Вулфаир: да не угаснет огонь

Глава 1

Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда:

За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда.

Да что там зло и доброта — не стоит даже речь вести:

Толпа с жестокостью дружна, а доброте она чужда!

Согнулся даже небосвод под ношей низостей людских:

Сверкают звезды, словно пот на теле, взмокшем от труда.

А ведь в предвечных письменах не предуказан жребий мук,

И на скрижалях душ людских не предначертана вражда!...

Алишер Навои

Глава I

– Дети, складываем краски в пеналы, что бы ничего не осталось на партах!

Все дети послушно начали укладывать принадлежности рисования. Кто-то пытался схитрить, дорисовывая художество.

– Поторопитесь! Ну же! – повторилась женщина в белом балахоне, поправляя круглые очки на курносом носу. Она сложила губы в трубочку, как будто пытаясь протянуть последнюю букву своего предложения.

Все детишки знали, что не стоит её злить. Можно схлопотать и остаться в неурочные занятия, а ведь за стенами этого заведения столько всего интересного: водопады – льющиеся к верху; птицы с телами животных; разные сказочные пакостники и неведомые ранее существа. Мир словно звал изучать его, открывая каждый раз новые и новые неизвестности о себе. Каждый день в обучении протекал почти что одинаково, лишь время после давало небывалое наслаждение.

– Кому не ясно? – вновь в конце фразы забавно сложив губы трубочкой, спросила она.

Никто не смел перечить. Все как один, повинуясь, принялись торопливо выполнять её пожелания.

Один с парней, будучи смелее, чем остальные видя, что за ним не наблюдают, кинул бумажный снежок, прицельно попав в голову однокласснику. Парень, получив удар об макушку, лишь взъерошил свои белоснежные короткие волосы, сдержав слёзы, что так и принялись накатываться на глаза. Лишь украдкой его радужные глаза исподлобья взглянули на обидчика, запоминая его очередную издевку. Будучи гоним всем классом, ему было трудно сдержать свои истинные эмоции. Почему именно он? Почему с ним так обходятся? Ведь другие ученики не чем не лучше! Пускай он ниже всех ростом, худой и имеет необычайно белые волосы отличимые от всех, но ведь он такой же – с плоти.

Учительница, проследив, что её указания выполнили, огласила: «Все свободны!» Уроки были окончены. Дети пронеслись по классу словно смерч, пытаясь оказаться у выхода учебного заведения одними из первых.

«Ущербный! Ущербный!» – пронеслось по классу.

– Шон ты почему не идешь с остальными? – сменив строгий тон голоса на добродушный шепот, спросила преподавательница, видя, что в классе больше кроме них двоих не осталось никого.

– Я… – стиснув зубы, он быстрыми движениями выбежал с класса, оставив учительницу без ответа.

Он не мог продолжить фразу, прекрасно зная, о ком именно только что кричали одноклассники. Ему хотелось сказать многое, но он понимал, что его не поймут. Ведь он действительно ущербный. Он не помнит не кто он, не откуда. Он как будто просто возник в один момент в данном месте. У него нет родителей, а живет он в приюте под присмотром все той же строгой учительницы, которую все именуют мисс Зефира. Он знал, что, сейчас выйдя со здания, ему следует пойти в приют к таким же ущербным, как и он. Даже там, ему так же не будет с кем поговорить. Все дети его десятилетнего возраста давно сбились на маленькие группки, косо посматривая на него. Даже среди ущербных он выделялся. Он привык, что везде во всём остается в одиночестве. Такова его судьба, пока он не подрастет или не заслужит шанс стать одним из избранных. Раз в несколько месяцев проводится праздник и многих детей, которые преуспевают во всём, отбирают для некого возвышения. Что за такое возвышение и как именно заслужить право на него некто не объяснял. При таких событиях его всегда обходили стороной. Не редко даже взрослые морщили при его виде лица, убивая в парне всякую надежду на возможность стать одним из избранных.

«Почти всех из вас ждут новые свершения. Каждый из вас попав сюда, прошел долгий путь. Кто-то уже доказал, что он достоин пребывать здесь и готов двигаться дальше, а кому-то нужно постичь новые уроки и эмоции. Возможно, в новом обличии или в новой эпохе. Возможно, ваша душа еще не готова смириться и вам, дабы постичь истину, уготована ещё не одна нить судьбы, а возможно вам пора заплатить за содеянное. Надеюсь, дети, где бы вы не оказались, вы будете помнить: нет понятия муки или счастье, это лишь состояние, в котором вы находитесь в данный момент. Только от вас зависит, как вы всё воспринимаете. Ведь не редко счастье может быть и тем и другим». – Учителя не раз повторяли данные слова. Пускай в разной последовательности, но каждый раз улаживая в сказанное один и тот же смысл.

Что приобрели те, которые прошли отбор? Они счастливы? Где они сейчас? Шону казалось, что только он задавался подобными вопросами. Даже приходилось получать нагоняй за такие вопросы от взрослых. Отчасти от чего он стал изгоем среди других.

«Сколько времени прошло и сколько он здесь?» – единственный вопрос, на который никто не мог вовсе дать ответа. Все просто живут, делая что им велено, а каждый день однотипный.

Лишь недавно у Шона как будто что-то изменилось. Сейчас его будоражила лишь одна мысль, и лишь одна мысль придавала ему некоторое счастье, хоть он не понимал почему. Вот уже несколько недель он ходит в одно и тоже место, где познакомился с милой пускай даже на вид воинственной, но ничуть не страшащей черноволосой незнакомкой. Его не смущало, что он мог найти её в одном и том же месте в любое время. Не смущало и то, что она была намного старше него. В этом месте казалось неиссякаемом новыми сказочными существами и местами – ему просто нравились её истории. Каждое её слово что-то будоражило внутри, казалось, заполняя недостающую внутреннею пустоту. Впитывая каждое сказанное слово, он переживал жизнь главных героев как свою собственную. К девушке он относился словно к матери, которой он никогда не знал.

Вот и сейчас он, увидав её, наконец, улыбнулся и бросился сломя голову к ней в объятия.

– Т-с. Тихо, – обняв нежно в ответ, молвила девушка, – ты же помнишь, что это наш секрет? Шон, тебя никто не видел? – обеспокоенно спросила она.

– Тетушка Розмари да кому я нужен? Меня даже не схватятся, если я буду постоянно с тобою! – мелодичным голосом проговорил он.

– Не смей так говорить. Ты нужен мне… ты много кому нужен! – строго и в тоже время с нежностью проговорила она.

– Тетушка, а тетушка! Ты расскажешь вновь сегодня о приключениях своего знакомого?

– Если ты просишь, – Розмари жестом пригласила малыша присаживаться поудобней на мягком мху.

Рядом тихо зачирикали местные крылатые обитатели. Прошло не мало времени, её слова заглушал лишь шум близ падающей воды, об камни.

– Ну почему ты никогда не досказываешь до конца! – обижено проговорил Шон. – Он победил Мамона?

– Не говорю, ибо пока не знаю, чем же закончится история…

– Ты врешь, – обижено, заложив руки на грудях и скривив мордашку, проговорил он.

– Не вру, – Розмари нежно придвинула малыша к себе, положив его голову себе на колени. Она стала нежно поглаживать его волосы.

– Я не вру, – тихо прошептала девушка, что-то явно не договоривая.

– Они будут вместе? Этот мальчик Солнце и эта девушка Луна? Будут вместе? – несколько раз повторившись, спросил Шон, закрыв блаженно глаза от нежных поглаживаний по голове.

Взгляд Розы устремился в одну точку – в воду. Словно она сумела рассмотреть самые глубины озера, которое так неумолимо наполнял водопад.

– Не знаю, – без нотки неуверенности ответила она.

– Но как же эта девушка? Разве она не может помочь ему!? Разве она его не любит? – допытывался он. – Мне бы было больно если бы меня разделили надвое, – пощупав со страхом свои руки, добавил Шон.

Розмари вздохнула, молвив:

– Она отдала бы всё на свете лишь бы помочь. До последней крупицы себя, – на щеке Розы прокатилась слеза, что не скрылось от маленького затейника.

– Тетушка! Почему ты плачешь!? – сев на колени вцепился он руками за ладонь девушки.

Его глаза источали бескрайнюю доброту. Что-то во взгляде Розмари дрогнуло. Она в задумчивости подняла руку, выставив её перед солнцем, что тень от пальцев пала на глаза.

– Меня обидело моё Солнце, – задумавшись, ответила она.

– Но ты ведь не Луна? Правда? Тетушка Роза?

– Нет, мой милый. Ты прав я всё ещё твоя тетушка Роза, – смахивая остатки слезы, ответила она.

– Я всех побежю для тебя! Только скажи, кто тебя обидел. Я для тебя всё-всё сделаю!! – малыш очень смешно не выговорил букву «д», что прибавило немного настроения и снова заставило появиться пускай маленькую, но улыбку на лице Розы.

– Ты уже пытался, – прошептала Роза, малыш прислушался, но так и не разобрал её слов.

«Сейчас он не знает кто он. Хотелось бы всегда так проводить с ним досуг, но моё пребывание здесь лишь вопрос времени. Живим здесь не место». – С грустью подумала она.

Тучи принялись сгущаться.

– Шон. Тебе пора, – встав во весь рост, проговорила Роза.

– Ещё немного. Пожалуйста, – начал просить он в попытках ухватить её за руку. – Мы ведь увидимся завтра снова?

Она не знала, что ответить. Скорей они больше не увидятся вовсе. Шон Вулф, которого она знала, сделал свой выбор. Она хотела бы всё изменить. Не раз пыталась, после появляясь здесь вновь и вновь. Но из-за временных запретов и боязни коллапса именно сам Шон сводил все попытки на нет, с раза в раз погибая в темных тоннелях народа дворфов опять оказываясь здесь. Только он мог помочь победить Мамона. Он сам оставил лазейку к своему спасению, передав отчасти знания о магии времени Сейне. Впервые Розмари смогла понять его поведение. Впервые она стала догадываться о том, что происходило. Эти перемены в её любимом ведь были не просто так. Она чувствовала, но не могла понять зачастую его отрешенный взгляд бессилия и вечной муки. Лидер, что вёл всех единолично путем, который знал лишь он. Даже Артур и Агнес знали лишь крупицы, что поведал им лично Шон. Если бы не появившиеся знания Сейны и ярость Вулфаира из-за смерти господина, сама Роза осталась бы в полном неведении. Ранее умирая, Шон боролся до последнего! Но сейчас, почему сейчас он не хочет бороться? Почему он выбрал смерть, а не попытку исправить всё!? Почему вдруг смирился! Ведь он передал знания Сейне не просто так! Почему не рискнул? Почему он, а не Роза? Почему она вовсе ещё жива? Насколько ещё хватит сил видеть его таким?

«Был бы на моем месте Шон, он бы оставил попытки изменить всё? Это нужно прекращать!» – думалось Розе. – «На что я рассчитывала, отправляясь сюда в который раз. Видимо просто потешить свое Эго. Я ведь знала, что уже нет смысла возвращаться во времени. Каждый раз один и тот же исход. И вот я снова здесь! Я вернулась! И что? Просто рассказать ему истории? Не убедить его в том, что нужно жить, а просто побыть вместе?»

Ведь, правда. Этот раз она просто хотела побыть с Шоном вместе.

– «Ты не скажешь ему?» – раздался голос Сейны в голове Розы.

– «Это что-то поменяет?» – спросила она.

– «Но зачем тогда мы очередной раз прибыли сюда, идя на риск твоей смерти? Я думала ты хочешь испробовать что-то новое».

– «Перед всем, я хотела вновь его увидеть. Знаю, это эгоистично, но у нас не было времени насладиться обычной жизнью».

Голос в голове лишь вздохнул. После небольшой паузы голос Сейны прошел отголоском в голове девушки с новой силой:

– «Он ведь не должен был попасть сюда! Я ведь помню, что творилось после его смерти. Он ведь сам поведал мне, что случилось с костлявой. Но сейчас всё изменилось». – Попыталась надоумить Розу Сейна.

– «Мы не знаем, что произошло и как он поступил! Я его уже в пятый раз здесь вижу! Хватит! Мы ходим по кругу. Я так больше не могу».

Сейна буквально почувствовала, что мысленно Розмари взахлеб рыдает. Её лицо почти не дрогнуло. Она с натянутой улыбкой смотрела на десятилетнего мальчика по имени Шон.

Роза в который раз всмотрелась в Шона и на его неполноценность души магическим взором. Схоже только сам десятилетний мальчик не понимал, что на самом деле с ним происходит. Роза от него как никто другой знала как к нему относятся в данном месте. А ведь он даже не знает почему! Он столько перенес, а что в итоге? Даже сама Роза вынуждена оставить его здесь. Но для чего? Борьбы? Мнимого шанса выжить? Зачем ей целый мир!? Её мир сейчас здесь, с ней! Она хотела бы знать, как вновь вернуть того Шона, который был с ней на острове Затрус. Того Шона, который неуверенно, но обнимал её в ответ будучи в агонии от боли. Ведь это был последний день, когда она видела в его взгляде огонь, а не некую отрешённость. День, когда он ушел, оставив после своего ухода лишь уйму вопросов. Ведь именно в этот день всё кардинально изменилось!

Борясь с душевной болью, Роза выдавила из себя четкие слова:

– Тебе пора Шон. Ты будешь в порядке. Помни, что ты не один.

– Тетушка… не говори так, словно прощаешься! – с испугом проговорил он. – Ты ведь почти что моя мама!

– Нет…что ты такое говоришь. Просто погода ухудшается, – молвила Розмари прекрасно зная с прошедших двух попыток, что её пребывание здесь было замечено. Нужно было действовать и как можно скорей скрыться, вернувшись в свое измерение и время. Но слова Шона били точно, словно невидимое оружие что было нацелено в её бесплотную душу.

– «Поторопись иначе ему может грозить опасность! Ты ещё жива, а он нет. Я даже боюсь представить, чему могут подвергнуть его душу за обычную встречу с тобой!» – предупредила Сейна.

– «Я знаю!» – мысленно завопила Розмари.

Ей было трудно смотреть на десятилетнего малыша, который смотрел на неё с надеждой.

– Ты обещаешь? – спросил вдруг он.

– Конечно! – ответила Роза, душевно просто умирая. С каждой буквой она словно отрывала часть себя. Её успокаивали мысли, что разделение души Шоном было намного больней нежели ей сейчас. Она никак не может навлечь беду на него. Это его личный выбор. Он должен обрести хоть мнимый покой. Хоть так. Хоть где-то!

– «Надеюсь он извинит меня за мои истории. Извинит за появление перед ним даже после смерти…» – зароилось в голове Розы.

– «Не переживай. Он выдержит всё. Это ведь никто иной как Шон Вулф!» – принялась успокаивать Сейна. – «А сейчас поторопись!»

– «Сейна как думаешь, если у меня не получится, мы сможем ещё увидеться здесь? Дождется ли он меня? Сможем ли мы узнать друг друга после?» – вдруг обратилась Роза.

Она принялась наблюдать как не спешно душа Шона Вулфа в виде десятилетнего мальчика покидает её. Он оглядывался каждых несколько шагов, будто проверяя не ушел ли его лучик света.

– «Не говори так, как будто уже собралась умереть», – кратко прокомментировала её слова Сейна.

– «Не переживай, я не собираюсь мириться со всем и продолжу начатое им, ведь я не могу подвести его. Он верил в нас…»

Когда силуэт Шона исчез округу заполнил приглушенный девичий крик из самых глубин гортани. Начался дождь, деревья начало кренить сильным ветром.

На сей раз всё было отличительным. Всю округу не заполнил громогласный голос ангелов с попыткой остановить нежданного гостя от влияния на мир духов. В поступки Розы никто не вмешивался, хоть она явно была обнаружена. Стилет Розмари завибрировал. Поддавшись чувствам Розмари – Сейна с рода Ветрокрылых от злости непроизвольно сделала выброс манны во всю округу словно пытаясь достать обитателей, что молча наблюдали со стороны, но по какой-то причине на этот раз не вмешивались. Магия и капли дождя сплелись в танце и на долгие километры пошел снег, в жаркий день этого места – покрывая всё белым инеем. Вода в озере кристаллизировалась на несколько метров.

Где-то вдалеке для острого слуха Розы не укрылся детский смех и возгласы: «Снег… ура!...получай… дети зайдите внутрь! Оденься!» В жизни всегда так, что для одного полный провал и неразрешимая трагедия, для другого покой и безграничное счастье.

Именно детский смех заставил собраться Розу с мыслями. Спустя несколько секунд пространство наполнилось мощным потоком маны. Только наблюдатели этого места видели девушку, держащую в руке золотое украшение с цепочкой в середине которого зиял полупрозрачный грантид. Ей не мешали, пока она не пыталась нарушить правила их измерения. От крепкой хватки грантид заискрил, переливаясь разными цветами. Окружение осветило неровно просачивающимся золотистым светом от начерченных на амулете рун. В руках у Розы пребывал один из наивысших артефактов народа дворфов, если бы не Сейна, никто так и не узнал о его истинном предназначении, что открывалось только во времена нужды. Этот загадочный камень передавался гномами с рук в руки многими поколениями и приобрёл статус святого артефакта. Лишь король дворфов имел право использовать его. По преданиям его сделал прародитель с целью отблагодарить обычного человека за неизменную помощь. За долгое время его использования узнали, что его сила настолько велика, что он может показать, а с правильным применением вовсе привести к желаемому человеку.

Воздух вокруг застыл, и время замерло, образовалась ровная круглая воронка. Берег озера мира духов опустел, лишь неровные следы обуви на снегу напоминали, что здесь недавно стоял живой человек.

******

Подземные своды как никогда тряслись от звуков горна. В отличие от обычных праздничных будней, звук горна повторялся раз в пять минут. Только стихая, нарастая вновь. Всё сотрясалось и слаживалось впечатление, что весь подземный город объят не нескончаемой подземной породой, а это стенки громадного сердца, что издает непрерывные стуки. Таким образом, преобладало чувство единства всего, что находилось внутри. Улицы города, что служили венами данного сердца, все были украшены в черные тона.

Жители города уже сутки был в непрерывном трауре и звук не прерывался не на секунду. Витала такая атмосфера, что казалось даже искусственный свет, отдавал тусклым свечением, хотя возможно это были лишь перебои в работе электрической паутины.

Впервые дворфы отдавали почести чужаку, словно умер их предводитель. В этот самый момент писалась новая история для жителей подземного города.

Многие не могли понять, почему чужак вовсе удосужился такой чести, ведь это шло в разрез с многовековыми обычаями. Так же ни один дворф не мог понять, почему неизвестному было выточено самую высокую каменную статую и возвышено между предков в дорическом атрии. В короткий строк магам, инженерам, строителям и скульпторам удосужилось немало повозиться, чтобы выполнить эту задумку. За долгие годы ещё ни одному старейшине и королю не выпадала честь занять столь близкое расположение своей статуи рядом возле основателей города в зале предков. Это говорило о многом. Только сам этот факт говорил о невообразимо высоком статусе почившего.

Нынешний король дворфов стоял возле группы колон, что поддерживает две арки большого внутреннего двора галереи. Недавно была установлена статуя, процессия похорон переместилась с центральной площади города Депеш в это необычайно величественное место.

По широкой лестнице не высокие крепкие мужья народа дворфов несли открытый точеный гроб с телом мало известного всем Шона Вулфа. Его веки были крепко закрыты, а на лице было отображено умиротворении. Не одна черта лица умершего не истощала сожаления. Позади медленно передвигающегося точеного дерева переставляя свои массивные лапы, в дань уважения с гордо выпеченной грудью, шел Вулфаир. Время от времени он не то рычал, не то издавал короткий звериный тоскливый вой.

Немного веяло сыростью. Не от того, что все рыдали, а потому что рядом расположились красивейшие фонтаны с подводной живностью. На самом деле грустно было только присущим с расы людей и королевскому зубчатому коту, что на общем фоне коротышей выделялись своим ростом. Среди них и расположился нынешний король дворфов, что перевернул за один день все каноны подземных жителей.

Розмари взглянула на изысканную статую Шона, ныне расположенную возле не менее величественных скульптур дворфов. Его трехмерное изображение возвышалось над всеми. Для Розы сталось впечатление, что его каменный образ буквально затмил остальные скульптуры. Словно был изображен истинный владыка подземного мира. Не она, ни один из дворфов, а именно он является владыкой. Она знала, что будут и есть много недовольных дворфов сегодняшними похоронами. Многие попросту пока не понимают, почему статуя человека здесь, ведь это просто незнакомец, что объявился в их городе чуть больше нескольких дней. Он не дворф и никогда им не станет! Он даже не приемник их короля!

– Ты уверенна в своем выборе? – пытаясь быть как можно громче для девушки, обратился к Розмари Клауд.

– Это необходимо. Народ гномов должен узнать правду, какой она не была. Только так все смогут двигаться дальше и идти за своим королём, не требуя приказа – зова крови правителя.

– Если ты права, то я не завидую зачинщикам, из-за которых он умер. Этот момент войдёт в историю моего народа, – схмурился Клауд.

– Я очень хочу покарать их своими руками. Один раз я даже так и поступила. Эти Дварфы! Не заслуживают милостыни пасть от моих рук!

Розмари впервые на его памяти использовала наивысшее ругательство для ушей любого дворфа. Клауд лишь кивнул, хоть и не совсем понял значение её слов, поскольку ему было известно, что ещё не один из зачинщиков не пойман. Ранее он думал, что Розмари просто покинет не родной ей народ с своими друзьями. Даже принялся подготавливать почву к её уходу. Но внезапно, пользуясь всеми доступными способами, она крепкой хваткой взялась отчасти к управлению, а всему вина смерть её товарища. После появления вампирши, появление людей в их рядах только увеличилось. Если сейчас она действительно права, то он сам покарает зачинщиков кем бы они не оказались.

Клауд обвел взглядом сопровождавших Розмари людей. Артур стоял, словно телохранитель, чуть правей от Розы. По его взгляду было видно, что он уже не раз терял друзей. Агнес, будучи одетой во всё черное, расположилась немного позади, постоянно вытирая сырость из-под глаз, используя платок. По натертым до красна щекам сразу становилось ясно, что молодая особа уже долгое время плачет.

Все пещерные переходы, лестницы и просторные дворики галереи были заполнены битком. Некоторые дворфы пытались сопереживать утрате своего нового короля, некоторые злились, не понимая происходящего, а некоторые просто пришли выяснить кого на самом деле провожают в иной мир? Возможно, их нынешний владыка в лице вампирши сошел с ума?!

Не так давно, было оглашено, что будет проведен обряд вызова истинны о почившем. Такой обряд последний раз проводился лишь после воздвижения статуй основателей Депеша с целью показать величие и истину об их великих предках, что бы молодое поколение знало к чему нужно стремиться. Клауду хотелось бы удивиться знаниям Розмари об этом, но каждый раз увидев на её поясе стилет, он находил все ответы на невысказанные вопросы.

За несколько дней произошло много необъяснимых событий, центральной фигурой которых была вампирша. На его взгляд молодая особа знала такие подробности народа дворфов о которых даже сам Клауд за многие года успел позабыть либо вовсе не знал. Допустим, даже сам Клауд, будучи первым старейшиной, не подозревал, что в сокровищнице имелся потайной уровень, где содержались наисильнейшие артефакты его народа. Какой переполох устроила Розмари, созвав к сокровищнице всех старейшин с их древними оружиями с целью снять печать запрета с потайного места. Оно не мудрено, что никто не знал о потайном этаже, главным ключом было новое оружие их новоиспеченного владыки. Тогда раздался такой грохот, что он думал сокровищница, скроется под землей или вовсе разрушится. Хорошо, что всё обошлось.

Неуверенная девушка, которая сражалась с Дроудваном, превратилась в некотором смысле в тирана с небывало железною хваткой. Почтенные старейшины, превратились в её руках в обычных третьесортных слуг, что подчинялись любому приказу. Если раньше она просила, то теперь она приказывала. Порой её приказы были безумны, впрочем, как и сейчас. Клауд не очень понимал, зачем проводить обряд, о котором упомянула Розмари. На его мнение нельзя было этого делать, руководствуясь лишь общими догадками о общем знакомом. Первый старейшина помнил разговоры один на один с данным магом, но в сказанное им он до этого времени всецело не верил. Да и не хотел верить.

Пока каждый придавался своим собственным мыслям, процессия продолжалась. Вслед за Вулфаиром шла тройка магов – выходцев из совета магов. На их изысканных накидках, разукрашенных в красно-синие тона на левой груди, красовалась эмблема щита с тремя скрещёнными молотами. Внизу вышитого щита смотря из далека мало различимыми буквами на гномьем было вышито: Знание – Сила.

Тот, кто имел хоть немногие познания о магии по их магической ауре понял, что все трое маги пятой ступени. На вид маги были ещё молоды, лишь борода что у гномов было распространённым явлением, немного придавала возраста. Скорей всего предстоящее задание поручили одним из лучших из нынешнего поколения дворфов. Розмари встрепенулась при их виде, как будто в попытке словесно что-то подметить.

– Не переживай, они справятся с этим заданием лучше, чем кто-либо из нашего народа. Пускай тебя не смущает, что среди них нет шестой ступени. Магов шестой ступени у нас по пальцам пересчитать. Впрочем, они почти все тебе знакомы, – осадил её Клауд.

– Вы один из них, как и Дроудван, – с холодком в голосе констатировала Розмари.

– Есть ещё трое подобных нам, но они сейчас находятся далеко за пределами города Депеш, – сделав вид, что не заметил слов Розмари, проговорил старейшина.

– Мне с моею третьей ступенью магии к вам далеко в плане магической выучки. Я выигрываю лишь благодаря сторонней помощи, – Розмари крепко сжала рукой стилет. Дроудван понял, что только что она общалась со своим оружием, закончив свое предложение нечто словесно добавив не предназначенное для его ушей.

– В твоем возрасте замечу: третья ступень очень хороший результат! – без сомнения подметил он. – Жаль, что ты не моя дочь. Меня бы тогда распирала гордость за все твои заслуги!

Розмари украдкой всмотрелась в лицо старого дворфа, но промолчала. Видимо он пытался таким способом поддержать её. В этот день, слова: не грусти – вовсе ничего не значат. Клауд списывал спокойный холодный взгляд Розмари на то, что она всё держит в себе. Он попросту не мог знать, что Розмари видит бренное тело Шона уже не впервые. У неё было предостаточно времени оплакать его ранее. Так же он не знал, что Розмари пытала к гному теплые чувства, ведь именно он некогда не дал ей сделать наибольшую глупость: покончить с собой.

Наконец тело поднесли на расстояние нескольких метров от пьедестала, на котором возвышалась каменная копия Шона. Гроб опустили на ранее заготовленные для подобного случая невысокие подпорки. Дворфы, что бережно несли тело, с почтением отошли от гроба в полупоклоне. Того желал обычай или они действительно относились с почтением к умершему было непонятно. Они выполнили указания и это всецело устроило Розу.

Розмари обвела взглядом всех, кто прибыл сюда. Казалось, что её нынешних подданных не было только в щелях между громадных глыб каменной постройки. Лишь пространство вокруг бездыханного тела никто не осмеливался заполнять. Пускай никому не объяснили причин, и все не понимали поступков своих правителей, но шутить над смертью никто не вправе. После можно будет говорить, кричать, спорить, показывать свою подлость, но не в этот момент. Даже на самом кровавом поле боя, нужно оставить место для света в своей душе, как бы отвратно это не казалось на первый взгляд. У всех одинаково течет по телу кровь, и все мы состоим из плоти и костей. Дворфы в глазах Розмари показали себя с лучшей стороны, нежели когда-то приспешники ненавистных темных гильдий. Может потому раса коротконогих и окрестила людей нелюдями, что укоренилось в их выражениях. Кто бы это не был, тело должно предаться земле или развеяться по ветру!

Маги, что сопровождали процессию, расположились между гробом и скульптурой почившего принявшись ожидать. Сейчас всем давалось время попрощаться с физической оболочкой умершего. В поверьях дворфов предполагалось, что на том свете умерший обязательно услышит сказанное, ведь сейчас его дух стал вездесущим и наблюдает за всем с того света. Тело, что осталось на земле, служит проводником для этого. Если ты не успел, что-то сказать при жизни, то это был последний шанс это сделать. По обычаям дворфов тело обязательно сжигали, а пепел развеивали – таким образом заканчивая цепь жизни умершего в этой жизни, после придав прах природе дабы продолжить кругооборот жизни. Родился из праха и в прах всё возвратится, чтобы переродится в будущем вновь. Может это были выдумками, но именно эти мысли помогали отпустить умершего мысленно, поддерживая веру в то, что жизнь в этом мире была лишь началом пути каждого.

Дворфы стояли и переминались с ноги на ногу. Почти никто не знал об умершем ровным счетом ничего кроме имени и неподтвержденной молвы о Шоне Вулфе который якобы победил заклятого врага многих – Высшего. Им попросту не было чего сказать на прощание.

Первым подошел Дроудван. Он не сказал в голос и единого слова. Пятый старейшина достал из воздуха свой обычный излюбленный громадный меч. Он на глазах у всех сильным ударом повредил рукоять отбив её полностью от меча. Затупленная кромка исчезла в воздухе так же, как и возникла. Дроудван заботливо положил рукоять у ног Шона. Его жест многих обескуражил. Дворф повредил свое оружие и возжелал придать праху его часть вместе с человеком! Оружие для дворфа было товарищем и частью его души, а здесь сам Дроудван испортил свой любимый меч, с которым он стал известен ещё до становления старейшиной.

Дале подошел Клауд, что по слухам среди дворфов был больше всех знаком с данным человеком не раз ведя с ним беседу на едине. Клауд демонстративно отстегнул хламиду и снял свой плащ, после укрыв тканью тело Шона, словно это было одеялом. Он словно говорил жестом, покойся с миром и не знай бед, где бы ты не оказался.

Даже под извечным протяжным звуком горна отчетливо стало слышны перешептывания. Остальные дворфы просто не понимали столь великих жестов своих старейшин.

Вот подошел Артур, наклонился и что-то шепнул на ухо мертвецу, за ним последовала Агнес. Находясь перед умиротворённым лицом своего товарища, она, взяв волю в кулак наконец перестала рыдать, словно хотела показать, что он может не переживать за неё. Артур не стал отходить далеко, наблюдая за ней, боясь её возможной реакции. Агнес неуверенно протянула сжатый кулак. На свету над телом Шона блеснула маленький предмет синего цвета в форме капли. Артур молниеносно схватил руками дрожащий кулак Агнес, пальцами пряча предмет в её ладони.

– Он бы этого не хотел, – шепотом протянул он, схоже кроме них двоих более никто не понял сути произошедшего.

Агнес уткнулась Артуру в плечо, тихо всхлипывая. Казалось, что стуканье громадного сердца, заполонившего всю округу, как будто усилилось в этот момент, став громче. Неспеша, держа Агнес в объятиях, Артур принялся уводить её, пытаясь скрыться в стороне. На смену им подошло ещё несколько старейшин, но они лишь молча, постояли несколько минут, после уйдя восвояси. Подошла Мериель с своим супругом. Стипрус стоял молча, а вот его супруга молвила:

– Будь спокоен. Я присмотрю за ней!

Никто более не выразил столь громадного почтения. После подошло не малое количество дворфов устно пытаясь выразить добродушные слова о скорби смерти, пускай они не знали Шона лично, но жалеют, что они не встретились при жизни. Некоторые из дворфов постарше, которые не понаслышке знали о похождениях Высшего, выразили благодарность за избавления мира столь злостного врага. Часто звучали слова: если это конечно правда. Таких гномов было не очень много, но они были присущи. Спустя некоторое время – видя, что почти никто не подходить, подошла Розмари, как будто оглашая своему народу, что прощание почти окончено. Сама она была не многословна:

– Ещё встретимся! – словно обещая огласила вампирша полушепотом. Её лицо выглядело уставшим.

Она оказалась одной с последних. После ещё были попытки сказать нечто лестное, но это всё было не то. Запоздавшие дворфы подходили лишь из-за уважения после демонстрации почтения старейшин и своего нынешнего короля, как будто пытались выслужиться после всего увиденного.

«Ну и пускай!» – думала Розмари. – «Они ещё узнают!»

Наконец наступил момент, когда тело Шона вовсе оставили в покое. Прошло минут десять в некой паузе происходящего, все как будто пытались вслушаться в звуки горна и прочувствовать единство, на которое всё время указывал данный звук. Никто не покинул галерею, оставаясь на местах ожидая окончания погребений. Более никто не решался подойти к телу, Вулфаир же – вовсе не подошел, как будто сопровождения было в полнее достаточно. Он после прихода в галерею отстранился, будто уже давно всё высказал, а сейчас попросту пытался справиться с грузом потери. Он поступал на взгляд остальных очень сдержано как полагается столь мифическому зверю. Только сам Вулфаир понимал почему себя так ведёт. Уже очень давно для Вулфаира его товарищ, а возможно хозяин как он иногда его называл, стал для королевского зубчатого кота частью его стаи и семьи. Семью не забыть и с ней невозможно попрощаться, она всегда будет частью тебя. На мнение зверя: цепь такой связи не разорвать ничем, и он обязан продолжить эту цепь. Шон боролся почти в одиночку за весь мир и своих любимых, дав шанс выжить многим. Вулфаир просто обязан продолжить начатое всего одним человеком, продолжить эту цепь, ведь Шон Вулф отдал свою жизнь не напрасно, поверив в тех, кто ещё жив.

Обведя всех присущих холодным взглядом наконец Розмари подняла руку. Реагируя на её бессловесный жест, звук горна стал постепенно стихать, вовсе утихнув. Все затаили дыхание.

– Я не с вашего народа. Никому не секрет, что я Вампир. Но я заслужила свое место по праву! Я не хотела вас заставлять слушать меня беспрекословно, но некоторые из вас не оставили мне выбора! Для вас умер незнакомец, для некоторых вовсе нелюдь и враг, но именно этот день вы все запомните навсегда. Я не собиралась и не буду вас убеждать выйти на поверхность с целью борьбы с внешними врагами. Можете не бояться! Ведь вы сами попросите вас выпустить наружу! Вы сами захотите продолжить дело человека, до которого вам нет сейчас дела! – прокричала Розмари. – Всем не сходить со своих мест! А теперь, привести в действие мой последний приказ, как короля дворфов! Более я не хочу иметь дело с теми, которые прячутся словно трусы. Гордый народ?! Ваши предки были великими, что доказывает это место и надписи богини судьбы возле их скульптур! В дальнейшем я буду кем угодно, но не вашим правителем!

Клауд встрепенулся, от слов Розмари. Ведь, по сути, она огласила, что отчасти отказывается от своего нынешнего звания. На далекие километры было слышно перешептывания между присутствующими передавая сказанное тем, кто не расслышал из первых уст. Отчасти слышались приглушенные споры.

Никто и не думал шелохнуться, предосторожность приказа Розмари была лишней. Но сама Роза думала иначе, если нашелся тот, кто хотел навредить Шону, то найдется в этой толпе и тот, что захочет воспользоваться ситуацией и навредить остальным людям среди коротышей.

– Приказываю провести обряд вызова сокрытой истины!

Если слова, сорванные с уст, могли быть враньем, то данный магический обряд нет. Ранее от такого обряда отказались и не проводили многие года, ведь не всегда по итогу дворфы узнавали о своих умерших героях и родных лестную правду.

До этого ожидавшие маги, обступили бездыханное тело, с трёх сторон, вскинув руки по направлению – друг на друга, как будто пытаясь взяться ними, образовав кольцо. Маги забубнили неизвестное Розе заклинание, их руки соединил красной нитью луч, вырвавшийся с ладоней. Луч, постепенно проходя сквозь тела магов, образовал полноценный круг, после отсоединившись, принялся парить в воздухе, имея кольцеобразную форму с пустотой внутри. Маги, не теряя концентрации, плавно перевели руки, вытянув их вверх вперёд себя, держа ладони кверху. Диск принялся пылать розовыми языками, постепенно начав уменьшаться, снижаясь над телом.

Казалось, что наступила гробовая тишина, даже Агнес что до этого громко рыдала, не в силах успокоится в объятиях Артура, умолкла вовсе. Когда огненное кольцо почти достигло тела, Розмари отвела взгляд, будучи не в силах смотреть на лицо возлюбленного. От Сейны она знала, что сейчас произойдет. До последней секунды она надеялась, что: может это шутка? Возможно, он сейчас проснется от своего долгого сна? Ведь я видела его…

Чуда не произошло.

Дерево, с которого был изготовлен гроб, и всё тело Шона обуяло пламенем. Огненное кольцо, немного поднявшись над телом, принялось лихорадочно вращаться. В диск начало засасывать воздух снизу верх, пропуская его через центр. Тело Шона стало по кусочкам рассыпаться, превращаясь в огненные искорки что устремились в центр диска. В верхней части диска ударило огненным фонтаном искр, что закружились в вальсе хаотично по кругу, превратившись в огненный смерч над головами присутствующих.

Розмари подняла взгляд на пылающие в воздухе огоньки, словно от множества маленьких свечек, что с силой раскручивало в стороны всё больше и больше в конечном итоге начав притягивать эти жаркие частицы в центр над объятым пламенем магическим кольцом.

От Сейны Розмари ранее узнала, что в зависимости от истины, которую так всем пытается показать вампирша, магия данного заклятия ведёт себя по-разному. По всему подземелью разнесся рокот, словно рядом несколько раз ударила молния. Звук многих напугал. Такую реакцию заклинания никто не ожидал. Многие подумали, что свод их подземного мира рушится и все будут погребены заживо. Пространство принялось темнеть, а огоньки что так сильно пыталось втянуть в центр кольца как будто от взрыва разлетелись в стороны теряясь в далекой темноте.

Один из магов, что принялся проводить обряд встрепенулся и его рука дрогнула.

– Приказываю собраться и выполнить свой долг! – что есть силы, прокричала Розмари, учуяв не ладное своим шестым чувством. Дворфы были напуганы и один из магов, был готов прервать заклятие, побежав в страхе. Он что-то ощутил, как и остальные его собратья, что испугало и повлияло на его изначальную готовность к обряду и концентрацию. Реакция заклинания схоже была столь сильной, что напугала молодых магов, впервые воспользовавшихся им.

Присутствующие не смогли понять, что именно помогло магам: приказ или же их собственные силы в магической выучке, но после слов их короля магия заклятия продолжилась, удивляя с новой силой.

Хоть в данном месте не было недостатков в освещении, ведь его было даже больше, чем нужно – несмотря на это вокруг воцарился мрак, а над головой засверкали звёзды, как будто всех переместило на поверхность к ночному небу.

Где взглядом невозможно было увидеть, где-то издали – звезды принялись перемещаться, словно капли по паутине, скатываться друг к другу ломаными линиями. Удивительное явление продолжалось до тех пор, пока над огненным кольцом, на которое все давно перестали смотреть, у самого верха галереи не образовалась маленькая золотая лужица. Лужица принялась таять и медленно от неё отделилась всего одна яркая маленькая капля, сорвавшись, полетев к центру огненного кольца. Она, встретившись с пустотой кольца, взорвалась. Во все стороны за секунду распространился белый туман, а над кольцом в центре этого тумана образовался во весь рост не четкий силуэт человека. На краткий миг создалась магическая давящая атмосфера, чуть не поставив многих на колени. Абсолютно все отвели взгляд не в силах смотреть на данный образ, словно в нём было нечто вовсе не земное не принадлежащее данному миру.

Розмари часто заморгала, ведя себя точно так же, как и все остальные. В душе она не могла поверить в происходящее, ей казалось, как будто этот неразборчивый силуэт принадлежит Шону и что он вполне жив. Когда глаза пришли в норму то в воздухе, некогда над гробом любимого, осталось лишь всё время крутившееся огненное кольцо. От кольца принялась тянуться синяя дымка, постепенно образовывая буквы, которые со скоростью одна за одной влетали в каменный пьедестал под трехмерной статуей Шона, глубоко вырезая и плавя камень, образуя слова на языке дворфов.

Когда от действия магии в воздухе остался лишь фон, ближайшие дворфы, которые смогли прочесть написанное будто сошли сума. Не в силах нарушить приказ некоторые падали на колени прямо на месте во всю рыдая, а некоторые просто падали в обморок от шока. Всю округу заполнил дикий вой Вулфаира, словно оглашая, что умерший для него всё ещё жив. Многие поступали как зверь, пытаясь выплеснуть криком свои отличительные от него эмоции потрясения после увиденного.

Увековечено и высечено высшей магией дворфов на каменном пьедестале буквами, пылающими во всю огнём, гласило: «Тот, кого благословил и полюбил сам создатель. Тот, кто жил тысячи лет и прошел через века дабы спасти всех жертвуя собой и своей душой. Истинное имя ему – прародитель магии.»

Глава 2

Порою то пророчеством бывало, Что малостью казалось изначала, Которую нет смысла повторять, Но время все по-своему решало, Поскольку лишь ему дано решать. И что казалось шатко и порочно, В сердцах людей укоренялось прочно, Созревших, чтобы истину понять.

Мирза Шафи Вазех

Глава II

– Хенрик! – во всё горло прокричал Коготь открывая глаза.

Он с ужасом двумя исхудавшими руками вцепился в свою грудь, постепенно скользя руками к животу, где на его памяти не так давно он ощущал острие меча, пробившего его живот насквозь. Со лба скатилось несколько капель холодного пота. Часто проморгав и смахнув пот, Коготь осознал, что находится в просторном помещении. Он был заботливо укрыт одеялом, а под спиной ощущалась мягкая подушка. До этого находясь за решеткой, куда его поместили, Коготь уже успел позабыть, что такое нормальная постель. Спать приходилось на земле, а все окружение состояло из подземных переходов. В глазах зарябило от резкого яркого света. Он попытался встать, но его попытка закончилась лишь неуклюжим падением. Одеяло не захотело отпускать юного мага, опутав ноги, словно множество змей.

– О-йй… – сквозь зубы прошипел он, ощутив спиной в полной мере жесткое падение с высоты.

Ноги оказались где-то вверху. Пришлось ощупать свою голову руками и поваляться в таком положении несколько минут, прежде чем пришло осознание, что ноги спутавшись с одеялом торчат вверх, не желая покидать край кровати. Боль в спине от внезапного падения начала постепенно ослабевать, а пространство всё ещё кружило, словно от обильного количества выпитого спиртного.

– Хенрик! – слабым голосом повторил Коготь, приняв попытку перевернутся на полу и ползти. Плохо понимая очертания окружавших предметов, всё что он мог, это двигаться на главный источник света.

– «Где я? Я ведь четко помню случившееся. Где Хенрик? Что произошло?» – принялся прокручивать в голове вопросы Коготь.

Послышался скрип и частые шаги вблизи. Когтя словно пушинку подняли за руки и ноги. Он принял попытку вырваться, но слабость брала верх.

– «Неужели я опять в плену? Меня спасли, чтобы вновь измываться в будущем!» – подумал он.

В голове Коготь прокрутил четкое воспоминание безжизненного взгляда Дерила.

– «Хоть один из них поплатился по заслугам!» – продолжил думать Коготь, не в силах ещё разобрать что происходит вокруг. Глаза так и отказывались показывать четкую картинку пред ним.

– Сообщите королю! – прозвучал вовсе не знакомый голос. – Сейчас же! – обеспокоенно проговорили вблизи.

– «Что ещё за король?» – про себя задался Коготь последним вопросом, прежде чем вновь погрузиться во тьму.

Будучи в беспамятстве Когтю, снились отрывки произошедших событий. Каждый раз видя окровавленного Хенрика он пытался проснутся, что было безрезультатным. Сны снились один за другим, часто Коготь вовсе терялся в мире грез не осознавая, что происходит на самом деле. Сон или явь?

– Всё теперь за тобой – Коготь!

– Шон, не шути так! Как будто прощаешься!

– Нет. Конечно, не прощаюсь! Я никогда бы так не поступил беспричинно, – всматриваясь своими радужными глазами в Когтя проговорил его товарищ.

– Но ты ведь ушел от нас! Зачем? Теперь вот вернулся! – закричал он на Шона что есть силы. У Когтя было очень многое не высказанного к его персоне.

Сквозь всего Когтя как будто прошло невидимое поле, что оказалось ничем иным как сторонним воздействием магии, что отозвалось в каждой клетке его тела.

– Что за фокусы!? Шон!

– Почувствовал? Это всё Розмари… она большая умница! Ты ведь так же думаешь дружище? Хотя уверен в этом! Я рад что всё получилось… меня ждут…

Силуэт Шона таял на глаза, улыбаясь уголком губ, он добавил:

– А сейчас – проснись!

– Хоть уже разок очнулся. Стыдно признать, я уж думал о худшем, – сквозь полуоткрытые веки донесся до его ушей голос лорда. Голос по звуку исходил рядом, на расстоянии нескольких метров.

