Вторжение. Мор. Том 1

Праздник у друга

Кровавая линия на траве стала узкой, прерывистой, и её легко затаптывали скачущие сзади лошади. Отряд из десяти человек с собаками и лёгкими «лисьими» копьями был в разных гербах. У половины нарисован жёлудь на зелёном фоне, у пятерых – чёрные и белые сражающиеся рыцари на красном полотне. Впереди бежала пара лошадей, которая тащила повозку с привязанной к ней добычей – крупному волку.

Кони спугнули несколько ворон, сидящих на одной ветке, которые с громким криком поднялись над лесом – верный признак беды.

Начало зелерона выдалось холодным, поэтому, несмотря на зелёную землю, деревья не торопились одеваться в листву. Но Эберт уже радовался ярким лучам солнца и пению весенних птиц – он всегда лучше себя чувствовал с приходом тепла, пусть и незначительного. Сейчас даже на коне держался уверенно. Он откашлялся и попытался оправдаться:

— Я хотел дать тебе шанс, как хозяину владений, — обратился он к рыжему парню, который был высок и силён как дуб. Григор полностью соответствовал своему гербу.

Эберт понимал, что это плохая отговорка. Но нужно сказать хоть что-нибудь, иначе его заподозрят в трусости. Он просто растерялся, когда тварь выпрыгнула на него! Кто мог знать, что травля лис превратится в охоту на волка. Откуда он вообще взялся?! Лес маленький слишком для такого зверя! Они ведь даже без доспехов выехали, так как не ожидали, что в дубовой роще окажется какое-то животное крупнее собаки. От испуга Эберт просто пришпорил лошадь, надеясь, что она унесёт его от беды, но это лишь пробудило у волка инстинкт охотника. Что, впрочем, помогло вывести его прямо под копьё друга.

— Да ладно придумывать, ты просто испугался, — со смехом заявил Григор, отчего у Эберта в груди всё похолодело. Если о нём распространятся такие слухи, то это конец.

— Мой брат не так силён, как ты, но он храбр, — вступился за него Рейф, желая защитить авторитет семьи. — Тебе ведь исполняется восемнадцать. Мы и договорились, что не будем проявлять инициативы. Если только нам не покажется, что зверь убежит.

Рейф стрельнул недовольным взглядом – конечно, его это бесило, раздражало плохое здоровье и трусость Эберта. Как и внешний вид: бледная кожа, тонкие и ломкие волосы, болезненные ногти и постоянный кашель. Для своих шестнадцати лет Эберт слишком низкий и худой. Рейф же вырос образцовым рыцарем: высоким, широкоплечим, храбрым и умелым бойцом. Он был всего на два года старше Эберта, но из-за постоянных болезней последнего, казалось, будто он родился на четыре-пять лет раньше. Хотя имелись и общие черты: курносый нос, чёрные волосы и высокие скулы.

Отец постоянно ставил в пример Рейфа, что сильно задевало Эберта. Вот и сегодняшний эпизод наверняка выльется в получасовую лекцию. Хорошо хоть Григор вряд ли подумает что-то плохое. У него с Эбертом отличные отношения. Но рядом скакали слуги и вдобавок оруженосец друга – приходилось отстаивать родовую честь дома.

— Раз так, надеюсь, вы покажите свою силу и мастерство на турнире у Тормотра, — не замедлил сострить Григор.

Отец Эберта – сэр Виланд Аремин – имел небольшое поместье и всего лишь несколько деревень. Ни леса, ни реки в имении нет. Так что на охоту приходилось ездить к соседям или сюзерену барону Тормотру Алму. Поэтому Эберта ждало не наследство, а либо рыцарский орден, либо одежда священника. А с его здоровьем неизвестно, где хуже.

— Конечно, покажу, — захохотал Рейф. — Я выпью весь эль, выиграю все призы и отымею всех дам.

— Ты имел в виду крестьянок? — поправил его Григор.

Рейф, как и многие другие рыцари, любил портить селянок, отчего возникали конфликты, которые, впрочем, редко приводили к каким-то последствиям. Но это если дело касалось своих крестьян. С личной собственностью можешь развлекаться как хочешь. Но трогать чужих крепостных не смей, иначе заплатишь штраф. Но Рейф говорил не о них, а о благородных. А за это рубили головы.

— Крестьянок, монашек, волшебниц и прекрасных дам, — перечислил Рейф треть своих жизненных интересов.

— Монашек тебе не простит святая Азура, — попытался привести в чувство брата Эберт. Ещё богохульства не хватало, за это можно было жестоко поплатиться. — Мигом нашлёт страшное проклятие.

— А ты тогда чем провинился перед ней, раз постоянно болеешь? — со смехом ответил Рейф.

Эберт от возмущения даже не нашёлся что сказать. И обидно опять же. Непонятно, отчего все святые ополчились на него. Постоянный кашель, слабость, лихорадки каждую зиму – не таким должен быть рыцарь. Может это урок и они говорят, что ему нужно выбрать путь священника?

Вообще, этот диалог его уже начал утомлять. Рейф всегда такой! За языком не следит, а спорить бесполезно, только на драку нарвёшься. И остудить его никто неспособен – брат уже сам настолько быстрым стал, что может убить на дуэли кого угодно. «Интересно, он сильнее отца?» – этот вопрос Эберт всё чаще задавал себе.

— Ладно, извини, я сказал это не подумав, — слова Рейфа вырвали его из раздумий, вид у него был виноватый. — Но ты поправишься, матушка даёт тебе отличное зелье.

— Ваша мама умеет колдовать? — заинтересовался Григор.

И вот длинный как копьё язык брата опять поставил их в неловкое положение! Он будто не знает, что использование магии в любом её виде без разрешения церкви или инквизиции строго запрещено и карается смертью.

— К нам приезжал чародей из Королевского Магического Храма, — попытался выкрутиться Рейф. — Он и приготовил зелье.

Это была плохая идея. Волшебники редко выбираются из своей обители. Их слишком мало, а желающих воспользоваться их услугами хоть отбавляй. Прибытие колдуна в их края наверняка вызвало бы шумиху. Такие новости трудно скрыть и легко проверить.

— Ты меньше слушай моего брата, — осторожно начал Эберт, пытаясь сообразить, как можно выйти из ситуации. — Знаешь ведь, что он любит похвастать. Никакого колдуна у нас не было. Это отец взял зелья у Тормотра, а тот купил их в Храме по личной просьбе нашей мамы.

— А мой папа пригласил магов, и они ответили, что прибудут к нам в ближайшие месяцы, — попытка Григора пустить пыль в глаза могла вызвать лишь смех.

— Наконец-то они прибудут в наши края, — проговорил Эберт, пытаясь скрыть усмешку.

— Я серьёзно, вы же знаете про древние развалины у озера, туда нельзя ходить из-за какого-то проклятия. Так вот, после неурожая у нас в деревне мужики осмелели от голода и повадились туда рыбу ловить. Ну и стали умирать один за другим.

Эберт перестал слушать Григора. Очередная байка, что в ней интересного? «Скорее бы тепло вернулось, устал от этой сырости», — Эберт рассматривал округу. Здесь было красиво: поля сменялись дубовыми рощами, зелёная трава радовала глаз. Они как раз должны свернуть влево, в одну из молодых дубрав: там находился дом Данканов. Справа располагались поля крестьян, а за ними – отряд с родовыми гербами Аремин. Ехали со стороны реки, от моста, где начиналась дорога к их дому.

Эберт окликнул Рейфа и показал рукой в сторону всадников. До них было ещё далеко, но гербы можно было узнать с такого расстояния.

— Сэр Виланд решил присоединиться к охоте?

— Вряд ли, ведь он отбыл по важному делу, — возразил Эберт. Отец занимался охраной какого-то артефакта и не оставил бы службу без веского повода.

— В любом случае надо ехать вперёд и предупредить о прибытии гостей, чтобы твой отец мог встретить его как подобает, — предложил Рейф Григору.

Они развернулись и въехали в перелесок. Эберт бросил взгляд назад, но рассмотреть отряд мешали голые ветки деревьев и кустарники – дорога сильно петляла. Он не мог узнать ни лошадей, ни людей на них. Но отчётливо увидел, как блестела броня на солнце. «Что-то случилось и это не к добру», — но что именно могло заставить отца одеть доспехи и в спешке мчаться к ним, он догадаться не смог.

Все торопились, так что Эберту пришлось терпеть нарастающий сухой кашель, который возник из-за скачки. «Когда-нибудь меня это прикончит», — подумал он, стараясь дышать глубже. Но к счастью они вскоре приблизились к высоким стенам поместья.

Отряд въехал во внутренний двор, здесь было просторно, так что они все смогли спешиться. Напротив главных ворот стоял дом Данканов, рядом с ним только вход в погреб и поленница. Внутреннее пространство поместья делилось на две неравные части невысокой стеной в человеческий рост, и большинство хозяйственных строений, в том числе конюшни, были расположены в малом дворике.

Эберт с трудом слез с Молчуньи, опёрся о неё, отдыхая от быстрой поездки. Лошадь с любопытством смотрела на него. Эберт потрепал её за нос. Она ведь его от волка сегодня спасла. «Надо будет угостить её морковкой», — решил он. Эберт отдал лошадь Игану и направился к скамейке у дома.

Григор и Рейф побежали к Гэйбу Данкану – владельцу земель.

— Пойдёшь с нами к Гейбу? — спросил брат.

У Эберта не нашлось сил на ответ – он только помотал головой и сел на скамейку у крыльца. Григор уже ушёл к отцу с новостями и Рейф поспешил за ним. Эберту не хотелось идти следом – внутри ему было душно.

Сейчас волк, с которого снимали шкуру, не казался таким уж страшным. Эберту доставляло удовольствие смотреть, как слуги разделывают тушу. От зверя шёл неприятный резковатый запах.

— Сходим за вином? — отвлёк его Григор. На лице у того застыла довольная улыбка, а в руке он держал зажжённую лампу. — Не хочу доверять слугам столь важную задачу.

— Только быстро, а то мы слишком пьяными будем, — понял Эберт намёк друга. От хорошего вина он ни за что не откажется.

Вход в погреб был у стены, разделяющей двор. Рядом мальчишка в серой рубахе колол дрова.

— Держи лампу, Джанер, пойдёшь с нами, — приказал Григор.

В погребе было темно и так холодно, что на стенах блестел иней. «Можно сломать шею», — промелькнуло в голове у Эберта, когда он чуть не упал на очередной ступеньке крутой лестницы.

Внизу оказалось не так скользко: здесь всегда сухой воздух. Но вот передвигаться было ещё сложнее из-за бочек, корзин, столов, которые были завалены овощами, головками сыра, вяленым мясом и рыбой.

— Надо ещё говядину взять для закуски, а лучше свинину, — сказал Григор, открывая ключом низкую дверь в небольшую кладовку, где хранились бочки с вином.

— Ну и хорошо, мясо у волка отвратное. Да и жёсткое оно слишком.

— Эй, Джанер, посвети сюда. Эберт найди чашу и нож в дальнем углу, чтобы вскрыть бочку и попробовать.

Деревянная кружка нашлась быстро, а вот за ножом пришлось залезть под стол в коробку с высушенными фруктами. Резкий крик сзади заставил его подскочить и удариться головой о крышку.

Сев и потирая ушибленное место, он обернулся. На пол рухнула лампа, разлив горящее масло. По каменным плитам катилось нечто круглое. Во вспышке света Эберт увидел отрубленную голову Джанера. Словно в кошмарном сне, с огромным трудом он смог посмотреть в сторону выхода.

Тело слуги прислонилось к стене, словно оно село отдохнуть, при этом из шеи ещё текла кровь, а левая рука подёргивалась. Картинка была настолько неестественной и жуткой, что у Эберта внутри всё сковало льдом.

Рядом стоял воин в кирасе, полуоткрытом шлеме и окровавленным мечом. У него поверх доспеха было надето сюрко с нарисованным чёрным и белым рыцарем на красном фоне. Григор толкнул его, пытаясь прорваться к выходу, но враг ударом в живот отбросил того назад в кладовку.

— На помощь, — сдавленным голосом простонал друг.

Видимо, ему сильно досталось. Надо было что-то делать! «Ну же, вставай!» — приказал Эберт себе, но он будто примёрз к полу, не в силах даже ногой пошевелить.

Человек взмахнул мечом – Григор подставил руку в тщетной попытке защитить себя. В следующее мгновение отрубленная ладонь полетела туда же, где находилась голова слуги. Раздался дикий вопль. Зажимая окровавленную культю, товарищ забился в дальний угол кладовки.

Надо попытаться спасти друга! Эберт сжал крепче нож, но вот руки и ноги оторвать от пола так и не получилось.

— Кто-нибудь помо..., — крик друга резко сменился на хрип, когда воин ткнул Григора своим мечом.

Ещё удар и даже стоны друга прекратились. Эберт от испуга залез дальше под стол. Отсюда плохо видно происходящее, но зато есть шанс, что его не заметят. От страха его начала бить сильная дрожь. Он закрыл глаза и повторял: «Это неправда, этого просто не может быть!».

Эберт боязливо выглянул из укрытия – противник всматривался в темноту. В какое-то мгновение их взгляды встретились и на лице врага появилась мерзкая ухмылка. «Это конец», — пронеслось в голове Эберта, но со стороны лестницы раздался шум и в погреб ввалился его брат.

— Зря ты пришёл сюда, жопа конская, — вооружённый мечом Рейф тяжело дышал, но был цел и крайне зол.

Человек замахнулся своим оружием, но Рейф коротким стремительным движением уколол его в не защищённую кольчугой шею. Враг выронил меч и упал, схватившись за горло. Он хрипел, широко открыв глаза, пытаясь вдохнуть, но быстро бледнел.

— Вот паскуда, грязная тварь, — Рейф смотрел в кладовке на Григора, он присел, видимо, ощупывая тело друга, но вскоре поднялся. — Ты цел?

Эберт с трудом встал, ноги тяжёлые, они словно приросли к полу. Он прислонился к столу, чтобы не упасть.

— Я был безоружен и ничего не смог сделать, — попытался он оправдаться, глядя на собственные ботинки. Почему-то было сложно смотреть в глаза брату.

— Главное, что ты в порядке. Идём быстрее, надо уходить.

Эберт подошёл к поверженному противнику. Тот уже перестал шевелиться. Крупный нос, грубые черты, жидкие усы – лицо было незнакомым.

— Что происходит, кто это? Это ведь не люди отца.

— Известных мне рыл среди нападавших нет. Кто они, я не знаю. Мы были в главном зале, когда всё началось. Они убивали просто всех подряд и подняли шум ещё во дворе, так что мы успели перевернуть стол и сделать баррикаду. Гейба ранило стрелой в ключицу, но он был жив, когда отправил меня за тобой и Григором. Надо вернуться скорее и помочь.

Они вышли во двор. Было тихо – ни лязга оружия, ни криков. Видимо, всё уже кончилось. Только здесь Эберт обнаружил, что брат ранен в ногу.

— Просто царапина, не переживай, — сказал Рейф, заметив его взгляд.

Тут из малого двора вышел вражеский воин. Они спрятались, нырнув в погреб. Угол дома и поленница скрывали вход, так что их не заметили. Через минуту аккуратно выглянули и осмотрели внутренний двор. Кругом трупы слуг, а рядом с ними дюжина врагов, которые добивали раненных. Дверь дома открылась, и пара человек вытащила во двор рыжего бородатого владельца особняка.

Вокруг Гейба собралось несколько воинов – все в родовых гербах Аремин. Данкан сел на колени, видно было, что он едва держится. Весь в крови, с ранами в груди и бедре, он, казалось, не совсем понимал, что происходит.

— Видишь типа в позолоченном шлеме, — Рейф отстранился, дав Эберту заглянуть за угол. К Гейбу подошёл человек в добротном доспехе и позолоченном шлеме, на котором были отчеканены крылья. — Он главный среди них и руководил атакой.

Командир что-то сказал Гейбу и кивнул солдатам позади пленника. Один из них достал меч и сильным ударом отрубил голову Данкану. Эберт отпрыгнул, не желая смотреть дальше.

— Вот урод, — не выдержал Рейф и вышел из-за угла. — Я убью его.

Эберт едва успел схватить его и дёрнуть обратно. Ему удалось затащить его только благодаря тому, что Рейф был ранен и не сильно сопротивлялся.

— Нам нужно уходить, что бы здесь ни случилось, надо беспокоиться о том, почему враг носит наши гербы, — попытался охладить голову брата Эберт. — В первую очередь надо удостовериться, что дома всё в порядке, и рассказать об этом отцу.

— Ладно, идём. Перелезай через стену по поленнице. Держись ближе к краю, чтобы нас не заметили.

Рейф помог Эберту забраться, после чего ловко запрыгнул сам. Посреди малого двора в огромной луже крови лежала служанка с перерезанным горлом. Эберт застыл, уставившись на жуткую картину.

Рейф пинком заставил его спрыгнуть, а скорее просто упасть, неудачно ударившись коленом. Сам он приземлился рядом и тут же, схватив брата за шкирку, оттащил его за угол конюшни. И как раз вовремя, ведь оттуда вышло два воина, один из которых вытирал окровавленный меч соломой.

— Хватит спать, ты нас обоих погубишь, — злобно прошипел Рейф ему на ухо, когда враги прошли мимо.

Он схватил Эберта за руку и втащил внутрь конюшни. Стрела и Молчунья находились в стойлах, в проходе лежал Айвор с дырой в груди, в дальнем конце коридора – мёртвый Иган.

— Надо забрать лошадей, — шёпотом сказал Рейф.

Эберту не хотелось оставлять свою Молчунью врагам, но как выехать? Единственные ворота находятся в главном дворе, при этом нужно развернуться на полном скаку, что немного притормозит их. Доспехов и нормального оружия у них нет, подстрелить их будет легко. А противники хорошо вооружены и защищены, их и во внутреннем дворе много, а за пределами стен может находиться вторая половина отряда, контролирующая округу. И у всех нападавших есть кони.

— Рейф, просто признай, мы не сможем выехать на лошадях.

— Я не брошу…

— Как ты себе это представляешь? Думаешь, они будут просто смотреть? К тому же коней надо седлать, что займёт время, которого у нас нет совсем. Выбраться мы можем, только если будем незаметными.

— И что ты предлагаешь? Быстро выучить магию и стать невидимками?

— Нет, но можно по крыше перелезть через стену, спрыгнуть в виноградник и, спрятавшись в нём, добраться до леса.

Но сказать проще, чем сделать: потолок слишком высокий, наверху было слуховое окно для вентиляции, но добраться до него почти невозможно. Не успел Эберт придумать что-то для решения проблемы, как одним рывком Рейф залез на ограду загона, подпрыгнул, уцепился за балку под потолком и забрался на неё, держась за стропила.

— Чего ждёшь? Давай быстрее!

— Я так не смогу!

— Шевели ногами!

Эберт попробовал повторить действия брата. Забраться на загон не составило труда, но вот дальше оказалось сложнее. «Если сорвусь, то обязательно сломаю себе что-то», – с такой мыслью Эберт подпрыгнул и вцепился в балку, но не смог подтянуться. Рейф схватил его за ремень и помог залезть.

Оказавшись на крыше, они увидели, как враги выносят всё ценное – оружие, сундуки, дорогие ткани – а к конюшне уже направлялись люди, чтобы вывести всех лошадей. Рейф с ненавистью смотрел на грабителей.

— Если это не люди отца, то убью каждого!

— Надо уходить, — повторил Эберт, осматривая голые кусты винограда.

Он спрыгнул – от удара заболели ноги. Рейф приземлился рядом, издав стон и присев на колено.

— Надо хотя бы перевязать рану, — предложил Эберт, но он понятия не имел, откуда взять подходящую ткань.

— Сначала доберёмся до леса, а потом будем думать.

Виноградник ещё не обзавёлся листвой, но плотная сеть из веток отлично их скрывала. К тому же солдат поблизости не было. Они преодолели половину пути, а когда кустарник закончился, припустили бегом до леса.

Эберт надеялся, что пробежит эту сотню метров без труда, но к концу пришлось выдавливать из себя последние силы. Как только он пересёк кромку, то просто рухнул в траву, тяжело глотая воздух.

— Кто это, почему они напали? Это что наёмники папы?

— Откуда я знаю, — Рейф осматривал свою рану. — Говорю же, что ни одной знакомой морды там нет. Но точно не наёмники. С чего бы им наши гербы надевать?

Эберт лёг на землю и закрыл лицо руками. Перед глазами всё ещё стоял образ мёртвого Григора. Это какой-то кошмар! Он что спит?! Вообще, если и есть причина для подобной атаки, то уж скорее на их семью из-за незаконного колдовства, но даже в этом случае был бы арест с последующим судом. Хотя после него казнить тоже могли. Так даже хуже, ведь это – лишение дворянства. Бесчестие.

— Может, мы чего-то не знаем, — попытался придумать объяснение Эберт. — Например, Данканы занимались колдовством. Григор же упоминал о море в деревне.

— Хватит нести чушь, никто не станет так напрягаться из-за проблем каких-то крестьян. Да и не арест это был, а война. Нам надо вернуться домой как можно скорее. Соберись!

— Только уйдём глубже в лес – деревья и кусты голые, так что нас отсюда видно.

Новости дома

Чем больше Эберт пытался осознать произошедшее, тем яснее становилось, что дома их не ждёт ничего хорошего. Он чувствовал, как страх постепенно растекался по его телу. Почему нападавшие носили их гербы? Ни одного знакомого среди врагов не заметили. Конечно, лица у многих были закрыты забралом, но Эберт, вспоминая произошедшее, не мог узнать ни одного доспеха или голоса. Впрочем, возможно, он просто был напуган и слишком мало видел. И всё же, что произошло? Странное запланированное нападение папы? Тогда почему он доверил такое дело наёмникам и почему они носили их гербы?

— Как думаешь, отец замешан в этом? — Эберт больше не мог оставаться наедине со своими вопросами.

— Я ничего не думаю, мы слишком мало знаем, выводы делать рано. Вернёмся домой и выясним подробности. Хватит воображать опасности, — Рейф серьёзно посмотрел на него. — Ты слишком много думаешь, вместо того, чтобы действовать.

У Эберта сжалось всё внутри, ему вдруг захотелось снова оказаться в погребе и сделать хоть что-то для спасения друга. Но он напомнил себе, что враг был в кольчуге и с мечом, а у него – лишь кухонный нож. Но легче от этого не стало. Факт был в том, что он ничего не сделал, даже не попытался отвлечь на себя внимание. Видимо, он действительно не способен стать рыцарем.

Вспомнилось, как год назад его пытались пристроить в монастырь. Тогда он наотрез отказался, ведь ему ничего не понравилось: отвратительная безвкусная пища, сырость и холод, длительное бессмысленное богослужение, а также злобные святоши, которые раздают оплеухи за любой проступок. Но сейчас его отказ уже не казался таким уж разумным. Там хоть безопасно. К тому же отец заплатил бы, кому надо, чтобы Эберт не задерживался в монахах и быстро стал настоятелем какой-нибудь церкви в богатом районе. Впрочем, попу-алкоголику руку всё равно надо будет отрубить – пусть знает, что благородных людей нельзя бить.

Эберт тяжело вздохнул и начал молиться Освободителю о снисходительном суде над душой Григора и его отца. А затем стал просить святого Олсеига о том, чтобы дома всё было в порядке.

***

С такими молитвами усталость становилась только тяжелее. Они полночи охотились, а после побега шли по лесу с самого утра. К середине дня Эберт был полностью вымотан. Он так устал, что даже не заметил, как брат остановился, из-за чего чуть не врезался в его широкую спину. Впереди чаща сменилась густыми кустами, за которыми виднелась река. Эберт сел на одно колено, не в силах выдавить ни слова.

— Где-то справа должна быть деревня, возьмём там лодку и немного еды. По реке сможем сэкономить полдня.

— Нужна перевязка? — Эберт посмотрел на ногу Рейфа. Кровь засохла, но рана могла открыться от резкого движения.

— Нет, если не будем медлить, то к ночи доберёмся домой.

Эберт тяжело вздохнул. Ещё полдня плыть и полночи идти! Но радовало хоть, что ближайшее время он будет сидеть в лодке. Возможно, даже удастся вздремнуть. Это придавало сил, так что до села они добрались быстро. Но радость сразу прошла – в деревне и вокруг неё было слишком тихо! Вдали, в полях виднелась дюжина фигур. Но это мало для восьми дворов. «Сбежали все?» — с тревогой подумал Эберт. Причиной мог стать грабёж со стороны наёмников, а значит, враги всё ещё рядом. Однако, когда они подошли вплотную, стало ясно, что всё гораздо хуже: у половины домов были наглухо заколочены окна и двери, а на стенах красовались огромные белые кресты.

— Внутрь лучше не заходить, — Эберт захотел быстрее покинуть заражённое место. — Лодку можно взять на берегу.

Рейф лишь молча кивнул. Уходя, Эберт с тоской смотрел на дома. Наверняка, там найдётся захудалая курица или буханка. Но рисковать нельзя. Видимо, эту деревню упоминал Григор. Мысль о нём больно резанула по сердцу. Эберт снова попытался отвлечься. Подходящую лодку, крепкую и без дыр, нашли в кустах. Рейф сел за вёсла, так что Эберт лёг и тут же уснул.

***

Когда он проснулся, ему показалось, что всё произошедшее – лишь дурной сон. Эберт немного успокоился, решив, что дома, скорее всего, всё в порядке. Чем сейчас заняты родители?

— Как думаешь, что произойдёт, если папа поедет к Данканам? Ведь когда ...

— Всё будет в порядке, — Рейф излучал такую уверенность, что Эберту моментально полегчало. — Во время перехода они смогут уйти, а при подъезде к дому сразу почувствуют неладное, так что врасплох его не застанут.

Эберт согласился: всё будет в порядке. Эти мысли придавали сил, когда они покинули лодку и отправились пешком к дому. Становилось темно и холодно, так что Эберт старался не отставать от брата, чтобы не заблудиться и не замёрзнуть ночью. Нужно скорее добраться к тёплому очагу, где рассказать всё отцу. Мама наверняка расстроится, а как поведёт себя Элла, думать не хотелось: сестрёнка крайне ранима.

Вот уже показались знакомые места. Они ускорили шаг, прислушиваясь, не доносятся ли со стороны дома подозрительные звуки, но шума не было. Эберт уже видел родные стены. Вдруг Рейф остановился и шёпотом спросил:

— Слышишь что-нибудь?

Но он не знал, как ответить. Лязга оружия и криков нет. Эберт вслушался – всё тихо. Даже как-то слишком тихо. Тут он понял, что брат имел в виду – не было обычного звука жизни: разговоров слуг, бряцания инструментов. Он всмотрелся в небо над домом – сердце упало в пятки, а ноги подкосились.

— Ничего не слышно и дыма над трубой нет, — наконец, выдавил он.

«С ними всё в порядке, — твердил он. — Это ещё ничего не значит!». Но когда увидел открытые ворота, его снова обдала волна страха. Их всегда ночью закрывали от непрошенных гостей, воров и разбойников. Не было ни одной причины, почему их могли оставить вот так. Они зашли внутрь – везде тихо, а в окнах нет огней и кругом темнота.

Эберт не выдержал и побежал к дому. Но у самого крыльца запнулся за что-то и влетел головой в стену. Он сел, чертыхаясь, из глаз текли слёзы от удара. Глянул на неожиданное препятствие и тут же почувствовал, как кровь покидает его тело, а руки и ноги прирастают к земле. В свете луны был виден человеческий труп. Без головы.

— Они все мертвы! — от ужаса завопил он.

Но не успел больше ничего сказать – Рейф кинулся на него кошкой и принялся бить его так, что из глаз искры полетели. Эберт попытался защищаться руками, но Рейф продолжал побои, метя в открытые зоны. Наконец, Эберт не выдержал и ударил в ответ. Рейф тут же отступил и слез с него. Эберт ошалело глядел на брата. Что на того нашло?

— Успокоился? — прошипел он, смотря на него сверху вниз злобным взглядом. — Закрой свой рот и помни, что враги ещё могут быть внутри.

Эберт хоть и злился на брата, но понимал, зачем так поступил. Потеряв контроль, он мог выдать их раньше времени. Впрочем, если внутри враги, то они уже проснулись от его крика. В который раз Эберт проклял себя и за слабость, и за отсутствие меча.

— Надо осмотреть дом и найти родителей или хотя бы их тела, — приказал Рейф. При слове «тела» Эберт почувствовал, будто его холодной водой окатили. — Пока трупов нет будем считать, что они живы. Делай всё максимально тихо, возможно, есть засада.

Эберт быстро закивал. Да, да, они целы, иначе и быть не может. Рейф достал меч и вошёл первым. Эберт тщетно выглядывал из-за спины брата – слишком темно.

— Надо зажечь лучину, — спотыкаясь о какие-то вещи, он подкрался к камину.

Лампы были здесь, даже свечи в них имелись. Рейф помог ему зажечь огонь, осветивший главный зал. Сразу бросилось в глаза тело служанки Фейни – она лежала лицом вниз, раны со спины не было видно, но под ней растеклось огромное красное пятно. Рейф присел возле неё.

— Кровь не до конца засохла, — подытожил он. — Убили недавно, но перед заходом солнца, иначе бы в камине горел огонь. И не успел бы потухнуть. Скорее всего, нападение было как раз на закате.

Они вместе стали обыскивать дом. Перед дверью каждой комнаты сердце Эберта сжималось. Он представлял, что вот сейчас увидит тела мамы, папы или сестры, но всякий раз за очередной дверью были лишь мёртвые слуги. Они осмотрели главный и малый зал, спальню и кабинет родителей, их комнаты и сестры, кухню, помещения для слуг. Везде трупы, но тел Эллы, отца или матери нигде нет.

***

Эберт сидел в изнеможении во дворе и смотрел на давно потухший костёр. В темноте они его не заметили, но утром он привлёк его внимание. Основой для него послужили какие-то обломки, видимо, ножки стула и что-то ещё. Весь он усыпан сожжённым пергаментом и даже книгами, которые, впрочем, меньше пострадали благодаря обложкам и толстому переплёту. Вся его жизнь напоминала этот костёр: сломанная, почерневшая, с едким запахом горя, от которого слезятся глаза.

Конечно, раз тел Эллы, Валери и Виланд нигде нет, то это вселяло уверенность, что они пока живы. Но где их искать, как помочь – неизвестно. Что делать дальше, непонятно. Оставалась надежда, что похитители сами свяжутся для получения выкупа.

— Эти выродки нас ограбили! — крикнул Рейф, пинком открывая дверь дома. — Оружейная пуста, конюшни тоже, сундук с деньгами чист как девственница.

— Возможно, это были селяне, а не нападавшие.

— Крестьяне?! — выпалил Рейф. — Эти черти оторвали бы всё, оставив голые стены, украв скот и каждую курицу, даже яйца в доме не сохранилось бы. Нет, грабители забрали только лошадей, оружие и деньги – то, что легко везти и стоит дорого. К тому же трупы свежие, нападение было незадолго до нашего прибытия. И кстати, среди тел далеко не все слуги. Кое-кто выжил, и они наверняка смогут рассказать о случившемся.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Возможно, напали в ответ на убийство Данканов.

— Или дело в незаконной магии, — добавил Эберт, глядя на сгоревшие в костре книги. — А вот это можно проверить.

И он пошёл в кабинет родителей. Здесь всё тоже было перевёрнуто. Шкафы с книгами пусты. В костре было лишь несколько фолиантов – остальное, видимо, убийцы забрали с собой. Но полки его не интересовали. Книги по магии, а также ингредиенты для зелий мама хранила в специальной нише в полу у стены. Предположение оказалось верным – Эберт не нашёл ни лекарств, ни ингредиентов для них, ни запретных книг.

— Ну украли, и что? — спросил стоящий в дверях Рейф.

— Возможно, это был арест инквизиции, — Эберт не хотел допускать такого варианта, но он был вполне возможен.

— Слишком жестокий, — покачал головой Рейф. — При аресте слуг не убивают, хотя бывали разные случаи. Но причём тогда Данканы. Я думаю, что зелья и книги найдены случайно, грабители просто собираются их продать, как и всё остальное.

Эберт уже не слушал. Он только сейчас понял, что раз лекарство нападавшие забрали или уничтожили, то жить ему осталось недолго. Он каждый год болеет неизвестно чем. Сильный кашель, слабость, лихорадка – всё это убило бы уже давно, но мама научилась готовить простейшие зелья, которые спасали его в последние пару лет. Без них он не переживёт следующей зимы.

Бродя по дому, Эберт задержался у гобелена фамильного дерева. Родственников у них ранее хватало – ведь их семья старинная, а предки сражались ещё во времена первых завоеваний триста лет назад. Но теперь напротив большинства имён стояла дата смерти. Даже отправиться к кому-то за помощью нельзя!

Последний ближайший родственник – дядя Варент, младший брат отца – погиб пару месяцев назад в морском путешествии, сопровождая торговые суда. Тут он изображён с фамильной саблей в золотых ножнах. Семейная реликвия исчезла вместе с ним.

По отцовской линии почти никого не осталось – многие погибли в боевых походах. По маминой – родственников больше, но почти все живут на континенте. Эберт всмотрелся в изображение Виланда, картинка лишь отдалённо напоминала папу. Он поймал себя на мысли, что ему не верится в происходящее, кажется, что родители должны вскоре прийти домой. Возможно, сказывалась усталость, и он просто не мог переварить все события.

Раздавшийся скрип двери заставил его вздрогнуть, но это оказался лишь слуга – Койт: молодой чумазый парень, который ухаживал за скотиной.

— Ну хоть ты выжил, — с облегчением выдохнул Эберт, а то он уже был готов увидеть того воина в позолоченном шлеме. — Есть ещё кто-то, кроме тебя, сколько ...

— Где вас, собак, черти носили?! — перебил его Рейф, который был так зол, что, казалось, собирается взяться за оружие.

Койт, видимо, так испугался гнева, что готов был дать дёру. Но сообразив, что не убежит далеко, выдавил:

— Господин, не гневайтесь. Я это ..., мы в лесу спрятались, — Койт и без того не слишком умный пытался подобрать слова, понимая, что жизнь его висит на волоске. — Мы ж не воины, а вот Серве да, он вступился ..., но вы ж сами тело его видели во дворе. А мы того ..., не можем драться, вот поэтому ...

Эберт вышел наружу. За спиной Койта стоял седеющий Мун и маленький Тил. Не хватало ещё одной служанки, которой не было среди мертвецов.

— Здесь нет Кесси, где она?

— Она бежала за мной, но её подстрелили из лука, — ответил Мун. — Тело у самого леса. Бедняжке оставалось всего несколько шагов.

Что ж, очередная скверная новость – красивая и молоденькая служанка ему нравилась. Видимо, все, кто плохо бегал, или убиты ещё в доме, или были подстрелены из луков и арбалетов. Выжил молодой Койт и пусть с небольшой сединой, но крепкий Мун.

— А ты как уцелел, Тил? — обратился он к мальчишке. Ему было лет шесть-семь, точно никто не знал, и быстротой ног тот не отличался.

— Ну, я на крышу забрался. Разбил кувшин с молоком утром, и сэр Виланд обещал меня поколотить. Ну и залез. Вот меня и не заметили, когда дом обыскивали.

— Что ты видел, опиши подробно, что случилось? — наперебой спросили Эберт и Рейф.

— Ну совсем немного. Люди приехали с юга. Все в доспехах. С ними ещё повозка была.

— Сколько их, все на конях ехали? — Рейф стоял с задумчивым лицом. — Были гербы на одежде, знамёнах или той повозке.

Тил на пару мгновений замолчал и показал на пальцах сначала десять, потом семь.

— Все на конях сидели, господин. Ну, может, в повозке кто-то был, но я не видел, у неё двери без окон. А символы у них были, золотые крестики, такие на клевер похожи.

Рейф со стоном отвернулся и ушёл в сторону. Эберт почувствовал, как кожа покрывается испариной. Инквизиция! Она не стала бы нападать просто так, и повод был – мамино колдовство. Он взглянул на брата – тот сидел на скамье, смотря в одну точку. Эберт догадывался, в чём дело. Это настоящий позор всему роду.

— Рассказывай дальше, — вмиг севшим голосом приказал Эберт.

— Ну, сэр Виланд Аремин встречал их во дворе. А один из этих слез с коня и без разговоров так ударил господина, что тот вмиг упал без чувств. Серве выхватил меч, но ему сразу голову отрубили. Тогда и началась бойня. Я на крыше залез по-дальше, чтобы меня со двора не заметили, но повозка стояла перед стеной, и я видел, как вашего батюшку туда занесли. А потом матушку за руки усадили, — Тил, на секунду замявшись, тут же добавил. — Её не били, она сама зашла, просто под руки держали, чтобы ...

— А Элла? — Эберт вдруг понял, что Тил будто забыл о ней.

— Молодую госпожу не видел, — помотал мальчишка головой в ответ.

— Её искали?

— Да, они всех искали, — продолжил Тил. — Я слышал, как один из них кричал, чтобы привели всех детей Аремин. Кто-то даже на крышу полез, я тогда в печную трубу спрятался.

С каждым словом Эберт чувствовал, как внутри него всё ярче разгорается надежда.

— Пройдитесь по дому и зовите её, — Рейф уже пришёл в себя и привычно раздавал приказы. — Она где-то спряталась. Все остальные дела подождут.

Все разбежались по дому и стали звать по имени. Рейф даже обошёл имение кругом. Но нигде её не было видно. Эберт начал уже волноваться. Может, она сбежала в лес? Или находится там, где их криков неслышно. Он остановился. Где она могла скрыться, куда она вообще любила залезть, когда они играли в прятки? На ум сразу пришёл погреб, там куча коробов и ящиков, постоянно всё меняется, много тёмных мест. Он пошёл в подвал. У самого входа вдруг вспомнил о недавних событиях у Данканов. Ладони тут же вспотели, а ноги ослабели. «Тут нет врагов, они все ушли», — как заклинание повторял он, пока не стало легче.

Внутри было намного тише, а крики Рейфа слышны не так хорошо. Эберт осмотрелся, среди всех мешков, коробов и ящиков найти кого-то сложно. Он позвал её, но отклика так и не услышал. Впрочем, времени у Эллы не было, и залезла она, наверняка, в хорошо знакомое укромное место. Эберт стал протискиваться в дальний угол. И там он увидел голубую полоску. Присмотревшись, понял, что это лента, вплетённая в волосы. Светло-русая макушка сестрёнки выглядывала из-за ящика. Он с трудом протиснулся.

От увиденного его сердце сжалось. Элла сидела в углу, зажав ушки ладонями, и ни на что не обращала внимания.

— Эй, — тихо окликнул он её и испугался ещё сильнее. Реакции не было. Элла большими карими глазами уставилась в пустоту. Эберт присел рядом и осмотрел её. На зелёном с синими полосами платье следов крови не нашлось.

Он погладил её по голове, отчего Элла сжалась сильнее, словно прикосновение причиняло ей боль. Эберт обнял её за плечи и погладил по спине.

— Всё позади. Теперь всё будет в порядке, обещаю.

Эллу словно прорвало. Она издала такой крик боли и отчаяния, что Эберт оглох на одно ухо. Уткнувшись ему в плечо, сестрёнка рыдала, моментально залив слезами его рубаху. А он застыл как истукан, не понимая, что можно сделать в такой ситуации.

— Они ..., я видела как ..., Фейни ... — сквозь всхлипы и слёзы выдавила Элла. Она была не в состоянии разговаривать.

— Я понял, мы всё выяснили, можешь не говорить, — Эберт прекрасно её понимал. Фейни ранее являлась няней для Эллы, и они хорошо к друг другу относились. Теперь служанка лежала с перерезанным горлом.

— Они там всех убили! Всех! — ещё более сильный крик вырвался у неё из лёгких, так что у Эберта в ушах зазвенело.

На шум прибежал Рейф и остальные.

— Нет, кое-кто выжил, — он кивнул в сторону слуг. — А главное, маму и папу увезли на карете. Они целы.

— С ними всё в порядке?! — Элла с надеждой взглянула в глаза Эберта.

— Да, мама и папа у инквизиции.

— Инквизиции?! — надежда моментально сменилась на страх.

— Да, но всё будет нормально, — не моргнув глазом соврал Эберт. — Мы сможем доказать их невиновность и вызволим их из плена.

— Обещаешь?

Эберт серьёзно посмотрел ей в глаза и кивнул.

Скорое отбытие

Он уложил сестрёнку в кровать и спустился в главный зал. Эберту и самому жутко хотелось спать, но несмотря на возникшее чувство безопасности после уборки тел, он понимал, что оставаться здесь нельзя. Враги могут вернуться.

— Червивые обосанные святоши, — Рейф, как всегда, ругался от злости, а Эберт порадовался, что Эллы не было рядом. — Что они о себе думают? Это не арест, а нападение банды разбойников. Наш род достоин уважительного отношения. Какие бы прегрешения ни совершили отец с матерью, такого они не заслужили. Наши предки добывали славу, честь и положение в кровавых войнах не одну сотню лет, а теперь все их деяния утоплены в выгребной яме.

Он прекратил ходить из угла в угол и сел.

— Надо бы догнать этих святош, — процедил он.

— На чём? Лошадей нет, а деревенские кони бесполезны. Они не приучены ходить под седлом.

— Знаю и без тебя.

— Может, барон Алм нам поможет?

Рейф лишь кивнул в ответ. В зал вошли старшие слуги.

— Господин, тут эта ..., — Койт боязливо поглядывал то на Рейфа, то на Эберта, будто совершил преступление. — Моя матушка захворала, я бы, эта, хотел сейчас заглянуть к ней.

Рейф встал, выставив подбородок вперёд и гневно сверкая глазами. Койт замолчал, поняв, что его желание сбежать под любым предлогом видно невооружённым взглядом.

— Действительно, там прямо бедствие какое-то, уже несколько человек слегло, — поддержал его Мун.

Сговорились они, что ли? У Рейфа от такой наглости скрипнули зубы. Эберт приготовился окрикнуть его, если брат возьмётся за меч.

— Слушайте вы, псы убогие, — сквозь шипение Рейфа слышалась угроза смерти. — Если ваши задницы не начнут бегать по дому, вылизывая здесь весь пол от крови, то к той куче тел добавиться ещё пара трупов.

— Мы и так стараемся, но нас слишком мало ...

— Я с Эбертом схожу в деревню и приведу несколько крестьян и нашего попа-алкоголика. Они помогут с уборкой и с захоронением тел, — он взял в руки нож, лежавший на столе, отчего слуги побелели. — Элла остаётся здесь. Если я узнаю, что вы её бросили одну в доме хотя бы на минуту, то отрежу вам обоим носы. Всё ясно?

Койт и Мун быстро закивали, поклонились и бросились прибираться в доме.

— Эберт, ты как, живой ещё?

— Нет, — покачал он головой. — Я сейчас упаду.

— Придётся постараться. Надо сегодня же вечером выехать, пока снова не объявились нежданные гости.

Эберт лишь кивнул. Они начали собирать вещи для поездки. Путь до барона неблизкий и занимал около пяти дней.

Они вывезли с помощью слуг повозку во двор, без лошадей это сделать оказалось тяжело. Эберт сгрузил туда хлеб, сухарики, головку сыра, пару бочонков слабого пива, немного солёного мяса, связку чеснока и лука, мешок ржаной крупы, походную мельницу. Свободное место быстро исчезало, большую часть занял провиант и шатёр. Немало пространства ушло на сменную одежду, одеяла и разные тряпки. Последним кинули ремонтные приборы: топор, ножи, верёвки, гвозди, клинья.

Осталось запрячь в повозку лошадь, а лучше пару. Правда, коней украли нападающие. Взять других можно в деревне. Но тут есть проблема: в доме нет денег, как и оружия, дорогих тканей и драгоценностей. Все забрали неприятели.

Конечно, можно было расплатиться и другими вещами, бартерным обменом, но в доме мало предметов, которые бы заинтересовали крестьян. А лошади для них – не роскошь, а важное условие для выживания. Особенно в период вспашки земли.

— Идём в деревню, — вырвал его из мыслей Рейф.

— Нам не на что купить лошадей.

— С чего вдруг мы вообще должны платить за них, — фыркнул Рейф и передал Эберту старый меч в перевязанных ножнах. — Возьмём их по праву силы.

Взяв их в руки, он сразу понял: что-то не так. Ножны оказались расколоты и держались только благодаря скрепляющей их верёвке. Он достал меч. Тот был совершенно негодным. Да у него даже лезвие отсутствовало напрочь! Клинок просто резко прерывался в той части, где должна находиться режущая кромка. Не было и дола. Это лишь заготовка для меча! Эберт, приподняв бровь, издевательски посмотрел на брата.

— Извини, другого оружия не будет. Но в качестве угрозы крестьянам сойдёт, да и против людей без доспехов он вполне опасен.

Эберт со вздохом стал привязывать его к поясу с помощью верёвки на ножнах.

— Идём к тому зажиточному крестьянину. Как его зовут, не знаешь?

— Асто, — Эберт помнил лишь главу семейства, но вот имена сыновей забыл.

А ведь когда-то они довольно много времени вместе проводили. Но это было так давно, что даже лиц вряд ли удастся вспомнить. Не хотелось ссориться именно с ними, но делать нечего – нужны хорошие рослые лошади, а не маленькие недоразумения, больше похожие на пони. К тому же будет меньше шансов на конфликт со всей деревней, где Асто с детьми недолюбливали. Это понятно, он, как самый обеспеченный, часто давал соседям деньги в долг. Под хороший процент, который уходил куда-то в облака. Без лошадей им будет туго, но с голоду не умрут.

К тому же крестьяне обязаны Виланду службой, так что пусть дают коней. С Этими мыслями Эберт и Рейф пришли в деревню – семейство как раз возвращалось с полей домой. Эберт издали приметил двух рослых лошадей: рыжую и гнедую. «На таких и верхом ездить можно», — промелькнуло в голове. Если животные приучены к седлу, то это вообще находка.

— Асто, — обратился Рейф к седому бородатому главе семьи в добротной одежде. — слышал, что произошло в нашем поместье?

— Дошёл слух о бойне. Если это так, примите мои соболезнования, господин.

— А слухи о грабеже до вас не доходили?

— Нет, господин.

— Из дома вынесли всё ценное, а также вывели всех лошадей. Нам нужны кони для срочного похода и возмездия. Эти подойдут, — ткнул пальцем Рейф в сторону животных. — Сейчас возможности для оплаты нет, но мы вернём долг, как только придём из похода.

— Как потом? А если вы сгинете? Дело-то опасное.

— Вернусь и ещё тебя за дерзость наказать смогу, — сквозь зубы процедил Рейф.

— Я понимаю, у вас беда, но не надо перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Мы никак не связаны с этой резнёй.

— Серьёзно? Считаешь, что вас это не касается? Вы ни при чём? — спросил Рейф так, что у Эберта возникло плохое предчувствие. — А я думаю, что вы кое-чем поживились после налёта. Время у вас было, чем и воспользовались. Если я узнаю об этом, то скоро я вернусь уже за вашими головами.

— Такое сначала доказать надобно.

— Доказать? Я здесь закон и владею правом на суд. И вот моё решение: виновен. Но ты можешь откупиться. Этих двух коней и десять логсоллов будет достаточно.

От повышения требований Асто и его сыновья опешили. К тому же Эберт прекрасно понимал, что таких денег у них нет. И Рейф наверняка знал, что золота у селян никогда не найдётся.

— Грабёж! — не подумав воскликнул Асто.

Рейф моментально выхватил меч, крестьяне отшатнулись, он приставил лезвие к горлу старика. Эберт последовал его примеру, но свой клинок опустил, чтобы сыновья не заметили, что он какой-то странный.

— Повтори, что ты сказал! — гневно крикнул Рейф. — Намекаешь, что я разбойник?

Старик весь трясся от страха и не знал, что сказать. Рейф размахнулся и ударил его плашмя мечом. Один из сыновей кинулся к отцу, но Эберт выставил вперёд свой клинок, и тот отпрыгнул назад. Эберт присел у старика. Кровь отсутствовала, на голове был лишь огромный синяк. «Только бы не помер», – ему не хотелось стать причиной бед для крестьян. Он побил его по щекам, тот в ответ замычал. На душе сразу полегчало.

— Живой, — успокоил сыновей Эберт.

— Ты, отстёгивай коней, а ты бегом в дом за деньгами, — приказал Рейф крестьянам, когда все выдохнули с облегчением.

Они так и сделали без разговоров.

— Обязательно бить старика? — настроение было паршивое. Он и раньше догадывался, что «покупка» лошадей вызовет конфликт, но не думал, что дойдёт до мечей.

— Они должны понимать, что если не будут слушаться, то прольётся кровь. Ты не бывал в боях и походах, так что запомни: когда грабишь крестьян, не давай им думать, а то они быстро сговорятся и навалятся целой толпой. Страх – главное оружие против них.

Асто очнулся и сидел покачиваясь. Видимо, ему сильно досталось. Кони уже были отвязаны, а из дома вышел старший сын и протянул Эберту всё, что смог найти.

Он посмотрел на пригоршню денег. Разумеется, логсоллов нет, но зато был шотсолл – красно-золотая монета с ноготь среднего пальца. Он был вдвое легче и дешевле, но тоже представлял хорошую ценность. Ещё нашлась дюжина серебряных монет разного размера и пара десятков медных ретеев.

— Этого хватит разве что на покупку меча, — со вздохом сообщил он.

— Где остальное, — Рейф направил свой клинок в сторону паренька. — Я знаю, что у вас должно быть больше.

— Отец дал много денег соседям в рост, чтобы они смогли купить всё необходимое для посева.

Рейф подумал мгновение, убрал меч и взял коней под уздцы.

— Будете должны, — крикнул он уходя.

Эберт ссыпал монеты в свой кошель и поспешил за братом. «Да уж, такого оскорбления они никогда не забудут», — подумал он оборачиваясь. Сыновья помогли отцу встать и повели его в дом. Старик всё ещё плохо держался на ногах. Не разбегутся ли крестьяне, услышав о произошедшем? После такого «налога», слухов о странной болезни, нападения инквизиции на усадьбу вся деревня может просто уйти. Но у других феодалов отношение к ним вряд ли будет лучше. К тому же отсутствие хозяев, скорее, задержит их. Пока в доме есть что взять.

— Они не забудут и захотят отомстить, — сказал он Рейфу.

— Интересно как?

— Например, разграбят дом.

— Он будет опустошён в любом случае, но это сейчас меньшая из проблем.

— Папа не обрадуется, когда узнает ...

— Слушай, — Рейф резко развернулся к нему и громко спросил. — Мама и папа у инквизиции, скорее всего, за колдовство. Каково наказание?

— Смотря в чём оно проявлялось и какие последствия вызвало, а также от титула осуждённого, — Эберт на мгновение задумался. — Для мелкого дворянина, если он занимался этим долго и многократно практиковался, но не было человеческих жертв, то обойдутся лишением дворянского достоинства. А если магия привела к смерти – смертная казнь через сожжение на костре.

— А теперь вспомни, какую бойню они учинили. И что в деревнях в округе мор. Ставлю логсолл, что приговор уже вынесен и наверняка не самый радостный. К тому же схватили не только маму, но и папу, да и нас искали. Что бы ни случилось, я сомневаюсь, будто наш дом является безопасным местом.

***

Тил колол дрова и складывал их в телегу.

— Откуда топор? — спросил Эберт.

— Ну, из повозки, — выдавил он помявшись. — Ну, я просто не нашёл второй и времени мало. Элла сказала наколоть дров и заполнить ими свободное пространство в телеге, ну чтобы можно было огонь разжечь, если что.

— Молодец, — похвалил подошедший Рейф. — Сырыми поленьями костёр не растопить, а сухие ветки искать в лесу некогда. Тил, как закончишь, возьми сменную одежду, а в доме любое полотно ткани, которое подойдёт тебе для одеяла. Ты с нами едешь.

Судя по вытаращенным от страха глазам, Тил перспективе вовсе не обрадовался. «Не хочет отправляться в долгий путь?» — задался вопросом Эберт. Такая реакция его удивила, но желание думать отсутствовало. Сказывалась усталость за эти два дня.

— Элла где? — обратился он к мальчишке.

— На кухне, обед готовила.

Эберт нашёл её в главном зале. Элла разливала по тарелкам горячую ароматную кашу с овощами и мясом. Они кратко пересказали свой план.

— Мы не знаем, куда отвезли родителей, — подытожил Эберт. — Так что для начала доберёмся до барона Алма. Он как сюзерен должен помогать отцу в трудной ситуации.

— Отправляемся в дорогу немедленно, надо успеть до темноты покинуть пределы нашего имения, — добавил Рейф. — Нам нужно переодеться во что-то неприметное. Обязательно без гербов или других наших знаков.

***

После обеда они сразу отправились в дорогу. Мун и Койт остались присматривать за домом. «Убегут», — понял Эберт, глядя на них.

Он из-за усталости надел первое, что нашёл: тёмно-красный кафтан, коричневые брюки и мягкие высокие сапоги, а на голову надел красную шапку. Элла потратила больше всех времени, но подобрала тёмно-синее платье с коричневым поясом и чёрный плащ из грубой шерсти, который больше подходил для долгого путешествия. Волосы она расчесала и собрала в косу, куда заплела зелёную ленту.

Рейф же, видимо, слово «неприметное» воспринимал иначе, так как надел ярко-красный кафтан. Впрочем, всё остальное – брюки, пояс, шапка и капюшон с лентами спадающими стрелами вниз – были чёрного цвета. Вероятно, он всё же планировал найти боевую лошадь, поскольку оставил свои высокие жёсткие сапоги для верховой езды.

На повозке было неудобно спать, а постоянная тряска делала это вовсе невозможным. Эберт чувствовал, что скоро просто потеряет сознание и банально свалиться с повозки. Уже стемнело, а они всё не останавливались. Он не понимал, куда и зачем они едут? Нужно ведь отдохнуть. Мысли путались.

— Устроим привал, свернём с дороги, — слова брата вырвали его из полусна и прояснили разум. Рейф показывал в сторону полуразрушенной сторожевой башни. — Ночлег устроим там. Телегу оставим в лесу, но только снимем пару колёс, чтобы её не украли. Лошадей заводим внутрь башни, там есть место на первом уровне. Все вещи занесём туда же. Ничего не оставлять. Относитесь ко всему так, будто мы на вражеской территории. Эберт, выглядишь плохо, поднимись наверх и поспи. Я со всем управлюсь.

Он кивнул и пошёл к башне. Старая развалина всегда использовалась в качестве ориентира, чтобы не потеряться в лесу. Он никогда не подходил так близко, просто необходимости не было. Теперь же башня казалась жутковатой и слишком большой. Внутри всё покрыто плесенью, стоял затхлый запах, холод и сырость. Света от узких маленьких окон едва хватало на то, чтобы увидеть витую лестницу. Поднявшись на верхний уровень, он прилёг у стены и тут же уснул.

***

— Вставай немедленно! — сквозь сон доносился голос Рейфа.

Вот же дрянное состояние! Голова болела, было холодно, а всё тело ломило. Но самое противное – ощущение, будто в глаза и рот насыпали земли. Эберт повернулся, попытался встать, но тут же зашёлся в приступе кашля. Он разлепил веки и увидел взволнованную Эллу:

— Ты в порядке? Рейф, ему плохо!

Только сейчас по свету из окон Эберт понял, что солнце уже встало. Видно, все давно на ногах.

— Всё нормально, — успокоил он их. — Я смогу ехать.

— Элла, собирай вещи, немедленно выдвигаемся, — поторопил её Рейф, та кивнула и пошла вниз. — Надо срочно идти. Нам нужно быстрее попасть к барону Алму, а дорога будет длинной. Ты сможешь не отставать?

— А какой теперь уже смысл? Без лекарства я долго не протяну.

— Хватит ныть. Поднимай свой зад и пошли.

Эберт лишь кивнул. Конечно, он пойдёт к Тормотру Алму, хоть это и не изменит ситуацию – лекарство могла приготовить только мама, а где она неизвестно. Да, если даже они всё узнают, толку от этого никакого. Эберт вспомнил свои зимние периоды обострения. В последний раз мама давала по-настоящему магическое зелье, так что переболел легко, а вот до этого чуть не погиб. Причём зараза быстро лишала его сил, буквально через пару недель он уже с трудом вставал с постели. «До барона доберусь, а вот потом ...», – дальше думать не хотелось. Эберт прогнал мрачные мысли и вышел наружу. Вещи были собраны лишь частично и погружены на лошадей. «Телегу, что ли, на поленья разобрали», – мелькнула глупая мысль.

— Рейф что случилось? Где повозка и Тил?

Тот оглянулся и поманил Эберта с собой. Они вышли на верхнюю открытую площадку, откуда открывался прекрасный вид на окружающий лес.

— Повозка там же, где и была, а Тила сможешь найти под яблоней недалеко от реки. Можешь заодно помолиться за упокой его души.

От такого поворота событий Эберт опешил. Но ещё больший ужас вызывало то, с какой простотой и спокойствием Рейф это произнёс. Будто сообщил о том, что будет на обед.

— Ты видел, как он испугался, когда я сказал ему, что поедет с нами? — Эберт в ответ кивнул, не понимая, к чему тот. — Так вот, я решил приглядывать за ним и всюду таскал его с собой, а ночью запер его. Утром я вместе с ним выводил коней на водопой и заметил конвой инквизиторов. Я проследил за ними, а когда обернулся, увидел, как тот улепётывал. Ну я догнал его и засунул ему меч между рёбер.

— Зачем?

— Слушай Эберт, — зашипел Рейф. Видимо, разговор ему не нравился. — Я понимаю, что ты никогда не был на войне, но запомни следующее: если слуга неверен своему господину, от него лучше избавиться, а если сомневаешься, что человек сдержит важную тайну в секрете, то его необходимо убить, наконец, если нельзя ни позаботиться о пленниках, ни отпустить их, то их тоже надо убить. Я поступил так, потому что мы не можем за ним уследить, а кругом рыщут враги.

Эберт кивнул. Он понял брата, хоть от этого не стало легче.

— И не рассказывай Элле о нашем разговоре. Она просто думает, что Тил сбежал. Он нравился ей, и я не хочу её расстраивать.

Эберт снова согласился. Дерьмо! Теперь он чувствовал себя предателем. Он вдруг вспомнил о том, как обычно описывались враги в многочисленных хрониках: как грязные животные, трусы, мародёры, насильники, грабители и садисты. «Кажется, это верно для армии любой страны мира, а если кто-то обеляет свои войска, то он либо лжец, либо идиот», — решил Эберт. А ещё ему показалось, что вскоре сможет познакомиться с этим поближе.

Барон Тормотр Алм

Чтобы не столкнуться с инквизиторами, двигались они исключительно по лесу, из-за чего неоднократно терялись и долго искали дорогу, поэтому путешествие заняло вдвое больше запланированного времени. Эберт был лишён сил. Иногда казалось, что этот марш никогда не прекратится. Овощи и хлеб давно закончились, последние куски засоленного мяса размокли и испортились, а сухари покрылись плесенью. Нормальный приём пищи был два дня назад.

Ещё хотелось пить. Невыносимо хотелось пить. Эберт завидовал лошадям, которые могли утолить жажду прямо из реки. Такое человеку лучше не пробовать, если не собирается слечь с кровавым поносом. «Надо было заехать в то село и воспользоваться колодцем», — с досадой думал он.

За последнюю неделю стало теплее, у деревьев начали распускаться почки, а на небе было ни облачка. Элла сняла плащ, а Рейф шёл вообще в одной рубахе. Но Эберт по-прежнему был одет тепло. Его знобило. «Эта прогулка меня доконает», — сердился он на собственное здоровье.

Когда они вышли из леса на очередную поляну, из мрачных мыслей его вырвал удивлённый возглас Эллы. Эберт взглянул, что вызвало её восторг, и почувствовал значительное облегчение. Впереди стоял огромный серый замок.

Размеры потрясали воображение. Внешние стены были вдвое выше их собственного дома, в котором насчитывалось три этажа, если брать вместе с дозорной башенкой. А за стенами виднелся ещё более внушительный донжон.

— Рейф, ты давно там был, как там внутри, барон сможет нам помочь? — посыпались у Эллы вопросы.

— Надеюсь, поможет. А был в прошлом году зимой.

— Но вы же были на юге, ближе к центральной части острова, — удивился Эберт. Он хорошо знал об этом небольшом походе, организованном бароном Алмом. Рейф все уши прожужжал своими рассказами, как они в отряде из полусотни человек неожиданно натолкнулись на противника, а он храбро вырвался вперёд и стал рубить всех, так что его товарищи получили преимущество и победили.

— Да, но перед походом собирались именно в замке. Там было холодно, много людей, так что яблоку негде было упасть.

Приблизившись, они наконец-то увидели, что замок довольно оживлён: у моста перед воротами охрана проверяла какую-то повозку, на стенах солдаты о чём-то спорили, размахивая руками. «Здесь вся мука отвратительна и поедена жуками, я такое принимать не буду, разворачивайся», – донеслись до них слова стражника у ворот, который, видимо, отказал в покупке провианта зажиточному крестьянину.

Они протиснулись по мосту, Рейф окликнул стражника.

— Сообщи лорду Тормотру Алму о прибытии Рейфа и Эберта Аремин, наших коней пусть поставят в конюшню.

— Я никаких поручений выполнять не обязан, у меня есть чёткие указания – лишних людей не пускать внутрь замка, разворачивались бы своей дорогой.

Рейф побагровел от злости. Эберт уже начал думать, как остудить брата, пока не дошло до кровопролития.

— Сэр, Рейф Аремин, — окликнул его рыцарь, появившийся у ворот. — Я знал, что смогу увидеть вас.

— Сэр Урих, — Рейф взял себя в руки, а стражник отошёл, ситуация разрешилась. — Это мой брат Эберт и сестра Элла. Я о них рассказывал. Нам надо срочно увидеться с его милостью. Сопроводите нас?

— Сэр Урих Винен, рад знакомству, — рыцарь был довольно молод, но всё же старше их на десяток лет, высок и белокур. — С радостью отведу вас, идёмте за мной. Я надеялся, что выпью с вашим отцом. Где он?

Пройдя через двойные ворота, Эберт заметил, что замок уж слишком оживлён. Пара рыцарей раздавала приказы группе людей: «Убрать мусор и вообще всё, что может гореть, у восточной стены камни начали осыпаться – надо изнутри сделать насыпь, чтобы подпереть». На башни несли огромные чаны.

— Что здесь происходит? — спросил Эберт

— Готовимся к осаде. Подробности сообщит лорд, — ответил Урих и окликнул какого-то мальчишку. — Отведи леди Аремин к баронетте Алм, пусть она разместит её по своему усмотрению. После поставь коней и скажи конюхам, чтобы не ленились.

— Иди поешь и сразу ложись спать, поняла? — вид сестры вызывал у Эберта острую жалость: потрёпанная, исхудавшая и с лохматыми волосами. Впрочем, он выглядел даже хуже, но ему надо лично всё рассказать барону и услышать его совет и помощь.

Вход в донжон был хитрым. Путь в него пролегал через одну из крепостных башен. Надо было сначала изнутри подняться на стену, затем пройти башню насквозь, а далее пересечь узкий деревянный мост, который вёл в донжон.

На самом верху они зашли в просторный, хорошо освещённый кабинет, полностью обитый деревом. Здесь была масса народу. Прошли тихо, чтобы не мешать.

У дальней стены кабинета, склонившись над какими-то бумагами, стоял крепкий мужчина с круглым лицом, толстыми губами и короткими чёрными волосами. Эберт хоть и видел его очень давно, но сразу узнал – барон Тормотр Алм. Ему докладывал один из рыцарей.

— Мы с трудом нашли указанное количество провианта. Сейчас весна, зерна у большей части крестьян на продажу нет. Пришлось отбирать силой, но так мы их лишаем посевных, а это может обернуться голодом.

— Я понимаю их недовольство, но принц Ономаун быстро наступает, а наше войско ещё не скоро соберётся, — возразил Алм. — Нам нужно будет сидеть в осаде минимум полгода, возможно, и дольше, а еды хватит в лучшем случае на пару месяцев. Говори им, что это в счёт будущего налога.

Видно, шло военное совещание, так что им придётся подождать. Эберт сдержал стон, ведь он уже и так еле на ногах стоял. Но зато здесь было тепло – в небольшом, но богато украшенном камине ещё тлели угли.

— Я так и сказал, но они начали возмущаться ещё и тем, что налоги и подати назначаются как придётся, а судить о справедливости будут рыцари.

— И что они самоуправства захотели?! За такое сразу руби головы! Чернь должна понимать, что для благородных людей и крестьян не может быть одинаковых прав. Одни сражаются, а другие работают. Или пусть сами себя защищают, когда с юга приплывут язычники для охоты за рабами.

Такие слова у Эберта вызвали неприятные воспоминания. Конечно, он согласен с тем, что каждый должен заниматься отведённым ему свыше делом: монарх – царствовать, рыцарь – воевать, поп – молиться, крестьянин – трудиться. Вот только это разумное правило на практике приводило к прямому грабежу собственных людей. Он тяжело выдохнул, когда вспомнил сцену отъёма лошадей. Его стон привлёк внимание окружающих людей.

— Рейф, — кивком головы поприветствовал брата какой-то усатый пожилой рыцарь.

— Сэр Альбрен, рад вас видеть.

Барон наконец-то заметил их.

— О, Эберт и Рейф, хвала Освободителю, я уже начал отчаиваться, — Алм посмотрел на них весёлыми глазами, но тут же в них отразилась тревога, когда он увидел, в каком состоянии братья. — Где сэр Виланд?

— Здравствуйте, ваша милость, — начал Рейф. — Простите меня и моего брата за столь невзрачный вид, мы долго добирались. Боюсь огорчить вас: наш отец не сможет прийти ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Мы и сами чудом ушли от напасти, но дело запутанное и странное. Хочется поговорить об этом наедине.

По виду Тормотра становилось ясно, что тот совсем не рад таким словам. Он кивнул и попросил всех оставить их на некоторое время.

Рейф начал свою историю, только когда все вышли. Рассказывал долго и подробно: как впервые увидели противников ещё в поле, но приняли за отряд отца, как те ворвались в поместье и без слов начали всех убивать, как погибло всё семейство, как они спаслись и добрались домой. Эберт сел, ему стало тяжело и больно от всего услышанного. В последнее время из-за усталости он не пытался вспомнить и проанализировать всё, что с ними происходило. Но сейчас ему вдруг захотелось, чтобы Рейф прекратил свой монолог. Но тот продолжал в деталях описывать ту резню, что учинили инквизиторы в их доме. Тормотр Алм с каждой фразой становился всё мрачнее.

— Я предполагаю, что всё было спланировано, — закончил он свой рассказ. — Инквизиция и нападавшие ряженные договорились о своих действиях. Они знали расположение комнат, число боевых слуг и время, когда Виланд вернётся со своей службы. Между нападением на Данканов и нас прошло около суток, так что отряд был выслан заранее.

Рейф замолчал. Барон Алм не торопился ни с ответом, ни с вопросами.

— Мы в замешательстве, — наконец, не выдержал Рейф. — Если вы знаете хоть что-то и можете нам...

— Я понял тебя, — Алм поднял руку, призывая его к спокойствию. — Эберт, как твоё здоровье?

— Паршиво.

— Эй, там, стража, — крикнул Тормотр, вошёл охранник. — Анкер ещё не вернулся?

— Нет, ваша милость.

— Иди к сэру Керту и скажи, я получил сведенья, что его сын в опасности, пусть немедленно отправляется вслед за ним, а если с ним что-то случилось, то пускай выполнит миссию за него, — стражник непонимающе уставился на барона. — Иди, он всё поймёт.

Эберт пытался осознать, что сейчас произошло.

— Раз Валери и Виланд Аремин у инквизиции, то хочу спросить, был ли повод? — раздался тихий голос Тормотра. Эберт украдкой взглянул на лорда. А тот смотрел прямо на него.

— Не знаю, — он отвёл взгляд. Да и что можно было сказать?

— Ты не умеешь врать, — сухо подытожил барон.

— Ваша милость, — вдруг Эберта осенило. — Вы ведь знаете, что происходит и что это было за нападение! Так скажите нам!

— Нет, Эберт, и не проси, — резко ответил Тормотр. — Извините оба, но это королевский секрет и тайна Святой Церкви. Дело государственной важности, так что никакие доводы здесь не помогут.

Эберт застыл, не понимая, что сказать и как уговорить лорда. А потом ему вдруг пришла одна мысль, от которой ему стало по-настоящему плохо. Дело ведь не в колдовстве! И инквизиторы приезжали не за мамой, а за отцом. А её взяли после обыска дома и обнаружения книг. И проблема вовсе не в магии, а в том артефакте, что охранял папа, и в государственной измене. За такое не сошлют в монастырь и не отрубят голову. Даже смерть на костре будет милосердием. За это принято лишать дворянства весь род, разрывать человека на части лошадьми на центральной площади столицы, а останки отдавать на поругание толпе. И откупиться не получится.

— Нет, я не верю в это, такое просто не может быть, — слова сами вырвались. — С чего бы папе предавать сюзерена и корону?

— Отчего же, — хмыкнул в ответ Тормотр. — У нас ведь теперь два короля, а это открывает широкое окно для предательств.

— Это невозможно ни при каких условиях! — выпалил Рейф. — Клятва есть клятва, а наш отец никогда бы не нарушил данное слово.

— Почему у нас два короля? — попытался разобраться в ситуации Эберт, протирая лицо, чтобы сохранить способность трезво мыслить.

— Вы ведь слышали о проблеме его величества Гаерста Мудрого? Ныне покойного.

— Нет сыновей от обоих браков, — ответил Эберт лихорадочно соображая. Ныне покойного? Проблема престолонаследия не должна возникнуть. Завещание решает всё.

— Так вот, у бывшего короля осталось две дочери, впрочем, теперь они уже бабушки. А от них обеих имеется пара наследников. По старшинству королём должен был стать Адерик Дрезал. Но герцоги, графы и прочие лорды на континенте поддержали Фаррана Ономауна, а тот быстро короновался по всем правилам в столице. Его восшествие на престол освятил Великий Владыка Астиен Диен.

— А принц Адерик Дрезал отказался от коронации? — Эберту начал думать, что понимает суть проблемы.

— Отчего же? Вовсе нет. Но ему никогда не добраться до Кобена, а коронация вне столицы..., — Тормотр скривился. — Скажем, не все это признают. К тому же маги Храма не присутствовали при церемонии. Поэтому следующий шаг был очевиден – Адерик Дрезал объявил войну.

— Тогда почему мы готовимся к осаде, а не походу?

— А потому что Ономаун заранее понимал, как отреагирует его величество. Видимо, он долго готовился к войне, понимая, какая реакция последует. Мы же не имели понятия о грядущем. Войска не собраны, провиант не запасён, не говоря уже о том, что большая часть армии разбросана по всем островам. На сборы потребуется несколько месяцев, — Тормотр тяжело вздохнул. — Из-за этого король отступает, а мы остаёмся в осаде.

— Я правильно понимаю, что завещания никто не нашёл? — осталось выяснить последний вопрос.

— Или не искали, что, впрочем, одно и то же. Да и было ли это завещание? — махнул рукой барон. — В любом случае не об этом сейчас надо думать. Мы быстро проигрываем. Вражеские войска уже прибыли. Время ещё имеется для подготовки, чтобы привести крепость в порядок. Они будут высаживаться на побережье не один день. Но нам за ними всё равно не успеть. Осада будет долгой и тяжёлой.

Эберт утратил интерес к разговору. Всё это не имело значения. У них проблема иного характера. Впрочем, он понимал, что военные действия помешают ему быстро добраться до отца и матери, а время ограничено – в инквизиции не тянут.

— Куда их могли увезти? — Рейф только сейчас подал голос. Он не показывал отчаяния или сомнений.

— Скорее всего, в Златодубье, на континент никто бы не стал отсылать, хотя не исключаю и такой возможности.

Это крупнейший город Острова язычников, своего рода столица. Сам же остров название получил из-за обилия иноверцев, которых за три сотни лет так и не удалось обратить к истинной религии. Город находился на юге-западе, в центральной части, в наиболее узком месте, что делало порт идеальным для торговли.

— Надо ехать туда, — на это решение Рейфа барон лишь покачал головой. — Что не так?

— Напомню, что теперь вы отвечаете за род Аремин. Вы мои вассалы, а значит, должны включиться в оборону крепости.

— Мы не приносили оммажа, — возразил Эберт. Вассалами они могли считаться лишь после личной клятвы.

И какая, к чёрту, осада?! Им теперь до этого дела нет. Надо срочно уезжать, чтобы успеть хоть как-то помочь родителям.

— Зря не даёте мне договорить, — поднял руку Тормотр. — Наконец, хотелось бы узнать, что вы можете сделать? Приехать в столицу и попросить отпустить Виланда? С чего бы королю слушать вас? Наконец, хоть вы оммаж и не приносили, но, с другой стороны, его давал ваш отец, а старшего в роду нет, а раз так...

— Постойте, — прервал его Эберт. — Есть выход. Сюзерен ведь обязан заботиться о вассале. Сейчас папа в беде, а значит, вы, ваша милость, должны ему помочь. Мы же взамен можем остаться в замке.

— Я к этому как раз и вёл, — улыбнулся Тормотр. — Видите ли, я знаю, что надо сказать, чтобы суд над вашим отцом хотя бы отложили до окончания войны. И это не говоря о том, что я лично отвечал за службу Виланда. Я найду подходящие слова.

Эберт почувствовал, как у него словно огромный камень с груди сняли. Это спасение! Он уже отчаялся, но барон дал им уверенность на благополучное решение проблем.

— В любом случае я предлагаю оставить этот вопрос до утра, — Тормотр подошёл к двери и открыл её, давая понять, что разговор на сегодня закончен. — Вам надо отдохнуть. Рейф ты ведь знаешь, где находятся покои управляющего? Его сейчас нет, можешь занять их вместе с Эбертом, а Каи, очевидно, поместила Эллу в детской.

Они поклонились и вышли.

— Он может нас просто использовать, — прошептал Рейф, когда миновал рыцарей, столпившихся у кабинета барона.

— Не стану сейчас ничего обсуждать, — отмахнулся Эберт. — Я слишком сильно устал для этого. Навещу Эллу и сразу спать.

Детская выглядела просторной. Здесь было всего двое детей: Рейни и Карн Алм. Первой чуть больше года, а второму около трёх лет. Кровать Эллы только занесли в детскую, и она всё ещё играла с маленькой девочкой.

— Тормотр сказал, что поможет, — Эберт начал беседу с главного. Лицо Эллы просияло.

— Когда сможем их увидеть?

— Наверно, нескоро, мы остаёмся здесь, помогать осаждённым, а люди его милости поедут в Златодубье.

Эберт в деталях пересказал разговор с бароном. Разве что приукрасил полезные связи лорда. Он, конечно, понимал, что врёт, но ему просто хотелось, чтобы Элла спала сегодня спокойно. Она и уснула мирно с улыбкой на лице.

Лусетта Урбье

Связанного Эберта затолкнули в зал суда, взяли под руки и повели в клетку. Везде слышались неодобрительные голоса и насмешки. Хотелось провалиться на месте от стыда. Почему его просто не отправят на плаху, а подвергают такому унижению? Он даже порадовался, что лицо скрывала стальная маска, и окружающая толпа не могла видеть его слёз. Хотя железо неприятно давило на кожу, мешало дышать. Хуже него было только холодное, мокрое одеяло, в которое Эберт был обмотан с ног до головы.

Его грубо толкнули в клетку и заперли. Толпа затихла. Раздался хриплый голос судьи:

— Так, сейчас ознакомимся с вопиющим случаем предательства собственных родителей, — где-то тихонько заплакала Элла. — Сэр Эберт Аремин, признаёте ли вы, что являетесь никчёмным рыцарем, что стали причиной ареста отца и матери, позора рода, смерти друга...

— Я протестую, он идёт со мной, — раздался голос Рейфа, и толпа неодобрительно загудела, словно у неё отбирают любимого шута. — Эберт, вставай!

***

— Эберт, уже давно рассвело! — Рейф распахнул ставни. — Вставай бегом, нас отправляют за зерном. Надо ещё успеть выбрать оружие и доспехи.

Господи, что за адский кошмар! Он аж вспотел от страха, а сердце до сих пор бешено колотится. И душно, хотя окно открыто. Может, из-за этого ему холодно?

Он попробовал встать, но голова закружилась так, что пришлось сесть на кровать. «Что со мной, я опять заболел?» — мелькнула страшная мысль, и Эберт зашёлся в сильнейшем приступе кашля.

— С тобой всё в порядке? — забеспокоился Рейф.

Эберт несколько мгновений не мог произнести ни слова. Наконец, стало немного легче, и он оторвал руку – на ладони остались сгустки крови. «Такого раньше не было!» — Эберт пытался лихорадочно вспомнить похожие случаи.

— Со мной всё плохо, кажется, мне конец.

— Ладно, не волнуйся, у его милости, возможно, найдётся врач, — неуверенно протянул Рейф с обеспокоенным видом. — Лежи, отдыхай. Я обо всём позабочусь.

Эберт пытался придумать, как можно выйти из сложившейся ситуации. Ведь должно быть какое-то решение. Не может всё закончиться вот так! Он пытался представить самый фантастический вариант спасения. К замку приближаются войска, возможно, маги есть у них. Перейти на сторону врагов? Как? И опять же потребуются деньги!

Эберт чувствовал, как разрастается отчаяние от осознания того, что ему скоро предстоит умереть. Интересно, на что это будет похоже? Ему вдруг захотелось встать и пройтись. Всё что угодно, лишь бы не лежать здесь и не ждать собственной смерти. Но едва он встал, как новый приступ кашля заставил его сесть.

«Я же не великих подвигов или денег хочу. Почему я не могу быть просто здоровым, как и все нормальные люди?» — злость на собственную беспомощность захлестнула его, обжигая всё внутри. Собрав силы, он двинулся к гардеробу.

Эберт оделся как раз вовремя – в комнату вошёл Рейф и Тормотр, а за ними – женщина невысокого роста с пухлыми губами и длинными волнистыми рыжими волосами. Она была одета в довольно потрёпанное зелёное шерстяное платье.

— Хоть бы постучались сначала, — заметил Эберт. — И вообще, женщина в покоях мужчины – это как-то неприлично.

— Не льсти себе. Ты даже не знаешь, что с девушкой делать, — съехидничал Рейф.

У Эберта не было желания отвечать на все его колкости.

— Если с шутками закончили, то прошу показать своё благородство и воспитание, — прервал их Тормотр, нервно постукивая пальцем по столу. — Я привёл вам довольно опытную волшебницу, Лусетту Урбье.

Эберт ещё раз окинул взглядом женщину – не так он представлял себе волшебников. Одета слишком невзрачно даже для служанки. Впрочем, какая разница, если колдунья способна создавать магические зелья, то он будет спасён!

— Я не королевская волшебница, поэтому мои возможности ограничены, — скромно заявила Лусетта мягким бархатистым голосом. — Всё зависит от случая и доступных ингредиентов. Расскажите о своей болезни.

Колдовством имели право заниматься лишь королевские маги, которые обучались и жили в специальном Храме. Конечно, у крупных феодалов имелись свои волшебники, которые получали знания всё там же, но потом возвращались к сюзерену.

— Вы личный маг его милости? — решил уточнить Эберт.

— Нет, я не давала присягу ни одной семье или гильдии.

Теперь ясно, почему она выглядит настолько странно для уважаемого мага. Эберт с сомнением посмотрел на барона – тот лишь спокойно кивнул в ответ на немой вопрос. Что он задумал? Их ведь не зря прозвали отравителями! Говорили, что они учатся колдовству, экспериментируя над людьми, и часто их опыты заканчивались смертью пациентов. Магия – опасная игрушка в неумелых руках.

— Так легко говорите, но ведь знаете, что сожгут на костре за это увлечение.

— Я ручаюсь а нее, — прервал его Тормотр. — Она крайне талантливая волшебница и не раз помогала мне, а тебе требуется срочное лечение.

— Предлагаю перейти к делу, — вмешалась Лусетта. — Эберт, расскажите о своей болезни.

— Первый случай был в девять лет, тогда ещё умер мой младший брат, Аскор. Рейф тоже слёг в тот раз, но перенёс гораздо легче. А я с тех пор болел каждый год, чаще зимой или осенью. Обычно, всё начиналось с болей в рёбрах, затем появлялся кашель и лихорадка. Этой зимой мама у меня заметила красные пятна между рёбрами. Кровохарканье сейчас было впервые.

— Чем лечили всё это время?

— Сначала мама делала отвар из подорожника, корней девясила, цветов календулы и ромашки. Затем кормила пилюлями из аммониака, семян кардамона и молотого морского лука. Позже в Златодубье покупала настойку Полиола, эликсир Гело и зелье Киво.

Эберт задумался, стоит ли рассказывать, что мама сама занималась колдовством. Это лучше держать в тайне, с другой стороны, лекарю положено говорить всё. Впрочем, ставка слишком высока, так что лучше не рисковать.

— Никогда не слышала, чтобы эликсир Гело не помогал от чахотки, — Лусетта с любопытством смотрела на него, как на редкий экспонат. — Впрочем, болезнь ещё похожа на южный красный мор третьего века, но не представляю, как бы вы могли им заразиться. Я, конечно, слышала недавно о месте за рекой, где были похожие симптомы, но вы болеете давно, так что вряд ли это имеет отношение.

Повисло долгое, напряжённое молчание, Лусетта будто забыла о существовании пациента. Эберт хотел было сказать, что за рекой их родные места, но боялся помешать волшебнице думать, словно от этого зависела его жизнь.

— Ваша мама сосредоточилась на лекарствах от чахотки, но думаю, стоит попробовать зелье от южного красного мора, — наконец, произнесла она. — Хотя он не встречался уже девятьсот лет, да и распространялся через укусы насекомых. Но это должно помочь. Вот только достать всё необходимое будет непросто. Мне потребуются ягоды рябины жёлтой, цветы золотки, листья сноволка, корни мандрагоры. Но самое важное – лунная каменистая плесень. Это главная составляющая, так что её надо найти обязательно.

— До цветения рябины ещё долго, — вмешался Тормотр. — Но у меня были сушёные ягоды, я из них вино хотел сделать, но времени так и не хватило. Они подойдут?

— Вполне.

— Прочее раздобыть нетрудно, — продолжил барон. — Сложнее с корнями мандрагоры, но проблем не возникнет. Но вот про плесень никогда не слышал.

— Её можно достать в пещерах или заброшенных шахтах, куда давно никто не ходит. Растёт на камнях и в темноте, найти можно по мягкому белому свету, как у луны. Откуда и название. Я слышала, неподалёку был заброшенный древний рудник.

— Нет, это не рудник, — воскликнул Алм. — А скорее проклятый лабиринт.

Тормотр серьёзно заволновался, нервно переступая с ноги на ногу, он продолжил:

— Ещё во времена завоевания острова, когда этими землями правили язычники, там был то ли склеп, то ли какой-то храм. Сооружение огромное и там можно заблудиться, но хуже всего – невероятное число ловушек и нечисти. По слухам, там находятся сокровища язычников, которые были спрятаны, когда Мебран исчез как единое государство. Благодаря этим легендам, каждые два-три поколения в пещеры отправлялись золотоискатели, исправно обогащая лабиринты своими костями. За что место прозвали Костяным логовом. Оттуда редко кто возвращался, но всегда с самыми жуткими рассказами.

— Ладно, я понял, — усмехнулся Рейф. — Обещаю не богохульствовать, пока буду исследовать эти катакомбы, заранее исповедаться, а в случае успеха – три дня поститься, не пить и не трогать женщин за всякое.

— Подумай хоть раз об опасности, — его легкомыслие наводило Эберта на жуткие мысли. — Что случиться, если ты сгинешь?

— Куда идти, покажете? — он будто не слышал его слов.

— Рейф, подожди, — вмешался Тормотр. — Я понимаю, что ты хочешь помочь брату, но на моей памяти оттуда мало кто возвращался.

— Другими словами, шансы есть.

— Это как повезёт, — покачал головой Тормотр.

— Рейф, подумай об Элле, — попытался вразумить его Эберт. — Если с тобой что-то случится, что с ней будет?

— Я уже решил, что иду.

— Подожди хоть немного, — попросил Тормотр. — Я, может, смогу выделить тебе несколько человек в помощь.

— Да, послушай ты меня хоть раз! — воскликнул, но по взгляду Рейфа понял, что продолжать бессмысленно.

— Я скоро вернусь, — бросил он и вышел. Тормотр последовал за ним.

— Позже зайду снова, — задержалась Лусетта на миг. — Приготовлю отвар, чтобы вам стало немного легче.

Эберт обессиленный упал на кровать. Вот же идиот! Почему Рейф никогда не слушает? Он ведь даже о последствиях не думает. Впрочем, его самоуверенность часто помогает ему. На миг у Эберта вспыхнула надежда, что возможно, у Рейфа всё получится. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее чувствовал, как душу грызёт мерзкий червь сомнения и страха.

Ведь может случиться так, что он Рейфа больше не увидит. Брат, конечно, сильный, в походах не раз бывал и на дуэли тоже. Но ведь не идеален. Свой шрам на щеке он заработал именно на поединке просто потому, что был слишком легкомысленный и пришёл на бой не только пьяный как сапожник, но ещё и без доспеха.

За раздумьями время пролетело незаметно.

— Эберт, можно войти? — раздался голос Эллы.

Сестрёнка вошла вместе с Лусеттой. Последняя в руках держала бутылку из-под вина и небольшую чашку.

