда… мы с тобой у Графини? — спросила Лис, оглянувшись по сторонам. Её взгляд задержался на Рике. — Помню… демон говорил, что отправит тебя к какой-то Графине.

— Нет-нет… Мы не у Графини. Это… дом похитительницы глаз. — Встретив вопросительный взгляд напротив, я решила прояснить детали: — То есть, дом одной ведьмы с Тёмной территории.

— Так значит… мы всё ещё на Тёмной территории… И… кто это рядом с тобой?.. — Лис выглянулась из-за моего плеча и наклонила голову, с подозрением глядя на Рика. — Не похож на нечисть. Хотя и тот молодой сателлит демона был на вид обычным человеком.

Мои глаза округлились. Эта девушка не менялась! Но её прямолинейность пробила меня на улыбку.

— Лис! Это… это Бродерик. Мой друг. Он борется с нечистью и помогает мне. Он воин ангелов, поэтому ему можно доверять. — Я повернулась к поэту: — Бродерик, это Елисика — Лис, моя подруга из гостиницы заблудших душ.

Он подошёл к нам и склонил голову.

— Приятно познакомиться с вами, Елисика. Я пытался успеть вызволить вас раньше, чем барышня Оюни, но оплошал. Прошу простить меня.

— Меня хотели спасти, и к тому же просят прощения, когда… — подруга виновато сдвинула брови, проглотив слова. — Ох-х… Я ведь сама попала в беду. — Лис повернулась ко мне: — И тебя подвела, Ою… Прости меня, Ою!

— Что… За что тебе просить у меня прощения?!

— Тогда… ещё в карете… Ты пыталась вразумить меня, пыталась спасти нас, а я… Я слышала всё, хотела ответить тебе, но у меня не получалось. Моё тело будто перестало меня слушать. Я думала одно, а говорила и делала другое. Из-за меня мы обе попали в беду. Я подставила тебя и нас, Ою, прости меня. Я правда не хотела…

— Нет, это мне тогда нужно было действовать смелее, а я… струсила.

В нашу беседу вступил Рик:

— В том, что случилось, нет правых и виноватых. Свет всегда преследует тьма, пытаясь поглотить. — Он был как никогда серьёзен. — А вы оказались настолько сильными, что не дали себя победить при всём давлении. Не вините себя за то, над чем вы были не властны, — закончил Рик с привычным умиротворением и мягко улыбнулся, а я вновь словно пережила дежавю. Его голос, фразы, даже улыбка — всё я уже видела, слышала, но будто в другой реальности. Заметив мой изучающий взгляд, поэт встал с кровати. Его серебристо-перламутровые глаза несколько секунд смотрели на меня не отрываясь. — Я пойду пока запру входную дверь и придумаю, как забаррикадировать окна от незваных гостей. — Он вдруг задумчиво нахмурился: — Кстати, я не нашёл свой меч. Нужно будет подумать, куда ведьма спрятала его.

Меч? У него был меч?! Я только раскрыла рот, чтобы окликнуть его, но Рик опередил мои расспросы и поспешно покинул комнату.

Что происходит?! Я совсем не узнавала кроткого простодушного поэта. Хотя, наверное, я просто не успела узнать его истинную личность: человек, который стоял наравне с ангелами против тьмы.

— Твой друг, этот воин ангелов, немного… странный, конечно, — усмехнулась Лис, когда Рик вышел.

— В смысле? С чего ты взяла? — встрепенулась я. — Это потому, как он говорит? Я тоже не сразу привыкла, но он хотя бы перестал говорить стихами…

— Нет, не из-за этого. Не знаю. Он будто… другой. Будто бы человек, а будто бы… — подруга пожала плечами и вдруг отмахнулась: — Хотя, знаешь, забудь. Я сама немного того. — Она шуточно стукнула себя по лбу. — Столько времени была под гипнозом демона. Башка совсем с катушек съехала. Теперь мы вместе вернёмся на Светлую территорию, да?

Я виновато сдвинула брови и осунулась.

Конечно, ведь именно этого и ожидала Лис сразу после пробуждения. Но с чего начать? Что Светлой территории теперь нет? Или рассказать, что я самовольно хочу попасть в Семигранный замок?

— Лис, пока ты была в заключении демона, многое поменялось… Светлой территории теперь нет.

— Что?! Как это?!

— Пока не известно. Но это дело рук Князя Тьмы. Он придумал какой-то способ, чтобы уничтожить Светлое Древо. И именно поэтому… я направляюсь в Семигранный замок.

— Да ты что, подружка, с ума сошла? Зачем тебе туда?! Чтобы что? Стать рабыней демона, как и я? Я не знаю всего, но уверена, что восстановить Светлую территорию человеку не по силам! Ты просто… сама приведёшь себя в лапы Князя и погибнешь… — она схватила меня за плечи, слегка тряхнув. В её глазах застыли ужас и непонимание.

— Это не единственная причина, по которой я стремлюсь в Семигранный замок. Мне нужно спасти ещё кое-кого.

— Кого?! — глаза напротив меня ещё сильнее распахнулись.

— Юудея. Ты его не знаешь. Точнее… знаешь, но не в том ключе…

Лис отпрянула от меня.

— Неужели ты говоришь про того подставного постояльца, который на деле был третьим прислужником Князя? — спросила она, но ей и не требовалось подтверждение в ответ. Она вскочила на ноги и скрестила руки на груди. — Да, я уже знаю его. Познакомились мы, было дело! Это ведь он накормил меня отравленными фруктами! И ещё столько раз приходил на территорию Искушения, раздражая хозяина. Я помню его! И почему же ты рискуешь своей жизнью, чтобы спасти этого проклятого?

— Это были не отравленные фрукты, Лис. Он избавил тебя от метки, чтобы я не рисковала собой, отправляясь в Семигранный замок. Он это сделал ради меня, и он… совсем не так плох, как мы думали! Служба Князю была по принуждению, и сейчас Юудей не является его сателлитом. Если бы только ему удалось расторгнуть контракт…

Лис снова тряхнула меня за плечи:

— Ты геройствуешь ради человека, который охотился на тебя для демона, Ою. Да, может, он каким-то образом сменил сторону и помогал тебе, но разве это не меняет сути? Из-за него большинство постояльцев кануло в небытие! И мы с тобой обе из-за его предательства пережили ужасы, которых бы не случилось, если бы он… не был приспешником демона.

Я отвела взгляд в сторону.

— Да, Лис, раньше я думала точно так же, как и ты.

— Почему же тогда твоё мнение поменялось? — неумолимо продолжала подруга.

— Я не геройствую ради чужих! — выдохнув, выпалила я. — И вообще… вовсе я не геройствую. Просто исправляю совершённые ошибки, из-за которых пострадали другие. А с демоном я и без того бы встретилась. Какая тогда разница? Только ради тебя и ради Юудея я осмелилась ответить на вызов Князя Тьмы. Потому что… вы оба… заняли отдельное место в моей душе.

Почему-то ближе к концу моей пламенной речи мне стало очень трудно проговаривать мысли вслух. Больше стало пауз, голос поник. Я почувствовала себя невероятно неловко. Щёки в первые за долгое время начали гореть.

Лис же, дослушав меня, внезапно замолчала. Её большие глаза не моргали, глядя на меня, и, казалось, стали ещё шире, чем прежде.

— Так ты что же, хочешь сказать, что… влюбилась?! В прислужника демона?! — взорвалась вдруг она.

— Что? Я?! Пф… о чём ты вообще, Лис! Нет, конечно. Ха… Пф… — я отрицала как могла, но потом, смирившись сама с собой, поджала губы и скосила взгляд на подругу. — Да и не прислужник демона он больше…

Лис вдруг разразилась хохотом.

— Всё ясно, подруга! Что ж поделать, если это любовь! Придётся спасать твоего парня!

— Он не мой…!

— Неважно! — перебила меня Лис с невозмутимо хитрым видом. — Обещай только одно: когда мы вернёмся на привычную Светлую территорию, ты расскажешь мне всё! Очень интересно послушать вашу историю, когда мы выберемся отсюда. — Она подмигнула мне, на что я смущённо кивнула. — Так что, какие у нас планы?

Я нахмурилась, погрузившись в размышления. Кое-что меня сильно беспокоило.

— На самом деле, в Семигранный замок нам нужно ещё по одной причине. Я видела духа Будущего в своём сне. Ей грозит большая опасность. И, кажется, то, что произошло с ней, связано и с падением Светлой территории. Поэтому нам нужно найти способ встретиться с Манишеё.

Свет священного оружия осветил комнату. К нам вернулся Рик, держа в руках такой же ангельский меч, как у меня.

Глава 4.3 Маршрут до Семигранного замка

Мы долго сидели втроём на втором этаже ведьминой избушки, обсуждая друг с другом пережитое. Начали почти с самого начала — с момента, когда демон Искушения разделил нас с Лис. Я рассказала, как попала на службу к Кровавой Графине, которая чуть не закончилась для меня небытием, о том, кто именно спас меня из паучьих лапок и провёл через весь Тёмный лес к Светлой территории. Не обошлось и без забавных историй при знакомстве с тем, кого впоследствии я узнала как поэта Бродерика. Эти воспоминания осветили даже тёмную комнату похитительницы глаз: Лис не могла остановить смех, а Рик непривычно вовлечённо комментировал неловкости, которые нам пришлось пережить. Впервые за долгое время я почувствовала свободу от тягот, что легли на мои плечи. Мы были… просто людьми. Друзьями, собравшимися уютным вечером просто для того, чтобы провести время друг с другом — мечта, которая хотя бы на мгновение исполнилась. Хотелось слушать весёлые приключения вновь и вновь: за чашечкой чая и яблочным пирогом в Обители Жизни, а не здесь…

Да, в Обители…

Я не стала утаивать факт знакомства с Жизнью, ангелами и даже… Смертью. Рассказала про обучение у главного златокрылого воина Небес, а также тайну зеркального осколка, чьим хранителем так внезапно стала, про духа, что оболган и насильно заключён в темнице Семигранного замка. Не осталось ничего, что можно было бы скрыть. Я почувствовала, что смогла, наконец, вздохнуть чуть свободнее. И тогда беседа свелась к последней насущной проблеме: гибели Светлого Древа.

— Значит, ты думаешь, что исчезновение барьера как-то связано с духом Будущего? — спросил Рик, задумчиво глядя в одну точку и потирая подбородок.

— Я не могу этого утверждать, но… — вспоминая свой сон, я всё больше убеждалась в своих же неприятных догадках, — … что-то мне подсказывает, что связь с Манишей есть. Этот червь в камере, само её состояние — похоже, Князь Тьмы каким-то образом использовал её, чтобы уничтожить барьер.

— Использовал? — скептически отозвалась Лис. — Вы же говорили, что дух Будущего по своей воле примкнула к тьме, или я что-то не так понимаю? — она расправила плечи, кашлянула и выставила руки перед собой, намереваясь продолжить разговор уже с активной жестикуляцией: — Возможно ли, что было так: двое «голубков» поссорились, и демон действительно посадил её в темницу, а она, чтобы тот простил её, придумала гениально-злодейский план для него и помогла в исполнении?

— Я видела её состояние, слышала их разговоры с демоном. Думаю, она… и не была никогда на его стороне. — Поразмыслив над словами подруги, я убедилась в обратном наверняка. — Я склоняюсь к версии, что Князю удалось убедить всех в её «предательстве».

— Значит, Князь насильно использует её? Может, дело в её силе?

Короткая, но яркая вспышка пронеслась в голове: сила… будущего! Демон держал у себя не кого-то, а одного из великих духов ССт! Мог ли Князь Тьмы повлиять на силу Маниши? Но как? И при чём тут червь?

Нет, всё же в этом пазле не хватало деталей.

— Пока я не знаю, что именно он сделал, — удручённо произнесла я. — В любом случае духа Будущего нужно выкрасть из заточения.

В разговор резко вступил Рик, который долгое время сидел, глядя в одну точку с сосредоточенным видом:

— Выкрасть духа Будущего не так-то просто, барышня Оюни, даже с вашей смелостью. Поверьте, и ангелам нелегко попасть в Семигранный замок. Найти темницу, где заперто Будущее — а тем более открыть её — задача практически невыполнимая… Все важные двери Князь Тьмы держит под замками, ключ от которых один — и висит у него на шее.

Точно, мне это уже говорили — ключ. Ключ, который демон всегда носит с собой и никому не доверяет…

— А разве, — аккуратно начала подруга, — ангельский меч не сможет помочь?

— М-м? О чём ты, Лис?

Взгляд карих глаз прошёлся вдоль ножен.

— Ою, ну, ты говорила, что он рассекает тьму. Разве тогда мы не сможем использовать его, чтобы разломать к чёртовой бабушке все замки и двери Семигранного замка?!

— Хм, я почему-то не подумала об этом. — Моё лицо вытянулось. А ведь точно! Разве есть что-то во тьме, что не поддаётся оружию ангелов! Я радостно схватила подругу за плечи: — Лис, твои идеи, как всегда, безумны и гениальны! У нас с Риком есть ангельские мечи — это точно даст нам преимущество!

— Нет, — хмуро отрезал поэт. — Я же говорю, что выкрасть духа Будущего не так просто.

— Но почему, Рик? Разве ангельский меч не всемогущ перед тёмной силой? Архангел рассказывал, что они используют это оружие даже против демонов.

— Ого! — восхищённо распахнула глаза Лис. — Если ваши мечи настолько круты, что… способны причинить урон даже демону, то сломать обычный замок, даже заколдованный, будет раз плюнуть!

— Тут вы обе ошибаетесь, потому что… — он вздохнул. — Да, ангельский меч рассекает суть тьмы, но… не отделённую часть от той сути.

Мы с Лис переглянулись.

— Что это значит? Не поняла.

— Попробую объяснить. Представьте: демон — это ядро тьмы, так же, как и отдельные проклятия, тёмные духи и разная нечисть. Это суть. Магия, наложенная демонами, все их отдельные контракты, метки, заклятия — это проекция. Она призрачна и неуловима. Как думаете, что будет, если рассечь проекцию?

Мы с Лис снова переглянулись.

— Ничего?.. — неуверенно ответила я.

— Именно. Если использовать меч лишь против проекции, это ничего не даст. Поэтому ангельский меч не может, например, беспрепятственно разрушить контракт, заключённый между демоном и его сателлитом. Потому что сама тёмная суть — её ядро — находится в совершенно другом месте. Необходимо в первую очередь уничтожить ядро, чтобы разрушить и остальные его отдельные части. Или же использовать связующую тёмную силу — в нашем случае ключ демона.

— То есть, тьму может вытеснить только тьма? — склонила голову Лис.

— В определённых случаях — да. То, что заперто в Семигранном замке, может открыть только проклятый ключ. От многих важных дверей Князь, конечно, доверил первому сателлиту особый — второй — ключ с ограниченными условиями действия. Но туда, куда нам надо, со вторым ключом не попасть.

— Значит, придётся подобраться к Князю настолько близко, насколько ещё никто не подбирался, и завладеть его ключом, — уверенно заявила я, после чего поймала удивлённые взгляды друзей.

Лис взорвалась первой:

— Чего?! Да ты с ума сошла, Ою! Тёмная сила уже проникла тебе в голову, раз ты такую ерунду надумала? — она ткнула пальцем мне в лоб.

— Я тоже не представляю, каким образом мы достигнем данной цели, барышня Оюни. Всё это слишком рискованно. План нереалистичен хотя бы потому, что у нас всего два ангельских меча против охраны и жителей Семигранного замка. Вы только… лишитесь души и останетесь навсегда с демоном. Может, лучше запросить поддержку у Совета Светлой территории? Они что-нибудь придумают: хотя бы… согласятся выделить отряд ангелов.

— Ха! У них нерушимый закон о невмешательстве, ты забыл? Все души решают свои проблемы сами. — Я закатила глаза, вспомнив аудиенцию с ССт.

— Нет, не так. — качнул головой поэт. — Весь закон о невмешательстве строится вокруг человеческого выбора. Но им не безразлична судьба Светлой территории. Если убедить Совет, что наши действия пойдут на благо Светлой территории, что они помогут восстановить барьер, то помощь придёт. Ведь… именно Совет и начал масштабную эвакуацию всей Светлой территории, когда нас настигла беда.

Да, этот факт… мягко говоря, удивил меня.

Рассказывая о том, что случилось на Светлой территории во время моего пребывания в Обители Жизни, Рик упоминал — намеренно заострял внимание на том, что Совет Светлой территории мгновенно среагировал на исчезновение барьера. Без промедления он начал принимать в своём замке все человеческие души, отправил по всей Светлой территории ангелов для защиты других районов и городов. По словам Рика, ни один человек не отправился в небытие при нападении тёмных духов, хотя совсем избежать жертв не удалось.

Закон о невмешательстве действовал не так, как я считала. Совет вовсе не был холодным и безразличным по отношению к людям. Но он, как и Жизнь, не мог влиять на человеческий выбор и судьбу — это неоспоримый факт. Могу ли тогда я вновь о чём-то просить его? Теперь у него ещё больше проблем, чем раньше, и голос одного человека вряд ли будет услышан среди миллионного гула лишённых дома душ.

— Но у меня нет времени и… гарантии, что он примет нашу просьбу, — сдержанно ответила я. Во всяком случае, у меня была иная защита — гораздо сильнее, чем мог бы мне дать Совет. — Я отправлюсь в Семигранный замок — для себя я всё решила. А там будь что будет. Я верю не Совету. Я верю Жизни. Она… не даст тьме поглотить свет. Но я не осужу вас, если вы не пойдёте со мной на риск.

— Моя подруга точно сошла с ума, пока меня не было. И ты подумала, что я тебя брошу? — схватив меня за плечи, возмутилась Лис, а затем перевела взгляд на поэта и добавила: — Что мы тебя бросим?!

Рик кивнул.

— Барышня Елисика права. Как бы сложно ни было, мы сами выбираем свой путь. Когда-то я сказал, что помогу вам — ничего не изменилось. Как воин ангельской армии, я не могу оставить светлую душу в беде. И также не могу пройти мимо даже крохотной возможности восстановить барьер. Поэтому буду защищать порученные мне души и стараться восстановить баланс в Мире Духов.

На меня смотрели две пары горящих решимостью глаз, и я сама ощутила прилив уверенности. Какую силу имеет человеческий взгляд! Как странно думать, что ещё недавно эти глаза… Нет, не стоит об этом думать. Главное, что нам удалось сделать первый шаг к цели — объединиться.

— Спасибо вам, друзья.

— Так что, какие идеи? — нетерпеливо хлопнув в ладоши и потирая одну другой, бодро спросила Лис.

В памяти сразу всплыли картины дорог проклятого города и телег, запряжённых свиньями, которые везли товар на продажу демонам. Я ухмыльнулась.

— На самом деле, есть мысль, как пробраться в Семигранный замок.

Друзья снова уставились на меня, а я с хитрой улыбкой рассказала о встрече с жителями Пеккатума…

Как незаметно пробраться в Семигранный замок?

Нет ничего лучше метода инфильтрации в расследованиях и репортажной работе — это я знала от родителей уже давно. Проникнуть под видом «своего» — это ли не самый подходящий вариант сейчас? Я подробно описала Рику и Лис телеги, пугала и все детали перемещения товаров со Светлой территории, которые узнала. Если мы захватим одну из телег, то сможем притвориться либо товаром, либо продавцом. А может, получится сыграть обе роли — против соломенноголового кучера у нас ведь два ангельских меча!

Согласовав план, мы начали собираться в дорогу. На удивление, Рик почти сразу одобрил мою идею с демонскими поставщиками. Конечно, он переживал за многое: как мы заберём телегу и обезвредим пугал, что будет, когда доберёмся до Семигранного замка, каким образом будем спасаться, если что-то пойдёт не так. И всё же друг активно поддерживал меня. А вот Лис внезапно затихла.

Когда Рик вышел из избушки на разведку, она с напряжённым видом остановилась у окна, долго глядя наружу и будто не решаясь что-то сказать.

Я подошла к подруге.

— Что с тобой? Ты… боишься возвращаться в Семигранный замок?

Лис повернулась ко мне и мягко улыбнулась.

— Нет, Ою, вовсе не боюсь.

— Что же тогда? Я ведь вижу. Тебя что-то тревожит.

— От тебя никогда ничего не скрыть, — усмехнулась подруга и вдруг, опустив голову, выдохнула: — На самом деле — да, есть кое-что, что тревожит. Точнее… я чувствую… Чувствую себя… обузой, Ою.