– Что не должен был? – не открывая глаз, съязвил Коготь. – Ай. Спина! – скривил он лицо, при этом пытаясь приоткрыть правый глаз. Как и прежде ему казалось всё неистово светлым, возможно сказывалась жизнь в темных тоннелях.

Привстав, щурясь, Коготь кое-как различил сидящего Хенрика недалеко от кровати. Лорд, молча, наблюдал, не проронив более не единого слова.

– Чего молчишь то? Умолкнуть не мог, говоря тут о всяком. Пришлось проснуться, что бы твоя болтовня не мешала. Если я вовсе ещё не сплю, – Коготь словесно пытался шутить, сам держась из последних сил. Ему казалось, что он всё ещё спит, а когда поистине проснется пред глазами будет окровавленный лорд. Возможно, он до сиих пор лежит в холодном тоннельном переходе, а его мозг играет злу шутку заставляя видеть желаемое. В бесконечных снах с участием окровавленного тела учителя, нынешнее окружение казалось не настоящим. Ранее у Когтя не было опыта в подобном.

– Наверное, я всё ещё сплю… – устало проговорил Коготь, откинувшись на подушке и закрыв глаза. – Хоть этот сон приятней последних несколько. Ты жив. Это прогресс. Можно я пока не буду открывать глаза. Боюсь, что этот сон окончится, как и остальные. Надеюсь, в этом сне даже удастся увидеть Розмари, – сухим голосом проговорил Коготь.

– Думаю даже быстрей, чем ты думаешь, – наконец заговорил Хенрик, слегка взволнованным дрожащим голосом.

– Это хорошо. С ней я ещё не прощался во сне. Ещё бы было хорошо – увидеть родных перед смертью, – устало протянул Коготь, действительно начав вновь проваливаться в сновидения от слабости.

– Перед кем? – удивленно протянул Хенрик.

– Такая с косой. Смерть знаешь? – бубня под нос говорил он.

Скрипнули дверные петли. По звуку Хенрик сдвинулся с места.

– Он очнулся? Это правда? – послышался немного севший, но всё ещё отчетливо взволнованный девичий голос.

– Да. Только городит всякую белиберду. Умирать собрался! – краем сознание послышались Когтю слова лорда. – Он похоже почти вновь уснул...

– Смерти… Смерти значит? – зло проговорила девушка.

– Роза постой! Что ты делаешь?!

В следующую секунду Коготь ощутил, что действительно более не спит. Его скула слева взвыла дикой резкой болью от встречи с костяшками пальцев. Ощущение повторилось глухой оплеухой ладонью по правой щеке.

– Умирать! Ты? Умирать!? – зло зашипела Роза на ухо резко проснувшемуся Когтю.

Она вновь занесла кулак для удара взяв Когтя за шиворот левой рукой.

– Раз ты так этого хочешь! Я тебе это устрою, только своими руками! – прокричала она.

Открыв глаза от ощущения резкой боли Коготь увидел осунувшееся от усталости лицо девушки. Под глазами у неё красовались синие мешки. Хенрик уберег его от нового сильного удара в лицо. Наверное, не удержи он её руку, сложенную в кулак у Когтя, прибавился бы перелом носа.

В душе Когтя поселились сомнительно радостные чувства. Если всё было взаправду, то он был рад видеть вампиршу, но его истинное состояние говорило об обратном, ещё и синяков добавилось.

– Роза у него все внутренности были изувечены. Что ты делаешь!? Ты его действительно пытаешься убить? – строгим голосом прокричал лорд.

Глаза Розмари выглядели пусто, словно она не видит Когтя. Словно действительно он для неё уже почти что был мертв, а её действия были всего лишь бравадой. Местью за то, что он не выжил или не захотел жить.

– Розмари! – закричал лорд.

Дверь вновь скрипнула.

– Что происходит….

Коготь перевёл всё ещё мутный взгляд на вошедшего. В дверях стоял ранее не знакомый мужчина атлетического телосложения, за ним вцепившись за руку стояла девушка почти одного роста с Розой. По их виду Коготь сразу понял, что они чем-то отличаются от людей, которых он привык видеть.

«Скорей всего они с другого материка» – мелькнула первая мысль при увиденных людях у Когтя.

– Роза, он ведь ваш товарищ! – прокричала незнакомая ранее для Когтя девушка.

– Пускай! Не умрёт! – холодно ответила Роза, освобождая руку от хвата Хенрика. – Ему полезно, после всего, что он натворил! И как? Тебе понравилось быть спасителем? – вполне серьезно спросила она.

Коготь не спешил отвечать, анализируя пустой взгляд своей подруги. Если всё взаправду, то они ведь не виделись более года. Он ожидал чего угодно, но не попытку его изувечить!

– Роза!? Это действительно ты? – глупо спросил всё ещё лежащий в постели больной – Коготь.

– Привидение! – с раздражением ответила она.

– Судя с моих ощущений, не похоже!

– Тогда прекращай строить из себя умирающего. Я лично помогала залатать магией твои раны. Всё должно быть хорошо! – Розмари ухватила с рядом стоящего подноса с всякими фруктами и отварами хлебную булку и с силой сунула её Когтю в рот. – Тебе просто нужно хорошо питаться. Вон как исхудал, от того и голова кружится и чувствуешь себя разбитым. Магия может залатать, но не прибавить сил твоему телу!

– Чф-о ты дел..ф..

– Жуй! Кому говорят! – с новой силой принялась пихать выпечку в его рот Розмари.

Когтю пришлось подчиниться и нехотя целиком всё глотнуть. Всматриваясь через плечо Розы, он обратился с мольбой во взгляде к лорду:

– Воды.

– О! Это я сейчас, – Роза материализовала немалую наполненную флягу. Повторив свои грубые действия, она с силой принялась пихать горлышко фляги к губам Когтя.

– Я сам! Сам! – уже более оживлённо откликнулся друг, замахав руками. Коготь выхватил флягу и опрокинув её начал жадно поглощать содержимое. – Фу! Жжётся! Что это!? – сделав несколько глотков констатировал он.

– Такого напитка ты более нигде не попробуешь. Лишь здесь, – Розмари с силой выдернула флягу с рук Когтя и не мешкая, опрокинула её сама, сделав с десяток глотков. – Хенрик? – вытирая губы, протянув рукой флягу лорду, спросила Розмари.

– Хоть у меня множество вопросов, но, пожалуй, не откажусь, – принял приглашение выпить лорд, сразу догадавшись о всём. – Я ведь сам не так давно очнулся. Ничто так хорошо не лечит, как выпивка.

Артур и Агнес несколько секунд молча наблюдали, как фляга ещё несколько раз перекочевала из рук в руки. Агнес было дернулась в попытке присоединиться к молчаливой попойке, но Артур её остановил жестом и вовсе вывел из помещения.

– Пускай побудут немного одни. Они давно не виделись. Ещё и эти события… им предстоит долгий разговор, но без нас…

В комнате осталось лишь трое. Разговор меж ними был молчаливый, звуки в помещении создавала лишь огненная вода, булькая с каждым новым глотком. Розмари достала ещё несколько фляг вручив их каждому. Лишь когда алкоголь начал действовать, наконец тишина начала отступать на второй план.

– Это на тебя не похоже. За что ты меня чуть не избила? – нарушив молчание, молвил Коготь. – Может хоть как-то, наконец нарушим словесную тишину. Где вовсе Иван?

На первый вопрос Розмари лишь мало уловимо качнула головой, далее ответив:

– Он в порядке. Сейчас он находиться под защитой вместе с другими выжившими, об этом можешь не переживать. Как лидер группы людей, он весьма находчив и по мере от некоторых весьма молодец. Сейчас он отказался покидать выживших вовсе. По имеющимся данным у вас там произошло деление власти. Как понимаю, то оставшиеся примкнули к рядам приверженцев темной гильдии и безумцам с ордена. Сейчас гномы вовсю готовятся с ними к войне… и не только с целью защитить сохранивших рассудок оказавшихся под землёй, а и помочь тем, что всё ещё на поверхности!

– Ты хочешь сказать: снаружи есть выжившие?! – удивились в один голос Хенрик с Когтем, смутно веря в слова подруги.

– Но откуда такие познания? – добавил лорд.

– Пока не могу всего объяснить, – посерьёзнела на лице Розмари, её лицо вновь стало каменным, – просто знаю. Не весь мир пострадал, лишь большая часть материка Крибрум. Мы находимся в той части материка, что пострадала больше всего.

С каждым словом Розмари становилась мрачней тучи, как будто эти знания заставляли её вспомнить о нежелательном. Её друзей это натолкнуло на мысль, что она, по-видимому, сама была на поверхности или же гномы предоставили каким-то образом для неё эти познания.

– Было бы не плохо покинуть эти подземелья. Попав сюда мою голову, не покидают мысли, что мы находимся в громадной темнице. Как гномы вообще согласились на жизнь под землёй?! – выразил свои мысли Коготь.

– Не один ты задаешься такими мыслями, но именно жизнь под землёй спасла их. Вспомни что сделано приспешниками гильдий и Высшим с остальными расами, связанными хоть немного с магией, – уверенно отчеканила Розмари.

– Хорошо, что Высший наконец мёртв! – с некой злостью в голосе проговорил он. – Надеюсь я прав!

– Мёртв… но… – протянула Розмари.

Наступила пауза. Несколько раз тишину нарушало лишь опрокидывание фляги.

– Вы были не в лучшем состоянии. Я… я должна вам кое-что показать, – отрешенно проговорила Роза. – Ты сможешь идти? – обратилась она к всё ещё лежащему Когтю.

По её виду, стало понятно, что это очень важно. Лорд сдвинул брови, сказав:

– Я помогу ему, если это понадобиться.

Розмари материализовала с воздуха новую одежду выкроенную, казалось, не так давно. Друзья, одевшись в новые наряды, сменив старые лохмотья, лишь удивились как хорошо одежда села на них. Им было не известно, что уже несколько дней гномы не покладая рук работают во благо короля и её друзей, делая все просьбы Розмари, какими бы они не были безумными. После последних событий ни один дворф не осмеливался даже задуматься о том, что бы перечить. Приказы короля более были не нужны.

Выйдя с помещения. Трио оказалось на просторной улице подземного города освещаемым искусственным светом. У дверей их ожидали Артур и Агнес. После короткого знакомства Розмари попросила всех отложить дальнейшие разговоры сделав несколько намеков незнакомцам по мерке Хенрика и Когтя. Коготь и не думал перечить, вовсю крутя головой по сторонам впервые видя столько коротконогих людей вокруг.

– Мы идём к прародителю. Если хотите, можете идти с нами. Артур? Агнес? – огласила Розмари, делая сильное восклицание на слово прародитель.

– Я… – начала говорить Агнес, запнувшись на полуслове.

– Думаю, мы подождём здесь, – взяв Агнес за руку, молвил Артур. – Поговорим после, это не так просто снова оказаться там.

– Куда мы идём? – переспросил Коготь, услышав слова нового знакомого.

Розмари лишь молча, махнула рукой двигаться за ней, начав движение. Чтобы не отставать, Хенрику пришлось подставить своему воспитаннику плечо. Приходилось просто следовать за вампиршей.

– Как-то здесь мрачно, не думал, что народ дворфов столь любит тёмные тона. Схоже на траур, – по мере продвижения молвил лорд.

Хенрик и Коготь получили серьезные ранения, а потому несколько дней были без сознания и последние события прошли без их участия. Город Депеш по-прежнему не сменил свой окрас. По улицам лишь прибавилось военных патрулей в лице дворфов. С некоторых домов слышались крики и плач, а возле других можно было увидеть стражников и изувеченных дворфов, закованных в кандалы, с которыми стража вела себя как с последним мусором.

– Сдается, у вас здесь тоже произошел некий переворот во власти, – сделал новую попытку нарушить тишину Хенрик. – Вообще, я думал: к нам будут относиться по-другому!? С опаской не иначе! Не мыслил, что мы так свободно сможем передвигаться. Хоть у меня есть отдельные догадки.

Как только дворфы видели их трио, то расступались. Некоторые с почтением делали полупоклон.

– Многое изменилось, как видите, – отмахнулась Розмари.

– Чего мы не знаем?

– Я этого не скрываю, но мои слова могут показаться вам вымыслом, – сделав паузу, Роза огласила, – от недавно, я являюсь предводителем всех дворфов.

Между друзьями вновь повисло молчание. Картина с полупоклонами при виде их трио продолжалась, а продвижение было беспрепятственным.

– Постой… ты это серьезно!!? – ошарашено, став на месте прокричал Коготь.

Он лихорадочно завертел головой на триста шестьдесят. Некоторые дворфы с опаской всматривались в него, удивившись его крику пытаясь отбежать подальше или же перейти улицу на другую сторону.

– Ты чего молчишь?! Тебя это не удивило? Она ведь шутит?! – накинулся он с вопросами на молчаливого лорда.

– Я пришел в себя раньше тебя и об этом уже успел узнать. Ко мне с первого дня относились с неким почтением. Замечу, оно не было наигранным. Что бы узнать, мне стояло задать лишь один не сложный вопрос. Единственное что я даже сейчас не понимаю, почему ты пришла лишь тогда, когда Коготь пришел в себя? Какие причины? Это связано как-то с тем, что сейчас творится на улица гномьего города? – Хенрик обвел взглядом очередную потасовку возле одного из домов с грибовидной крышей.

– Это последствия недавних событий. Вы вскоре сами всё поймёте, – Розмари прибавила шагу, показывая, что сейчас не готова говорить об этом.

Как будто по заказу с одного из домов выбежал гном средних лет, за ним выбежали стражники в попытке остановить своего соплеменника. По обезумевшим глазам сначала казалось, он хочет наброситься на Розмари. Хенрик даже уже думал материализовать с пространственного кольца оружие, но гном резко сменив траекторию, бросился на полном ходу на колени в полуметре от вампирши. Лорд лишь скривился, представив, как бедолага скорей всего счесал себе лицо.

– Я не знал! Пощадите! Не знал!

Дворф поднял лицо на Розу стоя на коленях. Он сложил в мольбе руки перед собой.

– Я не причастна к тому, что сейчас происходит. Проси прощение у своих сородичей и у Него! – Розмари силой своей крови быстро оказалась у самого лица дворфа, испепеляя его взглядом. – Ты и вся твоя семейка черствы! Нелюди? Сам-то ты не промах! Я помню твое лицо, – прошипела с отвращением Роза, – все, чем я могу и хочу тебе помочь это лишить тебя жизни здесь и сейчас! Поверь, желающих тебе смерти теперь с каждой секундой только прибавится. Я же буду возглавлять их если потребуется.

– Но я ведь действовал ради всех…я ведь… смилуйтесь…

Дворф вовсю зарыдал. Казалось, что перед Розой не мужчина, а по неизвестным причинам в раннем возрасте заимевший щетину ребёнок.

– Помилуйте хотя бы семью. Они ни в чем не виноваты… молю вас!! – закричал он.

Дворфа с силой дернули назад и приложили об землю. Он ещё что-то пытался сказать, но его принялись обучать уму разуму, несколько раз подправив черты лица. Слова стали не различимы.

К Розе подбежал один из стражников, по-видимому, капитан группы, что выполняла свой долг у этого дома. Эго вид был воинственным, однако лицо выдавало сильную неуверенность при виде вампирши. Разница в росте была на глаза.

– Прошу прощения. Я сильно провинился и готов к любому наказанию!

Он в ожидании опустил голову. Схоже он был даже готов по приказу оказаться на месте незнакомца, что как секунду назад заковали в кандалы, удерживая лицом у земли.

– Его семья причастна? – задала краткий вопрос Роза.

– Выясняем! Сейчас идёт их допрос! Хотите принять участие?! – прокричал он как можно громче.

– Пряжа правды сделает свое дело и без меня. Я ведь ясно огласила, что с происходящим не хочу иметь ничего общего. Это лишь выбор самих дворфов, не мой. Сейчас в моих глазах дворфы пали низко. Если я самолично свершу судьбы виновных ничего не изменится, лишь удовлетворит мое желание мести, не более. Да и виновным я подарю просто легкую смерть. На большее они для меня не заслужили. Ваши распри решайте лично. Я выполнила свою лепту раскрыв всем глаза! Вам мало!?

Выглядело так, что Роза как будто с каждым словом становится лишь злее. Дворф молча слушал, не проронив и слова, вовсе не шелохнувшись.

– Роза ты не объяснишь нам, что происходит? – задал вопрос Коготь, всматриваясь на всё происходящее.

– Поверь. Тебе лучше пока не знать. Всему свое время. Продолжим путь! – зло проговорила она, выливая остатки злости на товарища, резко развернувшись в нужном ей направлении и двинувшись прочь.

Лорд трухнул головой, что-то осмысливая, после задал вопрос дабы вовсе не молчать:

– Что такое пряжа правды?

– Магический предмет что служит для допроса. Она показывает истину и причиняет невыносимою боль при вранье. При лжи даже может убить того, к кому она применена, – кратко обрисовала Розмари.

Хенрик, будучи довольным объяснением воспитанницы удовлетворённо кивнул. Лорд подумал, что будь такой предмет у людей можно было бы избежать ненужных жертв в многих ситуациях ранее.

– Давайте поднажмем. У меня не сил, не времени играть с вами в игры! Слишком много всего, что я сама не в силах переварить. Пускай я пускаю всё на самотёк, но вскоре дворфы потребуют моего слова. Я вам обещаю, оно будет безжалостным! – холодно молвила она.

– Заинтриговала… после моего пробуждения, наша встреча нравится мне всё больше и больше! – протянул Коготь, иронизируя немного собравшись с силами. Огниво в крови помогло как нельзя кстати. Он, уже вовсе не стесняясь, оперся об лорда, настроившись на долгий путь.

Хенрику и Когтю стало понятно, что словесных объяснений они не получат. Прежде Розмари хочет нечто показать, не иначе. Приходилось идти почти в полном молчании. Лишь несколько раз Коготь поинтересовался тем или иным зданием по пути, получив краткие ответы от подруги. Предстоял долгий путь через лестничные переходы и тоннели, что казалось, ведут ещё глубже под землю. Вскоре Розмари остановилась, возле большой лестничной площадки ведущей вверх, нечто ожидая. Взору предстала большая галерея с хорошим освещением. По периметру присутствовало множество застывших на месте стражников. Не один из дворфов и не подумал подойти к пришедшим людям оставаясь на своих местах словно вкопанные. Увидев Розу, они выпучили груди, приняв ещё более устрашающий вид. Стало понятно, что они нечто охраняют.

Видя долгую заминку, Хенрик подошел сзади и положил ей ладонь на плече. Вампирша встрепенулась. Он явно ощутил, что она дрожала, будто от страха.

– Нам вверх по лестнице? – задал он вопрос.

Розмари молчала.

– Роза? – окликнул он её вновь.

– Да… извини. Думала я смогу… – дрожащим голосом проговорила Роза, – перед вами это не получается. Я не настолько сильна, как мне хотелось бы! Я столь слаба… я не… не такая как… просто пройдите вверх! – окончила она свой монолог криком.

– Что происходит? – с непониманием проговорил Коготь.

Хенрик помрачнел. Старый лис и выходец из серой башни схоже начал догадываться сопоставляю всё вместе. Траур, мрачный город, поведение воспитанницы. Всё говорило лишь об одном: то, что на верху лестницы – им не понравится!

– Сейчас узнаем! – сделав твердый шаг, ступив на ступеньку, проговорил лорд. Коготь с непониманием повиновался, проследовав за учителем под руку.

– Я… – было начала Роза.

– Подождёшь нас здесь. Мы сообразили, – подмигнул устало Коготь. Пускай он не понял сути происходящего, но сделал единственное ему под силу – бессловесно поддержал подругу.

– Моё чутье подсказывает, что лучше бы я не просыпался. Не нравится мне всё это, – шепнул Коготь, обращаясь лишь к лорду с подозрением косясь на стражу.

Дворфы обвешенные тяжелым железом по-прежнему остались неподвижны, казалось даже их взгляд неизменен. Каждый гном как будто выбрал для себя точку для созерцания и замер в таком положении пытаясь походить на статуи, видневшиеся в арках.

Почти у самого верха, когда оставалось менее семи ступенек пред глазами неспеша выплыл силуэт ранее не известного дворфа в годах. Одет он был в легкий кожаный камзол. С брони имелась лишь незначительная пластина на груды, что бросилась в глаза друзей после созерцания количества железа, одетого на присутствующих стражниках. Впервые путь людям преградил гном. Даже его гладкое лицо с блестящей лысиной сразу насторожило.

– Хенрик? – взявшись пальцами в замок разминая кисти, задал он вопрос, как будто вовсе не видя рядом Когтя.

– Ещё не переименовали, – напряг мышцы всего тела лорд, ощутив истощаемую вокруг жажду сражения, излучаемую коротышом ростом полутора метра.

Гном улыбнулся краем губ, видя реакцию Хенрика. Он набрал полные легкие воздуха, медленно выдохнув. По его телосложению было видно, что это не обычный дворф, телосложением он выделялся выпирающими мышцами.

– Я был прав, вот от кого наш испеченный король отчасти перенял свою манеру речи. Дети всегда такие, нехотя обучаются тому, чего даже не учишь. Меня зовут Вернант, – представился он, – если нужно будет выпустить пар в спарринге, я буду ожидать на арене «Воителей». Спросишь любого стражника здесь, он тебя проводит ко мне, – обведя взглядом всех молвил он.

Дворф обернулся на триста шестьдесят, бросив через плечо:

– И… мне искренне жаль. Я не менее зол произошедшему!

Поведение дворфа было странным, но он так же бесшумно исчез, как и появился. Коготь только и сумел понять, что ему удосужилось увидеть безоговорочно сильного воина-коротыша, которого ближайших несколько лет он будет не в силах победить, даже после всех изнурительных тренировок.

– Вот почему я говорю, что на вид судить сразу нельзя, – подметил Хенрик своему ученику рядом, – что он имел ввиду?

Коготь и Хенрик застыли на месте, насторожившись. После прихода Розмари абсолютно всё казалось странным. Они стали неспеша преодолевать оставшиеся ступеньки двигаясь в ногу.

– Что всё это значит!? – прокричали Коготь в один голос с лордом.

Лорд ошарашено перестал поддерживать Когтя, сам начав подходить ближе, словно пытаясь рассмотреть статую, преставшую его взору. Может он всё же ошибся? Иллюзия? Игра зрения?

– Этого не может попросту быть! – с пустым взглядом проговорил Коготь. – Как? Когда?! Ты ведь жив?

Коготь упал на колени, не в силах удержаться на ногах самостоятельно из-за всё ещё слабого тела. Ответ из-за всех сказанных слов и намеков был не нужен, вывод напрашивался сам. Статуя не была установлена при жизни, она служила для того, чтобы увековечить.

Лорд мысленно был уже готов к чему-то подобному, но даже так его мозг справлялся с трудом. Он отчетливо помнил этот взгляд полный жизни, присущий его ученику. Статуя хорошо передавала образ Шона при жизни, словно это и был он – только каменный.

– Мне больно смотреть на твой увековеченный образ с застывшей довольной улыбкой, словно ты достиг, чего хотел! – под нос прошептал Коготь. – Мы ведь обещали, что будем идти вместе до конца…, ты позабыл?

Он задал вопрос сам себе, вспомнив их начало путешествия. Ведь тогда, они даже не верили, что смогут вовсе так долго прожить. Сейчас столько воды утекло.

– Что же! Уничтожил Высшего и сдался? Как же обещание отыскать отца? Ты позабыл! – глаза Когтя как на зло пересохли, он хотел пустить слезу, но у него в этот момент вырвали последние остатки доброты, всё больше очерняя его душу после прошедших событий. Под глазами лишь покраснело, как будто от бешенства. Сам он был готов разорвать любого, будь это хоть сам агнец божий. Когтю вспомнился недавний сон и довольное лицо Шона в тот момент. Их разговор показался ему игрой разума. Сейчас он переосмыслил сон в корне. Так не бывает! Но неужели он прощался с ним? Во сне?

Лорд реагировал отличительно воспитаннику. Он молчал, но по его взгляду было видно, что внутри у бывшего воина серой башни бушует ураган. Ранее ему увы приходилось терять близких людей. Не так давно в душе он похоронил Мигдаля, теперь наступил черед их общего воспитанника.

«Когда-то, я даже не мог унять даже трусцу в теле» – сжав кулаки подумал Хенрик. Подойдя почти на вытянутую руку к пьедесталу, на котором возвышался монумент Шона, лорд, проведя рукой по камню, в пол голоса прочел глубокие высеченные борозды:

– Тот, кого благословил и полюбил сам создатель… кто жил тысячи лет… жертвуя собой… душой! Прародитель магии… – запинаясь дрожащим голосом прочел первый и последний учитель почившего для всех Шона Вулфа.

В этот день из одного из гномьих святых мест долгое время слышались крики, вопросы в пустоту и возгласы друзей Шона. Этот день вошел в историю для гномов, что оказались в этом месте по воле случая, как последний – когда они видели плачущего короля гномов у ступенек в галерею предков. В этот день гномы впервые осознали позабытое, что люди – мало чем отличаются от великого гномьего народа. Чувства у всех одинаковые, пускай даже порой живые существа не похожи между собой. Будь ты гномом, вампиром или человеком, может вовсе «нелюдь» – сердце бьется и обливается кровью в равной мере у всех.

Глава 3

Мертвецам все равно: что минута — что час, что вода — что вино, что Багдад — что Шираз. Полнолуние сменится новой луною. После нашей погибели тысячи раз.

Омар Хаям

Глава III

Коготь сидел на каменной лавке одного из рядов трёхъярусного здания арены «Воителей». Он всеми силами пытался унять свои мысли, пустым взглядом созерцая на очередной кулачный бой своего учителя и коротыша из народа дворфов по имени Вернант. Бойцы то и дело исчезали из поля зрения за всяческими препятствиями или углублениями присущими на поле боя арены.

Невзирая на малый рост, Вернант постоянно теснил Хенрика в сражении. Только имея немалый опыт в боях, Хенрику удавалось держаться наравне. Сейчас не было зрителей или зевак, кроме присутствующего Когтя и Розмари. Но даже так, из них двоих, никто не удосуживался анализировать сам бой. А ведь, он происходил однотипно, лишь удары с наполненной яростью и эмоциями, которые читались в движениях лорда, показывали, что это не просто заученные движения или показушная постановка. В данный момент лорд жил боем вкладывая в него часть своей невысказанной боли, не особо задумываясь о результате.

Вернант пребывал в сдвоенных чувствах. С одной стороны ему удосужилось схлестнуться с человеком, что является мастером боя, в равном бою, а с другой – битва не приносила желаемого удовольствия. Хенрик пребывал в странном трансе во время схватки, от чего он был предсказуем, а значит, не показывал своей истинной силы как боец.

– Я правильно тебя понял? – как будто заученно спросил Коготь.

– Ты уже с десяток раз задаешь один и тот же вопрос. Правильней некуда!

– Но ведь магия времени… невозможно! Но… почему тогда…

– Коготь! – взорвалась словесно вампирша. – Ты думаешь, я об этом не думала! Думаешь, не пробовала? Посмотри, где мы сейчас? Он с нами?

– Нет…

– Ничего не изменится. Я многое перепробовала, но он делает всё тот же выбор. Он ни разу не объяснил, почему так поступает, как бы я не спрашивала! За эго действиями, что-то кроется, но я так и не смогла понять, что именно. Его цели выше нашего с тобой понимания.

– Да я ведь его с пеленок знаю, откуда он вовсе разузнал о таком сложнейшем заклятии в наше время. Мигдаль был весьма мудр, но даже он не учил такому.

– Возможно, загвоздка кроется в знаниях, что нам магам недоступны. Сама как-то пыталась понять строения заклятия магии времени, но не смогла уразуметь и десятой части. Я могу повторить всё повторяя действия, что меня обучили, но не понять механизм работы заклятия.

– Допустим я тебе верю, но стела под его статуей, ей можно верить? Прародитель? Это ведь мифы!

– Магия времени тоже невозможна. Но как видишь. Я тоже не поверила бы, если бы не знала принцип работы заклятия вызова сокрытой истины от предшественницы моего нынешнего титула. Заклятие показывает суть человека, такой какой она есть, то – кем он есть или был!

Наступила минута молчания, воздух наполняли звуки лишь мужской потасовки внизу.

– Я хочу присутствовать при вынесении приговоров виновных в его смерти! Хоть честно, руки чешутся. Даже не знаю, как ты держишься. Вы ведь… – Коготь промолчал, понимая, что оказался на краю запретной темы. Он прекрасно знал как Роза относилась к Шону.

– Коготь, – Роза несвойственно в данной обстановке по девичьи опустила голову на его плечо, от чего юный маг даже содрогнулся, – я не настолько сильна, как тебе кажется. Мои руки по локоть в крови от смертей дворфов. Я знаю каждого виновного в его смерти лично. Помню каждого в лицо и уже, пожалуй, не смогу позабыть их умоляющие и полного ужаса лица. Я… – она, обняв крепко вжалась в грудь друга, шокировав его ещё больше, – вовсе не знаю, как поступать дальше. Я не король дворфов! После сотворенного ими я ненавижу дворфов! Я не знаю, что делать. Я не он! Мне не известны его мысли и цель его поступка. Я даже не знаю почему ещё вовсе жива! Пожалуй, если не столь удобно подвернувшиеся подаренные знания, возможно я бы потеряла и тебя с Хенриком.

Коготь замешкал, но постепенно от её плача, даже у него внутри дрогнуло и он машинально приобнял подругу в ответ. Раньше бы друг съязвил, ссылаясь на сырость его одежды, но сейчас он вовсе не мог подобрать слов. Столь близко Роза была впервые.

Мысля, как бы разрядить обстановку, он попытался говорить первое, о чем подумал:

– Почему ты вдруг вовсе должна умереть? Хватит для меня уже потерь! Я близких людей в обиду не дам, а вы для меня давно стали родными. Да и мы с Хенриком даже без твоей помощи обязательно справились бы!

Далее Роза говорила сбивчиво впервые рассказываю кому-либо истинное предназначение метки, оставленной ею некогда Шону. Коготь хотел лишь сменить тему, а получил такую правду, о которой никогда не смог бы догадаться самостоятельно. Девичья бравада, любовь? Что по истине двигало Розой если она пошла на такой поступок? Каково ей сейчас он лишь мог вообразить. Его личная тоска с тем, что испытывает Розмари – это ничего. Он сразу пришел к такому выводу.

– Так вот почему ты всегда плохо себя чувствовала. Я ведь думал ты просто по девичьи сильно переживала, пропуская все события через себя. Даже иногда не мог поверить тому, как ты себя ведешь, это вовсе не подходило твоему строгому воинственному образу! Как ты вовсе додумалась пойти на такой поступок понимая, что мы все каждый день одной ногой зависли над пропастью?!

– Ты на что это намекаешь!? – уже немного успокоившись в разговоре, проговорила Роза.

– Вот об этой черте твоего характера я и говорю, уж больно это всё было подозрительным!

– Коготь! – роза двинула его двумя руками в грудь, отталкивая от себя. Она, пытаясь скрыть лицо рукой, принялась вытирать остатки сырости. – Я, всё ещё девушка! Не забывай об этом!

– Не забыл. Ты такая одна, в этом я тебя уверяю, – искренни, улыбнулся он, вовсе не обратив внимания на сильное прикосновение к его ослабленному телу, – так или иначе, булочками ты кормишь отменно! Более так никто не умеет!

– Коготь! – улыбнувшись, сделала вид Роза, что сейчас ударит его. Наконец алый огонь в её глазах, который искрил от переизбытка эмоций, начал светлеть, приобретая нормальный окрас по человеческим меркам.

Коготь принялся делать вид, что пытается увернуться от невидимого удара, молвив:

– Меня вот что будоражит: если твои слова правда, то возможно он всё ещё жив?

– Нет! Этого просто не может быть! – зло проговорила Розмари. – Я лично учувствовала в сожжении его тела. Исключено!

– Это ведь не логично! – запротестовал он.

– Я уверенна, что это дело рук прародителя, того Шона, которого мы не знаем. Только создателю известно, что эму довелось пройти. При нашей встрече, он так ничего и не поведал, а его новые друзья почти ничего не знаю, они даже о нас знают поверхностно.

– Ты об Артуре с Агнес?

– Да. В этой всей истории для меня лишь Вулфаир остался темной лошадкой, но я до сиих пор не могу найти к нему подход, – Роза задумалась, – если честно я его вовсе боюсь. Даже не знаю, как Шон сумел совладать с этим зверем. У меня сложилось такое впечатление, что он знает о том, что я овладела магией времени, а ведь кроме тебя я более этого никому не говорила. Ну, ещё Сейна всё знает.

– Это грозная сила. Он помог Шону в нужный момент с Высшим, его роль явно не последняя. Захочет ли он поделиться своими знаниями? Возможно, именно он сможет помочь нам? И кто такая эта Сейна? – искренни, удивился друг.

– Если бы мог, наверное, уже помог. Если судить с его поведения, то он сделал бы всё, чтобы Шон остался в живых. Сейна… е-мм… я вас как-нибудь познакомлю. Давай только не сейчас, хорошо?

– Как скажешь, мне и так вдоволь, – пожал плечами он. – Шон, однако, собрал немало интересных личностей вокруг себя, – подытожил разговор Коготь, познавая своего покойного друга, с другой стороны, – оказывается, мы его вовсе не знали, – с некой обидой протянул он.

– Для нас он всегда будет Шоном Вулфом! Не забывай!

– Не забуду. Не посмею забыть.

Далее разговор сошел на нет. Каждый погрузился в свои мысли, переваривая сказанное друг другу.

Наконец звуки сражения утихли. Хенрик, наконец, вымотался и сидя о чем-то разговаривал с дворфом. Слов было не слышно.

– Розмари! – послышался девичий крик в стороне.

– Кто это? – проследил взглядом Коготь, пытаясь увидеть кричавшего.

– Гроза молодых дворфов – Мериель. Попрошу выразить почтение, именно она поддерживала меня в ваше отсутствие, – пояснила Розмари.

Вскоре рядом на широкой каменой скамье умостилась невысокого роста девушка, за ней подоспел Артур и Агнес. Каждый занял удобное ему место, но даже так пространство всё равно казалось немного пустым. Обилие пустующих сидячих мест очень бросалось в глаза. Мериель среди всех присутствующих приобретала вид ребенка.

Разговор меж всех не очень и вязался, но кое-как всё же удалось найти общую тему. О последних событиях все пытались не вспоминать. Лишь витающее напряжение в воздухе давало осознание, что никто не позабыл произошедшего. С короткого разговора стало понятно, что Мериель искала подругу не просто так, старейшины попросили её вскоре присоединиться к всеобщему срочному совету.

Коготь то и дело не мог усидеть на месте, после последнего разговора с подругой:

– Артур. Мне бы хотелось схлестнуться с тобою. Что предпочитаешь: рукопашный бой, бой на мечах?

– Хорошо, что ты не предложил состязаться в магии. Маг с меня никудышный. Только несколько уловок.

– Я это давно понял с самого начала нашей встречи, – молвил Коготь.

– Меня понатаскал Шон. Не боишься? – прокашляв, ответил он. – Извини, моё горло ещё не до конца восстановилось, иногда хочется безумно беспрерывно кашлять. И я вовсе не болен, так лишь горло дает о себе знать.

Коготь сделал вид, что не замечает в Артуре ничего не обычного, не став расспрашивать причины его немного скрипучего голоса. Он молвил:

– Страх отсутствует. Оно даже лучше, хоть узнаю, как сильно он успел измениться.

– И ты туда же? Хенрика предостаточно! – принялась перечить Розмари, щелкнув костяшками пальцев, словно на что-то намекая.

– Извини. Просто не сидится.

– Да ты на ногах еле стоишь! Уймись Коготь!

– Как думаешь, он имел время отдыхать? – сжав кулаки, молвил друг.

Все промолчали его высказыванию. Мериель попыталась сказать невнятную шутку, сама посмеявшись над ней. Напряжение возобновилось.

– У меня есть идея получше, – Артур материализовал с воздуха два стеклянных пузыря ранее неизвестной всем жидкости. На таре красовались золотистые этикетки и искусный орнамент на неизвестном некоторым языке.

– Что это? – с недоверием спросил юный маг. Он вовсе упустил с виду, что у новых знакомых зияют, пускай и не столь искусные, но всё же пространственные кольца. Образовавшиеся в воздухе предметы его немного удивили. Ранее он думал, что такие кольца редкость и есть в ограниченном количестве лишь у некоторых людей. Сам он приобрел такое кольцо от учителя, который возможно мертв.

– Этому приему меня обучили в армии. Не думал, да и сейчас не думаю, что это будет кстати. Знаю лишь, что он не хотел бы видеть ни одного из вас такими. Думаю, мне лучше что-то предпринять, чем смотреть на всё сквозь пальцы. Да и сам я, пожалуй, не прочь сыграть в эту игру.

– Игру? – с интересом спросила Агнес, косясь на явный алкоголь, что она не любила и вовсе не употребляла. – Надеюсь, ты не предлагаешь пить этот гадкий напиток?

– Виски не бывает плохим. Просто ты недооцениваешь его лечебные свойства! – уверенно проговорил Артур.

На удивление больше всех заинтересовалась гномша. Видимо у дворфов сильно ценился алкоголь, а такой пузырь неправильной формы она видела впервые. Мериель потянулась лицом к горлышку, как будто пытаясь уловить тонкий сокрытый под пробкой аромат.

– Тебе нельзя, – по-отцовски осек гномшу Артур.

– Это ещё почему? Я старше некоторых в разы! – кивнула она в сторону Агнес.

– Мне не до игр. Мне хочется сохранить здравый рассудок, – схмурившись оповестил Коготь.

– Просто ты не сможешь победить взрослого! – подначил Артур.

– Ты… ладно, – сразу сдался он, – каковы условия победы и что нужно делать?

– Само слово «победа» в этой игре несет второстепенную роль, – улыбаясь, проговорил Артур.

– Ему можно доверять? – шепнул Розмари Коготь.

– Вполне, именно он сделал всё возможное, чтобы спасти Шона. Однако все его старания были напрасны. Шон заразился магической неизлечимой болезнью, вылечить которую невозможно. Об этом я рассказывала.

– Хорошо, – с подозрение протянул Коготь. – Как мы будем играть? Пить с горла? – обратился он к Артуру.

– Аха-х. Нет уж. Пить с горла никто не будет, это кощунственно для такого напитка.

Пузырьки перекочевали в руки Когтя. Пространство вновь схлопнулось и в руках нового знакомого возникла черная пиала, разрисованная странными иероглифами.

– Она зачарована? – с подозрением спросила Розмари. – Не чувствую в ней магии.

– Это качественная шелкография. Изготовлено в Китае. Иероглифы что вы видите, всего лишь их язык. Здесь отпечатана «Великая мантра» китайского народа. Честно сказать, сам не знаю перевод, лишь общие данные о происхождении пиалы. Выглядело красиво и величественно, потому некогда приобрел.

– П-ф. Шон ведь говорил с собою брать действительно нужные вещи! – возмутилась Агнес.

– Но это нужная вещь! – стал защищаться он.

– Где находится этот Китай? Никогда не слышала о подобном месте и народе! – вклинилась меж ними Мериель, будучи заинтересованной, столь необычными вещами. Сначала неизвестный напиток, теперь это. У неё возникло множество вопросов, как для дворфа заточенного долгими годами под землей.

Она выхватила пиалу став внимательно рассматривать её. Артур даже не успел отреагировать.

– Как искусно, – довольным голосом подметила она, скребя ногтем пиалу.

– Пожалуйста, осторожней, она очень хрупкая, – спохватился он, вовсе позабыв о вопросах гномши.

Не успел он этого молвить, как творение искусства стремительно устремилось к земле. Никто даже испугаться не успел. Хорошо, что Розмари как будто была готова к такому исходу, перехватив посуду для питья в воздухе. Она непринужденным движением вернула пиалу в руки её владельца.

– Спасибо, – кивнул Артур. – Было бы обидно так ни разу с неё ничего и не выпить.

– Впервые вижу столь искусную работу. Скажи, – Розмари сделала паузу, – жизнь у Вас – лучше, чем здесь?

Остальные удивленно уставились на вампиршу, взглядом требуя уточнений вопроса не поняв сути. Но Артур при первой их встрече с Розой некогда сам рассказал ей обо всём, впрочем, где впервые встретил Шона.

– Сравнительно спокойней, чем здесь. Хотя, как мне известно: в этом мире у меня больше возможности выжить, нежели в моём, – уверенно молвил Артур. – Давай не буде об этом, большинству такие знания ничего не дадут. Лишь приведет к ненужному разговору и уйме вопросов. Скажу так: жизнь на моей земле своеобразна.

Почти все вовсе не поняли, о чем они. Слова Артура подтвердили лишь их мысли о неизвестном материке с необычными жителями. Даже после нескольких фраз всё было списано на чудачество. Только Коготь воспринял произнесенное иначе, не так давно узнав о магии времени. Приобретенные необычные знания давали волю воображению. Агнес же сразу поняла подтекст.

– В этом я готова с тобой поспорить, но, если таков твой выбор ничего не поделать. Замечу, что рано или поздно ты сам заведешь речь о подобном. В итоге придется раскошелиться уймой слов, чтобы объяснить свои знания.

– Прекращайте говорить загадками! Что нужно делать? – прервал их странный разговор Коготь, сотрясая стеклянные емкости с виски перед глазами Артура.

– Открой бутылку, – Артур в воздухе показал пальцами, что он хочет от Когтя.

Предприняв несколько попыток, у него таки получилось открыть содержимое, казалось выкручивая горлышко. Из-под пробки почти неслышно шикнуло, оповещая, что закрытый долгое время питьевой продукт, наконец, вновь законтактировал с воздухом.

Мериель не в сила сдержатся ухватила за бутылку и на клонив её к себе вдохнула высвобожденный аромат.

– Уф, крепкое варево! Только от одного аромата у меня уже горят щеки, а я ведь даже ещё не пила, – широко раскрыв от удивления глаза, молвила гномша. – Впервые вижу такой способ закрывать фляги и бутылки. Это может произвести фурор.

Она несколько раз дернула за горлышко бутылки дав понять, что хочет её отобрать. Коготь не сопротивлялся. Гномша завладев драгоценностью, опрокинула ее, аккуратно наполняя пиалу. Когда темноватая жидкость заполнила пиалу, почти до краев, Артур приподнял посуду немного к верху, символизируя, что достаточно. Аромат распространился во все стороны, что каждый мог ощутить тонкий сладкий запах.

– Суть этого приема сблизить людей, а также отпустить с мыслей усопших. Ранее… на поле боя, мне часто приходилось видеть смерть. Очень многие из моих друзей – умерли намного раньше, чем мне хотелось. Смерть – неумолима. С ней нельзя заключить сделку, если твое время настало. Покрайней мере я не знаю о таких случаях. Как не странно, ранее я вовсе думал, что смерть является выдумкой, – Артур сделал жадный глоток с пиалы, смочив горло, видимо желая, что бы его голос был более четче, нежели время от времени неприятно скрипуч.

Он продолжил, видя, что все вслушались в его слова:

– Сейчас я буду передавать пиалу по кругу. Можете пить сколько угодно, не переживайте у меня хватит выпивки на всех. Ранее при подобном обряде мы с товарищами пили по глотку. Поле боя не то место, где можно найти много хорошего пойла. Вовсе, какого-либо пойла. Условие игры в том, что каждый раз делая глоток, вы обязаны высказать усопшему вслух, то, что не успели.

Артур ещё раз надпил, сказав довольно громко:

– Шон, спасибо тебе за второй шанс начать всё сначала. Без тебя моя жизнь увядала. Мне жаль, что я не успел сказать этого лично.

Было видно, что Артур Хейз говорил искренни, пускай не все понимали смысл его слов. После своих высказываний лицо Артура мало заметно изменилось, как будто он наконец отпустил то, что его столь скребло изнутри.

– Как будто он нас услышит, – прошептала поникшая Агнес.

– Услышит! Ещё как услышит! Он создал крепкую связь с каждым из вас. В каждом из вас, хочешь ты или нет, есть частица тех, кто давно не с нами. Не будь их, мы бы не были там, где мы сейчас. Только благодаря их усилиям всё такое, как нам известно.

Артур передал пиалу Агнес, хоть он знал, что она вовсе не пьет.

– «Что же, когда-то пора попробовать и стать ещё чуточку взрослей. Редко, но это нужно», – подумалось Артуру.

На удивление Агнес приняла напиток и вовсе не задумываясь надпила сделав хороший глоток. Девушка скривилась от послевкусия, молвив:

– Не думай, что ты от меня вот так просто избавился! Пока отдыхай. Передавай привет Элизабет. Пускай не сейчас, но позже я найду способ вернуть тебя в наш мир. Ты мне лично доказал, что всё возможно. Не зря же у меня пробудились магические способности!