— Где Рейф?

— Ушёл, взял пару солдат и отправился к Медвежьему плоскогорью, — ответила Лусетта. — Его милость пытался отговорить вашего брата, но тот не послушал. Если ему повезёт, то вернётся сегодня к вечеру или ночью.

— Так быстро.

— Плоскогорье совсем рядом.

— Что это? — указал Эберт взглядом на бутылку.

— Приготовила для вас. Дышать станет немного легче и жар спадёт.

Она налила горячей жидкости с пряным запахом и частицами каких-то трав. На вкус зелье оказалось горько-кислым, так что его пить было почти невозможно.

— Что в этой гадости?

— Не спрашивайте. Пейте! — властным тоном приказала Лусетта.

Эберт скривился и залпом осушил чашку и вернул ей. Она поставила бутылку на стол.

— Хорошо, вечером на ночь ещё выпейте. Остальное можно оставить на утро.

Весь день Эберт болтал с Эллой, старательно избегая разговоров о родителях, недавних событиях и задании Рейфа. Вообще, он больше спрашивал о замке, детях барона, о том, чем сестра занималась весь день. Так можно было не думать о будущем и не разрушать хрупкую иллюзию надежды.

***

На следующее утро Эберт почувствовал себя лучше, хотя передвигаться было значительно труднее, чем обычно. Но всё же нашёл силы спуститься в главный зал. Там он узнал, что Рейф так и не вернулся.

Весь день прошёл в напряжённом ожидании. Ещё никогда время не шло так долго. Элла и Эберт сидели вместе, но практически не общались. Иногда они пытались убедить друг друга, что Рейф обязательно справиться, но по большей части молча смотрели на огонь в камине главного зала. При каждом шуме с надеждой бросали взгляд на двери. И ждали.

Вечером Эберт уже не мог продолжать убеждать себя, что с Рейфом всё в порядке. Он должен был вернуться ещё вчера. Но окончательно его добили слова Лусетты:

— Это зелье лишь сглаживает признаки болезни. Возможно, хорошее самочувствие продлится ещё день-два. Нужно, чтобы Рейф сегодня же ночью вернулся. Иначе вскоре ваше здоровье начнёт быстро ухудшаться.

На следующий день Эберт чувствовал себя сносно. Кашель всё ещё был, но без крови. Он даже решил навестить барона. До кабинета Тормотра добрался не сразу, успел заблудиться так, что пришлось заново идти на вершину башни. «Переоценил я своё здоровье», – думал Эберт, стараясь дышать ровнее. При подъёме слабость дала о себе знать, и перед глазами затанцевали тёмные пятна, так что когда он вошёл в кабинет, ему понадобилась пара мгновений, чтобы отдышаться.

— Всё это необходимо отнести к лазарету, далее Лусетта разберётся, куда складывать.

Тормотр привычно давал указания какому-то стражнику, волшебница стояла рядом. Видимо, опять шёл очередной этап подготовки замка для осады.

— Сэр Эберт, как вы себя чувствуете? — обратилась к нему Лусетта.

— Уже лучше, но где Рейф?

Тормотр поник и с грустью покачал головой.

— Но ведь он ещё вернётся!

— Ну... — барон опустил глаза, словно избегал смотреть на Эберта.

— Это вряд ли, — вмешалась Лусетта. — Если верны рассказы, что я слышала за эти дни, то вы, ваша милость, вообще зря его отпустили.

— Как будто я смог бы его удержать, — огрызнулся Алм, и волшебница поджала губы, сообразив, что позволила себе лишнее. — Рейф упёртый, как и его отец. Он ведь не взял даже воды в полной уверенности, что придёт через несколько часов.

Эберт сел на ближайший стул, пытаясь сообразить, что теперь ему делать. Выручать Рейфа? Из него спасатель, как из кучи навоза. Ещё подождать? Чего? Очевидно, что брат попал в неприятности и сам не выберется из лабиринта. А без него он покойник. И долго ли протянет? Эберт представил, как будет сидеть, смотреть на плачущую Эллу и слабеть с каждым днём. Нет! Только не так. Он не перенесёт этого.

— Я собираюсь отправить небольшую группу, — слова барона вырвали его из раздумий. — Два рыцаря – Альбрен и Урих – вызвались поискать Рейфа и его спутников. Возможно, знаешь их. Они как раз вернулись с зерном и солониной, так что полностью свободны.

— Я иду с ними.

Тормотр с пониманием посмотрел на него и покачал головой.

— Тебе как раз лучше остаться здесь.

— Нет, я решил, — Эберт попытался придать своему голосу максимальную уверенность.

Он молил Освободителя и святого Херзена, чтобы его не отговаривали, а то ведь моментально сдастся и пойдёт умирать в постели.

— Ты будешь лишь задерживать остальных, — с сомнением протянул Тормотр.

— Я всё равно иду! — Эберт моментально вскипел. Они его за беспомощного котёнка принимают! — И не надо меня отговаривать!

Эберт уже собрался уходить, но его задержали слова Лусетты:

— Если подождёте пару часов, то я сделаю зелье, которое даст огромный прилив сил, так что вы не станете обузой.

Эберт лишь кивнул и пошёл искать себе доспехи.

Проклятый лабиринт

Вход в пещеру скрывали низкие деревья и густой кустарник. Лошадей они не брали – гора располагалась близко, так что замок отсюда хорошо виден. Не было и слуг – только воины. Дюжины человек должно хватить для поиска.

— Все готовы? — спросил седой усатый рыцарь.

Альбрен, как самый старший из них, возглавил отряд. Урих, имевший боевой опыт, был вторым командиром. Эберт надеялся, что эти двое проживут как можно дольше, и ему руководить группой не придётся.

— Одну секунду, — задержал он всех.

Эберт открыл небольшую бутыль, которую дала Лусетта. Приготовленного отвара здесь ровно на один глоток. Понюхал, вроде ничем подозрительным не пахнет. Выпил залпом. Да, он ожидал чего похуже, но зелье оказалось безвкусным.

— Готов.

Они направились к входу. С каждым шагом Эберт чувствовал, как его тело становится легче и наполняется энергией, даже кашель не так беспокоит. «У меня в лучшем случае полдня, — напомнил себе Эберт. — А дальше пойдёт быстрое ухудшение». По словам Лусетты, напиток улучшает его состояние лишь на время. А взамен через несколько часов наступит резкое ухудшение. Обострятся все болезни, что с учётом его здоровья просто убьёт его. Поэтому к полудню, в крайнем случае к вечеру он должен вернуться. Или погибнуть от побочного действия зелья.

— Идите рядом, и всё будет в порядке, — обратился к нему высокий и белокурый Урих.

— Мы идём за Рейфом, — напомнил Альбрен. — Но ты, если увидишь эти грибы или плесень, что там ищешь, сразу поворачивай назад.

Оба рыцаря знали о его ситуации, а потому доверяли ему меньше всех. Впрочем, Эберт не стал бы оспаривать своё положение. Он хоть и был третьим дворянином, но не имел должного военного опыта, в отличие от остальных.

Эберт незаметно глянул на своего боевого слугу. Родин, как представил его Тормотр, был высоким воином с мощным подбородком и острой бородкой. Носил кирасу поверх кольчуги. А на правом плече был повязан зелёный платок с перечёркнутым гербом в виде сломанного копья. Бастард. У него был один приказ – без Эберта не возвращаться. На него можно было положиться.

Остальные хоть и не имели нормальных доспехов, лишь кольчуги да шлемы, но, видимо, участвовали в походах. Только Урих и Альбрен имели полные латные доспехи. Сам же Эберт не смог найти ничего подходящего и тоже пришлось надевать кольчугу. Впрочем, в подземелье это не должно стать проблемой.

Едва войдя в пещеру, они тут же погрузились во мрак, так что все достали и зажгли лампы. Изнутри лабиринт не был похож на пещеру – это был именно коридор, где стены и пол выложены отшлифованным гладким камнем. Всё неплохо сохранилось, возможно, из-за отсутствия влаги и ветра.

Пройдя полсотни шагов, они наткнулись на первую развилку. Все столпились в центре. Куда идти: прямо, налево или направо? На стене сразу в нескольких местах нарисованы стрелки во все стороны. Видимо, различные отряды до них пытались так пометить свой путь. Возле одного из указателей нарисованы два сражающихся рыцаря.

— Нам сюда, — ткнул Эберт в схематичное изображение.

Далее на каждой развилке они быстро находили стрелку с маленькими рыцарями и следовали дальше. Постепенно чужих указателей становилось всё меньше, пока они не исчезли совсем. Отряд шёл туда, где долгое время не ступала нога человека.

Лампы осветили нечто похожее на высокую изгородь или частокол из тонких палок от пола до потолка. Однако подойдя ближе, Эберт понял, что это не ограда и не решётка, а копья, которые падали с потолка. Внизу на каждом древке был тяжёлый длинный наконечник. Он поднял лампу выше – копья выпадали из круглых отверстий. Их было так много, что даже просунуть руку затруднительно.

Эберт взялся за ближайшее древко и дёрнул – гнилая деревяшка тут же сломалась. Остальные последовали его примеру. Некоторые копья уже рассыпались в труху, другие легко разрушались, поэтому они быстро очистили развилку и стали осматривать стены. Но никаких указателей не нашли, как не обнаружили трупов или крови на полу.

— И куда же нам идти? — Урих заметно нервничал.

— Можно разделиться.

Эберт впервые услышал Родина, который с самого знакомства в кабинете Тормотра хранил молчание. Голос у него слегка хриплый.

— Нет, лучше держаться вместе, — скомандовал Альбрен. — Так безопаснее. Не хватало ещё нам сгинуть здесь.

— Эберт, есть предложения, куда идти?

Уриху видно было не по себе стоять и ничего не делать. Эберту же было вообще неинтересно направление, поэтому он просто пошёл налево, чтобы избежать любых споров. Следом пошёл Альбрен, а за ним – все остальные.

— Сэр, надо поворачивать назад, — раздались обеспокоенные возгласы. — Это какой-то лабиринт.

Конечно, Эберт знал, что такие разговоры пойдут, но не представлял, насколько быстро это произойдёт. Впрочем, он не против, если кто-то покинет группу.

— Сначала осмотрим всё здесь, — резко прервал всех Альбрен. — Если у кого-то поджилки трясутся, то хотя бы не показывайте своей трусости.

Впереди дорогу перегородила куча камней. Осыпавшийся частично свод всё ещё позволял пробраться через груду земли справа, хотя для этого пришлось пролезать под самым потолком.

— Вы знаете, куда направляетесь? — обратился к нему Урих.

Эберт лишь пожал плечами. Конечно, он не понимает, куда идёт! Но прямо сказать это нельзя. Он уже выпил зелье, так что оставалось найти или дурацкую плесень, или не менее дурацкого брата.

Впереди была новая развилка. Теперь от главного коридора один поворот отходил налево под острым углом. Эберт сделал по нему несколько шагов – дорога явно шла вверх и при этом плавно поворачивала по спирали налево.

— Может, это выход? — предположил Урих. — Отправимся туда, посмотрим, что наверху.

Эберт почувствовал, как в груди загорается надежда. Конечно, это ничего не поменяет. Выпитое им зелье по-прежнему заставит вернуться его назад. К тому же если дорога ведёт на поверхность, то это означает лишь одно – Рейф точно не пошёл в эту сторону. Но в любом случае Эберт был бы рад увидеть солнце. Остальные тоже хотели выбраться на свежий воздух и потому спешили, из-за чего группа сильно растянулась, так что Урих и другие впереди идущие моментально скрылись за первым же витком.

Вдруг раздался такой грохот, будто сверху упал гигантский камень. «Обвал?!» — мелькнуло в голове у Эберта. Остальные, наверно, подумали примерно то же. Все стояли и напряжённо вслушивались.

— Бегите назад! — раздался чей-то крик далеко впереди.

Дважды повторять не потребовалось – все тут же бросились вниз. Эберт быстро отставал от остальных. Разве что Родин, помня приказ, держался рядом. Эберт постарался ускориться, когда услышал, как нарастает мощный гул, который исходил от пола, словно недовольный улей, потревоженный непрошеными гостями.

Все быстро обогнали его. Рядом остался сэр Альбрен со своим молодым оруженосцем, а Родин глянув назад вдруг ускорился и моментально вырвался вперёд. Эберт бросил взгляд через плечо, пытаясь понять, что так испугало бывалого воина – сзади прямо на них катился гигантский каменный шар.

Эберт, собрав последние силы, ринулся вперёд. Родин уже был у развилки, но побежал не прямо, а свернул налево. «Шар покатится дальше», — догадался Эберт. Гул уже давно превратился в грохот, раздававшийся прямо за спиной. Молодой оруженосец помчался вслед за Родиным и свернул туда же. Эберт и Альбрен добежали последними и прыгнули налево, чувствуя, как сзади пронёсся гигантский камень.

Он упал на колени, пытаясь отдышаться. И тут раздался оглушительный грохот, а вслед за ним – не менее громкий треск и такой шум, будто посыпались камни на брусчатку. Коридор тут же утонул в облаке пыли, от которого Эберт закашлял.

— Идёмте назад, — скомандовал Альбрен, когда все отдышались и пыль улеглась.

Когда они вернулись, то обнаружили, что проход завален грудой камней, из-за кучи земли даже не было видно шара, который вызвал такой обвал.

— Мы умрём! — воскликнул молодой оруженосец. Похоже, он был на пределе: лицо побледнело, руки тряслись, а голос дребезжал.

— Замолчи, Керр, — тихо приказал ему Альбрен. — Паника лишь укоротит жизнь. Если будем сохранять спокойствие, то обязательно выберемся.

Насчёт последнего Эберт сомневался. И не он один – на лице Родина тоже застыл ужас, хотя он и держал себя в руках. «Надеюсь, мое лицо выглядит не хуже, чем у него. Наверно, стоило подождать Рейфа», — подумал Эберт. Впрочем, сожалеть о чём-либо уже поздно – он зашёл слишком далеко, чтобы пытаться поворачивать назад. Обвал ничего не меняет, только убирает иллюзии.

— Предлагаю отойти подальше, — нарушил молчание Родин. — Надо убедиться, что разрушение не повторится. Не хотелось бы, чтобы нас придавило.

Они отошли вглубь коридора, но ничего не происходило. Похоже, новый обвал им не угрожает. Эберт пытался откашляться, было такое чувство, будто пыль начала вызывать раздражение только сейчас. В горле и носу жгло всё сильнее.

— Что это? — раздался голос Керра.

Парень высоко поднял лампу. Только сейчас Эберт заметил клубы бледно-зелёного пара под самым потолком. Керр поспешно опустил руку и со стоном быстро снял перчатку. Вся кисть буквально на глазах покрывалась красными пятнами. Меньше всего Эберт хотел бы задохнуться от разъедающего тумана. Необходимо было срочно выбираться.

— Надо вернуться! — запаниковал парнишка, чуть не плача от боли.

— Тогда точно погибнем, — покачал головой Альбрен. — Движемся вперёд.

Завал им быстро не разобрать. Дым со временем опуститься ниже и тогда убьёт их. Они могут рассчитывать лишь на то, что опасный участок достаточно короткий и они успеют его миновать. Пришлось торопиться – клубы опускались всё ниже.

Вскоре показался источник проблемы – расщелина в полу, из которой вырывалась тонкая струйка дыма. Здесь уже пришлось пригнуться. Но это плохо помогало – дышать становилось всё сложнее. Эберт полностью лёг на пол – стало немного легче. Миновав источник дыма он смог приподняться и догнать остальных.

Впереди показался резкий обрыв – это может быть спасением или погибелью. Эберт полз как можно быстрее. Перед лицом темнело, невыносимо жгло глаза, нос и рот, а кашель не прекращался ни на секунду. Не ему одному было тяжело – Альбрен застонав выронил лампу, но всё же не отставал от группы.

Первым добрался Родин, задержался на секунду у самого обрыва, а потом прыгнул вниз. Сразу же донёсся громкий всплеск. «Спасены!» — радость придала Эберту сил, и он устремился вперёд. Глаза открыть было уже невозможно, а каждый вздох сопровождался болезненным приступом кашля. Вывалившись головой вперёд, он упал в холодную воду.

Спасён! Эберт откашлялся, промыл глаза. Вода доходила до груди и была ледяной – необходимо выбираться отсюда, пока все не замёрзли насмерть. Лампы остались лишь у Керра и Родина – свою он потерял после прыжка. Из-за недостатка света было плохо видно, но Эберту казалось, что дым вверху стал не только ниже, но и гуще.

Вдруг он отчётливо услышал, как ему на шлем упала капля, и сразу раздолось тихое шипение. Эберт провёл ладонью по железу – вроде всё было в порядке. Вторая капля попала на кольчугу, и он сразу почувствовал, как под ней начинает жечь кожу.

— В воду! — крикнул Эберт и нырнул.

Остальные поступили так же. Теперь света вообще не было. Что делать, совершенно неясно. Ногой он случайно задел лампу, которую, видимо, выронил ранее, и чисто рефлекторно попытался её поднять, но понял, что она уплыла в нишу левее. Через секунду он осознал, что это настоящий проход. Насколько далёкий неизвестно, но выбора нет. Он ухватил ближайшего человека и потянул за собой, надеясь, что он даст сигнал остальным. Одной рукой Эберт ощупывал пространство впереди, а другой – потолок, чтобы не биться головой.

Он пытался идти как можно быстрее, чувствуя, как сзади его толкают другие, в ушах уже стучало, невероятно хотелось вдохнуть. Постепенно пространства становилось всё больше. Наконец, он смог вынырнуть. Пройдя ещё десяток шагов, они выбрались из воды в новый коридор, который шёл выше.

Несколько минут все просто сидели в темноте и пытались отдышаться. Эберта трясло от холода, чтобы хоть как-то согреться, он решил помочь Родину зажечь лампу.

— Чёрт, мы точно умрём, — простонал Керр, его нервы, видимо, были на пределе.

На этот раз никто не пытался воодушевить окружающих – Альбрен молился, а Родин тихо ругался. Эберта трясло от холода, вдобавок начинался кашель то ли от опасного газа, которым он надышался, то ли из-за окончания действия зелья. Времени в любом случае мало. Не зная, что теперь делать, он просто отправился дальше по коридору.

— Эберт, вы куда? — спросил Альбрен.

— Искать Рейфа.

— Ваш брат, скорее всего, мёртв, а в лучшем случае его тут нет, — раздражённо заметил Родин. — Лучше попробовать выбраться отсюда.

Эберт не ответил. Да и что можно сказать? Он знал, что не жилец, и шёл сюда просто, чтобы красиво умереть. Жаль остальных, но так должно было закончиться.

— Делайте что хотите, но я пойду дальше.

Альбрен кряхтя встал и догнал Эберта, слегка прихрамывая. Наверно, ему сильно досталось. Родин помявшись тоже пошёл за ними.

— Сэр Альбрен, постойте, — тихо зашептал Керр, думая, что Эберт его не слышит. — Нам лучше выбираться, оставьте его, видите же, что он не в себе, ищет смерти и нас за собой ведёт.

Рыцарь не ответил, повисло неловкое молчание. Они шли в тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Коридор вёл вперёд, новых развилок не было, если не считать огромных трещин по бокам, за которыми находилось пустое пространство.

Вдруг спереди послышался гул, который быстро прекратился. Все остановились и напряжённо вслушивались. Эберт даже постарался дышать ровнее и тише – воздуха не хватало. Послышалось? Справа трещина в стене, а за ней – другой коридор. Может, звук оттуда?

— Вроде, всё спокойно, — неуверенно прошептал Альбрен. — Идём дальше?

Тут вдали вспыхнула яркая точка. Все моментально напряглись, ожидая новой ловушки, а свет быстро становился ярче. Вдруг Родин взял Эберта и рванул в сторону. Они ударились о стену с трещиной. Та не выдержала, и оба провалились в соседнее помещение. А сзади уже пылал огонь. Через образовавшуюся дыру было видно, как через весь коридор нёсся поток пламени под дикие вопли Альбрена и Керра.

Спустя некоторое время огонь исчез. Затихли и крики спутников. Эберт едва пришёл в себя от удара о стену, как Родин отдал ему лампу, выглянул через дыру и позвал остальных. Внутрь не заходил – ловушка могла сработать снова. Ответом ему была тишина.

— Что с ними? — Эберт встал, потирая ушибленное плечо. Голову от сильного удара спас только шлем. Они оказались в новом коридоре, который поворачивал направо.

— Вижу их тела, — оруженосец постоял ещё пару мгновений, отвернулся и присел к стене.

— Мертвы?

— Да.

Эберт не мог просто стоять и думать о гибели товарищей. Нужно двигаться дальше, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Пошли.

— Куда и зачем? — устало спросил Родин. — Не понимаю, чего вы добиваетесь?!

Эберт не ответил и отправился дальше. Его оруженосец последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они идут и зачем вообще ввязались во всё это. Напряжение росло с каждой секундой.

— Керр был прав, вы ищите смерти, а я следую за мертвецом, — наконец, выдал Родин. — Будь проклято это место и миг, когда я согласился пойти с вами.

Эберт прислонился к стене. Он слишком сильно устал, чтобы убеждать спутника. Но тот вдруг остановился, прекратил ворчать и уставился вдаль. На его лице застыла маска ужаса. Из глубины коридора к ним шёл призрачный пёс, будто сотканный из слегка светящегося тумана. Эберт почувствовал, как ледяной страх покрывает всё тело, а ноги лишились последних сил, и он опустился на пол.

Родин бросился бежать, пёс, помедлив пару мгновений, без единого звука помчался следом за ним. Эберт не мог понять, каким чудом ему удалось выжить. Призрак словно не заметил его. Опомнившись, он побежал в противоположном направлении. Сзади раздался крик. Эберт свернул куда-то, потом ещё и ещё, пока окончательно не затерялся в лабиринте.

Через некоторое время он остановился, чтобы отдышаться. В глазах танцевали тёмные пятна, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Он оказался в длинном, извилистом коридоре, из которого вело сразу множество тёмных проёмов. В ближайшем был тупик, в следующем тоже. За каждой дырой – лишь небольшое помещение. В некоторых из них были кости. Может это склепы? Эберт поёжился, вспоминая призрачного пса. Не хватало ещё проклятых духов здесь увидеть. В очередном помещении скелет в куче гнилья. Под ногами что-то звякнуло. Свет лампы выхватил из темноты проржавевшую вилку. Эберт остановился, пытаясь сообразить, что это значит. Какой идиот положил столовый прибор в могилу?

Подняв лампу выше и осветив помещение, он понял, что находится не в лабиринте с ловушками, а в подземном городе. Это жилое помещение, а коридор снаружи – нечто вроде улицы. Ну да! Если приглядеться, то куча трухи со скелетом – это кровать, а вот это – стол, даже сохранилась глиняная тарелка. Он бродил по старым помещениям, где всё уже давно превратилось в пыль. Иногда попадались целые вещи вроде ржавых ножей или посуды: мисок, кувшинов и прочих сосудов.

Эберт не знал, сколько времени он провёл здесь в одиночестве. Кажется, слишком много – даже одежда успела высохнуть. Но вот теплее не стало. Наоборот, он чертовски замёрз, а всё тело покрылось липким холодным потом. Ноги стали тяжелее камня, дико не хватало воздуха, а кашель мешал нормально дышать. Но сильнее всего он страдал от жажды. Безумно хотелось пить. Ощущение такое, будто в горло засыпали смесь из песка и соли. Кажется, ему уже не выбраться отсюда, может, хотя бы воды удастся найти?

Очередной приступ кашля вызвал резкую боль в груди и горле – на пол брызнули капли крови. Эберт оказался в огромном помещении с кучей валунов, а в центре стоял постамент с кувшином. Отличное место, чтобы посидеть и отдохнуть. Хотя если здесь чей-то прах, а камни – могилы, то лучше ничего не трогать. Эберт аккуратно встряхнул сосуд – внутри раздался плеск. Только сейчас он понял, что перед ним кувшин для вина с типичной для него ручкой, даже крышка припаяна воском. Но можно ли это пить? «А не всё ли равно, – подумал Эберт. – В любом случае я долго не протяну, так что выпью напоследок, а если это яд, то умру быстрее и без мучений».

Кувшин с трудом удалось поднять и поставить его на колени. От такой незначительной нагрузки сразу закружилась голова. Он попытался отдышаться, но толку от этого никакого – стук в ушах становился сильнее. Снял крышку и рывком поднял сосуд. В глазах потемнело, руки ослабли, а последнее, что он почувствовал – как на лицо ему льётся жидкость. «Сдохнуть от вина – отличная смерть», — только и успел подумать Эберт.

Оставшееся время

Его привёл в чувство улыбающийся Рейф. Состояние было такое, что даже говорить сложно. Рядом находился черноволосый мужчина с короткой неаккуратной бородкой и такими же неопрятными растрёпанными волосами. Он ощупывал грудь и голову Эберта, словно проверял, не сломал ли тот свой череп из-за падения:

— Жить будет, но его нужно срочно отнести к Лусетте, иначе ваш брат сдохнет, — сказал мужчина скрипучим голосом, подняв глаза на Рейфа. — Она мастерица в приготовлении всякой дряни с необычным эффектом.

— Что с ним?

— Это из-за зелья, что дала Лусетта. Оно даёт много жизненных сил, но взамен отнимает её после окончания действия, что в его случае крайне опасно. Пей!

Мужчина стал насильно заливать Эберту в рот кислую маслянистую жидкость, так что он чуть не захлебнулся. Но после первых же глотков ему стало легче, и он смог нормально дышать и даже говорить:

— Хватит заливать в меня эту гадость!

— Я переволновался, пока тебя искал, — насмешливо изрёк брат, глядя сверху вниз.

— Как ты узнал, что я тут? — только сейчас Эберт понял, что его смущает в и без того дурацком положении.

— Ха-ха, мы смогли выбраться из этого лабиринта сразу, как вы в него зашли. Я ещё застал тот случай с гигантским шаром. Все решили, что он вас убил, так что пришлось заставить Уриха со слугами разгребать завал. Это заняло бы несколько дней, если бы не подоспел Ханл. Он и помог раскидать камни.

Эберт понятия не имел, как один человек сумел разобрать груду щебня, с которой не могла справиться целая команда. Впрочем, были вопросы и поважнее.

— Вы нашли Родина?

— Ага, нагадил себе в штаны, когда увидел призрачного пса, — Рейф скривился так, будто ему поведение оруженосца доставило проблем. — Но с ним всё в порядке, живой-здоровый, ну, по крайней мере, телом, а вот головой не знаю.

— С его мозгами всё в порядке будет, они не слишком сложные для лечения, — прокаркал Ханл, в голосе чувствовались раздражённые нотки. — И сколько раз повторять, что это не призрак и никакой не дух, а охранное заклинание. Просто имеет крайне необычный вид. Что, впрочем, отличный ход – если не убьёт, то испугает до чёртиков.

Эберт внимательнее рассмотрел Ханла – на вид около тридцати, прямой нос, горделивый проницательный взгляд, ровная как стена осанка, на левой стороне шеи ожог. Одежда без каких-то украшений, но из хорошей ткани. Судя по разговорам он был магом, раз смог в одиночку раскидать завал и заодно изгнать призрачного пса.

— С нами были ещё Альбрен и Керр...

— Да, им уже не помочь, — вздохнул Рейф. — Их тела быстро достали, а вот тебя пришлось искать дольше. Благо услышали, как ты разбил этот кувшин и сразу пришли на помощь.

И правда, кругом валялись осколки, но без вина, воды или следов другой жидкости. Сам он тоже был совершенно сух, будто ничего и не было.

— Хватит языками чесать, — проскрипел Ханл. — Его надо срочно выносить. Лусетта уже готовит зелье, так что если поторопимся, то он поправится.

— Я нашёл эту светящуюся плесень и тут же отправил её со слугой в замок, — сообщил Рейф, поднимая Эберта и взваливая его себе на спину. — Ведьма начала работать над зельем сразу, как Ханл пришёл в крепость и услышал новости, так что к нашему возвращению всё должно быть готово.

— Кроме тебя, ещё кто-то выжил?

— Из моей группы никто не пострадал. Удавалось всё миновать. Копья из потолка меня только рассмешили – да ты и сам знаешь. А вот дальше нам встретился какой-то светящийся камень, который всех сводил с ума. Подойти не удавалось, так что я смог уничтожить его, лишь метнув копьё. После него нам так плохо стало, что пришлось взять отдых на день. Я тогда запретил всем возвращаться в замок и даже выходить из лабиринта. Решил, что эти трусы откажутся потом идти в пещеры. Дальше были ещё какие-то дурацкие ловушки. Ничего серьёзного, кроме ожившей статуи, которая чуть всех не убила, но я обезвредил её, достав кристалл у неё из затылка.

Эберт был, конечно, рад тому, что с братом и его спутниками всё хорошо. Но вот только получается, что он сам зря отправился в подземелье и рисковал собой. И ведь ещё повёл с собой людей, которые погибли из-за него. Хотел героической смерти, а получилась феерическая тупость.

***

Снаружи собралась вся группа. Урих с грустной улыбкой пожал Эберту руку («Рад, что хотя бы вы остались живы»). Была ещё пара незнакомых людей – вероятно, спутники Рейфа. Накрытых тел всего двое – это, видимо, Альбрен и Керр.

Сам Эберт был не в состоянии идти, так что его несли на импровизированных носилках из копий, щитов и ткани. Когда его увидела в таком состоянии Элла, она даже говорить ничего не стала – проста шла рядом и молча плакала. Вроде живой, а ощущение такое, будто находишься на собственных похоронах. Отвратное чувство.

Легче стало разве что в своей комнате, когда на него перестали смотреть окружающие, как на заморскую зверюшку. Рядом были только Элла и Рейф. Ну ещё Ханл, которому лучше бы уйти, чтобы оставить его наедине с родными. Но его желанию не суждено сбыться. Напротив, в и без того небольшую комнату вошли ещё Тормотр и Лусетта.

— А вот и наши герои, — громко заявил барон с довольным видом. — Я уже начал переживать. Ханл, тебе подарок за спасение братьев Аремин.

Он протянул старую, потёртую книгу с какими-то странными красными символами на чёрной кожаной обложке.

— О-о, вот за это огромная благодарность, такое днём с огнём не отыщешь.

— Ещё бы, она ведь про магию огня, как никак, — похвастался Тормотр и тут же с серьёзным видом добавил. — И ты убери её сразу, распространение таких фолиантов незаконно. Меня по голове не погладят, а тебя убьют на месте.

Лусетта тем временем уже протиснулась к его постели и налила в чашку приготовленное горько-кислое зелье, так что Эберт с трудом смог его выпить. После чего стала прогонять обеспокоенных гостей:

— Всем нужно оставить больного.

— Я останусь, — буркнула Элла.

— Никаких возражений, юная леди, — категорично заявил Ханл. — Ему нужен крепкий сон. На следующий день он должен почувствовать себя лучше, если никто не будет мешать ему отдыхать.

***

Проснулся Эберт оттого, что какая-то птаха насвистывала в окне бодрую мелодию. Как только открыл глаза, сразу понял, что сейчас ему намного лучше. А то он уже начал забывать, что значит дышать полной грудью. Хотелось петь вместе с птицами, а также танцевать и бегать. За окном деревья оделись в молодую листву, светило тёплое весеннее солнце, а птицы соревновались в пении. Никогда ещё мир не казался таким удивительно прекрасным. Или после тёмных пещер и отчаяния любые краски становятся яркими? Теперь, когда он вернул себе силы, то, наверняка, сможет найти родителей. И обязательно придумает, как их вытащить.

— Можно войти, — резкий стук в дверь застал его врасплох.

Судя по голосу, за порогом Лусетта. Крикнув, чтобы его подождали, он быстро стал одеваться. Но колдунья оказалась не одна – первым вошёл Ханл.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Лусетта.

— Намного лучше, — ответил Эберт, поглядывая на Ханла. Тот стал усердно рассматривать помещение, притворяясь будто его здесь нет.

— Вы всё ещё бледны, вам надо больше отдыхать. Мне нужно вас осмотреть, поэтому сядьте прямо, дышите ровно и не двигайтесь.

Она села напротив, приложила свои маленькие ладони к его груди и сидела так закрыв глаза. Ничего не происходило, так что оставалось только догадываться, что именно делает колдунья.

— Странно, но это не помогло, — подытожила она так, словно ожидала какого-то эффекта.

И как могло помочь простое прикладывание ладоней к его груди? Если она пыталась этим способом понять, что с ним, то лекарь она не такой уж хороший.

— То есть я здоров?

— Я только что сказала, что зелье вам не помогло.

Слова отозвались в груди Эберта холодным страхом. Но тут же отбросил всякие предрассудки – он чувствует себя куда более здоровым, чем раньше.

— Но ведь мне лучше!

— Да, симптомы исчезли, так что если принимать отвар, то ваше состояние будет устойчивым какое-то время. Но это зелье должно было полностью вас вылечить. В крайнем случае, заметно ослабить заболевание. Южный красный мор унёс жизни многих людей, но в итоге его удалось победить именно этим лекарством. К тому же вы уже долго сопротивляетесь заразе, так что я рассчитывала, что настой полностью вас исцелит.

— Возможно, состав несовершенен, — заметил Ханл. — Ты ведь не соблюдала рецептуру, так как торопилась к нашему возвращению.

— Я знаю, как его готовить, и зелье идеально подходило для его случая, — раздражённо заметила она. — Не надо забывать, что настой имеет и побочные эффекты. Да, если сделать полноценную вытяжку из плесени, то действие усилится, но и неприятные последствия появятся. К тому же болезнь слаба – он уже долго с ней борется. Я решила, что достаточно небольшой концентрации. Но ушли лишь симптомы, и то не все. И не надо говорить мне, что я где-то ошиблась – я всё делала правильно.

Ханл поморщившись отвернулся к окну. Лусетта продолжила:

— Видимо, проблема в самой болезни. Хоть и есть сходство с красным мором, но это не он. Сэр, если более крепкий настой не поможет, то состояние с каждым годом будет ухудшаться, а болезнь начнёт привыкать к лекарству.

Эберт не знал, что ответить. Только-только обрадовался, что болезнь ушла навсегда, как всё вернулось на прежний круг. Он вздохнул и кивнул в ответ в знак понимания.

— Если проблему не удастся решить, — тихо произнесла Лусетта. — То через пару лет вам станет значительно хуже, а ещё через год вы умрёте.

Его словно по голове ударили. Эберт почувствовал, как тело покрывается липким холодным потом. Может, ослышался? Нет, на слух он не жаловался. Ему осталось три года. Эберт, конечно, всегда знал, что из-за болезни его жизнь будет короткой, но никогда не думал, что умрёт молодым. Бред какой-то, ведь ему стало лучше! Однако он тут же вспомнил, что и раньше болезнь отступала на некоторое время, но потом всегда возвращалась с новой силой. И с каждым годом ему становилось всё хуже.

— Вообще, такое впечатление, будто имею дело с проклятием, а не болезнью, — продолжила Лусетта.

— Он выжил лишь благодаря своей склонности к магии, — произнёс Ханл.

— Что? — одновременно спросили Эберт и Лусетта.

— А ты не заметила? Он прирождённый волшебник.

Лусетта быстро положила руки ему на голову.

— Верно, — сказала она с задумчивым видом. — Если вас обучить, то проживёте дольше.

— Я могу быть магом? — он иногда мечтал стать им, но всё же услышать такое было неожиданно. Даже не верилось в такую удачу.

— Это не так просто, как некоторым кажется, — заметил Ханл. — Тренировки утомительны и даже порой опасны. И вершин мастерства можно достичь лишь через годы занятий.

Эберт крепко задумался. Конечно, обучаться магии – крайне заманчиво. Хотелось бы съездить в Храм, но для этого нужны деньги и время. Он посмотрел на колдунов. Есть ведь и другой вариант. Но стоит ли? За свободное изучение магии по голове не погладят, но ведь она может продлить его жизнь.

— Вы можете меня обучить? — обратился Эберт к Ханлу.

— Нет. Зачем мне это? Не вижу никакой выгоды для себя.

Как правило, подмастерье брали, чтобы заработать на его труде. Но если прибыль была невысока, то заниматься с учеником соглашались только за деньги.

— Я могу заплатить.

— Если средств достаточно, то советую обратиться в Магический Храм, а я не беру учеников из принципа.

— Из-за войны поездка на континент невозможна, да и моё положение..., — Эберт смутился.

Он не стал рассказывать о проблемах с инквизицией и обвинений в его адрес. Распространяться о таком лучше не стоит, а Ханла это явно не касается.

— Тогда попроси Лусетту, — кивнул он в сторону колдуньи. — Самый сильный лекарь из всех, кого я знаю.

Ханл вышел, давая понять, что не намерен продолжать диалог. Видимо, поднялся сюда, только чтобы составить компанию. Лусетта сидела с гордым и одновременно хитрым видом. Эберт нерешительно обратился к ней:

— А вы не против...

— Я согласна, — недослушав ответила она с самодовольным видом.

На сердце тут же стало легче. Что ж, теперь можно спокойнее смотреть в будущее. Впрочем, незаконное колдовство в его положении опасно, так что ситуация в целом оставалась безрадостной. А что скажет Рейф и подумать страшно.

— Лусетта, я жду! — раздался скрипучий голос из-за двери.

— Сэр Эберт, я советую вам не оставлять попыток стать учеником Ханла, — с заговорщицким видом прошептала она. — Он настоящий боевой маг, а раз мы часто путешествуем вместе, то у вас найдётся возможность поговорить с ним.

Ультиматум

На следующее утро его разбудил шум за окном. Судя по яркому солнцу, уже давно день. Открыв ставни, Эберт обнаружил, что на стене какая-то суматоха: наверх несли стрелы и камни, а в чаны наливали смолу, люди показывали на что-то за стеной и активно обсуждали это.

«Противник?» — промелькнула тревожная мысль, другой причины для такой суеты просто нет. «Только не это, дайте отдохнуть хоть немного», — простонал Эберт. Может, есть другой повод? Нужно узнать всё и заодно найти Рейфа, а он наверняка находится на крепостной стене.

Наверх Эберт забрался быстро, хоть и с трудом: отдышка заставила остановиться и отдохнуть на середине пути. Видимо, силы ещё не восстановились после недавних событий. Когда он, наконец, поднялся, то смог увидеть далеко впереди, в нескольких сотнях метров от главных ворот, вражеский лагерь.

В нём кипела жизнь: ставились новые палатки, горели костры, возводилась ограда из воткнутых в землю копий, чтобы лагерь нельзя было застать внезапной конной атакой. Лошадей у осаждающих было не так много, видимо, основная их часть – это пешие отряды, а командир не рассчитывал на полноценный бой в поле.

На шатрах и флагах было множество гербов: белые крылья на чёрном фоне, три красные подковы на зелёной ткани, жёлтая звезда на тёмно-синем стяге. В центре лагеря была масса знамён с золотым ключом на фиолетовом фоне. Среди присутствующих не было ни одного отряда короля Ономауна.

Зато было множество гербов местных рыцарей и баронов, а наиболее многочисленные знамёна принадлежали графу Азелу. Эберт никогда его не видел, но отец говорил о нём, как о человеке чести и высокого достоинства, который всегда верен принцу Дрезалу. Впрочем, ему тут же пришли на ум слова Тормотра: «Когда у страны два короля, это открывает широкие возможности для предателей».

— Сэр Эберт, вы бы спрятались за зубцами стены, а то получите стрелу.

Это был Родин, по-прежнему невозмутимый, хотя сейчас он казался не таким уверенным.

— Сразу видно, что ты плохо стреляешь, — заметил Эберт в ответ. — Они далеко от нас, к тому же мы на стене, так что нам дотянуться до них будет проще. Пока идёт подготовка к осаде, беспокоиться не о чем.

Он знал, о чём говорил. Пусть Эберт и не был в сражениях, но зато очень много стрелял, когда бывал на охоте. Конечно, лучше было не рисковать, ведь опытные лучники могли убить его даже с такого расстояния. Вообще, похоже, его жизнь превращалась в какой-то нескончаемый кошмар, от которого нельзя проснуться. Может, барон сумеет прояснить ситуацию, а заодно скажет, где сейчас Рейф.

Эберт спустился со стены и направился к Тормотру, но тут раздался гром, будто от молнии, от которого даже в ушах зазвенело. От неожиданности он вскрикнул и целую минуту стоял, слушая, как успокаивается его сердце. На небе ни облачка, не было и вспышки, при этом все вели себя так, будто ничего не произошло.

— Эй, малец, — обратился он к какому-то парнишке, который рубил дрова. — Не слышал ли ты только что грохота, будто от молнии?

Мальчик лишь покачал головой и продолжил работать. «Странно, я же точно слышал. Похоже, приключение в лабиринте не прошло даром», – решил Эберт. Теперь ещё нужно было зайти к Лусетте и попросить что-то для восстановления нервов.

Но тут его внимание привлёк человек со шрамом на лице, который шёл от донжона к главным воротам. На нём был добротный доспех с чёрным сюрко, где были изображены белые крылья. Такой же герб он приметил на одном из шатров перед замком. Это враг! Сразу было видно, что перед ним опытный противник – весь в шрамах, высокий и широкоплечий. Если у осаждающих много таких воинов, то у них возникнут проблемы.

Эберт направился к барону – нужно было выяснить обстановку. В кабинете, как всегда, была масса людей.

— Придётся подождать, — раздался ворчливый голос Рейфа. Тот с недовольным видом стоял в углу, скрестив руки на груди. — Как твоё здоровье?

— Лучше. Что происходит? Я видел гербы за стеной. Кто нас осаждает?

— Надеюсь, его милость расскажет. Тормотр говорил, что хочет пообщаться с нами наедине, но я решил не будить тебя, по словам Лусетты, требовался отдых.

— Эберт, рад, что ты присоединился к нам, — перебил их барон и обратился к окружающим рыцарям. — Думаю, надо сделать перерыв, продолжим совещание после обеда.

Когда все вышли, Тормотр стоял минуту, о чём-то размышляя, видно, собирался с мыслями или просто не знал, как сообщить очередные плохие новости.

— Как твоё здоровье, Эберт? — наконец, прервал он напряжённое молчание.

— Спасибо, ваша милость, мне намного лучше. Если позволите, я бы хотел спросить, кто нас осаждает? Когда я осматривал лагерь врагов, обнаружил множество дружественных гербов, в том числе знамёна графа Азела.

— Граф Саламан Азел отвечал за исследование некоего магического предмета, который поручили мне охранять. Я задействовал в этом своих лучших людей, среди них ваш отец, сэр Данкан и ряд других рыцарей. А теперь, Эберт, отвечай честно: твоя матушка ведь занималась колдовством?

— Ну и пусть! — выпалил Эберт, чувствуя, как кровь бросилась ему в лицо. — Она делала это ради меня, а вас её дела не касаются!

— Магия Валери меня не интересует, — резко прервал его барон. — Я всегда знал о её занятии. И лишь хотел понять, доверяете ли вы мне. Но ещё больше меня интересует то, что она использовала при этом. Если Валери работала с тем артефактом, что поручили мне охранять, то последствия для вас и ваших родителей будут самые суровые.

— Это угроза? — процедил Рейф.

Его ладонь была на рукоятке меча, что уже могло привести к недопониманию. Конфликт с бароном не нужен, ведь он – их последняя надежда.

— Ваша милость, вы же понимаете, что нас просто подставили, — попытался разрядить обстановку Эберт. — Папа никогда бы не предал вас.

— Об этом и речи быть не может, ведь меня так же обвинили в предательстве. У меня завёлся мерзкий крысёныш, который рассказал, что я собираюсь передать один запрещённый фолиант своему знакомому, — увидев непонимание в глазах братьев, добавил. — Просто атеистическая книга. Хранение и чтение такой литературы игнорировать не станут, но это явно не повод для казни или даже тюрьмы. К несчастью, я не указывал в письмах о точном её содержании, ну а раз пропал артефакт, который доверили мне, то смысл моих посланий был понят неверно.

— Вы охраняли книгу? — догадался Эберт.

Тормотр поморщился, осознав, что так глупо проговорился, но нехотя кивнул.

— Я на днях получил известие, что она пропала.

— Ваша милость, ответьте честно: вы верите, что наш папа не предавал вас? — тихо спросил Эберт. Ему было критично важно знать, можно ли положиться на барона.

— Да, — без колебаний ответил он. — Книгу нельзя перевозить просто так. Это крайне опасно для всех окружающих. И если бы такое произошло, я обо всём узнал бы незамедлительно. А это дополнительная причина для обвинения меня в предательстве.

— Но разве нельзя было похитить её как-то иначе. Как она вообще охранялась?

— От меня вы больше ничего не узнаете. Может, книга и пропала, но король не говорил мне, что я вправе рассказывать об этой тайне кому угодно.

— Это касается нашего отца, — возразил Эберт. — А значит, и нас. К тому же вы обещали помочь нам в обмен на оммаж.

Барон лишь покачал головой.

— Я понимаю твоё желание, Эберт, узнать больше и хоть как-то помочь своим родителям. Но это государственная тайна. Воля короля, моего сюзерена, для меня превыше всего. К тому же я помню о своём обещании, поэтому отправил гонца за стены.

— Раз вы не доверяете нам, то никакого оммажа не будет, — усмехнулся Рейф. — Мы сами будем отстаивать честь своего рода.

— Интересно как? — с аналогичной неприятной улыбкой ответил Тормотр. — Коней у вас нет, статуса и титула тоже. Ах да, здесь был сэр Гретон – вассал графа Азела. И передал ультиматум: открыть ворота замка или вернуть артефакт, если он ещё у меня. Однако в любом случае они требуют выдать детей Аремин. Как думаешь, справедливым ли будет полевой суд и сможешь ли ты доказать свою невиновность?

Эберт впал в ступор. Барон говорил так, будто за ними идёт настоящая охота.

— Ещё раз прошу довериться мне, — повторил Алм. — Мои люди уже в пути, а вы всё равно без посторонней помощи не справитесь.

Эберт нехотя кивнул и направился к выходу.

— Зря мы доверились ему, — проворчал Рейф, когда они спускались по лестнице.

Навстречу поднимался Ханл. Эберт замедлил шаг, надеясь, что Рейф уйдёт дальше и получится побеседовать с колдуном наедине. Когда брат скрылся за витком лестницы, он догнал мага.

— О моей просьбе взять меня в ученики...

— Я своё решение сказал и его не поменяю, — резко перебил его волшебник.

— Эберт, хватить с ним трепаться, — неожиданно раздался голос Рейфа, который стоял за его спиной.

Он сильно толкнул Эберта вниз по лестнице и придавил к стене.

— Ты совсем сдурел, просишься к магу в ученики, — зарычал он. — О чём думаешь? Наша цель – отстоять честь рода, а ты своими действиями втаптываешь её в грязь.

— Мама бы не возражала, — огрызнулся Эберт. — И отец был бы не против.

— Пока их нет, я старший в роду, — сказал он и, промолчав, добавил. — Поэтому я отвечаю за твои поступки. Забудь о нём, держись подальше от этих людей. Идём.

Первый бой

Они направились в оружейную. Здесь хранилось множество мечей, копий, стрел и луков. Но всё было в плачевном состоянии.

— Нам дали место на стене у главных ворот, — сказал Рейф, зажигая масленную лампу. — Будем отстреливать противников из лука. Доспехи я для себя выбрал ещё утром, не ахти, но для начала сойдёт. Ты тоже выбери что-нибудь достойное.

«Он в последнее время становится просто невыносимым», — думал Эберт пытаясь подобрать хоть что-то из доспехов. Но к сожалению, большая часть была или слишком старой и ржавой, или просто не подходила ему по размеру. Наконец, он остановился на видавшей не одно сражение кольчуге. Некоторые кольца сломаны, но зато нет следов ржавчины. Со шлемом было проще. Он нашёл старенький шлем без креплений к кирасе. Для конного боя не подойдёт – моментально шею сломают, но от стрел защитит. Правда, он оказался велик, так что пришлось надеть самый толстый подшлемник. «Рыцарство для меня, как этот шлем – примерить можно, но сделано явно не для меня, — хмыкнул Эберт. — Хотя лучше не поднимать тему некоторое время». Он пристегнул старый, но вполне острый меч к поясу, взял лук, несколько тетив про запас и колчан со стрелами.

На выходе его ждал Родин, уже одетый в шлем и кирасу поверх кольчуги.

— Ваш брат велел быть всё время рядом с вами.

Эберт молча отдал ему колчан с луком и отправился на стену.

— Ну и как я? — развёл он руки, красуясь доспехами, когда отыскал Рейфа наверху.

— Выглядишь как шут. Получше ничего не нашлось? — поморщился тот.

— Я брал пример с тебя, — съязвил Эберт, на что Рейф лишь фыркнул.

— Надо было выезжать сразу после твоего выздоровления, а теперь вот застряли в замке, так что не выбраться.

Эберт разглядывал вражеский лагерь, противник уже расставил частокол для охраны войска от внешних атак. Люди активно переносили какие-то брёвна, связки соломы. Видимо, шла подготовка к осаде, но на что именно обратить внимание, Эберт не понимал. Ему банально не хватало опыта.

— Чем они там занимаются?

— Готовятся к штурму, думаю, попробуют сегодня же, — спокойно ответил Рейф так, будто решил поддержать скучную беседу о погоде.

Сейчас? Эберт понял, что совершенно не готов к этому. Какой, к чёрту, штурм! Он буквально пару дней назад едва вставал с постели.

— Долго готовиться будут? — спросил он, стараясь не показывать страха.

— Если успеют до обеда собрать лестницы, то обязательно попробуют атаковать, — указал Рейф на группу людей, которые наспех сколачивали брёвна и палки. — В противном случае сегодня можно будет отдохнуть. Никто не пойдёт в бой перед заходом солнца.

— Долго продлится штурм?

— А ты куда-то торопишься? — усмехнулся брат. — Они будут драться до последнего. Если у них нет магов, то осада может затянуться на месяцы. Но я сомневаюсь, что Азел станет медлить. Враги рядом и не заставят себя ждать. Нет, у них только один выход – взять замок быстро, в течение недели максимум.

— У нас ведь есть пара колдунов.

— А смысл? Куда нам пробиваться? Нас атакуют свои же союзники. Даже если подойдёт армия Ономауна, то лишь поменяются знамёна осаждающих, но ситуация останется прежней, — Рейф вздохнул и нехотя выдавил. — Лучше бы барону подумать о смене сюзерена, тогда можно ...

Он недоговорил и отвернулся.

— Что?

— Ничего. Отдохни лучше, пока они не начали.

Весь день прошёл как в тумане. Он пытался собраться с мыслями и как-то подготовиться к бою, но с каждой минутой всё больше понимал, что ему не хочется находиться здесь. Наконец, он просто спустился в башню, чтобы не стоять под солнцем и не чувствовать себя в доспехах, как в кастрюле на медленном огне. Напряжённо вслушиваясь в крики за стеной, он иногда выглядывал в бойницы, но ничего не менялось.

Раздался писк, от которого все остальные звуки притихли. Он помассировал уши. Не помогало. «Надо вечером заглянуть в лазарет», – решил он.

— Сэр Эберт, ваш брат зовёт наверх, — окликнул его Родин, спускаясь по лестнице. — Похоже, начинается штурм.

Ладно, нельзя ведь просто взять и сбежать. Он с трудом поднялся и нехотя пошёл на стену. Наверху стояла суматоха, кто-то разводил огонь под котлами, все готовили луки. Противник под прикрытием щитов спешно продвигался вперёд. Некоторые бежали с вязанками хвороста, а другие шли с арбалетами.

— Не дайте им закидать ров, — раздалась команда Уриха. Видимо, именно он руководил обороной на их участке стены.

Действительно, враги просто кидали вязанки хвороста в яму и тут же бежали обратно. Способ примитивный, но вполне сгодиться, чтобы избавиться от препятствия.

Эберт загнул лук, наложил тетиву, положил стрелу, прицелился в солдата, который подбегал с вязанкой хвороста ко рву, защищаясь небольшим щитом. Это был молодой рыжий парень, чем-то похожий на Григора, но не такой рослый. И тут Эберт понял, что просто не может выстрелить в человека. Попытка заставить себя ни к чему не привела.

Эберт так и застыл с натянутым луком, не в силах понять, что с ним происходит. Он часто мечтал стать сильным рыцарем, который сражается в поле, воображал, как побеждает врагов, но никогда не представлял, что он способен причинить боль или даже убить.

— Почему вы замерли? — голос Уриха застал Эберта врасплох, так что он отпустил тетиву и стрела умчалась куда-то в сторону врагов. — Всё нормально?

— Сэр? Что-то случилось? — подошёл Родин.

Вот только не хватало, чтобы боевой слуга учил своего господина, как надо сражаться.

— Всё в порядке, — сухо ответил Эберт.

Он вложил стрелу, приметил усатого мужчину и выстрелил, но не в противника, а за метр перед ним. Солдат отпрянул назад, выронил вязанку, но не стал подбирать её и побежал обратно. Его поступок подсказал Эберту, что, вероятно, многие из осаждающих боятся не меньше, чем он сам, и не хотят здесь находиться.

Враги метались, а их былой запал улетучился. Видимо, не ожидали такого количества стрел. Кто-то кричит от боли, один человек с арбалетным болтом в колене скакал на второй ноге обратно. Эберт прицелился. В раненного попасть проще всего. «Ну же, стреляй!» — приказал он сам себе и ослабил тетиву. Нет! Не получается. Эберт понимал, что это глупо, что надо себя заставить. Но он просто не мог. «Какой из меня рыцарь?» — вздохнул он и продолжил стрелять под ноги атакующим.

Через пару часов колчан опустел. Близился вечер, но активность противника не падала. Лестницы они так и не понесли к стенам, и те остались в лагере. Во рву лежала куча вязанок с хворостом, достаточно большая, чтобы могли пройти люди, но конструкция слишком неустойчивая для чего-то массивного.

Зато проснулись лучники, которые наловчились бить по стене, так что теперь Эберт не рисковал высовываться.

— Солнце скоро сядет, — проговорил Родин, подавая новый колчан со стрелами. — Ещё немного, и можно будет отдохнуть.

Он взял арбалет, выглянул, выискивая цель, но тут же пошатнулся и упал назад, как срубленное дерево. Из его глаза торчала стрела. Эберт в ужасе смотрел на изуродованное лицо слуги и не знал, что сделать.

— Что произошло? — Урих взглянул на остолбеневшего Эберта, но тут же увидел Родина. — Вот чёрт.

Он наклонился, осмотрел тело и поморщившись выдохнул:

— Ну, кажется, ему конец, — Урих взглянул на Эберта и положил руку ему на плечо. — Всё будет в порядке, скоро...

Но он не договорил: просвистело ещё несколько стрел, одна из которых угодила ему в подмышку, где не было брони. Рыцарь взвыл от боли. Эберт помог ему укрыться за зубцом стены.

— Не думал, что меня можно достать такой ерундой, вот же невезение, — стонал Урих, Эберт попробовал осмотреть рану, но мешала одежда и стрела. — Постой, что...

Эберт дёрнул за древко. Урих закричал от боли и оттолкнул его.

— Зачем ты это сделал?! — рядом стоял Рейф, прожигая Эберта взглядом.

— Ему же больно, к тому же она мешала осмотреть рану, — он показал извлечённую стрелу. К чему вообще такой вопрос?

— Идиот, ты достал лишь древко, а наконечник остался в ране.

Эберт уставился на сломанную стрелу, часть которой осталась в теле товарища. Лишь сейчас до него дошло, что вызвало гнев. Железо в ране моментально вызовет гангрену.

— Теперь придётся разрезать всё, чтобы достать наконечник, — подытожил Рейф, осмотрев рану.

— Ничего, я справлюсь, — прохрипел Урих. — Не вините своего брата, такое часто бывает с новичками. Мне стоило предупредить его.

— Помоги ему дойти до лазарета, — сказал Рейф. — Но сразу возвращайся. И больше не делай таких ошибок.

— Я сам дойду, ноги целы, — заметил Урих.

Но Эберт всё же помог встать и спуститься с лестницы. Урих мог передвигаться самостоятельно, так что он чувствовал себя бесполезным, но всё же решил последовать за ним и в точности выполнить наставления брата.

Лазарет находился в небольшой пристройке у самой стены. Едва Эберт открыл дверь, как в нос тут же бросился запах крови. Внутри находилось больше десятка раненых товарищей. Кому-то стрела попала в плечо, другому – в руку, ещё два человека сидело с перебинтованными лицами. Что с ними случилось, было неизвестно.

Ханл и Лусетта склонились над человеком, лежащим на столе, разглядывая его голову.

— Нужна помощь сэру Уриху, — он помог товарищу сесть на стул.

— Придётся подождать, — ответила волшебница, кивнув на раненного на столе.

Когда она обернулась к Эберту, тот смог рассмотреть пострадавшего – ему стрела угодила прямо в рот. Древко до сих пор торчало из глотки, но человек был жив и стонал, когда Ханл разглядывал его рану. Не выдержав такого зрелища, Эберт кивнул в ответ и сразу же покинул помещение.

— Штурм окончен, — сообщил Рейф, спускаясь с крепостной стены. — Уже темнеет. Можешь пока отдохнуть, я буду наверху, а ты не отходи далеко от крепостной стены, возможно, они попытаются ещё раз, несмотря на сумерки.

Эберт, обессиленный, сел на ближайшую скамью. Не так он представлял себе будущие сражения. Знал, что это опасно, но никогда не думал, что ему будет настолько страшно.

Он часто слушал рассказы отца и брата о боях и походах и в своих мечтах воображал, что тоже будет побеждать врагов. А оказалось, что для него даже просто выстрелить в человека – уже непосильная задача. Он хотел быть героем, спасать людей, но от его действий за последнюю неделю пострадало больше друзей, нежели врагов.

«Надеюсь, завтра окажется, что всё это лишь страшный сон», — подумал он, ложась на скамейку и закрывая глаза.

Штурм замка

Он снова стоял на стене и пытался заставить себя выстрелить.

— Если ты такой слабак, то отдай свой колчан другому. Пусть хотя бы не пропадает даром, — рядом стоял Рейф, у которого из обоих глаз торчали стрелы.

— Твои глаза, — пролепетал Эберт, чувствуя, как всё тело немеет от страха.

— Не говори ерунды, — выпалил брат, ударив его по шлему так, что в ушах зазвенело.

***

Эберт в ужасе открыл глаза. Звон колокола и крики людей не оставляли сомнений: враг снова наступает. «Из одного кошмара в другой», — простонал он, пытаясь встать. После сна в доспехе на твёрдой скамье он не чувствовал себя отдохнувшим. Небо уже синее, но ещё довольно темно. Видимо, нападающие хотели воспользоваться неожиданностью.

Эберт отправился наверх. Противник ночью успел засыпать ров землёй и подтащить лестницы почти к самой стене. Теперь, чтобы стрелять из лука, нужно было высовываться из бойниц или из мишикулей – отверстий внизу, которые позволяли убивать врагов, подошедших к стене вплотную.

Но это было гораздо опаснее. Рядом стражник высунулся из бойницы с арбалетом, но его тут же отбросило назад: из его лица торчали сразу три стрелы. Эберт взялся за лук, но несколько минут не мог заставить себя убить кого-то. Внизу враг приготовился стрелять из арбалета. На мгновение ему показалось, что противник целится в него. Но Эберт его опередил, попав ему в плечо. Тот выронил оружие и бросился бежать в сторону лагеря.

После этого стрелять стало легче. «В конце концов, нужно хотя бы защищать себя», — промелькнуло в голове. Он даже с гордостью отметил, что каждая вторая его стрела находила свою жертву.

— Эберт, помоги ему добраться до лазарета, — Рейф придерживал какого-то стражника, у которого торчала стрела из горла. Тот, видимо, находился в шоке и был не в состоянии дойти до магов. — Смотри, чтобы он древко не трогал, а то ему всю шею придётся разрезать.

Эберт помог спуститься ему вниз по лестнице и добраться до лазарета. Возле него скопилось множество раненных, внутри тоже нельзя было развернуться.

— Этого вперёд, — сказала Лусетта, осмотрев нового пострадавшего.

Желания возвращаться на стену не было. Эберт задержался во дворе, наблюдая, как в центре него люди пытаются соорудить что-то из огромных брёвен. Через несколько минут он понял, что стражники собирают катапульту.

— Сэр, помогите нам, — к нему обратился рыцарь с красно-синим полосатым гербом и несколькими слугами. Вместе они затащили камни на башни у ворот, которые, наверно, собирались сбрасывать на таран противника, хотя Эберт ранее не слышал шума у входа.

После подъёма и короткого отдыха он вернулся на стену, а там уже была масса раненых. Радовало лишь то, что все пострадавшие были со стороны ворот, а на его месте всё оставалось как прежде. Видимо, противник пытался пробиться к входу и активно поливал ближайшие башни снарядами.

Он взял новый колчан и продолжил стрелять из лука. В этот раз заставить себя было гораздо легче. Со своей позиции Эберт видел, как к воротам тащили огромный таран, подвешенный в клетке на колёсах и с крышей. Он мог бы попробовать бить по людям отсюда, но для этого надо сильно высунуться из бойницы, чего ему не хотелось: можно поймать стрелу.

— Там есть кому оборонять ворота, — предупредил его Рейф, поняв его мысли. — Лучше защищай стену, видишь, они сейчас лестницу смогут подставить.

Действительно, прямо перед ними группа противников, прикрываясь большими щитами, поднимали её с помощью шестов с рогатинами. На верхних ступенях уже сидела пара смельчаков в добротных доспехах, которые должны были опустить крюки и помешать обороняющимся оттолкнуть лестницу в течение нескольких минут, пока не поднимутся остальные.

Стражники стреляли, но было сложно попасть во врага, который хорошо спрятался за щитами. Эберт решил испытать судьбу и стал бить не в щели между преградами, а в руки, которые держали шесты. Одна стрела сразу же попала в чей-то локоть, вторая пролетела мимо, а третья угодила прямо в чью-то ладонь. Один из шестов затрясся, лестница ещё держалась, но подъём замедлился. Началась суматоха внизу, стена щитов заколебалась, из-за чего сразу несколько стрел угодило в просветы. Этого оказалось достаточно: лестница накренилась, а потом начала падать под крики сидевших наверху воинов.

— Так их!

— Получили!

Все радовались маленькой победе. Дюжина врагов была придавлена лестницей: несколько человек лежало, не двигаясь, остальные стонали от полученных травм. Ещё два рыцаря, которые сидели на лестнице, разбились насмерть.

— Всем идти к воротам, противник залез на стену.

Радость моментально улетучилась. Если враг захватит главный вход и опустит мост, то замок будет захвачен.

— Эберт, останься здесь, они могут попытаться приставить лестницу снова, — велел Рейф и повернулся к паре лучников. — Вы тоже остаётесь.

Эберт был рад, что не надо сражаться с кем-то на узком пространстве. В качестве лучника он был неплох, но вот мечник из него такой себе. Под стеной противник стал разжигать костры с листьями или травой, от которой шёл разъедающий глаза дым, который довольно сильно мешал стрелять, но, что ещё хуже, – снова вернулся кашель.

— Несите воду, — приказал он слугам, а сам отодвинулся от переднего края, чтобы отдышаться.

В этот момент Эберт услышал шум со стороны ворот, но из-за дыма под стенами ничего разобрать нельзя было. Он видел только, как на таран полилась чёрная жидкость, которая обдала всю конструкцию и людей внутри. Несколько горящих стрел – и таран вспыхнул огнём, а нападавшие моментально бросились бежать.

Слуги принесли ведра с водой и стали заливать огонь под стенами. Но потребовалась ещё пара минут прежде, чем дым рассеялся. Противник внизу явно время не терял и засыпал подход к стене землёй и гравием. «Готовят новый сюрприз», – понял Эберт, разглядывая результат работы врага.

— Что это? — отвлёк его голос испуганного стражника.

Издали к ним с неотвратимостью самой смерти приближалась огромная деревянная башня высотой со стену. Её толкали несколько десятков человек, держась за торчащие брёвна в основании, словно гребцы на галерах. Сверху виден деревянный откидной трап, по которому противник, очевидно, собирался переправиться на стену. Башня двигалась прямо к ним. Эберт развернулся и глянул во внутренний двор крепости: катапульта ещё не была готова. Видимо, им не хватало как пространства внутри, так и людей. Такую башню можно разрушить лишь с помощью катапульты, а до тех пор – только замедлить её продвижение стрелами.

— Лучники, подойдите сюда, — раздался голос.

Рядом на башне стоял Урих с двумя слугами. Рыцарь был полностью одет в доспехи, так что нельзя было видеть состояние его раны. Впрочем, поражённая рука висела плетью.

— Вы как? — Эберт был рад его видеть, но ему лучше бы не подниматься на стену. — Вам бы отдохнуть.

— Терпимо, — с улыбкой ответил Урих. — Все легко раненные тоже будут принимать участие. У нас не хватает людей. Если штурм пройдёт в таком же темпе, то у нас возникнут проблемы. Мы услышали о приближении башни.

— Ворота атакованы, — добавил Эберт.

— Уже нет, — сзади подошёл запыхавшийся Рейф. — Рад, что с тобой всё в порядке.

— Я в вас не сомневался, а теперь используйте это, — Урих ткнул в небольшой бочонок, который несли слуги и мешок с каким-то тряпьём.

Внутри оказалась смола. Рейф оторвал от первой же старой рубахи тонкий кусок ленты, окунул в бочку и привязал под наконечник стрелы. Эберт последовал его примеру.

— Смачивай лучше, — посоветовал брат. — С неё должна капать смола, чтобы можно было поджечь дерево. Поджигаешь прямо перед тем, как выстрелить, чтобы древко стрелы не перегорело.

Эберт моментально обнаружил, что лук с зажжённым наконечником нельзя натянуть в полную силу: огонь обжигал пальцы. К тому же вес сильно сместился. Поэтому стрелы просто не долетали до нападающих, хотя противник уже дотягивался до них.

Пришлось подпустить осадную машину на сотню метров. К этому моменту на стене собралось два десятка лучников, уже готовые к одновременному залпу. По команде все выпустили стрелы, что оказалось неприятным сюрпризом для нападающих. Башня остановилась, враги начали сбивать пламя, вылезая из-за щитов, что позволило безнаказанно их расстреливать. Впрочем, огонь не смог охватить конструкцию, так как она оказалась целиком покрыта кожей, что было незаметно издали. К тому же сверху были сооружены деревянные бойницы, откуда по ним начали стрелять вражеские лучники. Пришлось отвлечься на них, а противник тем временем смог продолжить движение.

Неся потери, осаждающие всё же докатили осадную машину почти до самой стены. Эберт увидел, как внутрь забегает куча врагов. В ней наверняка не один этаж, так что туда могло набиться несколько десятков солдат. Тут на стену стали подниматься стражники, видимо, их отозвали на главное место прорыва с других участков. «Нас больше, — такая мысль придала уверенности. — Но враги, скорее всего, пришлют подкрепление».

— Эберт, видишь это, — указал Рейф на огромный чан с кипящей смолой, который стоял на костре, разведённом прямо наверху ближайшей крепостной башни. — Как только мы оттесним их внутрь, надо будет взять чан, занести и опрокинуть там, чтобы смола залила все перегородки. Если получится поджечь, то башня сгорит дотла.

Тем временем стражники выстроились с двух сторон стены, выставив вперёд копья и щиты. Позади встали лучники. Когда осадная машина стала подъезжать вплотную, то они подошли ближе к месту, где башня должна остановиться, чтобы не дать противнику пространства для манёвра.

Через минуту деревянный трап упал, и оттуда выбежали рыцари. Все в отличных доспехах – залп стрел не причинил им никакого вреда. Стражники начали бить копьями, целя в глаза – единственное не защищённое железом место. Но рыцари были опытные и ловили наконечники стальными рукавицами.

«Они же так закрепятся», — промелькнула страшная мысль. Эберт посмотрел на поле боя: к деревянной башне спешило подкрепление. И тут со стороны донжона прямо в строй осаждающих влетели огромные стрелы, каждое размером с небольшое копьё. Они пробивали рыцарские доспехи насквозь. Наверху цитадели стоял огромный размером с телегу арбалет, куда стражники заряжали сразу несколько снарядов. Новый залп – вражеский строй рассыпался, а шеренги копий начинают загонять их обратно в осадную башню.

Вдруг Рейф вырвался вперёд и, пока ближайший противник растерялся, воткнул ему в забрало своё копьё. Он увернулся от меча другого воина и, не отвлекаясь на него, сразу залетел в башню. Остальные последовали его примеру и начали пробиваться внутрь осадной конструкции.

— Понесли, — скомандовал Эберт стражникам, и они подхватили чан и потащили его вдоль стены. — Пропустите нас! Осторожней! Расступитесь!

Они чудом добрались до осадной башни так и не столкнувшись и не опрокинув чан с горячей смесью. Сложнее всего было забраться на деревянный мост и не потерять равновесия на нём. Оказавшись внутри, они опрокинули чан. Смесь моментально полилась сквозь щели. Снизу сразу же раздались вопли нападающих, которых окатило горячей смолой.

«Крайне неприятно получить такое под доспех, – не без удовольствия подумал Эберт. – И ведь не снимешь его, так что остаётся только кричать».

— Ха-ха, сейчас мы им дадим согреться, — радостный Рейф пытался достать меч из шлема поверженного рыцаря. — Уходим, сейчас тут станет жарко.

А защитники крепости уже кидали на пол и лестницу башни горящие факелы и горшок с раскалёнными углями. Эберт выбежал и спрятался за зубцами стены, наблюдая, как башню охватывает пламя. Оно распространилось мгновенно, но затронуло преимущественно верхние два этажа – именно они были обильно политы смолой. Противник даже не пытался бороться с пожаром, а спешно покидал место боя.

Через две минуты башня пылала так, что дым от неё накрыл всю стену и ворота замка. Находиться наверху стало просто невозможно. Эберт спустился во двор и сел на свою излюбленную скамью. Дым был такой сильный, что даже здесь находиться тяжело.

— Ты отлично себя показал сегодня, — Рейф был уже без шлема, зато с кусками сыра и мехом вина. — Держи, ты ведь ничего не ел с самого утра.

Только сейчас Эберт понял, насколько он устал и голоден.

— Не думал, что доживу до этого момента.

— Такая мысль и меня посетила в мой первый настоящий бой за ту вышку, — похлопал он по плечу Эберта. — Когда меня отрезали от остальной группы, решил, что точно зарубят, но сумел продержаться. Ты тоже привыкнешь.

Эту историю Эберт знал наизусть. В прошлом году Рейф был на военном походе. Планировалось, что он будет на вторых ролях и не примет настоящего участия. Но его первое же задание закончилось осадой сторожевой башни. В ходе активного штурма он был отрезан на втором этаже от основного отряда, где сумел не только выжить один против нескольких взрослых воинов, но и ранить пару человек.

— Думаю, такой факел заставит их отступить, — кивнул Рейф в сторону пожара. — Так что сегодня можно будет отдохнуть, но ты всё же не уходи далеко. Они могут попытаться потушить огонь или прорваться в другом месте.

Эберт безумно хотел поспать на нормальной кровати, а ещё было бы неплохо увидеть Эллу. Просто обнять её и притвориться, что нет никакой войны, раненых товарищей и витающий вокруг смерти.

Эберт вспомнил, что осады могут длиться месяцами. Они застряли здесь. Люди графа убегут, если подойдут войска короля Ономауна с континента. Но это никак на них не повлияет. Просто сменяться одни осаждающие на других. Впрочем, если барон присягнёт новому владыке, то все вопросы будут решены. Но тогда лучше забыть о помиловании родителей.

И тут раздался такой шум, будто кто-то пустую бочку по каменному полу катил. Звук вроде шёл отовсюду и был достаточно громким. Но никто не обращал на него внимания. Все расслабленно отдыхали во дворе, посматривая на дым от осадной башни. У сооружённой катапульты слуги складывали большие круглые камни. «Жаль, что только сейчас сделали, — хмыкнул Эберт. — Час назад один выстрел из неё был бы незаменим. Но что это был за звук?». Он не стал думать и просто отправился в лазарет.

У дома лежало множество раненных – несколько десятков человек. Больше дюжины мертвецов было сложено отдельно в кучу. Слуги перетаскивали их куда-то. Вероятно, в кладовую или иное помещение, где достаточно холодно, чтобы тела не разлагались.

Внутри весь пол уже был в крови. Лусетта обрабатывала каким-то порошком ожог стражника. Судя по вздоху облегчения, ему моментально становилось лучше. Слуги помогали раненному встать с окровавленного стола. Человек был без руки, вместо неё – обмотанная бинтами культя.

— Что-то случилось? — вопрос Лусетты застал Эберта врасплох.

Из головы не выходила жуткая картина искалеченного солдата. Обед просился наружу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, зачем он вообще пришёл сюда. Эберт кратко описал свою проблему. Волшебница осмотрела его уши, потом усадила его и положила руки на голову.

— Ничего подозрительного не ощущаю, — через несколько минут произнесла она. — Я сейчас сильно занята, как видите, много раненных, так что если шум не мешает вам, то придётся потерпеть, пока мы не поможем остальным.

— Точно, вы ведь обещали взять меня в ученики, — вспомнил Эберт. — Пока на стенах всё спокойно, я могу вам помочь.

— Буду рада, конечно, но...

— Если хочешь помочь, — перебил её Ханл. — То вынеси вот это на улицу.

С этими словами он протянул Эберту недавно отрезанную кровоточащую человеческую руку. В глазах потемнело, желудок не выдержал и на пол вырвался полупереваренный обед. Он выбежал на улицу, слыша, как из дома доносится скрипучий хохот.

— Безумный колдун, — выругался Эберт. — Чтоб тебя в аду черти в зад отжарили.

Туман войны

Сегодня неприятеля было особенно много. Противник впереди выстроился в плотные шеренги и нёс исполинские лестницы величиной с донжон.

— Не дайте им подойти к стене, — послышался голос Рейфа.

Он взял лук и прицелился в ближайшего врага. Странно, но жалости к нападающим не было. Эберт выстрелил, поразив мерзавца прямо в глаз, вторая стрела прошибла его соседу лоб, третья угодила неприятелю в шею. Другие стражники не отставали, засыпая осаждающих смертоносной тучей. Атакующие остановились, а затем бросились бежать.

Но что-то было не так. Эберт не мог игнорировать всё возрастающее чувство тревоги. Возможно, оно связано с запахом крови. Но откуда ему взяться? Вскоре появился источник проблемы: на зубец стены упала красная капля, затем ещё и ещё. Через минуту алый дождь обрушился с разгневанных небес.

Эберт собирался уже убрать лук, ведь в непогоду нельзя стрелять – тетива вмиг размокнет от влаги и потеряет упругость, но тут услышал истошный вопль:

— Не дайте ему подойти, — один из стражников показывал на что-то перед стеной.

Эберт проследил, куда тот указывает, и почувствовал, как всё нутро сжалось в комок: по полю навстречу им двигалась фигура, окутанная чёрным туманом, будто сама тьма решила выступить на стороне противника.

Эберт прицелился, чувствуя, как немеют руки от ужаса. Первая стрела пролетела прямо сквозь чудовище, не причинив ему никаких проблем. Вторая даже не коснулась монстра, а вспыхнула, исчезнув серой дымкой. Вдруг тёмный призрак взорвался, накрыв весь замок чёрным облаком, от которого мгновенно обожгло глаза и горло.

***

Эберт проснулся от резкого приступа кашля. Ощущение такое, будто ему в глотку и глаза насыпали соли. Он с трудом разлепил веки и ничего не увидел. «Надо прекращать спать под стеной, — от неожиданности он даже не смог удивиться. — Кажется, я ослеп». Эберт протёр глаза. Нет, с ними всё в порядке. Просто на замок опустился настолько плотный туман, что не видно ни замка, ни стены, ни даже собственных ступней.

Сев, он попытался откашляться, но легче не становилось. Эберт отправился на стену, надеясь, что наверху туман будет не таким густым. Здесь было комфортнее. Хотя бы можно разглядеть ноги и ближайших стражников. Он даже смог узнать Уриха, который отчитывал какого-то слугу за сон на посту. Да и кашель стал не таким частым. Но внизу было сплошное белое облако, за которым ничего не разглядеть.

— Сэр Урих, вы видели нечто похожее когда-нибудь, — обратился Эберт, пытаясь скрыть своё беспокойство. Густой туман наверняка будет на руку осаждающим.

— Нет, о таком я даже никогда не слышал. Вообще, мне кажется, что это дело рук мага. Туман появился всего час назад со стороны вражеского лагеря и в считанные мгновения окутал весь замок.

— У тебя верное предположение, — раздался сзади скрипучий голос.

Ханл и барон Алм шли в сопровождении нескольких стражников и Рейфа. Все выглядели обеспокоенными. Рейф кивнул Эберту в знак приветствия, а Тормотр выглянул за стену. На нём был полный пластинчатый доспех, вычерненный и богато украшенный серебром.

— Он ведь не только всё скрывает, но ещё и звуки приглушает, — подытожил барон. — Что скажешь? Сумеешь развеять магию?

Ханл только покачал головой.

— Исключено. Я о таких заклинаниях разве что в летописях читал.

Волшебник задумался, бормоча что-то под нос. Видимо, ему не нравилась ситуация – лицо его становилось мрачнее с каждой секундой.

— Я слышал, что у графа Азела есть маг, присягнувший на личную верность его роду, — наконец, произнёс он. — Галавен Сабатини, если не изменяет память. Бастард от какой-то служанки с восточных земель. Если это он, то наши дела крайне плохи. Вообще, Галавен должен был в составе нескольких других магов дать отпор высаживающимся войскам узурпатора. Но, видимо, бой был проигран, так что Сабатини вернулся к своему сюзерену. Буду сильно удивлён, если продержимся хотя бы день.

— Ещё ничего не решено, — фыркнул барон. — Мы дадим такой...

— Уже всё ясно! — выпалил Ханл так, что Тормотр опешил, а Рейф взялся за рукоятку меча. — Поверьте, вы не хотели бы видеть настоящего боевого мага в стане своих врагов. Если повезёт, то он не примет участия сам, а пошлёт учеников или вообще переложит всё на солдат и рыцарей. Говорю сразу: если он вступит в бой лично, то я предпочту спастись бегством. За мою голову Галавен может получить отличную награду. Очевидно, он не знает о том, что я здесь, иначе давно бы вынес главные ворота, вырезал всю охрану и оторвал мне башку.

Ханл пристально посмотрел на барона и добавил:

— На вашем месте, милорд, я бы начал подбирать фразы, чтобы достойно выглядеть во время капитуляции.

С этими словами он направился вниз по лестнице, исчезнув в тумане.

— Старый трусливый пердун! — крикнул ему вдогонку Рейф и, развернувшись к барону, продолжил. — Почему ваша милость терпит этого чернокнижника возле себя? Ему давно надо было отрезать...

— Довольно, Рейф. Сэр Урих, пусть стража займётся делом, — обратился барон к рыцарю, показав на столпившихся людей. Когда они разошлись на свои посты, он продолжил. — Ханл очень помог мне, без него я бы не понял, что значит быть отцом. Но он не учился в Храме, не владеет знаниями и мастерством, что дают лишь там.

Эберт удивлённо уставился на барона. Теперь становится ясно, почему этот колдун пользуется такими неслыханными привилегиями.

— В любом случае просто так не сдадимся, — продолжил Тормотр. — Но если станет ясно, что крепость не удержать, то прошу вас с братом найти меня. Даже если для этого придётся сдать часть позиций. У меня будет для вас особое задание.

***

Эберт размышлял на тем, какую задачу мог бы поставить барон, если оборона не выдержит. Ход мыслей прервал шум, идущий со стороны ближайшей стены. Ошибиться было нельзя – это лязг и крики битвы. «Прорвались», — понял Эберт, и не он один. Паника начала охватывать окружающих. Хуже всего то, что из-за тумана была совершенно не ясна обстановка.

— Всем успокоиться! — крикнул Урих. — Сэр Рейф, проверьте, что там.

Тот кивнул и через мгновение исчез в тумане.

— Остальным быть готовым к бою, взять личное оружие, — Урих на удивление оставался совершенно спокойным. От его уверенности Эберт сам почувствовал, что у них есть шанс отбить стену. — Будем надеяться, что это обычная атака.

Эберт кивнул. Хорошо бы! Но тут вернулся обеспокоенный Рейф:

— Противник взобрался на стену, оттесняет стражу к башням, — сообщил он. — Там всё плохо, самостоятельно они врага не удержат.

Дополнительных команд не потребовалась – все быстро пошли к месту прорыва.

— Рейф, ты помнишь, что говорил барон? — тихо спросил Эберт, поравнявшись с братом. — Надо найти его, он хотел нам что-то поручить.

— Рано сдаёшься! Я убью всех, кто оказался достаточно тупым, чтобы забраться на стену, — ответил он и ускорил шаг.

Эберт едва поспевал за ним, а тот шёл настолько быстро, что моментально оторвался от основной группы солдат. «Опять ему иголка храбрости под хвост попала, — ругался он про себя. — Надо идти к барону, а не славы искать».

Крики и лязг становились всё сильнее. Они вошли в башню. Здесь было много раненных, дюжина стражников столпилась на противоположной стороне, возле толстой дубовой двери, запертой на засов. Судя по их выражениям лиц, на той стороне был противник. «Враг забрался на стену несколько минут назад, — вдруг осознал Эберт. — И моментально захватил её».

Тут в дверь ударили с такой силой, что в ней сразу появилась дыра, а засов угрожающе затрещал. Несколько стражников, стоявших рядом, тут же бросились удерживать её.

— Среди врагов маг, — крикнул один из них.

И тут же его и всех стоящих рядом воинов поглотил рвущийся из дыры огонь. Люди с диким криком бросились в разные стороны и принялись кататься по земле, но огонь на них не утихал. Кто-то кинулся поливать их водой, Рейф и другие попытались подпереть дверь чем-нибудь – она горела таким пламенем, что даже подойти было опасно.

— Снимайте с копий наконечники, — крикнул подоспевший Урих своим стражникам. — Подопрём ими дверь, остальным приготовить арбалеты.

Рейф отобрал у Эберта лук и выстрелил в щель. С той стороны тут же раздался крик. Однако вторая стрела даже не долетела до двери, а вспыхнув превратилась в угольки. «Как во сне», – с ужасом осознал Эберт и не раздумывая кинулся на Рейфа, сбив его с ног. Тут же их дыры вырвался поток пламени, который, пролетев над ними, угодил в строй солдат напротив.

Урих и ещё несколько человек моментально упали замертво. Остальные стражники в панике разбежались. Доспехи рыцаря раскалились, а из забрала вырывался огонь, будто внутри лежал не человек, а угли. «Мы погибнем, если не уберёмся отсюда», – понял Эберт, чувствуя, как страх обволакивает его холодными мерзкими щупальцами.

— Надо уходить, — крикнул он Рейфу, но тот уже был на ногах.

— Успокойся! Мы не сдадим стену, — спокойно произнёс он так, будто их поддерживала целая армия. — Главное, убить мага, а уж с остальными я разберусь.

Он встал сбоку от двери, готовясь неожиданно напасть из-за спины на противника. И тут огонь начал стихать, а сзади вышел Ханл, который произносил какое-то заклинание. С каждым его шагом пламя на двери становилось меньше, пока не исчезло вовсе. Вслед за ним вошло несколько солдат.

— Вас двоих ждёт барон, — произнёс волшебник. — Замок пал, поспешите в донжон, пока путь свободен, а я задержу врага здесь.

Рейф нехотя убрал меч и, кивнув Эберту, направился к выходу. А повсюду уже шла битва. Туман рассеивался, открывая вид на схватку. Только теперь стало ясно, что прорыв был сразу в нескольких местах. Почти на всех стенах были враги, которые сбрасывали стражников во внутренний двор. Ворота крепости ещё были закрыты, но это ненадолго. Защитников замка меньше, они могли справиться с неприятелем, только если находились на стенах и в укреплениях. Сейчас немногие оставшиеся в живых спешили внутрь цитадели – единственного места, где ещё можно обороняться. Башня, через которую шёл мост в донжон, ещё держалась.

Когда они уже подбегали к ней, ворота крепости начали открываться. Эберт мельком увидел, как с той стороны уже столпились враги. Они успели подняться в донжон и даже запустить ещё несколько человек и Ханла, когда противник наконец прорвался во внутренний двор, устраняя последнюю возможность для отступления.

Они закрыли дверь, забаррикадировав её мебелью. «Поможет ли это», – с опаской подумал Эберт, вспомним, с какой лёгкостью всего лишь один маг сумел преодолеть подобное препятствие. Дверь донжона обита железом и закрыта на стальной засов, так что, возможно, продержится дольше.

— Эберт, Рейф! — с радостным криком к ним бежала Элла

Чувствуя, что сейчас заплачет от счастья, Эберт обнял сестрёнку, несмотря на то, что был весь в грязных, покрытых сажей доспехах.

— Мне говорили, что с вами всё в порядке, но я всё равно беспокоилась, — вытирая слёзы, произнесла она.

— Только меня обнимать не надо, — усмехнулся Рейф. — Ты теперь вся чумазая, вытрись. Благородная леди не позволит себе так выглядеть.

Элла, ойкнув, тут же принялась наводить порядок.

— Нас ждут в главном зале, — сообщила Лусетта, вид у неё был уставший.

Когда они поднялись, то обнаружили около двадцати человек. Барон с супругой и детьми на руках, несколько рыцарей, имён которых Эберт не знал, полтора десятка стражников. Ханл и Лусетта о чём-то совещались в стороне. Рейф сразу направился к барону, Эберт и Элла поспешили за ним.

