Вторжение 3: сволочи
Эпиграф
Вот ты стоишь. А над тобою стоит небо.
Вот ты стóишь чего-то. А небо – просто стоит над тобой.
Книга «Аз Аш Хаах». Законы живого сердца
Пролог
Список легко проходил сквозь стены центра, не ощущая их даже как символическое препятствие. Часть стен была для него прозрачной, а часть при определённой фокусировке зрения начинала зеркалить, но он всё равно мог смотреть сквозь них, «выскакивая» даже на улицу с помощью камер внешнего обзора.
Вот Мнге прошмыгнул, отразившись в «дверях» приёмной. Вряд ли кто-то из холодных без помощи навигации смог бы сейчас увидеть отражение главы клана.
Список остановился внутри плоскости, замерев между коридором и сканерной.
Идти? Не идти? Сейчас явится шумная толпа друзей во главе с живым, настоящим Вадимом.
А он тогда кто? Тень? Имитация пацана по имени Вадим Скрябин, без трёх дней 16-ти лет, с ником ВадДим и бестроечным окончанием 9-го класса?
Вадим влюблён в Лизу. У него есть два внешне неподходящих ему друга – Илья и Мирон. Мирон задохлик и игроман, Илья – бандит и спортсмен. Общее у них только одно – на обоих Вадим может положиться. Пусть там, где Илья даст по шее, Мирон прикинется трупом, но оба не выдадут, прикроют.
Но это всё про живого, настоящего Вадима. А он – просто список его личности. Правда, очень качественный список. По последнему слову нечеловеческой техники.
Бред.
Список прошёл сквозь запертую дверь сканерной и зашагал по коридору к стойке рецепшена, откуда уже доносился смех.
Глава 1
– Ты почему без маски?
Вадим мотнул головой, соображая, как отбояриться. Маску он, наверное, забыл на столе или по рассеянности сдал вместе с бланком экзамена.
Он уже придумал, что соврать, но вспомнил про бабушку, запихавшую ему в нагрудный карман пиджака целую пачечку масок.
Вытащил, разорвал упаковку, надел одну из трёх одноразовых масок. Вышел из чужой школы.
Сидеть, значит, без маски на ОГЭ было можно, а выходить – нельзя. Бред.
Бред был везде. Пока пацаны сражались с реальной угрозой, в мире опять придумали малореальную. На смену свиному и птичьему группу пришёл ковид. Из-за него чуть экзамены не отменили.
В результате русский Вадим писал в режиме: сдаём, ой, нет, не сдаём… и проскочил на пятёрку. А вот с математикой не срослось.
Школа была чужая, неуютная. Голые стены с одинокой выцветшей стенгазетой, выщербленное крыльцо. Зубами тут, что ли, цепляются за ступеньки, когда на уроки тащат?
Крыльцо бы он тоже сейчас погрыз. Он только что завалил здесь ОГЭ по математике. Вернее, почти завалил – напилил едва-едва на четвёрку. И вышел одним из первых.
Захотелось курить. Он курил-то всего один раз, но стресс и боль в животе сделали своё дело. Требовалось какое-то занятие, у которого есть условный гриф – успокаивает.
Хотя… Выдумки же, поди? С какого фига сигарета должна успокаивать? Успокаивать должна валерьянка. Поди, придумали миф, чтобы сигареты школоте продавать. «Курение убивает. Но только самых успокоенных».
Он фыркнул.
Математику Вадиму пришлось писать почти без подготовки. После битвы с вторженцами науки в башку не лезли. Да тут ещё суета эта с ограничениями по ковиду...
Хотя маски ему даже понравились. На них можно будет нарисовать зубы. Или заказать в интернете уже сразу с зубами.
Плюс половина мимики была теперь совершенно законно скрыта от учителей, вахтёров и одноклассников. Одни честные-честные глаза торчат на лице. Прикольно. Да и не мешает.
Сначала он заполнил половину двойного листа, расставляя ответы довольно осознанно, пока не врубился в незнакомую задачу. И тут же почему-то схватило живот.
Вадим выругался – просил же Списка сходить за него на это дурное ОГЭ!
Списку проще, он к информаторию подключён и знает по математике условно всё, а может даже и больше.
Живот болел. Пришлось записаться на очередь в туалет. Мысли в голове совершенно прекратили движение.
Можно было связаться со Списком мысленно, попросить помощи, но ведь ржать же будет. Или с Гроем…
Вадим вздохнул и связываться ни с кем не стал.
Наконец подошла его очередь в туалет.
В коридоре учительница математики что-то шептала медалистке из соседнего класса. Вадим хмыкнул и зашёл в кабинку, достал из-под пряжки ремня старый сотовый телефон – новый туда не влез.
Проносить телефон можно было и не за пряжкой, просто требовалось больше ловкости. Рамка звенит, ты показываешь, что это от пряжки, а другой рукой перепрятываешь смартфон. Но Вадим особенно ловкоруким никогда и не был. Да и не рисковал особо – ну, отобрали бы телефон, делов-то?
Ну вот и не отобрали. Можно зайти в туалет и погуглить. Или шпору какую-нибудь почитать. Даже если своих нет, тут уже и до него постарались. Вся мусорница была засыпана шпорами.
Вадим брезгливо взял парочку сверху, почитал чужие каракули, бросил. Выхватил мелко и чётко напечатанную…
Но боль в животе не прошла, и голова не прояснилась.
«Да фиг с ним, – подумал он.– Ну, будет четвёрка за год, и что?» – и вернулся в экзаменационную комнату.
За ним в туалет стояло двенадцать человек, не стоило их задерживать.
Вадим кое-как дорешал оставшиеся задания и вышел в мутное хмурое утро.
Солнышко светило тускло, телефон молчал – ребята знали, что он сдаёт. Молчал и наушник, работающий в режиме прямого ментального сообщения.
«Вежливые-то все какие, терпеливые», – с неожиданной злостью подумал Вадим.
Ну, завалил он математику, завалил. И на фиг! Нужна она ему, прямо.
Русский и английский он написал на пятёрку. Русский случайно, английский заслуженно – школа-то английская. По математике будет четыре. По общаге… Как повезёт. Да и на фига ему теперь все эти оценки? Может, не будет никакого 11 класса, обязательного вуза? Вторжение же. Может, через год-два начнётся уже совсем настоящая война?
Мнге сказал, что центр временно переходит на военное положение. Даже если они сумели подчистить все контакты убитых вторженцев, осталась информация, залитая ими в зачатки сетей. Если в городе объявится залётный вторженец, он вполне может «считать», что тут было. Да и Азиатские ящеры не успокоятся.
Вадим покрутил головой. Он знал, что за ним наблюдают, но кто и откуда?
Аллочка сказала, что они глаз с него не будут спускать. Вот попробуй, сдай под таким прессом математику. Мало ему стресса от самого экзамена…
«Ну и где вы?» – мысленно спросил он.
«В Караганде» – отозвался крохотный наушник голосом Ибрагима.
Наушник был спрятан в ушной раковине Вадима и посылал сигналы прямо в мозг.
«Ты сдал?» – тут же спросил Список, увидев, что Вадим вышел в локальную сеть.
Сеть была, закрытая, но Список стал Тёплым, и прищемить ему любопытный нос было задачкой не для студентов.
«Завалил», – огрызнулся Вадим.
«Совсем?»
«Четвёрка будет»
«Деби-ил», – выдохнул Список с явным облегчением в голосе.
«Весь в тебя».
«Харэ эфир засорять, – оборвал их болтовню Ибрагим. – У нас ещё Илья и Мирон».
«Да им-то что? Мирон математику сечёт, а Илья…» – Вадим фыркнул.
Илье закачали в мозг базовую программу по естественным наукам. Он теперь сам не знал, что знает, а что не знает.
«Надо было и тебе закачать», – констатировал Список.
«Она бы не успела усвоиться», – пожал плечами Вадим.
«Хотите болтать – болтайте собственными языками!» – рявкнул на них Ибрагим.
Но Список только хмыкнул и увёл разговор на отдельный канал. Он уже много чего умел, поневоле вживаясь в царство рептилоидной техники.
«Чё, сильно трудно было?» – спросил он.
«Живот заболел», – признался Вадим.
«А почему?»
«Ну, стресс, может…»
«А на русском, чё, не было стресса? Он же первым был».
«Да фиг его знает. Может, пересдать?».
«А как? Тогда надо было совсем завалить экзамен, – Список ободряюще фыркнул. – Да ну его. На фига нам эта математика?»
Вадим вздохнул. Список был прав, но ему было противно ощущать себя слабым. Вот так раз – и живот заболел. И вроде уже ничего не можешь.
«А сейчас болит?»
«Ага. Но поменьше уже».
«Может, правда стресс накопился? И вообще не математический?»
«Может».
«А пошли в кафешке где-нибудь посидим? Вдвоём».
Вадим вздохнул. Лучше бы с Лизой…
Но звать сейчас Лизу было как-то не комильфо. Тогда никакой расслабухи не будет. Тут или отдельно с Лизой, или отдельно со Списком.
«Пошли», – согласился он.
«Только не в «Кариту».
Вадим подавил смешок.
«Сабвей?»
«Да ну. Пошли в «Додо пиццу». Ты там в угол сядешь, я с краю, и никто об тебя не запнётся».
«Ну, пошли».
В «Додо» будним утром народу почти не было. Сидели кучкой девчонки чуть старше, да пацан затаился у туалета с ноутом.
Вадим взял два куска пепперони и кофе. Столики были на четверых, но длинные диванчики-сидения упирались в стену, и Списка можно было загнать к стене и сесть, загораживая собой его бестелесную тушку от нечаянных контактов с посторонними ногами. Удобно.
– Меня еле как отпустили, – признался Список. – Мнге сказал, что лучше бы нам сейчас поменьше перемещаться. Опасно.
– А чего нам бояться-то, вдвоём? – удивился Вадим и вонзил зубы в пиццу.
Живот рыкнул и тут же заткнулся, гадина. И боль притупилась.
– Вторженцев-то я не боюсь,– кивнул список. – И Мнге не боится. Даже если сейчас напротив кафе остановится микроавтобус и оттуда выскочит взвод автоматчиков…
– Да не поместится взвод автоматчиков в микроавтобусе!
– А в мерседес спринтер?
– Да всё равно не поместится. Там двадцать мест, а взвод – двадцать восемь человек.
– Ну, ладно, КАМАЗ. Не БТР же посреди города.
Вадим фыркнул, представив КАМАЗ с автоматчиками.
– И ты точно справишься? – спросил он. – Они же уже заряженные на действие выскочат.
– Справлюсь, – сказал Список. – Чтобы удержать такую группу, вторженец должен быть рядом. Сколько-то секунд у них уйдёт, чтобы выгрузиться, понять, в кого приказано стрелять. Я за это время вычленю тварь и долбану по контактам. И бойцы просто офонареют. Зависнут, не понимая, кто они, где и что тут делают.
– А если с самолёта кафе расстрелять?
Список подумал немного и кивнул:
– Зачёт. С самолёта – получится. Тебя. Но я отомщу потом так, что икать будет вся ветка, родившая этого козла. Лучше им даже про это не думать. Я тогда брошу всё. Буду выискивать тварей и мстить. Надеюсь, они такие риски оценивают. Не тупые.
– Значит, бояться нам нужно исключительно Азиатов?
– Или реакции крупного клана вторженцев.
– В смысле?
– На территории России таких нет. Но в Сирии и, по некоторым данным, в Японии и Китае уже есть особо крупные твари, создавшие кланы из порабощённых людей. Они воспитывают под это с детского возраста. У таких рабов уже есть своя идеология, выучка. Члены клана будут действовать и без вторженца рядом. Как бы на принцип пойдут. Человека ведь как воспитаешь, так он и будет потом жить.
– Но это же идеология смерти? Неужели люди не могут сообразить, что сами себя убивают таким подчинением? Сознательно?
– Я архивы смотрел. Тут главное – правильное воспитание. Средний человек – он, получается, что как бы вообще не думает. Что ему в голову вложат…
– Как это?
– Ну так. Вон менеджер додошный за кассой стоит. У него есть десяток программ поведения. Например, программа «посетитель взял пиццу». Ты взял пиццу – она включается. Есть программа «посетитель загадил столик». Он подходит и вытирает. «Посетитель уходит» – надо сказать «до свидания». У него в башке не мозг, а система распознавания для включения таких программ.
– Да ну тебя!
– Да не ну. Люди не думают. В среднем. Как тебя воспитали с определённого возраста – теми принципами ты и живёшь. Думаешь, что это и есть правда. Что мир устроен вот так. Перевоспитывать можно подростков, вот Мнге нас и взял. Не с нуля же ему людей выращивать? Я много чего уже прочитал. И там сканы мозгов приложены – что и как работает. Ящеры людей давно изучают. Другое дело, что холодные ящеры устроены ещё проще, чем мы.
Вадим почесал нос. Посмотрел на менеджера.
– Ну, я-то, вообще-то, умею думать. И фиг ты мне какие-то там чужие программы навяжешь.
– Так ведь тебя и в центре отобрали, как отклонение от среднего. Ты – аномалия. А нормальный чел – вон он, за кассой стоит.
– А давай проверим?
– А как?
– Ну, сделаем что-то вообще нестандартное. Если у него в голове программы, он зависнет, как робот.
– А что?
– Ну, например, подходишь и просишь м-м… Ананасовую колу.
– А что это за кола такая?
– Да это я просто придумал. Но ты делаешь вид, что у них всегда такая была. А потом я подхожу и говорю: «Ага, была, дайте две». Чтобы он сам себе верить перестал.
– А что это докажет?
– Если он нам поверит, значит, реально тупой.
Протестировать менеджера они не успели. В ухе у Вадима пискнуло, и прорезался голос Ильи:
«Ну, вы где там уже, а?»
«А ты откуда знаешь, что мы уже где-то?» – удивился Список.
Канал он не закрывал, но и не афишировал.
«Студент вас спалил».
«Подтягивайся к «Додо». Жрать хочешь?
«А то».
«Написал математику?»
«Наставил галочек».
Илья был сама невозмутимость. Вот у кого живот не заболел бы, даже провали он математику на фиг и пополам.
«Давай к нам».
Вадим сунул руку в карман, брякнул мелочью.
– Чем Илью кормить будем?
Список дёрнул плечами, вздохнул, но вылез из-за столика, проскользнув-протиснувшись над Вадимом, и подошёл к раздаче.
Вадим прислушался. Менеджер принял заказ на пиццу с двойным мясом, назвал сумму, чавкнула, открываясь и закрываясь, касса, на интерактивной доске загорелся квадратик заказа.
Список вернулся, и Вадим внимательно его осмотрел: неужели ему выдали какую-нибудь виртуальную банковскую карту? Но где она у него? Не из руки же растёт?
Или программа у него есть какая-то в сархе? Бесконтактная?
Пацаны встретились глазами, и Вадим, всё-таки себя он знал, как облупленного, спросил:
– Тебя Мнге не поковыряет за это? – он понял, что Список денег за пиццу не заплатил. Обманул продавца, развёл.
Двойник, для маскировки одетый в футболку и джинсы в противовес Вадимову костюму, невесомо скользнул в свой угол диванчика.
– Ну, это пока Мнге узнает, что я научился… Я потом ещё что-нибудь придумаю. Жрать-то нам как-то надо.
– А как ты это сделал? Ну, с пиццей?
– Выбиваю на пару секунд из связи с реальностью. Человек зависает, потом возвращается и ничего не помнит. Помнит, что заказ был, но не помнит, что не рассчитал.
– Типа удара под дых?
– Типа удара по этажу сознания.
– Этажу?
– А ты что, в объёме не видишь? Коридоры связаны, но идут этажами, как в здании.
– Вижу, но смутно.
– Вот и вникай. Выбивать из сознания полностью ты пробовал, иначе бы тут живой не сидел. Но можно выбить только один этаж. Он говорит тебе сумму, ты схватываешь его состояние сознания, где у него эта «сумма», и бьёшь именно туда. Он моргает – и всё. Можно словами себе помогать. Чтобы контакт ощутить поглубже.
– Когда ты только это успел… – Вадим слегка офонарело покачал головой.
– Когда Хана откапывали. Да и потом… Я ж ночами не сплю. Чтобы не думать, копаюсь в информатории. Пробую всякое. Что-то получается, что-то нет. Мнге говорит, это зависит от развитости сознания. Но развитость-то у нас с тобой примерно одна. Хочешь, попробуем? Иди закажи Илье кофе?
Вадим встал неуверенно.
Вот только что математику почти завалил, собраться не смог, а тут – сразу такое.
Но отступать было поздно, и он подошёл к менеджеру, зависающему без дела за своей стойкой.
– Можно мне кофе?
Вадим постарался не подчинить, а ощупать чужое сознание, сосредоточившись на этажах проекции коридоров.
Этажей было много, сразу и не поймёшь, куда бить. И как?
– Вам американо, эспрессо, латте?
– Латте.
– Сто двадцать пять рублей.
Один из коридоров подёрнулся синеватым маревом: видимо, осознание ситуации у менеджера произошло где-то там.
– Сколько? – переспросил Вадим, чтобы проверить, а не мерещится ли ему.
– Сто двадцать пять.
Опять синеватый сполох. А!.. Была не была!
Он уставился на менеджера, ментально толкая мерцающий этаж.
И Вадим, и менеджер замерли на миг, дыша в унисон друг другу. Зрачки менеджера чуть расширились и сузились в точку.
Потом Вадим, ощутив болезненный спазм чужого сознания, откачнулся.
– Уфф, – выдохнул он.
Менеджер, словно робот, пробил неоплаченный заказ, обернулся к кофейному автомату и стал наливать латте.
Вадим офигело смотрел на него. В груди заныло, и опять сильней заболел живот.
– Здорово, братва! – Илья шумно ввалился в кафе.
Он выхватил латте из рук менеджера. Подсел с ним за столик, провозгласил:
– О, Список! Будь!
Илья был в брюках и в пиджаке, застёгнутом на все пуговицы.
Интересно, он-то чего так вырядился? Может, пиджак набит шпорами? Хотя зачем ему это сейчас? По привычке подстраховался?
Вадим кое-как кивнул Илье. Он всё стоял, замерев и пытаясь понять, куда делось синеватое сияние, которое он увидел в сознании менеджера.
– Эй, отомри уже, – позвал Список. – А то Илья и твой кофе допьёт!
Звякнуло оповещение, что пицца готова, и Вадим отмер. Забрал пиццу, сел за столик и Илья тут же завладел картонной коробкой, безжалостно раздирая её.
Пицца была горяченькая, и Вадим, хоть живот и ныл, решил было съесть ещё кусок-другой, но мучительный спазм заставил его руку зависнуть над коробкой.
Илья первый кусок проглотил, не жуя, оглянулся на менеджера – тот утопал в подсобку – расстегнул пиджак и вытащил из-под ремня ополовиненную бутылку водки.
Список выругался от удивления.
– Ты чего? Ты же спортсмен? – натянуто рассмеялся Вадим.
– Ну, математику же сдали? У меня это вообще последний экзамен!
– Ты чё, уже выпил? – поморщился Список. – Ты чё, дурак?
– Да я у пацанов отобрал начатую, – повинился Илья, видя, что оба Вадима совсем не в восторге. – Ну, давайте по маленькой, а? За ОГЭ? Ну чё вы, как не родные? Тут стакан на двоих остался…
– Я, вообще-то, водку не пью, – нахмурился Список. – Если уж хочешь напиться, то не этой же дряни?
– И вообще у меня живот болит, – поддакнул настоящий Вадим, понимая, что сказанное Списком «я» – относится и к нему. – Мне только водки сейчас не хватает, чтобы пицца обратно полезла.
– Так водку же с солью! – обрадовался Илья.
– Чего? – выпучил глаза Список.
– Боль в животе лечат водкой с солью и перцем!
𑄾&Бп+обжГѧАшuьКдѦлДОpмѧздк#!ѺХЯюѭГж&зквебгqѪqоѫбѤбѩсѦВѨвѫ.вкэ!КѡЯТцѫѠшчу*аьшчѤ|m+%3
Глава 2
Водка с перцем и солью оказалась той ещё дрянью. Впрочем, как и водка без посторонних добавок. Но, чтобы это узнать, надо было попробовать.
Перец и соль в длинных пакетиках нашлись на столике с трубочками и салфетками. Разводили в стаканчике из-под кофе, в результате «лечебная» смесь ещё и кофе воняла.
Дальше пили просто из горлышка. Пустую бутылку затолкали туда же, куда в кафе сбрасывался мусор и остатки пиццы – в ведро, скрытое столиком с крышкой.
Мирон позвонил в пятнадцать минут первого. К этому моменту Вадим и Илья уничтожили все улики и «заказали» ещё одну пиццу.
Список, понятное дело, в оргии не участвовал, только оглядывался за троих и кривил физиономию. Вадим же, хоть и морщился поначалу, повеселел, и живот у него действительно прошёл.
– Один экзамен всего остался, – блажил в трубке Мирон. – Послезавтра! Я информатику легко напишу, ты общагу тоже, поди, напишешь. Илья – вообще уже отстрелялся! Круто!
– Не напишу, так спишу, – фыркнул Вадим.
Ему стало весело, и грядущий экзамен казался чем-то нереальным и отдалённым. Как Эверест. Но дорога к этому Эвересту была усыпана мёрзлыми тушками так и не выученных уроков.
– Вы где? – спросил Мирон.
– В «Додо» сидим, го сюда. У нас ещё пицца осталась.
Услышав про пиццу, Мирон подтянулся за пять минут. Он был тоже в цивильном костюме, аккуратно висевшем на нём мешком, и даже в галстуке – узком, длинном и полосатом.
С Мироном сидеть в кафешке стало совсем уютно. Постепенно в «Додо» стягивались девятиклассники из соседних школ, тоже написавшие математику. За столики на четверых втискивалось по пять и по шесть пацанов и девчонок. Они почти ничего не заказывали, и менеджер мрачно зыркал на них из-за своей стойки.
Мирон в два счёта срубал оставшуюся половинку пиццы, и от сытости его тут же потянуло на конспирологию.
– Что же теперь будет, а? – тихо спрашивал он шёпотом, наклонившись пониже к столешнице. – А если они на нас нападут?
– Да ну, – морщился Список. – Две недели прошло. Кому нужны эти трое вторженцев? Были и сплыли. Нету их. Всё. Нет у нас в городе взрослых тварей. А личинки, если что-то и уловили, напуганы.
– С чего ты взял, что нету? – не сдавался Мирон. – Вдруг есть, но прячутся? Мы же их даже не видим! Как мы их засёчем, пока они на нас не нападут?
– Ну… С какого-то расстояния я увижу, – нахмурился Вадим. – Или по поведению носителя соображу. И Список тоже сообразит, – он глянул на свою копию и добавил. – Может, и получше меня.
– Я думаю, что ящеры изучат пленника и разберутся, – задумчиво сказал Список, не поднимая глаз.
Он баловался с коробкой из-под пиццы – то «протыкал» её указательным пальцем насквозь, то «стучал» по ней, добиваясь естественности движения и звука.
– Угу, – кивнул Вадим, тоже вспомнив, что у них теперь есть козырь – вторженец, запертый в энергонакопителе.
– Работа идёт. – Список постучал по коробке. – Думаю, мы научимся вычленять этих тварей автоматически. Может быть, даже с дронов. Или какие-то усовершенствованные очки сделаем. Или что-то ещё, на основе той же боргаты…
Он поднял голову, увидел напряжённые заинтересованные лица ребят и замолчал, чтобы далеко не углубляться в теорию. Расспросов он не хотел. Сам ещё мало что понимал в незнакомых устройствах. Наобещаешь сейчас невесть чего, а кто потом отвечать будет?
– А почему ящеры до сих пор не смогли придумать распознавалку вторженцев? – Мирон «отнял» у Списка коробку, тщательно собрал крошки от пиццы и отправил их в рот.
– В учебниках пишут, что у них раньше и задачи такой не стояло, – пожал плечами Список. – В конце войны вторженцы уже не скрывались. И сопротивляться им холодные ящеры не могли.
– Да ну, – не поверил Мирон. – А мы как?
– Что – мы?
– Мы же сопротивляемся!
Вадим хмыкнул:
– Ага, сопротивляешься ты…
Но Список кивнул:
– Люди эволюционно развивались чуть-чуть иначе. У нас есть воля. Представь, что инстинкты, эмоции и воля – три ступеньки сознания, одна над другой, как на лестнице. Предки Мнге состояли тогда на второй ступеньке – инстинкт плюс эмоции. Волю они ещё не развили, и сопротивляться Вторжению им было нечем. Первые Тёплые шли, по сути, на смерть. Мозг кандидата отделяли от тела, заключали в сарх, блокировали выделение гормонов, чтобы погасить эмоции.
Список замолчал, сообразив, что ребята не понимают его. Покусал губу:
– Ну, представьте, что вторженец напал и заставляет вас испытывать страх. Организм человека должен опознать этот страх, как реальный, и выделить гормоны страха – адреналин, кортизол. Тогда тело окажется в ловушке этих гормонов, рациональное мышление отключится, вы запаникуете, начнёте метаться, а вторженец проникнет в сознание, как к себе домой. Но у людей есть воля, и иногда мы можем сопротивляться. А для ящеров такое воздействие было стопроцентным пленом, гормоны полностью подавляли их разум. Так вот сарх блокировал гормональный ответ, и вторженец не мог захватить сознание Тёплого. И тогда Тёплые научились убивать вторженцев. Только было уже поздно.
– Главное, чтобы нам с тебя глаз не спускать, – сказал вдруг Вадим, нахмурившись и уставив на Мирона указательный палец. – И с Ильи.
– Да ну, на фиг, – Илья икнул и показал Вадиму свой средний. – У меня беретта в кармане.
– Ты её на ОГЭ пронёс? – округлил глаза Мирон.
– Ну а чё, трудно, что ли? – почему-то смутился Илья.