Следующий был Коготь, надпив он молвил:

– Ты никогда не будешь последним, на тебе только всё началось, пока я дышу твое дело будет жить! Наше дело будет жить! Пускай я не понимаю всего, но это лишь пока! Я во что бы ни было докопаюсь до истины.

Он сделал хороших три глотка, осушив пиалу наполовину. Артуру тут же пришлось доливать, боясь как бы на следующем его драгоценный виски не окончился, ведь гномша так и поедала пиалу взглядом. Пиала перекочевала в руки Розмари.

– Я… – она запнулась на полуслове всматриваясь глазами на каждого. Было видно, что она хочет сказать многое, но все важные слова стали комом в горле.

– Выпей, полегчает, – посоветовал Артур.

– Не уверенна в правдивости твоих слов. Ранее я уже пила с Когтем и Хенриком, но как видишь легче не становится, – пробубнила она.

– Ну же! – настоял новый товарищ Розмари.

Не видя особого смысла, она пригубила. Губы вампирши обожгло.

– Роза… – шокировано протянул Артур видя, как пиала опустела досуха. Он был уверен в крепкости напитка, такой дозой за раз можно свалить любого крепкого мужчину с ног, что уже говорить о девушке, которая столь крепких напитков скорей всего никогда не видела.

На щеках у Розы появился румянец, взгляд утратил ту суровость, что всё время излучала своим видом девушка.

– Ну дает, – изумилась Агнес, её щёки тоже с каждой секундой разгорались огнём.

– Ну, говори! – потребовала Агнес.

– Я… я…я… – Розмари начав говорить лишь запиналась. Она не могла вовсе справится с душевной болью.

На выручку пришел Коготь:

– Мы тоже за ним скучаем, – он по-дружески приобнял вампиршу за плечо. Только Коготь ощутил, что подругу всю знобит. Она не плакала, но душа явно обливалась кровью. Роза просто не могла превозмочь нахлынувшие эмоции за всё это время. Она просто не могла подобрать действительно нужных и важных слов. Сидя в кругу друзей, она не могла всем сказать, что уже не раз виделась с Шоном. Она говорила с ним, говорила и о том, что на душе. Не раз говорила о том, что не успела сказать, но всё бестолку. Он мёртв, а она сейчас здесь. Она даже несколько раз побеспокоила его в мире существующего лишь для мёртвых, но безрезультатно.

Далее пиалу наполняли вновь и вновь продолжая игру – смысл которой все поняли лишь на следующий день. Каждый имел недосказанности. Алкоголь хорошо выполнил свою роль и мало-помалу даже Розмари смогла пересилить себя и сказать несколько слов. Нельзя переполнять себя изнутри негативными эмоциями, если не говорить о том, что гложет, то рано или поздно твоя душа выгорит, становясь черствой к всему окружающему. Невинная попойка дала многим понять, что жизнь продолжается, ведь пока ты жив – живы и важные для тебя люди.

******

– Юная леди, когда говорят срочное совещание, то это не на следующий день! – стоя в коридоре «Дома совета» отчитывал Розмари на правах старшего Клауд. – Звание короля дворфов не делает тебе привилегий. Ты дол… об’яз… ты можешь хотя бы ради уважения ко мне или хотя бы Мериель иногда слышать мои просьбы. Я ведь лично отправил Мериель за тобой.

– Но ведь ничего страшного пока не произошло! – держась за макушку превозмогая головную боль от похмелья проговорила Роза.

– Пока! Тебе вообще известно о стычке с людьми в подземельях? Я ведь знаю, что известно! Народ дворфов, между прочим, на пороге войны! Ещё и эти все последние события… Боже! Как у меня голова раскалывается, – потерев виски проговорил первый старейшина. – А ты чего молчишь? Тоже виновата! Как только умудрилась стать шестой старейшиной?! Разве ты не понимаешь свою важность и важность короля дворфов? Опять заставила своего отца хвататься за сердце! – говоря, Клауд лишь распылялся ещё больше.

Рядом стоящая Мериель лишь довольно улыбалась. Сновало впечатление, что ей всё не почем. Хоть, возможно, ей попросту всё ещё прибавляло хорошего настроения остатки не выветрившегося алкоголя. Вчера она выполнила просьбу Артура беспрекословно заливаясь новым для гномши напитком сколько только могла урвать в момент получения пиалы в руки, выпивая всё до капли. В отличии от Розы, Артур ещё не успел познакомиться с любовью гномов к выпивке. При этом причина попойки не столь важна. В бытности дворфов выпивка ничему не помеха. Пьют редко, но с размахом. Если дразнить себя выпивкой, то лучше уже вовсе не пить! В данном амплуа думал любой с её расы.

– Да кому я это говорю! – махнул рукой в сторону Мериель старейшина. Видно сообразив, что гномша в некой эйфории.

– Я уже озвучила свою позицию. Я не собираюсь соответствовать званию, которым вы меня окрестили. Если хотите следовать за мной, что же, это ваше решение. Управлять я не намерена, вы и без меня с этим справлялись. Вчера справились бы. И сейчас!

– Другими словами реши мы уничтожить всех людей до последнего в тоннелях, ты бы не препятствовала? – сдвинул брови Клауд, всматриваясь со строгостью.

– Ну не то, чтобы была согласна. Если это последователи темных гильдий и тайного ордена, пожирающего людей, думаю не сильно расстроилась бы, – холодно ответила Розмари.

– Но ведь не все из них по своей воле в лапах людей о которых ты сказала!

– Вам откуда знать? Вы ведь давно дали понять, что вас ничего не интересует более, нежели благополучие вашей расы! А они действительно звери, нежели люди, – резко взорвалась Роза, будучи правой до последней капли.

– Но ведь ты… дак как ты?! Роза… – поник от её слов старейшина.

– Очень просто. Шон для народа дворфов стал важен лишь после сокрытой правды, вы думаете моё присутствие изменило бы ваше решение будь я на совещании? Я ведь огласила: я не буду более приказывать, если только это не касается жизни меня и моих близких! Хотите приказа? Хотите, чтобы выбор зависел моей воли? Не вашей!?

– Но наш народ требует короля. – Клауд вздохнул. – Я признаюсь, ранее мне хотелось избавится от твоего присутствия, как только узнал кем ты стала! Но сейчас иная ситуация!

–«Скажи ему, что я очень зла. Если он не прекратит, то у народа дворфов вовсе не останется старейшин!!! Не взирая на все его благородство, сейчас он требует то, что невозможно. Силы короля дворфов изначально не созданы для подобного. Урегулировать спор, но не лишать воли всех дворфов. Если поступать подобно мыслям всех старейшин, включая самого Клауда, то выходит нужно быть тираном!» – впервые за долгое время втиснулась с своими соображениями из-за происходящего Сейна, заглушая в мозгу Розмари все мысли.

– Я более не король дворфов! Забудьте все ваши просьбы. Ещё что-нибудь?! – приняв во внимание слова души своего стилета по-своему ответила Роза.

– Но… Роза… – подавлено начал Клауд.

– Розмари, ты чересчур резка. Нужно всё осмыслить, а не отрубать с плеча! – как будто совсем другой человек молвила Мериель, до этого лишь молча наблюдая.

– Если хочешь оставаться моей подругой, то незачем любезничать со своим народом! – жестко отреагировала Роза.

– Я и не намерена любезничать. Ты ведь меня знаешь. Просто внеси свои коррективы, они, по-видимому, об этом и просят, – сжала плечами Мериель.

– Они просят от меня решения, которое я не хочу выносить! Как мне верить тем, кто допустил его смерть? – впервые в разговоре заметно повысила тон голоса Розмари.

Мериель лишь промолчала, сжав кулаки. Подруга была права. Её народ утратил в лице вампирши малейшее доверие. Если сказанное по пьяни подругой правда, то Розмари незачем вовсе полагаться на народ дворфов после своей утраты. Всё зависит лишь от поступков старейшин. Любой приказ вампирши, будет лишь её личным мнением, не более.

– Но что прикажешь тогда делать?! – выпучив глаза молвил Клауд.

– Делайте, то, что считаете нужным. Я не собираюсь идти на то, что вы меня просите. Может в дальнейшем, я изменю свое мнение, но не сейчас, – сделав паузу, Роза продолжила речь, – Сейна с королевского рода Ветрокрылых сказала свое слова! Если вы не прекратите, то у народа дворфов вовсе не останется старейшин. Силы короля дворфов изначально не созданы для подобного. Урегулировать спор, но не лишать воли всех дворфов! – проговорила Роза.

Повисла тишина. Услышав имя Сейны, Клауд принялся молчать, глубоко задумавшись. Схоже он знал о ком говорит вампирша. Мередит, всматривалась в подругу, но не проронила и слова. Новоиспеченный старейшина не имел столь глубоких познаний, о всех правителях своего народа.

– Если так говорит бывший король дворфов, я не сумею ослушаться! – отвесив полупоклон проговорил Клауд, после долгих раздумий.

– Я не…, да вы… Вы просто меня бесите! – взорвалась Роза. – Ранее вам не надо было моё мнение! Ранее вы вовсе думали по-другому. Даже избавится хотели! Схватка, пряжа правды! Я уверенна, что вы сами всё решите. Помните лишь, что я за вами наблюдаю! – немного осмыслив всё, выпалила вампирша.

– В этом и проблема. Сейчас каждый дворф ходит по краю. От твоего слова, все попросту могут сложить свои головы у твоих ног. Тебе ли не знать… – ответил на браваду Розы первый старейшина.

– Я дала всем ясно понять, что не намерена учувствовать в подобном. Народ дворфов сам обратится ко мне со своим гласом и просьбой! Не я у него собираюсь просить помощи, у меня будут просить!

Слова Розы имели глубокий смысл, Клауд сразу понял, о чем проговорила вампирша. Более, они не имеют права полагаться на её слово. После произошедшего, дворфы должны показать, что им вовсе стоит жить. В лучшем случаи, нынешний король просто их покинет, не повлияв на их жизнь вовсе, в принципе, что почти не возможно. В худшем, исход им не понравится, по одной лишь команде все могут прыгнуть в магму. Сейчас гномы сами должны решить, как именно они желают жить далее. Стоя на перепутье, их нынешний король отказался от них полностью. Продолжить жить так же, как и раньше или же поступить совсем иначе!? Что народу дворфов, после того, что узнал после похорон, стоит сделать?

– Вчера я с остальными старейшинами обговаривали подобный исход нашего с тобой теперешнего разговора. Ни один из нас так и не придумал как поступить далее, – сдвинув брови проговорил Клауд.

– Почему вы вовсе всё пытаетесь решить сами? Сейчас у вас есть возможность поучиться в других рас! Не только дворфы за всю свою историю приобрели множество взлетов и падения. Стоит иногда прислушаться и к другим. Поучиться у других, – попыталась подать идею Розмари. Пускай сама она не хотела вмешиваться, отчасти из-за своих приобретенных сил, но ведь она нынче не одна, как и народ дворфов.

– Не думаю, что люди которых мы приютили имеют малейшее познание в управлении целым народом. Среди них есть лидеры, но не короли или монархи. С этим не поможет никто, – покачал отрицательно Клауд.

– Я и не говорю про тех людей, которых вы знаете или новый выстроенный уклад под бременем правления Высшего. Такое правление народу дворфов не сулит ничего хорошего вовсе!

– Девочка, ты говоришь загадками. Тогда вовсе не понимаю твоих слов. О чем ты имеешь ввиду? – в глазах Клауда блеснул огонек некой надежды.

– Как долго вы разговаривали с Артуром?

– Да мы вовсе почти и не говорили. Мои разговоры по большей части проходили с Шоном… извини… – Клауд по-отцовски отвел взгляд, как будто провинился тем, что упомянул о близком ей друге, которого не так давно она похоронила.

– Я вас не упрекаю. В его гибели виновны совсем иные личности. В том, что они будут наказаны я уверилась и за это благодарна. В противном случаи мои руки были бы давно в крови! Почтённый Клауд, вам стоит знать, что Артур не совсем с здешних мест. По его манере поведения и речи вы должны были это понять.

– Во всём мире царит единый уклад, выстроенный Высшим. Не думаю, что Артур жил в особом мирке, куда рука темного мага не дотянулась. Я уж думал ты предложишь действительно – нечто стоящее, – приуныл гном.

– Что за манера у вашего народа. Вы ведь даже не проверили ничего, а уже сделали вывод. Что бы нечто доказать вновь кому-то нужно вступить в схватку? Может мне стоит повторить свой подвиг?

Дворф поспешно замахал руками отрицая слова Розы.

– Что ты, я не намекал на подобное. Просто я не понимаю, чем может помочь человек с укоренёнными познаниями правления Высшего!?

– Я повторюсь. Артур не из здешних мест! С очень далеких мест, что вас даже шокируют!

– Откуда же он? – всё ещё выражая недоверие спросил гном.

– Так-с. Я не приказываю, но прошу, поговорите с ним. Если я начну объяснять, это ничего не изменит, лишь добавит новые вопросы. Он подскажет как вам поступить! Всего я не могу поведать по своим причинам, – сжала плечами Роза.

– Это как-то связано с Шоном? – кратко спросила Мередит.

– Да и нет. Просто сделайте, что я говорю, – молвила Роза.

– Я тебя услышал! – громко, но подавленно проговорил дворф.

Ему было бы лучше, если бы всё решила сама Розмари. Король дворфов имел больший вес, нежели несколько старейшин, да и вовсе чужак по имени Артур. Старейшин слушались доселе лишь потому, что король долгое время отсутствовал. Но после выхода Розы в свет, выходка с сокрытием правды о её друге и тем, что вскрылось о нём, их народ раскололся надвое. Многие попросту не станут слушать старейшин, внимая лишь слова вампирши. Возможно, она сама это не понимала или не хочет понимать, но это было фактом.

– Тогда здесь сейчас должна быть не я. Если вы всё поняли, попрошу вас, я откланяюсь, – Роза демонстративно сделала поклон. Её движение для Клауда имело двоякий характер. Король гномов кланялся старейшине, что показывало безграничное доверие. С другой стороны, её движение можно было воспринять как некую насмешку. К счастью, мыслями Клауд остановился на первом мнении.

Старейшина попросту не знал, что Роза о нём преобладала высоким мнением. Он имел перед вампиршей заслуги, о которых даже не ведал.

– Если ты так говоришь. Сейчас же распоряжусь, чтобы увидится с Артуром.

– Лучше сами к нему сходите. Он навряд доверится народу дворфов после всего.

Клауд лишь промолчал высказыванию Розы, поняв её невысказанный подтекст в словах.

– Я тебя более не задерживаю. Мериель, а ты останься! Шестой старейшина должен присутствовать, хотя бы как гарант, что наши слова не пустословные. Многие знают о вашей дружбе и многие прислушаются к тому, что ты будешь говорить!

– Но я не хочу! – запротестовала подруга Розы.

– Это не обсуждается!!! – напирал первый старейшина.

– Мериель, предоставляю всё тебе. Извини, может я многое требую, но мне лучше не участвовать пока в жизни народа дворфов…

Слова Розы прозвучали двояко. Мериель сразу поняла, о чем говорит подруга, зная, что Шон был для Розы больше нежели просто друг. Сейчас, любое решение вампирши может оказаться пагубным для её народа. Пока их король не успокоился, действительно лучше избегать её решений относительно дворфов. Некогда даже сама Мериель не могла представить, что человек которого она спасет в темных тоннелях окажется столь весомой фигурой для её народа.

Наконец, когда Клауд с Мередит скрылись изведу, теряясь в длинном коридоре, Розмари смогла вздохнуть спокойно. Исход разговора устроил вампиршу, больше, чем она сама ожидала. Наконец ей дадут немного мнимого покоя.

«Извини Артур», – извинилась мысленно она, зная, что ему более не дадут проходу.

После, несколько дней старейшины обседали Артура. По-видимому, у него нашелся действительно свежий взгляд на проблематику, представшую перед старейшинами. Клауда можно было увидеть с несвойственными вещами в руках. Он пребывал вечно плавающим в облаках. Старейшина буквально везде передвигался с письменными принадлежностями постоянно записывая свежие мысли на бумагу. Сновало впечатление, что он пытался оформить новое пособие для чайников. Некоторые видевшие его уже начали шептаться не подался ли старейшина в архивариусы, а может вовсе решил на старости лет написать книгу.

Розмари, изредка видя старейшину, пряталась от него по углам, удачно не попадая Клауду на глаза. Она была уверенна, что он просто утопит её неизвестными вопросами, на которые скорей она сама ответить вовсе не сможет.

Прошло несколько дней по меркам подземного мира.

Розмари как обычно проснулась, встречая новый после пробуждения уже привычный яркий искусственный свет. Сегодня она наконец решилась навестить общего знакомого – Ивана. От чего-то, она до сиих пор не почтила его своим вниманием. Роза вовсе мыслила, что он хорошо справляется и без её присутствия став крепкой опорой многих выживших с расы людей. Хоть это были лишь её личные догадки, но она как не странно была права.

Не успела Роза насладиться через окно городскими зеваками, как в её дверь постучали.

Проверив магией пространство на улице, по внутренним ощущениям пришедший не был врагом. Через преграду в виде двери, Роза так и ощущала нетерпение.

– Войдите, – снимая магическую защиту проговорила Розмари.

Дверь неуверенно скрипнула, на пороге стоял Клауд. Под глазами у гнома преобладали синие круги, а на голове волосы торчали во все стороны, в руках старейшина держал множество бумажных страниц исписанными вдоль и поперек.

– Нет! Ещё раз нет! – немного повысив спокойный голос удивленно молвила Роза, предвидя неладное.

– Ты только послушай! Ты представляешь, что раньше можно было так делать!? Нет, ты обязана выслушать! – энергично заговорил он.

– Я ведь сказала, что не понимаю ничего в управлении целым народом. Вы пришли не по адресу!

Было видно, что Клауду нужно кому-то выговориться. Видимо, он уже прожужжал уши всем кому только мог, так и не дойдя до решения, которое ему понравилось бы. Розмари стало интересно: что он тогда устроил Артуру? Да и вовсе, неужели остальные старейшины тоже столь озадачены?

– Представляешь, я и подумать не мог, что свои проблемы можно скинуть на плечи всего народа дворфов!

Закатив глаза, предвидя долгий разговор, Розмари молвила:

– Что вы этим хотите сказать?

– Артур просто гений! Где он только услыхал о таких способах управления? Он как будто вовсе не из нашего времени!

По-видимому, Артур умолчал о том, откуда он. Сам он так решил или же это было наставление Шона, было не известным.

– Не томите. Я только думала заняться для себя, действительно чем-то важным, – не меняя своего отношения к беседе молвила Роза.

– Я не могу решиться! Просто не знаю, как правильно стоит поступить. Оказывается, мы как старейшины можем вовсе свалить решение на всех живущих в городе Депеш! Ты представляешь? – дворф очередной раз во время речи принялся заглаживать рукой свои волосы, лишь увеличивая прическу безумца ещё больше. – Это называется…

Клауд принялся листать свои, казалось, нескончаемые бумажные листы. Долго копошась, он всё же договорил:

– Демократия!

– Мне это слово ничего не говорит, – холодно проговорила собеседница, усевшись поудобней в имевшемся кресле, предвидя долгую скучную тираду.

– Это когда, – вновь всмотревшись в бумаги, Клауд продолжил, – когда в политике управления в основе лежит метод коллективного управления. Не я выношу решения. Не ты! Не все старейшины! Именно все дворфы будут вправе выбрать сами свою дальнейшую судьбу. Мы как старейшины лишь внесем после нужные коррективы, а большинство выбравших той или иной путь нас после поддержат, попутно подавая ещё более свежие идеи. Погодя те, что небыли согласны в большинстве тоже перекочуют к нужному нам решению. Да у них попросту не будет выбора! Как Артур это назвал – психология. Когда один идет за мнением массы.

– Для меня это звучит просто как замыливание глаз! Больше даже как стадный инстинкт. Вы думаете это сработает? – удивилась словам Клауда вампирша.

– Если верить тому, что рассказал твой друг, это сработает. Даже превысит наши ожидания. Я ранее и подумать не мог о таком способе решения!

– Клауд, а чего вы хотели? Вы ведь привыкли диктовать свои условия и ставить в жесткие рамки. Сами знаете о чем я говорю. В противном случаи уже множество молодых дворфов давно поднялись на поверхность, а не были угнетенными как нарушители, работая в копях. Вы сами забрали у вашего народа какую-либо свободу выбора.

– Ты весьма права, но ранее это было необходимо. Но после сокрытой правды, хоть всех пересажай, убей или накажи – дворфы не станут слушать. У нас очень развито чувство достоинства, а сейчас почти каждый желает стать легендой продолжив дело Шона.

Такие слова немного удивили Розу, но она не подала вида.

– Если вы нашли решение, то что хотите от меня? Не зря же вы в такую рань ко мне пожаловали?

Клауд сощурившись вгляделся в лицо Розы, как будто пытаясь прочесть, о чем она мыслит.

– Я тут как представитель всех старейшин. Знаю, что ты отказалась участвовать в правлении. Знаю, что откажешься принимать решение за нас. Мы лишь просим донести наше решение через свои уста. Сейчас дворфы послушают своего короля больше, нежели старейшин, правление которых многим давно надоело. Ты же, уже сумела показать себя во время похорон. В твоих словах есть жесткость, но она не пустословная. Ты доказала, что тебе можно верить. Доказала, что твои решения пускай безумны, но действенны и действительно необходимы. Я тебе лично прошу, – Клауд внезапно упал на колени, Роза даже не успела молвить в возражение его действиям, лишь открыв рот от происходящего, – доведи наше решение через свои уста. Выступи перед народом. Как ты и говорила мы дошли до нужного нам решения, но, если мы огласим его, велика вероятность, что наши слова большинство пропустит мимо ушей.

– Клауд! – воскликнула Розмари, сама ещё не решив, как именно стоит поступить после услышанного.

Старейшина крепко зажмурил глаза, как будто ожидая отсечения головы с плеч. Роза даже не думала так поступать, но именно этот бессловесный жест повлиял на её дальнейшее решение. Клауд языком своего тела показал больше, нежели мог сказать словами. Розмари в первых секундах даже растерялась. В мыслях роилось: «только Артур с Мередит мог надоумить старейшину так поступить». Роза как никто давно познала, что ни один дворф никогда и не при каких обстоятельствах не станет на колени перед кем-либо. Данную слабость их народ мог позволить лишь пред своим родным родителем. Вторым тревожным колокольчиком стали закрытые глаза. Ещё с детства дворфов учат смотреть своему страху в лицо и никогда не отводить взгляд. Даже будучи на смертном одре ни один дворф, не закроет веки и не отведет взгляд, встретив свою судьбу с величием и достоинством.

Глава 4

Будьте благодарны за то, что у вас есть; в конечном итоге у вас будет больше.

Если вы сосредоточитесь на том, чего у вас нет, вам всегда, всегда будет мало.

Опра Уинфри

Глава IV

Зал Судьбы был набит до битка представителями народа дворфов. Отличительным от последних воспоминаний вампирши об этом зале было то, что Роза не была прикована к пьедесталу, а ей преподнесли место в центре балконного участка, где некогда на её памяти восседал первый старейшина дворфов. Видимо Клауд временно замещал на правах первого старейшины истинного правителя дворфов. Сейчас же чувствуя себя не в своей тарелке на точеном каменном кресле немного ерзая пятой точкой пыталась поудобней вместиться Розмари. Она так и ощущала взгляды, направленные на её личность со всевозможных сторон. Для вампирши было загадкой, как только Клауд сохранял спокойствие в такой ситуации.

– «Что бы я?! Ещё раз пошла у старейшин на поводу! Да не в жизнь!» – мысленно завопила Роза.

– «Девочка моя, это твоя судьба пребывать здесь! Если ничего не делать, то ты никогда не превратишься в бабочку», – поспешила успокоить преемницу Сейна.

Что бы успокоится глаза Розмари то и дело бегали от стены к стене рассматривая каждого пришедшего сверля их взглядом, словно пытаясь отомстить тем же.

– «Знаю, но это не выносимо…» – пожаловалась Роза.

– «Э-х. Жаль, что ты не пятой ступени магии, как я некогда. Тогда бы используя нашу общую силу, я бы тебе показала истинную красоту зала Судьбы. В сосульках здесь всё куда красивей!» – похоже Сейна решила отвлечь юного короля дворфов. От части её слова повеселили Розмари и действительно немного отвлекли. На краткий миг Роза попыталась представить имевшийся по середине над пропастью мост и своды пещеры во льде.

Её мысли перебил Клауд:

– Наконец выживших людей привели, – он кивнул где-то левей от себя, взглядом указывая на несколько из имевшихся схожих с окнами проемах. Выжившие с расы людей понемногу начали заполнять свободное место в помещениях схожих на балконы.

В людях Роза принялась выискивать знакомые лица в попытке одержать поддержку от наставника и друзей. Наконец ей удалось уловить неуверенную походку Ивана, а погодя Когтя, Хенрика и Артура.

Увидев последнего, вампирша скорчила кислую гримасу, резко опустив взгляд, что бы никто из пришедших гномов не увидел неподобающего поведения короля. Хоть это было и не важно. На самом деле Розмари не сильно и пеклась о мнении, о своей персоне. К дворфам она относилась по-прежнему с холодком.

На взгляд вампирши именно Артур сейчас должен был восседать в этом столь не уютном кресле. Ведь происходящее его идея и всецело именно его заслуга.

Подняв взгляд, уже исподлобья пряча истинные чувства, которые преобладали на её лице, она вновь принялась сопровождать друзей взглядом, пока имевшиеся громадные колоны отчасти не скрыли их от её взора.

Розмари несколько раз прокашлялась, от чего Клауд встревожено взглянул на новоиспеченного предводителя расы дворфов. Не так давно Роза со старейшинами в долгом споре обсудили их общее желание и просьбу. Для вида девушка поупиралась, хотя давно решила помочь ещё в тот момент, когда Клауд пришел в её построенное маленькое убежище. Девушке ничего не осталось, как только пойти на поводу после такого жеста первого старейшины. Остаться вовсе в стороне в данной ситуации, увы, не получилось.

– Ты готова? – Спросил Клауд, восседая по правую руку.

– Вы же знаете, что нет! – Спокойно, но с ноткой раздражения ответила она. – Я так не нервничала даже на его похоронах, а ведь тогда накал был намного ощутимей.

– Наверное. Это потому, что на тебе не был прикован взгляд всех пришедших. Ты в тот момент преобладала второстепенную роль, – принял участие в разговоре Мелион.

Сегодня был судьбоносный день не только для присущих людей, а и для подземного народа. Впервые за несколько веков в зале Судьбы все семь каменных кресел имели своего хозяина. Впервые рядом возле гордого горного народа на правах равного, рядом находился человек. Впервые их правитель не был выходцем из их расы. Всё происходящее за несколько дней – указывало на неизбежные перемены для всего народа дворфов.

Роза вновь и вновь переводила взгляд с дворфов на присущих людей, несколько раз её взгляд останавливался на воинственно одетых стражниках, что были в изобилии присущи между пришедших в зал Судьбы.

– Не переживай. Все люди без исключения в безопасности. Хоть стоит заметить не все с расы людей почли прийти, как ты уже, наверное, заметила – дети напрочь отсутствуют, – как будто предвидя каждую мысль Розы, поведал Клауд.

– Я вижу вы хорошо подготовились к этим событиям. Настолько страшит, что нечто может пойти не по плану и это будет последний судьбоносный сбор всех дворфов в зале Судьбы?

– Что ты!? Я уверен, что всё получится! – чересчур даже для самого себя ответил гном.

– Похвальные мысли, мне бы вашу уверенность, – полушепотом молвила Роза, – сейчас, я бы вновь предпочла сражение. Почему гномов столь много!?

– Осуждаешь?

– Отчасти да, и нет! Я искренне рада, что ваша раса выжила в преобладающем большинстве, моему народу, как и другим схожим расам столь тесно связанными с пунктиком «магия», не так сильно сопутствовала счастливая судьба. Ваши предки, что правили до этого – великие умы, поступив некогда правильно. Но… именно такое количество живых гномов заставляет меня нервничать. Правильно ли я поступлю, идя у вас на поводу? Сейчас сидя здесь, не будучи поглощенная эмоциями от других факторов, я задумалась: может дворфам действительно не стоит выходить из тени.

Все старейшины переглянулись между собой. Пространство позади Розы взорвалось смехом. Гномы позади наконец хоть как-то задвигались в массивных креслах, разминая отекшие конечности хлопками и жестами.

– Почтенная, после ваших слов теперь каждый из нас спокоен. Наше решение верно, как никогда! – Левир с рода Беда говорил очень редко и по существу. Слышать от него такие слова, значило многое, ведь именно он отвечал за магическую безопасность всего города Депеш.

– Цыц! – с улыбкой на лице пригрозил ему пальцем Клауд.

Казалось, серьезные мысли Розы, лишь разрядили накалившуюся атмосферу. Ведь в этот момент каждый из семерки избранных на самом деле пребывал в напряжении имея свои соображения, что сильно разнились, но сходились в одном – перемены неизбежны!

– Я бы вовсе не прочь вина выпить, а то в горле больно суховато, – цокнув языком, провела ним по губам Мериель. – Предчувствую бурное представление и долгие дискуссии.

– Если ты предвидишь гром и молнии, то я тебя разочарую! – покосилась в её сторону Роза. Встретить подругу взглядом мешали особенности расположение каменных кресел.

– Моя мечта почти сбылась, как здесь не выпить!? Лишь где-то в закромах души, после того что узнала об творящемся на поверхности, теперь и сама думаю, стоит ли… – сухо проговорила гномша, будучи оборвана на полуслове.

– Мериель! – прошипел её отец, становясь как обычно пунцовым, реагируя на выходки своей дочери весьма в категоричной форме.

– Почтеннейший – Мелион с рода Фарина, в самом то деле, чуть не изменила самой себе – спасибо Вам. Лучше вырваться с клетки, нежели тихо умереть в ней! Лишь одно Ваше слово, а сколько смысла и напутствия не изменять самой себе.

Несколько старейшин прыснули сквозь губы, не в силах полностью сдержать смеха над собратом.

– Она тебя точно доведёт, старый ты хрыч, – похлопав себя по железной плите на груди впервые нарушил тишину Дроудван. – Но знаешь, я тебе завидую. Только ты умудрился воспитать столь воинственного наследника, даже в столь молодые годы умудрилась стать истинным старейшиной, не пылясь где-то в уголке зала предков…

– Дроудван, не смей срамить память увековеченных! – осадила его Розмари, тем самым переведя разговор в другое русло.

Сильнейший воин гномов тут же умолк, недовольно насупившись. Он демонстративно заложил руки на груди повернув голову где-то в сторону. Несмотря на это было видно, что кровь гнома вскипела, кожаное одеяние принялось потрескивать от вздувшихся, готовых к бою, мышц. «Бессловесный протест» – подумалось Розе. Ну и пускай, а то начали превращать важное собрание дворфов в чаепитие. Видимо Дроудван всё ещё не смирился с своим повторным поражением, а потому был весьма раним, реагируя на любое изречение в его сторону столь бурно.

– «Ведь я думала, что он смирился с поражением после его смерти. Жест с древком излюбленного оружия Дроудвана у гроба Шона натолкнул меня именно на такие мысли» – несколько раз в разной последовательности, но с единым смыслом, прокрутила данные слова в своей голове Розмари.

– «Тебе его не понять. Гордость гнома закаляется в самых горячих подземных горнах с самого детства. Для Дроудвана потерять соперника сейчас из-за его смерти, это уступить ему на всю свою оставшуюся жизнь. Его попросту избавили шанса, когда-то сровняться с Шоном или попытаться превзойти его. Запомни моя юная наследница – Дроудван один из первых выйдет на поверхность не в зависимости от дальнейших событий и решений. Я уже сейчас вижу по его глазах небывалую решимость. Я почти уверенна, что у него единая цель – сразить врага своего соперника. Ведь именно Мамона твой возлюбленный так и не сумел победить, боровшись с ним долгие годы, почив с миром в городе Депеш. Значит он должен быть ещё сильней Шона – именно так думает Дроудван. Уверяю тебя! Будь я сейчас на его месте, мой поступок и дальнейшие действия были бы похожи. Это в нашей крови.» – объяснила чувства своего соплеменника Сейна.

Услышав имя – Мамон, у Розы невольно сжались кулаки. Возможно, не умышленно, а может имея холодный расчет – Сейна помогла Розмари наконец настроится на предстоящую ораторскую речь. Сегодня ей придётся сыграть роль, которую Розмари всеми силами пыталась избегать, а порой вовсе отречься от неё.

Не привычным для себя движением Роза приложила пальцы к лимфоузлам, направляя свою манну в нужное место. Вампирше хотелось, чтобы с первых слов она была услышанной. Такое эффектное начало, должно было это обеспечить.

Обведя всех присутствующих взглядом, на сколько позволяло окружение, Роза, набрав полную грудь, тотчас выдохнула, продолжив громким голосом. Её было слышно даже в удаленных уголках подземного зала Судьбы, ведь буквально час назад Клауд сам лично обучил вампиршу хитрому заклятию, коим он пользовался на памяти Розы впервые – в момент, когда они встретились взглядами именно в этом зале занимая совсем иные роли друг для друга. Тогда именно он восседал на её нынешнем месте, но времена поразительно меняются.

– Я рада приветствовать всех здесь присутствующих. Попрошу тишины, – молвила она.

Хоть Роза и просила тишины, но эхо её голоса давало совсем иной эффект прокатываясь неровными сводами подземелья.

– Эффектно, – прочищая правое ухо пальцем, сморщив часть лица, тихо проговорил Клауд.

Розмари замерла, прислушиваясь, как эхо её собственных слов постепенно затихает. Она ждала, пока вокруг воцарится тишина — такая глубокая, что ей удалось уловить ритм собственного сердца. На удивление, он оставался ровным и спокойным, словно она не впервые выступала перед огромной толпой, словно несколько дней назад не похоронила любимого.

Этот факт напугал её. Дыхание сбилось, и в сознании всплыли ненужные в этот момент воспоминания — болезненные, давящие, связанные с прошедшими днями после смерти Шона. Внезапно зрение сыграло злую шутку: ей почудилось, будто вокруг неё собрались иссохшие трупы с пустыми, безжизненными взглядами. Казалось, вся земля залита кровью, а вокруг валяются части тел.

Оглядываясь в поисках выхода, она видела лишь мёртвые лица. Впервые за долгое время к горлу подступила тошнота. Судорожно закрыв глаза и вжавшись в кресло, она мысленно повторяла: «Это иллюзия… галлюцинация…» Но в ответ всплывали голоса. Малознакомые, дрожащие, просящие о пощаде: «За что ты так со мной?.. Зачем?.. Я хочу жить… Не убивай…»

– «Соберись! Разве можно быть столь эмоционально не стабильной!?», – прогудел голос Сейны в мозгу, всплывая между всех образов спасительным маяком.

Все образы отошли на второй план. Пускай глаза были закрыты, но казалось, что Роза стоит, созерцая на строгие, но в тоже время добродушные черты лица старухи дворфа.

– Тихо! Король дворфов будет говорить! Или здесь нет подданных короля? Пришли только одни дварфы!? – послышался рядом крик Мериель.

– Это было излишним, – открывая глаза, проговорила уже без усиливающей голос магии Роза, обращаясь лишь к Мериель.

Она еле заметно кивнула подруге, мысленно добавив «спасибо», обращаясь к привязанной душе своего оружия.

– Не секрет кто не так давно был похоронен в вашем величественном городе. К-хм. Нашем. Для меня данные открытия были такими же неожиданными, как и для вас. Я бы скривила душой, скажи, что давно знала истинную суть моего знакомого и спутника.… Многие думают, что мне стоит верить, потому что я – король. Многие подумывают, что уже стоит верить только потому, что Он, был моим знакомым. Я вас разочарую!

Было заметно, что многие старейшины вжались в креслах. Никто не ожидал, что речь Розы начнется именно с таких слов. С первых слов всё шло не по их плану. На взгляд самой вампирши, план изначально был суховат. Гномы услышат короля и могут выполнить просьбу, но с правильными словами они ещё и прислушаются, выполнив нужное с особым рвением – таков был план Розы. Народу дворфов мало дать выбор их нужно заставить думать в правильном русле.

– Попрошу тишины, – услышав первые шушуканья между гномами, повторила громогласно Роза. – Как я уже сказала, сама многое не знала до недавних событий. Однако, несмотря на это, я шла нога об ногу с ним, как и некоторые сейчас находящиеся между Вас. Могу заверить, что не все люди такие, какими их считал народ дворфов многие годы. Высший, не может и никогда не мог отвечать за всех людей! Гномы ведь гордый народ, да вы и сами понимаете, что ваши предки руководствовались лишь здравым смыслом и страхом! Да! Именно страхом! Страхом, что их потомство никогда не увидит будущего и канет во тьму, попросту исчезнув под столь грозной силой. Гномов много, но людей во много раз больше, и они намного коварнее и подлей. Даже со схожей силой как у дворфов народ дварфов был стерт с лица земли, не говоря об эльфах, энтах и многих других.

Все слова было слышно отчетливо, но даже так по пещере прошелся недовольный гул. За последние несколько дней Розмари не впервой разглагольствовала о трусости коротышей. Для гнома услышать, что он чего-то боится, был сродни позора. Можно было подобрать уйму других слов, но Роза использовала именно слово «страх», тем самым подогрев накал изначально недовольных переменам.

Несмотря на такие слова, все быстро утихли, желая услышать дальнейшую речь своего нового короля. Ведь именно из-за народа дворфов предок магического мира мёртв, уже по этой причине никто не стал перечить или высказывать недовольство.

– Мой родной народ тоже постигла эта участь. Я одна из немногих выживших. Вы, наверное, спрашиваете: почему я начала свое первое обращение к подданным именно с таких слов? Всё просто: я не отрекаюсь от сказанного ранее, более не намерена приказывать. Всё зависит лишь от вас самих. Но прежде чем вы выберете, просто решила напомнить всем о ваших же догмах. Может их позабыли. Ничто не заканчивается пока ты жив! Всё возможно изменить, остальное лишь временные неудобства в виде преград, выстроенных нашими мыслями. Даже когда ты умер, всё только началось. Для кого-то Шон Вулф умер, но лично для меня прародитель магии жив. Ведь родившись из праха, в прах всё возвратится, чтобы переродится в будущем вновь! Как бы… я… не ненав… относилась к вам, но хочу заметить все собравшиеся здесь не виновны, так же, как и большинство людей, притесненных и прогнувшихся под гнётом Высшего уступив своим истинным идеалам. Просто нашлись те, что возомнили о своей личности, больше нежели стояло. Словно некогда Высший. Обе ети ситуации нужно отпустить, взглянув в глаза здравому смыслу!

Сказав эти слова у самой вампирши как будто нечто отлегло на душе. Ведь очень верно сказано. Роза, сделав несколько вдохов, дав себе отчетность, что её очень внимательно слушают, встала с каменного кресла, продолжив:

– Данное собрание я начала со слов о «смерти» неспроста, ведь смерть, это не конец, а лишь великое начало неизведанного. Сегодня же, вас собрали здесь не почтить память или придастся воспоминаниям, а огласить, что времена великого заточения под землей окончены. Как нынешний король дворфов я оглашаю: вам придется лично выбирать по какому пути дальше пойти!

Далее Роза более не пыталась задеть чувства дворфов. Она как можно подробней стала описывать задумку об голосовании: за или против определенного выбора – излагая всё от своего имени, как будто это именно её личные мысли, а не всех сидящих позади старейшин включая Артура. Старейшины попеременно подключались, поправляя неточности в словах, приводя доводы и способы осуществления такого голосования предоставив народу дворфов несколько выборов.

Наконец Розмари села на свое место, созерцая на бурные обсуждения. Про пришедших людей вовсе позабыли, да и если приглядеться, последние так и не понимали, зачем они здесь вовсе нужны. Только после пламенной речи, Роза подметила, что многие из людей на вид были озадачены. У них явно появилось множество вопросов к королю дворфов, вовсе не связанных с их главным вопросами: «Как жить далее? Им помогут или уничтожат, словно ненужный балласт?»

Дворфы же всецело перестали замечать длинноногих, умственно пережевывая сказанное предводителем. Раньше в их обществе решал ум, сила, доблесть, честь, а споры решались короткой дуэлью или вмешательством старейшин. Но после сказанного их буквально заставили решить всё совместными силами. Более не решает несколько человек, должен решить весь народ. Споры не прекращались, а семь центральных фигур затеявшие это всё принялись молча восседать на своих каменных точенных креслах, как будто нечто ожидая.

– Напугала же ты. – Тихо нарушил тишину Клауд обращаясь к Розе. – Я уж думал ты вновь решила перевернуть всё с ног на голову. Но! Стоит заметить, твое выступление заслуживает высшей похвалы. Ты прирожденный правитель, тебе нужно лишь немного напутствия. С твоей стороны было, очень искусно, пользуясь последними событиями, предрасположить нашу расу чуточку больше любить людей. Как минимум тех, что сейчас между нас. Хоть война и неизбежна, однако теперь у гордых воинов Депеша не будет мыслей смести всего неприятеля на своем пути без разбору. У невинных действительно будет шанс выжить.

– Всё зависит от времени, которое у нас есть для подготовки. Если ненавистный мне орден вместе с некогда приспешниками ещё живого Высшего нападут на нас сейчас, то я лично – подолгу об их непричастности во многом, задумываться не буду.

– Твои слова звучат довольно деспотично. Времени было предостаточно, вот только заняты мы были вовсе не тем… Ой… Я не это имел ввиду… – спохватился Клауд.

– Тем не менье, вы правы. Первый старейшина, вашей вины здесь точно нет. Можете себя вовсе не корить. Даже у самого прекрасного спелого и сочного яблока, может быть внутри совсем не видная гнильца. Не мудрено, что некоторые с вашего народа не смогли позабыть по истечению многих лет, кто именно повинен в том, почему дворфы не видят неба. Но несмотря на это, нам стоит сплотиться для борьбы с истинным врагом. Не мешкая. Что-то подсказывает, что времени почти нет. Наш враг не побоялся затронуть даже сами законы нашего мира, что ему до жизни народа дворфов. Мы все лишь игрушки. Проказы Высшего, покажутся всем детской забавой ребёнка.

Клауд промолчал, насупив брови в раздумьях. После молвив:

– Думаю пора разобраться ещё с одной проблемой.

Он жестом подозвал одного из стражников, что до этого был скрыт от глаз, находясь, по-видимому, на изготовке к любому возможному развитию событий. Розмари отметила про себя, что, ранее находясь здесь, даже не сумела обнаружить этих воинов, а ведь старейшины как оказалось находились под строгой защитой во время их пребывания в зале Судьбы. Видимо не смотря на сложившееся впечатление об дворфах, как об величественном прямолинейном, открытом и гордом народе, даже среди них имелись полные противоположности. Стража ведь не просто так охранят старейшин, пускай они даже столь сильны. Роза сразу подметила, что подошедший воин так же является и магом.

Прошло немного времени, на каменном мосту, что навис над пропастью началось движение. Привели первого дворфа которого должны были судить, как огласили старейшины за проступки связанные с смертью прародителя. Розмари подозревала, что возможно Клауд устроит публичный суд повинных в смерти Шона, но всё равно её это удивило.

– У меня нет желание участвовать в этом… – скривив гримасу обратилась она к старейшине.

– Знаю. Но это требуется, – пожал он плечами.

– Я вас очередной раз разочарую, – Роза молча встала с своего места и медленно проходя через Клауда добавила, – я не вправе вершить судьбы, по которым уже несколько раз вынесла приговор.

Клауд в недоумении завертел головой, вовсе не поняв её слов. Роза, не ожидая вопросов с его стороны или ещё кого-либо со старейшин, поспешно покинула зал Судьбы. Она была уверенна, как она уже ранее говорила: Клауд вынесет необходимое решение и без её участия. Как показал результат следующего дня, её мысли были как никогда верны.

******

– Ты не можешь вот так сразу без обсуждения решать, что стоит сделать с людьми в тоннелях! – Не унимался Иван.

В зале Совета было много разговоров после суда над виновными дворфами, но все разговоры так и не пришли к какому-то решению, сошлись на том, что обсуждение перейдёт в более закрытый формат. Решение будет оглашено для дворфов и людей позже. В комнате «Дома совета» на втором этаже собралась часть самых приближенных из расы людей, которые имеют хоть какое-то право голоса в сложившейся ситуации, а также почти все старейшины дворфов, включая Розу, Артура и Агнес. Хоть многие из присутствующих, по правде сказать, вовсе не понимали, зачем здесь присутствует недавно пробудившийся маг – Агнес. Её присутствие воспринимали двояко. Особенно человеческие представители, видя в ней никого иного как просто человеческого ребенка, из-за столь юного вида, что так бросался в глаза.