— Сколько мы продержимся? — обратился Рейф.

— Недолго, — спокойно ответил он. — С едой проблем нет, но вот колодец находится внутри башни, которая уже захвачена врагами. Так что даже если граф пришёл бы сюда без своего личного мага, то всё равно пришлось бы сдаться через пару дней. Но я не намерен открывать им дверь. Мы покинем это место. Ханл, сколько у нас времени?

— Если Сабатини не вступит в бой, то есть около часа, пока они не займут всю крепость, а потом ещё два, чтобы перебраться в донжон, — ответил он. — Мост в цитадель разрушен, а дверь заблокирована.

— Всем следовать за мной! — крикнул барон. — Мы покидаем замок.

Пока Эберт ломал голову над тем, как вообще можно покинуть осаждённую крепость, они спустились в склад с провиантом. Большая часть еды лежала огромной грудой на выходе, а внутри было совершенно пусто, если не считать старый колодец в центре хранилища. Все столпились вокруг него.

Рыцари помогли барону отодвинуть крышку, и та упала, гулко ударившись об пол. Эберт посмотрел вниз, но там совершенно ничего не видно.

— А ну, отойди, — потребовал Ханл, проталкиваясь к колодцу.

Колдун выставил руку, что-то прошептал – и под ладонью вспыхнула яркий шарик размером с яйцо. Он полетел вниз и осветил дно. Воды внизу не было, а до земли оказалось не так уж высоко.

— Колодец высох ещё до моего рождения, внизу есть старое русло, ведущее к реке, — сказал барон. — Я часто убегал по нему из замка, если хотел, чтобы меня не заметили, так как знали о нём немногие. Там довольно узко, но пролезть можно.

— Я первый, — сказал Ханл. — Если будут препятствия, то расчищу путь.

— Согласен, — поддержал барон. — Рейф, Эберт, вы следующие, охраняйте выход на тот случай, если мимо пойдёт вражеский патруль. Элла, поможешь нам перенести детей?

Барон отдавал распоряжения, как они должны покидать замок. Но Эберт уже не слушал и смотрел, как Ханл спустился и исчез в боковом тоннеле. Рейф съехал вниз так быстро, что Эберт даже не успел подготовиться и замешкался. Но спуститься оказалось проще, чем он думал. В темноте тоннеля ни черта не было видно. Оттуда доносилась лишь ругань Рейфа. Эберт пригнулся и пополз за ним.

Русло было узким и низким, приходилось передвигаться на четвереньках. Он старался идти как можно быстрее, но путь всё равно показался ему почти бесконечным. Наконец, впереди появился тусклое пятно света, которое становилось всё больше.

Когда Эберт вылез, то обнаружил, что замок совсем недалеко. Он буквально прополз на коленках всего лишь пару сотен метров. Отсюда даже видны силуэты людей на стенах замка, а до вражеского лагеря было ещё ближе.

— Тихо, — сзади подкрался Рейф и указал куда-то в сторону.

В паре десятков метров стояло два человека с копьями. Эберт с трудом мог их разглядеть, так как дозор был скрыт кустарником и деревьями, но зато охрану было хорошо слышно. Они над чем-то смеялись и обсуждали штурм замка.

— Ханл с другой стороны выхода караулит, — прошептал Рейф. — Спускайся к реке и постарайся не шуметь. Там есть пара лодок, дождись Эллы с детьми и плыви на тот берег. Как перевезёшь их, сразу возвращайся.

Странный учитель

Они шли в сторону столицы целый день и всю ночь без привалов, перекусывая прямо по дороге. Дождь лил, не прекращаясь ни на минуту. «Лучше сдохнуть, чем вот так идти, – проклинал Эберт всё на свете. – А ведь до вечера не остановимся». Он едва поспевал за группой. Какое-то время Рейф пытался подгонять его, чтобы тот не отставал, но сейчас брат шёл впереди, потеряв к нему всяческий интерес.

Барон или спешил к своему дальнему родственнику, или направлялся прямо к королю, надеясь на справедливый суд. В последнее слабо верилось. Впрочем, их пути временно совпадали, так что сейчас можно было ни о чём не думать. И он слишком устал, чтобы позволить себе такую роскошь.

— Укроемся там и немного отдохнём! — Тормотр показал на небольшой лесок.

Эберт не раздумывая направился к ближайшему дереву и упал под его кроной. Но тут же вскочил чертыхаясь – здесь было слишком сыро. К нему подошёл Рейф, он казался вполне бодрым, хоть и уставшим, несмотря на сутки беспрерывного похода:

— Тебя хочет видеть барон.

Он больше ничего не добавил и отправился собирать ветошь. Тормотр сидел рядом с Ханлом на поваленном дереве, укрываясь от мелкого, противного дождя плотным плащом.

— Присядь, Эберт, — обратился к нему барон. — Как себя чувствуешь?

— Не очень, я не смогу ещё сутки идти без сна и привалов.

— Есть способ немного облегчить твоё состояние, — Тормотр кивнул в сторону Ханла. — Я попросил его научить тебя магии. Его уроки позволят тебе выдержать наш поход, ну и Лусетта поможет. Это не законно. Но если будешь хранить всё в тайне, то проблем не должно возникнуть. Что скажешь?

— Согласен, — ответил Эберт, косясь на сердитого мага.

— Не теряйте времени, — велел Тормотр. — Привал будет короткий, перекусим и пойдём.

Когда барон удалился, Эберт сразу почувствовал себя неловко рядом с волшебником: «Колдун меня на дух не переносит». Тем не менее он был рад, что маг согласился обучать его. Даже моросящий дождь перестал его злить.

— Тормотр, наверно, ввёл тебя в заблуждение, — проворчал Ханл. — Я лишь согласился дать пару уроков, а не научить всему, что знаю. Предупреждаю сразу: освоение магии – дело опасное. И речь не только о том, что ты нарушаешь законы, но и в том, что сами тренировки могут привести к травмам или даже смерти. Конечно, при успехе твоё здоровье станет лучше. Всё ещё хочешь продолжать?

Эберт кивнул без раздумий: его жизнь в последнее время не отличалась безопасностью.

— С чего бы начать? — Ханл на секунду замолчал, собираясь с мыслями. — Для начала пойми, что всё связано одной сетью, энергией, потоком. Можешь называть как хочешь, ведь магия объединяет эти понятия. Её суть до конца не изучена, хотя академики из Храма, может, уже всё знают, но я не учился там, и от меня ответов не дождёшься. Магическая энергия течёт и через живых существ, задерживаясь в них. Чем моложе животное, тем быстрее её поток, а чем разумнее человек, тем больше энергии он способен в себе удержать. Ты можешь использовать поток, который находится в тебе, с помощью простой силы воли. Но так ничего нельзя изменить вовне. Способ подходит лишь для влияния на человеческое тело.

— Но вы создавали свет и...

— Не перебивай! Да, можно воспользоваться природной энергией, этот источник гораздо могущественнее, но человек не может управлять им просто так. Поэтому надо соединить собственную ману с энергией природы. Делается это с помощью концентрации, а также заклинаний на древнем языке, жестов, иногда – рун, пентаграмм. Можешь не спрашивать, откуда взялся такой язык и символы. Я про это ничего не знаю. Кроме того, в самих знаках и правилах я не силён, хотя основами владею и рассказать о них смогу. Но если хочешь знать больше, то рекомендую обратиться в Храм. Эти секреты волшебники никогда не расскажут постороннему.

— Раз вы не обучались там, то откуда знаете всё?

— Хватит болтовни. Твой первый урок – медитация. Задача – почувствовать магию, которая находится в тебе. Сложно передать, как это сделать. Крайне своеобразный опыт. Нельзя так просто объяснить, что именно надо обнаружить. Проще будет, если убрать все способы восприятия мира. Зрение, слух, осязание – всё будет мешать тебе. Задача – избавиться от всего этого и попробовать нащупать нечто, — на последнем слове Ханл явно сделал ударение. — Когда ты найдёшь это, то ни с чем не спутаешь. Попробуй сосредоточиться на глубоком ровном дыхании. Отлично подойдёт состояние дрёмы. Наверно, это всё, что могу рассказать. Уяснил задачу?

— Нет.

— Иди работай.

Ханл встал, демонстрируя, что не намерен продолжать общение.

Разумеется, потренироваться не получилось – после завтрака из солонины и сыра они сразу отправились в путь. Хорошо, что дождь прекратился.

***

Эберт шёл в полудрёме. Иногда его сознание выхватывало из окружающей болтовни отдельные слоги, будто кто-то из неграмотных слуг учился читать букварь, срываясь то в слишком звонкие, то в чересчур глухие звуки.

— Эй, не отставай, — толкнул его в бок Рейф.

Тут Эберт обнаружил, что отряд ушёл вперёд на добрую полсотню метров.

— А я думал, что успеваю. Мне даже казалось, что кто-то идёт рядом и разговаривает.

— Тебе, вижу, совсем паршиво. Попрошу барона сделать полноценный привал.

Но он был нескоро и состоялся в заболоченной низине. Обед был натурально жалким: немного сырого хлеба (хорошо хоть неплесневелого) и огурцы. После него Эберт был без сил – так долго он ещё никогда не ходил. И его мучил просто волчий голод. Попытка отвлечься на упражнение, данное магом, была заранее провальной: он слишком устал, хотел есть и спать, а кашель хоть был слабым, но всё равно отвлекал.

— Мне кашель мешает сосредоточиться на задании, — сказал он Ханлу, как только они снова отправились в путь. — И как вообще медитировать, если мы постоянно в походе?

— Ждёшь идеальных условий, вместо того, чтобы стараться, — раздражённо отмахнулся колдун. — Ты что, думал, будто стать магом проще, чем скакать на лошади и бить мечом? Наша работа – это в первую очередь длительные переходы ради заказов. Изредка удаётся остановиться в городе на какое-то время. Других условий у тебя не будет. Ну или иди в Храм, там тебя всему научат. Я буду только рад.

— Ты рано сдаёшься, — добавила шедшая рядом Лусетта. — И Ханл, к сожалению, прав: спокойных дней для занятий ещё неделю не найдётся.

— Но я так и не понял, что именно мне делать.

— Я рассказал достаточно, более подробное объяснение здесь не поможет. Я смотрю, ты готов придумать всё что угодно, лишь бы не трудиться. А ведь говорил, что хочешь заниматься.

«Глупо было надеяться, что он ответственно подойдёт к обучению», — решил Эберт.

***

Вечером не было никакого желания выполнять бессмысленное упражнение. Пища из-за хранения в мешках и длительного дождя испортилась, так что все остались без ужина.

Он пристроился у костра, от которого шло приятное тепло. «Наконец-то согрелся. Вот бы домой. Как там родители? Элла была бы рада увидеть их. А мама, объединившись с Лусеттой, наверняка смогла бы создать лекарство. Интересно, как отец отреагирует на моё обучение магии? Правда, для этого нужно сначала сделать то дурацкое упражнение», — Эберт из любопытства сосредоточился на ощущениях и вдруг почувствовал ЭТО.

С одной стороны, было похоже на поток, идущий через всё тело, хотя при концентрации становилось ясно, что это некая бесформенная, постоянно меняющаяся паутина. С другой стороны, это больше походило на туман, не имеющий конкретного места в теле. Эберт сосредоточился сильнее, пытаясь понять, с чем столкнулся. И вдруг почувствовал, будто внутри скрывается кто-то: нечто чужеродное, сетью раскинувшееся по нему.

— Не делай так, это опасно, — вдруг прошептал ему кто-то прямо в ухо.

Эберт вздрогнул от неожиданности и осмотрелся, но рядом никого. Может, послышалось?

— Рад с тобой познакомиться, — не унимался невидимый собеседник.

Речь была мужская и настолько чёткая, будто говорящий тихо шептал ему прямо в ухо. Эберт обернулся: никого, кроме солдат, которые были заняты рутиной.

— Покажись! — осипшим голосом сказал он.

— Я внутри тебя, — хихикнул некто. — Искать глазами бесполезно. Хотя ты смог почувствовать меня, когда сосредоточился на собственной энергии.

Эберт замер, не зная, что делать. Паника постепенно накрывала его: «Я сошёл с ума. Да, за что мне всё это!».

— Если хочешь что-то узнать, — продолжал голос. — То спрашивай вслух, ведь мысли мне читать трудно. Я крайне слаб для такого колдовства. Но говори тихо, не кричи, а то подумают, что ты сумасшедший.

«Или я тронулся умом от постоянного напряжения, или всё гораздо хуже, — решил Эберт и направился к Ханлу. — В любом случае, если какой-то парень говорит, что он внутри меня, то надо просить о помощи, но аккуратно, а то ещё обвинят в мужеложстве».

— Я бы этого не делал, — сказал голос внутри.

Эберт подошёл к Ханлу, который изучал старую чёрную книгу с красными символами. Рядом сидела Лусетта, и они вместе что-то обсуждали. Встав рядом, он вдруг замялся. Интересно, как объяснить всё, чтобы никто не подумал, будто ученик спятил?

— Я делал упражнение, — нерешительно начал он. — Но услышал голос...

— Слушай, мне сейчас некогда, — раздражённо прервал его Ханл. — Давай, чуть позже.

«Интересно, а чем он таким занят?» — подумал Эберт, чувствуя, как внутри всё закипает. Ему нужна помощь прямо сейчас, а не через сутки!

— Но...

— Я уже говорил тебе, что ты должен делать всё так, как я велел! — громко выпалил маг так, что ближайшая пара стражников стала с любопытством на них смотреть. — А я сказал сделать это упражнение. Но не прошло и дня, как...

Лусетта уже несколько раз ткнула Ханла в бок, когда он, наконец, понял, что перегнул палку, и выдохнув продолжил гораздо тише:

— Иди и не мешай мне. Займись делом. Позже я подойду к тебе.

«Да что это за учитель, который ничего не объясняет и отказывается уделить минуту?!» — Эберт развернулся и пошёл прочь, слушая, как в голове от злобы стучит кровь.

— Удачно всё закончилось, — сказал тот же тихий голос.

На секунду Эберту даже показалось, что собеседник облегчённо выдохнул.

— Что ты такое? — рыкнул он так, что привлёк внимание нескольких человек.

— Меня зовут Маравин Инверс, — представился тот. — Я маг, вернее, был им когда-то.

Эберт, сев на своё прежнее место, попытался всё осознать. Волшебник? То есть бывший человек? Это что какой-то дух, захвативший его тело?

— Что ты такое? — спросил он шёпотом. — Как во мне оказался?

— Это крайне долгая история, — с тяжёлым вздохом ответил он. Вот теперь Эберт чётко услышал глухую тоску в голосе собеседника. — Я был проклят в бою. Моё тело попытались уничтожить, но я смог сохранить некое подобие жизни, хотя стал больше походить на комок слизи. Теперь я не более, чем простой паразит или симбионт. Точных подробностей, как я оказался в тебе, не знаю, но моё первое воспоминание – это когда ты лежал в том подземном городе, когда Ханл и Рэйф тебя нашли.

— Знаешь моего брата!

— Я уже давно за тобой наблюдаю.

Эберт вспомнил про сосуд и странную жидкость в нём, от которой не осталось и следа. «Не стоило этого делать!» — со стоном выдохнул он.

— Кто ты? Не в двух словах.

— Я уже говорил, что меня зовут Маравин Инверс, — спокойно произнёс маг, кажется, ему не впервой проводить такие беседы. — Я жил во времена войн Мебрана с Единором и участвовал в войне магов. На её исходе я сражался с тёмными волшебниками и некромантами. К тому времени я был ослаблен, поэтому не смог защититься от одного особо неприятного проклятия, превратившего моё тело в подобие слизи. К несчастью, мои спутники не догадались, что со мной произошло, поэтому я вселился в первую же собаку, пробегавшую мимо. Я мог подавлять волю неразумных существ, поэтому легко менял тела. Но каждый раз, стоило мне в каком-то человеке попытаться заявить о себе, как моего носителя убивали, а надо мной проводили эксперименты. В конце концов, я вселился в одного способного колдуна и стал обучать его всякому, надеясь разработать способ, чтобы снять с себя проклятие и вернуть своё тело. Но к тому моменту магию вне Храма пытались ограничивать. Мага нашли, убили, а меня запечатали в глиняном сосуде, который хранился в подземном городе или в Артосе, как его тогда называли. Вне чужого тела я быстро умираю, так что обо мне позаботились, желая позже исследовать. Но видимо, последнее выпущенное тем магом проклятие со временем всё же убило всех жителей, иначе я не могу объяснить, как город превратился в тот некрополь.

Эберт задумался над его словами. Когда говорят о войне магов, не уточняя, о какой именно, то имеют в виду лишь одну огромную войну – ту, в конце которой все волшебники стали подчиняться феодалам, давая магическую клятву. После неё обучение колдовству без разрешения аристократии или церкви каралось смертью. Это была великая бойня, в ходе которой маги воевали друг с другом, из-за чего их число сократилось вдвое. Победили те, кто привлёк на свою сторону рыцарство, принеся взамен клятву верности, за что и поплатились свободой. Если Маравин из той эпохи, то ему около тысячи лет. Он видел зарождение церкви и Единора, и, наверно, знал кого-то из великих святых.

— Как можно тебя достать из моего тела?

— Сейчас никак, я лишь комок слизи. Меня ждёт довольно быстрая смерть на свежем воздухе, так что я буду сопротивляться при извлечении. Не знаю, что с тобой будет, но последний маг, из которого меня пытались вытянуть насильно, погиб в муках.

— Как ты общаешься со мной? Мыслями?

— Нет, такой способ возможен, но я боюсь использовать собственную магическую энергию, так как моё состояние и без того близко к смерти. Мне трудно даже шевелиться, но чтобы сообщать вибрацию на барабанную перепонку, нужно совсем мало силы.

Что ж, ситуация немного начала проясняться, но Эберт всё равно не собирался быть ходячим домиком для всяких паразитов.

— Я обращусь в Храм, чтобы тебя извлекли.

— Не рекомендую, — в голосе Маравина определённо проскальзывало беспокойство. — Я точно умру, а насчёт тебя не уверен. Возможно, ты не переживёшь этого тоже.

— Всё равно.

Эберт не доверял поселенцу. Вполне возможно, что опасность угрожала лишь паразиту, и он, защищаясь, просто врал ему.

— Не торопись. Сначала обучись магии, а потом мы вместе найдём решение.

— Лусетта может что-то посоветовать.

К Ханлу лучше пока не обращаться. Этот скверный колдун вряд ли захочет выслушивать его проблемы, а, услышав рассказ, может отказаться возиться с учеником.

— Я бы попридержал это в тайне, — продолжил Маравин. — Решат ещё, что ты сумасшедший.

— С чего бы?

— Я могу скрыть своё присутствие и обязательно прибегну к этому, иначе при извлечении я просто погибну. Я так уже делал, — напомнил ему Маравин. — Когда Лусетта пыталась понять, почему ты слышишь посторонние звуки. Но я замаскировал свою энергию. К тому же концентрация на мане иногда сводит людей с ума. Проявляется это по-разному, но случаи шизофрении тоже случались. Ханл дал тебе довольно опасное упражнение. Так что, не обнаружив меня, они сделают однозначный вывод.

— Тогда... — Эберт хотел придумать какой-то выход, не желая идти у сожителя на поводу.

— Слушай, я заинтересован в том, чтобы выбраться из твоего тела не меньше, а даже больше, чем ты. Но хотелось бы при этом вернуть себе изначальный вид. Поэтому давай сделаем это нашим секретом. Со временем я найду решение. А взамен я помогу тебе в изучении магии.

Последнее предложение было соблазнительным. Эберт колебался. Надо было оповестить других, но сумеют ли они помочь? И не подумают ли, что он сошёл с ума? Наконец, Эберт решил, что сможет сообщить шокирующую новость позже, если возникнет такая необходимость.

— Ладно...

— Что ладно? — раздался хриплый голос сзади.

Ханл устало смотрел на Эберта, а тот просто не знал, что можно ответить.

— Извини, что не уделил тебе время сразу. Ты хотел поговорить об упражнении.

— Правда, что тренировка опасна?

— Да, но проблемы возникают редко, — Ханл прищурившись с любопытством смотрел на него. — Возможно, в Храме могут полностью обезопасить ученика, но я таких знаний не имею. Мне куда интересней, откуда ты это знаешь?

— Почему не предупредили?

— А ты бы отказался? — усмехнулся маг, а Эберт не нашёлся что ответить. — Если так, то давай прекратим наше обучение, ведь в процессе тебя ждёт довольно много опасностей.

— Я бы на твоём месте продолжил, — вставил своё мнение Маравин.

Эберт помассировал уши. Неприятно, когда один из собеседников невидимый.

— Нет, я буду продолжать.

— Хорошо, в следующий раз, если я смогу снизить риски, то обязательно помогу и научу, что нужно сделать, чтобы избежать проблем. Так что там с упражнением?

— Оно уже получилось.

— Серьёзно?! — брови колдуна попытались дотянуться до небес. — Что-то легко и быстро. У меня на это ушло гораздо больше времени. Впрочем, я мало учил людей, так что о многом знаю лишь понаслышке. Опиши, что чувствовал.

Эберт изложил всё максимально подробно, умолчав о тех ощущениях, которые испытал непосредственно перед тем, как познакомиться с Маравином. По мере рассказа взгляд Ханла становился всё веселее.

— В тебе определённо есть талант, — проговорил он с улыбкой. — Если хочешь, то можешь прочувствовать энергию не только внутри себя, но и снаружи. Когда получится, попробуй управлять внешними потоками.

— А это не повредит?

— Иногда возникают проблемы при первом контакте с маной, но они редко встречаются. Ещё опасность представляет управление собственными потоками. При неаккуратном воздействии неопытный маг может создать внутри себя камень или огонь. А вот использование внешней энергии безопасно, но тут другая проблема: работать с ней крайне тяжело, так что волшебники вынуждены использовать заклинания. Впрочем, опыт прямого управления очень полезен.

Эберт сразу же попробовал всё сделать. На удивление выделить нужное чувство было не так просто. Видно, состояние дрёмы сильно помогло в первый раз. Пришлось несколько минут сидеть и сосредотачиваться на пустоте внутри. Спустя какое-то время он сумел ощутить окружающую энергию. Во фляге на его поясе она была в форме пены, в костре бушевал вихрь, а в воздухе – сильно разряженный туман, зато земля имела вид плотного дыма. В растениях вокруг видна крепкая паутина. В себе он смог обнаружить все типы энергии в разных соотношениях. Она собиралась в различные сложные узоры.

— Чувствую, у тебя неплохо получается, — слова Ханла вырвали его из медитации. — Чтобы управлять каждым видом потока, надо иметь предрасположенность к этому. Могу обучить лишь некоторым типам магии, так что за более разнообразными знаниями лучше обратиться в Храм.

— А почему вы не занимались там?

— Это тебя не касается, — ответил маг, поморщившись, как от зубной боли. — Скажем так: мне не нравится их система управления. На сегодня хватит, уже поздно.

Эберт кивнул. От полученного опыта он был возбуждён, но усталость брала своё.

— Во время моей молодости Храм только создавался, — добавил Маравин. — Но он уже успел прославиться жестокостью, палочной системой, излишней зубрёжкой и в целом неэффективностью обучения. Тоталитаризм над студентами во всех проявлениях. Судя по всему, ничего не поменялось.

— Ты тоже не рекомендуешь?

— Обучение мага – индивидуальный процесс. Основные знания лучше получить от Ханла. А позже, когда потребуется информация, обратиться в Храм.

— Незарегистрированные маги вне закона. Так что если я приду туда после обучения у Ханла, то легко попаду на костёр. Хотя тысяча лет прошла, может, там всё стало другим?

— Какой сейчас год?

— Тысяча сто девяносто девятый год от Единого сна. Впрочем, думать о поступлении в Храм в любом случае не приходиться – я не в том положении.

— Тогда забудь.

Эберт сделал себе быстрый шалаш. Он устал, так что небрежно накидал крупных веток. Есть хотелось, но усталость была такая, что было просто плевать на всё.

***

Ночью проснулся от боли в плече. Он пошёл к костру, чтобы согреться и размять ноющую руку. Возле него уже сидел хмурый барон, который листал какую-то книгу, но, увидев Эберта, отложил её и приветливо улыбнулся:

— Не спится?

— Из-за холодной земли, кажется, руку застудил, — ответил он, массируя плечо. — А вы, что читаете?

— Корень всех бед, — вздохнул Тормотр. — Это книга, посвящённая критике религии. Хотел сохранить её вместе с письмами, где о ней говориться. Я думал, что смогу объяснить королю, о чём переписывался с другими людьми. Что речь шла об этом издании. Но теперь я намерен спрятаться у своих родственников. А разговор с королём лучше отложить до более спокойных времён, когда судей не будет подгонять шум боя на крепостных воротах.

— Это ведь из-за неё вас обвинили. Зачем читали?

— Любопытно. Разве ты не хочешь знать истину?

— Истину?.

Он присмотрелся к книге – та была слишком маленькой, чтобы содержать какие-то серьёзные аргументы.

— Ладно, до утра ещё долго, так что нужно поспать, — сказал барон вставая.

— Дадите мне её почитать?

— Нет. Одно обладание ею – достаточно, чтобы тебя отправили в ссылку.

— Я не прошу её подарить, — настаивал Эберт. — Только почитать.

Барон вызвал в нём спортивный интерес. В самом деле, что в такой небольшой книге можно написать, чтобы посеять сомнение в существовании истинного бога.

— Если только на день. Завтра вернёшь.

Эберт, взяв книгу, тут же открыл её: шрифт большой, страниц немного. «Я прочитаю её за пару часов», — усмехнулся он.

***

К его удивлению, книга оказалась интересной. Часть доводов была ожидаема. С массовыми же убийствами грешников ранее он был знаком, но теперь, увидев смерть лично, это уже не казалось какой-то абстрактной мелочью. Но больше его поразило то, что в откровениях были несоответствия в датах и фактах, на которые он ранее не обращал внимания. Об этом можно забыть, если допустить, что раз книги были не боговдохновенными, а писались людьми, тогда в них могут быть ошибки. Но раз так, то авторы способны соврать напрямую.

Эберт отложил книгу лишь ранним утром, чтобы попытаться осознать всё, что узнал за ночь. С чего он взял, что его вера является истинной? Раньше он не задумывался об этом, но теперь не мог игнорировать вопроса. Так написано в книгах? Но их пишут люди. «Не удивительно, что данные вещи запрещают», — усмехнулся он сам себе. Если религия – ложь, то получается, что и власть от неё – полный обман. А такие идеи рушат правоту сословного деления и ведут к бунту.

Вдруг раздался громкий крик со стороны леса. Эберт замер, но некоторое время ничего не слышал, кроме своего скачущего сердца и сонных вопросов товарищей.

— Враг! — повторный возглас, но с противоположной стороны, не оставлял сомнений.

Воины схватились за оружие, кто-то торопясь надевал кирасу, другие уже в доспехах спешили в сторону криков. А навстречу им из леса выходили противники с мечами.

Эберт бросился искать Рейфа и Эллу. Слева темноту разрезала яркая вспышка – он увидел, как Ханл поливал каких-то людей огнём, но навстречу пламени с громким треском вырвались молнии из рук вышедшего седого мага. В центре лагеря ещё не было врагов, так что Эберт легко добрался до своего места, взял меч и надел шлем. Кольчуга уже была на нём. С оружием он чувствовал себя немного спокойней.

— Эберт! — навстречу бежала Элла. — Там на Рейфа напали!

Сестра показывала в сторону поваленного дерева.

— Жди здесь.

Он обогнул препятствие и увидел несколько тел. Один противник лежал с кинжалом в глазу, рядом находился труп с отрубленной головой, а недалеко Рейф пытался достать меч из груди третьего мертвеца.

— В рёбрах застрял, — пожаловался он, дёрнул ещё раз и достал клинок.

Когда он выпрямился, то Эберт заметил, что у того весь бок в крови.

— Просто царапина, — ответил брат на немой вопрос.

Но вид у него был уставшим. К тому же Рейф скособочился, выглядел бледным.

— Надо уходить, — сказал Эберт, прислушиваясь к битве.

Их пока не заметили.

— Прежде всего нужно помочь барону. Найди Эллу и веди к центру лагеря.

— Я тут, — раздался её голос позади.

Бледно-зелёная, она смотрела на мёртвых людей. Казалось, будто её вот-вот вырвет.

— Нам лучше попытаться сбежать, — обратился он к Рейфу, но тот его уже не слушал и смотрел в сторону чащи.

Оттуда навстречу выходило пять воинов.

— Осторожней, этот очень опасен, — сказал один из рыцарей и добавил, показав в сторону Эберта. — Рол, займись вторым.

К нему шагнул высокий бородатый воин в кирасе, открытом шлеме и с длинным мечом.

— Не подходи, — сказал Эберт, заслоняя Эллу и поднимая оружие.

Кончик лезвия дрожал, демонстрируя его страх. Он вообще готов сражаться?

— А то что ты сделаешь? — со смехом спросил бородатый воин. — Убери меч, парень, а то покалечишься.

«Отбрось сомнения, — приказал себе Эберт, слыша, как сзади молится Элла. — Просто защищай её». Противник ударил, но он успел отбить его меч. «Не такой быстрый», – эта мысль придала уверенности. От атаки Эберта мерзавец уклонился и попытался пнуть ногой в живот, но лишь наткнулся на клинок и отскочил с яростным воем. Бедро врага быстро становилось красным.

— Помоги! — закричала Элла.

Её за воротник плаща держал усатый рыжий мерзавец в кольчуге. Он быстро ударил Эберта булавой, а тот едва успел подставить меч, но сил сдержать выпад не хватило – тяжёлый шар врезался в голову, а в глаза ударила тьма.

Тюрьма и обвинение

Эберт находился в бескрайнем белом тумане, пытаясь вспомнить, как он тут оказался и что здесь забыл. Вдруг он почувствовал чьё-то присутствие. Часть тумана сгустилась, образовав подобие дымчатой серой человеческой фигуры.

— Рад тебя видеть, — проговорил Маравин. — Хорошо, что ты надел шлем перед боем.

— Где я?

— В твоём подсознании. Тебе нужно очнуться. Могу научить, что надо сделать.

Эберт попытался вспомнить последние события. Кажется, он сражался, и там была Элла. Ей грозила опасность. Надо срочно выбираться!

— Что делать?

— Попробуй найти в себе энергию, похожую на пламя.

Выполнить задание было крайне просто: Эберт даже без усилия воли видел различные потоки. Едва он сосредоточился на внутреннем огне, как туман вокруг моментально приобрёл красно-золотой цвет, а фигура мага стала растворяться, теряя образ.

— А теперь направь этот поток в голову.

Едва стоило потянуть огонь на себя, как пламя само устремилось к нему.

***

Он лежал на коленках у Эллы, которая смотрела на него красными опухшими от слёз глазами. Судя по тряске, они были в телеге.

— Ты как? — спросила она, гладя его по голове.

Эберт попытался встать, но тут же обмяк. Ощущение такое, будто в лоб налили расплавленного железа из той булавы – каждая кочка под колёсами отзывалась в тяжёлой голове приступом боли.

— Как без пяти минут покойник. Где Рейф?

— Я тут, — раздался его голос.

Рейф сидел рядом в одной рубахе и штанах, со связанными за спиной руками. Около него присел тот седой бородатый маг, что сражался с ними. Сам же Ханл и Лусетта шли сзади с мешками на головах, привязанные за руки к седлу лошади.

— До суда доживут, — сказал маг ехавшему рядом рыцарю и спрыгнул с телеги.

Воин был в отличном доспехе, богато украшенном золотом. На белом плаще красовался герб в виде косых красно-золотых полос, перечёркнутых серебряной линией. Эберт мог поклясться, что видел это знамя, но неизвестно когда.

— Наконец, приехали!

Эберт привстал, но тут же упал: резко закружилась голова и появилась тошнота. Но он успел разглядеть небольшой город, который раскинулся вокруг богатого замка.

— Добро пожаловать в Беловолок, — сказал ехавший рядом знатный воин.

***

Когда они проезжали по улицам, Эберт хотел лишь одного: скрыться от глаз любопытствующей толпы. «Мы для них будто обычные воришки», — со злобой думал он, глядя, как какой-то мальчишка залез на крышу торговой лавки, чтобы посмотреть на них.

— Казнить будут.

— Это колдуны?

— Ну и ну.

— Очередных конокрадов поймали.

Через полчаса небо загородила огромная крепостная стена, а ещё через минуту повозка остановилась.

— Слезайте, — крикнул им подошедший стражник. — Этих отведите в камеры!

Судя по всему, замок готовился к штурму. Эберт с трудом спустился с повозки: его мутило, ноги подгибались, земля ходила ходуном.

— Постарайся всё запомнить, — тихо шепнул ему Рейф, когда их повели внутрь крепости.

По каким-то коридорам они спускались всё ниже, так что Эберт быстро запутался. Спустившись по узкой винтовой лестнице и пройдя через небольшую комнату, где сидела пара охранников, они оказались в тёмном коридоре. Лампы в руках стражников выхватили из темноты дверь с небольшим окном. Рядом с ней коридор поворачивал налево, где оказалось несколько камер с решётками.

Эберта с Рейфом завели в первую же из них. Тут не было ничего, кроме куч соломы, накрытых старыми телячьими шкурами, и ведра в углу. Свет падал из единственного миниатюрного окошка, слишком маленького даже для того, чтобы голову просунуть. Через минуту мимо их камеры провели бледную Эллу. Выглянуть через решётку не получилось, но он понял, что её отвели в соседнее помещение.

— Элла, ты как? — спросил он, но сестра не ответила. — Не беспокойся, скоро выберемся.

Судя по тихому плачу, находилась она буквально за стеной. Эберт не знал, как её успокоить, к тому же он слишком устал, а потому просто лёг на солому. Вскоре его разбудил шум в коридоре.

— Тормотра и Каи отвели в камеру с дверью, — пояснил лежащий на соседней куче Рейф.

— Вместе с детьми?

— Да. Но у них там условия лучше будут.

— А Элла?

— Вроде спит.

Тут в соседнюю камеру завели человека в потрёпанной одежде, у которого на голову был надет странный шлем с какими-то рунами на нём. И тут Эберт понял, что перед ним Ханл.

— Рад вас видеть, — поприветствовал он его, а Рейф сделал вид, что соседа не существует.

Маг не успел ответить – вновь пришла стража и завела в следующую клетку Лусетту в аналогичном шлеме. Дождавшись, когда охрана уйдёт, Эберт показал на голову:

— Что это такое?

— Колдовская клетка, — пояснил Ханл. — Не даёт использовать магию, а малейшее заклинание приводит к смерти. На затылке замок не позволяет её снять.

И вновь шум в коридоре прервал их общение. На этот раз стражники столпились у двери, мимо которой Эберт и Рейф проходили, когда их заводили в камеры. Туда зашёл рыцарь в богато украшенном доспехе.

— Приветствую вас, барон Алм, — раздался громкий голос, но тут же стих, когда дверь закрылась.

Охрана переговаривалась, так что услышать, о чём шло общение с бароном, было почти невозможно. Спустя час рыцарь зашёл к ним в камеру, и Эберт смог его рассмотреть: на нём был чернённый с позолотой доспех с гербом в виде косых красно-золотых полос, перечёркнутых серебряной линией. Его сопровождал рыжеволосый усатый воин, в котором Эберт узнал того мерзавца, что удерживал Эллу и оглушил его.

— Встаньте, судари, перед вами владелец замка, граф Хэлсидр Страндберг, — указал солдат на своего господина.

— Извините, ваше сиятельство, — процедил сквозь зубы Рейф. — Но присутствие этого человека оскорбляет нас.

— Ах ты...

— Выйди, Стенерс, — скомандовал граф.

Воин покраснел от злобы, но не стал спорить и, поклонившись хозяину, вышел из камеры.

— Я надеюсь, вы понимаете, почему вас арестовали? — продолжил Хэлсидр.

— У нас есть догадки, но лучше, если вы объясните всё сами, — ответил Эберт.

— Всех деталей не скажу, но обвинение вашей матери – незаконное колдовство, а отца – измена. Вас подозревают в сговоре с отцом и измене, в колдовстве обвинения нет.

— А барон? — перебил его Эберт.

Граф удивлённо посмотрел на него и покачал головой:

— Это вас не касается, по крайней мере, пока. Могу лишь сказать, что его обвиняют в измене. Причём предполагают, что он организатор заговора.

— Где мама и папа? Что с ними?

— Для допроса и суда их отвезли в Златодубье. Приговор мне неизвестен, я лишь получил приказ найти, арестовать вас и барона с семьёй, после чего доставить туда же. Очевидно, вас рассматривают, как соучастников или слепых исполнителей. Я постараюсь в ближайшее время отправить вас в Златодубье, но войска Ономауна уже видели недалеко. Всё затрудняется из-за войны, так что придётся ждать.

— С чего вы решили, что Тормотр причастен? — спросил Рейф.

— Я просто выполняю приказ. Но подозреваю, что барона выдали его собственные люди. У него крайне ненадёжные слуги, к нам пришло несколько человек, которые должны были доставить в Златодубье некоторые письма. В них говорилось в том числе о ваших родителях. Они же и рассказали, что у барона обосновались маги.

Эберт сразу вспомнил о словах барона, что он отправлял надёжных людей с письмом к королю. «Зря мы ему доверились», — со злобой подумал он. Хэлсидр продолжил:

— За вами наблюдали уже не первый день, граф Азел давно был обеспокоен действиями барона и вашего отца.

— Когда нас отправят в Златодубье?

— Я бы не надеялся на скорое разрешение ситуации, наши войска даже не собраны ещё, так что Ономаун быстро захватывает территории. Сыграло то, что они заранее знали о будущем конфликте и готовились к нему. Войска уже давно высадились и собрались в единый кулак. Связь с другими городами нарушена, так что, видимо, все пути перекрыты.

— Вы можете постараться сильнее и отправить нас? — с раздражением спросил Рейф.

— Интересно как? — усмехнулся граф. — Проблема разрешится лишь при уходе врагов. А это будет нескоро. Их армия наступает. Недалеко видели очень крупный полк, так что через пару дней будет штурм.

Он развернулся к выходу, давая понять, что разговаривать больше не о чем.

— На вашем месте я бы не торопился, как бы не оказалось, что вы спешите на плаху, — бросил он через плечо напоследок.

Однако он не покинул тюрьму, а направился в соседнюю камеру.

— Извините, что поместил вас в такие условия, — заговорил Хэлсидр, а Эберт и Рейф затихли, внимательно слушая. — Я распоряжусь о вашем переводе...

— Спасибо, но я останусь с братьями, — раздался спокойный голос Эллы.

— Вы уверены? — на секунду повисло молчание. — Хорошо. В этом случае я прикажу поставить ширму, принести кровать и обеспечить надлежащие условия. Если хотите, я пришлю служанку.

— Спасибо, я позабочусь о себе сама, — всё так же ровно ответила сестра.

— Ладно, — теперь граф даже не стал настаивать. — Но если будут какие-то пожелания, то сразу обращайтесь.

Хэлсидр собрался уходить, но возле клетки Эберта его задержал тот рыжий солдат. Он показал на Ханла и Лусетту и спросил:

— Будут приказы на их счёт?

— Сейчас нет, — покачал головой граф. — Согласно закону, их надо спалить на костре или зажарить в железной клетке. Но теперь, когда к замку подходят враги, на это нет ни времени, ни лишних людей. Казним через пару дней, когда подготовим крепость к осаде.

— Может, просто отрубим головы или повесим?

— Хочешь облегчить им участь?! — он резко повернулся к солдату. — Клянусь святым Рораном, что они будут казнены по всей строгости!

С этими словами Хэлсидр направился к выходу.

— Не повезло вам, — хмыкнул рыжий воин.

После разговора Эберт испытывал странную смесь чувств: одновременно страх за себя и родителей и радость от того, что они живы. Даже скудная вечерняя похлёбка показалась крайне вкусной, хотя, возможно, всё дело было в длительном голоде.

— Нас отпустят, — тихо произнесла Элла. — Мы сможем поехать в Златодубье и доказать, что мама с папой невиновны. И всё будет хорошо.

Рейф прошептал так, чтобы сестра не слышала:

— Если их уже давно отправили в Златодубье, то мы никак не успеем до суда.

Эберта будто холодной водой окатило от такой новости. Он уже собрался возразить брату, но понял, что не стоит обсуждать это при Элле.

Всю ночь он повторял себе, что они успеют в Златодубье до суда, а если и не успеют, то маму и папу оправдают. Но чем больше он размышлял, тем сильнее нарастал страх. В особенности за маму. Против неё были наверняка самые суровые доказательства, что её оправдать будет почти невозможно. Против отца тоже серьёзные обвинения. Им повезёт, если родители останутся целы, а их самих не лишат дворянства, дома или даже жизни. «Как-то идея о сословном делении звучит совсем иначе, когда бесправным становишься ты», — подумал Эберт, погружаясь в беспокойный сон.

Уроки магии

Утром Эберта разбудил странный шум.

— Что происходит? — спросил он, протирая глаза.

— Штурм, — ответил Рейф. — Но, насколько всё плохо, сказать нельзя. Из окна ни черта не видно.

Судя по крикам, сражение было жарким, но лязга оружия он не услышал. Значит, атакующие ещё не залезли на стены, и обе стороны обменивались стрелами.

В коридор вышли стражники. Эберт сначала подумал, что солдаты пришли за ними, но тут же обнаружил, что они ведут за собой девочку с длинными прямыми тёмно-русыми волосами в сером мешковатом платье.

Она испуганно поглядела на Лусетту и забилась в угол, прижавшись к решётке спиной. Присмотревшись, Эберт обнаружил, что девочка немного старше. Просто она была низкой и худой в чрезмерно большом для неё платье, из-за чего казалась ещё меньше. «На год или два младше меня», — прикинул он. На худом лице красовались голубые глаза, вздёрнутый нос и пухлые губы.

— Как тебя зовут? — спросила Лусетта, подойдя ближе к новенькой.

Девочка несколько секунд смотрела на женщину в шлеме и затем тихо ответила:

— Минни.

— За что тебя?

— За колдовство, — сдавленным шёпотом ответила она.

— Я тоже за волшебство, — усмехнулась волшебница— – И чтобы я не смогла колдовать, на меня надели этот шлем. У тебя его нет. Так в чём же дело?

— Я зелья готовила, — немного помявшись сказала она. — Помогала маме лечить людей. Но несколько дней назад появилась новая болезнь. Мама пыталась справиться с ней, но крестьяне стали быстро умирать. Нас возненавидели. Пару дней назад за нами пришли солдаты. Меня сразу связали, а маму в драке убили.

— Почему они так быстро предали вас? — спросила Лусетта.

— Ну, у нас была ссора с несколькими богатыми семьями. Они, как бы, и до этого редко болели. А если и хворали, то вызывали врачей из города. Но главное, что они вели какие-то дела со священником. Наверно, они просто терпели нас, не сдавая до поры, зная о нашей пользе. Но как только мы перестали справляться, то сразу рассказали о нас кому следует.

Эберт перестал следить за её историей. Кому интересны рассказы о проблемах в какой-то мелкой деревне? И ещё его начал беспокоить запах гари.

— Пожар, что ли?

Из окошка ни черта не было видно. Дым шёл откуда-то слева, туда же люди несли вёдра с водой. Постепенно пожар становился сильнее, что вызывало беспокойство. Эберт, конечно, предполагал, что они могут умереть, но не от пожара ведь! К вечеру дым стал только сильнее, даже в их клетках находиться стало невыносимо. А ночью пламя пожара освещало камеры не хуже солнечных лучей.

***

— Ты всё пропустил, — сказал утром Рейф.

Эберт выглянул в окно. На стенах всё вернулось в прежнее состояние: слуги затаскивали камни и смолу наверх, а лучники посылали стрелы куда-то вдаль. Разве что чёрные стены напоминали об огромном пожаре.

— Там всё спокойно, — заметил брат. — Но я про магов. Похоже казнь откладывается на неопределённый срок. Во вчерашнем пожаре сгорели почти все запасы дерева.

— Ты всё откуда знаешь?

— Стражники рассказали, пока ещё были не так пьяны.

Охранник был лёгок на помине. Но по мнению Эберта слово «пьян» к его состоянию не шло. А вот «оскотинился» или «убился» больше описывало походку и запах от него. Стражник раздал всем хлеба, сыра и жидкой похлёбки.

— Эй, осторожно, — еда чуть не оказалась на голове у Ханла, когда солдат не справился со своими ногами и пролил паёк на мага.

— Ещё какой-то колдун мне указывать будет! — взревел охранник и со злобы кинул в него игральную кость, но, конечно, промахнулся. — Тебе повезло, что в замке нет лишних дров, чтобы поджечь тебя на костре.

— Будешь дальше себя так вести, — сказал Эберт. — Доложу, что вы все пили на посту.

— Чего вякнул?! — уставился на него стражник.

Но через секунду он сообразил, что к словам благородного рыцаря наверняка прислушаются. На лице показалось замешательство.

— И вели себя непристойно, — добавил Эберт. — А в ответ на мои замечания...

— Ладно, понял, — прервал его охранник и удалился.

Через минуту шум за дверью подсказал, что пьянка продолжилась.

— Не стоило оно того, — заметил Ханл, но Эберт лишь махнул рукой. — Ты вроде хотел научиться магии. Я могу показать тебе пару заклинаний, которые помогут нам всем выбраться отсюда. Что скажешь?

У Эберта от этих слов замерло сердце. Чтобы сбежать из тюрьмы, он был на многое готов. Рейф в ответ на его вопросительный взгляд лишь мрачно кивнул.

— А каким заклинаниям?

— Немногим, всего паре. Времени мало, а даже одно изучить непросто, но, видимо, они не торопятся с казнью, так что около недели у нас есть. Думаю, заклинания света и отмычки хватит для побега.

— Хватит? — удивился Эберт.

Ну с отмычкой всё ясно, но чтобы выбраться из замка, надо гораздо больше.

— На остальное времени не будет, к тому же твоя задача – найти ключи от моего шлема. Всё остальное сделаю я.

Ханл кинул ему игральную кость.

— Твоя первая задача – почувствовать природную магию, как ты это выполнял ранее, но теперь нужно выделить каждый её тип и наполнить такой же энергией одну сторону куба. Это звучит сложно, но ты легко справился с медитацией, так что сделаешь всё быстро.

Эберт лёг на солому и попытался сосредоточиться. В этот раз почувствовать магию вокруг оказалось легче, но теперь появилась другая сложность: в камере были далеко не все типы энергии.

— Есть проблемы? — раздался тихий голос невидимки, отчего Эберт вздрогнул.

У Маравина можно было попросить помощи, вот только, как это сделать, чтобы другие не решили, что он разговаривает сам с собой?

— Не получается найти все элементы в камере, — сказал он, посмотрев на Ханла.

— Они есть, но в меньших количествах, надо просто сосредоточиться сильнее.

— Тебе нужно впасть в глубокое состояние медитации, как при первом твоём упражнении, — тихо подсказал Маравин. — Для этого полезно заглушить все органы чувств, в особенности слух и зрение.

Эберт лёг поудобнее, расслабился, закрыл глаза, в камере было очень тихо, так что шум его не беспокоил. Через некоторое время он смог погрузиться в глубокую медитацию и обнаружил, что каждый вид магической энергии не был постоянным. В них вспыхивали искорки других элементов и тут же исчезали.

Но, даже почувствовав необходимые энергии, пришлось немало потрудиться. Несколько раз всё срывалось, элементы смешивались между собой и всё приходилось начинать заново. Вскоре кубик был полностью готов. С одной его стороны тянуло воздухом, а с противоположной – обжигало огнём. Другая была постоянно влажной, сколько её ни вытирай, соседняя – постоянно холодной. Ещё одна сторона била маленькими разрядами молнии. И лишь одна никак не поменялась, воплощая в себе энергию камня.

— Неплохо, — сказал Маравин. — Зарядить кубик сразу всеми магическими элементами мало кому удавалось.

— Отлично, — ответил Эберт, подумав, что ему, наверно, просто повезло.

Он аккуратно кинул кубик колдуну. Тот с интересом посмотрел на него.

— Надо же, — из-за шлема трудно было понять об эмоциях мага, но Эберт всё же услышал лёгкий смешок. — Со всеми стихиями может справиться далеко не каждый. Я думал, что это упражнение займёт у тебя больше времени, но, видно, ты способный парень, так что можно перейти к следующему этапу.

— Как я уже говорил, существуют заклинания, основанные на древнем языке. Они состоят из сложного иероглифа, который надо представлять в уме, и слова, которое активирует чары. Именно слово обычно люди и называют заклинанием, так как всегда видят, как маги их используют, но на деле пентаграмма гораздо важнее. Именно с её помощью можно указывать некоторые особенности, например, длительность работы или направление действия. Само же слово даже необязательно произносить вслух. Так что твоя первая задача – выучить знак, а для этого ты сейчас будешь рисовать его, пока не запомнишь его наизусть. Начнём с заклинания света.

Следующие часы Эберт постоянно рисовал руну на покрытом песком и грязью полу во всех возможных вариациях.

— Ты что, специально не доводишь знак в его нижней части? Почему эту ошибку ты делаешь уже в третий раз? — Ханл успел взять назад слова о таланте ученика.

Все с любопытством наблюдали за его потугами. Ну, кроме Рейфа, который делал вид, что ему всё равно, и Эллы, которая, находясь в соседней камере, не могла из-за стены видеть его рисунков, но весело комментировала замечания остальных.

— А вы ещё мне предлагали этому обучаться, — проворчала Минни. — Если у него не получается, то и у меня не выйдет.

— Признайся честно, твой отказ связан не с его неудачами, а с тем, как деревенские относились к тебе и матери, — ответила Лусетта.

— Не буду врать – все они хорошо к нам относились, но при этом сторонились. Мы никогда не были своими, хотя жили на этих землях не одно поколение.

— Глупость окружающих не должна влиять на твоё решение, — сказал Эберт. — Меня долгое время от болезни спасала мама, которая занималась алхимией, я уважаю её работу, несмотря ни на что. Ты помогала окружающим, и они хорошо к тебе относились, а сторонились из страха, что на них донесут.

Судя по покрасневшему лицу девочки, ей было приятно услышать слова поддержки.

Он потратил ещё пару часов на зубрёжку символа, пока иероглиф не отпечатался в его сознании настолько, что, казалось, он готов видеть его даже во снах. Этот вроде простой знак Эберт сумел запомнить лишь к вечеру. Только после этого он смог перейти к тренировке заклинания.

— Из-за волнения у тебя голос меняется, ты торопишься, совершаешь ошибки, — прошелестел Маравин ему прямо в ухо.

Теперь к учёбе решили подключиться все имеющиеся волшебники. «Да, чтоб вас холера забрала», — скрипел зубами Эберт. От постоянных «советов» становилось только сложнее. К тому же снова появился кашель и ощущение нехватки воздуха. Сырость и холод камеры не шли ему на пользу. Сославшись на усталость, он, наконец, лёг спать. «Похоже, стать магом не так легко, как казалось вначале, — подумал он, засыпая. — Уже не знаю, стоит ли пытаться».

Первые заклинания

Укрывшись от посторонних взглядов, в особенности от брата и отца, Эберт вернулся в свою комнату. Он представил знак, который многократно писал на листе, и пылинки, витавшие в воздухе, тут же собрались в загадочный символ. Но тут он почувствовал, что в комнату вошёл посторонний. Эберт резко обернулся – в дверях стоял высокий круглолицый худой парень с короткими рыжими волосами и прямым носом. Он выглядел совершенно неуместным: слишком загорелым, хотя было начало весны, и в белой тоге, как на старинных мозаиках.

— Это что? — спросил он голосом Маравина. — Твой дом?

Парень смотрел на него хитрыми зелёными глазами и улыбался. Эберт ещё раз взглянул на повисший в воздухе знак, которого здесь не должно быть.

— Я что, сплю?

— Долго же до тебя доходило, — по лицу колдуна было видно, что он едва сдерживает смех. — Ладно, готов ли ты продолжать тренировки во сне?

— Я предполагал, что занятия мне сниться будут, но не думал, что это произойдёт настолько буквально.

Что ж, пусть хотя бы отрабатывает аренду тела.

***

Эберт открыл глаза, было ещё довольно темно, и все спали. Несмотря на отдых, он не чувствовал себя бодрым. «Тренировки во сне не дают выспаться, – понял он. – Этим нельзя заниматься постоянно». Но никакая усталость ему сейчас не помешает. Он сосредоточился, представил знак и произнёс заклинание.

Прямо на его ладони появился светящийся шарик размером с горошину. От источника чувствовалось лёгкое тепло. Чистый белый свет оказался настолько ярким, что на него было неприятно смотреть.

— Что происходит? — спросил сонный Рейф.

Остальные тоже зашевелились. Сразу раздался шум с поста охраны. Эберт тут же погасил свет и лёг на солому, притворившись, что спит. В коридор зашёл полусонный стражник, но ничего не обнаружив, тут же удалился.

Поняв, что им ничего не угрожает, все облегчённо вздохнули. Ханл из соседней камеры грозно показал кулак.

— Ты нас всех похоронишь, — прошипел Рейф. — Больше ничего не делай без команды.

Довольный Эберт лёг обратно. Странно, но единственное заклинание будто высосало из него последние силы.

***

— Это вполне нормально, — прокомментировал Ханл его быструю усталость. — Колдовство поначалу отбирает много энергии. Пока магия в тебе не окрепнет, ты будешь быстро уставать даже от простейших чар. Но можешь радоваться, мало кому удаётся освоить первое заклинание через несколько дней после начала занятий.

— Откуда вы столько знаете про магию?

— Читал, — уклончиво ответил он.

— И где же вы достали такие книги?

Эберт знал, что запрещённую литературу можно найти, но сделать это крайне сложно. Даже его мама со всеми своими связями с трудом находила книги по алхимии.

— Магия была всегда, но до появления Лестраита не было никаких магов, — ответил Ханл, а глаза Эберта сузились.

Маг только что упомянул древнюю цивилизацию, о которой знали лишь образованные люди. Колдун продолжил:

— Маги появились около двух тысяч лет назад, а первые книги – уже через несколько столетий. За многие века их написали огромное количество. Инквизиция появилась лишь пятьсот лет назад и сначала просто пытались контролировать всё, переписывая названия и учитывая их оборот. За два века было уничтожено не так уж много книг. Лишь триста лет назад начали запрещать почти всё. Не знаю, с чем была связана такая резкая смена отношения, но книг было так много, что торговля ими ещё пару сотен лет оставалась высокой. Конечно, сейчас их уже труднее найти в частном владении, но вполне возможно.

И тут из маленького окна раздался глухой удар. Эберт и Рейф выглянули в него: люди снаружи метались и бежали на стены. Было ясно, что положение у обороняющихся резко испортилось. Когда раздался следующий удар, по крикам стражников они поняли, что нападающие пытаются разрушить стену из требушета.

Эберт даже не обратил внимание, когда в камеру вошли несколько стражников. Двое держали мечи наготове, а ещё двое – верёвку и лампу. При этом все четверо были совсем не теми охранниками. Это были пожилые воины с седыми волосами.

— Эй, вставай, идём, — обратился самый крепкий из них к Рейфу.

— Куда? — спокойно спросил брат, разглядывая охранников, будто оценивая, стоит ли на них напасть прямо сейчас.

— Тебя забыли спросить.

— Готовься, — добавил тот, что помоложе. — Тебе несдобровать.

— Куда вы его ведёте? — раздался возглас Эллы. — Что это значит?

— Не волнуйся, я скоро вернусь.

Рейф был так спокоен, будто знал, зачем пришли охранники, или уже имел гарантию освобождения. Это успокоило сестрёнку, но как только брат ушёл, её беспокойство снова возросло.

— Что они имели в виду? Его казнят? — голос у неё дрожал.

— Всё будет хорошо, — ответил Эберт, пытаясь придать себе максимальную уверенность. — Без суда ничего не сделают.

— Если придут за тобой, то в комнате охраны попробуй найти ключ, который открывает замок на моём шлеме, — тихо сказал Ханл. — Он больше похож на печать, которым бумаги утверждают, но только его конец не круглый или овальный, а в виде креста.

Охранники вернулись через полчаса, но уже без Рейфа. Что они с ним сделали? Эберт чувствовал, как тонкие щупальца страха пробираются ему под кожу.

— Твой черёд, — сказал один из них и расправил верёвку. — Пошли с нами.

Четверо стражников были вооружены и готовы к нападению. Выхода не было, Эберт протянул руки.

— А ну, прекратите! — раздался крик Эллы, но стража не обратила на неё внимания.

Когда его вывели из тюрьмы, то он чуть не ослеп от света, ведь в камере было постоянно темно из-за слишком маленького окошка. Эберт успел заметить стол и шкаф с какими-то вещами, но магического ключа нигде не обнаружил. «Надеюсь, меня не казнят», — подумал он и стал молиться о прощении грехов.

Его привели в огромный зал, где стены были украшены мозаикой с разнообразными сюжетами, а под потолком висело множество ламп, из-за чего вокруг было светло, будто они находились под открытым небом. Охраны нигде не было, но зато он с радостью обнаружил Рейфа, который сидел в доспехах и с мечом. Хотя Эберт через мгновение понял, что оружие деревянное и со скруглённым концом.

— Ты выглядишь ещё слабее своего брата. Но моя клятва в силе. Победишь меня, нанеся три удара по шлему, и я распоряжусь, чтобы вас выпустили. Твой брат одержал победу, но вы одна семья и судьбу разделите вместе, так что теперь всё в твоих руках.

Говоривший оказался молодым рыцарем в богатом позолоченном доспехе. Мальчишка, судя по голосу, был не старше Эберта. О его внешности оставалось догадываться, так как он не открывал забрала. Всё, что нужно было знать, – это герб с красно-золотыми полосами и серебряной линией.

«Наследник, — понял Эберт, надевая доспехи для тренировок. — Его слово действительно может много весить. Но окончательное решение зависит от Хэлсидра, а не от него». И всё же это был реальный шанс. Жаль оставлять Тормотра и Ханла, ведь, насколько он понял, речь шла исключительно об их семье.

Надев шлем и взяв деревянный меч, он встал напротив рыцаря. Тот не торопился атаковать, поэтому Эберт ударил первым, но мальчишка легко взял защиту и ответил контрударом. Он двигался настолько быстро, что Эберт не успел никак среагировать. Меч противника ударил о шлем, из-за чего в ушах зазвенело.

Эберт увернулся, понимая, что за первым выпадом сразу же последует второй, но рыцарь не атаковал и спокойно ждал, пока соперник придёт в себя. Эберт сразу решил, что лучше сосредоточиться на защите. Но парнишка был сильнее, быстрее и способнее его. Эберт смог отбить лишь пару ударов и снова пропустил его атаку.

Рыцарь вновь дал ему время прийти в себя и отдышаться. Эберт почувствовал, что уже начинает уставать.

— Ну же, атакуйте, или вы ни на что не способны? — стал подначивать он, видимо, желая растянуть удовольствие и поиграть с ним как кошка с мышкой.

Наконец, противник не выдержал и пошёл в атаку. Эберт попытался уйти в глухую защиту, но даже это не помогло. Он моментально устал и начал просто пропускать удары, а все его попытки защищаться были напрасны.

— Кто вас учил сражаться? — смеясь спросил он, когда в третий раз ударил Эберта по шлему.

У него не было желания общаться, кашель вернулся, и теперь пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы от недостатка воздуха не потемнело в глазах. Рыцарь между тем снял свой шлем, и под округлившиеся глаза Эберта на доспехи упала волна рыжих длинных волос. Его противником оказалась девчонка. Она была выше Эберта и крепче, с узким лицом и пухлыми губами.

— Вы слабы как девчонка, — сказала она, а в её зелёных глазах вспыхнули озорные искры.

Эберт покраснел и стиснул зубы, чтобы не ляпнуть чего-то дурного или, что ещё хуже, не оскорбить её. Он проиграл из-за собственной слабости, и винить здесь некого.

— Миледи, я попрошу вас не иронизировать над моим братом, — вступился за него Рейф. — Вы выбрали лёгкую мишень, ведь мы устали от долгой дороги, а дни в камере не помогают восстановить силы. К тому же мой брат болен.

— Я знаю о вашей ситуации, прошу простить меня. Меня зовут Анитра Страндберг.

Но не похоже, чтобы ей было жаль. Её извинение прямо сочилось насмешкой.

— Когда будет суд? — спросил Эберт.

— Я мало что слышала. Знаю, что суда здесь над вами не будет, ведь мой отец не занимался расследованием. Вся информация находится в руках графа Азела. Вас должны передать ему при первой возможности, впрочем, при такой активности врага это вряд ли произойдёт будущим летом.

— Кто такой этот граф Азел? — спросил Эберт, вспомнив гербы у замка Алм.

— Мой папа ему полностью доверяет и говорит, что тот предан принцу Дрезалу. Но я о нём мало слышала: человек он скрытный, а его род изрядно сократился из-за постоянных войн и экспедиций. Братья и племянники были убиты в боях, а жена умерла от болезни. Поговаривают, что его род может прерваться, но у него есть ещё дети. Хотя если он и дальше продолжит рисковать жизнью, то это обязательно случится.

— Раз уж речь зашла о болезни, то хочу попросить перевести всех нас в нормальные условия, ну или хотя бы прислать лекаря. Я болен чахоткой и долго не продержусь в сырой камере.

— Пока мы находимся в осаде, ни о каких лучших условиях не может идти речь, как и о враче. Сейчас у всех проблемы. Я попрошу отца, но обещать ничего не буду. А пока вас отведут назад в камеры, — с этими словами она кивнула стражникам.

— Миледи, кто вас научил так хорошо драться на мечах? — спросил Рейф.

— Братья научили, но теперь их нет. Они погибли недавно. Хотелось бы отомстить, но это вряд ли случиться. Сейчас лучше готовиться к самозащите, к тому же враги скоро пробьют дыру стенобитной машиной.

Когда их вели обратно в камеры, то Эберта задержали на минуту в комнате стражи, пока не отвели сначала Рейфа. Именно поэтому он смог осмотреться. На посту появилась пара молодых, но раненых солдат. В шкафу были мечи, кандалы и фонари, на столе – ключи от камеры, игральные кости и какой-то штамп. Тут до Эберта дошло, что он видит ключ. Он был похож на печать или цилиндр, который заканчивался крестом.

Как только они вернулись в камеры, а стражники ушли в свою комнату, Эберт сразу рассказал, что нашёл ключ.

— Если освоишь заклинание отмычки, то бежать сможем сегодня же ночью.

Как только Ханл сказал это, тут же раздался грохот. Рейф выглянул во двор:

— Стена рухнула. Они слишком быстро работают.

Эберт посмотрел в окно: часть стены напротив крепости обвалилась, но вокруг проёма уже возвышалась высокая насыпь в виде подковы из наспех собранных камней. Обороняющиеся заранее соорудили преграду, зная, где обрушится стена.

— Если им повезёт, то продержатся до вечера, — оценил Рейф шансы рыцарей Страндберга. — Тебе надо освоить заклинание сегодня же, наиболее удобный случай подвернётся, когда они прорвутся во внутренний двор. Мы сможем воспользоваться неразберихой.

Понимая, что поставлено на карту, Эберт сразу приступил к тренировкам.

***

— Твой знак какой-то слишком угловатый, — недовольно проворчал Ханл.

Эберт хоть и знал, что нужно торопиться, но он морально устал уже рисовать одну и ту же картинку в разных вариантах и каждый раз выслушивать критику.

— И чётче выговаривай заклинание, — добавила Лусетта. — Не глотай звуки.

Времени у них было мало, так что теперь Эберт учил заклинание и символ одновременно. Хорошо хоть Маравин молчит, а то его ещё не хватает для комплекта.

— Ваши учителя были такими же рьяными? — спросил Эберт, чтобы отвлечь их внимание и хоть немного отдохнуть.

— Это не самые лучшие воспоминания, — нехотя ответил Ханл.

— А я основам научилась у одной добродушной старушки, которая давно уже умерла от возраста. Позже много практиковалась сама.

— Вы обучали когда-нибудь раньше?

— Я тренировала одного паренька, который слишком много говорил и ничего не опасался. В итоге его поймали инквизиторы и сожгли на костре. Я же чудом смогла уйти из города.

Они проговорили ещё какое-то время, пока не принесли ужин. После него Эберт почувствовал, что достаточно отдохнул и можно возвращаться к тренировкам, он даже из любопытства попытался отпереть дверь с помощью заклинания.

И замок с лязгом открылся.

— Всем сохранять спокойствие, — тихо скомандовал Рейф. — Бежим ночью, а сейчас надо отдохнуть, чтобы запастись силами.

Дерзкий побег

«А вдруг они проверят дверь камеры и всё поймут», — с тревогой думал Эберт, глядя на сгущающиеся сумерки. Напряжение росло. Вдруг в комнате стражи раздался шум.

— Собирайте вещи, вооружайтесь и марш на стену, — послышался громкий голос.

— А как же заключённые?

— Никуда они не денутся. Сейчас рук не хватает, эти безумцы решили атаковать нас.

Эберт замер, внимательно вслушиваясь, он даже перестал дышать. По шуму нельзя было разобрать, чем именно охранники занимались, но что ещё хуже: сколько их там осталось. Когда в комнате стражи всё стихло, Рейф встал, открыл решётку камеры и поманил его. Они подошли к двери – там не было ни звука. Эберт не стал дожидаться команды и сосредоточился на заклинании – замок тихо щёлкнул. «А ведь я не могу часто колдовать», — подумал он, почувствовав, как чары вытягивают из него силы.

Рейф зашёл первым, а Эберт облегчённо выдохнул: внутри никого не было. Зато нашёлся один старый, но острый меч, а также все необходимые ключи. Он тут же взял их и поспешил обратно. Рейф с найденным оружием встал у плотно закрытой двери, на случай, если кто-то обнаружит пропажу и зайдёт внутрь тюрьмы.

Эберт не рискнул ещё раз использовать магию для открытия замков, он чувствовал, что его сил на многое не хватит. Вместо этого он просто воспользовался заклинанием света и оставил светящийся шарик под потолком. Он сначала освободил Эллу, а потом подошёл к клетке Ханла.

— Оставь их тут, — усмехнулся Рейф.

Эберт уставился на брата. По его лицу было неясно, шутит он или нет.

— Так благодаришь?! — зарычал Ханл.

Впрочем, Эберт не стал никого слушать и продолжил искать нужный ключ.

— Помоги им! — потребовала Элла.

— Ладно-ладно, с вами будет проще, — показательно вздохнул Рейф.

Эберт уже снял шлем с головы Ханла, ещё нужно освободить барона и Лусетту с Минни.

— Элла, помоги найти ключ от камеры его милости.

Но Ханл уже подошёл к двери, произнёс заклинание, и дверной замок щёлкнул.

— Как вы? — раздался хриплый голос колдуна.

— Бежать не входило в мои планы, — кажется, Тормотр не был рад освобождению. — Я надеялся доказать свою невиновность.

Эберт уже снимал шлем с головы Лусетты.

— Похвально, лорд, но они не смогут доставить нас в Златодубье, — ответил Рейф. — Крепость скоро падёт, так что предлагаю бежать, пока все заняты друг другом.

Они все столпились в проходе. Каи передала Рейни Элле. Маленькая девочка спала, как и её старший братик. Только сейчас Эберт понял, что бежать с девушками и детьми – откровенная глупость.

— Как будем прорываться?

Он так сильно сосредоточился на том, чтобы выбраться из клетки, что совсем забыл о том, что они будут делать дальше. Они ведь окружены врагами посреди крепости.

— Действуем по ситуации, пока все заняты друг другом, попробуем выйти во двор, а дальше видно будет, — предложил Рейф.

Эберту слабо верилось в такой план, но другого выхода, похоже, не было. Они поднялись по винтовой лестнице и вышли в широкий коридор, который заканчивался лестницей наверх. Где-то впереди пробежали люди, крича о прорыве врагов во внутренний двор крепости. Рейф ринулся вперёд – все остальные бросились за ним.

Но, поднявшись по лестнице и выйдя в оружейный зал, они встретились с группой воинов во главе с Анитрой. Рейф выхватил меч одновременно вместе с противниками, а у Ханла на ладонях зажёгся огненный шар размером с голову. Но тут Эберт заметил, что Анитра слегка ранена в плечо, а все остальные её люди помятые, уставшие и грязные. И среди них тоже много раненных.

— Стойте! — крикнул он, пытаясь удержать одновременно Ханла и Рейфа.

Все остановились, напряжённо смотря друг на друга. Тормотр вышел вперёд:

— Мы не хотим сражаться, а просто пытаемся выбраться отсюда.

— Это сложно для вас, без помощи рыцарей у вашего мага нет возможности противостоять осаждающим, а без доспехов вы долго не протянете, — сообщила Анитра слегка улыбаясь. — Но если поможете нам прорваться наружу, то у вас появится шанс уцелеть.

Эберт посмотрел на своих спутников – в их глазах отражалось молчаливое согласие.

— Что ж, раз возражений нет, то идите за нами, нам как раз нужны маги.

Они двинулись по коридору. Рейф с любопытством осматривал воинов:

— А где ваш маг?

— Покинул нас, – нехотя ответила Анитра.

— Погиб?

— Нет, ушёл предатель, — сквозь зубы произнесла девушка.

— Как так? — удивился Эберт. — Разве он не подчинялся вам?!

— Он подчинялся Храму.

Эберт не понял, в чём здесь может быть проблема.

— Где столица врага? — раздражённо спросила Анитра, видя недоумение Эберта.

— В Кобене, — назвал он столицу Единора.

— А где Храм?

Эберт не знал, где конкретно, но примерное расположение было известно всем.

— У Тёплого залива, — назвал он крупнейшую бухту на континенте.

— Вот и ответ на твой вопрос.

— Получается, все маги покинули вас? — со смешком спросил Ханл, его эта ситуация, похоже, забавляла.

— Нет, много магов присягало не Храму, а отдельным аристократам, в том числе принцу Дрезалу. К тому же на островах находится Верховный Совет Инквизиции, обладающий собственной когортой магов.

Они поднялись на второй этаж и вошли в большой круглый зал. Видимо, находившийся в оборонительной башне. Внутри была несколько служанок и дюжина воинов, среди которых четыре рыцаря. Анитра указала на запертую на крепкий засов дверь:

— Именно там находится внешняя башня с небольшой дверью наружу. Мы ожидали, что там никого не будет, но враги решили прорываться к нам в том числе оттуда.

— Есть какое-то оружие, а ещё лучше доспехи?

— Можете подобрать что-то под себя.

Она указала на большую груду вещей, где были продукты, доспехи, оружие и какие-то склянки, некоторые из них показались Эберту знакомыми.

— Это же мои зелья! — воскликнула Лусетта.

— Мы взяли их, думая, что пригодятся, но не разобрались, какое зелье для чего нужно. Сможете ими помочь? — спросила Анитра. — У нас есть пара легко раненных солдат.

Лусетта направилась к двум воинам, сидящим в стороне. К ним подошёл какой-то рыцарь и спросил:

— Где милорд?

— Отец погиб во время обороны внутреннего двора, когда нас атаковал вражеский маг, — ответила Анитра. — Он смог его убить, но перелома в обороне это не принесло.

Она выглядела подавленной, казалось, что такие слова даются ей с трудом. Рейф, который достал из какого-то сундука кольчугу и кирасу, посмотрел на неё с сочувствием:

— У вас ведь и братья погибли? Примите соболезнования.

— Младший на деле умер уже давно, а старшему на стене стрела попала в лицо, когда он приоткрыл шлем во время пожара.

Рейф стал надевать кирасу поверх кольчуги, а Тормотр надел какую-то броню с помощью Ханла. Эберт, осмотрев доспехи, лежащие в сундуках и на столе, понял, что его размеров здесь просто нет. Поэтому он остановился на кольчуге, шлеме и лёгком мече.

— Донжон соединён с башней, а она имеет прямой выход к малым воротам. Оттуда можно сразу выбраться наружу, там гористая местность и мало свободного пространства из-за серпантина, так что конница не сможет нам помешать. И ещё они не ожидают, что у нас есть маги, это станет преимуществом.

Её слова дали Эберту уверенность, что у них получится прорваться. В тот же миг раздался мощный удар в дверь, отчего доски пошли трещинами.

— Это что, таран?! — в панике закричали солдаты.

— Резко открывайте дверь и идём на прорыв! — скомандовал Рейф.

— Вы с ума сошли?! — воскликнула Анитра.

— Они всё равно сломают дверь, так что план менять бессмысленно, надо прорываться именно здесь, — ответил он, надевая шлем. — Проход в башню крытый?

— Нет, это лёгкий деревянный мост.

— Ханл, остаёшься сзади, — скомандовал Тормотр. — В переходе не сражаешься, нельзя, чтобы враги увидели наличие мага раньше времени.

Рейф, Тормотр и ещё один рыцарь расположились сбоку от двери, Эберт встал позади них. Тут же раздался ещё удар, от которого сломалась пара досок. В образовавшуюся щель сразу залетела чья-то стрела. Судя по крикам, это заняло противников на некоторое время. Рейф мгновенно откинул засов и достал меч.

Сразу же дверь открылась, и оттуда вывались враги с небольшим тараном. Не ожидав подвоха, они не успели затормозить и упали прямо перед Анитрой с её солдатами.

— Руби, — скомандовала девушка.

Из дверного проёма выбежало ещё несколько противников. Началась свалка. Рейф не стал отвлекаться на них и выпрыгнул на мост, за ним поспешили ещё пара воинов, Эберт старался не отставать. Они преодолели короткий переход и оказались внутри крепостной башни, где их уже ждали.

Эберт чуть задержался, давая брату, Тормотру и остальным вырваться вперёд. «Сами справятся», — решил он, глядя, как Рейф одним ударом убил первого противника, щитом оглушил второго и сразу же сковал боем ещё двоих. Рыцарь, бежавший с ними, схватился с плохо вооружённым противником и быстро теснил его. А Тормотр уже направился к выходу на другой стороне, за которым виднелась лестница вниз.

«Пока неплохо справляемся, — подумал Эберт, наблюдая, как его товарищи убивают врагов. — Если так дальше пойдёт, то мне не придётся вступать в бой». И тут же убежавший вперёд барон вылетел из дверного проёма, перелетел через всю комнату и врезался в противоположную стену. С замёрзшим сердцем Эберт посмотрел в сторону выхода – оттуда появился огромный рыцарь, которому все они едва доставали до груди. В руке он держал гигантский меч размером человека.

— Ваша милость!

Другой рыцарь бросился с гневным криком на великана, но не смог выдержать даже одного удара – меч исполина будто не заметил блока и врезался в шлем, который лопнул вместе с черепом, словно арбуз. Эберт пытался лихорадочно придумать, что можно сделать в такой ситуации. Но единственное, что крутилось в его голове: где остальные и почему медлят? Гигант снова поднял свой меч и шагнул в их сторону.

Рейф бросился на него, пытаясь заблокировать удар щитом, но тот не выдержал и брат отлетел в сторону, получив удар по шлему. Эберт выставил своё оружие вперёд, но тут же понял, что он просто не знает, что можно сделать. Ситуация казалась безвыходной.

— Твой черёд, мальчишка.

Эберт чувствовал, как внутри разгорается злоба, а вместе с ней приходит понимание, что нужно делать. В момент, когда рыцарь поднял свой меч, Эберт произнёс заклинание, и яркая вспышка света появилась прямо перед забралом гиганта. С яростным криком он отшатнулся и, ослеплённый, наугад ударил, но промахнулся.

Великан стал бить своим оружием без разбора. Эберту не составляло труда уворачиваться от случайных выпадов в его сторону. Вдруг откуда-то появился Рейф и попытался повредить доспехи исполина, но слабых мест в броне не оказалось. Рыцарь, почувствовав атаки брата, стал бить в ответ. Его атаки уже стали прицельными, видимо, его зрение полностью восстановилось.

К счастью, солдат, которого оглушили первым, пришёл в себя и присоединился к Рейфу. Но не успел Эберт обрадоваться, как великан одним ударом разрубил его пополам. С каждой секундой ситуация ухудшалась.

Громила полностью пришёл в себя и сосредоточился на Рейфе, который едва уворачивался от его атак. У гиганта просто не было слабых мест в доспехе. «Броня!» — вдруг понял Эберт и тут же произнёс второе заклинание – отмычка. Защёлка, которая крепила забрало рыцаря, лязгнула, и шлем врага открылся. Тот от неожиданности встал на секунду, и Рейф этим сразу воспользовался, бросив ему в лицо кинжал.

Великан взревел от боли и стал лихорадочно бить по Рейфу. В этот момент к ним прибыли остальные товарищи во главе с Анитрой. Но гигант лишь ускорился, отчего все рассыпались в стороны, боясь подойти ближе. Казалось, торчащий из глаза нож только придаёт исполину сил. Однако его внимание распылялось. Рейф благодаря этому обогнул его, зайдя со слепой зоны, подпрыгнул и ударил мечом в лицо. Великан покачнулся и медленно, как огромный дуб, с мощным грохотом рухнул на пол. Эберту самому не верилось в то, что они смогли одолеть такого воина.

Анитра и остальные с ошалевшим взглядом смотрели на гиганта. Ханл подошёл к лежащему барону, тот лишь тихо стонал:

— Лусетта, он ранен.

Только подойдя ближе Эберт обнаружил, что стальной воротник смят сильным ударом сверху, а в глубине щели видна алая кровь, мясо и обломок кости.

— Ему надо помочь срочно, — сказала Лусетта.

— Нет времени! — выпалил Рейф. — Он проживёт до утра?

Лусетта кивнула:

— Я вижу: ключица сломана, но подключичная артерия и вена целы. Нервы тоже. Ханл, зелье от кровотечения, — она вылила всё содержимое небольшой склянки, от раны пошёл лёгкий дым, и кровь буквально на глазах свернулась. — Это остановит кровь, но нужно будет соединить кость.

— Ваша милость, ходить можете? — спросил Рейф.

— Да.

Тормотр попробовал встать, но тут же застонал и осел.

— Эберт, его нужно поддерживать с левой стороны, — сказала Лусетта.

Эберт помог барону подняться, тот стоял неуверенно, но с его помощью мог ходить и даже попробовать бегать, несмотря на доспехи.

— Встали? Бегом вниз, пока противники не подошли, — скомандовал Рейф.

Эберта уже шатало от короткого, но напряжённого боя. Тормотр сам по себе был не лёгким, а из-за доспехов он стал ещё тяжелее.

— Молодец, что открыл ему забрало, — сказал брат, когда они спускались. — Без твоего колдовства пришлось бы туго.

Странно, но от его слов Эберт сразу почувствовал прилив сил. Они спустились к малым воротам и вышли наружу. Впереди был склон, по которому серпантином извивалась каменистая дорога.

К ним уже бежала дюжина противников. Врагов было немного, видимо, большая их часть сражалась внутри крепости. Но они могли сковать их боем и дождаться подкрепления, а вдалеке слева люди уже седлали коней и разворачивались в их сторону. Возможно, были ещё где-то противники, но из-за темноты ничего не было видно.

— Ханл, помоги нам! — крикнул Рейф. — Эберт, уноси Тормотра.

Он не заставил повторять дважды и стал догонять Каи, Эллу и Минни, которые спешили вниз. «Мы не убежим от конницы», — осознал Эберт. Он оглянулся: Ханл поливал врагов огнём, а те, не ожидая атаки магией, бросились бежать. Вдали к ним двигалась толпа.

— В погоню за ними, — послышался крик, и Эберт ускорился как мог.

— Нет, пусть уходят, — тут же раздалась другая команда. — Они нам не нужны, только потеряетесь в темноте. Лучше занимайте крепость.

Им просто повезло, что противнику они оказались не нужны и враг был занят захватом крепости и города. Добравшись до леса, они смогли выдохнуть.

Лусетта и Эберт сразу стали снимать с Тормотра доспехи.

— Ему надо обработать рану и соединить кость. Но сначала сделать крепкие носилки, после операции ему нельзя будет передвигаться.

Эберт снял кирасу с Тормотра и помог сделать носилки. Рейф и Ханл как раз вернулись, когда Эберт положил Тормотра, а Лусетта дала ему обезболивающее зелье.

— Похоже, мы оторвались.

— Как он? — Ханл присел возле Тормотра. — Эберт, свет.

Эберт произнёс заклинание, надеясь, что он не отключится от него.

— Эберт, открой мою сумку и дай маленькие щипцы, — скомандовала Лусетта.

В сумке лежало множество вещей: какие-то кривые иголки, странные ножи и прочие диковинные инструменты. А также маленькие с палец щипцы. Лусетта взяла их и произнесла какое-то заклинание.

— Хорошо, а теперь, ваша милость, терпите, — с этими словами волшебница погрузила щипцы в рану.

Терпеть барон не стал или ему было слишком больно. Его крик был настолько громким, что Эберт испугался, что их услышат в городе.

— Ещё секунду, вот так, всё соединила.

Тормотр расслабился, тяжело дыша.

— Хорошо, теперь надо зашить рану, Эберт, принеси уже чёртову сумку.

Ханл открыл какую-то бутылку, от которой разило спиртом, и вылил содержимое бутылки на обнажённую рану, а затем достал кривую иглу и нить. В этот момент Эберт понял, что не сможет смотреть на происходящее и отвернулся. Рейф и Анитра стояли в стороне и спокойно смотрели на происходящее.

— Ладно, спасибо за помощь, — поблагодарила Анитра. — Я забуду о приказе на ваш арест и вообще, что вы маги.

— Прекрасно, раз так, то мы пойдём в сторону Златодубья, — сказал Рейф.

— Мы туда же идём.

Эберт вопросительно посмотрел на Анитру. Что ей там могло понадобиться?

— У меня нет родственников на острове, которым я могла бы полностью доверять. Поэтому хочу добраться до королевы, а она сейчас находится в Златодубье, — она на пару мгновений замолчала, кусая губу, а затем добавила. — Если хотите, то можете идти с нами, я обещаю закрыть глаза на ваш статус и даже буду защищать вас по мере сил, а как доберёмся до города, помогу скрыться или наоборот получить аудиенцию.

— Согласны, — хором ответили Эберт и Рейф.

— Если поторопимся, то дойдём через пару недель, — продолжила она. — Но рана барона выглядит скверно. Я знаю несколько рыцарей, у которых можно остановиться на несколько дней и которые могли бы помочь нам и одолжить снаряжение и лошадей.

— Этой ночью нам всем нужно хорошо отдохнуть, — кивнул Рейф.

Они нашли овраг, который было трудно разглядеть из-за разросшихся вокруг кустов, где можно было укрыться. Эберт чувствовал гордость, ведь это благодаря ему побег вообще состоялся. Помогая Ханлу очистить рану Анитры от грязи, он думал, что наконец-то нашёл интересное для себя дело. В этот раз он спал спокойно.

Моровое поветрие

Ханл принял флягу у Эберта, понюхал и попробовал содержимое. Эберт нервничая наблюдал за его реакцией.

— Для начала неплохо, остальное доделает Лусетта, — одобрительно кивнул он.

Во фляге находилось зелье от кашля. Точнее его заготовка. Это была уже вторая попытка приготовить его. Первая провалилась, и Ханл тогда высказал много критики.

Не то чтобы здоровье стало хуже. Скорее наоборот. Выбравшись на свежий воздух, он почувствовал себя намного легче. Наступило жаркое лето и прохладно было лишь по ночам. Но они находились в пути уже двое суток, из-за длительного похода и недостатка нормальной еды он с каждым днём чувствовал, как лишается сил. В этом случае нельзя было допустить малейшего ухудшения здоровья.

Было бы неплохо показать своё зелье Лусетте. Эберт уже понял, что всё касающееся исцеляющей магии лучше узнавать у неё. Но она сегодня явно не в духе:

— Мне хватает проблем с Минни, — ответила она, когда Эберт подошёл с просьбой посмотреть его работу. — Сначала согласилась обучаться, но теперь не проявляет ни капли усердия. Я думала, она будет стараться, раз ранее занималась зельеварением. Но она постоянно отлынивает, невнимательна, ничем не интересуется.

Эберт не мог понять, в чём тут проблема. Если Минни отказывается, то пусть идёт своей дорогой, а Лусетта просто освободится от хлопот.

Он пожал плечами и пошёл тушить костёр. С тех пор как Эберт спросил, как Ханл за мгновение убирает огонь, он сам выбрал такую обязанность, чтобы тренироваться в новой магии. Правда, успехи начались лишь после общения с Маравином, так как Ханл отказался сидеть с ним, чтобы учить его этой магии, говоря, что ему некогда. Врал. Им часто приходилось останавливаться из-за ранения Тормотра, и время у него было.

— Ты неверно ставишь ударение, — поправил его Ханл, наблюдавший за процессом со стороны. — Если слово состоит из трёх-четырёх слогов, то ударение ставится на предпоследний, но исключением являются слова, оканчивающиеся на мягкий «л». В них ударение ставится на последний слог. Вечером тебе надо потренироваться в произношении ещё раз. А на будущее запомни – такой костер надо тушить за мгновение.

«Так ты будешь меня учить или нет!» — собрался уже крикнуть Эберт ему прямо в лицо, но сдержался и лишь кивнул. Упёртый старый хрыч! Ханл на словах отказывался учить, но если видел ошибку, то сразу же её поправлял, а также охотно отвечал на вопросы, если они не требовали долгих объяснений. Так что Эберт не знал, как к нему относиться.

— Эберт, отойдём в сторону, — судя по виду, Рейф был недоволен.

Эберт уже представлял, о чём будет разговор. В тюрьме брат был рад, когда он изучал магию, ведь это оказалось полезно для побега. Но теперь он старался помешать даже простому общению с Лусеттой или Ханлом. И это он ещё не знает, что Эберт изучил.

