Второй уровень

Глава 1

Я смотрел в экран и не сразу понял, сколько времени уже печатаю. Ещё немного - и презентация к завтрашнему собранию будет готова.

Спина затекла так сильно, что я поднялся из-за стола. И только тогда заметил, насколько здесь тихо.

Весь пятый этаж был погружён в полумрак. Длинный коридор тянулся вдоль кабинетов и терялся в темноте. Обычно в это время здесь всё гудело: хлопали двери, кто-то переговаривался через перегородки. Сейчас - ничего.

- Блин… - пробормотал я.

Неужели я один такой «работник месяца»? С этими переработками давно пора заканчивать. Всё равно никто не оценит.

Я перевёл взгляд в правый нижний угол экрана - почти восемь вечера.

Последний автобус уехал полчаса назад.

Отлично. Значит, домой я доберусь не скоро. И снова без нормального ужина.

Я подошёл к окну. Гул машин был тише обычного - большинство людей уже были дома. Интересно, чем я сегодня себя порадую.

Этот отчёт не стоил угробленного вечера.

Я размял спину, вернулся к компьютеру, сохранил файл и закрыл презентацию. Будь что будет.

Оставалось только перенести итоговый файл в общую папку, чтобы утром не было сюрпризов.

После нескольких часов за монитором глаза слипались, а мозг отказывался работать нормально. Я пару раз промахнулся мимо нужной директории, потом плюнул и включил сортировку по дате.

За последние часы здесь работал только я. Или нет? В самом верху списка обнаружилась папка - без иконки и названия. Я потёр глаза, но она не исчезла.

- Что за… - курсор замер над папкой.

Я задержал дыхание и щёлкнул мышью.

Внутри - фотографии. Люди. Сотрудники. Судя по виду - снимки для пропусков. Дальше были какие-то странные пустые папки, самая последняя - «Объект №17». Никакой тайны.

Я пролистывал изображения, и чем дальше, тем сильнее меня смущало одно: я не знал ни одного из них.

Да, бизнес-центр большой. Но за два года я хотя бы мельком видел почти всех. Лифт, буфет, коридоры. А этих - ни разу.

Я уже собирался закрыть папку, когда наткнулся на знакомое лицо. Щёлкнул. Парень развернулся на весь экран. Я точно его где-то видел. И не просто мельком - кажется, даже разговаривал.

Это он проводил моё первичное собеседование.

Я плохо запоминаю имена. А его видел всего пару раз. За два года лицо успело стереться.

Закрыв фото, я понял, что именно меня смущает. Этот парень работал в моём отделе. Значит, мы должны были пересекаться - хотя бы на корпоративах или общих сборах.

Но я видел его только тогда. И больше - ни разу.

- Может, лимит на количество парней в отделе, - усмехнулся я. - Меня взяли - его уволили.

Я закрыл папку и навёл курсор на часы: 20:00. Через двенадцать часов мне снова сюда возвращаться.

Встал, начал складывать вещи в портфель. Прошло ещё пару минут - я уже собирался выключить компьютер, когда что-то меня остановило.

Курсор был не внизу, у часов. Он находился сверху экрана.

- Я что, задел мышку?

Мне просто нужно выспаться.

Я потянул руку к мышке, но за секунду до того, как коснулся её, курсор дёрнулся. Сам.

Я медленно опустил взгляд на руку. Она всё ещё не касалась мыши.

- Что за хрень?.. - выдохнул я.

Курсор снова двинулся. Плавно. Уверенно. Не как глюк. Кто-то им управлял.

Замерев, я наблюдал, как он ползёт к строке поиска, останавливается у лупы и начинает печатать: Камера.

У меня похолодели ладони. Он хотел меня увидеть.

* * *

Я даже не понял, как оказался под столом. Тело сработало раньше мысли. В груди что-то сжалось так резко, что на секунду показалось - я вообще не вдохну.

Я знал, что это нелепо. Но страху было плевать.

Почему я вообще так испугался?

Мало ли - какой-нибудь айтишник решил поработать вечером. Как и я.

Но дрожь не проходила.

И я, как полный идиот, сидел под столом, уткнувшись лбом в колени, и пытался восстановить дыхание.

Сколько прошло времени - не знаю.

Мысль о доме всё-таки перевесила.

Пошли они все лесом. Я иду домой.

Я начал подниматься, но тут же замер.

Просто лучше не светиться перед камерой.

На корточках, стараясь не шуметь, я выбрался из-под стола и выпрямился. Ноги неприятно занемели.

Я перевёл взгляд на экран - обычный рабочий стол, ничего лишнего.

Курсор не двигался.

Смешно будет, если мне всё это просто привиделось.

Я всегда был из тех, кто сначала ищет логичное объяснение, а уже потом паникует. Вот и сейчас почти убедил себя: усталость и слишком много часов перед экраном.

Мысленно обругав себя, я подхватил портфель и направился к выходу.

Всё. Хватит на сегодня. С такой фантазией - прямой путь в дурку.

Я открыл дверь и вышел в коридор.

Дежурное освещение оставляло тени в углах и делало коридор длиннее, чем он есть. Днём его почти не замечаешь. Ночью - другое дело.

Я потянул дверь за собой, проверяя, захлопнулась ли, и только тогда взглянул на время.

Девятый час.

Я прикрыл дверь - и в тот же момент на моём этаже остановился лифт. Слишком поздно. И слишком не к месту.

Кабина остановилась, и в коридоре что-то изменилось. Не звук - пауза. Детское чувство: точно знаешь, что сейчас вызовут к доске, ещё до того, как учитель произнесёт имя.

Тот, кто смотрел на мой экран, теперь был здесь. Паника парализовала мысли. Нужно убираться.

Я не стал закрывать дверь на ключ и побежал в противоположную сторону от лифта. Там был единственный шанс - спрятаться за углом. Двигался на носках, стараясь не шуметь.

Едва я юркнул за угол, дверь лифта открылась. По коридору раздались тяжёлые размеренные шаги. Человек шёл уверенно - точно знал маршрут.

Казалось, стук в груди слышен на весь коридор. Я замер.

Шаги приближались. Он ведь не может знать, что я здесь?

Они остановились. Послышался звук открывающейся двери.

Я знал, что это мой кабинет.

Потом - тишина.

Он остался в коридоре или зашёл внутрь - не понятно.

В теории я мог выглянуть из-за угла. На практике - не мог пошевелиться.

Соберись, тряпка. Двигайся.

Я судорожно восстанавливал план этажа. Главная лестница - возле лифта. Не вариант. Запасная - в другом конце коридора.

Чтобы добраться до неё, нужно выйти на открытое место.

Ладони вспотели. Я вытер их о штаны и глубоко вдохнул.

Тихо. Ни шагов, ни звуков.

Ну… кто не рискует.

Я быстро выглянул из-за угла. Пусто.

Рванул. Быстро, максимально тихо, вдоль стены.

Добежал. Остановился. Прислушался.

Слишком тихо.

Медленно выдохнув, я взялся за ручку двери на лестницу.

И тут дверь издала пронзительный, мерзкий скрип.

Да твою же мать.

Я резко обернулся.

И услышал быстрые шаги, несущиеся в мою сторону.

* * *

Похоже, жизнь решила ускорить мой процесс старения.

Самое время вспомнить, как быстро я умею бегать.

И я побежал. Уже не стараясь быть тихим - сейчас важнее быть быстрее.

Он был позади. Когда я добежал до следующего этажа, за спиной снова скрипнула дверь.

Ну конечно. Он ещё и спринтер. Почему не какой-нибудь пенсионер с одышкой?!

Страх гнал быстрее, чем любая хорошая оценка в универе. Так я не бегал никогда.

До выхода оставалось ещё четыре этажа.

Я не понимал, насколько он близко. Очень хотелось верить, что он хоть немного устал. А ещё больше - что упадёт.

Главное - не сглазить.

Последний пролёт. Я распахнул дверь и вылетел в общий холл.

Пусто. Ни людей, ни охранника.

Как же будет смешно, если весь этот цирк - просто охранник, который решил проверить этаж.

Проверять я не стал.

Рванул к выходу на улицу. В голове за доли секунды пронеслись варианты.

Направо - остановка. Открытое пространство. Если он увидит - погоня продолжится.

Налево - парковка. Там можно затеряться.

Я старательно гнал от себя ассоциации с фильмами про парковки, где жертву находят всегда.

Пожалуйста, пусть это будет не тот случай.

Выбежав наружу, я сразу свернул налево.

Несколько секунд - и я исчезну из его поля зрения. Хотя, если он не идиот, всё равно поймёт, куда я побежал.

Холодный воздух ударил в грудь. Каждый вдох резал горло.

Март снова сделал вид, что весны не существует. Снег лежал клочьями, лужи после дождя превратились в скользкие ледяные пятна.

Собрав последние силы, я рванул за угол - туда, где начиналась парковка.

Едва оказался снаружи, за спиной снова хлопнула дверь.

Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Раньше я думал, что это просто красивый оборот.

Нужно было бежать дальше.

Я ускорился, но теперь старался не топать слишком громко.

Ну пожалуйста.

Я ненавидел такую погоду. Особенно сейчас.

Пытался прислушаться - бежит ли он за мной, - но из-за ветра и собственного дыхания не слышал ничего.

Когда же это закончится?

Минуту спустя я понял: всё.

Я больше не могу.

Темнота скрывала парковку, но я всё же рискнул и оглянулся.

Чёрт.

Далеко, между машинами, мелькнул силуэт. Он видит меня или просто бежит наудачу - не понятно.

Но я был выжат. Пора было заканчивать эту гонку.

Быстро оглядевшись, я заметил впереди уличную парковку, а за ней - деревья и кусты.

Шанс.

Я специально пробежал мимо нескольких машин, пригнулся и перебежал ещё пару рядов. Спрятался за одной из них.

Попытался разглядеть преследователя - безуспешно. Парковка была почти не освещена.

Рисковать и оставаться там не хотелось.

На корточках я двинулся к кустам. Медленно, аккуратно. Пробрался глубже, подальше от парковки.

Когда понял, что любой звук могут услышать, замер.

Стоял, тяжело дыша.

Потом услышал быстрые шаги со стороны парковки.

Кажется… он побежал дальше.

Неужели всё? Мне удалось уйти?

Я не поверил сразу. Подождал.

Прошло секунд тридцать.

Осторожно продолжил двигаться сквозь кусты. Было так темно, что я почти ничего не видел под ногами. Продвигался на ощупь, выставив руки вперёд. Ветки несколько раз больно ударили по лицу.

Хорошо хоть не по глазам.

Впереди наконец появился просвет.

Я выпрямился и ускорил шаг. Ещё немного.

Толкнул последний куст и шагнул вперёд.

Уверенность, что под ногами будет земля, хватило ровно на полсекунды.

Кусты закончились. Дальше ничего не было.

Только обрыв. Которого здесь не должно было быть.

Я не знаю, кричал ли я или падал молча.

Я падал спиной, затем головой. Мир переворачивается, гремит, ломается на осколки.

Боль вспыхивает - и тут же гаснет.

Темнота накрывает меня целиком.

* * *

Пахнет мелом.

Я моргаю и не понимаю, почему так ярко.

Надо мной - свет. Не уличный. Не офисный.

Я знаю этот свет.

Комната тихая, почти неподвижная. Старые парты стоят ровными рядами. Мы сидим по двое, слишком близко - плечо к плечу. Никто не разговаривает.

Впереди - учительница. Она медленно переводит взгляд с одного ученика на другого.

- Сегодня мы сыграем в игру, - говорит она спокойно. - Вы знаете правила.

Никто не спрашивает, какие.

Один за другим дети начинают кивать. Кто-то поднимает руку. Потом ещё один.

Я сжимаю пальцы под партой, стараясь не смотреть по сторонам. Грудь сдавило, каждый удар внутри отдавался в горле.

Очередь приближается.

Я понимаю, что не хочу этого делать, но не могу сформулировать - что именно. В голове пусто, только ощущение: если скажу не так, станет хуже.

Когда смотрят на меня, я замираю. Тяну время, слишком долго молчу, надеясь, что кто-то вмешается.

Никто не вмешивается.

Я поднимаю глаза на учительницу. Взгляд спокойный. Ожидающий.

- Я… - голос почти не слышно. - Да.

Она кивает.

На мгновение её лицо меняется - не улыбка, а что-то похожее на неё. Слишком точное. Слишком довольное.

Свет гаснет.

Последнее, что я вижу, - её глаза. Они остаются чёткими дольше, чем всё остальное.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно. Сначала холод. Потом сырость под щекой. Лишь спустя несколько секунд пришла боль - тупая, вязкая, без чёткого источника.

Открыв глаза, я какое-то время просто смотрел в темноту, не понимая, где нахожусь. Надо мной нависали ветки, неровно перекрывая свет одинокого фонаря. Он горел сбоку, выхватывая куски земли и кустов, будто не решаясь осветить всё сразу.

Я осторожно вдохнул. Воздух вошёл тяжело, но без резкой боли. Пошевелил пальцами, потом ногами. Тело отвечало с задержкой, но отвечало. Я поднял взгляд наверх - край обрыва терялся в темноте.

Тихо. Ни шагов, ни силуэта.

Я ощутил странную, почти детскую надежду: если я съехал бесшумно, может, он решил, что я просто исчез. Может, этот наблюдатель - или как его там - сейчас стоит наверху и смотрит в пустоту, не понимая, куда я делся. Мысль была глупой, но цеплялась крепко.

Я сел, опираясь на локоть, и тут же пожалел: в голове ударило изнутри - тяжело и глухо. Пришлось замереть и переждать, пока мир перестанет качаться.

Куртка была в грязи, ладони саднило, на колене расползалось тёмное пятно. Ничего не болело так, чтобы паниковать. Скорее напоминало о себе - как список мелких претензий. Телефон лежал рядом, экран был цел. Это почему-то обрадовало сильнее, чем следовало.

Подняться удалось не сразу - сначала на колени, потом на ноги. Я постоял несколько секунд, проверяя, насколько вообще слушается тело.

Дорога к метро вышла длиннее обычного. Я шёл медленно - не столько из осторожности, сколько из нежелания ускоряться. Каждый шаг отзывался в спине и шее, но это была понятная боль. Та, которую можно терпеть и считать реальной. Город жил своей жизнью: редкие машины, свет в окнах, чьи-то голоса издалека. Всё было слишком обычным. Я несколько раз ловил себя на том, что оглядываюсь - проверяю, не идёт ли кто-то следом.

У круглосуточного магазина мужчина заталкивал в багажник пакеты. На остановке девушка куталась в шарф и без конца смотрела на дорогу.

Метро встретило тёплым воздухом и равнодушием. Я спустился по лестнице, задержавшись на поручне чуть дольше, чем нужно, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Значит, я всё-таки выбрался. И эта мысль впервые за вечер показалась по-настоящему моей.

* * *

Утром подъезд ещё не успел прогреться. Я спускался по лестнице, перебирая ключи в ладони, и вдруг поймал себя на мысли, что не помню, как закрывал дверь. Попытался восстановить этот момент - поворот ключа, щелчок замка, привычное усилие. Ничего.

Я выругался про себя и почти развернулся, но вовремя остановился. Проверять - значит признать, что что-то не так. Я сунул ключи в карман и нащупал наушники.

Дверь подъезда закрылась за мной почти беззвучно.

Во дворе не было никого. Ни людей, ни движения. Даже припаркованные машины выглядели так, будто их расставили декорацией и забыли включить звук. За ночь стало теплее, с крыш должна была капать вода, под ногами - чавкать подтаявший снег. Но шаги звучали странно глухо, будто я шёл не по асфальту, а по плотной ткани.

Я сделал ещё несколько шагов и замедлился.

Воздух был влажный, мартовский, с тем запахом грязного снега и сырости, который всегда слышно раньше, чем весну. Только сейчас он был слишком чистым. Пустым. Я машинально посмотрел на часы - время самое обычное. Может, я просто вышел раньше. Окна оставались тёмными. Казалось, весь дом ещё спит.

Мне вдруг пришло в голову, что, может быть, дело во мне. Я хотел сказать хоть что-нибудь - любую глупость, просто услышать свой голос. Открыл рот - и вместо слова вырвался сухой, сдавленный хрип. Горло пересохло мгновенно, будто я не говорил неделями. Звук получился таким чужим, что стало стыдно, хотя слышать его было некому.

Я сглотнул и пошёл быстрее.

Под ногой тихо треснул тонкий лёд. Звук будто тут же утонул, не успев разойтись - ни эха, ни отклика. Плечи были напряжены, словно я ждал, что кто-то окликнет меня сзади. Ничего. Тишина ощущалась неправильно. Было чувство, будто двор чего-то ждёт. Даже где-то далеко, за домами, не было слышно дороги - обычно звук машин доходил сюда всегда, приглушённый, фоновый. Сейчас его не было.

Так не бывает.

В голове мелькнула мысль - нелепая, почти смешная. Может, я всё ещё там. Под кустами. Я резко выдохнул и провёл рукой по лицу. Холодный воздух был настоящим. Куртка на плечах - тоже. Земля под ногами никуда не делась.

Прекрати.

Лавочка, где обычно кто-нибудь курил по утрам, была чистой - слишком чистой для этого двора. Арка впереди казалась темнее обычного. Я замедлился, сам не понимая почему. Как будто боялся, что если шагну дальше, что-то изменится не в лучшую сторону.

Ну же.

Я шагнул под арку - и мир включился. Сразу, резко, будто кто-то повернул регулятор. Машины. Голоса. Шорох шин по асфальту. Кто-то торопливо говорил по телефону, где-то хлопнула дверь. Я остановился уже по другую сторону арки и несколько секунд просто стоял, привыкая. Дыхание сбилось, будто я только что бежал, хотя утро было самым обычным.

Значит, показалось.

Я ещё раз оглянулся назад. Двор выглядел точно так же, как всегда - ничего необычного, ничего пустого. Только ощущение, что я вышел из комнаты, в которой кто-то на секунду забыл включить звук. И включил не сразу.

К офису я дошёл почти автоматически. Район этот мне так и не стал своим - несколько бизнес-центров, склады, заправка и широкие дороги. После шести вечера здесь становилось почти пусто, будто вместе с сотрудниками отсюда уезжала и сама жизнь.

Наш бизнес-центр стоял чуть в стороне от города, будто его специально отодвинули подальше от всего живого. Добраться сюда без машины было той ещё задачей. Машины у меня, естественно, не было. Как и прав. Каждый год я обещал себе это исправить.

Поймал себя на мысли, что снова вспоминаю первый визит сюда. Район был совершенно чужой - я почти никогда здесь не бывал. Но за пару недель до собеседования оказался поблизости по каким-то делам, проходил мимо этого бизнес-центра - и именно тогда мне позвонили с другой работы, куда я уже собирался выходить, и сообщили, что взять меня не смогут. Я тогда расстроился сильнее, чем ожидал. А через неделю пригласили на собеседование - сюда. В это же здание. Судьба или просто плохое чувство юмора - я так и не решил.

Я подошёл к главному входу и неожиданно остановился. Не то чтобы специально - скорее тело само притормозило. Я медленно повернул голову в сторону парковки, куда вчера вечером побежал почти не разбирая дороги. На секунду даже захотелось проверить то место. Убедиться, что никакого обрыва там нет. Или наоборот. Хотя в этом не было никакого смысла - мне ведь не могло всё это присниться.

Я отогнал эту мысль и зашёл внутрь.

У лифтов, как всегда, уже толпились люди. Это место напоминало мне старый вокзал или порт: все куда-то спешат, но каждый - в свой собственный мир. Проходя через турникеты, я невольно посмотрел в сторону охраны - тело отозвалось лёгким напряжением, едва заметным, но знакомым.

И тут я увидел дядю Вову. Он сидел за стеклом, как обычно, слегка сутулившись, и лениво листал что-то на экране.

Я выдохнул - по-настоящему, глубоко.

- Доброе утро, - сказал я ему, чуть более радостно, чем собирался. Он поднял глаза, кивнул, и я пошёл к лифту.

На своём этаже я вышел неожиданно один. Обычно в это время лифты выплёвывали по несколько человек сразу. Может, я слишком рано пришёл. Я посмотрел на часы - почти девять. Нет. Скорее наоборот.

Дверь нашего кабинета была открыта. Ваня сидел за своим столом, сосредоточенно глядя в экран - плечи напряжены, пальцы быстро бегают по клавиатуре. Ване это шло: основательный, приземлённый, будто его сложно было сдвинуть не только со стула, но и в жизни. Он поднял голову, увидел меня и кивнул - спокойно, без лишних слов.

- Доброе, - сказал он.

- И тебе, - ответил я и прошёл к своему месту.

Егор тоже был уже здесь. Наушники в ушах, взгляд приклеен к монитору, кружка кофе стояла опасно близко к клавиатуре. Он даже не поднял головы - но почему-то я был уверен, что моё появление он заметил сразу.

Я повесил куртку, сел, задвинул рюкзак под стол. Рука легла на мышку, потом - на край стола. До кнопки включения компьютера оставалась пара сантиметров.

- Слушай, - тихо сказал Ваня, не отрываясь от экрана, - у нас сегодня опять отчётное собрание. Игорь писал. Сергеич хочет обновлённые цифры.

- Как обычно? - спросил я.

- Как всегда, - вздохнул Ваня. - К обеду.

Слева что-то негромко щёлкнуло - Егор перелистывал файл.

- Главное, чтобы без косяков, - сказал он, снимая один наушник. Голос был спокойный, почти ленивый. - В прошлый раз вопросы были.

Он снова надел наушник, будто разговор окончен.

Я задержал взгляд на тёмном экране монитора. В отражении смотрело обычное лицо - чуть уставшее, но без следов вчерашнего. Тёмные глаза, каштановые волосы, которые я всё никак не мог приучить лежать как надо. Стол Лёши пустовал - как обычно, когда он работает из дома. Повезло.

Дверь распахнулась без стука.

- Доброе утро, аналитическая элита, - объявил Сеня, заходя с бумажным стаканчиком. - Вы не поверите, возле автоматов уже очередь, и ведь ещё девяти не было.

Он был чуть выше среднего, вечно сутулый, как будто рост ему достался случайно и он до сих пор не понял, что с ним делать. Поставив стакан на край стола, шумно отодвинул стул и продолжил говорить - про погоду, про кого-то из маркетинга, про то, что весна вроде бы есть, но как будто не до конца. Никто ему не отвечал. Его это не смущало.

Я подошёл к окну. За стеклом было серое утро: мокрый асфальт, остатки снега вдоль бордюров, редкие люди спешили ко входу, кутаясь в куртки. Машины ехали медленно, будто и сами ещё не решили, хотят ли сегодня куда-то ехать. Ничего необычного. Типичное утро.

* * *

Я всё-таки включил компьютер.

Экран загорелся не сразу - как будто специально тянул время. Я поймал себя на том, что сижу слишком прямо и почти не дышу.

Ну давай. Ничего необычного.

Система загрузилась. Рабочий стол. Обычные папки. Никаких всплывающих окон, никаких уведомлений. Я медленно выдохнул. Открыл почту - ничего нового, кроме привычной рассылки. Мессенджеры - тишина. Календарь - всё по плану. Я прошёлся взглядом по экрану ещё раз, внимательнее - слишком внимательно для обычного утра, как будто искал нечто конкретное, но не мог сформулировать что именно.

И тут я вспомнил. Ту папку. Фотографии сотрудников - странные, чужие, слишком нерабочие.

Я открыл проводник и зашёл в то место, где она была вчера. Папки не было. Я проверил ещё раз. Потом - другой путь. Потом - поиск по названию, по расширению файлов. Пусто. Ни одной фотографии, ни одного следа.

Я тихо постучал пальцами по столу - раз, два, три - пытаясь привести мысли в порядок. Либо я всё это выдумал. Либо что-то действительно было не так.

Я повернул голову в сторону Вани. Он сидел, почти не двигаясь, быстро щёлкая по клавиатуре. Не сейчас. Да и что я ему скажу? «Слушай, мне вчера показалось, что мой компьютер жил своей жизнью»?

Я отвернулся обратно к монитору.

Я уже собирался закрыть всё и просто начать работать, когда дверь кабинета открылась.

- Всем доброе утро!

Голос прозвучал слишком живо для этого помещения - будто в комнату впустили немного другого воздуха. Я сразу узнал его, и улыбка появилась сама, ещё до того, как я успел её спрятать.

В дверях стояла Алина. Куртка нараспашку, волосы ещё чуть влажные, будто вышла из дома впопыхах. Каштановые пряди чуть липли к щекам, зелёные глаза смотрели слишком внимательно для такого раннего утра. На лице - та самая улыбка, которая всегда выглядела так, будто ей действительно приятно видеть людей, а не просто принято здороваться.

- Привет, - сказал я, когда она подошла ближе. Получилось почти нейтрально. Почти.

- Привет, - ответила она и наклонила голову, внимательно посмотрев на меня. - Артём, ты сегодня подозрительно рано.

- Или слишком поздно, - пожал я плечами.

Пока мы обменивались этими ничего не значащими фразами, кабинет неожиданно ожил. Егор тут же снял наушники и расплылся в улыбке - той самой, которую он не использовал ни для кого другого. Ваня оторвался от экрана, будто только сейчас вспомнил, что вокруг есть люди. Даже Сеня мгновенно оживился.

- Алиночка, - протянул он, - утро могло бы быть гораздо добрее, если бы вчера ты не отказала мне в вечернем кофе.

Что-то неприятно сжалось внутри - раньше, чем я успел это осмыслить.

Алина фыркнула, даже не глядя на него.

- Сеня, ты путаешь кофе и чудо, - бросила она и придвинулась ко мне ближе, опёрлась ладонью о край моего стола. - Кажется, кто-то снова хочет отобрать у меня звание «работник месяца».

- Я не специально, - ответил я. - И вообще… я правда хотел вчера уйти вместе с тобой. Но отчёт.

Если бы не этот чёртов отчёт.

Она на секунду надула губы - скорее для вида - и тут же рассмеялась.

- Ладно, поверю. Но ты мне теперь должен какао.

- Это шантаж?

- Это инвестиция, - парировала она. - С высокой доходностью.

Сзади тут же раздался голос Сени:

- Эй, а моё кофе, значит, уже не котируется?

Мы с Алиной одновременно закатили глаза.

- Сеня, - сказал я, стараясь звучать максимально серьёзно, - может, ты всё-таки начнёшь работать?

- Как прикажете, мой господин аналитик, - театрально ответил он, прижимая стакан к груди.

Алина наклонилась ко мне чуть ближе и уже тише сказала:

- Я напомню про какао.

- После отчёта, - кивнул я. - Обещаю.

Она улыбнулась - уже по-другому, спокойнее - и развернулась к выходу. Я смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало. Когда дверь за ней закрылась, кабинет снова стал обычным.

Я вздохнул и опустил взгляд на монитор. Экран был заполнен таблицей. Обычные цифры, обычные столбцы. Руки сами легли на мышку, почти без участия головы.

Ладно. Хватит.

Я щёлкнул по колонке «Дата изменения». Потом ещё раз - чтобы отсортировать. Ничего. Я уже собирался закрыть файл, но зачем-то пролистал список вниз. Медленно, не торопясь. Как будто оттягивал момент, когда можно будет окончательно сказать себе: да, всё нормально.