– Я могу делать абсолютно что вздумается, после того как меня хотели сожрать в прямом смысле слова! – жестко отрубила Роза, заложив руки на груди.

– Но ведь…. Это только твои догадки! – не унимался Иван. – Ты ведь жива… Я ведь тоже настрадался не меньше твоего, но даже сейчас так не считаю!

Коготь насупился, внимательно вслушиваясь в каждое слово, а лорд Хенрик как обычно, будучи опытней всех остальных, пока просто слушал с каменным лицом, вовсе не вступая в дискуссию, что воцарилась между всеми присутствующими. Лорд как-то странно провел рукой по животу, реагируя на слова бывшего моряка, тяжело вздохнув. Коготь молча с злостью сверлил взглядом моряка пытаясь проделать в краю стола дыру пальцем. Обсуждения затянулись, что некоторым казались пустословными.

Позади Ивана стоял грозный мужчина, которого ранее никто не видел. С короткого представления это был товарищ Ивана по имени Сейн. Иван как представитель выживших людей наотрез отказался присутствовать без него. Видимо бывший моряк не доверял нынешнему окружению вовсе – не мудрено, ведь сейчас уже абсолютно всем известно, что недавно был придан земле некий Шон Вулф. Хоть Иван не был с ним лично знаком, однако удосужился услышать немало историй о похождениях трио магов, что иногда граничили на волоске.

– Так ли это заслуга людей, которые остались в подземных переходах достояния предков? – задала вопрос Роза.

– Я… не знаю ответа… но не всех нужно казнить и столь строго рубить с плеча!

– Иван, мы всё провернем, не потеряв и единого воина расы дворфов. Действовать мы будем жестко! Если надо погибнет каждый с той стороны подземного перехода. Не один живой находящийся по эту сторону не должен пострадать! Мне всё равно, что там остались трусы, которые не перекочевали сюда. Их выбор – их участь. Они получили достаточно времени, то бы принять единственное разумное решение: сплотиться и выжить! Не принять сторону внутреннего животного ради выживания, а выжить общими усилиями, без жертв среди слабых. Ситуация не была безвыходной. Я лично с Когтем и Хенриком находила крупицы запасов продовольствия в изначально сложившейся ситуации после падения метеоритов. Вокруг нас неисчерпаемые ресурсы, что нам дала планета. Те, что сейчас здесь этому доказательство! Переговоров не будет! Или твои изорванные ногти ещё не доказали моих слов?

– Пока я был по ту сторону баррикады, я думал также. Но если так поступить, чем мы, ты… дворфы – будут отличаться от них.

– Наша проблема в том, что мы слишком добросердечны! Мы не такие как наши враги! Посмотри вокруг, подумай… К чему это нас привело? Куда привела многие народы вера в то, что их не коснется судьба тех, кто пал рядом? Как долго это должно продолжаться? Сколько ещё представителей разных рас должно погибнуть, прежде все поймут: изначально нужно действовать, а не лелеять на снисхождение сил, которых они даже не видят. Не надеяться, что аппетиты некоторых закончатся. Судьба… справедливость… каждому по заслугам… – всего лишь слова. Мы сами придумали их, пытаясь осмыслить то, чего не понимаем. Разве ребенок, который родился и который ещё ничего не знает о мире, должен умереть лишь потому, что он не таков как другие? Потому что, возможно, он маг? Если пустить всё на самотёк – ничего не изменится. Я же не собираюсь сидеть сложа руки. Повторюсь: если того потребует ситуация я не пощажу даже детей. Ведь насилие порождает насилие. Пускай лучше я буду распорядителем судеб, но подарю последующему поколению мирное будущее! Если другого пути нет – я не оставлю в живых того, кто в будущем настигнет меня и вспорет мне живот в самый неподходящий момент. Это единственно верное решение.

Роза сжала кулаки, но внезапно осеклась. Она хотела оглядеться, но взгляд сам опустился вниз. Ведь вокруг сейчас была вполне уютная комната в стиле гномьего народа. Не подземные переходы и не пещеры – наполненные фанатиками, не таверна – прогнившая торговлей людьми, в конец концов – даже не Серая башня… Хоть они пребывали под землёй, но именно сейчас их жизни ничего не угрожало. Но почему тогда в её словах столько хладнокровия и жестокости? Были ли причиной последние события? Или же правда, которую она узнала о корне всех бед?

– «Как бы поступил ты?» – спросила она себя мысленно, но ответа не нашла. В мыслях более не чувствовалось столь знакомого присутствия. Не чувствовалось даже мнимого тепла через наложенный мысленный барьер. Кроме слабо отдающейся магии Сейны – ничего.

– Дай нам время. Если таковы твои взгляды, я сам выступлю в роли парламентера, – Иван устало протер глаза. – И всё же, несмотря на некую логику в твоих словах, замечу – они живые люди. Есть множество способов искупить грехи, и смерть крайняя мера из всех возможных. Выбранный тобою путь слишком кровав. Будь твоя правда абсолютной, значит, расе людей не должно быть места в этом мире вовсе. Даже тем, кто сейчас, испугавшись, укрылся по воле случая под крылом гномов. Ведь если следовать твоей логике, люди не облагораживают природу, а лишь рушат её. Они используют мир, подминая всё вокруг, не давая взамен ничего. Просто сейчас ситуация вскрыла то, что давно зреет в их душах… Она показала их истинную натуру. Может стоит переступить и через меня? Я ведь тоже человек.

– Но… – Роза хотела оправдаться, но осеклась, поймав на себе взгляды старейшин дворфов.

Сейчас она не просто выжившая вампирша. Сейчас она говорит как правитель целой расы. От её решений зависит судьба целого народа, чудом избежавшего уничтожения благодаря ухищренности умов своих предков. И если сейчас быть мягкосердечной ещё один народ может постичь схожая участь, как и с остальными расами, некогда населявшими их мир.

Иван встал с кресла и сделал шаг вперёд ближе к вампирше, словно желая увидеть в глазах Розы хоть крупицу сомнений. Ему никто не препятствовал, не чувствуя в его движениях и крупицы угрозы или рвения навредить кому либо.

– Ты ведь понимаешь, что за этой дверью сейчас сотни людей. Обычных, напуганных. Среди них есть воины, есть те, кто принял сторону силы. Но большинство — просто выжившие. Они не думали, что окажутся в ловушке между твоим гневом и нашим совместным решением. Решением всех в этой комнате, – он обвел всех взглядом.

Роза молчала.

– Ты уверена, что хочешь обречь их всех? Даже тех, кто мог бы измениться? Кто мог бы встать на нашу сторону, если дать им шанс? – Иван наклонил голову. – Или ты уже решила за них?

– Они сделали свой выбор, – голос её был твёрд, но в нем проскользнула тень сомнения.

– Нет, – отрезал Иван. – Это мы делаем выбор за них. Неужели крупица власти даже нам должна вскружить голову?

Идя в эмоциях на поводу, он подошел к Розе и, взяв её руку, приложил ладонью к своей груди.

– Чувствуешь? Бьется. В ритме моего сердца буяет жизнь. Решение во что бы то ни стало выжить, не такое уж и не верное. Дай им шанс. Я ведь, так же, как и ты ненавижу Высшего и всё что с ним связано. Не так давно я даже был готов сложить свою голову, дабы хоть что-то изменить в жизни простых людей. Ценой своей жизни, убив лишь одного из визирей приближенных к темным гильдиям. Но ты знаешь, именно из-за того, что наши души имеют свет, я ещё жив. У меня с того момента появилась надежда. Тогда меня спас сам визирь Серой башни. Тебе ли не знать? Он ведь и тебе помог. В противном случаи мы бы сейчас здесь не были.

Наступила тишина. Где-то скрипнул старый деревянный пол. Роза несвойственно слабо оттолкнула Ивана от себя, прикрыв рукою глаза. Стук сердца Ивана был столь знаком, что по телу вампирши прокатились мурашки.

– Я не питаю иллюзий, Роза, – его голос стал тише, но ещё уверенней видя, что он движется в верном направлении. – Мы живём в мире, где справедливость – это роскошь. И да, иногда приходится делать страшные вещи. Но иногда… иногда стоит попробовать сделать хоть что-то иное. Хоть раз поступив не столь в черных тонах того уклада, что царствует уже долгие года из-за алчности обезумевшего мага.

– Ты говоришь как он, – почти бесшумно проговорила она.

Роза медленно подняла взгляд. В глазах её всё ещё бушевала буря мыслей, но где-то в глубине уже проскальзывало что-то другое.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросила она.

Как не странно, ни один из присутствующих не мешал их спору. Все созерцали, как будто в этот момент творилась некая ещё не написанная история.

– Дай им шанс. Не всем. Только тем, кто сам этого попросит. Тем, кто готов отдать оружие. Тем, кто ещё не стал зверем.

Роза сжала губы.

– А если я ошибусь?

– Тогда ты сделаешь то, что сочтёшь нужным. Но не раньше.

Тишина висела в воздухе, тяжёлая, словно холодный металл. Роза медленно выдохнула.

– Хорошо. Один шанс.

Многие затаившие дыхания выдохнули после её слов.

Иван кивнул, но во взгляде его всё ещё была тревога. Он знал: если этот шанс, который ему дали, окажется ошибкой, крови прольётся куда больше, чем могло бы быть.

Глава 5

Все, что человеческий разум способен понять

и во что он способен поверить – достижимо....

Наполеон Хил

Глава V

Неистово белое пространство разделило надвое. Казалось толи смола, толи копоть, а может вовсе жижа неистово черного цвета всеми силами неровными ломаными линиями пытается просочится сквозь белые дымки пространства. Словно солнце и луна встретились параллельно в одном месте пытаясь захватить побольше территории властвования друг друга. В точке соприкосновения этих двух полюсов ощущалось магическое почти не видное для взора обычного человека магическое противостояние, свет как не странно выжигал тьму как будто побеждая, но это было почти незаметным. На белоснежных белых ватных клубах, только колодец выделял разность пейзажа цветовой гамы – черного и белого.

В мире без потолка, казалось, всё дребезжит.

Словно пытаясь слиться с миром неистового света выделяясь на общем фоне из неоткуда возник белый балахон Смерти. Тихо и без стука. Измерение дрожало от едва слышного эха её шагов. Мамон в всей своей безобразной красе сидел за длинным столом, уставленным кубками с золотым вином, и даже не повернув головы.

– Ты пришла забрать мой долг? – его голос капал мёдом и ядом одновременно. – Я всё думал, как тебя навестить вновь. Хотелось посмотреть на сколько ты стала сильна. Устал ждать. Вот. Пришел лично.

Смерть редко говорила. Её язык – тишина, её слова – уход. Но сегодня был иной случай. В её обитель вторглись не по приглашению, пытаясь изменить всю суть её бытия.

– Ты вновь как не раз ранее осмелился показаться на мои глаза? Вижу, ты уже начал приобретать более человечную форму? Что решил немного измениться, чтобы быть похожим на свои почти позабытые игрушки?

Видимо костлявая знала об истинном образе демона порока алчности. Сейчас его иллюзорный вид, что был схож с человеческим, не мог обмануть её взор. Смерть прекрасно видела через магию Мамона. От неё не могли скрыться иссохшие кости, ошметки мяса и части мышц что был облеплен демон. Только третий глаз и рога в его виде человека выдавали его с лихвой.

– Я одел свой лучший черный костюм, для такого случая. Вижу, ты не умеешь ценить прекрасное, а я ведь так старался. Лишь для тебя. Пытался преобразиться для такой встречи.

– Твои сладкие речи могут ввести в заблуждения лишь низших демонов. Не льсти себе. Ты давно утратил всю человечность. Более того даже ангельский лик, пойдя по стопам своего отца.

Череп мамона громко клацнул челюстью от недовольства её слов, словно была попытка перегрызть шею всего одним укусом.

– Вот! Теперь ты больше похож на себя, – старуха взмахнула костлявой рукой и села на образовавшийся стул у длинного стола. Темнота отступила, преобразовав часть стола в белые, более живые тона.

Она продолжила говорить:

– Ты слишком долго играешь с чужими жизнями, Мамон, – голос её был лёгким, как ветер перед бурей. – Разве тебе не пора заплатить?

Демон поднял глаза от чаши с вином, тонкие ссохшиеся губы с запеченной кровью изогнулись в ухмылке.

– Заплатить? – янтарное глазное яблоко провернулось в глазнице несколько раз, выпуская наружу насекомых, что тут же исчезли в синем пламени испускаемым демоном. – А кто назначил цену?

Казалось, что пустые глазницы пытаются засосать в себя весь имевшийся свет вокруг Смерти, включая и её саму, с целью вернуть созданный им стол в прежнее состояние.

Она наклонила голову. Смерть не имела лица, но тьма под белым капюшоном как будто смеялась.

– Цена всегда одна. Ты знаешь её.

Мамон хмыкнул и откинулся на спинку трона, проведя изодранным ногтем по краю золотой чаши.

– Сестра, если ты пришла за моей головой, значит, я ошибся в расчётах?

Смерть нагнулась над столом ближе, и золото вокруг него потускнело, будто подёрнулось пеплом.

– Ты никогда не ошибаешься. Но ты всегда жадничаешь. Я, как и прежде не ровня тебе, но теперь и не уступаю.

– Тебе никогда не получить мою душу. Я никогда не успокоюсь как братья, довольствуясь крохами, что дал отец.

– Так же говорил Высший. Я правильно помню?

Мамон с силой ударил об стол рукой. С бокала брызнула жидкость во все стороны, он с скоростью покатился по столу вовсе скрываясь под ним.

– Да кто он такой! Лишь очередная игрушка! Я Мамон! Один из правителей низшего мира!

Смерть откинула капюшон представ перед Мамоном белокурой красавицей.

– Ты заигрался в творца, за что и был наказан Создателем. Некогда правая рука, а теперь лишь последователь своего павшего с небес отца. Тебе ведь даже дали возможность создавать целые миры, отдельно от всех братьев. Что же ты такого прекрасного создал? Тебе всегда мало, и ты захотел попасть в иные миры. Поглощая их и постепенно разрушая. Когда мир увядал ты искал путь в следующий! Теперь ты же решил замахнуться на его высшее творение? Мы с тобой совсем противоположны.

– Нет! Не смей! Это он виноват! Ты играешь по его правилам поддерживая порядок в его мирах, а могла бы править! Править как я! Как братья! Примкнуть к отцу и братьям! Создавать и рушить! И так по кругу.

– Мне этого не нужно. Всё должно идти своим чередом, – смерть поправила рукою свои светло-русые локоны.

– Ты издеваешься с меня, не иначе. Я уже больше двух тысяч лет не видел твоего истинного облика. Почему сейчас?

– Напомнить тебе о жизни. О потерянном. О том, кем ты был, но предпочел сделать с себя это… – Смерть указала на брата запястьем, покрытым нежной кожей красавицы. От некогда иллюзорного вида скелета и пустоты ничего не осталось.

Она продолжила:

– Ты прекрасно знаешь, как работает моя врожденная способность. Так же знаешь, почему именно я подошла на эту роль.

– И тебя всё устраивает?

– Порой да. Порой нет, – в руках у молодой девушки образовалась фарфоровая чашка с горячим питьем, – но это не важно. Люди интересны и каждая их история невообразима. Даже в минуты, когда кажется, что ничего изменить не возможно – они делают невообразимое. Знаешь почему он не мешает всё это время твоим проказам? Я, кажется, начала догадываться.

– На что ты намекаешь? – зло и отвратно забулькало вокруг скрипучим как никогда голосом. Тем самым, всё больше подчеркивая полную противоположность в смысле: жизни и смерти. Сейчас именно сама Смерть была живей всех живых, что нельзя было сказать об личности на противоположной стороне долгого стола.

– По правде ты не хочешь уничтожить всё живое полностью. Потому играешь уже многие века, просто мстишь как несмышлёный ребенок. Однако пока ты этого не сделаешь, ты никогда не победишь. А ведь причина проста. Уничтожив всё, ты признаешь, что он был прав.

– Он хотел лишь созидать! Ты никогда не поймёшь, как шепчет пустота. Как она взывает ко мне рушить всё на своем пути! Сеять хаос! Не только он высшее божество – есть и другие. Столь противоположны – как сейчас я с тобой.

– Даже в самой кромешной тьме есть свет. Твои слова доказывают лишь баланс мира, что возник за долго до нас. Нас же, определяет не он и не твое божество, к которому ты столь приблизился, а поступки. Ты ведь знаешь, Мамон… Он знал. С самого начала. Создатель не изгнал тебя из зависти или гнева. Он поступил так, потому что ты уже тогда был разрушением в чистом виде. Ты не понимал, что сила – не в власти, а в умении сдерживать её. Потому тьма всегда проигрывает свету.

– Нет! Нет! Ещё раз нет! Хаос всевластен. Он стирает все грани, и он безграничен. Твои же слова – это выстроенные рамки, чего-то одного.

– Нет брат мой, ты заблуждаешься. Он создал мир, где у каждого есть выбор, даже у тебя. И это не те грани, которые ты выстроил в своем больном подсознании. Но ты выбрал гордыню и алчность, так ничего и не поняв. Ведь ты считаешь, что можешь дать больше, чем Он. Строить не рушить. Твоя мнимая сила, поистине лишь отголосок его силы.

Мамон вжал свои обезображенные костяные конечности в стол, что тот принялся трещать по швам, вот-вот проломившись.

Казалось, что Смерть вовсе не видит своего собеседника, её взгляд смотрел как будто сквозь Мамона, вовсе не замечая его присутствие. Демона со всей его силой это раздражало, и он хотел в сию секунду изничтожить свою сестру, но он хотел дослушать. После можно будет показать, что он не пустое место коим его видела она и Создатель.

Хрипя, он молвил:

– Продолжай!

– Тебе не надоело уже вечность разрушать, искушать, рушить веру, питаясь страхом и слабостью? Что тебе это дает? Правда ведь проста: всё, что ты делаешь – лишь подтверждает Его замысел. Ты думал ты играешь с этим миром, но, видишь ли, мир отражает тебя как болячку. Твоя боль, твоя жажда признания, твоя тоска — всё это видно в трещинах, что ты оставляешь позади себя. Ты жаждешь признания, жаждешь, чтобы тебя боялись и думали о тебе? Но боятся не боги! Отнюдь, он даже не обратил на твои потуги должного внимания. Боятся лишь те, кто слишком похож на людей. Даже его творения показали тебе твою ущербность или ты думаешь, я не знаю или остальные не знают, как тебя унизил всего один человек и почему ты так зол.

Стол, наконец, хрустнул, развалившись на две неровные части посередине. Это не смутило Смерть. Она, как ни в чем не бывало надпила с чашки, продолжив:

– А Создатель? Он просто показал тебе, кто ты есть. И это тебя сводит с ума. Тебе никогда не победить, потому что для этого нужно то, чего тебе никогда не понять – смирение. Признай, наконец, проигрыш и отпусти этот мир, пускай его обитатели живут, так как они этого хотят, но без твоего участия. Сей хаос в нижнем мире, как и тысячу лет до этого. Ты не готов к новому позору. Тебе вновь докажут, что любовь, слабость, свет – всё это важней ярости и силы. Не признав правду – ты будешь вечным пленником нескончаемой игры.

– Я докажу свою правоту. Начну я, пожалуй, с тебя!

Поток нескончаемой энергии сорвался в сторону Смерти, обрушившись на белоснежную область данного мира, стремясь смести её одним сокрушительным вздохом хаоса. Пространство содрогнулось. Всё вокруг утонуло во тьме, кроме островка света – того самого места, где с самого начала разговора восседала Смерть.

– Хочешь, я скажу, в чём Он был поистине прав? – её голос был тих, но в нём звенела истина. – Ты не падший. Ты – несостоявшийся. И в этом твой настоящий ад, к которому ты стремишься столетиями.

Смерть чуть наклонила голову, будто разглядывая древнюю трещину в мраморе вечности.

– Шон Вулф доказал это всего лишь согласившись умереть. Приняв меня. Пожалуй, он самый сильный человек, которого я забирала с момента сотворения мира, что даже после смерти смог настолько тебе насолить, нанеся сокрушительный удар, от которого ты ещё долго не оправишься.

Черные дымки клубились как змееподобные руки. В белый кокон устремлялось всё больше и больше змей из дыма и пепла пытаясь разбить образовавшуюся защиту окутывающую – Смерть. Но сквозь мрак продолжал просачиваться свет – тонкий, но неостановимый, словно сама истина пронизывала вселенную и очищала её.

– Тебе на этот раз не победить. Ты вновь упустил свой шанс что-либо доказать Ему. Всего один человек доказал твою ущербность и разрушил твою иллюзию. Эго творения так или иначе с каждым днём доказывают мои сегодняшние слова, даже без его помощи найдя в сотворенном ним мире лазейки отличительные от твоего пути разрушения. Без чьей-либо помощи. Без чудес. Просто выбирая путь созидания, вопреки твоему хаосу. Пожалуй, хватит этого фарса.

Смерть, до этого лишь наблюдавшая без единого движения, образовала в руках свое излюбленное оружие – хрупкое, но грациозное, как сама Смерть. Она изящно без лишних усилий взмахнула косой пред собой. Пространство задрожало, треща по швам. Прямо перед ней тьма раскололась белоснежной линией, тонкой, как струна, но режущей само бытие.

– Это моё измерение и ты здесь не повелитель! – сказала она, щёлкнув пальцами.

Линия вспыхнула, разрастаясь во все стороны, поглощая мрак. Всё заливал ослепительный белый свет.

Раздался рёв – первобытный, неистовый. Не крик гнева, а вопль боли, как если бы зверя, веками охотившегося в ночи, внезапно вывели на свет… и показали, что он – лишь тень, боящаяся исчезнуть.

Тьма отступала. Пространство, искаженное под гневом натиска Мамона, медленно восстанавливалось. Но сам он не исчез. Он стоял в центре бури, сгорбленный, обнаженный в своей сущности – больше не бог, не ангел или демон…. А всего лишь уставшая надломленная душа, раздираемая веками одиночества и тщетной борьбы.

– Неужели мне удалось победить. Вот он ты! Без маски. Без власти. Без своей великой игры.

Словно реагируя на слова победителя, пространство начало трещать, превращаясь в стеклянную мозаику и рушась как карточный домик, вновь заполняясь тьмой.

– Вот оно что!!! – прогремел со всех сторон голос Мамона.

Этого мгновения замешательства хватило, что бы Смерть потеряла силуэт, казалось, побежденного врага изведу.

– Вот какая участь мне была уготована нашей встречей, – огорченно прогудел всё тот же скрипучий голос. – Сестра, не только ты имеешь тузы в рукаве!

Только сейчас Смерть поняла, что всё время находилась под действием неизвестной магии Мамона. Но когда? Когда он успел наложить её?

– Сегодня я тебя не отпущу. Только не сегодня!

Не до конца понимая, что происходит, она выставила перед собою косу наизготовку, но этого оказалось недостаточно. Поздно! Она только и успела, что защитить свой силуэт магической энергией, но даже так на шее отпечатались борозды от костяных пальцев возникшей возле неё руки Мамона. Удар не вышел сильным. Видимо Мамон истратил очень много сил, прибегая к ухищрению, дабы исказить виденную только что судьбу своего очередного проигрыша. Но даже так, рана оказалась значимой, пусть и не смертельной для проводницы в иной мир.

Кровь алого цвета стекла по шее Смерти, каплями пропитывая её белоснежный балахон. Она стояла, неподвижно вцепившись в древко косы, всматриваясь в образовывающуюся не просачивающуюся для света точку всепоглощающей тьмы. Трещащая тьма медленно собиралась, превращаясь вновь в первоначальный облик Мамона.

– Ты думаешь, что страдания и боль – это неправильно. Сестра? – прохрипел он, выпрямляясь. Его силуэт всё больше обретал форму для посторонних глаз, как будто собираясь из осколков воспоминаний. – Благодаря тебе, сегодня я вспомнил, кем был. И понял кем стану.

Сгусток тьмы ожил. Из спины демона алчности вырвались крылья – не демонические, но сотканные из пепельной магии, изломанные, но могучие. Мамон всем видом показывал, что произошедшее ему нипочём.

Видя, что ему удалось ранить сестру, Мамон вновь пошёл в наступление. Его уродливый окрыленный лик, состоящий лишь из тьмы и иллюзий начал окружать пространство вязким кошмаром, от которого не было спасения даже самой смерти. Смерть стояла посреди начавшей искривляться реальности. Некогда белое сияние Смерти принялось тускнеть, как будто горевшую яркую свечу вот-вот поглотит тьма.

Она ощутила это изнутри. Силы из-за ранения всё больше уходили. Будучи одной из вечных существ, даже она оказалась только игрушкой для всесильного брата, обладателя хаоса и разрушения.

В этот момент, Смерть пошла на крайности, впервые позволив себе прикоснуться к той части себя, которую боялась открыть. К частице Шона.

– Шон… Вулф… – прошептала она, касаясь груди, где покоилась теперь запечатанная в ней сила почившего мага – прародителя нынешнего мира, что так пытался, дабы утешить себя разрушить Мамон.

Отклик не заставил себя ждать, будучи теплым и решительным.

Внутри Смерти пульсируя по всему телу, разлилась воля Шона – не слова, но ощущения. Как будто он стоял рядом, положив руку на её плечо со словами: я с тобой до конца.

Изнутри Смерти начало сочится мягкое синее свечение, отличительное всё поглощающей тьме и белизне этого пространства. Свет начал вытеснять тьму, объединяясь с силой Смерти воедино. Из её ладоней вырвалась вспышка – не магия, которой всегда пользовалась проводница душ, нет. Это была жизнь, жертвенная, сияющая, непреклонная. Та самая, что Шон когда-то защищал, та, ради которой он умер.

Мамон отпрянул на многие метры, отступая вместе со своей темной всепоглощающей магией хаоса, будучи с ней единым целым.

– Что это?! – прошипел он, закрываясь крыльями от свечения.

Свет был неумолим. Он не просто сражался – он судил. В нем пульсировали образы: «Шон, стоящий перед Мамоном в прошлом. Шон, прикрывающий собой Розу в теперешнем. Шон, отрывающий собственную душу, чтобы запечатать брешь и наконец, вернутся к любимым. Брешь, что приобрела название врат «Желаний». Шон что лил слёзы над трупом Когтя и Розмари. Шон что похоронил своего первого и единственного учителя Мигдаля. Шон, которого терзали веками: издевались над его душой, изгалялись над его телом. Образ человека, который не был сломлен до последнего и принявший свою участь осознано».

Смерть взмахнула своим единственным излюбленным оружием, но теперь её руку как будто кто-то вел, поддерживая изнутри. Удар вышел не разрушительным, а чистым, очищающим, как будто вырезал из мира саму ложь Мамона.

– Ты слышишь, Мамон? – впервые её голос прозвучал иначе – более человечнее, глубже. – Твой самый главный враг Шон Вулф и любимчик Создателя всё ещё здесь. В каждом отблеске этого света, в каждом выборе против тебя!

Мамон, чувствуя свое бессилие над возникшей из неоткуда силой зарычал, растворяясь во мраке, говоря напоследок:

– Пусть сегодня тебе почти удалось избавиться от меня. Я отступлю в этот раз. Это не бегство. В будущем я докажу тебе, что Его мир – ошибка, и я стану тем, кто перепишет его. Тогда, даже ты не сможешь меня остановить.

– Мамон… – прошептала смерть, будучи полностью опустошенной и ослабленной, впервые ощутив холод, не свойственный её миру и бессмертному телу.

Демон более не слушал её, полностью растворившись в клубах черного пепла, оставив после себя на белых клубах лишь пятно смоли.

Смерть стояла посреди своего восстанавливающегося мира, держа косу, озарённую остаточным теплом. И впервые за всё своё существование она почувствовала… слёзы.

Они не были её.

Они были его.

Смерть ощутила грядущую бурю. Ей не удалось выполнить одно из нескольких обещаний Шону Вулфу. Он поверил в неё, но она не справилась. Он отдал ей свои силы до капли, но и этого оказалось недостаточно. Он обрёк себя на вечное заточение в междумирье душ без права перерождения. Он пожертвовал всем, но как оказалось напрасно.

Держась нежными пальцами за горло, Смерть подошла к колодцу, с которого бурным потоком вываливались белые клубы. Он был как никогда полон, до самых краев. Она дрожащей рукой зачерпнула горсть воды, окропив нею шею. Отражающаяся боль на лице белокурой красавицы принялась отступать. Рана, медленно, но затягивалась. Мамон оставил глубокие борозды и фон сильной магии на шее.

«Восстановление будет очень медлительным», – подумалось ей, но теперь она не одна.

Она подняла взгляд в пустоту, где ещё мгновение назад пребывал брат. Окружение, наконец, погрузилось в обычную для её пространства тишину.

– Он меняет будущее, играя даже с судьбой, – в полголоса произнесла она, – он учится и становится с каждой секундой лишь сильней.

В этот момент она вновь ощутила внутри себя слабый отклик не свойственный её телу и силам. Отклик – тёплый, тихий, будто зов из другой реальности. Свет, но не её, не божественный и не небесный. Человеческий.

– Шон, – тихо произнесли женские, посиневшие от потери крови, пересохшие губы.

Он не исчез полностью. Он теперь связан со Смертью. Его душа всё ещё связана с Розмари, даже после вмешательства проводницы душ. Смерть только сейчас, после нелегкого боя, ощутила, что в тканях мира ощущается след его души. Не просто память, не просто чувство. Что-то большее.

– Брат. Возможно… именно он и был тем, кого мы недооценили, – задумчиво протянула Смерть. – Ты боишься его, даже не осознавая почему. Ведь ты даже сейчас думаешь, что победа измеряется в разрушении. А Шон доказал: иногда истинная сила – в согласии уйти, если этим можно спасти кого-то другого.

Смерть схватилась за ткань одежды, ощущая пульсацию её древнего сердца из-за протекающей по телу силы Шона. Ведь она теперь хранитель его истиной силы и мощи. Но даже так, она до сиих пор не может совладать со всей его силой. Для этого её собственных сил, как оказалось недостаточно.

Только сейчас Смерть поняла, что теперь она крепко связана с усопшим её личными руками – Шоном Вулфом. В ней не просто его сила, а частица его души.

– Его история не окончена. А значит… у нас ещё есть шанс.

С этими словами Смерть шагнула в сторону колодца, исчезнув. Она как будто собралась лично вмешаться в давно начавшуюся игру. Ведь теперь, когда сама Смерть нуждается в защите от столь сильного врага, цель которого уничтожить выстроенный порядок мироздания… быть может, спасёт её тот, кто уже умер.

Глава 6

Как нужна для жемчужины полная тьма —

Так страданья нужны для души и ума.

Ты лишился всего, и душа опустела? —

Эта чаша наполнится снова сама! Омар Хайями

Глава VI

В огромном муравейнике города депеш на главных улицах сновал переполох.

– Дорогу королю гномов, – кричал кто-то.

– Король…. король… – кричала толпа.

Шествие провожали бурно. Розмари шла, главенствуя впереди всех, как и полагается предводителю. На ней красовалась красивая мантия, что прикрывала большую часть военного облачения. Розу это не радовало, но схоже ближайшее время у неё просто не будет другого выбора. Позади, поспевая своими короткими ногами облаченные в латные доспехи, шли гномы. Они были вперемешку с высокими личностями среди коротышей – людьми.

Король, наконец, вынес вердикт, долго мучивший и приносивший тревожность в повседневную жизнь дворфов.

На закрытом совещании: людей, вампира и дворфов – наконец приняли решение, что же всё-таки стоит делать с выжившими по ту строну подземных переходов. Сейчас же, в кратчайшие строки было собрано войско воинственного подземного народа дворфов. Каждый шедший гном позади короля, был воином. Каждый второй искусным магом. Каждый пятый человеком. Шествие замыкал королевский зубчатый кот. Он рычал каждых несколько метров, тем самым оглашая присущи малышам: держитесь от меня подальше. Вулфаир порой чувствовал себя среди дворфов маленьким котенком. Совсем не из-за того, что для его звериной формы они были велики, даже наоборот. Он чувствовал, что его действительно уважали. Порой боялись. Но чаще своим видом он вызывал восторг и некий азарт у воинственных жителей подземного города в желании сразиться. Наверное, не проходи вместе с ним войско, то ему удосужилось бы сразиться с особо смелыми.

К Розмари протискиваясь между всех идущих приблизился Артур.

– Роза, – окликнул он её.

Двое ранее незнакомых для Артура дворфов обернулись на его отклик скривив кислые гримасы. Видимо они были из тех, что безоговорочно поддерживал саму Розмари всецело будучи уверенны в её величественности как короля и предводителя. После проведенного обряда сокрытой правды, таких особей добавилось с излишком.

На краткий миг вампирша остановилась и мешающие дворфы расступились, дав живой тоннель, что позволил Артуру приблизится вплотную.

– К тебе уже просто так не подойти, – Артур немного наклонил голову ближе к уху Розы, проговорив почти шепотом, – не знай они меня, судя по их лицам то заковали бы тотчас в цепи просто за единый косой взгляд на твою персону.

– Ко мне лучше вообще не подходить. У меня если честно настроения вовсе нету, – Роза, играя стилетом в руке, несколько раз прокрутила его вокруг ладони показывая свою воинственность. Под глазами у неё выступали малозаметные синие круги.

– Твои подчиненные подготовили всё? – вдруг спросил он, резко сменив тон на деловой, сводя жесты рук Розмари на нет.

– Если верить словам первого старейшины, то уже давно.

– Это хорошо. Если у Ивана переговоры не удадутся, то захват неприятеля должен пройти малой кровью.

– Я вообще мыслю, о какой опасности мы вообще мыслили для нашей стороны, если у нас столь много магов. Да, там есть обученные приспешники гильдии, но против такого количества магов, и не просто магов, а обученных магов, – Роза сделала вид, как будто задумалась, продолжив, – у них просто нет шансов.

– Ты плохо знаешь людей. Именно по той причине, что у них нет достаточной силы, нам стоит бояться.

– Это ещё почему? – выразила она удивление во взгляде.

– Люди потому и живы. Если зверь попадает в силки, он может даже отгрызть себе лапу, лишь бы выжить. Сейчас у них нет выхода и если переговоры не дадут результатов, выжившие будут прогрызать, процарапывать себе путь к жизни. Если рассказы Хенрика, Когтя и Ивана правдивы, то я ожидаю именно такой исход. Надежда только на то, что они поверят словам нашего парламентера о том, что путь на верх возможен. Однако я не раз ловил во взглядах старейшин тревогу, им не по нраву вовсе, чтобы люди вновь вышли в свет.

– Странные у тебя мысли.

Артур остановился, переводя дух.

– Этот город сущий ужас. Сколько здесь спусков и подъёмов. У меня уже ноги отекли! – пожаловался он, вновь нагоняя Розу, после короткой заминки.

Сзади идущий дворф недовольно зашмыгал носом. Он что-то проворчал. Но было не разобрать.

– Дворфов можно понять. Они долгие годы делали вид, что вымерли, прекратив какие-либо связи с внешней средой. Теперь же, даже не разведав обстановку в мире, им предлагают отпустить их прямых неприятелей на поверхность. Тотчас во внешнем мире пойдут слухи, что в землях материка Крибрум объявились вполне осязаемые и живые дворфы. Что, между прочим, уже как минимум десять лет считались уничтоженными! Ещё возле горы Клипод.

– Высший ведь мёртв? Как на меня это отличное время заявить о себе внешнему миру и начать жизнь заново. Никто ведь не говорил, что будет легко. Замечу, что жизнь в заточении тоже долго продолжаться не сможет.

– Ты прав, но готовы ли они сами? Ты их спрашивал или решил сейчас так же, как я короткое время назад пыталась решить за выживших по ту сторону?

– Но… – он задумался, сдвинув брови.

– Не потому ты придумал ход с голосованием? Очень умная идея. Мне бы такое в голову не пришло, – продолжила Роза.

– Г-м… – невнятно буркнул Артур, мысленно думая явно совсем о другом.

«Оно и к лучшему» – подумалось вампирше, устав от разговора. Сейчас нужно было настроится совсем на иное. Опять многое навалилось. Решалось же всё сложно и довольно долго. Проблемам как будто нравилось накапливаться.

Почти сразу после их всеобщего совещания советники старейшин что ждали у выхода с зала Совета, засыпали их, а после и Розу многими вопросами. Каждый шаг голосования, о котором было оглашено, требовал постоянного вмешательства. Дворфам всё было в новинку, и исполнители задумки не знали в верном ли направлении они движутся. Почти сразу стал вопрос: что же делать с теми, кто находится в копях в качестве наказания?

Было решено, что разговор о заключенных не терпит отлагательства. Сразу после одного совещания, пришлось собраться на ещё одно. Розмари просто не дали сбежать, затянув в порядком надоевший зал Совета повторно. Когда было принято очередное решение – единогласно, началась подготовка к предстоящему походу против воинственно настроенных выживших в тоннелях. Замечание Розы, что уже и так существуют мобильные группы и охрана подземных переходов, что вполне может выполнить задуманное старейшин не устроило. Они в один голос принялись твердить, что если с основными силами что-то произойдёт, то не будет кому прикрыть их во время возможного отступления.

Тогда Роза напрямую сказала: «Пустите туда Дроудвана! Он сам с всем разберётся!»

У Дроудвана загорелись глаза от восторга. Остальные же старейшины лишь укоризненно покачали головой. Клауд сразу подметил, что Роза с Иваном договорились о ином. Конечно, если она не хочет уничтожить людей прямо сейчас…

Пришлось сдаться и совсем без отдыха под назидательным наблюдением всё того же Клауда заняться подготовкой войск. О том, что у неё нет опыта в подобном и что воины их расы сами знают, что им требуется для такого во внимание конечно же не принималось. К чему её пытался подготовить гном, осталось для юной вампирши загадкой.

Всё что она могла, это мысленно прокручивать: «Как только всё устаканится. Ваш король тут же покинет вас. У вас нет короля! Нет! И не будет! Я не король!»

Сейна тоже пыталась заняться нравоучением, но быстро сдалась видя, что Роза не на шутку пригрозила вовсе заблокировать их ментальную связь.

Все события затянулись на весь день, до глубокой ночи. Когда всё было готово ей дали несколько часов для сна. Было обусловлено, что всё начнется на рассвете. Только дворфов не смущало, что в их городе день начинается по их предпочтениям, как и ночь. Для людей же было трудно привыкнуть к внутренним часам, совсем не видя неба и смены луны и солнца.

Ночью Розмари снился сон, что принес тревожность в её и до того не спокойные мысли. В нём она стояла одна посреди зала Совета, но стены были кривыми, искажёнными, а лица старейшин размывались, будто нарисованные пьяным художником. Один из них обернулся начав булькать, как будто из под воды ранее не известным жутким голосом.

– Твои решения не твои. Ты – кукла! Лишь кукла… ах-ха-х… …аха-ха…

Искаженные лица, будто нарисованные дождём на стекле принялись криво улыбаться, как будто потешаясь над самой Розой. Они приблизились к ней, кружа вокруг. Ужасный смех не прекращался.

– Ты кукла! Кукла! – повторяла искаженная улыбка с разу в раз. – Кукла, играющая в короля…

Сон резко сменился. Она увидела Шона – целого, живого. Он стоял в пещере, что-то пытался сказать, но из его рта вытекала черный дым. Позади него витала искаженная тёмная тень. Роза не отчетливо заметила третий глаз и рога в неизвестной сущности. В этот момент она вспомнила короткие воспоминания, переданные Шоном. Демон – Мамон, высокий, искажённый, с пустыми глазницами, где будто бы горел свет. Его вид был таким же когда Шон видел его единожды в момент смерти Высшего, только искаженным до неузнаваемости. Рука Мамона лежала на плече Шона.

– Отчаяние, Роза, – это моя лучшая работа. Ты следующая.

Сущность с скоростью полетела в её сторону. Роза только и сумела открыть рот для крика. Но связки не издали и звука. Она зажмурила глаза. Открыв, она поняла, что лежит в постели. Привстав и оглядевшись, она увидела маленького мальчика с дырою в груди – Шона.

– Не верь ему, – мальчик резко махнул рукой целя в лицо Розы, – Проснись!

И она проснулась. На этот раз окончательно. В холодном липком поту. Ментальная связь с Сейной вспыхнула на мгновение, но она тотчас же оборвала её. В груди щемило странное чувство – как будто внутри что-то дрожало, теряя равновесие. Сон. Но почему такой? Это намёк? Игра разума?

Сейчас же, будучи взвинченной Роза шла впереди гномьих воинов. Она очередной раз трухнула головой, как будто пытаясь вывалить с неё ночные воспоминания. Стилет закрутился в её руках пуще прежнего, что не укрылось от Хенрика.

– Не нервничай, твои друзья с тобой, – молвил он.

Роза лишь цокнула языком, резко остановившись у развилки у южного входа в туннели. К Розе подошел Клауд, громко проговорив:

– Последнее распоряжение король, – он проговорил как-то сухо, непривычно, как будто взваливая всё именно на неё. Показывая, что всё грядущее — это именно её решение и никого иного.

Его поведение, после странных сновидений, только добавило ей нервов.

Она не ответила, молча поедая его взглядом.

– Ты боишься, что я изменю решение данного мной слова? – спросила она с холодной усмешкой, не глядя ему в глаза.

– Я боюсь, что ты ещё до конца не осознаешь кем была. Кем стала. И кем будешь. – Он вздохнул. – Я должен был сказать это ранее. Запомни: король не тот, кто хочет власти, а тот, на ком её груз неотвратим, – тихо ответил он, почти шепотом приблизившись к Розе. Она смотрела на него сверху вниз, но самой ей казалось, что именно Клауд смотрит в данный момент на неё подобным образом.

Розмари выдохнула. Всё ещё играя стилетом, она наконец собралась с мыслями настроившись на возможный последующий бой.

– Иван уже должен был вернуться, поспешим! Сегодня в любом случаи случится одно из неизбежного, – твердо огласила она.

Клауд отступил от неё, безмолвно произнеся: в путь.

Было решено, что не один из старейшин не пойдёт с Розой на эту вылазку, так же Агнес оставили на их попечительство. Лишь одна Мериель среди старейшин, как её не отговаривали, твердо решила увязаться в эту авантюру. Многие даже предлагали Розе не сунуть нос в тоннели. Они были уверенны в её силе, но пытались опекать.

Из глубины переходов донёсся гул. Все переглянулись. Не было схоже на топот спешащих прочь или крики борьбы. Розмари не мешкая кинулась в глубь тоннеля. Подобным образом поступила сопровождавшая её свита из дворфов и людей.

Внутри тоннеля звук усилился, проходя волнами, пробирая до ниточки. Будто металл царапает камень. В тоже время он был далеким, едва различимым, но отчетливо чуждым.

Хенрик и Артур стали по сторонам на изготовке. Все пытали двоякие чувства. Роза, задействовав свой вампирский облик пыталась в полутемноте взглядом уцепиться хоть в один движущийся силуэт впереди, что мог принадлежать Когтю и Ивану.

Артур прижал к груди плохо известное этому миру оружие для дальнего боя, как будто позабыв, что пистолет плохо предназначен для боя в закрытом пространстве. Его орудие сейчас могло только дезориентировать своим действием.

Сзади чудным образом протиснулся Вулфаир вздыбив шерсть и громко зарычав, изрыгнув громкий звук в сторону темноты.

– Что это за звуки? — насторожился один из дворфов с магическим посохом в руках.

Ответа сразу не последовало. Все принялись идти медленным шагом, помалу продвигаясь в перед к ещё одной развилке. Освещение перешло на факелы и сродные приспособления. Внезапно на них выбежал испуганный молодой дворф – один с охранной группы данного перехода.

Он по первой несся на всех парах. Но увидев в тусклом свете своих собратьев заметно обрадовался и малость успокоился в лице.

– Стой! Представься!

Роза не видела в нём угрозы, для неё малый рост и крепкое тело дворфа уже был доказательством, что это друг, а не враг, да и явно не человеческий ребенок.

– Фрисп! Фрисп я! Свой… там…это… – дворф тяжело дышал. Он явно хотел что-то срочно поведать.

– Нападение? – взволновано спросила Розмари, всматриваясь в лицо дворфа в тусклом свете.

– Нет…да… не совсем. – Разведчики доложили, что во внутренних тоннелях кто-то начал строить укрепления. Но не наши. И не выжившие, – пробормотал гном из отряда авангарда.

– Чёрт, – Хенрик взялся за рукоять меча. – Мы думали, что идём подавить бунт выживших. А может, мы просто идём им на помощь...