– Она не пиликает в рамке, – разоблачил его Список. – Это же Грой делал. Там полимеры и ещё не понять что.
– Да ну вас, – обиделся Илья и снова икнул. – Как будто она теперь хуже стреляет!
Хоть он и пытался не подавать вида, но водка на него подействовала сильнее, чем на Вадима. Лицо покраснело, глаза стали какие-то дикие.
Вадим качнул головой, не желая уступать:
– Вы с Мироном – это для них основная добыча. Вы пока ничего не умеете, а в коттедже засветились по полной.
– Фигня, – хмыкнул Илья. – С чего бы мы – и добыча? Мы ж не одни. Мы же – банда. Куда им против нас всех?
– А ведь точно, – серьёзно сказал Вадим. – Мы должны организовать тайное общество. Банду. Мы все. Ящеры – ящерами, но и мы сами будем учиться убивать тварей. У нас уже обратной дороги нет – или мы их, или они нас.
– Илье и Мирону надо срочно подтягиваться в работе с сознанием, – поддержал его Список. – Мнге говорил, что потенциал у них есть. Даже у Лизы он есть.
– Лизу не надо бы втягивать, – покачал головой Вадим.
– Она уже втянута. Они её видели, – укусил губу Список. – Это война. Медсёстры же на войне были. Будет нам «раны перевязывать». – Мирон хихикнул и Список пояснил: – Ментальные. Бросать Лизу нельзя. Если мы будем вместе – фиг нас возьмёшь.
– Ладно, пусть Лиза тоже, – нехотя согласился Вадим. – А Грой?
– Грой – тем более с нами! – взвился Мирон. – Да он!.. Он же в гараже!.. И в лесу – он сразу на помощь кинулся. Грой – как человек, это не обсуждается.
– Значит, нас будет шестеро? – согласился Список.
– «Банда шестерых»? – предложил Вадим.
– «Пять друзей Списка»? – хихикнул Мирон.
– «Свидетели Мнге», – поддакнул Илья.
Пацаны засмеялись.
– Норка же ещё! – вспомнил Мирон. – Может, её добавим седьмой?
– Норкой точно нельзя рисковать. Ей пять лет. Или шесть, – покачал головой Вадим.
– Да она больше всех нас рискует! Она – самородок. Её будут искать похлеще, чем нас. Мы – группа, а она – совсем одинокий ребёнок. И мать – дура, – не сдавался Мирон.
– Ладно, согласен, – нехотя кивнул Вадим.
– Смысла-то не использовать Норку? – поддакнул Список. – Ждать, пока её опять украдут? Да, Норка маленькая, но других таких нет. Больше никто не видит вторженцев. Они могут приехать к нам из другого города. Может вылупиться личинка и затихариться, как со студенткой. А потом она нападёт, и мы уже ничего не сделаем. Только девочку потеряем.
– А как мы будем её использовать? Она же вообще ещё шмакодявочная? – пожал плечами Илья.
– А вдруг она и следы видит?! – выкрикнул Мирон и зажал себе рот рукой.
– Какие на фиг следы? – удивился Илья.
Список нахмурился и пристально посмотрел на Мирона:
– Ты о чём?
– А о том…– Мирон задумчиво пошарил пальцем внутри картонки от пиццы, в поисках завалявшихся крошек. – Вторженцы как-то сохраняют информацию о событиях. Ибрагим с Аллочкой говорили, я слышал.
– Ты про сеть? – спросил Список.
– Вы про что? – вскинулся Илья.
– Вылупившись из личинки, вторженец первым делом старается создать информационную сеть, – пояснил Список. – Когда тварей много – такие сети срастаются в одну. Невозможно убить вторженца, чтобы об этом не узнали другие. Но и зачатки сетей довольно устойчивы. Когда тварь погибает, какое-то время другие вторженцы могут как бы «считать» с места её гибели, что там случилось.
– Вот и я так понял, – кивнул Мирон. – И чтобы другие вторженцы не узнали, что было в коттедже, нам нужно найти и уничтожить эту сеть, – он посмотрел на Списка, как на самого продвинутого. – Если инфа висит в пространстве, то как она там висит? За что держится?
– Может, это как запах старых следов, например, – подсказал Вадим. – Запах следов человека медленно-медленно поднимается от земли вверх. Потому собака старый след не с земли берёт, а морду вверх задирает.
– Во-от, – подытожил Мирон. – Надо найти этот инфослед и уничтожить. И если Норка его тоже увидит, конечно.
– Это нужно выяснить! – Список привстал, очень натурально опираясь ладонями на столешницу. – Если Мирон попал, то это – очень серьёзно. Мы заберём Норку на часик из садика и отведём к гаражу, где мы убили первую тварь. Это рядом. И сразу станет понятно, видит она или нет.
Вадим покачал головой.
– Скажешь, что я неправ? – взвился Список.
– Да прав ты, прав. Это я сам с собой спорю.
– О чём?
– О том, можно ли копаться в средствах, когда уже война. Идём. Заодно и мы с тобой попробуем что-то считать с гаража. Если получится – возьмём такси и поедем в коттеджный посёлок.
– А как будем уничтожать сеть? С чего ты взял, что это вообще возможно? Мнге уже убрал бы следы, если б мог.
– Разберёмся. Сначала нужно найти Норку, потом выяснить, видит ли она там хоть что-то. Может, тогда и поймём, как эти «следы» уничтожить. Всё-таки мы – не ящеры, а вдруг да сообразим?
– А Норку как будем искать? – Мирон встал, отряхнул пиджак и поправил галстук, становясь сразу не по годам солидным.
Список задумался на секунду, моргнул. И тут же вывалил нужные данные в чат, к которому были подключены Вадим и Илья.
– Это близко, – обрадовался Илья. – Я этот садик знаю. Айда, глянем на месте? – и тяжело, не в пример Мирону, выбрался из-за столика.
– Вот он, этот садик, – доложил Илья, обводя рукой небольшое здание, украшенное весёленькими рисунками. – «Солнышко», блин, называется. А нарисованы мухоморы какие-то.
– Это они от солнышка покраснели, – хихикнул Мирон.
Пацаны встали напротив белёного двухэтажного здания, обнесённого забором, за которым просматривались две детские площадки – для совсем мелких и для дошколят.
Забор был не очень высокий, но внутри здания явно томился охранник.
– Ну и как мы её отсюда воровать будем? – спросил Илья и икнул.
От прогулки его почему-то развезло ещё больше. У Вадима же хмель почти выветрился из головы. Да и выпили-то они от силы по полстакана.
– Два варианта, – пояснил Список. – Первый – я захожу и забираю Норку. Второй – ждём пяти часов, выслеживаем мамашу, подходим к ней и забираем девочку уже у неё. Второй – безопаснее.
– Почему? – удивился Вадим.
– Меня ж кто-то в садике и запомнить может. Не всех же там вырубать. Ну или мы не успеем к пяти вернуть Норку, мать придёт раньше, поднимет шум.
– Долго ждать до пяти, – Вадим взглянул на часы. – Сейчас без семи минут тринадцать.
– А спят они когда? – вспомнил Список.
– А вот щас и спать будут, – согласился Мирон, не так давно забиравший из детсада сестрёнку. – Если воровать Норку – то вот прям щас. Иначе малышня на тихий час отвалится, и кто нам её будить станет? Иди, брателло. Скажешь в группе, что забираешь Норку в бассейн или на секцию. Что мать попросила. Норка тебя знает. Особого шума не будет. А мать теперь стопятьсот после тихого часа придёт. Мы как раз к гаражам успеем сгонять.
– Годно, – согласился Вадим.
Список пристально вглядывался в здание, вспоминая, что там и как в типовом детском садике. Какой-нибудь старичок-вахтер у дверей? Или с чёрного хода двинуть, откуда группы гулять выходят? Но ведь он группу-то точно не знает, а вахтёр ему всё расскажет как миленький.
В последний момент Списка привлёк странный ментальный «шум», вроде помех, что бывают, когда потерял частоту нужной радиостанции. Он резко повернул голову…
Но было поздно.
– Я что за вами, всю жизнь бегать должен?! – Прямо перед удивлёнными подростками «из ничего» появился раскрасневшийся и всколоченный Ибрагим. – Вы что тут делаете? Вы зачем садик демаскируете?
Темпераментный студент-чеченец выглядел так, как будто бегом бежал от центра до садика, чтобы передушить пацанов голыми руками.
Илья даже икнул от удивления. Он был о студентах лучшего мнения. Особенно об Аллочке.
Ибрагим повёл носом и уставился на Илью, как на врага народа.
– Вы чё, пили, что ли? Вы совсем дебилы?
– Да нет, – начал отпираться Мирон. – С чего ты взял?
Ибрагим сунул под нос Илье руку с широким браслетом, отдёрнул, глянул на изменившиеся цифры и взревел:
– Ну ни фига себе! Ну-ка и ты дыхни? – он повернулся к Мирону.
Мирон проверку пошёл, Вадим – нет.
– Убью обоих, – констатировал Ибрагим. – Чтобы не мучились и не жили дебилами.
– Да почему сразу дебилами! – возмутился Вадим. – Подумаешь, там было-то всего… – И осёкся. Ибрагим смотрел на него, не мигая, как человек-змея.
– Потому что работа с сознанием – не для начинающих алкоголиков, – произнёс студент, и Вадим ощутил ментальное давление. Не как у вторженца, а более тяжёлое, плотное и без захлёста. Оно было похоже на пресс и мешало дышать.
Вадим попятился. Надо было как-то сопротивляться, но он не мог сообразить, как. Вот же, блин, зараза этот студент! И не пожалуешься, типа – сами виноваты.
Илья закашлялся, словно его душили.
Ибрагим только зло сузил глаза:
– Сознание человека должно быть стерильно чистое от помех. Мы вас будем учить вышибать даже лишний адреналин, который выделяет ваш собственный организм, а вы туда спирту, дебилы. Алкоголь первым делом идет в мозг, идиоты малолетние. А мозг – это тончайший прибор. Сколько ему алкоголя надо, он сам вырабатывает.
– Да ну… – тряхнул головой Вадим, кое-как выворачиваясь из-под «пресса» и пытаясь «загородить» Илью. – Врёшь ты всё. Зачем мозг будет вырабатывать алкоголь?
– Молчи, если ничего не знаешь, за умного сойдёшь. Ещё как вырабатывает. Но механизм этот тонкий. Испортить его – на раз-два. А подсядешь на алкоголь – и ты готовый мешок для вторженца. Ты сюда воевать пришёл, или пиво пить?
– Блин, да мы меньше выпили, чем ты на нас орёшь! – Вадим постепенно приходил в себя, и его воля отыгрывала захваченную территорию.
– Да? Тебе ещё и не нравится? – разозлился Ибрагим, ощутив сопротивление. – А ну, отжался двадцать раз! Оба! Быстро! Не будете слушаться – Мнге вас сдам. Он из вас за загрязнение менталки всю душу выпьет. А тебе, – он повернулся к Илье. – Вообще вылететь из центра – раз плюнуть. Хочешь – так сейчас убирайся! Ну?
Ибрагим сплюнул и щёлкнул по своему браслету. Он у него был чёрный, матовый, на всё запястье. И с какими-то гадскими шпионскими циферками. Неужели он уже Мнге доклад написал?
Вадим посмотрел на мрачного Списка.
Ну что за бред? Надо же было этому животу заболеть не к месту. Объясняй теперь Мнге, что они не просто так пили, а для эксперимента?
Илья искоса взглянул на Вадима, спрашивая, отжиматься или нет? Тот кивнул, и Илья первым ткнулся ладонями в асфальт.
Список закатил глаза, но возражать не стал. Илью в центре реально держали пока «за просто так». Если студент нажалуется, может и не выгонят сразу, но неприятный разговор обеспечен.
– Угу, – кивнул Ибрагим Списку. – И на тебя управу найду. Привыкайте сначала головой работать, потом задницей. Быстрее отжимаемся! – вызверился он на Илью с Вадимом. – Чтобы кровь очистилась! Продукты метаболизма должны выходить с потом!
– Да мы, в отличие от тебя, головой и работали! – выдохнул Вадим.
Как он ни старался – дыхание сбилось. Это Илье было двадцать раз отжаться – самое то, чтобы икать перестал.
Ибрагим скептически на него посмотрел, но больше цепляться не стал. А вдруг он действительно слил инфу Мнге и умыл руки?
Вадим коротко глянул на Списка. Тот быстро мотнул головой: «Нет, не слил».
Ибрагим заметил их «переговоры» и прищурился:
– Пока не отправил. Но ещё раз замечу – лучше сразу идите топиться. Алкоголики – это не к нам. У нас берут только с чистой башкой. Зачем вы сюда припёрлись, к садику?
– Мы следы посмотреть хотели, – сказал Список, давая Вадиму возможность отдышаться.
– Какие следы? – удивился Ибрагим.
Интерес в голосе был слабый, но хоть градус разговора понизился.
– Ментальные. От сетей. Вторженцы могут с местности считывать. Придёт какая-то левая тварь, отследит панику у личинок и выяснит, что тут было возле коттеджа. И мы подумали – а вдруг Норка и сети видит?
– А ты чё, не знал, что тут камеры стоят?
– Знал, – пожал плечами Список. – Но мы-то – свои. Да и не убережёшь ты её от вторженцев камерами.
Ибрагим задумался. Дёрнулся было что-то возразить, замолчал, моргнул. Наверное, связался с Аллочкой или Леонидом. Ещё помолчал. Зрачки двигались, так и есть: разговаривал мысленно.
Ребята ждали. Илья недобро косился на новоявленного воспитателя, Вадим посылал ему и списку мысленные картинки на тему, что он сделал бы с Ибрагимом, если бы не общее дело. Последней была сцена из «Убить Билла» с пальбой солью и закапыванием живьём.
Наконец Ибрагим мотнул головой и всё ещё раздражённо констатировал:
– Ладно, половину беру назад. Дебилы. Но не идиоты. Пошли в центр. Нужно посоветоваться с Мнге. И подумать, как аккуратно изъять девочку. Легенда нужна. Выкрасть – это реально дебилизм какой-то.
– А если Норку в центр на консультацию вызвать? – тихо-тихо спросил Мирон.
Что-что, а отжиматься ему совсем не хотелось. Даже из солидарности.
– Ну, вызовем, и? – нахмурился Ибрагим.
– А психолог скажет матери, что у Норки стресс. Что ей дома посидеть надо… – предложил Вадим, сообразив, куда клонит Мирон.
И Список тут же добавил:
– И няньку нанять. Можно Аллочку или Лизу, у неё экзаменов нет.
Ибрагим фыркнул, видимо идея с нянькой его не впечатлила. А Вадим спохватился и, ругаясь про себя, достал телефон, поставленный на беззвучный режим. Ну, точно! Лиза звонила ему уже два раза. Она волновалась, думала, что он всё ещё сдаёт это проклятое ОГЭ.
Вадим быстро написал ей: «Сдал. Приходи в центр». И обернулся к ребятам:
– Парни, жвачка у кого-нибудь есть?
Глава 3
Грою сегодня неоднократно было объявлено, что друзья сдают экзамены и беспокоить их нельзя. Не следует ни писать, ни звонить.
Маленький ящер извелся, нарезая круги по центру. Даже Список сбежал – не захотел составить ему компанию.
И вот наконец-то Список объявился в сети и сообщил, что вся банда сейчас прибудет в центр. Сообщил он, наверное, когда ребята были уже на подходе. Грой бросился на рецепшн и уже на полпути услыхал шум и знакомые голоса.
Ребята пришли! Веселые! И запах от них шёл странный.
Но про запах Грой тут же забыл, потому что все его друзья наконец-то были вместе. Последние две недели ребята то готовились к экзаменам, то Мнге гонял их по тестам. Маленький ящер не видел друзей уже целых два дня!
Сразу началось пожимание настоящих и виртуальных рук, перепали даже тёплые обнимашки от Лизы. Посыпались идиотские шуточки на тему, что Вадим уже достал – сам с собой по три раза на день здороваться.
– Ну, всё! Вся банда в сборе. – Студентка-блондинка Аллочка подмигнула открывшему рот Илье. – А ну, стройся! – весело скомандовала она.
– О, так у нас теперь и строевая будет? – восхитился Вадим и недобро покосился на Ибрагима, занявшего единственный диванчик.
Студент, однако, не стал палить пацанов и рассказывать про выпитый ими алкоголь, а развалился и замер, имитируя блаженство.
Список с Вадимом быстро переглянулись.
«Он Аллочке стукнул», – наябедничал Список.
– У тебя – будет, – сообщила Вадиму Аллочка, даже глазом не моргнув на информацию Ибрагима. – Ты – двоечник, ты математику на четверку сдал.
– У меня живот заболел, – попробовал отшутиться Вадим.
– Ага, как вторженцев ловить, так у тебя ничего не болит. Как ты, со своими железными нервами, мог математику завалить, а? Вот Сергея на вас напущу. Будете у него до утра ПМ разбирать.
– А хорошо бы, – разулыбался Илья.
Аллочка приобняла его и утянула в коридор, что ей удалось вообще безо всякого труда. Илья был всё ещё крепко и безнадёжно в неё влюблён.
– Мнге нету пока? – робко спросил Мирон, косясь на баночку с растворимым кофе.
– Есть. Но он занят. И он вас, гадов, велел сначала отбутербродить! – На рецепшне появилась Алиса: домашняя, румяная, с подносом, полным бутербродов и стаканчиков с чаем.
– Да мы – сытые… – начал было Вадим, но Мирон дёрнул его за рукав пиджака, и приятель озадаченно заткнулся. И даже взял бутерброд.
Мирон налетел на еду, словно и не сожрал перед этим полпиццы. Грой был не голоден, да и бутерброды он не любил, но за компанию даже змея и птица вместе яйца несут, потому он тоже взял бутерброд с рыбой и стаканчик чаю.
Ибрагим взял один чай и замер с ним на диване, похоже, что-то читал, не утруждая себя открыванием ноутбука, лежащего на журнальном столике.
«Мнге он не жаловался», – сообщил Вадиму и Илье Список, успевший «пролистать» все сообщения, поступившие в Информаторий за ближайшие полчаса. В основном там были короткие «отписки» с камер слежения.
– А где кофе? – удивился Вадим, обозрев все стаканчики.
– А кофе заперлось в банке, и детям его вредно, – ехидно усмехнулась Алиса.
– Мне через три дня будет шестнадцать! – возмутился Вадим.
– Вот через три дня и получишь свой кофе.
С кофе в центре явно было как-то неладно, и оно часто служило причиной для пикировок.
«Из дома им, что ли, молотый принести?» – мрачно подумал Вадим.
Аллочка привела Илью, всучила ему бутерброд и чай. Тот взял из её рук стаканчик и замер, благодарно хлопая глазами.
– Лопайте, – Алиса, обнеся всех чаем, поставила поднос на стойку. – Пока здесь, в центре, будем бутерброды вам делать, потом придумаем, где вас кормить, обжор.
– Мы не обжоры! – возмутился Мирон, откусывая побольше от бутерброда с джемом и ореховым маслом.
Прозвучало это примерно как: «Бы бе бобжоры».
– Бобжоры, бобжоры, – подтвердила Аллочка. – Я, глядя на вас, сама жрать захотела. А у меня – диета.
– А зачем тебе? – удивился Список.
Он не мог взять чай, и ему было от этого немного неловко.
Грой оценивающе посмотрел на Аллочку. На его взгляд выглядела она идеально, хоть посылай на конкурс мисс-секретарша 2020. Тогда он для верности посмотрел на неё боком, а потом максимально свёл глаза к переносице…
– Два килограмма лишних, – Вадиму бы Аллочка не ответила, но с его копией после раскопок на развалинах коттеджа у неё установились почти панибратские отношения.
Пацаны тут же присоединились к округлившему глаза Грою и стали прицельно разглядывать Аллочку.
Реплика про лишние килограммы удивила даже Лизу, вяло жующую бутерброд с сёмгой. Алиса предупредила её, что если бутерброд брать один, то только с ветчиной или с рыбой, чтобы в пище имелся белок.
– Женщины – существа загадочные, – тихонечко подытожил осмотр Мирон, не найдя у Аллочки ничего лишнего.
Грой кивнул.
– Овердо… фига, – согласился Илья, вовремя вырулив на цензурный вариант.
Ибрагим «вышел из комы», посмотрел на него прицельно, и стукнул по инфобраслету на руке. Мол, если ещё и за языком не будешь следить…
Список уловил угрозу, поднял глаза и тоже уставился на Ибрагима. Тот напрягся, сдвинул густые тёмные брови. В комплекте со светлой шевелюрой они казались наклеенными.
– Что это у вас за тайны мадридского двора? – подозрительно спросила Аллочка, от которой не укрылось внезапно возникшее напряжение: между Списком и Ибрагимом словно бы вспыхнула электрическая дуга.
– А вот перегибать не надо, – огрызнулся Список и отвёл взгляд.
– Пока замнём для ясности, – выдохнул Ибрагим. – Но в первый и последний раз! Тем более что лекцию по этике читать вам сегодня буду я. Мнге занят. И оргвопросы – все тоже ко мне.
«Ага, этику он знает, как же», – буркнул в голове у Вадима Список.
– А какие вопросы? – удивился Мирон. – Расписание ОГЭ мы отдали. У нас с Вадимом послезавтра последний экзамен, Илья отстрелялся. Остальное пока в тумане.
– У меня ещё лагерь корячится, – сказал Илья, который после общения с Аллочкой стал довольней кота, и даже наезд Ибрагима не выбил его из этого состояния.
– Чё за лагерь? – вскинулся Список.
– Тренер звонил.
– Ну? – теперь напрягся и Вадим, тренер ему не нравился.
– Ну, спортивный же, летний, – дёрнул плечами Илья.
Мол, чего вы такие тупые?
– Так вирус же? И не запретили? – нахмурился Ибрагим.
– Тренер сказал, что в частном порядке арендуем базу в Зеленом Доле. Там дичь такая... В смысле ну… тихо. Типа – просто отдыхаем и никого не трогаем. А на самом деле к соревнованиям будем готовиться.
– Фиг тебе, а не лагерь, – помотал головой Ибрагим. – Ты у меня всё лето пахать над собой будешь, как раб. Чтоб хотя бы защититься потом сумел.
Илья хмыкнул беззлобно. Терпеть наезды тренера было для него делом привычным. И с лагерем, он знал, ору ещё много будет. Он тренеру заявил, что наотрез не поедет, но тот отказа не принял, а тоже сказал, что Илья будет «пахать, как раб». Эти двое – прямо собаки одинаковые.
Илья окинул взглядом остатки бутербродов и решил ещё поесть. Про запас. Да и Мирон иначе совсем обожрётся.
Ребята так вкусно пили чай, что даже Аллочка, вздыхая, взяла стаканчик.
Только Список не пил и пристально изучал стену. Но никто не замечал этого.
***
Мнге в это время уже закончил Совет и вызвал Хана. Разговор был важный и подлежал записи. Но поймать хвост разговора, который был зациклен и архивировался для информатория, сумел только вездесущий Список.
Общались ящеры сухо и протокольно. Без жестов и почти без мимики. В компании себе подобных они привыкли максимально глушить эмоции.
– Обычно мы работаем с группами по четыре или девять учеников, – докладывал Хан. – Четыре – это традиция, девять – максимальное число для группового обучения без создания коллективной опорной сферы сознания.
– Почему ты предлагаешь изменить традицию? – спросил Мнге.
– Список влияет на ребят. Влияет не на эмоции, а на витальность и волю. Его влияние агрессивно. Оно бьёт по всем уровням сферы живого. Возможно, эксперимент опасен, но я готов взять на себя ответственность за риск. Я надеюсь, что это разбудит в детях нужную сейчас устойчивость к влиянию вторженцев.
– Ты думаешь, что агрессивное влияние может быть продуктивно?
Мнге задумался. Агрессия когда-то послужила причиной прекращения экспериментов над предками современных людей. Пытаться использовать её во благо?..
– Мнемограммы пока не показывают изменений у Мирона и Ильи, но нейронные связи и не вспыхивают фейерверком. Сначала мы должны добиться количественных изменений, а уже потом ожидать качественный скачок. А вот обнадёживающие результаты тестов у нас уже есть.
– И есть отрицательный вариант с Лизой. Девочка испугалась, закрылась от любого психического влияния.
– Да, Лиза закрылась. Зато Мирон с Ильёй набрали на треть больше баллов в последнем виртуальном испытании.
– Баллы набраны по шкале адаптации?
– Да. В сумме страх виртуала стал существенно ниже и у Ильи, и у Мирона. Если бы они показали эти результаты на уровне первоначального испытания, с ними бы можно было работать.
– А Лиза?
– Мы не будем выводить её из группы. Я думаю, она адаптируется. У неё есть сразу два защитника – Вадим и его Список. Страх пройдёт.
– Хорошо, если так. А если нет?
– Она давала подписку о неразглашении. В конце концов у нас в центре будет хотя бы одна нормальная секретарша.
Хвост разговора нырнул в архив, и Список задумчиво покусал губу. Он не то, чтобы шпионил, но кто ещё будет заботиться о живых людях в этом гнезде недобитых и мёртвых ящеров?
Он понял, что речь шла об их обучении. Понял, что группу наберут больше девяти человек. Но их-то всего пятеро, кто остальные? О каких ещё человеческих детях говорил Хан? Кто они?
И где они будут учиться? В центре нет больших учебных помещений.
Список продолжил игнорировать чаепитие и полез в информаторий, разведать, что там и как.
Часть информатория была зашифрована, он уже знал это. Но знал и то, что хвост информационной ссылки может привести его в закрытую область, суметь бы правильно зацепиться.
Но зацепиться не вышло. Голос Вадима выбил его из информационной реальности в физическую:
– А Список будет с нами учиться?
Списку было всё ещё странно слышать со стороны свой собственный голос, потому он и вылетел из виртуала. Бред. Себе, что ли, тембр поменять?