Взгляд зацепился. Одна строка. Дата и время.

22:47.

Вчера.

Я несколько секунд просто смотрел в экран. Мышка замерла в руке. Шум в кабинете вдруг стал слишком отчётливым - щелчки клавиатур, чьё-то тихое покашливание, шаги за стеной. Я ушёл раньше. Это я точно помнил.

Я ещё раз нажал сортировку. Потом ещё раз. Запись никуда не делась.

Активность в системе была зафиксирована после моего ухода.

Я медленно откинулся на спинку стула.

Значит… значит, мне не показалось.

Глава 3

Пальцы сжали мышь слишком сильно. Я поймал себя на том, что машинально дёргаю колёсико - вверх, вниз. Экран не прокручивался. Движение было бессмысленным, но руки будто сами искали, за что зацепиться.

Я ещё раз нажал сортировку. Потом ещё. Строка никуда не делась.

Активность в системе была зафиксирована после моего ухода.

Я медленно откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Ручка рядом с клавиатурой тихо щёлкнула - раз, второй. Я остановился, только когда понял, что делаю это слишком часто.

Ладно. Спокойно. Всему есть объяснение.

Я закрыл глаза на секунду и провёл ладонью по лицу. В голове крутились варианты, и каждый упирался в одно и то же - невозможно.

Я осторожно оглядел кабинет.

Ваня сидел за своим столом - ровно, почти демонстративно аккуратно. На его половине не было ни одной лишней вещи, даже кружка стояла строго на своём месте. Он смотрел в экран с таким сосредоточенным видом, будто вокруг вообще никого не существовало. Нет. Не Ваня. Он бы скорее подошёл и начал объяснять, как «правильнее» работать с файлами, чем стал бы устраивать такие странные розыгрыши.

Егор сидел чуть поодаль, уткнувшись в монитор. Плечи напряжены, подбородок приподнят - будто заранее готовился кому-то что-то доказывать. Смотреть на него дольше секунды не хотелось: этот всегда чувствовал внимание. В теории он мог бы попытаться. Подставить. Или проверить, как я отреагирую. Но тут же всплыло воспоминание - как пару недель назад он, скривившись, звал Женю помочь с принтером, потому что «оно опять не печатает, и вообще почему всё так сложно». Нет. Не его уровень.

Я мельком посмотрел в сторону Сени. Тот раскачивался на стуле, что-то печатая в телефоне и едва сдерживая улыбку. Если бы это был он - он бы уже не выдержал. Обязательно ляпнул бы что-нибудь. Подмигнул. Рассмеялся. Сеня никогда не умел держать интригу.

Я потёр переносицу и выдохнул.

Бред. Взрослые же люди. Ну… почти все.

Я ещё раз прошёлся по данным - сравнил с предыдущими днями, проверил соседние записи, убедился, что это не дубликат и не криво подтянувшаяся строка. Всё было слишком чисто. Слишком логично - кроме самого факта. Мысли крутились на полной скорости, но каждая цепочка упиралась в тупик.

В конце концов я посмотрел на часы. До обеда оставалось меньше трёх часов, а отчёт нужно было сдавать сегодня. Я закрыл лишние окна, оставил только рабочие таблицы и заставил себя сосредоточиться. Цифры были проще. Понятнее. Без сюрпризов.

Я ушёл в работу с головой - по крайней мере, сделал вид.

* * *

Два с половиной часа спустя я откинулся на спинку стула и позволил себе выдохнуть. Редкое чувство - когда наконец можно перестать смотреть в один и тот же экран и ни о чём не думать пару секунд.

Тело затекло основательно. Я встал, чувствуя, как тянет поясницу, и подошёл к окну. Выгнул руки сначала вправо, потом влево. В спине ничего не хрустнуло, но ощущение было именно таким, будто должно было.

Неужели возраст? Двадцать семь - вроде рано для таких мыслей, но тело иногда считает иначе.

За окном тянулся обычный серый день. Ничего примечательного, но смотреть всё равно было приятно - глаза отдыхали.

Пока смотрел, неожиданно вспомнилась школа. Как мы по очереди «заменяли» учителя и вели зарядку перед уроками. Это упражнение было моим любимым - не потому что полезное, а потому что самое лёгкое. Я попытался вспомнить лицо учительницы. Или хотя бы одноклассников. Не получилось.

Странно. Это было чуть больше десяти лет назад - разве можно так просто забыть среднюю школу? Последние классы я помнил отчётливо: кто где сидел, кто с кем дружил, имена, даже интонации. А всё, что было до девятого… пустота.

Сегодня мы сыграем в игру.

Я вздрогнул, когда эта фраза всплыла в голове. Слишком чётко. Слишком отдельно от остального.

Это ведь был просто сон. Я точно не помню такого. Я не мог забыть свою учительницу.

Ведь не мог?

Я машинально сжал пальцы, но прежде чем успел как следует зацепиться за мысль, меня окликнули:

- Артём, может, ты соизволишь поработать?

От этого голоса захотелось помыться. Я заставил себя расслабить лицо, натянул вежливую улыбку и повернулся к Егору.

Он был ниже меня, и даже выпрямившись на стуле, смотрел куда-то в район груди, а не в глаза. Но смотрел так, будто возвышался на троне. Взгляд демонстрировал вежливую незаинтересованность, но за последний год я слишком хорошо научился считывать его настоящие эмоции.

Наши отношения не задались с самого начала. Его перевели в наш отдел и попросили меня обучить. Формально старшим аналитиком я стал позже, но именно меня сделали наставником. Его это задело. Когда он начал сваливать свои ошибки на меня, я попросил Игоря передать его другому сотруднику. Им оказался Лёша.

Лёша работал здесь столько лет, что, казалось, знает не только систему, но и людей. Спокойный, дружелюбный, всегда готов помочь - из тех, кого любят почти все. Наверное, именно поэтому многие принимали его за простака. И почти всегда ошибались.

Лёша никогда не повышал голос. Он просто спокойно ставил человека перед его собственными словами. Через пару недель Егор уже боялся с ним спорить. После этого он окончательно решил, что во всём виноват я.

Воспоминание об этом заставило меня улыбнуться. Егор удивлённо вскинул брови.

- Егор, а Лёша сегодня к нам не должен заехать? - спросил я максимально миролюбиво.

Приём был низкий, но мне хотелось немного сбить с него спесь. Голова Егора дёрнулась в сторону пустого стола Лёши. Он тут же понял, что я делаю, и зло посмотрел на меня.

- Откуда мне знать? Я ему не секретарь, - буркнул он и снова надел наушники.

Я улыбнулся ещё шире, заметив, как Ваня изо всех сил пытается сохранить серьёзное лицо. Он бы так никогда не сделал - слишком добрый. Но и ему не нравилось, когда Егор начинал творить очередную ерунду.

Я дружелюбно хлопнул Ваню по плечу и сел за стол.

- Ну что, сначала Игорю или сразу Сергеичу?

- Обоим, - ответил он. - Игоря в копию, чтобы потом не было вопросов. Я тоже почти закончил.

- Давай, не отставай, - сказал я, отправляя отчёт.

Я глянул на время и улыбнулся.

- Я пока за какао отойду.

Ваня хитро улыбнулся и подставил кулак. Я отбил его жест, не задавая лишних вопросов.

Я просто хочу отдать долг. Что тут такого?

* * *

Я аккуратно заглянул в открытый кабинет маркетинга. В отличие от нашего отдела, здесь почти всегда было шумно - девушки, все не старше тридцати, разговоры, смех, кто-то что-то обсуждает сразу на три темы. На секунду я даже позавидовал, насколько здесь была лёгкая атмосфера.

- О, Алина, смотри, твой парень снова пришёл, - весело протянула Оля, заметив меня.

Я очень надеялся, что моё смущение не слишком очевидно.

- Ха-ха, как смешно, - я смерил её взглядом. - И я рад вас видеть, Ольга.

Оля была всего на год старше меня, но почему-то болезненно относилась к этому факту - она была самой старшей в отделе, и, кажется, это её задевало. Поэтому каждый раз, когда она подшучивала надо мной, я неизменно переходил на «вы». Это её бесило.

Ответить она не успела - из глубины кабинета в её сторону прилетела ручка. Я улыбнулся, заметив хмурый взгляд Алины: она смотрела на Олю почти угрожающе и, кажется, сама тоже немного смутилась.

- Не слушай её, - сказала Алина извиняющимся тоном, направляясь ко мне. - Она просто не может придумать новую шутку, вот и повторяется.

- А кто сказал, что я шучу? - Оля не собиралась сдаваться и сделала нарочито недоумённое лицо.

Я закатил глаза, а Алина демонстративно закатала рукава блузки и повернулась к ней.

- Ладно-ладно, идите уже, - Оля подняла руки, улыбаясь. - Голубки.

Я почувствовал, как щёки снова заливает жар, но сделал вид, что не услышал.

Я задержал взгляд на Алине и сразу заметил ярко-жёлтую подводку. Значит, настроение хорошее. Пока я об этом думал, она взяла меня за руку и уверенно повела к выходу из кабинета. За спиной раздался взрыв смеха - громче всех смеялась Оля.

- Я её сегодня точно прибью, - пообещала Алина, то ли мне, то ли себе, направляясь в сторону комнаты отдыха.

Я чувствовал тепло её ладони и отчётливо понимал, что мне совсем не хочется, чтобы это заканчивалось. Но в какой-то момент всё же смутился.

- Да ладно тебе… всё нормально. Я, если что, и сам знаю, куда идти.

Она шла уверенно, не оборачиваясь, и резко остановилась, когда из-за угла вынырнула девушка с кипой бумаг. Я не успел среагировать и чуть не врезался в Алину. На пару секунд мы оказались слишком близко - так близко, что со стороны это выглядело бы явно не по-рабочему.

Алина повернулась, смущённо улыбнувшись, и игриво подмигнула:

- Ну я ведь должна защищать своего парня.

Мы рассмеялись одновременно. Я даже на мгновение забыл, что она всё ещё держит меня за руку.

- И что бы я без тебя делал, - усмехнулся я. - Торжественно разрешаю и дальше оберегать меня от посягательств Оли и всех остальных.

Алина выгнула бровь и тут же включилась в игру:

- Мой милый Артём, я не позволю им даже смотреть на вас, - грозно произнесла она, выпрямившись и скопировав позу статной дамы, защищающей своего фаворита.

- В таком случае, госпожа, - сказал я с напускной торжественностью, - для меня будет честью угощать вас какао и защищать от тупых шуточек Сени.

Я театрально поклонился. Алина рассмеялась.

- Вставай, мой рыцарь. Не пачкай штаны.

Я поднялся и посмотрел на неё. Она улыбалась искренне, но мне показалось, что и она тоже немного смущена. На мгновение её взгляд скользнул к руке - той, которую я почему-то всё ещё держал. Я спохватился и аккуратно отпустил.

Чёрт. Надеюсь, она не подумает, что у меня всегда такие потные руки.

- Прости, - неловко сказал я.

На секунду мне показалось, что она погрустнела.

- Да не переживай, всё хорошо, - улыбка вернулась. - Пошли уже за моей инвестицией.

Она дёрнула ручку двери.

* * *

- И теперь она ставит мне условия: либо повышаем аренду, либо ищи другую квартиру!

Мы сидели в комнате отдыха и пили какао. Формально компания закупала только чай и кофе, но когда я узнал, что Алина любит какао, устроил здесь небольшой тайник - банка стояла за упаковками с сахаром, на виду и одновременно так, что никто не замечал.

Мне нравилось наблюдать за ней в эти моменты. Первый глоток - и она замирала, будто прислушиваясь к себе. Потом едва заметно выдыхала, и уголки губ поднимались сами собой. Однажды она сама нашла тайник - банка стояла чуть не так, как я её оставил, а Алина на следующий день пришла с новой упаковкой зефира и молча положила её рядом. Мы ни разу не обсуждали это вслух. Оно просто работало.

Алина рассказывала про хозяйку квартиры, которая внезапно решила «пересмотреть условия». Аренда и так была немаленькая.

- Вот же коза, - искренне сказал я. Такое кидалово было мне знакомо. Повезло, что сейчас у меня адекватный арендодатель.

- Это ещё мягко сказано, - закивала Алина. - И как назло все подруги сейчас живут с парнями. Я даже соседку найти не могу.

- Жертву или счастливую обладательницу лучшей соседки в городе?

Алина рассмеялась - и сразу стала выглядеть ещё красивее. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

- Конечно второй вариант. Я вообще-то сногсшибательная. Иногда даже могу покормить за хорошее поведение.

- О, ты только девушек рассматриваешь? - вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать, как это прозвучит.

- А ведь и правда, - рассмеялась она. - Чего это я себя так ограничиваю.

Она посмотрела на меня внимательнее.

- Напомни, сколько у тебя комнат?

- Формально две, - ответил я. - Но одна закрыта хозяином, так что по факту - одна.

- Если я правильно помню, она большая.

- О да. Настолько большая, что туда помещается диван, шкаф и рабочий стол.

- Мне много места и не надо, - сказала Алина слишком спокойно. - Диван ведь большой?

Я замер с кружкой у губ, когда начал понимать, к чему она ведёт. Она смотрела прямо на меня, не скрывая хитрой улыбки.

- Я, если что… - начал я сбивчиво. - Просто вдруг тебе не понравится, я не самый…

Алина внимательно наблюдала и одобрительно кивала, будто подталкивая продолжать. Я был слишком взволнован, чтобы заметить озорные огоньки в её глазах.

- В теории я могу и на полу спать, - продолжил я, уже не понимая, для кого это говорю. - Для спины даже полезно.

Её рука легко коснулась моей.

- Артём, тише. Я просто пошутила.

Улыбка была чуть грустной. Видимо, шутка затянулась.

Я выдохнул и тоже улыбнулся.

- Я понял, - сказал я, делая максимально деловое лицо. - Просто не хотел тебе проигрывать.

Она тихо рассмеялась. Мне стало ещё более неловко.

Вот же дурак. Реально повёлся.

Чтобы сменить тему, я спросил, успела ли она вчера всё закончить по работе. Алина медленно убрала руку и сказала, что справилась быстрее, чем ожидала.

- А ты сам во сколько закончил? - спросила она.

И тут меня накрыло воспоминание о вчерашнем вечере.

- Не помню точно, - сказал я неопределённо. - Может, около восьми.

- Так поздно… - она нахмурилась. - Автобус уже не ходил. Ты пешком до метро шёл?

В голосе была искренняя забота. Мне стало стыдно. Молчание затянулось. Краем глаза я заметил, как её рука осторожно тянется к моей.

- Всё нормально, - быстро сказал я. - Прогулялся. Хоть десять тысяч шагов набрал.

Я встал прежде, чем она успела меня коснуться, и подошёл к раковине. Намеренно не смотрел на неё.

Не знаю, сколько прошло времени. Я стоял и смотрел, как вода уходит в слив. Думал про строку в журнале. 22:47. Про то, что кто-то сидел за моим компьютером, пока я лежал под кустами и радовался, что телефон цел.

- Мне кажется, ты слишком долго смотришь на воду, - попыталась пошутить она. - Можешь начинать мыть.

По её лицу было видно беспокойство.

Я усмехнулся, домыл кружку и протянул руку за её. Она грустно улыбнулась и покачала головой, но я аккуратно вытащил кружку из её рук и повернулся к раковине.

- Мой герой, - рассмеялась она.

Я тоже не сдержался. Стало немного легче.

Может, всё-таки стоит рассказать.

Домыв кружки, я повернулся к ней. Алина молча смотрела, будто ждала, что я сам начну. Казалось, она видит меня глубже, чем я сам себя.

- Алина… - неуверенно начал я.

- Да? - её улыбка только усилила мою неловкость.

- Ты не помнишь… - слишком быстро выпалил я, - какой охранник вчера вечером был, когда ты уходила?

Она удивлённо посмотрела, но задумалась.

- Знаешь… мне кажется, никого вообще не было, - медленно сказала она. - Я ещё удивилась. Было ведь не так поздно.

Я прокручивал это в голове, пытаясь понять, что мне дают эти новые данные.

- Артём, у тебя что-то случилось?

Она подошла ближе. Я почувствовал запах её духов - что-то цитрусовое, тёплое, с едва заметной сладостью.

Я посмотрел на неё и увидел неподдельное беспокойство.

Нужно сказать.

- Вчера вечером… - начал я.

Дверь резко распахнулась.

- Что вы тут делаете в рабочее время?! - громко спросил Сергеич, глядя на нас с явным недовольством.

* * *

У Сергеича была почти волшебная способность - появляться всегда в самый неподходящий момент.

Я инстинктивно встал чуть впереди, закрывая собой Алину, и посмотрел на него.

- Насколько мне известно, регламентом не запрещено пить чай, - произнёс я максимально нейтральным голосом, хотя внутри уже начинала закипать злость. - Даже в рабочее время.

Глаза Сергеича опасно сузились.

Зря, конечно. Я прекрасно знал, как его триггерит, когда перед ним не лебезят.

Сергей Сергеевич руководил всем пятым этажом: бухгалтерия, финансы, юристы, HR, айти, аналитика, маркетинг - всё формально подчинялось ему. На практике ему хотелось руководить всем зданием. Я плохо разбирался в брендах, но даже мне бросалось в глаза, насколько он одевался дорого. От него буквально несло статусом.

Его парфюм ворвался в пространство, вытеснив все остальные запахи - в том числе запах духов Алины. От этого я разозлился ещё сильнее.

Сергеич медленно подошёл ближе и поднял на меня толстый указательный палец.

- Если не хочешь, чтобы этот пункт вписали в регламент прямо сейчас, - произнёс он спокойно, - живо выметайтесь отсюда.

Я почувствовал, как Алина дёрнулась в сторону выхода, но машинально удержал её.

- Тогда не забудьте добавить туда и пункт про перекуры, - сказал я. - Думаю, это будет ещё удобнее.

Я прекрасно знал, что он тот ещё курильщик. Я смотрел на него без страха - возможно потому, что в тот момент мне было всё равно, уволит он меня или нет.

Сергеич тяжело задышал, словно сдерживая крик. Живот заметно задвигался, рубашка опасно натянулась.

- Мы здесь не для того, чтобы вам было удобно, Артём, - произнёс он, подавив злость и вернув привычный назидательный тон. - Мы здесь, чтобы всё шло как надо. И да, - добавил он, - с большим нетерпением жду ваш отчёт. Обязательно проверю его очень внимательно.

- Замечательно, - вежливо улыбнулся я. - Как хорошо, что я отправил его вам почти полчаса назад.

Я заметил, как его лицо снова начинает наливаться злостью.

- Ну что ж, - внезапно вмешалась Алина, надевая рабочую улыбку, - чай мы допили. Можно и поработать.

Сергеич посмотрел на неё так, словно только сейчас заметил, что я здесь не один. Его лицо слегка прояснилось, и он даже попытался улыбнуться.

Мне это не понравилось. Не ревность - что-то другое, менее понятное. Как будто он смотрел на неё иначе, чем смотрят на коллегу.

Я молча взял Алину за руку и, обойдя Сергеича, вывел нас из комнаты отдыха. Когда дверь закрылась, она громко выдохнула.

- Ты точно когда-нибудь нарвёшься, и тебя уволят, - тихо, но недовольно сказала она.

- Да не переживай, - улыбнулся я. - Это не работа мечты. Если уволят - я ничего не потеряю.

- А я… - начала она и осеклась.

Алина поджала губы и отвела взгляд.

Мы на мгновение замолчали.

Мне снова стало стыдно. И за своё поведение. И за то, что я опять держу её за руку.

Я опустил взгляд и слишком медленно отпустил её. Алина тоже будто смутилась и отвела взгляд.

- Прости, - тихо сказал я. - Я буду вести себя сдержаннее. Обещаю.

Она подняла голову и улыбнулась:

- Ловлю на слове. Иначе одним какао ты не отделаешься.

- То есть тебе уже и какао мало? - рассмеялся я.

- Ну сложно пить тут какао, когда тебя здесь уже не будет, - тоже рассмеялась она.

Мы пошли в сторону её отдела, и я почти забыл о том, что хотел ей сказать.

Но она не забыла.

- Так что ты хотел рассказать про вчерашний вечер? - спросила она, когда мы отошли достаточно далеко.

Я снова занервничал - словно упустил момент и теперь не знал, как начать.

Алина это заметила и тихо сказала:

- Всё хорошо. Можешь рассказать мне после работы.

Она улыбалась так спокойно, словно всё действительно можно решить обычным разговором. Мне этого всегда не хватало.

- Это ты меня на свидание зовёшь? - рассмеялся я.

- Ну а что ещё делать, если ты такой тормоз, - рассмеялась она, чуть опуская взгляд.

- Я не тормоз. Просто выбираю хорошее место.

- Как скажешь, выбиральщик, - улыбнулась она.

Мы уже собирались разойтись, когда она вдруг остановила меня.

- Кстати… по поводу твоего вопроса про охранника. Я знаю, кто может тебе с этим помочь.

Я удивлённо посмотрел на неё.

- О чём ты? - спросил я с деланным спокойствием.

- Ты, может, забыл, что один твой друг пару недель назад взломал камеры на первом этаже, - напомнила она.

Блин. Точно. Женёк.

Глава 4

К обеду мысли снова начали вязнуть. Я вернулся в кабинет, открыл таблицу и какое-то время просто прокручивал цифры, не вникая в смысл. Всё было знакомо - структура, формулы, логика - но внимание ускользало. Я ловил себя на том, что перечитываю одни и те же строки по несколько раз и всё равно не понимаю, что именно там написано.

В кабинете стоял привычный фон: гул системников, редкие щелчки клавиатур, тихие уведомления. Ничего лишнего, всё на своих местах - настолько, что это почти раздражало.

За пару минут до обеда Егор встал первым. Он неторопливо поправил спинку кресла, закрыл все окна, кроме одного, и, проходя мимо нашего стола, бросил почти буднично:

- Отчёт, кстати, Сергей Сергеевич уже открыл. Сказал, что «посмотрит внимательно».

Интонация была такая, будто он просто делился прогнозом погоды. Мы с Ваней переглянулись и синхронно закатили глаза.

- Спасибо, что предупредил, - сухо ответил я. - Теперь можно жить спокойно.

Егор усмехнулся краем рта и вышел. Через стекло было видно, как он направился в сторону комнаты отдыха - он почти всегда ел там, один, с телефоном и какими-то своими мыслями.

Сеня поднялся следом. Он уже стоял, закидывая куртку на плечо, когда повернулся к нам:

- Ну что, аналитики, вы как? Или снова будете до вечера правильно закрывать задачу?

- Такое было пару раз вообще-то, - буркнул Ваня. - А тебе стоило бы поучиться.

- Я как-нибудь обойдусь, - рассмеялся Сеня. - Ладно, пошёл, пока всё не съели.

Он подмигнул и выскользнул за дверь.

Я перевёл взгляд на Ваню.

- Пойдём?

- Пойдём, - кивнул он, вставая. - А то Женя опять будет ругаться.

По дороге Ваня начал рассказывать какую-то мелочь - кажется, про очередную странную правку от финдиректора. Я слушал вполуха, кивая в нужных местах. Мысли снова ускользали - возвращались к вчерашнему вечеру.

У лифта нас уже ждал Женя. Он стоял, уткнувшись в телефон, в своём привычном худи, из-за которого его легко можно было принять за студента или стажёра - если не знать, что ему двадцать семь и что половина внутренних систем компании держится на его руках и «временных решениях».

- О, они живые, - сказал он, не поднимая головы. - Я уж думал, вы опять забудете поесть.

- А не ты ли говорил, что домашняя еда в сто раз лучше всяких столовых, - усмехнулся Ваня.

- Ну конечно, очевидная база, - пожал плечами Женя. - Но приходится из-за вас питаться в этом страшном месте.

Лифт поехал вниз. Ваня тут же втянулся в разговор - что-то про собрание, про Сергеича, про то, что «он опять будет говорить полчаса и не скажет ничего». Я стоял рядом, смотрел на отражение в зеркальной стене лифта и думал о том, как аккуратно потом остановить Женю и не сказать лишнего при всех.

На первом этаже двери раскрылись, и я машинально посмотрел в сторону поста охраны. Охранник был на месте. Тот же самый. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, и листал что-то в бумажном журнале. Всё выглядело нормально - слишком нормально. Я задержал взгляд на пару секунд дольше, чем нужно.

В столовой, как всегда, было шумно. Люди стояли в очередях, переговаривались, кто-то махал знакомым из-за столиков.

Я заметил, что Женя внезапно притих. Он всё ещё держал телефон в руке, но взгляд ушёл в сторону, мимо линии раздачи. Я проследил за ним и увидел девушку у дальнего столика - она ставила поднос и что-то говорила подруге, смеясь и наклонив голову.

Я улыбнулся, узнав в ней ту самую, рядом с которой Женя внезапно забывал половину своих шуток.

- Даже не начинай, - тихо сказал он, заметив направление моего взгляда.

- Не понимаю, о чём ты, - я попытался сделать серьёзное лицо, но не смог сдержать улыбку.

- Ну что, - спросил Ваня, - сегодня снова только наблюдение?

- Я наблюдательный человек, - пожал плечами Женя. - Это профессиональное.

- Профессиональное - это подойти и сказать «привет», - спокойно заметил Ваня.

- Спасибо, наставник по коммуникациям, - фыркнул Женя.

- Это называется дружеские советы, - с улыбкой сказал я.

Женя повернулся ко мне, прищурился и тут же усмехнулся:

- Ты бы лучше за собой последил. А то смотришь так, будто сейчас кто-то с жёлтой подводкой зайдёт.

Я успел сделать вид, что не понял, о чём он, ровно за секунду до того, как увидел её.

Алина заходила вместе с девчонками из своего отдела - Оля была где-то рядом, что-то оживлённо рассказывала. Алина шла чуть впереди, каштановые волосы собраны небрежно, движения лёгкие. Она подняла взгляд, заметила нас и махнула рукой. Мне показалось, что улыбнулась именно мне. Я отвернулся первым.

Мы взяли еду и сели за столик у окна.

Разговор пошёл сам - про собрание, про Сергеича, про то, как он в прошлый раз минут десять объяснял одно и то же с разными интонациями.

- Он думает, что, если говорить медленно, - сказал Женя, - мы начнём понимать лучше.

- Или верить, - добавил я.

- Или бояться, - уточнил Ваня.

Потом разговор скатился в обычный шум - спорили, во что играть вечером. Женя настаивал на чём-то кооперативном, Ваня ворчал, что «опять ты всё сломаешь», я шутил, что мне всё равно, лишь бы без рейтингов.

В какой-то момент Женя посмотрел на меня внимательнее.

- Кстати, - сказал он как бы между прочим. - Ты вчера как ушёл?

Я дёрнул ногой под столом.

- Нормально, - слишком быстро ответил я. - Прогулялся.

- Ну да, ну да, - протянул он, но развивать тему не стал.

Обед закончился незаметно.

В лифте к нам зашёл Сеня - и почти сразу за ним девушка с нижних этажей. Сеня оживился мгновенно.

- Девушка, - сказал он с тем тоном, который считал обворожительным. - Как вы относитесь к знакомствам в лифте?