– Или прямо в ловушку, – добавил Артур, наконец сжав рукоять пистолета крепче. – Но, что с Иваном?

– Поднять барьеры на магическом фронте. Дальше идём в боевом строю. Без пафоса. Это больше не парад. – Выкрикнула Розмари, словно не услышав вопроса Артура.

Толпа загудела. Король гномов, всё ещё в своей мантии, сбросил плащ и кивнул своим воинам. Её глаза засверкали привычным алым оттенком. Вампирша была настроена убивать. Дворфы все как один на лицо грозные, закалённые, тяжело вооружённые своими излюбленными металлическими нагрудными плитами, начали менять порядок, разворачиваясь в защитную формацию.

А дальше… в глубине тоннелей что-то уже приближалось. Не просто люди. Не просто маги. Кто-то…

Или что-то.

Войско начало движение дальше. Туннели начали извиваться, уходя круто вверх. Приходилось приложить усилий во время продвижения. Где-то вверху показался мигающий свет – не огнива. Духи света, подумалось всем в первых рядах.

Тоннель начал резко сужаться, воздух стал тяжелее. Маги начали шептаться, принося ненужные разговоры в строю. Вскоре сама Роза ощутила, почему меж ними начался словесный переполох. В ушах внезапно возник гул. Один из гномов с эмблемой среди прочего из золотыми буквами «Знание – Сила», резко остановился на месте и схватился за голову. Он сжал уши с особым рвением, пытаясь заглушить услышанное именно ним – неведанное.

– Магическая пульсация, – прокричал один из магов, прикрывая одно ухо. – Как будто кто-то в самом камне шепчет. Но разведка доносила, что среди людей нет магов!

Многие дворфы покидали орудия боя становясь на колени. Каждый пытался справится с давящей аурой магии по-своему. Тяжелей всех было не магам.

Розмари стиснула зубы. Слова казались ей знакомыми. Слишком знакомыми. И в этот момент она услышала голос. Едва уловимый, тихий, почти ласковый:

– «Ты ведёшь их туда, где страх родился. Где кровь твоя капала в мою тень. Помнишь? Кровь…а-а-а… какое наслаждение…»

Сжав с силой стилет, она обернулась – никто не говорил. Всё происходило в голове. Артур что-то спорил с дворфами, маги продолжали спорить о магическом барьере пытаясь его наложить с целью ментальной защиты.

Но для Розмари голос остался. Он был уже внутри. Уже под кожей.

– «Разве не ты хотела мира, Розмари? А теперь ведёшь их на бойню. Ради кого?»

– Замолчи, – прошептала она себе под нос, взявшись рукой за голову. Холодное лезвие стилета, пребывающего всё время в руке, прикоснулось ко лбу. Почувствовалась морозная аура орудия. Сейна не мешкала, помогая чем может. Розмари буквально ощущала, что её связь с Сейной полностью блокирована неведомой силой.

Наконец маги кое-как справились. Где-то с центра их отряда ударила магическая волна, пронесясь во все стороны по тоннелю. Тиски, сжимавшие голову Розмари, принялись ослабевать.

– Что происходит? — насторожился Хенрик, приходя одним из первых в себя.

– Ничего, – резко отмахнулась она. – Дворфы, продолжаем путь!

Позади снова зазвучал странный скрежет. И на миг – миг, который ощутили только самые чувствительные – стены туннеля вздохнули. Словно что-то внутри породы шевельнулось. Старый камень, хранящий память тысячи лет, сотрясся от чужого присутствия.

– Мы не одни, – тихо произнёс один из магов, озираясь.

Розмари остановилась. На ментальном уровне она ощутила, как Сейна рвётся к ней не в силах разрушить мешающие им преграды.

Вампирша взялась за полупрозрачный грантид, спрятанный на шее под её одеждой.

– Покажись, нечисть, – проговорила она в пустоту впереди себя, продолжая путь, задействовав скрытые способности артефакта.

Для остальных ничего не произошло. Но сама Роза буквально увидела, что возле неё и множества других присутствуют две черные как смоль дымки. Они формировали руки. Ей даже не пришлось обследовать себя полностью, чтобы понять, что это руки – костлявые, безобразные, в частях мяса и кожи. Костлявые пальцы, пройдя сквозь грудь самой Розы с некой нежностью сдавливали сердце вампирши. От вида происходящего Розу чуть не вырвало. Увидев всё в воочию, Роза сжала стилет покрепче.

– «Мамон, не сегодня» – выкрикнула она мысленно к Сейне, руша все мешающие им барьеры. От чего-то, она была уверенна что это именно он. Её поток маны и магии стилета объединились и внутрь тела девушки хлынула морозная, но ничуть не обжигающая саму Розу аура её орудия. Дымки отпрянули от Розмари, и она наконец вздохнула полной грудью.

Но шепот не утих полностью. Далеким эхом в её голове образовались почти беззвучные слова:

– «Скоро. Совсем скоро. Он пожалеет, что вы все ещё живы…»

Давящая аура тотчас резко отступила, совсем так же, как и возникла. Многие дворфы завопили:

– Получилось! Наконец получилось!

Это ликовали маги. Но радость сменилась растерянностью при виде надвигающейся новой угрозы по тоннелях в виде никогда не виденного врага – эфемерных скелетов.

******

– Крыса, друг мой! – ты решил наконец почтить меня вновь, с наигранной радостью в голосе проговорил Мигдаль, хриплым, почти не слышным голосом.

Целостность куба-темницы была вновь нарушена. Мигдаль вновь услышал звуки жизни. Не свое биение сердца, что сводило сума в этом закрытом пространстве, а крики таких же узников как он.

От пробившегося света маг попросту ослеп. Его глаза стали стеклянными, будучи не в силах привыкнуть к вновь образовавшемуся свету.

– Какой ты догадливый! – нервно цокнул языком бывший привратник Высшего. – Без лишних движений, слышишь?! – нервно проговорил он, поднося некий предмет к рукам некогда великого мага.

Тело Мигдаля шмякнулось об пол. Руки мага за столь долгое время вновь были свободны. Даже несмотря на это, Мигдаль не мог пошевелить и единой мышцей. Сил к сопротивлению не было. За эти долгие дни, года – его тело полностью обессилило, будучи в едином подвешенном состоянии.

– От меня наконец решили избавится? – прохрипел седоволосый старик, его лицо посунулось ещё больше прежнего. – Не тебя я ожидал увидеть здесь, вновь каждый день пытаясь не тронуться рассудком. По его грязной щеке прокатилась струя влаги. Он даже не имел сил выразить глубокую печаль. Даже сейчас он думал лишь об одном.

– Что же ты старик! Решил отдать коньки? – Крыса хотел двинуть его ногой, но тут же спохватился. Он несвойственно заботливо, хоть и с брезгливостью, принялся оттирать с лица Мигдаля засохшую давным-давно кровь.

Крыса принял попытки поднять мага под руки.

– Что стоишь? – пискляво кричал Крыса. – Помоги его поднять Лейла! Падшая ты женщина.

Мигдаля резко отпустили. Послышались шаги и резкая оплеуха.

– Потаскуха! Я сказал живо помоги!

Но Лейла не спешила. В её поведении, что-то изменилось. Но что? Крыса ударил её ещё раз и ещё раз. Он закричал:

– Живо!

Наконец звуки избиения прекратились. Мигдаля принялись аккуратно подымать за руки. Вот некто взял его за ноги, пыхтя.

– Такой худой! Но по-прежнему тяжелый, – недовольно проговорила крысиная морда. – Тебе повезло. Неимоверно повезло! Как ты ещё вовсе дух не испустил? – удивлённо проговорил мужской голос.

Тело некогда великого мага несли долго. Несколько раз несущий за ноги, по матерным речам очевидно Крыса, спотыкался и падал.

Наконец движение закончилось. Он не видел, но ощущал. Под вечные крики Крысы его вымыли, словно маленького ребёнка. Ему перебинтовали имевшиеся явные раны, что уже даже не болели от времени. Сделали попытку накормить и после впервые за долгое время Мигдаль почувствовал нечто мягкое под собою. И Мигдаль провалился в пучину безмятежного сна.

Спустя долгое время маг вновь приоткрыл веки. Теперь свет для него был немного привычней, но он по-прежнему не мог видеть. В голове гудело, а тело отзывалось давно привычной ноющей болью. Очевидно зрение оставило мага навсегда, отдавая лишь не четкими очертаниями впереди. Всё было размытым и не чётким.

Рядом послышался шум. Всматриваясь в сторону шума, Мигдаль своим до конца утраченным зрением уловил лишь силуэты небольшой фигуры.

– Кто ты? Почему мне сохранили жизнь? – Дрожащим голосом спросил маг.

Ответа не последовало. Его с силой перевернули и бок обволокло чем то липким и холодным. Мигдаль ощутил, что ему меняли повязки. Холодом отдавала неизвестное для него лекарство. Мысли хаотично сменялись. Зачем? Зачем его лечат? Если враг надеется, что он послужит им в их грязных целях, то они ошибаются. При первом удобном случаи он либо сбежит… или же….

Мысль оказалась столь стремительной, что маг даже не успел осмыслить всё целяком. Тело принялось двигаться быстрей разума. Маг, оттолкнув неизвестного рядом непослушными дрожащими пальцами, борясь с болью в теле попытался вскочить на ноги, выкрикивая, на сколько ему позволяли собственные силы:

– Где? Где они!? Что вы с ними сделали?

Ответов сразу не последовало. Движение же мага почти окончилось фееричным падением. Ноги не в силах удержать веса подкосились и Мигдаль чуть не шмякнулся на землю. Более того, он не ощущал, что ноги вовсе его слушаются. Магу вспомнились те многочисленные удары в качестве мести его персоне за то, что Крыса потерял ногу.

Его подхватили под руки в полёте. В этот момент маг уловил нежный запах духов принадлежащий женщине. Он вновь попытался оттолкнуть от себя, но уже не столь уверенно. Что он сейчас может? Он не видит! Тело не слушается… магия не доступна… Крупицами своей сохранившейся магии он это чувствовал. Явно здесь был некий артефакт не дающий пользоваться единственным преимуществом для опытного мага. С момента пребывания в темнице почти ничего не изменилось, только отношение и не известно зачем кропотливый уход с целью улучшить его состояние. Что от него хотят? Шантажировать? Промыть мозги? Что?!

Мигдаля аккуратно положили назад. Стало наконец понятно, что столь мягкое – это постель. Магу только оставалось смириться, будучи удивлённым столь хорошему уходу за ним.

Он не мог изменить что-либо сейчас. Всё что он мог это ожидать… ожидать, когда его состояние хоть как-то улучшиться. Сейчас он был что ни есть – инвалид. Ноги не слушались, руки тряслись и в них не было былой силы в хвате, глаза не видели, единственное преимущество магия – отняли. Кому такой вовсе может пригодится…

Глава 7

В беду попавший умный человек, неизбежность осознает случая, и не воет, Дурак же мыслью тешится одной, что у других происходит тоже ведь такое…

Абуль-Фарадж аль-Исфахани

Глава VII

– Я всё ещё помню вкус твоего рода. Я всё ещё ношу в себе силу, отданную мне ими добровольно. Когда-нибудь ты поймёшь: ничто не кончается жертвой. Всё только начинается, – всматриваясь в кольцевидную дымку, схожую на зеркало связующую два пространства, проговорил в пустоту Мамон.

Он восседал в своем истинном облике на величественном троне из костей, сотворенном магией хаоса. Мамон, плетя свои грязные интриги всматривался в вечность и судьбу Розмари, пытаясь издали повлиять на происходящее. Он не вмешивался лично. Как привык до этого – демон играл. Он хотел видеть, как себя поведут друзья ненавистного ему мага, что наконец почил, будучи забранным руками костлявой. О нет, он не даст ему спокойно упокоится, так же, как и он ему даже после своей смерти. Даже умерев, он сумел насолить ему – передав всю свою мощь Смерти. Исход их битвы должен был быть иным. Должен, но не был. Шон Вулф вновь что-то сделал. Мамон чувствовал очередное искажение в пространстве и во времени, что так и не поддалось самому Мамону. Демон не раз задавался вопросами: как человек смог обрести силу над временем? Почему он этого так и не смог? Тысяча «почему». И не одного вразумительного ответа.

Только что Мамон во второй раз отправил весточку ненавистным для него живым. На его потворном облике зияла ужасающая улыбка от вида, предстающего через пространственное зеркало.

– Дворфы и люди… сражайтесь! Сражайтесь и выживите, а позже я опять напомню о себе. Вы будете засыпать с мурашками на коже в ожидании следующего дня. Лишь одно моё давно позабытое имя будет заставлять трепетать каждую вашу клетку от страха.

Демон не боялся интриг. Он давно перестал бояться чего-либо. Самый страшный суд над ним некогда уже свершили, он оказался всеми позабыт во всех мирах. Он стал почитаем лишь в адской пустоши, где ему пришлось завоевать почтение лично, доказав свою силу на деле. Некогда величественен, стал пустым местом в одном измерении и стал королём в другом.

Рядом у трона внезапно упал обездвижено чёрный как смоль ворон, трепыхаясь лапкой издавая последний свой птичий «кар-р» в жизни. Его сердце остановилось ещё на подлёте к месту пребывания демона. Птица отвлекла Мамона заставив поднять пустые зеницы на пустынную местность громадной воронки с оплавленными камнями и осевшим пеплом. После возвращения в этот столь манящий мир, Мамон даже и не думал менять своё место положение. От врат, что некогда сдерживали его печатью в нижнем мире, остались лишь плавленые осколки старого тысячелетнего обработанного неведомой рукой камня. С земли торчало два бугорка, что некогда служили основанием арочных врат. Лишь сотворивший некогда в этом месте вековую печать узнал бы в них некогда часть своего творения. Мамон восседал не далеко, он ненавидел мир, с которого явился, но он и не желал его полностью покидать. Это был эгоистичный жест и напоминание себе, откуда он пришел и с какой целью. Трон стоял именно в месте, где он возник вот уже как год. Как год он пытался дотянуть свои ручонки к ненавистному ему магу, каждую секунду бросая мощный отголосок в вселенную, сделав с себя маяк, к которому пытался притянуть внезапно исчезнувшего Шона Вулфа. Мамон ощущал его присутствие, как будто где-то рядом, как будто сами врата и были Шоном Вулфом. Слабое, но присутствие. Словно вовсе не в этом мире. Но это было не тем! Потому всё время он вынашивал планы. Представлял множество способов, как лучше лишить жизни Шона. Представлял схватку с ним, помня на что он способен, когда заточил его в нижнем мире.

Недавно, когда он наконец обнаружил реальное, не мнимое присутствие мага и выбирал способ каким он лишит его жизни, чтобы это было достойно падшего демона, присутствие мага вновь внезапно исчезло из мира. Вновь отдавая лишь отголоском – где то рядом, как будто по соседству, но не здесь. Демон даже не успел понять, где же он находился. Лишь после схватки с сестрой он осознал, куда действительно запропастился маг. Злость… печаль… Злость! Злость! Злость обуяла демона об известии о его смерти.

Потому Мамон плёл интриги издалека. Сейчас он был ранен и где-то далеко в своем истинном ястве – боялся. Боялся вновь встретить сестру или же подобного сильного человека, как сам Шон Вулф. Он растил силы и готовился. В его пустой на вид черепушке уже с десяток раз проигрывалась схватка с сестрой. Он ощущал, что что-то его смущало. Его вновь где-то надули!

– Где!? Сестра! Где ты меня вновь надурила? – Мамон обезумев принялся рвать на себе и того немногочисленную измождённую имевшуюся плоть. Странным было то, что она нарастала, вновь возвращаясь в первоначальный вид, присущий демону изначально и неизменно.

Он вновь и вновь заострял свои мысли на моменте финального удара Смерти, что ещё немного и стёр бы его суть со всего бытия.

– Твой самый главный враг Шон Вулф и любимчик Создателя всё ещё здесь… в каждом отблеске этого света, в каждом выборе против… – пронеслось жутким голосом громом в округу.

Мамон искал и изучал, метаясь как зверь. И так по кругу. Внезапно его осенило. Он не ощущал в возникшей силе сестры того ненавистного ему Шона. Его сила была иной. В магических пульсациях он ощущал: гнев, силу, жертву, страсть, дружбу, слёзы, горе, ненависть, решимость, цель, но не само яство Шона, которое он так запомнил с первой их встречи – любви. Любовь, что вела Шона к силе, в данном отклике напрочь отсутствовала. То-то ему казалось, что образ Шона во время магии сестры был как будто искажен. Он был не цельным. Он разделился. Сердце того Шона напрочь отсутствовало!

– Ах-ха-ха-ха! Этого просто не может быть! Не верю!

Демон во всю выражал счастье, ведомое только ему, а округу в страхе сотрясало.

– Я просто обязан проверить! Пускай это может лишит меня почти всех моих теперешних сил. Они восстановятся рано или поздно. Я просто обязан! Если я прав, я превзойду всех. Сестра я ведь прав? – он вновь залился жутким смехом. Смех был не человеческий, искривлённый.

Перед Мамоном вновь возникло магическое пространственное зеркало, окутанное неровной черной дымкой по кругу, в ней виднелся силуэт Смерти, залечивающей в этот самый момент свои тяжелые раны, оставленные Мамоном.

– Я многие века наблюдал! Наблюдал безучастно. Сестра – Смерть, не только ты имеешь дело с душами! Вот уже века. – Он говорил, но она его не слышала. – Я видел их столь же много, как и ты. У нас ведь одна кровь! Меня не просто так обмануть. Пускай в нашей схватке с ним я этого ранее не понял, но именно ты открыла мне истину. Столь небрежно и просто!

Костяные руки взялись за рога потянув их с силой на себя опрокинув голову назад. Смех блаженства от мыслей приносил демону незабываемый экстаз. Лишь его ужасный вид говорил об абсурдности и отвратности происходящего.

Мамон резко посерьезнел. Долгое время пребывая в этом мире, он впервые встал с своего трона и подошел ближе к останкам ненавистных ему врат Желания, которые его изрыгнули почти год назад пропуская вновь в мир смертных. Врат, что создал прародитель – Шон Вулф.

В руку демона с силой влетели останки не так давно умершего ворона.

– Друг мой, ты мне поможешь, – он с блаженством облизал оперенья резко хрустнув пальцами тонкой шейкой и так умершей птицы.

Он с силой сжал костяными пальцами. Пальцы демона окрасились в алый цвет, а наземь капнуло несколько охладевших капель крови. Мамон начал говорить на древнем неизвестном для этого мира языке. На земле принялись чертиться руны под строгим контролем магии демона. Договорив Мамон вонзил свои костяные острые как когти пальцы перед собой, в пустоту – в ткань забвения. Мир содрогнулся. Кровь и присущий пепел заструились по начертанным рунам, вспыхнув призрачным светом.

– Ты думал, что Смерть тебя спасёт? Думал ты отдал всё? Нет, Шон Вулф. С тебя можно взять ещё больше… а я ведь думал ты тогда выжил, умерев лишь недавно. О, как я был наивен. Ты хорошо научился скрывать свою истинную мощь, ауру и ущербность своей души.

Глубокая трещина прорезала пустоту.

Сначала – беззвучная. Потом – звенящая, как хруст стекла под ногами великана. Из щели медленно вырвался густой туман, в котором будто змеились призрачные лица некогда умерших здесь и никогда не обретших покой. Это была не дверь и не портал. Это было вторжение. Впервые Мамон наконец ощутил его присутствие, что так долго скрывалось от его глаз, будучи лишь навязчивым ощущением в данном месте. Наконец демон понял, почему он ощущал ненавистного мага совсем рядом, но не мог до него дотянуться.

Мамон вошёл внутрь в ранее неизведанный ни одним существом мирок. Он не ощущал своего тела – только безграничную силу и волю обладателя этого пространства, рвущую ткань тишины. Перед ним простиралось умиротворение и не знакомый для демона ранее покой. Белый, слепящий, почти не живой. Место, где ничто не должно было тревожить осколок несколько тысячелетней души Шона Вулфа. Где всё обрело форму забвения.

– Вот где ты спрятал часть себя! Вот! А-ха-ха-ха. Даже костлявая не учуяла твоего присутствия! А-ха-ха-ха.

Среди этого молчания стоял сгорбленный, как будто сломленный неиссякаемым грузом – старик. Его вид был полупрозрачен, состоя как будто из кусков некогда цельной мозаики. Сквозь его не полный образ можно было смотреть вдаль. Он не оглянулся на потревожившего его мирок. Шон стоял, словно ребёнок, забывший, как звать себя. Его взгляд был спокоен, а лицо – пустым и безмятежным. Как будто каждая эмоция, каждое воспоминание были вытерты рукой забвения, отпечатав лишь всё на веки в лице.

Внутри Мамон ликовал.

– Ты думал, тебя это спасёт? – голос его был холоден, как клинок. – Ты отдал часть себя, чтобы спасти миры. Но я всегда найду тех, кто мне должен. Даже за гранью. Ты должен был предвидеть это, но не смог! О чем ты думал, отделив часть души? Скажи, ты ведь надеялся, что я не догадаюсь, не найду!? Ты меня вовсе ни во что не ставишь!

Мамон злился от своих же слов. Ответа не последовало. Истерзанная частица души Шона вовсе ничего не замечала вокруг, взирая в ничто впереди себя пустым взглядом.

Мамон протянул руку – не физическую, а сгусток черной магии, вытянувшийся, как щупальце. Оно сомкнулось вокруг души. И в этот миг старик впервые отреагировал содрогнувшись.

– Твоё имя будет принадлежать мне. Я впишу его в историю заново. Ты будешь говорить мои слова. Думать моими мыслями. Жить – только потому, что я позволяю.

Истерзанная частица души Шона сжалась. Он не понимал. Но где-то глубоко внутри, как искра в пепле, что-то дрогнуло. В стороны ударил слабый магический фон. Почти не уловим для окружения.

Мамон зарычал:

– Ты даже сейчас сопротивляешься! Не пытайся! Тебя больше НЕТ!

Мамон начал плести новые нити магии. Душа преобразилась в маленький серый комок перекочевав в костлявую руку демона.

– Твоё тело ведь где-то возле врат? Я найду его и воссоздам, обещаю!

Душа Шона была вырвана из его вечного сна. Теперь она послужит не во свет и принадлежала не миру… а Мамону.

Демон, крепко сжимая частицу вечности в спешке ликуя покинул мир, что создала частица «я» Шона Вулфа, дабы укрыться от посторонних глаз после смерти.

Шон запечатал демона отдав всё, даже жизнь. Но у Судьбы были свои на это виды. Судьба как будто мстила Шону за все его попытки вмешаться в заданный темп времени и событий, дав Мамону возможность стать ещё сильней. Судьба как будто говорила, кто умер – умрёт, предначертанное – неизбежно. И именно это делало мир для Шона – абсурдно неправильным. Именно поэтому он всегда пытался показать, что только он вершитель своей судьбы, но схоже не в этот раз. Он потерял единственное что определяло его – жизнь. Что возможно сделать без жизни? – Ничего. Он более не дышит, не влияет на ткань миров своим присутствием, превратившись ныне лишь в забвение. Безвольную частицу, подчиняющуюся чужим прихотям свыше.

Выйдя с червоточины ведущей в другое измерение Мамон приступил к немедленным поискам. Но ему не удалось найти и намёка на былое тело известного ему мага, ведь оно было создано с магии и давно развеялось по ветру.

Крепко вцепившись в осколок души, демон и не подумал горевать. Можно ведь создать тело самому. По памяти, по подобию известного ему мага.

Гортань демона вновь принялась изрыгивать заклинания. Он не брезговал ничем. Трон принялся исчезать на глазах, темная магия хаоса преобразовывала бесчисленные кости в новую плоть его игрушки. Все останки некогда людей расплавило в черную смесь, из которой принялось появляться новая плоть: голова, плечи, туловище, руки и наконец ноги. Пред демоном стояло бездыханное ещё совсем не живое новое тело, парня с радужными глазами и белоснежной с оттенком серебра шевелюрой. Черная смоль постепенно стекала по вновь образовавшемуся телу, показывая наготу парня.

– Вот! Именно таким тебя запомнил я и тебя помнят все в этом мире. Не того старика, что меня опечатал в нижний мир.

Остался последний штрих. Вцепившись в серый комок когтями, демон забубнил, калеча душу некогда доброго мага ещё больше, оставляя на осколке души печать магии хаоса. Множество рун сотканные манной демона вплетались в душу Шона изменяя её навсегда. С серого Шара вырвался призрачный лик лица Шона полный боли. Душа не имела былой силы в данной форме, лишь вернувшись к жизни или став частью чего-то вернется былая магическая мощь и демону это было известно.

Мамон потянул руку с ликом Шона Вулфа обладавшей некогда самым сильным чувством – любовью, извивающегося от боли, внедряя её в воссозданное новое тело.

Дальше всё происходило лишь в голове новой игрушки Мамона. Его часть работы была завершена.

В голове мага имя его больше не звучало, лишь клеймо демона жгло в груди тенями забытой печати. Тело – новое, сотканное Мамоном из останков воли и боли. Оно не дышало, не чувствовало, не жило. Но двигалось под волей внедренной души. Теперь тёмный Шон Вулф, поднял по своей воле руки пред собою привыкая к движениям, учась заново управлять ими.

Мыслями Шон стоял посреди горной поляны, где впервые встретил Розу среди немногочисленных деревьев и растений. Только теперь он не знал, что это за место. Не ведал что за образ девчонки всплыл в уме. В внутреннем мире ни один лист не шелохнулся от его присутствия. Тело вновь наполняло магией его былой мощи. В стороне поляны он увидел бескрайнее озеро, что простиралось за горизонт. Илистое, темное, бушующее. Даже ветер его внутреннего «я», будто чувствуя чужака, обходил стороной.

– Вот он. Истинный Шон Вулф! Такой взгляд мне по нраву, – заликовал Мамон.

Былые радужные глаза утратили окрас, глаза его стали чёрны, как зола. Лишь в самой глубине пульсировала едва заметная синяя искра, отголосок некогда утраченного чувства – любви. Остаток. Отголосок. Память, которая не умерла. Ещё.

Демон стал навек связан с своей марионеткой. Голос Мамона прозвучал в голове Шона, как шепот змеи искушения:

– Иди. Смотри. Запоминай: ты будешь тем, кто уничтожит их веру. Их надежду. Ты станешь судом, о котором они молились. Только не тем, что ожидали!

Демон залился смехом на всю округу, смотря в след идущему по приказу силуэту парня. Шон не ответил. Но он пошёл. Один. Без имени. Без прошлого.

И с каждым шагом – где-то в мире, далеко от него – Роза почувствовала холод, что пробежал по её коже.

Она не знала, откуда он. Но сердце... сердце болезненно сжалось. Будто кто-то, кого она знала, смотрит на неё – но больше не знает, кто она такая.

Глава 8

Война — преступление, которое не искупается победой.

Анатоль Франс

Глава VIII

– «Что демон имел ввиду?» – задала я вопрос к Сейне, не будучи уверенна, что это действительно был Мамон.

Мне хотелось, что бы она меня успокоила. В данную минуту это было действительно трудной задачей, так как на наш отряд наступала ранее не виданая угроза. Стоило ли мне удивляться? Нисколечко. С момента как мы покинули особняк, утекло много воды. Зачем я сейчас вообще здесь? Иногда у меня пролетает не здравая мысль, отдать приказ дворфам само уничтожится. Проблем было бы меньше. Но нет же, стиснув зубы, я всё ещё бултыхаюсь, играя в их игру, в которую меня втянули насильно. А у меня ведь единая цель – изничтожить Мамона.

Наверное, нынешнее поведение, это моя благодарность Клауду, за то, что он не дал мне погибнуть столь бездумно. Ведь моя смерть сыграла бы врагу лишь на руку. Я поистине устала, но это не повод опускать руки вовсе. Правда? После смерти Мамона, можно будет подумать и воссоединении с Шоном. Но не сейчас.

– «Девочка моя, пока на тебя воздействовала темная магия, я ничего не слышала. Всё происходило мимо меня. Извини, что не смогла помочь», – прозвучало у меня в голове с нотками угрызения совести.

Далее разговор с Сейной не имел смысла, в данный момент если мы начнем развивать эту тему все равно я не получу ответов от ставленника королей дворфов. Я огляделась. Маги выстроились позади всех. Впереди них в защитной стойке выстроились обычные воины, удерживая пред собой щиты. Передовики имели хорошую защиту, что я некогда уже видела при бое с Дроудваном, за них бояться не стоило. Больше я переживала о врагах в виде эфемерных скелетов, что явно возникли здесь по воле ненавистного мною демона. Представляю, что только подумали Дворфы при их виде. Явно ведь сослались на магию людей виня их во всех бедах. И сейчас ведь не докажешь, что среди людей подавно не было и нету столь сильных артефактов, что могли бы поднять целую орду мертвецов, а магов подавно!

Мамон явно играет со мной и его цель посеять хаос в наших рядах.

– Ведь только, только – всё начало налаживаться. Я уже уверила себя в успех Ивана. Он ведь был очень убедителен. А там? Уже думала в скором времени подняться на поверхность… – с сожалением проговорила я, видя, как со мной плечо к плечу становится Хенрик, задвинув Артура за себя.

Он не проронил и слова, как полагается воину выкинув лишние мысли из головы. Хенрик махнул Артуру рукой, как будто говоря: «Киш отсюда». Я была согласна с учителем, против костей нужна как минимум режущая кромка или же увесистая булава, а не орудие, что было в руках Артура имея форму пистоля, что я ранее видела лишь единожды во времена учебы в особняке. Конечно, его выучкой занимался сам Шон, но хватило ли ему времени подготовить Артура к подобному путешествию. Это я смогу узнать лишь в реальном бою. Отлично! Вот и посмотрим на что способен наш новый помощник, не зря же Шон перетянул его в наше время.

Артур пытается что-то сказать, но я слышу лишь начало фразы:

– Они…, – но его полностью задвигает лорд, не дав высказать замечания.

Руку отдало уже знакомым совсем не вредящем моей коже холодом. Сейна символизировала этим свою готовность к предстоящему.

Церемонится я была не намерена. Взвинтив чувства до предела, я несколькими прыжками скользнула между врагов оказавшись в их гуще. Интересно умны ли они? Самые близкие враги даже не отреагировали. Их вид был самым безобразным походя больше на пустые скелеты. Позади же, куда я прошмыгнула мною было отмечено несколько скелетов, выделяющихся на их общем фоне: одетые в изорванные лохмотья, даже имелись отдельные части лат, такие как наплечник, кольчуга. И зачем скелету кольчуга? У него ведь нет живой плоти или живого сердца, которое можно было бы ранить!

Видя, что на мои движения не реагируют должным образом, я тут же приняла решение прошмыгнуть к арьергарду целью которого изначально было наше шествие. Неведомы враг отделил нас не кстати. Там по моим прикидкам должен пребывать Иван и Коготь. Не красиво сейчас оставлять своих людей без предводителя, но я и не собиралась их бросать.

– «Сейна ты сможешь усилить мою магию льда?» – не теряя и минуты задала ей вопрос.

– «Лучшей идеи и не придумать. С радостью отдам свои силы до капли. Только помни, что пред нами сейчас пешки. Береги силы для сильного врага. Народ дворфов не настолько слаб, чтобы пасть от бездушного врага, что даже не заметил твоего присутствия в их рядах» – подметила Сейна с рода Ветрокрылых.

– В бой! Маги действуйте только по необходимости. Берегите манну на действительно важное!

Краем глаза я заметила, что оружие у дворфов позади засияло, отдавая магическим фоном. Церемониться с недругом не собирались. Гномы сразу показали, что не просто так считаются воинственным народом, не брезгуя артефактами в бою.

– «Остается надеяться, что их не столь много…» – только возникла данная мысль в моей голове, тут же созерцая вампирским зрением далеко по тоннелю мной был замечен Лич. Может среди людей я и была уверенна, что маги отсутствовали, но не среди заполонившей тоннели скелетов меня это удивило. Возле него один за одним с земли через магические бреши созданной ним магией образовывались новые и новые пустоголовые эфемерные черепушки держа в руках различное оружие. Всё сразу и не перечислить. Только в этот момент я поняла, что пробраться по ту сторону мне не удастся вовсе и сейчас стоит отступить. Но дальше что? У кого манна иссякнет быстрей. Один ли там лич? Вижу я одного, но подземные переходы тянутся на много дальше моих глаз. Будто подтверждая мои мысли сзади лича возникло ещё двое схожих скелетов. Схоже по рангу ниже предводителя, но тоже излучающие ауру магов. Какой у них ступень магии? Вторая, третья? Главарь видимо четвертой, но и это уже великая головная боль. Какой магией враг ещё владеет? Движения этих скелетов были разумней виденных в самом начале, они не лезли на рожон идя бездумно вперёд. Как я подметила, отличием было в имении одежды. Чем больше скелет напоминал человека при жизни, тем умней он был.

Более не мешкая, пользуясь плохим освещением как продолжением своей руки, я скользила между врагов пытаясь занять более выгодную позицию, запоминая пути отхода. Кульбит, кувырок, надрез. Клинок словно встретил камень зазвенев от встречи с костями. Меняю траекторию удара пытаясь повредить соединения костей, но и этого мало! Замечаю магический фон в местах соединений. Всё же, здесь поможет лишь магия. Наполняю лезвие манной, стоит попробовать перерезать кости.

– «Я думала ты сразу заметила!» – взбудоражено реагирует Сейна на мои тщетные потуги.

– «Не было времени задуматься об этом сразу» – в сознании всплывает образ дымки, давящей своим хватом сердце и саму душу. – «Мамон…»

Сейна не отвечает. Оно и верно.

– Маги! В бой! Воины, сдерживайте неприятеля их не просто так разрушить! Они буквально сотканы манной.

Мой голос уходит по тоннелю эхом. Наконец враг меня заметил и пытается взять в кольцо. Но я уже подготовилась. Во все стороны распространяется морозная аура, покрывая не живых коркой льда. Меня всегда страшило это заклинание, но не сейчас. Здесь нет живых, чтобы бояться. После его смерти, все средства хороши. Главное дойти до цели.

Слышу первые скрещённые клинки позади и голос Хенрика:

– Не переживай за нас!

Под ногами замечаю маленького котёнка с раздвоенным хвостом, что скорыми прыжками проскальзывает между моих ног, а после и ног скелетов. Мгновение и острый слух наполняет звериный рык, сопровождающийся звуками отлетающего врага во все стороны и хрустом костей. Схоже сила не так бесполезна против созданных магией тварей. Удивление. Воздух заполняет небывалой свежестью будто после грозы, а впереди себя я вижу чёрную вздыбленную шерсть четырехлапого товарища Шона – Вулфаир. Даже подумать не могла, что он владеет магией. Тысячелетний зубчатый кот, но что бы умел творить магию!? А ведь изначально я не учуяла в нём и капли манны. Как эта громадина была вовсе столь маленьким зверьком буквально секунду назад?

Я ощутила, как Сейна ликует. Она излучала восторг и желание скрестить клинки. Но она сама ныне лишь орудие. Это был восторг не от боя с эфемерными скелетами, а при виде черных как смоль громадных клыков. Именно волна магической мощи, протекавшая по шерсти Вулфаира насытила воздух кислородом.

– Я здесь разберусь хозяйка! – прорычала морда в шрамах.

– «Когда это я стала ему хозяйкой?» – удивлённо всплывает в голове.

Не отвечаю. Позади прозвучали хлопки, заложив мне уши. Ближайшие замороженные мною враги разлетаются на осколки из костей и кристаллов льда. Издали вижу подмигнувшего мне Артура, а впереди него как ледокол с несколькими коротышами продвигается Хенрик размахивая булавой. Было странно видеть Хенрика именно с таким орудием, обычно он предпочитал меч. Но видя, как под его ударами разлетаются пустые черепушки и остальные кости падают наземь больше не держась кучи, понимаю его выбор. Или же лорд ранее сражался с таким врагом, или же быстро нашел главную уязвимость эфемерных скелетов.

А ведь верно? Почему я решила, что одна. Мой путь изначально был в одну ногу с другими людьми, теперь же их ряды лишь пополнились. Стоит больше верить тем, кого выбрал сам Шон, доверив им продолжение его пути.

Сердце заколотило пуще прежнего, окружение и звуки смазываются в воедино. Душу наполняет от части злостью, давая выброс адреналина.

– «Отлично», – думается мне.

Направлю свой гнев на главного мага неприятеля.

– Ты будешь первым кто поплатится за его смерть, – проговариваю тихо, стремясь к приодетому в мантию скелету.

Мне пытаются преградить путь новые и новые враги, но меня это не останавливает. Для меня скелеты очень медлительны. Ближайших же неприятелей отмел в сторону Вулфаир. Впервые за прошедший год будучи в бою я почувствовала поддержку. Я ощущала, что зубчатый кот сложит за меня голову на поприще, но не даст мне умереть или быть раненой. Не знаю, как они с Шоном познакомились, но я стала чуточку счастливей, что у моего любимого был столь преданный сопровождавший напарник.

Уши вновь заложило, но на этот раз хоровыми криками: «Король! Король!»; «За короля!»;

В спину повеяло жаром, впереди меня упала моя тень от возникшего света. Схоже маги в рядах моих подданных тоже вступили в схватку. За тыл можно действительно не переживать. И потянула же меня не легкая просочится через столько врагов преодолев по прикидкам метров двадцать. Подъем наконец выровнялся и тоннель расширился. В стороне слабо моргнул дух света, освещая безжизненные зеницы лича. Скелет вскинул перед собою руку формируя сгусток энергии из маны перед собой. Его подчиненные выстроили магическую защиту отгораживая Розу от своего главаря. За ними больше никого не было. Отлично. Значит если победить этих личей, то мы выиграем этот бой.

– «Сейна!» – мысленно завопила я, формируя самую мощную магию, которая мне сейчас была доступна.

Я и не поняла как, но по обе стороны от меня со скоростью пролетели магические снаряды, что не принадлежали мне. Я пригнулась, боясь очутиться на пути хоть у одного снаряда. Раздалось ещё несколько оглушающих пространство хлопков, но не магические. Подняв взор, я увидела, что выстроенный магами барьер лопнул от натиска шаров огня, а магический снаряд главенствующего лича лопнул в воздухе. У него же некогда клацающего челюстью, отсутствует половина черепушки с круглым отверстием по середине лба, от которого разошлось множество трещин во все стороны. Видимо от столкновение с снарядом неизвестного мне орудия череп лопнул и от него отлетела добрая его часть. Я ощутила, как окутывающий магический фон вокруг ослабевает, а аура лича начала исчезать. Он сыпался по косточке на глазах, извиваясь как будто от боли. Лича убили без моего вмешательства.

Приглушенная, чьей-то силой извне, я ощутила, как по тоннелю прокатилась волна энергии. Скелет – всё ещё эфемерный, но уже обретающий черты человека – прокряхтел вполне человеческим голосом: «Ма… мон… спа…» – и рухнул.

От некогда цельного скелета вспыхнул внезапный магический импульс, больно ударивший в разум. Кто-то или что-то, вновь пыталось пробраться в сознание. Я ощутила, что недруг не был врагом, а узником. Мне как будто хотели, что-то сказать напоследок. О чем-то предупредить. Но остаточных магических сил разрушенного эфемерного скелета, что перестал быть чьим-то узником оказалось недостаточно. Эхо импульса потонуло в пустоте, вокруг воцарилась тишина. В этом бою мы победили. Но я – нет. Как оказалось мною было внесено наименьший вклад во время сражения. В своих глазах я только путалась под ногами, думая, что решу исход схватки лично бездумно прорываясь вперёд. И всё что осталось по итогу – непокой в груди и имя, выжженое в воздухе: Мамон.

Тишина держалась долго. Каждый как будто справлялся с преодоленной трудностью заглянув немного в себя, пытаясь утихомирить нотки взбудораженности после боя.

Разложенные кости после сраженного врага всё ещё потрескивали от остаточной магии. Наконец мой слух уловил гул томных шагов сопровождающих воинов – шла перегруппировка. Кто-то помогал раненым, кто-то собирал снаряжение и трофеи после побежденного врага.

Почти не сходя с места, я прислонилась к стене, ощущая, как сердце глухо отдаётся в висках. Мои пальцы дрожали – от усталости, а может вовсе от злости. Сама я не могла дать себе ответ.

– Ты жива. Это радует. – Артур подошел неслышно, схоже волнение от боя заглушил моё вампирское восприятие напрочь. Он скинул с плеча изодранный плащ, капавший чёрной жижей – кровь скелетов или собственная, неважно.

– И ты тоже. Удивительно как хорошо мы держались. Каждый показал себя с наилучшей стороны. Не считая, что я единственная была бесполезной.

Он усмехнулся, косясь на маленького котенка, что облизывался совсем рядом.

– Старый негодник! Перепугал до чёртиков возник в гуще врагов, – Артур потянул к Вулфаиру руку с целью поласкать шерсть, но в ответ получил царапины на пальцах.

По своей воле или нет – королевский зубчатый кот, вновь преобразился в размерах, став малым и беспомощным на первый взгляд. Почему он ранее не прибегал к такому трюку? Тогда б дворфы не донимали его взглядами.

Всматриваясь в пальцы, Артур не переставая усмехаться добавил:

– Не обесценивай себя. Ранее я воевал с излишком и бывают разные бои, в которых победа не в руках, а в голове. Ты выдержала. Остальные – на ногах. Это уже победа.

Я отвела взгляд, чувствуя щемящую горечь где-то внутри.

– А они? Вторая группа. Иван, Коготь, Сейн… – мой выдох вышел хриплым. В горле пересохло.

Артур кивнул.

– Мы должны немедля идти к ним. Уход здесь прикроет Хенрик с магами. Скелеты с своими главарями отвлекли нас от изначальной цели пути. Никто не знает, возможно, не только мы ощутили нападки неизвестной силы. А ещё люди? Запертые и озлобленные, поедающие друг друга – это просто зверство. Как прошли переговоры Ивана?

– Точно! – я вскочила на месте. – Где тот дворф?! Фрис… – протянула я, эхо моих слов достигло гномов перекрывая металлические лязги брони и собираемых орудий боя, раскиданных повсюду.

Пронеслось перешептывание. В полумраке, освещаемом только одной призмой света, возникло взволнованное окровавленное от боя лицо дворфа средних лет, он кого-то привёл следом за собой.

– Вот он миледи! – Фриспа подтолкнули к его королю.

– Ты жив. Я рада. Поведай что ты видел. Не мешкая, – приняла я командирский тон.

– Все живи ваша светлость! – доложил гном постарше. – Фрисп не исключение. Есть пара незначительных ран и ссадин у пятёрки наших, но это мелочи.

Я томно вздохнула, подавливая раздражение от нетактичности второго дворфа. Но его доклад действительно был важен, а ведь я даже не удосужилась провести самую минимальную перекличку.

– Твоё имя? – не давая уже Фриспу ответить, обратилась я к чернобородому с увесистым молотом в руке.

– Сын Терона – Банифис.

– Банифис, поручаю тебе закончить перегруппировку. Проверь каждого. Знаю я ваши незначительные раны! Тяжело раненых отправить назад в Депеш. Если того нужно выделите им сопровождение. Обязательно среди них должен быть хоть один маг. Выполнять!

– Есть! – дворф тут же удалился. Странно, а ведь я даже не использовала приобретённую силу крови. Правильно говорят, что ничего не закаляет крепкие узы и веру в друг друга, как препятствия, в данном случаи первое совместное сражение рука об руку. Я была уверенна, что оно лишь первое… Клауд действительно отобрал верных воинов для этого похода. Они не придадут.

– Госпожа… – неуверенно начал говорить дворф на вид даже моложе меня.

– Смелее, я не кусаюсь, – поторопила я его.

Коротыш усмехнулся. Видимо его порадовало, что с ним говорят на равных, невзирая на титул и вовсе не подбирая возвышенных слов.

– Мы обнаружили странные укрепы. Сейчас мне стало понятно, что они видимо принадлежат скелетам, с которыми мы сражались. Скорее всего они шли за мной и это я привел их к вам. Извините. Я лишь должен был доложить о случившемся.

– Что с Иваном? Когтем?

– Кем? – не понял дворф.

– Ранее к вам пришли людские особи с распоряжениями. Они встретились с вами? – пояснила я.

– Да. Были такие. Извините, но я не знал их имён, – стушевался молодой дворф, поправляя пехотную металлическую каску.

– Где они?

– Мне не известны детали. Они не задерживались в нашем отряде, пройдя по тоннелям в сторону не… людей, – тут же поправился дворф всматриваясь в меня. Всё же он боялся вызвать мой гнев или же обидеть чем-то.

– Ты всё верно говоришь. Среди людей действительно есть НЕЛЮДИ! – выплюнула я. – Они боятся и выживают как умеют. Их просто загнали в угол, от чего люди сами стерли грани всех моралей.