Он вздохнул и придвинулся к Лизе. Интересно, а в виртуале он её будет чувствовать? Мнге же практикует занятия через обучение локальных информационных копий сознания? Ну и что, что они временные. Зато на пару часов они с Лизой станут похожи. Он сможет обнять её, а потом вспоминать об этом.
– Ещё как будет! – задремавший на диванчике Ибрагим открыл глаза и был тут же наказан за это бутербродом.
Аллочка держала этот бутерброд, держала… И всё-таки решила не есть.
Студент вздохнул, в два укуса прикончил бутерброд и встал:
– Хватит жрать. Первое занятие у вас со мной. Этика и безопасность. Марш налево до конца коридора.
«Вот ща свалим реально налево!» – запустил всем в головы Список.
Ребята заулыбались.
– У нас вообще-то ОГЭ был сегодня, – попытался откосить друзей Вадим.
– И чё? – не понял Ибрагим. – Сдали и молодцы.
– Так устали же мы! – подхватил Мирон.
– Лекция ознакомительная. Ничего там трудного нет, – сказала Аллочка и в один глоток допила свой чай. – Кофе хочу! – объявила она и добавила. – Даже хорошо, что вы сегодня такие замученные. Меньше орать будете.
Про орать – это Аллочка правильно сказала. Слушая Ибрагима хотелось только орать. Не во взрослом, а в пацанячьем смысле этого слова, где орнуть – означало заржать неожиданно громко и в непонятном другим месте.
– …Вы должны помнить: рядом с вами – живые люди!.. – надрывался Ибрагим.
«И надо успеть перебить их всех», – суфлировал Список с совершенно невозмутимым лицом.
– …И эти люди не могут противостоять вам психически…
«Только путём приложения к вам рессоры от трактора «Беларусь».
– Ы-ы, – не выдержал Мирон и сделал вид, что закашлялся. На малых расстояниях голос Списка проникал в голову безо всякого наушника.
– …Что вы должны помнить, чтобы не представлять опасности для окружающих?
«Что труп нужно прятать на сутки, чтобы патроны Гроя разложиться успели?» – невозмутимо осведомился Список.
Теперь закашлялся Вадим.
Даже Лиза начала улыбаться, заражённая неожиданным и всеобщим весельем, хотя стучаться к ней в мозг Список пока боялся.
Только Грой невозмутимо сидел в углу и что-то моделировал в виртуальном шаре. Юмор Списка был ему непривычен, а лекция не интересовала от слова вообще. Он ждал переменки, чтобы поболтать с ребятами.
– Ну? Что вы должны помнить? – Ибрагим обвёл ребят пристальным взглядом.
Пацанам-таки пришлось перестать ржать над ним исподтишка.
– Про Вторжение молчать? – спросил Мирон.
– Мы и так про него не можем, – напомнила Лиза.
– Ещё версии? – нахмурился студент.
Список понимал, куда он клонит, но не спешил в этом признаваться. Это надо не озвучить, а заставить прочувствовать. Дать понять, что твоя злость может выплеснуться стихией, и тогда мало не покажется никому.
Он сам не понял, как начал «гореть» в коттедже, но это точно была злость. Эмоция, которая не смогла найти иного выхода и переродилась в пламя.
– Эх, вы, – констатировал Ибрагим, так и не дождавшись ответа. – Спокойствие сохранять надо. Нервы в себе убить. Стоит твари выбить вас из равновесия, и что будет, а? Вы хоть понимаете, о чём я, мелочь?
«Спокойствие! Только спокойствие!» – суфлировал Список, удачно подражая Карлсону.
Вадим сдавленно фыркнул. Ибрагим глянул на него косо, покачал головой.
Он понимал, что школота, вместо того чтобы слушать лекцию, радостно прикалывается над новоявленным педагогом. Чтобы преподавать шестнадцатилеткам, авторитет у них нужно сначала заслужить.
– Запоминайте, – сказал он тихо. – Тварь жрёт ваши эмоции. И вас вместе с ними жрёт. Это её способ жрать – раздёргать вас на эмоции. Стоит вам поддаться, поплыть, погрузившись в наведённый вторженцем страх – и вы проиграли. И хорошо, если кто-то подоспеет на помощь. Не поддавайтесь твари. Но и себе не давайте заводиться в бою с ней. А если всё же не сумеете сдержать эмоции – сумейте перевести их в продуктивное ментальное действие. Иначе или тварь вас выжрет, или носитель подвернётся под горячую руку и пострадает.
– А что такое продуктивное ментальное действие? – спросил Вадим.
– Это потом, – мотнул головой Ибрагим. – Пока учимся сохранять душевное равновесие. Ну-ка, от чего происходит слово душа?
– От слова дышать? – лениво включился Список.
– Именно. Душевное равновесие задается дыханием. Чтобы успокоиться – нужно научиться дышать. Есть четыре вида нужного нам дыхания. Но вы тупые, а я – ленивый. И вообще мы «на сырую» лекций обычно не читаем. Завтра вам Мнге в мозги закачает теорию, а сегодня я вам только дыхание огня покажу.
– Что, и такое есть? – вытаращил глаза Мирон. – Может, ещё всякие кланы есть?
– Какие кланы? – пацан явно не прикалывался, а был восхищён, и Ибрагим офигело на него уставился.
– Ну как в манге? Магия огня, клан огня?
– Не, – сказал Ибрагим, выдыхая. – Надо вас Лёне передоверить. Я вас поубиваю. Сначала они ржут надо мной у себя в башках, потом оказывается, что в этих башках у них из литературы одна только манга.
– Это не только литература, – серьёзно поправил Мирон. – Ещё мультики.
«Бурятские мультики», – суфлировал Список. Оба Вадима не слишком любили анимэ.
– Оу… – прорычал Ибрагим. – Мультики! Шестнадцать лет лбам! Точно поубиваю! Сели ровно! Спину выпрямили. Дышать будете учиться, мангалоды, блин.
– Мангалоры, – уже вслух подсказал Список.
– И ты – учись, – посоветовал ему Ибрагим. – Тебя сарх, конечно, прижмёт по гормонам, но лучше тебе это тоже знать.
Глава 4
Ибрагим, сетуя и грозя свалить обучение ребят на Леонида, Аллочку, Алису и Мнге, начал показывать действительно странное какое-то дыхание.
Нужно было только выдыхать через нос. Часто и подряд. Вдоха как бы и не планировалось.
– Ну и зачем это надо? – грустно спросил Мирон.
Через десяток выдохов без вдохов он начинал задыхаться.
– Надо, – коротко пояснил студент. – А тебе – особенно.
У Вадима то получалось немного выдыхать и дышать в это же самое время, то нет. У Лизы – вообще ничего не получалось. Только Илья дышал как пёс из мультфильма: носом, но по-собачьи легко, часто-часто и также весело улыбаясь.
– Это очень хорошее дыхание, – подбадривал ноющего Мирона Ибрагим. – Укрепляется нервная система, увеличивается сопротивляемость стрессам. Тебе ж надо нервы укреплять? Да и мышцы тоже. Надо научиться, чтобы подряд две-три минуты мог подышать.
– Две минуты?! – взвыл Мирон.
Илья, наверное, уже надышал свои две минуты. Мирон покосился на свой живот, потом на живот приятеля:
– Может, Илья так дышит, потому что у него мышцы на животе накачаны?
– Нет, мышцы не влияют, – мотнул головой Ибрагим. – Пробуй. Резко и быстро выдыхаешь. Про вдох не думаешь, он должен произойти сам. Вон, как у Ильи. Тебе потом понравится. Кроме того, что успокаивает, увеличивается приток кислорода к мозгу. И ОГЭ ваше сдавать помогает. Две минуты – и никакого страха экзаменов.
Лиза, честно старавшаяся дышать, «как Илья», закашлялась, заморгала, а потом и вовсе зажмурилась.
– Ты чего? – тронул её за плечо Вадим.
– У меня голова закружилась, – пролепетала Лиза. И замаскированно всхлипнула. – Ничего у меня не выходит…
Она чуть не плакала, сдерживаясь изо всех сил. Вадим и Список переглянулись, а Илья вздохнул, подошёл и сел рядом на корточки.
– Смотри на меня, – сказал он. – И дыши. А я почекаю, что у тебя не так. Ну?
Лиза стала обреченно хватать носом воздух, исподтишка вытирая щёки.
– Понял, – сказал Илья. – Тормози и слушай сюда. – Он задрал футболку и показал на свой живот. – Чтобы вдох сам собой пошёл, надо живот заранее выпячивать. Мышцы потянут за собой вдох. Просто сначала выдыхаешь и втягиваешь живот, потом выпячиваешь живот, и вдох идёт сам. Поняла?
Вадим тут же задышал – он сразу понял, о чём говорил Илья. Мирон выжидательно уставился на Лизу: задерёт она кофточку или нет?
Не обломилось. Лиза показывать свой живот не стала, но со второй попытки тоже ухитрилась сделать дыханий двадцать подряд, пока не сбилась.
– Молоток, – сказал Ибрагим удивлённо. Он имел ввиду Илью, а не девочку.
– Угу, – нехотя согласился Илья. – И тренер так говорит.
Ибрагим только головой покачал.
Илья сразу сумел схватить суть приёма. Ну вот не тупой он был. И не бесталанный. Просто в спорте у него подготовка имелась. И там он себя уверенно чувствовал и всё схватывал. А по жизни у Ильи были пробелы и с воспитанием, и с образованием, а потому и с уверенностью в своих ментальных возможностях. При нападении вторженца его неподготовленное к сложным контактам сознание начинало метаться и теряло контроль над телом.
«Интересно, если его до нормы подтянуть по знаниям, пройдет у него этот ступор?»
Ибрагим мысленно кивнул сам себе. Гипотеза была подходящая. И хотя бы понятно стало, как дальше учить Илью. Конечно, отсутствующие нейронные связи в раз не наработаешь, но хоть понятно, в какую сторону пилить этот сук.
– Ладно, – сказал он, насмотревшись на неумелые попытки школоты овладеть дыханием огня. – Педагог я хреновый, но вы всё-таки разобрались, это радует. Потом наверстаете ежедневными тренировками. Едем дальше.
Лиза облегчённо вздохнула. Пацаны подняли на «хренового педагога» глаза, и хоть какой-то интерес в них уже был.
Ибрагим выругался про себя, и начал рассказывать про бойцовскую этику. Про то, что раб вторженца – все-таки, прежде всего, человек, а не враг. Что битва идёт в его и без того изъеденном вторженцем сознании. Вот на вторженца и надо направить эмоции. Но не горячие эмоции, а холодные. Пропущенные через волю, что тоже сложнейшее искусство. Если сравнить это с огнем – то нужен холодный огонь.
Ведь есть четыре ступени любой из эмоций.
Физическое её проявление – гормоны, прилив крови, дрожь в мышцах.
Астральное или душевное проявление – это нервный зуд и не успокоенность, горение.
И высшее проявление – холодный огонь. Эмоции, ставшие намерением, волей.
Осознание своих эмоций – это отстранение от них. Превращение их в программу, которая поведёт сознание, даже если тело погибнет.
– А так бывает? – не поверил Мирон.
– Курица без головы ещё как бегает, – усмехнулся Список. – Человека не видел, ничего не скажу.
– И человек может заставить тело «бегать» после смерти, – кивнул Ибрагим. – По крайней мере, рассказы об этом есть.
– А я читал, – вспомнил Вадим. – Это когда он без головы шёл? Вдоль шеренги, да?
Ибрагим кивнул. Он мог бы рассказать эту историю ментально, и дать языку отдохнуть. Но не все ребята были с наушниками, и он спроецировал историческую реконструкцию на одну из стен. При необходимости все стены в центре могли становиться экранами.
– Это, конечно, не научный эксперимент, но поразмышлять о нем можно. Есть такая легенда, что в 1636 году король Людвиг Баварский приговорил к смертной казни Дица фон Шаунбурга и его ландскнехтов за то, что они осмелились поднять восстание…
Ландскнехты были разодеты, как петухи: широкие рукава и штанины с разрезами, огромные шляпы с перьями, смешные каски с высоким гребнем и загнутыми, как у шляпы, полями. Были в костюме ландскнехтов и вовсе смешные детали.
– Трусы наружу, – политкорректно прокомментировал Мирон.
Пацаны зафыркали, косясь на Лизу.
– Император Максимилиан I даровал ландскнехтам свободу от законов, регулирующих стиль и внешний вид одежды, – пояснил Ибрагим. – Жили эти вояки недолго и бурно, якобы одежда была некоторой компенсацией. А «трусы наружу» – гульфик, который в те времена набивали ватой для размера и для смягчения удара. В гульфик спокойно влезал кошелёк.
– А оружие как называется? – спросил Илья.
– Вооружены они были мечами, саблями, топорами и аркебузами – гладкоствольными, фитильными дульнозарядными ружьями. Цвайхендер – двуручный меч, фламберг – двуручный или полуторный меч с клинком волнистой формы, кошкодёр – короткий меч для ближнего боя.
Пёстрая хулиганистая банда ландскнехтов бесшумно спорила на стене-экране. Ибрагим рассказывал, а компьютер генерировал изображение. Получалось почти кино.
– Перед казнью король спросил у Дица фон Шаунбурга, каково будет его последнее желание? И тот попросил короля помиловать приговоренных ландскнехтов, если он пробежит мимо них после собственной смерти.
На стене готовилась драма: палач собрался рубить голову одному из разодетых вояк. Лиза зажмурилась.
– Фон Шаунбург сам расставил своих воинов в ряд, отошел на положенную дистанцию, опустился на колени и перекрестился. Свистнул меч палача, голова скатилась с плеч, а тело вскочило на ноги и на глазах у короля и придворных стремительно помчалось мимо шеренги ландскнехтов. Миновав последнего и сделав более 32 шагов, тело без головы остановилось, конвульсивно дернулось и рухнуло наземь. Ошарашенный, король решил, что здесь не обошлось без дьявола, однако слово свое сдержал – ландскнехты были помилованы.
Лиза приоткрыла глаза, увидев картинку на экране, сдавленно пискнула, а Ибрагим погасил изображение.
Потом он строго посмотрел на девочку.
– Теперь разберём страх на практике. Первая ступень – это то, что сейчас испытывает Лиза. Телесный или физический страх.
Он подошёл к девочке и посмотрел ей в глаза:
– Повторяй за мной! Да, я сейчас боюсь. У меня дрожат руки. Но это боюсь не я, а моё тело. Тело – это не весь я. И высшая моя часть – над этим телом. Она смотрит на меня сверху. Видит, как дрожат пальцы. Ощущает их холод. Я могу сейчас посчитать пульс…
Ибрагим кивнул Лизе на руку и показал, как нужно считать, положив себе на запястье большой палец.
Вадим помог – включил на телефоне секундомер.
С первого раза Лиза сбилась. Со второго насчитала девяносто. С третьего семьдесят четыре.
– И что это доказывает? – спросил Вадим, уже погугливший, каким должен быть нормальный пульс.
Грой фыркнул. Список, уже подсмотревший ответ в учебнике, задрал башку вверх.
– А как вы думаете, почему пульс уменьшился? – спросил Ибрагим.
– Время прошло? – предположил Мирон.
– Хорошо, – кивнул Ибрагим. – Поставим ещё один эксперимент.
Он уставился на Мирона, но и все остальные тоже ощутили, как неожиданный, ни с чем не связанный страх начинает холодить пальцы.
Мирона так вообще затрясло.
– Блин, – сказал Вадим. – Тормози, а?
– Считай! – приказал Ибрагим Илье и постучал себя ладонью по запястью.
Список, заметив, что пальцы у Мирона дрожат, укусил губу и покосился на Вадима. Тот дернул плечами, но любопытство победило, и он включил на телефоне секундомер.
У Ильи, что сидел дальше всех от эпицентра воздействия, пальцы не дрожали. Он насчитал 124 удара в минуту. А на второй раз вообще 130.
Ибрагим кивнул Мирону:
– Теперь сам считай.
Мирон насчитал 120.
– Теперь вытяни ладони вперёд, – продолжал командовать Ибрагим. – Попробуй определить, руки дрожат или нет?
Мирон вытянул. Руки слегка подрагивали.
– С какой частотой в минуту?
– Ну… – протянул Мирон. – Раз, два… Два раза за десять секунд. Умножить на шесть. Восемнадцать раз.
– Измеряй пульс. Сам.
Мирон взялся за пульс и через десять секунд выдал
– Семьдесят два.
– Да ты время тянул! – взвился Вадим.
– Хорошо, – кивнул Ибрагим. – Послезавтра пойдёте сдавать экзамен – отследите пульс. Стресс у вас на ОГЭ так и так будет. Запишите цифры первого измерения. Второго через две минуты, и третьего – через пять. Если пульс не снизился – отследите другие реакции на стресс. Запоминайте: температура тела, бледность или краснота кожных покровов, тремор конечностей.
– Ты хочешь сказать, что пульс падает, когда за ним начинают следить? – Список смотрел недоверчиво, но хотя бы уже не ехидно.
– Отслеживать. Наблюдение за своими эмоциями – самый простой способ борьбы со страхом. Если ты будешь считать пульс с криками: «Ой, я уже умираю!» – можно добиться обратного эффекта. Но, погружаясь именно в логику подсчетов, ты не даёшь мозгу отвлекаться на страх. Мозг не умеет сразу и бояться, и совершать логические операции. Лиза переключилась на подсчёт, и перестала бояться. Первое в контроле за эмоциями – уметь наблюдать их, распознавать. Вы должны знать, как выражается ваш личный страх. Дрожат или потеют руки? Изменяется пульс? У каждого будет немного по-своему. И это ключ к контролю над вашим личным страхом. Но вторженец может использовать не только страх. Я вот как-то не думаю, что Илья боится. Но опасны и неуверенность, и гнев, и любая другая эмоция, которая тоже может вас выбить в состояние еды для вторженца.
Ибрагим прошёлся по комнате, указал пальцем на стену, и возникло изображение человека, окруженное четырьмя разноцветными пузырями.
– Вторженец может причинить вред вашему телу, только достучавшись до него. Пробив контроль сознания. У меня задрожат руки и выделятся гормоны только тогда, когда он внушит мне, что наведённый им страх – мой собственный. Мы можем противопоставить этому «наведению» только контроль над собой и волю.
– А четвертая ступень? – спросил Список, который не забывал теперь ничего.
– Это то, чего пока нет у людей. Четвёртая ступень – ощущение закона жизни. Всё живое на Земле имеет своё подобие разума. Вместе это составляет экзосферу Земли. Но мы пока не чувствуем то, что нужно всему живому. Не чувствуем страх растений, например. Тупые мы ещё.
«Да ну прямо», – подумал Список, но спорить не стал. Только глянул на Вадима и подмигнул ему.
***
– Ну не могу я с этой школотой, – поморщился Ибрагим, отводя глаза, чтобы не смотреть на Мнге – единственное синее пятно на белом. – Пусть Аллочка их обучает, она обаятельная.
Студент стоял в дверях кабинета главы клана – белый стол, белые стены, белые кресла.
– Мне нужно, чтобы рос ты, – качнул головой Мнге.
– Ещё этот Список… – выдохнул Ибрагим и сел сбоку от белого стола.
С главой клана он хотел поговорить совсем о другом. Было много серьёзных вопросов, центр ждали перемены, ведь Мнге стал главой Совета Тёплых ящеров.
Но салаги так достали Ибрагима, что начало беседы испортил он сам.
У него в голове не укладывалось, почему их группу готовили так, как принято в мире ящеров – долго и бережно, с любовью и осторожностью в обращении с ментальным богатством мира.
Сначала им закачивали знания о природе и человеке. Учили осмысливать всё это в гармонии с тем, как связаны самые малые пульсы живого.
Потом они изучали виды разума.
Инстинктивный разум, связывающий информационные блоки в неосознаваемые схемы для реагирования. Паттерны, порождающие мозаику плохо осознанных автоматических откликов. Красивое и часто почти бесполезное наслоение совпадений.
Эмоциональный разум – переплетение поводков для общения, вспышек эмпатии и неприязни.
Только потом наступало время изучения самого ценного – собственно мыслительных процессов. Цепочек сложных логических связей, анализ и синтез. Того, что в нас выше штампов и эмоций, что поддаётся не только воспитанию, но и контролю.
И наконец, воля, позволяющая выбирать нужный тип мышления в нужное время. Подчинять эмоции и инстинкты.
Воля – это то, что стоит над разумом, то, за что во все века бились религии. Им было важно, чью волю назовут высшей.
Ящеры называли высшей волю клана и Совета Тёплых, Ибрагим предпочитал называть высшей – свою собственную волю. И он понимал, какая это ответственность. Знал, что гораздо легче прижаться к чужому, но уже тёплому решению.
Ящеры говорили, что решение Тёплых – уже согрето их мощным сознанием. А как быть человеку? Горе ему, когда он один? Значит, и у людей тоже должен вырасти свой клан борцов с Вторжением? Свои командиры и лидеры. Иначе…
Группу Ибрагима воспитывали, как воспитывают молодых ящеров. Их учили владеть собой. С умом применять то, что умеют.
А потом на центр свалились эти отвязанные подростки во главе с Вадимом, ничего не знающие о природе воли и разума, действующие спонтанно, но неожиданно успешно. И теперь студента мучили мысли о том, что тактика ящеров – слишком мирная и осторожная, и что сражаться нужно иначе…
Но… что будет с планетой потом, когда победу одержат такие, как Список?
Мнге чуть улыбнулся. Ящеры улыбаются не так, как люди, и в человеческом виде его улыбка тоже едва трогала губы.
– У тебя больше навыков, чем у Списка, – сказал он мягко.
– Теоретических – да, но на практике я не могу делать половины того, что творит этот самородок.
– Ты ему завидуешь?
Ибрагим дёрнул плечом. Да, это было немного обидно, что студентов учили четыре года, а этот, мелкий, вломился с улицы, и всё у него выходит.
– Не всё, – качнул головой Мнге, то ли догадавшись, о чём думает Ибрагим, то ли смоделировав по выражению его лица и телесным сигналам возможные мысли. – Список достиг высоты только в контроле над чужим сознанием. И то не во всех сферах. А лучше всего у него получается убивать. Это результат того, что его личность разбалансирована. Перекошена в смерть. И ему очень нужен сейчас тот, кто владеет техникой убийства вторженцев и остается при этом человеком.
– А нужно ли ему это? Он же теперь вроде и не человек?
– Для тебя главное в человеке несколько килограммов мяса?
– Ну... нет, наверное, в сумме. И мясо, и сознание.
– А сколько должно быть мяса? Если бы Список был калекой без рук и без ног, его мяса было бы достаточно?
Ибрагим мотнул головой, загнанный в угол.
– Физически он неуязвим…
– Уязвим. Через сарх. Считай, что это и есть его тело.
– Но ему не больно!
– Еще как больно. Его сознание – детское, незрелое. Он мучается, не понимая, кто он сейчас, как будет жить дальше. Ему нужно помогать расти.
Ибрагим кивнул с неохотой. Глава клана был прав, но этот Список ему всю кровь выпил за два часа занятий.
Прочая школота тоже достала. Зря Мнге настоял, чтобы они начинали занятия без закачки материала в сознание. Но глава клана хотел сравнить мнемограммы после обычного обучения, узнать, может ли и оно быть продуктивно.
– Вы хорошо поработали?
– В конце – да. Когда я подсадил их на дыхание. Перебрали кислорода, одурели слегка и успокоились. Но сначала они мне все нервы перепилили.
– Они – дети. Ты же знаешь, что прогноз последствий собственных поступков им будет недоступен ещё достаточно долго.
Ибрагим кивнул. Он изучал это. И даже не в теории. Постоянно видел на мнемограммах, что нужные связи у школоты просто не успевают устанавливаться между раздражаемыми областями нейронов.
Подросток мыслит совершенно как взрослый, за исключением этих вот связей. А отвечают они за умение планировать последствия. Школота не просто не видит берегов, она физиологически не может их видеть. Опыт надо поднакопить, да и мозги ещё не созрели.
В конце концов Мнге не запретил ему заставлять эту банду отжиматься за особо злостное хамство. Это Лиза с её слёзками на колёсках не дала сегодня Ибрагиму сорваться в прямое насилие.
Он вздохнул и перестал жаловаться.
Лизе с пацанами было трудно, но девчонка держалась изо всех сил. А он что, хуже что ли?
Ну, подумаешь, Список, зараза наглая? Глава клана прав – Список на стены бросается от того, что рухнула его и без того незрелая самоидентификация. По уму, надо подход к нему подбирать, но хочется-то прибить.
Глава 5
Ибрагим тряхнул головой, выпутываясь из мыслей. Поднял глаза на терпеливо ожидающего главу клана.
– Я зашел поговорить про девочку. И про возможные итоги Совета. Будут ли какие-то перемены в работе?
Мнге задумался, взглянул на пустой экран.
– Сложно сказать. Пока утверждение меня в новой должности идет максимально медленно. Воля Теплейшего – закон, но подзаконные процедуры можно тянуть бесконечно. У Тёплых это в порядке вещей. Наше время не терпит спешки. Но Вторжение идёт, и я обеспокоен этим. Скажи, что ты мне хотел рассказать про девочку?
Ибрагим замялся. Идею мальчишек он понял, но не знал, как её грамотно преподнести. Сетями вторженцев он тоже специально не занимался. А вдруг – это глупость, что их вообще можно хоть как-нибудь обнаружить?
– Я сегодня перехватил нашу школоту у детского садика, куда ходит Элеонора Ревич, – он решил просто обрисовать ситуацию. – Спросил, зачем они там толкутся? Оказалось, наши бандиты решили проверить, может ли Норка видеть остатки сетей вторженцев. Кто-то сказал им, что вторженцы считывают остаточную информацию прямо с местности. Видимо, Список слышал это во время раскопок в коттежде…
– Остатки сетей? – Мнге чуть прикрыл глаза, погружаясь в свою обширную память.