- Я их игнорирую, - ответила она.

- Вот! - воодушевился Сеня. - Мы с вами родственные души.

Она фыркнула, хоть и попыталась спрятать улыбку. Когда лифт остановился на четвёртом этаже, она вышла слишком медленно.

- Ладно, ребята, я скоро, - Сеня улыбался во весь рот и, расправив плечи, вышел за ней.

- Вот как он это делает? - озвучил Ваня мучающий всех нас вопрос.

- Горячая молодая кровь, - философски ответил Женя, хотя по глазам было видно, что он тоже не прочь иметь такую храбрость.

Когда мы вышли на своём этаже и прошли немного по коридору, я замедлился и коснулся Жени за локоть.

- Слушай, - сказал я. - Есть разговор.

Он посмотрел на меня внимательно и убрал телефон в карман.

* * *

Когда мы отошли от лифта, я всё ему рассказал. Почти всё. Про странные сны промолчал - это звучало бы уже совсем бредово, да и к делу не относилось.

Женя слушал внимательно. Не перебивал по пустякам, но время от времени всё-таки не выдерживал и вкидывал уточняющие вопросы - короткие, сухие.

- Ты уверен, что он побежал именно за тобой? - спросил он, нахмурившись.

- Нет, конечно, - огрызнулся я. - Он просто внезапно решил пробежаться в мою сторону в пустом коридоре. Совпадение века.

Женя поморщился, но спорить не стал.

Когда я дошёл до момента про активность после моего ухода, Женя остановился. Не замедлился - именно остановился, посреди шага. Телефон он убрал в карман ещё до того, как я успел это заметить. Я это заметил сразу.

- Эй, - насторожился я. - Что?

- Дальше, - коротко сказал он. - Рассказывай.

Мы уже почти дошли до поворота в коридор, когда он остановился и уставился куда-то мне за плечо. Губы шевелились, глаза странно блестели - будто он просчитывал что-то невидимое.

Опять завис.

Раньше это выглядело почти забавно, но сейчас мне было не до терпения. Из лифта за спиной донёсся знакомый сигнал - короткий, резкий. Я дёрнулся слишком резко, чтобы это выглядело нормально.

- Земля вызывает Женю, - сказал я громче, чем планировал, и коснулся его за локоть.

Он моргнул. Потом ещё раз. Взгляд сфокусировался.

- Ну… - протянул он и автоматически поправил очки пальцем. - Тогда всё становится понятнее.

- Для кого? - скептически уточнил я.

- Для меня, - с лёгкой гордостью ответил он. - А сейчас попробую объяснить и тебе. Но предупреждаю: сначала будет умно.

- Давай без этого, - вздохнул я. - Ты тут умник с очками - оставь сложные объяснения себе.

Женя хмыкнул.

- Ладно. Короче. Сегодня утром я, как обычно, прогонял логи. Ночные активности, синхронизации, сервисные заходы. И вижу вход в систему в… - он щёлкнул пальцами, - в 22:47.

Я похолодел.

- Это поздно, - продолжил он. - Для нас - очень поздно. После девяти в системе либо автоматические процессы, либо кто-то из админов. И вот тут становится интересно.

Он посмотрел на меня внимательно.

- Потому что вход был с твоего компьютера. MAC, машина, профиль - всё совпадает. Но дальше ещё веселее. Обычно я вижу всё: что открывали, какие процессы запускались, любые обращения к системе. А здесь - пусто.

- То есть кто-то вошёл в систему… но не трогал ничего?

- Именно. Нет списка действий. Нет обращений. Нет следов. Как будто кто-то зашёл - и система решила сделать вид, что этого не было.

Он развёл руками.

- А так не бывает. У меня доступ админа. Полный. Если что-то происходит внутри - я это вижу. Всегда.

Мы снова услышали сигнал лифта. На этот раз ближе. Я невольно оглянулся.

- И ты… - начал я. - Ты не подумал сразу пойти к начальству?

Женя поморщился.

- Подумал. А потом передумал. Слишком чисто сработано, слишком идеально. Если это не я - значит, кто-то наверху.

Я попытался осознать сказанное. И тут меня осенило:

- Камеры… - тихо сказал я. - Алина предложила их проверить.

Женя несколько секунд молчал. Потом усмехнулся.

- Чёрт, это гениально.

Его лицо на мгновение приняло то самое выражение, которое не предвещало мне ничего хорошего.

- Только… - он посмотрел на меня с прищуром. - Больше не раскрывай мои секретные приёмы своей подружке.

- Алина - просто друг, - сказал я резче, чем собирался. - И не сейчас. Сосредоточься.

Он тут же поднял руки.

- Молчу. Рабочий режим.

Мы свернули в сторону его кабинета. По пути он чуть не споткнулся - видимо, сильно задумался.

- Пошли, - сказал Женя уже тише. - Посмотрим, что там на самом деле пытались скрыть.

Я шёл за ним и чувствовал, как сердце чуть сжалось. Почему-то мне казалось, что разгадка мне совсем не понравится.

* * *

Мы прошли по коридору айтишников почти молча. Здесь всегда было шумнее, чем у нас, но шум этот отличался - не разговорами, а фоном: вентиляторами системных блоков, негромким гулом серверных стоек, щелчками клавиатур. Пространство выглядело живым и немного неряшливым, как будто порядок тут всегда был временным.

Опенспейс растягивался вдоль стены. Столы стояли не строго по линейке - где-то вплотную, где-то с зазорами. Провода спускались вниз пучками, под ногами путались удлинители. На экранах - код, графики, тёмные интерфейсы, окна терминалов.

За ближайшими столами сидели двое в наушниках. Оба - в своих мирах. Один слегка покачивался в такт музыке, второй даже не моргнул, когда мы прошли мимо. Казалось, объяви сейчас эвакуацию - заметят минут через десять.

- Привет, - бросил Женя кому-то вглубь зала. Ему ответили кивком.

Я узнал Диму - молчаливого, всегда с кружкой. Он поднял глаза, коротко посмотрел на меня и снова уткнулся в монитор. Чуть дальше Лера что-то печатала аккуратно, почти методично, и на секунду задержала на мне взгляд - без интереса, скорее по привычке.

Мы прошли через весь зал и остановились у узкой двери в конце.

- Твоя пещера? - спросил я.

- Мой офис, - пожал плечами Женя. - Я просто люблю работать один.

- Удивительно, что только у тебя в компании есть личный кабинет.

- Я был очень настойчив, - спокойно ответил он и открыл дверь.

Каморка оказалась именно такой, какой я её помнил. Маленькая, без окна. Один широкий стол, два больших монитора и третий сбоку, повёрнутый вертикально. Пара складных стульев у стены, белая доска с какими-то схемами и стёртыми надписями.

Женя закрыл дверь изнутри.

- Ну, - сказал он, включая мониторы, - давай смотреть твоё «ничего».

Он быстро вошёл в систему. Движения привычные, отточенные - без суеты. Я сел на край стула, не сводя глаз с экрана.

- Напомни, - сказал я, - как ты вообще додумался до камер.

Он немного дёрнулся, не отрываясь от клавиатуры.

- Просто из любопытства полез посмотреть потоки первого этажа. Там самый примитивный уровень, его почти никто не трогает.

- То есть дело не в той самой девушке? - улыбнулся я.

- Я реально хотел только понять, на какой этаж она уезжает. Не больше. Типа… техническая задачка.

- Конечно, - сказал я.

- Не язви, - усмехнулся он. - Знаешь же, как это бывает. Сначала «просто гляну», потом «а что, если». Тем более, что формально я туда и так имею доступ.

- И сколько ты так уже смотришь?

- Пару недель, - не спеша ответил он. - Но камеры стоят криво, лифт перекрывает половину кадра. Пару раз я ловил только её спину или край куртки. Так что мой гениальный план оказался так себе.

Я покачал головой.

- Я всё равно считаю, что проще было подойти.

Женя посмотрел на меня очень серьёзно.

- А я считаю, что сам разберусь.

Мы оба улыбнулись, но улыбка быстро исчезла - слишком много всего уже навалилось.

- Давай записи, - сказал я. - Вчера. С семи.

Женя кивнул и щёлкнул мышью.

На экране появилась картинка с камеры первого этажа. Холл выглядел пустым и чужим - знакомое место, но без людей. Мы молча смотрели, как уходят последние сотрудники. Кто-то поправлял куртку, кто-то говорил по телефону, кто-то просто шёл, не оглядываясь.

- Ничего не происходит, - пробормотал Женя, будто надеясь сам себя успокоить.

Я ничего не ответил.

Моё внимание зацепилось за охранника. Он был другим. Не тем, кого я видел утром. Лет сорок с небольшим. Лицо обычное, даже незапоминающееся - такие легко теряются в толпе.

Время приближалось к восьми.

- Он… - начал я и осёкся.

Охранник сидел слишком неподвижно.

- Может, уснул? - тихо предположил Женя.

Но в следующую секунду тот резко вскочил и схватил трубку. Мы не слышали, о чём был разговор, но этого и не нужно было. По его лицу всё было понятно. Страх. Чистый, неподдельный. Он говорил несколько секунд, потом замолчал, слушая. Потом бросил трубку и побежал к лифту.

- Мотай дальше, - сказал я.

Женя не спорил.

Минут через сорок охранник вернулся со стороны выхода. Тяжело дышал, будто бежал долго. Снова взял трубку. На этот раз почти не говорил - только кивал. Его ноги подкосились, он едва устоял.

Потом он заплакал.

Женя рядом что-то шептал - быстро, почти без пауз. Сначала я подумал, что он молится. Потом понял - он просто повторяет: «Это же запись… это же запись…»

Охранник положил трубку и долго смотрел на неё. Так долго, что я решил - видео зависло. Но потом он медленно опустил руку.

Очень медленно.

Он достал складной нож. Несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно развернул лезвие.

Мы с Женей одновременно повернулись друг к другу.

Я вдруг понял, что задержал дыхание.

- Хватит, - сказал я.

Но он уже смотрел обратно в экран.

- Хватит! - повторил я громче.

Женя поставил запись на паузу. Экран замер.

На остановленном кадре нож был всего в нескольких сантиметрах от пальца. Картинка зернистая, слегка смазанная - обычная запись с камеры наблюдения. Но этого оказалось достаточно. Охранник стоял слишком близко к объективу. Нож хорошо виден - тёмное пятно в его руке, неуместно большое. Лицо перекосило. Рот приоткрыт, как перед криком, но звук сюда не доходил. Плечи подняты, всё тело напряжено - будто он готовился не к движению, а к удару.

Даже на паузе было понятно: он делал это не в порыве. Он знал, что именно должен сделать - и делал.

- Он… - начал я и замолчал.

Женя рядом резко втянул воздух.

- Он что… палец?

Женя снял очки и потёр переносицу. Без них он выглядел растерянным. Почти испуганным.

- Это… - начал он и замер. - Это не псих.

Я сглотнул.

- Он вчера бежал не за мной…

Я услышал собственный голос словно со стороны.

- Он бежал…

Я посмотрел на замерший кадр.

- Потому что уже знал, что ему придётся сделать.

Мы сидели в тишине. Где-то за стеной продолжал жить офис - гудеть, печатать, работать.

Я машинально посмотрел на дверь кабинета. Не на дверь - на ручку. Хромированную, обычную. За стеклом в коридоре кто-то прошёл, не останавливаясь.

Впервые за долгое время мне не хотелось выходить туда.

Глава 5

Мы ещё какое-то время просто сидели молча. Видео стояло на паузе. Я не смотрел на экран напрямую, но чувствовал его боковым зрением - как будто он продолжал смотреть на нас в ответ. Я пытался разложить увиденное по полочкам, найти нормальное объяснение, но каждая попытка упиралась в одно и то же: ничего нормального тут не было.

Я повернул голову к Жене.

Он сидел неподвижно, чуть наклонившись к монитору, губы едва заметно шевелились - не как у человека, который говорит, а как у того, кто проговаривает варианты внутри себя. Он делал так всегда, когда перебирал логические цепочки. Обычно это действовало почти успокаивающе - значит, сейчас будет объяснение, значит, мир всё ещё подчиняется правилам.

Но не в этот раз.

- Я почти уверен, что здесь замешан кто-то из нашей верхушки, - сказал Женя.

Он произнёс это не сразу. Сначала откинулся на спинку кресла, уставился в потолок, будто проверял формулировку на прочность, и только потом продолжил. Голос уже не дрожал, но напряжение никуда не делось - оно просто стало тише.

- Подожди. Почему ты вообще решил, что это кто-то сверху?

Женя хмыкнул, потянулся вперёд и опёрся локтями о стол.

- Во-первых, - он поднял палец, - твой компьютер. Всё, что было вчера. Не сам факт, что туда кто-то лез, а как это сделали.

Он бросил на меня быстрый взгляд, проверяя, ловлю ли я мысль.

- Там нет следов. Вообще. Я такое видел один раз - и то давно.

Я молча кивнул. Это мы уже проговаривали, но сейчас он говорил не как айтишник, а как человек, которому это не нравится.

- А во-вторых, - Женя медленно повернул монитор ко мне, - вот это.

Его палец завис в воздухе, не касаясь экрана, словно он не хотел лишний раз прикасаться к изображению. Я снова посмотрел на застывший кадр. Перекошенное лицо охранника, неестественное напряжение в шее, рот приоткрыт - будто он хотел что-то сказать, но не успел.

- Будь это кто-то со стороны, - продолжил Женя уже тише, - записи бы не существовало. Такие вещи не оставляют. Не забывают. Не «потом удалим».

Он убрал руку и потёр переносицу.

- А значит, если видео лежит здесь до сих пор - они уверены, что его никто не увидит. Вообще никто.

Я сделал шаг в сторону, прошёлся вдоль стола, не зная, куда деть руки. Внутри всё неприятно сжималось - не от самого вывода, а от того, насколько он выглядел логичным.

- Можно было бы списать на халатность, - сказал я, останавливаясь. - Но после того, как он действовал…

Я не договорил. И не нужно было.

- Да, - кивнул Женя. - Они не действуют на авось.

Повисла пауза.

- Логика есть, - сказал я. - Только от этого почему-то совсем не легче.

Мы снова замолчали. Я поймал себя на том, что стучу пальцами по столу - остановился, сжал руку в кулак.

Телефон завибрировал в кармане неожиданно громко. Я дёрнулся, будто кто-то окликнул по имени. Женя тоже вздрогнул и резко выпрямился. На экране - сообщение от Вани. Напоминание о собрании. Сергеич.

Я убрал телефон обратно, не отвечая. В кабинете вдруг стало тесно. Воздух как будто сгустился, и даже гул серверов стал заметнее, давя на уши.

- Надо идти в полицию, - неуверенно предложил я.

- С чем?

- С записью.

- Которой у нас нет.

- Тогда к Игорю.

- А если он тоже в этом?

Я не знал, что на это ответить.

- Хорошо, пока молчим.

- Ване скажем?

Я задержался на секунду.

- Пока нет, - сказал я. - Пока мы сами не понимаем, во что влезли.

Он молча кивнул.

Я вышел в коридор. Где-то рядом снова сработал лифт - короткий металлический звон, от которого у меня невольно дёрнулось плечо. Я поймал себя на том, что прислушиваюсь к шагам, к голосам, к любому лишнему звуку.

Почему-то было чувство, что мы только что заглянули туда, куда смотреть не стоило. И назад теперь просто так уже не выйти.

* * *

Когда я вернулся в наш кабинет, напряжение почувствовалось сразу. Обычная рабочая тишина, которая меня обычно успокаивала, сегодня была другой: резче, плотнее. Клавиатуры стучали громче, чем нужно. Сеня сидел молча, не по обыкновению уткнувшись в монитор. Даже воздух казался тяжёлым, как перед грозой.

Пока я шёл к своему столу, на меня взглянул только Ваня - коротко, внимательно, будто проверяя, всё ли со мной в порядке. Я уже потянулся к креслу, когда сбоку раздался знакомый неприятный голос:

- Странно, - протянул Егор, не отрывая взгляда от экрана, но явно обращаясь ко мне. - Мне казалось, обед давно закончился. А нашего главного аналитика всё нет и нет.

Он наконец повернул голову. Смотрел одновременно на меня и как будто сквозь - из тех взглядов, в которых больше показного, чем интереса.

Я давно привык к его выпадам. В другой день, возможно, даже промолчал бы. Но не сегодня. Не после того видео.

- Не припомню, чтобы тебя назначали следить за нашим кабинетом, - ответил я, стараясь говорить ровно. - Что дальше? Будешь засекать, сколько я в туалете сижу?

Слова вышли жёстче, чем я планировал. Я заметил, как сам выпрямился, как напряглись плечи. Кулаки сжались - хорошо хоть под столом.

Лицо Егора пошло красными пятнами. Глаза сузились, на лбу проступили вены. Он уже открыл рот, когда дверь кабинета снова распахнулась.

- Сколько можно собачиться, детки? - раздался голос Игоря.

Тон у него был почти доброжелательный, но лицо выдавало усталость и напряжение. Сегодня он выглядел иначе: синий костюм, рубашка, аккуратно застёгнутый ворот. Слишком официально для него. А значит, собрание и правда было важным.

Игорю было около сорока. Из тех начальников, которых называют «своими»: без показной жёсткости, без лишнего давления. Он не любил, когда к нему обращались по отчеству - всегда морщился, будто от кислого. Про жену и детей говорил редко, но так, что становилось ясно: для него это не просто слова.

Первым опомнился Егор.

- Я всего лишь указал Артёму, - сказал он подчёркнуто спокойно, - что задерживаться на обеде в такой день как минимум неэтично по отношению к коллегам и компании.

Рядом Ваня закашлялся, явно пытаясь скрыть смешок. От этого напряжение внутри чуть отпустило.

Игорь бросил на Егора быстрый, недовольный взгляд. Мы все знали: он терпеть не мог подлиз и хитрецов. А Егор в этом особенно расцветал, стоило рядом появиться начальству.

- Прошу прощения, что ушёл без предупреждения, - сказал я устало. - После обеда зашёл к Жене обсудить проект по компании «Vesta Вил». Если нужно, в следующий раз могу рассылать письма, чтобы мои коллеги, - я намеренно выделил это слово и мельком глянул на Егора, - не волновались.

На лице Игоря мелькнула тень улыбки, но он быстро её спрятал. Он прекрасно понимал, что проверить это всё равно не сможет - мы с Женей были друзьями. Но относился он ко мне хорошо и никогда не придирался по мелочам, если видел, что работа сделана.

- Давайте без писем только, - сказал он сдержанно. - Тем более проект действительно большой.

Егор покраснел ещё сильнее. Я знал этот взгляд - он этого так не оставит.

- Ладно, - Игорь снова стал собранным, рабочим. - Я, собственно, за этим и зашёл. Поднимаюсь наверх. - Он кивнул куда-то в сторону потолка, на шестой этаж. - Если что - будьте готовы оперативно добавить данные.

Мы все молча кивнули. Каждый месяц всё повторялось по кругу: собрание на шестом этаже, презентации, цифры, отчёты. Начальник каждого отдела «защищает» результаты вместе с Сергеичем, и кто-нибудь из собственников обязательно попросит расшифровку или дополнительные данные по какому-нибудь слайду. И тогда начинают звонить автору - срочно, прямо сейчас. Работа ради работы. Мы давно к этому привыкли.

Игорь ещё раз обвёл взглядом кабинет, будто проверяя, всё ли на своих местах, и, слегка кивнув самому себе, вышел.

Я тихо выдохнул и закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Нужно было успокоиться.

Вспомнилась методика, которой меня когда-то научила мама - простая, почти наивная: вдох, выдох. Я несколько раз повторил это про себя. Странно, что они уже несколько дней не звонят. Обычно мама так долго не выдерживает. Мельком подумал, что стоит самому набрать вечером - и тут же отложил эту мысль в сторону.

Не знаю, самовнушение это или нет, но напряжение всё-таки немного спало.

- У тебя всё в порядке? - шёпотом спросил Ваня.

Я открыл глаза, медленно выдохнул и посмотрел на него.

- Да, всё супер. Не переживай, - ответил я и выдавил улыбку.

От его ответной улыбки стало стыдно. От того, как легко я соврал другу в лицо.

Но сначала нам нужно было разобраться, что вообще происходит.

* * *

Мамина методика и правда сработала. Напряжение отступило - не стёрлось, но дало передышку. Наверное, всё-таки не зря она столько лет работает психологом. Забавно, что впервые это пошло мне в плюс, а не превратилось в очередное «ты всё делаешь неправильно».

Я сидел, откинувшись на спинку кресла, и только когда за окном начало темнеть, понял - рабочий день подходит к концу. Мысль была странно нереалистичной. После всего, что произошло, сам факт того, что день просто закончился, ощущался почти как победа.

Главное - не сглазить.

Первым, как обычно, начал собираться Сеня. Часы ещё не успели показать ровно шесть, а он уже накидывал куртку, торопливо попрощался и исчез за дверью, будто его там вообще никогда не было.

Из коридора доносился нарастающий шум - хлопки дверей, шаги, обрывки голосов. Все спешили домой, будто здание вот-вот захлопнется и не выпустит опоздавших.

Сбоку, нарочито неспешно, начал собираться Егор. Он демонстративно меня игнорировал: ни взгляда, ни движения в мою сторону. Медленно застегнул куртку, аккуратно поправил воротник - и вышел, даже не попрощавшись.

- Кажется, ты его обидел, - весело заметил Ваня, разряжая повисшую тишину.

Я хмыкнул, отъехал от стола и потянулся, расправляя плечи. Спина отозвалась тупой тяжестью.

- Даже не знаю, как я это переживу, - ответил я с притворной лёгкостью и подошёл к окну.

На парковке внизу уже вовсю выезжали машины. Фары вспыхивали и гасли, люди спешили проскочить до того, как у шлагбаума образуется привычная пробка.

- Ну что, ты сегодня со мной идёшь или опять задерживаешься? - спросил Ваня, закидывая вещи в портфель.

Чувство вины вернулось мгновенно. Без предупреждения.

- Извини, нужно ещё кое-что закончить, - сказал я ровно, не поворачиваясь от окна. - Иди без меня.

Я не хотел смотреть ему в глаза. Не хотел снова врать - даже мимикой.

Ваня тяжело вздохнул и подошёл к шкафу.

- Ты бы завязывал с этими переработками, - пробурчал он и, хмурясь, добавил, нарочито копируя мой тон: - «Этого никто не оценит».

Я рассмеялся - искренне. И от его попытки поддержать, и от того, как часто сам повторял эту фразу.

- Обещаю, последний раз, - сказал я, повернувшись к нему. - На этой неделе точно.

- Ладно. Поверю. В этот раз.

Он уже стоял у двери, полностью одетый.

- Пойду за Женей, - бросил он через плечо и вышел.

Вот же чёрт.

Я нервно постучал пальцами по столу. Очень хотелось верить, что Женя сможет придумать что-нибудь убедительное. Хотя, если честно, с его «легендами» это всегда было сомнительное предприятие. В голове всплыли его детские попытки нас обмануть: уверяет, что дико занят, а на фоне отчётливо слышна заставка его любимого аниме.

Да, шифровальщик из него так себе.

Я уже потянулся к телефону, но в этот момент дверь снова открылась.

- Ну что, ты готов выходить? - спросила Алина.

Она улыбалась - открыто, нетерпеливо. Волосы аккуратно уложены, макияж чуть ярче обычного, лёгкий цитрусовый аромат духов мгновенно заполнил кабинет.

О боже. Я совсем забыл.

Я смотрел на неё и понимал, что не знаю, как это сделать. Как отказать. Как снова всё испортить.

Алина внимательно всматривалась в меня, и я видел, как улыбка медленно сходит с её лица. Она слишком хорошо меня знала - считывала напряжение в паузах, в том, как я молчу, как избегаю взгляда.

- Артём… что случилось? - тихо спросила она.

Я сжал пальцы в кулак, чтобы не начать бессознательно стучать ими по столу.

- Алина, прости, - сказал я наконец. - Нам придётся снова перенести встречу.

Голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовал. Врать вообще тяжело. Врать ей - почти физически больно.

Она не двигалась. Просто смотрела. Я видел, как гаснет привычный свет в её зелёных глазах, как напряжение аккуратно прячется за внешним спокойствием. Она ждала объяснений. Тех самых, которых у меня не было.

- Меня… попросили, - начал я сбивчиво. - Сергеичу не хватило данных. Тех, что я давал утром. Нужно доделать, и поэтому…

Я неловко перевёл взгляд на монитор.

Какой же я козёл.

- Артём, ты сейчас врёшь.

Голос был ровный. Слишком ровный.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Я боялся даже дышать. Потом увидел тот самый «рабочий взгляд». Холодный. Закрытый. Тот, который я ненавидел больше всего.

Алина накинула сумку на плечо.

- Хорошего вечера, - сказала она и вышла.

- Алина! - окликнул я, уже зная, что поздно.

В ответ - только быстрые шаги за дверью.

Я ещё несколько секунд стоял, не двигаясь, словно если не шевельнусь - всё можно будет вернуть.

Но кабинет уже жил своей обычной вечерней жизнью: гудел системник, кто-то вдалеке смеялся, кондиционер равномерно гнал воздух под потолком. Мир не заметил, что я только что сделал неправильный выбор.

Злость накрыла не сразу. Сначала - пустота. Потом - тяжесть, будто что-то медленно опустилось на грудь и не собиралось уходить. Я знал, на кого она направлена, и от этого было только хуже.

Я сел за стол и машинально разбудил монитор, не глядя в экран. Мысли упорно возвращались к её лицу - к тому моменту, когда в глазах погас свет. Я ненавидел этот взгляд. Не потому что он был злым - потому что он означал, что я снова не пустил её туда, где мне страшно.

«Ещё чуть-чуть», - сказал я себе. - «Разберусь и расскажу».

Я уже слишком часто так говорил.

Я опустил взгляд на свои руки. Они дрожали едва заметно - так, что это можно было списать на усталость. Или на нервы. Или на что угодно, кроме правды. Если бы дело было только во мне, я бы рискнул. Но дело было не только во мне.

Я медленно выдохнул. Потом вдруг понял - так происходит всегда. Когда становится действительно важно - я обязательно нахожу причину сделать шаг назад.

* * *

В каморке Жени было как будто темнее обычного. Хотя тут и не было окон, я почти физически ощущал - день уже закончился. Воздух стал плотнее, тише.

Я присел на край стола и уставился в стену. Чувство неправильного выбора давило сильнее, чем когда-либо. Иронично - я, который терпеть не может враньё, сегодня врал больше, чем за последние месяцы. Перед глазами всплыл взгляд Вани - короткий, растерянный. Потом - пустые глаза Алины. Без упрёка. От этого только хуже.

- О чём задумался?

Я вздрогнул. На секунду вообще забыл, что в комнате есть кто-то ещё. Женя всё это время сидел за компьютером, терпеливо - не лез, не дёргал. Видимо, я завис слишком надолго.

Я медленно повернулся и сполз со стола.

- Да всё нормально, - сказал я.

И сам отметил: ещё одна ложь.

- Что ты сказал Ване?

Женя поправил очки и тихо вздохнул.