— Прекращай общаться с ним. Мы хотим доказать, что мама невиновна в колдовстве, а ты тем временем поддерживаешь отношения с магами.

— Хватит болтать, — к ним подошла Анитра. — Вы задерживаете всех каждое утро.

— Миледи, попрошу вас не лезть куда не следует, — парировал не задумываясь Рейф.

«Ну, начинается», — застонал в мыслях Эберт. По непонятным причинам эти двое не могли переносить друг друга. И нужен был лишь маленький повод, чтобы сцепиться. Это уже начало привлекать внимание нескольких слуг и подошедшего рыцаря, который обратился с неожиданной новостью:

— Простите, миледи, но теперь я оставлю вас.

Спустя неделю сэр Олдран остался единственным рыцарем, который не покинул свою госпожу. Большая их часть служила Хэлсидру Страндбергу и с его гибелью просто оставила их группу без объяснения причин. Видимо, это бесило Анитру больше всего.

— Почему? — удивлённо воскликнула она.

— Мне, как и всем, нужно следить за своим имением, — ответил седой рыцарь. — К тому же закончился срок, который я должен был прослужить вашему роду в этой войне.

— Я его понимаю, — шёпотом сказал один из слуг графини.

Несколько его товарищей усмехнулось.

— А я пойму, если твоя госпожа велит мне отрубить твою безмозглую башку, — прикрикнул Рейф на обнаглевших солдат и, обернувшись к рыцарю, добавил. — Признайся честно, что ты просто струсил или работаешь из-за денег, как портовая шлюха.

— Немедленно прекратите ссору! — вмешалась Анитра.

— Это позор, когда вассал бросает сюзерена в самую трудную минуту, — ответил Рейф, скрестив руки. — Я не собираюсь извиняться.

— Рейф, отойдём на секунду, — Эберт взял брата и с силой потащил его в сторону. — Что для тебя самое важное?

— Сейчас я бы хотел приструнить этого трусливого...

— Что для тебя сейчас самое важное в жизни? — пришлось ему повторить вопрос, чтобы брат понял необходимость правильного ответа.

— Защитить вас, честь рода и спасти родителей.

— Ты понимаешь, что если сейчас убьёшь бывшего вассала Анитры, то, скорее всего, она просто пошлёт нас обоих куда подальше. А без неё нам сложно попасть в Златодубье, да и там наши шансы невелики.

— И что, я, по-твоему, должен просто оставить это как есть?

— Но это не твоя честь и не честь нашей семьи. От этого не зависит ни моя жизнь, ни жизнь Эллы, ни родителей. Если для Анитры это действительно унизительно, то пусть сама попросит. Решение Олдрана на его же совести. Нам лишние ссоры с ней не нужны. Раз говорит помириться, то следует помириться. Ради меня, Эллы, родителей и всего рода – помни о нашей главной задаче.

— Напираешь на сохранении чести, в то время как сам занимаешься магией.

— В отсутствие родителей, ты – глава рода. А раз так, то мои поступки не так страшны.

— А если я погибну, тогда ты станешь...

— Так рискуй меньше. Хватит упираться. Ты что влюбился в неё, что её интересы тебе дороже всего на свете.

Рейф от колкости Эберта моментально залился краской.

— Ничего подобного. Что за глупости. Ладно, я извинюсь.

Он без задней мысли подошёл к Анитре и её вассалу, которые спокойно обсуждали решение рыцаря.

— Послушайте, — обратилась графиня к Рейфу, сразу, как он подошёл к ним. — Я приняла уход Олдрана и не держу на него зла...

— Простите меня за неуместную вспыльчивость, — перебил он её. — И вы, сэр Олдран, я не сомневаюсь в вашей храбрости и благородстве.

— Я помню, какой бывает горячая молодая кровь, и не держу зла, — ответил Олдран слегка поклонившись.

Глядя, как уходит рыцарь со своими слугами, Эберт чувствовал странную смесь тоски и облегчения. Плохо, что их осталось так мало, но с другой стороны, не будет лишних глаз на его тренировках по магии. Всего за пару дней их группа сократилась более чем вдвое. Теперь остались лишь бывшие сокамерники и Анитра с несколькими боевыми слугами, способными держать оружие.

Оставалось надеяться, что уменьшение группы ускорит их продвижение. Эберту пока удавалось терпеть этот поход, несмотря на ночёвки под кустами и отсутствие нормальной пищи. «По крайней мере, это лучше, чем арест», — успокаивал он себя.

— Мы сейчас свернём с нашего пути, — сказал Ханл, показывая на восток. — Нам нужна еда, а в деревне недалеко отсюда распространилась какая-то болезнь. Можно заработать денег на крестьянах, если местные хозяева ещё не всё забрали.

— Откуда вы это узнали? — спросил Эберт.

Он не сомневался в словах колдуна, но ему не хотелось иметь дело с заражёнными. С другой стороны, будет здорово, если получится раздобыть денег и еды.

— Ты, как всегда, слишком поздно встаёшь утром, — недовольно посмотрел на него маг и, повернувшись к остальным, добавил. — Я, Эберт и Лусетта отправимся в эту деревню. Посмотрим, чем можно помочь. Если повезёт, то задержимся там на сутки, чтобы приготовить зелье. Тогда вернёмся с зерном и деньгами.

Рейф всем своим видом показывал, что ему плевать на крестьян и вообще всю ситуацию в целом. Больше повеселило выражение на лице Анитры – нечто похожее на омерзение. Может, боится заражённых? Эберт вздохнул и пошёл следом за колдуном.

— Нельзя выдавать себя за волшебника сразу, — рассказывал по дороге Ханл. — Нужно сначала выяснить, что люди знают о колдовстве вообще, королевских чародеях и инквизиции, а также о свободных магах. Только после этого можно попробовать предугадать реакцию крестьян и на месте придумать себе историю.

— Я пользуюсь простым правилом, — добавила Лусетта. — Чем меньше говоришь, тем лучше. Люди сами додумают тебе историю. Причём они могут придумать всё гораздо правдоподобнее твоего рассказа.

— В любом случае надо дать понять, чтобы они не трепались о твоих делах и магии с посторонними. Часто, если люди видят в тебе пользу, то они стараются защитить тебя, так что обычно проблем не возникает.

Вроде всё звучало просто, но недавние события подсказывали, что иногда всё идёт через одно место. Этот момент нужно было прояснить:

— А часто возникают неприятности?

— Иногда, — уклончиво ответил маг. — Но можно обезопасить себя, если заручиться поддержкой влиятельного человека, а для этого надо просто заплатить ему хорошую долю. Впрочем, если в деревне или городе появляется серьёзная болезнь, то всем становится плевать на твой статус.

Эберт тут же представил, как его благодарит спасённый от проклятия рыцарь и его красивая черноволосая дочка с большими...

— Очнись, — толкнул Эберта в плечо колдун. — Пришли уже.

Он вытряхнул глупые мысли, ведь сейчас надо сосредоточиться на реальной проблеме. Село ему сразу не понравилось. Такое ощущение, что оно целиком вымерло. Конечно, большая часть людей, возможно, работает в поле, но в деревне всегда остаются старики и малые дети. Сейчас же здесь вообще никого. И гробовая тишина. Даже животных неслышно было. У некоторых домов двери и окна наглухо заколочены, а поверх нарисованы белые кресты. И таких довольно много – из двадцати хижин, шесть лачуг были забиты.

— Дело дрянь, — сплюнул Ханл. — Видимо, это так заразно, что люди болеют целыми семьями, раз дома заколачивают.

Эберту захотелось покинуть это место сразу, как он увидел наглухо забитые жилища. Но сейчас желание возросло.

— Некоторые уже, наверно, бежали из села, так что болезнь быстро распространится. Но остальные ещё здесь, — указала Лусетта на пшеничное поле.

Действительно, крестьяне работали в поле как обычно. Только теперь на поваленном дереве расположились старики и малые дети.

— Стараются держаться вместе, — усмехнулся колдун, подходя ближе. — Страшно им.

Крестьяне смотрели на них с опаской. Эберт привык к недоверию с их стороны. Селяне всегда избегали рыцарей, считая их поголовно грабителями. «В чём-то даже справедливо», — горько усмехнулся Эберт.

— Доброе утро, старцы. Желаю долгих лет жизни.

— И вам того же, путник, — ответил самый седой из них. — Только если хотите избежать гибели, то лучше вам покинуть наши проклятые земли.

— И что за болезнь такая мерзкая подкосила ваше село?

Крестьяне переглянулись и продолжили, поглядывая на них с опаской:

— Дряной мор, чой тут говорить. Как хватит он тебя, так красными пятнами покроешься от горла до задницы и гнить заживо начнёшь.

— Никакая это не болезнь, а настоящее проклятие какого-то монстра, что жрёт коров по ночам.

— Что за пятна? — уточнил Ханл. — Где вы их на теле находили?

— Где? Да везде, на рёбрах, в подмышках, в паху.

— В срамном месте лишь у Грины нашли! За блуд его бог покарал.

— Просто пятна или гной внутри был? — попытался направить их в нужную сторону маг.

Крестьяне переглянулись. До них начало доходить, что вопросы задавали неспроста.

— Плотные такие красные узлы, как спелый крыжовник. Но только если вскрыть их, то гниль эта шла, как дерьмо при поносе, и воняло так же.

— Если повезёт, то смерть успеет прибрать к рукам. А нет, дык и моча, и кровь чёрными станут. И умрёшь в диких муках, — со слезами сказал полуслепой старичок. — Мой внук всю ночь кричал, прежде чем отмучился.

У Эберта уже мурашки на спине дикие пляски устроили. Надо убираться отсюда! Но Ханл продолжал расспрашивать с мрачным видом:

— Признаки всегда одни и те же?

— Ну если вспомнить, то Анарию, наверно, бог решил не испытывать. Покрылась красными пятнами по всему телу. От макушек до пят! Потом кровью харкать начала. Буквально за полдня девки не стало. Утром ещё здоровая была, а в обед уже хоронили.

К этому моменту вокруг них собралась целая толпа. Эберт чувствовал себя, мягко говоря, неуютно.

— Закончим на этом, я услышал достаточно. Другие вопросы будут позже. Я имею честь представлять господина Хаора Сикело. Прошу отзываться о благородном рыцаре уважительно. Моя задача – прекратить мор на этих землях.

От его последних слов многие крестьяне аж заплакали от счастья. Но старики хоть и загорелись надеждой, но оставались напряжёнными, словно ожидали подвоха.

— Но я и мои помощники не работаем бесплатно, — продолжил Ханл. — Думаю, два логсолла и дюжину эксероу хватит. Также нам нужно полмешка зерна. Разумеется, оплату потребую после изготовления лекарства.

— Сразу ясно, что господа не станут помогать просто так, даже если вся земля будет умирать, — вздохнул один из крестьян, судя по одежде обеспеченный и в авторитете. — Сэр Глэр Доск давеча забрал много провизии и всех коней. Сказал, что для войны. Нам пришлось собрать монеты со всех, чтобы купить зерна на посев и пару захудалых кобыл.

— Если вы от благородного господина, то вам надо ехать к Глэру Доску, — прохрипел один из старцев. — Думаю, вы с ним договоритесь, чтобы он оплатил, а мы потом отработаем.

— Я поговорю с ним.

Они поспешили удалиться от заражённой деревни. Глядя на опустошённое село, Эберт подумал, что хозяин ведь и так обдирает крестьян до нитки, и вряд ли он заинтересован платить за них. С другой стороны, ему не выгодно, чтобы селяне умерли все, а дело уже пахнет жареным.

— Обычно это рискованно, — заметил Ханл, когда они нашли своих соратников. — Но в данной ситуации, когда с нами Анитра, а война оборвала все пути сообщения, можно спокойно заехать к рыцарю.

— Я услышала своё имя?

— Миледи, в деревне мор. И мы сможем заработать, если займёмся лечением селян. Но нам обо всём придётся договариваться с местным рыцарем. Надеюсь, вы поможете нам в переговорах?

— Наверно, речь идёт про Глэра Доска, — улыбнулась Анитра. — Могу вас порадовать, я вспомнила эти края. Здешнего рыцаря я хорошо знаю. Поэтому мы сможем рассчитывать на помощь и коней.

Далеко идти не пришлось. Дом хоть и не был похож на замок барона или дворец какого-нибудь графа, но явно превосходил любое имение обычного рыцаря – со стенами в два человеческих роста, за которыми виднелась ещё более высокая крепость.

Жильцы явно готовы к осаде – ворота закрыты, а на стенах несколько человек, один из них, заметив их издали, сразу куда-то убежал. Приблизившись Эберт понял, что на стенах осталась лишь пара боевых слуг в дешёвых кольчугах и шлемах. Но едва они подошли к крепости, как на стену поднялся рыцарь с пышными усами и с сединой в волосах. Он взглянул на путников и обрадовался, увидев Анитру.

— Немедленно открывайте ворота, — крикнул он страже. — Миледи, быстрее заходите.

Внутри было просторно. Возле самого крупного здания росло множество кустов с цветами, а чуть дальше, видимо, стояли конюшни и хозяйственные постройки.

— Рад вас видеть, — поклонился рыцарь Анитре. — До меня доходили слухи о жестоком захвате вашего замка, когда почти не брали пленных. Я уже думал, будто весь ваш род был уничтожен. Но неужели никто больше не выжил?

— Мой брат убит стрелой, а отец получил страшные травмы в бою с магом и вскоре скончался. Со мной было ещё несколько рыцарей, но они оставили меня уже после побега из замка.

— Боюсь, как бы меня не постигла такая же участь, — вздохнул рыцарь. — Оба моих сына слегли от какой-то болезни. Похожий мор заразил уже несколько деревень.

— Это братья Аремин, Рейф, Эберт и их сестра Элла. Эти двое благородных рыцаря помогли мне сбежать. Там барон Тормотр Алм и его жена Каи. Его милость серьёзно ранен и нам нужно место, где можно укрыться. А эта пара магов – отличные лекари, Ханл и Лусетта. Раз уж вас беспокоит болезнь, то, надеюсь, они смогут помочь.

— У вас же был другой маг.

— Был, но присоединился к Храму прямо посередине боя. Как оказалось, взаимовыгодная сделка значит больше, чем клятва.

— Ханл Изменник и Лусетта Дикая, — прищурившись процедил Глэр. — Не знаю, сможете ли вы помочь, но отлично помню, сколько стоят ваши головы.

— Я понимаю ваше рвение исполнять закон, но эти люди под моей защитой, я бы хотела, чтобы вы жили в мире, пока я здесь нахожусь.

— Вы ставите меня в неловкое положение. Но скажу так: пока вы помогаете с мором и не нарушаете законов, можете чувствовать себя в безопасности. Однако я не хотел бы видеть этих людей в своём доме больше необходимого. К тому же внутри и так тесно, так что всех я принять не смогу. А теперь пройдёмте внутрь, поищем для вас подходящие шатры, чтобы вы могли расположится с комфортом.

— Что это вы такое натворили? — тихо спросил Рейф у магов.

— Украл некоторые секреты Храма, — ответил Ханл.

— Подняла восстание, — добавила Лусетта.

— Я вижу, вы любите приключения, — улыбнувшись заметил Рейф, и Эберту показалось, что он смотрит на них с уважением.

— А что слышно с полей сражений? — спросила Анитра у Доска.

— Король Дрезал попытался собрать хоть какое-то войско и разбить вражескую армию по отдельности, пока они не соединились. Но сил всё равно было слишком мало и Адерику пришлось отступить. Сейчас Ономаун направляется к Златодубью.

Последнее хоть и не касалось их напрямую, но беспокоило, ведь если город будет в осаде, то проникнуть в него станет почти невозможно.

— Найди помещения для барона и его жены, а для миледи подготовь гостевую комнату. И помоги найти подходящие палатки для братьев Аремин и тех магов, — приказал Глэр слугам и, развернувшись к ним, добавил. — Думаю, после того, как вы поставите их, вам надо привести себя в порядок, но после прошу присоединиться к обеду.

— Элла, идём внутрь, ты будешь спать со мной, — позвала Анитра.

Они выбрали несколько шатров без украшений и каких-либо гербов, но довольно плотных и способных защитить от сильного ливня. Заодно взяли несколько тюфяков. Спать будет неудобно, но гораздо лучше, чем на сырой земле, а то спина дико болит по утрам. Но ещё больше Эберт обрадовался чистому исподнему и новой рубашке.

— Наконец, можно будет забыть о вшах, — облегчённо выдохнул он, меняя одежду.

— Не думал, что сэр Доск, зная о деле Ханла и Лусетты, так просто отпустит их.

— Когда приходит настоящее бедствие, старые правила перестают работать. Допускается всё, что может решить проблему. Просто мы на особом положении, так как эту болезнь можно устранить лишь с помощью магии, а других волшебников рядом нет.

— Вся правда, — согласился Рейф. — Переодевайся быстрее, надо ещё поставить шатры.

Брат вышел, плотно закрыв дверь.

— Золотые слова, — сказал Маравин, отчего Эберт вздрогнул, но сразу взял себя в руки. — Но пока маги будут подчиняться глупости, они не смогут изменить мир.

— Тут сделать ничего нельзя.

— Для начала стань сильнее, и возможность появится.

— Возможность?

— В нынешней ситуации, если встать на правильную сторону, можно получить много власти.

— Ненавижу войну и походы. Так что это не мой путь.

Когда Эберт спустился, маги уже сидели за столом, а Глэр рассказывал о море:

— Первый заболевший был на следующий день после того, как мы получили известия о вторжении. Мы слышали о какой-то жуткой болезни на севере, но один захворавший крестьянин ещё не вызывал беспокойства. К тому же мы во всю готовились к войне: собирали провиант, выбивали деньги из крестьян, приводили в порядок снаряжение. Было не до мелочей. Но потом слегло ещё две семьи, уже тогда стало известно, что болеют целыми семьями. Мы стали аккуратнее, но продолжали готовиться. Тогда как раз стало известно о штурме замка Страндберг. Но недавно заразилось ещё несколько семей, а мор распространился на соседние сёла. Тогда мы перестали выезжать в проклятые места. Я уже собирался выехать вместе со своим отрядом и сыновьями. Но заболел старший, а за ним и младший. Видимо, из-за того, что я их посылал в ту деревню, Тепловку, кажется, за провиантом. Теперь мы в патовой ситуации. Уезжать куда-то нельзя: сыновья больны. Надо заботиться о них и охранять собственное имение, но внутри потихоньку распространяется эта зараза.

— Вы пробовали лечить людей от болезни? — уточнил Ханл.

— Куда там! Она быстро распространилась с севера до юга моих земель, а военные действия не позволяют привезти врача из города. Я попросил было святого отца Дагла провести какую-то службу, но он уехал по срочно возникшим делам, стоило ему услышать о море. Эти попы годны только для запудривания мозгов крестьянам. Тут маги нужны.

Ханл взглянул на Лусетту, и та одобрительно кивнула.

— Мы возьмёмся за дело, но не бесплатно, — заметил маг.

— Мы хотим добраться до Златодубья, — вставила Анитра. — Нам нужны кони на всех, овёс для них, еды на неделю и, конечно, деньги.

— А моё имение не хотите? — рассмеялся Глэр от таких запросов.

Плата для простого рыцаря действительно была крупной. Их в отряде семь человек, для некоторых нужны боевые кони, а также хотя бы одна повозка с лошадью. То есть они бы забрали половину всех коней из дома.

— Я беру всё в долг и верну через банк, сразу, как попаду в город, — поспешила успокоить его графиня. — Вы сможете забрать их, когда ситуация станет немного лучше.

— Это мог бы сделать ваш отец, но после смерти его и ваших братьев все деньги переходят...

— Тому, кто положит меч на приёмный стол, — парировала она. — Ведь мой ближайший родственник на континенте, так что перевод денег можно приравнять к измене.

— Хорошо, помогите мне, и я предоставлю всё необходимое.

Лунная плесень

Эберт встал рано утром, что редко с ним случалось. Солнце только-только поднялось, но сейчас уже довольно тепло. У него было хорошее настроение и появилось желание попробовать что-нибудь новое в магии. Маравин во сне объяснил, как сделать источник света более ярким, а также упомянул, что можно создать мощный луч. Эберт хотел выяснить у Ханла подробности. К тому же у него появилась идея, как можно спровоцировать его на помощь: просто показать ему старание, а ещё лучше – успех.

— У меня вопрос по созданию источника света, — сказал он Ханлу, разжигая костёр заклинанием. — Вы не объяснили, как сделать его более ярким. Я понял, что вы не рассказали этого, так как во мне было недостаточно сил. Но я догадался, как повысить его мощность, и даже испытал чары. Вопрос в другом: я понимаю, что свет можно сделать направленным, в виде сильного луча. Но не могу разобраться, как именно.

— А ну, покажи свои результаты, — усмехнулся маг.

Эберт создал яркий шар света, из-за которого пришлось закрыть глаза.

— А ты молодец, догадался, какая руна отвечает за силу заклинания! — удивился колдун. — Но для создания луча необходимо добавить новый знак, который используется во многих подобных заклинаниях, где нужен поток энергии.

Ханл на земле нарисовал палкой всё тот же знак света, но добавил ему другой символ:

— Ты быстро учишься, так что скоро освоишь и эту форму.

— А другие, насколько быстро обучаются?

— Ну, обычно у мага получается освоить одно или несколько типов энергии, но не все сразу, хотя базовые заклинания в каждой стихии знают многие. Так что здесь тебе рано ещё радоваться. Когда я учился магии, я освоил большинство из того, что знаю, а потом лет пять постоянно углублял знания и навыки, после этого рост почти прекратился. Не хватает книг и времени тоже. Сначала развитие идёт быстро, но позже, когда нужно изучать всё самостоятельно, прогресс сильно замедляется, так что не расслабляйся раньше времени. Чтобы научиться всему, надо трудиться много лет. А затем снова обучаться, чтобы достичь своего пика.

— Если закончили бессмысленные разговоры, то перейдём к делу, — вмешалась Лусетта. — А то нам головы отрубят во сне, если не оправдаем надежд. К тому же Анитра, Доск и Рейф уехали, чтобы забрать у крестьян излишки зерна, овса и коней. Они вернутся поздно, так что на них нельзя положиться. Я едва Минни смогла уговорить.

Она держала книгу, судя по виду, какой-то травник. Из-за спины нерешительно выглядывала Минни. В дешёвом, но новом платье служанки она выглядела лучше.

— И сколько они смогут взять? — спросил Эберт.

— Не знаю, всё зависит от того, сколько крестьяне согласятся отдать.

— Нисколько, — вмешалась Минни. — У простых крестьян нет излишков, есть запасы на случай великого голода, который случается у каждого поколения.

— Я смотрю, ты очень умная, но почему-то сидишь тут, хотя должна быть в поле, — возмутилась Лусетта. — Я ведь тебе здание дала.

— Я из шатра не выйду, — возразила девчонка.

— Ты как раз пойдёшь в поле, а работа в доме для тебя будет позже, — возразила колдунья. — Тебе ещё повезло, ведь большая часть ингредиентов у нас уже есть.

— Я могу помочь, — загорелась Элла. — Соберу всё, что нужно.

— Я буду рада. И присмотри за Минни, чтобы она работала.

— Только не перетруждайся, — добавил Эберт.

Элла кивнула и взяла от Лусетты маленький кусок пергамента

— Я взглянула на сыновей Глэра, — сообщила Лусетта. — Мор похож на болезнь Эберта, несмотря на разные симптомы, так что мы частично уже готовы. Меня больше беспокоит то, что у пары слуг появился жар, в том числе у Тормотра. Впрочем, наверно, просто воспалились швы. Я сменила повязку, так что ему, возможно, скоро станет лучше. Ханл, барон звал тебя, сходи, поговори с ним. Остальным надо как можно реже бывать там.

— Боюсь, меня не пустят в дом. Я ведь даже не целитель.

— Эберт, сходишь с ним?

— Конечно.

Людей в доме резко убавилось. В поход отправились не только Анитра, Рейф и Доск, но и другие воины, а также слуги Анитры. Однако внутри осталось достаточно много слуг, к тому же крепость продолжала готовиться к осаде. К счастью, их легко пропустили.

— Побудь здесь, — сказал Ханл у комнаты Тормотра.

Колдун зашёл внутрь, прикрыв дверь.

— Как вы себя чувствуете, ваша милость? — послышался голос Ханла.

— Еле дышу.

Тормотр говорил так тихо, что его едва было слышно. Голос хриплый, с отдышкой.

— Возможно, после снятия швов и обработки раны вам станет значительно лучше.

— Нет, плохо становится слишком быстро.

— Не волнуйтесь...

— Не перебивай.

— Да, — ответил маг. — Что нужно?

— Ханл, я хотел просто поблагодарить тебя и Лусетту. Если бы не вы, я бы так и не стал отцом. Прошу тебя позаботиться о моих детях, а также помочь Эберту и Рейфу добраться до Златодубья, чтобы они донесли до короля, что я никогда не предавал его величество.

— Клянусь, что помогу им, если с вами что-то случится, — всё так же равнодушно ответил колдун и тихо добавил. — Но думаю, вы поправитесь.

Видимо, барон вызывал Ханла только ради этого обещания, так как почти сразу разговор закончился, и колдун вышел оттуда ещё более мрачным чем обычно.

— А мы сможем помочь ему? — тихо спросил Эберт.

— Эберт, тебе особая задача, — сказал Ханл. — Надо найти специальные быстрорастущие грибы, которые можно использовать, как источник жизненной силы. Они обычно растут в сырых пещерах, а недалеко есть подходящее место.

Опять какие-то катакомбы! Неужели на этом проклятом острове так много пещер. Эберта в дрожь бросало от воспоминаний о прошлом лабиринте.

— А можно какую-то другую задачу, — взмолился он.

— Нет, — категорично ответил Ханл. — Ты ведь хотел учиться магии. Вот и делай, что говорят.

Эберт всё никак не мог придумать хоть какую-то причину, чтобы не идти в пещеры. Но когда ему дали пергамент с картой на одной стороне и рисунком гриба на другой, он понял, что идти всё же придётся.

— Это специальная краска светится в темноте, — Ханл дал ему небольшую жестяную банку с зеленоватой жидкостью и кисточку. — Она довольно вредная, поэтому не трогай её руками. Поможет тебе найти путь обратно.

Эберт вздохнул и взял краску с пергаментом. Карта выглядела примитивной, но оказалась вполне понятной. Нужно было выйти из поместья, миновать то самое село, которое они посетили ранее, после чего повернуть налево. Там Эберт за деревьями увидел высокую скалу, где возле небольшой поляны и нашёл вход в пещеру.

К этому моменту он уже проклинал всё на свете, ведь на поиски ушёл весь день. Скоро начнёт темнеть. Конечно, в пещере разницы никакой, но всё же он чувствовал бы себя уверенней, будь снаружи светло. Эберт зажёг лампу и забрался внутрь. Здесь оказалось сыро. Видимо, пещеры регулярно затапливало весной. И хотя вода сошла, стены оставались мокрыми.

От огня лампы капли на камнях блестели. Тут было очень скользко, так что передвигаться приходилось медленно. Эберт даже упал несколько раз, неудачно поскользнувшись. Старую лампу, обтянутую кожей, он уберёг, как и банку с краской, а вот кисточку – нет. Он её не сломал, а просто где-то выронил. Помня слова Ханла, Эберт краску не трогал, а выливал на землю. Светящаяся зелёным огнём жидкость стекала между камней в небольшие лужи.

Вскоре Эберт нашёл искомый гриб, который рос на изгибе одного из проходов, куда подземным течением выносило различный мусор: ветки, листья и даже кости животных. Эберт в полумраке с трудом узнал грибы на рисунке. Но искать больше возможности не было – краска закончилась, и дальше он не сможет продвигаться, не рискуя потеряться в пещерах. К тому же он находился здесь уже больше часа, так что наверняка стемнело, поэтому необходимо возвращаться.

Однако через несколько поворотов Эберт понял, что краска просто исчезла. Не перестала светиться, а именно исчезла, будто стекла куда-то. Он долго плутал, прежде чем вышел в широкий и высокий коридор, где он уже бывал однажды. Вдалеке светилась зелёная жидкость. Эберт обрадовался, но не успел сделать и пары шагов, как яркое пятно тут же исчезло, словно его что-то загородило. От неожиданности он остановился и тут же услышал, какие-то хлопки и странные звуки. «Кажется, я пожалею о том, что залез сюда», — подумал он, беря лампу в левую руку и доставая меч.

Эберт поднял лампу выше и сделал несколько шагов. Впереди зашевелилось какое-то животное. Оно повернуло морду, по которой стекала светящаяся жидкость. В темноте вспыхнули два красных глаза. Эберт замедлили шаг, не зная напасть или лучше отступить. Но в следующий момент свет лампы выхватил из темноты тушу огромной летучей мыши размером с собаку, отчего по телу побежали мурашки. Тварь, издав пронзительный визг и расправив крылья, бросилась на Эберта.

Эберт ударил – существо успело уклониться, но кончик меча разрезал перепончатое крыло. Мерзкий монстр по инерции пролетел ещё десяток метров и упал в темноте, громко крича и хлопая крыльями. Но Эберт не смог добить тварь – в то же мгновение он получил удар сзади, в плечи и спину вонзились когти, а ключица взорвалась от боли, когда в неё вцепились длинные клыки другого чудища.

Эберт развернулся и кинулся спиной на стену. Мерзкая тварь взвыла, отпустив его. Но тут сверху набросился другой летающий монстр. Эберт отмахнулся мечом, но мерзость увернувшись прыгнула прямо на потолок неподалёку. Тогда он отпустил лампу и, сняв с пояса нож, воткнул его в голову зверя, что пытался выбраться из-под его спины.

Едва он успел подняться, как на него накинулись сразу несколько тварей. Крылья у монстров были слишком большие для такого коридора, поэтому они не могли атаковать все сразу и часто просто мешали друг другу. Но проблема была в другом – лампа, лежащая на полу, практически ничего не освещала. Он лихорадочно размахивал мечом, пытаясь подойти к ней ближе, но тут его клинок, задев за какой-то выступ в потолке, выскользнул у него из рук.

Он рефлекторно бросился вбок, чувствуя, как мимо него пролетают две мерзости и врезаются друг в друга. Но сразу пожалел о своём поступке – в этой стороне не было пола. Эберт полетел по какому-то склону вниз, в темноту. Удар в рёбра, в лопатку, Эберт выставил руку, чтобы остановить падение, но лишь разрезал ладонь и вывихнул кисть. От следующего удара в голову всё потемнело на несколько мгновений.

«Да почему это происходит со мной», — простонал Эберт, когда пришёл в себя. Он оказался в огромном гроте, который сверху освещался луной через узкую расщелину. Ладонь была сильно рассечена. Эберт поискал нож, чтобы отрезать ткани для перевязки, но с удивлением обнаружил, что под его ногами лежал не только кинжал, но и меч. Поблагодарив Олсеига-заступника за удачу, он отрезал рукав и наспех перевязал кисть.

С облегчением выдохнув, он встал, осмотрелся и тут же понял, что поторопился с восхвалением святого: прямо над ним, на потолке грота сидела огромная тварь. Эберт почувствовал, как ноги прирастают к полу от ужаса. Монстры в пещерах оказались лишь детьми по сравнению с ней. Мерзость над ним была размером с лошадь.

Существо только-только проснулось и расправило крылья, размером с паруса на шлюпке. «Дерьмо, почему мне так не везёт, — Эберт уже проклинал всех святых от отчаяния. — Эта тварь меня порвёт!». Монстр тем временем повернул в его сторону отвратительную плоскую морду и с шумом вдохнуло воздух. Надо что-то делать! Бежать? Куда?! Чувствуя, как мышцы заморозило от страха, Эберт с трудом повернул голову назад: тоннель, откуда он выпал, был слишком крутой для подъёма. Не подняться.

Он посмотрел на монстра – чудовище смотрело прямо на него, сияющими в лунном свете красными глазами. «Это конец», — понял Эберт, глядя на пасть, которой оно легко могло откусить руку. Чудовище уцепилось когтями на своих крыльях за торчащие из потолка шипы и сделало несколько шагов в его сторону.

«Иди ты нахер», — решил Эберт и прошептал заклинание – голова твари вспыхнула огнём. Так просто он не позволит себя сожрать! Его магия слаба, чтобы причинить серьёзный вред, но это должно отвлечь чудовище. Эберт бросился бежать в другую часть грота, молясь, чтобы там был другой ход, – но получил удар в спину кожаным крылом, так что отлетел к ближайшей скале. «Сейчас меня съедят», — только и успела промелькнуть мысль. Однако монстр не стал добивать его, а согнувшись вытирал морду о крыло. Судя по запаху палёной шерсти, чудищу всё же досталось.

Придя в себя, Эберт снова нашёл свой меч. Вот только, как выбраться отсюда? Один выход слишком высоко над головой, а другой лаз заслоняло чудовище, которое уже пришло в себя и, повернувшись к Эберту, расправило крылья. Грот должен быть сквозным, а значит, с другой стороны должен быть проход, вот только как его найти? Для этого нужно чем-то отвлечь тварь или сделать так, чтобы она его не замечала.

Монстр уже готовился к атаке. Когда Эберт посмотрел в красные озлобленные глаза твари, ему пришла в голову совершенно безумная идея. Как только существо взлетело вверх и пикируя ринулось на него, Эберт создал мощный луч света, ударивший чудищу прямо в глаза. В тот же миг он бросился в сторону от скалы, чувствуя, как сзади с глухим ударом чудовище врезалось в камень.

Эберт не стал бежать, а развернувшись прыгнул к голове монстра и ударил его мечом, метя в шею. Отскочил, уворачиваясь от фонтана крови, но чудовище, отпрянув и развернувшись, пнуло его когтистой задней лапой, так что Эберт отлетел на несколько метров, больно ударившись спиной о камни.

Он с трудом открыл глаза и посмотрел в сторону чудовища. Монстр, захлёбываясь в крови, ещё шевелился, но взлететь уже не мог. «Повезло, — облегчённо выдохнул Эберт. — Надо выбираться отсюда». Сил на ещё одно сражение не было, каждая косточка тела болела. И он опять выронил свой меч.

Но не успел он найти своё оружие, как единственный источник света наверху заслонила огромная тень. В расщелину залезла такая же крупная тварь, которая сбросила на дно грота труп какого-то животного. «А вот и папаша!» — с ужасом осознал Эберт и спрятался за ближайшую скалу.

И как раз вовремя, потому что грот наполнил яростный вопль монстра, а через пару секунд раздался хлопот множества крыльев. Видимо, мерзкие отпрыски слетелись на крики своих родителей. «Вот теперь мне точно конец! — в отчаянии Эберт сжался за скалой и даже стал тише дышать. — Перехитрить всех не получится, бежать некуда!». Сражаться уже невозможно, да и оружия подходящего нет.

Вдруг на скалу, за которой он сидел, приземлилась огромная туша монстра. Чувствуя, как леденеет тело от ужаса, Эберт с трудом поднял голову и посмотрел наверх. Существо злобно уставилось на него сверху вниз, втягивая мерзким плоским носом воздух. «Я весь в крови его подружки», — сообразил Эберт, прощаясь с жизнью. Но в следующий миг за скалой сверкнула вспышка, и чудовище охватило пламя. Оно, издав вопль боли и отчаяния, взлетело вверх. Огненный кричащий шар метался из стороны в сторону, пока не врезался в стену и не рухнул замертво.

Эберт выглянул из-за своего укрытия – в гроте Ханл метко поражал мерзких отпрысков чудовища огненными шарами, которые при попадании взрывались и охватывали огнём монстров. Пламя было таким сильным, что кожа на перепончатых крыльях моментально лопала. Рядом с магом стоял Рейф с мечом, который, наверно, должен прикрывать спину мага, но на деле работы для него не оказалось. Эберт чувствовал, что от радости готов расплакаться. Они спасли его от самой худшей из возможных смертей!

— Да ладно, я бы и сам справился! — крикнул Эберт им, поднимая свой меч с земли. — Но я рад вас видеть. А то до завтра я не успел бы доставить эти грибы.

На деле он ещё никогда не был так счастлив их видеть. Однако он обнаружил, что Рейф смотрит на него с каким-то тоскливым взглядом:

— Эберт, все, кто был в доме, уже мертвы.

Эберт уставился на брата, пытаясь понять, что он имеет в виду:

— Что?

— Тормотр, Каи, дети, а также сыновья Глэра – они ещё вечером лежали без сознания. Когда мы вернулись, то не рискнули войти в дом. Сейчас там даже слуги мертвы.

Результат усилий

— В этот момент пришёл Ханл и Рейф, маг быстро уничтожил всех тварей волшебным огнём, — закончил Эберт эпичный рассказ о своих похождениях.

Он не упомянул, что в самом конце снова выронил свой меч, а прятки с монстром выдал, как хитрую стратегию.

— То есть вы сражались с летучими мышами, — хихикнула Анитра. — А пафоса было.

— Вы меня не слушали! Ай! — Эберт, недоговорив, вскрикнул от резкой боли, когда Ханл сдёрнул повязку с ключицы.

— Сиди ровно, — спокойно сказал маг. — Рана не гноится. Повезло. А тебе пора углубиться в теорию магии, также советую изучить целебные заклинания, а не только зелья, тогда ты сможешь начать зарабатывать.

— Вы поможете добраться до Златодубья?

— Да, я обещал Тормотру. Но не выполнил самую главную его просьбу – защитить детей.

— Насчёт моей просьбы учить меня...

— Если будешь стараться, как и раньше, то я буду помогать, — ответил Ханл, промывая его рану. — Но вот целебной магии научит Лусетта. Она гораздо сложнее, так как целью являются не простые элементы вроде огня и формы наподобие потока, а живые ткани и сложные процессы. Всё это отнимает много времени, так что не каждый готов стать магом-целителем, но ты способный ученик, так что такой трудности бояться не стоит.

Эберт в этот момент подумал, что было бы неплохо стать магом, а не махать мечом на поле в душном неудобном доспехе. Тогда он даже сможет в чём-то превзойти брата.

— А можно изучать теорию по книгам?

— Можно. Сейчас будет больно.

Маг взял пинцет, а Эберт отвернулся, но не помогло – рану обожгло, когда Ханл стал чистить рану.

— Дадите почитать?! — спросил он, чтобы отвлечься от боли.

— Мои книги в голове.

«И долго ты там копаться будешь?!» — уже хотел спросить Эберт, когда Ханл снова стал чистить рану пинцетом, но выдавил из себя:

— И никогда не покупаете их?

— Я хотел бы почитать что-то новое, но при себе безопасно иметь лишь травник.

— А какие именно книги вы хотели бы почитать?

Ханл к облегчению Эберта отложил пинцет и стал перевязывать его рану:

— По знакам и заклинаниям, — ответил он через пару секунд. — А ещё по пентаграммам и соединению различных символов. Я выучил некоторые шаблоны, но не могу их менять, так как не понимаю правил. Да и в целом многие чары нуждаются в глубоких знаниях об окружающем мире, человеческом теле и философии. Так что нет какой-либо конкретной книги, которую я желал бы прочитать. Их слишком много и хочется всего.

— А как насчёт Храма?

— Нет, только не такой ценой.

Эберту не нравились любые путешествия, так что он раздумывал о поступлении в Храм, но такие разговоры о нём начали вызывать сомнения.

***

Пользуясь своей раной как предлогом, Эберт отказался идти в деревню лечить крестьян, поэтому он отдыхал, прячась от солнца в шатре, когда остальные занимались делами. Он вышел, только когда они вернулись из села – по их виду было ясно, что всё плохо:

— Полдня прошло, а результата нет, — сказала Лусетта. — Они продолжают умирать.

— Может, мы где-то ошиблись? — спросила Минни.

После приготовления лекарства у неё появился интерес к изучению магии.

— Нет, всё сделано правильно, — ответила Лусетта. — Зелье лишь немного замедляет болезнь – люди всё равно умирают. Мы предположили, что болезнь Эберта и здешняя зараза схожи, возможно, ошиблись. Надо исследовать их.

С этими словами она достала шприц с иглой и подошла к Эберту:

— Подними рубашку.

Она положила руку ему на грудь, что-то проверяя. Эберт вспомнил, как она впервые осматривала его, но теперь он сумел почувствовать магию, исходящую от её ладоней.

— Вздохни глубоко и задержи дыхание. Придётся немного потерпеть.

Она ввела иглу между рёбрами сбоку. Эберту пришлось постараться, чтобы не отпрыгнуть: боль и дискомфорт были сильными. Так что он испытал огромное облегчение, когда она извлекла шприц.

— А теперь посиди ещё минуту.

Она снова положила руки, отчего боль сразу ушла.

— Можешь дышать.

Эберт облегчённо отдышался и хотел посмотреть на оставшиеся следы, но его внимание привлёк шприц: там была густая беловатая слизь с тёмными прожилками.

— Это что? — с ужасом спросил он.

— Содержимое кисты в твоих лёгких, — ответила она. — Я сравню болезни, скоро вернуть.

***

— Местный мор и болезнь сэра Эберта определённо схожи, — заявила Лусетта, вернувшись через час. — Они отличаются, но явно появились из одного источника.

Она села напротив Эберта:

— Были среди вашей прислуги или крестьян случаи похожего заболевания?

— Нет, — покачал головой Эберт, но тут же вспомнил слова Григора. — Хотя перед отъездом к барону, мой друг рассказал о море в какой-то деревне, а также о руинах, где существует некое проклятие. Да и наши выжившие слуги упоминали о заболевших.

— Вы знаете, где эти руины? Заболевшие имели такие же симптомы?

— Заражённых не видел, как и руины, но о них все знают. О них уже давно рассказывают. Местная достопримечательность.

— Надо посетить ваш дом, — с задумчивым видом произнесла Лусетта.

— Обязательно, но сначала мы отправимся в Златодубье.

— Хорошо, доверяю вашему слову.

— Можно ли сделать более сильное зелье, чтобы оно помогло?

— Разумеется, но для этого необходимо исследовать первых заболевших. Надо бы выяснить, откуда произошла зараза. К тому же для более сильного зелья нужны особые ингредиенты, а их крайне сложно достать, и они обычно редки, один может отделяться от другого сотнями километров.

Эберта давно посещала мысль съездить в Храм, но в нынешней ситуации это была лишь мечта, ведь в реальности их скорее казнят, чем пустят внутрь.

От раздумий отвлекли пришедшие Анитра, Рейф и Глэр.

— Мы так и не смогли найти священника, — сообщил мрачный Рейф. — Без него убедить крестьян помочь в похоронах окажется значительно сложнее.

— Я хотел бы поблагодарить вас, — сказал Глэр. — У вас ничего не получилось, но я видел вашу самоотверженность. Я обещал дать вам коней, зерна и денег, если вы спасёте моих детей. Но раз вы не сумели этого сделать, то прошу хотя бы помочь достойно похоронить всех. Тогда я отправлюсь с вами в Златодубье.

Скверные похороны

— Поедешь помогать нам с похоронами? — спросил Рейф, осматривая Эберта. — Ты вчера пострадал от этих тварей, так что я пойму, если ты захочешь отдохнуть.

— Не знаю, — ответил Эберт, думая, что размять кости и мышцы было бы неплохо, но вот работать ему сегодня точно нельзя. — Я подумаю.

— Только быстрее, нам надо собрать крестьян из местных деревень, чтобы они выкопали могилы и помогли со всем остальным. Если надумаешь присоединиться, то седлай коня.

Глядя в спину брату, Эберт решил, что в этом есть смысл. Если речь только о том, чтобы руководить похоронами, то можно и пройтись немного. Он стал одеваться, стараясь не делать резких движений, чтобы ничего не заболело. Подумав, всё же отложил меч, чтобы не отягощать себя.

— А почему оружие не берёте? — спросила Минни.

— Это похороны, а не сражение, — удивлённо посмотрел на неё Эберт.

Впрочем, в её словах был смысл. Раз на остров вторглись враги, то стоило взять оружие. Однако какой в этом смысл, если он сражаться не в состоянии?

— Наверно, стоит взять меч, — продолжила девочка.

— Нет, у меня нет никакого желания сегодня драться с кем-то.

— Ну тогда вам лучше не ходить, — добавила Минни. — Это как бы плохо кончится.

— Ты что, провидица? — Эберт с подозрением посмотрел на неё, но Лусетта не говорила о каких-то талантах в ясновиденьи у неё. — Что ты имеешь в виду?

Однако Минни в ответ лишь пожала плечами. Эберт решил не обращать внимания на слова девчонки. К тому же что она могла знать об этом? Он направился за Рейфом к Глэру и остальным, которые уже готовили коней.

— В моём доме две дюжины человек вместе с Тормотром и его семьёй. Чтобы их похоронить до ночи, нужно минимум полсотни мужиков. Они сначала должны выкопать могилы, а потом одна часть будет выносить тела, а другая – хоронить покойных. Но, конечно, лучше увеличить число до сотни. В этом случае мы точно уложимся до вечера.

— Тогда надо собрать людей со всей округи!

— Нет. У меня нет столько крестьян. Часть умерла от болезни, некоторые сбежали, так что придётся сгонять и мужиков, и баб. Поэтому разделимся на четыре группы, разъедемся во все стороны и соберём крестьян.

***

Эберт с братом поехал как раз в ту деревню, где он с Ханлом общался с крестьянами о чуме и признаках болезни.

— Мы от вашего господина, Глэра Доска, — начал Рейф. — С вас ничего не брали, когда мы пытались вылечить вас и ваших родственников. Ваш хозяин решил, что в ответ вы поможете с одним делом.

— Как-то плохо помогли, — заметил один из крестьян.

— Молчать! — рявкнул Рейф.

— Сейчас пахотный сезон. Времени нет...

— Эберт, скажи что-нибудь, — повернулся к нему брат.

— Если поможете, то Глэр Доск сможет поехать с нами в дальний поход, так что вы его долго не увидите.

Ропот моментально прекратился. Эберт правильно рассчитал, что крестьян заинтересует возможность «сопроводить» своего господина куда подальше.

— Суровые времена требуют сплочённости! — продолжил Рейф. — Поэтому несогласные будут жестоко наказаны.

Собрать достаточно крестьян так и не получилось, но более полсотни мужиков и баб они согнали. Они копали могилы оставшиеся полдня. Эберт, который и так почти всю ночь не спал, едва держался в седле. Благо, что он хотя бы меча и доспехов не надевал.

Всё шло хорошо, пока они не отправили мужиков в дом за телами. Едва крестьяне зашли в поместье, как сразу выбежали оттуда:

— Там все мертвецы с пятнами от дрянной заразы, — завопил один из них. — Отчего сразу не сказали, что там чума?

— И что? — нахмурился Глэр.

— Лучше заколотить весь дом, чтобы туда никто не ходил, — ответил другой крестьянин.

— Совсем одурели?! — крикнул Рейф. — Живо в дом!

— Мы не будем их трогать! — запротестовал третий. — Кто дотронется до них, сам красными пятнами покроется и помрёт за пару дней!

— Выполняйте приказ своего господина, иначе головы полетят!

В этот момент Эберт порадовался, что не взял с собой оружие. Крестьяне успокоились и направились в дом. Но один из них, сделав несколько шагов, повернулся и бросился бежать в сторону. Однако Рейф догнал его на коне и ударил ножнами по спине, отчего мужик упал. К нему подъехали слуги Анитры.

— Все в дом выносить мёртвых! — крикнул Глэр. — Эберт, помогите брату выпороть этого беглеца.

Эберт посмотрел на Доска, безуспешно пытаясь скрыть своё отвращение, но понял, что неспособен продолжать притворяться, а потому просто развернул коня и направил его к шатрам, где осталась Элла и другие девушки.

Лусетта и Минни стояли в стороне и наверняка не видели отвратительный скандал, о котором Эберт хотел поскорее забыть.

— Быстро закончили, — сказала Лусетта.

— Они не закончили.

— А что случилось?

Эберт кратко рассказал о процессе похорон, добавив в конце, что явно не ожидал такого:

— Я думал, что всё будет нормально, а оказалось...

— Ну долго же до вас доходило, — заметила Минни.

— Неприятно смотреть? — вторила Лусетта.

— Рейф к этому привык, но я – нет.

— Ханл не стал бы участвовать, если не обещание Тормотру, — заметила Лусетта.

— Что?

— Вы ведь обещали помочь Доску, чтобы он обеспечил ваш поход, — напомнила она. — Ханл серьёзно относится к своему слову.

***

Через несколько часов Рейф стоял перед Эбертом, пытаясь унять свою злость:

— Ты куда ушёл?

— Устал.

— Ты понимаешь, что Доск обещал поехать с нами и дать коней, если мы поможем с похоронами, а ты прямо при нём нарушил своё обещание.

— Обещание было помочь с похоронами, а не избивать крестьян...

— Тогда сам заходи в дом!

Эберт поморщился, возможно, если бы разговор с братом состоялся раньше, то он так и поступил, но теперь, когда уже всё сделано, изменить что-то нельзя.

— Хорошая идея, жаль, что поздно предложил.

— А может спасение родителей тебе уже неинтересно, раз ты решил стать магом?

— Моё занятие магией не влияет на желание помочь маме и папе.

— Прекращай заниматься этим. Мы хотим доказать, что мама невиновна, а ты тем временем колдуешь.

— Всё будет в порядке, если об этом никто не узнает, — попытался его успокоить Эберт.

— Об этом уже знает слишком много людей.

Здесь трудно спорить. Анитра согласилась закрыть на всё глаза, но Глэр и другие люди ничего не обещали. Но была довольно серьёзная причина для такого риска:

— Я знаю, что ты хочешь освободить родителей и жить как раньше. Но я не вернусь к прежней жизни. Я попробую поступить в Храм. Конечно, сейчас это трудно сделать. Но как только война закончится, я попытаюсь стать магом.

Рейф заметно расслабился. И хотя его взгляд оставался холодным, но в голосе звучала только усталость:

— Зачем тебе это?

— Дом и вся земля принадлежат тебе, как старшему наследнику, а мне – лишь конь, доспех и меч. И давай признаемся честно: из меня плохой рыцарь. Мой шанс на успешное будущее – магия. Хотелось бы изучать её в Храме, но сейчас это невозможно.

— Есть ещё церковь и карьера священника.

— Пусть катятся к чёрту, — решительно отверг он эту дорогу.

Он на дух не переносил монастыри и монахов, обитающих там. Конечно, Эберт хотел вернуться домой и забыть об этом путешествии, как о кошмарном сне. От ночёвок в чистом поле всё болело, а жизнь в Храме он себе плохо представлял. Но если говорить о будущем, то Эберт признался себе, что уже давно решил стать магом, а все занятия рыцаря в походе и бою всё больше вызывали отвращение.

Асеин Рен

Дубовая роща оказалась светлой, но давала достаточно тени, чтобы уберечь случайного путника от палящего летнего солнца. Здесь можно было отлично отдохнуть, но Эберту не хотелось здесь находиться. «И как меня угораздило отправиться с ними в разведку, — думал он, нервно кусая ногти. — Они сами могли бы справиться, хотя коней всё же надо кому-то сторожить».

Эберт стоял у лошадей, напряжённо вслушиваясь в шум военного лагеря, который раздавался далеко впереди. Из-за рощи его не было видно, но ему не хотелось подходить ближе. Доск, Рейф и Ханл пошли в разные стороны в попытке обойти окружённый противником город. Справа раздался хруст сломанной ветки, и Эберт достал меч. Это мог быть Рейф, Доск или же противник. «Сначала ослепи их светом, а потом атакуй», — попытался он придать себе уверенности. Но через секунду он облегчённо выдохнул, увидев брата.

— На той стороне реки вражеский лагерь, — сообщил Рейф. — А река полностью перекрыта понтонами, на которых слишком много постов.

В Златодубье можно было попасть по реке или через одни из нескольких ворот, которые сейчас оказались закрыты, а снаружи блокированы войсками. Река – единственная их возможность. И теперь она перекрыта.

– С той стороны такая же ситуация, – добавил подошедший Ханл. – По реке переплыть не получится, конечно, пригород у главных ворот позволит подойти ближе, но толку никакого, пока двери закрыты. К тому же там расположен основной лагерь осаждающих, так что вообще не рекомендую туда лезть. В общем, на этом наши пути расходятся.

— Сэр Доск, где находится поместье вашего сюзерена? — спросил Эберт.

— Оно далеко отсюда, к тому же я получил письмо от него, что он отправился в город.

— Есть ещё один способ, — заметил Рейф. — Недалеко от реки есть небольшие ворота, слишком маленькие для хоть сколько-то большого отряда, поэтому возле них расположен небольшой пост. Конечно, они всё равно превосходят нас числом, но если Ханл поможет, то это всё поменяет. Они не ожидают, что у атакующих будет маг.

Брата опять понесло в авантюры. Как же это иногда раздражало!

— А если никто не откроет ворота? — решил осадить он Рейфа. — Мы просто окажемся зажаты между стеной и прибывшим подкреплением, которое обязательно будет. И как быть с Эллой? С ней прорываться?

Сестра вместе с остальными девушками остановилась у пожилого одноногого барона Мака Джеса, чьи дети сейчас сражались за город, как и большая часть его воинов. Лорд радужно принял их благодаря Анитре. Там было безопасно: внутри замка остался небольшой гарнизон. Но надолго там оставаться нельзя: вражеские войска рано или поздно обратят внимание на окружающие город крепости.

— К тому же в каждом таком отряде наверняка есть либо по магу, либо по несколько рыцарей, которые защищены артефактами. Они не глупее нас, — добавил Ханл, садясь на коня. — И вообще, отряды наверняка готовы к попытке прорыва извне. В любом случае я своё слово сдержал и доставил вас к городу, на этом наши пути расходятся.

Эберт, понурив голову, залез на лошадь. Они столько всего преодолели, чтобы вот так застрять буквально в одном шаге от цели.

— Эберт, мы с Лусеттой хотим поработать вокруг лагеря, — тихо заметил Ханл. — Если осада продлится достаточно долго, то в пригороде обязательно вспыхнет какая-то болезнь. Ты можешь притвориться учеником и разведать обстановку. Возможно, получится найти людей, которые имеют контакты с обороняющимися.

— Мы не колдуны, — отрезал Рейф. — К тому же нам надо попасть внутрь как можно скорее. Лучше переговорить с Анитрой, возможно...

Тут раздался шум в роще. Эберт обернулся назад: через лес ехало несколько человек.

— Там люди!

Всадники гнали коней во весь опор. Сразу же стало ясно, почему они так торопились: сзади их догоняли люди, которые на скаку стреляли по ним из луков. Впрочем, густая листва мешала попасть, а растущие деревья не давали прицелиться.

— Это Асеин Рэн! — крикнул Глэр, доставая меч. — Помогите мне.

— Понял, — Рейф без раздумий помчался за ним.

— Постойте, их слишком много, — крикнул Эберт. — Ханл, помоги нам!

Он на скаку развернулся к магу и увидел, что Ханл не торопился идти им на помощь. Эберт пришпорил коня, пытаясь догнать Рейфа и Доска, правда, он понятия не имел, что делать дальше. Асеина надо было спасать, но противников больше, да и вооружены они лучше: рыцарь и, наверно, его оруженосец в полных доспехах, три боевых слуги в хорошей броне и пара легко вооружённых солдат.

Трое беглецов и их преследователи ехали слишком быстро. «Мы не догоним вовремя», — понял Эберт, глядя, как отряд окружает троих воинов. Рен со своими спутниками пытался уйти, петляя между деревьями. У него получалось, но его товарищам повезло меньше. Одному воину стрела угодила в шею, и он сразу свалился с коня. Второму арбалетный болт попал в руку, тот выронил оружие и сразу был убит ударом меча.

Всадники удалялись. Их кони были явно лучше и сильнее. Доск не отставал от них, но вот Эберт и Рейф едва не потеряли их среди деревьев. Рену же удавалось уворачиваться от атак противника, но в какой-то момент его конь, объезжая яму, резко рванул в сторону и подвёл хозяина прямо под дуб. Толстая ветка словно копьё ударила о шлем Асеина, тот обмяк и вывалился из седла. Враги сразу окружили его и спешились.

Доск едва успел к Рену, остановив коня прямо перед врагами, не давая противнику расправиться с сюзереном. Рейф, не доезжая до них, выпрыгнул из седла, одновременно доставая оружие. Рен зашевелился, видимо, доспехи спасли ему жизнь.

Пара рыцарей накинулась на Доска, один получил мечом, но его шлем оказался слишком прочным, зато второй сумел крепко схватить Глэра и стащить его с коня.

— Займитесь им, — указал один из рыцарей в сторону приближающегося Рейфа. — Лорда Асеина взять живым!

Видимо, враг не заметил Эберта, который остановился дальше и старался не выдавать своего присутствия.

Глэр сумел встать и поднять меч, но против него уже выступило двое противников. Один из них нанёс палицей настолько сильный удар, что Доск упал оглушённый на землю. В это время двое воинов шагнули навстречу Рейфу, а тот спокойно приближался, словно на прогулке, не поднимая меча. Но за два шага от ближайшего противника он вдруг резко вскинул оружие – враг попытался блокировать, но остриё брата угодило ему прямо в лицо. Человек выронил палаш, Рейф подхватил меч врага и перерезал тому горло его же клинком.

Остальные воины сообразили, что новенький куда опаснее оглушённого рыцаря, они постарались окружить его, но Рейф сражался как зверь, размахивая двумя клинками, не давая подойти близко или окружить себя. Однако враг подавлял числом, постоянно оттесняя его в сторону. Один из противников уже решил, что победа за ними, но сразу расплатился за легкомыслие собственной отрубленной рукой. Эберт выскочил из-за укрытия, рассчитывая на неожиданность, но издал слишком много шума.

Противник, к которому он подбежал, машинально махнул мечом назад, чуть не отрубив Эберту голову, так что тот едва успел отскочить. Зато ему удалось отвлечь на себя одного из бойцов. Но радость сразу пропала: Эберт моментально почувствовал всё его превосходство. Хорошо закованный в броню рыцарь бил так сильно, что Эберт едва удерживал своё оружие. При этом приходилось постоянно пятиться, ведь он часто не успевал блокировать его удары и отпрыгивал назад.

Это не могло продолжаться долго: Эберт уже начинал уставать. В очередной раз неловко отпрыгнув назад, он споткнулся о торчавший из земли корень и упал. Весь мир будто замедлился, Эберт смотрел, как враг заносит над ним свой меч, и чувствовал, как всё внутри холодеет.

— Зря ты вступился за него, парень, — прохрипел рыцарь.

Но вдруг противник замер и повернулся налево – рядом остановил своего коня Ханл. Колдун поднял руку и с его ладони сорвался огненный шар, который влетел прямо в шлем рыцаря. Пламя моментально охватило голову, из-под забрала показались огненные языки. Воин тут же замертво рухнул на землю, от его шлема шёл густой дым и вонь сгоревшего мяса.

— Тебе надо уже использовать магию в бою, — заметил Ханл.

— Я забыл о ней, — попытался оправдаться Эберт, но получилось плохо.

Он ведь действительно мог ослепить противника! Но от неожиданности просто растерялся, хотя раньше успешно использовал магию для отвлечения врагов.

Эберт пошёл к Глэру, но тот уже поднялся сам, хотя его немного шатало.

— Вы как? Голова цела?

— Вроде да, хотя не уверен, — Глэр дёрнул щеколду у забрала, но она не поддавалась.

Эберт попробовал ему помочь, но стальная щеколда погнулась, так что забрало открыть оказалось невозможно.

— Ваша милость, это сэр Рейф и Эберт Аремин, а там маг..., Воган, — представил их Глэр, слегка замявшись, вспоминая выдуманное имя Ханла. — А это барон Асеин Рен.

— Уходим, пока не пришло подкрепление, — Рейф подвёл пару коней, отобранных у неприятеля.

— Спасибо, что помогли, — поблагодарил Асеин. — Я у вас в долгу.

Со стороны осаждённого города уже раздавались крики – кто-то звал пропавший отряд назад. Их уже начали искать, надо срочно уходить.

— Вы можете ехать? — спросил Эберт, садясь на коня

— Да, немного голова кружиться, но это не помешает, — сказал Глэр.

К Рену уже подошёл его конь, виновато опустив уши, как бы извиняясь, что так подвёл своего господина. Рейф обратился к барону:

— Здесь недалеко есть поместье с нашими товарищами, там мы сможем укрыться от преследователей.

— Ведите.

Эберт напрасно боялся, что будет погоня – до самого замка их так никто и не попытался догнать. Они въехали в надёжную крепость, в которой толстые стены плавно переходили в донжон и каменные башни. Деревянных конструкций внутри почти не было, а ворота были обиты железными листами, так что даже поджечь двор было крайне трудно.

— Вы ранены? — спросила вышедшая им навстречу Лусетта.

Эберт сообразил, что нужно правильно представить её.

— Это...

— Лусетта Урбье, — сказал Асеин и посмотрел на стоящего рядом колдуна. – А ты, наверно, Ханл Ростан?

Мысли Эберта моментально пустились галопом. Его имя в крепости никто не знал, если станет известно, что они злоупотребили гостеприимством хозяина, то последствия могут быть серьёзными, даже если их не арестуют прямо здесь. После напряжённой паузы Ханл медленно кивнул.

— Я знаю, как вы относитесь к магам их типа, и что вы много лет занимались поимкой колдунов, — сказал Глэр. — Но эти двое много сделали, пытаясь спасти моих детей, пусть у них и не получилось. Я прошу сохранить тайну в секрете.

— Ваша милость, — вмешался Эберт. — Нам нужно попасть в город.

— Вам и магам?

— Да, — резко ответил Эберт.

— У меня нет таких целей, — возразил Ханл. — Я лишь обещал помочь вам туда попасть, но я так понимаю, что для этого придётся идти в город с вами.

— Я могу закрыть на это глаза, раз уже не занимаюсь отловом таких, как вы, — кивнул Асеин и повернулся к Доску. — Но с одним условием, Глэр, они должны вести себя в городе как мышки: никакой магии, никаких зелий. И вообще, им надо как можно скорее покинуть Златодубье.

Подошедшая Лусетта при этом издала какой-то странный смешок, за что Ханл бросил на неё гневный взгляд. Но внимание отвлекла вышедшая к ним Анитра и владелец замка, которому помогал спуститься крепкий слуга:

— Ехали на разведку, а вернулись с новыми конями, — весело улыбнулся одноногий старик. — А вы зря времени не теряли!

— Полагаю, вы Мак Джес, — поклонился Асеин.

— Рад познакомиться с вами, Асеин Рен, хочу представить вам графиню Анитру Страндберг, — представил девушку барон и обратился к Доску. — Глэр, идёмте, вам надо починить и снять этот шлем.

Эберт подумал, что для правильного представления по этикету девушке следовало бы одеться в платье, а не разгуливать всё в том же доспехе.

— Я рад вас видеть, миледи, — вновь поклонился Асеин. — Значит ли ваш визит, что подходят войска графа Страндберга?

— К сожалению, нет, — лицо девушки моментально потемнело. — Замок пал, мой отец погиб при обороне, как и мои братья.

— Сочувствую..., я... — Рен, видимо, не ожидал, что затронет столь болезненную тему.

— Нам нужно попасть в город, — продолжила Анитра, нарушив неловкую паузу. — И мы не можем ждать окончания осады.

— Мне тоже надо будет попасть в него, — усмехнулся в ответ Асеин.

— Вы ведь только что оттуда? — удивился Эберт, вспоминая, с каким трудом Рену удалось прорваться из окружения.

— Её величество дала мне уникальное задание — передать послание на корабли, стоящие в устье реки. Королева намерена выбраться из окружения, чтобы сесть на борт и отправиться в генеральную ставку своего мужа.

— Какова ситуация в городе? — спросил Рейф.

— Войск мало, основная часть солдат ушла с главной армией. Из-за этого небольшой, по сути, полк противника смог надёжно заблокировать все ворота. Пока удаётся сдерживать натиск, но еда заканчивается, а с этим возрастает риск, что горожане предадут и откроют ворота. Было несколько попыток ввезти провиант. Нам помогал отряд, который оставался вне стен, но удача была не на нашей стороне: мы потеряли связь с ними, так что их, скорее всего, нашли и разгромили.

— Если дождаться сдачи города и паники на улицах, — тихо зашептал Маравин Эберту прямо в ухо, отчего тот вздрогнул и выругался. — То можно попробовать прорваться в местную темницу.

К счастью, его брань все сочли за реакцию на новости о ситуации в городе. Но слова невидимого колдуна в этот раз пришлись как раз кстати. Это стоило обсудить с Рейфом. Вот только лишних свидетелей быть не должно.

— Подход к городу по реке заблокирован, а суда крайне уязвимы на мелководье, — продолжал свою речь Асеин. — Поэтому надо прорваться из окружения, отойти от вражеского лагеря, быстро сесть на корабли и сразу же отплыть, пока не подоспели неприятели. Её величество – знатная добыча, способная заставить короля пойти на переговоры. Поэтому мы опасаемся, что будет погоня. Нам следует договориться с флотом о действиях, чтобы всё прошло максимально быстро.

Эберт заметил на себе взгляд Рейфа и сразу же почесал уголок рта, кивнув в сторону в знак того, что нужно отойти и поговорить наедине. Брат медленно кивнул, но поднял ладонь: не сейчас.

— Мне надо доставить сообщение от королевы, где она предлагает план действий. Это уже не так сложно, раз я выбрался за стены. Но теперь есть иная проблема – нужно суметь попасть обратно в город и передать ответ, а также возможное письмо от командующего флотом, — Рен встал и обратился к барону. — Мне нужна помощь, чтобы вернуться в Златодубье. Можно надеяться, что враг не обратит внимания, что один из рыцарей покинул город, и даже не станет нас искать, но вот попытку прорваться обратно он постарается пресечь.

— Мне и моим спутникам надо попасть в Златодубье, — ответила Анитра. — Поэтому мы поможем вам всеми силами.

Они начали обсуждать некоторые приготовления, а также путь до корабля. Эберт посчитал, что лучшего момента может не представиться, и подошёл к брату:

— Если верить словам Рена, то город вот-вот падёт, — прошептал он тихо. — Если выждать момент, то можно воспользоваться паникой на улицах и прорваться в местную темницу.

Рейф минуту думал над словами, но на удивление Эберта всё же покачал головой:

— Наша основная задача – оправдать отца, по возможности маму, а не просто спасение. Конечно, если суд окажется не на нашей стороне, то придётся вытаскивать родителей силой. Но для начала надо выяснить, каково их положение. Пока проникнем внутрь, постараемся узнать всё максимально быстро. Если дела будут плохи, то дождёмся входа войск противника.

Эберт нехотя согласился с братом. Это означало, что нужно помочь Асеину.

***

Дружеский флот оказался достаточно далеко, так что корабли показались лишь к вечеру. Они зашли на самое большое судно и потребовали проводить их к капитану. На борту оказалось так много людей, что корабль напоминал бочку с селёдкой, так что до офицерской каюты приходилось проталкиваться и следить за тем, чтобы не удариться головой обо что-нибудь или не споткнуться о какой-то ящик. Наконец, они зашли в небольшую, но светлую и хорошо обставленную каюту.

Внутри было всего два человека в дорогих камзолах.

— Добрый день, граф, — Рен поклонился невысокому лысому человеку с большим количеством морщин. — Я с вестями от королевы.

— Рад видеть вас, Асеин, — ответил капитан, протягивая ему руку для рукопожатия. — Я уже боялся, что не увижу вас ещё раз. Господа, присаживайтесь.

Места в каюте было мало, так что Эберт и Рейф сели в дальнем углу.

— Элдвен, — капитан обратился к высокому, крепкому мужчине в синем камзоле, – Созовите, пожалуйста, остальных капитанов.

Через несколько минут в каюте собралось несколько человек, сдержано кивая головой Эберту и Рейфу в знак приветствия.

— Капитан, — начал Асеин, — У королевы в сопровождении будет около трёхсот человек. Мы берём лишь тех, кто имеет отличные доспехи и коней, так что пусть число небольшое, но чтобы прорваться хватит.

— На корабли без коней может подняться не больше сотни, — капитан сдвинул брови. — А с лошадьми – не более двадцати.

— Понятно, — Рен задумчиво кивнул. — Её величество в курсе таких ограничений, но нас больше беспокоит возможное преследование, если станет известно, что в отряде находится королева, то враг может отправить войско для захвата её в плен.

— Мы можем встретить вас на изгибе реки, — капитан расправил на столе карту. — Где достаточно глубокое дно и удобный берег, где могут причалить шлюпки.

— Будет здорово, если нас сможет встретить вооружённый отряд.

— У нас нет коней, да и людей с полными доспехами немного, к тому же шлюпки надо будет охранять, так что вам придётся пробиваться до нас самостоятельно.

— Хорошо, — кивнул Асеин. — Мы учтём ваше положение.

— И что скажете про ужин? — улыбнулся капитан. — Отдохните немного на борту.

— С удовольствием, — ответил Рен. — Мы весь день в пути.

К этому моменту Эберт настолько устал, что ему просто хотелось спать. И, когда перед ним лежали вкусные блюда, а капитан рассказывал про своё путешествие, голова отяжелела, а глаза уже не могли фокусироваться на какой-либо точке.

— Эберт? — Рейф посмотрел на него. — Ты в порядке?

— Да, — Эберт лениво моргнул. — Просто устал.

— Тогда пора заканчивать, — капитан встал из-за стола. — Покажите гостям каюту. Завтра у них будет трудный день.

Златодубье

Когда они вернулись в замок, то обнаружили, что барон смог предоставить лишь пару боевых слуг на плохих конях. Разумеется, сам владелец крепости не мог присоединиться к авантюре из-за инвалидности: без ноги лошадью сложно управлять. У Эберта сразу возникло неприятное чувство, он вспомнил, чем могла закончиться ситуация с Реном. Если бы они не успели и не подошёл Ханл, то всех бы убили. А ведь это был совсем небольшой отряд!

Теперь им нужно будет сразиться с куда большим числом врагов. Рейфа, Эберта, Асеина, несколько человек Анитры, Глэра – этого слишком мало. Конечно, благодаря барону их стало не только чуть больше, теперь они гораздо лучше вооружены. Эберт нашёл для себя полный рыцарский доспех, который сидел так, будто его специально для него сделали. Единственное, что беспокоило – он был создан для более широкого в плечах парня, отчего Эберту было неудобно двигать руками. Впрочем, если не дойдёт до мечей, то это не вызовет проблем.

— Я еду с вами, — сказала подошедшая Анитра. Она уже была в доспехах и с оружием. — Сегодня день для настоящих воинов. А вам, сэр Эберт, может лучше в замке остаться?

Эберт, который пытался придумать, как бы отговорить брата от опасной авантюры, злобно посмотрел на неё и выдавил из себя:

— Разумеется, я иду с братом, а вот как раз вам стоит остаться с моей сестрой.

— В городе у малых ворот стоит отряд, готовый поддержать нашу попытку прорыва, — перебил их Асеин. — Поэтому мы должны ехать туда же, где впервые встретились. Враги, наверно, предполагают, что мы попробуем попасть обратно в город, но они точно не ожидают, что на нашей стороне будет маг. Мне удалось уговорить Ханла помочь нам.

— И он так легко согласился? — удивилась Анитра.

— Конечно, за сотню логсолл, — поморщился Асеин. — Надеюсь, удастся половину этой суммы спросить с Затума. Всё же мой сюзерен должен помочь, иначе мне будет трудно выплатить всю сумму за раз.

— Не согласен, что маг станет неожиданностью, ведь один из убитых был поражён заклинанием, они могут догадаться, — возразил Эберт.

Асеин на секунду задумался. На его лице было видно замешательство и беспокойство, но он тряхнул головой и ответил решительно:

— Не имеет значения, мы должны попасть внутрь. Придётся рискнуть.

Во двор спустился Рейф с сестрой. Брат что-то весело рассказывал Элле, но вид у неё был такой, будто она была готова расплакаться. Эберт подошёл к ним.

— Ты останешься с Лусеттой и Минни на какое-то время, а я с Эбертом проникну в город, мы скоро увидимся вновь, когда королева покинет Златодубье и осада будет снята. Это произойдёт довольно быстро, буквально через день или два, — наконец, Рейф заметил Эберта и спросил у него. — Боишься?

— Нет, конечно, — незамедлительно соврал он. — Наша атака будет неожиданной, нам ведь даже в бой ввязываться не надо, достаточно проскочить мимо поста. Риск минимальный, если всё делать по плану.

Конечно, он так не считал. Ему вообще не хотелось ввязываться в эту авантюру. Но попасть в город нужно скорее. «Я оказывался и в более плохих ситуациях, — попытался он придать себе решительности. — Это последнее испытание, и я пройду его, тем более есть все шансы на успех». Желания от уговоров не прибавилось, но тянуть время дальше нельзя. Эберт вздохнул и пошёл к лошадям.

***

— Остановимся здесь, слушайте внимательно, — скомандовал Асеин. — Раз нам надо лишь прорваться в город сквозь осаду, то едем плотным строем, выставив копья вперёд. Враги пешие, не успеют среагировать, проскочим как нож сквозь масло. Главное – скорость. Я пойду вперёд, посмотрю, нет ли у них подкрепления или иной неожиданности. Когда подам сигнал, Рейф и Ханл, вы со своими конями пересечёте рощу, ваша задача – убить дозорных и вообще всех, кто направится в рощу, пока мы будем строиться.

Получив молчаливое согласие, Асеин отправился на разведку. Эберт посмотрел на их небольшой отряд – на удивление нервничал далеко не только он. Спокойным оставался лишь Глэр Доск, или просто он был слишком занят своим шлемом, пытаясь закрыть забрало на нём, несмотря на сломанную щеколду. Эберт тоже надел шлем, но не стал закрывать забрало – через узкую прорезь в нём было почти ничего не видно.

— Спокойно. Вместе мы справимся, — тихо сказал Рейф Эберту. — Встань на левом краю, но держись правее меня, ближе к центру строя.

Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь шорохом листьев и пением птиц. Активного боя за город не велось, с той стороны рощи всё смолкло. Все ждали сигнала Асеина. Наконец, барон показался из-за деревьев и махнул рукой. К нему пошли Рейф и Ханл, исчезнув за деревьями. Из рощи после этого не раздавалось ни звука.

Время почти замерло и тянулось, как вечность. Эберт чувствовал, что если пройдёт ещё пара минут, то он просто пошлёт всё к чертям и вернётся в замок. Но тут вернулся Рен:

— Всё тихо, дозорные убиты, врагов немного, а люди на стене ждут нас. Действуем тихо.

Они поехали через рощу. Эберт сразу заметил, что трупы с прошлой стычки исчезли. Впрочем, возможно, он просто ошибся местом. Но через минуту появилась первая проблема: на выезде из рощи нельзя было построиться. Здесь росло слишком много молодых деревьев и кустарника.

— Сначала придётся выехать, — нехотя произнёс Рен. — Будем строиться прямо в поле.

— Прямо перед лагерем? — испугался Эберт. — Мы дадим им время подготовиться.

— Это отнимет всего несколько минут, — возразил Рейф.

Эберту ничего не оставалось, как согласиться. Хотя он думал, что даже несколько минут могут склонить весы не в их пользу.

Лагерь жил спокойной жизнью: солдаты готовили что-то на костре и весело смеялись. Когда они выехали из рощи, то воины сначала с любопытством их рассматривали, но как только они начали строиться, солдаты всё бросили и кинулись к лошадям. Эберт едва поравнявшись с остальными, сразу же закрыл забрало. Теперь оставалось полагаться больше на слух.

— Рысью, — крикнул Асеин, и Эберт слегка пришпорил коня.

Они ехали, стараясь не ломать строй, выставив вперёд копья. Враги, поняв, что упустили момент, взялись за мечи и разделились на группы. Они не собирались отступать. Наоборот, некоторые, успев сесть на коней, попытался обогнуть их строй. «Хотят взять нас в клещи», — догадался Эберт. Враги не были организованы и рассыпались веером, так что несколько наиболее медлительных всадников не успели уйти с дороги и попали под копья. Столкновение с противником вызвало заминку на правом фланге, но им удалось поравняться с остальными.

Но радоваться было рано – некоторые воины атаковали их сбоку. С другого конца строя Ханл, не теряя времени, выпустил огненную стрелу, которая поразила одного из противников. Эберт последовал его примеру и выпустил ослепительную вспышку света, которая заставила коней врага отшатнуться и рвануть в стороны. Всадники, не ожидая такого отпора, потеряли управление и рассеялись. Враги, ошеломлённые нежданным ударом, отступили.

— Не расслабляйтесь, — скомандовал Асеин. — Они снова догоняют.

Эберт попытался посмотреть назад, но это, разумеется, не получилось. Шлем, намертво пристёгнутый к нагруднику, не давал повернуть голову, так что приходилось поворачиваться всем телом, но даже тогда через прорезь мало что было видно. Зато Эберт увидел, как со стороны ворот к ним выдвинулось два конных отряда противника, а слева, казалось, поднимался весь вражеский лагерь. «Увидели вспышки», — догадался он. Становилось понятно, что они не смогут прорваться быстро. Ситуация стремительно ухудшалась. «Вот теперь мы в полной заднице», — пронеслось в голове у Эберта. Видимо, не ему одному пришла такая мысль: справа человек Анитры бросил своё копьё и резко дёрнул поводья, исчезнув где-то сзади.

— А ну, вернитесь! — завопила Анитра.

В этот момент Глэру Доску один из врагов ударил мечом прямо в открытое забрало, отчего из шлема брызнула кровь. Рыцарь моментально рухнул с коня. В результате смерти одних и бегства других строй оказался нарушен, и они увязли в драке. Судя по всему, им уже не удастся пробиться к воротам.

— Надо уходить! — попытался докричаться Эберт до брата.

— Не бойтесь, сохраняйте строй! — попытался всех успокоить Асеин. — Нам помогут пробиться, лишь бы добраться до ворот.

— Эберт, используй заклятие света! — скомандовал Рейф. — Испугай коней, чтобы нарушить их строй, чтобы мы смогли прорваться сквозь копья.

Эберт выкрикнул заклинание, и хотя всадники никак не отреагировали, но их лошади встрепенулись, испуганно вскинув головы. Противники с трудом удержали коней, но всё же строй первого отряда сбился.

В то же мгновение они поравнялись с врагами, и Рейф пронзил одного из всадников копьём, которое моментально застряло в изувеченном доспехе. Брат сразу же достал меч, приготовившись рубить неприятеля. Эберту в первой конной сшибке даже не пришлось сражаться. Они разбили первый отряд довольно просто, хотя Асеина и Анитру всё же оттеснили назад. К тому же сзади их догоняли всадники из лагеря.

— Повтори на втором отряде! — крикнул Рейф.

Но заклинание уже не возымело прежнего эффекта – противник был готов к такой неожиданности, моментально успокоив коней и быстро восстановив строй. «Теперь уже легко не отделаемся», — Эберт нацелил своё копьё на человека в крепких доспехах. Попадание! Остриё пробило забрало рыцарю, утонув в его голове, а древко сломалось с громким треском. Копьё же противника, врезалось в нагрудник Эберта, выбив из него весь воздух, но крепкая сталь выдержала. От удара Эберта бросило на заднюю луку седла. Конь от неожиданного толчка резко остановился, присев на задние ноги. В следующее мгновение он вскочил как ужаленный и рванулся в сторону, но Эберт, ухватившись за поводья, успел вернуть контроль над своим скакуном.

И тут он обнаружил, что их уже давно окружили. Они не смогли пробиться через второй отряд, который сковал их боем. Даже Ханл не мог помочь выбраться из безвыходного положения. Он поливал всех огнём, но враги держались на дистанции и пытались проткнуть его копьями или достать стрелами. Эберт достал меч – к нему приближалось сразу двое, обходя его по бокам.

Левый атаковал булавой, но Эберт принял удар на латную перчатку. Резкая боль пронзила его руку. «Сломал?» — пронеслось в голове, но перчатка выдержала, видимо, отделается синяком. Не теряя времени, Эберт ударил мечом того, что атаковал справа, но воин умело парировал его выпад своим клинком. Эберт сразу замахнулся на первого врага, который уже поднимал булаву для нового удара, но второй не зевал и уколол Эберта в подмышку. Боль пронзила его до костей, рука ослабела, и он выронил меч. Эберт отпустил поводья и попытался поймать клинок второй рукой, но не успел, и оружие рухнуло вниз, куда именно неясно: через узкую прорезь шлема снизу ничего не видно.

Эберт едва успел увернуться – удар булавы прошёл вскользь, но от него в голове всё равно зазвенело. Второй противник схватил его за плечо и попытался стянуть с коня.

— Спасите! — Эберт хотел крикнуть, но из горла вырвался только хрип.

И тут державшего его противника сбило чьё-то копьё. Незнакомые воины атаковали врагов, давая Эберту время прийти в себя, удержаться в седле. Через секунду он понял, что на помощь подошли люди из города.

— Отходим в город! — раздался чей-то крик.

Слева к ним уже приближалась конница неприятеля.

Эберт стал лихорадочно искать поводья, но, к его ужасу, их нигде не было. «Где эти чёртовы поводья», — выругался он, глядя, как слева приближалась лавина вражеской конницы, ощетинившаяся копьями. В отчаянной попытке спастись он пришпорил коня, надеясь, что тот пойдёт в правильном направлении. На счастье, верный скакун ринулся за убегающим отрядом так резво, что Эберт чуть не выпал из седла, в последний момент схватившись левой рукой на переднюю луку.

«Только бы добраться», — он пришпорил коня, чтобы тот догонял остальных. Задыхаясь от скачки, он бросил взгляд налево – враг приближался. Но до ворот осталось совсем немного. Он пришпорил коня. Ещё чуть-чуть и они спасены. Сердце отбивало бешеный ритм в такт лошадиных копыт, а в глазах темнело. «Я не сдохну от потери крови! Не от такой мелкой царапины! — в отчаянии поклялся себе Эберт, чувствуя, как правый бок и руку заливает кровью. — Просто надо быстрее выйти из боя».

Он въехал в закрывающиеся ворота одним из последних – и тут же чуть не столкнулся с конями впереди. Его жеребец резко повернул влево, уходя от давки, но Эберт сумел удержаться в седле. И тут его сердце замерло: сзади через закрывающиеся ворота прорвались враги. И прямо на него нёсся противник с копьём. Эберт быстро наклонился, чтобы увернуться – наконечник пролетел прямо над шлемом, угодив в кого-то сзади, а враг, к его облегчению, остановился буквально в метре. Но по-настоящему Эберт обрадовался, увидев меч, который запутался в поводьях и оттягивал их вниз, из-за чего он и не смог их найти ранее.

Он схватил оружие. «Моя очередь», — прошипел Эберт, вонзая клинок в глазную прорезь вражеского шлема. Неприятель завопил от боли и дёрнулся назад. Эберт попытался вытащить меч, чтобы продолжить бой, но тот крепко застрял. А к нему уже мчался следующий противник, но не доехал – его голову снёс Рейф, проломив его шлем тяжёлым двуручным мечом.

— Ты как? — спросил брат, оглядывая его с беспокойством.

— Плечо, — только и смог он выдавить, хлопнув себя по правой руке, которая висела как плеть и уже ничего не чувствовала.

Рейф взял коня Эберта под уздцы и потянул в сторону от схватки. Итог боя уже был очевиден. Ворота были закрыты, и те глупые враги, которые посмели проникнуть в город вместе с ними, стали мишенью для бойцов, ожидавших их в засаде. На узких улочках кони не могли развернуться, и вражеская атака моментально захлебнулась.

Когда они проехали несколько домов и шум боя стал немного тише, брат слез и протянул руки, чтобы помочь Эберту спуститься. Тот хотел уже было сказать, что справится сам, но едва попытался что-то сделать, как тут же почувствовал, что у него просто нет сил, а правую руку он вообще не чувствует. Он лишь достал ноги из стремян и рухнул на брата, который бережно усадил его, прислонив к стене дома, и снял с него шлем.

— Куда тебя ранили?

— В подмышку.

Рейф помог снять наплечники и уже стягивал с него нагрудник, когда подошёл Ханл. Весь бок Эберта был в крови, как и рука, а вот кисть была неестественно бледной.

— Подними ему руку, — сказал колдун.

Рейф взял его за кисть и поднял, отчего всё его плечо и лопатку пронзила острая и сильная боль, захлестнувшая сознание. Через секунду Эберт понял, что орёт:

— А-а-а, отпусти уже!

— Сосуд задет, — произнёс Ханл, осмотрев рану. — Надо немедленно закрыть её, чтобы остановить кровотечение.

— Серьёзная рана? — спросил подошедший Асеин.

— Да, сейчас я лишь окажу первую помощь. Сразу, как выберемся отсюда, надо будет заняться раной. Ему надо бы в госпиталь.

— Не стоит, — покачал головой Асеин. — В городе чума, госпиталь заполнен больными, так что если есть возможность лечиться вне его стен, то лучше не заходить туда.

Ханл в ответ лишь кивнул. К ним подъехал человек, крепкие доспехи которого украшал серебряный орнамент в виде листьев.

— Спасибо, ваша милость, — улыбнулся ему Рен. — Вы вовремя пришли на помощь.

— Асеин, рад, что у вас всё получилось, но где ваши товарищи?

— Погибли, — с грустью ответил тот и указал рукой в сторону братьев. — Если бы эти люди не помогли, то я бы сгинул вместе с ними.

— Все идиоты, которые прорвались вместе с нами в город, убиты, — сообщила подошедшая Анитра.

— Это графиня Анитра Страндберг, — представил её Асеин. — Её люди оказали большую помощь.