– Но ведь… вы ведь, не поступили как они! – смело заметил дворф.

– Не поступила…. Иди к остальным, помоги Банифису. Скоро выдвигаемся.

Дворф поспешно удалился.

– Потому и страшно. Когда ты понимаешь, что ними движет, – проговорил Артур, стоявший рядом всё время в тени и лишь наблюдая.

Не требуя ответа, он развернулся, проверяя что-то в кармане своих необычных штанов. В его руке вновь появился тот самый предмет напоминающий пистоль, который я никак не могла понять – блестящий, металлический, с тонкой отделкой мастера своего дела, чужеродный нашему миру.

– Ты опять с этой штукой, – я прищурилась. – Я всё же жду объяснений. Он не с нашего мира?

Артур положил указательный палец на выступ в форме хвоста по средине оружия. Оно было больше и намного искусней обычных примитивных пистолей, виденных мною ранее.

– Ты права – это пистолет моего мира. Одна пуля – один выстрел. Метко. Смертельно. Без магии. Без заклинаний. Только порох, металл и вера, что ты не промахнёшься. Это единственное моё преимущество перед вашим миром чудес и магии, что рвёт всё моё прошлое представление о мире в клочья. Шон не раз говорил не доверять своему оружию жизнь, но я так и не смог отказаться от него. Мне так привычней.

Я молча наблюдала, как Артур дергает орудием. Что-то щелкнуло. Мне совсем не было понятно, что страшней магия или Это.

– Как эму там жилось? – вдруг спросила я, намекая о Шоне.

Артур вздохнул.

– Тяжело, – честно ответил он. – Я его никогда не смогу понять. Мне не было что терять, и я оставил всё позади. Он же… каждую секунду по непонятным причинам рвался назад. Смотря на тебя, теперь я понимаю его причины больше. Действительно схоже, прям как Солнце и Луна.

– Кто? – удивилась я. Откуда Артур знает эту песню в форме баллады? Он ведь без года неделю в нашем мире, даже я услышала её впервые в тоннельных переходах. Может это песня из его времени?

– Ну… как в песне. Я её слыхал от пушистого, – Артур покосился на Вулфаира.

– Это Шон сочинил. Уже нету смысла это скрывать, – промяукал кот, облизавшись.

Я от удивления прикрыла рот рукою. На глаза накатилась влага, но я сдержалась. Он не забыл… не забыл меня…

Сдерживая эмоции, я проговорила:

– Не смотря на твой вид и поведение, ты не похож на солдата. Ты человечней любого. Я понимаю, почему он тянулся именно к тебе, – прикусив губу до крови подметила я.

– Я похож на того, кто видел слишком много таких скелетов. Только настоящих. С глазами. И именами.

Он убрал оружие, и на секунду я увидела в нём старика, уставшего не от времени, а от памяти.

– Пошли. – сказал он наконец. – Наши ждут. Мы не имеем права опоздать. Исход может быть любым, ситуация только усугубилась новыми данными.

Глава 9

Когда необходимо сделать выбор, а вы его не делаете, — это тоже выбор.

Уильям Джеймс

Глава IХ

Вот уже пять дней Мигдаль лежал под пристальным присмотром ничего не видя вокруг, лишь силуэты. Зрение так и не улучшилось. Может будь магия подконтрольна магу, ему бы удалось изменить это. Но державший Мигдаля в стенах неизвестного помещения позаботился, что б маг шестой ступени не чувствовал и крупицу магической энергии. Дышалось, по-прежнему тяжело коля иглами изнутри, а любые движения причиняли боль. Мигдаль прекрасно осознавал, что это воздействие магии зелья, а не имеющихся ран.

По периодичности кормежки, так же ориентируясь на свет или тьму, что улавливали его глаза, маг более-менее начал понимать примерное время. Сейчас был полдень. Мигдаль уловил легкие шаги и трусцу фарфора. Звук он ни с чем не мог спутать не раз употребляя чай с схожей кухонной утвари. Сейчас его слух стал в разы сильней из-за отсутствия зрения, как будто открыв дверь к новым возможностям тела.

– «Жаль, что я с побочной ветви вампирского рода. Не имею преимуществ над простыми людьми. Что мне сейчас от долголетия? Зачем инвалиду долгая жизнь?» – корил он себя мысленно.

Время страшная вещь. С столь долгими терзаниями, хорошо, что не лишился здравого смысла. А ведь он ходил по тонкой грани, после последних слова Крысы о том, что ребят нашли, долго будучи не в силах успокоится.

Его ухватили за руку. Маг не сопротивлялся. В неё вложили деревяный предмет. Это была ложка не иначе. Ничего не изменилось за прошедшие дни в новом окружении.

– Могли бы уже дать мне нож. Хотя бы использовал его по назначению, – хрипло прогудел голос Мигдаля нарушая тишину, царствующую в комнате.

– Мне не велено. Только деревяная ложка. Я могу спросить. Если позволят, – слышит он уже знакомый голос Лейлы.

Сегодня опять она. После того, как его притащили в это место, Крыса более не появлялся. Что в темнице, построенной Высшим, что сейчас – он слышал лишь её голос. Но даже так, Мигдаль был рад. Отчасти он не чувствовал столь давящего одиночества.

– Выпей, – в приказном тоне, ему залили нечто в рот. Маг поперхнулся, закашляв.

– Что это? – схватившись дрожащими пальцами свободной руки за горло, спросил он.

Его постоянно чем-то опаивали. Но именно после этого, тело более не ломило и Мигдаль мог наконец уснуть. Наконец ему стало снится иное, хоть что-то кроме ужасов и смертей. Прошлую ночь, ему снилось полнолуние. Впервые маг не проснулся от страха. Впервые он спал долгое время.

– Это выведет остатки яда из твоего тела. Все заключенные под действием яда, сотворенным лично Высшим. Удивлена, что ты так долго продержался, вплоть до этого дня, – впервые проговорила Лейла, больше нежели пару слов. Более не пытаясь навредить за неповиновение. Не задавая вопросы. Не глумясь.

Ранее, она часто навещала его. Только сейчас Мигдаль начал чувствовать в её словах хоть проблеск личности, а не просто куклы.

– Сегодня мне объяснят, что происходит? – спросил он.

Этот вопрос звучал с его уст с разу в раз, как он понимал, что наблюдатель в непосредственной близости. Пусть это Лейла, но рано или поздно кто-то ему ответит. Может даже она.

– Нет, – кратко ответила она. – Еда, – сверху уже знакомо придавило тяжестью. Будучи в кровати, полусидя, ведя руку впереди себя мелкими хлопками Мигдаль нащупал металлическую кромку подноса. Потом внешнюю каёмку глубокой тарелки. Он с жадностью на ощупь начал поглощать пищу двигая непослушной рукой с ложкой внутри. Хуже уже не будет. Если бы его хотели отравить – отравили бы. Проще вовсе сразу убить за мгновение.

– «Дайте ощутить магию. Хоть на секунду. Мгновение!» – про себя думал он. По щеке текла скупая слеза. Некогда сильному магу казалось, что его пищевой тракт в жизни не видал вкусней каши, как сейчас. Возможно казалось, а может это было обратным воздействием жидкости из пузыря, что ему влили внутрь. Так же на ощупь, Мигдаль нащупал хлеб не первой свежести. Откусив здоровый шмат, напомнило о выпечке, что он так любил некогда.

– Сколько?

– Что сколько? –переспросила Лейла.

– После многих месяцев заточения, я потерял счёт. Сколько прошло времени? – Вдруг спросил он.

– Не понимаю твой вопрос. Сейчас день. Чуть позже будет ночь.

– Сколько я пребывал в заточении? Неужели ты действительно так сильно тронулась рассудком, что не понимаешь, о чем я, – Мигдаль взорвался изнутри, он с всей имеющейся силой откинул от себя поднос. Он не видел, как он полетел. Лишь услышал гулкий звон его приземления и бьющуюся посуду.

Лейла не ответила. Ей помог голос вошедшего в комнату.

– Почти долгих два года, – проговорил Крыса. – Ты и представить не можешь, сколько пропустил!

Мигдаль кое как справился с трусцой в руках. Он не хотел, что бы его заклятый враг видел его истинное состояние. Хоть, наверное, это попросту было невозможным. Сейчас его жизнь напрямую зависла именно от Крысы. Он не понимал, зачем его лечат и к чему готовят.

– Почему я жив? – задал ему логический вопрос Мигдаль.

Комнату наполнило цоканье языком. Приспешник Высшего размышлял. Наконец он заговорил:

– Ты живешь потому, что я решил тебя не убивать. А если не будешь полезен – я тебя обратно сложу по кусочкам. Понял! Учёный?

Повисло молчание. По-прежнему маг не понимал мотивов своего врага.

Внезапно Крыса принялся лихорадочно кашлять. В помещении полетели предметы наземь, но Мигдаль не мог видеть, что конкретно происходит. Лишь размытые до основания силуэты в черных и белых пятнах.

– Господин! – обеспокоенно проговорила Лейла.

Мигдалю было слышно возню. Он повернул голову, чтобы лучше слышать происходящее.

– Как? Как это контролировать? – хрипло дыша проговорил Крыса. – Его сила разъедает меня изнутри!

Не до конца понимая смысла слов лучшего агента темных гильдий, Мигдаль переспросил:

– Ты обращаешься ко мне?

– К тебе! Безумный ты учёный. Здесь больше кроме нас троих никого нет.

– Крыса, я не понимаю смысла твоих слов. О чем ты?

По звуку кто-то ударился об предмет интерьера.

– «Может тумба или шкаф» – подумал маг.

Мигдаля взяли руками за ворот одежды с силой притянув к себе.

– Высший мёртв! Слышишь мёртв! – завопил истерически Крыса.

Голос прозвучал в непосредственной близости. На лицо брызнуло чем-то липким. Мигдаль протер лицо. Он пальцами принялся разминать только что убранную каплю с лица. Мигдаль пытался понять происходящее любыми доступными способами. Пальцы слиплись, как будто от клея. Хоть магия Мигдаля была блокирована, но он мог поклясться, что ощутил сильный отклик от данного вещества. Магический отклик.

– Объяснись… – не веря ушам попросил маг. Параллельно у Мигдаля появилась некая надежда выбраться. Он учуял магию, пускай и слабо.

– После его смерти мой протез расплавился, а меня перенесло в главную Серую башню на Геккон прямо в комнату Высшего, где меня извивало от боли в груди. Уже как год с лишним, я понемногу умираю, харкая черной жижей, а вокруг меня происходят неведомые чудеса. Амулеты и артефакты не помогают. Я ведь не маг. Что со мной? Ты ведь должен знать! Я проклят Высшим? Я просто чувствую, как эта жижа движется по венах заполняя всё внутри без остатка, – крыса отпустил Мигдаля. Рядом кто-то сел. Его трясло. – Я просто хочу жить. Жить! Слышишь! Я хочу избавится от этого. А ещё этот демон – Мамон… Я боюсь… на материке Крибрум за считаные минуты была уничтожена большая часть суши. Там из моих приспешников не выжил никто. За все войны с различными расами я никогда не видел такой мощи. Это была магия и только она! Люди доносят о живых мертвецах. Власть теперь пуста. Без Высшего я ничто. Я не лидер, не герой. Я был и есть исполнителем, привыкший получать приказы. Я лишь потому и выжил!

По голосу Крыса был искренен. Впервые в голосе этого отвратного типа Мигдаль услышал не насмешку, не власть или усладу положением, а истинный страх. Страх за жизнь. Схоже их состояние было схожим.

– Многое с твоих слов мне не понятно, но почему ты думаешь, что я могу помочь? Взгляни на меня… Ты думал, что, освободив меня, я захочу помочь? И кому, тебе?

– Я освободил тебя, потому что ты… ты знал, как остановить его. Ты умел. Обладаешь знаниями мага. Высший – он хотя бы знал, чего хочет. Да, я упивался данной мне властью. Но Мамон… Мамон просто хочет, чтобы все страдали. А я больше не хочу страдать. Не опять.

– Я спасу тебя? После всего? После того, как вы держали меня на цепи, как куклу? Ты сам – уже часть этой тьмы. Я только что чувствовал, как магия тебя гложет. Может ты уже вовсе не ты?

– Мой разум действительно иногда ускользает, но я по-прежнему являюсь собой. Или ты поможешь! Или мы оба погибнем, как и твои подопечные! А ведь ты бы мог помочь им.

– Они живы?! – не поверил Мигдаль.

– Живы, – возвращая свою обычную манеру разговора молвил Крыса. Он наконец справился с своим плохим самочувствием.

– Ты не врёшь? – прошептал Мигдаль, вцепившись руками в мягкую ткань, в которую был укрыт.

– Всех ранее виденных мною магов не было на материке Крибрум. Да и Шон тоже исчез подобно мне. Лично видел, – не стал врать Крыса, ему хотелось получить ожидаемую помощь, а для этого он должен одержать хоть каплю доверия.

– Если Шон был там, должно быть там были и они… – поник Мигдаль.

– Исключено. Они разделились на острове Затрус. Мне приходили отчеты визиря. К сожалению, никого так и не смогли схватить, – Крыса спохватился, – скорей к превеликой удаче и благополучию.

– Как Шон исчез? – задал вопрос маг.

– Увы, он просто растворился в воздухе. Ещё этот его зверь… просто исчезли враз… впрочем, как и я после. Ты не видел Его… но, если бы… ты бы понял меня! – в довершение слов повысил голос Крыса.

В Мигдаля появилась надежда, что все, кого он знал ещё могут быть живы. На сколько ищейка гильдии не был отвратен, в его словах не чувствовалось лжи.

– Пространственная магия значит… жив… – задумчиво протянул Мигдаль. Впервые его трусца в руках прекратилась, и маг в задумчивости приложил руку к подбородку, но белизна в глазах и осунувшееся лицо мага с лихвой выдавала его истинное состояние.

Мигдаль не мог видеть, что именно в этот момент Крыса, сидя, обхватил голову руками.

– Только ты можешь… – начал было говорить собеседник мага, и в этот момент его голос оборвался. Только Лейла могла видеть, что лицо её хозяина перекосила судорога.

– Опять это… – процедил он сквозь зубы. – Это опять начинается... – нервно проговорил следопыт темных гильдий.

Крыса замолчал, но его дыхание участилось. В помещении вновь зазвучало урчание – не человеческое, схожее на звериное. Лейла отпрянула. Только Мигдаль ощутил, как воздух сгустился. Что-то древнее и мерзкое скользнуло рядом.

– Ты поможешь или нет? – ухватили Мигдаля за руку.

– Артефакт! Я сейчас бессилен, – проговорил Мигдаль, в целом не совсем понимая, что происходит, лишь догадываясь. Он проговорил быстро. Даже такое долгое время в заточении не сломили его доброту. Сам маг не знал почему столь быстро ответил. Хотел ли он отомстить, а может всё же помочь.

Крыса вскрикнул и рухнул на колени, задыхаясь:

– Лейла…. Артефакт быстрей!

В комнате полетели какие-то предметы наземь. Раздался хруст. Мигдаль вздохнул в полную грудь, но на этот раз ощущая как его тело наконец чувствует циркуляцию манны вокруг.

– Ты обещал… – скорчившись на полу прошипел сквозь зубы Крыса.

Мозг мага как будто отключило, а с ним рассудительность и благоразумие. В данный момент он перестал мыслить, просто реагируя на обстоятельства. Его магия всё это время дремлющая внутри буквально рвалась наружу. Мигдаль ощутил, что после всех пыток за прошедшее время, он даже чувствовал себя сильней как маг, чем прежде. Лишь после уничтожения артефакта, блокирующего магию, он это осознал.

Мигдаль скинул ноги через край кровати попытавшись встать, но ноги отказывались держать мага на себе отдав сильной болью. Тогда он, сидя на кровати предпринял, то, что мог в скором темпе. Он не видел глазами, но вполне мог видеть магию. Быстро наложив нужное заклятие, он узрел контуры тела Крысы и бурлящую манну вокруг агента тёмных гильдий.

– Ох… надо же! – не сдержал своего изумления Мигдаль.

Он впервые видел, что бы обычный человек обладал магической аурой такой же как обычный маг пятой ступени. Однако, что-то было не так. Мигдаль чётко видел, что нити ауры запутаны в неправильной форме клубки, как будто их вместили в обычного человека насильно, от чего происходило отторжение телом. Манна пульсировала по скрученному в агонии телу Крысы. Проследив источник, Мигдаль узрел черную пульсирующую червоточину на части ноги в месте, некогда соединённом с протезом агента. В этот момент взгляд мага как будто заглянул за червоточину и его атаковали темной силой ментально, защищаясь. По телу Мигдаля прокатилась волна зловещей силы, что не имела и капли доброты или сострадания. Лицо хлестнуло, заставив закинуть мага голову вверх. В его мысли пытались пробраться, изничтожив мага изнутри.

– Кто? – насторожился Мигдаль, опуская взгляд на Крысу. Он чувствовал, как магическая глухота трещит под натиском новой силы. Мигдаль потянулся своими магическими каналами впившись ними в тело Крысы пытаясь отыскать источник этой силы. Их на короткий миг соединило магическим путём. Довольно быстро левее сердца он обнаружил чужеродное магическое ядро, трещащее по швам. Тело Крысы не могло более удерживать постороннюю мощь, от чего и было связано его состояние.

В этот момент Мигдаль увидел извивающийся силуэт, словно змея перетекавший по телу обычного человека, пытаясь спрятаться как паразит в органах его тела. Но сущности не удавалось укрыться от магического взгляда Мигдаля. В образе он нечто узрел тут же, оборвав связь с Крысой.

–Высший! Ты…ты ведь носил его артефакт. Ты был рядом, когда он… умер… Ты не должен был выжить. Ты был его сосудом изначально… ты слышишь? Он вшил себя в тебя! Это не яд и не проклятие! Это… — голос Мигдаля затих.

Лицо Крысы дернулось судорогой. Мигдаль услышал, как будто кость хрустнула, и нечто иное заговорило из уст Крысы. Голос был низкий, спокойный, и в то же время лишённый жизни:

– Наконец… меня пробудил от спячки хоть один маг. И кто? Ты Мигдаль? А-х-ах-ха.

– …Нет… – выдохнул Мигдаль. – Этого не может быть…

– Ты думал, я просто так исчезну? Я – не плоть. Я – мысль. Я – принцип. Твой ученик ошибся, он оставил мой глас незапертым. Я был давно готов к такому повороту судьбы. Но мысль… не растворяется. Мысль ждёт, как и я.

– Это невозможно. Отделить магическое ядро… поместить его в иного... как ты сумел… ты нарушил все принципы жизни и смерти! – Мигдаль яростно тряс головой, сжимая кулаки. Он не понимал, как такое возможно вовсе. Такой магии попросту не существует.

– Магия не признаёт смерти. Не вся. Особенно моя.

Тело Крысы изогнуло дугой. Из его рта, ушей и глаз заклубился дым, черный как пепел сгоревшей истины. Мигдаль почувствовал, как остатки силы Высшего – урезанные, уродливые, но живые – проникают в пространство. Но что-то было не так…

Он не воссоздавался, а умирал. Это был последний выдох, не взлёт.

– Ты не возродишься, – выдохнул Мигдаль наблюдая магическим зрением за происходящим видя потоки манны. – Ты не контролируешь этот сосуд. Он – не маг. Ты слишком слаб. Отпусти его тело, твое время пришло.

–Умерев, я был ничем, на краткий миг я видел многое: прошлое и будущее! Потому я и говорю с тобой не пытаясь завладеть тобой насильно, у меня это не получится – не сейчас. Помоги мне выжить и я поделюсь с тобою знаниями, – прохрипело существо в Крысе.

– Нет! Я не пойду на это, что бы ты не хотел поведать.

– Ты не хочешь, чтобы они выжили? – надавил на больное отголосок Высшего говоривший через уста Крысы.

Высший затеял игру в которой Мигдаль не понимал, лжёт тёмный маг или же нет. Это было решение, которое может оказаться роковым. Мигдаль ещё не понимал, кто такой Мамон, но он прекрасно знал, кто таков Высший, что он натворил и какой целью руководствовался в жизни.

– Возможно я совершу роковую ошибку. Но сегодня я поставлю точку в твоем существовании. Мир наконец окончательно вздохнёт.

Мигдаль поднял руку над лбом Крысы направляя магическую энергию в чужеродное ядро в его теле помогая и так начавшимся разрушениям.

– Ты делаешь ошибку… – завопил голос Крысы. – Я ещё вернусь! Слышишь, вернусь!

Ударил поток темной энергии устремляясь в потолок. Тело приспешника Высшего рухнуло. Крыса задыхался, но был живой.

– Что это было? – хрипло спросил он. – Что он сделал?

Мигдаль отвернулся, рухнув пятой точкой на кровать под грузом своего тела более не в силах удержаться на изувеченных ногах, впервые за долгое время ощущая не отчаяние, а нарастающий страх, что глубже слов:

– Я покончил с ним раз и на всегда. Возможно зря... Но он обещал вернуться, даже понимая свою безысходность. Возможно, я ещё услышу о нём, но надеюсь лишь в балладах.

После случившегося маг тяжело дышал, пытаясь наполнить легкие воздухом, а может магией, что так давно не ощущал. Сейчас он мог за себя постоять, но что дальше?

В комнате витал запах магии, будто воздух окропили древними рунами. Крыса более не проронил и слова, сидя на полу, как выжатая оболочка.

Лейла до этого молча наблюдая сделала шаг вперёд. Мягкий, почти неуловимый. Без угрозы. Без повеления хозяина. Она смотрела на Мигдаля, но взгляд её был… другим. Не кукольным. Не пустым. Там было что-то ещё – тень воспоминания, призрак вины, нечто хрупкое и странно живое.

– Почему вы… не убили Крысу? – спросила она, и голос её дрогнул, как тонкое стекло. Не холодный, не командный – почти человеческий.

Мигдаль медленно повернул голову на голос. Вслушавшись, он ощутил в её тоне нотку, которую невозможно было подделать – искреннее сомнение. А вместе с ним – тревогу. Сердцем он ощутил перемены в Лейле. В ней что-то надломилось. Как будто… она просыпается от долгого ужасного сна.

– А ты… хотела бы? – устало ответил он. – Ты ведь всегда исполняла приказы, верно?

К сожалению, маг не видел реакцию на его слова. Лейла опустила глаза. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ведь её руки были по локоть в крови.

– Да… – тихо сказала она. – Но приказы кончились. Высшего больше нет. Его голос… исчез. Последнее время это было давящей тишиной. А теперь… теперь я слышу собственные мысли. Не его. Свои.

Она прошла к подносу, лежащему на полу, и осторожно, будто извиняясь, подняла его.

– Я помню… запах яблочного пирога. – неожиданно произнесла она. – Не знаю откуда. Может, я просто придумала. Или это было… когда-то, до всего этого. До Башен. До того, как он сделал из меня… это.

Мигдаль ничего не сказал. Он лишь слушал. Если бы он видел, то узрел как Лейла стала перед ним, не как столп, а как человек – сломанная, испуганная, но ещё живая.

– Я больше не знаю, кем быть, – прозвучал её голос. – Если ты умрёшь… я останусь одна. Я не знаю, хочу ли этого.

Мигдаль впервые за долгое время почувствовал не жалость, не злобу к своему надзирателю, а почти сострадание.

– Тогда, может, попробуй выбрать, кем стать. Пока ещё можешь.

Лейла посмотрела на него. И в этот миг её лицо – некогда пустое, вырезанное из мрамора – треснуло. Там появилась первая искра боли. Настоящей боли и надежды к незнакомцу перед ней, что в душе поистине ненавидел всех связанных с Высшим. Она, как и маг перед нею, ещё не знала, как поступить дальше.

Глава 10

Иногда вы должны умереть изнутри, чтобы восстать из своего собственного пепла

и снова верить в себя и любить себя, чтобы стать новым человеком.

Джерард Артур Уэй

Глава Х

Кто она теперь? Её зовут однозначно и неизменно проводницей душ – Смерть. В этом её естество. Но от недавно она впервые укусила запретное чувство присущее лишь людям. Если у неё есть душа и её божественный лик создан Создателем по задумке и подобию всего живого, то какова её истинная цель сосуществования? Баланс этого мира? Дал ли он ей свободу которой за короткую жизнь упиваются люди? А возможно она лишь удобный инструмент?

Мыслями Смерть возвращалась к недавнему. Оказывается, ей тоже не чужда жизнь. Оказывается, она тоже имеет желания. Для этой цели Смерти нужна была его сила, что стала наказанием для её внутреннего мира. Лишь использовав его силу, она это поняла. Осознала его слова. Не осознавая, но став более живой, чем прежде, сейчас у неё роились воспоминания о некогда судьбоносной встречи для Шона Вулфа:

Ветер стоял мертвый, словно и сам затаил дыхание, чувствуя, что мир вот-вот изменится. Вокруг царила неестественная тишина. В этом пространстве не было ни неба, ни земли — только мерцание белого и черного, переплетённых в извечном танце.

Смерть стояла перед Шоном, её взгляд был непроницаем. Она уже знала, что он скажет. Как и прежде. Как и всегда. Пускай, не понимая человеческой логики. Она чувствовала, что всё это не случайность, время вновь переписано… набат…

Шон, вымотанный, израненный, но всё ещё живой – стоял с прямой спиной и непоколебимым выражением лица.

– Я готов, – сказал он тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучало как – колокол.

– Ты понимаешь, чего просишь? – Смерть наклонила голову. – Отдав силу, ты перестанешь быть. Не тенью, не духом – ничем. Только пеплом в её памяти.

– Это вынужденная мера. Сейчас ты не помнишь, но поймешь потом. Этому вина мой дар, преимущество пред всем миром и тобой без исключения, в тоже время проклятие и наказание. Даже так, я прошу тебя лично, исполни моё желание, – Шон кивнул, взглянув в пустоту, где когда-то чувствовал связь с Розой. Её больше не было. Он сам это разорвал, со слезами на глазах, оторвав от сердца живую нить. Его душу раздирало, но не от любви, а от непонимания утерянного чувства. Сейчас это было лишь долгом, что он должен исполнить во чтобы то ни было.

Смерть согласилась.

– Но всё же, она тоже должна умереть.

– Я долго прятался от тебя и пришел лично. Будь добра исполни мою просьбу. Ты наблюдала за миром с самого начала. Наблюдала и за мной. Тебе известно, что я не просил бы такого, знай иной путь. Тебе незачем исполнять свой смертный приказ для неё сейчас. Она и так будет твоей позже. Я отдаю тебе больше, чем кто-либо прежде. Я отдаю тебе время, что мог бы ещё жить – сам решив упасть в твои объятия.

Смерть знала, что такого прежде не было. Была уверенна и в его словах. Уже века душа Шона Вулфа сотрясает миры находя лазейки. И она кивнула в знак согласия.

– Пообещай, что ты остановишь Мамона. Этого – достаточно.

– Обещаю забрать его, когда наступит время. Так же, как и тебя, – произнесла она, ещё не осознавая истиной угрозы для себя, что исходила от брата.

Смерть молча подошла ближе, коснулась ладонью его груди. Под её пальцами загорелся знак – мерцающая печать, сплетённая из души, воли и света. Она дрожала, будто сопротивлялась, но потом поддалась. Из груди Шона вырвался поток сияющей энергии, пронёсшийся сквозь ткань реальности, впитавшись в Смерть перекатываясь мягким синим светом.

В тот миг она впервые дрогнула — её тень задрожала, как будто она вкусила нечто большее, чем просто силу. Она ощутила вес памяти, боли, привязанности и последней надежды.

Шон опустился на колени.

– Скажи ей… пусть живёт. Просто живёт.

Смерть ничего не сказала. Только сделала шаг назад.

В следующее мгновение от Шона не осталось ничего, кроме тёплого порыва ветра и мягкого отблеска света, быстро исчезающего в темноте.

Она не знала, почему это ощущается… правильно. Но знала: отказаться – значило бы предать то, чего она ещё не успела понять.

Мысля, Смерть сделала очередной шаг через брешь миров. Ещё шаг, пройдя ещё одну. И ещё… Остановившись.

Место было тем же. Безвременье. Пространство, где даже свет замирал в нерешительности, но лишь для тех, кто осознавал истину данного мира. Тот самый мирок, где Розмари когда-то увидела его – Шона, стоящего спиной, без воспоминаний, без прежних чувств. Лишь тень частицы его души в виде испуганного десятилетнего мальчика с дырою в груди.

Но теперь всё иначе. В данный мир снизошла сама правительница душ. Где-то у дома приюта душ, слышались детские возгласы, но не здесь – не у озера с другой стороны.

Душа Шона стояла одиноко на том месте, где некогда Розмари окончательно покинула данный мир, приняв решение не возвращаться. Малыш, каким он казался, не нарушая идиллии данного места пускал скупую слезу, вспоминая о той, кого не помнил, что даже после смерти утешала его и которая подарила множество интересных историй дав продержаться в этом несправедливом пространстве в мнимой свободе – без неё.

Смерть замерла, решаясь. Увидев душу мальчика в груди у бессмертной, но теперь живой, потеплело.

– «Осознавал ли ты, что так будет? Видел ли в будущем?» – подумав, взмахнула она рукой.

Теперь, разделенный на два отражения своего Я, он стоял сам перед собой: десятилетний мальчик и юноша – осознанный, но истончившийся, как дым. Оба не двигались. Два взгляда в одну пустоту. В друг друга.

И в эту тишину Смерть шагнула приближаясь, уже решив исход этой встречи.

Она была не в привычном обличье. Без мантии и косы. В изящном черном коротком платье, без пафоса. Словно наслаждаясь крупицами одолженной некогда жизни. Тех чувств, что давно позабыты. Она шагала по берегу озера босой, и каждый шаг отзывался в её бессмертном теле, как первое забытое дыхание после долгого сна. Мелкие камешки покалывали пятки, влажный песок холодил, а вода лениво накатываясь, будто целовала её кожу, зовя вспомнить…важное…позабытое. Мир вокруг молчал, но тишину нарушало искажение сотворенной самой проводницей душ – Шон Вулф, что под воздействием магии начал осознавать себя забытого.

Ещё было время, Смерть наслаждалась каждой оставшейся секундой пытаясь запомнить, как ветер гладил её волосы, а водопад в далеке говорил голосом того, кто давно ушёл, но в глубинах её памяти ещё не забыт. Она чувствовала не только жизнь, но и то, как боль обретает смысл.

И вот. Наступил тот момент. Только вода под ногами, капля за каплей, из воздуха. И треск – не от грома, а от рушащихся законов, которые она сама писала.

Она приближалась, против воли Вселенной, против самой сути своей. За шаг до нарушения великого круга. И всё же – она шла.

– Ты слышишь меня? – прошептала она. – Шон.

Десятилетний мальчик вздрогнул, осознавая свое отражение перед ним себя настоящего. Но не от слов. От чувства, от дрожи внутри. Он не знал этого голоса. И знал.

Старшая часть – измождённый, наполовину стёртый юноша – повернулся медленно. Его взгляд был пуст, но в нём появилась трещина. Он начал понимать, кто перед ним.

– Я не должна здесь быть, – сказала Смерть. – Я нарушаю всё, чем была. Ради тебя. Ты… ты разделился обрёк себя, застряв здесь и не войдя в круг вечности – переродившись. Ты отдала всё, чтобы остановить Мамона. Даже вторую важнейшую часть себя, которая осталась на Земле, будучи утерянной на вечно, скрытая от моих глаз. Запертая в вечности мира.

Мальчик наконец заговорил. Его голос был чист, как родник, но безжизненный:

– Я… не знаю, кто ты. Но… ты знакома.

Смерть опустилась перед ним на колени. Без гордости, без страха. Только с тоской и виной. Её виной.

– Я помню тебя младенцем. Помню, как держала на ладонях твою нить. Я чувствовала – ты станешь переломом. Но я выбрала – не мешать. И теперь… даже я не знаю, кто ты. Потому пришла. Понять.

Она взглянула, на того Шона, что был при жизни и стоял на против. Смерть обращалась к ним обоим, ведь под действием её силы, его недостающая часть осознания всего стояла перед малышом.

Юноша Шон протянул руку, почти неуверенно, как будто это было первое осознанное движение за века. Смерть коснулась её – и мир содрогнулся.

Два Шона на миг слились воедино. Мальчик – с невинностью. Юноша – с бременем. Они узнали друг друга. Обрели форму, но не целостность.

– Ты хочешь жить? – спросила Смерть.

– Я… не уверен, что умею, – ответил уже тот Шон, которого она знала. – Но, если кто-то всё ещё зовёт меня… может быть, я должен ответить.

Смерть поднялась. Её глаза пылали не мраком, а светом – опустошающим, холодным, но честным.

– Это решение – больше не моё. Я уже нарушила достаточно. Более я не имею права пользоваться остатками твоей жизни.

В её груди полыхнуло. Смерть, всё ещё держа руку уже взрослого юноши вернула ему его, без остатка.

– Докажи мне, что я не ошиблась!

Далее она сделала невозможное. Передала свою силу не смерти, а жизни – на миг. На искру.

– Проснись… если хочешь, – прошептала она.

Она исчезла, прежде чем мир и его наблюдатели заметили.

И среди пустоты, наполненной эхом забытых снов, где-то в глубинах под толщей земли Крибрума в переходах города дворфов Депеш, Шон впервые вздохнул сам.

******

Шаги отдавались гулко в каменных коридорах. Тряслась броня, издавая металлическое звучание. Воздух был плотным от магии, крови и гари. Победа над эфемерными скелетами далась нелегко, но оставила после себя не триумф, а гнетущее предчувствие предстоящего нового боя.

Розмари бежала, отставляя позади разложившиеся останки скелетов. Впереди – тоннели к южным уровням, где уже слышались звуки новых стычек. Иван и Коготь были там. Она должна успеть. Должна помочь.

Но вдруг…

Что-то оборвалось. И тут же воссоединилось.

Она резко остановилась, уткнувшись рукой в стену. Бегущие за ней затормозили, чуть не врезавшись в столь скоро движущуюся Розмари.

Девичья грудная клетка сжалась. Амулет под одеждой у сердца – тот самый, унаследованный от прародителя – вспыхнул, как будто кто-то выдохнул в него пламя. В мыслях появилось столь знакомое присутствие, но пока как-то отдаленно.

Её дыхание сбилось. Но не от усталости. От узнавания.

Это был он. Миг. Импульс. Как дыхание между мирами. Как воспоминание, что становится живым.

– Нет… – прошептала она. – Этого не может быть…

Она коснулась груди. Лоб был горячим. Утерянная на вечно связь постепенно восстанавливалась, отдавая знакомым теплом, как в те минуты, когда их души слышали друг друга без слов.

– Шон?.. – дрожащим голосом произнесла Роза в пустоту.

– «Это… невозможно!» – воскликнула в голове Сейна так же, как некогда передавал свои мысли он.

Никто не ответил. Но связь, что умерла, вновь пульсировала. Едва заметно. Но точно.

– Госпожа, нам нужно идти! – Выкрикнул позади один из гномов, по голосу сын Терона. – Нам нельзя более мешкать! Мы и так потеряли драгоценное время!

Розмари медленно кивнула, скрыв дрожащие пальцы, её ноги от возникшего волнения не хотели идти – обмяк.

– Идём, – неуверенно сделав шаг, молвила она.

В её сердце уже билось другое чувство. Не просто тревога за друзей. Нечто утерянное, вновь проснулось. Она не знала как. Неужели проделки Мамона? Нет! Она отрицала! Розмари не знала возможно ли такое. Это попросту казалось сказкой. Зачем её чувства так играют с ней. Она чувствовала: он где-то рядом. Он вновь здесь! И даже если всё вокруг будет охвачено огнём – она найдёт его или то, что выдает себя за него…

Сделав очередной шаг ноги вампирши, внезапно подкосило, и она принялась падать в вольном падении. На помощь подоспел Артур, а погодя, с другой стороны, подхватил Хенрик. Друзья встревожено вгляделись в неё, не понимая сути происходящего.

Больше всего Роза хотела сейчас зареветь. По девичьи. По-младенчески. Старая ещё не забытая душевная рана дала о себе знать надавив изнутри с новой силой. Но она не имела на это права! Не сейчас! Сейчас, она ведёт в бой вверивших в неё, возможно в последний.

– Маги на изготовку! Король атакован! – выкрикнул кто-то.

Идущие за ней не знали, что или кто подействовал на короля, но они были готовы действовать, реагируя на любого неприятеля.

Розмари притянула Хенрика за ворот, шепнув. Тотчас лорд громогласно изъявил:

– Всем вперёд! Помочь своим в тоннелях!

– Но… – было начал кто-то, но осекся, увидев яство Розы.

Она, борясь с душевным волнением выразила в лице всю имевшуюся злость и страх. Глаза побагровели, светясь в темноте. Вокруг похолодало, покрываясь изморозью. Рядом стоявшие ощутили холод, от чего пошли мурашки по коже.

– Вперёд! – почти выплюнула из себя Розмари. По девичьи, немного дрожавшим голосом, но командирским тоном. Она не приказывала, пользуясь магией крови, но всё дворфы как один почувствовали волю своего короля. Они ощущали его желание – повинуясь.

Не сговариваясь шествие вооруженных до зубов коротышей прошло мимо облокотившейся на друзей Розы. Хенрик кивнул Ивану, присоединившись к гномам. Им не зачем оставаться с Розой вдвоем, а друзьям, ученику сейчас необходима поддержка.

– «Сейна, почему присутствует лишь эмоциональный шум, но не связь?» – вдавив руку в грудь, спросила Роза.

В голове у Розы отпечатался образ двигающей плечами гномши.

– «Не знаешь значит…» – всё больше и больше приходя в разочарование подумала Розмари.

У неё в голове присутствовало эхо, импульс, но она не могла «дотянуться». Она как будто слышала чей-то голос из другой комнаты, но не могла открыть дверь, чтобы войти.

Роза попыталась вслушаться в свои истинные ощущения. Начала кричать в глубь себя посылая импульсы всевозможными способами. Но в ответ – только отголоски её собственной магической силы. Словно кто-то там, далеко был всё ещё слишком слаб, чтобы говорить. Или… не знает, что вовсе может.

– «Я зову. Уже не вслух, а туда, вглубь – через то, что было между нами всегда, но он не отвечает… почему так!», – в мыслях она рыдала, показывая все свои ощущения единственной, что сейчас не осудит. Может Хенрик, а может и Артур вовсе не осудили бы, даже наоборот встревоженно поддержали. Шон был дорог не только ей. Но в данную минуту, когда мимо неё идёт шествие целой гномьей орды в доспехах, она не имеет право показать слабину. Многие и так уже обеспокоены её поведением, не понимая его.

«Печать… она откликнулась. Словно искра в темноте. Но… как будто не до конца. Как будто я достаю до стены – а за ней кто-то есть. Только не слышит». – Роилось в голове вампирши.

Последний дворф наконец удалился на приличное расстояние. Плотину прорвало и уже не король, а просто обычная девушка всхлипнула с силой уткнувшись в шелковую рубаху неизвестного покроя этому миру, не гномье искусство, но ничуть не уступая. Артур, реагируя, лишь пригладил волосы вампирши рукой. Ему было не впервой выступать в роли отца или громоотвода, привык к этому от Агнес.

– Артур, я чувствую его, – сбивчиво проговорил слабый голос – голос обычной девушки.

– Это не сон…. Не магия…. Не иллюзия… Это он, – продолжала она повис на широкую шею бывшего охранника, совсем по-детски упрятав лицо в плече.

– Кто он? – осторожно, удивленно произнес Артур. – Роза кто он? – взяв её за руки и немного отодвинув от себя, повторил вопрос, всматриваясь в лицо вампирши, которое, казалось, купается в сырости.

Но взгляд Розмари был пуст, а из глаз выделялась лишь новая порция слёз, она думала о своем: «Но… почему ты молчишь, Шон? Ты всегда слышал меня. Даже в молчании. Даже когда я сама не знала, чего хочу сказать. Сейчас – тишина. Не глухая, не нежелание слышать. А какая-то… чужая. Ты не помнишь? Ты… не знаешь, кто я? Или… ты уже не ты? Как ты вновь можешь подавать отклики нашей связи? Мамон? Или же ты сам? Я ведь сама видела, как твое тело сгорело дотла! Как!? Почему!?»

– Скажи мне хоть что-то, – вслух проговорила Роза, обращаясь к нему.

– Я ведь и говорю. Кто он, Роза? – немного потряс Вампиршу за запястья Артур, пытаясь привести её разум в этот мир.

Всхлипывая, она произнесла лишь одно имя:

– Шон.

Глава 11

Мы должны пройти сквозь одиночество и трудности, сквозь уединение и тишину, чтобы найти место, где мы можем плясать свой неловкий танец и петь свою печальную песню. Этот танец и эта песнь являются древнейшими ритуалами, с помощью которых сознание приходит к осознанию собственной человечности.

Pablo Neruda

Глава ХI

В темных далеких дворфийских забытых тоннельных переходах, где-то над магматическим течением, где был сделан последний вздох некогда живого Шона Вулфа – пространство исказилось. Смерть не творит тела, но забрав душу она сохраняет след.

Последний выбор мага, его отданная воля, его печать на шее – это стало основой.

Место, где душа покинула мир, стало трещиной в границе миров.

Там, где она вновь возникла – возникло тело. Не плоть, а ткань судьбы, переписывающая законы мира, не разрушая их.

Это не было рождением. Это было – отпечатком. Словно сама реальность, сжалившись, дала ему форму. Из ничего. Из пустоты. Временную. Теплую. Идущую по ветру.

Он – а может, не он – мыслил, осознавая себя:

– Тишина.

– Нет дыхания. Но… я дышу.

– Свет. Или сон. Тёплое.

– Имя… кто-то звал.

– Кто?

– Я… помнил. Кого-то.

– Глаза. Волосы. Голос – не звук, а чувство.

– Сердце.

– …Было сердце?

– Это тело. Моё?

– Оно не болит. Оно…новое.

– Я…здесь?

– Живу?

Смерть не вернула плоть. Это за гранью понимания самой сути смерти. Сотворить жизнь, а не отнять уже не логично для неё. Но она создала вместилище – из той силы, что он сам ей отдал. Его собственное время… стало его телом.

Глубины подземного мира озарились ярким синим светом. Возник кокон – сотканный из маны мага, укрыв его облик, как плотное одеяло. Сам Шон создавал себя заново. Само время лечило. Словно не умер. Как будто его тело не перенесли в город Депеш. Не развеяли по ветру. Оно оставалось ждать тут – в тоннельных переходах. Просто уснуло, ожидая хозяина. Манна бурлила. Уже отпетый и увековеченный Шон Вулф постепенно восстанавливался. В само тело врезался каждый прожитый ним миг уже позабытых воспоминаний, заставляя проживать всё по-новому, приближая новый вдох – перерождение.

******

Где-то на южном материке Эврозия, среди зыбкого равновесия – там, где мир застрял между льдом и пламенем, – располагался лесной массив, известный как Эврозийская перемычка.

Здесь ветер был ни холодным, ни тёплым – словно сама природа не могла решить, чему отдать предпочтение: ледяной стуже заснеженных гор или сухому дыханию пустыни. Лес был зыбким, как и сама реальность.

И именно в этом нестабильном пространстве повстанцы, изгнанные из мира новым порядком, нашли прибежище.

Под кронами скрученных, изогнутых деревьев, пронизанных древней магией, они основали свой лагерь. Когда-то крошечное укрытие, оно с каждым годом разрасталось, едва умещаясь в спасительной ленте, разделяющей мир на мёрзлое и обожжённое. Эта узкая полоса, последняя зелёная нить на континенте, стала их домом — и символом. Здесь ещё теплилась жизнь.

Листва деревьев шептала не от ветра, а как будто перешёптывалась сквозь время, сохраняя в себе память о катастрофах минувших эпох. Эти места, напитанные следами древней магии эльфов, были едва ли не последним обитаемым уголком Эврозии.

К юго-востоку отсюда, за ограждающими горами, лежала столица – Селариуз. Когда-то – гордость империи Геффест. Сейчас – город, разорванный между прошлым и настоящим. Растительность захватила его рукотворные строения, и только недавно туда вновь пришли люди. Они основали торговый центр, вдохнули в полуразрушенные улицы новую жизнь – но не без цены.

На границе города выстроилась чёрная башня гильдии – оплот власти Высшего. Именно оттуда тянулись щупальца нового порядка. И именно потому большинство избегало Селариуза, зная: приближение к нему грозит подчинением или смертью.

Истинные правители этих земель были изгнаны и почти истреблены. Их потомки, остатки эльфов, магов, старых кланов – скрывались в лесах. Повстанцы превратились в егерей, охранявших эту землю и не пускавших внутрь никого, кто мог быть заражён ложью нового мира.

Их местонахождение оставалось тайной.

Здесь допускали лишь тех, кто не искал власти. Только тех, кто искал... спасения.

Среди извилистых деревьев, покрытых мхом и редкой снежной пыльцой, продвигалась группа, убегая от своего лагеря, скрытого в чаще. Их шаги были тихими, отточенными – но каждый нес на себе груз тревоги.

Китти Крайнберг шла первой. Лук был за спиной, а в пальцах она крутила камешек из чернёного обсидиана – трофей из последнего столкновения с тварью созданной магией хаос, говорившей как человек.

Хилус – чуть сзади. Боль в плече после дуэли с окутанными в черные ткани мародёрами так и не отпустила воина, но он не жаловался.

Бернард Крамп молчал. Он почти не спал последние трое суток – с тех пор, как ночью они услышали голос. Тот самый. Голос Шона. Но с другим оттенком. Бернард всё время оглядывался по сторонам не в силах успокоить свой внутренний мир. Его душу заполнило волнение за своих подопечных магов братьев Кри-Ди-Блейн и пассию Тейлора, что сейчас пребывала в положении ожидая ребёнка. Удалось ли им вывести Мередит из окружения врага, не сложили ли они головы в бою. Извечный отряд раскололся надвое.

Они уже не верили в совпадения, не верили в чудо, лишь в свои силы, ожидая от каждого шага чего угодно.

– Вы слышали? – шепнула Китти, остановившись.

– Опять, – кивнул Хилус. – Далеко. Но ближе, чем вчера.

– Это не может быть он… – прошептала она, не веря себе.

А лес шептал. Не звуками – чем-то другим.

Сквозь листву пробивалась густая, почти чёрная тень.

И где-то впереди... шаг. Один.

Как будто кто-то нарочно поставил ногу, чтобы быть услышанным.

Они вскинули оружие.

– Он играет с нами! – зло сплюнул в никуда Бернанд Крамп.

Из тумана, где холод соприкасался с извечной жарой, вышел силуэт.

– Не стрелять, – твёрдо сказала Хилус. – Пусть… покажется.

Силуэт шагнул ближе. Ткань на нём колыхалась от внутреннего жара, глаза – два уголька в белёсом лице. Он не прятался. Не торопился. Просто смотрел.

– Кто ты? – окликнул Хилус. – Назови имя!

Молчание. А потом... голос.

Низкий. Узнаваемый для Китти. Ломанный.

– Вы ведь ждали меня… искали спасения от меня? Вот он я.

Китти судорожно выдохнула. Она узнала интонацию. Не голос – ощущение от него. Это был он.

Но не тот, кого она знала и с кем она знакома. Ни доброты во взгляде, ни стремлений – лишь пустой устрашающий взгляд.

– Шон?.. – проскользнуло в её голове.

Нет. Не он. Не может быть!

Тот, кто стоял перед ними, поистине был пуст.

Как будто оболочка. Или – кукла с памятью.

За спиной у него, в тумане, вырисовывался ещё один силуэт. Слишком высокий. Тонкий, будто не человеческий. Наклонённый вперёд, будто с интересом. Эго лица не было видно.

– Высший? Но разведка доносила, что ты умер… – под нос проговорила Китти, вытерев щеку от тающих витающих то тут, то там снежинок.

– Вы готовы услышать правду? – прозвучал чужой голос, и у Китти побежали мурашки.

Голос что пробирал до глубины души. Не человечный, словно из пучин самого ада.

Голос, что ведёт сквозь ложь – к уничтожению.

Китти пробрало трусцой, и она отступила на несколько шагов назад, становясь за спинами своих спутников. Она буквально о шутила давящую магическую мощь от обоих. Ранее такой сильной ауры ей в жизни ощущать не приходилось. Ощущение неизбежной смерти. Её кошачья половина ощутила это отчетливо, дав знать о надвигавшемуся неминуемому конце.

– Бе… Бегите! – что есть силы выдали её связки испуганным дрожащим голосом. Впервые она так испугалась своего врага.

Бернард с силой задвинул её за себя, рукой толкнув в противоположном направлении. Для себя он всё решил. Китти выживет, но возможно ему уже не суждено.

Перед измученным за несколько дней магом выстроился защитный магический кокон, а в руках возник его белый посох в форме трезубца, что так сильно походил на вилку. Воздух вокруг мага сдавило и воздух наэлектризовало, заряжая округу магией.

– Хорошо… Очень хорошо, проговорил неизвестный позади Шона. Он будет твоей первой жертвой, которая окажется на твоих руках. Это приблизит тебя ко мне ещё больше.

На миг, краткий, почти неуловимый, Крамп увидел на лице некогда знакомого некое сожаление, как будто он сам не ведал что творит. Не понимал сути происходящего и смысла дальнейших действий. Отпечаток некой далекой тревоги, но не его, а чего-то из глубин этой оболочки – души.

– Я помогу, – становясь на одно колено наложив стрелу на тетиву лука, натянув её с силой, проговорил Хилус.

Его отбросило волной воздуха в сторону лишь одним лёгким движением руки.

– Ты не маг. Беги! Выживи и расскажи другим, что здесь произошло. Найди моих ребят, – с надеждой во взгляде проговорил Крамп вытирая испарину на лысине. – Ты, бывший визирь? В повстанцах? Что ты здесь забыл вовсе!?

– Я был слеп. Потом стал изгнанником. Теперь… я просто человек с мечом. И совестью, которую поздно отрастил, – вставая на ноги в боевой изготовке, проговорил совсем недавний знакомый.

– Лучше бы оставался с ними! Я тебя не ненавижу, но и полюбить не успел. Докажи, что я поверил тебе не просто так – беги!

В этот момент в барьер Крампа ударило магическим снарядом в форме чёрной как смоль иглы. Барьер тут же рухнул, а снаряд просвистел у уха не задев мага, оглушая ударной волной, словно совсем рядом ударило плетью. С ним играли, а может некогда друг – Шон Вулф, просто в дань уважения давал некогда одному из временных наставников время. Время понять безысходность положения или же время убежать спутникам.

Только сейчас Крамп осознал, что столь давящая мощь не случайна. Они теперь совсем на других уровнях, его сила пыль по сравнению с врагом. Некогда несмышлёный ребенок превзошел своих учителей многократно.

Крамп уловил, что в момент удара лицо уже знакомого мага отвернулось в сторону.

– Став на этот путь не отворачивай взгляд! Или я не достоин даже на это? – Прокричал Крамп. – Кто бы подумал, что ты станешь на его сторону. Я пробужу тебя от сна или убью своими руками!

Он говорил, но мыслями он лишь тянул время. «Бегите! Бегите!» – вопило его подсознание понимая свою бессильность.

Он понял, это был не Шон, лишь его прежняя тень, готовая утопить весь свет – за то, что он остался в ком-то ещё.

Самый сильный барьер подвластный магу рухнул за секунду. Он не сможет победить, и он это ощущал. Будучи измотанным мысленно, он даже уже прокручивал такой исход в своей голове. Пускай так, но он предпримет всё что сможет.

Крамп отбросил все сомнения. Его не убили сразу, а значит…

Больше не оглядываясь и не отвлекаясь на спутников, он поднял свой белоснежный посох над морщинистой лысой макушкой собирая все силы без остатка для одного единственного удара.

Округу осветило зелёным свечением образовывая в воздухе магию и волю мага, преобразуя её в громадного питона. В стороны повалились деревья освобождая пространство неудержимой мощи деревяной зелёной змеи.

Тем временем Китти бежала без оглядки. По её щекам текли сдерживаемые слёзы. Холод обжигал щёки в местах пропущенной с глаз неконтролируемой влаги. Позади слышалось тяжелое дыхание Хилуса.

И тогда позади, сквозь рёв ветра и хруст валящихся деревьев, прокатился глухой взрыв, отдав ударной волной во все стороны пробирая её спину ледяным дыханием.

Она вздрогнула.

Но не обернулась.

Не потому, что не желала, а потому, что боялась увидеть, как гаснет тот, кто только что стал светом. Светом – подарившим ей ещё один день в этом ужасном мире без выбора. Мире, где каждый шаг – борьба. Где каждый день приходится карабкаться к свету из непроглядной тьмы, что не несут – а преследуют.

Ветви хлестали по лицу, сердце Китти колотилось в ушах, перед глазами всплывали новые воспоминания замещая всё новой тревогой. Перед глазами вновь и вновь возникало одно – лицо Мередит. Её круглый живот и вялая от усталости улыбка.

«Где ты сейчас… Бернард…он… жива ли ты?..» – метались мысли от тревоги и сжавшего внутри страха.

Китти крепче сжала зубы, словно пытаясь этим заглушить нарастающую тревогу. В последний раз она видела Мередит у западного костра вместе с Тейлором. В ту ночь, когда в лагерь прокралась тишина – неестественная, леденящая. А потом, возникли они – люди в чёрных тканях. Люди ли? От них веяло смертью, словно в них не было давно живого. Лишь манна и отголосок душ.

Она всё ещё слышала те крики.

– Прорыв с западного входа! – орал кто-то.

– Керол! Брат! – кричал Тейлор. – Где делись часовые! Мередит? Беги!

А потом кровь. Крики. Летающие болты и взмахи остриев орудий. Треск огня, вспышка и тишина. Ей с Крампом повезло оказаться в центре лагеря, где всё не было столь ощутимым доносясь отголосками. Не сразу, погодя.

Планы для свержения очередной тёмной башни сменились мгновенным поражением всего за несколько часов. Многие ли выжили, спасаясь бегством. Преследуют ли их? Другие маги смогли дать отпор совсем не физической угрозе?

Несколько часами ранее где-то в стороне вулкана Клипод, пространство заполнил девичий писк от вывернутой лодыжки.

– Мередит! – взволновано подбежал к ней Керол.

– Ничего. Я могу двигаться, – неуклюже становясь на покрытый мхом поваленный ствол дерева, преграждающий каменистую тропу, проговорила она. Мередит томно дышала, держась рукою за спину и придерживая впереди себя не малых размеров живот.

– Побереги силы. Не для себя, хотя бы для них! – подбежав и придерживая под руку пассию брата протараторил он. – Нужно передохнуть. Привал!

Он почти с силой заставил девушку сесть, всё на тот же ствол только преодоленного ней неровного мокрого бревна.

– Садись, – скомандовал он. – Вот выпей, – протянул он её флягу.

Её руки дрожали от холода. Мередит кое как подобрав подол свободного платья уселась. Видя это Керол накинул на неё имевшийся у него в пространственном амулете клочок схожий с одеялом, молвив:

– Говорил ведь, что это не одежда для подобных мест. Я сейчас.

Он словно мечущийся кроль на скорую руку начал собирать кострище. Сухих веток вблизи найти не удавалось, всё засыпало снегом, они зашли в тот участок леса, в котором холод чувствовался особо сильно. Главное не было преследователей.

– Оставь. Сейчас нельзя разводить огонь, мы можем быть обнаружены, – она поправила свои взмокшие от пота белокурые локоны, закрыв лицо руками. Её лицо искажала боль. Только сейчас сев, он дала волю чувствам, тихо всхлипнув пытаясь не нарушить тишину округи.

В этот момент, пятью километрами северней по лесу слышались громкие шаги от бега Тейлора. За ним сновала погоня. Та самая которую он увёл от своего брата и своих будущих детей. На его лице залипла грязь. Он нырнул за большой камень, где поскользнулся, упав на колени задыхаясь. Тело стыло от крови, покрывшей её – не понять, своей ли. Он нащупал серьгу в форме плотного черного кольца на своем ухе, зарыв в неё пальцы. Затеребил её, будто мог передать этим прикосновением всё, что не сказал брату. Своим жестом он будто пытался воззвать к нему, что сейчас вовсе был не здесь. Выбрались ли они? Все ли преследователи погнались за ним? Не заметили ли следов на снегу? Выжила ли Мередит, успев укрыться с глаз? Он не знал. Но если… хоть на миг он дал им шанс – значит, не зря.

– Прости Мери… я слаб. Всего никудышний маг четвертой ступени. Даже брат уже достиг пятой, а что я? Спасибо, что выбрала именно меня… живи… главное живите! Слышишь! – сдавив серьгу напоследок проговорил Тейлор.

Он встал во весь рост прокричав:

– Долго я вас буду ждать! Я здесь!

Где-то не далеко слышался хруст. Он не был единичный. Враг не был один. Перед его глазами возник зверь, сотканный с тьмы и манны, похож на смальцевую кошку. Он зарычал оповещая, что жертва здесь. Шаги вокруг участились и вскоре показались первые силуэты черных одеяний.

Тейлор сражался с ними и знал, что под одеждой почти нет плоти, там преобладают лишь кости, лишь части плоти и воли чужой магии. Враги не чувствовали боли. А он – чувствовал слишком многое.

Враги вырисовывались на глаза. Один. Второй...

Несмотря на это в этом холодном месте ощущалось лишь одно теплое дыхание отдавая паром со рта Тейлора.

На него двинулся первый враг, без страха и опаски. Завязался бой. Тейлор достал свой посох мага с целью использовать его во всю. От него последовали удары, без границ, без расчёта – срывая заклинания на рефлексах, размахивая посохом, как дубиной. Бил, пока мог. Пока стоял.

Чернота сгущалась. Кожа зверя сверкала налитым мраком, а глаза врагов – без белков, без души – не моргали. Они не дышали. Только приближались. Один за одним.

Каждое движение отдавалось болью в груди. Не от ударов – от страха. Страха, что она не успела.

– «Мери… хоть бы ты… хоть бы вы...» – роилось в перерывах между ударов.

Он прыгнул в сторону, уклонившись от когтей, и взмахнул рукой, разрывая воздух своей магией льда замораживая всё вокруг. Казалось, магия коснется сейчас и его превратив в ледяную статую.

Он показывал волю. Человечность. До последнего.

Когда он очнулся -всё замерло. Тишина была вязкой, звенящей. Только капли живой крови, падающие со слабеющей ладони на снег, создавали тихое приглушенное – кап. Он не знал победил ли. Не знал, остался ли один. Но знал одно – он ещё жив. А значит… кто-то мог выжить вместе с ним.

Глава 12

Немалая часть муки существования заключается в том, что время постоянно давит на нас, не давая передохнуть, настигает нас, точно надсмотрщик с бичом.

Артур Шопенгауэр

Глава ХII

В темном помещение библиотеки Серой Башни осветило первыми лучами солнца, что пробивались через узкую бойницу укрепленного каменного здания. Он скользнул по пыльным камням и тут же исчез, словно испугавшись. Это был рассвет или закат? В этих стенах они почти не отличались друг от друга. Свет приходил как гость, лишь напоминая про свое присутствие. Всему виной, наверное, было близ растущего дубовое дерево, закрывавшее собой бойницу с другой стороны. Здесь не было широких витражных окон или арочных проемов, походило на погреб или на некогда пыточное помещение. Кроме стеллажей здесь было всего одно кресло и небольшой письменный стол с уже давно иссохшей чернильнице. Рядом лежало изжёванное перо обитателями этого темного места. На опахале и очине имелись укусы, как будто след неровных крысиных зубов, а может кого покрупней. Помещение дышало пылью и забытыми именами. Книги здесь давно не ждали читателей – они, казалось, шептали, только тем, кто был готов слушать слишком внимательно.

Несмотря на это в тёмном забытом месте слышался шелест переворачиваемых страниц.

– Не то… вновь, не то… – говорил мужской голос некогда великого учителя магии, а теперь просто инвалида, не видящего и не умевшего ходить как прежде.

Мигдаль сидел, скрючившись в жёстком кресле с треснутыми подлокотниками. Тусклый магический свет бил ровно сверху, отбрасывая резкие тени на его лицо и извечно снующий рядом женский силуэт Лейлы. Лицо мага будто было исписано строчками. Его белки были пусты с помутневшей роговицей, но это не мешало магу видеть написанные строки. Даже окутывающая тьма и малый свет не производили на его глаза какого-либо воздействия или неудобства.

На коленях он держал раскрытый том. Очередной. Уже тринадцатый за эту ночь. Или день? Понять было трудно, в данном месте преобладал только камень и бетон, книги и голоса. Свет же проникал на миг и угасал, появляясь на краткий миг при рассвете или закате.

Он читал. Не глазами – мозгом. Думал сквозь буквы. Сквозь замаскированные слова, в которых Высший, не желая того, оставил следы. Неистребимые. Как след пепла от огня, в который бросили живое. Уничтожая всё магическое, чернейший маг их времени, черней смоли, обзавелся поистине великими трудами всех эпох оставив великое достояние. Оставил ли – или просто не успел уничтожить перед своим уходом!

– «Мамон. Не имя. Не человек. Не бог. Конструкт сознания. Расщеплённая воля. Структура желания без сдерживания...падший король…Создатель…» – про себя читал Мигдаль впитывая всё до остатка.

– «...Проникновение всегда начинается изнутри. Прежде чем враг появится – ты должен его почувствовать в себе.»

– «Алчность…игра…Смерть. Похоть… пороки…»

Мигдаль сжал страницы, как будто хотел вдавить в них свою ненависть.

Он чувствовал взгляд, извечно направленный на него. Ранее терзатель, теперь та которая ищет новый путь узрев в нём спасение. Здесь всегда кто-то смотрел. Иногда он улавливал ауру Крысы, что бесшумно наблюдал из-за полки.

Сейчас Лейла, чем-то напоминала ему Тритти. Вот только последняя не была мысленно разбитой и имела свое Я. Схожесть была в их доброте. Лейла после окончательной смерти Высшего преобразилась на глазах, став похожей на добрую фею из сказок, ещё в добавок владеющей магией будучи магом шестой ступени, как и сам Мигдаль.

Сейчас только Лейла сдерживала проказы Крысы. Любое ощущение артефактов на многие метры ней сразу оповещалось в чём принимались незамедлительные меры магического характера с её стороны – не по приказу, а лишь из прихоти. Её былая покорность улетучилась и бывший столп Высшего творил, что желал. Не раз Лейлу можно было увидеть ходящей с вуалью на лице и словами, что всё пахнет мёдом, новизной и интересом. Словно ребёнок, что вспоминал забытое и учился жить по-новому.

Мигдаль ценя свою жизнь, сразу обозначил Лейле в наличии в приспешников серой башни амулетов, как изъян. Ему не хотелось вновь превратится в безжизненного увядающего не видящего старика из-за таких как Крыса. Лейла среагировала сразу, передав Мигдалю амулет против любого подобного артефакта подавления, блокирующего магию. Именно из-за него Высший некогда возымел не малое преимущество оставаясь с своей силой в любых обстоятельствах. Мигдаль знал об его наличии и не смог поверить, получив его по первому запросу к Лейле. Сам Мигдаль не знал, как сделать такой артефакт, хоть и провёл долгие поиски хоть одного упоминания о его создании ещё будучи в своем особняке.

Крыса всё ещё был жив. Как оказалось после, сам приспешник темных гильдий и некогда правя рука Высшего стал пресмыкаться перед ним. В его поступках читалось желание выслужится. Возможно, он видел в Мигдале следующего Высшего или его замену. Или чувствовал, что теперь без павшего господина перед магом, более не имеет сил. Или же он помнил об истинной виденной своими глазами угрозе в лице демона. Кто знает. Но об переданном артефакте от Лейлы он не ведал, потому его поведение было странным.

– «Они не верят, что я ищу для них… И возможно, правы. Как же ты жалок… не уж то действительно переметнулся? Или всегда был просто тенью крадущейся за спинами власти. Зачем вовсе пришел! Благодарен, что не убил?» – вновь учуяв присутствие Крысы за стеллажами, подумал Мигдаль.

Крыса. Он редко показывался, но Мигдаль отчетливо чувствовал его присутствие, говор, мысли, наигранный смех, как плесень на стенах. Как и сейчас, перевернув очередную страницу пыльной книги.

Для Мигдаля было не странным, что уже долгое время, он не видел и единого солдата, лишь этих двоих. Его пальцы отдали дрожью, не от усталости, от ненависти.

– «Удивительно, как быстро трещит броня, когда у неё нет голоса внутри,» – подумал Мигдаль пытаясь перелистнуть слипшиеся страницы.

За стенами, там, где когда-то маршировали стальные сапоги в едином ритме, сейчас слышались лишь случайные шаги. Рваные и неуверенные.

Приверженцы Серой башни за прошедший год с лихвой утратили прежнюю силу. Они были разобщены. Армия Высшего, более не цела, да и вовсе не едина. Единый объединяющий глас исчез, и они ждали. Башня не рухнула – но потускнела.

Визири и командиры остались, как кость без плоти: одни правили в регионах, другие устроили свои мелкие притоны власти в подвалах и казармах. Более всё не пребывало в столь ежовых рукавицах. Голова отсохла. Высший не был гидрой и его не сумели заменить. Были и те, кто верил, что господин вернётся – и те, кто ждал случая занять его место. Но кто достоин? Не маг – не имел и не будет иметь такой власти, а любого нового правителя легко свергнуть мечом. Агенты пропадали один за одним. Кто-то якобы умирал. Остальные просто исчезали без следа, возник в другом месте под другим именем и личиной. Люди пытались приспособится.

С каждым днём и самих воинов становилось всё меньше, лишь элита Серой башни с промытыми мозгами и серой формой с их гербом на одежде стояла до последнего отстаивая интересы былого правителя. Внутри самой башни нарастала злоба. Их столь резко бросили, и никто не был к этому готов.

Каждый день, что Мигдаль сидел в этой каменной клетке, а именно воздушном замке Высшего, он всё ясней чувствовал: Башня держится не приказом. Лишь страх. Инерцией. Иллюзией, что всё ещё можно вернуть, как было прежде.

– Вы устали и вам требуется покой, – прервала мысли мага Лейла.

Он томно потёр виски. Его глаза не могли устать, лишь тело используя непрерывно силу магии. Он ещё не восстановился, и магия не была столь стабильной. Мигдаль чувствовал мощь, но как-то неуверенно – волнами.

– Может ты и права дитя, – принял он снисходительный тон.

Тотчас в стороне упало несколько книг, не устояв от плеча некогда лучшего агента серой башни.

– Осторожней! – громогласно гаркнул Мигдаль. – Всё здесь имеет безграничную ценность.

– Вы нашли что-то? – Учтиво запел Крыса, пытаясь поставить книги на место, при этом сдувая с них пылинки.

Мигдаль прыснул сквозь зубы. В его руках образовался фарфор с мятным отваров и миндальное печенье. Он с наслаждением надпил, закинув голову на высокую спинку кресла. В этот момент он ощутил мягкие руки, что были подложены под его голову с некой нежностью.

– Лейла. Прекрати сейчас же, – мягко попросил он.

– Извините. Хотела проявить заботу. Вы так слабы, – пропел её до невозможности женственный голос.

– Это излишне, – Мигдаль томно вздохнул, пожевывая надкушенное печенье, – Спасибо.

– О светлейший, – потирая руки он кинулся к ногам мага, принявшись их массировать. Крыса был или глуп или просто позабыл, ведь именно он повинен в его столь сильных ранах, от чего Мигдаль не мог ходить.

Маг даже не мог оттолкнуть его ногой, не в силах поднять её. На краткий миг его обуяла злоба. Но лишь на миг.

– Какой же ты отвратный. Достойный паж, своего истинного господина. Лейла, – кратко обратился он к столь неожиданной служанке и помощнику.

Она, поняв лишь по выражению принялась оттягивать Крысу в сторону. Тот сообразил, что перестарался. В его взгляде читалось не понимание и отрицание. Как? Как он поменялся с своей игрушкой местами? Почему так произошло?

– Вы должны занять его место. Должны! – завопил Крыса. – Я буду служить вам верой и правдой!

Его новый деревяный точеный протез издал неприятный звук протянувшись по каменному покрытию.

– Этому не бывать! – отчеканил Мигдаль.

– Вы должны! – не унимался приспешник Высшего, пытаясь ухватить за руку Лейлу, что с силой тянула его за ворот на себя.

– Тебе… я ничего не должен, как и вашему прогнившему выстроенному мирку. Я буду только рад вашей смерти без остатка. Будь благодарен что жив! – слова вовсе не походили на манеру общения мага, но пробыв в темнице его мысли и речь огрубела. Тьма что глодала мага в заточении без света, наложила свой отпечаток.

– Хочешь, чтобы я занял его трон? А кто будет моим Крысой? Ты? Слишком предсказуемо. Слишком жалко. Я не стану тем, кем был он. И ты не станешь тем, кем хочешь. Успокойся, пока я не начал учить болью, – как-то холодно и безэмоционально проговорил Мигдаль. Сам маг, резко замолчав, подумал, что действительно надобно отдохнуть. Это место, где некогда восседал в своих изучениях лишь один человек, а сейчас пребывает он, очень пагубно на него влияет. Мигдалю захотелось вернуться в постель, где не ощущалась столь сильно эта давящая атмосфера смерти.

– «Извини ученик…и вы… мне ещё нужен покой. Скоро, очень скоро я помогу вам. Я восстановлюсь и найду вас! Мамон или Высший, они падут один за другим!» – Подумал Мигдаль с отвращением всматриваясь магическим зрением заклятия «окайрин» на качающегося по полу Крысу.

Не обращая на отвратный вид и поведение агента гильдии, Мигдаль махнул рукою усилив свет в тёмном помещении, озарив пыльное место. Он сделал несколько взмахов пользуясь заклинанием, что некогда обучил ученика. К его телу потянулись невидимые нити, делая из себя живую куклу. Тело не слушалось, но магия была во власти мага беспрекословно.

Ноги дрожали, но под действием магии маг крепко стал во весь рост. Он потряс ворох одежды, будто избавляясь от пыли, что перекочевала на него из прочтённых книг. Крыса не унимался, пытаясь обнять его ноги, но Мигдаль не обращая внимания развернулся удаляясь. За ним грохнула массивная дверь, оставив этих двоих в тёмном помещении одних. Пройдя многочисленные высокие закрученные в спираль ступеньки и пролёты он очутился в своем мнимом убежище бессильно упав на мягкую постель. Лишь сейчас он тяжело вздохнул, перестав непрерывно использовать магию. Для него все действия были испытанием. Мигдаль дрожащей рукой потянулся к имевшейся рядом тумбе ища не глазами – по памяти, пузырь с противоядием от элексира, которым эго пичкали долгое время. Восстановление тела шло медленно, а он не мог позволить себе бездействовать лишь леча раны. Своими действиями он только тормозил этот и так долгий процесс. Пока он не знал магии, как востановить давние раны.

– «…если бы… мне была доступна магия в заточении… я бы сейчас не был инвалидом… время не вернуть вспять,» – подумал маг, тотчас канув в грёзы.

Проснулся он от криков Крысы.

– Повелитель! Беда! Караул. Просыпайтесь.

Мигдаля выдернуло из пучины сна. Он слишком расслабился. Его могли попросту убить, а ведь он даже этого и не понял бы. Слишком измождён, изранен и до сиих пор очень слаб. Пользование магией лишь отнимала и так малую жизненную энергию. Ничего не может возникнуть просто так. Маг постоянно использует свои силы и оставшееся время жизни. Реагируя на крик, Мигдаль предпринял первое, что взбрело голову наложив на себя гибкий барьер. Нужен ли он сейчас? Но мимолётный страх заставил его реагировать, вновь высосав частичку не до конца восстановленных сил.

– Что произошло, – переворачивая тяжелое тело в кровати, проговорил Мигдаль открывая глаза.

У него не было выбора, и он вновь использовал заклятие «окайрин», чтобы видеть происходящее. Крыса перекатывался с угла в угол небольшого помещения, словно медведь на двух. Виной этому был сверх меры длинный протез, от чего его ноги имели разную высоту. Специально ли он так сделал или же протез был сделан на скорую руку, было магу не известно.

– Лейла… она в опасности! – Крыса выразил на своем лице мнимое беспокойство, но маг знал о его сути, не поверив и единой мышце его лица.

– Что ты натворил Крыса? – Всё ещё спокойно спросил Мигдаль.

В этот момент бывший учитель магии, ещё не знал, что бывший лучший агент башни попытался взять всё в свои маленькие загребущие ручонки. Для этого он попытался наладить старые связи с «серой элитой», показывая их взору некогда врученное черное кольцом от Высшего, сейчас же ныне перебежчиками, оставшимися агентами. Он в открытую заявил, что у них новый господин – Мигдаль. Суть внутреннего мира Крысы было не изменить лишь одним словом, он остался болтлив и очень расчетливым, но не до конца лояльным. Он знал, перемены грядут, потому предпринял всё, чтобы получить влияние, ресурсы и поддержку, даже не понимая, что выпустил джина. Слишком многие поддерживали Высшего и не хотели перемен и слишком многие следили за каждым движением темных гильдий, дабы воспользоваться даже малейшим преимуществом с целью уничтожить их. И не важно как, снаружи или изнутри.

Мигдаль всмотрелся в силуэт Крысы своими пустым затуманенным взглядом. Его лицо излучало усталость, не ту силу, что так сильно хотел агент увидеть в новом избранным ним лично маге. Крыса остановился на месте, нервно давив рукава, переступая с ноги на ногу. Его глаза метались, как у зверька в клетке. Сначала он думал, что это – шанс. Что Мигдаль действительно станет новым голосом Серой Башни. Тогда всё бы вернулось: власть, уважение, возможность снова быть при деле. Да, он заговорил. Разослал весть. Пропустил шёпотом в уши тем, кто ещё мог слушать и не принял попыток взять всё в свои руки, ожидая руки, что вновь будет вести.

– «Они должны были понять… Я ведь не солгал. У нас новый сильный маг. Силен. Он справится. Это… будет по-новому. По-другому... и не важно с какой идеологией. Все вновь будут при деле и будут править. Пускай даже политика изменится, что наконец достигнута цель. Более не нужно уничтожать. Враги повержены, теперь просто нужно удерживать власть. Да! Именно удерживать! Править…и…» – он мыслил, а его маленькие крысиные пуговки расширились, вновь поймав этот пустой взгляд мага на себе, заставив опустить голову в пол. Крыса просчитался. Вновь поставив не на то. Он словно пытался играть в игру, сделав ставку, но она опять не прошла, запутав всё ещё больше.

Он не ожидал, что его слова обернутся приглашением на резню. Он не думал, что визирь Край Медливер придёт не один, одним из первых. А другие, более важные для него, такой как визирь Мзол Ворн – носитель великого царствующего порядка, Родди Мич – дипломат, риторик и мастер убеждений, Сехил Прон – бывший командир личной стражи Высшего, или же Ирума Филбен – бывшая наставница лучников, амбициозная, но харизматичная – вовсе пока не откликнутся, лишь выжидая.

Крыса вовсе не подумал о таком ходе Медливера, что за ним потянутся иные, что ещё верны мертвому господину. Бывший визирь-тактик, поступил подло и неожиданно! Он как оказалось был скрытным, играя в долгую. В прошлом он показал себя, как умелого управленца лагерями для людей, что могли стать магами или имели с ними связь. Он всегда был в погоне за «чистыми», не оскверненными магией и мыслями о ней. Исполняя приговоры рассудительно. Он казался Крысе именно рассудительным, а не хитрым и опасным. Схоже он всегда точил на Высшего зуб, считая, что магия должна исчезнуть под чистую, даже власть должна стать чистой. Ранее все подчинялись страху и силе, а сейчас какой-то хаос. Крыса верил, что в старой элите осталась вера в Высшего, что Мигдаля будут готовы принять… если тот станет «как надо».

– «Я просто хотел вернуться… не быть тенью. Разве я не заслужил?..» – прокричал он у себя в голове.

Крыса сорвался с места, на четвереньках почти доползя до края кровати у мага, хлопая в камень деревянным протезом.

– Повелитель! Беда! Караул! – его голос сорвался в фальцет.

Крыса не вытер лоб от выдающих его испарин. Он, не глядя на мага, прокричал:

– Это я! Это я.… виновен! Я сказал им… что у нас новые бразды правления. Что вы теперь во главе. Я… я хотел, чтобы вы стали тем, кем и должны быть! Но они... они пришли. С отрядом! Они не верят. Они хотят проверить… или уничтожить.

Мигдаль резко сел. Лицо его осталось каменным, только магический свет в глазах стал резче.

– Подонок! Лейла…

– В ловушке! Они знали, что она с вами! Я думал, они просто присмотрятся… но они пришли, как охотники на ведьм!

Мигдаль глубоко вздохнул, с трудом приподнимаясь, словно тащил не тело – а себя прежнего.

– Крыса… ты посеял новые саженцы, и они взошли не в том месте, что ты хотел. Как раньше не будет! Ты лишь подверг всех опасности. Никто ведь не знал о моем присутствии. У меня было время набраться сил, разобраться в ситуации. Принять решения. Узнать о Мамоне… но сейчас? Всё на грани! Они попросту вычистят все хранилища уничтожив манускрипты по магии. Ты управлял, будучи правой рукой! Ты ведь знал, что они фанатики, выступающие против магии и сам их позвал на пир. О чем ты вообще думал? – он вынуждено пытался держать самообладание, не в силах позволить себе истерику, иначе потеряв самообладание – развалится полностью. На виске у мага выступила вена, с силой набух. Ему было и так трудно последнее время. Магия не слушалась как прежде, а сейчас это…

Магия Высшего более не оберегала нижние уровни с книгами и знания были уязвимы, а стража давно разбрелась не имея указаний, что делать. Сейчас серая башня почти пустовала и все её отголоски, и воины заполонили близ раскинувшийся город. Но теперь они хотят вернутся, закончить не начатое или же обрести нового господина.

Сейчас Мигдаль был не в силах воевать с целой армией. Он был уверен, что в городе кишит приспешниками. Сколько пришло? Дюжина? Сотня? Это ведь главная башня, а явился сам визирь, последний оплот их вездесущей пропаганды. Их можно исчислять тысячами. Если это элита Серой башни, все как один имеют амулеты с разными непредсказуемыми эффектами. Что он может предпринять в таком состоянии? Мигдаль не Высший и не в рассвете сил после всего с ним произошедшим. Он не имеет поддержки, будучи слаб и сам сможет совсем не многое. Но не смотря на изнеможение, мозг мага говорил действовать, не ради себя – ради учеников и надежды что он нёс всё это время в закромах своей души. Высший мёртв. Нужно сделать ещё шаг. Всего один шаг, а в этом поможет библиотека обезумевшего некогда мага.

– «Нужно защитить башню.» – Прозвучало у него в голове звуком колокола.

– Что делать? Господин. – Провизжал Крыса, понимая, что всё вышло из-под его контроля, теперь же он полагался, как и прежде на магию, что так боялся ещё в распоряжении Высшего.

– У Высшего ведь была здесь лаборатория, где он делал элексиры? – Спросил Мигдаль.

– Да… – нервно промямлил Крыса.

Маг как будто задумался. На самом деле он не мешкая собрал волю в едином светлом месте, где он действительно видел происходящее – у себя в голове. И усилием воли расширил границы заклятия «окайрин» пытаясь осознать магическим взором масштабы того, что сейчас творится в башне. Понять, сколько у него есть времени, чтобы придумать хоть что-то. У него лишь была надежда, что Лейла как маг всё ещё жива. Она ведь отдала ему артефакт, противостоящий блокированию магии. Если Лейла не предпримет мер сразу, то она уже скорей всего труп. Теплилась надежда, что она не стала в действительности ребёнком коим выглядела и помнит всю опасность людей Высшего, а ещё магию что в её власти.

Его опасения, к радости, не сбылись. На первом этаже в противоположном крыле от библиотеки Высшего он обнаружил ауры не менее двадцати человек и одного мага. Их движения были смутны для магического зрения, но схоже Лейла была жива и действительно в окружении. Её внутренний огонь магической ауры то разгорался, то утихал. Схоже пока нападки прекратились. Или же они говорили, или же Лейла удерживала всех на расстоянии неизвестной магией для Мигдаля. Более отчетливо заклятие «окайрин» не дало понять происходящее. Мигдаль почувствовал около двадцати врагов, осталось надеяться, что это было именно так.

– Веди, – перекинув ноги через край кровати, внезапно он обратился к Крысе.

Крысиная морда лишь покосился на некогда сделанную по своей прихоти работу – изуродованные ноги. Но промолчал, повинуясь.

Мигдаль вновь создал с своего тела марионетку пользуясь магией по своей прихоти. Сейчас без этого он лишь не способный ходить инвалид. Он не касался пола – он будто скользил своими израненными ногами, силой воли поднимая собственное тело, при этом внутренние задыхаясь от слабости. Впереди как послушная овечка на каменном полу тихо зацокал деревяный протез показывая нужный путь. Прошло не много времени, но Мигдалю за этот путь казалось, что он уже вечность созерцает спинной горб, что выделялся из тела Крысы позади.

Каменные коридоры казались холодней обычного. Лаборатория была на третьем этаже у северного крыла.

– Крыса… ты всё ещё боишься меня? – ожидая открытия грузной двери в крыло лаборатории, спросил Мигдаль.

– Я… я не знаю, кого мне бояться теперь… – проговорил тот, не поднимая глаз.

Крыса, пытаясь думать о ином, пыхтя искал что-то под своим кожаным излюбленным плащом. Его поиски наконец увенчались успехом. Хитрые бусинки засверкали с торжеством. Он поднёс не ровный амулет к двери и внутри щёлкнуло, отворив замок.

Он пытался отвлечься, но после как всегда хорошо проделанной работы по чужому приказу, всё же мысленно вернулся к происходящему. Он вспомнил.

Всё началось, когда он передал сообщение старым визирям. Он не верил до конца, что они откликнутся. Но один – Край Медливер – пришёл слишком быстро, будто ждал. Остальные… будто уже знали.

Внешний вид Края казался правильным. Но только на первый взгляд. Что-то в его человеческой ауре… дрожало. Будто она отражала не того, кто стоит перед тобой, а нечто скрытое за ним.

– Я думал, что они… примут. Поверят. Но когда я увидел глаза Края… – Крыса сглотнул. – Это был не он. Это было… зеркало. Я смотрел в него – и видел тьму. Я поздно это осознал.

– Ты уже понял, – тихо сказал Мигдаль.

– Он знал всё. Про книги. Про Лейлу. Про то, что вы ещё не восстановились. Я был некогда торговцем и видал всякое – разных людей. Я лишь после всего мной сказанного осознал, что Краю всё известно без остатка. Я не сказал и йоты нового для его персоны вовсе. Впервые я ощутил себя не на привычных выигрышных переговорах, а когда за меня уже всё было решено. Я сам ступил в капкан, что был хорошо подготовлен.

Они дошли до поворота. Лестница вниз, где раньше никто не смел ступать – алхимическая лаборатория Высшего.

Внутри было прохладно и затхло. Стены были покрыты следами взрывов и древними защитными кругами. Одна из плит под ногами засветилась – реагируя на магию мага, которую давно не чувствовала.

На столе осталась незаконченная рукопись. Формулы. Переплеты магии воли и телесной плоти. И... нечто ещё. Печать. Символ, уже знакомый Мигдалю из своих прочтённых книг.

Трещина, пересекающая круг. Словно глаз, открывшийся изнутри. Мигдаль коснулся бумаги. Почувствовал жгучее покалывание в пальцах ощутив магию хаоса не присущую человеку.

– Он здесь был… Мамон, – прошептал маг.

– Что?! – дёрнулся Крыса.

– Я ощущаю, что здесь всё пропитано магией скверны. Высший был искусен в этих делах, но даже ему далеко к такому…

– Но. Высший ведь… Мамон и Высший? – застыл в лице от догадки Крыса.

– Дошло?

– Такого не может быть. Высший ведь… он изничтожал магию из-за веры в её пагубность и угрозе своей персоны. Это ведь была основа его пропаганды. Да – он убивал. Был беспощаден к врагам. Нёс хаос с своими верными столпами. Но…

– Но это правда. Книги, что я изучал лишь, это подтверждают. Он должно быть искал врата Желаний, – проведя по рукописям рукой, заключил Мигдаль.

– Именно. – Крыса, взявшись за голову сполз на землю, – Не может этого быть! Нет! Я сам помог ему! Я… никто другой.

– Ты привёл не визирей, – с горечью выдохнул Мигдаль. – Ты привёл тех, кто больше не принадлежит себе. Я ощутил это в пришедших. Подозреваю, что здесь мог приложить руку новый враг всего живого – Мамон.

Крыса попятился, отполз на земле упёршись в стену спиной. В ушах зазвенел пульс.

Ему показалось – или он слышал голос, шепчущий из тьмы угла лаборатории?

– Я ведь просто хотел… всё вернуть, – пробормотал он. – Я не хотел…

Мигдаль приложил ладонь к центру стола, активируя рунический замок.

Печати ожили. Пол зашевелился, отдав свечением.

Было ещё время. Пока они остановлены Лейлой. Высший оставил после себя многое, как и подозревал Мигдаль.

– Я хотел найти лишь элексиры, что дали бы мне на краткий миг силу сражаться. Но даже не думал найти здесь защитный барьер. Крыса ты знал о нём? – Мигдаль перевёл взгляд на сидящего на поле агента гильдии пребывающего в полном отрицании происходящего. – Крыса! – гаркнул он, закашлявшись, в горле мага сильно пересохло.

Бывший агент встрепенулся.

– Ты знал об защитной печати башни? Как её активировать? Никак не могу понять внешние круги печати, для чего они? Лишь моя манна бесполезна здесь, – проговорил измученно Мигдаль.

– Она питается кровью своего создателя, – приглушено проговорил он.

Мигдаль обессилев перестал поддерживать себя магией на ногах, сползая у противоположной стены, облокотившись. Элексиров не было, здесь не его особняк и более он не знал, что можно предпринять.

– Попытаться стояло, – томно вздохнул маг. – Но это конец. Мы здесь поляжем из-за твоей глупости. Более времени нет, а того, что я искал здесь не нашлось. Сейчас я не противник вашим солдатам. Тем более Мамону, о котором я узнал не многое, но достаточно, чтобы понять его силу.

Впервые Крыса оживился, закричав:

– Кольцо! Возьми кольцо! – Он, подползая словно пёс дрожащими руками протянул Мигдалю черное как смоль металлическое кольцо.

Видя, что он не понимает, тот продолжил с новым напором:

– В нём кровь Высшего. Это его бессловесный приказ всем в гильдии. Его обладатель…

Мигдаль перебил Крысу, выхватив кольцо из рук всматриваясь в него. Он пропустил в него магический импульс и действительно ощутил в нём слабую ауру Высшего. Не живую, но сохранившую его след. Это не была та личность, которую он недавно уничтожил, скорее команда. Импульс. Зов. Приказ, закодированный в самой ткани артефакта принявшего форму черного кольца.

– Кольцо власти. Его обладатель… становится голосом, – прошептал Крыса, заканчивая свою тираду, с ужасом осознавая смысл сказанного. Ведь только недавно он чуть не умер по воле его обладателя.

Маг закрыл глаза и сосредоточился.

– «Удача! Не всё потеряно!» – заликовал Мигдаль в мыслях.

Пол под ним снова засветился очертя защитную печать. С кольцом в руках всё заработало. Осталось лишь вложить необходимое количество магии.

– «Неужели сама башня, желает своей защиты?» – всматриваясь в кольцо, подумалось ему.

В воздухе раздался тяжёлый гул, будто сама башня затаила дыхание. Где-то высоко завибрировали старые печати, забытые со смертью Высшего – но теперь они отзывались на присутствие новой команды. И пусть она была слабее, но достаточной.

Он попытался подняться, но не смог. Лишь вытянул руку вперёд, направляя силу печати. Печати начали выстраиваться в единую сеть. Они активировались не силой, а правом крови заключенной в кольце. Высший оставил после себя то, что сам не смог предвидеть. Благодаря ему они сегодня возможно выживут и сохранят преимущество.

– Теперь слушай внимательно, Крыса… – Мигдаль, почти теряя сознание, улыбнулся уголком губ тому, кого ненавидел. – Нам дана минута. Может две. Не потрать их на испуг. Мы попробуем прогнать врага отсюда.

Крыса сглотнул, но послушно встал на ноги. Ему это удалось с трудом из-за деревяного протеза.

Лаборатория тряслась – магия начала работать.

– Если получится, мы перекроем этажи и замкнём печати до самого ядра башни. Если нет...

Рука мага ослаб начала опускаться.

В этот момент на первом этаже у единственного входа в неприступную крепость Высшего шел ожесточенный бой.

Сердце грохотало, и этот ритм пугал саму Лейлу. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой – по-настоящему. Страх, некогда забытый, разгорался в ней, но не сковывал, а двигал вперёд. Единственное чувство, что сейчас наполняло её до краёв, было простым и ярким: защитить.

Она стояла в кругу, вытянув перед собой руки наложив магический барьер. Пришедшие были врагами. Они заполнили всё вокруг. Малознакомый визирь известен Лейле, как Край Медливер стоял в сторонке заложив руки на груди. Он не отдавал команд, приспешники: бывшие агенты, охрана и элитные воины Серой башни – сами двигали в бой. Останавливало всех лишь разрушенные амулеты, блокирующие магию. Лейла успела, вовремя сделав мощный выброс манны вокруг себя, перегрузив и сломав амулеты. Пускай она потеряла большую часть сил, но всё ещё могла сражаться.