- Примерно то же, что и ты, - он посмотрел на меня и криво улыбнулся. - Что мы внезапно решили задержаться по работе.

Я кивнул. Ване это точно не понравилось. И это был вопрос времени, когда он начнёт задавать неудобные вопросы. Мы оба понимали, что врём - и оба знали, что делаем это не из лёгкости.

Я выдохнул и сел рядом с Женей, ближе к экрану.

- Ладно. Скажи лучше… получилось скачать видео?

Ответ я понял ещё до того, как он заговорил - по тому, как у него едва заметно дёрнулась щека.

- Нет, - сказал он прямо. - У меня нет полных админских доступов. Камеры - отдельный контур. Про скачивание даже речи не идёт.

Он поджал губы, уставился в экран.

- Я подумаю, можно ли как-то обойти. Но пока - без шансов.

Значит, видео не удалили не потому, что не успели. А потому что могли себе это позволить.

- Можно, конечно, просто снять на телефон, - добавил Женя после паузы. - Но получится пиксельная каша.

Я кивнул. Хоть что-то. Но внутри уже сидело неприятное ощущение: вряд ли это можно будет назвать доказательством. Даже без юридического образования было ясно - нас легко пошлют.

- Напомни, - медленно сказал я, - у кого вообще есть админский доступ ко всей системе. Кроме тебя.

Женя задумался, потом начал загибать пальцы.

- Кроме меня - мой начальник. Николай Валерьевич. И ещё один тип. Приходит раз в несколько месяцев, проверяет систему. Он не наш, на аутсорсе.

Я кивнул. Список был коротким. И это делало всё только хуже.

- Получается… - начал я, но не договорил.

- Я понимаю, к чему ты ведёшь, - Женя опередил меня. - Валерьевич.

Он сказал это спокойно, почти буднично. Но потом замолчал.

- Вопрос только… - добавил он спустя пару секунд, - он в этом участвует. Или просто делает то, что ему сказали.

Я попытался вспомнить Николая Валерьевича. Сидит в кабинете с Игорем. Вечно лохматые чёрные волосы. Одна и та же кофта. Невнятный взгляд, который иногда ловишь случайно - и потом не можешь отделаться от ощущения пустоты. Не угрозы. Не злобы. Скорее - отсутствия.

- Ну это твой начальник, - сказал я. - На кого он больше похож?

Женя покачал головой.

- Нет. Он не тот, кто способен так пугать людей. Думаю, он исполнитель.

И добавил уже тише:

- Но если ему приказали - он сделает. Он слишком предан компании.

Я понял, о чём он думает, ещё до того, как он это сказал. Сергеич.

- Дай угадаю, - Женя слабо улыбнулся. - Ты думаешь на Сергеича.

- Не только ты у нас умник, - я усмехнулся. - Но пока это просто догадки. Без доказательств - это ничто.

Женя снова уставился в монитор. Я чувствовал - мысль где-то рядом. Простая. Почти очевидная. Но мы оба ходили вокруг неё, не решаясь наступить.

Время тянулось. Я не заметил, сколько его прошло, пока Женя тихо не зевнул.

- Ладно, - сказал я, вставая. Ноги сильно затекли. - На сегодня хватит. Может, за ночь что-то сложится.

Женя кивнул, но взгляд его всё ещё был приклеен к экрану.

Я подошёл и легко пнул его по плечу. Он вздрогнул - как всегда, когда мысленно был где-то не здесь.

- Да, да, - пробормотал он и потянулся к мышке.

Я уже надевал куртку, когда услышал, как его бормотание стало другим. Слишком сосредоточенным. Обернулся.

На его лице была та самая улыбка. Коронная. Когда он что-то понял.

- Ну? - я улыбнулся. - Давай, умник. Удиви меня.

Он поднял на меня взгляд - и улыбка исчезла. Её место заняло что-то совсем чужое Жене.

Страх.

- Есть ещё момент, - сказал он медленно. - И мы его почти пропустили.

Я не торопил.

- Я сомневаюсь, что слежка за твоим компьютером была случайной. Не потому что это твой рабочий стол, - продолжил он. - А потому что слишком быстро всё произошло.

Я нахмурился.

- Ты зашёл в те папки, - сказал он тихо. - И почти сразу кто-то начал рыскать у тебя в компьютере.

- Как будто ждали, - закончил я за него.

Он кивнул. И в этот момент внутри меня что-то медленно, неприятно провернулось. Потому что это означало две вещи. И обе были одинаково плохими.

Либо за мной следили давно. Либо кто-то увидел то, чего не должен был увидеть я.

Но я всё ещё не понимал, что именно сделал в тот вечер.

Кто-то понял это раньше меня.

Глава 6

Я снова стою в коридоре.

Свет под дверью - слишком яркий для ночи. Он пробивается узкой полосой, режет пол, как лезвие. Внутри всё леденеет ещё до того, как я делаю шаг. Я уже знаю, что там. Я просто не хочу этого знать.

Рука тянется к ручке - и в этот момент я понимаю: я зову её. Уже давно. Зову по имени.

Но звука нет.

Я открываю рот шире, чувствую, как напрягается горло, как воздух рвётся наружу - и ничего. Ни шёпота. Ни крика. Только пустота внутри, как будто голос остался по ту сторону двери.

Я открываю её. Комната пуста.

Это неправильно. Я знаю это так же ясно, как знаю своё имя. Здесь должны быть следы. Присутствие. Дыхание. Что угодно. Кровать не заправлена, простыня смята, словно кто-то вскочил с неё в спешке. Я делаю шаг, потом ещё один. Воздуха не хватает, грудную клетку разрывает от боли.

Я снова пытаюсь позвать её. Беззвучно.

В углу - дверь. Приоткрыта ровно настолько, чтобы за ней можно было спрятаться. Я чувствую это ещё до того, как делаю шаг: там кто-то есть. Не она.

Мне не хочется идти туда. Мне хочется закрыть глаза. Развернуться. Проснуться.

Но ноги несут меня сами.

Я тяну дверь на себя. Медленно. Готовясь увидеть то, что не должен.

За ней - пусто. Обычный тёмный угол. Ничего.

От этого становится только хуже.

Шорох.

Теперь - у окна. За шторами. Я знаю это сразу. Комната будто сжимается, воздух становится тяжёлым.

Я стою и смотрю на них, не в силах сделать шаг. Снова открываю рот. Надрываюсь. Чувствую, как горит горло.

Ни звука.

Я понимаю: если я отдёрну шторы, я либо увижу её - либо увижу нечто, что навсегда займёт её место.

Рука поднимается. Пальцы дрожат. Я касаюсь ткани…

* * *

Утро встретило меня слишком обычным. Слишком простым и реальным после того, что я увидел во сне.

Он не уходил сразу, как это бывает с большинством кошмаров. Остался где-то под кожей, тянулся тонкой ниткой от затылка к вискам. Будто я не проснулся, а просто сменил декорации. Я ловил себя на том, что иду по знакомому маршруту, но всё время прислушиваюсь - не к шагам, не к звукам, а к пустоте между ними. К той самой тишине, в которой во сне я кричал и не слышал собственного голоса.

И ведь это было не в первый раз.

Мысль мелькнула и тут же исчезла, не оформившись до конца. Я даже не стал за неё цепляться - от этого становилось только хуже.

На входе сидел охранник. Тот же самый дядя Ваня. С тем же выражением лица, тем же чуть сутулым корпусом, тем же ритуалом - поднял взгляд, кивнул и снова опустил его в экран. Ничего необычного. Я задержал шаг на секунду дольше обычного, будто ожидал, что он посмотрит на меня иначе. Не посмотрел.

Это почему-то не успокоило.

В кабинете всё было как всегда. Рабочая тишина, ровное гудение техники, свет, в котором невозможно определить время суток. Сеня уже сидел на месте и что-то оживлённо печатал, едва покачиваясь на стуле. Я заметил это мельком - и почти сразу понял, что ищу не его.

Ваня был на месте. Но будто не здесь.

Он поздоровался, не поднимая глаз, и тут же снова уткнулся в монитор. Обычно он что-нибудь бросал - шутку, комментарий, любое слово, которое не имело значения. Сейчас - ничего. Даже плечи у него были напряжены иначе, чем обычно, словно он держал дистанцию не телом, а вниманием.

Я сел за стол и попытался заняться работой. Открыл таблицы, пролистал, вернулся на начало. Пробежался по цифрам, которые знал почти наизусть, и поймал себя на том, что смотрю сквозь них. В голове снова всплыл свет из-под двери. Не образ - ощущение. Как будто где-то рядом есть комната, в которую нельзя входить, но ты уже поднял руку, чтобы её открыть.

- Ну что, - протянул Сеня, не отрываясь от экрана, - Алина нас совсем разлюбила или это персонально ты отличился?

Я вздрогнул сильнее, чем стоило.

- С чего ты взял? - спросил я, слишком быстро.

Сеня наконец повернулся, ухмыльнулся:

- Да она раньше всегда утром к нам заглядывала. А тут тишина. Подумал, может, ты что натворил.

Я хмыкнул, но улыбка не вышла. Ваня даже не обернулся.

Слова Сени зацепились за мысль, которую я старательно обходил с утра. Пойти к Алине. Объясниться. Или наоборот - не трогать, дать ей пространство, не тянуть за собой в то, во что я сам уже вляпался. Я прокрутил оба варианта и не нашёл ни одного, который не выглядел бы неправильным.

Я уже почти встал, когда дверь открылась.

Женя появился на пороге, как будто возник из ниоткуда. Очки чуть сползли на переносицу, взгляд быстрый, цепкий - он сразу нашёл меня.

- Артём, - сказал он спокойно, но слишком точно. - Выйди на минуту.

В комнате стало ощутимо тише. Я поднялся, и только тогда заметил, как напрягся Ваня. Совсем чуть-чуть: спина выпрямилась, пальцы замерли над клавиатурой. Он не посмотрел на нас, но я был уверен - он всё слышал.

- Сейчас вернусь, - бросил я, скорее для него, чем для остальных.

Женя уже шёл по коридору, не оглядываясь. Я поймал себя на странном ощущении: будто делаю шаг не просто из кабинета, а за невидимую черту. И почему-то знал - когда вернусь, что-то в этом пространстве будет уже другим.

* * *

Мы отошли дальше по коридору - туда, где обычно никто не задерживается. Стены здесь голые, без досок объявлений и стеклянных переговорок, свет холоднее, шаги глуше. Даже вентиляция гудела тише, будто и она не хотела быть свидетелем нашего разговора.

Женя остановился первым. Не обернулся сразу - будто проверял, не идёт ли кто следом. Потом повернулся и привычным движением поправил очки.

- Я подумал вот о чём, - начал он негромко, без вступлений. - Нам не обязательно сразу лезть куда-то глубоко.

Он говорил спокойно, но я знал этот тон. Так Женя говорил, когда уже всё прокрутил внутри, а теперь просто аккуратно выкладывал результат.

- Твой комп, - продолжил он. - Это наш главный ключ к пониманию, что происходит. Нужно просмотреть его повнимательнее, и лучше это сделать напрямую с него.

Я кивнул. Слова ложились ровно - не как откровение, а как подтверждение того, что я и сам смутно чувствовал.

- Это не вызовет никаких подозрений? - спросил я.

- Нет. Если кто-то спросит - плановая диагностика рабочего места. Такое бывает.

Лифт за нашей спиной тихо звякнул. Я обернулся раньше, чем понял зачем.

Из лифта вышла Алина.

Сегодня она была другой. Не только внешне. Тёмная подводка подчёркивала глаза резче обычного, делала взгляд жёстче, отстранённее. Волосы собраны аккуратнее, движения выверенные, почти механические. Ни намёка на ту лёгкость, с которой она обычно входила в пространство, будто приносила с собой воздух.

Она увидела меня. Всего на мгновение. Взгляд - короткий, скользящий, без удивления. Как будто я был не человеком, а фактом, с которым не хочется иметь дело. Потом она перевела глаза на Женю, едва заметно кивнула ему - вежливо, по-рабочему - и прошла дальше, не замедлив шаг.

Я поймал себя на том, что задержал дыхание.

В груди неприятно сжалось. Не боль - скорее пустота, внезапная и неуместная. Я слишком отчётливо понял, как сильно привык к её присутствию. К тому, что между нами всегда было что-то тёплое, не требующее усилий. И как легко это «что-то» исчезло, стоило мне сделать шаг в сторону.

- М-да, - хмыкнул Женя рядом, негромко, но достаточно, чтобы выдернуть меня из мыслей.

- Ты сейчас не туда смотришь, - сказал он уже тише. Без упрёка. Скорее - констатация.

- Знаю, - ответил я.

Мы постояли ещё пару секунд в тишине.

- Когда хочешь проверить? - спросил я.

- Сегодня, - без колебаний. - После работы. Когда все уйдут и будет меньше лишних глаз.

- Тогда вечером.

Женя усмехнулся:

- Увидимся на обеде.

Он развернулся первым и пошёл обратно, не оглядываясь. Я ещё несколько секунд смотрел в сторону, куда ушла Алина. Поймал себя на почти детском желании окликнуть её - и прекрасно понимал, что сейчас это ничего не изменит.

Было ещё только утро, но ощущение было такое, будто оно уже начало давить.

* * *

Рабочий день тянулся странно. Не медленно - именно неровно. Как будто время всё время спотыкалось.

Ваня почти не говорил. Он был рядом - за соседним столом, в привычной зоне досягаемости, - но ощущался дальше, чем обычно. Печатал сосредоточенно, не отвлекался, не комментировал, даже не бросал привычных реплик в воздух, чтобы заполнить тишину. Я несколько раз ловил себя на том, что хочу что-то сказать. Любую мелочь. Но каждый раз останавливался.

В обед мы пошли втроём. Молча.

В столовой было шумно, как всегда, но этот шум проходил мимо. Я заметил Алину почти сразу - она сидела через ряд, спиной ко мне. Узнал по осанке, по тому, как она держала плечи. Один раз она повернула голову, и наши взгляды пересеклись. Не задержались. Она тут же снова посмотрела в тарелку.

Мне вдруг стало страшно, что именно так всё теперь и будет. Мы будем сидеть в одном здании, проходить мимо - и делать вид, что ничего не произошло.

После обеда день словно сжался. Клавиатуры стучали громче, чем обычно, кто-то нервно хлопал ящиками, кто-то слишком часто вставал и выходил. Я несколько раз открывал один и тот же файл - и так же несколько раз закрывал, не понимая, что именно хотел там увидеть.

К шести кабинет начал пустеть. Сначала ушёл Сеня - как всегда быстро, будто боялся задержаться лишнюю секунду. Потом Егор, который сегодня на удивление ко мне даже не цеплялся. Остались только мы с Ваней.

Я уже собирался сказать, что мне нужно задержаться, когда дверь снова открылась.

Женя.

Он остановился на пороге, окинул взглядом кабинет и задержался на Ване. На долю секунды дольше, чем требовалось.

- Можно приступать? - спросил он меня.

Вопрос был простой. Слишком простой.

Я не успел ответить.

- Вы опять решили задержаться по работе? - сказал Ваня.

Он не повысил голос. Не встал. Просто развернулся на стуле и посмотрел сначала на меня, потом на Женю.

- Что происходит?

В кабинете стало тихо. Не рабочей тишиной - другой. Плотной.

- Ничего, - начал я автоматически.

И тут же понял, что это звучит фальшиво.

Ваня усмехнулся, но без веселья.

- Ребята, - сказал он спокойно, - мы с вами знакомы уже почти два года. Когда ты так говоришь, значит, что-то случилось.

Он перевёл взгляд на Женю.

- И ты тут явно не просто так.

Женя молчал. Потом вздохнул, снял очки и положил их на стол - жест, который я видел у него редко. Обычно так он делал, когда понимал, что юлить бессмысленно.

- Ладно, - сказал он. - Похоже, дальше скрывать не получится.

Взгляд Вани был устремлён на меня. Он ждал. Не торопил. Просто ждал - и это было хуже любого давления.

- Со мной кое-что произошло, - сказал я наконец. - На днях.

Ваня нахмурился, но не перебил.

- И после этого всё становилось только хуже.

Женя продолжил за меня. Спокойно. Чётко. Без деталей, которые могли бы превратить всё в истерику. Он рассказывал, как рассказывают факты, когда сами ещё не до конца понимают, что именно они значат.

Когда он закончил, Ваня долго молчал.

Потом медленно выдохнул.

- Вы меня разыгрываете?

- К сожалению, нет, - сказал я.

Он посмотрел на меня внимательно. Долго. Потом кивнул.

- Понятно. Как я понимаю, Алине ты тоже ничего не рассказал?

Пальцы сжались в кулак раньше, чем я успел это скрыть. Я молчал, но Ваня и так всё понял.

Он поднялся, взял куртку и, уже надевая её, добавил:

- В следующий раз просто скажите. Даже если не всё.

Он посмотрел на нас обоих.

- Мы же друзья.

Дверь закрылась за ним мягко, почти бесшумно.

Мы с Женей остались одни. Несколько секунд никто из нас не двигался.

Женя долго смотрел на дверь. Потом тихо сказал:

- Не очень получилось.

Глава 7

Я ходил по кабинету, пытаясь успокоиться. Женя сидел за моим компьютером уже приличное время, щёлкая клавишами и что-то тихо бормоча про себя. Я пытался отвлечься, но каждая минута только усиливала раздражение - словно сам мозг сжимался в тугой узел напряжения.

Я ходил по кабинету, пытаясь успокоиться. Женя сидел за моим компьютером уже приличное время, щёлкая клавишами и что-то тихо бормоча про себя. Я несколько раз останавливался у стола Лёши, смотрел на стопку его старых документов - они так никуда и не делись. Потом снова начинал ходить.

- Всё чисто, - наконец сказал Женя, не поднимая головы. Голос был ровным, но что-то в нём заставило меня замереть.

- Чисто? - переспросил я.

Женя посмотрел на меня, поправил очки и выдохнул:

- Слишком чисто. Даже мои плановые проверки исчезли.

Я сел на стул Лёши. В голове всплыло его лицо. Манера двигаться, голос, как он говорил: «Я тут самый старый вообще-то». Мысли сами собой привели меня к той странной папке. Той самой, с чего всё началось.

- Женя… - начал я осторожно. - Папка. Та, что я заметил. Ты думаешь, это могло значить что-то?

Он сдвинул брови.

- Пока не знаю. Но могу сказать одно: если кто-то пытался скрыть свои следы, папка могла быть именно этим. Это явно не случайное удаление.

Я сделал глубокий вдох. В голове всплыли все мелочи - незнакомые лица на фотографиях, тот парень, который проводил со мной первичное собеседование. Имя ускользало, но ощущение оставалось живым.

- Женя, а ты что-то знаешь про парня, который был здесь до меня?

Женя задумался, подпёр подбородок рукой:

- Блин… не сказать, что я здесь работаю гораздо дольше тебя. Первое время вообще был удалённо. Большинство, кто был раньше, уже ушли - вряд ли мы их найдём. Пара людей ещё есть, но вряд ли кто-то даст толковую информацию.

Я кивнул, не поднимая глаз от стола. Что-то здесь не сходилось - и чем больше я думал, тем яснее это ощущение: всё слишком идеально для «случайности».

- Ладно, - наконец сказал Женя, закрывая одну из папок на экране. - Давай аккуратно пройдёмся по твоему пути в тот вечер, когда ты заметил папку. Посмотрим, что сможем восстановить.

Мы начали шаг за шагом воспроизводить действия того вечера. Снова - ничего. Всё чисто, словно никто и не вмешивался.

- Знаешь, важный вопрос, - пробормотал Женя. - Эту папку ты нашёл случайно?

Я замер, вслушиваясь в тон его голоса.

- Да. Я просто пролистывал, и она оказалась там.

Он кивнул:

- Тогда всё логично. Кто-то точно следил, когда ты её откроешь. И в итоге охранник оказался наказан.

Мы оба молчали. Это было не просто совпадение, не ошибка. Кто-то держал всё под контролем, и нам оставалось лишь разгадывать, как и зачем.

- Давай на сегодня остановимся, - наконец сказал я, вставая. - Ночью обдумаем всё заново, может, что-то придёт в голову.

Женя кивнул, но его взгляд остался на экране.

* * *

Четверг начался спокойно, и именно это делало его особенно тяжёлым.

Ваня поздоровался первым. Кивнул, сказал короткое «привет», но улыбки в этом не было. Ни привычной, ни неловкой - никакой. Просто отметка присутствия. Я поймал себя на том, что машинально жду продолжения: шутки, комментария, хоть чего-то. Но Ваня уже сел за стол и уткнулся в монитор, будто между нами не было вчерашнего разговора, а было что-то куда более старое и вязкое.

Это напряжение не исчезло ни через час, ни к обеду. Оно просто стало фоном.

С Алиной всё было ещё проще - и оттого больнее. Она не делала ничего показательного. Не демонстрировала холод. Не избегала нарочито. Она просто не замечала. Проходила мимо, скользила взглядом поверх, будто я был частью интерьера: стеной, дверью, пустым креслом. Один раз я почти решился окликнуть её - поймал момент, когда она замедлила шаг у поворота в коридоре. Но она ушла раньше, чем я успел вдохнуть. Я так и остался стоять с этим вдохом внутри ещё несколько мгновений после.

Работа шла, но будто по инерции. Цифры сходились, задачи закрывались, письма отправлялись - всё было на своих местах, кроме меня самого. Мы с Женей в течение дня несколько раз аккуратно пересекались: не вместе, не демонстративно. Пара фраз на ходу, короткие взгляды, сжатые кивки. Мы оба понимали, что делаем одно и то же.

Старички. Те, кто работали здесь раньше. Те, кто могли помнить парня «до меня». Но каждый разговор заканчивался одинаково: кто-то не помнил, кто-то делал вид, что не помнит, а кто-то честно говорил, что слишком давно и слишком многое здесь менялось. Имя не всплывало. Лицо - тоже. Будто человека не существовало вовсе.

Мы с Женей всё чаще возвращались к одной мысли - к Лёше. Он работал здесь дольше почти всех, пережил несколько смен отделов, людей и правил. Если кто-то и мог помнить того парня «до меня», то именно он. Но Лёша так и не появлялся в офисе. Наш последний шанс будто нарочно держали на расстоянии.

К вечеру четверга я поймал себя на том, что устал не от работы, а от постоянного контроля над собой: не смотреть туда, не думать об этом, не делать шагов, которые могут всё усложнить. Когда день закончился, я не почувствовал облегчения. Только усталость.

Пятница началась так же - и это было почти пугающе.

Ваня всё ещё держал дистанцию. Уже не холодную - скорее осторожную. Как будто он не знал, можно ли снова делать шаг навстречу. Я не торопил. У нас обоих не было сил на резкие движения.

Алина продолжала игнорировать. Но в пятницу это ощущалось острее: может потому, что впереди были выходные, а может потому, что я слишком хорошо знал её, чтобы не замечать мелочей. Тёмная подводка. Собранность. Ни одного лишнего движения. Рабочая версия - та, за которой обычно пряталась какая-то другая её сторона.

К обеду стало ясно: мы снова никуда не продвинулись. Ни следов, ни зацепок, ни имён. Только ощущение, что мы ходим по комнате без окон, в которой стены чуть сдвигаются, пока ты не смотришь.

Время тянулось. А потом - внезапно - ускорилось.

К концу рабочего дня кабинет начал редеть. На удивление, первым ушёл Егор - быстро, без привычных комментариев, будто ему было важнее оказаться где угодно, только не здесь. Сеня, наоборот, не спешил: возился с рюкзаком, проверял что-то в телефоне, бросал взгляды на часы, но не вставал. Это было непривычно - обычно в пятницу он исчезал одним из первых.

Мы с Ваней сидели молча. Он что-то печатал, я делал вид, что проверяю отчёт, но мысли давно ушли в сторону.

Дверь открылась неожиданно.

Алина вошла спокойно, собранно - как всегда, когда была в рабочем режиме. Она сразу посмотрела на Сеню.

- Ты там… звал меня как-то на кофе, - сказала она ровно. - Это всё ещё в силе?

Сеня моргнул. Потом усмехнулся, явно не ожидая такого поворота.

- Ого, - протянул он. - Я уж думал, ты больше по какао. Или по… - он бросил короткий взгляд в мою сторону, - другим компаниям.

Алина чуть приподняла бровь.

- Если не хочешь - скажи сразу.

- Стой, стой, - Сеня поднял руки. - Я пошутил. Конечно в силе. Я тебя вообще-то давно ждал.

Он улыбнулся - чуть виновато, будто только сейчас понял, в какую ситуацию всех поставил.

- Тогда пойдём, - сказала Алина.

Она мельком посмотрела на меня - как проверяют, здесь ли ещё человек. Не задержалась. Не остановилась. Просто отметила - и отвернулась.

- Всем пока, - бросил Сеня, уже надевая куртку, и, неловко улыбнувшись, почти выбежал следом за ней.

Дверь закрылась негромко, но звук получился слишком отчётливым. Я смотрел на неё ещё пару секунд, прежде чем понял, что не дышу. Внутри что-то сжалось - резко, неприятно, почти физически. Не ревность даже. Скорее осознание: насколько сильно я привык к тому, что она рядом. К нашим коротким разговорам. К её смеху. К тому, что между нами есть что-то живое.

И как быстро этого может не стать.

Мы остались вдвоём.

Я всё ещё смотрел на закрывшуюся дверь, когда Ваня негромко хмыкнул:

- Ну… если честно, я думал, это случится, - сказал он.

Я повернулся.

- Что именно?

- Что она уйдёт не с тобой. - Он пожал плечами. - Не потому что ты что-то сделал не так. А потому что ты слишком много думаешь.

Я усмехнулся криво.

- Отличная поддержка.

- Я стараюсь, - Ваня чуть улыбнулся, потом посерьёзнел. - Но, если вдруг тебе станет легче от правды… ты выглядел так, будто уже давно готовился к этому моменту.

Я выдохнул и сел обратно за стол.

- Не стало, - сказал я.

Ваня кивнул. Несколько секунд он молчал, будто решая, стоит ли продолжать.

- А теперь можно я скажу неприятное?

- Давай.

- Мне было хреново, - сказал он спокойно. - Из-за того, что меня держали в стороне. Как будто я запасной. Не из вашей с Женей лиги.

- Это не так, - сказал я сразу. - Я просто не хотел тебя втягивать.

- Знаю. - Ваня усмехнулся. - Но всё равно было неприятно.

Я кивнул.

- Прости.

Он посмотрел на меня внимательнее, потом махнул рукой.

- Ладно. Тем более, - он улыбнулся, - с Женей у тебя выбора не было. Он бы всё равно всё понял.

- Именно.

- А значит, - Ваня встал и накинул куртку, - на выходных ты либо всё осмыслишь, либо окончательно поедешь кукухой.

- Ставлю на второе.

- Тогда в понедельник обсудим. - Он хлопнул меня по плечу. - Давай, не зависай тут.

Он вышел, оставив после себя странное, редкое ощущение: несмотря ни на что, я был не один.

* * *

Я просыпаюсь от звука телефона.

Несколько секунд просто лежу, пытаясь понять, где нахожусь. Комната в полумраке - шторы так и остались закрыты со вчерашнего вечера. Голова тяжёлая, как будто я вообще не спал.