– Ну да, – кивнул Ибрагим. – Ведь остается же от вторженцев какая-то ментальная информация? Считается, что она постепенно угасает, но есть риск, что её успеет считать залётная тварь.
Мнге автоматически кивнул. Он перебирал блоки памяти.
Феномен девочки был ещё не изучен. Непонятно было, как она видит вторженцев и их личинок. Глава клана планировал использовать психологический центр, как ширму и неспешно протестировать Норку. Но риск утечки информации был, конечно, важнее. Если девочка видит и сети вторженцев...
– Я не знаю, насколько наша школота попала в яблочко, но какое-то зерно в этой гипотезе имеется, – решился перебить его размышления Ибрагим. – Я, конечно, не спец по сетям…
– Как и я, – кивнул Мнге. – Но теперь у меня есть полномочия вызвать сюда специалиста из Африки или Азии. У нас есть учёные, которые уже много лет исследуют сети вторженцев. Если девочка действительно что-то видит, нам будет, о чём поговорить.
Ибрагим вздохнул с облегчением. В конце концов, если гипотеза – чушь, так ведь проверят её и отбросят. Но не проверить было бы странно. Похоже, глава клана тоже так думает.
Студент встал, попрощался кивком головы и шагнул к дверям.
– И ещё, – остановил его Мнге. – Тебе нужно арендовать место для детского лагеря. Подальше от города. На восемнадцать мест.
– Две группы? – уточнил Ибрагим.
Мнге задумался. Две группы по девять – это было привычно, но эксперимент был нужен и здесь.
– Одну. И, пожалуйста, соберите аналитическую группу на предмет этого странного карантина.
– Почему странного? – удивился Ибрагим. – У нас это обычное дело. То свиной грипп, то птичий, то Эбола. Теперь вот коронавирус очередной. Я наводил справки. Короновирусы – обширное семейство. Мы регулярно ими болеем. Просто этот, китайский, какой-то особенно злостный.
– А разве раньше информация о новом сезонном вирусе распространялась с такой скоростью? И разве она вызывала такую серьёзную реакцию на уровне ваших правительств?
– Вы полагаете, что членам мировых правительств кто-то на мозги капает? Но зачем?
– Коронавирусы – древняя беда разумных ящеров. Возможно, это новый этап нашей войны с вторженцами. Мне не нравится, что обычный сезонный вирус, пусть и с возможными осложнениями на сосуды, дает такую высокую информационную волну.
– Думаете, что вторженцы готовят почву на случай, если ящеры решатся на контакт с официальными структурами? Ящеры – причина эпидемии ковида? Разносчики заразы? А в Китае правит как раз безбашенный Азиатский клан?..
Мнге активировал экран, и территория Китая вспыхнула на нём тревожным алым пятном.
– А что если они и к нам завезли этот вирус? Какой там инкубационный период? Две недели? Нам ожидать вспышку заболеваний ковидом в районе этого треклятого коттеджа?
– Если ты заметил, азиатские ящеры не снимали брони и соблюдали положенную при карантине дистанцию.
– Они добирались сюда из Китая. Я не проверял все контакты на их пути.
– Это возможно, – согласился Мнге. – Но информационную компанию организовали не они. Обрати внимание, что инфоволна распространяется по миру по принципу заражения, приоритетному в работе вторженцев.
– Да, – задумчиво кивнул Ибрагим. – Про заражение я не подумал. Вы правы, это их любимая тактика. Кроме них больше никто не смог бы так грамотно отработать все крупные правительства сразу. Мы соберём группу сегодня же. Думаю, нужно дистанционно включить ребят из Н-ского филиала. Мне связаться с ними?
Мнге выразил согласие кивком головы.
– А с лагерем как? Сколько у нас времени на организацию?
– Неделя. Дети ещё будут сдавать свой ОГЭ.
– Может, перевести их всё-таки на виртуальное обучение?
– Нет. Пробуйте пока поработать в контакте. Потом мы снимем показатели и примем окончательное решение по лагерю.
– А приоритетность?
– Сначала аналитика по вирусу, потом девочка, потом обучение детей и лагерь.
Ибрагим вышел в коридор в состоянии крайней сосредоточенности. Общаясь с Мнге, он полностью активировал логические поля префронтальной коры мозга. Эмоции его временно угасали, и он потом какое-то время ощущал себя механической куклой.
Аллочка столкнулась с ним в коридоре, заглянула в глаза. Похоже, она караулила его:
– Ибраша, проснись! Эти мелкие гады не успокоятся! Они в садик пойдут!
– Что? – встряхнулся Ибрагим, вываливая своё всё ещё холодное «я» в паутину окрашенных эмоциями социальных связей. – Я же им сказал!..
– А обещание никуда не лезть ты с них стряс?
Студент мотнул головой.
– Эх ты, воспитатель…
– Да я их сейчас!..
– Тормози. Не факт, что они сегодня туда полезут. Поздно уже. Они сегодня ОГЭ сдавали, намаялись. Но завтра полезут обязательно.
– И что ты предлагаешь?
– Послать их в садик официально, а что же ещё?
– А если они напортачат там с девочкой?
– А что там можно пока напортачить? Она или видит сети, или не видит. Планчик, как её заполучить, я уже набросала. Вызываем мамашу в центр, пудрим мозги. Пусть приводит ребенка к психологу на пару часов в день. Мы свозим девочку к гаражу и в коттеджный поселок. Можно даже с мамашей. Концепт под это я подгоню. Преодоление страха и всё такое. И пацанов возьмём. Кто-то из нас за рулём и школота. Так они будут заняты и под присмотром. Иначе Список с Вадимом разработают свою операцию.
– Ладно, уговорила, – улыбнулся Ибрагим. – Но у меня спецзадание от Мнге. Пусть Лёнька их покатает.
– Могу я.
– Нет, ты нужна здесь. Я объясню, но давай всё же по кофе, а?
– Пятый раз за день?
– Ну а как? И Алису зови.
– А Леню?
– Тоже. Хотя бы в курсе будет. Но завтра пусть берет автобус и перехватывает школоту где-нибудь в городе. После занятий. Он их легко засечёт. Там почти уже все с маячками, кроме Мирона и Лизы. Пусть займётся с ними детским садиком. Скажи ему, что Мнге занят, пусть сами лепят из Лёни психолога и возят по городу Норку.
Аллочка фыркнула, взглянула на браслет.
– А что, всё так серьёзно?
– Более чем.
– Ну, тогда давай через полчаса в информатории забьёмся.
Ибрагим приподнял в деланном удивлении бровь: а почему не сейчас?
– Всё, деспот! – театрально воздела руки к потолку Аллочка. – Похудание отменяется. Я за пирожными! В «Сластёне» брать?
– Бери выше, – вздохнул Ибрагим. – И с мясом возьми пирожных. И побольше кофе.
***
– Дыхание огня – это круто! – объявил Мирон. – У меня уже прямо уши шевелятся. И шея вся онемела. А зачем оно надо? Это мы потом будем, как Список, вторженцев мозгами поджаривать?
Солнышко уже повисло над домами. Мирон ёжился в своей тонкой ветровке и с завистью поглядывал на Лизу, защищённую от ветра тушками Вадима и Ильи.
Грой шёл чуть сзади, рядом со Списком. Оба то и дело улыбались, безмолвно болтая о чём-то.
– А что, прямо так и называется – дыхание огня? – Вадим оглянулся на Списка, подозревая, что Ибрагим мог и развести школоту на название.
Список подумал секунду и кивнул:
– Дыхание огня – быстрое, ритмичное диафрагмальное дыхание. Вот тут даже инструкция есть: «Используя диафрагмальное дыхание, выполняйте носом быстрые вдохи и выдохи равные по продолжительности. На вдохе живот расслабляется и округляется, на выдохе мышцы брюшного пресса напрягаются, и живот втягивается к позвоночнику…» О, а Илья-то прав был. Надо за животом следить, чтобы получалось.
– Тренер теперь от меня не отвяжется… – невпопад буркнул Илья.
– С чего это вдруг? – удивился Список.
– Я же последние дни косил от тренировок. То с вами, потом ОГЭ. А тут он нас всех вместе увидел и озверел. Типа, я спорт хочу бросить.
– А ты хочешь? – спросил Вадим.
Лиза, как мышка, затаилась у его плеча. Грой тоже помалкивал. Странно, но устали сегодня больше всех не те, кто сдавал экзамен, а те, кто ждал их.
– Хочу, – невозмутимо согласился Илья. Моральные страдания его явно не мучили. – Мне с вами прикольнее. У меня на улице друзей нет, только братва, а в секции – только соперники. Ну и дело тут есть серьёзное.
– Ну, значит, налево твой спорт, – подвел черту Список.
– У тренера планы, – дёрнул плечами Илья. – Он не отвяжется.
– Надо поговорить с ним, – предложил Вадим, а Список хищно усмехнулся.
– А, может, Список его… Того? – предложил Мирон. – Перепрограммирует?
– Лучше бы без насилия, – покачал головой Вадим и тронул Илью за плечо. – Тренер тебе говорил что-то конкретное?
– На завтра перетереть забились, – пояснил Илья. – Я ж типа сегодня перенапрягся на ОГЭ.
– А ты – перенапрягся? – хихикнул Мирон.
– Угу. Щас дома вообще запрягусь.
– В смысле – дома? – нахмурился чуткий Список, уловив в интонациях Ильи не свойственное тому беспокойство.
– Ну, результаты же скоро объявят. Надо придумать, как отмазываться, если соседка потом бабке скажет, на сколько я ОГЭ сдал. Она в нашей школе техничкой работает. Вечно через неё дует.
– Ну сдал, и чё? – удивился Мирон.
Вадим даже приостановился. Они шли по улице, планируя заводить всех домой по очереди. Вымотались все зачётно.
– Бабка думает, что я – тупой и убогий, жалеет, денег дает, – вздохнул Илья. – Я не знаю, чё будет, если ей донесут, что я математику на пять сдал. Выгонит на фиг. Придётся к матери в хибару идти. Там пьянь…
– Ну, завалил бы нарочно? – недоверчиво фыркнул Мирон.
Илья развёл руками, что не сообразил.
Грой понял ситуацию очень серьёзно.
– Ты ко мне приходи, – сказал он твёрдо. – У меня будешь жить. Я вторую комнату разгребу, там у меня проекты и недоделки. Там даже окно есть.
Илья задумчиво почесал бровь.
– Ну, если совсем худо будет…
И замолчал. Потому что ребятам он рассказал далеко не всё.
С тренером они поговорили совсем плохо. Только Илья всё равно не представлял, как тот сможет заставить его ехать в лагерь вместе с пацанами из спортклуба.
Ну что он ему сделает то, этот тренер?
Пацаны дошли до дома Мирона, что стоял на отшибе. И планировали, проводив его, двигаться теперь к центру города, по пути забросив домой Илью, потом Лизу.
Список и Грой собирались ещё пошляться по улицам, но говорить об этом остальным не стали. Грой полагал, что главе клана его «прогулка» совсем не понравится. Уж лучше пусть о ней знает поменьше народу – нагорит, так не всем.
– Мы тут банду решили создать, – вспомнил Мирон у самого подъезда.
Брови Горя озадаченно покраснели.
– Да норм, – хлопнул его по плечу Список. – Людям свойственно кучковаться. Маленькое тайное общество. На всякий пожарный.
– «Свидетели Списка», – хихикнул Мирон.
– Тогда уж «Свидетели Агры», – нахмурился Грой. – Не каждый день глава клана на твоих глазах становится главой Совета.
Пацаны переглянулись. Они не смогли оценить важность, которую вложил в эти слова Грой, но название было красивое. И сразу намекало на тайну Вторжения, которую им предстояло теперь хранить.
– А что? – хмыкнул Список. – Креативненько. А что за Агра?
– Горд такой. В Азии. Потом расскажу.
Вадим кивнул. Илья пожал плечами, мол, не хуже любого другого.
– Лиз, тебе как? – спросил Вадим.
– Такое название при чужих не скажешь, – засомневалась девочка.
– А нам и не надо говорить это при чужих, – улыбнулся Список. – Мы не для понтов, мы для безопасности. Зато никто не поймет, если услышит. Это будет надёжный знак для связи, почти пароль: «Свидетели Агры».
И Лиза тоже кивнула.
Лизу Список и Вадим провожали вместе. Вместе поднялись на лифте, «пообнимались» у дверей. Когда мама открыла Лизе дверь, оба, как по команде, отступили во тьму коридора. Какой-то сосед предусмотрительно вывернул лампочку.
Да-да, лампочки как правило выворачивают соседи по этажу, не такая это большая ценность, чтобы тащиться за ней из другого подъезда.
Потом Список и Грой проводили Вадима.
После прощания с Лизой, «вадимам» было невесело, и они всю дорогу молчали. Маленький ящер тоже молчал. Из мужской солидарности.
О самках он знал мало, только то, что проходили по истории и биологии, но Лизу очень ценил. Грой много читал о самках ящеров и был уверен в гипотезе, что именно инкубаторное воспроизводство стало причиной плохого иммунитета у холодных ящеров.
Однако стоило Вадиму скрыться за железной дверью подъезда, как Список повеселел и даже начал что-то насвистывать.
– Ты поёшь? – удивлённо спросил Грой. – От любви?
У ящеров тоже были когда-то любовные песни, но они умерли вместе с самками. Остались только боевые и похоронные, Грой их не очень любил.
Список расхохотался.
– Ну, ты сказал – от любви. От такой любви – хоть вены режь! – И предложил. – Пошли лучше к гаражам!
– А зачем? – насторожился Грой.
– Проверим, как там и что. Как дверь закрыта, какой там замок.
– Но ведь Ибрагим сказал, что он сам возьмёт Норку и…
– И чё? – перебил Список. – Он сказал, что идея годная. Что подумает. Вот и мы подумаем. И местность изучим. Ведь на это запрета не было?
Грой помялся и кивнул. Ему было немного боязно, но и очень любопытно: сможет ли Список что-то почувствовать у гаражей?
До гаражей добрались быстро. И нужный бокс нашли сразу.
Хозяин у гаража явно сменился. И замок сменил.
Грой с интересом изучил его на предмет взлома. Почесал когтем надбровье.
– Пожалуй, без инструментов вскрыть не смогу.
– А дырку сделать? – спросил Список. – И спроецировать меня через дырку?
Грой хмыкнул, достал пистолет и выстрелил в дверное полотно. Низенько так, на уровне колена.
Звук выстрела был не громче хлопка, пуля – тоже потом разложится.
Железо гаражной двери было не очень толстое, миллиметра два. Дырка вышла маленькая, но Списку большая и не требовалась. Он спроецировался в гараж, побродил там задумчиво. Вырос рядом с Гроем.
– Ну и как? – спросил тот нетерпеливо.
Список пожал плечами.
– Вроде бы и никак. Нету там ничего.
– Значит, и Норку тащить не надо?
– Не факт. Может быть, я тупой. Я вроде всё осмотрел. И где лежал носитель вторженца, и где второй лежал, раб.
– А откуда ты знаешь, где он лежал?
– По снимкам из информатория.
– У тебя есть доступ в базу?
– Ну… – Список замялся: – Не везде, но есть. А у тебя разве нету?
– Нету, – вздохнул Грой.
Список слегка смутился. У него официально доступа к информаторию тоже не было, но неофициальных лазеек он нашел достаточно много. Поделиться? Или пока обождать?
Между ним и Гроем повисла та странная пауза, которая выливается потом в неловкость: вроде и обманул, а вроде и нет.
– У меня на самом деле тоже нету, – признался Список. – Но я кое-что там разведал. И иногда пролезть получается. Пошли, покажу по дороге.
И они пошли, сосредоточенно болтая и обмениваясь картинками.
В городе совсем стемнело, и озабоченный Хан, не обнаружив Гроя в своей комнате, стукнул ему в личку.
Дальше они бежали бегом, наперегонки, ведь скорость сарха тоже была небольшой, даже в режиме левитации.
Город засыпал, сырой воздух далеко разносил одинокий топот Гроя – список скользил рядом бесшумной тенью, сарх слишком отстал от него.
Но никто из прохожих даже не обернулся. Люди вообще склонны видеть только то, что хотят увидеть. Когда по дороге бегут двое, их топот сам отдаётся в ушах двойной дробью.
Возле центра Список спросил:
– А тебе прямо-таки спать надо лечь?
– Ну… – замялся Грой. – А чего надо?
Он остановился, чтобы отдышаться. Вдруг Хан заругает, что бегал?
– Да идея у меня одна проклюнулась и кусается.
– Проклюнулась? – восхитился Грой. Сравнение идеи с птенцом, проклевывающимся из яйца, ему очень понравилось.
– Ага, – кивнул Список. – Вадим математику завалил. А ну, бро? Есть мысли, как нам это поправить?
Глава 6
Домой Вадим вернулся не очень поздно. В районе девяти вечера.
Погуляли они сегодня умеренно. Всё-таки послезавтра сдавать последний экзамен.
Вот прямо зубрить он ничего, конечно, не собирался, но и совсем наглеть не стоило. Полистать хотя бы надо. Шпорочки пописать…
Учебник по обществознанию толстой квадратной мышью затихарился под кроватью. Добыть-то его оттуда Вадим сумел, а вот открыть сил уже не хватило.
Учебник таращил на пацана синюю полосатую обложку, холодил руки. Брр…
Вадим аккуратно вернул его на пол и ногой запихал под кровать.
Устал он сегодня так, что хотелось только одного – принять горизонтальное положение, залезть в ютуб и включить какой-нибудь обзор… Ммм... на «Званый ужин», что ли? Или послушать, как UncleShurik читает книжки Полярного?
«Всё завтра, – решил он. – Сегодня отосплюсь, а учебник буду листать завтра. Занятий в центре не будет, что мне ещё делать, если не общагу учить? Мирону хорошо, он информатику и так знает…»
Вадим включил комп, завалился на кровать и, ожидая окончания загрузки, стал листать в телефоне вк. Ему сегодня было не до переписки, и под чатами наросли бороды сообщений.
Какие-то знакомые и незнакомые люди что-то втирали ему. Кидали ссылки…
Чат класса тоже жил бурной жизнью – 232 сообщения. Вадим вздохнул и открыл его. Вдруг там что-то реально важное?
Олеся: Я сегодня решала общагу на «решу.ОГЭ». Балов 5 наверное правильно.
Ника: Из скольки?
Олеся: Из многих.
Ванёк: *плакаю от отчаяния*
Олеся: *бьюсь в конвульсиях от осознания моего плачевного тупизма*
Ника: Вот, что делает с людьми обществознание.
Олеся: ++++
Анна: ++++
Ника: Я тут решаю. Решаю. Смотрю. Задания чет. Ну очень сложные. А потом смотрю. А я ЕГЭ решаю. Уже третий вариант.
Олеся: А мы очень тупые. Ну по крайней мере я в своей тупости уверена.
Денис: Народ, там с сосновым бором какие-то трудности. Как вы реагируете на то, если мы поедем в чайку?
Анна: Ну если с ночевкой и с шашлыками, то неплохо.
Ванёк: Убери бл эту аву с беседы, мне не по себе.
Алексей: У нас общага в 8:00 или в 8:45?
Милена: В 8:45
Алексей: Ок.
Ника: Напомню, кто не знает или забыл послезавтра к 8:30 быть у школы с собой паспорт и 2 гелевые ручки +вода, шоколад по желанию
Ванёк: У нашей?
Ника: Да.
«Ой, дебилы… Четвертый экзамен, а Ваня не знает, куда идти», – Вадим фыркнул и пролистал беседу, не читая.
Решил глянуть только последние фразы.
Ванёк: Реально не сдаём!!!!!!!!!!!! Мне класснуха звонила.
Алексей: Я телефон вообще дома оставлял. Нельзя же проносить на ОГЭ. А потом забыл взять.
Рыжков: Ну и дурак, я пронёс. Лень она сурова.
Лена: Перестаньте фигню писать, объявление никто не увидит.
Алексей: В закреп его да и всё.
Денис: Припрётся кто-нибудь всё равно в 8:30.
Куда припрётся?
Вадим глянул в закреп: «Внимание, звонила С.С.! 8 июня экзамена по общаге не будет. Карантин. Оценки выставят по годовым. Персонально для Рыжкова: никуда ходить не надо! Сиди дома! Носи маску!
Вадим поморгал обалдело. Перечитал закреп. Открыл подавленные звонки на телефоне. Точно. Звонила не только Лиза. Ещё и классная три раза звонила. Брееед…
Усталость резко откатила, и Вадим сел на кровати. Получается, что экзамена-то не будет! Это же… ура!
Он ощутил, что в него вливается какая-то суматошная радостная жизнь. Всё! Конец экзаменам!
Вадим протопал на кухню, поставил чайник.
Это же здорово! Это же сегодня и в сетевуху какую-нибудь поиграть можно! А завтра Лизу в кафе сводить, стресс снять!
Он налил чаю, отломил кусок шоколадки и прошёлся по сохранённым вкладкам сетевых игр, потом спохватился и написал Мирону: «Бро, тема! Послезавтра ОГЭ отменили!!!»
Мирон ответил не сразу. Нет, он не спал, наоборот был в теме происходящего, бодр и резался в Dota 2.
«Заходи пятым! – написал он. – У нас в этой катке один ливанул только что».
«В доту? Пятым? – удивился про себя Вадим. – Фул сквадом упороться решили? Командой в пять рыл воевать против пяти других рыл? А зачем? На командный рейтинг и не смотрит никто. Может, к баттл-капу готовятся?»
В Dota 2 Вадим играл редко, и часов у него было наиграно мало, но Мирон-то его всерьёз позвал. Наверное, его команде так не хочется терпеть рандомов, что решили наплевать на скилл и время в игре.
«Часа на два могу, пока мама не придёт», – написал он Мирону, параллельно находя и его, и сервер, на который его уже добавили.
И тут же в наушниках раздался радостный мат приятелей Мирона. Довольно взрослых, судя по голосам.
– Это кто там зашёл?
– Да тот, школьник Миронов!
– От… цепись! – весело огрызнулся Вадим, – Че, сам таким не был?
В Dota 2 Вадиму попадались игроки и за сорок. Классе в седьмом он начал было в неё играть. Ну… как начал? Пару месяцев пытался вникнуть в механику, но этому не способствовали ни комьюнити, ни разнообразие в игре, ни список друзей Вадима. Его одноклассники Доту почему-то постоянно бросали. Мирон оказался единственным, кто, как выяснилось, систематически пропадал в ней неделями.
Вадим перебросился ещё парой едких фраз с приятелями Мирона, но шуточки быстро пошли на убыль. Так и бывает, когда в игре срочно нужен пятый.
Играть, так играть! Вадим быстро оглядел поле битвы. Они попали на сторону Тьмы. Ну что ж… Значит, трон Света будет сегодня разрушен!
Условия в Доте – проще некуда: мочишь мобов, прокачиваешься, мочишь соперников, ну, или жить не даешь. И всё это, чтобы в финале сломать вражеский трон.
– Сзади, сзади! – взвыло в наушниках.
Вадим врезал по игроку заклинанием.
– Нормально ты кастанул в этот раз, – похвалили то ли его, то ли Мирона, который тоже сыпал во врагов заклятьями, как больной фонтан.
– Раз в год и пуджа на интернешенале берут!
– Добивай крипов!
– Да! Денай! Денай его!
– Я тебя намазал. Ещё намазал!
– Мне бо-ольно… Горит-то как!
– Возьмёшь ботл?
– Я их держу!
– Уйди-уйди-уйди!
Мир смешался. Вадим плохо понимал, кто где, кто что кричит. Нужно было прорываться по трупам к чужому трону, и он прорывался.
Трон они, разумеется, взяли. Вадим не знал, что за азарт тащил мужиков, но им с Мироном реально требовалось разрядиться после экзамена. Вытратить весь негатив этого дня.
Мирон это делал вдумчиво, а Вадим просто жал на все скиллы подряд, и получал удовольствие от единения с командой.
– Ещё каточку? – предложил Мирон, когда вражеский трон рухнул во второй раз, и в ушах отзвучал дружеский рёв ликования.
Вадим взглянул на часы:
– Сейчас мама придёт…
– И чё? Ну и придёт. Ты, прямо, сутками не играешь? – удивился Мирон.
– Всяко бывает, но я в оффлайновые обычно. Так, чтобы в любой момент можно было уйти. Надо же и учиться когда-то.
– Ещё и пиратишь, поди, всё подряд?
– Ну не донатить же…
Вадим фыркнул. Последний раз он сливал деньги на игры в третьем классе. Вбухивал в «Зомби-ферму» всё, что мама давала ему на обед. Тыщи три спустил, не меньше.
– Игра, бро, – сказал он Мирону. – Это как мозговой вирус. И нам надо как-то с ним жить!
Мирон не ответил.
Вадим решил, что друг снова ушёл рубиться в Доту, и собрался уже выходить из Дискорда, но Мирон неожиданно заговорил в наушниках:
– А почему во вторженца нельзя запустить вирус? Он же – голая информация. И сети он создает, как интернет. Вторженец, по сути, выступает в роли такого вот игрового сервера. А раз между «серверами» есть сеть – то вирус побежит от одного вторженца к другому. Может, вирус и не всё у него сожрёт, но хотя бы кусок отпилит!
Вадим хмыкнул и почесал щёку. У него даже зубы заломило от красоты этой идеи. Неужели она раньше никому в голову не пришла?
– Это надо у Гроя спросить, – сказал он с сомнением. – Или у Списка. Грой, может, учил что-то такое?
– Если вторженец сродни информации, то вирус в него запустить можно, факт! – настаивал Мирон.
Вадим сомневался. Не потому, что его действительно одолевали сомнения – он боялся спугнуть идею. Вот они обрадуются сейчас, а Ибрагим завтра скажет: «Фигня. Пробовали сто раз, не получилось».
– Грой, поди, спит уже… – сказал Вадим неуверенно.
Он где-то слышал, что с хорошей идеей лучше бы сначала ночь переспать.