— Миледи, я барон Дуак Затум.

— Рада знакомству, барон, мне и моим людям: рыцарям Эберту и Рейфу Аремин надо увидеть королеву. Именно поэтому мы проникли в город.

— Могу помочь вам встретиться с ней, — обрадовался барон. — Она как раз ожидает доклада Асеина, я скажу ей, что вы придёте вместе.

С этими словами он удалился. Рен посмотрел на побледневшего Эберта и добавил:

— Эберт, Ханл, я благодарен вам. Без вашей магии всё было бы намного хуже.

Вот тут Эберт по-настоящему удивился. Впервые кто-то сказал, что его помощь в бою была незаменима. К тому же он не думал, что так уж хорошо себя проявил.

— Эберт, я остановил кровь, — сказал Ханл, не обращая внимания на слова рыцаря. — Но рана может открыться вновь, так что не делай резких движений рукой. Сегодня же надо будет восстановить сосуд.

— Где вы остановитесь? — спросил Асеин у Анитры.

— У моей семьи есть дом в западном районе.

— Только не там, — лицо Асеина помрачнело. — В тех кварталах свирепствует какая-то жуткая болезнь. Лучше снимите комнаты в постоялом дворе впереди, в трёх кварталах, нужно будет повернуть налево, затем увидите белое здание с синей крышей.

Услышав это, Эберт тяжело вздохнул. Похоже, они опять попали в какую-то задницу. Не хватало им оказаться запертыми в охваченном болезнью городе. Надо скорее выяснить, где именно находятся опасные районы, чтобы никогда не оказаться там случайно.

Её величество

Город был огромный, а ближе к центру многие здания оказались крупнее и красивее, чем их родное поместье. Постоялый двор оказался недешёвым, зато внутри чисто и светло, а помещения пусть и небольшие, но хорошо обставленные. Если бы не Анитра, то они не смогли бы снять комнату. Пока она и Рейф улаживали дела с банком, Ханл лечил Эберта.

— В течение дня тебе нужно выпить ещё несколько зелий, — сказал маг, когда закончил зашивать рану. — Потом нельзя сражаться, даже на коне ездить нежелательно.

В комнату вошёл Рейф и радостная Анитра:

— Я смогла получить деньги! Хотя пришлось заставить их.

— Скоро придёт Асеин, и мы сразу отправимся на встречу с её величеством, — сообщил Эберт.

— Мне надо переодеться в хорошее платье и прибрать волосы, — спохватилась Анитра.

Она подошла к зеркалу, критически рассматривая себя. Доспех был весь в пыли и местами даже в чьей-то крови, а неубранные волосы падали на плечи.

— Он должен прийти с минуты на минуту.

Асеин ушёл где-то час назад, сказав, что сообщит о своём возвращении. Он должен был вернуться как раз к ужину.

— Быстро! — усмехнулась она в ответ. — Даже слишком, я ведь не могу отправиться к ней прямо в доспехах. Надо было сначала забрать одежду из моего особняка.

— Можно идти и так, — заметил Рейф. — Лучше показать, что мы сражались за спасение королевы, напомнить...

Его прервал вошедший Асеин, который, оглядев присутствующих, спросил:

— Готовы?

— Да, — немного подумав, заявила Анитра.

Асеин бросил на неё неуверенный взгляд, но кивнул.

— Я тоже иду, — сказал Эберт.

Огромный замок стал виден за несколько кварталов. Его башни возвышались над городом, показывая власть монарха. Здесь даже стражники ходили в роскошных доспехах. Охрана у главных ворот попросили снять оружие, но Асеин заверил, что они идут вместе с ним.

Войдя внутрь, Эберт понял, что тут можно запросто заблудиться во всех этих коридорах, лестницах и дверях. Зато здесь было невероятно красиво: мраморный пол, колонны, статуи, цветы повсюду. Только сейчас Эберт понял, что вот-вот будет представлен королеве, где сейчас решится их судьба. Такая мысль заставила его нервничать. Он глянул на Рейфа – тот вроде оставался спокойным.

Они вошли в небольшое помещение и остановились у огромной дубовой двери, возле которой стояли два стражника в позолоченных доспехах и седой человек в дорогом камзоле, который поприветствовал их дружеской улыбкой:

— У королевы сейчас встреча, подождите несколько минут.

Потянулись долгие минуты ожидания. Эберт уже не мог скрывать своё напряжение, которое постепенно перерастало в панику. Ведь им надо выручить родителей, которые попали в невероятную беду, но что именно нужно сказать, он не знал. Даже Рейф начинал нервничать и ходить из угла в угол.

Наконец, дверь открылась и навстречу им вышло несколько человек, но взгляд Эберта оказался прикован только к улыбающейся красивой черноволосой девушке с большими глазами. Она носила тёмное бархатное платье, а на груди – небольшой белый значок с золотым крестом в виде клевера на фоне красного пламени. И тут Эберт понял, что перед ним представитель инквизиции. Именно алый огонь отличал их эмблему.

— А вот и вы, наконец-то! — из-за двери вышел мужчина с острой бородкой и усами и радостно протянул Асеину руку. — Надеюсь, с хорошими вестями?

— Признаюсь честно, я чуть не погиб, — ответил Рен и указал на Анитру, Эберта и Рейфа. — Всё прошло хорошо только благодаря этим людям. Я хотел бы представить их её королевскому величеству.

— Она сейчас же вас примет, — заверил он и исчез за дверями.

Через несколько мгновений их пригласили внутрь.

Они оказались в большом красивом помещении, которое было увешано картинами. Здесь было несколько человек, в том числе в доспехах. Но всё внимание привлекала женщина за столом со светлыми волосами в дорогом пурпурном платье с большим количеством украшений. Её он уже видел на некоторых изображениях. Эберт сразу понял, что перед ним королева Филиси Дрезал. Рядом с ней стоял седой человек в мантии волшебника.

— Рада вас видеть, Асеин, — улыбнулась королева. — Благодарю за услугу. Мне уже рассказали, что вы смогли добраться до флота, но подробностей я не слышала.

— Я не смог бы выполнить свою миссию, если бы не своевременная помощь братьев Аремин, а также поддержка графини Страндберг.

При этих словах в глазах у Филиси проскочили разряды молний. Так что Эберт был рад, когда королева перевела взгляд и обратилась к Анитре:

— Рада видеть вас целой и невредимой, миледи, примите мои соболезнования по поводу гибели вашего отца и братьев, — и снова обратилась к Асеину. — Расскажите мне быстрее, как вы сумели добраться до кораблей и что сказал вам капитан.

— Я едва не погиб, все мои спутники были убиты, и если бы не вмешательство братьев, то меня взяли бы в плен. А если бы не помощь графини Страндберг, её людей и одного мага, я бы не смог проникнуть обратно в город. Что касается кораблей, то, как вы и предполагали, они могут взять не более ста человек на свои суда, кроме того, у них нет достаточных сил, чтобы поддержать нас. Наконец, они могут принять нас лишь на изгибе реки в сорока километрах отсюда.

— Что за маг вам помогал?

— Эм-м, если честно, я мало с ним знаком... — выдавил из себя Асеин, потирая лоб.

Вопрос застал рыцаря врасплох. Судя по виду, он хотел замять этот вопрос, но не знал, как именно.

— Кому присягал тот маг? Вы уверены, что он не шпион?

— Я уверен, что он не шпион и не провокатор, — поспешил заверить её Рен.

Но тут в разговор вмешался хрипловатый седой колдун:

— Ваше величество, один из инквизиторов узнал в маге Ханла Ростана.

— Это правда? — громко спросила королева тоном, требующим прямого ответа.

— Нет, его зовут Родевин, — не задумываясь солгал Эберт.

— Враньё, — со злобной улыбкой парировала королева. — Вам следует знать, что я сразу почувствую ложь.

Асеин побледнел, поклонился:

— Простите меня, ваше величество, я действительно старался скрыть сей факт, потому что многим был обязан этому магу.

— Я благодарна вам, что вы помогли барону Асеину сделать вылазку, — обратилась королева к братьям. — Но никакого доверия у меня к вам нет, а изменника вам придётся выдать, иначе вас ждёт обвинение в пособничестве.

— Я знаю о том, кто такой Ханл, но заверяю, что он не опасен, — вступился за мага Асеин. — К тому же я получил известие от друга, что он со своей спутницей лечил его сыновей и пытался остановить мор в его поместье.

— Кто его спутница?

— С ним была волшебница по имени Лусетта Урбье.

— Где она?

— В замке барона Мак Джеса, смею предположить, что он не знал, кто они такие.

— Ваше величество, я не рассказывала, — вмешалась Анитра. — Но именно Ханл Ростан и его товарищи помогли мне сбежать при осаде замка, когда...

— Леди Анитра, сэр Асеин, откуда родом тот рыцарь, где был мор? — прервала девушку королева.

— Он жил недалеко от нашего замка, но я добавлю, что мор в окрестности пришёл с севера, — растерянно ответила она.

Эберт начал подозревать, что зараза, которая распространилась в городе, как-то связана или просто похожа на то, с чем они столкнулись ранее.

— Когда вы столкнулись с этой болезнью?

— Наши края мор захватил вместе с вражескими войсками, перед нападением доходили слухи о болезни на севере, а после нашего бегства из крепости зараза уже процветала в окрестностях.

— Какие бы признаки болезни вы видели?

— Эм, лучше спросить об этом Эберта.

Королева посмотрела на него, но он не знал, что именно она хотела услышать. Эберт ведь не лекарь и не является настоящим волшебником.

— Эберт, скажи хоть что-то! — привёл его в чувство Рейф. — Опиши болезнь.

— Ну обычно, всё начиналось с жара и режущих болей в теле. Через несколько дней появлялись алые пятна и плотные красные узлы. Ещё через пару суток они становились чёрными, а кровь сильно темнела. Затем быстро развивался бред и человек умирал. Но все стадии могли пройти быстрее, когда появлялись кровохаркание и кровавая рвота, тогда больной погибал буквально за полдня.

После минутного молчания королева объяснила свой интерес:

— Несколько кварталов охвачены точно такой же заразой. Наши лекари и маги ничего не могут сделать несмотря на их опыт. По городу пошли слухи о скором конце света, как никак прошло ровно двенадцать веков с образования церкви – эта дата, война и мор наводят трусливых людей на скверные мысли. И в этом нет ничего удивительного: болезнь выкашивает городские районы целиком. Поэтому меня больше интересует ваш спутник – Ханл Ростан. Ведь это он лечил тех людей? Где он находится?

Тут Эберт понял, что они попали в по-настоящему проклятое место, откуда надо было срочно выбираться.

— Я скажу, где сейчас Ханл Ростан, — поклонился Асеин. — Но взамен прошу дать мне королевское слово, что его не тронут, пока он находится под моей защитой.

— Ваше величество, этот колдун..., — начал было стоявший с королевой маг.

— Является врагом Храма чародеев, которые отказались поддерживать законного наследника престола, — прервала его Филиси, а на её лице промелькнула слабая улыбка. — Раз они не хотят помогать нам, то пусть не жалуются, что я отпустила изменника. Хорошо, сэр Асеин, я даю своё слово, что он будет в безопасности, если не нарушит никаких законов, пока будет в городе, а также покинет Златодубье сразу, как появится возможность, желательно во время прорыва, вместе с нами.

— Он укрывается на постоялом дворе в квартале каменщиков под именем Родевина.

— Сходите за Ростаном, — кивнула королева страже.

Когда они вышли, Рейф обратился к Филиси:

— Ваше величество, мы хотим узнать о судьбе наших родителей: Валери и Виланда Аремин. А также в чём их обвиняют.

— Валери Аремин лишена дворянства и сослана в монастырь в пустыне.

— Она изучала магию, чтобы вылечить меня от серьёзной болезни, которой я страдал много лет, — возразил Эберт.

— Мы это выяснили давно. И что покупала книги именно для этого. Ещё что-то скажете?

В неловкой тишине Эберт чувствовал, как в груди разливается жгучая обида. И ведь даже возразить нечего!

— А что с отцом? — спросил Рейф.

— Виланд Аремин приговорён к четвертованию, но казнь отложена, и он пока жив, — равнодушно сообщила Филиси, отчего Эберту вдруг стало дурно. — Он обвинялся в хищении секретного артефакта, против него были веские доказательства, которые он не смог опровергнуть. Ещё он обвиняется в убийстве семейства Данканов вместе с их слугами. Он под пытками трижды отрицал ваше участие, так что смог доказать вашу невиновность, но свою вину не опроверг. Мы надеялись допросить Тормотра, чтобы принять окончательное решение, поэтому отложили казнь. Я распорядилась, чтобы его заточили в Чёрной крепости к югу от города.

— Это всё ложь! Я отомщу за столь жестокое обращение с ним! — крикнул Рейф.

Такая угроза в адрес королевы могла закончиться смертью. Маг и стража вышли вперёд, давая понять, чтобы он успокоился. «Опять он нарывается на неприятности», — понял Эберт, пытаясь лихорадочно сообразить, как можно разрядить обстановку.

— Держите себя в руках. Ваш род опозорен, так что ваша судьба висит на волоске, — приказала Филиси. — Всем выйти, кроме Эргала.

Присутствующие начали покидать их. Когда все вышли, кроме мага, стоявшего рядом с ней, королева продолжила:

— Ваш отец пока жив, но против него выдвинуты серьёзные аргументы. Его людей опознали по гербам при нападении на Данканов.

— Мы бы не стали убивать в собственных гербах.

— А может, хотели застать их врасплох, и гербы позволили это сделать.

— Его подставили, — вмешался Рейф. — Мы были там и видели людей в наших гербах, но среди них не было знакомых нам лиц.

— Интересно, доказать сможете?

— Эберт! — возглас Рейфа вырвал его из мыслей.

— Мы можем назвать детали, которые будут известны лишь свидетелям, — выдавил он из себя. — Например, отца семейства ранили в грудь стрелой, но умер он, потому что его обезглавили, а сыну отрубили руку, когда он был в погребе.

— А может, вы сами принимали участие и поэтому всё знаете?

— Среди тел в поместье Данкан были двое наших слуг, которые были там без оружия, — добавил Рейф. — Они как раз сопровождали нас на охоте. Их могут опознать выжившие слуги из нашего дома. И я думаю, что уцелевшие слуги Данканов или крестьяне из округи, наоборот, не узнают наших людей.

— Хорошо, возможно, их гибель потребует дополнительного расследования. Впрочем, в обвинении гораздо важнее пропажа охраняемого им артефакта. Есть что сказать по этому поводу?

— Нет. Мы ничего не знаем об этом, — добавил Эберт, но тут же спохватился. — Разве что от Алма слышали, что его обвинили из-за того, что он в письме упоминал о том, что хотел продать одну запрещённую книгу. Я её видел, называется «Критика веры».

— Та книга с вами?

— Нет.

— Свидетели есть? Кто может подтвердить наличие книги?

— Никто, Тормотр и Каи Алм умерли от болезни, более про книгу никто не знал, — сказал Эберт. — Но я это услышал от самого барона, с его слов. Возможно, кто-то из выживших доверенных слуг знал об этом.

Наконец, королева улыбнулась и сказала:

— Я вам не верю. Ваши слова никто подтвердить не может. К тому же артефакт не похож на простую книгу. Его нельзя ни с чем перепутать. И даже если ваши слова истинны, то это не меняет того факта, что артефакт украден, а ваш отец занимался его охраной под руководством барона Алма. Но допустим, вы убедили меня в том, что нужно дополнительное расследование.

Это было правдой. Но несмотря на правильные слова королевы, в Эберте кипела злость. Ведь они сами создали такие ограничения для магов, безосновательную секретность и неадекватный тотальный контроль.

— Это всё клевета. Да, обвинение нашей матери, возможно, обосновано, но клевету на нашего отца в убийстве Данканов и краже артефакта можно оспорить, — сказал Рейф. — Я оправдаю родителей.

— Вы читали «Критику веры»? — посмотрела королева на Эберта.

Врать бесполезно. К тому же это не самое страшное обвинение.

— Да.

— Как вы относитесь к вере? — проигнорировала королева слова Эргала.

— Если честно, книга заставила меня усомниться в верности догматов, однако я понимаю их необходимость, ведь иначе власть пошатнётся, а это приведёт к анархии.

— Я знаю, что не врёте, поэтому я закрою глаза на ваше увлечение. Но хочу, чтобы вы знали, что вы утратили моё доверие.

Наконец, привели Ханла. Он был в колдовском шлеме, но выглядел здоровым, без травм.

— Если удовлетворишь меня ответами, то сможешь уйти живым, — сказала королева. — Ты лечил больных в поместье Глэра?

— Да.

— Врёшь. Ещё раз попробуешь обмануть меня и лишишься головы.

— Я помогал Лусетте Урбье, именно она делала зелье.

— Какая отличная компания у вас, — улыбнулась королева Эберту и снова посмотрела на Ханла. — Как лечили, какова была роль Лусетты?

— Она составила рецепт. За основу взяла зелье Киво, но основным ингредиентом стали быстрорастущие грибы, Эберт смог достать немного в ближайшей пещере, но помешали гигантские летучие мыши, так что зелья получилось мало и оно уже закончилось.

— Почему ты в столь опасное место отправил его, а не сходил сам?

Ханл посмотрел на Эберта, помялся и неохотно ответил:

— Ну, я не знал, что пещеры настолько опасны, к тому же он знал несколько полезных заклинаний для этого...

— Заклинаний?! — королева нахмурившись посмотрела на Эберта.

— Я попросил Ханла обучить меня магии, чтобы лучше справляться со своей болезнью.

— Сэр Эберт, вы будете лишены дворянства, если продолжите обучение, — сказала королева. — Я могу забыть о преступлениях не только Ростана, но и Урбье, однако с одним условием: приведите Лусетту на корабль. Если у неё будет ценная информация, то можно обсудить смягчение приговора.

Его уже начала бесить ситуация, когда колдунов стараются уничтожить, но при этом сразу готовы им всё простить, как только запахнет жаренным. Конечно! Ведь у них есть нужные способности. «Магов просто боятся, ведь мы можем захватить власть», — решил Эберт. Он посмотрел на Ханла. Было бы здорово дерзко ответить отказом, но это означало, что мага казнят. Эберт кивнул. Королева, удовлетворившись согласием, обратилась к Ханлу:

— Где впервые встретил заражённых?

— В какой-то деревне, не помню её названия. Жители ещё рассказывали о местных проклятых руинах, но проверять развалины я не стал. Как и лечить, ведь денег у них не было. К тому же местного рыцаря убили вместе со всеми домочадцами и слугами, и я поспешил покинуть это место.

— Как звали рыцаря? — перебил его Рейф.

— Не знаю.

— Хотя бы, что на гербе изображено, видел?

— Вроде жёлудь.

— Прекращайте пустые разговоры, — приказала королева. — Сэр Эберт и Рейф, я поняла, что требуется дополнительное расследование. Ваша просьба услышана. Ханл Ростан, как я говорила, я готова закрыть глаза на ваше присутствие в Златодубье, раз у нас сейчас плохие отношения с Храмом. Но вам придётся выйти из города вместе с братьями Аремин, когда мы будем прорываться из осады. И не возвращайтесь сюда!

— Ваше величество, мой замок был захвачен врагом, — вышла вперёд Анитра. — Я понимаю, что солдат мало, но крепость и Беловолок надо отбить.

— У нас нет сил, чтобы удержать хотя бы Златодубье. Поэтому нет. Я могу предложить вам остаться в городе до окончания войны.

— Нет, спасибо, — ответила она, закрыв глаза и опустив плечи.

— Ваше величество, можно нам встретиться с родителями? — спросил Эберт.

— Нет, Валери уже отправлена в монастырь. Вы её никогда не увидите. С Виландом вы встретитесь, лишь когда докажете его невиновность. Если вам больше нечего сказать, то прошу вас покинуть меня.

Прорыв блокады

На следующий день они должны были прорываться из осаждённого города, и в любой другой ситуации Эберт переживал и находился бы не в своей тарелке, но сейчас он чувствовал себя спокойно. Ведь мама и папа живы, а значит, он найдёт способ их спасти. И какое-то сражение не станет серьёзным препятствием.

Утром они попрощались с Асеином и отправились к воротам города. Найти место прорыва оказалось легко: длинная колонна всадников растянулась на полгорода. Рыцари в колонне были в лучших доспехах и с великолепным оружием. Эберт в потрёпанной броне смотрелся в сравнении с ними убого.

Конвой инквизиторов они нашли не сразу. Лишь когда Эберт обнаружил Ханла, он увидел и рыцарей с эмблемами инквизиции. Колдун был всё в том же шлеме. Казалось, его не снимали ещё со вчерашнего дня.

— Ханл, как вы?

— Он в норме, — ответил за него один из инквизиторов: молодой мужчина с небольшой бородкой на белом коне.

— Я не вас спрашивал, — заметил Эберт.

— Но именно я отвечаю за него.

— Ваше мнение меня не интересует.

Такое замечание было серьёзным нарушением этикета, но Эберт окончательно устал от инквизиции и отношения к себе, словно к преступнику.

— Вы Небил? — подъехал Рейф.

— Ко мне нужно обращаться ваша святость, — поправил его инквизитор. — Вы едете со мной. Наша задача – арестовать Лусетту Урбье и доставить её на королевский корабль. Ваша судьба решится там.

— Какой сейчас план?

— Королева, маги и гвардия находятся во главе колонны. С другой стороны города стража отвлечёт внимание противника, однако, это задержит их ненадолго, на деле они нас всё равно быстро обнаружат, поэтому в конце колонны находится большой отряд, который должен будет задержать врагов, как только они обнаружат погоню. После выезда мы отправимся к барону. Мы должны прибыть на корабли как можно быстрее.

Они встали в колонну. В какой-то момент с другой стороны города послышались далёкие звуки битвы. Наконец, раздалась команда, массивные ворота впереди открылись и колонна медленно двинулась вперёд. Эберт боялся, что сбоку ударит противник, ведь они не находились в боевом порядке, их легко разгромить. Но когда он выехал из города, то никаких крупных вражеских отрядов рядом не было, лишь несколько всадников вдали скакали в сторону центрального лагеря противника.

Как только колонна доехала до рощи, они отделились и направились в сторону замка Джеса. Но на выезде натолкнулись на крупный вражеский отряд, который объезжал рощу, направляясь в сторону уехавшей колонны. «Пытаются догнать и захватить королеву», — предположил Эберт. Его догадки подтвердились, когда они подъезжали к крепости – со стороны реки доносился шум битвы. Все с тревогой вслушивались в эти звуки, пытаясь понять, что происходит.

***

Едва они въехали в крепость, как во дворе раздался радостный голос Эллы:

— Эберт, Рейф, где мама с папой?! Вы их видели?!

Но через секунду на её лице отобразился ужас, когда она увидела инквизиторов.

— Найдите колдунью! — приказал Небил.

Услышав это, Элла моментально бросилась в крепость. Эберт поспешил слезть с коня и образумить сестру, ведь им нужно выезжать, и надо как можно скорее приготовить её к поездке. Сзади инквизиторы уже слезли с коней и бежали в дом. Небил тем временем представился барону Мак Джесу и стал рассказывать о необходимости ареста свободных магов, которых он укрывал. «Доставили мы ему проблем», — с сочувствием подумал Эберт. Впрочем, его неприятности были сравнительно мелочными.

Эберт нашёл Эллу в её покоях, где она ранее жила вместе с Анитрой.

— Успокойся, ничего страшного не случится.

— Они убьют нас, — прошептала она, испуганно глядя в коридор.

— Они пришли, чтобы отвести нас к королеве.

— Что происходит, где мама и папа?

— Они живы, но против них выдвинуты серьёзные обвинения, и надо постараться, чтобы освободить их. Поэтому нужно вести себя спокойно и разумно, а не паниковать.

— Поняла, — кивнула она, моментально взяв себя в руки.

— Оденься, собери вещи, мы седлаем коней и отправляемся к королеве.

Когда Эберт вернулся с Эллой, инквизиторы уже надевали на голову Лусетты заколдованный шлем.

— В доме есть колдуны кроме неё? — спросил Небил, наблюдая за всем со стороны.

— Нет, — поторопился ответить Эберт.

— Я тоже чувствую ложь! Барон Джес, какие...

— Есть девочка Минни, — быстро добавил Эберт и поспешил уточнить. — Но она просто травница, колдовать не умеет.

— Мы сами всё выясним, — возразил инквизитор.

Когда они вышли, то обнаружили, что перед замком стоит большой отряд из более чем полусотни конных воинов. Эберт сразу догадался, что это тот самый потерянный отряд, о котором упоминала королева. Вперёд вышел высокий мужчина с маленькими глазками и орлиным носом:

— До нас дошли слухи, что королева покинула город. И мы поспешили за ней, но обнаружили остатки отряда, который пытался остановить погоню, но не смог. Если их догонят, то будут проблемы. Вы можете помочь нам в погоне и сражении?

— Ваша святость, — один из рыцарей показывал на Ханла. — Это же Ханл Ростан, а женщина рядом Лусетта Урбье.

— Их хочет видеть королева, — сказала Анитра. — Её величество отправилась на соединение с кораблями, ниже по течению.

— Показать сможете?

— Да, — ответил Рейф.

— Маги будут очень кстати, — улыбнулся командир отряда.

— Я бы не хотел их освобождать без особой необходимости, — проговорил Небил.

— Хорошо, пусть останутся в тылу.

***

Добрались они быстро, так что Эберт не удивился, когда услышал шум битвы. Выехав из леса, они увидели картину боя: враги заблокировали отряд королевы и отряд, который пришёл с корабля и пытался помочь Филиси. Несколько судов стояло в центре реки, а на берегу находились лишь лодки. Нормального причала не было, так что флот не мог подойти к берегу. Королевский отряд почти добрался до лодок и прибывшей помощи, но их отделяла двойная линия из вражеских солдат.

— Противник превосходит числом, — оценил ситуацию командир. — Но они скованы боем, если мы сумеем незаметно обогнуть их и ударить в сбоку, то победа окажется лёгкой.

— Этих оставьте здесь! — приказал Небил, показывая на Ханла и Лусетту. — Пусть с ними побудет пара человек. Остальные в бой.

— Мой брат ранен, — вмешался Рейф.

— Я не могу держать копьё, — согласился Эберт. — К тому же я не оставлю сестру одну.

— Ладно, оставайтесь в тылу.

Рейф встал впереди левого фланга. Эберт беспокоился за него, боясь, что их рано заметят, но всё обошлось, так как противник был слишком занят. Ему даже захотелось быть рядом с ним, но он понимал, что боец из него никакой. Особенно после ранения. Они успели обогнуть сражающихся и при этом сохранить свои порядки. В итоге враги не смогли вовремя среагировать. Да, они начали перестраиваться, пытаться выделить отряд, но было уже слишком поздно.

Когда отряд врубился во фланг неприятеля, Эберт быстро потерял брата. Он только успел увидеть, как Рейф сбил копьём врага так, что наконечник глубоко вошёл в шлем, после чего брат вытащил меч. Однако в том месте, где находился Рейф, показались вспышки молний. Возможно, отряд столкнулся с магом? Эберт приподнялся в стременах, пытаясь рассмотреть брата, но всё оказалось бесполезно. Вскоре он понял, что их силы окончательно завязли. Эберт посмотрел на пару инквизиторов:

— Надо помочь им.

— Как? — спросил старший из них.

— Ханл. Его можно освободить.

— С ума сошёл?

— Ты же видишь, что они завязли в бою. И не забывай про основные силы неприятеля, которые находятся у города. Они могут подойти с минуты на минуту, — решил обратиться к рассудку Эберт. — Ты же видишь, что они не могут переломить сражение. Нужен маг, хотя бы один.

Старший инквизитор с сомнением посмотрел на колдуна:

— А он будет сражаться на нашей стороне?

— Будет из-за Лусетты.

— Сомневаюсь, — ответил он, но всё же кивнул и подошёл к магу. — Я сниму шлем и поеду с тобой, а ты будешь выполнять мои приказы. Если попробуешь сбежать, то мой помощник отрубит твоей подруге голову. Всё понял?

Ханл кивнул и дал снять с себя шлем. Эберт слез с коня:

— Садись на моего.

Колдун бросил на него леденящий взгляд, отчего Эберт весь съёжился.

Молча Ханл пришпорил коня и помчался в сторону противника. Через минуту, когда колдун исчез за спинами людей, фланг неприятеля смялся ещё сильнее, а там, где был вражеский маг, сверкнуло несколько вспышек, но потом всё стихло.

В какой-то момент показался Рейф, который пробирался туда, где сражался Ханл.

Когда Эберт уже думал сам отправляться в бой, отряд с братом ушёл ещё глубже в общую свалку, так что найти их там было бы невозможно. Однако из строя выехал уже знакомый старший инквизитор, который отправлялся с Ханлом:

— Враг разгромлен, поспешите к королеве!

Эберт с облегчением выдохнул. Ещё одна победа! Он надеялся, что брат не ранен, но сомневался, что с ним могло случиться что-то серьёзное.

***

— Получается, я уже второй раз должна благодарить вас за помощь.

Они подъехали к королеве, которая была облачена в позолоченные грозные доспехи с жутковатым красноватым оттенком.

— Ханл, твоя наглость не знает границ, — обратилась она к магу. — Но должна признать, что вы заслужили мою благодарность.

— Ваше величество, вот Лусетта Урбье, — подошёл Небил.

— Мятежница? Рада её видеть. Благодарю за службу.

— Ваше величество, я прошу освободить Лусетту, — обратился Ханл.

— Молчи, колдун, — холодно ответила она. — Тебя я могу не замечать, ведь твой конфликт касается Храма, но мятежники должны караться по закону.

В его глазах тут же вспыхнула ненависть. Трудно поверить, что глаза способны моментально смениться таким жутким взглядом.

— Я благодарю вас, — повернулась королева к Эберту и Рейфу. — Несмотря на моё недоверие к вам, я хотела бы помочь в ответ. Вы получите возможность доказать свою невиновность. Я дам вам небольшое судно, капитана и человека, которому я смогу доверять. Он проведёт повторное расследование, а вы ему поможете. И вы будете подчиняться ему как самому королю Адерику.

Эберт был безумно рад её благосклонности. Не говоря уже о корабле. Их семья никогда бы не смогла нанять даже маленькое судно. Барон Алм мог позволить себе отправить небольшой корабль с хорошим грузом. Он ходил по «треугольнику»: в Фитонлэнде барон и другие аристократы покупали рабов, продавали их на островах Единора, где приобретали различное сырьё, которое сбывали на континентальном Единоре или в Гарестабе, скупая готовые товары или коней.

Если улыбалась удача и появлялось разрешение на добычу волшебных артефактов у архипелага Чудес, то они могли попытать счастья и найти нечто действительно дорогое. Дядя как раз погиб в одной из таких экспедиций в районе проклятых островов.

Теперь у них есть шанс отстоять честь своего рода.

Морское путешествие

— Раньше у тебя было лучше с самодисциплиной, — равнодушно заметил Ханл, когда Эберт вышел из каюты. — Если будешь так продолжать, то невербальные заклинания никогда не освоишь.

Колдун не стал настаивать на тренировках, он вообще был в скверном настроении, ведь Лусетту так и не отпустили. Эберт мог поклясться, что Ханл сам мог попытаться её спасти, если бы знал, на каком именно корабле она находится. У Эберта же настроение было не в пример лучше: его постоянно тошнило от качки.

За два дня плаванья он успел сотню раз проклясть корабль и постоянную качку. Это очередное испытание он пробовал перебороть с помощью тренировок в магии. Именно поэтому Эберт попросил Ханла научить его чему-то новому, и теперь учил язык заклинаний, а также практиковался в заклинании защиты от дождя. Он старался находиться на носу корабля под бушпритом, где от свежего воздуха ему становилось легче, и постоянно били волны о борта, обильно поливая всё морской водой. А ещё здесь было не так жарко от палящего солнца. Судно «Чёрный дельфин» в сопровождении небольшого военного флота направлялось на западный Третий остров, а точнее, в его столицу Салаз, где они должны были услышать решение королевы.

Это был большой четырёхпалубный трёхмачтовый корабль, в котором две палубы находились под водой, а верхняя была разделена на две части: кормовую и носовую. Корабль был не очень широкий, но зато довольно длинный. Его борта были загнуты внутрь, чтобы усложнить абордаж, и имели высокие деревянные зубцы, как на обычной крепости. Несмотря на крупный размер, на судне было не протолкнуться – здесь находилось около сотни людей, хотя экипаж состоял лишь из половины. Остальные пассажиры были самых разных титулов.

Они с Рейфом и Эллой жили в отдельной каюте. Сестра не стала перебираться к остальным женщинам – присутствие королевы выводило её из себя. Она вообще избегала её, а наедине с братьями нередко крыла её и всю королевскую семью отборной бранью, которую Эберт даже от Рейфа не ожидал бы услышать. Поэтому она вместе с Минни находилась в их каюте, отгородившись от них плотной занавеской.

— Эберт, идём, — Рейф был напряжён, а сзади стояла Элла, закусив губу. — Нас позвали к её величеству.

Эберт, чувствуя, как возрастает напряжение, пошёл за ним следом, проталкиваясь через людей. Моряки работали не покладая рук, офицеры следили за их работой, изредка давая указания. На корме одного бедолагу наказывали розгами за какой-то проступок, а рядом стоял один из офицеров, кажется, Элдвен, который объяснял что-то Анитре: «Люди не будут уважать слабых командиров. Если нужно добиться авторитета...». Ко всем этим картинам Эберт уже давно привык.

В капитанской каюте было темно и тесно, но сейчас здесь находилась лишь королева и её придворный маг. Все остальные покинули комнату, дав им поговорить наедине.

— Добрый день, ваше величество!

— Входите быстрее и закройте плотнее дверь, — как только они сделали это, она продолжила. — Я хотела рассказать о суде, вам будет интересно. Думаю, вы знаете, что барон Алм отвечал за охрану артефакта...

— Книги.

— Да. Не только он один, были и другие. Одни отвечали за магическую защиту, другие за сохранность и целостность. Барон же руководил людьми, стоящими на посту, подбирал их, следил за охраной. Все рыцари в вашей округе несли своё дежурство по очереди.

— А чем занимался граф Азел? — спросил Эберт.

— Книгу изучали королевские маги и волшебники Храма. Отвечал за доступ к артефакту граф Азел. За неделю до гибели Данканов он получил письмо от Гейба, где тот сообщил, что он не доверяет барону Алму и считает его ненадёжным для руководства охраной. Разумеется, на это обратили внимание, и в скором времени было перехвачено письмо барона, где он говорил, что хотел бы продать некую книгу. Вскоре Данкан был убит людьми вашего отца, артефакт пропал.

— Ни папа, ни его люди не имеют к этому отношения!

— Это нужно доказать. Я найду человека, которому доверию, и он проведёт повторное расследование, а вы ему поможете. Из-за войны дело так и не довели до конца. Ваш отец упоминал о письме своего брата, не помню как его...

— Варент.

— Да, Варент. По словам вашего отца, он получил письмо от своего брата. В нём Варент сообщил, что боится за книгу, а также упоминал, что кто-то хочет похитить артефакт. Но при аресте и обыске письмо не нашли.

Эберт вспомнил трагичную гибель дяди. Новость о его смерти они получили буквально за пару месяцев до бойни у Данканов. Он погиб в бою с контрабандистами или пиратами недалеко от архипелага Чудес, когда сопровождал торговые суда. А ещё он вспомнил потухший костёр во дворе разгромленного дома, где лежали сгоревшие куски пергамента. Не нашли письмо? А может, наоборот?

— Ваша задача – помочь в поиске этого письма и в допросе выживших слуг. У вас появится шанс восстановить честь рода, если вы найдёте что-то существенное. На этом всё. Если у вас есть вопросы, то спрашивайте сейчас.

— Вы можете отпустить Лусетту Урбье?

— Она мятежница, которая участвовала в восстании на Игольчатом острове. Таких людей вешают, но она ведьма и подходящее наказание для неё – сожжение на костре. С другой стороны, она может помочь в исследовании мора, который захлестнул Златодубье. А у меня мало подходящих волшебников, а тем более целителей. Пусть её участь решит инквизитор, который будет исследовать болезнь.

Когда они вышли на палубу, Рейф произнёс:

— Надо наведаться домой как можно быстрее.

— Это и так понятно, — ответил Эберт.

— Я о другом, — заговорщицки прошептал он. — Надо поискать тот артефакт, который ранее охраняли.

— Не думаю, что нам дадут такую возможность, — покачал головой Эберт.

Мысль была интересная. А ещё было бы интересно узнать о графе Азеле побольше и вообще обо всём, что касалось того расследования.

— Её освободят? — спросил взволнованный Ханл, когда они вернулись в свою каюту.

— Нет, — ответил Эберт, опустив глаза.

Надо было проявить настойчивость и переубедить королеву. Сейчас Эберт понял, что слишком рано сдался после её резкого отказа.

Ханл отвёл его в сторону:

— Слушай, я подумал о том, чтобы освободить её силой...

От этих слов Эберта бросило в дрожь. Только этого не хватало!

— С ума сошёл! Мы на корабле, который набит рыцарями и сильнейшими магами королевства. Дёрнешься, и нас всех убьют. К тому же решения о казни Лусетты ещё нет. Возможно, её освободят для исследования мора, а потом помилуют. Подождём решения инквизитора.

— Ладно, — нехотя согласился маг.

Инквизитор и капитан

Через несколько дней Эберт был безумно рад наконец-то вступить на твёрдую землю. А то он уже начал забывать, каково это, когда тебя постоянно не тошнит от качки. Правда, он сразу узнал, что их отпустили лишь на несколько часов. Позже нужно будет получить приказ от королевы и познакомиться с людьми, от которых будет зависеть их судьба. Он подождал Эллу, которая неловко спускалась с трапа, и вместе они направились к Рейфу и Анитре, что ждали их уже на причале.

— Я хочу вернуть себе имение, но сама, мне противна мысль выходить замуж только ради военных сил, — говорила Анитра Рейфу, который принимал отчаянную, но безуспешную попытку сделать вид, что ему интересна её проблема.

— Пойдём в трактир, — обрадовался брат, когда увидел их.

— Я хочу новое платье, — заявила Элла, расправляя складки одежды.

Её синее платье уже изрядно потрепалось и начало выцветать.

— У нас всего несколько часов, — запротестовал Рейф.

— Я схожу с ней, — Анитра взяла сестру за руку и повела в сторону. — А вы пока закажите чего-нибудь поесть. Мы быстро вернёмся.

— Она тебя утомила? — спросил Эберт, когда девушки отошли подальше.

— Нет, просто я не считаю, что у неё хоть что-то получится. А грандиозные планы без какой-либо надежды звучат глупо. Идём, я узнал, где трактир.

Эберту жутко хотелось поесть чего-то нормального, кроме уже надоевшего червивого хлеба и пересоленной рыбы. Они отправились вверх по узким улочкам города. Эберт с любопытством поглядывал по сторонам. Здесь часто попадались люди, говорящие на разных языках. Но преобладала всё же родная речь:

— Слышал о заразе на острове Язычников?

— Говорят, в Златодубье половина города в могилу легла.

— Такая же участь постигла Фаорад.

— Этих язычников господь покарал.

— Всё это только слухи.

От разговоров местных жителей как-то сразу на душе тревожно стало. Зато внутри трактира оказалось гораздо веселее. Множество горожан выпивали, ели и общались. Здесь находилось несколько рыцарей и один, судя по одежде, очень обеспеченный человек. Несмотря на то что это вроде приличное заведение, тут было жарко и душно.

— Эй, трактирщик, — подошёл Рейф к упитанному хозяину. — Нам нужна отдельная комната на четверых. Учти, что тебя посетит графиня Страндберг, так что никаких посторонних, чтобы у нас не было.

— Сию секунду, милорд.

— Просто, сэр, – поправил его Рейф. – Я не граф и не герцог.

— Прошу сюда, — он указал на небольшое помещение.

Здесь было тесно для четверых, но зато им никто не помешает. Рейф ушёл заказать обед, а Эберт сел за стол. А ещё здесь слишком душно. Не хватало ветерка или прохлады. Вскоре вернулся Рейф, а за ним – трактирщик с парой больших кружек пива.

— Можно мне воды?

— Воды?

— Да, простой воды.

— Ты, что воду пить собрался? — удивился Рейф. — Понос будет от заразы какой-нибудь.

— Я не буду её пить, — но увидев взгляд брата, тут же добавил. — Просто здесь слишком жарко.

— Хочешь вылить себе на голову?

Он не стал отвечать, а когда трактирщик принёс воду в небольшом кувшине, то решил провести один эксперимент: высушить воду, одновременно её охлаждая. Поскольку первые чары не нагревали жидкость, а просто превращало её в пар, то при помощи второго заклинания он моментально его остужал. Духота никуда не исчезла, но зато в помещении стало гораздо прохладнее.

— Смотрю, от твоих занятий есть какой-то толк, — заметил Рейф.

Эберт не обратил внимания на его язвительный комментарий. Вскоре хозяин принёс овощи, горячую жареную курицу и белый ещё тёплый хлеб.

— Да, где они там ходят?! Будем начинать без них? — спросил Рейф, вытирая руки.

Не успел Эберт что-то ответить, как раздался голос Анитры:

— Не сметь! Настоящие кавалеры должны дождаться дам.

Анитра не сильно изменилась, а вот на Элле было новое зелёное платье в тон к её ленте в волосах.

— Ну как?

— Симпатично, — Эберт слабо разбирался в таких вещах, но решил похвалить сестру.

— Мы торопились, уж больно есть хотелось.

— Ух, какое всё горячее, — обрадовалась Элла.

— А почему здесь так прохладно?

На корабле была крайне скудная еда, так что они были рады попробовать что-то свежее. Пиво было слабым, но вкусным. Но вот настоящее удовольствие Эберт получил от свежего хлеба и горячего мяса. Однако не успели они покончить с едой, как вошёл Ханл:

— Всем приятного аппетита, не хотелось бы отрывать вас от трапезы, но нас вызывают к королеве. Причём немедленно.

— Выйдем через пять минут, — сухо ответил Рейф. — Подожди нас снаружи.

Эберт начал быстро уплетать шикарный обед. Хотелось бы насладиться едой, но времени не оставалось. Когда они вышли, Ханл ждал их напротив трактира, нервно подёргивая свою бородку. Они сразу же направились в королевскую резиденцию.

— Отличное колдовство, — тихо заметил маг.

Эберт замедлил шаг, чтобы его не слышали остальные.

— Я совместил заклинания охлаждения и...

— Да-да-да, — быстро закивал Ханл. — Я хотел обсудить с тобой, что делать, если Лусетту не освободят. Ты не мог бы поговорить с братом...

— Бесполезно, — отмахнулся Эберт. — Лучше уж пообщаться с инквизитором. Больше толку будет.

Да уж, а он было подумал, что колдун решил просто похвалить его. Но его можно понять. Он с Лусеттой давно знаком, а она сейчас в беде. Но Эберт не считал, что у них есть хоть какая-то возможность силой освободить её.

— А ещё можно поговорить с Анитрой, — добавил он. — Всё-таки Лусетта готовила то зелье для Глэра и его сыновей. И благодаря этому мы получили коней и смогли пробраться в город. Если графиня вступится за неё, то её пощадят.

Его слова немного успокоили Ханла. По крайней мере, Эберт готов был поклясться, что взгляд мага стал увереннее.

***

Её величество расположилась в просторном каменном особняке на живописной окраине города. Слуги отвели их в сад, где в беседке их уже ждала королева и высокий загорелый крепкий мужчина с густыми русыми волосами в синем камзоле. Его Эберт уже видел неоднократно на борту.

— Лорд Элдвен, вы уже знакомы с Анитрой Страндберг?

— Да, — улыбнулся тот и, встав, галантно поклонился. — Как и с братьями Аремин.

— Тогда сразу к делу, — продолжила королева. — Вы знакомы с Седриком Бэнсине?

— Не имел чести, — ответил Элдвен.

— Герцог помог с кораблём для вашей следующей миссии, поэтому их человек возглавит миссию. У их семьи множество родственников работает в церкви. Инквизитор проведёт повторное расследование в отношении родителей Аремин. Я даю вам всего несколько недель, чтобы обыскать дом, найти улики, привезти и допросить свидетелей.

— Но почему так мало? — удивился Эберт.

Они только сюда добирались больше недели. Получается, у них времени хватит лишь добраться туда и обратно.

— Если честно, я сомневаюсь в успехе вашей миссии. При этом забота о заключённых по такому делу требует усилий. Мы вывезли вашего отца на Третий остров. Но ведь армия Ономауна попытается захватить его и Вечнозелёный остров, чтобы перерезать морские пути и блокировать нашу торговлю. Вечнозелёный остров мы точно не удержим, а Третий можно попытаться, но не думаю, что у нас получится. Когда начнётся битва за него, у меня вряд ли будет желание везти вашего отца на другие острова. Там до сих пор куча еретиков и регулярно поднимаются восстания. Поэтому у вас срок ровно до начала сражений за этот остров. После приговор приведут в исполнение.

— Мы соберём доказательства в срок, — поспешил заверить её Рейф.

— Уж постарайтесь, потому что у инквизитора будут и другие задачи. В первую очередь осмотреть то место, откуда пошла чума, исследовать болезнь, что поразила Златодубье. Вообще, последним должны заниматься маги Храма, но они отстранились от войны и не поддерживают ни одну сторону. Но это пока.

— Можно ли надеяться, что всё-таки удастся привлечь магов Храма для лечения больных? — обеспокоенно спросил капитан.

— Маги, думаю, были бы не против, но вот узурпатор и его клика, явно не намерены нам помогать. Пока болезнь заперта на островах, она им только на руку, — королева немного помолчала и добавила. — Ваш корабль «Мортер Завоеватель», там нет большей части экипажа. Бэнсине не смогли собрать команду, так что вам придётся подготовить его к отплытию. Но предупреждаю, что вам надо посетить остров Язычников как можно быстрее. Время на стороне противника, так что не медлите. Постарайтесь отправиться сегодня же или завтра, в крайнем случае.

— Ваше величество, — обратилась Анитра. — Вы помните о моей просьбе?

— Чтобы я вам предоставила средств для войны? Сейчас мы ограничены в силах, но я хочу с вами договориться о взаимной помощи. Если я не ошибаюсь, то у вас есть дальний родственник на Пастушьем острове?

— Да, лорд Корш или Корф, не помню точно. Мы плохо знакомы.

— Если враги полностью захватят остров Язычников, то все острова Единора окажутся под ударом. Они смогут дотянуться почти до любой земли. Так что станет лучше, если ваша база будет как можно более удалённой. Навестите родственников и договоритесь, чтобы они обеспечили вас всем необходимым. Если сумеете, то при борьбе за остров Язычников ваш родовой замок станет важнейшим...

— Ваше величество, простите, что перебиваю, но я хотела бы сама отвоевать свой замок.

— Миледи, не стоит девушке лезть в мужское дело, — заметила королева, но увидев упрямый взгляд Анитры, улыбнулась. — Ну что ж, будь по-вашему. Тогда я просто дам вам денег для оплаты достаточно большого полка наёмников.

— Я буду рада такому шансу.

— Тогда желаю вам удачи. Если вопросов нет, то можете идти.

Они поклонились и вышли из беседки. Элдвен быстрым шагом направился к причалу.

***

Когда они покинули королевский дом, Элдвен непринуждённо заметил:

— Мне нет дела до колдунов, но раз на корабле будет инквизитор, то я бы посоветовал вам тренироваться в магии подальше от посторонних глаз – на самой нижней палубе.

В груди у Эберта всё похолодело. Откуда он мог такое узнать?!

— Наши дела вас не касаются, — перебил его Рейф.

— Вы раньше командовали судном? — Эберт попытался увести разговор от опасной темы.

— У меня огромный опыт, я уже почти тридцать лет плаваю, — уклонился от прямого ответа Элдвен. — Большую часть своей жизни я провёл в море.

Эберт внимательно посмотрел на его лицо. Судя по морщинам Элдвена, ему вряд ли больше сорока. Эберт не знал, как реагировать на такие слова командира.

— А когда вы стали...? — Эберт замялся.

Кем стал? Вряд ли офицером. В корабельных профессиях он совсем не разбирался.

— Ещё в детстве, — поняв его вопрос, ответил Элдвен. — В возрасте семи лет меня отдали юнгой. Наша семья имеет давние морские традиции.

Семь лет! Эберт замолчал, переваривая информацию. Он сам не любил покидать родной дом. Конечно, если бы он был здоровее, то с радостью сопровождал бы Рейфа в его походах. Но даже тогда он не представлял, каково это – быть отданным в дальний поход в столь раннем возрасте.

— Я перепробовал все профессии на судне, — продолжал рассказывать Элдвен. — Был матросом, плотником, штурманом, боцманом, навигатором. Да вообще, всем занимался. В нашей семье принято, чтобы человек, прежде чем станет капитаном, научился выполнять любую работу.

— Кажется, это слишком, — заметил Рейф.

— Нет, на деле это здорово помогает.

— Чем же?

— Сложно описать, но в тебе словно просыпается особое магическое искусство. Ты понимаешь, что и как должно работать. Знаю, что многие знатные семьи помогают своим отпрыскам в карьере, чтобы они уже к совершеннолетию занимали высокие посты. Но я считаю, что такая помощь способна сильно навредить.

— Королева сказала, что на корабле почти нет команды, это можно решить быстро? — спросил Эберт.

— Да, — усмехнулся Элдвен. — Есть способ, хоть и неприятный. Зато можно половину людей набрать буквально за день.

***

Через несколько часов Эберт прогуливался по причалу. Он только что помог загрузить мешки с сухарями, бочки с солониной, водой и другой провиант. Корабль был пусть и небольшим, но хорошим и новым. Однако у Эберта были неприятные воспоминания о морском подходе, так что он наслаждался твёрдой землёй под ногами.

Судно оказалось трёхмачтовым кораблём из тёмного дерева, в котором нижняя палуба была настолько низкой, что по ней можно было передвигаться только на четвереньках. Туда сгрузили все мешки и бочки. Средняя палуба оказалась не намного выше: даже Эберту с его ростом приходилось опускать голову. Верхняя палуба была разделена на кормовую и носовую, а между ними стояла пара лодок.

А вот экипаж оказался очень маленьким: всего дюжина человек. Элдвен сказал, что для отплытия этого хватит, но для дальнего похода никуда не годится. С этими словами он взял больше половины команды и ушёл, пообещав, что к вечеру приведёт ещё дюжину человек. Однако вернулся он в сопровождении лишь одного паренька, которому на вид было лет восемь-девять.

— Это сэр Эберт Аремин, брат Рейфа, — представил Элдвен Эберта и хлопнул мальчишку по плечу. — А это храбрый юнга Мерол.

— Кто его родители?

— Я сирота, сэр.

— Сейчас остальная команда прибудет, — подмигнул ему Элдвен. — Так что можете помочь ей зайти на борт.

Эберт так и не понял, почему он должен помогать кому-то и почему команда не может забраться на корабль самостоятельно. Но через минуту ситуация прояснилась. К кораблю шёл Рейф и матросы, каждый из которых помогал дойти смертельно пьяному человеку.

— Это кто?

— Наши новые члены команды, — ответил Рейф, а команда занесла напившихся на борт. — Сейчас ещё принесут, остальных сложили неподалёку.

— В таком состоянии?!

— Как за полдня нанять людей, если они уже работают на других кораблях или просто не хотят с тобой плавать, потому что незнакомы и не доверяют? Правильный ответ ты уже видишь.

— А что будет, когда очнутся?

— Когда очнутся, будет уже поздно плыть до берега.

— Мне это не нравится.

— Почему-то я не удивился, — кивнул Рейф и показал в сторону. — А вот и инквизитор.

По пристани шагала стройная девушка с чёрными длинными волнистыми волосами в позолоченном доспехе, которое сверху накрывало белое сюрко с инквизиторскими символами. Красивое овальное личико украшали пухлые губки и большие зелёные глаза. По одну сторону от неё шёл молодой парень лет двадцати, гладковыбритый и с весёлыми глазами. С другой – крепкого сложения мужчина с пышными усами и лысеющей головой. Оба рыцаря имели гербы инквизиции.

— Добрый день, — улыбнулась девушка, отчего у Эберта потеплело в животе. — Я Габриель Бэнсине, мне поручили исследовать мор.

— Я Рейф Аремин.

— Эберт.

— А это сэр Сейт, — указала она на молодого парня и затем кивнула в сторону пожилого рыцаря. — И сэр Ардо. Они помогут мне в проведении расследования.

Он посмотрел на девушку. Конечно, она была красива, но едва ли старше него. И ей поручили расследовать их дело?! После разговора с королевой Эберт подумал, что Филиси действительно хочет разобраться в их ситуации, но после такого назначения, он вдруг понял, что её величество с самого начала собиралась оказать им чисто формальную поддержку, поручив дело человеку без опыта.

— Значит, это вы будете расследовать наше дело? — с неуверенностью протянул Рейф.

— Конечно, но сначала я исследую болезнь, а вашей проблемой займусь в свободное время. Вы на протяжении всего времени подчиняетесь мне.

Это было ожидаемо. Всё-таки ситуация с эпидемией куда важнее, ведь она наверняка уже вышла за пределы Златодубья. Представив город, Эберт сразу же вспомнил, что Габриель он видел раньше: в королевском дворце, прямо перед встречей с королевой.

— Надеюсь, мы сможем посетить место хранения артефакта? — спросил Рейф.

— Я смогу. Но вас там быть не должно.

Эберт укоризненно взглянул на Рейфа. И на что тот надеялся? Просьба посмотреть место хранения книги вообще нарушает всякие нормы.

— Ваша святость, мы её доставили, — раздался голос стражи.

Трое рыцарей подошли с другой стороны пристани. Один из них вёл за собой Лусетту, руки которой были скованы цепями, а на голове до сих пор был надет шлем. Рядом стоял взволнованный Ханл.

— Благодарю за службу, — поблагодарила Габриель, взяв у них ключи. — Можете идти.

Когда стража ушла, Габриель освободила руки Лусетте, отдав цепь Ардо.

— Лусетта Урбье, по закону вас нужно сжечь или утопить, — серьёзно сказала она. — Но мне нужен маг, и не простой, а опытный лекарь, имевший дело с болезнью, что поразила остров Язычников. Если поможете мне, не станете замышлять скверного и будете подчиняться, то я добьюсь помилования. Согласны?

«Выбор без выбора, — усмехнулся Эберт. — Возможные варианты: конечно, разумеется, обязательно и всенепременно». Впрочем, это всё равно лучше, чем казнь.

— Согласна, — ответила колдунья, потирая покрасневшие запястья.

— Тогда давайте снимем это, — с этими словами она, немного покопавшись, открыла замок на шлеме.

Ханл помог Лусетте снять колдовской шлем. Выглядела волшебница неважно: спутанные грязные волосы, бледная кожа и синяки под глазами.

— Я надеюсь, мы с вами поладим, — добавила Габриель. — А теперь не будем задерживать остальных.

Покинутый дом

Эберт готовил самое лучшее в мире зелье: от морской болезни. Поэтому его не смущал ни отвратительный запах, ни маслянистый вид жидкости. Если всё получится, то он будет готов пить его постоянно вместо воды.

— Это одно из немногих зелий, которое можно готовить прямо на корабле, — пояснял Ханл. — Качка обычно мешает, но здесь всё наоборот. Чем сильнее волна, тем мощнее зелье, так как магия использует это хаотичное движение воды.

Крики матросов снаружи сообщили, что они, наконец, прибыли.

— Узнаю, когда сходим на берег, — Ханл направился к двери. — А ты постепенно уменьшай огонь.

Пламя не нуждалось в углях или масле. Его создал Эберт с помощью магии, поэтому оно было безопасно для корабля, но зато требовало постоянного присутствия рядом. Так что за прошедшие сутки Эберт смертельно устал. Обессиленный, он сел на пол. Оставалось надеяться, что зелье будет вскоре готово, а то глаза уже слипались.

— Не спите, сэр Эберт, ваш учитель дал важное задание, — в дверях стояла Габриель.

— Мы ничего такого не делали, — машинально ответил Эберт.

— Да, я постоянно вижу, как вы ничего такого не делаете, — улыбнулась она. — Ладно, я могу закрыть на это глаза, но только предупреждайте в следующий раз, что именно собираетесь готовить.

— То есть вы не против наших занятий?

Её реакция кардинально расходилась с тем, что Эберт ожидал.

— В самих занятиях магией нет ничего страшного, если они будут проходить под моим контролем или с моего одобрения.

— Я думал, вы против незаконного колдовства.

— Проблема не в том, что маги не должны быть свободными, а в том, что они могут захватить власть. Поэтому пока вы подчиняетесь всё хорошо, вам достаточно проявлять лояльность к династии Дрезал. А после вступить в Храм. Иначе – смерть.

— Магов просто боятся, — усмехнулся Эберт.

— Да, и небезосновательно.

Не то чтобы он не знал об этом, но у него всегда было ощущение, что за ограничением магии всегда стояли какие-то более глубокие причины. А всё оказалось куда проще. Раздался шум, и в каюту вошли Ханл и Лусетта. Они застыли, не зная, что сказать.

— Вам долго с этим работать? — указала Габриель на зелье.

— Нужно вынести зелье наружу, поставить на ровное место и оставить в покое. Ну и добавить пару ингредиентов перед этим.

— Хорошо, заканчивайте быстрее, вы мне все пригодитесь, — и, стоя в дверях, добавила. — И в следующий раз говорите заранее, какие будете готовить зелья на моём корабле.

***

Спустя десять дней они наконец-то добрались до дома. Их высадили довольно близко, но у них не было коней и достать лошадей они не могли. Почти все крепости принадлежали неприятелю, так что даже на ночлег остановиться было негде. По дороге они несколько раз прятались от вражеских всадников. Хорошо хоть ночи были тёплые и даже порой жаркие, так что ночевать можно было в любом лесу.

Дом был в жалком состоянии: двор полностью покрывала трава, в комнатах поселились белки, а с потолка свисала паутина. При этом всё было разворовано, даже мебель частично отсутствовала.

— Козлы, — процедил сквозь зубы Рейф. — Я этих крестьян поголовно высеку.

Рейф, видимо, считал, что помещения разграбили местные, с чем Эберт не был согласен. Впрочем, всё это его уже не касалось. Дом ощущался каким-то чужим, будто он принадлежал старому другу, но не ему.

— А тебе, я смотрю, всё равно? — подошёл к нему Рейф.

— Это теперь твоё имение, — вздохнул Эберт с горечью. — А я бездомный маг.

Он вышел наружу. Элла с красными глазами сидела на скамейке во дворе. Он не ожидал, что возвращение домой так на ней отзовётся.

— Вы присоединитесь к поискам? — вышла к нему Габриель.

Все остальные под руководством Рейфа искали таинственное письмо от Варента. Эберт подошёл к остаткам костра, который ранее был разожжён прямо в центре двора. Сейчас большая часть обгоревшей бумаги унесена ветром, остались лишь обугленные книги и почерневшие обломки стула.

— Нет, я вообще считаю, что его больше нет, — ответил Эберт и пнул сгоревшие деревяшки. — Здесь было много сожжённой бумаги и каких-то писем. Когда мы покидали дом, я не придал этому значения, но теперь жалею, что не осмотрел его тщательно.

— Ясно, будем надеяться, что письмо уцелело, — кивнула Габриель и подошла к Элле. — Всё в порядке?

Элла надула щёки, развернулась и побежала в дом, чуть не врезавшись в Рейфа.

— Что тут у вас происходит?

— Ничего особенного.

— Мы всё осмотрели, но письма дяди не нашли, сундук с бумагами пуст.

— Нам нельзя здесь долго оставаться, — сказала Габриель. — Если вы не можете найти письмо, то я хочу опросить ваших слуг.

— Вот только, где их искать теперь? В живых оставалось лишь трое, и то один погиб позже. Где остальные, я понятия не имею.

— Единственные родственники Койта в деревне за рекой, а Муна, думаю, можно найти в ближайшем селе, — сказал Эберт. — Но Койт упоминал о какой-то болезни. Боюсь, это был тот самый мор.

— Туда пусть лучше маги сходят, заодно осмотрят больных, если там остались живые, — решила Габриель. — Сейт, возьми Лусетту и Ханла с собой, найди Койта и приведи сюда.

Молодой парень кивнул и поманил колдунов, которые уже вышли из дома.

— Минни, останься с Эллой и присмотри за поместьем, — тихо попросил Эберт.

Та в ответ улыбнувшись кивнула.

***

Солнце уже было высоко над головой, когда они пришли в деревню. Эберту сразу не понравился её вид: большая часть домов с заколоченными дверями и окнами, скот почти полностью отсутствует. Вскоре опасения подтвердились: в поле находился лишь десяток крестьян.

— Где остальные? — спросил Рейф. — Сбежали?

— Нет, сэр, как можно, — испуганно пролепетал один из стариков. — Многие просто умерли, покрывшись пятнами. Видимо, бог покарал нас за грехи. В соседней деревне все дома стоят пустые.

Именно туда отправился Ханл и Лусетта. Если всё настолько плохо, то они вскоре вернутся. Эберт заметил, что среди крестьян не хватало одного семейства:

— Где Асто с сыновьями? — спросил он.

Крестьяне испуганно переглянулись, словно совершили нечто ужасное.

— Говорите! — потребовал Рейф.

— Асто с сыновьями поехал к соседям вскоре после вашего отъезда. Для торговли или долги выбивать. Этого не знаем. Но когда они вернулись, то на следующий же день они все покрылись пятнами, — с каждым словом старик говорил всё тише, косясь на Габриель. — Простите, господин, но мы не знали, как помочь им, и сами боялись заболеть. Поэтому мы их заперли в их же собственном доме, вместе со всеми домочадцами и батраками, где они и умерли от болезни.

Эберту захотелось ударить старика, но он сдержался:

— Мун жив?

— Да, господин.

— Почему за нашим домом никто не следит? — сурово спросил Рейф.

Эберт не стал слушать разговор и направился к дому Муна. Интересно, а почему тогда он не в поле? Тоже болен? Эберт встал перед дверями хлипкой избушки. Внутри было тихо.

— Эй, Мун, выходи давай! — крикнул Эберт, проклиная себя за трусость.

Он нерешительно толкнул дверь и шагнул внутрь. Свет из маленького окошка падал на человека, лежащего на полу. Бледная кожа, впалые глаза. Эберт почувствовал, будто его окатили холодной водой. А через секунду желудок не выдержал, и он выбежал на улицу.

— Сэр Аремин, как ваше самочувствие? — обратилась Анитра, еле сдерживая смех. – Неужели вы покойников раньше не видели.

— Он что мёртвый? — к ним подошёл Рейф.

— Можете сами сходить и посмотреть, миледи, — огрызнулся Эберт.

— А зачем мне это? — весело парировала графиня. — Не мои же крестьяне пропадают.

— Постойте все тут, нужно убедиться, что он умер не от чумы, — сказал брат и исчез в дверном проёме.

Ардо сразу же направился вместе с ним. Эберту было чертовски обидно. Он ведь уже привык к крови и смертям! Просто вид и запах подгнивающего трупа его застал врасплох. Анитра тем временем подло хихикала.

— Если боитесь сами зайти, то хотя бы не смейтесь! — не унимался Эберт.

Анитра хмыкнула и вошла в дом, но через мгновение вышла с зеленоватым цветом лица.

— Миледи, как ваше самочувствие? — язвительно улыбнулся Эберт.

— Не тошнит, как видите.

— Это не чума, — выглянул из-за двери Ардо.

Стоящая рядом бледная Габриель лишь кивнула и, сжав губы, шагнула к двери.

— Вы можете не идти, миледи, — заметил рыцарь.

— А вот тут вы ошибаетесь, сэр Ардо, — сухо ответила Габриель. — Ведь именно я должна поставить свою подпись на отчёте после осмотра трупа и дома.

Эберт и Анитра остались снаружи. Остальные довольно много времени провели внутри. «Что там можно делать с трупом? — бесился Эберт. — Или они решили допрашивать мёртвого!». Наконец, появился Рейф, Ардо и Габриель:

— Занятно, никогда не видел таких пятен, — заметил Рейф.

— Такое бывает при отравлении цианидом, — ответила Габриель. — И вряд ли он отравился сам. Этот яд нельзя получить из растений или грибов, его нужно готовить.

— Может, он что-то знал про нападение на Данканов или был как-то причастен ко всей этой скверной истории? — азартно выпалил Рейф.

— Его мог отравить кто угодно, любой крестьянин, — пожала плечами Габриель. — И при чём здесь смерть Данканов?

— Обычный крестьянин не достал бы такой яд, — усмехнулся Эберт.

Она вообще имела дело с крестьянами? Или только с жителями города? Откуда крестьянин смог бы достать такой яд, который может разве что в аптеке продаваться?

— Всё равно, — покачала головой Габриель. — Отравление не указывает на то, что он имел отношение к вашему делу. Его мог убить просто путник, мошенник, вор или любой другой преступник, бывавший в городе.

— Такому не нужно изобретать что-то с ядом, можно просто ударить ножом и потом сразу же уйти, — не унимался Эберт. — Так убить мог лишь тот, кому нужно было остаться на месте, в этой деревне или в соседних. Тот, кому нельзя уйти, а потому надо действовать скрытно.

Вот теперь она задумалась. Наконец, она посмотрела на него с любопытством и улыбнулась:

— А вот это интересный аргумент. Может, есть среди местных человек, который часто бывает в городе или имеет там знакомых? Вроде местный поп раньше служил в городе.

— Поп? — удивился Рейф. — Пойду спрошу бездельников, заходил ли к Муну святоша.

Служил в городе?! Таких деталей даже Эберт не знал, а он в детстве был близок с некоторыми крестьянами, да и с попом часто беседовал в приступе очередной лихорадки. И откуда Габриель такое известно? Тут Эберту стало плохо. Ему вдруг пришло на ум, что она уже работала в инквизиции, когда родители страдали в тюрьмах Златодубья. И находилась в том же городе. Он позвал её в сторону.

— Откуда вы знаете это? — Эберт думал, как бы аккуратней спросить, не обвинив Габриель напрямую. — Я про место службы попа? Вы читали отчёты о допросах?

— Нет, я сама их писала, — без тени неловкости ответила она. — Я была дознавателем и помогала инквизитору в расследовании.

— Вы допрашивали нашу маму?!

— Нет, этим занимались другие, — помрачнев, ответила она. — Меня посадили в камеру к ней, чтобы я притворилась ученицей колдуньи и узнала некоторые детали. А позже писала копию допроса для отчёта.

Да уж, инквизиция умела удивить своей грязью.

— Это подлость!

— Вот как? Тогда, по-вашему, пытки лучше?

— Нет, но и притворяться товарищем по несчастью отвратительно. И кто только такое придумал? — возмутился Эберт.

— Я, — со стальными нотками ответила Габриель. — Это я придумала метод. Я впервые его использовала четыре года назад. Именно поэтому смогла стать дознавателем в своём возрасте. А из-за смерти сразу нескольких инквизиторов я раньше срока получила инсигнию. Нам в Златодубье не хватало людей, а работы стало очень много.

Эберту почувствовал, что ему до крайности мерзко находиться с ней рядом. Её карьера была целиком построена на лжи и трупах. И как такой милый ангелочек может быть такой мерзкой подстрекательницей?!

— А я всё думал, почему вас поставили командовать? — усмехнулся он. Некоторые пазлы головоломки встали на свои места.

— Не знаю, что вы там думали, но я сама вызвалась.

— Хотите окончательно доказать нашу виновность?

— Скорее наоборот. После нескольких дней, проведённых рядом с вашей матерью, я попросила о помиловании для неё. Я не увидела в её поступках ни злого умысла, ни тщеславия. Вообще ничего. Только желание спасти ребёнка. К тому же я обнаружила, что она непричастна к смертям, о которых говорили в округе. Она занималась магией давно, а болезнь обнаружилась лишь этой весной. Но все мои доводы были отвергнуты. Меня это тогда сильно задело.

Эберт покраснев замолчал. Он не знал теперь, как относиться к Габриель. И к тому же она назвала его ребёнком! Да она сама не старше его! Он сделал пару вздохов, сейчас нужно было переступить через гордость:

— Я слышал от королевы, что именно благодаря этим фактам маму не казнили, а лишь отправили в монастырь. Благодарю вас, — слегка поклонился он.

— Не стоит, эта была просто работа.

— Миледи, — к ним подошёл Ардо. — Сейт вернулся с докладом.

— Хорошо, сейчас идём, — ответила она и снова повернулась к Эберту. — У меня к вам просьба, не рассказывайте ничего Элле и Рейфу, ваша сестра маленькая и ничего не поймёт, а ваш брат слишком вспыльчивый и горячий.

Ханл и Лусетта выглядели уставшими, а вернувшийся Рейф – озлобленным.

— Этот старый хрыч действительно был у Муна, — сразу же сказал он. — Ещё сегодня утром. Видимо, сразу же отпустил ему грехи, чтобы два раза не приходить.

— Рано делать выводы, — сказала Габриель. — У нас нет никаких улик для ареста.

— Миледи, — поклонился Сейт. — Как сэр Эберт и говорил, там действительно был мор. Сейчас уже вся деревня опустела. Часть умерла, а остальные покинули свои дома.

— Предлагаю вернуться к этой проблеме позже, сейчас надо отдохнуть.

Неожиданные гости

Вернулись они, когда солнце близилось к горизонту. Эберт, подходя к воротам, заметил движение теней во дворе. Внутри были люди. Он посмотрел на Рейфа, а тот лишь кивнул, положив руку на меч. «Там всё в порядке, это лишь Минни и Элла», — сказал он себе, зашёл во двор и почувствовал, как сжалось его горло: в центре стояло шестеро воинов. Четверо из них стояли чуть впереди, прикрывая пару мерзавцев сзади, которые удерживали двух пленниц.

Врагов было немного. Они вполне могли с ними справиться. Если бы не острый нож, приставленный к горлу Эллы.

— Надеюсь, вы будете спокойны и положите оружие на землю, а маг не откроет рта, – сказал тот, что держал Минни за волосы, приставив к её животу меч.

— Ханл, сможешь убить тех двоих? — тихо спросил Эберт.

— Если только одного. И на заклинание нужна пара секунд, а это...

— Хватит разговаривать, бросайте мечи! – крикнул один из воинов.

— Ага, а где гарантия, что вы её отпустите? – усмехнулся Рейф.

— Тебе нужно просто отвлечь их внимание, – тихо проговорил Маравин.

Эберт покачал головой. Рискованно, к тому же для магии требуется время, а заклинанием он выдаст свои намерения. Рейф стал отстёгивать ножны, но Габриель и её спутники не спешили расставаться с оружием.

— Заклинание необязательно произносить вслух, — напомнил невидимый маг. — Но для невербальной магии можно использовать лишь хорошо знакомые чары. Впрочем, заклинания вспышки будет вполне достаточно.

Эберт закрыл глаза. Вспышки света при ярких лучах солнца может не хватить. Он призвал все свои силы и сосредоточился на двух заклинаниях. В тот же миг позади врагов сверкнула яркая вспышка и раздался оглушительный хлопок. Некоторые бандиты обернулись, но главное, что в их числе были те два мерзавца.

Рейф, не теряя времени, бросил кинжал в человека, который удерживал Эллу. Эберт даже не успел испугаться – нож воткнулся прямо в лоб, отчего бандит сразу рухнул на землю. В то же мгновение огненная стрела поразила голову второго мерзавца, часть пламени попала на волосы Минни, но она быстро его стряхнула. А вот разбойник с криками бросился бежать.

Обе стороны кинулись друг на друга. Эберт ломанулся в сторону, стараясь обогнуть схватившихся товарищей и противников широким полукругом. Он подбежал к Элле как раз в тот момент, когда к сестре подскочил очередной мерзавец. Однако Эберт всё же успел встать между ними. Противник, выпучив глаза, зарычал и попытался ударить мечом, но его выпад был легко отбит. Человек казался безумным и Эберт боялся того, что он может сделать с Эллой, так что он не раздумывая уколол врага в живот. Его выпад мерзавец отбил лишь в самую последнюю секунду, отчего остриё полосонуло негодяя по рёбрам. Противник охнул и отшатнулся назад, в сторону приближающегося сзади Рейфа. Брат не стал поднимать оружие, а просто со всей силы ударил кулаком уродца в темечко. Когда, потеряв сознание, упал последний противник, Эберт подошёл к Элле.

Та сидела и безэмоционально смотрела в землю, но стоило до неё дотронуться, как её плечи задрожали и она заплакала. Минни, на удивление, была спокойней. Её тоже била дрожь после боя, но она была даже весела и охотно рассказывала, как их обоих взяли в плен. Эберт отвёл сестру наверх, а через несколько минут пришла Лусетта и протянула Элле какое-то зелье.

— Это поможет успокоиться, вам сейчас нужно хорошенько поспать, ваш брат позаботится о том, чтобы вас ничего не потревожило.

Эберт посидел ещё некоторое время с Эллой, а после спустился вниз. При виде трупов во дворе дома возникало смутное чувство тревоги. Они победили довольно легко, среди них не было раненных. Противник их явно недооценил. И всё же такой ситуации не должно было возникать вовсе. Впрочем, вокруг шла война, а они сами находились в подвешенном опасном положении, так что к подобным испытаниям нужно быть готовым.

С земли тем временем подняли двоих выживших. Первым оказался обгорелый безумец, а вторым – бородатый враг со сломанной рукой.

— Тот, кто ответит на все мои вопросы, уйдёт живым, а второй умрёт, – Рейф стоял с ножом возле пленников.

— Надо допросить обоих, – остановила его Габриель. – Лусетта, Ханл, приведите их в порядок, чтобы они не умерли. Сейт, Ардо, подготовьте всё необходимое.

— Я сам могу справиться, – нахмурился брат.

— Допрос проведу я, это моя обязанность, но вы можете присутствовать, – покачала головой Габриель.

— Ладно, сейчас принесу ножи и разведу огонь в камине.

— Мы их будем допрашивать. А для пыток достаточно воды из колодца и полотенца. Впрочем, щипцы и маленький нож тоже пригодятся.

— Я не хочу этого видеть, — сказал Эберт брату.

— Тебе будет другое задание, возьми Ханла и проедь вокруг имения, посмотри, есть ли другие незнакомцы. Но в бой не вступай.

— Допрос займёт много времени, до самого вечера, — заметила Габриель. — Он не прекратится, пока их сведенья не начнут совпадать.

Эберт недолго думал, чем лучше заняться. Хоть исследование территории и могло сулить неприятности, но рядом с Ханлом, он чувствовал себя уверенно. Так что они оседлали коней и выехали. Их имение было не таким большим, но Эберт не торопился возвращаться, так что они повернули назад ближе к ночи.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись. И первое, что бросилось Эберту в глаза – огромные лужи во дворе, вся земля перед домом сырая. Такое ощущение, будто здесь прошёлся сильный ливень. Ну или кто-то вылил целую бочку воды.

— Заметил посторонних? — уставшим голосом спросил Рейф.

— Нет, — Эберт указал на воду. — Что тут произошло?

— Допрос был, — ответил тот улыбаясь. — Честно, я впервые видел, как можно человека пытать водой. Даже не думал, что так можно.

— Это дало результат? — постарался перейти к делу Эберт.

Ещё ему не хватало выслушивать подробности, как можно пытать человека.

— Немного. Первый был сговорчивым, а вот второй оказался настоящим фанатиком, но и ему удалось язык развязать. Но многие сведенья нам не удалось подтвердить.

— Что удалось узнать?

— Первый оказался обычным наёмником, поэтому он быстро стал говорить, но по той же причине знал немного. Второй, видимо, был посвящён в некоторые дела, но из него каждое слово приходилось выжимать силой. Главное, что удалось кое-что узнать об их командире. Это рыцарь, гербов не носит, на голове шрам, на шлеме узор в виде крыльев. Примечательно, что фанатик всё время кричал о каком-то боге, явно не нашем.

— Отчеканенные крылья? — переспросил Эберт и, получив кивок от Рейфа, обрадовался. — Мы же видели такого! Он со своими людьми напал на Данканов.

— Да, я уже всё рассказал этой инквизиторше.

— В тот день эти черти тоже были с теми разбойниками? И сюда пришли убить нас?

— Нет, там их не было, по крайней мере, по их словам. А что касается второго вопроса, то наёмник утверждал, будто их послали лишь захватить нас, а вот фанатик всё кричал, что их сразу отправили убить всех, кто есть в доме.

Эберт задумался, допрос дал меньше результатов, чем он ожидал, но сейчас были вопросы гораздо важнее.

— Они знали, что мы приедем, — процедил он сквозь зубы.

— Да, но вот откуда, неясно. Оба говорили, что им просто дали приказ без пояснений. И я в это верю, вряд ли им сообщили, кто о нас рассказал. Но в любом случае это повод задуматься.

— И где их командир?

— Здесь, неподалёку. Тут есть старые руины на Змеиных болотах недалеко от озера Утопленников. Там должны скрываться их люди. Численность они указывали разную, но думаю прав наёмник и там не более десятка солдат.

Идти туда перед самой ночью опасно, тем более если речь шла о болотах, где можно было легко заблудиться. Григор ещё постоянно всякие страшилки про них рассказывал. И тут Эберт вспомнил одну важную деталь:

— Там часто находили умерших людей с кровавыми точками, как будто от укуса, хотя змей на этих болотах никто никогда не видел. Именно про те руины говорил Григор. Помнишь? Будто это проклятое место и люди, побывавшие там, быстро умирают.

— Да? Не помню такое, — равнодушно ответил Рейф. — В любом случае Габриель хочет отправиться туда, как рассветёт.

— Интересная история, — заметила вышедшая к ним Лусетта. — Я бы тоже хотела взглянуть на те места.

— Слишком опасно, — заметил Рейф. — Пленники живы?

— Странный вопрос от вас, я не заметила, чтобы вам было до них дело. Живы, пока ещё, — ответила Лусетта и, повернувшись к Эберту, сказала. — Ваш брат, сэр, чуть не забил одного из пленников до смерти. Я едва спасла его.

— Если сдохнут, переживать не стану, — вставил Рейф.

Тут вывели этих самых пленников. Тот, что с обожжённым избитым лицом, едва волочил ноги, его сильно шатало, а вся рубаха была красной от крови. Второй выглядел бледным и обессиленным, но шёл ровно. Первого тащил Ардо, а другого поддерживал Сейт.

— Свяжите их в подвале, — крикнула Габриель из дверей. — Хотя нет, Ардо, надень на обоих кандалы, чтобы у них не было ни шанса развязать друг друга, а потом прикуй обоих к столбу, чтобы не сбежали.

— Идём Эберт, — хлопнул Рейф его по плечу. — На рассвете пойдём искать неприятеля, сейчас уже темнеет, надо успеть выспаться.

Эберта разбудили, когда ещё было темно, а небо только начало заливаться синей краской. «Раньше я бы никогда так рано не встал, – подумал он, пытаясь не закрывать глаза, чтобы не упасть прямо на лестнице. – Сейчас уже как-то привычней».

Когда он вышел во двор, то обнаружил, что все столпились возле погреба, где вчера оставили скованных пленников.

— Что случилось?

— Они убили друг друга, — пояснил Рейф. — Вернее, один убил второго, а потом покончил с собой.

— Как смогли освободиться? — спросил Эберт, но тут же понял, что начал не с того вопроса. — И почему не бежали?

— А это самое интересное, — усмехнулся Рейф. — Они не смогли освободить друг друга. Но тот обожжённый был, видимо, совсем безумным. Он перегрыз своему товарищу глотку, а потом откусил себе язык и умер от потери крови.

Эберт в шоке уставился на брата и понял, что тот не шутил. Но он представить себе не мог, как можно решиться на такое. Это насколько нужно быть преданным своему делу, чтобы покончить с собой столь жестоким способом? Это пугало. Если все их противники такие, то у них большие проблемы.

— Раз эти двое говорить больше не смогут, то нам нужны ещё пленники, — сказала Габриель. — И не один, а хотя бы пара.

— Может, лучше засаду устроить? — спросила Анитра. — Тогда сможем застать их врасплох и наверняка захватим кого-то.

— Нет, — покачал головой Рейф. — Вообще, не думаю, что они направятся в нашу сторону. Они могут попробовать просто уйти.

— И нужно как-то позаботиться об Элле и Минни, — заметил Эберт. — Если враги всё же пойдут к нам, и мы разминёмся с противником, то...

— Пусть спрячутся, — пожал плечами Рейф и отвёл глаза.

— Спрячутся? — вспыхнул Эберт. — Ты издеваешься?

— А что ещё можно предложить? — разозлился тот. — Мы не можем разделиться, нас и так мало. И при этом атаковать надо первыми. Мы в любом случае рискуем, но если выйдем им навстречу, то, возможно, ничего не случится.

— Почему ты так уверен в этом?!

— Там всего пара удобных троп, можно предугадать, где именно они пойдут.

— Будем двигаться максимально быстро, — предложила Габриель. — Если обнаружим себя, то, думаю, справимся с ситуацией.

Человек в золотом шлеме

Первые лучи солнца встретили их отряд уже в лесу, поначалу из-за огромного количества теней они с трудом могли найти тропу. Эберт использовал заклинание компаса для ориентировки, но это плохо помогало. Однако постепенно света становилось всё больше и держаться тропы стало легче. Они уже перебрались через реку и подходили к обрыву, за которым находилось проклятое место. Всё было тихо, и Эберт уже надеялся, что противника они застанут в его лагере, как вдруг идущий впереди Рейф вскинул левую руку, и Эберт укрылся за деревьями, а остальные последовали его примеру.

— Что там? — тихо спросила Анитра сзади.

Эберт посмотрел налево, где находилась Габриель и её люди. Судя по их виду, они тоже не понимали, что происходит. Как он ни пытался вглядываться, но так ничего и не смог обнаружить. Рейф тем временем подозвал Ханла. Когда колдун приблизился к брату, тот указал вперёд и левее. Только теперь Эберт смог разглядеть вооружённый отряд, который двигался им навстречу. Если бы они шли чуть в стороне, ближе к тропе, то непременно столкнулись лицом к лицу, а если бы Рейф не заметил их вовремя, то они могли просто разминуться. Из-за деревьев и кустов было трудно сказать, сколько именно людей и как они вооружены, но зато Эберт заметил среди них человека в золотом шлеме.

Рейф поманил всех за собой. Они пошли кратчайшим путём к тропе, чтобы неожиданно перехватить неприятеля. Эберт старался не шуметь, но всё же наступил на сухую ветку, за что получил гневный взгляд от брата. Благо противники не скрывались и переговаривались между собой. Незамеченными они смогли подойти вплотную.

Они уже были достаточно близко, чтобы Эберт смог разглядеть врага. Семь человек. Несколько в полной броне, а все остальные вооружены заметно хуже. Был даже один вообще без каких-либо доспехов. Зато теперь стало очевидно, что возглавляет их тот самый человек в позолоченном шлеме, на котором отчеканены крылья. Эберт глубоко вздохнул. «Нападём неожиданно, и всё будет в порядке, — попытался придать он себе уверенности. — Захватим этого ублюдка, допросим, и всё закончится».

— Вот они! — раздался крик со стороны неприятеля, руша надежду на лёгкую победу.

Все как по команде бросились на врага, пытаясь быстрее сократить расстояние. Эберт уже достал меч и старался не отставать от брата.

— Не дайте никому уйти! — крикнул Рейф.

Обогнув дерево и куст, поравнявшись с Ханлом, Эберт увидел пару лучников среди врагов, которые быстро отошли назад и уже натягивали тетивы на свои луки.

— Ханл...! — крикнул Эберт колдуну, но тут же увидел, как один из врагов – тот самый человек без брони – создал огненный шар и бросил его в Габриель.

Девушка отшатнулась, закрывая лицо – шар взорвался прямо на ней, окатив огнём стоящих рядом Сейта и Ардо.

Рейф уже перепрыгнул поваленное дерево и схватился с золотым шлемом и другим хорошо одоспешенным противником. Ханл поспешил налево, перехватывая на ходу атаки вражеского мага, который уже повалил на землю Сейта и Ардо. В этот момент Анитра и Эберт оказались одни против двух воинов, позади которых пара лучников накладывала стрелы на тетивы. Анитра, сообразив, чем всё пахнет, прыгнула направо под защиту ближайших кустов. Бородатый неприятель со щитом и палицей перепрыгнул через поваленное дерево и кинулся на Эберта.

Его атака была ожидаемой, так что он смог легко отклонить выпад и нанести ответный удар, который враг поймал на щит. В тот же миг мимо головы Эберта просвистела первая стрела. «Надо двигаться!» — Эберт буквально чувствовал, как один из лучников следит за ним, ожидая, когда он остановится хоть на мгновение и станет удобной мишенью. Вторая стрела угодила ему в нагрудник. «Так долго продолжаться не может», — понял он, неуклюже ткнув бородача клинком, который он отбил краем щита. Рейф уже убил одного из противников, так что второй лучник быстро переключился на него.

И тут ему в голову пришла довольно рискованная идея. Улучив момент, Эберт со всей силы ударил ногой в щит неприятеля. Обычно это закончилось бы тем, что его просто порезали мечом, но палица – плохое оружие для ближнего боя. Она всегда требует замаха. Противник отпрыгнул назад, но споткнулся и упал. Эберт бросился на него сверху, одновременно прячась за поваленным деревом от лучника.

Однако враг выставил вперёд щит, поймав Эберт на него, и сразу же перекинул его через себя. В следующее мгновение Эберт обнаружил, что лежит на земле, а противник, сев на него сверху, не даёт размахнуться мечом, прижимая его своим щитом. Бородач мерзко ухмыльнулся, поднимая палицу. «Хрен тебе», — подумал Эберт, свободной рукой достав нож и воткнув клинок ему в бок. Мерзавец охнул, скрючился, так что второй удар Эберт смог нанести прямо в горло.