Тени прошло всматривались на её новую ипостась, а ведь не так давно некоторые из них полагались на её мощь, когда она спустила смертельную песнь тетивы захватив тем самым Мигдаля в ожесточенном бою. Некоторые притворялись вежливыми. Другие – молчали, но глаза у всех были одинаковые. Пустые. Пропитанные верой в бывший порядок – магия должна исчезнуть.

Присущие как будто знали, кем она является сейчас. Где находится Мигдаль. За кого она теперь.

«Слишком быстро… слишком точно…» – мелькало в мыслях бывшего столпа Высшего.

Активировались печати – она ощутила это сразу.

Лёгкий толчок в груди. Тепло. Связь с бывшим господином. Его воля. Серая башня снова шепчет защитить её.

И тогда Лейла пошла ва-банк. Пытаясь тянуть время.

Она опустила руки и впервые с момента окружения заговорила:

– Вы что-то ищете? Или ждёте, когда я паду?

Молчание. Один из солдат – высокий, с заострёнными скулами и гладко выбритым затылком – сделал шаг вперёд.

– Мы пришли восстановить порядок чистых, – сказал он холодно. – А ты, девочка, стоишь между этим и хаосом. И твоя кровь грязна до последней капли. Магам не место в этом мире. Они угроза.

Это были явно не его слова, а того, кто не один день улаживал это в головы слабых духом.

– Порядок, который несёт кто? Высший мёртв.

Тут наконец из тени вышел сам Край Медливер, заговорив:

– У нас, – он распахнул руки в стороны, пытаясь охватить всех пришедших, – новая цель. Нам более не нужен порядок Высшего, мы выстроим новый. Эта башня несет нам лишь угрозу и должна быть уничтожена. Не так ли ребята?

Все вокруг закричали в знак согласия. В его словах слышалась ложь, и только Лейла ощущала на нём незримую человеку метку магии хаоса. Магии, что не видел ни один человек ещё из древности.

Слова ударили, как пощечина. Тени напряглись. Лейла не знала, кто из них настоящий. Кто ещё превратился в марионетку, как Край. Но видела… двое не отреагировали вовсе. Будто ждали, когда он это произнесёт – согласившись безмолвно. У них лишь появилась улыбка в уголке губ. Слабо, но и в них она ощутила начавшиеся перемены. Их постепенно пытались поглотить, так же, как и бывшего визиря Медливера.

– Я вас раскусила, – она улыбнулась. Почти по-доброму. – Но теперь – не я одна, – проговорила Лейла, ощущая, как позади нарастает сила печатей башни. Ещё миг. Ещё чуть-чуть!

Башня наконец ожила. Она почувствовала это. В полу затрепетали потоки. Магия снова приняла форму.

Лейла шагнула назад. Из-под её ног прошёл узор печати, напоминая живой узор – клеймо утраченной власти темного мага Высшего.

– Вы не заберёте это место. Не сегодня.

Она разжала символично пальцы. В эту секунду хлёстко, со свистом, словно раскаты молний пронзился сам воздух. Вспыхнул барьер. Огонь и свет смешались, выстраивая стену между нею и врагами.

– Он жив. Он сражается. И я сражаюсь с ним!

Глава 13

А ты живи, как будто там внутри

не этой смерти пухнущий комочек,

не костный мозг и не подкожный жир,

а так, как будто там

какой-то жар цветочный,

цветочный жар, подтаявший пломбир.

Дмитрий Воденников

Глава ХIII

Теперь даже успокоившись я не видела впереди себя ничего что бы требовало моего внимания. Мысли до краев были заполнены лишь о нём. Артур всё же уразумел меня продолжить путь. Хоть, если честно, он был шокирован не меньше моего. Кое как, среди хаоса своих мыслей, я смогла ему объяснить причину своего поведения. Самой мне если честно стыдно за себя. А ведь я обещала себе, что более не пророню слёз в чужое плечо. Сама хотела стать непоколебимой, такой какой видела себя в мыслях. Но чувства горечи и потери вернули меня из фэнтезийных представлений.

Сейчас где-то глубоко внутри я осознавала правильность действий. Так же осознавала, что ноги ведут действительно туда, где моё присутствие нужней всего, но душа пыталась выбраться с столь тесного тела покинув клетку, что стремилась не в том направлении. Впервые тело и разум пытался действовать раздельно, словно не быв единым целым. Мы продолжали путь миновав несколько пустующих залов с остатками некогда людской бытности: одежда, факелы, игрушки и другое. При входе в один из тоннелей я четко отметила остатки некогда спаленных брёвен и угля, что образовался из-за распаленного здесь кострища. Тоннель и стены были в гари, что сейчас покрылась слоем мелкой пыли от давности происходящего. Мы не переставали двигаться в намеченном направлении. Проходя всё дальше в поисках своих.

– Похоже… мы можем более не спешить, – как-то тихо проговорил Артур, резко развернувшись ко мне и остановив жестким движением уперевшись рукою в грудь. Будь я обычной девушкой, то непременно влепила б ему пощечину или же начала кричать. Но мысленно у меня был перегруз. О таких мелочах на поле брани думать перестаешь при первом виде крови. Сейчас я воин: не женщина и не мужчина. По крайней мере хотелось так думать…

– Что произошло, – пытаясь показать интерес, что в действительности вовсе отсутствовал, проговорила я. – Мы ведь не на долго отстали от основных сил. Засада? Что не так?

– Всё уже закончилось, без твоего и моего участия…

– Что? – широко раскрыла глаза я, отодвигая друга в сторону от выхода с тоннеля впереди.

Взору предстал широкий подземный зал, уже не раз виденный мной, с колонами и аркосолиями. Внутри витала давящая атмосфера и царствовало побоище недавно законченного боя. Кто-то сидел, вглядываясь в пустоту. Кто-то точил клинок насупивши брови. Вон ребенок забился в угол никого к себе не подпуская. На полу же я узрела женские и мужские тела в довольном порядке. Кто-то с оружием, кто-то с личными вещами словно убегали. Здесь были как дворфы, так и люди, а меж ними ощущалась магическая уже знакомая аура силы демона. У одной из колон на корточках сидел Иван, укрыв лицо руками, а в стороне я увидела спорящих между собой Когтя и Хенрика.

– Живы, – не смотря на всю картину у меня облегченно ёкнуло в груди.

Я вновь огляделась, лишь сейчас поняв, что трупов не просто несколько – они повсюду! Почти не было свободного места, чтобы просто пройти к друзьям. Такое место имелось лишь потому, что несколько бравых молодых дворфов собирали тела на кучу, начав с внутреннего пространства аркосолий и продолжив накидывать тела рядом, словно под глухой стеной. Да что вовсе произошло?

Взгляд наконец упал на тело перед облокотившимся спиною Иваном. В пятки отдало холодным жжением и осознанием – Сейн мёртв. Его веки были закрыты, а лицо выглядело безмятежным. Руками он обнимал пустой человеческий череп испускавшим магический фон. В плече торчала, впившись в плоть секира с оторванной костяною кистью, что похоже так и не захотела отпускать удлинённое древко, а с бока у него прорастало обломленное древко пики. Одежда вся было изодранная и залита кровью, словно самого Сейна терзали изголодавшие волки, пытаясь прогрызть путь через его тело напролом.

Я знала его не долго. Даже не так, я вовсе не знало о нём ничего, лишь видела его добродушную улыбку и легкие похлопывания плеча Ивана. Мне как королю дворфов стояло бы раздосадоваться тем, что здесь присущи тела моего ныне подданого народа, но смотря на Ивана… почему-то, возникла лишь одна мысль: «Я ведь говорила… Зачем?». Сейчас я не удосужилась проанализировать причины и следствие.

Я тихо, чтобы не нарушить тишины уже вечно уснувших, подошла к Когтю. Его лицо было измазано кровью, словно он сам это сделал, оставляя на себе след павших от его руки. Когда я подошла, он нервно дернулся. Но тут же вздохнул.

– Думал ещё один враг. Твои глаза как никогда освещают темноту, – проговорил друг.

Я отвернула взгляд. Совсем не подозревала, что моё яство само по себе так и рвётся наружу. Сделав несколько вдохов, ощущая запах сырости и разлагающихся костей, я выдохнула. Потрепав себя за щёки, я вновь взглянула друзьям в лицо.

– Так-то лучше. Нам сейчас не нужен излишний страх. Среди… – Коготь осекся, оглядев округу возле нас.

Он явно хотел сказать «выживших», но, если они были, я их попросту не видела. Ети остатки в лице одного незнакомого мне ребёнка и нескольких мужчин, если правильно помню, что тоже были в отряде Ивана, я не могла назвать выжившими.

– Зачинщики? Вам удалось… – кисло проговорила я, не договорив.

– Ты сама всё видишь, – коротко ответил он. – Если выжившие и есть, то это наши. Орден оказался чрезмерно фанатичным, даже новый всеобщий враг оказался для них малым доводом.

– Воины гильдий? – словно командир у подчиненного спросила я.

– Пали в первых рядах, ещё до вашего прихода. Бой был жарким, на два фронта. Вы подоспели вовремя… боюсь, пришлось бы оплакивать не только Сейна, – Коготь провёл по своей шее рукой, словно ощущая фантомную боль того, что могло произойти, но по воле случая не произошло.

Я хотела ещё что-то спросить, но Хенрик молчаливо всмотрелся в меня. Слова сами по себе пропали. Он был прав, сейчас слова не важны. Нужно действовать в попытке сохранить то, что есть. Бой окончен, будь всё иначе воины не сидели столь расслаблено, затачивая свои клинки. Схоже каждый здесь присутствующий кого-то потерял, Иван не исключение. Не знаю, что его связывало с Сейном, но я ему сочувствовала. Искренни. Совсем недавно у меня был такой же взгляд. Теперь боль утраты долго не отступит. Это не то чувство, когда дорогой человек погибает от времени, дожив свой последний день самостоятельно. Мы давно живем в мире, где жизни вершат, укорачивая их одна за другой.

– Роза… – послышался позади голос Артура.

Я вздрогнула, уже вовсе позабыв о его присутствии.

– Что? – кинула я через плечо, словно он отрывал меня от чего-то важного. Однако по истине я так не считала, ведь сама не понимала, что делать дальше. Разбитый сосуд не склеить обратно. Починить, да и только.

– Х-м, – хмыкнула я, озаряясь такими мыслями. Ведь действительно, всё это время я пыталась склеить свою жизнь заново, но это не получалось. Даже не задумывалась почему. Возможно потому, что нужно создать совсем новое. Может преобразить, переработать, то, что произошло – но создать нечто иное, прекратив оглядываться на тени прошлого. От нервозности у меня потянуло нерв в правой руке, заставив схватится за неё свободной. Эта боль как противоречащий крик заставила проснуться меня, от таких грез. Нет. Я не должна забывать. Не после того, как снова почувствовала, что значит жить. У меня попросту не получится позабыть его.

– «Не кори себя во всех бедах. Даже эти смерти не твоя вина!» – голос Сейны был тих, но тверд – как шелест пыльных страниц, где всегда находишь ответ.

Она читала меня как открытую книгу. Последнее время я и не скрывала свои мысли от стилета. Она единственная ещё не разу не предала и не оставила меня пребывая рядом каждую секунду – словно добрая бабушка, которую я никогда не знала. В голове вновь всплыл образ дяди Мигдаля. На секунду показалось, что один из трупов имеет его лицо. Но это было лишь наваждением. В действительности я не знала, что с ним. Они уходили – один за другим, не прощаясь, не оставляя ни слова, ни следа. И я всё ещё жду… хотя знаю – возможно зря.

Артур хотел, что-то сказать, но видя мою реакцию умолк. Его взгляд молча покосился на Сейна.

Я выдохнула. Медленно. Глубоко. Будто вместе с этим выдохом уходило всё, что мешало двигаться дальше.

Вокруг царил полумрак, впитавший смерть и боль. Но внутри преобладали чувства не мести, не ярости. Принятие. Тяжёлое, горькое – как глоток закалённого вина, что обжигает горло, но согревает грудь.

– Артур, – тихо сказала я, не поворачивая головы. – Найди Банифиса. Скажи, чтобы готовились выдвигаться. Здесь нам больше нечего ловить.

– Но… – Он замер, будто не до конца поверил, что я снова отдаю приказы.

– Хенрик, собери тех, кто может держать меч. Остальные – в Депеш. Пусть пока укроются под горой. Нам нужно вывести их из этого пекла, – голос мой звучал спокойно, но в нём чувствовалась тяжесть. Хотелось провалиться под землю. Это было тяжело, даже для меня. Вправе ли я сейчас так распоряжаться. Но я не могла бездействовать видя, как все просто как будто чего-то ждут. Ждать больше нечего! Разве они не видят!

Я опустилась на одно колено перед телом Сейна. Его пальцы, всё ещё обнимающие череп, были бледны, как камень.

– Спасибо, – одними губами прошептала я.

Потом медленно поднялась и повернулась к Ивану. Он всё ещё сидел у колонны, лицо в ладонях. Мёртвый взгляд.

– Он погиб за вас, – сказала я. – Если вы останетесь в этом зале, вы перечеркнёте его выбор.

Мои слова прозвучали жёстко, даже грубо. Говорила я громко, что бы слышало как можно больше людей. Эти слова были нужны. Мне. Ему. Всем. Потому что, если мы снова замрём – нас сотрёт ветер времени, как всех прочих до нас.

– Нам нужен свет. И путь. Значит, я поведу.

Я вытащила стилет, символизирующий моё правопреемство как короля дворфов. Он дрогнул в моей руке.

– «Теперь ты говоришь правильно», – прозвучал голос Сейны.

Я кивнула – не ей, себе.

Пора идти дальше. Через прах. Через кровь. Через тьму. До конца. А может… и дальше.

Пока я уподобилась предводителю. Дворфы не переставая слаживали тела. Нужно бы их упокоить подумалось мне. Я поделилась своими мыслями с Сейной, и она полностью меня поддержала. Это было необходимо даже для того, чтобы не отравлять почву трупными разложениями. Подземные родники могли от этого так же пострадать.

Шаг за шагом зал ожил. Дворфы, что собирали тела, теперь поглядывали на меня, будто впервые видели не просто союзника, а короля. Не по крови – по выбору.

Хенрик кивнул. Банифис молча покинул зал, уводя всё ещё живых людей. Сейчас мне было всё равно к какой касте принадлежали выжившие, может и поедающие людей, но живые. Всё казалось не важным. Позже можно будет переосмыслить. Главное, что истинного врага, связанного с Мамоном и Высшим среди присутствующих не было.

– Они послушались, – шепнул Артур с лёгкой улыбкой.

– Не меня. Порядка. И того, кто за него умер, – проговорила я, уводя взгляд в сторону света, что испускала мерцающая призма, что я не так давно считала одержимой духами света.

Гномы были искусны и постигли многое пребывая под землёй. Возможно, совместными усилиями в будущем, мне удастся перевернуть мир людей новым веяньем знаний дворфов. Даже магия будет не нужна. Бояться тоже будет нечего… Мечтательно, но всё же.

Я отвлеклась диалогом с Артуром.

Оглядевшись, я вновь взглянула на выросшую гору некогда живых. Мы не могли забрать всех. Но могли – упокоить. Я воткнула стилет в землю у груди Сейна, наконец приняв решение.

– Прими, – шепнула я.

Земля очертилась пентаграммой. Его тело вспыхнуло светом – не огнём, не пламенем. Это были отзвуки тепла, что остались в мёртвом теле. Тело осыпалось, становясь прахом. Само моё тело после содеянного стало легче. А в душе чуточку тише.

Иван с испугом взглянул на меня, но не проронил и слова. Я уловила нотки непонимания и в туже секунду благодарности. Не мешкая, подошла к остальным телам, проделав тот же обряд. Пришлось ждать, дольше истратив много своей манны в действие печати, но вскоре о телах напоминал лишь немногочисленный пепел.

– Прах к праху! – неожиданно даже для себя прокричала я.

– «Прах к праху!» – продублировала в голове Сейна.

Вокруг толпилось не мало оставшейся изначальной свиты – дворфов.

– Чтобы переродится в будущем вновь! Прах к Праху! – закричали дворфы услышав мой крик. Все как один стали по струнке с почтением наклонив голову в сторону некогда объёмных тел умерших. Никто не стал голосить, что их король непочтительно придал забвению дворфов вместе с людьми. Воцарилось минутное молчание. Смерть для всех едина.

Несмотря на это, ещё осталось много тел, что требовали такого же забвения. Спустя мгновение, всеобщая работа возобновилась. К месту уже погребённых стаскивали новые и новые тела. Их тащили со всех тоннелей, как оказалось не только в этом помещении царил бой. Всё пребывало в больших масштабах, что казалось на первый взгляд. Пожалуй, теперь могу сказать самой себе правду. Я буду долго помнить ети окровавленные лица с отпечатанными эмоциями сожалений и надежды, страха и спокойствия.

Использовав подобный ритуал в пятый раз, я перевела дух. Один из дворфов отчитался, что ещё нужно очистить один переход и с телами будет окончено. Меня радовало, что все последующие разы, я более не видела тела гномов. Мне как-то было боязно спросить у кого-то из них, сколько полегло в бою с их расы.

Пока я отдавала последние силы ритуалам очищения, всё казалось упорядоченным. Даже боль вплелась в поток, который я могла удержать. Но стоило опустить стилет в камень в шестой раз, как меня словно окатило чем-то липким и чужим. Сначала — интуиция. Затем – тонкий, магический отклик. Лёгкое дрожание воздуха, будто кто-то рядом затаил дыхание. Я обернулась, смотря во все стороны.

У аркосолии стоял дворф. Или то, что выглядело как дворф. Руки были сложены в молитвенном жесте, а между ладонями он держал нечто – обломок белой кости, не принадлежащей ни одному из виденных мне тел. На ней виднелись тонкие линии, словно вены. Слаживалось впечатление, будто по ней текла мёртвая кровь. На мой взгляд чёрная жижа.

– Артур, – прошептала я.

– Да? – его голос был спокойным, но я уже слышала в нём напряжение.

– Ты видишь того… у колонны?

Он посмотрел. Мгновение – и покачал головой.

– Там никого.

Я снова обернулась. Никого. Только пепел, рассыпавшийся в сторону, и едва заметный след. Не отпечаток подошвы. След босой ноги, будто оставленный в пепле чем-то, что не касалось пола, а проникало через него.

Я сжала рукоять стилета.

– Это не был один из наших.

– Думаешь, остался кто-то из врагов?

– Нет. Хуже. Осталась их суть.

Сейна отозвалась в моей голове, тихо, но с той же тревогой, что и раньше:

– Мамон. Он прорастает. Даже сквозь камень. Даже через смерть.

Я не ответила ей. Но внутри стало холодно. Я чувствовала: это ещё не конец.

Он рядом. Он играет и не оставит всё таким образом. Где-то, но он наблюдает, вынашивая новый план. Впервые я чувствовала, что нахожусь на виду. Моё место положение ведомо врагу, что не скажешь о нём. Впрочем, как и с Высшим. Если бы не Шон, Высший до этих пор пытался бы нас уничтожить. Впервые я была рада, что при обряде упокоения, почти не видела серых мантий. Они затерялись где-то под телами. Хотя. Возможно, люди Высшего вовсе были облачены в иную униформу. Ну и всё равно! Это поистине мелочь. Так или иначе, я бы всё равно предала их земле.

Я подняла стилет, провела по лезвию пальцем и прошептала:

– Значит, ты хочешь расти сквозь прах? Я выжгу тебя из него. Пока есть на что опереться – я не позволю тебе дышать, – последнее испепеление останков было наконец окончено. Я ощутила некое успокоение. Пускай я видела некую тень, но всё было наконец окончено. Теперь можно было подумать о последующих действиях.

– Направляемся в Депеш, – кратко огласила я всем оставшимся. – Спасибо.

Дворфы поняли к кому была адресована благодарность. Ни один не подал виду. Коротыши принялись проверять облачения и готовится в путь. Оно и верно. Никто не знал настигнет ли нас враг по пути домой.

– «Дом?» – Подумалось мне. Могу ли я называть Депеш домом. Я ведь выходец из материка Антрак. Хоть и не помню его лютых морозов или знойную жару…

– Орден… исчез… – впервые заговорил Иван, стоя рядом.

Я даже не заметила, как он возник рядом. После упокоения Сейна, всё как-то отошло на второй план. После столь изнурительного использования собственной манны, я даже позабыла о случившемся. Рядом стоящий Иван буквально выдернул из этого состояния, напомнив обо всём.

– Иван… – было начала я.

– Не нужно слов. Для меня это не впервые. Мне не нужна твоя поддержка или сочувствие, – холодно заговорил он.

Я понимала – он врёт. Но не в моих силах повлиять на произошедшее. Сейчас он переживал схожее, как тогда, когда я провожала Шона в последний путь.

– «Стоит ли сейчас говорить остальным о своих ощущениях относительно Шона?» – возник в голове вопрос.

Для меня всё изменилось. Но изменится хоть что-то для Ивана – ответ был очевиден. Сейчас лишь Иван, нервно теребив свои пальцы без ногтей напоминал своим видом о тех, кто присутствовал среди павших. Может не справедливо. Может не так, как хотелось. Но судьба не дала им иного шанса, а может сам Мамон решил за всех. Он явно лишь играл со всеми. Для Мамона – смерть лишь утеха. Ему не важно кто оказался его игрушкой. Здесь не шлось о справедливости, лишь неимоверная тяга к игре.

– Выдвигаемся? – это был скорей не вопрос, а констатация факта. Дворфы, как и я, уже начали свое движение, оставив позади пепел упокоенных. Более здесь ничего не удерживало. Депеш ждал нас. А в нём были те, кто ждал воинов, что дышат и не думая умирать.

– «Захотят ли дворфы покинуть свой уют после происходящего?» – роилось в голове. Мой следующий шаг был очевиден – поверхность.

После не осталось ничего. Лишь невразумительные останки людей, что пытались выжить. Их бытность не говорила о поедании людей, так как в этом хаосе присутствовало множество костей эфемерных скелетов. Мне вовсе не хотелось ворошить то, что я уже видела. Пускай это останется в мыслях и сытых желудках уже умерших. В памяти. Я приняла решение всмотреться на всё сквозь пальцы. Умершие достаточно настрадались, а выжившим напоминать об этом незачем.

К сожалению, я не чувствовала облегчения после окончания всего. Но чувствовала наше безмолвное движение. А это – уже что-то.

Глава 14

И если станет жить невмоготу, я вспомню давний выбор поневоле: развилка двух дорог – я выбрал ту, где путников обходишь за версту. Все остальное не играет роли.

Роберт Фрост

Глава ХIV

Мигдаль очнулся слишком резко, даже не попытавшись осознать, где находится. Первым делом его тело захотело стать на ноги, но это вовсе не получилось. Лишь невропатия бедренного нерва дала в ум ясность. Что бы принести ещё больше внятности своего положения, маг использовал заклятие «окайрин», оглядевшись.

Он был жив. Ему не перерезали глотку, даже наоборот Мигдаль обнаружил наспех скомканную ткань на полу в месте, где недавно была его голова. Проявление заботы, пускай даже такой, было не свойственно Крысе.

На имевшейся в помещении каменной скамьи напротив Мигдаля, сидел Крыса, вытянув ноги впереди себя. Его голова была опрокинута назад, а макушка нашла в стене свою опору. По всему помещению проносился приглушенный храп. Схоже бывший агент Высшего, не смотря на его поведение и поступки, тоже имел человечность.

Дверь в лабораторию скрипнула, от чего Крыса встрепенулся, вжавшись на месте. Его рука заползла под плащ, показав на свету часть рукояти своего холодного оружия.

Шум исходил от вошедшей Лейлы. За ней не гнались, и она не выглядела измотанной. Можно было сделать заключение, что для неё всё произошло малой кровью.

– Рад, что ты оказалась внутри, а не снаружи, – садясь поудобней пятой точкой на холодном полу, проговорил Мигдаль. Ногу сильно тянуло, отдавая болевыми ощущениями.

Лейла тут же подбежала к нему, встревожено всмотревшись в его лицо. Пощупала руки и ноги Мигдаля, словно пытаясь понять, не случилось ли что-то с ним за её отсутствие. Вздохнула, после переведя взгляд на крысиную морду.

– Пережиток Высшего, – с отвращением проговорила она. – Жаль, что тебя не было со мной. Я бы вышвырнула тебя за барьер, пока он не начал работать!

– Лейла, перестань, – томно проговорил Мигдаль. Он был раздосадован не меньше её. Но сейчас всё было позади.

– Мы теперь заперты здесь! Из-за кого!? – она указала на него пальцем, прыснув, после опустив руку.

– Впервые я благодарен Высшему за его паранойю. Помоги встать, хочу осмотреться, – обратился Мигдаль к девушке. Его внимание привлёк стол, на котором постоянно пульсировало, отдавая эхом магической силы в пространство.

Кое-как с помощью Лейлы он подошел к нему. Что бы понять, что же привлекло его внимание, пришлось скинуть со стола многочисленный исписанный пергамент. Сейчас зрение мага под действием магии было острей, чем когда-либо. Он видел, то – на что в обычных обстоятельствах даже не обратил внимания. Под массивным столом пульсировала одна из печатей, но было нечто странное. Стол как будто был неотъемлемой её частью, что было абсурдом для такой магии.

Мигдаль прикоснувшись рукой к столу, очередной раз через кончики пальцев пропустил магический импульс, пытаясь, достучатся к еле уловимому эху. И оно отозвалось. Стол, наконец, показал свое истинное предназначение, слившись с печатью. Как будто сама тень начала собираться в линиях, постепенно вырисовывая узоры на столе. Сперва неразборчивые, потом — всё чётче: очертания материков, гор, разломов, городов. Это не была карта, что можно нарисовать – это была живая карта, будто сама тьма пыталась шептать, разговаривая с Мигдалём. Защита башни, не была лишь защитой. Опорный пункт павшего стратега параноика.

– «Высший готовился к чему-то. Модель карты намного точней, нежели когда-либо виденная мною в книгах,» – Подумал маг.

На карте один за другим начинали проступать огненные точки. Где-то светлые – как маяки. Где-то – чёрные, пульсирующие, как нарывы.

Крыса:

– Это… это карта войны?

– Нет, – прошептал Мигдаль, мысля сильно отличительно бывшему стороннику распространяемой ранее тьмы. – Это карта выбора. Высший отмечал, где его воля уже пустила корни. Где есть его влияние, а где требуется его жесткая рука. Тут есть что-то ещё…

И вот, одна из точек на материке Крибрум в озере – начала расползаться трещинами…

– Там! Именно там мы нашли врата Желаний, – панически закричал Крыса.

– Не кричи, – Мигдаль задумчиво вгляделся в данное изображение, словно в пропасть. Линии тени продолжали двигаться, будто чернильные змеи в воде. Карта дышала. Она продолжала видоизменяться под пристальным взглядом мага. Она жила, чувствуя на себе посторонний взгляд.

– Мамон... – прошептал маг. Голос его стал хриплым, будто он вновь отведал вкус собственной крови. – Карта не просто показывает, она взаимодействует с хаосом. Через неё как будто нечто взывало ощутив силу мага возле себя.

Мигдаль коснулся трещин пальцем, и карта ожила реагируя. Карта заклубилась дымкой, спускаясь со стола на более обширное пространство на полу, показав отмеченный участок вблизи во всей его красе.

– Это... приглашение, – выдавил он. – Или предупреждение. Сложно сказать.

Крыса прижался к стене, готовый исчезнуть в её трещинах.

– Мы… мы же в безопасности, да? Это ведь просто… иллюзия?

Мигдаль не ответил. Его руки дрожали. Он пытался вложить в них магию, но силы уходили. Слишком много сегодня магии. Короткий сон после потери сознания не дал восстановиться. Зато понимание оставалось:

– Мамон показывает, где начнёт следующую игру. Он даёт понять, кто следующий. Не повстанцы, не Башня... что-то под землей. Он уже тянется туда. Всмотрись на то, как распространяется данная смоль по карте.

Он поднял взгляд.

– И если я промедлю... если мы все промедлим – он поглотит всё.

Он резко повернулся к Крысе:

– Поднимай всё, что можешь. Найди что здесь находится! Это его следующий шаг. Мамон больше не выжидает. Он... играет в открытую.

Как только Крыса ухватил на себе пустой взгляд Мигдаля, а после увидев строгий и не подконтрольный ныне взгляд Лейлы, тут же буквально вылетел пулей прочь из лаборатории. Даже имея амулеты, он знал, что не сможет победить двух магов, а потому давно решил подчиняться. В его голове мимолетно прозвучало: «Мигдаль не такой уж и плохой выбор… сейчас я жив, а мог умереть ещё от рук Высшего… да… ведь главное выжить…».

Лишь после Мигдаль заметила схожие черные сжиженные трещины по всему миру. Среди них выделялась больше всего та, которая и сейчас продолжала видоизменяться, пульсируя, будучи живой змеей поглощая собой всё больше процентов леса в спасательной зоне материка Эврозия. Мигдаль не был уверен в связи карты с демоном, но чувствовал, что если он прав, то сейчас у Мамона стычка с повстанцами. Но зачем они ему? Они грозил власти Высшего, но не демону. Неужели он боится? Или пытается что-то показать?

– Эти вспышки пламени… почему они протекают под землю. Но это не часть старых руин. Это что-то иное. Намного глубже ведомого мне. Где-то там шевелится древняя магия, неужели она ещё осталась в нашем мире. Кто-то ещё держит фронт… – Мигдаль нахмурился. – Но кто?

– Гномы, – как-то уверенно произнесла Лейла. – Это могут быть они.

– Кто? – не поверил ушам маг. – Но ведь их уничтожили ещё под горой Клипод, уже как лет десять! Сразу вслед за расой эльфов.

– Еще когда его голос говорил у меня в голове, у нас уже были сведенья о том, что дворфы могли выжить, но нами так и не было найдено подтверждений. Я не утверждаю, лишь предполагаю, что это могут быть обитатели подземного мира.

– Это ведь прекрасно!

Мигдаль был отчасти рад. Среди их расы может быть множество магов. Не те известные крупицы, что тают на глазах, по сей день. Целый народ.

– Когда-то я обучал тех, кто теперь стал надеждой мира… моей надеждой… а сам едва держусь на ногах. Смешно… если бы не было так горько, – с огорчением на сердце он провёл сквозь иллюзию карты рукой, понимая свою нынешнюю вынужденную изолированность от мира.

Он не чувствовал их присутствия. Но в душе и не было пустоты. Лишь незримая надежда. Значит… они тоже борются где-то на этой земле. Он даже не знал, насколько он был прав и близок к нахождению воспитанников.

– Мы ведь не бросим их, верно? – эмоционально спросила Лейла.

– Не брошу, – устало ответил Мигдаль. – Даже если мне придётся стать барьером. Собой.

– Мы способны на борьбу! Башня теперь наша, обычные люди – не маги, не смогут в неё попасть. У нас есть время – подготовится. Тут есть множество тайн, а ещё телепорты, пускай они сейчас и не активны, но, если ты восстановишь печати, мы сможем выйти из башни, когда придёт время….

– Лейла. Достаточно. Сейчас я просто уставший старик, которому нужно поновить силы для дальнейшей борьбы.

Лейла подхватила Мигдаля под руку, ощутив его тяжесть на себе.

В этот же мгновение Роза, возглавляя послевоенную кампанию, проходила окраину подземного города Депеш. Каменные арки, высеченные веками назад, дрожали от голосов. Дворфы – сотни, может, тысячи – высыпали из укрытий, чтобы встретить тех, кто вернулся. Увидеть героев их времени, которым посчастливилось за долгие года покинуть город Депеш – оказавшись намного дальше, нежели позволено. Кто-то выкрикивал знакомые для себя имена пытаясь обратить на себя внимание. Кто-то подбадривал короля гулом и просто однообразными криками, пытаясь так приветствовать. Все радовались принесённой победе.

Только Розмари в душе была опечалена. Она шла впереди, но не ощущала триумфа. Ни одного вздоха радости внутри – только сдержанная горечь и усталость. Пепел мёртвых всё ещё держался на её коже.

Артур шёл рядом, оглядывая лица смотря сверху вниз. Он всё ещё не мог привыкнуть к виду коротышей. Иван немного позади, со своим молчанием, таким тяжёлым, что казалось, оно тянет за собой целую карету призраков. Хенрик вёл остатки бойцов и перепуганных людей, что взяли в кольцо. Они не были узниками, но и доверия к ним не было. Коготь тащил одного из раненых, будто и сам не чувствовал усталости.

Народ приветствовал их, но в Розмари не было ответа. Она лишь кивала. Принимала. Но не разделяла. Не сейчас.

У дальней стены Депеша прямо на улице уже разложили очаги. К ним потянулись пришедшие с Розой дети и старики, те, кто выжил в страхе, пока другие умирали от рук нечисти и дворфов заслонив их собой. Не все разделяли взглядов той стороны – они просто шли на поводу страха смерти. Дворфы сначала придерживали своих детей, но сдались. Пространство перемешалось двумя расами, может с недоверием, но без опаски. Один из юных дворфов протянул Розмари кусок хлеба и пригоршню воды. Она взяла – и лишь тогда поняла, насколько сильно дрожат её руки.

С права к Розмари подбежала малютка:

– Ты герой, – прошептала девочка из расы людей. – Ты всех спасла.

Розмари присела перед ней на колено.

– Нет, – ответила тихо. – Герои остались далеко за границами города. Мы лишь их память принесли с собой.

Девочка не ответила. Она смешно потянулась подарить Розе поцелуй. Девочку не смутил уставший и не самый чистый вид вампирши. В поступке незнакомки читалась лишь благодарность. Она упорхнула к старику, что ласково приобнял её и подарил Розмари улыбку – уставшую, но благодарную. Далее девочка закружила с остальными имевшимися детьми принявшись водить хоровод вокруг кострища.

Малышка даже не представляла, как в таком возрасте она сильно вписалась меж дворфов, особо не выделяясь. Лишь её хрупкое тело, не такое как у горной расы давало понять суть её происхождения. В её годах она ещё не знала, что такое тяжелый труд работы с землей. А ведь на этом стояла суть всего общества коротышей.

Сзади подошёл Хенрик.

– Готовим совет? – спросил, не уточняя с кем.

Она кивнула.

– Через час. Пусть все, кто может, отдохнут. Остальные... пусть решат, как мы будем жить дальше. Я не собираюсь сейчас останавливаться на этой ноте. Моя душа требует нового боя. Нужно объединятся, двигаясь вперёд. Моя цель не здесь, и я покину эти места сама или же…

Она промолчала. Ей всё ещё претило принимать решения за других. В голове всплыла фраза Сейны: «Теперь ты говоришь правильно».

Роза посмотрела вверх – на тёмный купол пещеры. Где-то там, возможно, был сам Шон или его отголосок, что вполне осязаем. Был Мигдаль. Были и те, кто ещё не знал, что они живы. Или, наоборот... что они ещё не умерли.

Её окликнули. Она обернулась, услышав знакомый голос за спиной:

– И всё же ты пришла.

Клауд стоял в тени одной из арок, облокотившись полностью скрывшись в тени искусственного света. В его глазах – всё то же ироничное спокойствие, но была заметна усталость в плечах и сломанный край мантии.

– Если бы не ты, я бы не решилась повести за собой их, – ответила Роза.

Он усмехнулся.

– И всё-таки ушла. И не одна. Видишь? Твой народ идёт за тобой.

Она не знала, что сказать. Просто подошла ближе и обняла его. Впервые за долгое время – без лишних слов. Клауд не отстранился. Это было не про близость, не про тепло. Это было про то, что они оба ещё дышат.

– Мериель. Девочка моя! – не скрывая слёз пробежал через них Мелион.

Роза лишь оглянулась. Она вовсе позабыла о подруге. В сердце даже ёкнуло. Гномша попросту слилась со своими, не отсвечивав на протяжении всего пути. Роза была уверенна, что подруга внесла большой вклад, но она и подумать не могла, что гномша может быть настолько предана своей расе став с ней одним целым.

Роза помахала, обернувшись и увидев Мериель. Подруга сделала такой же жест, а после натянула указательными пальцами на своем лице улыбку и пригрозила кулаком. Она видимо намекала на отстраненный взгляд подруги. Дальше Мериель принялась отбиваться от кидающегося на шею отца.

– Спасибо, – произнесла Роза полушепотом, натянуто, но впервые улыбнувшись, с момента первого шага в город.

– Вы, кстати, молодцы. Большую часть из тех, кого я записал на пергаменте, вы вернули. Невероятно.

– К чему ты Клауд!? – начала Роза.

– Потрясающе? – подсказал он с блеском в глазах.

– Ты после знакомства с Артуром, как пережиток безумного архива, в котором случился взрыв. Зачем тебе столько письменности? Мне не нужно было записывать, я помню лицо каждого павшего.

– То есть, всё как обычно, – фыркнул он. – Впрочем, Депеш пережил и не такое. Но если мы всё не организуем – он нас не переживёт. Записи должны сохраниться, это не только твоя или моя история. Это их история, – клауд вздохнул и указал пальцем на молодых дворфов, что веселились вместе с людскими детьми вовсе позабыв об отличиях.

Он добавил, после короткой паузы:

– Мы продолжаем жить. Мелион что бы ты знала, не спит уже трое суток. Пытается составить план обороны, эвакуации, логистики, и в довесок – новый устав доверенных лиц. После произошедшего… Ранее мы ведь не думали, что тьма укоренилась и в наших сердцах.

– Не переживай Клауд. Во мне ещё теплится надежда! – уверенно проговорила Роза. Она не стала говорить первому старейшине об новых ощущениях про Шона, сама не понимав всё до конца.

– Мы знали, что ты вернёшься и готовились, – словно не замечая её слов проговорил Клауд, и в его голосе не было ни капли иронии. – Нам просто нужно было время. А теперь… время снова на вес золота.

– Ты знал, что я хочу уйти?

– С самого первого дня, как только увидел тебя. Твой взгляд постоянно кричит об этом. И в этом не виновны твои друзья или Шон. В этом просто твоя суть. Ты ведь и сейчас жаждешь свободы?

– Да, – кратко ответила Роза.

– Но ты не пойдёшь одна. С тобой пойдут все они. Голосование почти единогласное и всё желают выйти на поверхность, поддержав этим своего короля.

Роза и Клауд смерили друг другом молчаливым взглядом, ощущая уже крепко выстроенную связь. Пока жив один, живы и его взгляды, передаваясь следующему образуя бесконечную невидимую цепочку.

Их молчаливость нарушало рычание непонятно откуда взявшегося Вулфаира. Рядом его громадную ипостась пыталась отчитать Агнес. Дети хватали его за шерсть. Залазили верхом. На удивление королевский зубчатый кот впервые не чинил препятствия, пойдя на поводу. Он даже игриво облизал саму Агнес смочив её лицо, добавив её особе растерянности, но в тоже время и радости. Тем, кем она дорожила живы, а это главное.

Погодя, всё же тишина вновь вернулась в улицы Депеша, как будто сам город выдохнул. Люди и дворфы начали расходиться по отведённым им местам, кто-то молился, кто-то искал в каменных стенах успокоение, переживая груз потери. Но где-то между камнями, где-то в глубинах – время шевельнулось. Незаметно для всех.

Всё произошло не громко. Лишь те, кто следил за миром заметили перемены – встрепенувшись.

Словно ветер прошёл сквозь руины. Невидимый и тёплый. Он едва коснулся лиц, пробежался по волосам спящих и тронул тонкой вибрацией кристаллы, забытые на цепях у старых статуй предков дворфов. Один из амулетов, что когда-то держала Розмари, отозвался лёгким эхом. Почти незаметным. Почти не слышимым.

Где-то в другом месте – намного ниже, чем башни, ниже даже, чем Депеш… в самом сердце разломов, в чернильной пустоте – вспыхнуло золото.

Один лишь раз.

Шон не понимал, где. Не понимал – кто. Но чувство было знакомым: не боль, не страх. Нет. Покой. И странная уверенность, что он вернулся не сам. Что кто-то всё это время звал его… издалека. Голос. Рука. Или… имя?

– …Роза… – выдохнул он, почти не слыша себя. Но земля услышала. И глубины. И сама магия.

Она давно ждала его возвращения. И теперь… он шёл назад.

Шон открыл глаза. Настоящие. Без снов. Без теней.

Тьма.

Она не была холодной. Не была даже пустой. Она жарила изнутри, будто пробуждалась вместе с ним. Рука пылала, отдавая теплом действия магии восстанавливающий древний уговор с новой силой, в новом месте, с новыми правилами.

Под ногами не было земли – лишь пустота, трещина, сквозь которую вился красный пар. Далеко внизу – магма, лениво текущая по венам древности. Пахло пеплом и железом.

Где-то вдалеке грохнуло. Обрушился старый тоннель. Следы ржавых вагонеток, проржавевшие рельсы, вросшие в камень – всё это обрисовывало забытое место, где когда-то кипела работа. Сейчас – лишь кости горняка и капельный звон.

Шон вдохнул.

Не воздух – память.

Он не знал, сколько прошло времени. Не знал, как оказался здесь. Но помнил одно – Смерть. Уговор. И Розу. И после долгая пустота. Ничего.

А потом – зов.

– «Ты нужен… Ты не завершил начатое…»

– «Ты хочешь жить?»

Где-то рядом, за хребтом камня, шевельнулась тень. Он поднялся, ещё шатаясь, схватившись за старый прожжённый рельс. Ладонь оставила отпечаток на пыли – живой.

Он не был прежним. Что-то в нём раскололось и срослось заново. Не просто жизнь вернулась – что-то выбралось с ним.

С неба, которое было камнем, сорвался кусок осыпи. Шон шагнул в сторону – инстинкт. Выжил.

– «Кто-то идёт… Я слышал…» — доносился голос далеко через развилки многочисленных тоннелей, но его объединившиеся чувство со вторым «Я» дали услышать всё даже там.

Он посмотрел туда. И улыбнулся.

Теперь он знает, куда идти.

Эпилог

Была глухая ночь. Словно укутавшая всех и вся, после страшной резни. Тихая, спокойная, почти неестественный для этих земель. Где-то в глубине лесов Эврозии, где всё покрылось сосульками, в заброшенной согретой дыханиями сторожке, рожала женщина.

Мередит сжимала серую простынь, глядя в потолок. Она почти не кричала – в её боли было слишком много упрямства. Кто-то держал её за руку, кто-то шептал молитвы старого времени, а в давнем углу почти шепотом пела пожилая женщина почти забытую песнь этого мира о Солнце и Луне – дарив успокоение и надежду в душе. Завтра будет рассвет и новый день заберёт с собою всю тьму, говорилось так тихо, но с уверенностью.

– Это мальчик, – наконец раздался мужской возглас отца.

Его крик прорезал ночь. И на миг показалось – сама земля затаила дыхание, прислушиваясь.

Мередит смотрела на сына, как на единственную искру в этом иссечённом пепле мире.

– Ты не будешь таким, как мы, – прошептала она. – Ты будешь свободен.

Она прижала к груди маленькое тёплое тело, что пытался поглотить вездесущий мороз показывая строгость этого мира с первого вздоха малыша. За окнами скрипел лес. Но в груди матери было тепло. Словно впервые за долгие годы она позволила себе поверить – не в победу, но в возможность будущего. Маленькое, беззащитное будущее…

В это же мгновение, где-то под Крибрумом, в выросшем от недавно зале без времени с остатками умерших и не сумевших покинуть мир терзаемых душ, открылся глаз во лбу.

Не тот, что видит. Тот, что отвергал этот мир пожирая его взглядом пытаясь утопить всё во тьме.

– Убивать… – прохрипел голос, словно сквозь камень.

– Уничтожать, – вторил второй, знакомый. Голос Шона. Только не Шона преисполненного забытыми чувствами.

Мамон стоял, обвитый тенью, как плащом. Он не смеялся. Он ждал. Наслаждался.

– Ты больше не он, – сказал он голосу. – Ты – то, что осталось. Один пал от твоих рук, и ты должен закончить то, что начал.

Впереди зажглась карта материка Эврозии, как гниющая ткань, охваченная алым пламенем. Линии трещин скользили как живые твари, обнажая под собою гнилую суть, расползаясь ещё глубже.

– Пусть этот пепел и посеянный недавно хаос станет первой страницей новой книги, – сказал Мамон. – Моей. Начни с них. С тех, кто смеет рожать новых. Пусть их радость станет прахом.

Где-то в далеке, в забытой сторожке, младенец заплакал… но не все услышали это как плач.