– Ну, Список-то точно не спит! – взвыл Мирон. – Давай, звони ему в мозг!
Им пришлось прерваться. С работы вернулась мама Вадима. Она всегда возвращалась в полдвенадцатого, и работа у нее была не женская – директор завода резинотехнических изделий.
Вадим отчитался по ОГЭ, сделал вид, что жутко измучен и слинял «спать». Ожидая пока мама заснёт, он вызвал Списка через наушник.
Мирона они так и не обеспечили средствами технической связи. Пришлось Вадиму самому объяснять ситуацию Списку, потом будить Гроя…
Тот, разумеется, спал, но Список не захотел даже слушать, что вопрос того не стоит.
В результате в сети появился дико зевающий Грой. Список его тут же зафотал и слил Вадиму. Зубищи у маленького ящера оказались здоровенные, и для него информационная природа вторженцев новостью не была.
Грой слушал невнимательно. Он зевал, жаловался, что только-только глаза сомкнул. Чем занимался, спрашивается?
Но Список не внял.
– Только не говори мне, что ваши об этом раньше не думали! – сразу взял он быка за рога.
– Может, думали, но меня пока не допускали к такой информации. Я не знаю, были подобные исследования или нет.
– А сам как думаешь, можно создать такой вирус?
– Я же не учёный. Мы пока только заархивировать вторженца смогли. Даже у вас в интернете так просто вирус не запустишь, его должен сначала кто-то открыть.
– Сделать самораспаковывающийся?
– А людям он мозги не повредит?
Грой полез в информаторий, поискать, были ли похожие разработки или хотя бы научные доклады. Но поиски затянулись. Рассылая запросы по теме информационных вирусов, маленький ящер натыкался только на закрытые файлы.
Список тоже полез в информаторий. Они заспорили с Гроем уже совсем непонятно, и Вадим, описав Мирону обстановку, уснул.
***
Ночью к главе клана Мнге «постучался» Хирс, глава Азиатского клана Дальних.
Не по официальному каналу постучался, а в частном порядке, через временный модуль связи. Так иногда делал Хан, чтобы обращение осталось неучтённым.
Мнге не без колебаний принял запрос, вывел изображение на экран и молча уставился на главу азиатов.
Хирс тоже молчал, низко опустив голову.
Они не произнесли положенных протокольных приветствий. Хирс лишь убедился, что Мнге видит его, кивнул и уставился в пол. Полосы на его морде налились кровью, надулись и потемнели.
Мнге ждал.
– Азиатские ящеры не распространяют заразу, – выдавил наконец Хирс и поднял голову. – Я знаю, что обвинение уже поступило в Совет и скоро будет оглашено.
Мнге отметил, что полосы на морде главы Азиатского клана – кирпично-красные, что свидетельствовало о сильно подавленном раздражении. Очень сильно. Возможно, даже медикаментозно.
Мнге нахмурился. Он не слышали ни про какое «обвинение», но понимал, что такое развитие событий возможно. Не только ему в голову могло прийти связать проблемы в Азиатском клане и очередную пандемию вируса у людей. Слишком странную пандемию, чтобы быть естественной.
Хирс, не дождавшись ответа, снова открыл пасть:
– Мы тщательно соблюдаем чистоту контактов с людьми. Я готов поклясться в этом самой Жизнью. – Он прикрыл глаза веками и задышал, пытаясь унять возбуждение. – И я готов к тому, что ты не поверишь мне. Отношения между нашими кланами – хуже некуда. Я вступил на твою землю без твоего разрешения, хотел взять то, что принадлежит тебе…
Мнге вздохнул. В человеческом виде его реакции были размыты. Хирс вряд ли мог распознать их по безразличному лицу «человека в синем».
Главе Азиатского клана было сейчас трудно, очень трудно говорить и не видеть ответной реакции собеседника. А вот Мнге легко читал с его лица все его эмоции. Видел он и эту хвалёную «чистоту контактов». Ночью в лесу.
Хотя... С биологической точки зрения Азиатские ящеры действовали аккуратно. Все аккеры были в броне и перчатках. Вряд ли азиаты допустили достаточно нарушений, чтобы заразить людей очередным штаммом вируса, не идиоты же они, в самом деле.
– Я готов принести твоему клану публичные извинения. Готов поклясться… – Хирс, тревожно вглядывался в лицо Мнге.
Он не посмел попросить без пяти минут главу Совета принять более естественную для ящера форму. Их ранг больше не был не то что равным, даже сопоставимым. Глава крошечного клана станет теперь Теплейшим. Это странно. Но это уже решено.
Господин Мнге тоже помнил про скорое изменение статуса. Он понимал, что если обвинение клана Дальних будет оглашено в Совете, он не сумеет стать участником экспертной группы по этому делу. Никто не проголосует за то, чтобы глава Совета сам, рискуя своей сверхценной для ящеров жизнью…
Хирс, сгорбился, принимая подчинённую позу, но Мнге резко тряхнул головой и поднял руку в запрещающем жесте. Он не выносил ни своего, ни чужого, унижения.
Униженный противник – это враг в будущем. А врагов у него и без Хирса будет теперь с избытком.
Совет не ждал, что ему подсунут чужое яйцо. В нём несколько группировок, и у каждой были свои кандидаты на лакомую должность.
Тёплые вряд ли удосужатся мстить, но у них слишком много холодных заместителей.
– Жди меня, – сказал глава клана Мнге Хирсу. – И встречай. Я прилечу так быстро, как это позволит мне мой физический носитель. Я должен сам увидеть, что там у вас происходит.
И он оборвал связь, не желая выслушивать благодарности.
Закончив разговор с Хирсом, Мнге переключил экран на внутреннюю связь и вызвал Ибрагима.
Несмотря на глубокую ночь, четверо студентов сидели в информатории вокруг небольшого яйцеобразного стола, рисовали маркерами прямо на его интерактивной поверхности, пили кофе и громко дискутировали.
Парни и девчонки из Н-ского филиала уже отключили связь и ушли спать, но Ибрагим с Аллочкой были законченными полуночниками и так рано сдаваться не собирались.
– Планы меняются, – предупредил Мнге. – В первую очередь вашей группе нужно заняться девочкой и лагерем. Аналитику по вирусу я возьму на себя. Но сначала я выслушаю все ваши идеи.
– Что-то случилось? – Ибрагим поднял раскрасневшееся от спора лицо к экрану, с которого заговорил глава клана Мнге.
Системе пришлось развернуть экран на потолке, все стены комнаты были заняты другими проекциями.
Мнге кивнул и переместил свою голограмму в информаторий.
Там крепко пахло и молотым, и растворимым кофе, и было душновато даже для сарха, а не то, что для четырех здоровых молодых людей.
Мнге включил в помещении вентиляцию и создал для себя виртуальный стул.
– Я слушаю, – сказал он.
– Накопать удалось не так много, как хотелось бы, – начал Ибрагим. Официальным лидером группы был он, неофициальным – Аллочка. – Машинный анализ ещё идёт, но суть процесса уже в целом понятна. Мы исследовали начало и течение пандемии свиного гриппа 2009 года. Сравнили графики смертности от свиного гриппа и ковида, выстроив их соответственно, по месяцам.
Ибрагим мысленной командой сменил картинку на одной из стен, заменив её свежими графиками и выкладками.
– Пандемия свиного гриппа H1N1 продолжалась с января 2009 года до августа 2010, восемь месяцев. За это время, по данным ВОЗ, от свиного гриппа в мире скончались 18 449 человек. По другим, независимым оценкам, эту цифру можно увеличить до 203 тысяч смертей. Слева синий график скорости распространения свиного гриппа, справа красный ковида. ВОЗ объявила пандемию по коронавирусу 11 марта. Из графиков следует, что не прошло и трех месяцев, как мы «догнали» и перегнали свиной грипп и достигли смертности свыше 202 тысяч человек. Предполагается, что ковид смертоноснее даже печально знаменитой испанки. Тем не менее, это далеко не самый агрессивный вирус, с которым сталкивалось человечество. И не следует забывать, что от вируса СПИДа ежегодно умирает 1,5 миллиона человек. Смертность от гриппа, по данным ВОЗ, каждый год составляет 650 тысяч человек. От вируса гепатита В и С ежегодно умирает 1,5 миллиона. Жертвами туберкулёза тоже становятся 1,5 миллиона человек в год. Кроме того, есть малярия, пневмонии, менингиты, кишечные инфекции…
Ибрагим вывел на стену ещё несколько графиков.
Пояснять их не требовалось. Они относились к «испанке» и эболе, изученным преимущественно ящерами и потому хорошо знакомым Мнге.
– Надо учесть, – тихо сказала Аллочка. – Что свиному гриппу тоже предшествовала некоторая искусственная паника. Но графики распространения информации не нужно даже сравнивать, настолько они различны.
– Причины такой реакции на корону могут быть разные, – пожал плечами Ибрагим. – В обществе просто могло накопиться напряжение!
– Мировой сговор? – фыркнула Аллочка. – И как ты это себе представляешь? У нас пока даже две страны не могут о чём-то как следует договориться.
– Но информационные каналы стали широко доступны для населения только последние 20 лет. И агрессивная подача информации – момент вообще не изученный. Наш российский ящик захлебнулся всякой дрянью буквально в последние годы. Мы просто не контролируем информацию, не понимаем, как она действует на людей, а она может распространяться и по своим собственным законам. Как паника, например? Если это заражение, то необязательно срежиссированное вторженцами!
Но чем больше хмурился Ибрагим, тем ироничнее улыбалась Аллочка.
– Ну, да, согласна, – она картинно развела руками. – Или мы плохо понимаем, что такое информация, или мы – слепые идиоты, а перед нами тупо информационный накат.
Ибрагим глянул на нее так, что стало понятно – об этом они и спорили.
– Накат, – тактика отдельных вторженцев! – рявкнул он. – Что за накат по всему миру?
– Ну, во-первых, не по всему миру, а в основном по его европейской части. А во вторых, это раньше накат был тактикой отдельных крупных вторженцев. Но прошли миллионы лет. Они тоже учатся жрать нас. А раз не передохли за это время, то не надо считать их идиотами. Да, когда-то вторженцы предпочитали воздействовать на предержащих власть и военных. Теперь они могут давить на людей, близких к средствам массовой информации, вот и всё. И могут мобилизовать отдельные усилия в некой общей стратегии информационно-эмоционального наката.
– Но почему они не делали так раньше? Для этого не надо особенной эволюции!
– Наш мир развивался иначе, чем мир ящеров. У ящеров не был так развит интернет. Да и эмоционально они лучше подчинялись накату отдельных вторженцев. Ящеры – заводные. Стоило вызвать у главы клана агрессию – вот и желанная война. Все ящеры клана связаны семейно-клановыми ценностями. Если глава клана сказал, никто из них не пойдёт против. Почти никто. Да, были разовые случаи неповиновения, но сколько их было? А у людей кланов нет. И нет безусловного подчинения вождям. Если отдельный глава государства проявит агрессию, его свои спеленают раньше, чем начнутся серьёзные боевые действия. Зато наши народные массы легко ведутся на информационный накат. Ты помнишь, что писал Ленин? Надо захватить почту, телефон и телеграф! Вторженцы могли приспособиться к нам. Первые признаки вторжения фиксируются в 2003 году, проблемы начинаются только в 2012-14-м. За это время они успели изучить нас. Они просто захватывают СМИ, а не генералов, как это было у ящеров. Наши СМИ скорее начнут войну, чем какие-нибудь генералы!
– Если не брать натовских, – вставил Леонид.
– Да они трусы! – взвилась Аллочка. – Какие это генералы? НАТО? А это давно такая же пресса!
Глава 7
Градус обсуждения поднялся чрезмерно, и глава клана предупреждающе поднял руку.
Он посмотрел на молчащую Алису. Мнения остальных были ему понятны. Ибрагим и Аллочка стояли на разных позициях, Леонид как всегда думал дольше, и пока не пришёл к какому-то определённому решению, так и сидел с озадаченным лицом. Но склонялся он всё-таки к позиции Аллочки – смотрел на неё с восхищением, даже поддакивал.
Оставалась Алиса.
– Я не знаю, – сказала она, правильно оценив вопрос в глазах Мнге. – Я телевизор вообще не смотрю. Мне трудно судить о роли СМИ, я слишком далека от этой проблемы. Мне нужно сначала поработать с группой одержимых темой вируса. Контактно. Тогда станет ясно, накат это или нет. Заражение в толпе – обычный психический процесс, я знаю, как с ним работать. Накат – тоже своего рода заражение, но высшего порядка. Психологическими методами его не остановить. Я бы провела эксперимент, смоделировав накат искусственно, нашими силами.
– И что это даст? – удивился Ибрагим.
– Посмотрим, как это работает на практике, – пояснила Алиса. – Эксперимент даст маленькую рабочую модель. Будет с чем сравнивать случаи реального проявления наката.
– Не возражаю против эксперимента, но… – Аллочка покачала головой. – Я и сейчас уверена, что мы имеем дело с накатом вторженцев.
– Вторженцы – охотники, – поддакнул Леонид. – Может, они сообразили, как надо на нас охотиться? Хотят стравить человечество с помощью этих вирусных историй?
– История с вирусом началась в Китае, – кивнула Алиса. – Но там быстро была купирована, как физически, так и информационно. А развиваться она начала в Европе, откуда переползла к нам. Можно предположить, что Китай имел дело только с обычным вирусом. А вот Европа уже и с вирусом, и с паникой, порожденной информационным накатом вторженцев... Это я пока гипотетически рассуждаю.
– Но в чём смысл такой тактики? – Ибрагим сдаваться не хотел. – Она не даёт вторженцам прямой выгоды. Выгода для вторженцев – война! Они могли стравить пару государств на тему того же ковида, и это было б понятно. Но пока волна паники не приносит ничего, кроме общего ослабления экономики, а вторженцы ничего не делают зря. В чём тогда смысл?
– Во время наката падает общая разумность человеческих действий, – сказала Аллочка. – Обратите внимание на всю эту информационную суету вокруг ковида? То маски носим, то не носим, то вирус суперопасен, то формируются группы, отрицающие его. Накат бьёт по разуму. Паника выносит саму способность мыслить критически. И, начав с вируса, информационное заражение может ударить потом, куда угодно. Мы уже будем ослаблены. И можно будет стравливать государства. Ковырнуть незажившую рану какого-нибудь территориального спора? Их вагон на нашей планете.
– И сети! – Алиса подняла руку, призвав к вниманию. – Мы выбиваем отдельных вторженцев, но сети их остаются. И там, где эти сети развиты, новые твари тут же получают всю информацию и включаются в игру. Серьёзного урона мы им не наносим. Вернее наносим, но только на территориях, вроде России, где они пока не успели насоздавать сетей. Надо бороться с сетями. То, что мы сейчас делаем в Азии – это очень плохо. Мы даём вторженцам развернуться на крупном куске местности. Их сети крепнут.
Алиса замолчала, и студенты переглянулись. Тактику в Азии продумывали члены Совета. У ящеров считалось неприличным критиковать Совет.
Мнге, ощутив их замешательство, кивнул и поднялся.
– Я обдумаю это. Займитесь девочкой, – сказал он. – Если она видит сети, ваша задача понять, как она это делает. На данном этапе мы считаем, что это невозможно, но любая теория ограничена текущим развитием научной мысли. Подумайте об этом.
– А вы? – Аллочка с беспокойством посмотрела на главу клана. Что-то насторожило её в его голосе.
– Я должен уехать, – подтвердил опасения девушки Мнге. – И копии в центре я оставить не смогу. Поездка займет больше положенного для копии времени. Возможно – две или три недели.
– Ого… – не выдержал Леонид.
– Значит, и открытие лагеря?.. – начал Ибрагим.
– Да, всё на вас, – подтвердил глава клана. – Но для связи я буду открыт. Если погибну, в центре разархивируют мою резервную копию. Но часть знаний будет утеряна.
– Это недопустимо, потерять знания, – нахмурилась Аллочка, хотя думала совсем не о логике, а о том, как привязалась к этому странному созданию. – Так что постарайтесь не гибнуть.
– Я думаю, вам нужно решить, кто из вас поможет мне в этом и будет сопровождать меня в поездке, – чуть заметно улыбнулся Мнге.
– А что будет делать группа Хана? – спросил Ибрагим.
– У неё – свое задание. Хан и Кох отправятся со мной. Кан останется и будет следить за аппаратурой. Рове будет частично подменять его, но и вам сможет оказать необходимую помощь. В плане девочки и лагеря.
Мнге замолчал.
Студенты переглянулись:
– Ехать нужно Аллочке, – сказал после долгой паузы Ибрагим. И пусть она сама выбирает, кого возьмёт в качестве силовой поддержки, Алису или Лёню.
Мнге кивнул:
– Я принимаю твоё решение. – Он пристально посмотрел на Ибрагима. – Ты справишься. Тебе иногда не хватает выдержки, но я верю, что ты сумеешь ограничить себя должным образом.
Аллочка посмотрела на Алису, потом на Леонида. Потом на потолок. Она бы лучше взяла с собой Ибрагима. В ментальном плане он был как некая стенка, на которую всегда можно было опереться.
С Алисой ей тоже было привычнее работать, но оставлять лагерь без женской руки? Мужики же там с голоду помрут…
– Со мной поедет Лёня, – выдохнула она, отправив Алисе в личку извиняющийся смайлик.
Глава клана улыбнулся ей и вышел сквозь стену, больше ничего не добавив.
***
Утром Вадиму написал Ибрагим. Он уже знал про отмену ОГЭ, потому прямо в мозг залил расписание занятий на сегодня, а на завтра – выезд на место будущего лагеря, помощь по расконсервации помещений – кому что таскать: бельё, мебель, посуду…
Вадим, не дочитав, с воем рухнул с кровати на пол.
Тело и на ковре попыталось доспать. Но… день пришлось начинать с дыхания огня.
Ибрагим велел дышать два раза по две минуты. И не преминул об этом напомнить. Описание упражнения, с видео и картинками прямо-таки горело перед глазами.
Пришлось дышать.
В результате Вадим хотя бы проснулся. Потом у него от дыхания опять заболел живот, который он старательно выпячивал, как показал Илья. Правда, на этот раз живот быстро прошёл.
Мамы дома не оказалось, она ушла на работу по будильнику, а сына поднимать не стала. Даже пожалела за вчерашнюю предположительную четверку. И завтрак оставила, что было очень круто. Не яйца – а овсяную кашу и салат.
Мама всё-таки была свой человек, понимающий. Как и бабушка.
Съев всё, что дожидалось на столе, Вадим влез в холодильник и был приятно удивлен кастрюлей с сырным супом.
Суп был тут же налит в тарелку и разогрет в микроволновке. А за кастрюлей нашлась задвинутая в угол пачка сосисок – явный бонус от мамы. Поел супчику – получи приз.
Вадим погрел себе и сосисок, не помешают. День планировал стать тяжёлым. Сначала занятия с этим психованным Ибрагимом, потом идея с вирусом, которую нужно было тщательно разработать, а, может, и в лабораторию залезть. Вот бы здорово – в лабораторию…
Как бы туда проникнуть? Может, Грой чего придумает?
Вообще идея с вирусами была очень перспективной. Чем больше Вадим думал, тем больше она ему нравилась. Информационный вторженец – есть, сеть – есть. Осталось придумать вирус!
***
У входа в центр курил Сергей, изображая секюрити. Даже кобура топорщила пиджак довольно вольготно, видимо, корочки охранника ему уже нарисовали на принтере.
Бывший бандит Сергей, он же Сергей Станиславович Насонов, успел смотаться в Н-ск, расплеваться там со своим шефом, вытрясти из него свои документы и приказ об увольнении задним числом, чтобы Сергея никак не отождествляли с историей в коттедже.
Вадим не знал, сам Сергей оказался таким крутым или ему помогли сотрудники Н-ского филиала, но так или иначе, он вернулся в центр и стоял под дверью, как влитой.
– Привет, – сказал Вадим. – Чё куришь, рак легких или инсульт?
– Тебя не спросил, – беззлобно огрызнулся бандит, пожимая протянутую руку.
Или кто он теперь был? Их штатный охранник? И зарплату, наверное, выдавать будут?
– Бросай, – пошутил Вадим. – Тут дети кругом. Напугаешь.
– Ага, напугаешь кобеля блинами, а как же, – хмыкнул Сергей. – Особенно тебя.
– А чё в Н-ске не остался работать? Там тоже центр есть.
– Сам не знаю. Тревожно мне как-то тама. И непонятно пока, вести сюда семью или нет.
– Тут тварей меньше, факт. Сейчас у нас вообще чисто, а в Н-ске периодически бывает аврал. Студенты наши туда ездят мочить эту дрянь. Н-ск почти в два раза больше нашего города, типа – столица Сибири.
Сергей докурил и бросил бычок в урну.
– То-то и оно. И непонятно, где теперь моей семье опаснее. Мнге ваш сказал, что у меня большой риск второй раз попасть в рабство.
Вадим задумался.
– Ну, да. Они если один раз объездили, вроде как подход видят сразу. Типа дырки в голове. Тренироваться тебе надо. У тебя ж выходит?
Сергей нервно дёрнул кадыком и вытащил ещё одну сигарету.
Вадим понял его: тренироваться отдельно Сергею не предложили, а в одной группе со школотой пятнадцати-шестнадцати лет – это надо было как-то переварить.
Он покивал понимающе.
– Если что, я – могила. Да и Список, думаю, не станет болтать о том, что было в коттедже. Ну а дальше – ты сам решай. Надо будет – поможем.
Сергей кивнул. А Вадим увидел сквозь стеклянную часть дверей Лизу и заторопился внутрь.
На этот раз он не опоздал, но всё равно подошёл последним. Было без пяти девять. Илья уже пил чай с бутербродами, Мирон выпрашивал у Алисы кофе, а Лиза высматривала Вадима и делала вид, что чай её совсем не интересует.
Из студентов на рецепшне сидела пока только Алиса, и кофе она Мирону выдавать отказывалась наотрез. Вадим вспомнил, что хотел захватить этот проклятый кофе из дома, выругался про себя и перешагнул порог.
И сразу понял, кого не было на рецепшне – Гроя и Списка. Лиза потому и жалась к двери – без Вадимов ей было неуютно и даже немного страшно.
Поздоровавшись с Алисой, Ильёй и Мироном, Вадим взял чай и уселся с Лизой на диванчик.
– А где остальные? – спросил он.
И стукнулся к Списку и Грою, но ответа не получил. Спят, что ли? А Список?
– Ибрагим сейчас освободится, – сказала Алиса и всучила Лизе стаканчик и бутерброд.
– Меня мама завтраком… – попыталась отбояриться Лиза, но Алиса её даже слушать не стала.
– А у меня приказ тебя накормить, – отчеканила она. – Ешь и не разговаривай!
Лиза с видом «не миновала меня чаша сия» поднесла чай к губам. И поморщилась – чай был ещё и сладкий.
– А это что за новшество? – поинтересовался Вадим, тоже обнаружив в чае преступную сладость. Кто же сейчас сладкий чай пьёт? Чай пьют с конфетами!
– Это не сахар, а витаминный премикс, – пояснила Алиса. – Вам полезно.
– А где Грой и Список? – поинтересовался Вадим.
– Ой, ну этим двоим я не нянька, – Алиса пожала плечами и тоже взяла себе «витаминный» чай.
Ибрагим появился из правого коридора, косо глянул на занятый диванчик и взгромоздился на стойку рецепшна.
– Дышали? – спросил он вместо приветствия.
Илья и Вадим синхронно кивнули. Мирон быстренько откусил побольше от бутерброда, а Лиза непонимающе захлопала ресницами.
– Ну, я так и понял, – кивнул Ибрагим. – Только насилие с внедрением заданий прямо в мозг. – И повернулся к Алисе. – Сегодня надо обеспечить устройствами связи Мирона и Лизу. И провести с ними инструктаж.
– Может, хоть с этим Грой справится? – предложила Алиса.
– Тоже вариант, – кивнул Ибрагим. – А Илья?
Алиса в один глоток допила чай и решительно встала, а Вадим напрягся.
– А что – Илья? – спросил он настороженно.
– В лабораторию твоего Ильюху надо тащить. Будем отрезать ему всё лишнее, – весело пояснила Алиса.
«Ну, где это Список?! – в панике подумал Вадим, ещё раз стукнувшись в знакомый канал связи и опять не дождавшись ответа.
Он встал, ободряюще приобнял Лизу и подтолкнул её к Мирону.
– Тогда и меня тащите в лабораторию!
– А тебя-то зачем? – удивилась Алиса.
– А что бы я ничего вам тут один не натворил. Я одарённый! – сердито предупредил Вадим.
На рецепшн, зевая во всю пасть, приплёлся Грой. Вид у него был такой сонный, что даже Алиса заулыбалась в приступе умиления.
Шкурка маленького ящера после сна была нежно-зелёной, мордочка – мультяшной и умильной, глаза золотились под полузакрытыми веками.
«Ага, – подумал Вадим. – Значит, идея с вирусами капитально вставила их со Списком. Но Список-то где? Неужели, и он тоже может передбеть и задрыхнуть? Вот это номер!»
Ибрагим посмотрел на Гроя, сделал губами недовольное: «Пф-ф» и поманил Лизу и Мирона в левый коридор, а Алиса повела Илью в правый.
Вадим пошёл следом за Ильёй, так было нужнее.
В лаборатории пацаны уже были, но всего один раз, когда изучали пойманного вторженца и пересаживали его в накопитель.
Свет был тогда приглушён, и они даже не разглядели, что помещение, разделённое прозрачными перегородками, на самом деле гораздо больше, чем комната.
Да какая там комната! Тут же целый полигон!
Вадим заозирался тревожно – а приборов-то разных сколько! Что же они тут делают, эти ящеры?
– А где Мнге? – спросил он просто для того, чтобы что-то спросить.
– Улетел в Китай, – также просто, как что-то само собой разумеющееся, ответила Алиса.