— Это было проще, чем я думал, — облегчённо выдохнул он.

— Сдохни тварь, — второй лучник уже обошёл дерево и подходил к нему, тщательно прицеливаясь. Спасало то, что Эберт был прикрыт сверху мертвецом.

Прижатый к земле, он смог разве что поднять с земли палицу и кинуть её во врага. Но этого оказалось достаточно – неприятель ловко уклонился, но его выпущенная стрела улетела куда-то в сторону. Он полез за второй, но пары мгновений Эберту хватило, чтобы вскочить на колени и подхватить щит – следующая стрела ударилась о преграду.

Эберт кинулся на мерзавца, а тот бросил лук и попытался достать саблю.

— Поздно! — крикнул он, перерезая врагу горло.

Не успел Эберт отдышаться, как мимо него пробежал человек в золотом шлеме.

— Эберт, догони его! — раздался сзади крик Рейфа.

«Из меня бегун, как из старого ослика», — выдохнул Эберт и бросился в погоню, хотя он даже не надеялся его догнать. Но на удивление не отставать было легко. Вскоре показались следы крови на траве и кустах. Видимо, враг был сильно ранен. Через пару мгновений Эберт выбежал по следам крови прямо к обрыву, за которым виднелись развалины. Противника нигде не было. Эберт снял шлем, чтобы лучше видеть. На траве он обнаружил капли крови, цепочка которых вела к пропасти.

Эберт аккуратно выглянул с обрыва – враг пытался спуститься по склону, цепляясь за камни и корни деревьев. «Что делать? Спускаться?» — застыл он в нерешительности. Это был риск, на который Эберт не хотел идти.

— Где он? — сзади подошёл Рейф.

— Спускается там.

Рейф без раздумий схватился за торчащие из края обрыва корни деревьев и последовал за убегающим рыцарем. Однако стоило ему сделать несколько шагов вниз, как беглец уже спрыгнул на землю и помчался в лес, скрывшись за кронами деревьев. Эберт сумел разве что заметить, как он направился в сторону каких-то руин.

— Рейф! Он бежит в сторону развалин!

— Догнали его? — спросила подошедшая Анитра.

— Как её светлость? — спросил Эберт. — Я видел, как вражеский колдун попал в неё огнём.

— Нормально, доспех её защитил. Я знала, что инквизиторы ходят в зачарованной броне, но никогда не видела, как она эффективна в бою.

Эберт с удивлением вспомнил, как заколдованный огонь ранее поражал людей, и что доспехи никого ещё защитили. Он посмотрел на склон слева – до него недалеко, но он казался довольно крутым, хотя спуститься по нему можно было.

Рейф тем временем уже спрыгнул на землю:

— Чего встали? Спускайтесь.

Эберт вздохнув схватился за корни на краю обрыва.

Жуткая тайна

Вскоре он ступил на ровную землю, а сверху его уже догоняли остальные. Найти старые руины какого-то дома было сложнее. Но всё оказалось бесполезно – среди развалин они не нашли беглеца. Зато Рейф быстро обнаружил остатки костра, а также различные вещи и даже свёрнутый шатёр. Но больше всего его разозлил лошадиный помёт.

— Он на лошади! — выпалил он. — Мы решили, что они без коней, но на деле им просто сложно забираться в гору, поэтому они спешились. Надо постараться, чтобы догнать его!

— Мы всё равно не догоним, — возразил Эберт.

Нужен был иной способ. Но какой? Он понимал, что догнать конного беглеца невозможно.

— Есть другие предложения? — злобно выпалил брат.

— Да, — сказала Габриель. — Исследовать чуму и место, откуда она произошла.

— Нет, сейчас важнее схватить того парня, — запротестовал Эберт. — Для начала осмотреть лагерь. Возможно, мы поймём, откуда он, по следам.

— У меня другие приоритеты, — подняла бровь Габриель. — Я понимаю ваши чувства, но беглеца мы поймать уже не сумеем, а я хочу исследовать чуму.

— Допустим, мы уже нашли это место. Григор говорил о руинах возле озера. Это как раз они, а до водоёма осталось не так далеко.

— Тогда пройдёмся по лагерю и окрестностям, — кивнула Габриель. — Рейф, Ардо, осмотрите шатёр, а все остальные – обойдите развалины.

Вскоре Эберт понял, что это руины какого-то крупного здания, но не замка, потому что толстых стен нигде не было. Вообще, было трудно понять, что это было за сооружение: всё рухнуло, кругом валялись битые камни и останки сгнившей древесины. Разве что в углу какой-то площади было меньше мусора. Судя по оконным проёмам в останках стены, открытая площадка служила раньше большим залом. В более чистом углу оказалась каменная лестница вниз.

— Идите сюда! — позвал он остальных.

Эберт спустился по лестнице и упёрся в хорошо сохранившуюся дверь. «Нет, — тут же он поправил себя. — Дверь новая, её поставили уже после того, как здание обвалилось». Доски были пусть и обшарпанные, но вполне крепкие.

— Дверь заперта, — сказал он подошедшему Рейфу.

Брат толкнул дверь, а затем ударил рукой в дверной косяк.

— А ну, отойди, — отодвинул он Эберта в сторону и с силой ударил ногой в район замка.

Дверь выдержала, но не выдержал старый, прогнивший дверной косяк, который тут же разлетелся трухлявыми щепками. На шум уже сбежались остальные. Эберт произнёс заклинание, и помещение наполнилось светом.

— Здесь чище, чем могло бы быть, — облегчённо выдохнул он.

— Не просто чище, — заметила Габриель, — Заброшенные подвалы обычно затапливает водой, я часто такое видела при обысках. Здесь слишком сухо.

Эберт подошёл к ближайшему столу и облокотился на него.

— И мебель новая, — добавил он.

Стол оказался довольно крепким, как и различные сундуки и мелкие железные клетки, наподобие тех, в которых птиц держат, только слишком низкие для этого. И на замках и прутьях клеток даже ржавчины нет!

— Видимо, тут ничего интересного нет, — вздохнул Рейф. — Зря понадеялись.

Эберт тем временем нашёл в одном из сундуков какие-то старые куски пергамента. На большей части были таблицы с номерами и неутешительными результатами вроде «Кровохаркание к полудню; смерть первой ночью» или «Кровохаркание и красные пятна к утру; смерть на второй день».

— Я помню такие записи и помещения, когда работал в Храме, — мрачно сказал Ханл из-за его спины. — Отчёты о течении болезни. Судя по клеткам, у мелких животных.

— Зачем кому-то лечить бездомных кошек или диких зверей?

— Дурак? Они их заражали, — Ханл ткнул пальцем в пергамент. — Первое число – возраст животного, далее симптомы и время смерти, а последнее – версия этой заразы. Если бы лечили, нашлись бы записи о лечении и реакции на него.

Эберт смотрел на колдуна, пытаясь понять, что тот хочет сказать. Что болезнь выводили специально? Это же безумие какое-то!

— Клетки все одинаковые, — продолжал Ханл. — Видимо, здесь содержали крыс или мышей. Идеальные подопытные из-за своей плодовитости и быстрого роста. Можно моментально восстановить популяцию всего лишь из нескольких особей, а также посмотреть, как устойчивость к болезни передаётся из поколения в поколение.

— Возможно, они просто... — попытался найти выход из ситуации Эберт, но так и не смог придумать здравой идеи.

— Развлекались? — усмехнулся Ханл.

— Если здесь создавалась болезнь, то нужно всё осмотреть, обыщите все сундуки, — велела Габриель.

— Посмотри на срок смерти животных на разных листах, — прошептал Маравин прямо на ухо Эберту. — Более поздние эксперименты приводили к смерти быстрее, и признаки болезни сильнее похоже на то, что ты видел.

Он в смятении прислонился к столу. Значит, результат этого эксперимента теперь гулял по свету. Эберт просто понять не мог, что должно находиться в голове человека, который создавал такую мерзость.

— Эберт, — Рейф протянул ему какой-то кусок пергамента. — Тебе будет интересно.

Ему уже не хотелось ничего читать. Стены затхлого подвала давили на него хуже каменной темницы. Ему нужно было выбраться из этого места. Он взял лист и пробежался по нему глазами, но то, что он увидел, заставило его читать внимательно:

«Заражение детей Аремин можно назвать лишь частично успешным. Рейф слишком легко справился и, кажется, даже стал крепче. Эберт заболел хронически. Возможно, умрёт позже, но сейчас он выздоравливает. Из трёх умер только младший – Динер. При этом болезнь не передалась другим. Не заболели даже прочие члены семьи. Вся ветка штамма неудачная, нужно начать исследование заново. Пусть Гретон привезёт манатитов».

— Эта болезнь создана магами! — воскликнула Анитра.

Эберт никак не реагировал на шум вокруг и пытался вспомнить этот почерк. Он ему раньше был хорошо знаком.

— Это писал наш священник, — тихо сказал он.

— Что? — Рейф выхватил пергамент у него из рук. — Ты уверен?

Эберт вспомнил тот момент, когда он впервые заболел этой дрянью. Первая зима была самой тяжёлой, но позже показалось, что он пошёл на поправку. Именно показалось. Позже с каждым годом он всё сильнее отставал от брата, и в итоге вообще потерял способность стать настоящим рыцарем. Он всегда винил в этом себя, своё здоровье. Оказывается, его проблема не появилась сама по себе. Он был словно мышкой в чудовищном эксперименте. «Частичный успех», — от этой фразы в груди разгоралось адское пламя ненависти. Эберт никогда не хотел убивать. До этого момента.

Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал быстро читать листы. Помогало это слабо, ведь на глаза стали попадаться отчёты о заражении крестьян по всей округе. На очередном маленьком кусочке пергамента он нашёл интересную запись:

«Вынужден сообщить, что смогу предоставить доступ к книге не ранее 93-го, а пока все работы приостановить».

Он протянул Рейфу и остальным.

— Это что за книга? — требовательно обратился брат к Габриель. — Мы ведь о ней уже слышали!

— У меня нет никакого права говорить о ней хоть что-то.

Опять началась перепалка на пустом месте. Эберт устало отвернулся, не желая вообще разговаривать с кем-либо. А он ещё думал, откуда такой строгий контроль над магами?! А ведь с помощью волшебства можно создавать не только лекарства, но и оружие для уничтожения целых народов. В дурных руках магия имеет чудовищную опасность.

К нему подошёл Ханл и нерешительно сказал, будто извиняясь:

— Если твоя болезнь создана с помощью магии, то просто хорошим зельем от неё не избавиться.

— Что?

— Болезнь специально создавали, чтобы её нельзя было победить.

От этих слов у Эберта всё сжалось внутри. Но ведь новое лекарство ему помогало! Однако он сразу же вспомнил слова Лусетты о том, что болезнь будет усиливаться.

— Вполне возможно, что твою маму подтолкнули в нужную сторону для этого эксперимента, — добавила Габриель.

— То есть?

— Я имею в виду, что она начала изучать магию не случайно. Её могли вести к этому. Как раз, чтобы посмотреть, на что способно заболевание.

— А тот тип в золотом шлеме, — включился в разговор Рейф. — Он наверняка знал про это место и пытался спрятаться именно здесь.

— Вполне возможно, что он просто спасался бегством, — пожала она плечами. — И даже если знал о подземелье, то, возможно, не занимался экспериментами здесь. Сам видишь, что тут всё давно заброшено. Конечно, стоит узнать от графа Азела побольше об артефакте, возможно, похищение связано с этим.

— Предлагаю отправляться к королеве, — весело заявила Анитра. — Пусть она решает.

— Нет, — ответила Габриель. — У нас ведь нет никакой стоящей информации.

Эберт тем временем раздумывал над тем, что граф Азел слишком плотно связан со всем этим делом. Рейф, на удивление, молчал.

— Мы можем рассказать о том, что уже узнали, — возразила она.

— У нас ограничено время на пустые разъезды, — парировал Эберт.

Анитра, опустив плечи, отвернулась, старательно избегая взгляда Эберта.

— Нам надо как можно скорее передать всю информацию о болезни Храму, — сказала Габриель. — Если её создавали и усиливали с помощью магии, то проблема может привести к настоящему апокалипсису.

— Разве маги Храма не справятся? — удивился Сейт.

— Если и справятся, то далеко не сразу, — ответил ему Ханл. — Судя по всему, над заразой работали целое десятилетие, так что за пару лет лекарство не создать. За это время она успеет поглотить все острова.

— Есть одно средство, которое поможет даже в таком случае, а именно философский камень, — раздался тихий шёпот Маравина, отчего Эберт нервно почесал уши. — Ты вряд ли слышал о таком артефакте. Но им можно не просто вылечить человека от любой болезни, но даже восстановить моё тело.

— А что, если попробовать создать философский камень?

Все уставились на него так, будто он произнёс бессвязный поток слов.

— Откуда ты знаешь о нём? — спросил Ханл.

Только тут до Эберта дошло, что такое знание должно быть крайне редким, что незамедлительно вызвало вопросы.

— Мама как-то рассказывала.

— Валери? — удивилась Габриель. — Видимо, её отношения с магами были куда глубже, чем мы думали. Такое мало кому известно даже среди колдунов.

— Я бы советовал не обращать внимания на эту легенду, — продолжил настаивать Ханл. — О чудодейственных зельях или амулетах грезят не только глупые крестьяне. Маги тоже любят сочинять сказки.

— Было несколько неудачных попыток создать нечто подобное, — поправила его Габриель. — Все камни создавал маг Гемдар Горный, почти тысячу лет назад.

— Откуда вы такое знаете?

— Я мало знаю. Никогда не интересовалась его экспериментами. Его история интересна только тем, что он один из противников церкви во время её становления. Это важная личность в истории еретических течений. Впрочем, о нём можно узнать подробнее, но лишь в Храме.

— Тогда отправляемся туда? — предложил Эберт.

— А стоит ли гнаться за бессмысленными мечтами? — скептически посмотрела на него Габриель.

— Вы всё равно говорили, что нужно сообщить о болезни Храму.

— Хорошо, я могу попробовать всё устроить, — сказала Габриель. — Но только это делать лучше немедленно, пока доступ в Храм не отрезан местными властями, а у инквизиции есть там свои люди.

— Можно там купить некоторые ингредиенты для наших зелий?

— Можно, но только не особо дорогие. Нам нужно довольно много денег для нашего путешествия, разумеется, если вы хотите самостоятельно расследовать своё дело.

— В первую очередь надо захватить попа, — сказал Рейф. — Предлагаю отправляться немедленно, иначе святоша сообразит, что мы можем прийти по его душу.

— Нам стоит идти лишь вдвоём, — заметил Эберт, когда они вышли на свет. — Если нагрянем все вместе, поп попытается сбежать.

Необходимые вопросы

Габриель всю дорогу настороженно смотрела на Рейфа и уже у деревни решила:

— И всё же одному из нас придётся там быть. Нужно провести допрос, а не просто убить.

— Я не собирался его убивать, — усмехнулся Рейф. — Ударю пару раз и быстро всё выясню, а потом отведу в поместье.

— Нет, мы его приведём к вам в дом и уже там допросим, — резко возразила Габриель. — Я не допущу кровопролития в церкви!

Они вошли в высокое здание с каменными лепестками над воротами.

— Идёмте, святой отец, — Рейф сразу направился к попу с такой ухмылкой, что тот сразу стал искать глазами, куда бы деться.

— Я ни в чём не виноват.

— Конечно, мы хотели бы с вами просто поговорить, — сказала Габриель.

Рейф схватил попа за шею, толкнул к выходу.

— На что уставились, — рявкнул он на столпившихся крестьян.

Те со страху попятились.

— Мужики идут с нами, — велел им Эберт. — Возле дома лежат трупы, которые уже воняют, их надо похоронить, а времени нет.

***

Трупы лежали уже не во дворе, а за стенами в канаве. Впрочем, вонять они стали только сильнее. Лусетта, Минни и Элла сидели возле дома, о чём-то болтая.

— Элла, поднимись наверх и не спускайся, — велел Эберт.

— Но я...

— Не спорь! Минни, ты тоже. Составь ей компанию.

— Лусетта, вы мне понадобитесь на допросе в качестве лекаря, — сказала Габриель.

От факта, что на допросе нужен будет целитель, поп совсем побледнел:

— Я..., я всё расскажу, так что это лишнее.

— Конечно, расскажешь, — прошипел Рейф. — Я постараюсь, чтобы ты вспомнил всё.

— Рейф, вам лучше заняться похоронами людей, — Габриель встала между ним и священником.

— Я хочу услышать всё из первых уст.

— Я дам вам почитать отчёты.

Эберт был уверен, что Габриель удастся узнать всё необходимое. Судя по тому, как попа трясло, он был готов сознаться во всём.

— Идём, — сказал он брату. — Надо прибраться в поместье.

— Я сам обо всём позабочусь, а ты лучше отдохни, — похлопал его по плечу Рейф.

Эберт только сейчас заметил, насколько сильно устал. Впрочем, спать не хотелось. Он поднялся на второй этаж. Элла рассказывала Минни о доме, сидя на родительской постели.

— Ну что там? — подскочила она, едва увидев Эберта.

Он рассказал ей всё в общих чертах: о людях графа Азела, о заброшенной лаборатории в старых руинах и об эксперименте, который там проводили:

— Сейчас Габриель допрашивает священника, — закончил всю историю Эберт.

— Мне жаль вас, сэр Эберт.

— Не беспокойся, — ответил он. — Лусетта мне отлично помогает своими зельями.

— Надеюсь, вы станете ещё сильнее.

— Раньше наша мама готовила для Эберта зелья, у неё отлично получалось, — мрачно добавила Элла. — За это её и заточили в монастыре. Инквизиции и этой живодёрке Бэнсине лишь бы лекарей в тюрьмы сажать. Эта тварь...

— Элла! — одёрнул сестру Эберт.

Он удивлённо смотрел на неё, а та надула щёки и отвернулась. И откуда она таких слов нахваталась? От Рейфа? Нельзя юной леди опускаться до деревенской брани.

— Если ты так ненавидишь Габриель, то такую же злобу можешь выливать и на меня с Рейфом, ведь мы не только брали пленных, но ещё грабили и убивали людей на войне. А Рейф как-то давно даже на дуэли убил человека.

Элла молчала, вцепившись в собственное платье, едва сдерживая слёзы. Эберт прекрасно понимал её чувства.

— Что молчишь? Раз ты так не делаешь, то не обвиняй человека, который просто исполнял свой долг. Нужно бороться с самой системой, с её законами. Тем более что Габриель как раз пыталась нашей маме помочь.

— Так что же не помогла?!

— Слишком маленькой сошкой оказалась.

— О чём спорите? — в дверях стояла Лусетта с хитрой улыбкой.

Эберт смутился. Не слишком ли много она услышала? И вообще, что она здесь делает?!

— Я думал, вы помогаете её светлости.

— Ваш священник оказался настолько сговорчивым, что моё участие посчитали лишним. Видимо, обойдутся без насилия. Это хорошо, я никогда бы не стала присутствовать при таких допросах по своей воле.

Эберт позвал Лусетту в коридор, чтобы поговорить о результатах их экспедиции, и рассказал о том, что видели, и экспериментах в лаборатории.

— Если эту дрянь создавали маги, то найти лекарство от болезни будет невозможно, — мрачно ответила Лусетта. — Что до философского камня, то я никогда не слышала о нём.

Это показалось Эберту странным, почему Ханл знает о таком артефакте, хотя он не специалист в лечении, а Лусетта – нет?

— Мне надо сходить туда и изучить всё в том подземелье лично, – сказала Лусетта.

— Это плохая идея, — попытался остановить её Эберт. — Мы находимся на территории врага и уже задержались достаточно. И там ничего нет. Бумаги и всё ценное мы забрали. К тому же не лучше ли сосредоточиться на создании философского камня.

— Вряд ли удастся сделать камень, а при удаче его наверняка заберут маги Храма. А если отказаться отдавать его добровольно, за тобой устроят настоящую охоту. Так что не вижу смысла стараться.

— И ты не хочешь позаботиться о людях?

— Я всё же хочу что-то получить взамен. Изучить лабораторию будет интересно, может, получится делать подходящие зелья. Но вот создать философский камень невозможно самостоятельно, так что результат заберёт тот, кто будет сильнее или богаче.

— Она просто хочет славы, — тихо заметил Маравин.

— Вы станете живой легендой, если сделаете камень, — подхватил его идею Эберт. — К тому же Габриель поможет нам, а после этого вас с Ханлом с радостью примут в Храм.

— Живой легендой? — Лусетта усмехнулась. — Только если всё не заберёт кто-то другой.

— Габриель не интересует такого рода слава, так что если за поиском лекарства будет отвечать она, то вы получите достойную награду.

— В чём-то вы правы, — немного подумав, согласилась Лусетта. — Но в этом случае нам надо посетить библиотеку Храма, что крайне опасно для меня, а для Ханла вообще смертельно, так что я возьмусь за это дело, только если её светлость поможет.

Их прервал появившийся в коридоре Рейф.

— Нам надо уходить, — Рейф обвёл всех глазами. — Когда крестьяне закапывали тела возле кладбища, то рассказали, что видели какой-то вооружённый отряд неподалёку. К тому же герцогиня закончила допрос. Нам надо уходить немедленно, пока вражеские войска не взялись за нас всерьёз.

— Как дела у её светлости?

— Минни, Элла, собирайтесь, мы скоро уходим! — крикнул Рейф, стуча в дверь, а потом уже ответил Эберту. — Она закончила допрос. Можешь спуститься, услышать всё.

***

Эберт посмотрел на записи допроса. Всё оформлено в виде диалогов с вопросами и ответами, так что найти нужную информацию крайне трудно. В конце – подпись Габриель и печать. Беглый взгляд показал, что поп, оказывается, следил за состоянием Эберта и его братьев. И регулярно сообщал, как он справлялся с ней.

— Когда поп увидел трупы людей, которых сложили в канаве, то побледнел, — начала свой рассказ Габриель. — А когда его завели внутрь и привязали к стулу, то сразу начал всё рассказывать. Маги в той лаборатории создавали болезнь. Это священник подтвердил, но он не знает, зачем всё это делали.

— Как долго они работали?

— Ещё до того, как поп начал здесь служить. Сначала работали только над животными, а когда стали заражать крестьян, то подключили к исследованиям священника. Он осматривал людей и сообщал об их состоянии.

— Почему он вообще согласился работать с ними? — спросил Эберт.

— Ранее в городе он занимался мошенничеством, что сулило казнью. Кто-то в Златодубье согласился закрыть на всё глаза, но с понятным условием.

— Он знает что-то об организаторах?

— Нет, командиром священника был тот человек в золотом шлеме, — Габриель хитро улыбнулась. — А вот о нём узнать удалось. Его зовут Гретон Ретин. Его замок находится в паре дней пути отсюда.

— Гретон Ретин? Ничего не слышал, — сказал Рейф.

— Я мало о нём знаю, — попытался вспомнить хоть что-то Эберт. — Его земли находятся по соседству от владений Тормотра. Как он хоть выглядит, узнали?

— Высокий, широкоплечий, со шрамом через всё лицо. Герб – белые крылья на чёрном фоне. Его сюзерен граф Азел.

— Да? Кажется, я его видел.

Эберт попытался вспомнить того воина, который заходил в замок Тормотра. Он запомнил лишь жуткий шрам через всё лицо.

— Конечно, можно попросить графа расследовать...

— Нет! — резко прервал её Эберт. — Именно он начал расследование сначала. Именно он обвинил наших родителей, не раскопав дело как следует. Гретон – его вассал. Слишком много нитей сходятся к нему, так что он может быть замешан во всём.

— Здесь вы правы, — помрачнела Габриель. — Лучше арестовать Ретина самим.

— Это всё? — Рейф уже готов был отправляться. — Лучше идти к замку немедленно. Вы не забыли, что у нас нет коней, а Гретон пусть и ранен, а всё же на лошади?

— Есть ещё зацепка. Для создания болезни использовались самые разные ингредиенты. В основном грибы, растения, минералы, больные животные, но были и более занятные вещи. Например, чистые кристаллы маны. Что вообще за гранью разумного. Их даже за большие деньги сложно приобрести. Священник не знает, откуда они, но как-то помогал принимать их с корабля и доставлял до той лаборатории. Судно называлось «Найдер». Манатиты можно купить лишь в паре мест, а иностранное название корабля говорит, что он был из Гарестаба. В Эричау есть гильдия, что торгует манатитами. Она недалеко от Храма, так что можно попробовать выяснить имя покупателя.

— А не лучше заняться Гретоном? — повторил Рейф.

— Нужно, но манатиты не мог покупать он. Они слишком дорогие даже для барона. Чтобы получать их постоянно, ему бы потребовалось свой замок продать.

— Может, это кому-то не понравится, но я думаю, что болезнь создавали как оружие с прямого приказа короля, — сказал Эберт. — Если всё требует столько денег, то...

— Не думаю, ведь тогда они бы стали проводить эксперименты прямо в Храме, — сообщила Габриель. — Впрочем, участие членов королевской семьи, вполне возможно, но не лично короля, так что осторожность нам не помешает. Поэтому лучше проверить в Гарестабе ту гильдию в порту Эричау, где манатиты можно купить.

— Это может нам помочь? — спросил Рейф.

— Да, можно попробовать узнать, кто платил за всё, но местные торговцы вряд ли хоть что-то расскажут, — ответила Габриель с задумчивым видом. — Надо уходить. Свяжите попа и бережно доставьте на судно. Он будет ценным свидетелем.

— Может, бросить всё и ехать с докладом к королю, ведь доказательства уже все есть, — спросил Эберт.

— Все собранные показания не снимают обвинения с вашего отца, — покачала головой Габриель. — Одна половина свидетелей слишком мало знает, а вторая – молчала даже под пытками. Факт создания болезни можно подтянуть, чтобы смягчить приговор вашей матери, но к пропаже артефакта это не имеет отношения. Надо найти тех, кто подставил вашего отца, поэтому нужен именно Гретон. Причём необходимо не только захватить, но и допросить его так, чтобы он всё рассказал.

В пути Эберт всё думал о чуме и том камне. Определённо стоило приложить усилия в попытках его создать, впрочем, если прогресса не будет, то лучше сосредоточиться на реальных методах исцеления. Для начала неплохо бы узнать прошлые попытки создания камня, расспросить Маравина, а позже посетить библиотеку, найти заклинание, подходящие руны и ингредиенты.

Замок Ретин

— А ведь неплохой дом! — весело заявила Анитра. — Хорошо этот Гретон устроился.

Эберт был несогласен. Какой это дом?! Самая настоящая крепость: стены в несколько раз выше человека, толстенные ворота, окованные железными листами. А наверху стража в хороших доспехах, среди них четверо рыцарей со своими гербами.

— Открывайте! — крикнул Ардо, когда они подъехали вплотную.

— Нам сказали никого не пускать! — раздался голос со стены.

— Это приказ от имени инквизиции!

— Ничего не знаем. У нас свой сюзерен.

— Ваш сюзерен предал короля. Я требую открыть ворота.

— Король далеко, а нас защищает его милость, так что разворачивайтесь обратно, — махнул рукой бородатый воин.

Эберт осмотрел других людей на стене. Никому не было дела до них. Никто даже не пошевелился. И вот как поступать в такой ситуации?

— И что делать?

— Предлагаю для начала убраться с открытого места, вернуться в лагерь, — предложила Анитра. — Мы теперь ведь на чужой территории. Странно, что люди Ономауна эту крепость ещё не взяли в осаду.

Эберт был согласен с этим. Они разбили лагерь в лесу, где остались лишь Лусетта, Минни и Элла. Девушек не оставили в пустых домах ближайших крестьян, так как почти все окружающие деревни были поражены чумой. Даже в самом замке людей на стенах было вдвое ниже нормального. Судя по всему, их там было всего несколько десятков!

— Пока армия врага занята большими замками, — сказала Габриель. — Но на юге скоро падут последние крупные города, тогда они займутся мелкими крепостями.

Эберт пытался придумать, как бы договориться с людьми внутри, но в голову ничего дельного не приходило.

— Можно... — начал было он.

— Предлагаю штурмовать замок, — уверенно предложил Рейф.

— Чего? — одновременно спросили Эберт и Анитра.

— У нас есть Ханл, — продолжил брат. — Если ночью сделать всё быстро и неожиданно, то всё получится.

— Мы не можем задерживаться здесь, — заметила Габриель. — Это опасно.

— И как ты предлагаешь перелезть через стену? — вторил ей Эберт.

— С помощью лестницы!

Эберт сразу вспомнил, как враги пытались штурмовать замок Тормотра, и что случилось с лестницей и теми неудачниками, которые всё же рискнули залезть на неё.

— Это плохая идея. Лестница – ненадёжный вариант.

— Ханл поможет...

— Есть идея, — вдруг сказал Ханл.

Его предложение действительно было нестандартным. Он описал нечто вроде осадной башни. Конечно, оригинальное тяжёлое сооружение должно тащить огромное число людей, зато оно отлично защищало от стрел, смолы, камней и всего прочего. Но Ханл предложил сделать лишь лёгкий каркас, без обшивки: только огромную кубическую раму и лестницу в ней. Поставить раму в телегу, подвезти к стене и снять колёса, чтобы оси глубоко врезались в землю, и телегу нельзя было сдвинуть. Лестницу поставить в куб и заблокировать её так, чтобы она надёжно в ней держалась.

Идея была проста, а потому могла сработать, но было несколько нюансов: всё должно быть крепким, из толстых прямых и длинных брёвен. Важно, чтобы высота лестницы и всей конструкции подходила под высоту стены. И чтобы угол наклона лестницы в раме учитывал расстояние от места, где остановится телега, до верхушки стены. Телега нужна большая и с высокими бортами, чтобы держать каркас. Наконец, вся конструкция должна быть идеально ровной, чтобы лестница встала прямо, не наклонилась и не шаталась.

Эберт не представлял, как всё это сделать в чистом поле за один день. Ещё из ровных брёвен и так, чтобы конструкция была надёжной. Но Рейф, часто бывавший в походах, предложил простое, хоть и скверное решение: разобрать дома в ближайшем селе. Крестьянские избы строились из ровных длинных брёвен, часто даже одинаковых по толщине. У них же нашли добротную телегу. А сняв в доме двери, можно было легко сделать крепкие щиты. Правда, они не требовались – доспехи надёжно защищали. А Ханл собирался обойтись магией. И коней забирать не стали – животные стали бы отличной мишенью для лучников. Телегу надо было тащить самим.

***

— Нам нужен Гретон Ретин, — напомнила всем Габриель. — Но будут полезны и другие пленники, ведь он нападал на Данканов со своими людьми. Поэтому нужно максимально сократить число жертв и разрушений.

— Дождь идёт, давай быстрее, — застонал Рейф.

Эберт, Рейф, Ардо и Сейт находились возле колёс телеги, в которой стоял огромная кубическая рама из толстых брёвен. Слева и справа в боковых гранях были приколочены решётки из досок. Анитра и Габриель стояли дальше с длинной лестницей. Они должны принести её сразу, как Ханл подаст сигнал. Колдун стоял рядом с телегой, у него одного не было задачи таскать какую-то тяжесть, он полагался на магию:

— Я сделаю раму легче, так что вы сможете поднять телегу и снять колёса, — заметил волшебник. — Но удерживать её долго не смогу, так что не медлите.

— Идём, пока я не утонул в своих доспехах как в бочке, — проворчал Рейф.

Эберт не любил сражаться, но сейчас был согласен с братом. Дождь лил как из ведра. Он чувствовал, как вода лилась под доспехи и постепенно скапливалась. «Лучше атаковать немедленно, чем ждать, — вздохнул Эберт. — Но в идеале вообще уйти отсюда». Хотя последнее было невозможно.

Они взялись за телегу и потащили её к крепости. Страх, что их начнут обстреливать ещё издали, оказался необоснованным. Наверно, ливень сбавил у стражников желание осматривать местность вокруг, так что их не замечали. Зато тащить телегу стало заметно сложнее: ноги и колёса вязли в размокшей земле. «Повезло, — решил Эберт. — Сможем добраться до стен незаметно».

— Ещё немного! — рявкнул Рейф.

От такого у Эберта сердце ухнуло куда-то под левую пятку.

— Ори громче, — зашипел он.

«Вот чёрт», — выругался он, видя, как на стене засуетились люди. В следующий миг крепость словно очнулась ото сна и полетели стрелы. Несколько из них ударилось о доспехи Эберта, но в какую-то щель ни одна не попала. Эберт вместе с остальными удвоил силы – теперь они почти бежали, а Ханл сзади громко читал заклинание, помогая им. Наконец, они добрались до основания стены.

— Сейчас, — скомандовал Ханл.

Эберт сел под телегу, упёрся в её край плечом.

— Поднимаем!

Эберт привстал и свободной рукой попытался снять колесо, но это оказалось не так просто. Даже несмотря на снятую чеку, колесо отказывалось слезать с оси.

— Чего медлишь?

К нему подошёл Ханл и помог Эберту снять колесо. В этот момент сбоку просвистело несколько стрел – защитники крепости начали бить по ним с угловых башен. Одна из них, не долетев до мага, вдруг разлетелась на щепки. Видимо, подействовало защитное заклинание. Пара стрел врезалась в кирасу Эберта, одна чиркнула по шлему, со звоном отскочив. «Повезло», — выдохнул он, чувствуя, будто пляшет на краю пропасти.

— Опускайте.

Эберт вылез, а сзади девушки уже несли огромную лестницу. Сейт и Ардо поспешили им навстречу. Ханл читал какое-то заклинание. Обернувшись, Эберт понял суть проблемы – телега не встала ровно. Но земля под ней уже поднималась словно тесто, обхватывая оси и чудодейственным образом выравнивая телегу. Ханл после такого стал выглядеть уставшим.

— Магия земли мне даётся нелегко, — сказал колдун.

В этот момент сверху упал огромный камень, который врезался в раму, отчего она покосилась. Камень, отскочив, пролетел мимо головы Эберта в нескольких сантиметрах и упал в лужу возле стены.

— Едрить! — отскочил он от камня, словно он мог вскочить с земли и напасть.

Ему сразу вспомнились различные события при атаке на замок Тормотра: как людей закидывали камнями, убивали стрелами, сжигали в деревянной башне.

— Быстрее! — крикнул Эберт. — Пока нас тут не убили всех!

Анитра и Габриель поставили лестницу. Сейт и Ардо взяли длинные жерди и подхватили её верх, поднимая лестницу. В этот момент почти все стрелы полетели в инквизиторов и девушек. Ханл встал сбоку, защищая магией от части снарядов, но один арбалетный болт попал в Анитру, сбив её на землю. Рейф бросился к ней, а лестница накренилась.

— Я в порядке! — закричала она. — Держи лестницу!

Рейф заменил её. Эберт помог подняться Анитре, обнаружив, что болт оставил вмятину на кирасе, но не пробил её. Крепкая дорогая броня могла выдержать и не такое. «Ещё раз повезло», — обрадовался он, видя, что девушка не пострадала.

Через минуту Ардо и Сейт с помощью двух длинных жердей поставили лестницу. Как только она упала в раму, Рейф достал пару длинных брусков и продел их через боковые решётки рамы. Эберт толкнул лестницу, но та надёжно прижималась брусками, а они не двигались, зажатые вертикально и горизонтально наколоченными досками в боковых частях рамы. Правда была одна проблема: раму от камня перекосило, и лестница заваливалась в сторону.

— Держит, — оценил Рейф, схватившись за перекладины и сделав шаг вверх.

— Все от лестницы! — крикнула Анитра.

Эберт, не понимая, что происходит, отскочил – тут же сверху телегу, раму, ступени и Рейфа на них обдало какой-то дымящейся жидкостью. Брат с громким криком упал с лестницы. «Чёрт, нет, только не это!» — оторопел от ужаса Эберт, чувствуя резкий терпкий запах смолы. Однако Рейф через секунду вскочил на ноги, а выпущенные горящие стрелы не подожгли смолу: мешал дождь.

— Проклятье!

— Рейф, ты как?!

— Нормально, пара капель под доспех попала. Но больно, мать их!

Рейф отпихнул Эберта и снова бросился к лестнице:

— Развешаю их кишки по всем стенам!

Ханл произнёс заклинание, и на стене вспыхнул огонь, будто именно там разлили горящую смолу, а не под стеной. Такая же яркая радость разожглась в сердце Эберта. Теперь захватить стену казалось несложным делом.

— Это их задержит немного.

Эберт без раздумий вцепился в перекладины и полез за братом. «Не так всё хорошо, как могло показаться», — решил он, чувствуя, как лестница шатается и скрипит под ним. Конструкция могла развалиться в любую секунду, а дерево стало мокрым от дождя, так что можно было сорваться в любую секунду. В этот момент сверху сбросили крупный камень. Рейф успел увернуться, едва не слетев с лестницы. Увидев огромный булыжник, который летел с неотвратимостью смерти, Эберт отклонился в сторону – но глыба угодила прямо в наплечник доспеха.

— А-а-а-а!

Удар был как от копья на полном скаку. Эберт моментально кубарем слетел с лестницы. Перевернувшись в воздухе, он врезался в край телеги. Воздух выбило из лёгких, а перед глазами поплыли чёрные пятна. «Я жив! Я жив!» — с облегчением он понял, что кости оказались целы: доспех спас. Зато в голове гудело так, словно ею били в колокол.

— Эберт, не отставай!

Собравшись с духом, он поднялся на ноги и пропустил Габриель, Анитру, Ардо и Сейта вперёд. Идти по лестнице последним казалось самым безопасным решением. Хотя было желание поскорее выбраться наверх и убедиться, что с Рейфом всё в порядке, но Эберт думал, что ему лучше больше не рисковать.

Едва он встал на ступени, как товарищи наверху замедлили движение, а потом и вовсе остановились. «В чём дело?» — думал Эберт, вслушиваясь в шум битвы и лязг металла, который почему-то раздавался даже снизу слева. Повернувшись, он почувствовал, будто вода под доспехом мгновенно похолодела: внизу к ним приближался отряд солдат.

— Снизу! — крикнул он. — Нас атакуют снизу!

Они решили открыть ворота и зажать их с двух сторон! Или нет? Гербы на одежде были незнакомыми. «Чёрт, откуда вы взялись?!» — в панике Эберт пытался придумать хоть что-то. Врагов около дюжины. Он один на хлипкой лестнице против них не выдержит! Воины были с копьями и уже подняли их, так что он едва успел согнуть ноги, чтобы ему не попали под стальную юбку и в другие уязвимые места. Он ухватился одной рукой за ступень, а другой достал меч. Отбивать копья получалось, но Эберт понимал, что не сможет долго держаться на лестнице: он в доспехе непомерно тяжёлый.

Противники уже залезли на лестницу и подлезли вплотную, оказавшись прямо под ним. Ближайший мерзавец уже достал меч, так что Эберту пришлось ещё отклонять и его атаки, а силы при этом кончались. Он знал, что не продержится и минуты. «Мне конец», — подумал Эберт с каким-то странным слабым, но липким ужасом.

Тут сверху мимо него пролетел Рейф, врезавшись ногами прямо во врага, который находился под Эбертом. Они оба сорвались с лестницы и упали вниз, сбив остальных людей. Грохот падения и крики заполнили воздух. Эберт замер на лестнице, чувствуя, как страх сжимает сердце: Рейф лежал на земле и не шевелился.

— Эй, вставай! — крикнул он, но брат не отреагировал.

Эберт, чувствуя, как сердце заливает мерзкий холодный ужас, начал быстро спускаться, стараясь поскорее добраться до земли. На очередной ступени нога соскользнула, и он упал, пролетев последние пару метров. Чертыхаясь, Эберт вылез из телеги и стал искать выпавший меч. «Да, где же эта железка» — зарычал он. Но клинка нигде не было. А враги тем временем уже начали приходить в себя.

Эберт выхватил кинжал и подбежал к первому, который уже шевелился. Схватив его за шлем, он воткнул клинок ему в забрало. Человек закричал и схватил Эберта за руку, а тот не стал задерживаться и, достав кинжал, бросился к другому противнику, который уже поднялся на колени. Эберт ударил его ногой в бок, перевернув на спину, и сел на него. Враг закрыл рукой забрало. Эберт схватил его за плечо и, дёрнув его локоть кверху, воткнул кинжал в подмышку. Противник вскрикнул и оттолкнул его, но Эберт уже потерял к нему интерес – тот уже стал небоеспособен.

Остальные неприятели поднимались с земли, но и Рейф уже оказался на ногах. Эберт побежал к следующему – тот уже встал и пытался найти свой меч. Эберт сбил его с ног, а оказавшись наверху, воткнул кинжал в забрало врага. Поднявшись, Эберт едва успел увернуться от острия клинка, который летел ему в лицо, – лезвие чиркнуло по его шлему. Эберт прекрасно понимал, что заблокировать кинжалом меч противника у него не выйдет. Враг тем временем стал бить его, пытаясь попасть ему в уязвимые части доспеха.

«Чтобы меня победил последний мерзавец? Нет!» — решил Эберт, чувствуя, как внутри закипает злоба. Он ринулся вперёд и ударил неприятеля плечом в грудь, пытаясь сбить его. Но враг крепко стоял на ногах, даже ударил Эберта ногой в живот и зажал его голову плечом. Он постарался вырваться, но его голова оказалась словно в тисках. Противник ударил по ногам, пытаясь перерезать сухожилья, но промахнулся. И Эберт получил шанс воткнуть нож неприятелю в пах. Враг заорал, а его ноги моментально подогнулись. Когда Эберт достал кинжал, то вся его перчатка и лезвие были в крови.

Встав, Эберт обнаружил, что врагов больше нет – Рейф добил остальных рыцарей.

— Ты как? — его беспокоило, что брат не смог сразу подняться после падения.

— Башка гудит, — ответил он, толкая очередного врага ногой на землю и добивая мечом в голову. — Давай наверх, нас теснили!

Эберт и Рейф, догоняя остальную свою команду, залезли на стену как раз вовремя – внизу уже подошли новые противники.

— Ханл, уничтожь лестницу! — крикнул Эберт.

Маг помогал остальным пробиться в ближайшую башню, но всё же отвлёкся на крик. Ханл за мгновение оценил ситуацию и кинул в телегу огненный шар, взрыв от которого уничтожил не только лестницу, но и тех врагов, которые надеялись забраться по ней на стену. От вспышки пламени и грохота Эберту сразу полегчало. Ведь он боялся, что они окажутся зажаты с двух сторон. Им хватало и того, что враги стреляли со двора крепости.

Пара стрел попала в Эберта, но отскочила от кирасы. «Пока спасает», — решил он, но в ту же секунду ещё одна воткнулась в наручь.

— А-а-а-а!

Эберт от неожиданности подскочил и схватился за древко, но сразу же остановился и внимательно её осмотрел. Он быстро понял, что ничего страшного не произошло: наконечник виден в доспехе и не смог глубоко воткнуться. В очередной раз пронесло!

Но теперь, чтобы достать стрелу из доспеха, нужно расшатать наконечник. Эберт оглянулся: остальные отошли ближе к башне, тесня противников дальше по стене. Вздохнув поглубже, он ухватился за древко и осторожно потянул в сторону. Скрипя зубами и преодолевая ослепляющую боль, он раскачал стрелу и потом выдернул её, с облегчением выдохнув. Правда, вогнутые внутрь части наруча врезались в края раны, но это можно было терпеть.

Эберт уже собирался присоединиться к товарищам, которые ушли к башне, когда главные ворота во дворе не выдержали ударов тарана и сломались. Атакующие ринулись внутрь замка, заняв внимание других врагов. Только теперь Эберт окончательно понял, что люди под лестницей были не из крепости. Второй противник – это люди Ономауна, которые решили штурмовать замок.

Однако ситуация на их стене не стала проще: через секунду с другой стороны, где была «необслуженная» башня, открылись двери, и оттуда выбежали защитники крепости с копьями. Эберт заклинанием заморозил воду, которой был залит проход на стене. Несколько человек поскользнулось на льду, но пара всё же проскочила.

— На помощь! — крикнул он, но было уже поздно.

Два мерзавца бросились на него – Эберт мечом отбил одно копьё, попытался отклонить второе, но не успел, отчего наконечник воткнулся ему в нагрудник. Резкая боль в рёбрах дала понять, что латы не выдержали, а Эберт отлетел на зубец стены. «Меня что убьёт этот урод?!» — выругался он тихо, ухватившись за копьё. К его счастью, древко не выдержало удара и просто переломилось пополам. Рейф бросился ему на подмогу, но его встретил один из врагов.

В это же время противник Эберта не остановился и обломком копья ткнул того в забрало. Он зажмурился – боль пронзила веко, брови и нос. Эберт взревел от ярости, схватил врага и вслепую ударил, чувствуя, как меч погружается во что-то. «Да уж, кажется, я начинаю понимать Рейфа, — подумал он, слыша вопль боли. — Крики врагов действительно приятны».

Человек упал, Эберт достал копьё, но мелкие осколки древка всё ещё находились в прорези шлема. Оставалось надеяться, что глаз не будет сильно повреждён от такого. Достать их в латных перчатках было невозможно, хотя очень хотелось: обломки врезались в кожу и доставляли отвратительную боль. Но не такую сильную, как в рёбрах.

— Ты в порядке? — раздался хриплый голос Ханла.

Уцелевшим глазом Эберт обнаружил, что его товарищи уже попали в башню, а Рейф уже перебил тех врагов, которые появились с противоположной стороны.

— Рёбра болят и щепки в забрале!

Ханл отвёл его в захваченную башню и помог открыть забрало. Когда он стал доставать осколки копья, то Эберт вскрикнул от неожиданности и даже попробовал отстраниться.

— Не дёргайся! — рявкнул колдун. — Тебе повезло, что глаз не задет, лишь веко пострадало. Хотя белки полностью красные, и выглядит всё паршиво.

— Мой глаз, я...

— Видеть будешь, но лучше не открывай глаз, а потом – сразу к Лусетте.

После этих слов Ханл достал наконечник копья из кирасы и без предупреждения засунул в отверстие палец. У Эберта от этого перед оставшимся глазом всё потемнело.

— Ребро сломано, но органы не задеты. А ты везучий, — усмехнулся он. — Но тебе сегодня лучше не рисковать.

— Ханл, тебе нужно спуститься! — крикнула поднявшаяся Анитра. — Внизу много врагов в главном зале. Мы отступаем в башню.

— Нет, — сказал Рейф. — Нужно просто вытеснить их оттуда, чтобы они сражались друг с другом, а не с нами.

Ханл и Рейф поспешили вниз, а Эберт спустился лишь через несколько минут, когда его товарищи уже перебили вражеских рыцарей, перевернули стол, используя его как баррикаду, и оттеснили оставшихся врагов к выходу. Ханл готовил новое заклинание.

— Отойдите, — крикнул он и бросил огненный шар.

Взрыв уничтожил сразу несколько врагов, а остальных обернул в бегство. Сейт и Ардо закрыли тяжёлые ворота главного зала. Рейф сбил остатки пламени на мебели.

— Можно отдохнуть, пока они друг друга не перебьют! — выдохнула радостная Анитра.

Эберт медленно подошёл к ним и остановился у стола, облокотившись на него. Болеть от этого меньше не стало, но хотя бы можно было дышать:

— Мы можем потерять контроль над ситуацией, — сказал он. — Лучше вернуться в бой и поддерживать слабейшего противника на расстоянии. С этим отлично справится Ханл, остальным нужно лишь защищать его.

Эберт даже не верил, что предложил такое, ведь он уже не чувствовал, будто способен продолжать сражаться.

— Наша задача – пленить Гретона Ретина, — сказала Габриель. — Нельзя позволить, чтобы его убили. Я тоже поддерживаю эту идею. Но после его захвата лучше отступить.

— А как быть с пленниками? — спросил Ардо.

Тут Эберт замечает, что в углу есть несколько слуг, а также пара защитников крепости. Из небольшой дверцы в углу зала вышел Сейт с какой-то девчонкой и толкнул её к прочим:

— Я всё осмотрел, — сказал он. — Гретона нигде нет!

— Можно не размениваться, — добавил Рейф. — Мы способны захватить крепость, если используем стратегию Эберта. Достаточно поддерживать слабейшего противника. Тогда Гретон рано или поздно попадётся нам.

Анитра посмотрела на них и затем кивнула:

— Согласна, попробуем данную тактику.

— Эберт останется здесь, — кивнул в его сторону Рейф. — Он ранен и к тому же кто-то должен следить за пленными.

— Если что-то случится, дай сигнал световой вспышкой, — посоветовал Ханл.

Все направились к выходу, а Рейф на секунду остановился:

— Если появятся враги, продержись хотя бы несколько минут.

Эберт кивнул и, когда все вышли, запер ворота главного зала. Оставшись один, он сразу сел на стол. Всё тело ныло, а из-за сломанного ребра было неудобно стоять, сидеть, лежать, даже дышать было больно. А ещё жутко хотелось спать, и чтобы во сне можно было вздремнуть. Сон внутри сна – что может быть лучше?! Пленники вели себя тихо, так что Эберт расслабился. И чуть сразу же не уснул. Он встал и решил хотя бы посмотреть в окно, как там Рейф и другие. Его товарищи сначала бились во дворе, Эберт даже увидел, как Ханл сумел захватить в плен ещё пару человек. Но затем все довольно быстро скрылись из виду.

И тут раздался какой-то шум с другой стороны зала – там была дверь, которую они закрыли изнутри. Через неё они вошли в главный зал, по пути никого не осталось в живых, но враги могли подняться на стену из соседней башни и пройти следом за ними.

Эберт достал меч и застыл, думая, что делать дальше. Пойти проверить? Нужно охранять пленников. Игнорировать? И тут решение было принято судьбой – раздался такой удар в дверь, что её доски моментально треснули. Ещё пара ударов – и дверь окончательно развалилась. Из неё вышел человек, которому Эберт едва доставал до плеча. В руках он держал огромный двуручный меч. «Вот чёрт, когда закончится этот кошмарный день?» — простонал он, но рыцарь стоял и не атаковал, а лишь усмехнулся:

Эберт магией открыл рыцарю забрало, а потом произнёс заклинание световой вспышки. Она одновременно предупредила товарищей и ослепила неприятеля. Но нанести удар он не сумел – воин моментально закрыл забрало, а потом рукой же отмахнулся от выпада Эберта. Зато сам рыцарь мечом нанёс удар параллельно земле такой силы, что отшвырнул его в сторону. Лишь благодаря доспеху он остался в живых, хотя боль от ребра захлестнула голову. Корчась от неё, Эберт поднялся, чтобы увидеть, как в него летит тяжеленный стул, от удара которого он моментально вылетел в окно.

Лёжа на земле, чувствуя, как боль захлёстывает разум, он пытался заставить себя встать и продолжать сражаться. Дождь, падающий на шлем и пробивающийся через забрало, помог ему в этом. Он поспешил подняться из грязной лужи, в которую упал. Огромный рыцарь уже открыл ворота главного зала и бросился на Эберта. А он, отступая, едва успевал отводить удары. Блокировать не позволяла сила рыцаря, атаковать мешала длина оружия врага. Оставалось лишь отводить их в сторону. Но Эберт понимал, что это приведёт к поражению. Уже накапливалась усталость. Всё тело ныло от былых ран, а боль в ребре мешала нормально дышать и уже не позволяла двигаться. Это не могло продолжаться вечно.

В конце концов, Эберт оказался прижат к стене в углу. Очередной удар в слепой зоне подбитого глаза он не заметил вовремя – меч врага опустился рядом с шеей. Наплечник треснул. Тупая боль в ключице на мгновение оглушила Эберта. Рыцарь на секунду застыл, потом дёрнул меч обратно, но Эберт успел прижать его предплечьем и сам ткнул своим клинком в забрало врага. Воин сумел перехватить его оружие латной перчаткой и толкнул Эберта назад, продолжая давить огромным мечом на трещину в броне. Острая боль сообщила, что вражеское лезвие добралось до плоти.

Он со всей силы пнул врага в пах – нога удачно попала прямо под стальную юбку. Эберт почувствовал, как железный носок врезается во что-то мягкое. В следующее мгновение Эберт застыл от шока, не ожидая, что человек может издать настолько пронзительный и громкий вопль. Враг, забыв обо всём на свете, согнулся и упал на колени, хотя и не отпустил меч. Тогда Эберт достал кинжал с пояса и вставил его в забрало рыцаря, а потом надавил со всей силы, погружая клинок на всю глубину до самой рукоятки.

Когда противник рухнул, он, измученный, сел возле стены.

— Ты как? — спросил подбежавший Рейф.

— Гретон, — только и сумел выдохнуть Эберт. — Он ушёл в ту мелкую дверь в зале!

Допрос слуг

— Он ушёл! — крикнул Рейф, забегая в зал. — Там длиннющий коридор уходит куда-то вниз. Он ведёт за пределы замка.

Эберту сидел на лавке в главном зале, пытаясь снять доспех. Получалось плохо – всё тело болело невыносимо. Сюда же Анитра и Габриель привели несколько раненых рыцарей. Причём Анитру заметно шатало, а на её шлеме была крупная вмятина.

— Показывай свои раны, — сказал вошедший Ханл.

Маг помог снять Эберту шлем и кирасу. Когда он осматривал рану, вернулись Ардо и Сейт. У последнего в наруче появилась крупная трещина, а вокруг – следы крови. Он держал её второй рукой на груди, словно ребёнка.

— Я собрал всех коней, которые не убежали, — сказал Ардо.

— Можно попробовать разъехаться в разные стороны и попытаться догнать Гретона, — предложил Рейф.

— Нет, — запротестовала Габриель. — Мы находимся на вражеской территории. Почти половина уже не может сражаться. Мы останемся здесь.

— И отпустить его?! — взревел Рейф. — Чёрта лысого! Я сам всё сделаю! Ханл, есть какое-то заклинание, чтобы отыскать его?

— Нет.

— Сэр, Рейф Аремин! — крикнул Ардо. — Вы обещали выполнять приказы инквизитора так же, как приказы самого короля!

— Да в жопу вашего короля! — не стал останавливаться брат. — Какое мне дело до тупых приказов, если мой враг убегает!

— Рейф, не мог бы ты заткнуться? — попросил его Эберт. — А ещё лучше прекратить спорить и подумать обо всех.

— Рейф, прошу, помоги снять, — сказала Анитра, показывая на свой искорёженный шлем. — От последнего удара что-то совсем плохо. Меня сейчас вырвет.

Брат всё же снял свой шлем, со злобой швырнул его в сторону, затем подошёл к девушке и помог ей открыть забрало.

— Нам надо запереться, — Эберт осмотрел окружающих. — Нам слишком сильно досталось. Ханл, как думаешь, можно восстановить ворота?

— Нет, — ответил он, не отрываясь от его раны.

— К тому же у нас есть более актуальная задача, — сказала Габриель. — Наша главная цель – исследовать чуму, а не гонятся за бароном. Нужно скорее отправляться в Храм.

— Но срок, данный королевой, подходит к концу, — начал Эберт. — И если мы не...

— Чума тоже захватывает всё новые территории, — возразил Ардо. — И если не попасть в Храм вовремя, то вход в него окажется для нас закрыт надолго.

Рейф и Эберт переглянулись. Брат выглядел усталым и мрачным, но спорить не стал:

— Хорошо, Ардо, идём попробуем хотя бы забаррикадировать вход телегами, чтобы дать нам время при новой атаке, – позвал он.

Когда они вышли наружу, Габриель подошла к Эберту и Ханлу:

— Ханл, спасибо тебе, без твоей помощи мы бы погибли все, — колдун кивнул в ответ, она посмотрела на рану Эберта и добавила. — Среди пленных есть несколько раненных, как поможешь Анитре и Сейту, нужно осмотреть их.

Габриель подошла к пленным рыцарям и сурово взглянула на них:

— В начале зелерона Гретон Ретин уезжал в военных поход недалеко. Кто был с Гретоном в том походе?

— Вас это не касается, — ответил один из рыцарей.

Ханл оставил Эберта и направился к Сейту. Тем временем вернулся Рейф и Ардо.

— Мы опрокинули несколько телег возле ворот, но это надолго никого не остановит, только даст нам пять минут.

Габриель в ответ лишь кивнула, подошла к слугам, сидящим в углу, и повторила вопрос:

— Помните, как в начале зелерона ваш господин отправился в военный поход? Кто был с ним? — слуги тоже молчали, и Габриель добавила. — Дело касается измены королю и осквернения церкви, поэтому если что-то знаете, то говорите.

Слуги продолжали молчать. «Бояться господина, — понял Эберт. — Ведь король далеко, а Гретон однажды вернётся. Ну, они так думают». Габриель отошла к Ардо и Рейфу.

— Можно взять и отвести на корабль всех, — предложил Рейф.

— Их слишком много, — прошептала Габриель.

— Тогда будем пытать здесь.

— Неясно, что со временем, — покачала она головой. — Возможно, у нас полчаса-час.

— Тогда лучше взять всех в плен, — сказал Ардо.

Габриель лишь кивнула, словно погружённая в свои мысли. Ардо продолжил:

— Хорошо, нужно связать их верёвкой, сделаем группу вроде каравана рабов.

— Сложно будет, нам далеко идти. Многие умрут от такого перехода, — возразил Сейт.

— Это их проблемы.

Пленные рыцари переглянулись, но остались спокойны, слуги помрачнели, а некоторые даже побледнели. Особенно испугались женщины. Одна девушка вообще едва сдерживала истерику. Сейт посмотрел на Эберта:

— Поможешь мне? Нужно взять провианта для пленных.

Сейт с перевязанной рукой не мог держать тяжёлых вещей, так что Эберт кивнул. Сейт посмотрел на пленных и ткнул пальцем в пугливую девчонку:

— Ты идёшь с нами! Покажешь, что и где находится.

Но они не остановились на кухне, которая оказалась рядом, а прошли чуть дальше. «Чтобы нас не слышали», — догадался Эберт. Наконец, они остались одни в кладовке с небольшим окном, где были какие-то банки, корзина с бельём, глиняные горшки и прочие вещи. Сейт закрыл плотно дверь, развернулся к девочке и тихо ей сказал:

— Послушай, раз все молчат, то нам придётся доставить вас на корабль инквизиции. Это примерно в двух неделях пути. Такой поход не все выдержат, особенно старики, дети и раненные. Ну на пленных рыцарей мне плевать, но вот ребёнка не хочу подвергать опасности. Ты согласна на небольшую сделку? Я могу отпустить тебя, если ты расскажешь о том дне всё, что знаешь.

— Нас как-то заставили делать гербы по одному рисунку, а потом мы их пришивали к одежде господина и его рыцарей. После пришлось ещё отмывать всё от крови и грязи. Мы её очистили и оставили, чтобы позже снять чужие гербы, как и было приказано.

— Позже? — переспросил Эберт.

— Да, но из-за всех событий мы так и не успели это сделать.

— Эта одежда, где она?

Девушка молча указала на корзину с каким-то бельём. Эберт открыл её – сверху лежала свежая одежда с гербом в виде чёрного и белого рыцарей, которые сражались друг с другом на красном фоне.

— Отлично, — сказал Сейт девчонке. — Теперь возвращаемся.

— Но... — начала она.

— Идём! — скомандовал Сейт.

Эберт достал всю одежду, которую только смог найти, и, выйдя в общий зал, кинул её на стол перед Рейфом. Брат лишь секунду смотрел на вещи, а потом его реакция превзошла любые ожидания:

— Сидят с невинными рожами! — заорал он, доставая меч. — Всё с вами ясно! Надо было сразу убивать на месте!

Слуги взмолились о пощаде, но Рейф уже шёл к ним, однако на его пути встал Ардо:

— Успокойся! — крикнул Эберт. — Они не виноваты.

— Их вина очевидна, — сказал Ардо.

— Что?

Эберт уставился на него. Разве он не хотел защитить слуг?

— Ардо прав, — сказал Сейт. — Ведь именно они делали одежду, а потом отмывали её от крови. И наверняка знали, куда направлялся их господин. Наконец, после наших вопросов промолчали. А значит, это соучастие.

— Сэр Рейф, уберите оружие, — добавил Ардо. — Мы будем наказывать всех по закону. Раз они соучастники в измене, то надо их повесить. А для начала составить протокол. Сэр Эберт, найдите верёвки для всех пленных.

Эберт уставился на Ардо, а потом на Габриель – та сидела за столом и что-то писала. И когда она успела найти бумагу? И почему ведёт себя так, будто её всё это никак не касается? Он ещё раз посмотрел на Ардо.

— Что-то не так, сэр Эберт? — спросил тот.

— Всё хорошо.

— У входа были какие-то верёвки, возьмите их.

Он развернулся и направился к выходу из зала.

— Мы всё расскажем, если вы проявите милосердие, — попросил сзади один пожилой слуга в хорошей одежде.

— Мы уже знаем, когда её шили, и что она была в крови по возвращении, так что сделки не получится, — ответил Сейт.

Когда Эберт взял верёвки и вернулся, то обнаружил, что слуги все бледные и буквально трясутся от страха. А вот рыцари смотрели на инквизиторов как голодные волки.

— Я могу рассказать больше этого, — поторопился добавить пожилой мужчина.

Судя по одежде, он был самым главным из слуг и, возможно, действительно знал больше, чем все остальные.

— И что такого ты можешь рассказать? — усмехнулся Ардо.

— Нам приказали сделать два десятка сюрко с этими гербами, а также четыре штандарта с такими же эмблемами. Господин, трое его рыцарей с их боевыми слугами переоделись, но приготовленной одежды оказалось больше, остальную они просто взяли с собой.

— Пиши имена рыцарей.

— Я не всех знаю, но среди пленных есть один из тех, кто уезжал в тот день, — с этими словами он показал на рыжеволосого воина.

Рейф с омерзительной улыбкой подошёл к пленному, но Ардо встал перед ним:

— Мы здесь не для мести, и допрос проведёт инквизиция.

— И я буду участвовать в допросе.

— Это решать не вам, — нахмурился он. — Но я согласен на присутствие вашего брата.

— Я не в лучшей форме, — сказал Эберт, не горя желанием участвовать в допросе.

— У Сейта сломана рука, и мне нужен кто-то на его место, — сказал Ардо и, посмотрев на Рейфа, добавил. — Кто будет хладнокровным и исполнительным. Увы, но придётся участвовать именно вам. И возьмите пару верёвок, чтобы руки и ноги связать. Если рассказ рыцаря не удовлетворит нас, то мы позовём вас, сэр Рейф, так что можете пока подготовить ведро воды и плотную тряпку для пытки.

Ардо попытался поднять пленного, но тот оттолкнул его, тогда он ударил его стальной перчаткой, разбив в кровь нос. После чего рывком поднял рыжего, который не мог стоять сам из-за перерубленного сухожилья.

— Сэр Эберт, леди Габриель, прошу вас помочь с допросом, — обратился Ардо к ним. — А вас, Ханл, присмотреть за пленниками.

Эберт взглянул на Габриель, которая никак не отреагировала на «леди», а послушно взяла бумаги, перо, чернильницу и пошла за Ардо так, словно ничего не заметила. А тот пинками и бросками отвёл пленного в небольшую комнату, где кинул на стул, и силой завёл ему руки назад.

— Сэр Эберт, свяжите ему локти понадёжнее.

Эберт не умел связывать людей, но под руководством инквизитора как-то справился. Габриель тем временем села в угол за маленький стол и разложила перед собой бумаги и чернильницу с пером. Рыцарь, несмотря на грубое обращение, выглядел спокойным:

— А вы молодцы, — сказал он. — Отлично напугали глупых слуг. Но со мной такой приём не пройдёт. Я требую расследования и суда равных, а не инквизиторской клики. Я не изменял королю, не давал ему личных клятв и не обнажал меч против него, так что вы меня допрашивать не имеете права.

— Ты действительно думаешь, что инквизицию интересуют ваши междоусобные разборки? — усмехнулся Ардо.

Рыцарь удивлённо посмотрел на инквизитора. Ардо продолжил:

— Твоё обвинение – как раз измена королю, осквернение церкви, сатанизм и многое другое. И не делай вид, что ничего не знаешь. Твой сюзерен широко использовал вас в своих предательствах. Нам известно, в чём замешаны участники того нападения.

Глаза рыцаря забегали, он облизал губы и добавил:

— Мы ни в чём не замешаны, мы просто хотели натравить несколько вассалов барона Алма друг на друга.

В следующий момент Ардо ударил пленного так, что тот чуть не упал вместе со стулом, а его нос моментально погнулся. Эберт от неожиданности вздрогнул, а Габриель спокойно продолжала писать.

— Все вассалы барона участвовали в охране особой церковной реликвии и выполняли важнейший приказ короля! — крикнул Ардо рыцарю в ухо. — Нападение на них – это нападение на короля. Хватит врать! Кто участвовал в хищении реликвии?

— Катись в ад!

Ардо снова ударил его – в стену полетело несколько выбитых зубов.

— Говори! Кто участвовал в краже?! Куда отправился Гретон?!

— Кража чего?! Я ничего не знаю!

Ардо, не снимая латной перчатки, ударил в рёбра так, что человек согнулся перед столом, и ему потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться:

— Куда вы дели священный артефакт?!

— Да, не знаю я ничего! — в голосе пленного впервые послышался страх.

— Придётся переходить к пыткам, — подытожил Ардо.

— Я бы не хотел в этом участвовать, — сказал Эберт.

— Ладно, сэр Эберт, позовём тогда своего брата.

Эберт с облегчением покинул комнату, но с удивлением обнаружил, что Ардо вышел вместе с ним и поманил его в сторону:

— Подождём здесь, — тихо сказал он.

— Мне идти за Рейфом?

— Нет, надеюсь, что не потребуется.

Они отошли в конец коридора к небольшому окну.

— Зачем мы вышли?

— Настал момент, когда её светлость может разыграть добрую девушку, которая хочет помочь несчастному в обмен на кое-какую информацию.

— Не понимаю.

— Всё просто: злой следователь угрожает страшным обвинением и пытками, требуя ключевую информацию, а добрый – предлагает сделку по, казалось бы, второстепенному вопросу. Здесь главное, чтобы в ходе сделки человек выдал то, что знает только участник преступления, или как-то иначе подставил себя. Когда дурак поймёт, что он попал в капкан, то будет сотрудничать гораздо охотнее.

Эберт слабо понимал, как именно приём использовать, но уже не удивлялся таким грязным методам от инквизиции. В этот момент дверь приоткрылась, из неё выглянула Габриель, но тут же её захлопнула.

Ардо направился в комнату, а Эберт пошёл с ним, но инквизитор, взглянув на протокол допроса, попросил его принести сумку из большого зала. Когда Эберт через пару минут вернулся с ней, допрос возобновился с участием Ардо:

— Сколько раз вы доставляли манатиты?

— Один раз, давно.

— Вы врёте.

— Что? Почему?

— Мы нашли улики, которые прямо говорят о вашем участии в создании болезни, убивающей жителей нашего острова.

С этими словами Ардо положил перед рыцарем какую-то бумагу. Эберт, пользуясь моментом, посмотрел, что пишет Габриель:

«Дознаватель Ардо задаёт вопросы по поводу слов подследственного о его отношениях с Гретоном и доставке манатитов и других ингредиентов».

Через секунду Габриель добавила строчку:

«Дознаватель Ардо дал прочесть подследственному письмо священника, найденное в лаборатории».

Новую строчку она добавила буквально за мгновение. Тут Эберт заметил, что на столе скопилось уже две дюжины листов, хотя допрос шёл не более десяти минут. Перо в руке Габриель двигалось так быстро, что казалось призрачным от скорости. Теперь Эберту стало ясно, чем именно она обычно занималась при допросах. Рыжий парень тем временем быстро бледнел, с ужасом глядя на письмо.

— Ну что, дошло, наконец?

— Я не знал.

— Рассказывай, что знаешь. Кто был с тобой в нападении? После атаки на Данканов Гретон выезжал куда-то? Кого с собой брал?

— Я могу назвать лишь несколько рыцарей и их слуг. Там ведь были и незнакомые мне люди, какие-то наёмники, их только Гретон знал.

Ардо развязал ему руки и дал лист бумаги:

— Пиши имена тех, кого знаешь, к каким родам они принадлежали, где живут, фамильные гербы. С теми, кто недавно с Гретоном уехал, тоже знаком?

Пленный быстро закивал.

— Хорошо, пиши о них тоже.

Через несколько минут рыцарь передал Ардо пару листов. Эберт посмотрел на списки и обнаружил, что среди людей, которые уехали с Гретоном недавно, были и те, кто ранее атаковал Данканов. Теперь они мертвы. Но был ещё один рыцарь, который должен оставаться живым до сих пор.

— Где последний из списка человек? — Эберт показал листок рыцарю.

— Он отплыл по какому-то торговому делу. Подробностей не знаю.

— Вы слышали что-то о корабле «Найдер»? — продолжил допрос Ардо. — С него Гретон тоже принимал манатиты.

— Самого корабля никогда не видел, но знаю, что на нём приплывал какой-то человек из Гарестаба. Гретон говорил, что он торговец, но на купца был непохож.

— Как его звали?

— Не знаю, что-то на Э, — рыцарь повернулся к Эберту. — На ваше имя похоже.

— Манатиты дорого стоят, даже у барона деньги на регулярную их покупку вряд ли найдутся. Откуда у него столько золота?

— Не знаю, — ответил рыцарь. — Но Гретон говорил, что приобретает их для какой-то организации. Возможно, он лишь передавал деньги и манатиты.

Ардо посмотрел на Габриель, та, заметив его взгляд, кивнула:

— Мы берём его с собой, — сказала она. — Девчонку и того слугу, что его выдал, тоже. Но нужно запирать их раздельно, чтобы они не убили друг друга.

Великий Храм

Эберт сидел в каюте, а перед ним лежал стальной шар размером с яблоко. Он глубоко вздохнул и протянул руку к нему, стараясь сосредоточиться. Мгновение – и маленькая молния ударила его по ладони, вызвав резкую боль, которая перешла в судорогу. Он отдёрнул руку и зашипел, стиснув зубы. Эберт тренировался защищаться от разрядов. Такое умение было практически бесполезным, но оно давало возможность для изучения магии молнии – крайне специфического колдовства. Если всё получится, то выйдет грозное оружие, поражающее врагов несмотря на доспехи.

Ладонь уже давно покраснела, и он не знал, что хуже – сам удар или предвкушение следующего. Пожалуй, стоило взять перерыв. Каждое новое прикосновение приносило лишь разочарование. Надо было научиться создавать защиту буквально за мгновение, что было непростой задачей. В первый раз он смог держать шар пару секунд, ощущая лишь покалывание. Но от радости во второй раз потерял концентрацию и получил удар при касании. Теперь молния била, когда он лишь подносил руку.

— Тебе надо сменить подход, — посоветовал Маравин. — В следующий раз уменьши уровень энергии, тренировать концентрацию надо, чтобы ничего не отвлекало вначале, а потом уже можно повышать сложность.

Эберт вздохнул и вновь посмотрел на шар. Он хотел бы выпить обезболивающее зелье и от воспаления что-нибудь, тогда тренировка в защите от молний пойдёт куда проще, но у него уже появились побочные эффекты: поносы и запоры, а также ломота в теле, если он не принимал вовремя лекарство от своей главной болезни. Всё это напоминало какую-то дьявольскую гонку, где платой за успех были новые болячки, а в финале ожидала смерть.

— Эберт, тебя звала её светлость! — раздался голос Ханла. — Чем ты тут занимаешься?

— Я просто…

— Она сказала, что дело срочное, поторопись.

Эберт глубоко вздохнул, когда вышел на палубу корабля, и постоял пару мгновений, чувствуя сладковатый запах морской соли. Ханл не знал о его новых занятиях – и в этом была большая проблема. Могли возникнуть вопросы, откуда он узнал о новой магии. Пора устранить это несоответствие:

— Ханл, ты мог бы научить магии молний?

— Молний? — брови мага поднялись от удивления. — Это редкий вид магии, откуда у тебя такие запросы.

— Так можешь?

— Нет, за этими знаниями лучше обратиться в Храм.

— Ты сам хотел бы научиться?

— Конечно.

— Скажу Габриель, чтобы она передала твою просьбу о поступлении её величеству.

Ханл лишь улыбнулся, но протестовать не стал, что было странным.

— Ханл?

— Можешь попросить, но, думаю, это бессмысленно.

— А?

— Я ранее хотел стать учеником Храма, но не смог получить место в нём, так как не прошёл испытание, — ответил Ханл.

— Что? Ты хотел стать учеником? А как же свобода и всё вот это?

— Будучи ребёнком, я не видел себя вне стен Храма, — вздохнул Ханл. — Но ещё сильно хотел быть магом, так что после отказа стал изучать её самостоятельно, за этим делом меня и поймали, но я сумел сбежать и возненавидел Храм за это.

— Могу повторить твою просьбу.

— Не надо.

У самой каюты Эберт остановился, пытаясь привести себя в порядок. «Не думай о ней как о герцогине... думай, что это просто разговор между двумя соратниками», — сказал он себе. Он сделал глубокий вдох, поправил пояс, даже выпрямил спину, чтобы показаться выше, и, наконец, решительно вошёл внутрь. Здесь отдыхали все девушки, но сейчас присутствовала только Габриель, которая старалась попасть ниткой в ушко, что было трудно из-за качки.

— Сейчас придёт Лусетта, и мы поговорим, — сказала она, не отрываясь от шитья.

— А где Лусетта? — спросил Эберт, сообразив, что не видел её с самого утра.

— Священник умер, она осматривает тело.

Это плохо. Поп был ключевым свидетелем. Конечно, есть и другие люди, к тому же протокол допроса составлен, но хотелось бы, чтобы он повторил свои слова на суде.

— Как такое случилось?

— Сама не знаю, святой отец был стар, а в трюме судна и так тяжело.

Эберт понимающе кивнул. На корабле скудное питание, хотя цинга ещё не началась, но слабость наблюдалась у многих. Всё осложнялось невыносимой жарой и духотой. И всё же следовало лучше заботиться о нём:

— Зря его заперли в комнате, надо было давать выходить наверх.

— Чтобы он попытался покончить с собой?

— Нет, он трус и не стал бы. Но всё равно странно, что он умер вот так просто. Лусетта каждый день проверяла его здоровье.

— Я не позволю, чтобы пленные шатались по палубе. Мы их не зря в разные камеры посадили, чтобы они не могли сговориться или убить друг друга.

Однако по мнению Эберта священника можно было вообще не запирать, а просто поселить его в каюте. Но сейчас его интересовал другой вопрос:

— Мы вернёмся к поискам Гретона?

— Нет, после Храма мы сразу отправимся на доклад к королю. Чума уже перекинулась на пару соседних островов. Необходимо действовать быстро.

— Но ведь вы понимаете, что без поимки Гретона нашего расследования недостаточно, чтобы оправдать отца, — быстро затараторил Эберт.

— Да, я понимаю, — Габриель наконец-то оторвалась от шитья. — Но и вы должны помнить, что моя главная задача – исследование чумы, а не оправдание вашего отца. Я поговорю с королём, чтобы он дал больше времени.

Эберт устало сел. Он не знал, как можно уговорить Габриель вернуться к расследованию. И есть ли смысл? Отца вполне уже могли казнить. В каюту вошли Ханл и Лусетта, одежда которой была в пятнах крови.

— Ничего не могу сказать, ваша светлость, такое ощущение, что он просто умер от старости, — вздохнула волшебница. — Выяснить точную причину смерти без реагентов нельзя, а приготовить их в нынешних условиях невозможно.

— Я куплю в Храме все необходимые ингредиенты в достаточном количестве, чтобы мы больше не попадали в подобные ситуации.

— Я могу составить список необходимого? — спросил Ханл.

— Обсудим детали позже, я позвала вас не для этого, а чтобы рассказать о ситуации с Храмом, — ответила Габриель. — Маги в нём пока предпочитают воздерживаться от политики, поэтому на стороне Ономауна колдунов не очень много. Но Храм находится на его территории, и его экономика сильно зависит от узурпатора и лордов континента. Поэтому Ономаун всё же получает некую помощь, в основном это зелья, артефакты и прочее. Я смогу спокойно зайти, но вам придётся скрывать свои личности. Это относится ко всем. Сэр Эберт, к вам и вашему брату тоже.

— Стоит ли нам тогда идти с вами? — спросила Лусетта.

— Мне нужен маг для анализа книг. Причём колдуны из Храма не годятся, ведь из-за войны им нельзя полностью доверять.

— Я был бы рад посетить библиотеку Храма, но боюсь, меня убьют сразу, как я окажусь на пороге этого здания.

— У меня будет для тебя задание в городе. Лусетта, ты сможешь изменить его внешность так, чтобы его никто не узнал?

— Да, но маги узнают его в любом случае.

— Он не пойдёт в Храм, так что рисков меньше. Лусетта, тебе тоже стоит сменить внешность. Вы и Минни исполните роль служанок, а Сейт, Ардо, Рейф и Эберт – рыцарей инквизиции. Все вы наденете её гербы. Поэтому вам нужно вести себя аккуратно.

Габриель посмотрела на Эберта и добавила:

— Особенно это касается вашего брата.

***

Через несколько дней Эберт смотрел на песчаный берег, пытаясь понять, что они тут делают. Элдвен через подзорную трубу осматривал лес и поле вдали. Порта или даже города нигде не было.

— Ваша милость, вы уверены, что мы остановились где нужно? — спросил Эберт.

Было глупо сомневаться в том, что опытный капитан причалил не там. Элдвен оторвался от своей трубы и посмотрел на Эберта:

— Я специально остановился здесь, вдали от крупных крепостей и портов, чтобы вы могли добраться до Лигкеса и Храма не замеченными, здесь сравнительно недалеко. При этом корабль нужно убрать из здешних вод.

— И как мы вернёмся?

— Я заберу вас через условленное время, его лучше уточнить у Габриель. А сам в это время встану в порту Гарестаба, чтобы не встречаться с кораблями Ономауна. Отсюда недалеко. Тёплый залив практически на границе Единора.

— Может, нам тогда лучше сразу идти в Гарестаб после посещения Храма?

— На суше у вас опасностей будет не меньше, — сказал Элдвен, сдвинув брови. — К тому же это займёт больше времени. Воды и провианта немного, так что лучше не рисковать. Я ещё не знаю, где будет встреча короля и островных лордов...

— Сколько нужно денег на путешествие? — спросил Эберт, размышляя, сумеет ли Габриель оплатить всё это.

— Ничего сказать не могу, — хмыкнул Элдвен. — Может хватить сотни логсолл, а может тысячи окажется мало.

— Почему так?! — ахнул Эберт.

— Ну, тут много зависит от маршрута и вод, расстояния, числа команды, а также возможных повреждений судна.

— Повреждений?

— Из-за шторма или боя с противником.

— Думаете, будут проблемы с кораблями Ономауна?

— Нет, я бы больше опасался пиратов. Они в это время охотятся на контрабандистов у Архипелага Чудес. Таких смельчаков хватает, но многие гибнут из-за аномалий на дне.

— Поход туда такой прибыльный?

— По-разному, но в целом одна удачная поездка может принести целое состояние. Десятка артефактов хватит, чтобы оплатить весь путь до архипелага и обратно, а если выловить что-то редкое, то можно купить дом в столице.

— А что если мы попробуем добыть оттуда что-то ценное.

— Я бы не стал, — нахмурился Элдвен. — Во-первых, это незаконно, архипелаг Чудес – особая нейтральная территория, для добычи артефактов со дна нужно разрешение нескольких стран. Во-вторых, как я уже сказал, там огромное количество пиратов, контрабандистов и кораблей, которые их топят. И в-третьих, у меня нет желания заниматься грабежом. Пусть это даже ненастоящее пиратство, но всё же.

— Её светлость поможет нам с деньгами?

— Не знаю, лучше сходите к ней. И вообще, вам лучше поскорее спуститься на берег.

Эберт нашёл Габриель в трюме, где она осматривала камеру, где заперли попа. Когда она услышала сумму, то моментально помрачнела:

— Я не смогу достать столько денег на континенте. Впрочем, если мы сразу же попадём в Гарестаб, то можно будет взять кредит в банке.

— Это не вызовет проблем?

— Нет, от Тёплого залива до южной границы недалеко. Наша семья часто пользуется услугами банка «Гунт и партнёры». Его филиалы можно встретить во многих странах, но в Единоре лучше не рисковать. Нужно пересечь границу.

— Я слышал, что можно достать ценные артефакты с архипелага Чудес и хорошо их продать, — как бы между прочим сказал Эберт.

— Это нейтральная территория, — с недовольным видом заметила Габриель. — Такие действия недопустимы, разве что в экстренной ситуации. Вы теперь королевские служащие, помните об этом. А наша главная цель – найти создателей болезни.

— Почему бы просто не рассказать обо всём королю?

— Я бы хотела для начала узнать больше.

— Зачем вам это? Не проще ли передать всё другим.

— Я стала инквизитором лишь из-за ситуации в Златодубье и недостатка людей. Меня могут лишить статуса по причине возраста. Мне нужно доказать, что я заслуживаю звание, и сделать это как можно скорее.

Они поднялись наверх, где Рейф, Ардо и Сейт уже готовились к высадке на землю.

— Рейф, сходите за Минни, Лусеттой и Ханлом. Мне нужны маги для изучения книг, — сказала Габриель и повернулась к Элдвену. — Вы сможете забрать нас через семь дней?

— Вам хватит столько времени?

— Три дня на дорогу туда и столько же на путь обратно, и ещё сутки будут на посещение Храма. Но будет хорошо, если вы сутки сможете пробыть у берега на всякий случай?

— Но не более, иначе нужно будет убегать от вражеских кораблей.

— Времени мало, но этого должно хватить, — заметила Габриель.

— Если вы не успеете, то вам нужно просто перейти границу с Гарестабом, — сказал Элдвен. — Я остановлюсь в порту Эричау.

***

Через несколько дней поздно вечером они прибыли в Лигкес. Благодаря Габриель они смогли моментально снять несколько комнат в постоялом дворе, и Эберт рухнул в кровать, как только зашёл. Габриель сразу же их оставила, чтобы они привели себя в порядок и завтра были готовы.

Вечером Рейф решил купить готовые доспехи, которые, как и ожидалось, не подходили ему полностью. А пока брат примерял броню, торговался и ругался с продавцом, Эберт выслушивал рассказы о болезни, которую здесь назвали красной чумой. Эпидемия уже перекинулась на континент. И хотя в Лигкесе заражённых ещё не видели, но все, у кого было достаточно денег, постарались выбраться за город.

На следующий день они поднялись рано утром. На удивление Эберта именно Рейфа пришлось будить, который вообще не горел желанием делать хоть что-то.

— Мы должны доказать невиновность родителей, а вся эта забота о болезни нас не касается, — раздосадовано выпалил он.

Эберт был согласен с этим. Может, для Габриель поиск лекарства от чумы и главная задача, но он хотел вернуться к расследованию их дела. К тому же данный им срок уже подошёл к концу. Однако судном распоряжались не они. Рейф нехотя собрался и даже надел инквизиторское сюрко. Эберт старательно привёл себя в порядок, чтобы больше походить на рыцаря их ордена.

Когда он спустился со второго этажа постоялого двора, то увидел кареглазую черноволосую женщину в светло-серой одежде, в которой едва узнал Лусетту.

— Могу научить заклинанию, — ответила она на его немой вопрос. — Оно простое, но вот наложить правильный оттенок гораздо сложнее.

Ханл благодаря магии превратился в неприметного старичка с длинной седой бородкой. Его Эберт даже не узнал, пока не услышал его скрипучий голос.

Габриель вышла в красивом бело-золотом облачении инквизитора, с аккуратно уложенными волосами. От её нежного образа сердце у Эберта пропустило пару ударов. Но вскоре её красота была затемнена огромным Храмом. Он стоял за городом, но его башни из Лигкеса было прекрасно видно. Восходящее солнце окрашивало их в багровые и золотистые оттенки, создавая величественное, но немного грозное зрелище.

Выйдя из города, они подошли к стене, которая окружала территорию Храма. Отсюда дворец казался ещё величественнее, а чтобы рассмотреть его башни, приходилось задирать голову. Они прошли через главные ворота и оказались внутри парка. Над деревьями возвышалось несколько крупных зданий. Но самым высоким был огромный дворец с множеством башен, которые, казалось, подпирали небо.

Они вышли на площадь и остановились возле фонтана с каменными птицами. Несколько групп студентов в длинных чёрных мантиях оживлённо обсуждали что-то и с интересом смотрели на них. Возле фонтана стояли двое стражников в полных доспехах и полуоткрытых шлемах, от них чувствовалось напряжённое внимание.

— Осталось дождаться нашего проводника, — сказала Габриель, оглядывая площадь.

Она подошла к стражникам и стала о чём-то с ними говорить. В этот момент к ним подошла группа из трёх студентов, один из них, высокий и любопытный, спросил:

— Простите, господа, что вы здесь делаете? Может вам помочь чем-то?

Рейф, не сдержав раздражения, ответил с напускной грубостью:

— Судить вас всех будем!

Студенты, бледнея, мгновенно исчезли в парке.

— Смотри, как улепётывают! — громко крикнул Рейф им вслед.

Габриель, быстро подойдя к Рейфу, зашипела на него:

— Прекрати! Веди себя, как подобает служителю инквизиции! Ты привлекаешь ненужное внимание.

Она кивнула в сторону стражников, которые теперь явно наблюдали за их группой.

— Если они нападут, я с ними справлюсь. Ничего героического не вижу в том, чтобы одолеть пару стражников, которые только и умеют на красиво маршировать, — пожал тот плечами.