— Что? — опешила я.

— У меня нет ни оружия, ни знаний, которые помогли бы общему делу. Я просто девчонка, которая ничем не может помочь, а вот подставить может в любой момент.

Почему-то в её словах я узнала свой прежний ход мысли в рассуждениях о себе.

— О чём ты! Всё совсем не так!

— Мне бы хотелось сделать для тебя что-то важное, ведь ты столько сил потратила, чтобы меня спасти. — Лис взяла меня за руки. — Но что?.. Я жила в Семигранном замке, но была безвольной рабыней Искушения. Не видела ничего, кроме бесконечных красных комнат. Если бы я хотя бы мельком смогла увидеть комнату с зеркалом или… темницу, чтобы подсказать тебе путь. Но… увы.

— Лис… как же ты ошибаешься! Ты свободна от демона — это главное. Со всем остальным мы обязательно справимся. Вместе. — Я сжала её ладони в своих. — И это придаёт мне сил. Я теперь не одна.

— Надеюсь, я когда-нибудь отплачу за твою доброту, Ою. Может, и не в Этом Мире, но в Мире Живых обязательно! Я ведь надеюсь, что мы там встретимся и узнаем друг друга! Там-то у меня гораздо больше возможностей, чем здесь.

— Конечно, Лис. Мы обязательно встретимся в Мире Живых!

Послышались шаги по лестнице, и в комнату вошёл Рик.

— Утро наступило. Пора выходить, — сказал он.

Я ещё раз взглянула на Лис и, встретив уверенный кивок, ответила:

— Мы готовы. Пойдём.

Накинув на плечи старые тёмные мантии, которые нашли в вещах ведьмы, мы вышли из избушки.

После суеты сборов нас встретила гробовая тишина за порогом. Небо, затянутое серыми тучами, почти не пропускало солнечные лучи, но глаза всё равно почему-то слезились, словно от яркого света. Казалось, обычный лес, позади — такая же обычная деревенская избушка. Но каждый понимал, что всё вокруг пропитано зловещей тьмой. Рик кивнул, беззвучно показывая, что можно пройти дальше.

Первый шаг из дома ведьмы оказался более волнующим, чем я предполагала. Скрипнула калитка, и лёд сковал моё сердце. Не хотелось нарушать хрупкий покой, и в самом начале пути тревожить то, что находится где-то поблизости, в тенях мрачного леса — но пока молчит.

Поэт шёл чуть впереди, мы с Лис — за ним. Ангельское оружие было наготове, ладонь лежала на рукояти. Спускаясь с холма, я наблюдала за неподвижным силуэтом замка вдали. В туманной серости он казался миражом. Я до конца не верила, что однажды окажусь внутри этой проклятой обители. Что ждало нас на вершине скалы? Почему-то меня не отпускало чувство, что оттуда за мной уже наблюдают чёрные глаза Князя.

Я поёжилась и опустила взгляд.

Внезапный тёплый ветер волной окатил всех троих со спины. Мы остановились, не в силах повернуться. Но не от страха. По серой каменистой дороге начали разбегаться золотистые искры, и чувство глубокого спокойствия окутало нас. Что-то приближалось, свет становился ярче. Знакомое, ни с чем не сравнимое ощущение завладело мной прежде, чем раздался величественный и мягкий голос:

— Дети Мои!

Я, Лис и Рик обернулись одновременно.

— Жизнь?.. — облегчённо и в то же время удивлённо произнесла я, не веря своим глазам. Жизнь ведь уже очень давно не появлялась перед другими людьми. Даже наше знакомство было скорее… вынужденным, если так можно назвать. Но почему Она вновь здесь и… показала Себя другим?

Главный дух всех Миров плыла на навстречу в озаряющем мрак ярком облаке.

— Жизнь?! — в один голос воскликнули мои друзья.

Поэт тотчас склонил голову, а Лис раскрыла рот, не шевелясь.

— Оюни. Бродерик. Елисика, — оглядев каждого, мягко улыбнулась Жизнь. — Я рада видеть вас целыми и невредимыми.

Она остановилась прямо перед нами.

— Этот голос… — внезапно заговорила подруга, глядя на Жизнь, и шагнула к Ней. — Я… кажется… я слышала Ваш голос! Только сейчас вспомнила! Ещё под действием метки, Вы приходили ко мне на территорию Искушения и говорили со мной! Так Вы — Жизнь?

— Да, Лис. — Главный Великий Дух коснулась её плеча и на мгновение замерла, заботливо осматривая. — Как же чудесно вновь видеть этот прекрасный цвет глаз. Твоя сила возросла, несмотря на испытания, что пришлось пережить. Отныне тебе не придётся испытывать горестей и страданий. Пойдём со Мной, Лис.

Мои брови непроизвольно дёрнулись. Жизнь решила забрать Лис с собой? Но почему? Я пока ничего не могла ответить, поэтому просто стояла, глядя то на подругу, то на Жизнь.

— С Вами? А как же… — Лис обернулась, посмотрев на нас с Риком.

— Ою и Бродерик сейчас должны продолжить путь только вдвоём, — ответила Жизнь, безмятежно взглянув в нашу сторону.

— Но… но… это неправильно. Я не могу их бросить, я ведь…

— Ты хотела помочь друзьям, Елисика? Совет Светлой территории ждёт тебя.

— Что?! Совет?!

Я, Лис и Рик переглянулись.

— Совет иногда может казаться излишне холодным по отношению к отдельным душам, что совершенно далеко от истинных их чувств. Великих Духов тяготят множество забот: о Мире, Светлой территории, благополучии всех душ, что живут под их покровительством. Но порой беды накрывают их, как цунами, — особенно сейчас, в самые непростые и тёмные дни истории — и тогда они становятся невосприимчивы к иным проблемам и мольбам. Даже Великим Духам иногда нужна помощь людей, чтобы они смогли раскрыть свои глаза, увидеть мир иначе и помочь другим. Об этом Я прошу тебя, Лис. Если ты сумеешь открыть глаза Совету, то он не закроет их на то, что творится за пределами Светлой территории. Тем более, когда восстановление баланса Миров легло на плечи двух светлых душ. На данный момент аудиенция, на которой смогут встретиться душа, пережившая плен в Семигранном замке, и Великие Духи Совета, отвечающие за сохранность и благополучие всех душ Светлой территории, — единственная благодать, способная подавить распространение тьмы.

Лис поджала губы.

— То есть, Вы думаете, у меня получится убедить… сам Совет Светлой территории? Даже думать страшно, как у меня получится такое…

— Мы не узнаем, если не попробуем, — пожала плечами Жизнь. — Человеку подвластно больше, чем он может себе представить.

Неожиданно, расправив плечи, моя подруга вскинула голову и уверенно кивнула.

— Хорошо, — коротко отозвалась она.

— Лис!.. — тихо вскрикнула я и схватила её за руку, но она спокойно улыбнулась, накрыв мою ладонь своей.

— Ою, я сделаю всё возможное, чтобы убедить Совет. Я не знала, чем могу быть полезна, а теперь знаю! Я отправлю вам такую армию, что этот рогатый Князь Тьмы убежит из своего Семигранного замка, сверкая пятками!

Я усмехнулась и после паузы добавила:

— Он не рогатый, Лис.

— Да какая разница! Ему крышка! — фыркнула она в ответ.

Мы еле сдержали смех. Да, эта короткая шутка взбодрила нас.

— Кажется, пришло время расстаться, — вздохнул Рик, придвинувшись ко мне. Его перламутровые глаза пересеклись с голубыми глазами Жизни, ненадолго задержавшись. — Но эта разлука будет недолгой. Я верю в это.

— Так и есть, — согласился Главный Дух всех Миров.

— Я постараюсь побыстрее, — кивнула Лис. — Разлука действительно не затянется.

Почему-то после слов подруги меня внезапно окатило непередаваемое чувство разлуки: долгой, тянущейся изо дня в день, как вечная серость вокруг. Я обняла Лис. Она тоже обхватила меня в ответ, чуть не задушив. Это снова заставило меня улыбнуться.

Когда Жизнь позвала её за собой, подруга обернулась на прощание.

— А ты изменилась, Ою, — внезапно выдала она, оценивающе оглядев меня.

Я в недоумении хлопнула ресницами.

— Правда? В чём же?

— Стала гораздо смелее. И больше улыбаешься, несмотря на трудности. Будто в тебе вовсе не осталось страха. А я вот, кажется, стала трусливее. Выбрала разговорчики с Советом вместо похода на Семигранный замок. Ты уж прости.

— Ещё не ясно, что хуже: воевать с демоном или убеждать Совет помочь, — усмехнулась я и тоже взглянула на неё: с облегчением и гордостью. — Ты совсем не изменилась, Лис. Не представляешь, как я счастлива, видя тебя такой. — Передо мной стояла всё та же весёлая жизнерадостная девочка. Но кое-что в ней всё же поменялось. Точно! Я только сейчас заметила: — У тебя разве что… волосы отросли. А так ты всё та же Лис, что я помню.

Если бы в этом Мире обращали внимание на время, сколько мы не виделись по прежнему летоисчислению? Полгода. Нет… даже дольше! Каре подруги превратилось в длинные локоны. И мои волосы тоже заметно отросли.

Мы улыбнулись друг другу, и Лис направилась вслед за Жизнью.

— Не думайте, что вы остались одни. До скорых встреч, Оюни и Бродерик, — произнесла Жизнь на прощание.

Вокруг двух силуэтов начал искриться золотистый свет, становясь всё ярче.

Лис успела помахать, прежде чем в ослепительной вспышке они исчезли.

Серое небо резко потемнело после ухода Жизни. На лес и дорогу начал опускаться густой туман.

— Ну что, готова? — взглянул на меня поэт.

— Готова, — на выдохе ответила я.

Мы с Риком молча шли по каменистой дороге, следя за каждым своим шагом и каждым шорохом, раздающимся из леса. Полусухие деревья покачивали на ветру корявыми болезненными ветвями. Времена года будто остановились здесь — застыли на одном моменте: когда глубокая осень уже забрала всю зелень, расчистив путь для прихода долгой холодной зимы.

Иногда я нервно поглядывала на светлое лицо, обрамленное пепельно-золотистыми локонами, которое сейчас было наполовину скрыто тёмной тканью капюшона. Не из-за страха, но… из-за отложенного разговора. Я пыталась оставить на потом все подозрения, когда рядом находилась Лис. Но мы остались вдвоём.

— Скажи, как ты оказался в доме похитительницы глаз? — внезапно спросила я в полной тишине. — Ты дал мне слово помочь вызволить моих друзей с Тёмной территории — я это помню, но… я не говорила тебе, где именно они находятся. А ты оказался в плену там же, где и Лис.

Рик ничуть не изменился в лице.

— Хотите назвать этот факт сомнительным обстоятельством или подозрительным совпадением?

— Ты от меня что-то скрываешь, Рик. И мне кажется, это связано с тем, что ты обещал рассказать мне по возвращении на Светлую территорию.

Его брови слегка поднялись — поэт о чём-то задумался.

— Я не считаю, что всё это время делал что-то, подрывающее доверие… кого-либо, — так же спокойно ответил он. — По крайней мере, не преследовал такой цели. Спустя некоторое время после бала в замке Совета в городе Жи рано утром вдруг прозвучала сирена, а по уличным громкоговорителям сообщили, что на Светлую территорию напали. Всех жителей сразу начали эвакуировать, Совет среагировал быстро, но всё же твари Тёмной стороны застали всех врасплох. Дома разграбили. Некоторых жителей забрали в плен и увезли как живой товар — если не в Семигранный замок, то для другой нечисти. После разрушения барьера я часто выходил в рейды с ангелами, чтобы спасти людей из плена. Многих ангелов уничтожали в этих битвах. Я был в разных проклятых местах. Но в какой-то момент мне пришлось действовать одному. Избушка слепой ведьмы была лишь очередным местом, куда охотники планировали доставлять «товар». Сюда я и направился.

Перламутровые глаза с невинной уверенностью посмотрели на меня.

— Значит… с Лис это никак не связано?

— Это связано лишь с благополучием душ. Я обязан прийти на помощь и быть рядом, когда другим людям угрожает опасность.

Какие знакомые замысловатые фразы…

Я отвернулась.

— Сейчас сложно помочь всем. Барьер, защищающий Светлую территорию от тёмных тварей, исчез по неизвестной причине. Теперь, куда бы ты ни пошёл, светлым душам везде угрожает опасность. Всегда.

— Совет эвакуировал жителей городов и продолжает это делать, — добавил Рик. — Не волнуйся, у Совета и… самой Жизни есть возможности спрятать и сохранить миллиарды душ, которые существуют в обоих Мирах.

— Спрятать и сохранить… Но это же временная мера, а не постоянная. Пока не решится вопрос с барьером, баланс не восстановится. Угроза так и будет нависать над людьми. И что самое главное — на данный момент никто не может сказать, что будет дальше и когда всё разрешится.

Солнечные лучи окончательно скрылись за плотными тучами. Стал накрапывать дождь. И всё было спокойно, пока сзади не послышался звук скрипучих колёс. Я схватила поэта за рукав, и мы, переглянувшись, остановились. К нам приближалась грузовая телега, запряжённая жирной грязной свиньёй. Огромная клетка позади и кучер-пугало в фиолетовой маске — то, чего мы и ожидали. Драгоценности, еда или живой трофей — в этих телегах всегда везли ценный груз, который предназначался демонам Семигранного замка.

Вдруг пришло в голову: почему ценный товар находился под охраной лишь одного соломенноголового? Не так-то он прост и беспомощен, раз ни одна тварь проклятого города не решилась напасть на повозку. И всё же у нас был план. Нельзя упустить возможность. Мы с Риком успели молча переглянуться и кивнуть друг другу.

Я не до конца представляла, с кем нам предстояло столкнуться. Кучер в фиолетовой маске всё также управлял своей свиньёй, будто не замечая путников впереди, а за ним виднелась огромная золотая клетка — какой именно груз заключался в ней, разглядеть пока не удалось.

Мы вышли на середину дороги, перегородив путь, и проклятый, который управлял повозкой, резким движением дёрнул поводья. Свинья громко взвизгнула и послушно встала, пуская на землю густые слюни сквозь наточенные жёлтые клыки.

Дождь усиливался. Фиолетовая маска неподвижно глядела на нас, а мы — на неё, пока неожиданно руки кучера не дёрнулись, освободившись от поводьев, и он снова не замер, склонив голову набок, будто сломанная кукла. Я тут же выставила перед собой меч, неотрывно наблюдая за ним. Мгновение — кукла ожила и, сорвавшись с места, бросилась с бешеной скоростью на нас. Из рукавов чёрного фрака в серые ладони пугала проскользнули два острых клинка. Движения его были прерывистые, резкие, будто телом двигал не он, а некто, дёргающий за невидимые верёвочки, привязанные к рукам и ногам. Зашуршали камни, и моё оружие скрестилось с его, выпустив яркие искры. Сила удара была несравнима с внешностью противника. Завязался бой. Иногда дьявольские клинки проходили настолько близко к моему лицу, что кожа чувствовала тепло, исходящее от раскалённого металла. Но сколько бы мы ни бились с монстром, победить его не удавалось. С каждым разом, когда искры разлетались по сторонам, кучер рос, становясь всё больше, пока на маске не проявились красные дорожки, напоминающие вены, и перед нами не предстало нечто громадное, пугающее и невероятно быстрое.

— Почему он растёт?! — крикнула я Рику, отразив очередной удар гиганта.

Фиолетовая маска, даже не шелохнувшись от моего нападения, резко повернула голову в сторону поэта, и пугало с бешеной скоростью понеслось на него, размахивая перед собой острыми клинками. Казалось, противник снова вырос в размерах. Я совсем не понимала, как победить эту тварь, ведь за всё время нам не удалось сделать даже порез на его тёмном фраке.

— Демоническое колдовство! — резко сорвалось с губ воина ангельской армии. Клинок блеснул над его головой, но Рик успел среагировать и проскользнул под ногами существа, увернувшись от удара. — Обычно такое колдовство основывается на питании энергией, — продолжил он. — Что-то подпитывает его. Мы не сможем победить, если не поймём, что именно!

Слова Рика натолкнули меня на мысль. Этого проклятого действительно будто что-то питало, и, подумав, я заподозрила, что именно — сам бой.

Он рос невероятно быстро, но… только в то время, когда наше оружие скрещивалось друг с другом. Колдовство… Какая же невидимая, но невероятно хитрая ловушка! Смертоносное столкновение клинков с мечами забирало от удара всю силу и впитывалось в тело монстра — тайное преимущество, которое Князь подарил своему слуге и которое мы так поздно поняли.

Заметив, как Рик готовится отразить очередной удар нечисти, я кинулась к нему и сбила с ног.

Мы прокатились по земле.

— Барышня Оюни? — Он непонимающим взглядом уставился на меня.

— Нужно кое-что проверить! — ответила я и в тот же момент увернулась от острого лезвия пугала. — Не отвечай на удар!

В тот момент кучер обрушил свой гнев на поэта и резким сумасшедшим взмахом рук воткнул в место, где лежал Рик, оба своих клинка, но… промахнулся.

— Барышня Оюни, вы уверены? — парень растерянно посмотрел на меня и в тот же момент снова ловко увернулся от новых бешеных ударов.

— Точно! Я догадалась! Его питает сам бой! — крикнула я, убедившись.

Размахивая клинками, монстр кинулся на моего друга, но тот, приняв мои слова, ловко проскальзывал мимо пугала и не отвечал на удары. Началась игра: размер и сила против ловкости и хитрости. Мы с Риком уворачивались от существа, и его это злило. Он стал свирепее, будто понял, что противники разгадали его тайну.

— Мы не сможем вечно убегать! Есть идеи, как избавиться от него? — очередной раз проскользнув мимо острых клинков, спросил мой соратник.

Я молча подняла голову на фиолетовую маску монстра, готовую лопнуть от вздувшихся вен.

— А он может снова стать человеком?

— Теоретически это возможно. На всех слуг демона ставится определённая печать, программирующая волю человека на конкретные действия. Если её снять и если душа не заключала более никаких контрактов, то можно вернуть душу! — Рик тоже взглянул на маску и прищурился в раздумьях. — У каждой демонической печати есть слабое место. И порой отыскать его проще, чем кажется!..

Куда бы демон мог спрятать печать, чтобы никто не догадался? Нужно перестать думать, как человек, и подумать, как… демон.

Чёрный фрак, соломенная голова, два острых клинка в руках и… маска. Я пыталась понять, как победить проклятье, не вступая в драку, пыталась думать, как… Князь Тьмы. Можно ли вообще думать, как демон, если ты обычный человек?

Неожиданно раздался грохот. Разъярённый кучер сбил моего друга с ног и навис над ним.

— Ри-и-ик! — закричала я.

Резкое движение — и острые клинки помчались навстречу телу, как вдруг… Фиолетовая маска слетела с лица духа. Она ударилась о землю и, прокатившись по гравию, остановилась у моих ног. Не задерживая внимания на этой вещи, я перескочила через маску и кинулась на спину духа в надежде остановить его, но тут же упала вместе с ним в канаву. Кубарем мы покатились вниз, ударяясь друг о друга, и быстро оказались в хлюпающей топкой низине. Тело кучера давило, не давая сдвинуться с места. Пугало бездвижно лежало, уткнувшись лицом в мокрую траву.

— Барышня Оюни! — раздался голос Рика, и поэт скатился ко мне вниз.

— Всё… в порядке. — Я буквально выдавила из себя слова, потому что на мне лежало тяжёлое тело соломенноголового.

Поэт взял меня за руку и потянул, не сводя глаз с монстра.

Мне было тяжело дышать, а сдвинуть внезапно побеждённого противника оказалось сложно. Я судорожно пыталась оттолкнуть его тело: покончено ли с ним или же этот монстр просто набирается сил? Что вообще произошло?

Только Рик успел вытянуть меня из-под существа, как оно издало протяжный хриплый выдох и дёрнулось. Мы замерли, затаив дыхание, но вместо атаки кучер вдруг вернулся в свои прежние размеры и начал меняться: на голове солома обратилась в волосы, и, что самое удивительное, я заметила человеческие черты лица. Маска всё ещё лежала где-то неподалёку. Все эти изменения — неужели дело в ней?