– Как улетел? – не понял Вадим.
– Самолётом, – пояснила Алиса, как будто вид транспортного средства имел какое-то особенное значение.
– А?.. – Вадим понял, что слова резко закончились. – А как же лагерь?
– Сами займёмся. По вторженцам у нас в городе формально всё чисто.
– А если вторженцы узнают, что глава клана улетел, если нападут?
– Да ну тебя, паникёра, – улыбнулась Алиса. – Пока узнают, пока нападут – он десять раз вернуться успеет. Да и Н-ск, если что, поможет. Мы им сто раз помогали. Не трусь, боец!
Она «оживила» пушистую кушетку, сплошь покрытую «паучьими» лапами-манипуляторами.
Теперь Вадим разглядел, что «пушок» на лапах сроду и не пушок, а, скорее, тончайшие нити-присоски.
Ему стало зябко. Вот так присосутся к тебе эти лапы всеми своими волосьями…
– Илья, одежду долой, я отвернусь. Ляжешь, лапы тебя опутают, и ничего видно не будет.
Алиса отвернулась и Вадим тоже.
– А зачем это надо? – спросил он, имея ввиду очередной эксперимент над Ильёй.
– А зачем ты его вчера спаивал? – с той же интонацией поинтересовалась Алиса.
– Я? – обалдел, было, Вадим. Но потом сообразил, что такая версия даже лучше, чем сермяжная правда, и кивнул. – Я же нечаянно. Да мы и выпили-то по сто грамм, не больше. Ну или по сто пятьдесят. Ну, ерунда же!
– Это тебе ерунда, а ему – нельзя. У него гены битые. Он у нас пока на пустом месте спиться способен. Наследственность плохая, слыхал о таком?
– Ну… – неуверенно согласился Вадим.
– Вот там, где тебе «ну», там ему уже примерно лечение от алкоголизма.
– И что? Вот с одного раза и прямо лечить? – офигел Вадим.
Алиса смилостивилась и пояснила более-менее нормально.
– Ну не с одного. И пока не лечить. Попробуем заменить одну из аллелей повреждённого гена.
– А разве так можно?
– Конечно, можно.
– А как?
Алиса снисходительно улыбнулась.
– Через вирус. Введём здоровый…
Вадим даже вздрогнул.
– Как через вирус?
– Да не бойся ты так. Технология проверенная, – Алиса успокаивающе потрепала его по плечу и спросила. – Илья, ты всё?
– Ух-ху, – донеслось из кокона.
Лапы уже совершенно опутали Илью. Его футболка и джинсы валялись прямо на полу, и Алиса со вздохом перебазировала их на стул.
Потом студентка засуетилась вокруг опутанного манипуляторами Ильи. Быстро так, ловко. Вадим тихо офигивал рядом.
И тут – вирусы! И ящеры, значит, с ними ещё как работают! А что если азиатские ящеры этот ковид в Китае специально выпустили? Потому Мнге туда и сорвался? Он же теперь глава Совета, может, по репе полетел, кому настучать? Мнге-то нормальный, а вот азиатские ящеры!..
«Спиисок!» – позвал он, но ответа не получил. Пришлось спрашивать у Алисы.
– Слуш, – спросил он тихо, понимая, что отвлекает студентку от работы с Ильёй. – А что если этот ковид… Ну, который в Китае…
– А это – да! – вдруг, не дослушав, согласилась Алиса и побрызгала руки раствором, тут же схватившимся в тонкую плёнку перчаток. – Тут ты прав! Надо бы и от ковида вас привить!
Она повозилась на стеклянном столе с колбами и пробирками. Открыла миниатюрный холодильник…
– У нас есть готовые вакцины от лихорадки Денге и Эболы. На их основе можно что-нибудь быстренько сообразить. Дня за два. Молодец, пацан. Отработал несанкционированный допуск в лабораторию. Я и забыла, что вы у нас не привитые.
– А вы разве – привитые?
Алиса набрала жидкость в шприц, но не вколола в Илью, а вложила шприц в одну из «лап». Та на поверку оказалась ещё и полой.
– Мы – да, – кивнула она. – Но это сложная, многоступенчатая вакцина. А вас надо бы быстренько от ковида кольнуть. Не дрейфь, сделаю на неделе. Или на Гроя свалю. А то и вправду – мало ли что? Из Н-ска дети приедут уже привитые, а вы рискуете что-нибудь подцепить в этом бедламе.
– Из Н-ска дети приедут?
– Ну да.
– В лагерь?
– Ну а куда же?
– И они уже этой, многоступенчатой, привиты?
– Ну и зануда же ты. – Алиса повесила над коконом с Ильёй мерцающий шар и всмотрелась в него. – Прививка в программу входит. Но там история – на полгода. Шесть прививок раз в месяц. Зато там белок в шахматном порядке потом активируется, и вирусная дрянь будет безопасна почти любая.
– З-здорово, – пробормотал Вадим, хотя вообще ничего не понял. Что за белок, почему в шахматном?
И ещё раз подумал, что прав. Что кругом – вирусы. И с вторженцами надо тоже разобраться через какой-нибудь вирус. Пока не ясно какой, но суть-то! Суть!
И главное, чтобы вторженцы прививок от него не успели наделать.
Глава 8
Илья был вялый и сонный после странной процедуры в лаборатории, Грой – вообще задремал в кресле, стоило Ибрагиму открыть рот, а Список так и не отозвался. Так что лекция по токсичности информации началась с тремя активно зевающими слушателями – Вадимом, Мироном и Лизой.
Это Грой подкузьмил. Прежде, чем отрубиться, он долго зевал и всех заразил.
– Сегодня разберём, что такое информационное отравление, – предупредил Ибрагим.
Вид у него был какой-то угрожающий, прямо как это самое отравление.
– А где Список? – спросил Вадим, с усилием подавляя зевок. – Я к нему уже целый час стучусь, а он не отзывается.
Ибрагим почесал небритую щёку. Со стороны могло показаться, что он задумался, но на деле, наверное, по своим каналам пытался узнать, где Список.
Вдруг глаза его расширились от удивления:
– Тала-ант, – протянул студент.
– Он в порядке? – спросил Вадим, испугавшись, что Список залез в какое-нибудь запрещенное место, и его… Архивировали, что ли? Что с ним ещё можно сделать?
– Спит твой Список, – хмыкнул Ибрагим. – Судя по данным системы, он перегрузил электронную часть сарха, она зависла, и мозг уснул.
– Переработал, что ли? – переспросил Вадим с облегчением.
– Ну, можно и так сказать. Так забил данными механическую часть системы, что она ушла на перезагрузку.
– А это надолго?
Ибрагим посмотрел на браслет, который у него и время тоже показывал, потом на Вадима и понял, что так просто пацан от него не отвяжется.
– Сарх состоит из двух систем, – пояснил он. – В нем есть живые клетки мозга, которые и генерируют, и разрушают нейронные связи. Дают этакий план для работы технической части сарха, матрицу. Сигнал с матрицы подхватывается электронными системами. Если «перегреть» эти системы, сарх берёт паузу на перезагрузку и архивацию части файлов. На это время живая часть мозга засыпает. Сколько он будет спать – зависит от гормональных настроек. Может один цикл – двадцать плюс сорок минут, может два. Говорят, что Тёплым даже сны снятся.
Студент оценивающе посмотрел на Вадима: понял тот или нет? Пацан неуверенно кивнул. Про циклы и минуты он не понял, но это пока было неважно. Главное было в том, что Список просто уснул. И что спать он, в принципе, может.
– Это ж надо, – пробормотал Ибрагим. – Без году неделя, как объявился у нас, а перегрузить себя информацией уже сумел. – Он ещё раз взглянул на браслет, задрал в недоумении брови и рявкнул: – Проснулись все! Будем говорить про информацию!
– А, может, разбудить его? – поинтересовался Мирон. – Может, ему много спать вредно?
– А я ему нянька? – нахмурился Ибрагим. – Проснётся, получит за то, что лекцию пропустил. А можно ли его будить, я не знаю, и Мнге по такой мелочи отвлекать не буду. Выспится – разберёмся. С чего бы ему вдруг вредно спать? Кстати, вы сейчас можете сами видеть пример, как вирусная информация мешает вам заниматься тем делом, ради которого вы тут сидите. Ну-ка, ответьте-ка мне: когда Вадима направляют случайные раздражители – это как называется?
«Ну блин, всё у тебя случайное, – поморщился Вадим, и ничего не ответил.
Информация про Списка совсем не казалась ему «случайной», а потому в ответ хотелось исключительно хамить. Единственное, что он мог в этом плане – сдержаться и промолчать. Ссориться с Ибрагимом ему конкретно сегодня пока не хотелось. Не в настроении он был без Списка. Вот объявиться этот «брательник» – тогда…
– Это называется полевое поведение, – пояснил Ибрагим, видя, что никаких разумных версий у школоты нет. – Как корова, которая бредёт по полю и щиплет травку, так и человек ведется случайными эмоциями и стимулами внешнего окружения. Кто-то позвал, кто-то что-то спросил – коровка поворачивает башку. Коровке предлагают выпить, и она послушно…
– Да ну хватит уже! – не выдержал Вадим. – Я не коровка. Харэ придираться. А Список меня реально волнует. Он раньше постоянно на связи был, даже ночью.
Ибрагим развёл руками: я, мол, не виноват, что ты ведёшь себя, как корова на выпасе. И пояснил:
– Список – жив и здоров. Неужели я бы тут сидел с вами, если бы была хоть какая-то угроза его жизни? А ты просто используешь повод «заботы» о товарище, что бездельничать и отвлекать всех от лекции. Это ты не волю тут тренируешь. Ты отвлекаешься на ерунду. Когда человек управляем внешними обстоятельствами, его собственная воля вообще не работает. Совсем. Полевое поведение, чуете, коровки? Не волевое, а полевое. Тебя позвали, а ты пошел. И не подумал, куда, зачем? Может, на скотобойню? Если бы корова думала про последствия, это была бы уже не корова. А мы остались бы без говядины. Понятно это?
«Сам ты – корова, – подумал Вадим, но в слух опять ничего не сказал. – Сочиняешь ты всё про это твоё «полевое». Полевое-волевое, видно же, что нарочно!»
– На самом деле, – Ибрагим вдруг перестал ехидничать. – Это очень опасная штука. Если воля не участвует, происходит информационное вовлечение. И вовлечь слабого человека можно куда угодно. Куда повезет. Тебя могут случайно вовлечь в школе в какой-то очень хороший кружок, в группу олимпиадников. И точно так же в АУЕ какое-нибудь.
Илья заулыбался.
– Это чё, первое слово, что ты сегодня узнал? – нарочито офигел Ибрагим.
Илья добродушно кивнул. Голова у него после лаборатории гудела, тянуло в сон. Но про АУЕ – он бы дурак был, если б не знал. Там те ещё пацанчики…
– Ну, тогда просто запоминайте, – сдался Ибрагим. – Потом закачаем вам это в мозг и будем разбирать на примерах, пока не поймёте.
– Да понял я про корову! – огрызнулся Вадим.
– Да ну? – усмехнулся Ибрагим. – А ты готов признаться, что сам иногда ведёшь себя, как корова?
– Нет!
– Странно, – студент улыбнулся почти что доброжелательно. – А у меня вот бывает. Но ты-то у нас… – он смерил Вадима взглядом. – Или уникум, или…
Вадим уже хотел встать и сказать ему что-то обидное, но тут стена замерцала, и ввалился Список.
Выглядел он совершенно обычно – ни бледности, ни нарушения координации. Какая координация у голограммы? Но Вадим сразу понял, что со Списком что-то не так.
Вчера тот сначала окликнул бы его мысленно, а сегодня нарисовался и замер, словно завис. И даже поздороваться забыл.
– Привет! – окликнул его Вадим.
– Ага, бро, – кивнул Список и сел на пол.
– Повторяю мысль, – сказал Ибрагим и сложил руки на груди. – Есть полевое поведение. Тебе показали – ты увлекся, тебя задели – ты повёлся на раздражитель, отреагировал. Вы пока так себя и ведёте. От полевого поведения отличается целенаправленное поведение, оно же – волевое поведение.
«Она же Анна Ефидоренко, она же Элла Кацнельбоген, она же Людмила Огуренкова, она же Изольда Меньшова, она же Валентина Панеяд», – неожиданно прозвучал у Вадима в голове голос Мирона.
Тот вздрогнул и обернулся.
– Хватит болтать! – оборвал Мирона Ибрагим. – Чему-чему, а болтать, блин, мгновенно научились. Запоминайте. Пока ваше поведение полевое, свобода вашего сознания зависит от того, в каком информационном потоке вы находитесь. Например, если я сейчас встану на голову и стану хлопать ногами, вы наконец проснётесь. А если заставлю вас десять минут читать вслух информацию о катастрофах и бедствиях, вас охватит тревога. Ну или если порнуху начнёте смотреть, у вас будет подъем либидо. Вы хоть в теме, что такое либидо, салаги?
Список фыркнул, и рядом с Ибрагимом повисла проекция голой мультяшной тетки а-ля хентай.
– Во-от, – сказал Ибрагим. – Вот тут я вижу, что вы сразу вовлеклись в нужную информацию. Сейчас мы эту тётку размножим…
«Убери, – стукнулся к Списку Вадим. – Лиза же!»
Тётка раздулась и лопнула, как мыльный пузырь.
Ибрагим посмотрел на обоих вадимов и покачал головой:
– Надо же, первый раз добрый намёк понял. Вы куда должны вовлекаться, а? В лекцию. А куда лезете? Вас отвлекает всё постороннее. Где ваша воля?
– Ну а как нам не вовлекаться? – рассердился Вадим. – Вот ты меня сейчас так «вовлекаешь», что я себя уже полчаса идиотом чувствую!
– Хороший вопрос! – обрадовался Ибрагим. – Идеи? Как сделать так, чтобы мой информационный поток перестал тебя вовлекать?
– Потолок на тебя уронить! – огрызнулся обиженный Вадим, которого сегодня и с коровкой сравнили, и…
– Правильно, – неожиданно согласился студент. – Поток информации можно только прервать. Или выйти из него. То есть, выхода два: уронить на меня потолок или встать и выйти. И вы либо прекратите поток, либо выходите из него. Это пассивные решения, но проявление воли в них всё-таки есть. Другой вопрос: разве из ЭТОГО потока вам надо выйти? Из лекции?
– А ты зачем провоцируешь? – вздохнул Вадим.
– Хочу, чтобы видели разницу. Вот поле информации – голые тётки, например, Вот ситуация, где нужна воля – это я, который тут что-то чирикаю. То, что я говорю – без волевого усилия вам не понять. А тетки – вовлекают вас сами.
– А ты не можешь как-то приятнее чирикать? Не как тётки, но без оскорблений хотя бы?
Вопросы повисли в какой-то особенно внимательной тишине. Вадим понял, что всё время говорил один, и оглянулся на Мирона и Лизу.
Они, вроде, и слушали, но ни спорить с Ибрагимом не пытались, ни вникать. Школьная закалка? Или хотели знать, кто победит в споре: студент или пацан?
А Илья и не слушал, наверное. Он то и дело морщился, тёр виски, то есть просто был временно не в форме. Список же, похоже, продолжал спать с открытыми глазами.
– Могу, – кивнул Ибрагим. – Но вы должны понимать: полезная информация тоже способна захватить вас, но для этого нужны некоторые условия. Это я потом ещё поясню. А вот неполезная информация захватывает всегда. Это такой… Ну как бы информационный отбор. Нет смысла, чтобы не полезная информация была скучной. Потому первое, что вы сегодня должны запомнить. Запоминайте! Нужно приучиться настороженно относиться к любому инфопотоку. К любому вообще. Опыт у вас ещё маленький, а поток информации устроен так, что может захватывать вас. Такова его суть. На самом деле – полевое восприятие – обычно и нормально. В обычных условиях – все мы – коровки. Лопаем, что дают. Вы должны научиться останавливаться. Выходить из потока тогда, когда вам надо. Ощущать инфопоток и инфозахват. Уметь отстраняться, абстрагироваться от него. Это понятно?
Список очнулся, кивнул и вопросительно посмотрел на Вадима. Тот тоже кивнул. По описанию это было похоже на то, как нападает вторженец. Поток чужих эмоций. Тебя в них затягивает, захлёстывает и…
Ибрагим выдохнул.
– Ну, хоть что-то мы сегодня освоили. Мирон? Вижу, у тебя вопрос есть?
– Игра – это инфопоток?
– Да, потому что это набор смыслов и картинок – то есть тоже выстроенная кем-то информация. Она затягивает, как любой из инфопотоков. Илья? Вопросы?
– У меня… Э-э…
– Это я понял. Голова поболит ещё сегодня. Ничего фатального. Вспомни ситуацию, когда ведешь себя, как корова на лугу? Идешь туда, куда сказали?
– Да всегда, – мотнул головой Илья и поморщился.
– Молодец. Лиза?
– А центр – тоже вовлечение в инфопоток?
– Да. Когда вы проходили тесты – ещё и насильственное вовлечение.
– А зачем – насильственное? – спросил Вадим.
– Любая информация изменяет вас. Ведь ваше сознание – тоже информация. Меняется ваша информация о мире, меняетесь вы. Всё, что вы есть – результат того, какую инфу вы получили. Мы вам дали другую инфу, чтобы посмотреть, как вы изменитесь. Грубо: нам надо было понять, с кем мы имеем дело – с людьми или с фигурками на плоскости, которые не могут выйти за плоскость своего мышления.
– Как это? – не понял Вадим.
Список хмыкнул.
– Ну, вот смотри. – Ибрагим прямо в воздухе нарисовал три светящиеся точки. – Вот твое знание о мире. – Он соединил точки линиями. – Что вышло?
– Ну, треугольник.
– Смотри ещё, – он подложил под треугольник плоскость. – Что бы мы ни делали с этими тремя точками, нарисовать с их помощью мы можем только треугольник на плоскости. Это могут быть очень разные треугольники – прямоугольные, тупоугольные. Ставьте точки и рисуйте свой. Но все они будут плоскими. Их мир – плоскость. Рисуйте!
Лиза ткнула пальцем в воздух, и там засветилась точка.
– Рисуй, рисуй, – подбодрил ее Ибрагим. – И попробуйте сделать из трех точек что-то неплоское.
– Ну, это нельзя. Это мы по геометрии изучали, – обрадовался Илья.
Про точки он теперь знал всё.
– Нельзя, – согласился Ибрагим. – А теперь ставьте четвертую точку рядом со своим треугольником, – он поставил точку и дорисовал пирамидку. – Всё! Всего одна точка, а ваше знание о мире изменилось радикально. Понятно так? Вот вы вчера знали какие-то три факта обо мне? И я был плоский, как этот треугольник. Завтра узнаете четвертый. И всё ваше знание обо мне может перевернуться с ног на голову.
«Да ну, бред, – буркнул Список. – Не будет такого! Как был ты занудой, так им и останешься!»
Ибрагим усмехнулся, давая понять, что он всё слышит.
– А теперь подышим, коровки, – сказал он весело. – Цель дыхания сегодня другая. Освободить сознание из потока внешней информации и организовать свой внутренний поток. Увидеть внутри себя «ничего». Поплыть в русле этого «ничего». Ну или хотя бы для начала увидеть. Это состояние называется «белый квадрат» или «белый экран». Так что продолжаем урок геометрии. Поехали?
***
– Это не студент! – злился на Ибрагима Список. – Это мозговой паразит какой-то! Вроде бы полезное говорит, но так, что мне его постоянно придушить хочется!
Сегодня Ибрагим и со Списка требовал «дыхание» и неведомый «белый квадрат». И издевался над всеми, потому что вообще ни у кого ничего не вышло.
«У вас мозги забиты мусором, – смеялся студент. – Играми вашими тупыми».
Садист!
– Угу, – отозвался Вадим, у которого опять заболел живот. – Гад и садист. Фак… т!
В кафе пацаны после занятий пришли напрочь убитые, но с Гроем, а это решило все их финансовые проблемы.
Маленький ящер не поленился сделать виртуальную карту, а тратить человеческие деньги ему никто и не запрещал.
Список предположил, что Мнге это просто в голову не пришло. Кто ж мог предположить, что Грой будет запросто шляться по городу и кормить в забегаловках школоту?
У Гроя были кое-какие запреты, связанные с прогулками. Но наступил июнь, и в городе потеплело так сильно, что ему временно разрешили гулять без нормы.
Сейчас главу клана Мнге волновали только вирусы, которые мог подцепить где-нибудь маленький ящер. Но последние иммунные пробы Гроя были на удивление хорошими, несмотря на все его приключения, и Мнге предположил, что вылазки в человеческий мир могут положительно действовать на иммунитет подрастающих ящеров.
Было тепло. Самый разгар дня. Они взяли на всех шаурму, кофе и уселись в крошечном парке: Илья и Список на землю, остальные на лавочке.
В городе царил карантин. Часть кафешек закрылась, остальные торговали только на вынос. Хорошо, хоть полиция не цеплялась и не проверяла у прохожих маски.
Масок Грой, впрочем, наделал с избытком ещё неделю назад: и веселеньких, и страшных, с зубами.
Маленький ящер, едва обретя пятой точкой опору, откинулся на спинку скамейки и задремал.
– Ты что с ним делал? – пошутил Вадим, подмигнув Списку.
– Я б тебе рассказал, но тогда мне тебя убить придётся, – смутно отшутился Список, не желавший пока рассказывать про свои ночные занятия.
Видимо, они с Гроем ничего не нашли, и это был допфактор к его сегодняшней злости.
– Может, всё-таки обсудим про вирус? – закинул удочку Вадим, откусывая от шаурмы.
Его двойник покачал головой:
– Проверю ещё кое-что, тогда. Да и Грой пусть поспит. Не логично начинать без него. Он у нас по вирусам самый большой спец.
Вадим пожал плечами и стал есть шаурму. Всё равно вокруг царило единое чавканье. Даже Лиза ела с неожиданным аппетитом. Видимо, надышалась, как набегалась.
Доев и облизав обёртку, Вадим покосился на Списка:
– А тебя не смущает, ну?.. Что мы едим? Тебе не хочется?
– Я запахи отключил.
– А Ибрагим, поди, и сейчас за нами следит?
– Фиг его знает. Пока не могу засечь. Мнге не пожалуешься, он уехал, и даже копии не оставил. Аллочка сказала, что это надолго.
– Куда? – удивился Мирон.
– В Азию, – сообщил Список.
– Я слышал, – кивнул Вадим. – А причина?
– Не знаю. Сорвался ночью и слинял. Хана с собой взял, Коха. Лёню и Аллочку.
Они помолчали.
Лиза аккуратно свернула обертку от шаурмы, сунула в рюкзачок. Илья скатал свою обёртку в шарик и запустил в урну у соседней лавочки. Попал.
С одной стороны отъезд Мнге ничего хорошего не сулил – пацаны теперь были в полной власти у этого придурковатого Ибрагима, но с другой… Никто теперь не мог помешать им саботировать эту надоедливую заразу.
– Не пойму я, – сказал Вадим. – Вроде он нам не врёт, но у меня постоянно появляется ощущение, что врёт.
Список пожал плечами:
– Это тебя просто «цепляет». Он нас за людей не считает. Типа – докажите сначала, что вы не мартышки.
– Коровки, – хихикнул Мирон.
– А правда, что поведение называется полевое? – спросил Вадим.
Список кивнул. Наверное, проверил уже, пока занимались.
– А то, что организм сам производит алкоголь?
– Тоже правда.
– А чего ты тогда молчал?
– А что я должен был говорить? Гад он, Ибрагим этот. Сначала мы с Аллочкой стояли в коттедже против двух вторженцев, а теперь это чмо придирается и делает вид, что он взрослый, а мы – не понять что. С одной стороны, он прав про водку. Но с другой – защищать его точку зрения я не намерен. Пусть сам барахтается. Ещё посмотрим, что он за взрослый. Одно дело Аллочка, а другое – это самодовольное ЧМО. Пусть докажет, что сам чего-нибудь стоит.
Вадим понял, что Список, которому даже отжиматься не пришлось, был ещё злее на Ибрагима, чем он сам. Вадим особого зла на студента не держал, а от Списка прямо-таки фонило.
Выходит, что самому отжиматься безопаснее, чем смотреть, как заставляют друзей. «Физическое воздействие менее травматично» – вспомнил он, сказанное когда-то Мнге.
Но вслух он произнёс только:
– Мда… Чего будем делать?
– Похитим Норку и в коттедж поедем! – зло сказал Список.
– А Ибрагим?
– Мнге уехал. Студент там теперь за старшего в центре, не разорваться же ему, гаду. Действовать будем быстро, так, чтобы он и при желании добежать до садика не успел. Я проверял. Там минут десять надо, чтобы от центра – напрямик, дворами. Я её быстрее сопру.
Глава 9
«И чем, говоришь, эта школота всю ночь занималась?» – спросила Алиса.
Она гнала «мазду» по пригородной трассе. Нужно было посмотреть базу «Орлиное гнездо», которую они с Ибрагимом после долгих обсуждений решили арендовать под лагерь.
Роспотребнадзор уже пригрозил закрыть турбазы на карантин, и владельцы спешили сдавать их организованным группам под любые цели – хоть песни в глуши попеть, хоть йогой позаниматься. Лишь бы побыстрее.
«Ты не поверишь, – откликнулся Ибрагим. – И Грой, и Список активно интересовались информацией по вирусам».
Студент остался в городе. Ему ещё предстояло организовать доставку продуктов, уборку мусора, найти повара.
Администратора и уборщицу им предложили нанять прямо на месте.
«Вот поросята, – рассмеялась в наушнике далёкая Алиса».
«Подсвинки, – не согласился Ибрагим. – И довольно крупные. Перерыли все открытые файлы в информатории. Куда ни ткнусь – везде наследили, гады.
«А что за запросы? Ищут инфу по ковиду? То, что мы делали?».