— Наша задача попасть в библиотеку, а не устраивать здесь потасовку, — вмешался Эберт. — Рейф, пожалуйста, успокойся.

— Эберт прав. К тому же эти стражи... они сильнее обычного человека. Их противники – маги, поэтому их подготовка иная, — добавила Габриель. — Они невероятно быстры, способны легко отбить стрелу, выпущенную в упор, а твои доспехи разрубят, словно лист.

— Они так сильны? — с сомнением посмотрел на неё Рейф.

— Говорят, что они вообще не люди. Пара таких воинов может расправиться с целым отрядом.

— Их обучают магии? — спросил Эберт.

— Не знаю, — ответила Габриель. — О них вообще почти ничего не известно. Детей для обучения отбирают по всей стране, далеко не все становятся стражами.

В этот момент к ним приблизился высокий, седой маг с тонкой бородкой, одетый в мантию глубокого синего цвета.

— Вы, должно быть, инквизиторы, которых ожидает Совет? — спросил он, склонив голову.

— Да, моим помощникам нужно попасть в библиотеку. Проводите нас? — ответила Габриель, стараясь сохранить спокойствие.

— Следуйте за мной.

Маг повёл их в сторону храма. Габриель и колдун шли впереди, Эберт старался не отставать, прислушиваясь к их разговору.

— Как ваши дела? Магов уже призвали на войну?

— Пока нет, — вздохнул волшебник. — Но, думаю, если Ономаун закрепит свой первоначальный успех, то Совет магов решит присоединиться к нему.

— Ономаун напал неожиданно, из-за чего и возникли проблемы, но сил на континенте не так много, так что перелом не за горами.

— Не скажите, — покачал головой маг. — Теперь, когда Дрезал потерял центральный остров, связь нарушена. К тому же до нас дошли слухи, что островные лорды не хотят поддерживать слабого короля.

Они направились внутрь Храма. Эберт, осматриваясь, почувствовал себя маленьким в этом гигантском лабиринте. Насколько он знал, здесь должно быть несколько тысяч студентов, но на такой огромный комплекс их откровенно не хватало. Коридоры были полупустыми, ученики собирались в небольшие группы, обсуждая что-то с шумом и смехом. Веселье, расслабленность...

Эберту было трудно поверить в слухи о тирании, царящей в Храме. Он поймал себя на мысли, что легко может представить себя студентом, а не скитающимся по миру в поисках редких ингредиентов для невозможного зелья. Ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь из местных, но времени не было.

Они долго шли по коридорам. Эберт понял, что здесь можно заблудиться навечно. Но, в конце концов, остановились перед массивными дверями. Габриель оставила их на несколько минут, настрого запретив уходить отсюда.

Внимание Эберта привлекло росшее в огромном горшке небольшое деревце без листьев и с чёрными пятнами, которое было покрыто светящимися бабочками. Эберт уже протянул руку, когда его остановили:

— Не трогайте, а то получите ожог, — рядом с ним стояла девушка в чёрной мантии. — Эти огненные бабочки сжигают дерево, питаясь им. Они крайне горячие. Те ледяные цветы тоже лучше не трогать, если не хотите получить моментальное обморожение.

Она указала на прозрачное растение. Его лепестки были сделаны будто из стекла, а сердцевина больше походила на кристалл.

— Я только читала о них! — восторженно воскликнула Лусетта, приблизившись к цветам. Но тут же отвлеклась и указала на странную серую птицу с блестящими перьями. — А о таких птицах даже не слышала.

— Это результат нашего эксперимента, — пояснила студентка. — У неё стальные, но крайне лёгкие перья.

— Не медлите, — сказала Габриель, указывая на массивные двери. — Заходим.

Библиотека оказалась огромной. В ней мог бы поместиться целый замок. Во множестве залов стояло бесчисленное количество шкафов с книгами. Здесь была масса студентов, но из-за большого пространства, казалось, что их немного. Ученики удивлённо смотрели на них, словно они необычный экспонат на выставке. Когда все сели, им принесли целые стопки книг про ранее известные болезни.

Гемдар Горный

В тёмных, укрытых пылью углах библиотеки волшебного храма царила атмосфера тихого напряжения. Эберт старательно сдерживал кашель, чтобы не мешать остальным. Габриель после доклада о море и магическом её происхождении дали доступ ко всей возможной информации.

С каждой книгой Эберту становилось всё труднее здесь находиться. И дело не в пыли или духоте, от которой снова разыгрался кашель. В справочниках он увидел наиболее жуткие болезни, которые когда-либо поражали людей. Самыми необычными оказались растения, которые прорастали в людях и животных, доводя до безумия и делая их «деревянными». Но даже такая серьёзная болезнь магами была вылечена и со временем уничтожена. Однако ближе всех к нынешней заразе оказался мор, который передавался раньше гигантскими комарами. Его распространение остановили, уничтожив всех насекомых. Были и другие крупные пандемии, но магам удавалось их нейтрализовать за несколько месяцев. Это внушало надежду.

— Раз нет схожих болезней, то надо отталкиваться не от чумы, а от универсального лекарства, — сказал Маравин.

— Может, вернёмся к созданию философского камня? — озвучил идею Эберт.

— Эта легенда или, скорее, теория, появилась, когда Гемдар Горный создал один из похожих артефактов, но все последующие попытки были безуспешны. Я по-прежнему считаю, что это пустая трата времени, — сказала Лусетта. — Если интересно, то посмотри в справочнике лекарств.

Справочник оказался целой серией книг, так что пришлось поискать. Но, к сожалению, информации нашлось очень мало. Были перечислены авторы, даты попыток и некоторые детали: ингредиенты, заклинания, варианты магических кругов. В книгах даже имелась пометка, что это лишь теория по созданию универсального средства. Предположительно камень должен исцелять любую травму или недуг, продлевать жизнь бесконечно долго и выводить силу мага на совершенно иной уровень.

Наиболее удачным считался результат Гемдара Горного, который получил серый полупрозрачный камень с несколькими голубыми огоньками внутри. С его помощью он мог излечить почти любую болезнь, хотя его возможности оказались ограничены: не удавалось восстановить утраченные конечности, а о бессмертии даже никто и не мечтал.

— Видно, результат сильно зависит от силы ингредиентов и расположения планет, — прошептал Маравин ему в ухо.

— Разве?

— Первое очевидно, а второе понятно по датам. Скажу больше, скоро будет парад планет, это отличный шанс. Рекомендую посмотреть биографию Гемдара Горного, возможно, узнаем некоторые важные детали.

Однако новая ниточка никуда не вела: в книгах не оказалось ценной информации о нём. И никаких сведений о детстве, учёбе или зрелом возрасте. В истории Гемдар Мармлин Горный сразу появлялся пятидесятилетним стариком с детьми, который участвует во втором восстании рабов в 181–189 годах от Сна о Великой горе. Все отпрыски погибли в ходе войн за освобождение будущего Единора. Этот период наиболее подробно был описан. Эберт обнаружил, что Гемдар уже тогда интересовался продлением жизни, ставил множество экспериментов и скупал разнообразные артефакты и растения.

Примечательно, что сразу после основания Святой Церкви, он отрёкся от истинной религии, но позже прославился, как некромант, тёмный колдун и лишь потом, как талантливый алхимик. Неудивительно, что Габриель знала о нём больше, чем Лусетта. После этого сведений о колдуне стало значительно меньше.

И разумеется, почти не было информации о том, какие заклинания или руны использовал древний маг при создании философского камня. Хотя оказалось, что ещё перед получением «успешного» результата Гемдар создал ещё несколько артефактов. Магам Святой Церкви удалось раздобыть лишь один из них – коричневый крайне хрупкий камень, исследование которого не дало каких-то стоящих результатов.

— Ничего, — с досадой произнёс Эберт, стараясь сдержать кашель. Хорошо хоть в дальнем углу книжного стеллажа он находился один.

По его мнению, здесь было слишком душно, сказывалось обилие книг и отсутствие окон.

— Не скажи, — возразил Маравин. — Мы узнали об ингредиентах, которые нужно использовать, а по ним можно попробовать восстановить часть рун.

— Разве? — удивился Эберт. — Я ничего настолько ценного не заметил.

— Посмотри на те компоненты, что Гемдар неоднократно приобретал. Но больше всего обрати внимание на то, какой природой они обладают.

Эберт был знаком не со всеми названиями. Но его знаний оказалось достаточно, чтобы понять: все компоненты можно было разделить на четыре группы. Правда, Эберту не хватало знаний, чтобы чётко выразить, чем именно они объединены. Он просто чувствовал, что есть некое сходство.

Эберт тут же рассказал остальным о находке, выдав подсказку таинственного волшебника за собственную догадку. Лусетта, изучив текст книги, произнесла:

— Один нужен для изменения, а второй, напротив, – для стабилизации превращений. А два последних – это источники жизненной и магической энергии. Думаю, ещё будет нужен некий элемент, который станет катализатором, — она задумалась на минуту и добавила. — Шансы на деле малы, но даже в случае неудачи мы сможем создать необычный артефакт. Думаю, стоит рассмотреть вариант.

Габриель, сидя рядом на мягком кресле с высокой спинкой, была погружена в изучение зелий. Её красивые черты лица склонились над страницами, а длинные чёрные волосы падали на стол. С каждым словом Лусетты её бровь поднималась всё выше.

— Ты действительно считаешь, что мы сможем добиться чего-то подобного?

Лусетта вздрогнула, и в её голосе зазвучало нескрываемое раздражение:

— Что вы имеете в виду? У меня настолько много опыта в алхимии, что большинство чародеев Храма могло бы позавидовать. Если я говорю, что это реально...

— И всё же, я считаю, что сначала надо обратиться к Совету магов.

— Если вы не доверяете мне...

— До парада планет времени хватает, — вмешался Эберт. — Думаю, стоит хотя бы попробовать. Для начала можно просто собрать все ингредиенты. Давайте, начнём искать подходящие компоненты сразу здесь, пока мы в библиотеке.

Они обложились книгами и начали поиски, составляя таблицы с магическими ингредиентами, их свойствами, ценой или местонахождением. Вскоре Эберт обнаружил, что огромное количество существ, растений разбросано по многочисленным местам. Ко многим могущественным артефактам, которые оставались в свободном доступе, было сложно подобраться. Впрочем, волшебные предметы, существа и растения в большом разнообразии можно легко найти у всяческих коллекционеров. Например, Капли Бессмертия, которые используются в мощнейших эликсирах, способных продлить жизнь на целое столетие, находятся во владении у королевской семьи Хорнумот. Некоторые важные ингредиенты даже хранились во дворце уже знакомого графа Азела. А мощнейшие источники магической энергии находились не только в Храме, но также в частных хранилищах и банках. О многих элементах они смогли узнать только благодаря Габриель, которая иногда обращалась к закрытому архиву, чтобы получить информацию об особых ингредиентах и коллекциях.

К вечеру после длительного сбора подходящих магических компонентов они смогли показать перечень Габриель.

— Много лишнего, — ответила она, устало потирая висок. — Капли Бессмертия сложно будет достать, королевская семья Тингозгиела никогда ранее не давала исследовать их.

— Разве красная чума не станет достойной причиной для нарушения этого запрета?

— Не знаю, — после недолгого размышления ответила Габриель. — Всё будет зависеть от того, кого поддержит Хрой Хорнумот. Так же и с фульгуритами, неизвестно, сумеем ли мы договориться с Ономауном. А про Солнце Игнис, Ядро Гиганта и Вихрь Силы лучше вообще забыть.

— Но это одни из самых сильных элементов, — запротестовал Эберт.

— Вы, видимо, совсем не интересовались, какую роль они играют для различных стран, — усмехнулась Габриель. — В акватории архипелага Чудес нельзя добывать артефакты, растения или существ без разрешения Единора, Фитонлэнда и княжества Дюр. И уж тем более нельзя трогать Солнце Игнис, которое ещё называют Сердцем Чудес. Ядро Гиганта является источником силы Великого Древа, если его просто забрать, то мы спровоцируем крестьянское восстание на острове Язычников. Единор не может позволить подорвать мирное соглашение с общинами своего центрального острова. Война и так идёт не в нашу пользу. Вихрь Силы просто принадлежит крупнейшему банку на западе. «Гунт и партнёры» никогда не продаст свой главный источник доходов.

Спустя минуту она встала из-за стола:

— Мне нужно посоветоваться с магами. Возможно, они подскажут, какое лекарство использовать, как сделать философский камень, ну или хотя бы, какие ингредиенты больше всего подходят для его создания. Сейт, Ардо, вы идёте со мной, сразу, как выясним нужные компоненты, вы отправитесь договариваться об их покупке. А вы возвращайтесь в Лигкес, — она повернулась к Эберту и остальным. — Как только я вернусь, мы должны сразу отправляться. Мы и так слишком задержались.

Когда они разошлись, Рейф сказал:

— Неплохо бы добыть всё самим и сделать артефакт самостоятельно.

— Ты к чему?

— Возможно, камень отнимут.

— С чего бы?

— Обязательно. И не камень, а сразу все компоненты для его создания, которые мы соберём, — добавила тихо Лусетта, косясь на магов, которые шли по коридору. — отнимут, как только вероятность результата станет достаточно высокой.

— Вот именно! Я не верю ни Габриель, ни её рыцарям. Нет, лучше всё скрыть, — продолжал настаивать на своей идее Рейф.

В их словах было здравое зерно. Если они будут создавать философский камень под руководством и покровительством инквизиции, то о свободном использовании можно будет забыть. Впрочем, Эберту было важно лишь получить лекарство от своей болезни. Так что не лучше ли действовать сообща? Он посмотрел на остальных. Видимо, Рейф и Лусетта были очарованы не столько универсальным лекарством, сколько возможностью заполучить источник бессмертия и магической силы.

— И как ты это себе представляешь? — попытался он достучаться до Рейфа. — Связать её и держать в трюме, а заодно захватить корабль и плавать, куда захотим, не говоря ей, куда направляемся? Все ингредиенты разбросаны по свету.

— Два сильнейших элемента у графа Азела, а к нему хотелось бы наведаться тайно, — продолжил гнуть свою линию Рейф, не обращая внимания на слова Эберта. — Ведь если нас кто-то и подставил, так это он: Гретон слишком мелкая сошка. У архипелага Чудес можно добыть один из сильнейших элементов, и мы уже как-то обсуждали возможность туда отправиться.

От этих исполинских планов Эберту стало плохо. А ведь он действительно может пойти на такое безрассудство!

— Нет, давай поступим иначе, — решил Эберт пойти на компромисс. — Мы попробуем создать свой философский камень, но не будем трогать столь легендарные артефакты. Просто используем те компоненты, которые можно купить.

— Элементы должны быть максимально сильными, — сказал Маравин. — Слабые ингредиенты не дадут нужного эффекта.

— Наконец, мы понятия не имеем, как именно создавать философский камень, так что пока не стоит красть столь известные артефакты, исчезновение которых привлечёт внимание, — добавил Эберт, в том числе отвечая невидимому волшебнику. — К тому же столь мощные компоненты наверняка не так уж легко перевозить.

— Можно контролировать даже самые сильные ингредиенты, если создать специальный артефакт, который будет использовать силу самих элементов. В таком случае потребуется лишь небольшое количество манатита, — продолжил шептать Маравин.

Кристаллы маны стоили целое состояние и продаются лишь в нескольких местах. Эберт тут же вспомнил, что они недалеко от границы с Гарестабом и портом Эричау, где их как раз можно купить, хотя для этого потребуются большие деньги.

— Они слишком дорогие, — проворчал Эберт.

— Что? — переспросила Лусетта.

— Плохо стало от душной библиотеки, — ответил Эберт.

— Я начну готовить зелье сразу, как попаду на корабль.

— Буду благодарен.

Необходимая информация

Они вернулись обратно уже глубокой ночью. Темнота окутывала постоялый двор. Эберт осторожно зашёл внутрь, стараясь не наткнуться на что-то в ночи.

— Идите, разбудите Ханла и Минни? — сказал Рейф, зажигая фонарь. — Я пойду готовить лошадей к дороге.

Лусетта пошла в женскую комнату, а Эберт отправился будить Ханла. Он произнёс заклинание, отчего комнату залил белый свет.

— Ханл, — он дотронулся до колдуна. — Нам нужно собираться.

— Это ты, Эберт? — прохрипел тот сонным голосом. — В чём дело?

— Мы сделали в Храме всё что нужно, но мы и так слишком задержались, так что надо уезжать сразу, как вернётся Габриель. Хотелось бы ещё некоторые зелья купить...

— Мы уже купили все необходимые ингредиенты для их создания и готовые зелья, которые улучшат твоё состояние. Как всё прошло?

— Нормально. Составили огромный список элементов, но ничего не нашли о том, как создавать философский камень, да и аналогов красной чумы не обнаружили, так что подходящих лекарств нет. Жаль, что маги Храма не помогали.

— Они с вами хоть общались?

— Не сами маги, а только студенты. Люди внутри Храма, похоже, довольны и расслаблены. По-моему, им там действительно интересно.

— Возможно, у тебя другое впечатление, но жизнь в Храме вовсе не так хороша, как ты думаешь, — скептически отозвался Ханл. — Помни, ты никогда не сможешь покинуть Храм по своей воле. И заниматься будешь не тем, чем хочешь, а тем, что тебе прикажут.

— Я как раз не люблю путешествовать, а сейчас занимаюсь тем, чем придётся, — с тоской сказал он. — Но если в Храме я смогу получить знания...

— Все твои проблемы временны, — перебил Ханл. — когда наберёшься опыта и силы, ты сможешь стать самостоятельным и выбирать, чем заниматься.

С этим Эберт был согласен. Запреты в Храме чрезмерны, хотя знания слишком соблазнительны, чтобы от них отказаться. Законы королевства раздражали Эберта всё сильнее в последнее время. По его мнению, все правила устарели и только мешают обществу. Впрочем, если дать магам свободу, то они, возможно, не просто станут активнее, а попробуют захватить власть.

Эберт вдруг осознал одну странность: вроде Храм заинтересован в учениках, то зачем тогда испытание. Конечно, они, наверно, отбирают лучших, но Ханл не выглядел слабым, более того, он сумел обучиться и стать отличным магом совершенно самостоятельно. Ну разве что они не сумели разглядеть потенциала.

— Есть ли руны или заклинания, позволяющие запечатать сильный источник магии с помощью его собственной энергии? — спросил он, когда колдун оделся.

— О таком я никогда не слышал, — ответил равнодушно Ханл.

В эту минуту в комнату вошёл Рейф, он на секунду закрыл глаза от яркого светового шара, который висел под потолком.

— Я подготовил коней, — сказал он. — Если готовы, то предлагаю спуститься вниз.

— Мы ещё вечером собрали все вещи, — Ханл указал на сумки, стоящие в углу.

— Ханл, как стражи Храма становятся такими сильными?

Колдун помрачнел и посмотрел на Рейфа с недовольным выражением лица.

— Все стражники прошли через мутации, их нельзя назвать обычными людьми. Так что не советую с ними связываться.

— Откуда вы это знаете?

— А я какое-то время жил и работал в Храме, — нехотя ответил тот. — Изготовление эликсиров для них было одной из моих задач. Именно поэтому мой побег так беспокоит стражу и его магов, всё же раскрытие их секретов станет для них огромной проблемой.

Рейф обдумал это и внезапно с блеском в глазах спросил:

— Можешь провести подобную мутацию со мной?

От такой просьбы Эберт просто опешил.

— В принципе, да, — безразличие в голосе Ханла сменилось напряжением, — Когда я работал в другой стране, я узнал способы, как подготовить человека.

— Постой, Рейф, не кажется ли тебе это чересчур...

— Если ты поможешь брату, то от рисков можно будет избавиться вовсе, — перебил его Ханл. — Для успешного результата нужна развитая магия тела. По этой же причине трансформации редко проводятся, ведь данный талант нечасто встречаются, а те, кто могут удачно мутировать, предпочитают стать магами.

— А способности у него есть?

— Вы оба сильны в этой магии. Это отчасти объясняет, почему ты так долго сопротивляешься своей болезни.

Эберт озадаченно посмотрел на брата. Он всегда был против магии, но теперь вдруг резко передумал. Или посещение Храма так повлияло на него?

— Ты уверен? — воскликнул Эберт. — Ты же против магии и никогда не хотел учиться ей.

— Не вижу причин, чтобы не попробовать, — ответил Рейф уверенно. — Доказать факт мутации сложно, а доказав, нельзя осудить человека, так как он не использовал магию.

— Тебя только это беспокоит? — Эберт лихорадочно думал, как отговорить его.

— Можно снизить риски, если провести мутацию в несколько этапов, — добавил Ханл, словно не понимал попыток Эберта. — Сначала нужно будет принять пару зелий, так что на первой стадии отделаешься лишь кратковременной тошнотой и головокружением. Но для следующего этапа надо научиться медитации, чтобы направлять магию тела в нужном направлении, тогда улучшения пройдут как надо.

Эберт посмотрел на Рейфа и понял, что отговаривать его бесполезно.

— Ладно, я помогу тебе в тренировках, — всё же он научился управлять магической энергией, так что сможет контролировать опасность. — Идём уже.

— Я выведу коней во двор, — сказал Рейф, когда они спустились на первый этаж. — Ханл, сходи за Лусеттой и Минни.

Эберт лёг на скамейку в корчме. Он погасил магический свет, чтобы не тратить ману. Только сейчас он заметил, насколько сильно устал.

***

— Сэр Эберт, — голос Минни, вырвал его из сна.

Усталые глаза девушки были прямо перед ним, а её неаккуратно собранные волосы опустились ему на плечо. За окном стало немного светлее, близилось утро.

— В чём дело?

— Её светлость вернулась. Мы скоро отправляемся.

— Понял, — ответил он, вставая и потирая глаза. — Как же спать охота.

— Как всё прошло в библиотеке Храма?

— Нормально. Мне даже там понравилось, — сказал Эберт с улыбкой. — Думаю, тебе там многие книги тоже стали бы интересны.

— Ну, как бы... — она явно не знала, что ответить, и лишь пожала плечами. — Думаю, я не смогла бы вам помочь. Но вы ведь и сами справились. Так?

— Да, мы собрали список магических компонентов, — произнёс Эберт. — Можешь взять у её светлости и посмотреть.

Минни скривила лицо, достаточно выражая всё своё пренебрежение:

— Я как бы... ну, я не очень хорошо читаю, — ответила она, отводя глаза.

— Список небольшой.

— Ну, я совсем не умею читать, — тихо сказала Минни краснея.

Эберт уставился на неё, пытаясь понять, почему он до сих пор не знал о такой детали. Надо бы потребовать от Лусетты, чтобы она взялась за её грамотность.

— Я прочитаю тебе. Это будет очень интересно!

— Как бы..., нет, это лишнее, вот, — ответила она, становясь пунцовой.

В этот момент со скрипом распахнулась дверь, и на пороге появилась Габриель. Её фигуру Эберт узнал бы даже в тусклом свете.

— Что ты с ним делаешь, я же попросила позвать его на улицу?

За одно мгновение Минни покраснела ещё больше, так что её лицо стало цвета спелого граната. В следующую секунду она стрелой вылетела на улицу.

— Что это было? Я прервала тайную сцену? — произнесла Габриель дрожащим голосом.

— Ну почти, — усмехнулся Эберт.

«Раз Минни смущается своей безграмотности, то не стоит говорить об этом», — решил Эберт. Но идея оказалась не лучшей – Габриель прямо на глазах густо покраснела. Только сейчас Эберт понял, что его фраза звучала двусмысленно.

— Что, в самом деле, произошло? — спросила она, нервно потирая руки.

— Ничего серьёзного, просто разговор о личных проблемах, — уклонился он от ответа. — Ваша светлость, вы получили от магов ответ, как нам действовать дальше?

— Дальше? Чего? — Габриель вопросительно посмотрела на него, но тут же взяла себя руки. — А, да... Маги Храма оказались против подавляющего большинства элементов. Они сказали, что нужно брать только сильнейшие компоненты, так что пришлось вычеркнуть все слабые ингредиенты. С их помощью я выделила несколько элементов, которые подходят лучше всего. Это фульгуриты, Огни Творения, Искажающее Сияние, а также Иро – существо, обладающее огромной жизненной силой. Эти вещи вполне реально достать, конечно, если удастся договориться с лидерами других стран. И они одни из самых мощных в природе.

— Иро? — Эберт попытался вспомнить что-то о нём. — В списках его нет.

— Исследовательская экспедиция, в которой захватили это существо, была пару лет назад. Животное может дыханием воскрешать людей, но также крайне опасно и способно убить даже сильного колдуна. Его сумела захватить группа магов и стражей Храма под руководством Азела. Сейчас Иро находится в коллекции графа.

— Если оно способно воскрешать людей, то не лучше ли...

— Оно крайне агрессивно, так что скорее тварь просто убьёт тебя. Можешь спросить у Элдвена, он был в той экспедиции. Так что лишь при помощи графа Азела и магов мы сможем использовать это существо.

— Не стоит беспокоить его милость, — поспешно сказал он. — Ведь, возможно, именно он подставил нашу семью и руководил созданием болезни.

Габриель нахмурилась:

— Я понимаю ваши опасения, но моя задача – исследование мора и поиск лекарства, так что риск оправдан.

— Можно ли сделать так, чтобы Храм забрал Иро или выкупил его? — спросил Эберт, не веря в успешный исход. — То есть, надо бы действовать тайно, через других.

— У Храма всегда были натянутые отношения с графом, и сейчас неподходящий момент для улучшения связей. К тому же маги ведут себя так, будто им вообще плевать на красную чуму. Впрочем, это не удивительно, учитывая их закрытость от остального мира и огромное могущество.

— А как же король?

— Его больше интересует война, но если рассказать о магическом происхождении чумы, то можно убедить его в том, что зараза требует внимания. Для верности нужно сообщить о возможном лекарстве, сколько денег и времени займёт его создание. И вдобавок рассказать об участии Гретона и остальных, дать понять, что есть заговор аристократии. И мне нужен участник последних событий. Я выбрала вас. Ваш брат слишком вспыльчивый, а вы разбираетесь в магии и... ну... умны, — при этих словах Габриель покраснела и отвела глаза.

Эберт от этих слов почувствовал, как тепло разлилось по телу.

— Ну что вы здесь делаете? — к ним зашёл Рейф. — Ваша светлость, вы сами торопили нас и говорили выезжать быстрее.

— Сейчас идём, но хочу сказать, что я узнала детали о Гретоне Ретине. Он вассал графа Азела, доблестный рыцарь, участник многих походов. Часто занимался охраной торговых судов графа. В том числе сотрудничал с алхимическими и купеческими гильдиями Гарестаба, так что, похоже, мы нашли, за что можно уцепиться.

— Тогда не лучше ли идти сразу туда, пока мы недалеко от Гарестаба? — вспыхнул Рейф.

— Это бессмысленно, ведь официально расспросить уважаемых людей из другой страны не получится. Даже королевский запрос не поможет, ведь Адерика даже собственные лорды не поддерживают, — покачала головой Габриель.

— Может удасться как-то с ними договориться, — предложил Эберт. — Надо пробовать.

— Мы заглянем в тот порт, но разговор с представителями гильдии может затянуться на несколько дней, а времени у нас нет, — ответила она. — Поэтому вам лучше действовать тайно, без их участия. Попробуйте выкрасть документы о продаже манатита, но только аккуратно и без свидетелей, чтобы не вызвать скандала.

— Для начала это неплохо, — сказал Эберт, посмотрев на Рейфа. Но брат был не так уж рад. — Ты согласен?

— Нет, — покачал он головой. — Мы потратили сутки на поиски лекарства, в то время как мне это, если честно, безразлично. Что касается порта, то мы изначально должны были разделиться. Вы бы искали лекарство, а я с Эбертом сразу бы направился в Эричау.

С этими словами он демонстративно развернулся и направился к выходу. Эберт был согласен с ним: они не смогли поймать Гретона и потратили слишком много времени на поездку до Храма. Теперь оставалось надеяться, что в Эричау найдётся хоть какая-то зацепка. Если же нет... Эберту не хотелось даже думать об этом. Они могли смягчить наказание для мамы, могли снять с отца обвинение в убийстве Данканов, но не в краже того артефакта, книги. А ведь именно оно было главной проблемой.

— Ладно, я благодарен за информацию о Гретоне и в целом за ваше участие, — сухо сказал Эберт, стараясь не смотреть на Габриель. — Надеюсь, это не доставило хлопот?

— Было трудно, но всё прошло удачно. К тому же я сама заинтересована в этом.

— Вот как? Но почему?

— Просто я хочу расти дальше, — ответила она краснея. — Мой нынешний статус – это отчасти заслуга семьи. Но я хочу большего. Так что я отправила Сейта и Ардо договариваться по поводу некоторых компонентов для философского камня. Если повезёт, то Дрезал оставит эту задачу мне.

— А что ещё надо сделать? Разве у нас не получится выиграть суд.

— Нет, есть показания слуг и вассала о том, что Гретон участвовал в нападении на Данканов, но это снимает лишь часть обвинения против вашего отца. Вторая часть в том, что Виланд выкрал артефакт. Действия Гретона указывают на то, что нужно провести дополнительное расследование, но оправдать вашего отца полностью не получится.

— И что же тогда делать? — Эберт был раздосадован, ведь он уже считал, что папа непричастен к пропаже книги.

— Нужно найти Гретона и допросить его.

Небо уже стало голубым, а горизонт залился краской, когда они подъехали к воротам.

— Надеюсь, мы больше не будем тратить время на это, — устало сказал Рейф.

— Как раз наоборот, наша главная задача – всё же поиск лекарства, а ещё лучше философского камня, — возразила Габриель.

— Если создадим лекарство от чумы, сможем прославиться на всё королевство, — добавила Лусетта.

— Знаете, на этом можно много заработать, — вставила Минни.

— Мне всё это не интересно, — равнодушно ответил Рейф.

— Нельзя продавать лекарство, — сказал Эберт, наблюдая, как охрана открывает ворота. — Раз оно исцеляет людей, то его использование помогает всему обществу, тогда ограничение доступа к нему создаст проблем.

На выходе из города их остановила пара стражников. К этому моменту уже взошло солнце – они провели в Храме и в Лигкесе слишком много времени.

— В чём дело, её светлость торопится, — спросил Рейф.

— Будьте осторожны, судари, дальше по пути заражённые территории, в двенадцати деревнях были случаи красной чумы.

— Во всём виноваты эти торгаши, что принесли жуткую болезнь с островов, — добавил другой стражник.

— В общем, маги попытаются всех вылечить, но это займёт время.

Эберт тяжело вздохнул. Теперь придётся делать огромный крюк.

— Придётся идти в обход, — сказал он.

— Нет, — покачала головой Габриель. — Мы уже не успеваем на встречу с Элдвеном. Лучше сразу отправляться в порт Эричау.

Порт Эричау

Эберт устал от этого похода. Он уже мечтал хотя бы о матрасе на палубе корабля. Сегодня они ночевали в заброшенной хижине на берегу, но это было не лучше обычной палатки. Бесконечная дорога выматывала, а занятия во сне с Маравином не давали толком отдохнуть. Хотя прогресс в магии был довольно стремительным. Например, на этой неделе он освоил заклинание для устойчивости к холодной воде. Правда, проверить его в такую жару нигде не удастся.

Эберт приподнялся на стременах и попытался рассмотреть город, который едва показался на горизонте. Полустепной пейзаж позволял увидеть его издали. Скоро они будут там. Можно даже увидеть эмблемы города в виде белого камня на золотом фоне. Он достал флягу с новым улучшенным зельем, вздохнул поглубже и быстро сделал маленький глоток. От жидкости всё его лицо скривилось – вкус был откровенно мерзким. Впрочем, по заверениям Лусетты оно стало сильнее, что, однако, не могло изменить ситуацию кардинально.

Эберт перевёл взгляд на молящуюся толпу. Лица людей были искажены страхом, глаза полны тревоги. Тем прискорбнее, что их молитвы не дадут исцеления. По его опыту болезнь поражала людей вне зависимости от веры. Когда он был ребёнком, не помогали мольбы ни его, ни кого-то другого.

Священники не смогут остановить эту чуму. А значит, вера общества в церковь будет подорвана. А ведь она была основой крестьянской жизни. Священники благословляли короля и оправдывали налоги и подати, убеждали в том, что бог благоволит рыцарям.

Но что произойдёт, если эта вера рухнет? Эберт живо представил ярость толпы, горящие храмы, спасающихся бегством попов. Максимум, на который способны неорганизованные крестьяне. Ведь власть держится не только на вере, но и на силе.

Эберт отвернулся и пришпорил коня. Ему лучше поскорее укрыться в тени улочек Эричау от этой жары и духоты. Солнце весь день было невыносимо. Терпимо становилось лишь глубокой ночью, ближе к рассвету.

Порт Эричау раскинулся вдоль побережья. Город оказался невероятно красивым: со множеством фонтанов, скульптур и садов. По мощёным улицам они направились к морю, любуясь великолепием города.

— А здесь красиво, — произнёс Эберт, вдохнув свежий воздух.

Они спустились к причалу, где каменные пирсы были заполнены судами, как улей пчёлами. Жара, преследовавшая его в пути, быстро отступила перед освежающим бризом, но вскоре его радость сменилась растерянностью: среди множества кораблей им было трудно найти свой.

Из-за деревянных кранов, а также составленных в пирамиды бочек и ящиков большая часть судов была не видна. Пришлось обойти половину пирса, прежде чем Габриель увидела знакомые борта. Когда они нашли свой корабль, то обнаружили, что команда и судно просто не готовы к отплытию.

— Элдвен! — крикнула Габриель, поднимаясь по трапу. — Что случилось? Вы должны были подготовиться к отплытию.

Капитан обернулся к ним с недовольным выражением и проворчал:

— Не смог взять кредит для закупки товаров. Королевские бумаги не помогли из-за мора и междоусобной войны. Даже не смог продлить стоянку у пирса. Нам нужно отъезжать завтра утром. Время стоянки заканчивается.

Габриель нахмурилась.

— Я помогу с финансами. В «Гунт и партнёры» у нашей семьи хорошая репутация. Возможно, мне выдадут кредит, — произнесла она и направилась к трапу. — Эберт, Рейф, если помните, то в местной торговой гильдии продают манатит. Попробуйте узнать, когда его доставляли на «Найдер» и кто был капитаном этого корабля.

Не успел Эберт что-то ответить, как на палубу выбежала Элла. Она с радостным криком обняла его крепко, словно боялась потерять навсегда. Но Рейф тут же заметил:

— Нам с Эбертом нужно отлучиться в город по делам. Подожди нас на корабле.

— Мы вернёмся поздно ночью, — добавил Эберт.

Элла кивнула, но в её глазах читалось беспокойство. Вскоре они покинули корабль и направились в город. Эберт обернулся на прощание и увидел, как Элла стоит на палубе, смотря им вслед с выражением надежды и грусти на лице.

— Надо узнать, где находится гильдия, — сказал Рейф.

— Можно спросить в трактире или постоялом дворе.

Постоялый двор «Старый парус» представлял собой большое двухэтажное здание с высокой двускатной крышей. Он же был трактиром и находился на краю портовой улицы, отчего его каменные стены были покрыты слоем соли. Эберт и Рейф остановились у входа. Шум изнутри доносился до них, смешиваясь с морским прибоем. Эберт кашлянул, стараясь прогнать неуверенность – он давно не тренировался разговаривать на иностранном языке.

— Спрячь знак инквизиции, — сказал Эберт тихо, глядя на брата. — Здесь это может вызвать злобу у местных, к тому же я не хочу привлекать внимание таким способом. И уж тем более ссориться с Габриель по этому поводу.

Рейф лишь хмыкнул в ответ, но последовал примеру Эберта, накинул плащ и закутался в него, скрыв частично эмблему на груди. Он всегда был самоуверенным и не понимал опасности, которая могла поджидать их в таком месте. Эберт вздохнул и толкнул дверь.

Внутри кабака царила атмосфера беззаботного веселья. За столами сидели моряки и торговцы, обсуждая свои дела. Эберт сразу понял, что не все местные диалекты он способен разобрать. А ещё почувствовал, как желудок сводит от запахов жареного мяса, свежего хлеба и пива, которые смешивались в воздухе.

— Давай к стойке, — предложил Эберт, поправляя свою одежду. Он старался выглядеть уверенно, хотя внутри него всё дрожало от волнения. Рейф держался немного позади, осматривая помещение, словно он искал потенциальную угрозу.

Эберт подошёл к стойке, глубоко вдохнул и обратился к трактирщику на местном языке:

— Добрый вечер. Мы ищем купеческую гильдию, которая торгует манатитом.

Бармен поднял брови с явным удивлением и внимательно оценил их внешний вид: два молодых человека в потёртых одеждах и один с болезненным лицом.

— Зачем вам она? — спросил бармен с недоверием.

Эберт сглотнул комок в горле. Он знал, что они не выглядели как купцы:

— Наша хозяйка хочет купить манатит, а мы должны выяснить, когда нас могут принять, но мы не знаем, где именно она находится.

Он почувствовал себя глупо; как можно было поверить в это? Но трактирщик лишь кивнул и позвал детей. Два близнеца – мальчик и девочка – вышли из-за угла стойки. Мальчик смотрел на Эберта с любопытством, его глаза блестели от интереса к незнакомцам. Девочка тихо шептала что-то своему брату.

— Вы покажете им купеческую гильдию? — спросил трактирщик у близнецов.

— Да! — воскликнули они одновременно.

— А заодно сходите на рынок. Список продуктов на столе, — добавил трактирщик .

Эберт наклонился к близнецам:

— Где именно находится купеческая гильдия?

Мальчик посмотрел на сестру и затем снова на Эберта:

— Это недалеко отсюда! Мы можем показать!

Рейф подошёл ближе к Эберту:

— Ты уверен в этих детях? Они выглядят слишком... юными.

Эберт был согласен, но сейчас у них не было времени раздумывать о рисках:

— Лучше доверится им. У нас нет выбора.

Близнецы начали двигаться к выходу из кабака, а мальчик обернулся:

— Пойдёмте! Быстрее!

Эберт взглянул на Рейфа – тот всё ещё казался недовольным, но он последовал за ним.

***

Башенные часы пробили шесть, когда они прошли уже несколько кварталов, и Эберт начинал беспокоиться. Парень и его сестра были общительными, так что приходилось быть осторожным, чтобы не сболтнуть лишнего. К тому же выйти к гильдии нужно одним.

— Где купцы, что торгуют кристаллами маны? — спросил Эберт, думая, как бы вежливо избавиться от брата и сестры, ведь ему и Рейфу нельзя оставлять свидетелей.

— Это купцы Хюро, — ответил парень и с важным видом добавил. — Но вам надо обратиться к герцогу Ньюгу, и получить разрешение на покупку или продажу манатита.

— Герцог человек занятой, нам бы сначала узнать, есть ли нужный товар и по какой цене они готовы продавать, — заметил Эберт.

— Вы не сможете купить кристаллы маны без разрешения, — возразила девушка.

— Мы тут всего на день, — покачал головой Эберт. — Так что опустим этикет. Думаю, герцог простит нас, когда получит наши подарки. Сначала узнаем, есть ли подходящий товар, и договоримся, чтобы они приняли нашу госпожу. Тут далеко?

— Нет, мы уже в нужном квартале, — ответила девочка.

— Тогда расскажите, куда идти, и можете быть свободны.

В ответ они оба указали на стоящее рядом огромное богатое здание со множеством статуй и барельефов:

— Вход с другой стороны, — добавила девушка.

Они оба помахали рукой и пошли обратно.

— Если про нашу вылазку узнают, они нас сдадут, — мрачно сказал Рейф, глядя им вслед.

— Тогда нужно быть незаметными.

Узкие улочки Эричау поглощали сумеречный свет, всё больше скрываясь в густых тенях, а от мрачных туч, которые закрывали уже половину неба, становилось ещё темнее. Выточенные из белого камня высокие арки и покрытые резьбой двери гильдии торговцев располагались в самом сердце города. Эберт и Рейф остановились у входа. Двери были закрыты, а под вывеской висела надпись: «Работаем до 6 часов». Они опоздали буквально на полчаса. Эберт перевёл написанное брату.

— Это даже к лучшему, — заметил Рейф. — Меньше свидетелей. Нам просто нужно найти способ попасть внутрь.

— Мы хотели выяснить, кому продавали манатит, а не грабить гильдию.

— А кто говорил о грабеже? — улыбнулся Рейф. — Нам ведь нужно узнать имя покупателя, а в архивах гильдии наверняка есть информация.

— Документы мы будем всю ночь искать.

— Ты торопишься?

Он был прав. Эберт посмотрел по сторонам. Конечно, в здании уже нет людей, но вот на улицах ещё есть прохожие, которые заметят, как они залезают внутрь.

— Лишний шум нам не нужен, — тихо сказал Рейф.

— Не переживай, я позабочусь об этом.

Они зашли за угол гильдии, где как раз было закрытое окно. Эберт магией распахнул его, а потом глубоко вздохнул и произнёс заклинания, вкладывая в него как можно больше сил, и метя в ту сторону, где были прохожие. Яркий свет вспыхнул в воздухе, оглашая улицы громом, и люди вздрогнули от шока, а затем дружно повернулись в сторону источника. В этот миг Рейф бросился к окну, ловко перелезая через подоконник. Оказавшись внутри, он протянул Эберту руку и затащил его внутрь.

— Быстро, — произнёс Рейф, осматривая помещение. — Нам нужно найти архивы.

Внутренние комнаты здания были тёмными, со множеством шкафов. Эберт подошёл к ближайшему стеллажу и взял первую попавшуюся книгу. Полистав её, он закрыл и подвёл неутешительный итог:

— Мы здесь застряли.

Он вышел в соседнее помещение, чтобы оценить масштаб задачи. Напротив стоял рыжеволосый парнишка, который дрожал, словно увидел призрака. Через секунду он бросился к ближайшей двери, но Эберт успел заклинанием закрыть её.

— Рейф! — крикнул он.

Но брат уже выпрыгнул вперёд, схватив парня и ударив его в лицо с такой силой, что тот упал без чувств.

— Стой. Не убивай его, — Эберт на секунду замолчал, прислушиваясь.

В здании было тихо. Видимо, рыжий здесь находился один. Рейф легко похлопал паренька по щекам.

— Ну, будешь помогать нам? — усмехнулся брат, когда мальчишка пришёл в себя.

— Кто вы? Что вам надо? — спросил тот на местном языке.

Рейф приставил нож к горлу юноши, заставляя его замереть, и посмотрел на Эберта.

— Что он говорит?

— Потом расскажу, — ответил он и сел возле парня.

— Не задавай лишних вопросов, — посоветовал ему Эберт. — Лучше ответь, кто ты.

— Я подмастерье, — его голос дрогнул от страха.

— Нам нужны архивы, а именно информация о продаже манатита, — Эберт попытался говорить внятно. — А если быть точным, то о поставке манатита на корабль «Найдер», ты найдёшь имя его капитана.

Парень, испуганный и с потерянным взглядом, с трудом проговорил:

— Я... я всё найду... только не убивайте!

***

— Долго он будет испытывать моё терпение? — спросил Рейф, поглаживая ножом волосы парня, отчего тот дрожал сильнее.

Эберт перевёл вопрос брата.

— Я уже нашёл нужный год, — ответил он. — А вот. Кажется, это. Корабль «Найдер»?

Получив от Эберта кивок, он нервно рассмеялся и продолжил:

— Капитан судна – барон Эгар Нори.

Эберт отодвинул подмастерье и посмотрел в журнал. Большую часть записей он не понимал. Но зато видел, что напротив названия судна и каких-то цифр стояло лишь имя. В то время как в соседних строках рядом с именем были написаны и другие слова. Среди них он узнал титулы или даже названия торговых гильдий. Хотя большую часть фраз не смог перевести.

— Почему о нём нет дополнительной информации? — Эберт строго посмотрел на парня, чтобы напугать его. — Ты что-то скрываешь?

— Нет, ничего не скрываю, — пролепетал он. — Просто он местный и все его знают.

— И кто он?

— Живёт недалеко отсюда, в имении за городом, — ответил юноша. — Он больше не ходит в море, но всё ещё торгует с нашей гильдией, правда, не знаю чем. Это тайна. Говорят, он имел дела с опасными людьми.

— Где именно он живёт?

— Выйдете через северные ворота, пройдёте до первого перекрёстка, и слева впереди будет большой сад, за ним дом с фонтаном.

— Откуда знаешь?

— Так ведь наша гильдия ведёт с ним дела! Я доставлял туда письма.

Эберт рассказал Рейфу всё, что узнал.

— Значит, парень нам больше не нужен, — сказал он, приставив нож к горлу подмастерья.

Рыжий застыл и побледнел ещё сильнее.

— Стой! – воскликнул Эберт. – Если мы его убьём, то кто нас отведёт?

— А сами дорогу не найдём?

— Найдём, – ответил Эберт, лихорадочно пытаясь сообразить, как убедить брата сохранить ему жизнь. – Но, что если он соврал или ошибся?

Рейф покачал головой и просто вставил нож в горло несчастному. Глаза парня расширились, и он рухнул на пол, хрипя и хватаясь за рану.

— Зачем?!

— Вести его по городу станет проблематично. А перелезть через стены с ним и вовсе невозможно. Ворота ведь на ночь будут закрыты. И я не думаю, что он соврал.

Эберт поморщился, глядя на мертвеца.

— Ладно, идём, – хлопнул Рейф Эберта по плечу. – И не забывай, что он видел наши лица, так что он всё равно бы не выжил.

— Надо убрать тело.

— Это лишнее, если его не обнаружат, то тревогу тоже поднимут. Лучше не забудь взять журнал гильдии.

Когда они вышли, небо уже затянуло тяжёлыми тучами, а солнце скрылось за горизонтом.

Эберт плотнее закутался в плащ: начался дождь, который становился всё сильнее.

— Нужно перелезать через стену и идти уже в дом Эгара, — сказал Рейф.

— Сначала осмотримся, может, найдём незащищённое место.

Но стражи оказалось много. Даже слишком. Обычно охранники бывают только на башнях. Однако сейчас на каждом пролёте стены по 3-4 стражника, а в башнях целые отряды. Проблемой оказались и масляные лампы в руках у каждого охранника.

— Что-то людей много.

— Город на границе со страной, где идёт гражданская война, — заметил Эберт.

— Придётся убить стражу.

— Наша задача не просто перелезть, а сделать это незаметно. Я могу отвлечь их, но надо подобрать подходящее место, чтобы не было лишних глаз.

— Я достану верёвку и что-то вместо крюка.

Он нашёл место, где возле башни был высокий дом. Здесь можно было забраться на стену, просто перепрыгнув из окна дома. Причём из-за расположения рядом с башней не будет перекрёстного обзора. Рейф тем временем нашёл верёвку и длинную толстую палку, которую он думал использовать в роли крюка.

Эберт открыл магией замок, заклинанием же приглушил их шаги, чтобы не разбудить жильцов. Они выбрались на верхний этаж и посмотрели в окно. До стены было несколько метров, так что стоящий недалеко стражник мог их услышать.

— Тут же почти три метра, — прошептал Эберт

— Мы выше на метр, так что допрыгнем.

Эберт пожалел, что не выучил какое-то заклинание для прыжка, но план менять уже было поздно. Он выглянул в соседнее угловое окно, откуда был вид на сквер, и произнёс первое заклинание. Вдали появился шар света. Эберт чуть подождал, чтобы стражники посмотрели на него, а потом вложил максимум сил, создав мощную вспышку.

— Ах, чёрт, предупредил бы, — Рейф тёр глаза от неожиданности.

Эберт не отвлекаясь следующим заклинанием там же создал источник постоянного шума в виде лязгов металла и криков. Это должно имитировать драку. А вспышка должна ухудшить зрение стражников в ночи, что заставит их всматриваться в темноту и не отвлекаться.

— Это отвлечёт на пару минут, не более, — сказал Эберт.

— Понял.

Рейф вылез из окна и одним прыжком оказался на стене. Ближний охранник, смотревший в сторону вспышки и шума, услышал его. Но не успел достать меч, даже вскрикнуть не смог – нож брата уже воткнулся ему в горло. Рейф даже успел поймать его лампу и не дал телу упасть, подхватив его за плечи. Оттащив охранника, он помахал рукой.

Эберт кивнул и, собравшись с силами, прыгнул – и понял, что не долетит. Он вытянул руки, надеясь уцепиться за край стены, но не смог – Рейф перехватил его ладонь, вцепившись в неё в последний момент, и рывком втащил его на стену.

Эберт сел, приходя в себя от шока. Он ведь чуть не упал с крепостной стены! Это была бы самая глупая смерть за всю историю! Рейф тем временем уже сделал упор из палки, поставив её между зубцами городской стены.

— Лезь, чего сидишь, — сказал он, сбрасывая верёвку вниз.

Эберт вцепился в неё и аккуратно стал спускаться. Он старался двигаться как можно быстрее, понимая, что от его скорости зависит судьба Рейфа. Но на середине пути вверху раздались крики, а через секунду мимо Эберта пролетел чей-то труп, а за ним – лук и колчан со стрелами. Через мгновение Рейф перелез через стену и стал спускаться по верёвке. Эберт уже оказался внизу, схватил лук, несколько стрел и побежал от стены к ближайшим домам пригорода.

Пробежав с десяток метров, он развернулся и сразу положил стрелу на тетиву. И успел вовремя: пара стражников уже пыталась оторвать от зубцов палку и снять верёвку, а Рейф всё ещё был на середине пути. Эберт выпустил стрелу, но промахнулся, однако вторая поразила одного из охранников. Следующая стрела пролетела мимо: стражник успел скрыться. Зато верёвку уже никто не трогал.

Однако теперь уже в Эберта полетели стрелы – одна со звоном ударилась о кирасу, другая со свистом пролетела мимо открытого забрала. Он рефлекторно прикрыл лицо рукой, и в ту же секунду ладонь обожгло болью – из неё торчала стрела. Чертыхаясь он повернулся спиной к стене и осмотрел рану. Левая кисть горела невыносимо, но наконечник воткнулся неглубоко – он прекрасно видел его.

«Потом вытащу», — решил Эберт и бросился бежать к зданиям пригорода. Но с каждым шагом боль в руке становилась всё сильнее. Он, проклиная всё на свете, остановился, сразу же несколько стрел пролетело мимо, но ни одна в него даже не попала: до стены слишком далеко. Тихо ругая Эгара, лучников, стражу и всех людей в этом городе, Эберт схватился за шейку наконечника и дёрнул со всей силы.

— А-а-а, да, чтоб ваши глаза сгнили!

На землю обильно полилась кровь. Надо было срочно уходить! Прижимая повреждённую руку к груди, Эберт побежал, но за пару шагов до ближайшего дома он получил мощный удар сзади. Левая лопатка взорвалась болью, а он полетел в лужу. «Ещё стрела! — простонал он. — Ничего, я выдержу!». Но когда он попытался подняться, боль в лопатке вспыхнула с новой силой и спазмом прокатилась по руке и спине.

Эберт с трудом поднялся на колени и в такой позе пополз за угол дома. Оказавшись в безопасности, он отдышался и встал, опираясь здоровой рукой на стену. «Конец нашей авантюре», — простонал он. Боль расходилась от левой лопатки к спине и плечу, рука потяжелела. Это не слепило разум и дыханию не мешало, значит, ранение несильное. Видно, кость остановила снаряд. Но вот достать его Эберт не мог.

Выглянув из-за дома, он увидел, что Рейф уже спустился и, петляя из стороны в сторону, бежал к домам. Мимо него летели стрелы, пара даже попала, но отскочила от доспеха. Тут Эберт увидел, что на них смотрит из ближайших окон несколько человек. Это могло помешать. Им не стоило показываться на глаза. Впрочем, он не знал, что можно сделать – не убивать же всех подряд. И чем? Лук он выронил, использовать меч было неразумно.

— Я здесь! — крикнул Эберт, и Рейф в последний момент прыгнул в его сторону.

— Чёрт, я думал, сдохну!

— Рейф, у меня сзади, — он повернулся спиной.

— Вот мрази, достали всё же.

Рейф ухватился за древко, дёрнул, отчего боль вспыхнула сильнее, но наконечник крепко застрял в броне и не поддавался.

— Надо расшатать.

— Нет! — в ужасе выкрикнул Эберт. — Я сделаю всё магией.

Он сосредоточился на снаряде у себя в спине. Им оказался арбалетный болт. Теперь стало ясно, почему удар был такой сильный. Эберт, управляя наконечником одной лишь магией, потянул его. Слыша скрежет металла, он постарался отвлечься от боли.

— Ай! — крикнул он, ведь Рейф не удержался и дёрнул болт. — Я же говорил не трогать!

Брат просто показал ему снаряд. Действительно, боль утихла, а рука стала чувствовать себя свободнее. Судя по крови, наконечник вошёл в плоть на три сантиметра.

— Твоей раной лучше заняться позже. Идём быстрее.

Они отправились не торопясь, чтобы не привлекать внимания. Но вскоре Эберт понял, что не всё так просто:

— Это два молодых черноволосых парня с гербами в виде золотых крестов! — раздался крик сзади. Эберт даже пожалел, что оставил зрителей в живых.

— Рассредоточьтесь, в бой сразу не вступать, а вызвать сначала подмогу.

Рейф от криков моментально напрягся, но не знал, как реагировать.

— Нас ищут и знают, как выглядим! — перевёл Эберт их слова.

Он побежал, стараясь не отставать от брата. Топот сзади становился сильнее.

— Вот они! Догоняйте!

Эберт постарался ускориться, но бесполезно – стража догоняла. К тому же он уже начал уставать и всё сильнее отставал от брата. Тогда Эберт магией стал замораживать дорогу позади них. Улица моментально превратилась в лёд. Это помогло – люди стали падать. Конечно, они поднимались и продолжали погоню, но при этом постоянно отставали от них всё сильнее. Через несколько минут Эберт и Рейф смогли остановиться и отдышаться.

Капитан Эгар Нори

Дождь хлестал по дороге, превращая её в бурлящий поток. Вода стекала с остроконечной крыши, образуя маленькие водопады у оснований колонн возле крыльца. Дом смотрелся внушительно. Он был построен из серого камня и украшен резными оконными рамами. Мощные, кованые кольца на двери, украшенные изображением морских коньков, говорили о богатстве и влиянии хозяина.

Эберт постучал в дверь и откашлялся. «Быстрее бы всё закончилось», — подумал он, посмотрев на Рейфа. Рука болела уже не так сильно, но вот спина... Хуже всего то, что вогнутые края дыры врезались в рану, и каждое внезапное движение вызывало острую боль. Брат оказался невредим, теперь вся надежда была на него.

— Распахни плащ, — сказал Эберт.

— Ты вроде не хотел привлекать внимания.

— Двух проходимцев ночью в дом никто не пустит. А эмблемы инквизитора создадут нужное впечатление о нас. И вообще сомневаюсь, что простые слуги их узнают. Нам важны хоть какие-то гербы.

Раздались шаги – Эберт выпрямился и попытался выглядеть спокойным и невредимым. Дверь открыл пожилой слуга и с опаской посмотрел на промокших братьев.

— Передайте сэру Эгару, что к нему пришли от торговой гильдии, — с важным видом сказал Эберт, толкнул слугу и вошёл внутрь. — Чего стоишь? Иди быстрее.

Наверно, акцент и незнакомые гербы сделали своё дело, и слуга тут же удалился. Они вошли в просторный холл, обшитый тёмным деревом с замысловатой резьбой. Впереди была витая лестница наверх, а слева и справа – двери. К ним спустились два молодых лакея, почтительно кивнули:

— Господа, прошу прощения, но нашего хозяина сейчас нет. Можете подождать в гостиной, пока он не вернётся.

Рейф лишь кивнул, не понимая ни слова. Но Эберту не нравилось всё это:

— Где он и когда будет?

— Мы не знаем, — покачал головой один из слуг. — Скоро придёт его друг, возможно, он расскажет, куда сэр Эгар отлучился. Можете подождать в гостиной.

Эберт шагнул, куда указывал лакей. Гостиной оказалась большая комната с высоким потолком, украшенная дорогими гобеленами и массивной мебелью.

— Эгара здесь нет, — перевёл Эберт Рейфу. — Куда-то ушёл, а слуги не знают, где он и когда вернётся. Сказали, что скоро придёт его друг, возможно, он знает, где Эгар. Может, подождём в засаде?

Сложившаяся ситуация у Эберта вызывала нервное напряжение. Всё шло не по плану. А ещё ему хотелось уже снять кирасу и перевязать рану на спине.

— Этот дом – идеальное место для засады, — сказал Рейф, кладя руку на меч.

— А слуги? — он вопросительно посмотрел на брата. — Или ты предлагаешь...

Рейф лишь кивнул в ответ. Эберт вздохнул и заклинанием закрыл дверь, а ззатем сразу создал мощный источник света – слуги от испуга тут же отшатнулись от него.

— Замолчите! — крикнул он им. — Или я сожгу вас всех этим светом!

Слуги замерли, глаза их расширились от ужаса.

— Слушайте меня, — громко произнёс Эберт, стараясь показать, что его угрозы непустые. — Я легко вас сожгу, если вы не будете выполнять моих приказов!

Его слова произвели эффект. Испуганные слуги начали перешёптываться, но никто не решился перечить. Кажется, хитрость сработала.

— Оставайтесь здесь.

Эберт прошёлся по дому и собрал всех слуг на первом этаже в комнате возле холла. Их оказалось немного: старик, открывший им дверь, пара лакеев, несколько женщин и один мальчишка. Все, увидев меч или непонятную магию, безропотно выполняли приказы.

— Кто попытается покинуть комнату, сгорит мгновенно! — крикнул Эберт своим пленникам, стараясь выглядеть уверенно.

Убедившись, что они восприняли его слова всерьёз, он направился к Рейфу.

— Как раз вовремя, — сказал брат. — Сюда идут четверо.

— Что делать?

— Спрячемся и нападём неожиданно.

— Я создам шум наверху, чтобы они вышли к лестнице, тогда мы сможем напасть сзади. Вот только вопрос в том, как их брать живыми?

— Не факт, что они вообще вооружены.

Эберт кивнул и вместе с Рейфом спрятался в гостиной. Через минуту раздался стук. Он с помощью заклинания открыл дверь. В холл вошло несколько человек. Один из них окликнул слуг, но те молчали. Шум, созданный на втором этаже, привлёк внимание мгновенно. Эберт для верности запер магией выход, чтобы противники не сбежали.

— Готово.

Рейф сразу открыл дверь и выскочил в холл, Эберт поспешил за ним. На лестнице стояло шесть человек, немного больше, но это не главное. Проблемой оказалось то, что они все были в доспехах и с оружием. Среди них выделялись два высоких воина. Один с большим молотом, другой – с двуручным мечом. Теперь захватить их в плен живыми стало гораздо сложнее. Да вообще надо бы живым выбраться!

— Их много, они хорошо вооружены, — сказал Эберт. — Лучше их убить.

— Кто из вас знает, где Эгар? — не унимался Рейф.

Ближайший враг выхватил оружие и бросился вперёд. Рейф легко отвёл его клинок вниз и на обратном движении ткнул остриём тому в подмышку. Противник вскрикнул и выронил оружие, которое поймал Рейф – и вражеским мечом отбил атаку другого неприятеля.

Огромный воин с молотом спрыгнул прямо с лестницы – Эберт едва успел увернуться от его оружия. Блокировать такой удар было бесполезно. Он заклинанием открыл врагу забрало, чтобы убить. Но не успел – в кирасу Эберта ударил арбалетный болт, и он полетел в гостинную комнату. Придя в себя, он дико обрадовался: боли в груди не было, хотя сталь погнулась и снаряд торчал в броне.

Высокий рыцарь, закрыв забрало и придерживая его, шагнул за ним в комнату и поднял свой молот. Эберт кинул меч вверх и магией направил его в шлем воина. Остриё угодило точно в забрало, проскользнув в его щель – неприятель заорал, ухватился за рукоятку и выдернул клинок. По шлему потекла кровь. Рыцарь замахнулся мечом, но Эберт сумел магией выхватить собственное оружие. Однако в следующий момент молот полетел в его голову. Эберт едва успел парировать его, но бесполезно – тяжёлый молот выбил меч, обрушившись на руку. Резкая боль пронзила предплечье, а наруч погнулся.

Рыцарь поднял свой молот снова. Его лица и даже глаз не было видно – кровь из раны заливала забрало. Эберт прошептал довольно просто заклинание: заморозка. Кровь моментально застыла, закрыв немногие щели. Рыцарь открыл забрало, чтобы видеть, а Эберт успел магией достать арбалетный болт из своей кирасы и заклинанием отправил его в лицо противнику. Снаряд пробил глаз сверху вниз, застряв в мозгах неприятеля.

Когда рыцарь рухнул, в гостиную вошёл Рейф. Ему тоже досталось: в набедреннике зияла дыра, откуда текла кровь; он хромал, но не похоже, чтобы травма была серьёзной; шлем был помят, и забрало не закрывалось.

— Ты цел? — спросил брат.

— Терпимо.

Он поднялся и вышел в холл. В живых остался лишь первый противник, которого Рейф поразил в подмышку, ещё один, чем-то оглушённый, и третий, который лежал на лестнице и держался за подрубленную в колене ногу. Дверь напротив была выломана.

Рейф подобрал с пола отличную саблю в золотых ножнах с чернёной рукояткой и рубинами в ней. Она была смутно знакома Эберту.

— Узнаёшь? — спросил брат. — Это сабля нашего дяди. Я забрал её у него.

Он указал на оглушённого человека с сединой в волосах. Он был без шлема, на голове с левой стороны была большая кровоточащая ссадина. Эберт бросил взгляд на оружие. Это действительно была сабля Варента, которая, как считалось, затонула вместе с его кораблём пару месяцев назад.

— Зачием вы пришли? — вдруг с диким акцентом произнёс он. — Чито вам надо?

— Не ожидал, что кто-то заговорит на нормальном языке, — мерзко улыбнулся Рейф.

Он ударил его ногой в пах, отчего пленник закричал. Эберт поморщился: ещё не хватало смотреть, как Рейф пытает людей. Он решил посмотреть, как слуги. Но, увидев комнату, ощутил, как здоровая в груди всё похолодело. Слуг не оказалось, а окна были открыты.

— Слуги сбежали!

— Поймать сможешь?

Эберт не ответил и бросился к окнам. Вылезти оказалось не так легко: дико болела рука и давала о себе знать рана в лопатке. Оказавшись в саду, он обошёл дом, заглянул под все кусты, и даже заглянул в разные хозяйственные пристройки. Но и там никого не было. «Видно, заклинание пропало, когда я получил удар арбалетным болтом, что вывело его из строя на секунду, — решил Эберт. — Надо возвращаться, я и так уже задержался слишком долго». Промокнув и отчаявшись окончательно, он повернул обратно.

— Если они сообщат страже... — начал Эберт, открыв дверь, но замер на месте.

В комнате его ждал кошмар: тот пленный с сединой и ссадиной на голове лежал на полу в полубессознательном состоянии. Одна его рука, судя по всему, сломана, а на другой отсутствовала пара пальцев. Повреждённая кисть была вся в крови. На полу растеклась огромная красная лужа. Рядом с человеком стоял Рейф с мрачным лицом.

— Я... я боле ничиего не знать! — плача говорил пленный. Его лицо стало бледным и влажным, голос тихим, а речь неразборчивой.

— Ты что натворил? — Эберт посмотрел на брата.

Рейф тоже стоял бледный. Видно, такие вещи не доставляли ему удовольствия.

— Он отказывался разговаривать, — мрачно ответил он. — А когда я ему сломал руку, то лишь стал ругаться и орать. Пришлось принять меры.

Эберт вздохнул и потёр виски. Вся их авантюра из опасного приключения постепенно превращалась в какой-то кошмар.

— Ладно, тебе удалось узнать что-то?

— Этот гадёныш был штурманом в команде того самого Эгара, — произнёс Рейф с яростью в голосе. — А тот, представляешь, занимался незаконной добычей артефактов у архипелага Чудес. Там они столкнулись с кораблём нашего дяди и после боя потопили. Сабля досталась как трофей. Ещё я нашёл у него пару писем, но неинтересных.

— И они просто так смогли остановиться здесь? — Эберт взял несколько листов, которые ему протянул Рейф.

— Ну, Эгар продавал артефакты местной гильдии. Она старательно покрывала его дела, а власти не замечали их приключения. Сейчас он с Эгаром награбили достаточно и решили отойти от дел. Ну как отойти? Продолжают торговать контрабандой. В том числе опиумом, тёмными артефактами, манатитом.

— Он был на корабле, когда «Найдер» привозил манатит на остров?

— Да!

Эберт оторвался от писем. А вот это уже интересно!

— И видел покупателя?

— Нет, он же штурман, так что с корабля не сходил.

— А где они напали на судно нашего дяди?

— Этого я не спросил, — после короткого раздумья ответил Рейф.

— Эй! — сурово посмотрел Эберт на пленника.

— Возле архипелага Чиодес, — прохрипел он. — К северо-востоку от Светящего острова.

— Далеко?

— Пара миль.

— Где Эгар сейчас?

— Он сейчас в их тайном месте, где они прячут контрабанду, — ответил вместо него Рейф. — Скоро у них должна состояться очередная сделка, так что надо торопиться. Письма как раз были от клиентов. Возьмём его с собой, пусть показывает дорогу.

Эберт посмотрел на листы. На одном действительно было написано: «Жду в Старом парусе, возьми кинжал». Видимо, речь шла о том заведении, где они узнали о гильдии. На других листах были списки разных товаров и цены.

— Вставай, — приказал несчастному Эберт.

Они быстро покинули коттедж, держа за плечи искалеченного пленника.

— Зачем ты спросил про точное место битвы? — поинтересовался Рейф.

— Если когда-нибудь будем у архипелага, я хочу похоронить останки дяди.

— Я бы не стал беспокоить мёртвого, — покачал головой Рейф. — Но помочь могу.

***

Лес был непроглядным, словно сама тьма сгустилась между деревьями. Летний дождь хлестал по листьям, стучал по капюшонам плащей, превращая землю под ногами в скользкую грязь. Эберт шёл, прыгая через лужи, а впереди него летел маленький огонёк, подчиняясь его воле. Тусклый свет едва освещал путь, но лучше не делать его ярче – им нужно остаться незамеченными.

Сзади него шёл Рейф с пленником, которого он держал за пояс, чтобы тот не убежал. Несчастный, сгорбившись от боли, лишь кряхтел, когда брат толкал его в спину. Эберт не оборачивался, но услышал, как Рейф ударил пленника, заставив того застонать:

— Мы правильно идём? Говори, или я оторву тебе ещё что-нибудь.

В голосе не было ни капли сомнения. Действительно оторвёт. Эберт почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел назад. Вмешаться? Но лучше не обнадёживать пленника. Да и сможет ли он помочь ему как-то? Сомнительно. Рейф всегда действовал, как считал нужным, и редко прислушивался к Эберту.

— Туда... — прохрипел пленник. — Крепость... там...

Дождь, который поначалу казался спасением от изнуряющей жары, теперь стал настоящим испытанием. Капли просачивались сквозь плащ, стекали по спине. А из-за бесконечных луж сапоги были полны воды. Эберту казалось, что он тащит на ногах гири. Наверно, там уже целый кувшин грязной жидкости.

Наконец, деревья начали редеть, и они вышли на открытое пространство. Перед ними в поле возвышались руины древней крепости. Стены, некогда могучие, теперь были частично обрушены, поросли мхом и плющом. В одной уцелевшей башне горел огонь, его свет пробивался сквозь узкое окно, отбрасывая длинные тени на камни.

Эберт погасил свой огонёк, и тьма снова сомкнулась вокруг них.

— Туда? — спросил Рейф, указывая на башню.

Пленник молчал. Рейф ударил его кулаком в бок, и тот согнулся застонав.

— Да... туда... — прохрипел он.

Рейф толкнул пленника вперёд, но Эберт резко поднял руку.

— Подожди, — прошептал он. — Если мы пойдём все вместе, нас заметят.

— Верно, — Рейф посмотрел на него. — Я вернусь в лес с этим уродом и сделаю крюк, зайду с восточной стороны. Сможешь пойти вперёд сам?

Эберт кивнул: такой манёвр лучше оставить именно ему.

— Ладно, я пойду вперёд, отвлеку внимание. Но ты поторопись. Я не хочу драться один.

Рейф посмотрел на него оценивая. Его глаза блеснули, и он кивнул.

— Ладно, — ухмыляясь сказал брат. — Если что, сразу ори.

Эберт фыркнул. «Последнее мог не говорить», — подумал он. Впрочем, ему действительно не хотелось идти одному, но другого выхода нет.

Рейф потянул пленника назад, в лес, а Эберт направился к башне.

Перед крепостью был старый ров, заполненный водой. Эберт обошёл его, найдя место, где рухнувшая стена образовала переправу из груды камней, по которой можно было перебраться. И лишь потом по внутреннему двору направился в сторону башни.

Подойдя к ней, он замедлил шаг. Теперь нужно соблюдать осторожность. Он прижался к стене, стараясь слиться с тенью. Внутри башни кто-то двигался. Слышалось кряхтение, шарканье ног. Эберт замер, прислушиваясь.

— Где же Рейф? — прошептал он себе под нос.

Впрочем, враг, судя по звукам, один. И ждать было некогда. К тому же это не первый его бой, так что он имел все шансы на победу. Он вошёл внутрь, стараясь идти бесшумно. Внутри башни было тепло от открытого огня. Рядом на корточках сидел мужчина возле люка. Он передвигал внизу какие-то вещи. Эберт заметил серебряные пряжки на его сапогах и довольно дорогой плащ. Противник был непрост.

Эберт достал меч, но его враг за одно мгновение вскочил и обернулся. В руке неприятель уже держал саблю. Прыткий! Человек был жилистый и мускулистый. На предплечьях виднелась пара шрамов. Мужчина ухмыльнулся, весело глядя на Эберта.

— Ты Эгар?

— А что?

Эберт не знал, что ответить. Мужчина, судя по всему, был тем самым капитаном. Эгар шагнул ему навстречу, и Эберт инстинктивно попятился.

— Парень, убери свой клинок, а то поранишься, — голос врага звучал уверенно и грозно, несмотря на лёгкий акцент.

Что ж, драться честно не имеет смысла. Магия поможет. Эберт быстро произнёс заклинание, и сабля вырвалась из рук Эгара, отлетев в угол. Эгар сразу бросился в дверной проём, в два прыжка преодолев расстояние. Быстрый! Но не успел Эберт испугаться, что противник убежит, как мужчина тут же отлетел назад, получив мощный удар в голову. Из тьмы вслед за ним вышел Рейф.

— Где пленник? — спросил Эберт, посмотрев в коридор за братом.

— Мёртв, — коротко ответил Рейф, не отрывая взгляда от крепкого мужчины. — Он нам больше не нужен.

Эберт вздохнул и покачал головой.

— Он мог бы пригодиться.

— Наверно, но с двумя пленниками сложнее справиться, — сказал Рейф. — Но если честно, то он в замке начал брыкаться, когда услышал шум. Мне не хотелось тратить на него время, так что я убил его, не желая его отпускать.

Рейф наклонился над Эгаром, тот от его удара до сих пор лежал без сознания. Эберт подошёл к небольшому люку с подгнившими досками. Открыв его, он заглянул вниз. В крепостной башне оказался небольшой погреб. Слишком маленький для нормальных военных запасов. Здесь даже встать нельзя, только сидеть на корточках. Зато на стенах погреба небольшие полки, где находились ящики и свёртки.

В очередном свёртке был кинжал. Очень дорогой! Одни ножны с драгоценными камнями стоили как лошадь. Сам кинжал покрыт золотом, гарда в виде крыльев и навершие в форме клюва. Ещё более ценной оказалась золотая шкатулка украшенная изумрудами. Внутри лежали кристаллы, переливающиеся всеми цветами радуги. О таких камнях Эберт никогда не слышал. Они были тёплыми на ощупь. Даже горячими! А ещё было какое-то странное ощущение. Камень определённо был магическим!

— Что это? — прошептал он.

— Манатит, — тихо ответил Маравин. — Ты его никогда не видел?

— Рейф! — сказал Эберт, выходя наверх. — Смотри!

— Наверняка дорого стоят!

— Это манатиты, дурень! За все эти кристаллы можно корабль купить!

— Ух ты!

Рейф бросился в погреб, оставив Эгара наверху.

— Сейчас не время заниматься грабежом, — запротестовал Эберт.

Недовольный Рейф молча выбрался наружу. Эберт сложил камни, закрыл шкатулку, а нож повесил на пояс.

— Что будем делать с ним? — спросил он, глядя на капитана.

Старое подземелье

Рейф отрезал от плаща Эгара полоску ткани, скрутил её, сделав подобие верёвки. Когда он перевернул пленника и начал связывать ему руки за спиной, разбойник застонал, придя в себя, и резко дёрнулся, пытаясь освободиться.

— Я закопаю вас обоих, — прорычал Эгар.

Но Рейф ударил его кулаком по затылку, заставив притихнуть. Через пару минут он затянул последний узел.

— Ну, наконец-то хоть кто-то хорошо говорит на нормальном языке, — весело сказал брат, повернув пленника лицом к себе. — Я думал, ты будешь молчать до конца.

— Даю вам последний шанс, — прохрипел он. —- Если развяжете руки...

— Серьёзно? Я согласен, но не бесплатно, — заулыбался Рейф. —- Если согласишься поиграть со мной, то я тебя отпущу. Договорились?

Эгар молча смотрел на Рейфа, который с энтузиазмом продолжил:

— Будем играть в вопрос и ответ, а ставкой будут твои пальцы.

Эберт решил вмешаться, чтобы не становиться свидетелем пыток:

— Рейф, может, отведём его на корабль и уже там допросим?

— Хорошая идея, но пару моментов лучше узнать сейчас.

Эберт отвернулся и отошёл к окну, глядя в темноту за пределами башни. В лесу среди деревьев мелькнули огни.

— Рейф, надо срочно уходить, в лесу кто-то есть, нужно уйти подальше.

— Эй! — заорал Эгар, так что Эберт вздрогнул от громкого крика.

Рейф несколькими ударами заставил того замолчать, а потом приставил нож к горлу:

— Вякни ещё что-нибудь, и я отрежу тебе голову.

В этот момент из леса вышло три десятка людей с факелами. У некоторых на сюрко был изображён белый камень на золотом фоне – герб порта Эричау. Все они направились в сторону крепости. Эберт указал рукой в окно:

— Там стража из города идёт сюда!

Сидящий на полу Эгар вдруг засмеялся:

— Вы что, наследили по дороге?

Эберт почувствовал, как по спине пробежали ледяные букашки. Он подобрал шкатулку с манатитом и найденный кинжал.

— Нам нужно уходить, — повторил он. — Они через пять минут будут здесь.

Рейф с сомнением посмотрел на него:

— Бежать? — переспросил он, поднимая бровь. — Куда? От леса уже вышли люди, а с другой стороны – открытое поле. Нас быстро заметят.

Эберт сжал зубы. Он знал, что Рейф прав, но мысль о схватке с двумя десятками людей вызывала у него приступ паники. Его взгляд упал на погреб, но он сразу отверг эту идею. Там слишком тесно, и это первое место, куда враги заглянут.

— Придётся сражаться, — сказал Рейф.

— Нет, — резко ответил Эберт. — Их слишком много. И Эгара нужно взять живым.

О них наверняка рассказали люди из поместья. Кто-то по дороге мог увидеть и сообщить, в какую сторону они отправились. Эберт повернулся к пленному и сказал как можно увереннее и твёрже:

— Если ты нам не поможешь, мы убьём тебя. Так, у нас будет больше шансов сбежать.

— Давай, — усмехнулся Эгар. — Помощи от меня не ждите.

Рейф снова ударил контрабандиста и стал запихивать ему в глотку какую-то тряпку.

— Внутри крепости есть донжон, — раздался холодный голос Маравина. — Там много места, где можно укрыться.

Эберт был против подобной тактики, ведь, как бы хорошо они ни спрятались, враг всегда сможет их найти, потратив достаточно времени на поиски.

— Идём в донжон, — сказал он Рейфу. — Попробуем укрыться там.

Брат лишь кивнул, завязывая пленному рот.

— Ладно. Но если нас найдут, то я убью его, и мы попробуем прорваться.

Они вышли во внутренний двор, где старые башни и заросшие стены создавали мрачный пейзаж. Эберт огляделся, понимая, что выходов из крепости почти нет. Главные ворота, участок с рухнувшей стеной и второй вход вели в сторону леса, где уже были враги.

Донжон возвышался в центре крепости, его каменные стены покрылись трещинами и мхом. Когда они вошли внутрь, у Эберта внутри всё похолодело: лестница наверх оказалась разрушена. Они осмотрели первый этаж, но здесь оказалось мало комнат.

— Идём обратно, — пробормотал Рейф и потянул Эгара назад.

Но в этот момент они услышали шум снаружи, Эберт остановился у входа и аккуратно выглянул. Враги уже вошли во внутренний двор.

— Чёрт! — выругался Эберт, чувствуя, как сердце пропустило удар от ужаса. — Внутрь!

Они вернулись в башню. Но здесь некуда было идти.

— Вниз, — сказал Маравин. — Слева под рухнувшей лестницей.

Эберт, молясь, чтобы колдун был прав, подбежал к завалу. Под ним оказался узкий проём и лестница, ведущая в подземелье. Эберт радостно выдохнул.

— Рейф, сюда!

Они спустились вниз, где обнаружили стальную дверь, ведущую в тюремную камеру. Внутри было темно и сыро. Эберт зажёг магический огонёк, осветив помещение.

— Здесь негде спрятаться, — сказал Рейф оглядываясь.

Он был прав. Это лишь очередной тупик. Хотя, возможно, противник не увидит небольшого прохода под обвалившейся лестницей.

— Лучше вернуться и попробовать подняться в донжон.

— С пленным? — Эберт недоверчиво посмотрел на брата.

Но раздумывать уже было поздно: сверху раздался шум – враги вошли в донжон. Эберт сразу потушил свой огонёк. Задержав дыхание, они вслушивались в темноту. Через минуту шаги приблизились и кто-то начал спускаться по лестнице. Эберт резко закрыл дверь и произнёс заклинание, чтобы запереть замок.

— Сюда, я слышал шум! — раздался голос снаружи.

Человек подошёл к двери и попробовал её открыть. Конечно, у него это не получилось, но и уходить он явно не торопился.

— Зачем? — гневно прошипел Рейф. — Они не успокоятся, пока не откроют дверь.

Эберт, обессиленный, опустился на пол. Они были в ловушке, из которой не было выхода. И как его угораздило в такое дерьмо вляпаться?!

— Здесь есть тайное место, — сказал Маравин. — Думаю, о нём никто не знает.

— А? — поднял голову Эберт.

— Говорю, что они попытаются выломать дверь, — повторил Рейф, думая, что Эберт обратился к нему.

— Присмотрись к стенам, — добавил Маравин.

Зажигать огонь рискованно, но противник снаружи уже ломился в дверь, освещая всё факелами, так что хуже всё равно не станет. Эберт создал небольшую искру, которой едва было достаточно, чтобы выхватить из темноты ближайшие стены. Он обошёл всю камеру. Никакого прохода здесь нет. Стены старые и потрескавшиеся от времени, но без дыр. Кроме одной. Идеально ровной, будто она вчера была построена.

Снаружи уже били в дверь каким-то тараном.

— Эберт, что ты делаешь?

— Не мешай!

Эберт сел возле стены и попытался ощутить магию заколдованного участка темницы. То, что он увидел, поражало воображение. Вся стена была пронизана рунами, но энергии в них почти не было. Узор был слишком сложным, чтобы понять его. Отчётливо можно было разобрать лишь образ арки, но наибольшее количество переплетений было в стороне от неё, на небольшом выступающем камне. От него магическая энергия уходила вниз, будто под камерой было свободное пространство.

— Кровь, — сказал Маравин. — Нанеси её на камень.

Чего-чего, а крови он мог нанести предостаточно. Рана на ладони от стрелы стражника ещё даже не начинала заживать. Потребовалось лишь слегка её ткнуть, чтобы кровь полилась на камни – и кирпичи начали перестраиваться, образуя проход.

— Внутрь, — сказал Эберт.

Рейф толкнул Эгара вперёд. Сам Эберт на секунду задержался, чтобы с помощью заклинания убрать следы крови с камней. Как только он это сделал, каменная арка начала снова уменьшаться. Эберт быстро проскочил через проём, едва не оказавшись замурованным в стене. Когда последние камни вставали на свои прежние места, дверь камеры не выдержала и вылетела из петель. Волшебная арка закрылась. Всё смолкло. Эберт прислушался, но снаружи не было слышно ни звука. Они облегчённо выдохнули.

— Эберт, что это было?

— Сам не знаю, я лишь почувствовал магию в стене и её концентрацию на камне и решил попробовать один простой фокус, — на ходу придумал он ответ.

— Это замаскированные рунические круги, — сказал Маравин. —- Позже я научу, как их читать и создавать.

Эберт позволил себе зажечь свет. Перед ними оказалась витая каменная лестница, ведущая вниз.

— Посидим здесь несколько часов, — сказал он, надеясь, что в подземелье их не будет ждать очередная неприятность. — Хочу снять кирасу и перевязать свои раны.

Каменные стены были покрыты толстым слоем пыли. Чёрный камень пытался поглотить свет от заклинания Эберта. Воздух был отвратительный: тяжёлый, затхлый, с запахом чего-то гниющего.

Эберт сделал заклинание ярче и обвёл взглядом помещение: сундуки с облупившейся краской, шкафы, набитые потрёпанными книгами, стопки пергаментов, рассыпающихся от времени. Всё выглядело так, будто здесь не было людей уже много столетий.

— Вот и отлично, — произнёс Рейф, толкая Эгара в угол. — Теперь никто не помешает.

Эберт почувствовал, как сердце забилось быстрее. Его руки начали потеть несмотря на холод. Он знал, что сейчас начнётся, и попытался отвлечься, рассматривая книги.

— Ну что, верзила, — начал Рейф, подходя ближе. — Расскажешь, откуда достали эту саблю? Или мне отрубить пару пальцев?

— Тебе проще убить меня, — хрипло прорычал Эгар. — Ты собачий х...

Рейф ударил его носком в пах, отчего тот заскулил. Брат не стал останавливаться и продолжил избивать пленника ногами.

— Дай ему сказать, — пробормотал Эберт.

Рейф на секунду остановился, но Эгар лишь презрительно выплюнул:

— Дурак, ты как...

Рейф выхватил нож. Лезвие блеснуло в свете факела. Раздался глухой удар, и Эгар заорал от боли, прижимая руку к груди. Видимо, удар пришёлся по пальцам. Эберт почувствовал, как его желудок сжался. Он шагнул вперёд, но Рейф резко обернулся.

— Не мешай! — бросил он, и в его голосе звучала такая угроза, что Эберт замер.

Он не понимал, что ему делать. Стоит вмешиваться? Но зачем вообще защищать пленника? Им ведь как раз надо допросить его. К тому же ссориться на глазах у врага просто опасно. Нож опустился, и Эгар снова закричал. Эберт отвернулся, уставившись в стену, не желая смотреть на происходящее.

А ещё он просто устал и хотел поскорее снять доспехи. Это занятие помогло отвлечься. Особенно когда он снимал кирасу: вогнутые края дыры ещё сильнее повредили рану. Эберт попробовал перевязать рану, но сделать это одному было совершенно неудобно.

— Хватит, прекрати! Я всё скажу.

— Надумал говорить! — спросил Рейф, глядя на него с ухмылкой. — Неужели больно?

Всё потребовало десять минут и пару отрезанных пальцев.

— Спрашивай чего хотел. И давай закончим с этим, — прохрипел Эгар.

— Где вы встретились с кораблём, на котором плыл владелец этой сабли? — спросил Рейф, указывая на оружие своего дяди.

— Мы встретили их у архипелага Чудес, — ответил он, тяжело дыша. — Они как раз зашли внутрь архипелага, но мы их догнали в паре километров к северо-востоку от Светящегося острова. Их корабль был повреждён каким-то монстром, так что мы его прямо там потопили. Пленных не брали.

Эберт вместе с братом в шоке уставился на Эгара. До этого он считал, что перед ним контрабандист. Да это скверно, и за незаконную добычу артефактов можно было сесть в тюрьму, но в целом это не вызывало отвращения.

— Так ты пират или контрабандист?

— А что? Есть разница?

— Для меня есть, — процедил сквозь зубы Рейф.

— Поверь, если заниматься добычей у архипелага, то разницы никакой.

Вдруг Эберта смутил иной факт: ведь Эгар догнал корабль дяди уже внутри архипелага. Это говорило о том, что на судне ещё не было чего-то интересного. И пираты пошли за ними – в воды, которые кишели опасными аномалиями.

— И как вы их нашли? Случайно наткнулись? — спросил Эберт.

— Да, случайно.

— Почему преследовали?

— Мы же занимались пиратством.

— А почему не дождались, когда они выйдут оттуда?

— Боялись, что потерям их из виду.

— И что такого ценного было в нём, чтобы идти за ним внутрь архипелага?

Эгар молчал, не торопясь отвечать.

— Почему вы их преследовали? — спросил Эберт.

— Мы думали, что там есть..., — пленник замялся.

— Кто сказал?

— Кто заказал нападение?! — подключился Рейф, хватаясь за нож.

— Одна религиозная организация из монастыря святого Дорца на Жёлтом острове, — выдавил Эгар. — Мы за ними плыли от Магоса, почти от самого порта.