Телефон продолжает вибрировать на тумбочке.

Я тянусь за ним, щурюсь на экран. Мама. Конечно.

Взгляд тянется к часам. Почти одиннадцать.

- Да… - голос хриплый, будто я только что проснулся. Впрочем, так и есть.

- Артём! - сразу слышится мамин голос. - Ты что, спал?

Я смотрю на потолок и считаю трещины в штукатурке, пока мама перечисляет всё, что я должен был сделать утром.

- Угу.

- Господи… - она тяжело вздыхает. - Уже почти одиннадцать. Ты что, всю ночь не спал опять?

Я подхожу к окну и отодвигаю шторы. Свет уже другой - мягче, теплее. Мартовское солнце наконец пробивается через облака, и снег во дворе выглядит рыхлым и уставшим.

- Нормально всё.

- Нормально у него… - бормочет она. - Ты хоть завтракал?

- Мам.

- Что «мам»? Я просто спрашиваю. Ты же там один живёшь, кто тебя кормить будет?

На секунду в трубке становится тихо, потом появляется второй голос - спокойный, чуть ниже.

- Доброе утро.

Отец.

Я автоматически выпрямляюсь, хотя он меня не видит.

- Доброе.

- Разбудили? - спрашивает он.

- Немного.

- Мама переживает, - говорит он так, будто объясняет очевидную вещь.

- Я слышу, - отвечаю я.

Мама снова перехватывает разговор:

- Мы просто хотели узнать, как ты. Ты же всю неделю почти не звонил.

- Работа.

- Работа… - она вздыхает. - Ты же говорил, что там сейчас спокойнее стало.

- Да. Нормально.

Короткая пауза. И снова голос отца. Очень ровный.

- Начальство не достаёт?

Я моргаю.

- В смысле?

- На работе.

- Нет.

Мама вмешивается:

- Он же сказал, что всё нормально. Чего ты сразу начинаешь…

- Я просто спрашиваю, - отвечает отец.

В трубке слышно, как мама гремит посудой на кухне, подчёркнуто громко переставляя тарелки.

- Ты к нам приедешь в воскресенье? - спрашивает она.

- Не знаю.

- Артём…

- Посмотрим.

- Ты всё «посмотрим». Мы тебя когда последний раз видели? Месяц назад?

- Три недели, - автоматически поправляет отец.

Я даже улыбаюсь.

- Видишь? - говорит мама. - Даже папа считает.

- Ладно. Может, заеду.

- «Может»… - снова вздыхает она. - Хорошо. Только поешь что-нибудь, пожалуйста.

- Мам.

- Напиши.

Я тру глаза. В такие моменты кажется, что я снова школьник и меня поймали без шапки.

- Поем.

- И выспись. У тебя голос какой-то странный.

- Я просто спал.

Отец снова говорит:

- Если возникнут какие-то проблемы - скажи.

Я сверлю взглядом блёклый рисунок на обоях.

- Хорошо.

Он долго молчит.

- Мы всегда можем помочь.

Я не отвечаю сразу.

- Угу.

- Кстати, - говорит мама. - Как там та девочка?

Я закрываю глаза на секунду. Удивительно, как быстро родители умеют перейти от завтрака к моей личной жизни.

- Какая?

- Ну не делай вид. Алина, кажется?

Я провожу рукой по лицу. Если молчать пару секунд дольше обычного, разговор сам уйдёт в другую сторону. Нет, не уйдёт.

- Нормально.

- Вы хоть встретились? Ты же говорил, что собирался её куда-то позвать.

- Не получилось.

Мама вздыхает.

- Артём… ты опять всё откладываешь?

Я тихо стучу пальцами по подоконнику.

- Дай человеку спокойно проснуться, - тихо говорит отец.

- Ладно, не будем тебя мучить. Иди умывайся.

- Хорошо.

- Напиши потом, что поел.

- Мам.

- Напиши.

Я усмехаюсь.

- Напишу.

- Всё, - говорит она. - Люблю тебя.

- И я.

- Пока.

- Пока.

Я опускаю телефон на кровать и некоторое время смотрю на потемневший дисплей.

В комнате снова тихо. Но сон уже не возвращается.

* * *

После разговора с родителями квартира кажется ещё тише. Я ещё слышу мамин голос про завтрак и воскресенье - он никак не утихает, хотя трубка уже лежит на кровати. Я машинально ухожу на кухню, ставлю чайник. Солнце поднялось выше, заливая двор резким светом: снег осел, стал серым и неровным, а по краям тротуаров проступил мокрый асфальт. Похоже, весна наконец-то побеждает.

Заварив чай, я возвращаюсь в комнату - и в этот момент телефон вздрагивает от уведомления из соцсети. Внутри сразу сжимается холодный комок. В голову стреляет мысль: Алина. И следом - Сеня. Я несколько секунд держу телефон в руке, не открывая. Потом открываю. Ничего. Чужие лица, чужие выходные, чужая еда.

Пролистав ещё пару постов, я закрываю приложение - и пальцы уже сами открывают чат с Алиной. Поле ввода пустует.

Я быстро набрал одну фразу. Стёр. Вторую. Стёр. Наконец набил: «Прости. Я правда хотел нормально поговорить». Поколебавшись, нажал отправить.

Под строчкой тут же загорелась серая галочка. Ответа не было.

Я бросил телефон на кровать экраном вниз и потянулся за книгой, которую начал читать неделю назад. Через несколько минут понял, что перечитываю один и тот же абзац уже третий раз. Книга отправилась обратно на тумбочку.

Я включил компьютер, запустил старую игру - из тех, где все действия доведены до автоматизма. Спустя полчаса поймал себя на том, что бездумно смотрю в одну точку на экране, пока моего персонажа где-то на периферии убивают. Мысли упрямо возвращались в офис. К камере. К лицу охранника. Я резко погасил монитор.

Друг написал - позвал пройтись, выпить кофе, поговорить о чём-нибудь пустяковом. Я согласился.

Через час мы сидели в кофейне у центра. За окном мокрый снег таял прямо на асфальте, прохожие прибавляли шаг. Я поддерживал разговор на чистом рефлексе, едва улавливая суть. Это ненадолго отвлекло.

Ночью я долго не мог заснуть. В подъезде несколько раз сработал лифт - короткий металлический звон, и я каждый раз прислушивался к шагам в коридоре. Умом понимал: ерунда. Но темнота делает с умом своё дело.

* * *

Телефон почти не трогаю. Иногда беру в руки, открываю какие-то приложения - и тут же закрываю. Ответа от Алины нет.

К вечеру становится ясно, что выходные прошли мимо. Слишком быстро и одновременно слишком пусто.

Я ставлю будильник на утро, откладываю телефон и некоторое время лежу в темноте.

Завтра снова работа.

Только сейчас я понял, что впервые в жизни жду понедельника.

Глава 8

Понедельник начинается слишком быстро.

Будильник срабатывает с первого раза, и это уже раздражает. Я не сразу понимаю, где нахожусь - просто лежу, глядя в потолок, и пытаюсь собрать себя по частям. Голова тяжёлая, будто я не спал, а просто пролежал с закрытыми глазами.

Телефон лежит рядом. Я беру его раньше, чем успеваю об этом подумать. Чат с Алиной открыт с выходных. Моё сообщение - последнее. Без ответа.

Я смотрю на него несколько секунд, как будто за это время что-то может измениться. Потом блокирую экран и откидываюсь обратно.

Ладно. Значит, не ответила. Значит, придётся говорить лично.

Мысль простая, но внутри от неё становится чуть тяжелее.

* * *

Дорога до работы проходит как-то мимо. Я еду на автомате, раз за разом доставая телефон, чтобы просто взглянуть на пустой экран. Люди вокруг разговаривают, кто-то смеётся, кто-то спорит по телефону - всё это звучит как фоновый шум, в который не хочется вникать. Я снова открываю чат. Ничего. Закрываю.

Хватит.

Мысль о расследовании возвращается только у входа в офис. Точнее - у стойки охраны. Я уже почти прохожу мимо, когда взгляд цепляется за знакомую фигуру.

Дядя Вова.

- Доброе утро, - говорит он.

- Доброе.

И я с удивлением понимаю, что отвечаю тем же. Не автоматически, не из вежливости - по-настоящему.

На секунду хочется остановиться. Спросить что-нибудь - про смены, про напарников, просто аккуратно зацепиться за тему. Мысль вспыхивает и тут же обрывается.

Не сейчас. Но это стоит обсудить с Женей.

Я киваю и иду дальше.

В лифте тесно, но тихо. Кто-то листает ленту, кто-то просто смотрит в пол. Я стою у стены и смотрю на своё отражение в металлической панели. Вид у меня нормальный. Настолько нормальный, что даже подозрительно.

Сначала Алина. Потом всё остальное.

* * *

Я останавливаюсь перед дверью в их кабинет и не сразу понимаю, что уже стою здесь. Рука тянется к ручке - и замирает. Изнутри доносится смех. Чей-то голос, музыка - негромкая, фоном. Там как будто легче. Без этой вязкости, которая уже несколько дней не отпускает.

Я стою ещё пару секунд, просто слушаю, как будто пытаюсь понять, есть ли у меня туда право заходить. Потом всё-таки тянусь к ручке.

Сзади кто-то кашляет. Я оборачиваюсь.

Алина.

Она стоит в паре шагов, будто наблюдала за всей этой сценой чуть дольше, чем мне хотелось бы. Сегодня она выглядит спокойно. Без той закрытости, которая была в пятницу. Но и без прежней лёгкости. Взгляд внимательный, ровный - как будто она уже решила, что будет слушать, но ещё не решила, что чувствует.

Я неловко улыбаюсь.

- Привет.

- Ну привет, - отвечает она.

Тон нейтральный, почти обычный. Но этого «почти» достаточно, чтобы я почувствовал, как внутри снова всё напрягается.

- Как выходные прошли?

В голове я понимаю, что в большей степени меня интересует именно вечер пятницы.

Она чуть пожимает плечами.

- Да нормально. Как обычно.

Коротко. Без деталей. И от этого становится только хуже.

Я киваю, тяну время, хотя понимаю, что дальше откладывать некуда.

- Слушай… я хотел извиниться.

Она ничего не говорит, просто смотрит. И это, почему-то, сложнее всего.

- Я тогда повёл себя… не очень, - продолжаю я. - Это было глупо. И я правда не хотел тебя задеть.

Она всё так же смотрит, и по её лицу невозможно понять вообще ничего. Как будто кто-то убрал все привычные маркеры, на которые я обычно опирался.

- Просто кое-что произошло, - добавляю я, чувствуя, как начинаю говорить быстрее, чем хотел. - И я не хочу тебя в это втягивать.

Она чуть наклоняет голову.

- И поэтому врёшь мне в лицо? А потом обещаешь рассказать после работы? Артём, ты сам-то слышишь, как это звучит?

Я замолкаю. Я действительно не слышал, как это звучит, пока она не сказала.

Она не отворачивается. Просто смотрит. Долго.

- Я не буду делать вид, что всё нормально, - говорит она наконец. - Но и устраивать сцену не собираюсь.

Она делает шаг к двери своего кабинета - и останавливается, не оборачиваясь.

- Если тебе действительно есть что сказать - скажи. Но не так, как в прошлый раз. Придумай что-то получше.

Дверь закрывается за ней.

Я ещё несколько секунд стою в коридоре, глядя на неё.

Что-то внутри опускается. Не тяжесть - скорее ясность. Она права. Я действительно вру ей всё это время и удивляюсь, что она это замечает.

* * *

Я возвращаюсь в кабинет не с ощущением, что стало легче. Скорее - что стало честнее.

- Всем доброе утро, господа, - говорю я, заходя внутрь.

Слова вылетают громче обычного, но не потому, что настроение хорошее - скорее потому, что надо хоть как-то заполнить пространство.

В кабинете на секунду становится тише. Все поднимают головы.

- Доброе… - отзывается кто-то первым, за ним остальные, чуть неловко.

Я прохожу к столу. Ваня уже смотрит на меня и улыбается - слишком хитро.

- Чего ты лыбишься? - спрашиваю я, скидывая рюкзак на стул.

- А ты себя видел? - Ваня не выдерживает и смеётся.

Я невольно опускаю взгляд, усмехаюсь и отмахиваюсь.

- Иди ты. Просто настроение нормальное. Ты против?

- Ой, извините, конечно нет, - он театрально разводит руками. - Радуйся сколько хочешь.

Я качаю головой, пряча ответную улыбку, и начинаю раскладывать вещи на столе.

И в этот момент дверь открывается.

- Рад всех вас видеть, господа аналитики!

Я поднимаю голову.

Лёша.

Он, как всегда, выглядит так, будто только что зашёл «на минуту»: джинсы, простая кофта, ничего лишнего. Но при этом - собранный, подтянутый, слишком уверенный для человека, который появляется тут не каждый день.

И в кабинете что-то меняется. Это сложно объяснить, но напряжение, которое обычно висит фоном, будто отступает на шаг.

Сеня оживает первым - буквально подскакивает со своего места и идёт к нему.

- О, Лёша! Наконец-то!

Егор, наоборот, как будто становится меньше. Сжимается в себе, опускает взгляд в монитор, стараясь не привлекать внимания.

Мы с Ваней почти одновременно поднимаем руки в приветствии.

- Привет, - говорю я.

И вдруг понимаю, как я, оказывается, рад его видеть. Куда сильнее, чем мог предположить. Не только потому, что с ним действительно легче. Теперь появился шанс поговорить с Лёшей о человеке, который работал здесь до меня. Только сделать это нужно так, чтобы никто лишний не обратил внимания.

- Ну что, как у вас тут дела? - спрашивает Лёша, уже проходя к своему месту. - Что нового?

Он ставит рюкзак, достаёт ноутбук, всё делает быстро, привычно - как будто и не пропадал никуда.

- Да всё как обычно, - тут же подхватывает Сеня. - Работа, собрания, опять работа. Ничего интересного.

Он говорит быстро, с каким-то странным рвением, будто старается выдать всё сразу. Иногда кажется, что Лёша может просто молча сидеть - и Сеня всё равно расскажет ему всё, что происходило за неделю.

- Ну и слава богу, - смеётся Лёша. - Значит, ничего не меняется.

Он на секунду отрывается от ноутбука и обводит нас взглядом. Останавливается на мне чуть дольше, чем на остальных. Не спрашивает ничего. Просто смотрит.

Я выдерживаю взгляд ровно секунду - и отвожу первым.

- А ты, Ванёк, всё ещё без девушки? - Лёша легко переключается.

Ваня сразу теряется. Пальцы на секунду цепляются за край стола, потом он быстро проводит ладонью по рубашке, как будто это может помочь собраться. Это видно почти физически - как будто его резко вытащили из привычной зоны.

- Да… пока нет, - он неловко улыбается. - Надо сначала на квартиру заработать, а потом уже…

Он замолкает, будто сам понимает, что звучит как оправдание.

Сеня тихо смеётся, откидываясь назад. Его кроссовок слегка покачивается в воздухе - он закидывает ногу на ногу.

Я бросаю на него короткий взгляд - этого хватает, чтобы он замолчал.

- Скажу тебе по опыту, - продолжает Лёша с той же лёгкостью, - это гораздо проще делать не одному. И приятнее.

Сеня снова тихо хихикает. Ваня краснеет ещё сильнее и опускает взгляд.

- Мне кажется, Ваня сам разберётся, - говорю я, чуть жёстче, чем планировал. - Давайте работать.

В кабинете на секунду становится тише.

- Ладно-ладно, - Лёша поднимает руки в примирительном жесте. - Прости, Ваня. Язык мой - враг мой.

Ваня кивает, всё ещё немного смущённый.

Лёша возвращается к ноутбуку, как будто ничего и не было. Я тоже поворачиваюсь к экрану.

- Спасибо, - тихо говорит Ваня, наклоняясь ко мне.

Я едва заметно улыбаюсь в ответ.

* * *

На удивление, я быстро вхожу в рабочий ритм. Даже слишком быстро. В какой-то момент понимаю, что уже минут двадцать просто работаю - без лишних мыслей, без возвращения к утреннему разговору. Как будто мозг сам решил: «потом».

С приходом Лёши кабинет заметно оживает. Если обычно здесь слышно только клавиатуры и редкие вздохи, то сейчас всё иначе. Разговоры не затихают ни на минуту - где-то сбоку постоянно мелькает голос Сени, Лёша отвечает ему вполголоса, потом уже громче, потом они оба смеются.

К обеду они точно выходили покурить раз десять. Впрочем, кто тут считает.

Иногда они возвращаются вместе, продолжая разговор прямо с порога, иногда по отдельности - и тогда Сеня почти сразу разворачивается к нему через стол, развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, как будто это не офис, а лаунж-зона.

Пару раз они пытаются втянуть и нас. Я отвечаю коротко. Ваня сначала тоже включается - вижу, как он чуть подаётся вперёд, открывает рот, - но потом разговор уходит в сторону, и он снова утыкается в экран, машинально разглаживая рукав рубашки.

В какой-то момент я просто делаю как Егор - надеваю наушники. Музыка сразу отрезает лишнее. Не полностью - голоса всё равно пробиваются, но становятся фоном.

Егор вообще не реагирует на происходящее. Только иногда поправляет край пиджака, когда тянется к клавиатуре, и продолжает печатать с той же ровной скоростью, будто ничего вокруг не изменилось.

Возможно, именно это и помогает. Я работаю и почти не отвлекаюсь.

Женя появляется ближе к середине дня. Просто заходит, как обычно, без стука, останавливается у двери - и на секунду зависает, заметив Лёшу.

- О, - только и говорит он.

И смотрит на меня. Не прямо. Чуть сбоку. Но достаточно, чтобы я понял. Он едва заметно кивает в сторону Лёши. Я отвечаю таким же коротким кивком.

Надеюсь, это выглядело не так подозрительно, как ощущалось.

Женя здоровается со всеми, перекидывается парой слов и уходит, но теперь мысль возвращается: надо ловить момент.

Игорь тоже заходит. С ним всё проще - он искренне рад видеть Лёшу. Они пару раз выходят вместе, возвращаются, снова что-то обсуждают. У них свой ритм, отдельный от нашего. И с каждым таким выходом я понимаю: возможность ускользает.

Нужно поймать момент, когда Лёша будет один. Но как будто весь день выстроен против этого.

Я решаю, что попробую на обеде. Но за полчаса до него Игорь снова зовёт Лёшу к себе. И в этот раз он не возвращается.

Я начинаю поглядывать на его пустой стол чаще, чем хотелось бы. Когда в кабинет заглядывает Женя с «Пошли, пока очередь не стала совсем адской», я всё ещё смотрю туда.

Он ловит мой взгляд, понимает сразу и отмахивается:

- Никуда он не денется. Пошли.

Я выдыхаю и киваю.

По дороге к лифту мы вкратце объясняем Ване, что именно нам нужно. Он слушает внимательно, чуть нахмурившись, как будто прокручивает всё у себя в голове. Он пришёл позже меня - тогда, когда я уже полгода здесь работал. Про того парня он знать не мог. Но идея с Лёшей ему явно нравится.

В столовой, как назло, полно людей. Шумно, тесно, свободных мест почти нет. В итоге мы втискиваемся за стол к каким-то незнакомым ребятам. Разговор сразу становится обычным. Но это даже к лучшему.

Мы обсуждаем выходные. Довольно быстро становится понятно, что мой вариант - самый пустой. Ваня ездил к маме, помогал с огородом. Он рассказывает об этом спокойно, но я замечаю, как у него чуть теплеет голос, когда он говорит про дом.

Женя, наоборот, оживляется:

- Это был мастер-класс по японской кухне, ты не представляешь…

Он говорит быстро, увлечённо, пальцами рисует в воздухе какие-то невидимые схемы. Очки чуть съезжают - он машинально поправляет их и продолжает. Я не особо люблю такие вещи. Но почему-то слушаю. И даже думаю, что, может, это было бы интересно. Хотя бы посмотреть.

Пару раз я машинально оглядываюсь по залу. Ищу Алину. Сам не до конца понимаю зачем. Но её нет. Либо уже ушли, либо ещё не приходили. Либо просто не судьба.

Мы почти заканчиваем, когда я наконец замечаю его. Лёша. Один.

Это даже странно. Я сразу выпрямляюсь.

- Лёша, давай к нам! - говорю громче, чем планировал.

Ребята поворачиваются вслед за мной. Лёша замечает нас, улыбается и показывает «ок». Идёт сюда.

- Так, парни, - быстро говорю я, наклоняясь к ним. - Надо аккуратно подвести его к теме. Есть идеи?

Мы с Ваней почти синхронно смотрим на Женю. Тот уже поправляет очки.

Я невольно улыбаюсь. Ваня, кажется, тоже.

Женя на секунду задумывается, потом поднимает палец:

- Начнём с тех, кто недавно уволился. Например, Володя.

- С юридического? - сразу вспоминаю я его танец на корпоративе.

- Да. Через него зайдём, - кивает Женя и смотрит на Ваню. - А потом ты спросишь про тех, кто был раньше.

Ваня напрягается. Я вижу, как он машинально тянет рукав рубашки.

- А почему я?

- Потому что от тебя это звучит естественно, - спокойно отвечает Женя.

Ваня хочет возразить, но не успевает.

- Тихо, он идёт, - говорю я.

Когда Лёша подходит, Женя уже начинает:

- Так получается, Володя последний ушёл, да?

- Да, - подхватываю я. - Даже не помню, кто до него…

- О чём это вы? - спрашивает Лёша, садясь.

- Да вот вспоминаем, кто увольнялся, - отвечает Женя с абсолютно искренним выражением лица.

Я даже на секунду почти верю и тихо толкаю Ваню под столом. Он морщится, но включается:

- Слушай, ты же тут дольше всех…

Он проводит рукой по волосам, стараясь выглядеть увереннее.

- Неужели я такой старый? - усмехается Лёша.

Мы улыбаемся.

- Да нет, я про опыт, - Ваня сбивается, но продолжает. - Ты, наверное, всех помнишь.

- Не всех, - пожимает плечами Лёша. - С кем общался - тех да.

Женя смотрит на Ваню. Продолжай.

- А кто раньше в нашем кабинете работал? - наконец спрашивает он.

Лёша задумывается, отставляя ложку.

- Да много кто… Никита, потом Сергей…

Он перечисляет, а у меня внутри начинает нарастать напряжение.

- А на наших местах? - спрашивает Ваня, уже заметно краснея.

- Честно? Не вспомню, - качает головой Лёша. - Нас там четверо сидело…

Он снова принимается есть. Несколько секунд ничего не говорит.

Я понимаю, что если сейчас промолчу - момент уйдёт.

- А ты не помнишь, как звали парня, который работал, когда я сюда только пришёл? - не выдерживаю я.

Слишком быстро и слишком прямо.

Лёша смотрит на меня. Чуть дольше, чем нужно. Берёт стакан.

- Ты не помнишь, кто у тебя собеседование проводил?

Внутри неприятно сжимается.

- Честно - нет, - усмехаюсь я. - Вообще вылетело.

Под столом я сжимаю ногу, чтобы она не начала стучать. Лёша отводит взгляд и продолжает есть. Потом спокойно говорит:

- Денис. Так его звали.

Он на секунду отставляет ложку.

- А почему спрашиваешь? - его взгляд будто смотрит прямо в душу.

- Просто интересно, - отвечает за нас Ваня.

- Несчастный случай, - Лёша отвечает, не поднимая глаз. - Машина сбила.

Шум столовой вдруг становится слишком заметным. Я чувствую, как внутри что-то холодеет. Женя тоже замолкает.

- Вы общались? - спрашиваю я тише.

- Да. Мы были хорошей командой.

Он больше не смотрит на нас. Просто ест. И становится понятно - дальше не надо.

- Извини, - говорит Ваня, уже собираясь. - Мы не хотели…

Мы тоже встаём.

- Приятного аппетита, - говорю я.

- Да… спасибо, - Лёша слабо улыбается. - Думал, вы посидите.

- В следующий раз, - быстро вставляет Женя.

Мы уходим.

* * *

Отходим подальше. Несколько секунд молчим.

- Ну и? - первым не выдерживает Ваня.

Я смотрю на Женю. Тот поправляет очки. И впервые за день выглядит по-настоящему сосредоточенным.

- Мы сдвинулись, - говорит он тихо. - Это уже что-то.

И я понимаю, что он прав.

* * *

- Ну, теперь у нас есть хотя бы имя - Денис, - говорю я, откидываясь на спинку стула. - А значит, можно спрашивать.

Коморка Жени встречает нас своим привычным беспорядком. Здесь почти нет свободного места. Узкий стол завален бумажками, проводами, старой клавиатурой, которая уже давно ни к чему не подключена, но почему-то не выбрасывается. На стене - стикеры, часть отклеилась и висит криво, будто тоже устала участвовать во всём этом.

Женя сидит, чуть сгорбившись, сцепив пальцы, и смотрит куда-то сквозь стол. Я уже знаю это состояние - он ушёл думать.

Ваня сидит рядом, аккуратно придвинув стул, будто даже здесь старается занять как можно меньше места.

- Ну да… это уже что-то, - говорит он, но голос звучит скорее ободряюще, чем уверенно.

Я перевожу взгляд на Женю.

- Женя, я ведь вижу, как ты размышляешь, - устало говорю я. - Давай уже вслух.

Он не реагирует. Тогда я чуть привстаю и тянусь рукой к его очкам - даже не касаясь, просто намекая. Этого хватает.

- Да понял я, понял… - бурчит он, сразу приходя в себя.

Он привычно протирает очки салфеткой из аккуратной стопки на столе, делает это чуть дольше, чем нужно. Мы с Ваней переглядываемся и прячем улыбку - в этом весь Женя.

Он надевает очки обратно, выпрямляется и резко встаёт, будто вместе с этим действием включает режим объяснения.

- Итак, у нас есть два ключевых вопроса, - начинает он быстро, прохаживаясь вдоль стола. - Первый: точно ли мы вообще идём в правильном направлении? Даже не так… чем нам поможет информация об этом Денисе?

Я отвожу взгляд. Вопрос неприятный, потому что ответа у меня нет - это всего лишь гипотеза, что те фотографии вообще имеют значение.

- И второй вопрос… - Женя чуть замедляется, будто сам не до конца хочет это произносить. - Это точно был несчастный случай?

В комнате становится тише. Мы переглядываемся, но никто сразу не отвечает.

- Вот поэтому ты нас и раздражаешь, - тихо говорит Ваня.

Женя едва заметно улыбается.

Я прокручиваю его слова в голове.

- И? - первым не выдерживает Ваня. - Есть идеи?

Я медленно встаю - стул тихо скрипит - и начинаю ходить вдоль стола, скорее чтобы не стоять на месте, чем потому что это помогает думать.

- По первому вопросу у нас два направления, - говорю я, глядя в пол. - Первое - Денис. Просто потому что остальных людей с фото я не знаю. И потому что у нас больше ничего нет. Второе - охранник.

Перед глазами сразу всплывает то видео. Я машинально провожу рукой по лицу.

- Это тот самый?.. - тихо спрашивает Ваня и тут же начинает дёргать рукав рубашки.

Я коротко роняю голову, подтверждая.

- Который… - он заминается. - Ну…

- Да, - коротко отвечаю я.

Ваня отводит взгляд.

- Даже не знаю, хочу ли я это видеть…

- И не надо, - сразу говорю я. - Мы тебе уже рассказали главное.

Он кивает, но через секунду всё равно добавляет:

- Если нужно - я могу.

Я улыбаюсь.

- Посмотрим.

Женя возвращает нас к сути:

- А по поводу второго вопроса?

Я на секунду замираю. Логично - это мог быть просто несчастный случай, такие вещи происходят каждый день. Но ощущение остаётся: слишком много совпадений, и слишком вовремя он исчез.

- Я думаю, это слишком подозрительно, чтобы просто закрыть на это глаза, - говорю я, поочерёдно глядя на них.

Ваня смотрит на меня широко раскрытыми глазами - он явно надеялся на более простой ответ. Женя просто кивает, будто уже давно к этому пришёл.

- Значит, возвращаемся к тому же, - тихо говорит он. - Расспросы.

- Да. Но и вариант с охранником нужно проработать, - добавляю я.

Дядя Вова всплывает в памяти - спокойный, почти незаметный. И рядом с ним тот второй. Слишком резкий контраст.

- Кто-нибудь вообще с ним нормально общался? - спрашивает Женя.

Я пытаюсь вспомнить, но в голове только короткие дежурные фразы: ключи, письма, «распишитесь». Ничего больше. Ваня тоже качает головой.

И вдруг замирает. А потом резко поднимает взгляд.

- Подождите, - говорит он. И впервые за всё время в его голосе появляется уверенность. Настоящая. - Я знаю, кто может знать про Дениса.

Мы с Женей одновременно смотрим на него.

- Кто?

- Людмила Владимировна.

Мы переглядываемся, и я уже чувствую, как внутри появляется тяжесть. Главный бухгалтер. Человек, который, кажется, работает здесь дольше, чем существует сама компания.

- Ну да… сталкивались, - тянет Женя, морщась.

Перед глазами сразу всплывают бесконечные согласования, её тяжёлый взгляд поверх очков и вечное «обоснуйте необходимость». Иногда казалось, что проще отказаться от идеи, чем получить от неё одобрение.

- Она нам ничего не скажет, - добавляет Женя. - Максимум - «коммерческая тайна».

- Если мы пойдём - да, - не соглашается Ваня и вдруг улыбается. Немного неуверенно, но с неожиданной хитростью. - Но если к ней пойдёт… её любимица?

Мы с Женей одновременно поняли, о ком говорит Ваня.

Я даже не сразу ответил. Потому что имя уже возникло в голове.

Алина.

Глава 9

Рабочий день подходил к концу. Последние минуты привычной суеты тянулись странно - как будто время одновременно ускорялось и вязло.

Было непривычно осознавать, что я боюсь момента, когда нужно будет уходить с работы.

Когда ребята узнали, что я сегодня встречаюсь с Алиной после работы, они почти единогласно решили, что это судьба. Я был другого мнения - хотя бы потому, что сам ещё не понимал, что именно собираюсь ей рассказать. Но, судя по всему, за меня уже всё решили.

- Ты главное не закрывайся в себе, как обычно, - поучал меня Женя с видом человека, который сам регулярно делает ровно наоборот, особенно когда дело касается его «объекта наблюдения».

Ваня поддержал его в своей манере:

- Да не напрягайся, просто будь собой.

Я сам не понимал, чего боюсь больше - разговора с Алиной или самого факта встречи с ней вне работы. Мы, конечно, пару раз выбирались в город, но всегда с кем-то ещё - большими компаниями, по чьей-то чужой инициативе. Вдвоём - никогда.

Неужели я правда так боюсь остаться с ней наедине?

- Артём, ты чего завис? - голос Вани выдернул меня из мыслей. - Уже все ушли.

Я огляделся. Кабинет и правда почти опустел. Даже Лёша ушёл - а его уход обычно невозможно не заметить.

- Да всё нормально, просто задумался, - ответил я, проводя рукой по лицу.

- Мы тебя, наверное, перегрузили, - тихо добавил Ваня, уже натягивая куртку. - Прости.

- Не переживай. Это всё равно бы случилось.

Он кивнул и, немного помедлив, спросил:

- А куда вы пойдёте?

- Хороший вопрос… скорее всего…

Я не договорил.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Алина.

На секунду всё вокруг как будто стало тише. Даже свет показался другим.

Она действительно переоделась. Лёгкое пальто, аккуратно подчёркивающее силуэт, под ним - светлая блузка, которая делала её образ мягче и как будто не совсем «рабочим». Волосы лежали чуть свободнее, чем утром.

Она выглядела иначе. Я даже не сразу понял почему.

- Ещё раз привет, мальчики, - её голос легко разрезал неловкую паузу.

Краем глаза я заметил, что Ваня тоже подвис - стоял с курткой в одной руке и явно не понимал, что делать дальше.

Значит, не я один.

- Ты быстро… дай минуту, я сейчас соберусь, - сказал я, слишком поспешно хватаясь за рюкзак.

- Д-да, привет, Алина… я уже убегаю, хорошего вечера, - пробормотал Ваня и почти выскочил из кабинета, так и не надев куртку нормально.

Алина проводила его взглядом и тихо рассмеялась:

- Какой Ваня милый, когда нервничает.

- Ничего он не нервничает, - буркнул я, застёгивая рюкзак. - Ты просто застала нас врасплох.

- Ну извините, что отвлекла вас от важных разговоров.

Я попытался прочесть по её лицу, сколько она успела услышать. Но мысли быстро съехали в другую сторону.

- Ты хорошо выглядишь, - сказал я, стараясь звучать спокойно. - И это ещё очень мягко сказано.

Когда я поднял взгляд, она слегка смутилась. Почти незаметно - но я это поймал.

- Спасибо. Даже не буду шутить, что всегда хорошо выгляжу.

- А я не буду с этим спорить. Мне кажется, или ты переоделась?

Она тут же выдала себя - на секунду замялась.

- Да… я просто разлила чернила на блузку и пришлось съездить домой.

- Что-то я не помню, чтобы ты так одевалась на работу.

- Так получилось. И вообще, какая разница? Ты против?

- Конечно нет. Просто будешь сильно отвлекать внимание.

Её выражение смягчилось.

- Ой, ну спасибо. Но давай всё-таки уйдём отсюда.

Вместо ответа я просто пошёл к двери.

* * *

В лифте мы быстро вернулись в привычный ритм разговора. Алина рассказывала про какой-то очередной косяк с подрядчиком - судя по названию, тем самым, о котором она уже говорила раньше. Она жестикулировала, закатывала глаза, перебивала сама себя - и выглядела в этот момент абсолютно живой.

Проходя мимо охраны, я машинально посмотрел на пост. Дядя Вова был на месте.

Нужно будет приглядеться, кто у него сменщик.

Это была последняя мысль о нашем расследовании. Дальше всё окончательно утонуло в её голосе.

* * *

Дорога до кафе пролетела незаметно. Обычно это около получаса на метро, но в этот раз я будто выпал из времени.

Алина рассказывала про свою неделю, я иногда вставлял что-то своё, но в основном просто слушал. Мне это нравилось.

Нам повезло - оставался всего один свободный столик. Я помог ей снять пальто. На секунду задержал его в руках - ткань была тёплой, с лёгким запахом её духов. Слишком заметным, чтобы игнорировать.

Пока относил вещи, я заметил, что почти все вокруг - парочки. Кто-то сидел вплотную, кто-то держался за руки, кто-то просто смотрел друг на друга чуть дольше, чем принято. И от этой мысли ладони вдруг стали влажными.

Когда подошла официантка, я уже немного пришёл в себя.

- Мне вот это пирожное и какао.

- Хорошо. А ваша девушка?

Алина на секунду сжала пальцы - я успел это заметить.

- Я не его девушка. И мне то же самое.

Голос был ровный. Слишком ровный.

Официантка смутилась, быстро извинилась и ушла. Алина кашлянула и посмотрела на меня.

- Может, воды? - предложил я.

- Нет, дождусь наше какао.

Она улыбнулась - и напряжение немного спало. Пауза получилась неожиданно спокойной.

Но она её не затянула.

- Ну что, - тихо сказала Алина, чуть наклоняясь вперёд. - Хватит светских разговоров. Ты в прошлый раз обещал мне что-то рассказать.

Её улыбка всё ещё была на месте. Но уже не такая лёгкая.

Я глубоко вздохнул, прикрывая лицо рукой.

- Это началось в прошлый понедельник…

* * *

- Подожди… - Алина чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол. - То есть ты хочешь сказать, что на тех фотографиях был этот Денис?

Она уже не улыбается. В мягком свете кафе её зелёные глаза становятся темнее, внимательнее, и я впервые за вечер ловлю себя на мысли, что она сейчас не просто слушает - она анализирует. Я замечаю, как она машинально сжимает пальцы, переплетая их между собой - так же, как делала в офисе, когда нервничала.

- Я не уверен на сто процентов, - говорю я чуть тише, чем планировал. - Но очень похоже.

- «Похоже» - это насколько?

Я выдыхаю, на секунду отвожу взгляд в сторону - за её плечо, на соседние столики, где люди смеются, разговаривают, живут своей обычной жизнью. Слишком обычной.

- Настолько, что после этого произошло кое-что странное.

Она замирает.

- Что?

Я провожу пальцами по краю кружки, чувствуя, что она уже не такая горячая.

- В тот же вечер. После того как я открыл эту папку. Сначала… - я чуть морщусь, вспоминая, - курсор начал двигаться сам. Как будто кто-то удалённо управлял компьютером.

Алина не перебивает. Даже не моргает лишний раз.

- Он открыл поиск. Начал писать «камера». - Я коротко усмехаюсь, но без улыбки. - Тогда я ещё пытался объяснить это усталостью.

Я на секунду замолкаю, вспоминая, как действительно почти убедил себя в этом.

- А потом на этаж приехал лифт.

Алина медленно выпрямляется. Я вижу, как меняется её взгляд - она уже не просто слушает, она внутри этой ситуации.

- И?

- И кто-то вышел. Пошёл прямо в мой кабинет. Я это понял ещё до того, как услышал шаги.

Я сжимаю пальцы, вспоминая тот момент - это ощущение, когда ты уже знаешь, что за тобой идут.

- Я спрятался. Потом попытался уйти через запасную лестницу. Он пошёл за мной.

- За тобой? - её голос становится жёстче, и она чуть подаётся вперёд.

- Да. Уже не проверял этаж. Он бежал.

Она едва заметно напрягается - плечи чуть поднимаются, пальцы снова сжимаются.

- И ты просто… убежал?

Я усмехаюсь без веселья и на секунду провожу рукой по затылку.

- Если коротко - да. Если не очень… - качаю головой, - закончилось всё плохо.

Я не вдаюсь в детали. Не сейчас. Не здесь, где за соседним столиком кто-то смеётся над шуткой, которую я даже не слышу.

Алина смотрит на меня так, будто впервые видит. И это, пожалуй, самое неприятное.

- Подожди… - медленно говорит она. - Ты сейчас серьёзно?

- Более чем.

Алина молчит, только глаза предательски расширяются, а губы слегка подрагивают.

Я делаю глоток какао. Оно уже остыло, но это даже к лучшему - не обжигает, как мысли.

- А теперь самое интересное, - добавляю я.

Она ничего не отвечает, но по её взгляду ясно - она уже готовится к худшему.

- Мы потом нашли запись с камер.

- С того вечера?

- Да. И на ней - охранник, которому в то самое время, когда я нашёл ту папку, кто-то звонит. И после этого он идёт к лифтам.

Она чуть хмурится, быстро сопоставляя.

- Значит, это он бежал за тобой?

- Скорее всего, да.

Я делаю паузу, давая ей время это уложить в голове.

- Там было кое-что ещё, но я пока не готов это рассказывать.

Она долго молчит, глядя на свои руки. Мои последние слова повисают между нами тяжёлым грузом. Я думал, она разозлится - мы только помирились. Но она лишь тяжело вздыхает и поднимает на меня усталый взгляд.

- Если бы мне это рассказал кто-то другой, - тихо говорит она, убирая прядь волос за ухо, - я бы решила, что он сошёл с ума.

Некоторое время она внимательно смотрит на меня и наконец произносит:

- Главное, что ты вообще начал говорить. Я подожду.

Она не улыбается, но напряжение в её плечах наконец спадает. Она откидывается назад, проводит ладонью по лицу, на секунду закрывая глаза.

- Это уже не совпадение, Артём.

Алина замирает, и я почти слышу, как в её голове выстраивается новый план. Я вижу, как у неё меняется взгляд. Она больше не пытается понять, правда это или нет. Она уже думает, что с этим делать.

- Хорошо, - наконец говорит она. - Что у вас есть сейчас?

- Почти ничего. Имя - Денис. И понимание, что он как-то связан со всем этим.

Я на секунду замолкаю, затем добавляю тише:

- И ощущение, что если копнуть не туда - можно повторить судьбу этого охранника… или самого Дениса.

Она не улыбается.

- Тогда копать надо аккуратно.

- Именно.

Я чуть наклоняюсь вперёд, понижая голос.

- Мы думали начать с тех, кто давно работает. Старожилы, вроде Лёши.

Она сразу кивает.

- Логично.

- Есть один вариант, - продолжаю я. - Людмила Владимировна.

Алина закрывает глаза и тихо выдыхает, будто уже устала от одной мысли об этом.

- Ну конечно.

- Да. Если кто-то и помнит - это она. Но к нам она даже слушать не станет.

Я не продолжаю. Просто смотрю на неё. И она сама достраивает.

- Но со мной - шанс есть, - говорит она спокойно.

Я чуть киваю.

- Есть.

Она несколько секунд молчит, явно что-то просчитывая. Я почти вижу, как она перебирает варианты, подходы, слова.

- Ладно, - наконец говорит она. - Я поговорю с ней.

Я невольно хмурюсь.

- Ты уверена?

- Нет, - спокойно отвечает она. - Но это лучше, чем ничего.

Она делает глоток какао, уже почти остывшего, и смотрит на меня собраннее.

- Значит так. Ты пытаешься узнать что-то про охранника. Куда он делся, что с ним стало. Я пробую аккуратно зайти к Людмиле Владимировне.

- И после этого решаем, что делать дальше, - заканчиваю я.

Я слушаю её и ловлю себя на мысли, что это уже не просто разговор. Это план. И что странно - он звучит надёжно.

- Звучит так, будто ты уже в этом, - говорю я.

Она слегка улыбается, и на секунду возвращается та самая Алина, которую я знаю - живая, тёплая.

- А ты надеялся, что я просто пройду мимо?

Я выдыхаю. И впервые за всё время - это не похоже на попытку успокоиться. Скорее - на принятие.

Но где-то на дне этого принятия остаётся вопрос, который я не задаю. Слишком легко она во всё это вошла. Слишком спокойно. И я не до конца понимаю: это про неё - или про то, что я сам слишком хочу, чтобы это было так.

* * *

Мы выходим из кафе почти одновременно, как будто оба не до конца понимаем, кто из нас должен сделать это первым. Внутри остаётся тепло, свет и чужие разговоры, а снаружи - прохладный вечер, в котором всё звучит чуть тише и отчётливее.

Я машинально застёгиваю куртку и вдруг понимаю, что совершенно не знаю, что сказать дальше.

Алина стоит рядом, поправляет волосы - каштановые пряди на секунду выбиваются вперёд, и она убирает их за ухо тем же привычным жестом.

Мы идём в сторону метро. Не спеша. И молчим.

Но это не то молчание, в котором нужно срочно что-то заполнять. Скорее наоборот - любое слово сейчас может всё испортить.

Я несколько раз открываю рот, собираясь вернуться к разговору, что-то добавить или уточнить, но вовремя прикусываю язык. Хватит на сегодня.

- Ты правда думаешь, что это всё связано? - вдруг тихо спрашивает Алина, не глядя на меня.

Я не сразу отвечаю.

- Да, - наконец говорю я. - Слишком много совпадений.

Она кивает. Лёгкое движение, почти незаметное.

Ещё пару минут мы идём молча. Где-то впереди гудит проезжающая машина, люди проходят мимо, кто-то смеётся. Обычный вечер. Слишком обычный.

- Напишешь, если что-то узнаешь, - говорит она, когда мы останавливаемся у входа в метро.

Я поворачиваюсь к ней.

- Ты тоже.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем обычно. В её взгляде нет страха. Скорее сосредоточенность. Как будто она уже внутри всего этого.

- Осторожнее, Артём, - добавляет она чуть тише.

Я не отвечаю - этого достаточно.

Она делает шаг назад. На секунду задерживается, будто хочет сказать что-то ещё, но только улыбается - мягко, почти по-прежнему. И уходит.

Я ещё пару секунд стою на месте, глядя ей вслед, пока она не исчезает в потоке людей.

* * *

Ночью я почти не сплю. Не из-за страха. Скорее из-за мыслей, которые никак не хотят останавливаться. Картинки складываются одна за другой: папка, курсор, лифт, шаги, лицо охранника на записи.

И Алина. Теперь она тоже там.

Где-то под утро я всё-таки проваливаюсь в сон, тяжёлый и рваный, и просыпаюсь с ощущением, что вообще не отдыхал.

* * *

К офису я подхожу раньше обычного. Сам не до конца понимаю, зачем спешил.

У стойки охраны почти пусто. Утренний поток ещё не начался, турникеты молчат, только где-то гудит вентиляция.

Дядя Вова сидит на своём месте, как всегда. Спокойный, немного уставший, с тем самым выражением лица, которое я раньше воспринимал как что-то надёжное и привычное. Теперь - нет.

Он поднимает взгляд, узнаёт меня и слегка кивает.

- Рано сегодня.

- Есть немного, - отвечаю я, стараясь звучать так же спокойно.

Я уже почти прохожу мимо, но останавливаюсь. Это происходит не как решение - скорее, как внутренний щелчок.

Я возвращаюсь на полшага и опираюсь рукой на стойку.

- Слушайте… а вы вообще отдыхаете? - говорю я, будто между делом. - Давно вас никто не подменял.

- Есть такое, - отвечает он не сразу. - Сменщик резко уволился. Приходится без выходных, пока не найдут нового.

Я понимающе хмыкаю и неопределённо веду плечом, стараясь сохранить на лице выражение лёгкой скуки. Хотя внутри уже цепляюсь за формулировку.

Резко.

- Жалко, конечно. Сейчас, наверное, тяжело одному?

- Конечно. Не помню, когда я последний раз спал на нормальной кровати.

- Тяжело, наверное. А этот ваш бывший сменщик молодой был?

- Да тут для меня любой будет молодой, - рассмеялся он.

- А не помните, когда именно он уволился? - наконец спрашиваю я главное.

Дядя Вова смотрит на меня внимательнее. Чуть дольше, чем нужно для такого простого вопроса.

- Кажется… в прошлый понедельник.

Я стараюсь не реагировать сразу. Просто киваю, будто это совпадение. Хотя внутри всё уже складывается.

- А это ведь он работал тут в понедельник вечером? - спрашиваю я, максимально небрежно.

И вот здесь что-то меняется.

Дядя Вова смотрит на меня уже иначе. Не просто внимательнее - оценивающе.

- А с чего вдруг такие вопросы? - говорит он. - Что-то случилось?

В голосе появляется напряжение. Не явное, но ощутимое.

Я пожимаю плечами.

- Да так… - отвожу взгляд в сторону турникетов. - Просто, когда уходил, кажется, не видел его на посту.

На секунду становится тише. Я даже слышу, как он сдвигается на стуле.

- А во сколько вы уходили в прошлый понедельник?

Теперь это уже не разговор. Это встречный вопрос. Причём слишком точный.

Внутри всё холодеет. Он не просто отвечает - он проверяет. И это не нравится.

Я улыбаюсь, чуть шире, чем нужно.

- Да уже не помню, - отмахиваюсь я. - Как все, наверное.

И, не давая ему времени продолжить, прохожу через турникет. Спиной чувствую взгляд. Не просто чувствую - почти уверен.

Когда подхожу к лифту, не выдерживаю и краем глаза оборачиваюсь. Дядя Вова действительно смотрит на меня. Без улыбки. Собранно. И как будто запоминает.

Лифт приезжает с тихим звоном, и я слишком быстро захожу внутрь. Только когда двери начинают закрываться, позволяю себе выдохнуть. В груди остаётся неприятное ощущение.

Раньше он казался мне просто уставшим охранником. Теперь - человеком, который знает больше, чем должен. И который точно не хотел об этом говорить.

* * *

Я захожу в кабинет слишком рано - это чувствуется сразу. Свет ещё не включён, длинные тени ложатся на столы. Пустое пространство всегда ощущается иначе: тише, шире, как будто из него что-то убрали, но забыли сказать, что именно.

Я скидываю рюкзак на стул и на секунду просто остаюсь стоять, глядя на свой стол. После разговора с дядей Вовой внутри остаётся неприятный осадок. Не страх - он бы был проще. Скорее раздражение. Будто снова упёрся в стену, которую даже не видно.

Значит, не туда копаю.

Я сажусь, включаю компьютер и, пока он загружается, провожу ладонью по лицу, стараясь собрать мысли. Если прямые вопросы не работают - нужно идти в обход. Не спрашивать. Смотреть.

Экран загорается. Рабочий стол появляется почти сразу, но я несколько секунд просто смотрю на него, не двигаясь. И вдруг ловлю простую, почти очевидную мысль.

Я ищу людей. А люди всегда оставляют следы. Не в разговорах. В работе.

Я открываю проводник и на секунду замираю перед списком дисков. У нас всё, как и в любой нормальной компании: никакой локальной самодеятельности. Все проекты, отчёты, презентации - в сетевом хранилище. Общий сервер, доступ по правам, аккуратная структура. Локально держат только временное.

Значит, если Денис здесь работал - он не мог исчезнуть полностью. Не сразу.

Я захожу на общий диск. Папки привычные: отделы, проекты, архивы. Всё разложено так, будто здесь можно найти что угодно. Кроме того, что тебе действительно нужно.

Открываю папку аналитиков. Потом архив. Ухожу глубже - в те годы, когда меня здесь ещё не было.

Файлов много. Слишком много. И ни одного - «его».

Я ищу по имени. «Денис». Ничего.

Я откидываюсь на спинку кресла и на секунду закрываю глаза. Конечно. Если его «убрали», имя - первое, что стирают. Это даже не ошибка, это правило.

Значит, искать нужно не его. А следы от него.

Я снова наклоняюсь к экрану и открываю один из старых проектов - наугад. Таблица, презентация, вложенные папки. Листаю быстро, почти автоматически, уже собираясь закрыть, когда взгляд цепляется за мелочь.

Комментарий в углу слайда. Серый. Почти незаметный.

Я возвращаюсь назад, навожу курсор. Дата - несколько лет назад. Текст короткий: «Исправлю позже - Д.»

Я хмурюсь. Слишком мало, чтобы быть уверенным. И слишком неаккуратно, чтобы игнорировать.

Открываю следующий файл. Потом ещё один. В третьем нахожу похожее. «Ден…» Обрезано. Как будто не дописали. Или стёрли. Но не до конца.

Я замираю, чувствуя, как внутри что-то тихо сдвигается. Это уже не похоже на совпадение. Это похоже на плохо убранную комнату, где в углах всё равно остаётся пыль.

Я открываю свойства файла. Автор - общий аккаунт отдела. Конечно. Имя можно убрать, доступы - зачистить, историю - переписать.

Но вот такие мелочи… они остаются.

Если не знаешь, куда смотреть - не найдёшь. Но я, кажется, уже начал понимать.

Я откидываюсь назад, проводя пальцами по краю стола. Мысли начинают ускоряться.

Если у этих файлов есть автор - значит, у него были и другие. И если их удалили - значит, они где-то есть.

Женя.

Я почти сразу набираю его.

- Алло… - в трубке сонный голос.

- Ты ещё спишь? - спрашиваю я быстрее, чем стоило бы.

- Если бы… чай допиваю. Что случилось?

- Я в офисе. Потом объясню. Скажи лучше - ты можешь поднять удалённые файлы с сетевого?

Пауза. Потом в голосе появляется знакомая нотка.

- Если их удалили обычным способом - шанс есть. Если чистили через админов… тогда сложнее.

Не успел я что-то спросить, как он уже начал щёлкать по клавиатуре. В трубке слышатся щелчки, шорохи, потом короткое:

- Жми «да», я подключаюсь.

Я смотрю на экран, подтверждаю доступ, затем открываю те самые файлы с комментариями.

- Вот эти. Смотри.

Тишину кабинета нарушает только быстрое, дробное клацанье клавиатуры.

- Мм… - тянет Женя. - Да. Удалённый пользователь. Причём… - он замолкает на секунду. - Его очень хорошо зачистили.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно проседает.

- То есть всё?

- Подожди.

Щелчки ускоряются. Я ловлю себя на том, что начинаю постукивать ногой под столом - старое, почти неконтролируемое движение. Ладони становятся влажными. Слишком много раз за последние дни всё обрывалось вот на этом месте.

- Есть, - наконец говорит Женя.

Я выпрямляюсь.

- Я вытащил куски. Не всё, но… достаточно.

- Скинь на личную почту, - говорю я сразу.

- Уже.

Письмо приходит почти мгновенно. Файл называется «Object17_v4». Открываю его - там пусто. Следующий, «Object17_v5». Пусто. Следующий, «Object17_final». Пусто.

А потом один файл - «Object17_final_final2». И там одна строчка:

«Не открывайте остальные».

Глава 10

Кабинет наполняется незаметно.

Я сначала даже не понимаю, в какой момент это происходит. Где-то сзади появляется голос, шуршание курток, скрип кресла. Кто-то здоровается, кто-то отвечает, кто-то уже что-то обсуждает вполголоса. Обычное утро.

Я открываю проект - сеть социальных объектов. Формально мы считали эффективность: сколько стоит содержание, сколько людей проходит через систему, где можно сократить расходы. Обычная аналитика для внешнего консалтинга. Если не задавать лишних вопросов.

Глаза бегут по строкам, но цепляются только за название.

- Артём.

Не реагирую.

- Артём.

Вздрагиваю.

Ваня стоит почти вплотную, чуть наклонившись ко мне. Его рука всё ещё держит край стола, будто он не решился сразу меня тронуть.

- Ты чего… - он смотрит на экран, потом на меня. - Что делаешь?

Я моргаю, как будто выныриваю.

- Потом, - тихо отвечаю я. - На обеде.

Он хмурится, но кивает. Машинально проводит рукой по рукаву рубашки - тот самый жест, который появляется у него, когда он не до конца понимает, что происходит.

Уведомление на экране заставляет вернуться к работе. Новое письмо от Игоря с лаконичной темой: «Часы по проекту - сегодня крайний срок».

Внутри вспыхивает резкое раздражение на самого себя - совсем забыл, что клиенты ждут итоговую оценку по проекту, который ведётся уже месяц. Откинувшись на спинку кресла, я на секунду прикрываю глаза. Логично. Работа никуда не делась. Стоит сейчас проигнорировать дедлайн, и лишние вопросы появятся быстрее, чем ответы.

* * *

Наконец наступает время обеда.

Пишу Жене короткое сообщение: «Встречаемся в столовке» - и встаю из-за стола. Ваня почти сразу встаёт следом, будто только этого и ждал.

Мы выходим из кабинета, и уже у двери я машинально бросаю взгляд в сторону стола Лёши. Пусто. Непонятно, когда он теперь снова появится. Хотя после их последнего разговора это почему-то кажется к лучшему.

Пусть пока забудет про наши вопросы.

Мы идём к лифту молча. Ваня пару раз косится на меня, но не спрашивает - ждёт.

В столовой, как обычно, шумно. Люди, подносы, разговоры, запах еды - всё смешивается в привычный фон. Мы находим свободный стол, почти сразу появляется Женя - с тем же быстрым шагом, чуть растрёпанный, с очками, которые он тут же поправляет.

- Ну? - он даже не садится нормально. - Что ты там нашёл?

Я сжимаю пальцы под столом.

- Я утром поговорил с дядей Вовой, - начинаю я. - Спрашивал про того охранника.

Женя сразу становится серьёзнее. Ваня чуть подаётся вперёд. Я коротко пересказываю разговор: про увольнение, про понедельник, про его реакцию.

- И он напрягся, - заканчиваю я. - Сильно. Слишком.

- То есть он что-то знает? - уточняет Женя.

- Или догадывается, - пожимаю плечами я. - Но точно не скажет.

Все молчат некоторое время.

- Дальше, - добавляю я, - я полез в наше хранилище.

И рассказываю про файлы. Про комментарии. Про «Д.». Про то, как Женя вытащил удалённые данные.

Женя довольно хмыкает на этом месте, но ничего не говорит.

- И? - Ваня смотрит внимательно. - Что в итоге?

Я делаю короткую паузу.

- Его файлы удалены. Остался только один след, - говорю я, зевая, сказывается недосып.

Они ждут.

- Последний проект - Объект №17.

Ваня хмурится.

- И что это?

- Не знаю, - честно отвечаю я. - Но… - я наклоняюсь чуть ближе, - почему-то я уверен, что это важно.

Женя скрещивает руки, задумчиво глядя в сторону.

- Почему?

Я на секунду задумываюсь, подбирая слова.

- Потому что он начал заниматься им за месяц до моего появления, - говорю я. - А последнее изменение было уже во время моей стажировки. Дальше - пустота.

- Думаешь, его кто-то остановил? - тихо спрашивает Ваня.

- Думаю, он залез туда, куда не стоило. А дальше произошло то же, что и с охранником.

Женя поправляет очки и уже смотрит на меня иначе - включился.

- Что ты думаешь делать?

- Так как объём большой, нужно разделиться.

- Тогда я попробую достать переписки. Вложения. Контакты.

- Я могу посмотреть сами файлы, - добавляет Ваня. - Вдруг там есть что-то, что вы пропустили.

Он говорит это чуть неуверенно, но взгляд у него уже более собранный. Я просто смотрю на него, давая понять, что понял.

- А я попробую разобраться, что это за объект, - говорю я. - Мне кажется, будто я уже встречал его.

Женя смотрит на меня непривычно серьёзно.

- Только аккуратно, - тихо добавляет он. - Если они настолько хорошо чистят - значит, им есть что скрывать.

- Да, - коротко отвечаю я.

Мы начинаем вставать, собирая подносы.

* * *

До конца рабочего дня мы почти не пересекаемся. Женя уходит к себе сразу после столовой, Ваня что-то печатает вполголоса, не поднимая головы. Я закрываю часы по проекту, отвечаю на два письма от Игоря, потом просто сижу, глядя на открытый файл с «Объектом №17». Пустота внутри. Ни строчки содержания. Только архив метаданных, в котором ничего не читается.

Письмо от Алины приходит ближе к пяти. Короткое: «Есть немного. Давай после работы, не по телефону».

Без деталей. Без пометки, где. Значит, она хочет, чтобы я сам решил.

Я отвечаю: «Встретимся у метро в шесть».

Через минуту она пишет: «Хорошо».

Пауза. Я уже собираюсь отложить телефон, когда вижу второе сообщение.

«Только давай не с работы».

Она имеет в виду - не пересекаться нигде рядом с офисом. Это уже осторожность, а не просто разговор. Что-то или кто-то заставил её так написать.

Письмо приходит под конец дня. Короткое, без лишнего:

«Зайди.»

Подпись можно было не ставить. Я смотрю на экран дольше, чем нужно, потом закрываю почту, как будто это может отложить разговор.

Не может.

Поднимаюсь на шестой этаж один. В лифте отражение смотрит на меня чуть внимательнее, чем обычно - не потому что я выгляжу иначе, а потому что сам начинаю всматриваться.

Кабинет Сергея Сергеевича встречает той же аккуратной тишиной, к которой невозможно привыкнуть. Здесь всё на своих местах - не просто убрано, а выверено. Он сидит за столом, не поднимаясь, и лишь слегка кивает, когда я захожу.

- Артём, проходи.

Я сажусь напротив, стараясь не делать лишних движений.

Он не спешит. Берёт ручку, закрывает лежащую перед ним папку, откладывает её в сторону. Только после этого поднимает взгляд.

- Как идёт работа?

Вопрос звучит ровно, без давления, но почему-то именно это и настораживает.

- В процессе, - отвечаю я. - Сегодня закрываем часы по проекту.

Он кивает, но не сразу отводит взгляд.

- Хорошо.

Пауза растягивается. Я чувствую, как начинаю сам подстраиваться под неё - не говорить лишнего, не заполнять тишину.

- Ты сегодня рано был в офисе, - говорит он между прочим.

Я внутренне собираюсь.

- Да, решил начать пораньше.

- Полезно, - спокойно отвечает он. - Утром меньше отвлекающих факторов.

Он говорит это так, будто просто делится опытом, но затем добавляет:

- Иногда в такое время удобно поработать с архивом.

Я не реагирую сразу. Секунда, другая - и я понимаю, что он ждёт не ответа, а реакции.

- Возможно, - говорю я, пожимая плечами.

Он чуть склоняет голову, будто фиксируя это.

- Главное - понимать, что именно ты ищешь, - продолжает он. - И зачем.

Я молчу и потом киваю.

- Согласен.

Он откидывается на спинку кресла, переплетает пальцы. Взгляд становится внимательнее, но не жёстче - в этом и есть проблема. Он не давит, он как будто проверяет.

- У нас в компании много информации, Артём, - говорит он. - Разной. И не вся она предназначена для того, чтобы с ней работали на всех уровнях.

Я не отвечаю сразу.

- Я работаю в рамках своих задач, - отвечаю я.

Он смотрит на меня ещё пару секунд, затем кивает.

- Надеюсь.

Тишина снова возвращается, но уже другая - более плотная. Я поднимаюсь, решая, что разговор закончен.

- Можно идти?

- Да.

Я уже берусь за ручку двери, когда он добавляет, не повышая голоса:

- Артём.

Я оборачиваюсь.

- Иногда лишние вопросы создают больше проблем, чем приносят пользы.

Он не смотрит на меня в этот момент - просто говорит, как факт.

Я коротко киваю.

- Понял.

Выхожу в коридор и только там позволяю себе выдохнуть. Не резко - медленно, будто сбрасывая напряжение слой за слоем. Он не спросил ничего конкретного. Не назвал ни одного имени. Но после такого разговора ощущение остаётся одно: ты уже в поле зрения, просто пока не ясно, насколько близко к границе.

* * *

К вечеру город становится мягче - свет фонарей сглаживает углы, люди торопятся по своим делам, и в этом движении легко затеряться.

Мы с Алиной идём от метро молча, но это молчание не пустое. Скорее рабочее - каждый прокручивает в голове свою часть. Я иду чуть сбоку, замечая, как она время от времени касается пальцами ремешка сумки, поправляет его без необходимости.

- Так что у тебя? - спрашиваю я, когда мы отходим достаточно далеко от станции.

- Мало, - честно отвечает она. - Я застала Людмилу Владимировну в бухгалтерии между отчётами. Она говорила неохотно. Обещала «посмотреть», но я не уверена, что она вообще что-то сделает.

- Но что-то она всё-таки сказала?

- Да. Имя. Денис Замятин. И то, что он был из тех, кого «выращивали». Сказала, что он быстро поднялся, что его хвалили. А потом добавила, что «после него там всё пошло не так».

Алина делает паузу, будто сама переваривает эту формулировку.

- «Там» - она не уточнила где.

- И всё?

- И всё. Она не хотела говорить больше. Я подумала, что если надавлю, она вообще замолчит.

Я киваю. Это меньше, чем полный рассказ, но это уже больше, чем ничего.

- А про девушку его как узнала?

Алина на секунду задумывается, вспоминая.

- Тоже она. Мимоходом. Сказала, что «после этого девушка его ушла». И добавила что-то вроде: «вы же её знаете, она из бухгалтерии была. Вероника».

- «Была»?

- Она так сказала. Я подумала, что это оговорка. А потом поняла, что не уверена.

Мы останавливаемся в квартале от кафе.

- Стой на секунду, - говорю я. - Я так и не спросил. Как ты вообще её нашла?

Алина останавливается, поправляет ремешок сумки.

- Соцсети. Старый профиль, ещё с тех времён. Я написала, что не из компании. Что просто хочу понять, что произошло.

- И она ответила?

- Не сразу, - Алина качает головой. - Дня два молчала. Потом написала одно слово: «Зачем».

- А ты что?

- Сказала правду. Что не знаю зачем. Что просто не могу оставить это как есть.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

- Она согласилась после этого.

Я киваю. Что-то в этом ответе задевает - то, насколько просто она это сформулировала. И то, что Вероника поверила именно ей.

Мы идём дальше и заходим внутрь.

Людей не слишком много, и мы быстро определяем, где именно сидит Вероника.

Она оказывается не такой, как я себе представлял.

Не «сломанная», не запущенная - наоборот, слишком собранная. Светлые волосы убраны в небрежный хвост, лицо уставшее, но аккуратное, как будто она старается держать контроль хотя бы над этим. Только глаза выдают - в них есть эта усталость, которая не проходит от сна.

Она смотрит сначала на меня, потом на Алину.

- Вы только с работы, да? - спрашивает она.

- Да, - мягко отвечает Алина. - Не хотели затягивать.

Вероника колеблется. Это видно по тому, как она на секунду отводит взгляд, будто мысленно перебирает варианты. Потом всё же немного расслабляется.

- Присаживайтесь.

Мы раздеваемся и садимся напротив неё. Она сидит слишком ровно - спина прямая, руки сжаты в замок.

- Что вы хотели узнать про него? - сразу спрашивает она.

Алина наклоняется чуть вперёд, голос у неё мягче обычного.

- Мы хотим понять, что с ним произошло. Почему он так изменился.

Вероника медленно проводит пальцем по краю кружки. Смотрит не на нас - в стол, в остывающий кофе, будто пытается собрать что-то внутри, что уже давно не складывается.

- Он не сразу изменился, - говорит она наконец. Голос ровный, но слишком ровный, как будто это уже проговорено много раз, только не вслух. - Сначала… просто стал тише.

Я не перебиваю. Алина тоже. Только чуть наклоняется вперёд, почти незаметно. Я замечаю, как она на секунду переводит взгляд с Вероники на меня - быстро, проверяя что-то. Потом снова возвращается.

- Потом начал задавать вопросы, - продолжает Вероника. Она делает паузу, подбирая слова. - Странные. Не про работу напрямую. Про цифры, про бюджеты, про то, откуда приходят деньги и куда уходят.

- Это было как-то связано с его последним проектом? - спрашиваю я.

На этот раз она смотрит прямо на меня. Дольше, чем нужно.

- Да, - отвечает она. И добавляет чуть тише: - Это был какой-то социальный объект.

- С детьми, - говорит она слишком медленно, будто проверяя, как мы на это отреагируем.

Мы с Алиной переглядываемся, но ничего не говорим.

- Разве наша компания работает с государственными объектами? - удивлённо спрашивает Алина.

- Он говорил, что там дело не в деньгах.

- Тогда в чём?

- …в доступе.

Мои мысли тут же пускаются вскачь, выстраивая логические цепочки: к чему именно доступ? К данным? К системам? К людям?

И почему от этого становится не по себе.

Вероника проводит пальцами по краю кружки, как будто пытается зацепиться за что-то реальное.

- Он сказал… - она хмурится, вспоминая, - что «это не должно работать так долго».

Какое-то время она молчит, но потом снова продолжает.

- В какой-то момент он сказал, что за ним следят. Я тогда подумала… - она коротко усмехается, - что он просто перегорел. Такое бывает.

Я не улыбаюсь.

- Он перестал рассказывать мне почти всё, - продолжает она. - Сказал, что так будет безопаснее.

Пауза затягивается. Где-то рядом кто-то смеётся, гремят подносы, но это как будто из другого мира.

- Перед тем как… - я замолкаю на секунду, - перед той встречей, он что-то говорил?

Вероника замирает. На этот раз надолго.

- Да, - отвечает она почти шёпотом.

Мы с Алиной невольно подаёмся чуть ближе.

- Он просил меня уволиться. Не просто советовал… - она качает головой, - он настаивал. Почти заставлял.

- Почему? - спрашивает Алина мягко.

- Сказал, что на мой «уровень» могут обратить внимание.

Она отводит взгляд к окну.

- Как будто я… уже где-то числюсь.

Я чувствую, как внутри это задевает сильнее, чем всё остальное. Слова звучат так, будто они принадлежат не ему. Как будто он просто повторял чью-то формулировку.

- Вы спросили, что это значит? - тихо говорю я.

- Спросила. Но он не ответил.

Она наконец поднимает на нас глаза. В них усталость - не сегодняшняя, не вчерашняя. Гораздо глубже.

- Через несколько дней его не стало.

Алина осторожно накрывает её руку своей. Лёгкое движение, почти невесомое. Вероника на секунду застывает, а потом не убирает руку.

- Прости, - тихо говорит Алина. - Мы не хотели…

- Я понимаю, - перебивает её Вероника. Спокойно. Слишком быстро, как будто не хочет, чтобы это продолжалось.

Она осторожно освобождает руку и откидывается назад.

Я задерживаю вопрос. Секунда. Вторая. Она и так держится на грани - ещё немного давления, и она просто закроется.

- Он с кем-нибудь ещё говорил об этом? - спрашиваю я, максимально спокойно, почти нейтрально.

Вероника смотрит прямо, чуть дольше, чем раньше. Не растерянно - внимательно. Как будто впервые действительно пытается понять, кто мы и зачем всё это.

- Зачем вам это? - спрашивает она.

Без раздражения. Но и без прежней рассеянности. Вопрос простой, но в нём появляется структура. Защита.

Я не отвечаю сразу. Потому что честный ответ сейчас не сработает, а придумывать - опасно. Любая фальшь здесь будет заметна.

Алина слегка сдвигается рядом - я чувствую это боковым зрением.

- Мы пытаемся понять, что с ним произошло, - говорю я наконец. - Просто… чтобы узнать правду.

Вероника усмехается. Слабо, почти незаметно.

- Уже слишком поздно, - тихо говорит она.

И опускает взгляд обратно на стол. Пальцы снова начинают двигаться - она крутит кольцо, медленно, по кругу.

- Все приходят, спрашивают… - продолжает она, не поднимая головы. - Потом исчезают. И ничего не меняется.

Она замолкает и просто смотрит на нас.

- Почему вы должны быть другими?

Вопрос уже не враждебный. Скорее усталый. Любая фраза сейчас звучит неправильно.

- Не должны, - говорю честно.

Она медленно опускает голову, принимая этот ответ как должное. Кажется, именно это признание было ей сейчас необходимо. Несколько секунд тишины.

Я уже думаю, что на этом всё - что она просто встанет или замолчит окончательно.

- Он… - начинает она и запинается.

Пальцы замирают.

- Он говорил, что, если с ним что-то случится, это не случайно.

Мы оба невольно напрягаемся, но не перебиваем.

- Я сначала думала, это просто… - она делает неопределённый жест рукой. - Ну, знаешь. Стресс. Работа.

Она впервые смотрит на Алину, как будто ищет подтверждение, что это нормальное объяснение.

- А потом он перестал нормально спать. Постоянно что-то записывал. Удалял. Снова записывал.

Я не замечаю, как подаюсь вперед, сокращая расстояние между нами.

- Он делился этим с кем-то? - спрашиваю осторожнее, чем раньше.

Она сразу не отвечает. Снова тот же взгляд - мимо, в сторону окна. Как будто она проверяет внутри себя, стоит ли продолжать.

- Я не знаю, - говорит она сначала.

И это звучит как правда. Я уже собираюсь отступить - сменить тему, чтобы не давить дальше. Но она добавляет, тише:

- Может быть…

Она зависает на секунду дольше, чем нужно.

- Есть один человек.

Мы не реагируем сразу. Не торопим.

Она поднимает взгляд, и в этот раз в нём уже не просто усталость. Там появляется сомнение - не в нас, а в том, что она собирается сказать.

- Его мама.

После этих слов она будто сразу жалеет. Плечи чуть напрягаются, взгляд уходит в сторону.

- Но она не будет с вами говорить, - быстро добавляет Вероника. - Она вообще ни с кем не говорит.

- Она… - Вероника медлит, будто не уверена, стоит ли продолжать. - Она после этого изменилась.

- В каком смысле? - спрашивает Алина.

Вероника чуть качает головой.

- Как будто живёт не в одном времени. Может говорить о нём так, будто он сейчас придёт… а потом - как будто его давно нет.

Неприятное ощущение медленно расползается внутри. Не страх. Что-то другое.

- Я один раз была у неё, - добавляет она тише. - После…

Она не договаривает.

- И? - спрашиваю я.

Вероника смотрит на меня. Долго. Словно решает, говорить или нет.

- Она спросила, не из «наших» ли я.

Я не сразу понимаю, что именно в этой фразе цепляет. А потом понимаю - в ней нет вопроса. Там была проверка.

- Вы знаете, что она имела в виду? - тихо спрашивает Алина.

- Нет, - коротко отвечает Вероника. - И не хочу.

Тишина снова собирается вокруг нас. Она тянется к сумке, достаёт телефон.

- Я дам вам адрес, - говорит она, уже более отстранённо. - Если вы правда хотите дальше разбираться.

Пальцы быстро скользят по экрану. Я поднимаюсь почти одновременно с ней. Алина - следом.

Вероника на секунду задерживается, потом добавляет, не глядя на нас:

- Только… если поедете - не говорите ей, что вы с работы.

Я замираю.

- Почему?

Она поднимает взгляд. И впервые за весь разговор в нём появляется что-то похожее на настоящее напряжение.

- Просто не говорите.

Она разворачивается первой.

- Я скину адрес.

И уходит, не оглядываясь.

Я стою ещё пару секунд, глядя ей вслед.

Глава 11

Мы выходим из кафе вместе, и на этот раз тишина между нами не тянется - она просто есть, как фон, на котором легче говорить. Несколько шагов проходим молча, потом Алина первой нарушает паузу:

- Как думаешь, ей вообще можно верить?

Я не сразу отвечаю. Вопрос простой, но ощущение от Вероники - нет.

- Не знаю, - честно говорю я. - Она не выглядела так, будто врёт. Но было чёткое ощущение, что она выдаёт нам строго дозированную порцию правды.

Алина кивает, будто мой вывод подтвердил её собственные подозрения.

- Раньше я о ней почти ничего не слышала, - добавляет она. - Тихая, предсказуемая. Никаких странностей.

- Возможно, в этом и кроется проблема, - замечаю я. - Таких людей проще всего не замечать. Пока не станет слишком поздно.

Она хмурится, но спорить не стаёт. Несколько секунд мы идём плечом к плечу.

- Ты как? - спрашиваю я. - В смысле… после всего этого.

Она сначала хочет отмахнуться - это видно по тому, как чуть пожимает плечами, - но потом всё-таки отвечает честнее:

- Странно. Как будто реальность слишком быстро стала тяжёлой.

Я коротко усмехаюсь.

- Есть такое.

- Но я в норме, - добавляет она тише. - Просто… к такому сложно привыкнуть сразу.

Я отвечаю ей долгим взглядом, давая понять, что чувствую то же самое.

На перекрёстке, где обычно расходятся к метро, Алина вдруг замедляет шаг.

- Знаешь… - она едва заметно улыбается. - Совсем не хочется сейчас спускаться в метро.

Я заглядываю ей в глаза, ловя это мимолётное настроение.

- Пешком?

Она едва заметно склоняет голову.

- Нужно немного проветрить голову.

- Тогда я с тобой, - говорю я, не дожидаясь приглашения.

Она улыбается - легко, с тенью искренней благодарности.

- Идём.

Мы идём молча. Теперь это не просто отсутствие слов, а своего рода синхронизация. Шаги выравниваются, расстояние между нами сокращается до минимума. Она периодически поправляет ремешок сумки, машинально убирает с лица выбившиеся пряди. В холодном свете фонарей её волосы кажутся почти чёрными. Каждый раз, когда она поворачивает голову, я ловлю едва уловимый шлейф цитрусового парфюма - не резкий, случайный, но въедающийся в память.

Город вокруг продолжает свою игру в нормальность. Я смотрю на прохожих, на смеющиеся пары, слушаю обрывки чужих разговоров и чувствую странный зазор между нами и ими. Всё это выглядит слишком плоским. Словно они живут на поверхности, где нет ни Дениса, ни этих проектов, ни липкого предчувствия, что за каждым привычным фасадом прячется двойное дно.

Мы доходим до её дома. Обычный подъезд, квадраты тёплого света в окнах, приглушённый звук телевизора откуда-то со второго этажа.

- Ну вот, - говорит она, поворачиваясь ко мне. - Дошли.

Я смотрю на неё, пытаясь придумать повод задержаться ещё на пару минут.

- Я бы пригласила на какао, - вдруг говорит она, чуть улыбнувшись, - но ты рискуешь увидеть масштаб бытового бедствия у меня в квартире.

Я усмехаюсь, принимая правила игры.

- Боюсь, после этого я не смогу тебя воспринимать всерьёз.

- Вот именно, - подхватывает она с самым серьёзным видом, на который только способна. - Репутация превыше всего. Поэтому лучше не рисковать.

Несколько секунд мы просто стоим. Затем она делает шаг назад к двери, но медлит.

- Ладно, - говорит она мягче. - До завтра.

- До завтра.

Она ещё раз улыбается - уже спокойнее - и заходит в подъезд. Щелчок магнитного замка звучит неожиданно громко.

Я остаюсь один.

* * *

Дорога до дома занимает не так много времени, но мысли возвращаются почти сразу. Я прокручиваю не весь разговор, а отдельные фрагменты. Голос Вероники, её выверенные паузы, интонации. То, как она произносила название проекта - с какой-то несвойственной для сухих отчётов значительностью.

«Социальный объект».

Я достаю телефон, открываю карту, нахожу адрес. Смотрю на него дольше, чем нужно, как будто от этого он может стать понятнее.

Если это просто проект - почему его так чистили? Если не просто - то что тогда?

Я уже почти у метро. Стою у входа, глядя на людей, которые проходят мимо. У каждого есть маршрут, точка назначения, что-то понятное. У меня - нет. Или есть, просто я пока не хочу это признавать.

А что, если съездить туда прямо сейчас?

Мысль глупая. Я знаю, что глупая. Знаю, что если за мной действительно кто-то наблюдает, то ехать туда одному, ночью, не сказав никому - это ровно то, чего делать нельзя. Один раз я уже спрятался от охранника на лестнице. Второй раз может не получиться.

Но именно поэтому - сейчас. Поздно. Никого. Я буду там пятнадцать минут и уеду.

Это отговорка. Я это понимаю даже пока себе её говорю. И всё равно разворачиваюсь в другую сторону - не к метро.

* * *

Дорога занимает больше времени, чем я рассчитывал. Город постепенно меняется - людей становится меньше, свет холоднее, улицы более пустые. Я замечаю, что иду быстрее, чем обычно.

Здание нахожу не сразу. Оно стоит чуть в стороне от дороги, за невысоким забором. Ничего примечательного - обычное, аккуратное, почти незаметное. Если не знать, можно пройти мимо.

Внутри горит свет.

Я останавливаюсь у ограждения, не подходя слишком близко. Всё закрыто, как и ожидалось. Тишина плотная, почти глухая.

Я уже собираюсь развернуться, когда внимание привлекает окно второго этажа - свет в нём кажется слишком резким, выбеленным. Сквозь стекло угадывается силуэт ребёнка. Он сидит за столом, застыв в профиль, и в его позе нет привычной детской суеты: ни игрушек, ни телефона в руках. Мальчик просто замер, положив ладонь на пустую столешницу и неестественно, изломанно наклонив голову. От этого каменного терпения веет холодом.

Расстояние не позволяет рассмотреть лицо. Но когда он медленно поворачивает голову, меня прошибает уверенность: он смотрит прямо на меня. Не на улицу - сквозь стекло, целясь в конкретную точку в темноте. В груди коротко сбоит - это не дежавю, скорее фантомное чувство, узнавание самой ситуации, которое я не успеваю поймать.

Кто-то внутри пересекает луч света - и на секунду перерезает траекторию наших взглядов. Я моргаю. У окна уже никого нет.

Я делаю шаг назад, не отрывая взгляда от здания. В голове снова всплывает название.

«Социальный объект».

Я смотрю на него теперь иначе. Не как на точку на карте. Как на часть чего-то большего, что я пока вижу только кусками. И от этого становится не спокойнее. Скорее наоборот.

* * *

Домой я возвращаюсь почти в час ночи. Пока иду от метро, всё время кажется, что кто-то идёт за спиной - я дважды оборачиваюсь и оба раза никого не вижу.

Дома я не включаю свет в комнате. Просто сажусь на кровать и сижу так минут десять. Мальчик в окне не уходит - стоит перед глазами, как застывший кадр. Я думаю, что стоило его сфотографировать. Потом думаю, что, если бы меня там заметили, это было бы хуже. Потом понимаю, что не знаю, что там было хуже - потому что не понимаю, что вообще видел.

Засыпаю я поздно и плохо.

* * *

Утром я просыпаюсь раньше будильника - не резко, без рывка, просто открываю глаза и сразу понимаю, что больше не усну. В комнате тихо, плотный утренний свет пробивается сквозь щель между шторами и ложится узкой полосой на стену. Я какое-то время смотрю на неё, отмечая, как в этой полосе медленно плывёт пыль - раньше я такого не замечал. Или просто не смотрел.

У входа в бизнес-центр я автоматически тянусь за пропуском, киваю и уже собираюсь пройти дальше, но задерживаюсь на секунду.

Охранник другой. Не дядя Вова.

Моложе, плотнее, с коротко стриженными тёмными волосами. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного - не настороженно, скорее фиксируя. Я провожу картой, турникет щёлкает, и я прохожу внутрь, не оборачиваясь, но ощущение взгляда остаётся на долю секунды дольше, чем должно было.

У лифта уже стоит Сеня. Он прислонился плечом к стене, листает что-то в телефоне и выглядит так, будто вообще не спал - но при этом умудряется быть бодрым.

- О, живой, - говорит он, убирая телефон. - Я уж думал, ты сегодня возьмёшь выходной от реальности.

- Был такой вариант, - отвечаю я, становясь рядом. - Но не сложилось.

Сеня усмехается и внимательно смотрит на меня.

- Ты выглядишь так, как будто тебе этот вариант всё-таки стоило выбрать.

- Спасибо за поддержку.

- Я серьёзно. Ты как будто… не здесь. В смысле, физически - да, но взгляд какой-то другой.

Я пожимаю плечами, делая вид, что не придаю значения.

- Просто не выспался.

- Угу, - протягивает он, но не спорит. Несколько секунд молчит, потом вдруг добавляет: - Ты не замечал, что в этом здании люди иногда странно ведут себя?

Я поворачиваю голову.

- В каком смысле?

Он замялся, будто сам не до конца понял, зачем это сказал.

- Не знаю… Бывает ощущение, - он поискал слова, - что ты человека знаешь, а потом вдруг ловишь себя на том, что уже нет. Хотя вроде ничего не происходило.

Лифт приезжает. Двери открылись, и он первым шагает внутрь, как будто сам сбил себе мысль.

- Ладно, - он машет рукой. - Забей. У меня, может, просто фантазия разыгралась.

Я захожу следом, но уже не могу просто забить. Слова зацепились и не отпускают. Слишком точно ложатся на то, что я сам начал замечать, но не формулировал.

До кабинета мы доходим почти молча.

Ваня уже на месте. Он сидит, чуть наклонившись к монитору, но, услышав, что я зашёл, сразу оборачивается.

- Ну? - спрашивает он почти сразу. - Вы съездили?

Я вешаю куртку, сажусь за стол и только после этого смотрю на него.

- Есть информация, - говорю я. - Но давай сначала соберёмся у Жени и нормально обсудим.

Ваня на секунду задерживает взгляд, как будто хочет всё-таки вытянуть что-то сразу, но потом кивает.

- Ладно. Мы тоже кое-что посмотрели вчера, - добавляет он. - Немного, но… есть странные совпадения.

- Тем более, - отвечаю я. - Пойдём вместе.

* * *

Женя был у себя. Дверь в кабинет приоткрыта, внутри тихо гудят компьютеры. Он сидит за столом, чуть сгорбившись, и быстро печатает - привычное состояние, когда он полностью внутри задачи.

- О, вы пришли, - говорит он, не оборачиваясь сразу. - Давайте, заходите.

Я плотно закрываю за нами дверь. Ваня садится на стул у стены, я остаюсь стоять рядом со столом.

Я коротко пересказываю - без лишних деталей, но по сути: поведение Дениса перед исчезновением, его зацикленность на работе, фраза про то, что за ним следят, его состояние в последние дни.

Ваня слушает внимательно, не перебивая.

- То есть он не просто пропал, - говорит он, когда я закончил. - Он уже был готов к этому.

- Похоже на то, - отвечаю я.

Женя кивает, взгляд у него становится чуть более сосредоточенным.

- У нас тоже кое-что есть, - говорит он и поворачивается обратно к монитору. - Мы с Ваней вчера пробежались по документам. Не глубоко, но нашли одну странную цепочку.

Он открывает папку на компьютере, быстро пролистывает несколько окон.

- Смотрите, тут… - начинает он и вдруг замолкает.

Пауза получается слишком длинной для обычной заминки.

- Что? - спрашивает Ваня.

Женя не отвечает. Быстро проверяет доступы, открывает через другой путь, через поиск, через недавние. Ничего.

- Я вчера открывал их отсюда, - говорит он уже медленнее.

Я подхожу ближе, смотрю на экран. Структура папок была, но внутри - пусто. Или почти пусто.

- Где файлы? - тихо спрашивает Ваня, уже вставая со стула.

Женя медленно откидывается на спинку кресла и смотрит на нас.

- Их нет, - говорит он.

- В смысле «нет»? - я не сразу понимаю.

Он чуть качает головой, как будто сам пытается это уложить.

- Вчера были. Мы их открывали, смотрели, обсуждали. Там была связка по объектам… не только по этому. Старые проекты, похожие. Я точно помню.

В кабинете становится непривычно тихо. Даже гул системного блока начинает выделяться.

Ваня смотрит на монитор, потом на Женю, потом снова на монитор, как будто пытается найти простое объяснение - сбой, ошибка, что угодно.

Я ничего не говорю. Просто стою рядом и смотрю на пустую папку, в которой ещё вчера была хоть какая-то зацепка.

И это ощущение даже не про тревогу. Скорее про то, что мы сделали шаг - и у нас его аккуратно убрали.

* * *

- Подожди, - говорю я, не отрывая взгляда от пустой папки. - Это не может просто так исчезнуть. У тебя же локально что-то было?

Женя качает головой.

- Я чистил дубликаты вчера. Всё держал в рабочей папке. Автосохранение включено… было.

Он открывает ещё пару каталогов, проходит по истории - быстро, но без той уверенности, которая у него обычно была. Несколько раз щёлкает мышкой сильнее, чем нужно, потом останавливается.

- Логи тоже пустые, - говорит он уже спокойнее. - Не подчистили кусок. Сняли всё.

Я перевожу взгляд с экрана на него.

- Кто-то с доступом выше твоего?

Женя пожимает плечами.

- Похоже на то. Как было с твоими логами в тот вечер. Как будто…

Он останавливается.

- Как будто? - спрашивает Ваня.

Женя не отвечает сразу. Потом отмахивается:

- Пока ничего. Есть мысль, но нужно ещё подумать.

Он закрывает проводник и откидывается на спинку кресла, глядя куда-то в сторону, будто пытается прокрутить всё заново.

Дверь резко открывается, и в кабинет заглядывает Лера - короткие светлые волосы, телефон уже прижат к плечу, взгляд быстрый, собранный.

- Жень, ты где пропал? Я тебе пишу уже минут десять. Пойдём, там по отчёту вопрос всплыл.

Женя кивает, сразу собирается, как будто переключается в другой режим.

- Иду.

Он смотрит на нас.

- Давайте на обеде.

Я киваю. Ваня - тоже.

* * *

Мы выходим вместе, но до кабинета доходим молча. Ваня идёт чуть впереди, периодически ускоряясь и тут же замедляясь, будто сам не замечает.

В кабинете всё как обычно - столы, мониторы, разложенные бумаги. Сеня сидит, откинувшись на стуле, крутит в руках ручку. Егор - прямо, чуть наклонившись к экрану, но, как только мы вошли, отрывается.

- О, явились, - говорит он без улыбки. - Вы вообще в курсе, что у нас тут работа есть?

Сеня хмыкает.

- Я уже думал, вы к Жене переехали. Там, наверное, удобнее.

Ваня открывает рот, но я его опережаю.

- А ты за своей работой смотри, - говорю я, не повышая голоса.

Егор задерживает на мне взгляд на секунду дольше, чем обычно, как будто прикидывает, стоит ли продолжать. Потом отворачивается к монитору.

Ваня тихо выдыхает и садится за стол.

Я тоже опускаюсь на своё место, но почти сразу звонит рабочий телефон. На дисплее высвечивается: «Игорь».

- Да?

- Зайди ко мне, - говорит он. - Есть разговор.

Он не повышает голос, не добавляет ничего лишнего. Но этого хватает.

* * *

Кабинет Игоря на том же этаже, но ощущается иначе - больше пространства, меньше людей, стеклянная перегородка с жалюзи, которые почти всегда наполовину закрыты. Когда я захожу, он стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит вниз, на парковку.

- Закрой, - говорит он, не оборачиваясь.

Я закрываю дверь.

Он поворачивается, проходит к столу и садится. Игорь выглядит, как обычно: аккуратная рубашка, рукава чуть закатаны, часы, которые он постоянно поправляет, даже когда они сидят идеально. Лицо уставшее, но собранное.

- У тебя просадка, - говорит он.

Он перелистывает отчёт и стучит ручкой по таблице.

- Ты раньше копал глубже. Сейчас - просто сводишь цифры.

Он поднимает взгляд.

- А у нас работа не в том, чтобы сводить. Мы ищем, где система даёт сбой, особенно в таких проектах.

Он откладывает ручку в сторону и смотрит на меня уже без листа перед глазами.

- Что происходит?

Вопрос задан спокойно. Не как проверка. Скорее как попытка понять, стоит ли вообще копать дальше.

- Ничего, всё нормально, - говорю я.

Он чуть хмурится.

- Слушай… - он смотрит на меня внимательнее. - У тебя что-то случилось?

Повисает тяжёлая тишина - он словно даёт мне последний шанс поправиться или добавить хоть что-то.

Я не отвечаю.

Он выдерживает паузу. Потом переводит взгляд ниже, на лежащий перед ним отчёт, и говорит уже спокойнее:

- Ты умеешь работать. Просто сейчас ведёшь себя так, будто занят чем-то ещё.

Он не спрашивает, чем. Не спрашивает, кто. Просто кладёт ручку обратно на стол и кивает сам себе.

- Держи уровень.

Я киваю.

- Понял.

Он тоже кивает, как будто на этом разговор можно закончить. И я выхожу, не задав ни одного вопроса.

Только в коридоре понимаю, что именно он не сказал. Ни одного имени. Ни одной прямой угрозы. Но вышел я с тем же ощущением, что и от разговора с Сергеичем - как будто меня видели в кабинете, где меня не должно было быть.

* * *

Я почти сразу вижу Алину. Она стоит у стены, листает что-то в телефоне, но, кажется, больше смотрит мимо экрана.

Волосы у неё собраны не так аккуратно, как обычно, несколько прядей выбились и лежат на лице.

- Игорь вызывал? - спрашивает она.

- Да.

- Что-то серьёзное?

- Нет.

Она не спрашивает дальше. Но по её лицу видно, что она не поверила. Мы отходим к окну, в небольшую нишу, где офисный шум становится тише. Мимо проходят коллеги с документами, но здесь, в свете бледного утреннего солнца, время словно замедляется.

- Как там у Жени и Вани… - она понижает голос. - Есть прогресс?

- У них пусто, - говорю я. - Вчера ещё что-то было. Сегодня нет.

Она смотрит на меня чуть дольше.

- Быстро.

- Слишком.

Она отвечает слабой улыбкой, которая тут же гаснет.

- Мы вчера слишком быстро поверили, что ухватили удачу за хвост, - говорит она. - А сегодня у нас даже хвоста не осталось.

- Не совсем, - возражаю я. - Осталось то, что мы помним. И то, что рассказала Вероника.

Она смотрит на меня внимательнее.

- Остаётся его мать, - говорит она после долгой паузы. - Если Денис и мог кому-то довериться до конца, то только ей. Если он что-то оставил - это там.

Я коротко киваю. Мы оба понимаем, что это наш последний реальный след.

- Ты как? - спрашивает она вдруг.

Она не отводит взгляд, как обычно делают люди, задавая вежливый вопрос. В её тоне нет давления - только тихая, почти интимная проверка на прочность.

- Нормально. Просто не терплю, когда почву выбивают из-под ног.

Алина чуть заметно усмехается.

- Всегда можно найти другую опору. Главное - не стоять на месте.

Она уходит.

Я задерживаюсь у окна ещё на минуту, глядя на отражение в стекле. Сегодня за ним уже второй раз за день - сначала Игорь, потом Алина - повторяли одно и то же другими словами. Это либо совпадение, либо все, включая её, уже знают про меня больше, чем я им сказал.

Мы посмотрели файлы вчера. Сегодня их нет.

Слишком быстро, чтобы быть случайностью.

Глава 12

До конца рабочего дня мысли всё равно возвращались к разговору с Игорем. Сразу после возвращения в кабинет со мной связались клиенты по последнему проекту. Мы общались несколько часов, и хоть я не был особо активным, основные вопросы удалось закрыть.

После созвона я пошёл в отдел финансов, чтобы обсудить оплату. У них в кабинете всегда было слишком тихо: все настолько погружены в свои цифры, что любой посторонний шум выводит из зоны комфорта.

В отдел финансов я заходил редко, но почти всех здесь знал. Особенно Ольгу. Когда мы только устроились в компанию, нас вместе гоняли по кабинетам, оформляя документы. Тогда мы и подружились. Первое время даже часто обедали вместе, пока у каждого не появилась своя компания.

Сегодня в кабинете было чуть шумнее обычного - из-за обучения новой стажёрки. Пока Ольга искала папку с моим клиентом, я разглядывал их кабинет.

На каждом столе лежали стопки папок разной высоты.

Яркий свет из окна ударил мне в глаза - солнце как раз зашло за угол здания напротив, и луч упал прямо на белую стену кабинета.

На долю секунды - ряды стульев. Белые стены. Кто-то ходит между рядами, медленно.

Я моргнул. Кабинет финансов. Стопки папок. Ольга что-то ищет.

Что это было?

Я потёр глаза. Наверное, просто переутомился. Слишком много всего за последние дни.

Казалось, здесь существовало негласное соревнование - у кого документы упадут позже. Самый заваленный стол был у Дмитрия, начальника отдела. Иногда мне казалось, что он единственный руководитель, который работает на уровне со своими подчинёнными.

Рядом сидела Софья Николаевна - опытная женщина, которую все воспринимали как добрую бабушку, до момента, когда кто-то терял важный документ. Тогда этот «божий одуванчик» показывал, что тоже умеет повышать голос.

Сейчас с ней сидела девушка-стажёрка, которую я не знал. Интересно - замена кому-то или расширение штата.

Не успел я об этом подумать, как услышал их разговор.

- Смотри, здесь ты можешь посмотреть всех контрагентов, с которыми мы работали когда-либо. Тут есть фильтры для удобного поиска, - негромко говорила Софья Николаевна.

- Например, ты не знаешь название компании, но у тебя есть название проекта, - продолжала она. - Давай приведём пример.

И тут в голове у меня что-то щёлкнуло.

Точно. Финансы.

Можно подчистить рабочие документы. Можно удалить проекты. Но бухгалтерию не перепишешь. Где-то должны были остаться оплаты, акты, контрагенты. Хоть что-нибудь.

И, не успев даже подумать, насколько это хорошая идея, я понял, что уже открываю рот:

- Софья Николаевна, а попробуйте название «Социальный объект №17»!

Все взгляды в кабинете тут же переместились на меня. Кто-то с удивлением, а кто-то с недоумением.

Какое-то время в кабинете было слишком тихо, и я решил немного сгладить неловкость.

- Извините, что влез. Просто вспомнил, что недавно видел где-то такое название.

Все, кроме Софьи Николаевны, вернулись к своим делам. А она внимательно посмотрела на меня, будто впервые увидела.

- Ты что-то перепутал, Артём. У нас не было проектов с таким названием, - сказала она на удивление тяжёлым голосом.

Было непривычно видеть её настолько серьёзной, поэтому я ещё больше смутился. Я уже хотел извиниться и отпустить ситуацию, как вдруг перед глазами встало лицо Вероники. Её пустой отстранённый взгляд, тихий и грустный голос, когда она рассказывала про Дениса.

Разум говорил остановиться. После разговора с Сергеичем и Игорем. После исчезнувших файлов. Всё происходящее будто специально подталкивало меня сделать вид, что ничего не было. Но если сейчас промолчать - тогда зачем всё это вообще?

- Вы точно уверены в этом, Софья Николаевна? Просто это был проект Дениса, который работал в нашем отделе. Может, вы всё-таки посмотрите?

Лицо Софьи Николаевны снова изменилось. Я ожидал раздражения или недоумения. Но увидел совсем другое. На долю секунды её лицо будто стало ещё старше. И только сейчас я понял.

Она испугалась.

Но прежде чем Софья Николаевна успела ответить, сбоку раздался голос Ольги:

- Артём, вот твои документы. Давай уже завтра обсудим твоих клиентов.

От неожиданности я подвис и не сразу обратил внимание на протянутую руку Ольги с бумагами. Медленно посмотрел на неё, забрал документы и не спеша пошёл к двери.

Когда дверь почти закрылась, я всё-таки обернулся.

Они действительно смотрели на меня.

Все.

Разговор больше никто не продолжал. Софья Николаевна так и сидела, положив руку на мышку. Ольга всё ещё держала папку, которую уже успела мне отдать.

Несколько секунд никто не двигался. И именно это испугало меня сильнее всего.

* * *

Коридор я шёл почти не разбирая дороги. Только когда оказался у лифта и нажал кнопку, до меня дошло, что произошло.

Я спросил название проекта вслух. При свидетелях. В отделе, который знает про все платежи компании. В отделе, где сидит половина бухгалтерии и стажёрка, которую я никогда раньше не видел.

Если кто-то хотел узнать, что я ищу, - я сам ему это сообщил.

И реакция Софьи Николаевны. Она не просто соврала мне. Она испугалась. Причём пугало её не название как таковое - она узнала его раньше, чем я успел договорить. А значит, помнит.

Про Ольгу я вообще не понимал, что думать. Она сидела в двух метрах от меня и не поднимала головы, пока Софья Николаевна не соврала в нашем разговоре. Дала мне документы так, чтобы я ушёл. Как будто знала, что со мной нужно поговорить отдельно, но не здесь.

Лифт приехал, и я почти сразу начал набирать Жене: «Мне нужно с вами поговорить. Не по телефону. Сегодня».

Ответ пришёл через минуту: «После работы у меня».

Я убрал телефон и впервые за день позволил себе выдохнуть.

* * *

Я не сразу заметил, как люди вокруг начали собираться и уходить. Пришёл в себя только после того, как меня легонько толкнул Ваня.

- Артём, ты в норме? - обеспокоенно спросил он.

Наверное, я вздрогнул, потому что Ваня извиняющимся тоном добавил:

- Прости. Тебя так сильно выбила ситуация в финансовом отделе?

Я не знал, что ответить. Я и сам ещё не понимал, что обо всём этом думать.

- Всё нормально, просто задумался, - ответил я, пытаясь его успокоить. Не хотелось, чтобы он переживал.

По лицу Вани было видно, что он не поверил. Ну я и не говорил, что хороший лжец.

- Вы сегодня снова с Алиной идёте? - решил сменить тему Ваня.

А ведь я совсем забыл про это. Видимо, меня ещё не отпустило после случившегося.

- Ну если под «идёте» ты подразумеваешь потенциальную встречу с матерью Дениса, то да.

- Кто же виноват, что вы ходите только по таким поводам, - с лёгкой улыбкой сказал Ваня.

Я уже поднял руку, чтобы что-то бросить в него, но в этот момент в кабинет зашла Алина.

- Я, кажется, не вовремя? - спросила она, посмотрев на каждого из нас.

- Нет, вовремя, - ответил я. - Уходим.

Ваня проводил нас взглядом и вернулся к своему монитору.

* * *

На улице ещё было не слишком темно. Весенний вечер постепенно остывал, но после душного офиса прохладный воздух казался даже приятным. Мы молча пошли в сторону метро.

Странно, но сегодняшнее молчание ощущалось совсем иначе, чем вчера. Тогда оно было спокойным. Сейчас - скорее осторожным. После всего, что произошло в финансовом отделе, я всё ещё пытался понять, что именно увидел. Или мне только показалось.

Алина тоже не спешила начинать разговор. Она шла рядом, задумчиво глядя перед собой, иногда поправляя ремешок сумки.

В итоге первой заговорила она.

- Ты ведь сегодня опять почти ничего не ел?

Я удивлённо посмотрел на неё.

- С чего ты решила?

- Просто заметила. В обед ты почти не притронулся к еде.

Я невольно усмехнулся.

- Не думал, что кто-то вообще обращает на такое внимание.

- Обращаю, - спокойно ответила она. - Особенно когда человек несколько дней подряд выглядит так, будто спит часа по три.

Я хотел привычно отмахнуться, но не стал.

- Наверное, ты права.

Несколько секунд мы снова шли молча.

- А ты? - спросил я. - Ты вообще когда последний раз отдыхала?

Она тихо рассмеялась.

- Это что сейчас было? Попытка перевести разговор?

- Возможно.

- Тогда получилось.

Я улыбнулся.

Разговор постепенно свернул совсем в другую сторону. Мы вспомнили, как в первый месяц работы Сеня случайно отправил клиенту внутреннюю переписку отдела, как Ваня однажды перепутал переговорные и полчаса рассказывал презентацию совершенно незнакомым людям, пока ему никто не сказал, что он ошибся этажом.

Я поймал себя на том, что впервые за день смеюсь совершенно искренне. Наверное, именно этого сейчас и не хватало - нескольких минут, когда можно не думать о Денисе, пустых папках и людях, которые начинают вести себя слишком странно.

До нужного района мы добрались быстрее, чем я ожидал.

Дом оказался обычной девятиэтажкой, ничем не отличавшейся от десятков других вокруг. Старый двор, несколько машин вдоль тротуара, детская площадка с облезлой горкой и лавочка, на которой сидели две пожилые женщины.

Я ещё раз сверился с адресом.

- Здесь, - сказал я.

Мы подошли к подъезду, и я нажал кнопку домофона.

Тишина.

Попробовал ещё раз. Снова ничего. Алина вопросительно посмотрела на меня.

- Может, её нет дома?

- Возможно.

Я подождал ещё несколько секунд и нажал кнопку соседней квартиры.

На этот раз почти сразу раздался женский голос:

- Да?

- Добрый вечер. Извините за беспокойство. Мы к соседке, домофон не отвечает. Не могли бы открыть?

После короткой паузы замок щёлкнул.

- Спасибо.

Подъезд встретил привычным запахом старой краски и сырости. Мы поднялись на нужный этаж и остановились перед дверью. Я нажал звонок. За дверью было тихо. Подождал и позвонил ещё раз. Ничего.

Постучал костяшками пальцев.

- Кто-нибудь есть дома? - негромко позвал я.

Ответа не последовало. Мы переглянулись.

Я уже собирался постучать ещё раз, когда рядом щёлкнул замок соседней квартиры. Дверь приоткрылась буквально на ладонь.

- Вы к Елене Сергеевне? - осторожно спросила пожилая женщина.

- Да, - ответила Алина. - Мы хотели с ней поговорить.

Женщина тяжело вздохнула.

- Вряд ли получится.

- Почему?

- Она уже давно никому не открывает.

Соседка открыла дверь чуть шире, но сама на площадку не вышла.

- После смерти сына совсем замкнулась. Почти ни с кем не разговаривает. Если и выходит, то только очень рано утром. И то редко.

Я почувствовал, как Алина едва заметно напряглась.

- Мы её знакомые… по работе Дениса, - осторожно сказал я.

Женщина внимательно посмотрела сначала на меня, потом на Алину.

- Всё равно не откроет.

Она покачала головой.

- Многие пытались.

Больше добавить ей было нечего. Мы поблагодарили её, но всё же ещё несколько раз позвонили в дверь. Безрезультатно.

Спускаясь по лестнице, я чувствовал неприятное разочарование. Мы получили ещё одну ниточку - и снова упёрлись в закрытую дверь.

Уже возле выхода взгляд случайно зацепился за ряд почтовых ящиков. Я остановился.

- Что такое? - спросила Алина.

- Подожди секунду.

Я нашёл ящик с нужной квартирой. Он был забит под завязку. Газеты, рекламные буклеты, счета, бесплатные каталоги - всё плотно утрамбовано внутрь. Некоторые конверты уже начали загибаться наружу.

- Похоже, почту давно никто не забирал, - тихо сказала Алина.

Я кивнул. Это только подтверждало слова соседки.

Уже собираясь отойти, я заметил, что среди цветных рекламных листов что-то белеет. Обычный лист бумаги, сложенный пополам.

- Подожди, - вдруг сказала Алина.

Она осторожно потянула за край. Лист оказался вложен между газетами так аккуратно, словно его специально спрятали.

Мы переглянулись. Я медленно развернул его.

Посередине листа была всего одна строчка.

«Артём, не приходи сюда снова.»

Внутри будто что-то сжалось. Алина молча перевела взгляд на меня.

Ни фамилии. Ни подписи. Только моё имя.

* * *

Мы с Алиной почти не разговаривали по дороге обратно. После записки любые слова казались лишними.

У входа в метро мы коротко попрощались.

- Напиши, когда будешь дома, - сказала Алина.

- Ты тоже.

Она кивнула и скрылась за стеклянными дверями станции.

Только спустившись на платформу, я понял, что так и не сказал ей главного. Она держала в руках этот лист. Она видела своё имя рядом с моим - то есть понимает, что записка о нас обоих, а не только обо мне. Но я ничего не сказал. И она ничего не спросила. Мы оба как будто ждали, что скажет другой. И ни один не сказал.

Может, поэтому весь вечер потом было ощущение, что я что-то упустил.

* * *

Вечернее метро жило своей привычной жизнью. Кто-то торопился домой, кто-то стоял у колонн с телефоном в руках, кто-то безучастно смотрел на рельсы, ожидая поезд.

Я машинально занял место у двери вагона и только тогда заметил мужчину напротив.

Лет сорока пяти. Тёмная куртка, короткие волосы, небольшой рюкзак через плечо. Самый обычный человек. Таких каждый день проходят сотни. Наверное, поэтому я сначала не обратил на него внимания.

Я снова вернулся мыслями к записке.

«Артём, не приходи сюда снова».

Не «не приходите». Не «оставьте это». Именно моё имя. Значит, тот, кто её оставил, знал, что к матери Дениса приду именно я. Но откуда?

В голове тут же всплыли исчезнувшие файлы, разговор Игоря, лицо Софьи Николаевны. Совпадений становилось слишком много.

Поезд остановился. Я вышел на пересадку.

Через несколько шагов случайно посмотрел назад. Тот самый мужчина тоже вышел из вагона.

Я отвернулся и пошёл дальше. Но теперь уже шёл иначе. Внимательнее. Он оказался на той же платформе.

Когда поезд подъехал, я специально зашёл в другой вагон. Через стекло соединения мельком увидел знакомую тёмную куртку.

Он тоже сменил вагон.

Или мне показалось.

* * *

Когда я вышел на своей станции, сердце билось заметно быстрее обычного. Не потому что произошло что-то конкретное. А потому что я всё время ждал, что сейчас произойдёт.

Позади послышались шаги. Я не оборачивался - вышел на улицу, прошёл через переход, перешёл дорогу на зелёный. Шаги оставались где-то за спиной.

Перед глазами неожиданно всплыла та ночь в бизнес-центре. Пустой этаж, бег по лестнице, тяжёлое дыхание. Человек, которого я так и не увидел.

Я невольно ускорился. До дома оставалось меньше минуты.

Я свернул во двор. Сделал ещё несколько шагов. И наконец обернулся.

Мужчина действительно шёл следом. Наши взгляды встретились на одно мгновение. Он даже не замедлил шаг. Спокойно прошёл мимо, подошёл к соседнему подъезду, достал ключ. Дверь пискнула - и через секунду он исчез внутри.

Я ещё несколько секунд смотрел на эту дверь.

* * *

Дома я не сразу включил свет. Снял куртку, положил ключи на тумбу. И только потом достал из кармана сложенный лист бумаги. Он уже успел немного помяться.

Я аккуратно расправил его на столе.

«Артём, не приходи сюда снова».

Я перечитал эти слова несколько раз. Если это угроза - то почему такая странная? Если предупреждение…

…то от кого?

И самое неприятное было даже не в самой записке. А в том, что кто-то знал, куда я приду. И был там раньше меня.