«Не думаю. Слово «ковид» в поисковик информатория не было забито ни разу. Их интересовали: «вирус», «информационная сеть», «сети вторженцев» и «вторжение».
«То есть наша школота полагает, что ковид запустили вторженцы? Вот прямо разработали вирус силами подконтрольных симбионтов и рабов?»
«Но тоже ведь версия?»
«Да ерунда. Вторженцы мыслят иначе. Не так, как люди. Материальный объект для них не является даже потенциальным носителем смысла. Зачем им тратить время на вирусы? Не их почерк. Разве что… людей могли стимулировать. Но люди до этой дряни должны были додуматься сами. А вот неделей раньше или неделей позже – тут да, мог и вторжнец какой-нибудь в мозги попинать».
«Но Мнге-то ведь всё-таки улетел в Китай. А вирус появился оттуда».
«Я скорее поверю в версию, что вирус занесли азиатские ящеры».
«Всё ещё злишься?»
«А то. Явились-не запылились, гады зелёные! Да если бы я там с вами была, они бы у меня узнали, почём килограмм модифицированной под рептилоидов Эболы!..»
«Да ну тебя. Мнге бы не разрешил».
«Мнге – учёный, а не боец. А это были бойцы. Мочить их надо было. Они же мстить будут. Вон какая красная рожа была у Хирса! А Мнге – полетел в Китай! К Хирсу! А Кернекс? А его яйца? А если они нападут на него?»
«А толку? Копия сознания Мнге хранится в центре. Ну, потеряет сутки-двое воспоминаний, и?..»
«А Леня с Аллочкой?»
«Слушай! Ну не пугай ты меня раньше времени, а? Что у нас там по лагерю?»
«Подъезжаю. Сейчас закидаю тебя снимками. Но уже и так видно, что красота и глушь».
«А Элеонора? Ты следишь? А то я тут весь в покупке продуктов. Может, нам просто пищевой принтер туда отвезти?..»
«Элеонору сейчас будут из садика похищать. Пусть играются».
«Ой, школота…»
«Да ну тебя. Нормальные пацаны. Украдут за милую душу. Хорошо бы, конечно, поучаствовать, но нам ведь с тобой пополам не разорваться. Пусть изучают свои сети. По крайней мере, мы в курсе, чем они заняты. Вот только Лиза мне совсем не нравится. Она подавлена, молчалива. Как бы не было срыва…»
***
К садику пацаны решили подходить двумя группами. С разных сторон.
Вадим, Лиза и Мирон вышли к «парадным» воротам, открыто их облепили, стали изображать тусующихся бездельников. Грой и Илья затаились у калитки на задах садика, а Список быстро сквозанул по тропинке и исчез в здании. Грой научил его открывать двери с помощью излучения сарха.
Оно, конечно, было и не излучение сроду, но более понятных слов Грой подобрать не сумел. А вот настройки правильные выставить помог. К тому же в двери Списку нужна была буквально щелочка, чтобы протиснулся сарх, а уж он тогда запросто просочится внутрь.
Вахтёр дремал. Список хмыкнул и, не таясь особенно, прошагал мимо откинувшегося на спинку стула старика в камуфляже. С ним, ясное дело, всё было в порядке: дышал с посвистом и улыбался в усы.
Допрашивать вахтёра списку нужды уже не было. Они с Гроем разведали, на каком этаже находится группа Элеоноры. К камерам, которые налепил в садике Ибрагим, они подключаться побоялись, но пожарный план садика на всякий случай скачали. Он висел у Списка перед глазами, когда тот бодро и бесшумно топал вверх по лестнице.
Крыло было левое. Вторая дверь. Первая – какое-то подсобное помещение.
Из правого крыла вышла нянечка и заспешила на выход. Она разминулась со Списком, едва взглянув на него. Ну, пришёл пацан за сестрёнкой. Может, ей в музыкалку или на секцию?
«У современных детей – никакого детства», – было написано у неё на лице.
Список уверенно свернул влево. Послышался отдалённый гомон – дверь в группу Элеоноры была приоткрыта.
Список заглянул в дверь. Небольшая комната с детскими кабинками вдоль стен, мужчина среднего роста с невыразительным лицом, уже поджидающий кого-то у распахнутой кабинки с нарисованным на ней бананом.
Из группы в раздевалку заглядывали два лохматых пацана лет шести, было немного видно ковёр с машинками и бок аквариума».
«Аквариум в группе – редкое дело», – подумал Список, шагая внутрь.
Мужчина повернулся на звук как-то уж больно резко. Смерил пацана неприязненным взглядом.
Список ответил ему таким же. Он не любил взрослых, которые школоту за людей не считают. Как, интересно, он к собственному ребёнку относится? Или своё «это самое» – не пахнет?
Нужно было торопиться, секунды тикали. Список открыл рот, и тут в раздевалку вышла воспитательница, ведя за ручку Элеонору.
– Вот ваша дочка!
Мужчина протянул руки к девочке и схватил бы её, так обалдел от происходящего Список, однако Норка узнала своего Медведя, выдернула ручонку и устремилась к нему.
А в следующую секунду Список уже заслонил девочку собой. Потому что в руке у незнакомца появился предмет, напоминающий пистолет Макарова. Блеснула синяя вспышка, и… воспитательница рухнула как подкошенная, а Норка завизжала, ощутив, что никакого Вадима рядом с ней нет, одна раскрашенная под него пустота.
Мужчина вздрогнул от неожиданности, сообразив, что прибил не того. Полыхнула ещё одна вспышка, на этот раз точно направленная Списку в грудь и отразившаяся от неё уже не под произвольный углом, а зеркально. Нападающий, получив свой же удар неведомым излучением, как-то нелепо хрюкнул, покачнулся и кинулся бежать!
«Ловите его!» – заорал Список и понёсся следом, уже совершенно не заботясь, попадает ли он ногами на ступеньки.
Они пробежали мимо сладко спящего вахтёра и понеслись к парадному выходу.
Списка осенило, что там Лиза, а не вооружённые Грой и Илья, и он заорал сразу и мысленно и в голос. Мысленно: «Грой, акх!» А вслух: «Пацаны – с дороги! Он вооружён!»
Незнакомец выбежал на улицу, пересек двор и метнулся к машине.
Грой и Илья изо всех сил неслись к парадным воротам, огибая немаленький садик. Илья даже начал на бегу стрелять по колёсам, позабыв про пугливых прохожих, которые могли вызвать полицию.
Но и стрельба не помогла. То ли мощности Беретты для этого не достало, то ли машина у незнакомца была особенной. Она взревела форсированным движком и понеслась по дворам, разгоняя любопытных.
– Тля!.. – выдохнул взбешенный Илья. – Вот сволочь!
Грой, чуть отставший от него, злобно кашлял и прятал оружие.
– Спрячь, – кивнул Список на Беретту в руках Ильи. – Сматываемся!
– А Элеонора?
Список вспомнил упавшую воспитательницу и обогатил лексикон Гроя парой таких слов, которые ему слышать пока не приходилось.
Из кустов на другой стороне дороги выбрался поцарапанный Мирон, потом Вадим с Лизой.
– Молодец, – кивнул Список.
Сарх посылал ему круговую панораму событий, но Список, пока бежал, не успевал оценить информацию. Теперь он отматывал запись назад, чтобы ещё раз увидеть произошедшее с разных ракурсов.
Оказалось, что Вадим на его крик среагировал мгновенно. Тут же потащил Лизу в ближайшие кусты, предварительно толкнув туда же Мирона.
– Не успели, – поморщился Вадим. – Надо было и мне хоть чем-то вооружиться. Я только не понимаю – я трус, или вы бежали неестественно быстро? Я бы больше ничего не смог сделать.
Список задумался, просматривая запись своего сумасшедшего бега за странным незнакомцем.
– Знаешь, похоже…
– Сорок километров в час, – сказал Грой, который тоже заснял происшедшее. – Вы бежали со скоростью сорок километров в час. Список не бежал, он проецировался вдогонку, ему хватало расстояния до сарха. Когда он крикнул – то замедлился на пару секунд, а убегающий скорости не снизил.
– Значит, напасть на него мысленно я бы всё равно не успел? – с облегчением выдохнул Вадим.
– Очень маловероятно, – кивнул Грой.
– А чем он был вооружен?
– Блин, – сказал Список. – Я опять забыл! Там же воспитательница лежит без сознания! Надо студенту звонить!
– А чё он сам-то? Куда он смотрит? – зачастил испуганный Мирон.
До него только сейчас дошло, как они все могли здесь влететь.
Вадим достал телефон.
– Орать будет, – предупредил Грой. – Все орут – и ваши старшие, и наши старшие.
– Это у них такой оральный возраст, – невесело усмехнулся Вадим и нажал вызов.
Мысленно ему общаться с Ибрагимом не хотелось до судорог в плохо разжимавшихся кулаках. Всё произошло так быстро, что его мелко потряхивало. Тело хотело бить или бежать. Но кого? Куда?
– Вы там чего?! – спросил Ибрагим грозно.
И видимо тут же запросил видеоотчет, потому что заткнулся.
Потянулась нервная пауза. Наконец в трубке раздалось:
– Стойте там. Никому не отходить от группы. Я сейчас буду.
– А воспита?.. – успел спросить Вадим, но в трубке уже раздались гудки.
– А вдруг она?.. – прошептал Мирон.
Теперь тихариться было незачем. Список подключился к камерам садика и выдохнул с облегчением: воспитательница сидела на полу, вокруг неё скакала малышня, утешая на свой манер и рассказывая что-то про убежавшего дядю.
– Норм, она живая! – объявил Список. И пояснил. – У мужика было оружие, похожее на ПМ. Но не пистолет. Оно выстрелило чем-то вроде шаровой молнии. Два раза. Но не белой, а синей. Одна отразилась от меня и попала в воспитательницу, другая – шибанула его самого.
– Это дэктор, лёгкий плазмомёт, – сказал Грой. – Поставленный на минимум, он действует как сильный удар током. Это может убить, если слабое сердце. Но чаще не убивает.
– И?.. – спросил Список, уже понимая, куда он клонит.
– Это был ящер, – подтвердил Грой. – В экзоскелете. Потому и бежал так быстро.
Ибрагим появился через полтора часа. За это время Список решил завести для его прегрешений отдельный файл.
Однако до ссоры не дошло. Студент приехал на центровском микроавтобусе и привёз Норкину яжемать. Бледную, с дикими глазами, но послушно таращащуюся на Ибрагима. Может, он её сначала наставлял на путь истинный без ментального вмешательства?
Студент с мамашей вошли в садик и, несмотря на то, что уже во всю шёл тихий час, вышли с зевающей Норкой.
Девочка ныла и куксилась, но, увидев двух вадимов, кинулась к ним выяснять, через какого из них можно убегать от другого? Да и Мирону с Лизой она обрадовалась.
Ибрагим велел школоте грузиться в автобус и объявил, что они сию же минуту едут на базу. Вот прямо с этого места и на две недели.
– То есть? – спросил обалдевший от такой наглости Вадим. – Я же не Спи…
Он оглянулся на Списка. Тот развёл руками: кушай, мол, с булочкой.
Вадим взглянул на потерявшую дар речи Лизу, нахмурившегося Илью и взял функции переговорщика на себя.
– Слушай, у нас же дома не манекены, а родители.
– Мне рисковать вашими жизнями или жизнями ваших родителей? – уточнил Ибрагим.
– Да мы полтора часа на улице стояли, хоть убивай нас!
– Вы стояли под камерами. Сюда бы за вами никто не полез. Вы понимаете, что обстановка близка к военной?
– А в помещении центра мы разве не будем в безопасности?
– Мнге велел вывезти вас из города. Защитить-то вас мы сумеем и здесь, но не факт, что никто вокруг не пострадает, если начнётся… Сам понимаешь, кто на нас нападёт. Вокруг люди, нам нужно снизить риски до минимума. И вступить в переговоры, если сумеем. А для этого нужно убраться подальше от человеческих глаз.
– А вещи? – спросил Мирон. – И мне ещё сестренку надо к тётке Вере ночевать отвести.
– Что, больше некому отвести? – поморщился Ибрагим. – Я отправил туда принтер. Одежду вам напечатаем. Ехать надо сейчас. Срочно.
Вадим с тоской посмотрел на смартфон: и как объяснять это маме? Он ей сказал, конечно, про лагерь. Но пока предварительно и вчерне. И тут вдруг: «Мама, не беспокойся, я уже уехал?
– Может, ты тогда и с нашими родителями поговоришь? – предложил он Ибрагиму. – Ты ж у нас типа как взрослый?
Список заржал в наушнике.
Ибрагим с сомнением посмотрел на телефон и покачал головой.
– Вот и мы не знаем, как это объяснять, – сказал Вадим. – Давай хотя бы к Лизе за вещами заедем и с мамой её поговорим? Ты смерти её хочешь? Да к тебе сегодня ночью все родители приедут на эту твою базу. Будет тебе уединение: родители и ящеры.
Илья фыркнул, но Мирон задумчиво почесал щёку, а Лиза кивнула. Свою маму Вадим тем более знал: если она заподозрит хоть что-то неладное, ещё и турбазу по брёвнышкам разнесёт.
– Давайте заедем к каждому. За вещами, – Список пристально посмотрел на Ибрагима. – Я помогу с родителями поговорить. У меня практики больше, чем у тебя.
Теперь в наушнике захихикал Мирон.
– За вещами – бессмысленно, – покачал головой Вадим. – Родители на работе. Надо на работу ехать, отпрашиваться. Без вещей-то мы как-нибудь перетопчемся. Может, завтра уже разрулим и будет возможность съездить. А родителям скажем, что сухпаёк и экипировка.
Ибрагим неохотно кивнул, и Вадим ободряюще посмотрел на Лизу.
***
«Орлиное гнездо» было больше похоже на змеиное логово. Это был большой двухэтажный дом на берегу Катуни, скорее, в низинке, чем на возвышенности.
Вокруг росли сосны и папоротники, было сыровато от близкой реки и темновато от облезлых, потрепанных прошлогодними туристами кустов калины и боярышника.
Кусты в своей прошлой жизни были подстриженными. Но в этом году до них ещё не дошли руки, и они радостно изображали причудливое округлое не понять что.
Внутри дом оказался новым, разделенным на довольно уютные номера на двоих и на четверых. Кухня тоже была большая и там было куда втиснуть пищевой принтер, на котором настаивал Ибрагим. Он всё никак не мог найти приличного повара.
Алиса облазила окрестные кусты, попутно навтыкав там следилок, камер и мини-дронов, вышла на обрывистый берег Катуни, да так и зависла там, вдыхая прохладный, текущий с гор, воздух.
«Красота неописуемая! – сообщила она Ибрагиму. – Соглашаемся. Здание подходящее, а всё остальное искупит местность».
Ибрагим хотел ещё, чтобы на базе было оборудована площадка для занятий спортом, но такой берег для медитации – это же лучше и не бывает! Обойдутся они без этой площадки.
«Срочно оформляй аренду! – прорезался в голове голос Ибрагима. – Персонал нанимай по мнимуму. Хорошо, если чужих не будет вообще. У нас – ЧП. Разрулю – расскажу подробнее!»
И он скинул ей кадры с камер детского садика.
И Алиса поняла, что, очарованная местом, подзабыла про школоту и девочку Элеонору. А её, похоже, попытались похитить совсем не вторженцы.
Или это вторженец захватил холодного ящера? Это опять азиаты? Или кто-то из Н-ского центра?
Надо предупредить Н-ск!
Алиса вошла в сеть и увидела, что предупреждение Н-ским коллегам Ибрагим уже отправил. И уехал забирать из офиса мать Элеоноры.
«Куда мы её спрячем? – спросила она».
«Заберем с собой на базу. До приезда Мнге – я не понимаю, как её защищать в городе. Я не уверен, что это была атака вторженцев».
«Я тоже».
«Мы ничего не знаем об азиатских ящерах. Даже если мы вступим в переговоры, я не сумею истолковать их поведение. Рове полагает, что и он не сможет. Мнге имеет многотысячелетний опыт контактов и тонкостей этикета. Мы можем по незнанию влезть в такое…»
«Он велел ждать?»
«Да».
«Сколько?»
«В Шанхае он будет завтра утром. Обратно – ещё сутки лёта».
«Нам бы день простоять и ночь продержаться, да?»
«Да если бы так. Он же туда не на небо посмотреть прилетит. Дня три нам надо с тобой простоять».
Алиса улыбнулась: «посмотреть на небо» – это была идиома не людей, а ящеров. Они так и говорили: пришёл взглянуть на ваше небо».
«Хорошо. Я оформляю аренду. Когда тебя ждать?» – откликнулась она жизнерадостно.
«Собираю школоту. Везу к тебе. Приеду так быстро, как смогу».
«Принтер не забудь».
«Принтер привезёт Рове».
«А в центре останется только Кан?»
«И Сергей. А что делать?»
«Да уж… – подумала Алиса и отключилась.
Положение было совершенно безвыходное. И она, весело напевая, пошла искать администратора.
Безвыходное – это ведь, по крайней мере, не так скучно, как учить безголовых подростков? Ей тоже предстояло завтра читать им лекции. Бррр…
Глава 10
Лизу мама отпустила в лагерь с неожиданной лёгкостью. Её чуть не до слёз потрясла и обрадовала «толпа» ребят, озабоченный студент «вожатый».
Мама Лизы была женщиной нервной и впечатлительной. Она очень переживала за дочку и совсем потеряла покой, когда Лиза из девочки, загруженной кружками и художественной школой, превратилась во вздорного подростка, не желающего мириться с неправдой большого и жестокого мира.
Лизу не любили учителя, откровенно травили одноклассники. Маме пришлось поменять работу, чтобы побольше быть с дочкой, поменять школу. Но и на новом месте началась та же история. И вдруг…
Лиза, толпа мальчишек, «мама, я очень хочу в летний лагерь…»
И мама растаяла. Она заикнулась про ковид, но Ибрагим заверил её, что посторонние контакты будут сведены к минимуму, ребята будут жить по двое, в лагере обязательно будет медик…
Тут Список сделал круглые глаза, но никто этого не заметил.
Мама посмотрела на бандитскую физиономию Ильи и строго спросила, есть ли в лагере девочки?
Ибрагим тут же вытащил из кармана список, и мама была побеждена статистикой, а Список разжился столбиком из восемнадцати имён и фамилий. И тут же начал пробивать будущих соседей по лагерю по базе информатория.
С Мироном вдруг возникли проблемы. Матери некуда было девать его сестренку-первоклассницу. То есть на неделю её можно отправить к тётке, но потом…
Но Ибрагим мужественно пообещал «потом» выделить малой раскладушку в комнате девочек, и мама Мирона тщательно записала его телефон.
А вот к маме Вадима ещё надо было попасть. Завод, пропускной режим.
Помявшись немного, Вадим выбрался из машины и пошёл на переговоры один. Мама на звонки не отвечала. Не вырубать же, в самом деле, вахтёра?
Ему повезло: у мамы была планёрка. Какие-то люди набились в кабинет, другие сновали туда-суда, то вбегая в приемную и заглядывая в дверь, то наоборот выскакивая и прижимая к уху телефон. Кто-то был в маске, кто-то без. Маму это, похоже, пока не очень-то волновало.
Вадим вызвал её в предбанник приёмной «на секундочку». Был поцелован и отпущен со словами: «Ну надо, так надо!»
Вокруг мамы витало это сплошное надо: запчасти, поставки, продажи…
Вадим вышел из её кабинета слегка ошарашенный. Раньше его забавляла эта суета, а сейчас стало вдруг страшно. Возле мамы суетилось столько народу, что защитить её от вторженцев было почти невозможно.
Нужны были радикальные меры. Они должны были что-то придумать, иначе вот этот привычный и суетливый мир превратится в ад.
Раньше он не задумывался о том, что будет завтра. Никакого будущего впереди словно и не было.
И вдруг зубастая пасть войны показала свои жуткие очертания. И Вадим бегом сбежал со второго этажа, пронесся через вахту и, задыхаясь, юркнул в микроавтобус.
Ему показалось, что ящеры, вторженцы – все они могут сейчас следить за ним. Прийти сюда. Начать выщёлкивать из толпы его родных и знакомых.
Бред.
Но навязчивый.
– Илья, к тебе едем? – спросил Ибрагим, смерив Вадима встревоженным взглядом.
Илья нахмурился и отрицательно мотнул головой.
Мысли его были заняты встречей с тренером, которая была назначена на семь часов вечера, и он никак на нее не попадал. Вообще.
Ливанул, получается. Не явился. Струсил.
Илья ещё сильнее нахмурился и ещё раз отрицательно мотнул головой.
С тренером Ибрагим ему не поможет. А так… Всё, что ему надо – зарядка для телефона. Но зарядка типовая, подойдёт и Миронова, а потом Грой сделает, он пообещал.
Грой улыбался, его золотистые глаза сияли. Он больше всех был рад этой поездке.
Маленький ящер любил горы, но никогда их не видел. Только смотрел фильмы про то, как ящеры после вторжения укрывались в горах. И ему там очень нравилось.
А больше всего Гроя радовало то, что Ибрагим вообще про него забыл. А ведь он мог обратиться к Сару с вопросом, можно ли младшему тоже поехать в лагерь? И не факт, что господин Мнге разрешил бы.
Но Ибрагим в спешке вообще не подумал про то, что с маленьким ящером могут возникнуть проблемы. Грой остался на его попечении, ведь официальные опекуны, Хан и Кох, были почти в Китае. Ибрагим сам отвечал за него, вот и сунул в одну машину со школотой.
Грой внутренне ликовал, но на всякий пожарный старался не привлекать к себе лишнего взрослого внимания. Только сейчас, когда микроавтобус выехал из города и весело побежал по трассе, он выдохнул и расплылся в довольной улыбке.
Ребятам тоже было хорошо. Они были вместе, машина неслась, пейзажи мелькали.
Элеонорина мамаша сидела рядом с Ибрагимом, справа от водительского кресла, и доставала его расспросами, отвлекая внимание от ребятни.
Норка устроилась между Мироном и Списком и играла в миронов смартфон. Переволновавшаяся Лиза задремала на плече у Вадима, но четверка пацанов спать не собиралась.
Убедившись, что Ибрагим их не слышит, они вернулись к теме похищения и вирусов.
– Отчитывайтесь уже! – сказал Вадим Списку.
– А чё отчитываться? – куснул губу Список. – Мы искали и ничего не нашли.
– Не совсем так, – Грой чуть приоткрыл пасть и часто задышал, волнуясь. Его человеческая личина тоже смешно задышала. – Мы нашли следы файлов про сети. Но все они ведут в «Красную зону» информатория.
– Запароленную, – подтвердил Список. – Я пробовал подобрать пароль, но не обломилось. Я скачал алгоритмы и пытался взломать систему. Чуть башку себе не попортил. У меня даже часть воспоминаний об этой ночи выпала.
– Ты – осторожней, – предупредил Вадим.
Список кивнул. Он просто не знал своих возможностей, потому и «перегрелся». В следующий раз будет умнее, факт.
– Любой пароль можно взломать, – сказал Мирон.
– Ну, или, может, Ибрагим его знает, – поддакнул Илья. – Может, развести его как-то?
– Тут дело даже не в пароле, – качнул головой Грой. – А в том, что мы – на правильном пути. Раз данные засекречены, в этом направлении уже ведётся работа. Не только мы взялись за сети вторженцев.
– А кто? Азиатские ящеры?
– Может, Совет?
– Или сам Ибрагим, с него станется всё запаролить!
– Да ну, Ибрагим. Тогда бы он первый догадался про Норку.
– Это те, кто пытался её похитить!
– Но у них нет пленного вторженца, а у нас есть! – объявил Мирон и глаза у него вспыхнули, почище, чем у Гроя.
– И что? – насторожился Вадим
– Да не томи ты?
– Мы не знаем, как сделать вирус, не понимаем структуры этих сетей, но у нас есть вторженец. А вирусом может стать и некая внушенная подсознательная программа саморазрушения. Как гипноз. Мы гипнотизируем вторженца и выпускаем его! Программа начинает работать, и все они бегут топиться.
Повисла пауза. От неожиданной тишины проснулась Лиза и сонно захлопала глазами.
– Ну чё вы? – обиделся Мирон. – Ведь возможно же такое! Я же читал!
– Да ну тебя, – не согласился Вадим. – Это ты что-то в фантастике читал!
– Не скажи, – помотал башкой Список. – Мне много всякой ерунды попадалось по управлению сознанием, когда я рылся в информатории.
– Управлению сознанием? – удивилась сонная Лиза и зевнула.
– А что в этом такого странного? – в свою очередь удивился Грой. – У нас этому и учат. Вот все эти группы подростков… И студенты учились.
– Чему?
– Непрямому управлению сознанием.
– Это как Список?
– То, как действовали на раскопе Аллочка и Список – это запрещенные вообще-то методы, – помотал головой Грой. – Обычно мы воздействуем на людей установками, словесными формулами, склоняя их в нужную сторону. Это такая очень развитая психология управления. Нужно понимать, как работает мозг, чтобы им управлять. Человек же почти не задумывается о принимаемых решениях. Там у него в голове всё на автомате. Если знаешь, какой рычаг нажать – человек будет делать то, что ему сказали. И думать, что он решил это сам.
– А ящер – не на автомате?
– Ящер – тем более. Ящеры ещё проще устроены. Но управление – наука сложная. В человеке всё слишком вариативно. Нужные рычаги приходится нащупывать. Продумывать ходы. Это как в очень трудную игру играть. С вариациями.
– В шахматы?
Грой прикрыл глаза, посмотрел определение и качнул головой:
– На порядок сложнее.
Список вздохнул:
– Он прав. Прямой захват сознания – это как бы не айс. Мне Мнге говорил. Если Совет узнает – нам по башке настучат. Нужно использовать непрямую манипуляцию волей другого человека. Ящеры полагают, что это разрешенный метод. Любой человек может не поддаваться, если у него своя воля имеется. А нету – сам виноват, что не развил.