— Кто руководит ими? — спросил брат.

— Эта же религиозная секта, я сомневаюсь, что там есть вообще хоть какой-то лидер. Фанатики. С ними лучше не связываться.

— Монастырь святого Дорца далеко от Магоса?

— Нет.

Рейф наклонился ещё ближе:

— А кому вы продавали манатит?

— Что?

— Кому ты продавал манатит? Как выглядел человек, как его звали? — повторил Эберт.

— Какой именно человек?

— Хватить! — крикнул Рейф. — Отвечай!

— Но людей и мест несколько.

Эберт весь обратился в слух. Ему даже показалось, что он ослышался. Если мест много, угроза гораздо больше, чем они предполагали. Если они имеют дело с сетью, это всё серьёзно усложнит. Он взглянул на Рейфа – тот никак не прореагировал на известие.

— В последние годы вы куда доставляли манатиты?

— На остров Язычников, в Клифею, на Жёлтый остров, много куда.

Эберт закрыл глаза, чтобы не показывать ужаса. Действительно, с чего он решил, что та лаборатория единственная? Если кому-то потребовалось создавать болезнь, то логичнее проводить исследования в разных местах страны. Но Клифея — вообще другое государство. Разве могла сеть заговорщиков раскинуться так широко?

— На острове Язычников, где продавали? — продолжал Рейф.

— В Златодубье, а ещё на севере в Сомске.

— На севере, кто скупал манатит?

— Рыцарь, сэр Гретон Ретин.

— Откуда у простого рыцаря такие деньги? — удивился Эберт.

— А мне почём знать?

Эгар опустил плечи. Его лицо было серым от боли. Рейф обернулся к Эберту.

— Что делать с пленником? — спросил он, его голос пусть был уставшим, но спокойным.

Эберт посмотрел на Эгара, им стоит вернуться на корабль, расспросить подробнее о монастыре и других местах, куда он продавал манатит. Проблема была в том, как доставить его на корабль. При этом допрашивать без свидетелей смысла нет.

— Оставь его пока в покое, лучше продолжить допрос при её светлости. А сейчас дай ему отдохнуть, через пару часов пойдём наружу. И помоги мне уже с перевязкой!

***

Библиотека или лаборатория была похожа на лабиринт, вырезанный из чёрного камня. В воздухе витал запах чего-то кислого, словно здесь долго хранились испорченные зелья. Эберт медленно прошёлся вдоль стены, провёл пальцами по шершавой поверхности, покрытой странными узорами, похожими на какие-то руны. В углу Рейф пару раз пнул Эгара, связывая его руки за спиной толстой верёвкой.

— Сиди смирно, — велел ему Рейф.

Эберт отвёл взгляд, стараясь забыть сцену жестокого допроса, и сосредоточился на комнате. Вдоль стен стояли массивные шкафы, набитые склянками, флаконами и странными приборами, покрытыми слоем пыли. На полках лежали книги: обёрнутые в кожу потрёпанные фолианты, красиво украшенные золотом и драгоценными камнями, огромные неподъёмные тома с металлическими обложками и замками. Эберт подошёл ближе и взял несколько, пробежав глазами по названиям: «Ритуалы древних», «Алхимия крови», «Энергия жизни и смерти».

— Алхимия крови – запрещённый текст. Ну, так было раньше, — раздался в его голове голос Маравина. — Это старая лаборатория Гемдара Горного.

Эберт вздрогнул, оглянувшись на Рейфа. Брат всё ещё возился с Эгаром, не обращая на него внимания.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросил Эберт, притворяясь, что изучает книгу.

— На стене портрет самого мага, — ответил Маравин.

Эберт поднял глаза. На стене, едва различимая в полутьме, висела картина. На ней был изображён высокий мужчина крепкого телосложения с длинными седыми волосами. Он излучал силу и власть, горделиво и надменно глядя на зрителя пронзительными зелёными глазами. Человек был одет в красную мантию. Широкое круглое лицо украшал кривой нос, а на пальцах блестели кольца с рубинами.

— Дам простой совет: посмотри книги и свитки. Другого случая может и не быть. Возможно, именно здесь ты найдёшь труды по философскому камню.

— Возможно? — прошептал Эберт, стараясь не привлекать внимания.

— Ну, у Гемдара было несколько тайных баз на континенте, не факт, что именно здесь найдутся ценные сведенья.

Эберт начал листать книги. Он старался не вчитываться, доверяя больше Маравину, нежели себе, и пробегал глазами лишь по фрагментам текста и руническим кругам.

— Это? — прошептал он, останавливаясь на одной из них.

На фолианте красовалась надпись: «Создание артефактов: теория и практика».

— Полезно, — отметил Маравин. — Возьми, но поищи ещё что-то.

Эберт не слушал. Он уже открыл следующую книгу: «Использование жизненной и магической энергии», — и почувствовал, как ладони покрываются потом. На страницах были подробно изображены разнообразные виды жертвоприношений.

— Это...

— А как должно выглядеть превращение магической и жизненной энергии? — сухо спросил Маравин.

Эберт, изучая книги в Храме, как-то не следил, какие именно компоненты, Ханл и Лусетта хотели использовать для создания камня. Он читал биографию Гемдара, искал ингредиенты по списку и составлял описания, что и где находится. Но только сейчас ему пришла мысль, что создание философского камня – это именно тёмная магия.

— Не думай слишком много об этом сейчас. Сосредоточься на задаче. Лучше обрати внимание на тонкую книгу слева.

Эберт посмотрел. На полке находилась тетрадь в кожаной обложке, покрытой рунами. Он открыл её – внутри лежали свёрнутые в несколько раз крупные листы пергамента. На первом было странное изображение из разнообразных чёрных кругов и линий. Эберт немного разбирался в рунах, чтобы понять, что на схеме нет ни одной. Зато поверх была нанесена сетка синих чернил, где в каждой ячейке стояла цифра.

— Посмотри на следующие листы, — подсказал Маравин.

И вот тут Эберт понял, в чём секрет. На каждом следующем огромном листе пергамента мелким шрифтом были изображены символы. А первый рисунок – лишь общая схема гигантских рунических кругов.

— Наброски для создания философского камня, — сказал Маравин.

— Что?! — громко воскликнул Эберт, забыв о предосторожности.

— Что-то полезное нашёл? — спросил Рейфа.

Эберт посмотрел на брата. Тот ещё был занят, но уже наблюдал за ним с любопытством.

— Да. Но ещё не знаю, что именно брать с собой.

— Кроме этой книги, возьми ещё «Создание артефактов: теория и практика», – сказал Маравин. – А также «Использование жизненной и магической энергии», «Ритуалы древних» и «Энергия жизни и смерти».

— Рейф, — сказал Эберт, подходя к брату. — Здесь много ценного.

Рейф обернулся, его глаза заблестели.

— Что именно?

— Книги, схемы, — Эберт показал на полки, а блеск в глазах Рейфа моментально погас. — Это лаборатория Гемдара Горного. Здесь много полезного для нашей задачи, масса книг по созданию философского камня.

Рейф посмотрел на него, потом на Эгара, затем снова на Эберта.

— У нас так-то нет времени на это, — заметил он, хотя в голосе звучало сомнение.

— Мы можем задержаться, — отмахнулся Эберт. — Лишний час ничего не изменит.

Рейф задумался, его пальцы постукивали по рукояти меча:

— Ладно. Но быстро.

***

Количество книг не давало шансов осмотреть всю библиотеку. Но скоро внимание Эберта привлекли чёрные кубы размером с голову человека. Их шероховатая поверхность слабо отражала свет, так что пришлось сделать заклинание ярче, чтобы рассмотреть мелкие руны на их поверхности. Они складывались в сложные схемы, которые Эберт не мог расшифровать. Он закрыл глаза и провёл по ним пальцем, но не обнаружил скрытой магии в плетении рун.

— Что это? — Рейф присел рядом и показал Эберту точно такой же куб.

— Сложно сказать.

— Эти кубы – своего рода сундуки для хранения магических артефактов, — пояснил Маравин. — Но сейчас они не активны, и ты не сможешь ими воспользоваться.

Эберт пару секунд пытался понять, как можно что-то засунуть внутрь куба, где нет никакой крышки или даже прорези:

— В них можно хранить волшебные артефакты, — повторил он.

— Почему так решил? — удивился Рейф.

— Прочитал некоторые руны, — придумал ответ Эберт.

— Символы на них разные, — продолжил Маравин. — Каждый куб настроен на хранение определённого вида артефакта.

— А как их открыть? — спросил Рейф.

— Они пока не работают, — ответил Эберт. — Я не чувствую в них магии. Когда решу эту задачу, мы сможем ими воспользоваться.

Повернув куб, Эберт обнаружил в одной из его граней небольшое отверстие.

— Обрати внимание на знак выше, — прошептал Маравин.

Над отверстием был нарисован крупнейший на кубе символ в виде звезды.

— Это руна источника, — продолжил колдун. — Предназначена для создания источника магической энергии. Достаточно вставить сюда один из манатитов, которые ты нашёл. Но потребуется его огранка.

Если для куба требуется манатит, то насколько он сильный? Впрочем, если логово принадлежало Гемдару Горному, то неудивительно, что в нём находятся именно такие артефакты. Наверно, и само расположение подземелья неслучайное, раз недалеко отсюда есть шахты с манатитами.

— Насколько мощные артефакты здесь можно хранить? — спросил Рейф.

— А что?

— Для компонентов философского камня сгодятся, — подсказал Маравин. — И не беспокойся о размерах, в куб можно положить вещи, которые гораздо крупнее них.

От последнего Эберт опешил и озадаченно уставился на куб. Как это вообще возможно?

— Эберт! — толкнул его Рейф, ждавший ответа.

— Крайне сильные, для любого артефакта. Но вот за размер я не уверен.

— Тогда они пригодятся нам для компонентов философского камня, — сказал Рейф, сверкая глазами. — Здесь можно спрятать артефакт, и никто не узнает об этом. Так что мы сможем заняться этим делом самостоятельно. Никаких высокомерных инквизиторов!

— Я расскажу о пространственной магии позже, — добавил Маравин.

Рейф предлагал это и раньше, но Эберт отказывался от такой идеи, потому что не знал, как перевозить компоненты. Все они крайне мощные, а многие опасные и нестабильные. Кроме того, он боялся, что исчезновение мощнейших магических артефактов вызовет беспокойство у инквизиции.

— Что думаешь? — переспросил Рейф.

— Они пригодятся, но я не уверен насчёт самостоятельного изготовления.

— Я ещё раз повторю, — сказал Маравин. — Что для философского камня подходят лишь самые сильные компоненты.

— Можно попробовать достать Солнце Игнис, раз мы планировали побывать у архипелага Чудес, — со вздохом решил Эберт и сразу добавил. — Но если будут какие-то проблемы с его добычей, то лучше отказаться от затеи и следовать предыдущему плану: покупать сильные компоненты, которые можно приобрести законно.

— Хорошо, берём их с собой.

— Нет, они слишком крупные, — покачал головой Эберт. — Ещё надо взять несколько книг. Выберем один, который подходит.

Эберт нашёл ещё пару кубов, а с помощью Маравина смог найти подходящий.

— А найденные артефакты будем хранить здесь, — уже строил планы Рейф.

— Не знаю, — засомневался Эберт. — Если тайник сумел найти я, то его легко обнаружит любой другой волшебник, ведь способ создания магической двери – это простая кровь.

— Не беспокойся, — сказал Маравин. — Можно изменить метод открытия прохода.

— Найдём другое место, — предложил Рейф.

— Нет, я попробую изменить заклинание, открывающее проход.

С помощью Маравина Эберт быстро нашёл центральную часть рунического рисунка, который простирался от места появления «двери» до середины подземелья.

— Изначально было заклинание-ключ, которое создавало дыру в стене, но с течением времени его магия иссякла, — пояснил Маравин. — Сами руны остались, достаточно насытить их энергией. Кровь мага – примитивный, но действенный способ.

— Нам повезло, что заклинание настроено на такой метод, — удивился Эберт.

— Раньше его часто использовали маги, это типичный приём, если создаёшь убежище, которое не факт, что посетишь в ближайшем обозримом будущем.

Эберт уже выбрал подходящий манатит и отломил несколько кусочков с помощью магии, подгоняя его под необходимую форму. Времени на тщательную обработку не хватало, но её и не нужно было проводить. Кристалл всё равно не выпадет.

— Если я использую манатит...

— Кровь действует только после исчерпания основного источника магической энергии, тебе надо лишь придумать оригинальное заклинание для активации.

Встреча в лесу

Эберт оглядел захламлённую комнату. Пыль веками оседала на полу, а многие вещи были прогнившими, несмотря на сухость подземелья. Он нашёл лишь один старый мешок, который можно использовать. Но даже он оказался слишком ветхим и легко рвался пальцами. «Заклинание должно помочь», — подумал Эберт и прошептал слова. Ткань на глазах стал прочнее, волокна словно помолодели и налились силой, заплетаясь плотнее. Теперь мешок выдержит вес куба и книг.

Рейф всё это время голодным волком кружил вокруг связанного Эгара. Когда Эберт надел доспехи и подошёл к ним, он грубо схватил того за шиворот, рывком поднимая на ноги.

— Шевелись. И не вздумай глупить, — прорычал Рейф, в его голосе звучала неприкрытая угроза. — Чем тише будешь, тем больше шансов у тебя дожить до завтра.

Рейф толкнул Эгара вперёд, вынуждая его двигаться. Эберт, закинув за спину мешок с книгами и кубом, шёл следом. Он уже давно хотел выбраться из старого пыльного подземелья, где становилось трудно дышать.

Подъём по узкой каменной лестнице давался Эберту тяжело. Каждый шаг отзывался болью, дыхание сбивалось. Вверху они остановились у стены и прислушались. Тишина. Впрочем, она могла быть обманчивой. Ведь когда они зашли сюда, после исчезновения проёма, они тоже ничего не слышали, хотя с той стороны в камеру вломились люди.

«Прошло много времени, так что они наверняка ушли», — подумал Эберт, прогоняя навязчивый страх. Собравшись с духом, он прошептал слова заклинания. На этот раз проход возник гораздо быстрее, буквально за мгновение. Манатит усилил магию. К счастью, за проёмом никого. Рейф, не теряя времени, рывком протащил Эгара через пролом. Эберт, оглядываясь по сторонам, последовал за ними.

Выбравшись из подземелья, они оказались во внутреннем дворе заброшенного замка. Небо начинало светлеть. Врагов не было. Эберт облегчённо вдыхал свежий воздух.

— Нужно спешить, — проговорил Рейф, оглядывая лес. — Мы слишком сильно наследили в городе, так что надо вернуться как можно быстрее.

— Может, сделаем крюк? — предложил Эберт. — Так избежим неприятных встреч. К тому же мы с пленным.

— Нет, в лесу легко заблудиться. Ещё недостаточно светло. Но ты прав, через город идти нельзя, лучше пойти вокруг, но сначала пройдём сквозь чащу.

— А как ты вообще хочешь доставить его на корабль?

— Не знаю, давай подумаем об этом позже. Или тебя что-то беспокоит?

— Размеры их организации. Не знаю, могут ли нас там ожидать.

— Ерунда, сколько бы их ни было – я всех убью.

— Да я не об этом. Мы имеем дело с организацией, куда входит наш поп, барон Ретин, пират из Гарестаба и, возможно, другие. И Эгар говорил про монахов с Жёлтого острова и какие-то лаборатории. Их слишком много, и они находятся в разных странах. Боюсь, на вершине там есть крайне знатные люди.

— Чёрт.

Рейф грубо потащил Эгара в сторону леса. Эберт, вздохнув, последовал за ними. В голове крутились мысли: сколько врагов, кто стоит за этим? Их оказалось слишком много. Может, лучше просто оставить всё? Перестать копаться в прошлом, в этом проклятом заговоре, и сосредоточиться на главном — на лекарстве?

Он сглотнул. Ненависть к убийцам дяди, злоба на заговорщиков, обида несправедливого обвинения – всё это горело внутри. Но организация, которой они перешли дорогу, оказалось слишком большой. К тому же если он умрёт от своей болезни, то кому будет дело до мести?

***

Солнце едва коснулось верхушек деревьев, когда они вошли в лес. После дождя сырость и холод пронизывали до костей. Эберт поёжился, глубже закутываясь в плащ. Тишину нарушали лишь шорох листьев под ногами и хриплое дыхание Эгара.

— Стой! — раздался резкий крик.

Эберт вздрогнул и обернулся. Слева за деревьями мелькали фигуры. В темноте он увидел блеск стали. Эгар, услышав крик, бешено задёргался, пытаясь вырваться.

— Тихо! – прорычал Рейф и со всей силы ударил коленом пирата в живот. Эгар согнулся пополам, хрипя от боли. — Эберт, кто это?

Из-за кустов выскочили люди. Дюжина человек. Лёгкие мечи, из доспехов у некоторых лишь кольчуги, но у других – кирасы. Все в гербах города.

— Отпустите его! — злобно выкрикнул один из них.

— Что он там несёт? — спросил Рейф, доставая меч.

— Они за Эгаром.

— И это все? — усмехнулся Рейф, оглядывая нападавших. — Вам стоило позвать ещё людей и надеть броню.

— Они всё равно тебя не понимают, — добавил Эберт. Какой смысл грозно кричать, если противник говорит на другом языке?

Рейф, не обращая внимания на крики, схватил Эгара и рывком поднял его с земли. Нападавшие, словно по команде, разделились, окружая их. Братья встали по обе стороны от Эгара, прикрывая друг друга. Эберт чувствовал, как с каждой секундой, возрастает страх и напряжение, сковывая ему руки. «Тогда уж лучше первому начать», — решил он и выругался про себя.

— Сейчас ослеплю их вспышкой, — сказал Эберт, радуясь, что враг не знает их язык.

Он собрал волю в кулак и произнёс заклинание. Яркая вспышка света разорвала темноту леса и ослепила нападавших. На мгновение всё погрузилось в белую пелену. Эберт, воспользовавшись замешательством врагов, бросился на первого противника. Он слегка отклонил его меч и, продолжая движение вперёд, быстро уколол того в живот. Человек застонал от боли, выпустил из рук оружие и согнулся, оседая на землю.

Слева неприятель попытался ударить, но ослеплённый не рассчитал расстояния, так что Эберт легко уклонился. Он обошёл первого поражённого человека, который скрючился на земле, и скрестил мечи со вторым врагом. Эберт притворился, что читает очередное заклинание, и противник в ужасе отпрянул. Тогда он сделал выпад, но неприятель сумел отвести его меч.

В этот момент Эберт увидел, как Рейф перерезает горло одному из врагов – кровь брызнула во все стороны. Эгар, воспользовавшись суматохой, рванулся в чащу. Рейф, рыча и ругаясь, устремился за ним. Большая часть нападавших побежала следом за Рейфом и Эгаром.

Эберт сделал несколько шагов в их сторону, но ему тут же преградили дорогу трое. Один с саблей и в кольчуге, второй – с мечом, в кирасе и в полуоткрытом шлеме, а третий – с большим двуручным мечом и в полной броне. Два противника выждали мгновение и бросились на него. Эберт отбил удар первого и едва успел увернуться от выпада второго. Все они оказались не самыми опытными бойцами, иначе ударили бы одновременно.

Эберт побежал назад и снова произнёс заклинание вспышки, но на этот раз противники были готовы и успели зажмуриться. Его атака не дала никаких результатов. А он, в свою очередь, уже чувствовал нарастающую усталость. «Что делать?!» — в панике думал Эберт, отбивая очередной выпад и отскакивая назад от двуручника. Он старался уходить из-под ударов так, чтобы противники были на одной линии и мешали друг другу. Деревья и кусты помогали ему в этом, но долго так продолжаться не могло.

Вскоре Эберт понял, что зажат между тремя бойцами и оврагом сзади. Отступать больше некуда. Не получится увернуться или отбить одновременно несколько ударов. Эберт, чувствуя леденящее дыхание костлявой, решил попробовать новый трюк. К счастью, все враги замерли, готовясь к одновременной атаке и медленно подходя вплотную. Он прошептал слова заклинания, и сабля ближайшего врага вылетела из его рук. Эберт направил клинок во второго нападавшего, одновременно бросаясь в сторону третьего.

Он надеялся убить его за мгновение, но заклинание не позволило действовать быстро. В итоге противник отбил его выпад и сам попробовал ударить в ответ. Эберт сумел отвести его меч и надавил, пытаясь приблизить свой клинок к лицу врага, но тут же получил такой удар сзади, что полетел на землю вместе со своим неприятелем.

Боль пронзила спину от плеча до позвоночника. В следующее мгновение кто-то сзади схватил его и поднял с земли, не отпуская голову от захвата, не давая встать твёрдо на землю или ударить. Эберт лишь увидел, что во второй руке у противника двуручный меч. Наверно, третий всё ещё не отыскал саблю.

— Встань и убей его уже, — прорычал воин.

Второй поднялся с земли и схватил меч. Эберт подтянул ноги и со всей силы ударил противника в грудь – тот отлетел на пару метров, а Эберт почувствовал, что падает вместе с первым рыцарем на дно оврага. Удар о землю – и новая вспышка боли в спине. Попытавшись встать, он понял, что противник по-прежнему удерживает его. И теперь уже приходилось отбиваться от меча, которым враг пытался проткнуть ему забрало.

Эберт отвернулся от неприятеля, не давая попасть клинком себе в глаза, но враг обхватил и снова прижал его к себе. Тогда он свободной рукой обхватил шлем противника, почувствовав, что дотянулся до забрала врага, он магией начал создавать воду. Много воды. Вот теперь неприятелю уже было не до него. Но для окончательной победы Эберт применил заклинание заморозки, похоронив голову врага в его собственном шлеме.

В следующую секунду где-то справа спрыгнул человек, возможно, тот парень с саблей и в кольчуге. А ещё через мгновение сверху прямо на него приземлился второй противник с мечом. Он ударил, метя в лицо, но Эберт сумел отмахнуться и атаковать. Бесполезно, положение не позволяло нормально двигаться. Отбив очередной выпад, он заклинанием поднял двуручный меч павшего воина и направил его в лицо врагу над ним. Тот сумел его отбить, но Эберт опустил свой меч и попросту ударил того в пах, глубоко погрузив клинок. Противник закричал и чуть не упал, но его подхватил третий враг в кольчуге, который, прикрываясь телом товарища, попытался убить Эберта. Однако удар саблей он просто проигнорировал – она не нанесла вреда доспехам и не могла дотянуться до слабых мест в его броне. В ответ Эберт сначала подрубил колено дураку, а когда тот упал на землю рядом с ним, ударил его в горло.

Отдыхать было некогда: один из противников, которого он ударил в пах, был ещё жив, хотя быстро бледнел и мог лишь стонать. Вставать было жутко больно. Левой рукой двигать почти невозможно – лопатку просто разрывало огнём. Когда Эберт вылез, то шум боя вдали ещё был слышен, но когда он добрался до Рейфа, всё закончилось. Брат, прислонившись к дереву, тяжело дышал, а все противники лежали окровавленные вокруг, некоторые из них ещё хрипели в агонии. Рейф обернулся к Эберту и криво усмехнулся.

— Ты цел?

— Где Эгар? — вместо ответа спросил Эберт.

Рейф кивнул в сторону ближайшего к нему дерева:

— Он ранен. Я его схватил и не отпускал, так что он в итоге нарвался на чей-то меч.

Эберт подошёл ближе и увидел пленника. Тот лежал под деревом и стонал. В ноге зияла широкая рана, а всё бедро было залито тёмной кровью.

— Он не сможет ходить, — заметил Эберт. — Надо перевязать его, иначе он истечёт кровью.

— Меня тоже.

— Что?

Только сейчас он заметил, что Рейф так и не отошёл от дерева, и вообще стоял как-то странно: опираясь лишь на одну ногу. На набедреннике второй ноги, там, где раньше была лишь дыра, теперь зияла огромная трещина.

— Чем тебя так?

— Двуручником.

— Снимай живо набедренник!

Эберт отрезал у ближайшего мертвеца рукав рубахи и туго перетянул Эгару рану, отчего тот вскрикнул. Зато кровь перестала течь прежним фонтаном. Рейф к тому моменту успел снять с себя часть брони, и на свету показалась свежая широкая рана, нанесённая поверх более узкой.

— Предыдущая глубже, но она не задела сосудов, — сказал Эберт. — А новая... Кость цела, но вот мышцы...

Когда он стал перевязывать его рану, Рейф лишь скрипел зубами, но после этого брат довольно сильно побледнел и весь покрылся холодным потом.

— Ты ходить сможешь?

— Громко матерясь, но да.

— А сражаться?

— Ковылять смогу, ну и надрать пару задниц, возможно.

— Лучше не рисковать.

Он встал, но со стоном снова прислонился к дереву. «Теперь из Рейфа боец никакой, надежда лишь на меня», — такая мысль показалась Эберту странной. Раньше он всегда рассчитывал на брата. Именно он был главным бойцом в их команде. Он тяжело вздохнул – отвести Эгара на корабль и раньше было проблемой, но теперь из-за преследования и ран это стало вообще невозможным.

— Они знали, где мы, — проговорил Рейф.

— Об этом нетрудно догадаться, — ответил Эберт, пожав плечами. — Мы наследили в гильдии, а в доме Эгара сказали, что пришли от неё, о чём слуги и рассказали страже. В крепости остался труп. Думаю, они сначала прочесали местность вокруг, но быстро поняли, что мы никуда не уходили. Так что решили, что мы попытаемся вернуться в город. Им было достаточно спрятаться по дороге назад. Лучше всего в лесу, где темно.

Рейф кивнул, погружённый в мысли:

— Как думаешь, безопасно прятать артефакты в подземелье или лучше сразу всё забрать оттуда и больше не возвращаться?

— Нет, никто не знает об этом месте, — произнёс Эберт после недолгого раздумья. — Когда они только-только вышли к замку, их было куда больше, так что если бы они знали о том, что мы прячемся под замком, то не стали ждать в лесу, а устроили засаду прямо там. Видимо, они всё же не знали, где именно мы спрятались.

— Хорошо.

— Если мы и вернёмся, то нескоро, когда нас уже искать не станут. Но даже тогда надо быть осторожным и лучше не заходить в город.

— Как доставить Эгара на корабль?

— Нам придётся разделиться. Ты помнишь хижину, где мы ночевали перед тем, как войти в город? — спросил Эберт и, получив кивок в ответ, продолжил. — Ты подождёшь меня там, а я сообщу Элдвену, что нужно забрать тебя с Эгаром. Дойти сможешь?

— Да.

— Дотуда километров двадцать! Ты уверен, что дойдёшь?

— Да! — рявкнул Рейф. — Я смогу. Через боль, ругаясь матом, но смогу. Ты сам то уверен, что пройдёшь через стражу?

— Лусетта показала один фокус.

Он использовал заклинание, с помощью которого волшебница изменила свой цвет волос.

— Странный оттенок, — заметил Рейф. — Без блеска, будто волосы больные.

— Сойдёт.

— Сними сюрко. Гербы тоже запомнили.

Но Эберт снял не только сюрко, но и сами доспехи, оставив лишь плащ. Они не раз его спасали, но лучше быть скрытным. К тому же раны станут болеть не так сильно.

— Их мог бы оставить! — возмутился Рейф.

— Лучше максимально отстраниться от прежнего образа.

Эберту было жаль доспехи: стоили они недёшево, выручали не раз, но рисковать нельзя. Он отдал Рейфу манатиты, мешок с кубом и книгами, оставив у себя меч и найденный в замке кинжал.

***

Утро встретило его густым туманом, стелющимся по дороге. Городские стены впереди казались недружелюбными. Эберт сначала напряжённо смотрел на стражу, но потом понял, что лучше не встречаться с ними взглядом.

Пригород кишел людьми: всадниками, путниками на повозках, простыми пешеходами. Что-то было не так. Обычно утром в город спешили крестьяне и мелкие ремесленники со всей округи, которые хотели торговать на местном базаре. Но теперь люди спешили из пригорода уйти вдаль, словно отправлялись в паломничество. К счастью, из-за этого никто не смотрел в его сторону.

Из города шёл ещё больший поток: торговцы, одинокие рыцари, ремесленники и даже женщины и дети. Люди, которые шли мимо, казались испуганными и бледными.

— Что за чертовщина?

Эберт схватил за руку первого попавшегося худого старика в грязном капюшоне:

— Что происходит?

— Чума! — вырвал он свою руку. — Бегите, пока живы! Многие торговцы уехали ещё ночью, а купцы, кто мог, отплыли. Даже эти проклятые попы оставили город!

Эберт смотрел на бегущих, на панику, на опустевшие улицы за воротами. Ему резко расхотелось заходить внутрь города. Впрочем, при такой панике на улицах можно двигаться незамеченным. Он шагнул вперёд против потока.

Старый парус

Несмотря на раннее утро, народу было полно, все пытались покинуть город. Эберт даже увидел несколько домов с заколоченными окнами и дверями. Жители казались мрачными и напуганными, все спешили, и никто не обращал внимания на него.

Эберт облегчённо выдохнул. Ранее ему казалось, что пройти через город, в котором они с братом устроили переполох, будет если не невозможно, то крайне сложно. Но, видимо, удача повернулась к нему лицом. Он и представить не мог, что будет рад оказаться в городе, который охватила чума.

Но тут дорогу ему загородил худощавый мужчина:

— Это он! — закричал парень, тыча в него пальцем. — Ты был на стене ночью! Ты убил моего брата?! Стража, стража, это тот самый убийца!

Человек ударил его кулаком так, что Эберт упал и был сразу придавлен мужчиной, который вцепился ему в горло. Он попытался вырваться, но безуспешно: повреждённой рукой даже шевелить оказалось больно. Тогда он выхватил кинжал и вслепую ударил – парень с криком отскочил. Эберт поднялся – у мужчины на лице был огромный порез.

Люди с криками побежали в разные стороны, в ближайших домах несколько человек выглянули из окон и с любопытством уставились на них. Это было самое эффектное и провальное появление! Эберт пытался понять: удирать из города или прорываться к кораблю. Сзади кто-то крикнул:

— Где он?!

Эберт стрелой полетел вниз по улице в сторону набережной. Впереди между прохожими показались люди с эмблемами города – он свернул в переулок, который на деле оказался тупиком. Проклиная своё невезение, он прислонился к домам и замер, стараясь слиться с тенями, ожидая, когда стража пройдёт мимо.

Люди остановились на улице, прямо напротив его переулка. Он мог разглядеть их спины, но они его, к счастью, пока не заметили. Эберт осмотрелся – бежать было некуда. Это тупик с несколькими домами. Напротив, с другой стороны улицы был ещё один переулок, возможно, по нему можно было уйти, но мешала охрана. К первой группе с верхней части улицы как раз подошло ещё несколько стражников.

— Вы видели драку?

— Нет, но были свидетели. Это молодой блондин с тусклыми больными волосами, вооружён мечом и кинжалом. И, похоже, у него травма руки. Мы шли как раз за ним.

Эберт снял заклинание, которое меняло его цвет волос. Впрочем, вряд ли это поможет.

— Никого похожего мы не встречали.

Теперь Эберт понял, что они будут искать его здесь. Он сосредоточился на заклинании. В подворотне напротив он магией создал небольшой шум.

— Что это?

— Слышали? Проверьте.

Эберт осторожно выглянул и тут же отпрянул назад. Он чуть не выдал себя, ведь не все стражники отошли в переулок напротив, двое стояли на улице, глядя в разные стороны.

— Здесь никого!

Эберт отступил назад, слыша, как стражники возвращаются на улицу. Теперь они точно заявятся сюда, обыскивая все закоулки. Он поспешил к ближайшему дому, заклинанием открыл дверь, вошёл и сразу же запер её обратно.

Облегчённо выдохнув, он развернулся – напротив в коридоре стоял мальчишка. Пацан испуганно глядел на него. Недолго думая Эберт бросился вперёд, парень попытался убежать, но он схватил его, зажал рот и отступил в ближайшую комнату. Мальчишка не дёргался, лишь тяжело дышал, вот только теперь Эберт заметил, что здесь находится ещё и его мать. Эберт, переступив через новую вспышку боли в руке, выхватил кинжал и подставил его к горлу паренька.

— Делай что угодно, но уведи стражу отсюда, — яростно прошипел он, стараясь показаться грозным, в то время как его повреждённая рука предательски дрожала.

Раздался стук в дверь. Женщина вышла в коридор, но не стала открывать:

— Что вам надо?

— Вы не видели парня с жёлтыми больными волосами?

— Нет, я была занята.

Эберт услышал, как стража удалилась от двери. Судя по звукам, она теперь стучалась в соседние дома. Вскоре охранники покинули переулок вовсе.

— Я вам скажу, как выбраться отсюда незаметно, — взмолилась женщина вернувшись. — Только уйдите и оставьте нас в покое.

— Говори.

— Сзади есть дверь на узкую улочку между домами, туда выливают помои, поэтому там не бывает людей. Она длинная и уведёт вас достаточно далеко.

— Куда она ведёт?

— Выходит к набережной.

Эберт живо представил, как на него сверху выливают целое ведро помоев, но выбирать не приходилось. И если он попадёт на набережную, то это здорово. Он вышел, куда указывала женщина. Переулок был чуть шире метра и грязный настолько, что ботинки утопали в..., лучше не думать, в чём именно. И воняло так, что задохнуться можно.

Эберт пошёл вперёд, стараясь не притрагиваться к стенам и глядя на окна, чтобы не пропустить момент, когда сверху кто-то выльет ведро помоев. Но этого ни разу не случилось, так что ему повезло, когда он выбрался обратно на улицу относительно чистым. Набережная уже была видна. Здесь прохожих оказалось гораздо меньше. На него никто не обращал внимания, несмотря на отвратительный запах.

Он скинул плащ, который был самым грязным из его одежды, и поспешил к берегу. Но едва он прошёл пару домов, как увидел стражу, которая вышла с набережной. Ругаясь он отбежал назад и спрятался за ближайшим зданием. Охранники шли ему навстречу с мрачными лицами. Возможно, они искали его. Если так, то он доставил Габриель неприятности.

Эберт огляделся, рядом оказался постоялый двор, «Старый парус», двери которого ещё были открыты. Он поспешил внутрь, надеясь, что стражники не пойдут туда же и займутся своими делами. Едва он закрыл двери, как на первый этаж спустился трактирщик:

— Что нужно?

На удивление внутри оказалось пусто. Видно, чума давала о себе знать. И, судя по виду владельца, он был крайне недоволен, что у него появился клиент.

— Пива, — сказал Эберт.

Хозяин наполнил деревянную кружку. Из дальней стороны зала послышался шум – по лестнице спустился тот пацан, который проводил их в гильдию:

— Тот жуткий человек, наконец, решил покинуть нас, — радостно сообщил он.

— Слава богам, не хватало ещё этого уродца дожидаться, — проговорил трактирщик. — Слышишь, парень, допивай и ступай своей дорогой.

— А что не так? — спросил Эберт, пробуя пиво.

Оно было тёплым и кислым – желание пить моментально пропало.

— Мы тоже хотим покинуть город. Не слышал о чуме?

— Слышал, а почему вы остались?

— Ну, не выселять же силой клиентов, которые заплатили за проживание на сутки вперёд. И они заняли весь этаж. Хотя мне его рожа сразу не понравилась.

— А что с ним?

— Жуткий больно, со шрамом через всё лицо. Впрочем, его люди приличнее выглядят.

От волнения Эберт почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— А герб у него видели?

— Не запоминал.

— Может, крылья?

— Что-то похожее, да, белое на чёрном фоне.

Эберт выпил пива ещё раз и скривился от вкуса, затем попытался всё же успокоиться. Может, он ошибся? Нет, таких совпадений не бывает. Эберт сразу вспомнил о том, что у штурмана в доме была записка, что какой-то клиент ждёт Эгара в «Старом парусе», там было согласие на покупку манатитов и кинжала. Того самого, с крыльями!

— Сколько их в комнате?

— В комнате? Он один, но часто с ним ещё пара человек сидит, а что?

И что делать? У него травмирована рука, но, к счастью, левая, и сражаться он может. Пойти одному? Это пахло проблемами. Впрочем, с тремя противниками он вполне мог бы справиться. Главное, атаковать неожиданно, быстро убить лишних и захватить Гретона, отобрав у него оружие. А потом по-тихому вывести.

Эберт направился к лестнице на второй этаж, но трактирщик перегородил ему дорогу:

— Заходить туда могут лишь постояльцы, — сказал он сурово.

Эберту не нужен был лишний шум, он и так достаточно наследил в городе:

— Мне надо встретиться с твоим клиентом.

— Я спрошу его.

— Погоди, передай ему это, — с этими словами он протянул трактирщику найденный кинжал. — Спроси, узнаёт ли он его. Если да, значит, он тот, кого я ищу.

Спустя несколько минут трактирщик вернулся:

— Второй этаж, по длинному коридору, последняя дверь справа.

Эберт поднялся по винтовой лестнице. А тут довольно много комнат! К тому же лестница вела выше, видно, имеется ещё и третий этаж, ну или чердак. Эберт поправил ножны, чтобы меч доставать было удобней, и пошёл по коридору. В конце остановился у двери. Ещё можно было вернуться. Но только он не был уверен, что Гретон не уйдёт, пока он бегает на корабль и обратно.

Эберт толкнул дверь и зашёл. Внутри находилось три человека, но Гретона среди них не оказалось. Комната большая с двухспальной кроватью, несколькими столами, стульями и даже креслом. Может, он ошибся?

— Я ищу Гретона Ретина, знаете его?

— Сейчас придёт.

Эберт оценил людей: один в кресле сидел близко к нему, двое других – на стульях подальше. Все трое хорошо вооружены, но без доспехов. Убить их сразу? Но ничего сделать он не успел – в следующий миг дверь сзади открылась и в комнату вошло ещё пятеро человек. Все с оружием наголо, готовые атаковать. Внутри Эберта от ужаса всё перевернулось. Гретон с неприятной улыбкой зашёл последним:

— Осторожно, этот парень – маг, хоть и способен лишь на яркие, впрочем, бесполезные фокусы, но будьте готовы ко всяким неожиданностям.

— Давай оружие, парень.

Эберт пытался лихорадочно сообразить, что ему делать дальше. Он как дурак попал в ловушку, где он был против семерых. Эффект неожиданности не сработал, теперь надо просто выйти отсюда живым. Как это сделать, Эберт так и не успел придумать – удар сзади опрокинул его на пол, а боль от лопатки взорвала мозг и прошлась по всей спине. В следующую секунду кто-то снял с его пояса меч, а руки уже были связаны. Его рывком подняли на ноги.

— Тащите его наверх, там можно будет с ним поработать, — скомандовал Гретон.

— Наверно, лучше сразу убить.

— Не сейчас, — возразил мерзавец. — Он ходит с братом, который прячется где-то здесь. И вот его братец гораздо опасней, чем это подобие мага.

Эберта грубо толкнули в коридор, повели по нему назад, из других комнат выходили люди: все вооружённые и с отвратительными ухмылками:

— Гляди, кто попался.

— Это кто, воришка?

— Этот тот парень, который вместе с подельниками охотился на его милость?

Эберт почувствовал, как внутри всё похолодело от страха: он оказался в окружении полутора десятков врагов. Выбраться самостоятельно невозможно. Впрочем, ещё оставалась надежда на корабль, нужно лишь дать сигнал. Его повели вверх по лестнице на третий этаж. Под крышей оказался склад с посудой, ящиками и мешками муки. Тут было одно маленькое окошко у стены напротив лестницы, но до него слишком далеко.

— Узнайте, откуда он выяснил про нас, где его брат, и откуда он достал этот кинжал, — сказал Гретон. — А я позабочусь, чтобы хозяин трактира не поднимался сюда.

Сказав это, он поманил с собой пару человек, и они удалились. Эберта кинули к пустой стене комнаты, напротив мешков с мукой. Он остался один со связанными руками против четверых вооружённых людей, один из которых держал его меч.

— Надо зажечь свечу, — сказал самый рослый из них.

Они взяли несколько ящиков и поставили вокруг. Эберт, пользуясь случаем, взглянул на дальнюю стену: окно оказалось закрытым.

— Чего смотришь?

Один из людей больно ударил его ногой в живот.

— Он уже не первый раз пялится в окно, — сказал другой. — Тише! Я посмотрю, что там.

Человек пошёл к дальней стене, а Эберт сосредоточился на узле на его руках. Он мог потянуть верёвки магией и просто развязать их, но для этого нужно было понять, как устроен узел. Мужчина выглянул в окно, но через несколько секунд закрыл его. Эберт уже снял верёвки, но теперь оставалось придумать, как сбежать отсюда.

— Где твой брат?

Он не удостоил своих противников даже взглядом, целиком поглощённый тем, что может оказаться полезным на этом чердаке. Окружающим это не понравилось – один из них ударил его сапогом в лицо, отчего у Эберта всё потемнело перед глазами. Ослеплённый болью, он попытался как можно скорее прийти в себя.

— К тебе обращаются!

Следующий удар пришёлся в пах, а от новой вспышки боли скрутило весь живот, так что Эберт свернулся калачиком на полу. Они стали избивать его ногами: по рукам, коленям, рёбрам и голове. Через пару минут Эберт уже плохо соображал, что происходит. Нужно было придумать хоть что-то и годилось любое решение, даже скверное и опасное.

— Ладно, я всё скажу. Дайте отдышаться.

— Ха-ха-ха, неужели больно? А я думал, что ты крепкий камешек.

— Хорошо, говори уже, — добавил другой.

Эберт получил несколько минут передышки и снова проигнорировал врагов. Теперь нужно сосредоточиться на дальней тяжёлой цели.

— Дай мне нож, — ближайший противник протянул руку второму. Но тот, достав его, вдруг замер и посмотрел наверх.

Под потолком завис в воздухе и вращался, набирая скорость, мешок с мукой.

— Что за...?

Эберт прыгнул за ближайший ящик, уткнулся лицом в колени, обхватив голову, закрыл уши и усилием воли порвал все швы на мешке. Мука разлетелась облаком, которое сразу вспыхнуло от свечи. Раздался чудовищный хлопок и всех накрыл огненный взрыв.

Когда Эберт очнулся, то застонал от боли: все руки были покрыты ожогами. Враги лежали на полу, сверху сыпались щепки и всякий мусор. Эберт встал на колени и понял, что не может дышать: в воздухе просто не оказалось кислорода. И глаза слезились от дыма. Рядом валялся труп человека, который держал лучину ранее – от свечи не осталось ничего, как и от кожи на руке врага, которая была содрана, обнажая обгоревшее мясо. Эберт заклинанием поднял ближайший ящик и отправил его со всей силы в окно. Поток свежего воздуха не только придал сил ему, но и окружающему пламени. Он быстро пополз на коленях к выходу, не забыв схватить своё оружие.

Вот только враг рядом очнулся и бросился на Эберта, а тот попытался выхватить меч, но не успел и был сбит с ног. От неожиданности он даже выронил оружие. Враг повалил его, прижал к полу и обожжёнными руками схватил за горло. Эберт ударил мерзавца по лицу, но сам взвыл от боли: костяшки пальцев тоже были обожжены. Но он продолжил бить урода по рёбрам и снова по лицу, только реакции не было никакой.

Сердце колотилось как бешенное, перед глазами плыли круги. Тогда он попытался выколоть ему глаза, но противник отстранился, не давая схватить себя за лицо. В глазах уже стояла тёмная пелена. «Так просто не выбраться», — понял Эберт и попробовал найти хоть что-то, ухватился за какую-то палку и врезал ей по голове противника. Удар получился такой, что брызнула кровь. Человек с воплем упал, разжав руки. Эберт кашляя повернулся и пополз в сторону выхода, где и наткнулся на свой меч. Спасительный клинок будто придал ему сил: он встал, быстро выхватил меч и ударил врага по голове.

Выйдя на лестницу, он увидел, как пара мерзавцев в комнате всё же смогла подняться. Эберт создал за окном мощный источник света, надеясь, что люди на корабле увидят её и придут на помощь. Затем он закрыл дверь, запер заклинанием и прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Правая рука болела от ожогов, левая висела как плеть, и каждое её движение отзывалось огнём в спине.

— Соберись, Эберт, — прошептал он.

Люди уже бились в дверь и кричали. Враги могли не понять причины взрыва, но вот запах гари до них наверняка дойдёт. Он быстро спустился по лестнице, но остановился на втором этаже – навстречу поднимался Гретон и несколько его людей.

— Сдавайтесь или умрите! — сказал Эберт.

Это было смелое и глупое заявление: он только-только отдышался и не мог долго противостоять четырём воинам. Но что он ещё мог сказать? Попросить пропустить? Гретон и Эберт вместе вытащили оружие. Эберт, пользуясь тем, что находится выше, сделал выпад, метя в плечо, но другой неприятель отбил его атаку, защитив хозяина.

— На помощь! — крикнул один из противников.

Эберт отступил в коридор и магией запер все замки на этаже – тут же в двери ударили изнутри, но ни одна не открылась.

— Почему дверь закрыта?

— У кого ключи?

— Ломай её!

— Меня кто-то слышит?! У меня нет ключа!

Эберт отступил глубже в коридор – достаточно узкий, где местами даже стояла мебель, так что люди Гретона не могли окружить его. Если никто сзади не откроет дверь, то у него будут шансы выжить. Он уклонился от очередного выпада и заклинанием опрокинул шкаф, который на секунду разделил противников. Эберт ударил первого из них, который уже оторвался от товарищей, но тот отвёл выпад и атаковал сам, метя в шею. Эберт смог парировать и даже контратаковать, но кольчуга противника защитила его – враг лишь зарычал от болезненного удара и стал бить в ответ как бешеный.

Сзади раздался треск – противники выламывали дверь. Через пару минут они выйдут, зажав его с двух сторон. А рядом уже послышался щелчок замка – ещё один человек выходил на него сбоку. Эберт заклинанием открыл дверь и распахнул её так резко, что раздался приятный звук удара деревянной панели о чью-то голову.

Он отпрыгнул от очередного выпада, заскочив в комнату, заклинанием запустил тяжёлый стол прямо в дверной проём. Поднимающегося жильца Эберт упокоил ударом в шею, а затем закрыл дверь и запер чарами замок. Отдышавшись, он выбил окно и выглянул наружу: оно выводило на задний двор. До земли было далеко, но дверь уже выламывали, а крыша была охвачена огнём.

— Чёрт с ним, с этим мальчишкой, Гретон, — раздался крик из коридора.

— Ваша милость, бежим на улицу, здание горит, — вторил ему другой человек.

— Никакого отступления! — скомандовал Гретон. — Мы его поймаем. Вы ломайте дверь! Остальные спускайтесь и ловите его во дворе.

Эберт спрыгнул вниз, но неудачно – левую пятку тут же пронзила боль. Выругавшись, он хромая поспешил обогнуть здание, но понял, что опоздал – со стороны главного входа уже раздавался звук шагов. Прохожих на улице почти не осталось, так что кричать о помощи глупо. Он отступил назад и огляделся: сюда выходили двери кладовки под самим зданием. Вполне вероятно, что он сможет выбраться на первый этаж прямо в обеденный зал. Открыв их магией, он спустился по лестнице и сразу закрыл двери.

— Здесь никого нет! — раздался голос снаружи.

Теперь они наверняка будут осматривать улицу. Можно было бы спрятаться в здании, вот только оно горело. Он нашёл лестницу наверх и осторожно выглянул: на первом этаже было тихо, будто хозяин и его дети покинули дом. Здесь уже ощущался запах гари. Поднявшись, Эберт за прилавком, около бочки с пивом обнаружил трактирщика с перерезанным горлом. Рядом находились и тела его детей. «Позабочусь, чтобы он не поднимался наверх», — такие слова вспомнились Эберту. В нём снова вспыхнула ненависть к этому уроду. Но он был слишком ослаблен, чтобы пытаться его схватить. К тому же здесь сильно пахло гарью, надо было выбираться.

Враги всё ещё находились снаружи, осматривая улицу и ближайшие переулки. Эберт отступил в зал – куда с лестницы спустился Гретон и трое его людей.

— Вот он! — крикнул один из них.

Эберт заклинанием бросил в него стул, но тот уклонился. Тогда он попытался магией поднять бочку с пивом и кинуть во врагов, но груз оказался слишком тяжёлым. Эберт, не выдержав, ослабил контроль – бочка рухнула на пол, треснула, и пиво разлилось по полу. Противники на время отшатнулись, но быстро сообразили, что у него нет сил:

— Хватай его.

Эберт моментально заморозил пиво под их ногами, превратив его в желтоватый лёд. Пара человек упала, ближайшего Эберт ударил в пах мечом, отчего тот завопил. Гретон удержался на ногах и попытался атаковать. Эберт отскочил туда, где не было льда, и следующим заклинанием поднял стул позади них. Два воина не увидели его, и Эберт одним стулом смёл сразу обоих. Гретон уже приблизился вплотную. Эберт сделал неловкий выпад, но Гретон не стал отбивать меч, а лишь слегка отвёл в сторону и, пользуясь доспехами, зажал клинок между плечом и кирасой своей брони. Эберт магией попытался вырвать меч Гретона, чтобы он не вспорол ему брюхо, но тот крепко держал его, хотя из-за магии не смог нанести удар. Не растерявшись, Гретон откинул голову назад и со всей силы ударил шлемом ему в лоб. Мир взорвался красной вспышкой боли, и в следующую секунду Эберт обнаружил себя на полу. А в помещение уже вбегали остальные люди Гретона.

— Кха, вы где были, мать вашу?!

— Мы искали его на улице! — сказал один из них, кашлянув пару раз.

— Да, вы глухие, видно, раз не услышали наших криков, — добавил второй воин Гретона, который всё же уцелел и поднялся после удара стулом.

Третий так и остался лежать, а четвёртый был бледен от потери крови. Люди уже начали кашлять от дыма. Противники, достав мечи, обступили Эберта.

— Скоро прибудет стража, надо уходить. Этого лучше убить!

Гретон, достав оружие, подошёл вплотную.

— Жаль, что я не прикончил тебя вместе с Данканами! — сказал Гретон.

Это словно что-то сломало в Эберте. Не помня себя от ярости, он опустил руки в пролитую жидкость, сосредоточился на защите, чтобы не убить самого себя, и вложил все оставшиеся силы в единственное заклинание – разряд молнии. Мелкие голубые вспышки засверкали между доспехами рыцарей. Боль пронзила всё его тело, перед глазами заплясали огоньки, а мышцы свело судорогой. Оставалось надеяться, что прочим досталось намного хуже.

Придя в себя, Эберт попытался подняться, но едва смог встать на колени: мышцы сводило, сердце билось неровным галопом. Он закашлял, ощутив едкий, резкий запах дыма, вцепился в Гретона и постарался вынести его наружу, но сил хватило дотащить лишь до двери. Попытка отдышаться ни к чему не привела – стало только тяжелее, кашель уже не прекращался, в глазах темнело. Эберт уже был готов лечь на пол и забыть обо всём, но его подхватили чьи-то руки. Отдышавшись, он понял, что его вытащили наружу обычные люди.

Толпа выстроилась в колонну и передавала по цепочке вёдра с водой. Другие выносили потерявших сознание людей. На Эберта никто не обращал внимания. Пользуясь этим, он снова подхватил Гретона и потащил к набережной. Он осмотрелся, но окружающие люди были заняты горящим зданием, зато вдали показались стражники, которые бежали в сторону пожара. Эберт взвалил Гретона себе на спину, перехватил поудобней и поспешил скрыться за углом.

Пристань была пуста, все более-менее крупные корабли покинули чумной город. Остались лишь лодки и рыбацкие шлюпки. Отсутствовало и их судно «Мортер завоеватель». Эберт опустился на землю и осмотрел набережную ещё раз, не веря в происходящее. Но его нигде не было. Это конец.

Почему они оставили их? Они не могли испугаться чумы и бросить его! Ясно: их просто заставили покинуть порт, ведь они с Рейфом сильно нашумели. Только что ему было делать?! Стражники окажутся на набережной в любую минуту! Понимая безвыходность ситуации, Эберт потащил Гретона к ближайшей лодке, которая осталась у причала, а мерзавец уже начал приходить в себя.

— Ты куда собрался? — прозвучал скрипучий голос.

Между двумя домами на берегу стоял Ханл.

— И где тебя черти носят?! — заорал Эберт, радуясь, как никогда раньше. — Помоги мне с этим уродцем, он крайне важен.

Ханл кивнул и указал на однопарусную шлюпку недалеко:

— Тащим в неё.

Главные слова

Едва город скрылся из виду, как Эберт доверил лодку магу, а сам забрал у Гретона меч, тот дорогой кинжал, короткий нож из сапога, затем снял его поясную сумку с золотом. Урод уже давно пришёл в себя и пытался освободиться. Тогда Эберт взял рыбацкую сеть, которой попробовал связать его.

— Что ты делаешь? — отвлёк его Ханл, когда он начал бить пленника.

— Хочу его связать, — ответил Эберт, пытаясь удержать его. — Помоги уже!

— Отойди.

Ханл прошептал какое-то заклинание, и рыбацкая сеть обвилась вокруг рук Гретона так крепко, что тот моментально перестал двигаться.

— Теперь можно отдохнуть, — выдохнул Эберт.

— Ты сильно ранен.

— Пока терплю. Надо сначала забрать Рейфа, ему повредили ногу, так что он не сможет сражаться, если его застанут врасплох.

— Хижина уже показалась.

Действительно, одинокий старый дом уже виден. Было неясно есть там кто-то или нет. Рейф или хорошо скрывался, или ушёл оттуда. Или так и не добрался.

Причалив, он сначала осмотрелся и обошёл халупу кругом. Убедившись, что никого нет, Эберт вернулся в шлюпку, вытащил Гретона и толкнул его в сторону хижины. Войдя внутрь, на секунду остановился, давая глазам привыкнуть, лишь после этого обнаружил Рейфа, сидящего в дальнем углу, куда не попадал свет. Эгара нигде не было.

— Где второй?

— В комнате сзади.

Эберт толкнул Гретона к брату, а сам прошёл дальше и открыл маленькую дверь. Там среди старых бочек и рыбацких снастей сидел связанный Эгар. Во рту у него был импровизированный кляп из каких-то тряпок.

— Он что-то говорил или просил?

— Ничего серьёзного, его состояние остаётся прежним.

— Как твои раны? — Ханл присел возле Рейфа.

— Никто вас по дороге не видел? — Эберта интересовала другая информация.

— Всё болит, но двигаться могу, хоть и с трудом. А сюда я пришёл совсем недавно, но по дороге проблем не возникало.

Ханл принялся работать над ранами Рейфа, а тот кивнул в сторону Гретона:

— Кто это?

Эберт не торопясь рассказал всё по порядку: что в городе обнаружилась чума, что их уже искали повсюду, как он в «Старом парусе» спрятался от преследования, и что обнаружил там Гретона и массу его людей. Рейф в конце монолога повернулся к Ханлу:

— А где корабль?

— На границе между Единором и Гарестабом, отошёл от греха подальше.

— Как они найдут нас? — спросил Эберт.

— Я дам особый сигнал, нас они найдут с помощью специального артефакта, — ответил Ханл и добавил. — Вам нужно как можно быстрее обратиться к Лусетте.

— Осмотри второго в той комнате, — попросил Рейф.

Когда маг ушёл, брат подошёл к Гретону и одним ударом отправил его в угол. Сам Рейф от резкого движения зашипел, облокотившись на стол. Но затем он достал нож, нашёл в хижине большие щипцы, взял несколько тряпок и заткнул пленнику рот. Рейф всё делал молча, словно его не интересовало, будет Гретон говорить или нет.

— Расскажешь по-хорошему? Нет? Славно, — не слушая пленника, произнёс Рейф. — Я знаю, что тебя расколют в инквизиции, но если отдам тебя им вот так просто, то не получу удовольствия лично.

— Рейф, это как-то слишком... — начал было Эберт.

— Думаешь? — Рейф с удивлением посмотрел на него. — Это он убил Гейба, а его человек – Григора. Из-за его нападения отца схватили и пытали. А ты хочешь отпустить?

— Им займутся в инквизиции.

— Нет, дело не в расследовании, а в мести, я хочу, чтобы все знали, что нельзя поливать грязью семью Аремин, что любой, кто это сделает, будет платить много и долго.

Их разговор прервал Ханл, который вышел из комнаты:

— Ему так же скверно, как и тебе Рейф, вас обоих надо поскорее доставить Лусетте, — оценив взглядом ситуацию, он добавил. — И я бы не советовал перенапрягаться.

— Ханл, ты не мог бы пойти погулять? — обратился к нему брат.

— Легко, но заберу Эберта, — колдун посмотрел на него. — Ты поможешь мне спрятать лодку, нам ждать полдня, плохо станет, если её обнаружит городская стража.

С этими словами он подошёл к двери:

— Ты идёшь?

— Не убей его, Рейф, — бросил Эберт напоследок.

Ханл двигал лодку с помощью магии, а его задача была наблюдать, чтобы со стороны она оказалась незаметной. Они спрятали посудину в кустах достаточно далеко, чтобы, даже найдя её, никто не подумал осматривать хижину. Всё заняло не больше получаса, но Эберт решил, что с Гретона хватит и надо его спасать от ярости брата.

Когда он зашёл обратно, то обнаружил, что состояние Гретона ещё хуже, чем у Эгара: сломаны обе руки, лицо превратилось в кашу, а на руках отсутствовала половина пальцев. Пленник стал бледным, он лежал и тихо стонал.

— Ох, чёрт, — только и смог выдохнуть Эберт, отойдя от шока.

— Что не так? — посмотрел на него Рейф.

— Предлагаю тебе отдохнуть и оставить его в покое.

— С чего бы?

— Иди, скажу кое-что, — ответил Эберт и поманил брата к двери.

Когда они вышли, он отвёл его подальше, чтобы шум прибоя заглушал их разговор, и тихо прошептал ему:

— Предлагаю сменить тактику. Помнишь, что её светлость сделала в замке Гретона?

— И при чём здесь это?

— Я к тому, что если он молчит под пытками, то надо сочетать их с мягким допросом, когда человек расслаблен и...

— Я вообще ничего не спрашивал?

— Что?

Эберт уставился на Рейфа, пытаясь понять, что тот имеет в виду.

— А зачем тогда всё это?

— Чтобы отомстить.

Глядя на хмурое лицо брата, на безумный блеск в его глазах, Эберт понял, что Рейфу просто плевать на всё, что будет говорить или делать пленник. Его не интересовали показания Гретона или Эгара. Он просто вымещал злобу.

— Послушай, — Эберт потёр рукой висок. — Я знаю, ты жаждешь мести, но я хочу кое-что услышать от него. Услышать от него, а не прочитать в чьем-то протоколе допроса. Мне надо выяснить, зачем он всё это сделал. Думаю, тебе тоже важно.

— Я тебя понял, — ответил Рейф. — Но в замке Гретона сложилась иная ситуация: слуг и рыцарей можно было разговорить, оказалось, что нужно лишь подобрать верные слова. А этот вообще молчит при пытках.

— Ты же ничего не спрашивал.

— Я вообще с ним не говорил. Это верно. Но почему ты думаешь, что у него не было ни шанса сказать хоть что-то?

— Всё равно, думаю, стоит попробовать.

Рейф с сомнением посмотрел на него, но всё же кивнул:

— Хорошо, у тебя такие вещи иногда отлично получаются.

— Подожди снаружи, ладно.

Эберт зашёл в хижину, закрыл плотнее дверь и сел напротив Гретона. Тот уже немного пришёл в себя и сел, хотя продолжал стонать от боли.

— Знаешь, мне плевать на твои показания. Можешь вообще ничего не говорить, так будет даже веселее, — сказал он, рассматривая раны пленника. — Просто интересно узнать, сколько тебе заплатили.

Гретон молчал, устало глядя на Эберта.

— Нисколько? Странно, а другие получали деньги за своё предательство.

Он взглянул на Гретона: тот не показывал никаких эмоций.

— Знаешь, я бы хотел посмотреть на твою встречу с друзьями. А то у нас целый трюм бумаг и пленных. Особенно интересной будет встреча с нашим попом. Этот трусливый святоша обделается от страха, когда увидит тебя. Ведь он рассказал про все твои занятия в тех руинах. Зря ты бежал в их сторону.

Гретон помрачнел и отвёл взгляд. Видимо, он радел за своё дело, так что ему было горько осознавать, что он всё провалил. Эберт решил давить на это место:

— Вообще, у тебя ненадёжные вассалы и слуги. Тебе ещё предстоит встретиться с некоторыми своими людьми. Про тебя рассказали практически всё: с кем ты работал, кто был с тобой при нападении. Их даже особо уговаривать не пришлось, буквально через полчаса разговора они рассказали о тебе всё, что знали.

— Они ничего толком не знают.

Эберт улыбнулся. Наконец-то он дождался хоть какой-то реакции от Гретона:

— Верно. Куда ценнее был разговор с теми людьми, которых ты послал к нам в дом, удалось схватить живыми лишь пару человек, но этого хватило. Хотя, признаюсь честно, с ними пришлось повозиться. Рейф говорил, что впервые видел людей, которые могли вытерпеть несколько дней пыток. Но они тоже сломались, все ломаются со временем.

Он наверняка догадался, что они схватили кого-то из людей, но не мог предположить, что могли рассказать пленные, и что они умерли на следующий день.

— Они ничего не скажут, — замотал головой Гретон.

Эберт всеми силами скрывал радость, что его слова начали вызывать беспокойство. Нужно было додавить его:

— Они уже рассказали достаточно. Иначе, как мы нашли тебя тогда в лесу? Откуда узнали об этом месте? Мы разгромили ячейки вашего культа в Клифее и на Жёлтом острове. В монастыре святого Дорца недалеко от Магоса, как раз узнали об Эгаре.

Последние слова были чистой выдумкой и авантюрой. Если он видел, что пират сидит в соседней комнате с завязанным ртом, то это был бы полный провал. Но слова попали в цель: Гретон побледнел ещё сильнее, забегал глазами. Разумеется, он мог догадаться, что они поймали его партнёра, нужно было пресечь такие идеи:

— Кстати, об этом пирате, Эгаре, где он? Ему удалось сбежать, но я думаю, что ты знаешь, где он мог спрятаться.

— Я..., я думал, вы узнали обо мне от него.

— Конечно, нет, болван. Иначе я бы не пришёл в Старый парус в одиночку. Мы вышли на него с помощью документов в том монастыре. И хотели отомстить за дядю, которого он убил несколько месяцев назад. Но мы выдали себя, когда шли к его тайному логову, там я нашёл кинжал и письмо, где ты писал, что ждёшь его в «Старом парусе». Я и не думал, что его клиентом окажешься именно ты. Лишь когда трактирщик описал твою гнусную рожу, я понял, что ножик с крылышками явно непростой. В общем, Эгар сбежал от нас ещё ночью. Ну так что? Где он?

Ответ Эберта не интересовал. Куда важнее, чтобы мерзавец поверил, что информацию о нём, Эгаре и гильдии в Эричау они узнали от иного источника. Того, при упоминании которого, Гретона бросает в холодный пот. Даже сейчас он побледнел ещё сильнее.

— Возможно, вам стоит расспросить о нём у местных властей, — ответил он вмиг охрипшим голосом. — Но сомневаюсь, что они хоть что-то скажут.

Эберт старался дышать ровно. Гретон наконец-то начал выдавать какую-то информацию. Интересно, как отзовётся на его слова Эгар, который наверняка слышит всё?

— Ты хотел сказать – в гильдии.

— Нет, именно у самих властей.

Эберт замер, боясь пошевелиться. У властей?! Здесь что-то не сходилось.

— Хочешь сказать, что местные аристократы всё знают.

— Король Лекс Амагор всё знал с самого начала. Иначе как бы он выдавал Эгару патенты корсара. Я слышал, он охотился на корабли у архипелага Чудес по его приказу.

Эберт кивнул, скрывая свои эмоции. Если Эгар – не просто скрывающийся под носом у властей пират, а корсар, который охотился на корабли Единора и Фитонлэнда с прямого приказа короля Гарестаба, то это станет международным скандалом. Впрочем, нужно было уходить от этой темы. У него есть куда более важные задачи.

— Мне это не особо интересно. Ладно, Рейф наверняка уже отдохнул, так что думаю, пора вернуться к предыдущей программе допроса.

Глаза у Гретона расширились от ужаса. Эберт встал, давая понять, что пленному нужно постараться, чтобы отсрочить пытку. Теперь надо лишь задать правильный вопрос.

— Объясни мне одну вещь: почему все носятся вокруг одной книги? Зачем нужна была такая бешеная охрана, такие усилия для её похищения? Её светлость ничего не говорит об этом, даже мой отец отказывается отвечать.

— А зачем вообще понадобилось прятать книгу, которая по легенде была дарована всевышним? Сама постановка вопроса говорит о том, что священники по уши во лжи.

Эберт закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Нужно оставаться спокойным!

— Думаю, на то были причины, и мне как раз интересно узнать какие?

— Само её существование – доказательство чёткой, записанной воли бога. Но её нельзя показывать людям, ведь как иначе священники станут вести политику: короновать и поддерживать тех, кого надо, закрывать глаза на преступления власти, объявлять походы против еретиков и лекарей. Церкви выгодней книги, которые написаны ею же.

— Похитили, чтобы рассказать о ней? И почему я ничего не слышал о ней до сих пор? — с притворным сарказмом спросил Эберт.

— Её нелегко прочитать. Она создана не для того, чтобы её читали простые смертные.

Эберт сел снова, поражённый произошедшим: Гретон буквально признался, что знает об артефакте, по крайней мере, не стал отрицать своё участие в его похищении.

— И как вам удалось её взять? Это ведь не так просто..., ну то есть...

Эберт на секунду остановился, пытаясь подобрать слова. Он играл роль дознавателя, который уже всё знает и лишь уточняет мелкие детали. Но конкретно этот вопрос давал чётко понять, что он ничего не знает о том, как именно выкрали книгу.

— Мы просто узнали, когда её запечатают для ежегодной смены места хранения, — пожал плечами Гретон.

— Чего?

Эберт уставился на него. Такой ответ тоже годился, ведь мерзавец признался, что ждал определённого момента для похищения. Но ответ был совершенно неожиданный:

— Нет, я не это имел в виду. Это уже ясно, я про то, как вы её вывезли.

— Да просто меняли людей, как только одни становились неспособны выдерживать её влияние, что здесь непонятного, — Гретон посмотрел на него настороженно.

Эберт кивнул, будто понял услышанное. Лучше всего сменить тему и вернуться позже.

— А зачем тогда вы создавали болезнь? Тоже изучали нечто божественное.

— Ты же говорил, что вы разгромили монастырь святого Дорца на Жёлтом острове, — глаза Гретона сузились.

— Я тебе вопрос задал, — решил Эберт проявить жёсткость. — Тебе лучше ответить.

— Про это я ничего не знаю, исследованиями в лаборатории занимались маги.

Гретон потупил взгляд, показывая всем видом, что разговор ему неинтересен.

— Что за маги, откуда они? — Эберт не был готов так легко сдаваться.

— Ничего не знаю.

— Ты ведь не мог сам организовать нападение на Данканов. Кто-то должен подсказать верную дату, когда будет похищена книга. Кто это был?

Гретон молчал, уставившись в пол. «Кажется, я надавил слишком сильно», — подумал Эберт и вздохнул. А ведь только-только начало получаться. Нужно было снова менять тактику, но тут дверь открылась и в дом вошла Габриель:

— И что у вас происходит?

Следом вошёл Рейф, который открыл было рот, но Эберт его опередил:

— Здравствуйте, ваша светлость, я допрашиваю...

— Я вижу, что вы пытаете людей, — холодно ответила она. — Речь не об этом. Кто разрешал вам такую самодеятельность? У вас есть право проводить допросы?

Рейф уставился на Габриель и прошипел:

— Это ведь за ним мы бегали всё время.

— Я запрещаю вам допрашивать подозреваемых и вообще общаться с ними без присутствия инквизиторов, — возразила она. — Эти люди должны всё рассказывать под запись в присутствии свидетелей. Его жизни ничего не должно угрожать! Нам только смерти главного обвиняемого не хватало! Вы его уже покалечили!

— Не вижу проблем в некоторой жёсткости, — сказал Рейф.

— Нет, он должен дожить до суда, — возразила Габриель. — Я не потерплю, чтобы с ним произошла та же история, что и с попом.

Эберт нервно усмехнулся. Вот теперь его маленький трюк всплыл наружу. С Гретоном ему теперь можно не общаться. Габриель тем временем продолжала:

— Он и остальные будут в разных каютах. Его нужно пока оставить в покое, чтобы с ним ничего не произошло. А ещё обеспечить лучшее питание, возможность прогуливаться по палубе. Лусетта должна ежедневно проверять его здоровье.

— Вы бы хоть порадовались, что нам удалось захватить Гретона, — заметил Эберт.

Его это задевало. Они же сумели его захватить! А она...

— Вы хоть знаете, какие проблемы вы доставили мне и всей инквизиции, разгуливая по городу в наших гербах и убивая людей в крупнейшей гильдии, торгующей манатитами?! — злобно выпалила Габриель, сверкнув глазами. — Манатитами! Напоминаю, что ими пользуются маги, создавая зелья для восстановления своих сил. Маги, которые ой как нужны на войне.

Верно, он как-то забыл, что всё это время шла междоусобная война, в которой маги пока ещё не встали открыто на чью-то сторону, но могли сделать это, если кто-то бросит на весы тяжёлый камень. Эберт почувствовал, как его щёки горят. Рейф плюнув схватил Гретона и повёл его к лодке, возле которой его ждал Ханл. Габриель продолжила:

— Теперь Гарестаб не поддержит Адерика Дрезала, но зато быстро сговориться с Фарраном Ономауном.

— Может, это как-то поможет замять скандал?

Он поманил Габриель к маленькой двери у задней стены, открыл и показал на пленника.

— Это кто?

— В гильдии мы забрали документы с записями о продажах манатита. Покупателем оказался Эгар Нори. Он был капитаном «Найдера»...

Он замолчал, увидев удивлённый взгляд Габриель.

— Что-то не так? — спросил Эберт.

— Его имя известно в некоторых кругах. Он часто нападал на корабли возле архипелага Чудес, занимался контрабандой. Знаменитый преступник в прошлом. Думаю, Элдвен много о нём знает, ведь он посвятил жизнь борьбе с пиратством.

Эберт рассказал, что удалось узнать от Гретона и Эгара, умолчав, что допрос второго происходил в подземелье. Благо Рейф не встревал в его монолог, а лишь вытащил Эгара и повёл его в лодку. Глаза Габриель постепенно сужались с каждым словом:

— Где же вы его поймали?

— За городом у него был целый коттедж.

— И местная власть ничего не знала об этом?! Они там совсем...

— А они знали! — радостно перебил её Эберт. — В этом всё и дело. Эгар всегда был корсаром на службе Амагора. Это сказал сам Гретон.

— Пленный корсар определённо спасает ситуацию, — она широко улыбнулась. — Раз уж они начали раскручивать скандал, то пусть сами попытаются его замять.

Раз уж Габриель сменила гнев на милость, то Эберт решил вернуться к их делу:

— Как думаете, у нас получится оправдать отца?

— Вы собрали все возможные доказательства и даже пленили главного обвиняемого. Если и ехать на доклад к его величеству, то именно сейчас.

— А что насчёт монастыря?

— Тут сложнее. На Жёлтом острове иная религия, а территории отбиты совсем недавно. Война с Фитонлэндом может возобновиться в любой момент, так что конфликт с местными монастырями крайне нежелателен. Лучше действовать аккуратно через официальный запрос. Это отличная задача для инквизиции. Она как раз существует именно для того, чтобы противостоять подобным культам.

Эберт посмотрел ей прямо в глаза:

— А вы сами в это верите?

Габриель промолчала. Эберт отвёл взгляд. Он никогда не понимал, как она могла быть инквизитором. К этой организации он по-прежнему испытывал неприязнь.

— И всё же почему книга, которую охранял папа, требует такой секретности?

Габриель нахмурилась и, открыв дверь, сказала Ханлу и Рейфу:

— Не заходите, пока мы сами не позовём.

Потом она плотнее закрыла дверь и продолжила:

— В книге «Божественная Речь» по легенде зашифровано прямое обращение бога ко всем живущим. За её хранение отвечал герцог Эстен, он умер не так давно, теперь его дела должны перейти к сыну, с которым нужно будет поговорить. Граф Азел занимался её изучением, сотрудничая с магами Храма. За безопасность отвечал барон Алм. Он выбирал людей, которые охраняли её. Виланд тоже находился среди них. Общее руководство оставалось за верховным инквизитором – отцом Истолом.

— Это всё жутко интересно, но не объясняет главного – зачем нужна столь строгая охрана, словно книга способна убежать.

— Основная задача была не в её охране, а в защите окружающих людей, — заметила Габриель с таким видом, будто сама чего-то боится.

От всего этого Эберту самому стало не по себе.

— Это как?

— Большая часть этой информации – государственная тайна, так что я не буду говорить об этом, но могу сказать одно: любой, кто пробовал читать книгу, рано или поздно сходил с ума, — с каждым словом Габриель говорила всё тише. — У некоторых резко появлялся страх или неконтролируемая ярость, кто-то лишался сна, и ему не помогала ни лечебная магия, ни усыпляющие зелья. Многие кончали жизнь самоубийством, причём довольно изощрёнными способами.

— Что-то мне кажется, что эта книга не имеет отношения к нашей религии.

— Тем не менее это так. Не думаю, что нужно рассказывать историю Сна о Великой горе, обретении магии и силы от Бога, который сошёл с неё. По легенде гора приснилась всем людям, но объединил только наш народ, а остальных поверг в ужас. По официальной версии, книга написана добравшимися до Великой горы людьми, которым приходили различные откровения.

— А что произошло на самом деле?

— Церковь основана спустя двести лет от Единого Сна, когда наш народ находился в рабстве у Мебрана. Лишь через двадцать лет клирики начали изучать древние тексты и обнаружили, что ужас посетил все народы, в том числе и наш. Легенда об обретении силы появилась позже, когда Единор сражался с Мебраном за свою независимость. В ранних текстах упоминался лишь страх и безумцы, которые бежали с востока, чтобы уйти от бесконечных кошмаров.

— Откуда взялась книга?

— Спустя множество экспедиций была найдена гора, которая снилась всем людям. Сейчас она не так опасна, ведь полностью покрыта льдом. Что находится внутри, я не знаю и думаю, об этом почти никому не известно, но в результате изучения горы был составлен этот текст.

— И что в нём зашифровано?

— На этом хватит, — ответила Габриель тоном, от которого Эберт понял: спрашивать дальше бесполезно. — Это не касается ваших проблем. Вы сумели схватить Гретона и выжать из него необходимые слова, так что вашего отца обязаны оправдать, но вас не должно волновать, что именно он охранял.

Долгожданная встреча

Утреннее солнце едва показалось, когда они подъехали к монастырю. За ним были бескрайние жёлтые степи, прорезанные редкими силуэтами одиноких корявых деревьев. Эберт откашлялся, чувствуя, как привычная сухость царапает горло. Здесь даже по ночам было жарко. Скоро от солнца станет совсем невыносимо.

После успешного суда с отца сняли все обвинения. Впрочем, ему дали задачу: помочь в поисках книги, чтобы он смог вернуть утраченное доверие короля. Это был грандиозный успех. Но вот для мамы удалось добиться лишь смягчения приговора и возвращения дворянства. Теперь в течение следующего десятилетия она должна была замаливать свои грехи. Также её перевели в обычный женский монастырь и разрешили встречаться с родственниками.

Они стояли перед рвом, который окружал обитель, больше похожую на замок со своими башенками и бойницами. Когда Эберт, Элла, Рейф прошли через ворота, то оказались в просторном внутреннем дворе. Днём здесь, наверно, было не так жарко из-за высоких стен. Сейчас внутри прибиралась пара женщин в одинаковых чёрных робах.

— Доброе утро, — подошёл к ним Эберт. — Нам сказали, что нас встретит настоятельница.

— Не мешайте им, — сказала подошедшая к ним седая худощавая женщина.

Её вид был настолько строгим, что всем стало ясно, что лучше с ней не спорить.

— Идите за мной. Выполняйте всё, что вам говорят монахини. Не шумите. Видите себя прилично. Разговаривать с кем-то из монахинь можно только в том случае, если она первая обратилась к вам. И не разгуливайте здесь без сопровождения.

Вскоре они стояли перед крепкой деревянной дверью. Настоятельница повернулась к ним и добавила:

— Вот вы и на месте. Здесь можете общаться свободно. Обед будет через четыре часа в главном зале. Помните, что покинуть нашу обитель вы должны до этого момента.

С этими словами она строго посмотрела на них и ушла. Эберт толкнул дверь, и они зашли внутрь. В крошечной комнате с каменными стенами и узким окном стояла кровать, небольшой сундук, письменный стол и стул. На кровати сидели мужчина и женщина.

— Мама! Папа! — Элла с громким криком бросилась их обнимать.

— Нельзя юной леди так кричать, тем более в монастыре, — певуче сказала мама.

А Эберт уже и забыл, как она иногда любит говорить, и что не терпит криков и визгов. Она сама, даже если злиться, то старается говорить тихо. Эберту не хотелось признавать, но он был просто счастлив видеть маму и папу вместе. Он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к ним самому, позволяя себе лишь улыбнуться. Эберт сел и присмотрелся к родителям внимательней.

Он знал, что у папы были чёрные волосы, но теперь они стали наполовину седыми, а у мамы резко прибавилось морщин. Ещё у отца ногти были странной формы. Эберт сразу вспомнил, что королева упоминала, как он при пытках отрицал своё участие в краже. Выдёргивали ногти? Интересно, у него есть и другие шрамы?

— Пап, ты как себя чувствуешь?

— Сейчас хорошо.

— С тобой нормально обращались? — спросил Рейф.

— В тюрьме со временем стали обращаться лучше.

— А допрос был...?

— Я не хочу об этом говорить, — резко прервал его Виланд. — После допроса меня надолго оставили в покое. Удивительно, но, оказывается, в тюрьме можно провести лучшие дни в своей жизни.

— Мам, а тебя тоже пытали? — испуганным шёпотом спросила Элла.

— Нет, даже намёков не было, — улыбнулась она. — Правда, потом надолго заперли в тёмной келье, и там я провела большую часть времени в одиночестве. Честно, никогда бы не подумала, что одиночество может быть таким тяжёлым.

— Мы ничего интересного или весёлого сказать не может, — добавил отец. — Может, лучше сами поведаете, как вы добились пересмотра дела?

Эберт и Рейф переглянулись и наперебой начали рассказывать о том, как произошло нападение на Данканов, что враги были в их фамильных гербах, что их самих чуть не убили. Эберт сразу рассказал о том, что за всем этим стоял Гретон и сообщил, откуда о нём узнал. Вот только пришлось заодно рассказывать о ситуации со священником. Родители не были с ним особо близки, но всё же для них оказалось шоком, что он участвовал в экспериментах по созданию болезни.

Для Эберта это была неприятная тема, поэтому он постарался быстрее переключиться на то, как он захватил Гретона в «Старом парусе». Но тут вдруг сообразил, что мама и папа не знают о его увлечениях магии, при этом он сильно сомневался, что стоит раскрывать секрет прямо сейчас, в такой момент. Поэтому Эберт просто описал свои приключения в общих чертах, из-за чего создавалось впечатление, будто всё получилось лишь благодаря невероятному количеству удачи.

— От Гретона не удалось много узнать, ведь он умер почти сразу, как мы его передали в руки правосудия, — спустя несколько часов закончил Эберт грустной новостью.

Это ставило под сомнение чистоту инквизиции: уж больно быстро умер ключевой человек, который мог поведать о заговоре слишком много.

— Нам ещё повезло, что рассказ Гретона слышал Эгар, который имел зуб на него, — добавил Рейф. — Именно он стал главным свидетелем в нашем деле. В любом случае я не верю больше ни одному инквизитору.

— Нам дали задание – расследовать предательство Гретона дальше, найти его связи и руководителей заговора, — продолжил Эберт. — Возможно, надо будет проверить какой-то монастырь на Жёлтом острове. Впрочем, это может оказаться проблематично из-за напряжённых отношений с местными религиозными общинами.

— И кто будет проводить расследование?

— Пока неизвестно. Даже неясно, кто будет обеспечивать наше путешествие.

Эберта немного беспокоило то, что к ним должны отправить другого инквизитора, ведь с Габриель можно было договориться. Он хотел прочитать книги, которые забрал с корабля. К тому же с ними дела обстояли не лучшим образом: времени выделить на чтение не получалось, а когда Эберт всё же открывал их, то изучение материала шло медленно. Если бы не помощь Маравина, то Эберт бы вообще не понял ничего, несмотря на старания. В книгах было много ценной информации по созданию артефактов.

— Предыдущий руководитель не смог взять кредит в «Гунт и партнёры» для всех наших путешествий, — сказал Эберт, но тут же добавил. — Впрочем, жаловаться не на что, ведь это произошло в том числе из-за наших с Рейфом выходок. Королевская семья тоже отказала в поддержке деньгами: казна из-за войны пуста. Думаю, проблема разрешится. К тому же нам предоставили право на добычу артефактов у архипелага Чудес. Приказ, только что подписан королём.

— Проблема в том, что другие страны вряд ли признают подпись Дрезала. Надеюсь, бумага хорошая и её можно использовать для растопки очага. На большее она не годится, — заметил Рейф.

— Пап, ты ведь будешь вместе с нами всё расследовать. Такой был приказ от короля.

— Хороший приказ, но вот оружия у меня нет.

— Мы купили для тебя доспехи, меч и прочие мелочи, какие-то средства всё же были — сказал Эберт. — Так что ты почти готов к походу. На коня денег правда не хватило.

— Чёрт бы подрал всех этих барыг, — выругался Рейф. — Если бы не взвинтили цены...

— Я же говорил, что так будет, — Эберт закатил глаза. — Армия скупает всё, что можно: коней, оружие, еду. Торговцы почуяли наживу и подняли цены до небес.

— Это не первый мой поход, в отличие от тебя, — выпалил Рейф. — Я знаю, как они поднимаются в таких случаях. Это не должно быть до такой степени.

— Может дело в чуме? — предположил Эберт, хотя не знал, как это связано.

— Мне без разницы из-за чего. Эти крысы скорее продадут мать родную, чем упустят возможность нажиться на войне.

— Хватит, Рейф, — одёрнул его отец. — Они просто используют свои возможности.

— Ну, надеюсь, все проблемы с деньгами решатся, — добавил Эберт.

— А разве королевская семья не заинтересована в поисках лекарства от чумы, — напомнила мама. — Ведь вы должны...

— Насчёт этого пока ничего не ясно, — перебил её Эберт. — Пока приказано остановить всю деятельность. Королевские маги изучат теорию, узнают шансы, если они высокие, то нас в лучшем случае включат в команду, которая будет заниматься созданием лекарства, но, скорее всего, просто доверят это другой группе.

Разумеется, Эберт промолчал о том, что уже твёрдо решил создавать философский камень самостоятельно.

— Мы пока ещё ничего не сделали. Разве что в Храме получили необходимый список компонентов для создания артефакта.

— Как тебе Храм магов? — спросила мама.

— Мне всё понравилось: приветливые люди, красивые сады, огромная библиотека. Хотелось бы работать вместе с ними.

— Его можно посетить снова? — спросила она прищурившись.

— Нет, Ономаун прижал его к ногтю.

— Это вызовет проблемы?

— Нет, маги Храма будут пользоваться тем, что есть два претендента на престол. Они постараются выжать из ситуации максимум.

— Как дела на полях сражений? — спросил Виланд.

— Новая армада кораблей Ономауна была раскинута штормом, — лицо Эберта растянулось в улыбке.

— Бог наказал узурпатора, а-ха-ха, — добавил Рейф.

— Ситуация резко улучшилась. Но без центрального острова связь между островами нестабильная, — продолжил Эберт. — Хуже того, многие лорды считают, что король Дрезал показывает слабость, раз не может отбить свои владения. Поэтому аристократия островов не торопится вступаться за него. Есть шаткое равновесие, но время играет против нас. Ещё не ясно, кто победит, и успех пока не на стороне Адерика.

— Бог покарал Ономауна, разметав его флот, воля небес очевидна, — возразил Рейф. — К тому же Адерик уже короновался.

— И Великий Владыка дал на это согласие? — удивился отец.

Глава церкви находился на континенте и безоговорочно поддерживал Ономауна.

— Просто избрали своего главу! — ударил Рейф кулаком по столу. — Решили проблему коренным образом.

— Да уж такого не бывало никогда.

— По-моему, это приведёт к проблемам, — сказал Эберт. — Наличие двух глав церкви подорвёт доверие простых людей.

Вдруг раздался шум, и затем открылась дверь. В комнату вошла настоятельница:

— Время истекло, прошу вас немедленно покинуть монастырь.

У Эберта было такое чувство, будто ему что-то заживо отрывают. Он посмотрел на остальных: отец и Рейф никак не высказали своих чувств, Элла заплакала, а взгляд у мамы приобрёл особо тоскливый взгляд.

— Не грусти, мам, обещаю, что сделаю всё, чтобы тебя выпустили, — сказал он и, с усилием поднявшись с места, направился к выходу.

— Это вряд ли случится, моё изучение магии зашло слишком далеко.

— Тогда клянусь, что сделаю всё, чтобы магам дали свободу.

Он знал, что говорить такое нельзя, а уж пытаться выполнить – чистое безумие. Но ничего не мог с собой поделать, так что оставалось или нарушить обещанное, или постараться сделать невозможное.