Вскоре тело, казавшееся сухим и безжизненным, зашевелилось, и существо повернуло голову в нашу сторону. Мы приготовили мечи, но тут же оцепенели — это было уже не пугало. Человек…?

— Не отправляйте в небытие… прошу… — испуганно заговорил он.

Я в полной растерянности уставилась на Рика, не зная, что ответить. Это всё взаправду?! Жуткое чудовище вот так просто… стало человеком и молит о пощаде? Значит, он помнил всё, находясь под действием печати. Так же, как и Лис…

Встретив полное недоумение от всей этой ситуации в моём взгляде, Рик поспешил всё прояснить. Не тому человеку — мне.

— Я лишил его маски. Это была случайность, но, скорее всего… — он перевёл задумчивый взгляд на проклятый артефакт, — нет… точно — печать демона находилась именно в ней.

Я прокручивала в голове последние воспоминания боя и поняла, что уязвимая часть колдовства была действительно намного ближе, чем казалось. Кто бы мог подумать, что победить непобедимое существо можно, всего лишь лишив его маски! Законы Тёмной территории стали мне более понятны, хотя невольно возник вопрос: если мы избавили этого несчастного от проклятия, то… почему же он не исчез в ярких искорках, как тот солдат, которому я помогла простить себя? В чём разница? Избавление от печати… не даёт освобождения? Или… должно быть что-то ещё? По крайней мере, теперь я знала, что хитрость и непобедимость демонов основана на их же слабости.

Я нахмурила брови, вновь взглянув на человека.

— Иди. И никому не рассказывай о том, что с тобой случилось, — строго произнесла я бывшему кучеру. Он дёрнулся и, тут же поскользнувшись и угодив в грязь лицом, рванул в лес. Его фрак остался в канаве, когда он пытался встать.

— Так просто отпустим его? — спросил Рик, глядя вслед человеку.

— А что мы ещё можем сделать… Пусть идёт. Всё остальное на его совести.

Я подняла маску с земли и сжала в руках.

— Я бы уничтожила её сразу с помощью ангельского меча, но… для нашего плана она может понадобиться.

Одному из нас — тому, кто будет притворяться кучером — придётся надеть эту дрянь себе на лицо. Переживая за последствия, я нервно сглотнула.

— На светлые души демоническое колдовство не может распространиться. У него нет прав на это, — предотвратил мою обеспокоенность Рик и взял у меня из рук маску. — Нам пора.

Мы оба обернулись на товарную повозку. Теперь… не менее простой этап плана.

Обогнув жуткую свинью, я подошла ближе к клетке и дёрнула дверцу — ожидаемо закрыта. Внутри лежали какие-то мешки, накрытые тёмной тканью. Нужно было для начала понять, что именно везут в Семигранный замок, чтобы проложить следующие этапы плана.

— Ключ, — дёрнув ещё раз за золотые прутья, сказала я. — Нужно найти его.

Поэт спустился обратно в канаву, чтобы посмотреть, не затерялся ли он где-то в траве после битвы, но, к сожалению, вернулся ни с чем. И на дороге я также ничего не нашла. Только бы мы не упустили его вместе с тем «бывшим соломенноголовым»… Чёрт… Как я могла сказать этому человеку уходить! Вдруг ключ остался у него…

Я обошла телегу кругом, и мой взгляд застыл на морде жуткой свиньи. Её глаза словно наполнились кровью и ненавистью. Слюна, пенясь, ещё больше стекала на землю. Когда я проходила рядом, жёлтые клыки клацали, будто предупреждая не приближаться.

Оглядывая поддон телеги, я заметила еле уловимый блеск. Под складками жира на шее свиньи не сразу можно было заметить верёвку с маленьким ключиком.

— Вот он! — дёрнув поэта за плечо, я наклонилась и указала на блестящую вещицу.

Свинья громко завизжала, будто поняла, что мы нашли вещь её хозяина.

— Теперь осталось придумать, как его вытащить. — Рик обошёл свинью и нахмурил брови.

Его взгляд упал на фиолетовую маску. Выражение лица поэта вмиг изменилось. Он вдруг бросился к канаве, а вылез уже… кучером. Чёрный фрак, лицо, спрятанное под проклятым атрибутом — я сначала даже подумала, что пугало, которого мы так долго пытались победить, неожиданно вернулось. Но из-за маски послышался знакомый голос:

— Барышня Оюни, скажите, похож ли я на того кучера?

От неожиданности я запоздало кивнула:

— Похож. Но что ты придумал?

— Я планирую проверить одну догадку.

Рик направился к свинье.

Существо, на удивление, быстро смолкло, кроваво-красный цвет в глазах растворился. Животное приняло переодетого врага за своего хозяина и успокоилось, подпустив ближе.

Аккуратными шажками поэт подошёл к свинье и уверенно протянул руку к её морде. Моё сердце сжалось. Я боялась даже шелохнуться, чтобы не спровоцировать эту тварь. Рик притронулся к заплывшей жиром шее и, развязав узел на верёвке, вытянул ключ. Только когда он отстранился от гигантской свиной морды и направился к двери клетки, я смогла с облегчением выдохнуть.

Пара щелчков — и замок поддался манипуляциям. Мы осторожно вошли внутрь. Смотреть, что везли в чёрных мешках, мне совершенно не хотелось. Сразу вспоминались клетки с птицами в кузове красной машины. Но выбора не было. Поэт присел на корточки, приблизив руку к накрытым буграм.

Тёмное покрывало слетело с товара демонов, и перед нашими глазами предстали мешки, доверху наполненные яркими красными тканями. Блестела золотая вышивка, звенели мелкие подвески, монеты и драгоценности. Развернув перед собой одну из вещей, я поняла, что это хорошо знакомая мне одежда — платья пленниц демона Искушения. Именно ему везли ценный груз. Точно такие же костюмы были на рабынях Роувона, когда я впервые попала на его территорию во сне. В точно таком же наряде сейчас Лис предстала перед нами после освобождения.

— Теперь я точно знаю, как нам пробраться в Семигранный замок! — тихо воскликнула я, обернувшись на Рика.

— Что же вы задумали? — спросил он, подняв на лоб маску.

Я хитро улыбнулась.

— Знаешь, кому именно везут эти вещи?

Поэт взял в руки один из красных костюмов и нахмурил брови. Маленькие, вшитые по каждому краю, монеты зазвенели, и Рик коснулся пальцами золотой вышивки.

— Демон Искушения… — прошептал он и с тревогой посмотрел на меня.

— В Семигранный замок ведь часто доставляют и живой трофей. Почему бы нам тоже не подарить демону… новую «рабыню»? Если я попаду на его территорию, оттуда, скорее всего, смогу быстро добраться и до территории Князя. По крайней мере, нас отправят сразу к демонам, а не в какую-то промышленную зону.

— У вас весьма… своеобразные идеи, барышня Оюни. Притвориться живым трофеем, показаться прямо перед одним из демонов… — напряжённо отозвался Рик, поняв мою задумку.

— Я постараюсь не показываться перед ним. — В моём голосе откуда-то появилась нотка веселья, и я принялась искать платье подходящего размера. — Получается, ты останешься во фраке и маске, с помощью чего мы сможем обхитрить тварей по пути и спокойно добраться до замка. Я сейчас постараюсь очистить тело и волосы от грязи и переоденусь в костюм, будто ты, кучер, везёшь меня — новую рабыню — в замок для Искушения. — Я взглянула в глаза друга. — Это наш единственный шанс. Ты со мной? Скажи мне.

— Как может быть иначе, барышня Оюни, — кивнул Рик и натянул обратно маску на лицо.

Глава 4.4 Проколотая тёмным артефактом рука

Я чувствовала под собой дребезжание колёс. Полупрозрачные восточные шаровары под алой юбкой совсем не спасали ноги от холода, а многочисленные мелкие монетки, рассыпанные по краям ткани, звенели, разнося эхом по всей этой пустынной местности весть о нашем приближении. Закрыть меня в клетке на ключ было совместным решением. Всё должно быть правдоподобно, так что болтать по пути не стоит.

Завернувшись в одно из тёмных покрывал, которыми были накрыты мешки с костюмами, я прикрыла от чужих глаз и меч, сев на него в позу лотоса. Телега тряслась, а я постоянно вглядывалась в деревья по обочинам с безмолвной мольбой, чтобы нам никто не встретился.

Но, как бы я ни прятала яркий красный цвет и рыжие волосы за тканью покрывала, мой вид всё же привлекал внимание. Вдоль дороги рыскали тёмные тени с горящими глазами, их взгляды были обращены на товар в телеге — меня. Я видела, как кто-то точит острые когти о ствол, и содранная кора падает на землю, слышала, как доносится чьё-то шипение из непроглядной чащи… Они кидались к дороге из лесного сумрака, но, видя кучера, держали дистанцию. Тени следовали за нами, не отрывая своих горящих дьявольским огнём глаз от манящего красного цвета среди серости. Никто, кажется, не замечал подвоха. Духи этого леса считали маску настоящей и не подходили близко, боясь расправы. Но каждый раз, когда я видела приближающийся в нашу сторону силуэт, моё сердце сжималось.

В какой-то момент туман начал сгущаться. Под колёсами появилась бледная дымка, а затем белая пелена окутала всё вокруг.

— Барышня Оюни, сейчас без крайней необходимости не разговариваем, — настороженно прошептал Рик, не оборачиваясь в мою сторону. — Ваша задача — следить за тем, что происходит сзади, а моя — что творится спереди. Туман — очень опасное явление. В его дымке могут прятаться духи намного опаснее, чем лесные твари. Если нас раскроют, мы уже не выйдем отсюда.

Я обернулась и обомлела: перед нами дорога уходила в низину, и на пути стояла беспросветная белая стена, сквозь которую виднелись только верхушки тощих елей. Но сворачивать было некуда.

— Хорошо, — коротко ответила я и повернулась обратно.

Рик натянул поводья. Телега поехала медленнее, тихонько поскрипывая в этой проклятой тиши. Я вглядывалась в беспросветную белую дымку, стараясь даже не моргать. Призрачные тени то и дело появлялись рядом с телегой. Полупрозрачные руки скользили по решётке моей клетки, слышались голодные вздохи и рычание. Каждый звук множился эхом, и оно болью отзывалось в голове. Духи внезапно начинали шептать мне что-то на ухо, но стоило повернуть голову — голоса умолкали. Животный ужас снова стянул моё тело в тугие оковы. Закончатся ли испытания? Проснусь ли я когда-нибудь от этого кошмара? Стать заложником, зная, что тебя кто-то спасёт, не страшно — страшно взять жизнь в свои руки, надеясь только на себя. Сомнения снова туманили мысли. Я — простой человек — смогу ли на самом деле бросить вызов Князю Тьмы?

Хотелось знать, что всё в порядке, что Рик всё так же сидит на месте кучера, управляя повозкой, что… именно он сидит, а не кто-то другой под маской… А вдруг проклятие всё же перетянулось на него? Я беспокойно вглядывалась в его фигуру…

Сначала Лис, потом Юудей, теперь Рик — все они решили помочь мне, и уже двое из трёх оказались из-за этого в ловушке демонов.

А что я? Эгоистка. Продолжаю ждать помощи друзей. Даже сейчас, если наша уловка раскроется, первым опасности подвергнется Рик. В любой момент цепкие лапы могут утащить его — не успеем даже ничего предпринять. А может, опасность уже подкралась с другой стороны… Казалось, что это был вовсе не туман, а чьи-то расплывчатые руки, затягивающие в свой плен безрассудных путников. Прерывисто вдохнув несколько раз, пытаясь успокоиться, я отвернулась от Рика и сразу же замерла, увидев перед лицом маску. В клетке со мной сидел дух. Сердце успело за мгновение упасть куда-то глубоко в пропасть и снова вернуться.

Бледно-жёлтые волосы и тонкие грустные губы на белой маске — от неожиданности я не сразу признала черты знакомого мне Туманного духа. Мы оба неотрывно глядели друг на друга, как в первый раз. И оттого страх вновь ужалил меня. Я его узнала, но не могла понять, узнал ли он меня в новых реалиях. Два тёмных круга в маске смотрели прямо, а рот был приоткрыт, будто в удивлении.

— Рик! — тихо позвала я поэта, не отрывая глаз от оленёнка.

— Что? — ещё тише спросил он.

Я хотела сказать, что не одна в клетке, но неожиданно маска духа качнулась, показывая, что кучеру не обязательно знать о госте.

— Ничего… показалось, — ответила я.

Рик не обернулся. Удостоверившись, что поэт его не заметил, Туманный дух сел передо мной, словно собачка, и уголки его губ медленно растянулись в улыбке.

«Узнал», — про себя подумала я и кивнула в знак приветствия, растерянно улыбнувшись. Он тоже кивнул. Среди бледно-жёлтых волос внезапно что-то блеснуло. Я пригляделась, и сердце тут же кольнуло. Осколок зеркала Князя Тьмы — треугольная подвеска, которую я оставила в замке Жизни, — висела сейчас на серой шее Туманного духа!!!

Откуда?! Как?! Я встревоженно взглянула в тёмные глаза маски, и голова духа вдруг закивала. Серая шея начала тянуться ко мне, подавая тем самым сигнал, что нужно взять украшение. Тёмный треугольник повис прямо перед моими глазами. В зеркальной поверхности я снова уловила очертания комнаты с дверьми. Там было пусто. Будто нарисованная картинка.

Мне не хотелось брать осколок демона. Зачем Туманный дух принёс его? Маска всё кивала, побуждая меня взять тёмный артефакт.

Как ни странно, сколько бы внутренне я ни отвергала осколок, боясь его и не желая видеть, также что-то внутри звало меня коснуться зеркальной глади. Я протянула руку, и когда холодный предмет оказался в ладони, в груди разлилось противоречивое чувство: облегчение и ужас одновременно.

Дух вытянул шею ещё ближе ко мне и вдруг прошептал на ухо тоненьким голоском фразу: «Чистая душа сдаётся, красная кровь смывается». Несмотря на странное значение фразы, впервые его речь звучала просто и понятно. Оленёнок встал и, посмотрев вдаль, стукнул копытцем. Туман после этого вмиг рассеялся. Телега резко затормозила. Я обернулась и увидела глубокий обрыв, в который мы чуть не упали, а за ним… Семигранный замок. Он стоял на высокой скале за широкой тёмной пропастью. За замком простиралось бескрайнее море, водопады чёрной воды которого бурным шумным потоком падали в обрыв. Теперь, когда туман рассеялся, всё стало видно как на ладони. Мы чуть не угодили вниз. Лес остался позади, а дорога, по которой мы двигались, оборвалась. Оглядевшись, мы поняли, что далеко в стороне виднелись другие запутанные паутины широких дорог, напоминающих скоростные трассы в Мире Живых.

Туманный дух исчез так же резко, как и появился. Мой давний друг спас нас от падения в пропасть: было ли это совпадением или же он отблагодарил меня за спасение своего дома? Пока я не могла понять, как дух нашёл меня и зачем. Искал ли вообще? Ответ напрашивался сам: искал, ведь иначе зачем ему отдавать проклятый осколок…

Я быстро надела подвеску на шею и спрятала под край одежды, пока Рик не заметил.

Поэт замер, держа в руках поводья.

— Что это было? — прошептал он, не оборачиваясь ко мне. — Туман… вдруг рассеялся…

Я ощущала напряжение, что сковало его. Случайность, которая спасла нас от падения в обрыв, выглядела подозрительной.

— Мы чуть не угодили в пропасть. Это чудо, что туман вовремя рассеялся, — как можно спокойнее ответила я, пытаясь скрыть правду о Туманном духе. У меня не было времени сейчас думать, почему оленёнок не захотел, чтобы Рик знал о нашей встрече. Оставалось только довериться ему.

— Верно…

— Семигранный замок… — с лёгкой дрожью слетело с моих губ, и я сглотнула ком в горле, который от вида обители демонов рос всё больше и больше, мешая дышать. — Скоро конец нашего пути…

— Это только начало…

Рик спешился и аккуратно развернул свинью с телегой, после чего мы поехали вдоль обрыва, в сторону тех запутанных дорог. По мере приближения становились громче звуки оживлённой трассы и неразборчивые крики тёмных духов. Я заметила целый караван тварей, направляющихся в сторону Семигранного замка. Такие же, как у нас, телеги, кареты, даже нечто, похожее на настоящие машины — весь транспорт ехал через пропасть по запутанным эстакадам, разветвляющимся в разные стороны. Среди всего этого шума я замечала гигантские тени в масках с зубами, шагающие на своих длинных ногах, изворотливых змей с человеческими лицами, парящих над землёй. Неизвестные мне ранее твари ехали, бежали, ползли по трассе, и совершенно не хотелось думать, что все они спешили в Семигранный замок.

Когда мы выехали к дороге, уже смеркалось. Впереди в разные стороны уходили пути, ведущие в дебри этой запутанной паутины. Вверх, вниз, вправо, влево — я пыталась выследить нужный нам поворот, но не могла понять, какая именно дорога наша. Мимо проезжала разная нечисть, и мы ждали, сами не зная чего.

Головы и маски духов были обращены к нам. Проезжали машины, водители которых провожали кучера в фиолетовой маске внимательным взглядом. Некоторые сбавляли скорость, пытаясь разглядеть товар, который везли в клетке, и жутко улыбались. Другие скалили зубы при виде моего хранителя, который так просто, по их мнению, мог отправить любого в небытие. Но чем дольше мы стояли на обочине, тем больше заинтересованных взглядов я замечала. Будто духи начинали подозревать что-то неладное в поведении пугала, везущего товар демонам.

— Рик, эти твари уже косо смотрят на нас. Мы привлекаем внимание, — прошептала я, как можно ближе прижавшись спиной к стенке рядом с кучером. — Сворачивай… Сворачивай быстрее…

Но поэт будто не слышал меня и всё стоял на обочине, пропуская каждого проезжающего духа. Не дождавшись ответа, я повторила:

— Чего же ты ждёшь, Рик?

Очередной подозрительный взгляд твари Тёмной территории не на шутку напугал меня. Длинная серо-зелёная шея под большой серой маской, облепленной тиной и водорослями, вытянулась в мою сторону, и ноздри, вырезанные небольшими кружками на разрисованном лице духа, сузились несколько раз, будто тот принюхивался. Чуть прихрамывая, он шёл на четырёх ногах, напоминающих сухие палки, и, заметив нас, сбавил темп. Кривая широкая улыбка раздвинула стенки маски, показав острые клыки. Мне даже казалось, что дух осмелится подойти, но, несмотря на любопытство, в последний момент он решил свернуть.

— В любом случае нельзя торопиться. Для начала нужно вычислить, которая из дорог нам нужна… Здесь их сотни… — после недолгой паузы ответил Рик.

— Главное сейчас — выехать. Просто выехать. Мы уже привлекли внимание.

— Ладно, согласен… Была не была.

Поэт дёрнул поводья, и мы выехали на трассу. Свинья заметно оживилась, будто дорога какой-то неведомой силой заставляла всё, что по ней движется, ехать быстрее. Я видела, как Рик пытался силой затормозить её, но она лишь ускоряла шаг.

В каком направлении мы ехали — точно непонятно. Все пути, казалось, стремились к Семигранному замку, но разделялись на сотни поворотов, ведущих либо обратно в лес, либо в другие неизведанные части проклятой стороны. Рик то сворачивал направо, то поднимался высоко по пригорку — туда, где, наклонив голову вниз, можно было увидеть дорожную паутину, кишащую плутающими духами. Сумрак, который опустился на землю, и свет тусклых фонарей делали их лица и маски ещё страшнее. Клацанье зубов, жутковатые улыбки и принюхивание рядом со мной — было не по себе от мысли, что все они видят в клетке свой ужин.

Неожиданно за соседним поворотом мелькнула знакомая фиолетовая маска, и я заметила край клетки, которая так сильно напоминала нашу.

— Смотри-смотри! — тихо стукнула я по клетке, привлекая внимание Рика. — Ещё одно пугало! Сворачивай за ним!

— Угу, понял, — прошептал мой друг и резко дёрнул свинью, чтобы не упустить нужный съезд.

Мы свернули с дороги и вскоре догнали телегу. Новый соломенноголовый кучер ехал немного медленнее, в отличие от других, не подгоняя свинью. Его клетка была доверху наполнена поистине гигантскими овощами и фруктами — такие я могла представить лишь в сказках. Видимо, тот, кому предназначалась вся эта продукция, сам был великаном. Помидоры, тыквы, арбузы, гроздья винограда — чего только не находилось среди съедобных товаров. Аппетитный блеск заставил облизнуться, мой голодный желудок заурчал, и коварная мысль засела в голове. Я стукнула себя по лбу, чтобы опомниться. Вот так незаметно соблазн окутывает твои мысли… Всегда нужно быть начеку: стоит лишь на мгновение поддаться, рискуешь потерять себя. Только сейчас я почувствовала, насколько сильно хочу есть. И это желание внезапно обрело внутренний приказ: возьми и съешь. Может, дело в месте, к которому мы подбираемся? Демоническая сила играет на слабостях…

Я отвернулась от телеги и устремила взгляд вдаль. Устала… Хочу есть… Холодно… Я потёрла руками замёрзшие ноги в тонких шароварах, чтобы немного согреться.

Мимо проезжали машины — старые развалюхи и довольно современные. Иногда пролетали, разбрасывая в разные стороны языки пламени из-под колёс, быстрые мотоциклы. Кто были гонщики — не видно. Шлем скрывал их лица, лишь по выпирающим костям из широких спин можно было понять, что внешность тех духов была не из приятных.

Чего и кого только не увидишь в Мире Духов…

Многие сбавляли скорость около нашей телеги, разглядывая меня. Их глаза горели, а рты расплывались в жуткой улыбке. Твари, принюхиваясь, сглатывали слюну, будто пытались справиться с навязчивым желанием разломать клетку и сожрать меня. Через какое-то время мне стало настолько наплевать на все эти озабоченные голодом морды, что я прикрыла глаза. Лучше просто не видеть их. В душе всё ещё оставался страх разоблачения, и в то же время голова постепенно тяжелела, склоняясь всё ниже. В какой-то момент сознание начало постепенно расплываться, улетая куда-то далеко от этого места, пока вдруг голос Рика не заставил меня вновь оказаться в клетке.

— Барышня Оюни! — тихо позвал он.

Я вздрогнула.

— А…! Да, что такое?

— Посмотри…

Я повернула голову и перед самой скалой, на остром конце которой виднелись тёмные стены Семигранного замка, увидела длинную дорогу, резко взлетающую почти перпендикулярно вверх, к чёрному беспросветному небу. Все объезжали стороной это неприступное место, сворачивали на ближайших съездах, и только один-единственный транспорт строго следовал своему маршруту — телеги с товаром для демонов.

Я раскрыла рот. Неподвластное законам физики зрелище: свиньи ступали на асфальт этого дьявольского перпендикуляра и с силой шли наверх, протаскивая за собой и ценный груз. Их ноги дрожали от нависавшей на шее тяжести, и кучер не прекращая хлестал их жирные спины, чтобы они не останавливались.

— Как же они поднимаются?

Я уже не спрашивала, были ли другие пути объезда. Сейчас у меня возник лишь один вопрос: «Как?»

— Колдовство, — коротко ответил Рик. — Чему ты удивлена?

— Колдовство… опять… — я окинула выпученными глазами перпендикуляр, по которому и нам вскоре предстояло подняться. — Вижу, только такие, как мы, сворачивают на эту заколдованную дорожку. Другие, похоже, не могут по ней подняться. Подействует ли на нас эта… демоническая магия…

— Должна, — всё так же не оборачиваясь шептал поэт. — На всякий случай советую барышне Оюни отползти к противоположной стене клетки, чтобы не скатиться вниз, когда мы начнём подниматься по этой дороге.

— Хорошо.

Я поменяла своё местоположение и вцепилась руками в прутья. Наша телега двигалась вперёд…

Свинья спокойно начала подниматься по нарастающему склону. Было слышно, как скрипела от тяжести древесина колёс, как, сопровождаясь протяжным воем, сжимался каждый винтик в повозке. Я смотрела вверх, мысленно молясь о том, чтобы мы скорее преодолели последнюю преграду на пути к Семигранному замку. Каждый шаг свиньи с нарастанием угла дороги к перпендикуляру становился труднее. Её колени дрожали, а дыхание сопровождалось громким фырканьем. Моя спина всё больше и больше вжималась в прутья клетки. Страх сорваться вниз завладел мной, казалось, вот-вот — и крепежи, которые держат клетку за основу, отвалятся. Глаза застыли на вершине замка.

И вот мы преодолели путь, ведущий плавно и одновременно резко в гору, и стали ехать ровно перпендикулярно земле, по заасфальтированной дороге, проложенной на тёмной скале.

В какой-то момент, когда всё моё тело вжалось в клетку, я почувствовала, как вверх по коже начинает скользить холодный осколок зеркала, спрятанный за краем ткани костюма. Держась только одной рукой, второй я потянулась к кулону, чтобы схватить его, но тот, как назло, в пару секунд соскользнул с меня. Перед глазами блеснула тёмная зеркальная гладь, и когда дьявольский осколок уже оказался за пределами решётки, мне чудом удалось поймать его и сжать в ладони.

В резкой боли от руки вверх по телу постепенно распространился странный жар. Сердце бешено заколотилось в груди от страха едва не случившейся беды, которая так глупо могла позволить Князю Тьмы завладеть потерянным артефактом. Одновременно что-то разгоняло ритм сердца ещё быстрее, не давая мне прийти в норму. Я раскрыла пальцы и увидела кровь, стекающую по ладони вокруг кулона — острые края осколка оставили следы на коже. «Что происходит?» — думала я, глядя на дрожащую руку. На лбу выступил пот, и жар в теле стал невыносимым. Тело замерло и сжалось от боли — но болела словно не рука… Я не могла оторвать взгляда от подвески, раскачивающейся на верёвке между пальцами. На коже начали проступать красные ветки вен, разбегаясь вверх от ладони по руке. В глазах темнело. Кровь, текущая из раны, будто магнитом притягивалась к кулону и впитывалась, делая его зеркальную поверхность красноватой. Сознание помутилось.

Неожиданно из груди выплыл знакомый шарик, светящийся нежно-зелёным цветом, и направился в сторону осколка. Моё тело уже было полностью покрыто паутиной вздувшихся вен. В голове появилась отчётливая мысль: это конец. Глаза уже почти ничего не видели, будто лицо накрыли чёрной вуалью. Проклятая подвеска сыграла со мной в страшную игру, цена которой была… жизнь? Кто мог подумать, что меня ждёт небытие из-за царапины…

Жар испепелял изнутри, но я не могла ни кричать, ни двигаться. Бездумно, будто в предсмертной агонии, я прошептала: «Чистая душа сдаётся, красная кровь смывается». И в момент, когда я произнесла последнее слово, боль отпустила меня и жар резко пропал. Глаза снова прозрели: сетка вен исчезала, словно стягиваясь к местам пореза. Судорожный вдох наконец впустил в лёгкие воздух. Я лежала на перекладинах клетки, тяжело дыша, и не могла понять, что произошло. Что вообще это было?

— Говорите громче, барышня Оюни, я не услышал, — раздался вдруг голос Рика, заставивший меня выйти из шокового состояния.

— Н-ничего. Всё… хорошо… — сбивчиво ответила я.

— С вами там точно всё в порядке? — он слегка обернулся.

— Да-да, не волнуйся, — зачем-то соврала я, поспешно смахнув остатки пота со лба и убрав за уши прилипшие к лицу пряди.

— Хорошо. Скоро мы приедем. Нужно приготовиться.

Я посмотрела на чёрные высокие стены замка, которые были уже совсем близко, и прикрыла глаза. Ничего не хотелось. Чувства внезапно притупились, и я поймала себя на мерзкой, но назойливой мысли: «Сбежать бы отсюда прямо сейчас…»

Рисковать жизнью, пытаясь спасти кого-то в Семигранном замке — обители самых древних и сильных демонов, — моё ли это дело? Ведь не может простая 17-летняя девочка противостоять Князю Тьмы — сыну самой Смерти. Даже простой маленький осколок, оцарапав ладонь, чуть не отправил меня в небытие. А что ждёт там? Надоело испытывать страх, боль, переживать безысходность и, главное, бездумно рисковать. Что, чёрт возьми, я вообще делаю здесь? Пошла в логово демонов без чёткого плана! И всё ради человека? Бред какой… Подвергать опасности себя ради кого-то…

Голова сильно разболелась, я не хотела больше думать. Откуда взялись эти ужасные мысли? Дух Будущего, Юудей, Рик — все нуждались во мне, и подвести их всех означало подвести и оба Мира: Мир Духов и Мир Живых. Такой путь пройден, столько опасностей удалось избежать. Осталось преодолеть лишь одно — самое сложное, но последнее испытание.

Мы не доехали до тёмных стен замка: дорога кончилась у огромной дыры в скале, куда заезжали все телеги. Мрачный вход окаймляли гигантские золотые кости, будто от тела змеи, и уходили вглубь, поддерживая свод пещеры. Впереди нас ждал длинный туннель, пол которого горел тусклым светом. Только когда мы въехали внутрь, я разглядела, что поверхность под колёсами почти прозрачная, а под ней лежат знакомые шарики энергии. Какие-то из них горели ярко, другие мерцали едва-едва. Некоторые, уже исчерпав всю энергию души, лежали мутными серыми стекляшками. Глядя на этот пол, я вспомнила ещё одно место, которое должно быть спрятано где-то на вершине, в широком «Колодце» замка, огороженном неприступными стенами. Там находилась кладовая энергии потерянных в Лабиринте душ.

Словно караван, телеги ехали одна за другой. Очень медленно. С остановками. Впереди виднелся свет и какие-то силуэты.

Когда мы подъехали ближе, я разглядела увесистых воинов в доспехах. Они осматривали товар и, отсоединяя клетку от телеги, отпускали кучеров на выход по другому пути. Сами клетки ставились на какую-то большую плиту и уезжали по рельсам в противоположную сторону от пугала в масках.

Проходили осмотр не все товары. Я замечала, что некоторые вещи проверяющие «утилизировали». В определённую точку в полу, выделенную особенными символами, они ударяли ногой, и клетка вместе с содержимым превращалась в прах. Кучера, который привёз негодный товар, монстры в доспехах лишали маски, и тот падал, пополняя пол своим шариком энергии.

Моя спина покрылась мурашками от мысли, что и мы тоже по какой-то причине не сможем пройти проверку. Ведь просто убежать отсюда нереально.

Странный шум вновь привлёк моё внимание, и я повернула голову. На проверке стояла очередная повозка. Товаром оказались несколько девушек, одетых в тёмные балахоны с капюшонами.

— Новые рабыни демону Искушения? — спросил монстр, небрежно осматривая пленниц.

— Да, только поймал на Светлой территории, — шепелявым глухим голосом ответил ему кучер.

Проверяющий откинул капюшон одной из них, и я заметила, как нахмурились его скудные брови. Он схватил девушку за подбородок и начал вертеть лицо, осматривая внешность. Что-то ему не нравилось, и монстр, недовольно фыркнув, скинул капюшоны с остальных рабынь.

— Темноволосые?! Все?! — раздражённо прокричал тот.

— Да, они темноволосые, но все эти девушки — отменный товар со Светлой территории, — уже не так уверенно ответила маска.

Воин в доспехах ещё раз заглянул в лицо каждой из девушек и вновь закричал:

— Но почему они не обращённые?!

— Понимаете… печать Искушения получить не так-то просто… И всё же светлые души — самые вкусные для демонов. Уверен, господину Искушению они и так понравятся, — уже совсем жалобно проскулил соломенноголовый.

— Демоны питаются не светлыми душами, а тем, что сгнило в них, безмозглое пугало! На кой… Искушению рабыни, которых он даже сожрать не сможет! — надсмотрщик закатил глаза. — Никакого толку от вас. Ладно, пойдут на рабочий этаж. Рабов на заготовочный цех всегда не хватает.

Стоящий рядом воин достал кошелёк и кинул в руки пугала несколько мелких монет, затем подал знак рукой, и клетку с девушками выгрузили на отправку.

— Но-но… это ценный товар! — возмутился было кучер, однако через секунду двое громил угрожающе нависли над ним.

— В небытие захотел? Радуйся, что твой ненужный товар вообще купили.

«Не обращённые»…

Я задумалась, почему привратник демонов так назвал девушек, и попыталась разглядеть их лица. У меня была лишь одна догадка: отсутствие красных зрачков, которые означали полное повиновение Роувону. И в глазах несчастных я увидела лишь застывший ужас, но никак не алый цвет рабства. Так вот что значит «не обращённые»…

Видимо, демон принимал на свою территорию только тех девушек, которых каким-то образом сделал безвольными игрушками без своего участия.

Светлая территория теперь стала уязвима: тёмные духи запросто могли проникать за отведённые им пределы и разорять города. Сколько людей уже было похищено, сколько ещё окажутся в плену демонов и разных проклятых тварей. Я не знала, каким образом погибло Светлое Древо, но понимала: все причины и ответы кроются в Семигранном замке и духе Будущего — Манише, которая заключена там. И значит… возможно, только мне одной выдался шанс найти решение.

Наступила наша очередь на проверку. Сглотнув ком в горле, я придвинулась к поэту. Один факт меня тревожил.

— Нам придётся… разделиться, Рик… — прошептала я, глядя на удаляющегося кучера впереди.

Когда мы пройдём проверку, нас неминуемо разделят.

— Да, понимаю, — кивнул тот.

— И что будем делать? Как найдём друг друга? Как мне вообще искать тебя…

Внутри нарастала паника. Но поэт неожиданно заявил:

— Не волнуйся, барышня Оюни, если не будешь знать, где я. Не ищи меня, не пытайся спасти. Я знаю, как выжить здесь.

Голос Рика звучал чётко, будто он заранее продумал действия при таком повороте событий. Вот только меня это вовсе не успокоило.

— Но… Рик!

— Я не буду находиться в замке, не о чем волноваться, — перебил он. — Главное, ты не пропади, прошу. Я буду следить за тобой и ждать!

В полном недоумении я зацепилась взглядом за его спину.

— Следить за мной? В каком смысле?

Телега, проходящая проверку перед нами, уже уехала с места досмотра, и Рик дёрнул поводья, так и не ответив мне. Настал наш роковой момент — цель, ради которой пришлось преодолеть столько испытаний. Я выглянула из-под капюшона. Было страшно услышать стук ног, закованных в доспехи. А ещё сильнее тревожило осознание того, что будет, если нас вычислят.

Натянув сильнее тёмную ткань на голову, я скрыла лицо.

— Кому товар? — спросил надзиратель моего друга в роли кучера.

— Демону Искушения, — глухо ответил Рик, изменив голос.

— М-м… Ещё одну привезли. И наверняка со Светлой территории. — Привратник, проводящий проверку, переглянулся со своим напарником, и они оба закатили глаза. — Ну, конечно, Светлая территория открылась — и все тут же повалили за трофеями. Думаете, Искушению нужны такие? — на меня упал оценивающий, будто осуждающий за светлую душу взгляд. — Скажи, чем же твой товар лучше других… подобных? Только за сегодня уже больше сотни рабынь пытались продать.

Рик на мгновение замолчал, а затем уверенно произнёс:

— Эта девушка… обладает необычным цветом волос. У неё волосы цвета янтарного заката.

Привратники переглянулись.

— Янтарный закат? Рыжая, что ли? — фыркнул один из монстров.

— Похоже, — ответил тому другой. — Хм-м, демону, кажется, не хватает таких экземпляров.

На меня внимательно уставились два жёлтых глаза из-под шлема.

— Хорошо. Покажи нам её.

Я неподвижно сидела, наблюдая за гигантами в доспехах. Факт того, что у меня рыжие волосы, явно заинтересовал их, и Рик, сняв ключ с шеи свиньи, открыл клетку.

Дверь отворилась. Меня небрежно вынули, точно я была вещью, и откинули капюшон, скрывающий моё лицо и волосы.

— Хм-м, товар действительно хорош! Хоро-ош! Господину Роувону точно понравится такая качественная еда.

Прислужник Семигранного замка, схватив меня рукой за щёки, начал крутить моей головой в разные стороны, как тех девушек ранее, но я не смотрела на него, не поднимала глаз, зная, что следующий критерий оценивания — метка. Но внутри всё же быстро закипало негодование. Человек — не товар! Как можно обращаться так с людьми! Я чувствовала, как негодование нарастает и становится злостью, разжигая желание вцепиться в лицо монстра руками. Это чувство казалось таким живым, реальным. Я детально представляла, как вырвусь из его лап, возьму меч и… Ещё ни над кем мне не хотелось совершить карательную расправу. Но ради справедливости или… себя? Почему-то мысли путались.

— А ну-ка, посмотри на меня, — голос проверяющего вырвал меня из фантазий. — Посмотри, я сказал! — повторил он, не дождавшись от меня каких-то действий.

Я не отвечала. И вновь не получив ответа, монстр резко поднял мой подбородок, и я, сдерживая свою кипящую злость, посмотрела на него.

— Глаза-то как горят. — Напарник проверяющего пододвинулся ближе ко мне с ехидной улыбкой за шлемом. — Истинная обращённая!

— М-м, обращённая уже, значит, — довольно протянул первый, заглянув мне в глаза. — Повезло тебе, хороший товар ты привёз, — обратился он к Рику и кинул ему в руки несколько золотых монет. Привратник снова потянул ко мне свою руку, но я, не сумев сдержать гнев, сомкнула зубы на его пальце. — Ах ты, дрянь! Кусаться вздумала!

От резкого крика монстра мои кровавые фантазии испарились, и я испуганно уставилась на огромную лапу, летящую к моей щеке.

— Остановись! — гнев первого надзирателя остановил неминуемый удар. Он встал между нами. — После оплаты нельзя экземпляры портить, иначе демон с нас шкуру сдерёт!

Я глядела на чёрную кровь, стекающую по пальцу монстра, и не могла понять, откуда во мне вдруг возникло столько злости и глупости. Надо было сдержаться: так можно провалить весь план… Я сжала зубы, от напряжения запульсировала вена на виске.

— М-да, точно… — сквозь зубы прошипел монстр в ответ и взглянул на свой прокусанный палец. — Бойкий экземпляр попался. Не то что другие обращённые. Повезло тебе, что у тебя такой ценный товар, — обратился он к Рику. — Ладно, уходи. Оплату мы тебе дали за эту обращённую.

Только сейчас уши уловили слово «обращённая». Обращённая… Кто?! Я скосила взгляд на поэта в надежде получить ответ, но за маской не было ничего видно. Мой друг неподвижно стоял, и, хоть я не могла разглядеть его лица, знала, что он наблюдает за мной. Это был очень странный момент. Что произошло?!

Меня посадили обратно в клетку и спустили, как и весь товар, прошедший осмотр, на большую плиту. Теперь мне предстояло одной преодолеть весь путь в Семигранном замке. Я в последний раз взглянула на Рика перед тем, как въехать в тёмный туннель.

— До скорой встречи, — сорвался шёпот с моих губ.

Фиолетовая маска безмолвно провожала меня до тех пор, пока не закрылась огромная тяжёлая дверь и не наступила тьма.

Глава 4.5 Искушаемое выживание на территории демона Искушения

Клетку легонько покачивало. Я ехала в кромешной тьме и пыталась продумать дальнейшие действия. Если первая часть плана основывалась только на удаче, сейчас нужно было просчитать каждый шаг, чтобы не попасть в ловушку.

На самом деле я плохо представляла своё одиночное путешествие по Семигранному замку. Обрывки из моих снов — единственная информация об этом месте. Опасность подстерегала везде, а я даже не представляла, что буду делать, когда встречусь с ней лицом к лицу. Сложновато планировать, когда из козырей в кармане — только уверенность, что другого выбора нет и надо идти напролом. Я просто должна. И будь что будет.

Какое-то время я ехала по тёмному туннелю вперёд, а затем остановилась. Сверху что-то щёлкнуло, будто к клетке присоединили дополнительную деталь, и на мгновение всё стихло. Испугавшись, я нащупала под собой меч и подняла голову. Надо мной, прикреплённый к толстым решёткам клетки, висел крюк с тросом — кажется, новый путь вёл наверх.

Глубокая узкая шахта. Виднелись тусклые огни, напоминающие окна многоэтажки поздно вечером: также висели друг над другом, пронизывая пространство вокруг слабыми полосками света. Они уходили настолько далеко ввысь, что невозможно было сосчитать точное количество «этажей». Я замерла, прислушиваясь. Снова что-то щёлкнуло, и тяжёлый поддон клетки оторвался от земли. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее что-то тянуло конструкцию наверх. Пришлось закрыть уши, потому что жуткий скрежет о стенки туннеля оглушал меня. Иногда в глаза летели искры, но я не отрывала взгляда от приближающихся ярких полос.

И вот мимо «пролетела» первая: это оказалось что-то вроде окна — довольно длинный (больше человеческого роста) прямоугольный вырез в стене шахты, вполовину у́же обычной двери. Обжигающий воздух хлынул из него в прохладу туннеля, из-за чего мне пришлось прикрыть лицо рукой. Сквозь пальцы я разглядела красный от огня просторный зал и таких же красных духов, которые таскали уголь в печи и, словно свечки, плавились от раскалённого воздуха. Тонкие красные тела духов смазались, и перед глазами снова возникла тёмная стена шахты.

Это был самый первый — кажется, рабочий этаж. Мне не удалось разглядеть больше, потому что я без остановки двигалась выше. Сначала клетка летела ровно, но потом её стало потряхивать и немного качать.

Странный проём оставил множество вопросов о своём назначении. Вряд ли это было окно, как я изначально подумала. Но тогда для чего нужны узкие прямоугольные вырезы в стене шахты? Вытянутые «окошки» напоминали вытяжку. А может — в мыслях возникла бредовая идея — через них можно войти и выйти тем духам?

Я старалась впитывать всё, что успевала замечать: мало ли когда пригодятся сведения о замке. Следующие несколько этажей подряд шли странные пустующие залы, скалистые стены которых освещали мрачным огнём фонари, закованные в ржавые извилистые держатели — один из них был совсем близко к отверстию в стене. Эти залы напоминали мне старые, давно забытые развалины. Кое-где потолок был разрушен, и под ним на полу лежали огромные каменные глыбы. Колонны, стоящие в центре одного из залов, имели огромные сколы и трещины. Всё выглядело так, будто здесь когда-то давно проходила ожесточённая битва, после окончания которой даже демоны решили больше никогда не подходить близко.

Четвёртый этаж, пятый, шестой. В одном «окне» оказались широкие шкафы, доверху наполненные разными деликатесами — что-то похожее на продуктовый склад. От ароматов свело живот — хорошо, что клетка быстро пролетала мимо. Были также помещения кухни и швейные мастерские. Так пронеслось ещё несколько этажей, и на девятом я увидела конюшню красноглазых коней-гигантов — один из них был точь-в-точь как тот, кого я вырвала из лап охотников. Цепи, замки, тросы. Мускулистые ноги каждой лошади были обездвижены, а шея закована. Массивные шеи опущены, из ноздрей вздымается пар. Как непривычно видеть десятки неукротимых духов, закованных в толстые цепи, зная, какой немыслимой мощью они обладают! Не хотелось думать, что их тоже готовятся съесть, как сделали те охотники на берегу проклятого озера.

«9 этаж — духи-лошади», — зачем-то запомнила я.

Десятый, пятнадцатый, двадцатый этаж. Чем выше я поднималась, тем меньше становилось рабочих помещений. Скрежет клетки о стены шахты постепенно стихал. Начали появляться разные залы, заполненные тёмными тварями. Какие-то помещения горели яркими красками, какие-то были мрачны и тусклы. Но один из залов на тридцатом этаже мне особенно запомнился. Окно напротив него было гораздо длиннее и у́же остальных, но обзору это не помешало, и мне хорошо удалось разглядеть новую странную часть Семигранного замка.

Первое, на что я обратила внимание, — это широкая парадная лестница с золотыми перилами, ведущая куда-то наверх. Вокруг не было заметно присутствия демонов или каких-либо духов — лишь невообразимо огромное пространство, держащее в себе пугающую красоту. Белый мрамор, золотые колонны с вкраплениями драгоценных камней — это место всем своим видом показывало состоятельность хозяев.

С потолка свисали полупрозрачные ткани, пронизанные тонкими нитями блестящих кристаллов. Цвет этих полотен успокаивал глаз: всё было красочным и одновременно спокойным и элегантным! Такая безмятежность, что с первого взгляда и не скажешь, что здесь обитают демоны. Но чувство опасности не покидало меня даже при виде всей этой манящей красоты. Зал прекрасного дворца, стены и полы которого отделаны белым мрамором, был лишь излюбленной иллюзией демонов. И только тонкие нити тёмных узоров на белоснежном мраморе выдавали скрытое зло. Часть Семигранного замка, в которой обитали сыновья Смерти, начиналась именно здесь. А значит, приближался конец моего пути.

Миновало тридцать два этажа, и мне уже было в некоторой степени интересно, на каком остановлюсь я. Постепенно вертикальная линия горящих окошек становилась короче. Теперь мой лифт двигался в туннеле шахты в полной тишине, не издавая ни звука. Его скорость постепенно снижалась. Два, четыре, шесть, восемь — только восемь этажей до самой высокой точки туннеля. Напротив одного из них моя клетка обязательно остановится.

И вот, на 37 этаже Семигранного замка перед глазами предстало очередное узкое окно. Клетка зависла перед ним, и её дверь сама по себе отворилась. Впереди виднелся пёстрый коридор, отделанный мелкой мозаикой красного, оранжевого и жёлтого цветов. По бокам, в небольших куполообразных углублениях стены, стояли расписные высокие вазы с пышными розами внутри. И всё занавешено тонкими красными тканями, которые будто немного светились сами по себе, создавая интимный полумрак, и покачивались от ветерка, вырывающегося из шахты. Я аккуратно встала, пряча за собой меч, и подошла к окошку. Кажется, это была дверь, через которую мне предстояло войти. Но… никто не встречал меня, и до сих пор в том коридоре не появился ни один дух. Лишь откуда-то из глубины доносилась тихая восточная мелодия — кажется, там играли на струнных.

Осторожными шажками я подошла к месту, разделяющему тёмную шахту с территорией демона Искушения, и остановилась. В коридоре до сих пор никто не появился. Подозрительно. Где же демон и его… рабыни? Что вообще здесь происходит? Я внимательно осмотрела коридор. Сейчас была важна каждая деталь: всего с обеих сторон стояло по двадцать ваз с розами, чуть подальше длинная комната разделялась на четыре арки, которые, скорее всего, вели в другие части гарема Роувона, а в конце находился один широкий вход. Высокая куполообразная арка была занавешена тонкими струйками золотых монет, не давая разглядеть то, что находится за ней. Я сразу поняла, куда мне надо.

И хотя тишина сеяла подозрения, но делать нечего — нужно выходить из клетки. Спрятав за спиной ангельский меч, я приблизилась к окну и, словно под действием сильного магнита, притянулась к нему. В момент моё тело оказалось за стенами шахты, в переливающемся яркими красками коридоре. Предположения подтвердились: это действительно был проход. Только можно ли не только войти, но и выйти через него? Я обернулась, но передо мной была глухая стена. Демоническая магия! О, как она стала ненавистна мне! Не увидев перед собой ничего, кроме мелкой трёхцветной мозаики, я готова была сама вырубить мечом выход. Мерзкие твари! Уничтожить и их, и весь этот замок! Злость наполняла меня, я даже потрясла немного головой, чтобы прийти в себя. Видимо, в это место есть только вход — очень много разных входов — но… нет ни единого выхода. Или это только иллюзия?

Моя догадка крепко зацепилась в голове, и я подняла руку, проведя мечом по тому месту, где должно было находиться окно. Лезвие сразу же пропало за красно-жёлтой мозаикой, будто перед ним была вовсе не стена, а обволакивающая вода. Улыбка сама собой появилась на лице, и я ухмыльнулась. Магия демонов и в целом логика Тёмной территории теперь полностью понятны мне. Не требовалось совать голову через стену, чтобы удостовериться: там находилась всё та же шахта, по которой привозят товары.

Пока я шла по коридору, так никто и не появился. Было слишком тихо: ни шороха, ни каких-то отдалённых голосов из глубины гарема. Арка, занавешенная золотыми монетами, становилась всё ближе, и вместе с тем сердце сильнее сжималось. Что-то огромное проглядывало сквозь искрящиеся нити, но это нечто стояло, совершенно не двигаясь, и воображение рисовало пугающих спящих духов-хранителей обители демона, которых мне придётся уничтожать самой в случае их пробуждения. Я проходила пустые комнаты, осторожно осматривая их, и ступала дальше, пытаясь не разбудить то, что было спрятано впереди за золотой занавеской. Предчувствие говорило, что сейчас что-то должно произойти. Этот замок — вовсе не заброшенное место, а самый центр тёмных тварей, их обитель.

Вскоре я наконец добралась до арки, ведущей в скрытую комнату, и прижалась спиной к стене. Драгоценный занавес не позволял заглянуть внутрь заранее, чтобы изучить место, куда я должна сделать шаг. Я старалась двигаться плавно, чтобы мой наряд не звенел, и наклонила голову, заглядывая за золотые нити.

Нечто невероятное предстало перед моими глазами, и, хоть на первый взгляд это не казалось жутким, внутри всё равно заскреблось неприятное ощущение. Куда подевался весь ужас Семигранного замка? Или он прячет за иллюзией спокойствия самых жутких монстров? Где?

Круглый зал и зеркальные стены. Это место создавало пугающий эффект бесконечности. Мне даже сначала почудилось, что десятки залов перетекают из одного в другой, пока я не заметила лестницы — множество лестниц, ведущих наверх по стенам — и смогла отделить реальное пространство от зазеркального. В самом центре, на каменных плитах, украшенных причудливыми символами, стоял огромный медный гонг. Он не был простым украшением — на диске виднелись потемневшие стёртости от многочисленных ударов колотушкой.

Всего я насчитала 13 лестниц, рядом с каждой находилась арка. Обвивая зал, мозаичные трёхцветные ступеньки стремились наверх вдоль зеркальных стен, где встречали ещё несколько дверей на каждом уровне. Только в самой высокой точке у потолка, с которого свисала огромная многоуровневая люстра из сотни небольших фонарей, все пути сливались к единственному проходу.

Я поняла, что оказалась в высокой башне, и, оглядывая сотни дверей, пыталась понять, куда мне идти дальше: в один из проходов внизу или же на самый верх.

Неожиданно послышались чьи-то шаги. Я придвинулась ближе к стене, чтобы меня не заметили.

Горбатая фигура, замотанная в красные одежды, вышла из соседней арки и не спеша, едва поднимая от каменного пола золотые сандалии, направилась к гонгу. Сзади по полу волочился длинный полупрозрачный шлейф, а перед ним семенили нелепые тонкие серые ноги. Это точно был не человек и явно не рабыня Роувона — дух, обитающий в этой части замка. Я не видела его лица, но из глубокого капюшона поблёскивал край золотой маски. Ощущение, что вот-вот что-то произойдёт, окончательно завладело моим сердцем. Не отрывая взгляда, я следила за духом и ждала.

Тот, подойдя к гонгу, взял огромную колотушку, лежащую рядом с медным диском, и замахнулся. Раздался оглушающий гулкий звон, отчего даже стены вокруг завибрировали. Я вжалась в угол между стеной и аркой, закрыв уши руками. Как только звуковая волна после удара разлетелась по другим помещениям, коридор начал меняться. Ногами я снова почувствовала дрожь пола. Розы стали набухать, увеличивая свои цветки в несколько раз. Я снова выглянула из-за угла.

Дух взмахнул колотушкой ещё раз — и раздался второй удар в гонг.

Почувствовав, что за моей спиной что-то происходит, я обернулась. На полу стали проявляться полупрозрачные бугры, которые быстро приобретали материальную форму и окрашивались в цвет. Всё больше они походили на людей, которые сидели на коленях, уткнувшись лбом в пол, как при поклоне. Проявились очертания красных костюмов, украшенных золотыми монетами, а в полупрозрачных бесформенных фигурах уже узнавались женские тела. На полу сидели рабыни демона, которые были спрятаны за очередной умелой иллюзией.

Моё сердце сжалось от неожиданности и страха. Что делать и как вести себя, когда все они поднимут головы? Не было места в коридоре, где я могла бы спрятаться. И тут раздался третий удар в гонг.

Взгляд ни на секунду не отрывался от рабынь. Я понимала, каким будет следующий этап, поэтому, ничего лучше не придумав, спрятала меч в ближайшую вазу с розами. Удары в гонг пробудили спящий гарем, и девушки, услышав в третий раз гулкий звон, начали вставать. Пока меня никто не заметил, я рухнула на колени, коснувшись лбом пола. Как заворожённые, рабыни выстраивались в ряд и шли в сторону зеркального зала. Лёжа на полу, я наблюдала за ними и подмечала детали. Девушки вставали неравномерно: кто-то с конца коридора уже шёл в первых рядах, а кто-то из передних только поднимал головы с пола. План возник сам собой: мне придётся сделать вид, будто я одна из них, и слиться с толпой хотя бы до того момента, пока все не пройдут. Нужно только вклиниться в самый конец, где никто не сможет заметить последнюю отставшую рабыню, и просто остаться за занавеской, так и не войдя в следующий зал. К тому же как путешествовать дальше по замку без меча? Нельзя было оставлять его на виду, но и прятать в вазе с розами глупо. Мне не выжить здесь без оружия, особенно если на пути повстречается Князь Тьмы со своими сателлитами.

Повторяя каждое движение девушек, я заметила несколько духов в красных одеяниях — похожих на того, который бил в гонг. Они шли позади всех, касаясь серой рукой рабынь, которые по какой-то причине не встали с пола. Такова была «зачистка» помещения — пробудить и отправить каждого в зеркальный зал.

Теперь лица прислужников Роувона открылись мне. Полумрак коридора обволакивал золотые маски, создавая эффект, будто те парят над землёй. Изображения роз на скулах, выполненные из драгоценных рубинов и изумрудов, заставили даже меня на мгновение замереть. Они сверкали, пытаясь пробудить чувство восхищения, но, несмотря на манящий блеск, в моей душе рос лишь ужас при виде всех этих драгоценностей. Я изучала маски, вглядывалась в разрезы для глаз с поднятыми краями, напоминающими линии стрелок, и понимала, что и мне придётся вместе со всеми покинуть этот коридор. Привлечение лишнего внимания не входило в мои планы. Пока никто не вычислил подставную рабыню, мне открывалась прекрасная возможность изучить замок, его входы и выходы, и, возможно, отыскать путь в тайную комнату Князя Тьмы. А кому это больше по силам: заколдованной невольнице, которую никто не заподозрит, или странной девушке, размахивающей мечом? Конечно, если идеально сыграть свою роль и не выдать себя, можно не только выжить самой, но и спасти невинных пленников. Я знала, что оставлять меч в вазе с розами практически на виду у прислужников в золотых масках было рисковой затеей. Но лучше так, чем сразу вступать в бой. Оставалось точно запомнить местоположение и вернуться, когда придёт время выбираться из замка.

Духи в золотых масках подбирались ко мне всё ближе. Никто не остался сидеть в коридоре после касания серой руки — рабыни покорно уходили в комнату с гонгом. Не выдавая истинных эмоций, я продолжала играть свою роль и тоже присоединилась к человеческому каравану.

Зеркальный зал теперь был полон движущихся девушек в красных платьях и их отражений. Они выходили из каждой арки и шли по лестницам наверх. Десятки рабынь, соединяясь вместе, превращались в сотни, а зеркальная иллюзия, которую создавали стены, умножала их число в бесконечное количество раз. Эмоции было сложно сдержать. Что-то происходило, и я не знала, что именно. Куда все шли? Наверху возвышалась арка, отделанная всё тем же искрящимся золотом. Там, за алыми тканями штор, скрывались девушки, которые шли впереди, и туда стремились все остальные. В какой-то момент зеркальный зал наполнило далёкое эхо пульсирующей напористой музыки. Откуда исходил звук, точно вычислить не получалось — он звучал будто отовсюду, — но, как мне показалось, именно та странная арка на самом верху была источником. Что там происходило? И что делать мне, когда я войду в комнату, занавешенную плотными шторами?

Мимо, клацая золотыми сандалиями по каменному полу, прошёл дух, который бил в гонг. Он возвращался туда, откуда пришёл, и, казалось, совсем не замечал меня. А я, наоборот, следила за ним и изучала.

Высокий рост. Худощавое телосложение, спрятанное за красными тканями. Слишком неторопливый шаг и медлительные движения, на первый взгляд. И всё же от вида этого духа по спине пробегал холодок. И кое-что ещё: теперь, когда он находился совсем близко, я разглядела за капюшоном на серой шее клеймо с надписью «incubus». Мне не требовалось знать латынь, чтобы перевести — это инкуб. Одно слово заставило вспомнить давнее видение, связанное с ритуалами этой части замка. Возможно, я была там, за красными шторами позолоченной арки, когда, наблюдая во сне за Лис, стала невольным свидетелем жестокой расправы. Похоже, и сейчас намечался грандиозный ужин.

Передо мной уже появились мозаичные ступени лестницы, на которые никак нельзя было ступить.

Никто из рабынь не делал лишних движений: голова смотрела прямо, руки легонько покачивались в такт шагам, никто не сворачивал с намеченного маршрута. Под пристальным наблюдением духов в золотых масках побег становился затруднительным, и я слишком выделилась бы из толпы, даже просто обернувшись назад. Инкубы сразу заметят незваного гостя, сделай он только одно лишнее движение. Хотя… как они сразу не учуяли, что перед ними — житель Светлой территории?

Внутри меня душа мгновенно сжалась от подозрения. «Обращённая» — ведь именно так надзиратель, который проверял товар при входе в замок, назвал меня. Это не походило на ошибку, но одновременно не могло быть и реальностью. А какого цвета мои глаза сейчас? Мысли спутались. Бред… Бред… Не могут же зрачки ни с того ни с сего поменять цвет?

Вокруг стояли сплошные зеркала, в которые я с лёгкостью могла посмотреть, но голова не поворачивалась в их сторону. Нет, инкубы не были страшны мне, и даже боязнь оказаться ужином демона отошла на второй план. Только один страх заставил сердце остановиться — цвет глаз в отражении.

Осторожно повернув подбородок, я взглянула на себя через зеркальную гладь и не узнала девушку, повторяющую движения за мной. У неё было такое же лицо, как у меня, такие же волосы и тело, но смотрела она демоническими глазами. Красная метка — она проявилась в моих зрачках.

Я тут же отдёрнула голову от отражения. Как?! Что произошло и когда? Почему я этого не почувствовала…

Ещё недавно в доме слепой старухи меня видели несколько человек, вдвоём с Риком мы путешествовали по дороге к Семигранному замку. Никто не заметил изменений, произошедших в моей внешности! Значит, это случилось позже…

Неожиданно в голове заскрежетала бредовая мысль, и взгляд начало притягивать вовсе не отражение в зеркале, а рука, ранее проколотая осколком.

Если никто из моих друзей не видел красных глаз, оставалось лишь одно: они изменили цвет, когда я ехала в клетке. В тот момент, когда осколок проклятого зеркала Князя Тьмы проколол ладонь, произошло что-то, чего я до сих пор не могу объяснить. Кровь запульсировала в висках от страха и злости. Путаница в голове, несмотря на недостаток знаний обо всех тонкостях Этого Мира, распрямлялась в тонкую нить осознания, и я, до конца не веря в свою догадку, незаметно повернула ладонь вверх.

Три прокола, оставленные острыми краями демонического артефакта, расплылись по коже, создав некое подобие треугольника. Боль, на удивление, не проявляла себя, хотя я смотрела на довольно глубокие раны с запёкшейся кровью. Ладонь за такой короткий срок стала неестественно красной, и внутри образовавшегося треугольника разбежалась паутинка мелких синеющих вен.

Я не давала чувствам взять верх над разумом и спокойно, будто ничего не произошло, отвернула голову. Мои ноги всё так же шли по ступенькам наверх, глаза смотрели прямо, но внутри горел настоящий пожар, разрушающий остатки самообладания. Что меня ждёт? Враг теперь не только снаружи, но и внутри? Страх и безысходность сжигали меня, а я не могла даже перевести дух. Слишком наивно было думать, что осколок оставил простую царапину. И почему я ничего не сказала Рику? Невыносимая боль, пронзающая всё тело, паутины вен, разбегающиеся по коже, и энергия, которая чуть не стала частью демонического зеркала — проклятая вещица что-то сделала со мной.

И что теперь? Получится ли вообще с этим бороться? Сколько времени я смогу сохранять волю?

О, нет, сдаваться было бы глупо. Осколок не поглотил жизненную энергию, а это означало, что борьба ещё не окончена. К тому же я могу трезво мыслить, нет ощущения, что я подчиняюсь чьей-то воле… Во всяком случае пока. Возможно, именно сейчас появился шанс, который поможет выжить в логове демонов, и именно сейчас стоило отложить все волнения на самую дальнюю полку — забыть про страхи и двигаться дальше. Пока во мне ещё есть силы, пока я ещё не ощутила на себе действие осколка, необходимо продолжать действовать. Это борьба не за себя. Жизни многих зависели от моих решений, и, если сдаться без боя, основываясь только на страхах и предположениях, можно потерять всё. Пока есть надежда. Можно подумать, до этого она не была призрачной — что изменилось-то? Я пыталась себя подбодрить.

Лестница постепенно заканчивалась, и почти весь караван рабынь скрылся за алыми шторами. Громче становилась музыка, звонкие дудочки и ритмичные барабаны заглушали лёгкие ноты струн. Начали доноситься и женские голоса, подпевающие в такт мелодии. Казалось, все действительно идут на праздник: ни истошных криков, ни предсмертного хрипа — только радостный смех и довольный гомон. Но я помнила своё видение, поэтому знала, что под видом праздника скрывается особый демонический ритуал. Кто-то из рабынь сегодня очнётся от метки, но освобождение не станет спасением. Каково это — наконец-то пробудиться ото сна и сразу же, не успев ничего осознать, превратиться в ужин? Ужас… Как бы мне хотелось спасти всех от этого кошмара! Но и меня, покачиваясь от ветра, встречали ненавистные алые шторы. Не касаясь руками ткани, я прошла за рабынями внутрь.

Полутьма смешалась с яркими красками. Просторный зал, весь в золоте и красных розах, заполоняли девушки и инкубы. На узорчатых коврах сидели рабыни, играющие на музыкальных инструментах. Из высоких блестящих клеток, свисающих с потолка до уровня глаз, тянули цепкие лапы крикливые мартышки. Гомон мешался с музыкой, создавая атмосферу балагана. Казалось бы, так просто улизнуть, пока все заняты поиском своего места на празднике, но на самом деле я замечала, что инкубы пристально следили за порядком, заглядывали каждой рабыне в лицо и провожали. Несмотря на то, что какие-то женщины всё ещё шли друг за другом в ряд, а какие-то уже начинали танцевать вокруг музыкантов, прислужники Роувона ни на мгновение не упускали их из вида. Толпа казалась нескончаемой, и я тонула в ней, не зная, что делать дальше.

Пол был заставлен толстыми восковыми свечами, огонь которых, чудилось, повторял движения рук и ног танцовщиц. Я огибала его, пытаясь не коснуться жалящего пламени, ибо на голой коже рабынь после неаккуратного шага проступали красные полосы ожогов. Они не чувствовали боли — их сознание заперто магией демона — но я понимала, что сразу выдам себя, если попадусь в огненную ловушку.

За видимой суетой этого столпотворения вокруг я видела жёсткий продуманный план, за праздничным блеском — зловещий мрак, лежащий в сути происходящего. Чернота, уготованная всем нам, поджидала наверху — там, под потолком, куда стремились все лестницы. Музыка звала — все послушно двигались вперёд, и я с ними.

Зал пугал меня, но я с интересом изучала то, что видела. Это помогало немного отвлечься. Каменные стены окаймляли разветвлённые линии чистого золота. Люди и их отражения смешивались, постепенно стремясь вверх и наполняя башню. Золотые сети манили, держали всех в своей власти, как липкая паутина, но каждый здесь был бы рад встрече с пауком — каждый, кроме одной злобной красной мушки, которая едва сдерживала ругательства, наступая случайно на свечи. Кроме того, музыка оглушала, сосредоточиться на плане побега мешало пристальное наблюдение инкубов.

Из мрачной тьмы далёкого потолка на длинных золотых цепях почти до самого пола свисали многоярусные люстры, свет которых был намного ярче всех свечей. Там, под этими люстрами, никто не стоял, будто некая запретная линия отделяла территорию рабынь от чего-то неприкасаемого. И только подойдя ближе, я заметила огромный стол длиною во весь зал. Словно бесценная реликвия, он озарялся ярким светом.

За стол пока никто не садился, хоть он и ломился от различных яств, и я, будто поддавшись чарам, не могла оторвать взгляда от красоты, которая неожиданно появилась передо мной. Пол был почти полностью покрыт мягкими красными подушками, прошитыми золотыми нитями. На столе стояла только золотая посуда — столовые приборы и изящные сосуды с выгнутыми ручками. По всей длине расставили вазы с букетами алых роз. Так элегантно и аккуратно: подушки на полу лежали идеально ровно, стол накрыт по всем правилам этикета. Не верилось, что так выглядит ужин демона. В широких блюдах недалеко от меня, окутанные аппетитным жаром, лежали запечённые кролик и поросёнок. Их манящий запах долетал до меня, и я сглотнула появившуюся от голода слюну, и одновременно силы будто покидали тело. Сотни горячих блюд и свежих деликатесов уже ждали начала торжества. Приятный запах окутал меня, и я подошла ближе.

Напала дикая усталость, хоть я и понимала, что нельзя поддаваться соблазну. Казалось, чары демона начали каким-то образом проникать в мою голову, и бороться с ними становилось всё сложнее. Дурманящие мысли отсекло, только когда на противоположном конце стола я увидела его — самого демона.

Внушающих размеров силуэт возвышался над толпой, собрав взгляды всех вокруг, и, как только он приблизился к месту трапезы, всё стихло: перестала играть музыка, звери в клетках замолкли, танцовщицы остановились, и весь гарем развернул взор к своему повелителю. Я не ошиблась — пришёл хозяин.

Роувон заметно изменился с момента нашей последней встречи: он словно стал намного больше, теперь от него веяло демонической силой. Было понятно, что для этого он поглотил жизни многих девушек, и от этой мысли становилось не по себе. Вдалеке я видела его сверкающие красные глаза и ждала, что же произойдёт дальше.

С другого конца зала, нарушив нагнетающую тишину, сверкнула улыбка, и раздался тягучий довольный смешок.

— Все к столу! — радостно и властно пригласил демон, взмахнув руками вверх, и все вокруг, как по приказу, ожили. Снова заиграла музыка, послышалось пение. Некоторые рабыни снова начали танцевать, но большую часть прислужники Роувона провели за стол. Инкубы подгоняли их, толкая, словно послушных кукол, ближе к демону. Каждая садилась на мягкую подушку, и их поведение, как только они занимали своё место, менялось до неузнаваемости. Безвольная игрушка резко превращалась в весёлую резвую девушку, которая быстро наливала в золотой бокал бордовый напиток и звонко смеялась, глядя на демона и обмениваясь фразами с окружающими.

Успев заметить эти резкие перемены, я хотела затеряться в толпе, примкнуть к компании музыкантов или танцовщиц, которые находились ближе всех к выходу — как вдруг увидела инкуба. Дух в золотой маске звал меня рукой и, казалось, даже смотрел в глаза. Чувство, которое невозможно было игнорировать и от которого не убежать — молчаливое приглашение к трапезе. Сглотнув ком в горле, я надела на лицо «маску рабыни» и со стеклянным взглядом послушно подошла к нему. Инкуб провёл рукой по моей спине, не коснувшись кожи, и направил вместе с другими девушками вперёд.

К счастью, прислужник не почувствовал капельки холодного пота. И я с облегчением выдохнула.

Игривая музыка, казалось, изменила тональность — печальные нотки, которые ранее не улавливал мой слух, теперь были отчётливо слышны. Все шли ровно, не нарушая заведённого порядка. Видя Роувона, который с каждым моим шагом становился больше и чётче, я отчаянно пыталась придумать хоть какой-то план, который помог бы выбраться из этой западни. Но его попросту не было. И с чего я взяла, что смогу удачно импровизировать? Как сбежать, если ты уже буквально на расстоянии вытянутой руки от демона? Он вырос — и вырос настолько, что я видела все его мускулы, покрытые выпирающими венами. Оказаться так близко к одному из самых могущественных сыновей Смерти грозило разоблачением, и сердце забилось куда-то вглубь грудной клетки, отказываясь нести на себе это удушающее бремя ужаса. Я не знала, чувствует ли Роувон присутствие светлой души и может ли вообще понять, что одна из его рабынь — на самом деле свободный человек, на котором не лежат его чары.

С виду демон казался беззаботным. Он сидел на шёлковой подушке, облепленный со всех сторон милыми барышнями, и подливал в бокал тот самый бордовый напиток, который наполнял каждый золотой сосуд на столе. Только сейчас я почувствовала сильнейший аромат вина. Алкоголь, деликатесы, музыка и танцы — демон развлекался, как мог. Один из самых страшных духов Тёмной территории смеялся, что-то шепча на уши рабыням, и игриво закидывал виноградинки им в рот. Девушки кокетливо улыбались, как влюблённые дурочки. Всё это выглядело настолько натуралистично, что демоническое торжество можно было спутать с обычным праздником, на котором все просто развлекаются. И всё же… я знала правду, поэтому в поведении невольниц оставалась заметная для меня неестественность.

Не так далеко осталось до противоположного конца зала. Одна за другой девушки занимали места, по очереди они садились на красные подушки и начинали пировать, разливая соседкам вино. Я старалась смотреть только в затылок впереди идущей рабыне, чтобы случайно не встретиться взглядом с Роувоном, но любопытство побеждало. Демон часто оглядывал свой гарем, то ли выбирая новую жертву, то ли выискивая кого-то. Каждый раз в лёгкой растерянности он возвращался к красавицам, лежащим подле ног. И я выдыхала: не заметил. Хорошо бы не столкнуться с ним взглядами: вдруг поймёт, что я незваный гость здесь.

И хотя я всё ещё оставалась инкогнито, беспокойство о заточении на одной из территорий замка сильно изматывало меня. Я понятия не имела, к чему приведёт моё желание смешаться с жертвами Искушения и как выбираться отсюда. От напряжения, постоянного голода и усталости энергия и без всяких демонических чар покидала тело. Ноги уже подкашивались. Моих сил хватало только на то, чтобы считать, сколько девушек передо мной уже заняли своё место. Одна села… вторая… несколько других тоже опустились на шёлковые подушки. Их головы постепенно исчезали из моего поля зрения. Ещё, ещё и ещё.

Я остановилась. Внизу и меня ждала шёлковая подушка, ничем не отличающаяся от других — моё место, появление которого, на удивление, откликнулось в груди радостью облегчения. Почти середина стола — не самый плохой вариант. Наверное, здесь, в этом зале, нет места, которое бы мне предоставило возможность для незаметного побега. Рассчитывать оставалось только на удачу, и, кажется, она пока была на моей стороне. Демон находился в недостаточной близости, чтобы заметить меня среди сотен других рабынь, многие из которых постоянно жмутся к нему. В целом, все были увлечены своими делами: что хозяин, что прислуга. Никто, может, и не заметит подмены, и, если повезёт, даже сам Роувон не узнает, что в его гареме когда-то была девушка, похожая на рабыню, но вовсе не являющаяся ею. По крайней мере, мне так казалось. Ведь все здесь смотрят на всех и одновременно никого не видят.

Суметь продержаться до конца ужина, не став самим ужином — эту игру, возможно, получится пройти. Повторяя каждое движение за рабынями, я спокойно опустилась на подушку и натянула улыбку, пытаясь выглядеть, как все вокруг, но уголки губ быстро отдёрнуло вниз. Хватило лишь мельком, даже немного неосознанно, взглянуть на Роувона, чтобы спина покрылась мурашками: из-под стола выползал огромный золотой змей, плавно двигаясь по полуобнажённому торсу. Медленно он обвивал тело демона, пока не положил голову на плечо. Я не могла оторвать от обоих взгляда. Мне даже показалось, что сейчас произойдёт нечто невозможное: один монстр убьёт в своих удушающих объятиях другого. Но Искушение, на удивление, дружелюбно погладил чешуйчатую кожу змеи меж двух красных глаз и продолжил веселиться дальше, будто его вовсе не смущал факт, что громадный питон использует его как личную лежанку.

Я отвернулась, смахнув капельку пота со лба. Этой жуткой змеюки не было в моих видениях. Когда она успела появиться? Видимо, это питомец демона? Глупая мысль, от которой было смешно, но я взглянула ещё раз — внутренний смех над собственными догадками прервался. Эта огромная тварь выглядела серьёзнее, чем домашний зверёк. Она будто шептала ему что-то на ухо, высовывая свой длинный раздвоенный язык, а демон ей отвечал.

Мне всё сложнее было играть роль рабыни. Дурное предчувствие возникло при виде этой парочки. Случайность ли, что в моих видениях на таком же празднике я не увидела любимца Искушения? Прятался ли он, отчего не сумел попасть в поле зрения, или… появился гораздо позже, с развитием силы своего хозяина?

Тем временем стук бокалов и женский смех, перемешанный с беспечными разговорами, только усиливались. Этот надоедливый, влезающий без приглашения в голову звук заставил забыть о странной змее и обратить внимание на застолье. Только сейчас я заметила то, что окружало меня — эту… невозможно аппетитную и манящую гору еды! Разнообразие фруктов, диковинных деликатесов, сладостей и пряностей — глаза разбегались! Живот заурчал, напоминая, что давно в него не попадало даже крошки хлеба. Как же оставаться равнодушной, когда перед тобой столько еды! Все вокруг ели, пили, угощали друг друга и выкрикивали странные тосты:

«Пусть господин Роувон правит долго!», «Чтобы мы встретились и завтра!», «За то, чтобы наша энергия сделала сильнее господина!»

Смотря на рабынь, я сама поддавалась их настроению и потянулась рукой к золотой тарелке с фруктами. Во мне боролись два внутренних голоса, один из которых говорил «нельзя, брось», а другой — «ешь, ничего плохого не случится от одного кусочка». Еда Семигранного замка, еда, предназначенная для демонов и их жертв, — слишком опасна. Я знала. Нельзя… нельзя! Но рука, ведомая чем-то противоестественным, заглушила голос разума и всё равно отщипнула несколько ягодок винограда. Словно нерешительный воришка, я притянула виноград к себе и едва остановилась.

Я что, с ума сошла? Мне ведь прекрасно известно, что, если съесть хоть что-нибудь на Тёмной территории, можно потерять себя!

Удручённо вздохнув, я опустила руку и положила те несколько ягод обратно. Всё-таки сейчас нельзя проявлять слабость. Я смогла пробраться в Семигранный замок! Только на меня единственная надежда! Нужно бороться до последнего с чарами этого места.

Праздник разгорался. Под действием вина девушки начали смеяться громче, забираться на стол и танцевать на нём. Аккуратными шажками они ступали между тарелками и бокалами и делали завлекающие движения, кидая взгляды на своего господина. Иногда Роувон обращал на них внимание, но больше был увлечён рабынями, находящимися у его ног.

Одна из фавориток, опустившись перед ним после жаркого танца, безудержно смеялась и говорила какие-то глупости. Музыканты ненадолго смолкли, и я услышала несколько фраз:

— Господин, ну скажите, скажите же ваше имя! — игриво кричала одна из фавориток демона.

— М-м, а ты что, забыла, красавица? Меня зовут Роувон, — сладкоречиво отвечал красноглазый.

— Ну, не-ет, господин. Ваше настоящее имя! Мне так хочется узнать его! — обвив шею Искушения руками, капризно надула губки рабыня.

Я навострила уши. Неужели он так просто скажет своё истинно наречённое имя? Это могло бы мне пригодиться… Ведь каждый демон скрывал, как его зовут, потому что имя — то истинное — давало в руки знающего всю власть над его владельцем.

— Какая же ты милая и сообразительная, — сверкнув алым огнём, ухмыльнулся хозяин. — За это ты мне и нравишься.

Губы девушки широко растянулись в предвкушении.

— Так что, вы мне скажете своё имя?

Я направила всё своё внимание в сторону главы стола. Сердце замерло.

— Конечно… — он поднёс к её лицу палец и щёлкнул по носу, — нет.

Я разочарованно выдохнула. Он опять лишь играл. Чего и стоило ожидать… Даже безвольным рабыням слишком глупо было открывать своё истинное имя.

Судя по моим наблюдениям, рядом с демоном сидели самые красивые наложницы его гарема. Яркую внешность подчёркивал такой же яркий макияж, создавая прелестнейший образ. Одной любимицей демона была блондинка, вторая — рыжая, как и я. Обе сильно отличались от остальных. Их костюмы дополнял летящий полупрозрачный шлейф, а на лбу искрилась золотая диадема. Демон увлечённо «играл» с ними: то кормил с руки, то подливал в бокал вино, ласково что-то шепча. А змей, основавшийся на плечах своего хозяина, внимательно наблюдал за каждым действием и всё слушал. Он точно обладал разумом.

Пока весь праздник проходил слишком гладко — неестественно по сравнению с воспоминаниями из видения. Иногда я делала вид, будто пробую еду, чтобы не вызывать подозрений, и хлопала в ладоши с натянутой улыбкой на лице. Также не обходилось без слежки за демоном и его свитой.

Я уже начала думать, что это просто ужин. Не всегда же демон должен сжирать души? Да и чисто логически надо ведь как-то поддерживать энергию рабынь до того момента, когда они отдадут её. Даже любимицы Роувона под действием вина уж слишком раскрепостились и с блаженными улыбками всё лезли и лезли на стол танцевать. Их руки не выпускали бокалы с пьянящим напитком или грозди винограда.

С каждой минутой веселье нарастало, и в какой-то момент само Искушение, сняв с плеч питона, взобрался на стол. Барским шагом он подошёл к двум рабыням, которые долгое время лежали у его ног, и, довольно улыбнувшись, приложил ладонь к щеке одной из девушек. Наложница размякла от неожиданного касания хозяина и, не отрывая от него взгляда, замедлила танец. Увлечённая своей внутренней борьбой, я особо не смотрела на них и пыталась отвлечься от соблазна присоединиться к трапезе. Мне не интересны были игры демона — а вот поиск выхода оставался нерешённой проблемой. Сидение здесь, на странном празднике, убивало и без того малое количество времени. Инкубы, словно стражи, стояли и по периметру зала, и в его центре, держа гарем под контролем; ни окна, ни форточки, никакой даже самой маленькой дверцы, куда можно было бы незаметно ускользнуть. Только… одна странная арка, которую я раньше не замечала, привлекла вдруг внимание.

Я присмотрелась. Да, действительно, помимо той арки, через которую все вошли, на противоположном конце зала, за спиной демона, находилась и другая — ещё более яркая, занавешенная золотыми шторами. Её никто не охранял.

Решив рискнуть и подобраться поближе, я хотела уже встать из-за стола, как вдруг остолбенела, увидев жуткое зрелище. Сквозь игривую музыку и весёлые танцы послышался душераздирающий крик — девушку, которая была одной из двух любимиц демона, Роувон держал за горло. Для меня всё вокруг остановилось, и я видела только исчезающую красную метку в глазах невольницы. Она очнулась ото сна, осознав всё перед своей кончиной. Радужка приобрела родной, ранее запечатанный магией цвет, и рабыня, задыхаясь от жестокой хватки своего мучителя, рухнула на колени, как только тот её отпустил.

— Недостаточно хорошо танцуешь, — слова демона звучали с ноткой извращённого удовольствия, будто он наслаждался страхом и беспомощностью своей жертвы. — Ай, как тебе не повезло!

— Нет! Нет! Не надо! Помогите! — пронзал крик звуки ритмичной музыки, но никто не обращал внимания, даже вторая фаворитка. Она будто бы в полной прострации танцевала рядом, глядя на всё вокруг пустыми безразличными глазами.

Никто… Совершенно никто не обратил внимания, не посмотрел, не помог. Даже я была не в силах что-то сделать, и от стыда за бессилие перехватывало дыхание. Я отвернулась, не став наблюдать, как Роувон приближается к лицу жертвы. Мгновением позже раздался грохот от упавшего старого сморщенного тела.

Мои руки дрожали от ужаса, я спрятала их. Увидеть вживую, как демон сжирает свою жертву, — жуткое зрелище. Но ещё страшнее расправа, если она преподносится как праздник. Непереносимо и то чувство, что ты не смог помочь, хоть и жаждал всей душой остановить это безумие. Я не смотрела в сторону демона, пытаясь привести мысли в порядок, но вскоре услышала новый крик и вслед за ним — снова грохот и звон посуды. На стол упала ещё одна дряхлая старуха — вторая фаворитка демона.

Роувон сожрал двоих за раз и с довольным видом сел обратно на трон, подозвав к ногам новых рабынь. Он погладил своего золотого змея, который всё это время покорно ждал хозяина, и, сказав ему что-то, продолжил веселиться. Морщинистые тела бывших красавиц унесли, не оставив и следа от недавнего происшествия. Но чем дольше я сидела, тем больше демон начинал разгоняться в еде: вскоре он сожрал вторую парочку рабынь и подозвал следующую. Я поняла, что теперь точно пора бежать, потому что очередь очень скоро могла дойти и до меня.

И на этот раз план возник молниеносно.

Многие девушки вставали из-за стола, присоединяясь к танцам где-то в глубине зала. Наверное, громкая ритмичная мелодия на подсознании привлекала их, и они, словно мотыльки к свету, шли ближе к музыкантам. Там собралась толпа в красных костюмах, создающая гомон и неразбериху, поэтому у меня появилась надежда, что путаница станет моим шансом на спасение. Ведь, если задуматься, инкубы так хорошо следят за всеми только потому, что гарем Искушения — лишённые воли марионетки, которыми легко управлять.

Я собралась с силами и решила попробовать встать из-за стола, пока здешний повелитель опять не проголодался, но будто назло, будто насмехаясь над беспомощностью человека, демонические силы самым неожиданным образом помешали мне.

Кто бы мог подумать, что обычная заколдованная девушка, беззаботно вилявшая бёдрами между золотыми блюдами с бокалом вина в руке, вдруг крепко ухватит моё запястье! Ничего серьёзного — просто опьяневшая пленница.

— Э-эй! Идём танцевать! — звонко прозвучал над ухом её голос.

— Нет-нет, я не… — попыталась отмахнуться я, но она буквально втащила меня на стол.

На мгновение я окаменела от шока. Девушка начала свой танец и немного безумно смотрела мне в глаза, приглашая присоединиться. Глупо и иронично — попасть в ловушку того, кто, по твоему мнению, не представлял угрозы. Я так сильно боялась, что побегу помешает демон или его верные инкубы, а в итоге весь план испортила… обычная рабыня, которая даже не осознавала, что творит. Она просто хотела повеселиться и схватила первую попавшуюся девушку. В её глазах теперь горела лёгкая, почти незаметная растерянность в ожидании ответа на своё приглашение. Ведь, по моим наблюдениям, рабыни даже по отношению друг к другу ни от чего не отказывались: кто-то хотел кого-то покормить — они ели, кто-то предлагал выпить — они пили. Куклы демона Искушения послушно подчинялись не только хозяину, но и всем обитателям замка, в том числе другим гаремным невольницам. Поэтому отказ мог показаться достаточно странным для здешних традиций. На лице девушки замерла широкая улыбка, оттеняющая ту растерянность в глазах, и я, всё так же находясь в шоке от иронии ситуации, лишь растянула губы в ответ.

Получив долгожданное одобрение на своё приглашение, рабыня заметно оживилась, её движения стали уверенными и гармоничными. Начинался импровизированный танец, в котором мне совершенно не хотелось участвовать. Но делать нечего — нужно опять подстроиться, сыграть, обмануть, чтобы не стать следующим ужином демона. Хотя… опасность была близка как никогда. Я делала скромные движения руками и талией, чтобы не заинтересовать Роувона. Благо мы были не единственными, кто танцевал на столе. Некоторые рабыни завлекали намного искуснее, чем какая-то вялая девчонка в середине стола.

В какой-то момент я решила ещё раз испытать судьбу и ненавязчиво, продолжая свой импровизированный танец, двинулась ближе к выходу. Ноги ступали между золотыми блюдами, а бёдра виляли между вазами, полными пышных роз. Руки делали волнообразные движения, а натянутая улыбка до сих пор пыталась не сползти с моего лица. То и дело встречая зовущие взгляды рабынь, я для вида подходила к танцовщицам и некоторое время подыгрывала, исполняя свою роль. Пара минут с ними в танце — и мой путь продолжался. Конец стола был уже совсем близок, стоило сделать несколько шагов, но неожиданно раздался оглушающий крик демона:

— Молча-а-ть!!!

Глава 4.6 Уродливый истинный облик демона

Музыка и пение сразу же стихли, танцы остановились, и девушки в испуге замерли, одновременно склонив головы в повиновении. Резко пропала вся праздность. Я тоже застыла на месте, остановившись на самом краю — между концом стола и каменными плитами пола. Оставалось только переступить эту линию, чтобы скрыться из поля зрения Роувона, но… опять что-то помешало. Судьба ли так жестоко играла, или же… силы демона были намного могущественнее, чем я могла себе представить? Возможно, он чувствовал, но не мог вычислить душу, которая без «метки» проникла в его гарем. Все эти неудачные совпадения теперь не казались случайностями. Что мешало мне выбраться из обители Искушения? Похоже на чью-то настырную игру. Или же… не было на самом деле никаких скрытых смыслов, и Роувон просто надумал съесть ещё одну новую жертву. Как бы там ни было, моё сердце вновь почуяло неладное. Внутренний голос в диком испуге уже не говорил — сипел, что и сейчас меня ждёт нечто ужасное.

Успев среагировать на окрик демона, я почти одновременно со всеми повернулась лицом к хозяину гарема и прижала подбородок к груди. В зале настала настолько гнетущая атмосфера, что казалось, тьма, нависающая плотным облаком над местом пира, обвалится вниз и поглотит всех вокруг. Я аккуратно приподняла ненадолго взгляд. Демон изменился в лице. Зрачки, слитые с белками в единый красный цвет, горели двумя хищными огнями. Не было сомнения, что сейчас происходит выбор ужина из представленного меню. Десятки девушек застыли на столе, сотни рассредоточились по залу. Затерявшись среди силуэтов рабынь, я незаметно следила, как демон рыщет глазами. Он не вставал со своего трона и даже не обращал внимания на наложниц, которые сидели у его ног — лишь взгляд пронзал будто всех сразу, окутывая душу предчувствием опасности. Но для гарема глаза, полностью заплывшие жаждой сожрать души, оставались предметом зачарованного обожания, и среди пленённых магией марионеток только я одна могла наблюдать зло, которое стало слишком заметно вырываться наружу. Я медленно опустила взгляд вниз, пока никто не заметил.

— Эй, ты! — вновь раздался голос Роувона.

Его слова растворились среди рабынь. Я не понимала, к кому он обратился, но продолжала бездвижно стоять, прижав подбородок к груди. Не то что смотреть — моргать не в такт рабыням вокруг сейчас было слишком заметно. Гнёт, немота и скованность завладели каждым, кто находился в зале. Девушки не шевелились, и их лица окаменели, будто команда «молчать» отключила все функции.

Кого же всё-таки позвал демон? Мне казалось странным то, что даже под влиянием магии ни один гость праздника так и не ответил ему. Ведь метка Искушения — это не просто подчинение, а настоящий паразит, который высасывает волю жертвы, говорит ей, что и как делать. Такая гадкая неразрывная мощь связывала красные глаза хозяина с красными глазами его гарема. И именно поэтому несработавший приказ вводил меня в замешательство. Почему? Кто? Тело сжалось в диком напряжении, и тот страх, который не давал мне нормально вздохнуть, скатился маленькой капелькой пота по лбу.

Неужели… он зовёт… меня?

Я лишь приподняла взгляд, чтобы проверить свою догадку, и сразу же оцепенела: меня буравили два горящих красных глаза демона. Он вальяжно сидел на противоположном конце зала, поглаживая рукой своего золотого змея, но это не мешало понять, что всё его внимание приковано ко мне.

— Да, ты, рыжая красавица, — неожиданно продолжил Роувон, кивнув в мою сторону, и рабыни резко расступились вокруг меня по бокам стола.

Я осталась одна, как самое вкусное блюдо среди всех деликатесов этого ужина. Страх, на удивление, при прямом контакте взглядов с демоном не подкосил мои ноги, а наоборот — сжался настолько сильно, что превратил всё волнение в уверенность. Что ж, если я так хороша, значит, сумею отвлечь внимание. Туман в голове прошёл, и теперь стоять, глядя без ужаса в глаза одному из сыновей Смерти, стало более чем возможным. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, тем более тогда, когда я находилась на волоске от разоблачения. Но именно этот прямой контакт, глаза в глаза, открыл во мне некое сильное чувство, которое ещё не было до конца понятно.

— Подойди, — раздался простой приказ, и Роувон махнул рукой, подзывая меня к себе.

Осторожно ступая между тарелками и букетами, я направилась к демону Искушения. Мои веки отяжелели и чуть опустились, создавая тот самый нужный взгляд послушной куклы. Я смотрела прямо в красные глаза, не отрываясь, будто страх действительно покинул меня. Как тонкая, едва уловимая мелодия в душе звучала тревога, но громче неё било в набат желание выжить любой ценой.

Внимательное наблюдение красноглазого прерывалось, чтобы медленно облизнуть губы. Тогда демон поворачивался к своему питомцу, чья голова ни на секунду не покидала хозяйского плеча, и, сглатывая слюну, что-то тихо говорил. Я даже не думала о том, что Роувон каким-то образом раскрыл мою личность, ведь… он сейчас явно хотел меня сожрать.

Демон пытался не нарушать образ высокомерного спокойствия, но его голод и желание были настолько сильны, что меняли внешность. Чем ближе я подходила, тем больше лицо Искушения отражало эмоций. Во взгляде, который издалека казался самим воплощением огня, теперь чётко просматривался невыносимый, животный голод. Красные глаза обрели зловещий блеск, который загорался перед тем самым последним моментом, когда приходило время высасывать из очередной рабыни энергию души. Когда я делала шаг за шагом, демон несколько раз напряжённо улыбался, обнажая сияющие белизной клыки, и в секунду менял оскал на видимое спокойствие.

Наверное, именно сейчас ускользал последний шанс сбежать, но ноги всё равно ступали по столу навстречу демону. Я не смогла остаться незаметной, как ни старалась, и теперь сама себя несла в пасть ненасытного чудовища, не видя выхода лучше. Может, прямо сейчас развернуться и что есть сил бежать? Но что мне это принесёт? Конечно, можно раскрыть свою личность, тем самым избавившись от голодной хватки Роувона, начать путь заново без всяких масок — только я и хозяева Семигранного замка. Ведь выиграть у демона жизнь казалось уже нереальным. Он заметил меня, когда не было на то причин, и захотел сожрать, несмотря на недавний ужин. Я привлекла его к себе чем-то. Возможно, виной тому являлся цвет волос, который заприметили даже надсмотрщики у входа в замок. Но почему ему не хватило двух первых жертв: блондинки и рыжей, чью внешность красноглазый любил до спазмов голода в животе? К тому же, помимо меня, среди рабынь гарема находились ещё несколько девушек с необычным цветом волос. Не учуял ли демон запах светлой души? Вот только… все девушки наверняка были привезены мерзкими коллекционерами, пробравшимися с Тёмной территории на Светлую после ослабления барьера. Почему же тогда он обратил внимание именно на меня? Каким образом вычислил, что отличаюсь от других? Моя игра обернулась против меня, я сама привела себя на стол Искушения.

Шагая по живому коридору рабынь, я смотрела в красные глаза пожирателя душ и понимала, что просто так он от меня не отстанет. Стоило продолжить игру, несмотря на очевидную неудачу, потому что сам демон тоже не планировал заканчивать веселье. Он придумал что-то особенное для новой жертвы: это отражалось на его перекошенном гримасой сумасшествия лице, — и мне отчего-то казалось, что именно из-за дикого желания сожрать меня Роувон допустит ошибку. Ведь моя сила в том, что я не подчинена его демоническому колдовству, и он об этом не знает.

Мне уже нечего терять. Была не была! Только… как правильно использовать своё единственное оружие?

Я подошла к противоположному краю стола — туда, где сидел голодный хозяин гарема — и, склонив голову, опустилась на колени. Здешние порядки были неизвестны мне: как рабыни ведут себя перед повелителем, что должны делать и что делать запрещено. Всё решил простой всплеск интуиции, поэтому оставалось лишь довериться самой себе и внимательно наблюдать за действиями демона. Конечно, разрывать зрительный контакт с порождением самой Смерти казалось до невозможности опасным поступком. Роувон мог без раздумий сожрать меня, стоит только отвести взгляд. К тому же его гигантская рептилия тоже имела на меня свои виды. Золотой питон сжался, будто готовился к нападению, и только и ждал, когда «еда» утратит бдительность. Эта тварь, признаюсь, пугала меня ещё больше, чем её хозяин. Но я почему-то была уверена, что демон и его питомец не станут приступать к ужину без игры. Им нужно насладиться представлением, ведь, как ни крути, этот демон словно кот, который ни за что не задушит мышь, пока вдоволь не позабавится. Оставалось только принять приглашение на эту игру за жизнь, перехитрить охотника и не лишиться души.

— Станцуй, моя прекрасная рабыня, — довольно, будто растягивая наслаждение, проговорил Роувон и махнул вдаль рукой.

Снова заиграла музыка, но девушки не вышли танцевать — приказ предназначался лишь мне. Все бездвижно стояли в ожидании увидеть шоу от новой куклы хозяина, и я, сделав вид, что подчинилась, встала с колен.

Всё начиналось точно так же, как у предыдущих жертв. Рабыни всегда одинаково приближались к своему концу: сначала они танцевали, затем приходил черёд критики от демона, и последний этап — освобождение от метки. Я пыталась понять, жестокая ли это насмешка над девушками перед кончиной или же демону и вправду не нравились их навыки соблазнения? Хотелось верить, что судьба прошлых фавориток Искушения минует меня и есть хотя бы малейший шанс изменить традиции застолья. Красноглазый беспощаден, нет сомнений, но даже неумолимая кровожадность должна ограничиваться разумными пределами. Ведь, если сжирать всех, кто исполняет соло, вскоре можно остаться без гарема.

Встав с колен, я вновь заметила блеск клыков. Исподлобья сверкали два алых, будто переполненных одновременно и кровью, и огнём глаза, и мой мучитель снова облизнул губы, растянутые в широкой улыбке. Точно маньяк… Ещё и помешавшийся…

Музыка была преисполнена мотивами голодного наслаждения, отчего даже темп — тягучий, словно мёд, — вызывал желание начать жертвенное соло, измучившись от ожидания. И я решилась исполнить первые движения.

Отступивший страх и близость смерти дали мне ощущение свободы. Все чувства, перемешавшись и став одним целым, сжались и взорвались — бурный поток энергии разлился по венам и даже, казалось, управлял моим танцем. Две разные стороны — светлая и тёмная — теперь боролись в теле, вытесняя друг друга, но ни одна из них не могла одержать верх. Они походили на две стихии: огонь, сжигающий меня и одновременно движущий всеми моими действиями, и вода, плавный и обволакивающий характер которой до сих пор не покидал моё сердце, несмотря на губительный пожар вокруг. Смешав в своих линиях ласковые приливы волн и яростные изгибы пламени, руки оглаживали воздух, талия очерчивала круги. Это была не просто импровизация: пригодились и годы обучения в школе танцев — спасибо маме, что заставляла меня учиться. Впервые это пригодилось. Может, это сейчас подарит шанс выжить…

Шаг назад, прогладив рукой бедро, ещё шаг — и пальцы проскользнули по коже, обвив шею. Я как бы невзначай отходила дальше от демона, не прекращая двигаться. В глазах Роувона всё больше начинали мелькать искры, его аппетит не остывал, наоборот — с каждым моим движением только усиливался. Даже музыка будто поменяла свой характер, становилась быстрее и громче, добавляя краски, ранее не присутствовавшие в простой ритмичной мелодии. Может… эта затея вообще поставила меня в безвыходное положение: плохо станцую или хорошо — демон… в любом случае сожрёт танцовщицу?

Я кружилась среди алого цвета и золота. Остановлюсь — из меня высосут душу. Сбегу прямо сейчас — поймают и тоже высосут душу. В любом случае дело плохо. Поэтому наилучший путь к свободе, на удивление, так незаметно и так удачно прокладывался вместе с движениями моего танца.

Поворачиваясь из стороны в сторону, я осматривала зал в поисках малейшего шанса сбежать. Красные шторы, ведущие прочь из зала на лестницы, были недалеко: стоит только преодолеть оставшуюся часть стола и выйти к арке. Такое донельзя короткое расстояние, но… совершенно недосягаемое. На страже стояли десятки инкубов. Странные духи, которые всегда спокойно, без грубого вмешательства следили за рабынями, — кто они? Я чувствовала опасность, исходящую от них, и именно поэтому никак не могла решиться на риск. Как бежать, если не знаешь, с каким противостоянием предстоит столкнуться? Хоть уроки боевого ангельского искусства в Обители Жизни вытянули меня на достойный уровень, всё же… одним лишь качеством не победить количество. Я не справлюсь с демоном, десятками жутких слуг и сотнями рабынь. Здесь работали другие правила выживания: ловкость, хитрость и расчёт.

Демон всё ещё не поглотил мою энергию, и это означало лишь то, что, несмотря на дикий голод, ему нравилось представление. Наверное, по сравнению с безвольными куклами новая игрушка, претендующая на роль ужина, казалась слишком интересной. Я замечала его взгляд — взгляд, который говорил: «Лишать себя такого редкого зрелища? Ну уж нет, пока подождём».

Роувон не знал, что его жертва играет. Это бы даже меня рассмешило, если бы на кону не стояла моя душа. Нужно было поддерживать интерес Искушения. Слишком часто желание сожрать свою жертву всё-таки перекрывало соблазн, и демон облизывал свои губы. Иногда казалось, вот-вот — и он направится ко мне. В такие моменты каждый предмет, окружающий меня, становился частью импровизации, чтобы потушить разгорающуюся жестокую натуру демона. Просто танец для него стал слишком скучен, и я, заметив очередной голодный взгляд, вытянула из золотой вазы одну красную розу.

Мои глаза сразу устремились к хозяину торжества, но остекленели, заметив… змею. Золотой питон, всё это время мирно лежавший на плечах Роувона, сполз на стол и направился в мою сторону.

Паника завладела мной, но тело, будто под действием нервных импульсов, продолжало танцевать. Улыбка чуть не сползла вниз. Я успела подтянуть уголки губ, пока те совсем не упали, и сунула в рот розу. Снова несколько шагов назад в такт ползков змеи и музыки — и разворот на 180 градусов. Выход находился совсем близко, не нашлось бы лучшего момента для неожиданного побега, вот только… срываться с места было уже довольно поздно. Питомец демона, несмотря на размеры, быстро продвигался. Изгибы чешуйчатого тела мелькнули среди столовых приборов — и змей уже оказался на середине стола. Он вмиг может догнать девчонку, если захочет, пока… пока хозяин не дал приказ схватить ужин. И пока жертва сама не кинулась прочь от охотника, раскрыв себя, без лишней суеты и напряжения питон скользил между тарелками к танцовщице.

Я незаметно сглотнула. Взгляд упал на широкое блюдо с экзотическими фруктами. Меж спелых, наливных персиков и гроздьями винограда сверкнуло острое лезвие ножа. Я опустилась на колени спиной к Роувону, заслонив тем самым обозрение и его ручному зверю, и под видом элемента танца склонилась к полу. Змей уже почти настиг меня, поэтому оставалось только защищаться, если он решит сам прикончить жертву для хозяина. Я повернулась обратно и спрятала за отгибом шаровар оружие. Хотя… всё более и более казалось: нож не нанесёт никакого вреда золотой чешуе. Незнание мешало мне решиться на действие. Побег всё так же оставался приоритетом моего плана, но сейчас все попытки будут просто бесполезны, и, как только я побегу, питомец демона схватит меня в свои удушающие объятия.

Тварь подобралась слишком близко. Она остановилась на небольшом расстоянии и вытянула шею. Змея просто смотрела на танцовщицу, а танцовщица намеренно наблюдала за повелителем Искушения, продолжая импровизацию с розой. Меня будто гипнотизировали, звали, и в какой-то момент я поддалась давящему влиянию красных глаз гигантской рептилии и взглянула в них. Питон в ответ лишь высунул длинный раздвоенный язык, зашипев. Больше ничего. Он качался в такт моим движениям, не приближаясь и не отдаляясь. Совсем ненадолго я задержала взгляд на питомце демона, но когда посмотрела вновь на Роувона, оказалось, что тот отставил бокал с вином, встал и направился… ко мне.

Сердечный ритм сбился. Теперь точно надо бежать: без оглядки, без лишних раздумий и планов. Наверное, я совершила глупость, решив не переступать край стола и продолжить играть роль рабыни даже после того, когда демон вызвал меня танцевать. Только в тот момент между мной и аркой выхода, занавешенной алыми шторами, было наименьшее расстояние. А теперь меня держали в поле досягаемости и демона, и его змеи.

Чешуйчатый помощник Роувона, будто почуяв, что жертва хочет сбежать, опустился на стол и вновь пополз ко мне. Питон не торопился, но каким-то образом его тело в момент обвило мою ногу, не успела я сделать и шага назад. Всё выше и выше змей поднимался по мне, пока полностью не заключил в свои холодные объятия. Только когда всё моё тело было обездвижено, представление прекратилось. Стихла музыка. Я смотрела в красные голодные глаза демона, зная, что меня ждёт. Рука так удачно прижалась к бедру — недалеко от ножа, — и пальцы еле-еле, потихоньку скользили к нему, чтобы змей, сковавший меня, не почувствовал движения. Смерть впереди или нет, но нужно бороться, ведь игра всё ещё продолжалась. И пока моя душа не перешла во владение Искушения, оставив на столе останки дряхлого тела, я готовилась дать максимальный отпор.

Роувон подошёл вплотную ко мне и замер. Наши лица почти касались друг друга, его дыхание было настолько горячо, что обжигало щёки. Казалось, я стою на пути разъярённого быка, который готовится наброситься на тореадора. Демон смотрел пристально и жадно, будто изучал, а затем вдруг прошипел:

— Мне понравился твой танец. Только… — Роувон сделал паузу, окинув меня с ног до головы хитрым взглядом, и потом сладко продолжил: — … не могу вспомнить твоё имя. Напомни, пожалуйста.

Он нежно вынул из моего рта розу и наклонил голову, ожидая ответа. Я не отрывала взгляда от красных глаз демона и, чуть не поддавшись гипнозу голоса, хотела ответить ему, но вовремя разорвала опутывающие нити искушения. Это была… намеренная проверка на наличие метки. Он задал вопрос, на который я должна ответить.

Пальцы всё так же незаметно скользили в сторону ножа. Быстрее! Быстрее! Быстрее! Змея всё сильнее сдавливала моё тело. Боковым зрением я видела, что чешуйчатая тварь тоже вглядывается в моё лицо. Они оба ожидали ответа от жертвы и, исходя из отсутствия реакции, всё больше убеждались в том, что рабыня не входит в гарем. В кровавых глазах хозяина праздника горела насмешливая уверенность: он раскусил меня, подловил, переиграл. Главной целью игры была вовсе не кража энергии души — Роувон с самого начала хотел разоблачить лазутчика.

— Что же ты молчишь? — не дождавшись ответа, продолжил он. — Язык проглотила… от страха, что попадёшь под влияние моей метки? — красноглазый сделал изысканную паузу перед разоблачением и ещё более насмешливо посмотрел на меня. — Притвориться моей рабыней… А-ха-ха, смешно! — откинув голову назад, он залился гомерическим смехом. — Я бы даже поверил, будь я таким же глупым, как человек!

Наконец я вытащила нож и, не дождавшись продолжения издевательств, со всей силы воткнула в тело змеи, но оружие отскочило от золотой брони, и рептилия сжала меня ещё сильнее, чем раньше. Стало трудно дышать.

Демон даже не посмотрел на отлетевший в сторону нож и лишь ещё громче рассмеялся.

— А-ха-ха-ха! Ты посмотри! Какая ж… агрессивная! — он с притворной нежностью поправил локон, который повис у меня перед глазами, и игриво прижался к моей щеке своим лицом. — Я ж говорю: глупые людишки — ни капли ума в них нет!

Его слова, наполненные ехидством и самолюбием, прерывались короткими наигранными вздохами. Роувон даже голосом показывал всё пренебрежение к людям, которое находилось в его демонической сущности.

Внутри меня снова закипала непонятная злость, и я, сдерживая раздражение, перевела взгляд на красноглазого.

— Но ты смелая девочка, должен признать, — продолжил он. — Я так старался показать, что хочу тебя съесть… Думал, ты испугаешься и сразу попытаешься сбежать. Такой концерт для тебя пришлось устроить! Лишил души шестерых рабынь только для того, чтобы впечатление произвести!

На протяжении всей речи между словами то и дело вырывались сдавленные смешки. Но затем Роувон вернул внимание ко мне и впервые серьёзно и спокойно посмотрел:

— А ты — нет, решила пойти до конца, чтобы не раскрыть себя. Такое знакомое у тебя лицо… Как тебе удалось провести стражей Семигранного замка? М-м? — демон провёл ребром ладони по моей щеке и замер, ожидая ответа. — А она всё молчит. — В его голосе зазвучала наигранная грусть. — Зна-ает, что нельзя со мной говорить, а-ха-ха! Ну… раз ты всё равно не хочешь ничего рассказывать, придётся тебя съесть! — Роувон резко схватил меня пальцами за щёки и повернул мою голову к своему лицу, ожидая, что от давления и страха я заговорю. Но я всё равно не проронила ни слова. — А-ха-ха, да шучу я, шучу, малышка, я не могу получить душу человека, не подвластного мне — это запрет, иначе лишусь своей силы. Не бойся меня, я не враг тебе. Наоборот, я могу стать твоим другом. А друзья не делают больно. Да? — он ходил вокруг меня, словно ластящийся кот. — Скажи мне только своё имя, чтобы мы подружились. Поговори со мной.

Настроение его голоса менялось слишком быстро, и теперь Роувон пытался походить на старого друга, которому можно довериться, но…

Мои зубы начинали скрежетать. Ненависть и раздражение, обрётшие некоторую силу в моей душе по отношению к этому демону, заглушали любое воздействие, и я не поддавалась колдовскому влиянию.

— А она всё молчит. Грустно. — Искушение наигранно вздохнул и, опустив взгляд, отстранился от меня с маской печали на лице. Роувон по полной использовал актёрскую игру, и вскоре на маске печали нарисовалась демоническая улыбка, сверкнули красные глаза, глядящие в упор. — И всё же твоё прекрасное личико мне почему-то кажется знакомым. Хм, странно… — он вновь приблизился ко мне и прищурился, внимательно рассматривая моё лицо, и повторил вопрос: — Ты не из моего гарема, но почему мне кажется, будто мы уже где-то встречались?

Неожиданно над ухом раздалось шипение. Змей приблизился мордой к Роувону и будто что-то сказал ему.

— Что ты говоришь, мой хороший? Что? — неожиданно ответил ему демон. — Браслет, скрывающий запах светлой души? Неужели!

Он скосил красные глаза на мою руку, на которой висел деревянный браслет, давно подаренный Туманным духом, и резко схватил меня за запястье.

— О-хо-хо-о! Глупые людишки все улики оставляют на виду! А-ха-ха! Ты представляешь? Ну что за глупость! — расхохотался он, отвечая своему питомцу, а затем повернулся ко мне: — Что ж, можешь ничего не говорить, всё равно я прочитаю тебя, как открытую книгу… — демон сорвал с моей руки браслет и, приблизив его к своему носу, вдохнул запах. — Только интересно, кто ей дал столь редкое украшение? Хотя… не так уж важно. Сейчас мы узнаем, что за птичка попалась к нам в клетку.

Демон намеренно перед моими глазами кинул украшение на пол и раздавил ногой. Деревянные бусины превратились в труху.

Красноглазый оказался ещё ближе, чем был раньше, и окунулся лицом в мои волосы. Раздался характерный звук вдоха: сильный, вдумчивый — ну и мерзость! Искушение отстранился, устремив взгляд к золотому питону.

— Хм, странно… В волосах ещё запутался сладкий запах светлой души, а тело… ничем не пахнет. — Будто дегустатор, демон намотал на палец прядь моих волос и задумчиво вздохнул. — Стра-а-анно. Не могу понять…

Змея вновь высунула язык.

— Что ты говоришь, что? — в шипении своего питомца Роувон снова расслышал некие слова, которых не разбирала я. — Слишком вкусно пахнет?

Он переглянулся с питоном и довольно хмыкнул:

— Согла-а-асен, а-ха-ха! Определённо самая вкусная душа из всех рабынь, которых я ел! Пахнет, как… ангел! Никогда в мои сети не попадался ангел! Аж… слюнки текут! М-м-м! Как же я хочу тебя сожрать! — руки демона одним молниеносным движением оказались у моего лица, но скорчились, не коснувшись. — Но… не могу… пока что.

Над ухом вновь раздалось шипение, и Роувон не смог игнорировать то, что ему шепчет любимый питомец.

— Что ты говоришь? Что?! За краем её одежды… осколок…?

На мгновение мои мучители замерли, и я в безмолвном ужасе уставилась на демона. Взгляд сына Смерти зацепился за верёвку на моей шее, радуясь неожиданной новости:

— Вот это удачный улов! Неужели в моём гареме оказалась та самая душа, которая украла у моего братца осколок портала?!

Он знает… Нет! Нет! Этого не должно было случиться! Моими мыслями завладела злоба к себе одной и одновременно ко всем вокруг, и я больше не могла ни о чём думать, кроме желания любой ценой выбраться из лап чудовища. Уже не было жалко кого-то со Светлой территории. Не осталось страха за свою судьбу. Все чувства притупились, кроме одного: дикого, сумасшедшего, жестокого. Словно загнанный в угол зверь, я начала бешено дёргаться, пытаясь вырваться из плена демонического существа, но никакие усилия не помогли ослабить змеиные оковы. Тело питона будто окаменело.

— Тихо, милая, тихо. — Роувон играючи провёл рукой по моей щеке и, не отрывая палец от кожи, начал опускать его по шее к месту, где был спрятан осколок. — Я просто верну то, что демонам принадлежит по праву. — Он отогнул край костюма и потянулся за треугольником, как вдруг: — Ай! — раздался крик, и демон отдёрнул руку. — Что за… Что ты сделала с осколком?!

Пальцы, которыми он коснулся артефакта, окрасились в ярко-красный цвет и быстро покрылись огромными волдырями, как при ожоге. Крик демона словно вернул меня в реальность, избавив от навязчивой злобы. Я смотрела на жуткие раны, которые невероятно быстро появлялись на руке Роувона, и пыталась понять, что же случилось. Неужели это магический предмет принёс такой вред своему владельцу? Но почему? Демонам же нельзя причинить боль. Их нельзя убить, нельзя ранить, и я думала, нет той силы в Мире Духов, которая была бы способна справиться с порождениями Смерти.

Но… этот осколок как будто изменил сторону, встал против своих названных хозяев по какой-то причине.

Над ухом снова раздалось шипение, и Роувон, переведя взгляд с обожжённой руки на змею, с полным беспокойства и даже страха взглядом уставился на своего чешуйчатого собеседника.

— Да нет, это же бред, — отмахнулся он в ответ. В голосе демона, несмотря на показное ехидство и невозмутимость, послышались нотки скрытого волнения. — Ты думаешь, она произнесла заветные слова? — красноглазый едва сдержал нервный смех, его облик выражал бурю эмоций. — Да не может быть… Нет, это просто смешно! Откуда человеку знать заветные слова, созданные самой Смертью?

Демон подошёл вплотную ко мне.

— Кто ты, малышка? Отвечай! — его глаза стали ещё шире, превратившись в два огромных красных шара. — А она всё молчит, — он нервно усмехнулся. Лицо здешнего хозяина перекосила гримаса безумия, и он, вздохнув, нервно посмеялся с закрытым ртом.

Я молча наблюдала за сменами настроения демона и думала, как же всё-таки от него сбежать. Роувон перестал владеть самим собой. Уверенность и равнодушие, маски которых он носил на празднике, испарились. Теперь он стал ещё опаснее.

— Да кто тебе сказал эти чёртовы заветные слова?! Кто?!

Посуда, расставленная на столе рядом с нами, резко разлетелась по сторонам от удара ногой.

— Что тебе нужно?!

Не отрывая от меня взгляда, демон начал крушить всё вокруг, давить фрукты, ломать руками розы и рвать зубами их бутоны, но неожиданно… он остановился, опустив голову.

— Брат будет очень злиться… очень… Несдобровать мне… Что будет…

Крик сменился испуганным бормотанием, и демон схватился за голову. Я перестала вырываться, в шоке от того, что вижу.

— Что будет, когда он узнает, что девчонка, которую он ищет, у меня?! Ещё и заключила сделку с осколком!!! У-у-у!!!

Завывая, Роувон метался от одного края стола к другому, вырывая клоки своих длинных волос с головы. Звериный ужас овладел им, превратив в безумца, и я понимала, что скоро он примет решение.

А какое? Вряд ли демон отпустит меня на свободу — не в их стиле отказываться от жертвы, даже если она может навредить. Скорее всего, его решение будет бездумным, спешным и неверным. И не принесёт мне ничего, кроме… небытия.

— Он точно подумает, что это я сказал ей заветные слова, чтобы пойти против него! — будто теряя свою силу, голос Роувона становился всё тише, и я, будучи совсем рядом с ним, уже почти ничего не могла разобрать из того, что он тараторил. — Дело плохо… Нужно… нужно что-то придумать… — взгляд его бегал по залу, казалось, даже не обращая на меня внимания, но затем… демон резко остановился. — Может… нарушить запрет и… сожрать её?

Питон будто снова хотел сказать что-то своему хозяину, но тот резко прервал его:

— Да хватит! Хватит! И без тебя знаю, что лишусь силы! Знаю, что разрушится осколок! Знаю! Не беси меня! Мне плевать! Мои людоловы и без меня прекрасно справляются в Мире Живых.

Исподлобья сверкнули два красных огня, и повелитель Искушения задумался.

— Эти людишки слишком падки на порочные связи, поэтому я быстро верну свою мощь и без выхода в Мир Живых. А брат…брат даже не узнает. Да! — воскликнул Роувон, будто у него появилась гениальная идея. — Он ведь даже знать не будет, что эта девчонка вместе с осколком была у меня! Кто ему расскажет? Да никто! Это единственный выход… Я сожру тебя! Да, сожру и ничего не оставлю! И брат даже не узнает, что ты была здесь!

Последним, что я слышала, был смех демона, а затем в глазах всё поплыло, в ушах зазвенело. Тень Искушения направлялась ко мне неспешно, плавно, будто время замедлилось. Даже голоса сплелись в нечленораздельный шум, вызывая эффект бесконечного эха. Это был страх. Животный, неподдельный. Я настолько сильно испугалась, что не могла контролировать зрение и слух, движения и голос и, словно зверь, пойманный в капкан, выцарапывала когтями путь к свободе. Мной двигало лишь желание выжить и… что-то ещё. Внутри меня пробудилась необъяснимая сила. Это её отголоски отзывались приступами злости с самого появления в Семигранном замке! Мгновенно это нечто растеклось по венам, и тело резко заболело, словно в него воткнули тысячи иголок. Голову и сердце особенно сильно пытали невидимые шипы. Неужели все жертвы демонов чувствуют то же самое при лишении души? Глаза уже ничего не могли рассмотреть — передо мной мелькали смутные силуэты, перемешиваясь красками друг с другом. Впереди, совсем близко, расплылись красные шаровары демона, а вокруг меня ярче всего виднелось огромное, искрящееся золотым блеском пятно тела питона.

Сцепив зубы, я пыталась не закричать. Что-то творилось со мной. Боль, пронзающая тело, как ни странно, уже была знакома, и, кажется, Роувон не имел к ней отношения. Только теперь я почувствовала и поняла… Это действие зеркала. Демон ещё не успел протянуть свои тёмные чары к моей душе, а внутри уже велась ожесточённая битва добра со злом, чьи осколки метко летели в сердце и голову. Неконтролируемая злость была лишь предвестником более страшной силы, которая сейчас, смешавшись со страхом, пробуждалась и освобождала себе место.

Я долго держалась, чтобы даже вдох не превышал перед повелителем Искушения обычную громкость. Но вскоре боль стала невыносимой, и, разрушив негласные запреты, крик прорвался, как я ни сопротивлялась. Пальцы впились в тело змеи. Питомец демона зашипел, будто я смогла причинить ему боль, и ослабил хватку. Что-то тянулось вверх от расплывчатого пятна, обвивающего моё тело. Неужели это был… пар? Наконец я вдохнула полной грудью и, пока змей не оправился, ещё сильнее вонзила ногти в его броню. У меня получалось ему навредить!

Сквозь громкое недовольное шипение послышался судорожный хрип, и меня отбросило на пол.

— Что ты сделала?! — оглушающий крик демона вывел меня из, казалось бы, невозвратного состояния.

Пелена перед глазами спала, и многогранное эхо, которое смешивало все голоса вокруг и не давало ничего понять, словно вернулось к точному исходному звуку. Огромный питон извивался на столе, сметая своим телом всё вокруг. Золотые блюда опрокидывались на пол, и из них выкатывались фрукты. Рабыни разбежались в стороны. Питомец Роувона скрутился несколько раз вокруг себя, и я заметила глубокие тёмные раны на его чешуйчатой коже. Следы от моих пальцев? От них исходил пар или дым, словно что-то прожгло в толстой броне пять дыр.

— Ты, мелкая дрянь! — демон заговорил двумя голосами, один из которых был гораздо глуше и ниже другого, и кинулся к раненому питону. — Как ты посмела ранить его! Я тебя уничтожу! Уничтожу!

Змей, немного успокоившись, заполз на плечи своего хозяина, тот поглаживал его и с гневом смотрел на меня:

— Уничтожу! — просипел Роувон и неожиданно начал плавиться, как металл.

Я не понимала, происходит это наяву или мне всё ещё плохо. Его тело сливалось с длинным телом рептилии, образуя единого монстра. Странные татуировки на ногах, вытекающие из золотых ремней сандалий, загорелись ярким красным светом. Две алые ровные линии поднялись по длинному змеиному телу и остановились под подбородком. Нет, это точно происходило наяву.

Проявляющийся истинный облик демона не был таким привлекательным, как его человекоподобная оболочка. Искушение превращался в жуткое существо со змеиным телом и двумя светящимися красными полосками на животе. Голова питона прижалась к лицу хозяина и вмиг застыла в виде гладкой куполообразной маски. Все изгибы залились золотом, создав идеальную гладкую форму, и только вырезы для глаз впали внутрь, продолжая из глубины гореть неизменными красными огнями. Из-под маски выглядывала часть змеиного рта с рядом острых зубов, и обильные слюни, стекающие по мерцающему в полумраке металлу, капали на пол. Видя, во что трансформируется демон, я спешно начала отползать назад к выходу. Ещё один шанс сбежать — на этот раз последний. Но повсюду была размазана еда, попавшая под разгром раненой змеи, и руки постоянно скользили, не давая встать. Роувон быстро рос, и вскоре его тело достигло крепления многоуровневой люстры, отделяющей светлую территорию зала от непроглядной тьмы под потолком.

Инкубы, которые всё это время стояли на месте, все разом направились к своему повелителю. Они вставали под брюхо существа, которое появлялось из слияния демона и змея, и, касаясь красной светящейся полосы серыми руками, вмиг превращались в гибкие лапы. Огромное чудовище использовало всех слуг для создания нового тела — не змея, не насекомое — что это?! Только рабыни, всё так же находясь под действием метки, остались спокойными. Они разошлись по сторонам, словно ничего особенного не происходило.

Да, новый облик Искушения — истинный — вселял ужас. Жуткая тварь. Многоногий огромный монстр, напоминающий сороконожку, в которого превратился Роувон, достиг головой потолка и, вырастив все свои оставшиеся лапки, с нечеловеческим криком изогнулся и бросился за мной.

Хозяин торжества двигался ко мне, но то и дело поскальзывался на еде. Его острые конечности, попадая в вазы с розами, разъезжались в стороны. Новое тело оказалось неуклюжим, и внушительный размер не играл почти никакой роли в погоне за мной. Несмотря на постоянную тряску от шагов монстра и раздавленные скользкие фрукты на пути, я приближалась к заветной арке.

«Давай, Ою, давай! Ещё чуть-чуть! Ты сможешь!» — мысли смешались с дикими ударами сердца. Каждое движение демона-многоножки создавало вихрь ветра, словно дыхание смерти над самым ухом, но яркие алые шторы уже соприкоснулись с моей рукой.