– И нас этому будут учить?
– Я программу смотрел. Да, нас будут учить управлять и собственной, и чужой волей. Разрешёнными методами. Про неразрешённые в официальной программе ничего нет. Но, я думаю, что и этому будут учить. Аллочка же умеет.
– А Ибрагим?
– Скорее да, чем нет.
– То есть Ибрагим умеет всяко: и разрешенными, и как Список?
– Ну, его учили, так скажем. Судя по тому, как он над нами стебётся, видимо, умеет и то, и это.
– Типа, не боится, что мы сорвёмся?
– Ага, только ржёт. Видимо, козыри у этой коровки есть.
– Наверное, он может составить и какую-то формулу воздействия на чужое сознание?
– Грой, а бывают формулы воздействия на сознание?
Маленький ящер кивнул.
– А отсроченные формулы?
– Наверное.
– А если Список просто заставит вторженца? Подчинит его себе?
– И что?
– Нам не нужен один заставленный! Нам нужна программа! Которая затаится в сознании вторженца, а в нужный момент развернётся, заработает. И передастся другим вторженцам. А потом уничтожит всю зараженную сеть!
***
– …В лагере нужен и повар, и кастелянша… – со вздохом сказал Ибрагим.
Ему не хотелось делать из матери Элеоноры безвольную куклу. Он шёл долгим путём, нащупывая её личные мотивы и интересы, чтобы подтолкнуть принять нужное решение.
– Но я же менеджер? Я занимаюсь работой с клиентами салонов красоты… Я…
– А нам очень нужен повар. В лагере некому готовить. Накормить детей – это посложнее работы с клиентами. Но я думаю, что вы справитесь. Вы – прекрасная мать, если вы можете накормить одного ребёнка, то накормите и двадцать. Другого повара мы просто не успеем найти. Не голодать же ребятишкам?
Ибрагим не давил на Анжелу Леонидовну. Он мягко выводил её на осознание своей важности.
Сознание – штука ломкая. Надави лишнего, и женщина могла потом сорваться с крючка. Заистерить. А ситуация и без того была сложной. Пусть лучше помогает по доброй воле.
Потому, не смотря на общую спешку, Ибрагим работал медленно. Напугал мамашу похищением девочки. Предложил уехать в лагерь за городом – там, мол, ее не найдут. Потом предложил должность повара.
Женщина поумнее засомневалась бы: почему они не обратились в полицию, почему едут «скрываться» в предгорья на отдалённую турбазу?
Но логики в очаровательной голове Анжелы Леонидовны и не ночевало. Она искренне верила, что бывший сожитель пытается похитить девочку, чтобы шантажом вернуть такую красавицу, как она. Это же она его бросила? Он же на всё пойдёт. Чтобы не лишиться такого сокровища?
И, конечно, ехать чёрт знает куда – самое то! Там он их с дочкой точно никак не найдет. Почему? А откуда он сможет узнать про эту базу, раз она сама толком не знает, куда же её везут?
Ибрагиму пришлось заезжать за вещами и большой сумкой косметики, без которой Анжела Леонидовна не мыслила себя полноценной женщиной.
«Но поваром… А ногти? Там же нет ногтевого сервиса!» – слушал он её сбивчивые бестолковые мысли.
«Есть! – воскликнула Алиса. – Он нашелся!»
Ибрагим вздрогнул и едва не выпустил руль.
***
Маленький, размером не больше стрекозы, почти невидимый дрон, летел за серым седаном марки «Лифан Солано». Хорошая китайская машина. Но был ли за рулём азиатский ящер?
С крыши детского садика за машиной вспорхнули три мини-дрона. Уловив знакомый сигнал отмены задания, два из них повернули обратно. Однако третий летательный аппаратик конструировал Грой…
Было это примерно месяц назад, когда подросток ещё не был знаком с Вадимом и прочей школотой, дико скучал и, получая задания от нелюбимого им Коха, развлекался тех, что хитро и изощрённо отходил от утверждённых взрослыми инструкций.
В тот раз он решил слегка подправить программу «свой-чужой» мини-систем слежения. Вот разозлился бы Кох, если бы дрон не повернул обратно по первому требованию, а затаился и при первом удобном случае продолжил съемку? Вот было бы весело!
Грой думал, что ящеры начнут испытывать дроны, и он посмеётся над Кохом, который так написал инструкцию, что точное следование ей допускало такие вот фокусы. Но дроны отправили на консервацию, и понадобились они уже Ибрагиму.
Когда неудачливый похититель Элеоноры сел за руль и оторвался от преследователей, он использовал принятые у ящеров сигналы, чтобы отменить задачу дронов и сбить клан Мнге со следа. Но не тут-то было.
Одна микромашинка затаилась, приклеившись к крыше седана, а когда «Лифан Солано» остановился у гостиницы «Огни», вдруг начала снимать всё подряд.
Дрон-преследователь был условно «свой», и легко прошёл контроль системы распознавания чужаков, установленной в здании.
Ящер, замаскированный под человека, уже особо и не скрывался. Он полагал, что преследователи потеряли его.
Он вышел из машины, вошёл в гостиницу, поднялся в люкс, где ждали его ещё двое «мужчин», разочарованных неудавшимся похищением, и там сбросил личину человека.
Мужчины тут же последовали его примеру.
Крошечная машинка тем временем беспрепятственно облетела вокруг гостиницы, нашла нужное окно и прилипла к стеклу. Там уже висели такие же, но условно «свои». Тоже не больше стрекозы.
Дрон прекрасно улавливал сигналы отмены задания, испускаемые ими, – видимо ящеры пытались защититься так от сородичей, но… Этот, конкретный «сородич», работал иначе. Грой вшил в него совсем другое задание.
***
– Что случилось? – Ящер был необыкновенно массивным и крупным. Голова его была в коричневатых старческих пятнах.
– Задача не выполнена. Я не мог вступить в сражение. Список Вадима крайне опасен.
Пришелец нервничал, морда его то краснела от множественных пятен, то снова становилась тёмно-зелёной.
– Мы не виним тебя, – старый ящер был сдержан, но не его более молодой товарищ.
– Нужен новый план, – зашипел он раздражённо. – Девочку следует срочно изъять!
– Мы можем вести наблюдение только сверху. Машина мечется по городу. Мы ждем доклада разведгруппы, – пришелец так и пестрил пятнами.
– Доклад избыточен. Перехвачены телефонные переговоры. Они едут сюда, – сказал старый.
На стене вспыхнула картинка: берег реки, двухэтажное здание из цельных бревен. Вокруг него – площадка, отделённая от леса красивым декоративным забором. Вокруг сосны и кустарник.
– Здание на отшибе, – обрадовался молодой. – Забор не является препятствием. Деревья дополнят маскировку.
Старый покачал головой:
– Они совсем не глупы. Это ловушка. Они заманивают нас. Они знают, что группа невелика. А у них есть сильные менталисты. Не только Список Вадима. Я знаю, что все они используют запрещённые техники против ящеров. Мы не сможем противостоять им.
– А оружие?
– Место выбрано слишком удобно для возможного расследования. Полагаю, что лес набит дронами. Если мы решимся на прямое насилие, Совет тут же узнает об этом.
– Девочку нужно изъять любой ценой. Это не обсуждается.
– Они явно готовятся дать нам отпор. Они сумели захватить вторженца, что может им помещать захватить ящера?
– Мнге не решится.
– Будущий глава Совета ночью тайно отбыл в Китай. В лесу только его человеческие выкормыши. Он растил их, как яйца своего гнезда.
– Почему он отбыл в Китай? Неужели?..
– Он не может этого знать. Он – простой кабинетный ученый.
– Там самая развитая сеть.
– Мы должны принять меры.
– Ситуация изменилась. Нам следует временно отступить и получить разъяснение Азарха и новые инструкции.
Глава 11
Когда микроавтобус остановился у деревянных ворот туристической базы «Орлиное гнездо», солнце уже начало склоняться к горизонту. Ибрагим выпрыгнул из кабины и унёсся куда-то в лес, не сказав школоте ни полслова.
Пацаны выбрались на нетронутую травку, стали топтаться возле автобуса и дышать свежим воздухом. Для городского ребёнка – и это отдых.
Следом за ними из автобуса вылезла и мамаша Норки, начала нервно кружить возле машины. На неё тоже подействовало что-то несказанное вслух, но витавшее в воздухе. Словно бы Ибрагим запретил им всем далеко отходить от микроавтобуса.
Ворота базы «Орлиное гнездо» были приоткрыты, казалось бы – заходи и вперёд, беги по тропинке к двухэтажному деревянному зданию. Но никто не спешил преодолевать невидимую границу, а Ибрагим – как в воду канул.
База оказалась очень даже немаленькая. Из цельных брёвен. На перилах высокого крыльца сидели два резных деревянных орла со сложенными крыльями. Третий орёл, у которого крылья были распахнуты, пристроился на коньке крыши.
Справа от здания было устроено большое кострище, огороженное окатанными рекой камнями. Вокруг него располагались импровизированные скамейки из ошкуренных брёвен. И мангал рядом стоял тоже очень даже основательный.
Три больших крытых беседки и длинный, тоже крытый, обеденный стол намекали, что кормить будут на улице. А ещё за базой пряталось небольшое приземистое здание, наверное, баня. Иначе, зачем бы её стену подпирала поленница дров, а в чурбак был демонстративно воткнут топор?
Пацаны и дальше топтались бы и озирались, если бы Списка не осенило, что это какая-то очередная манипуляция, и подлый студент их тут нарочно оставил. Раз, типа, сами волю проявить не можете, не сможете и войти.
Вадим и Илья переглянулись и, как две застоявшиеся лошади, с боевым кличем ящеров преодолели ворота и понеслись к зданию базы.
Грой даже офигел слегка от такой скорости и крика «Гайе!». Может, забыл, как кричала Аллочка ночью в коттедже?
Мирон предложил остальным составить коалицию тихоходов, чем рассмешил Лизу.
Она взяла Норку за руку... Мамаша запротестовала, было – на неё поведение Ибрагима подействовало сильнее, чем на подростков
– Но нам же не запрещали идти к базе! – твёрдо сказала Лиза. – Не позвали всего лишь. Пусть будет сюрприз!
И они не спеша пошли к зданию, вокруг которого уже носились Илья и Вадим, вытрачивая накопленную долгой ездой энергию.
Мирон, глядя на них, достал из кармана конфету и тихонечко сунул в рот. «Вот же психи, да?» – было написано на его бледной физиономии.
Наконец Вадим оступился, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие… Илья прыгнул на него, и они с хохотом повалились в траву.
Грой тем временем взбежал на крыльцо и распахнул тяжёлую деревянную дверь. Махнул Лизе: пусто!
Девочка отстранила Гроя и первая проникла вовнутрь. Она опасалась пыли и затхлости, у Гроя же такой чуткий нос, но дом уже отмыли и проветрили, после зимы.
Лиза аккуратно разулась и заставила разуться пацанов.
– Захват жилья? – Илья тараном прошёлся по первому этажу, распахивая все двери подряд.
– Чур всё моё! – оживился Мирон. – А еда тут есть?
– Есть кухня! – оповестил вездесущий Список, который уже «просканировал» помещение на свой лад – двери-то были открыты.
Тут же был произведён захват кухни – огромной, с двумя холодильниками, плитой и микроволновкой. В холодильники кто-то уже загрузил молоко в трёхлитровых банках.
Илья вытащил одну и даже успел сковырнуть пластмассовую крышку, когда на пороге кухни вдруг материализовался Ибрагим.
– А ну, отставить! – сказал он грозно.
– И молочка нельзя, что ли? – удивился Илья.
А Мирон уставился на Ибрагима голодными глазами.
– Точно бобжоры, – Алиса протиснулась в дверь мимо Ибрагима, отняла у Ильи банку, поставила на стол, достала стаканы и разлила по ним молоко. Плотное, белое, деревенское. Грой принюхался и чихнул – такой сильный был запах.
От молока пахло травой, животными и незнакомыми людьми. Маленький ящер растерянно уставился на Алису – неужели это можно пить?
Вадим молока не пил принципиально, ну так ведь то было в нормальной жизни, а тут же – экзотика. Он попробовал, и вышло, что пить, в общем-то, можно. И коровой почти не пахнет.
Грой, видя всеобщий интерес, всё-таки хлебнул молока и стал задумчиво чесать бровь. Илья припал к стакану с явным удовольствием, потом отобрал стакан и у зависшего в раздумьях ящера. У Мирона отобрать не успел – тот, видимо, вообще был всеяден и всепивен.
– Лиза – это тебе! – Алиса вручила стакан девочке.
Та задумчиво посмотрела в молоко, потом на грозно нахмурившуюся Алису, зажмурилась и начала пить.
– Два раза перекрестился, – фыркнул Список.
Ему молока не дали.
Илья похвастался Норке пустым стаканом. Малая тоже получила своё молоко в порядке живой очереди. И, пока Яжемать пыталась объяснить Ибрагиму, что «дочка молока не пьет», выдула весь стакан и показала его Илье, перевернув и накапав себе на платье.
Анжела Леонидовна охнула и беспомощно заозиралась, опасаясь, наверное, что молоко полезет сейчас из Норки обратно. Но ничего не случилось.
– Считайте, что это был полдник, – сказала Алиса. – Ужин сегодня будет поздним, сами понимаете.
Вадим глянул на часы и хмыкнул. Ехали они долго, по времени было как раз ужинать.
– Уже темнеть скоро начнет, – предупредил он.
– Ну, вот и займитесь разведкой на местности и своими спальнями, – кивнула Алиса. – Спать будете на втором этаже. Все без исключения. Это чтобы я слышала грохот, если кто-то ночью решит смыться!
Илья расплылся от уха до уха. «Ага, услышишь ты, как я в окно вылезу», – было написано у него на лице.
– А в лес можно? – спросил Вадим.
– Можно, – неожиданно смилостивился Ибрагим.
– А похититель?
– Похититель пока обломался и нервно курит.
– А ты откуда знаешь? – Список недоверчиво уставился на студента.
Ведь столько кипиша было, всех сорвали, погрузили, увезли, чёрт знает куда, и вдруг?..
– Разведданные, – смилостивился Ибрагим.
– Так, может, мы тогда зря сюда ехали? – нахмурился Вадим и вспомнил про маму. Она его, конечно, отпустила, но ведь в суете и в запале. Как бы не передумала.
Список «в тон» ему тоже состроил мрачную рожу.
– Не зря, – отрезал Ибрагим. – Тактика выбрана правильная, она сработала. А стратегию ещё надо продумать. Я – не ящер, мне это совсем не просто. Так что валите пока, обустраивайтесь. Выбирайте, кто где будет жить. Переселяться не дам, решайте сразу. В лес далеко не ходить. Ориентироваться по камерам на деревьях, Список покажет. Можете к реке сходить. В общем – брысь. Когда будет еда – Алиса вас позовет.
Ребята нехотя потянулись к дверям. Они тоже были не прочь «подумать». Это же не честно, ни с кем не советоваться! Они ведь – тоже команда!
– Стоп! – спохватился Ибрагим. – Грой мне нужен, принтер настраивать.
– Так мы тоже хотим принтер настраивать! – обрадовался Мирон.
Вадим и Список оживились. Базу они десять раз успеют осмотреть. Список уже нашел камеры, подключился к ним, так что можно будет и по темноте в лес вылазку сделать. А принтер ещё когда дадут покурочить.
– Ладно, помогайте, – разрешил Ибрагим.
– А Лиза поможет нам с Анжелой Леонидовной, – решила Алиса. – Нужно всем белье принести, кровати заправить.
– А можно я буду с Медведем прлинтер чинить? – спросила Норка, про которую все забыли.
– Ты будешь главная по венику, – пообещала ей Алиса, поозиралась, веника не нашла и всучила малявке швабру.
– Там принтер приехал! – Список первый заметил затормозивший у ворот грузовичок с логотипом психологического центра «Подросток».
Пацаны побежали обуваться, потом во двор – надо было открыть ворота. Ибрагим микроавтобус загнал на территорию «Орлиного гнезда» и, разумеется, всё за собой задраил.
Илья тоже выбежал вместе со всеми, но по пути достал телефон, посмотрел на время, ловко отделился от группы и завернул за здание базы.
Спрятаться там было негде, голые стены, и он добежал до баньки. Тут его, наверное, если и увидят, то фиг услышат. В конце концов надо-то всего позвонить.
Он набрал номер и прислонился спиной к шершавой бревенчатой стене.
– Алло, – отозвался в трубке далёкий и недовольный голос тренера.
– Лексеич, я не смогу сегодня подойти, как договорились. Мы раньше на базу уехали. Я уже за городом, – Илья говорил отрывисто. Оратором он никогда не был и объясялок не любил.
– Куда уехали? – не понял тренер.
– На базу. У меня тут другой лагерь, – пояснил Илья и посмотрел на топор, воткнутый в здоровенный чурбак. Топор был самый обычный, деревенский, с коротким захватом.
– Не придёшь, то есть? – уточнил тренер.
– Нет, – отрезал Илья. – Хотел. Но не вышло.
– Да ты трусишь! – взревело в трубке, и Илья чуть отодвинул её от уха.
На улице быстро темнело. Близкие горы диктовали правила. Илья поёжился – то ли от ветра с реки, то ли просто стало вдруг зябко.
– Да с чего мне трусить-то? Я сразу сказал, что ходить не буду.
– Ты совсем берега потерял? Тебя кто с улицы вытащил, помнишь?
– Ну, вы.
– И ты мне вот так сейчас, да? Что это у тебя за секта?
– Почему сразу секта?
– А что там ещё может быть?
– Просто лагерь. От це… – Илья запнулся. «От центра» – звучало как-то уж сильно конспирологически. – От психологического центра, – поправился он.
– Я же сказал – секта, ЧМО ты безвольное!
– Я – не ЧМО, – рассердился Илья и чуть не нажал отбой.
Но тренер хорошо его знал и сразу поменял интонацию:
– А знаешь, че? Я сам приеду на тебя глянуть. Не щас. Щас мы лагерь свой развернем. Тут дел до хрена. Но приеду. И Телегу с собой привезу. Побьёшь Телегу – свободен.
– Да не хочу я! – вырвалось почти криком.
Илья прикрыл динамик телефона пальцем и выругался сквозь зубы.
Телегу этого, Никиту Телегина, он хорошо знал. И драться с ним было – себе дороже. Да и не в одном весе они были. Что за фигню Лексеич придумал? Зачем?
– Хотелки твои меня не волнуют, понял? Не дают тебе, что ли? С базы не выпустят?
– Выпустят. Просто не буду.
– Да пацан ты или нет? Мы тебя растили? Надежды на тебя всякие ставили? У тебя совесть есть?
– Да кто с ним справится, с Телегой твоим? Он же больной. Он на рожон всегда лезет, как зомби!
– Воот. Если слабак – то должен расти, тренироваться, понимаешь, огрызок тупой? Долги надо отдавать. Осенью соревнования в Н-ске, я тебя везти хотел. А ты чего?
– Ну, поменялось всё у меня! – взорвался Илья. – Я не хочу больше в спорт!
– Типа десять лет тебе? Одна дурь в башке?
Илья сильно прикусил губу, до крови. И ведь не скажешь ничего тренеру про здешнюю «дурь», не объяснишь.
Даже если бы тренер был способен понять, про вторжение ему физически не расскажешь. Нельзя. А без этого – попробуй тут, расскажи, почему бросил спорт. Почему должен быть здесь, с ребятами.
– Да побью я твоего Телегу! Отвяжись только! – разозлился Илья.
Собственная беспомощность всегда его злила. Тренер знал, потому и цеплял «на слабо».
– Не побьёшь, – ехидничал тренер. – Ты – слабак. Ты почуял в себе гнильцу и удрал!
«Сам ты – слабак», – хотелось сказать Илье, но он промолчал, только засопел в трубку.
Что ещё от него надо? Он согласился, а там – будь, что будет.
– Где ваша база? – спросил тренер.
– В Предгорном районе. «Орлиное гнездо» называется.
– О, так тут рядом. А наша – «Сокол». Через два дня забьёмся. Ночью, в лесу. Прямо на травке. Побьёшь Телегу – значит, пацан. Я пойму. Подрос, значит, и дальше пошёл. Не побьёшь – берешь манатки и топаешь со мной в «Сокол». Тут километров сорок всего. Близко. Значит, будешь пока «сокол». А до «орлов», значит, не долетался. Понял?
Илья молчал в трубку. Телега был старше его на три года. И боли совсем не чувствовал: его швыряли – он поднимался и пёр, как танк. Да и по характеру был – та ещё тварь.
Справиться с ним – как? Он же не супермен в красных трусах? На что он этого бугая подловит? Измором попробовать взять?
– Ну, я так и понял, что ты труханул, – обрадовался молчанию тренер.
– Да приду я!
– Ночью. Время потом скажу. Не сдохни там за два дня.
«Сам не сдохни!»
Илья оборвал звонок. Упёрся лбом в бревно баньки. «Вот же жизнь сволочная какая… Куда ни кинь…»
«Илья, ты где?» – возник в голове Список.
«Отлить ходил. Я иду».
«Если что, туалеты есть на этаже!" – ехидно вторглась Алиса.
«Хорошо, хоть телефоны она не прослушивает», – устало подумал Илья.
Когда Ибрагим приехал из города с полным автобусом школоты, Алиса сидела на обрывистом берегу Катуни, разложив рядом пассатижи, отвертку, шило. На уровне её лица в воздухе вращалась голографическая схема. Более тонкие и специфические приборы стояли на травке в ремонтных контейнерах. Она курочила дроны.
– Мозги им промываешь? – усмехнулся Ибрагим и сел рядом.
– Учусь думать, как ящер, – прищурилась Алиса. – Мнге предупредил, что у них – всё по схеме. Хочу не только Гроевы штуки попробовать, у меня есть пара своих мыслей.
– Повезло нам с дроном. Кто б знал, что нападут условно «свои» ящеры?
– Да, с дронами мы бы не догадались. Тут не поймёшь, где проскочишь. Кто знал, что идиотские шуточки Гроя на пользу пойдут? Это он Коха тогда мордовал с этими дронами. А Кох подставу не раскусил. И бракованный дрон отправился на склад.
Ибрагим вздохнул, покопался в контейнере, примеряясь к работе.
– Как ты думаешь, что они теперь предпримут? – спросил он тихо.
Они с Алисой бодрились, но ситуация совершенно явно вышла из-под контроля. Враги оказались там, где не ждали. И теперь, по большому счёту, вообще непонятно было, что делать.
– Дня два у нас есть. Ящеры никуда не торопятся. У них всё по протоколу: запрос – ответ.
– Учти, что Азиаты действовали иначе.
– Это не Азиаты.
– Ты уверена? Может быть, всё же какой-то развод? Маскировка?
– Я сделала анализ по базе. Знаешь, кто такой Азарх?
– Ну, не томи?
Сам Ибрагим анализом заняться не мог. Не получалось у него за рулём так глубоко зарываться в дела.
– Заместитель советника левой руки! – торжествующе выпалила Алиса.
Ибрагим выругался и закрыл глаза, читая присланный Алисой файл.
Заместитель советника – это было очень серьёзно. Невозможно серьёзно. Неужели Норка – ключ к чему-то такому, что на них ополчился Совет ящеров?
А ведь Мнге формально ещё не вступил на должность главы Совета! Их же просто вынесут вместе с базой одним ударом с воздуха. И что теперь делать? В лес уходить?
– Мнге знает? – только и спросил он.
Алиса кивнула и перекинула Ибрагиму ответ главы Клана.
Он был короткий: «Оставайтесь в «Орлином гнезде».
– Но почему? – Ибрагим вскочил и нервно заходил по поляне.
– Если в Совете есть единство по этому вопросу, далеко убежать не успеем, – улыбнулась Алиса своей фирменной улыбкой «шеф, всё пропало». – Если нет – мы должны оставаться на виду. И снимать. Снимать всё на видео… – Алиса вздохнула. – Вот я и перепрограммирую дроны. Чтобы они не реагировали на стандартные команды. И никакая сволочь не смогла их исподтишка отключить.
– Тоже дело…
Ибрагим заставил себя сесть, всмотрелся в схему и тоже стал потрошить дрон.
– Там школота голодная, – напомнила Алиса.
– За полчаса не сдохнут.
Они закончили работу. Потом напоили молоком всех, кто подвернулся под руку, и снова переключились на безопасность. На этот раз – самого здания.
А ещё надо было параллельно общаться с администратором базы, объяснять Анжеле Леонидовне обязанности повара…
В какой-то момент Ибрагим сорвался и внушил администратору, что он уже залез во все дыры договора, а теперь имеет право отдохнуть две недели. База арендована полностью, деньги получены, «пошёл прочь, зараза!».
Выгнав администратора и обругав сам себя, студент посмотрел на школоту, терзающую принтер. Напечатать надо было много чего. И всё это были вещи технически сложные: проекторы, оружие, средства защиты.
Перестраивать принтер под печать продуктов было сейчас вообще неразумно. Это ж сколько времени будет потеряно?
Пришлось послать Рове в ближайший магазин, пока тот не закрылся.
До ближайшего магазина оказалось полчаса езды в оба конца. Вернулся ящер уже в кромешной тьме. Солнце спряталось за недалёкие горы, и «Орлиное гнездо» повисло между небом и землёй, где-то рядом со звёздами. Ведь из освещения успели смонтировать только сигнализацию, в которую тут же и въехал Рове.
Готовить нормальную еду было уже слишком поздно. Грой разжёг здоровенный костер. Ибрагим с Алисой раскочегарили мангал, нажарили сосисок.
В ожидании еды, голодная школота визжала, кукарекала, хрюкала, пела хором…
«Это у меня их всего семеро, вместе с Норкой и Списком, – с лёгким ужасом размышлял Ибрагим. – А что я с ними буду делать, когда приедут все восемнадцать?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге