Второй шанс: жизнь, любовь или смерть

Пролог

Я умираю.

Страшно ли мне умирать? Нет. Страшно — остаться одной. По сравнению с одиночеством смерть кажется благословением.

Если бы мне задали этот вопрос года три назад, у меня был бы совершенно другой ответ. Мой мир разрушился именно за это срок. Три года. Что же такое ужасное могло случиться? - спросите вы? А я отвечу: всё.

Я хотела радоваться жизни, любить… У меня было практически всё, что может желать юная девушка. Но в одно мгновение все рухнуло. Мир, в котором я жила все эти годы, исчез, оставив одну лишь темноту, которая теперь окружила меня. Это случилось так неожиданно, что я даже не поняла, как это могло произойти со мной.

Интересно, когда же именно моя короткая жизнь так круто изменилась? Когда я сделала не тот правильный шаг, который привел меня к такому исходу? Когда же это произошло? Хм…

Я родилась в довольно состоятельной аристократической семье, которая с нетерпением ждала моего появления на свет. Я являлась вторым ребёнком в благородной семье. "Девочка - это маленькое счастьем" — так говорил каждый. Моё младенчество было прекрасным и светлым временем.

Многие завидовали мне. Ведь рядом были отец, мать и брат. Они дарили мне всю свою любовь.

Первое горе к нашей семье подкралось незаметно, когда мне исполнилось четыре года. Моя мама погибла и оставила нас с братом одних, на попечение горюющему супругу. Так и не оправившись после смерти матери, я с детства становилась эгоистичной личностью. Со временем превратилась в холодную и расчетливую девушку, которая хорошо скрывала себя настоящую за красивым личиком.

С шести лет я была помолвлена с принцем своей страны, который покорил моё юное сердце с первого взгляда. Я чувствовала себя героиней детских сказок, которые так часто читали мне нянюшки перед сном. Но в семнадцать лет всё начало рушится. В мою прекрасную жизнь, ворвалась другая, та которая смогла влюбить в себя моего принца и отобрать все, что принадлежало мне.

Моя решительная попытка вернуть все, что у меня забрали, провалилась. Враги захотели отомстить: мою семью обвинили в предательстве и убили, оставив в живых только меня. Тем самым, они показали мне, что бывает, когда переходишь дорогу не тем людям.

И вот, спустя три года, как моя жизнь кардинально изменилась, я лежу на холодном белом мраморном полу, в собственной крови, которая была практически везде. Пытаясь не захлебнуться в собственной крови, я неотрывно прожигала взглядом человека, который возвышался надо мной.

Когда-то я любила его всем сердцем. Ради него одного была готова свернуть горы, только чтобы он остался со мной. А теперь я хочу его мучительной смерти. Если бы я только не полюбила его тогда… Если бы мне только дали второй шанс… Я бы никогда не совершила эту же ошибку. Никогда!

Глаза, залитые свинцом, то и дело стремились закрыться. Резко открыв их, я встречаюсь взглядом с человеком, который так быстро упал в моих глазах. Его лицо и руки были омыты моей кровью, даже на волосы попали алые капли. В своих руках он сжимал меч, по которому стекала красная жидкость и каплями капала на белый мраморный пол.

Он не переставал смотреть на меня, что-то говорил и ухмылялся, а также ходил вокруг меня. Я не слушала его, даже не пыталась, так как шум в голове заглушал всё вокруг. И слава Богам, потому что он был последним, кого я хотела бы слушать перед своей смертью. Воздуха с каждым вдохом было меньше. Это и есть мой конец?

Из последних сил, я повернула голову и увидела мертвое тело того, кто пытался меня спасти. Но увы, у него ничего не получилось. Мертвый мужчина сидел, облокотившись о стену. Таким я его и оставила, только сейчас в его тело наполовину воткнули меч.

Я ожидала спасение от многих, но точно не от него. Человек, настолько преданный Империи, что был готов убить любого, кто встанет на её пути. Но неожиданно он протянул мне руку помощи, что привело меня в замешательство. Что им двигало - сейчас абсолютно не важно.

Главное, что даже такой сильный воин империи не смог сбежать от кровавых рук нового Императора. Поэтому он мертв, а я скоро отправлюсь вслед за ним.

Закрываю уставшие глаза и из последних сил тихо шепчу:

— Я никогда, не прощу тебя…

Глава 1

Резко открываю глаза. Меня тут же ослепляет яркий свет. Приходиться быстро прикрыть лицо слабыми руками.

Я же умерла? Почему тогда так ярко?

Привыкнув к свету, я медленно опустила руки и уперлась непонимающим взглядом в знакомый потолок. Звёзды…

Наверху, прямо над кроватью, находились нарисованные звёзды, те самые которые я ночами рассматривала в детстве, когда не могла заснуть. Их когда-то давно лично нарисовала моя мама, ещё до моего рождения. Перед сном я любовалась ими под одну из красочных историй, которые любила рассказывать мама.

Почему же я тут?! Это какой-то сон? Или я попала в свой личный ад? Этого не может быть…

Резко сажусь на кровати и осматриваю помещение. Вот стоит бархатная тумба, на которой сидят прелестные фарфоровые куклы; рядом находиться зеркало во весь рост; неподалеку дверь, которая ведет в большую гардеробную… этого не может быть… это же… невозможно.

Перед глазами начинают всплывать моменты, недавнего прошлого. Сломанной куклой, я лежу на холодном полу, залитым кровью. Черт побери, моей кровью! Прикладываю руку к животу и не чувствую глубокой раны. Ничего не болит. Ранения как и не было, лишь гладкий живот.

Я всё еще очень хорошо помню, как королевские гвардейцы ворвались в храм. Пятеро вооруженных мужчин не дали мне сбежать. Я тогда оглянулась на сидящего рядом рыцаря, чья голова уже была опущена, а руки лежали на полу. Он умер, хотя всего лишь несколько часов назад обещал спасти.

Двое из гвардейцев быстро подошли ко мне. Один из них резко схватил меня за волосы и толкнул вперёд, к ногам нового Императора. Второй встал перед мертвым телом рыцаря и, что-то тихо сказав, воткнул в него длинный меч. Его кровь потекла алым ручьем к моим ногам. Я хотела закричать, но меня грубо схватили за подбородок и заставили смотреть в надменные глаза человека, которого я ненавидела и презирала всей душой. Он хищником навис надо мной, оставляя совсем чуть-чуть свободного пространства.

— Ты правда думала, что сможешь уйти от меня? — произнес кровавый Император мне в лицо, ухмыляясь.

И тут же вонзил в хрупкое тело железный меч. Я медленно опала на пол. Как же больно. Острая боль стала только сильнее, когда мерзавец вытащил ледяной оружие и рассмеялся. Его хохот сотрясал храмовую тишину.

Скидываю одеяло и встаю с кровати. Размеренными шагами я приближаюсь к зеркалу и рассматриваю своё отражение. От удивления чуть не вскрикнула. На меня смотрела та же я, только лет на десять моложе. Хватаюсь за раму и всматриваюсь ещё сильнее. Просто не могу померить во все происходящее.

Мои прямые каштановые волосы, снова были длинными. А цвет кожи был здоровым: никаких страшных мешков под глазами; с гладкой кожи пропали все синяки и ссадины. Ничего не осталось от той нервной и сумасшедшей аристократки, какой меня считали многие.

Что происходит? У меня галлюцинации перед смертью?

Неожиданно раздался стук в дверь. Я вздрогнула и резко развернулась.

— Леди Рия, я вхожу.

Рия?

Последний раз меня так звал отец перед смертью, лёжа у меня на коленях. Воспоминания так быстро наплыли на меня, что я сразу же схватилась за ближайший комод, чтобы не упасть. Прошлое отдавалось сильными болями в голове. Я целых два года пыталась удерживать его глубоко внутри.

Быстро взяв себя в руки, я мотнула головой. В глазах зашипело. Попыталась сдержать слезы, но горькая капля всё-таки потекла по щеке. И я замерла.

Когда-то очень давно, я слышала, что богиня Фэт, вершащая суд над судьбами людей после их смерти, может дать второй шанс, если ей не понравилось, как закончилась прошлая жизнь. Возможно ли, что мне дали второй шанс? Но это были простые детские сказки и легенды, никто не верил в это, и я тоже. Тогда что же происходит сейчас? Может ли это быть правдой?

— Сегодня прекрасный день для зимы, видимо Химс сжалился над нами. День солнечный и такой тёплый, думаю будет хорошей идеей сегодня прогуляться… Что-то случилось?!

Зашедшая молодая девушка находилась в приподнятом настроение, поэтому много разговаривала, вспоминая бога зимы — Химса. Остановившись напротив, она с тревогой посмотрела прямо мне в лицо.

Это… точно какая-то шутка богов.

— Леди, что с вами? Плохой сон приснился? Говорила же вам ложиться пораньше спать!

Я не могла оторвать от горничной взгляд. Девушка с самого моего детства прислуживала в нашем доме. Это правда она, та самая которая ходила за мной хвостиком и всегда переживала за меня. Как это может быть правдой?

— Элен…

Девушка растерянно смотрела на меня, прямо как я на неё. Элен была худенькой и высокой девушкой, опять надевшей то самое ужасное платье. Оно очень раздражало меня в детстве. До сих пор помню, как всё время ворчала на неё из-за этого. Как же я теперь радовалась тому, что вижу её вновь. Я была бы рада девушке, даже если она надела мешок из-под муки.

Её светлые волосы, затянутые в строгий пучок, добавляли ей лишних пару лет. В свои шестнадцать-восемнадцать она выглядела на двадцать.

Огибаю Элен и выскальзываю за дверь. Если я и правда вижу свою служанку, которая умерла два года назад, то должна удостовериться, что это всё не просто сон или воображение. Может ли быть, что я вернулась в прошлое? Это конечно маловероятно, но я просто хочу верить в это. А вдруг! Вдруг Богиня Фэт сжалилась надо мной!

Всё в доме было так, как и в моих воспоминаниях о нём. Каждый угол, каждая ваза, всё именно так, как я помнила. Я бежала в одном ночном платье и босиком по коридору и вертела головой. Остановилась, только оказавшись перед большими дверями, которые вели в одну из гостиных в нашем имении.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я взялась за ручку двери и толкнула. Меня снова ослепил сильный свет. Как только глаза привыкли к нему, я смогла увидеть свою семью. Они сидели на диванчиках, разговаривая между собой, но как только двери с грохотом открылись, все замолчали и посмотрели в мою сторону.

Тут были они. Все они. Миниатюрная женщина с копной рыжих волос. Высокий и статный мужчина. И подросток. А также несколько слуг с дворецким.

Моё сердце забилось очень быстро, словно вот-вот собирается выпрыгнуть из груди. Каждую ночь проведенную в том аду, я молилась и мечтала, чтобы хотя бы ещё один раз увидеть свою семью. Ещё одна одинокая слеза скатилась по сухой коже от вида живых и любимых людей.

Они ни разу за два года не приснились мне. Видимо, это было моим наказанием.

Первым отмер подросток. Он встал и обворожительно улыбнулся, а у меня в груди сильно защемило.

Больно. Как же больно, просто смотреть на него.

— Рия, ты уже проснулась? Я не хотел тебя будить.

— Братец… — тихо прошептала.

В мгновение ока я оказалась радом с ним и крепко обняла своего старшего брата. От неожиданности он пошатнулся, но удержал лёгкую меня.

— Ты чего, маленькая? — теплая большая рука легла мне на плечо.

Мой добрый и наивный братец. Хоть мы временами и ругались, но он всегда был на моей стороне. Чтобы не случилось, я всегда знала, что могу положиться на него.

Мы разные с ним не только характерами, но также внешне, хотя являлись родными братом и сестрой. Он похож на отца, прям вылитая его копия, только помладше. Он шатен с нотками рыжего цвета, серыми глаза, и это все у него от папы, только вот пухлые губы, это у него досталось от мамы, так всегда говорила мне Элен. Мой единственный братик, который так хорош во всем. Он наследник одного из больших и богатейших Герцогств в нашей Империи, один из лучших студентов в Военной Академии, верный друг и просто мой старший братик.

— Что тут происходит?!

Этот голос. Прошло столько лет, когда я последний раз слышала его. Он запомнился грозным и серьезным. Каждый в империи знал его, как очень влиятельного человека, а я же знала его, как своего отца.

Медленно оторвавшись от брата, я посмотрела на папу, который успел подойти, и теперь возвышался над нами. Он смотрел на меня очень пронзительным взглядом, но я не испугалась. Ведь я знаю, что где-то глубоко внутри, он всегда любил меня. Он сам лично мне это сказал, перед тем как издать последний вздох.

Мой папа — мужчина сорока лет. При нем было все: красота, интеллект, ум, да ещё и титул в придачу. Можно понять маму, из-за чего она отказалась от своей семьи, от рода, от страны, только чтобы быть рядом с ним.

Я скучала… отец.

— Рия, детка, ты хорошо себя чувствуешь?

Из-за спины папы выглянула женщина. Она была невысокого роста, даже можно сказать маленького, по сравнению с мужчинами. У нее маленькое аристократическое лицо в виде сердечка с веснушками, большие изумрудные глаза и копка рыжих кудрявых волос.

— Ма…ма…матушка, — при взгляде на неё сердце вновь сильно сжалось.

Многие говорят, что пока кого-то не потеряешь — не поймешь насколько был важен тебе этот человек. Жаль, что я осознала это вовремя.

Моя матушка, была второй женой отца. Она вошла в наш дом, когда мне исполнилось семь, а ей всего лишь двадцать три года. Сейчас тогдашняя она казалась мне такой же молодой и наивной, как я когда-то. Женщина всегда уважительно относилась ко мне и к брату. Вот только со старшим ребенком она нашла общий язык, а со мной наоборот. Я ненавидела её. Ругалась, кричала на неё, даже как-то кинула вазу. Это произошло неосознанно, в порыве злости. Когда же мне исполнилось пятнадцать, она умерла. Только через несколько лет я пожалела, что относилась к ней так низко, но, к сожалению, было поздно.

Я видела её в последний раз, пять лет тому назад. Тогда матушка выглядела больной и бледной, даже веснушки, которые всегда ярко виднелись на лице, исчезли. Сейчас же на меня смотрела здоровая, неунывающая и живая женщина, а моё сердце разрывалось от счастья.

— Рия?

— Простите меня. Я была не права.

Опустившись на колени перед матушкой, я опустила голову. Мне было стыдно. Когда она болела и посылала за мной, я игнорировала все её просьбы и все время находила какие-то занятия, только бы не находиться рядом с ней. В день её смерти пришлось прийти: к умирающей женщине меня приволок отец. Но даже тогда, когда она по-доброму улыбалась мне, я была бесчувственной тварью. Я с высокомерием взирала на неё, стоя перед кроватью больной, и даже не слушала последние слова. Так и не выслушав, ушла, не останавливаясь. Через час после моего ухода, она покинула нас.

— Простите меня.

В гостиной повисла тишина. Они впервые слышали, как я плакала при всех.

Всегда была избалованным ребенком, которому дозволялось всё. Ведь я единственная дочь канцлера нашей империи. Выше моего отца был только сам император. Мне с самого детства завидовали. Говорили, что я родилась с золотой ложкой во рту. Я даже была помолвлена с человеком, которого так безудержно любила. Но сейчас это так омерзительно вспоминать.

Моя любовь погубила все. В восемнадцать мою семью обвинили в предательстве и убили вместе со всеми слугами. Меня же спасло то, что я родилась лишь «девчонкой», так назвал меня император, смеясь над моим горем. Ненавижу, как же я ненавижу и презираю его.

Он думал, что я ничего не смогу сделать ему, находясь под постоянным присмотром. Как же этот глупец был наивен. Целых два года я проклинала императорскую семью, делала все возможное, чтобы свергнуть императора и его династию. Моя любовь превратилась в ненависть после того, как я узнала всю правду о смерти своей семьи.

За каждым моим шагом следили; каждое моё слово по сто раз перефразировали; каждый второй являлся предателем, который только и ждал моей ошибки, чтобы воткнуть мне нож в спину. Но перед смертью я отдала приказ отравить императора, и старик скоропостижно скончался… Я прекрасно знала к чему приведет это решение. Так и случилось — меня убили.

— Ариана, вставай. Всё хорошо.

Подняв голову, я увидела искреннюю улыбку матушки. Я всегда помнила её очень доброй женщиной с самым чистым сердцем, которое только мне приходилось знать. Она не могла долго обижаться и всегда прощала все мои выходки, хотя я ни разу не просила у неё прощения. Моему отцу повезло встретить на своем пути именно её.

Я решила. В этой жизни я больше не отпущу то, что является моим, и не допущу, чтобы все повторилось. Даю слово, что сделаю возможное и даже больше, чтобы предотвратить повторение той трагедии.

Теперь Ариана Дея ле Сайре́с больше не та влюбленная дурочка. Я не позволю никому навредить своей семье! Даже если придется идти против всей Империи!

Глава 2

Мне был дан второй шанс. В этой жизни я обязательно должна изменить своё будущее и сделать все возможное, чтобы предотвратить трагедию, в котором потеряла всю семью.

Сейчас идёт 1741 год, мне не так давно исполнилось десять лет. Летоисчисление в нашей Империи начинается с момента когда наши предки впервые вступили на этот континент и решили основать тут свое первое государство.

В «прошлой» жизни, я умерла в 1751 году. Тот год был одним из самых холодных в Империи Рекруа. У меня ровно десять лет, чтобы кардинально изменить свою судьбу.

Империя Рекруа, имеет большую историю, ей насчитывается больше девятьсот лет. Она была основана князем, который решил создать свое государство и начал завоевывать новые и новые земли. Сейчас, ею правит тридцать девятый император, Наталеон Атенасис де Рекруа ва лю Периньон. Тот самый, который уничтожил весь мой род.

Первое, что я решила сделать, это наладить отношения со своими родными. Хочу чтобы хотя бы в этой жизни, мы стали настоящей семьей, которой были до смерти моей родной матери.

Мой отец — Герцог Шеон Аделар де Тальмон ла Сайрес, главный помощник и «друг» нашего нынешнего императора. Благодаря многочисленной поддержке и уважению среди многих лиц государства, он занимает должность канцлера Рекруа, нашей обширной и прекрасной империи.

В прошлый раз мы с отцом упустили шанс побыть полноценной семьёй, и это была полностью моя вина. Он любил и заботился обо мне так, как умел. Но к сожалению, мы очень редко общались и уделяли друг другу мало времени. У нас даже не было общих тем, чтобы поговорить. Поэтому, когда мы с отцом были вместе, мы либо молчали, либо вели разговор о дворце, это была единственная тема, о которой мы могли говорить. Но перед своей смертью, держа мои руки в своих слабых ладонях, он твердил, что очень любит меня и всегда желал мне самого лучшего.

В его смерти и других бедах я винила только императора. Никак не могла поверить, что человек, которого любила больше всех, предал и так поступил со мной.

Со своим братом, Маркизом Клодом Тео де Бирно ла Сайрес, я находилась в хороших отношениях до моего одиннадцатого дня рождения, после они стали натянутыми. Мы могли с ним мирно разговаривать, а через пару минут ругаться во всю. После его смерти я много думала насчет нас, всё могло быть по другому. Если бы я только вела себя с ним по-другому, не цеплялась к нему, не ругалась с ним. Одним словом, была хорошей младшей сестрой. Ведь до того, как нашей мамы не стало, мы были дружны.

Я очень хорошо запомнила один момент из прошлого, всегда когда я вспоминаю об этом, я улыбаюсь. Когда мне было четыре года, у меня начали болеть зубы, и наш семейный доктор запретил мне есть конфеты, и только мой братик по-тихому приносил их мне и стоял на страже около двери, проверяя коридор, пока я их ела, чтобы родители не увидели.

В момент смерти ему исполнилось всего лишь двадцать три года. Мы родились с разницей в пять лет. Молодой, все ещё не повидавший мир, он так хотел жить. Каждый новый день для него был хорошим, кажется, что в нашей семье он был самым спокойным и плыл по течению своей жизни… очень короткой, к сожалению.

Многие мои знакомые подруги считали его красивым и даже были тайно влюблены в него. И я согласна с ними, он у меня ещё тот похититель дамских сердец. До самого последнего вздоха, брат любил только одного человека, он так и не признался ей, не успел.

С матушкой… Мне трудно думать о ней. Наши с ней отношения не заладились с самого её прихода в наш дом. Я ужасно ревновала отца и просто не могла поверить, что он мог полюбить кого-то, особенно это чудо с веснушками. Но теперь, если посмотреть под другим ракурсом, можно понять, что мой папа решил снова полюбить и быть любимым. Хоть они не показывают своей привязанности, но если присмотреться к ним, то можно заметить их переглядки, случайные касание рук и улыбки. Почему я этого не видела раньше? Верно, я просто не хотела этого замечать. Глупая девчонка.

Теперь, зная кто отвернется от меня, а кто протянет руку помощи в будущем, я должна предотвратить всё. Больше не позволю завладеть моим сердцем кронпринцу Мэвелу, сыну нынешнего Императора. Ему лучше держаться как можно дальше от меня. Если всё же встретимся, то боюсь, не смогу ручаться за сохранность его высочества.

Отец всегда был против моей влюбленности в Мэвела. Мы порой сильно ссорились по этому поводу. Папа считал принца - ребёнком, не желающим взрослеть и недостойным для того, чтобы составить мне хорошую партию. Если бы я только прислушалась к его словам вовремя, тогда возможно все было бы по другому…

— Аарон прибудет через пару дней, необходимо подготовить ему его комнату.

Услышав имя человека, который оборвал жизнь половине здесь присутствующих, я выронила чашку чая, которую в это время держала в руках. Повисла тишина в гостиной, в которой мы всей семьёй пили вечерний чай. Все взгляды были прикованы ко мне. В этой тишине я могла даже услышать как сильно стучит моё сердце, а руки задрожали и мне пришлось спрятать их под складками платья.

Аарон… Совсем забыла, что он всегда в это время года приезжал к нам на каникулы. Хотя я никогда не обращала внимание на приезды обычного мальчишки в наше поместье. У меня имелась целая гора дел, проблем и обязанностей. Тем более особо интереса к персоне Аарона я не испытывала, хоть он и был желанным гостем семьи. Отец всегда хорошо и лояльно относился к нему, как и мой брат.

Дом построили очень большим - пространства хватало каждому гостю. Я предпочитала проводить больше времени со своим возлюбленным, из-за чего дома находилась нечасто. Поэтому мы с ним почти не пересекались. Меня бы очень обрадовало, если бы такая традиция продолжилась и в новой жизни.

— Ариана! — воскликнул отец, встав со своего кресла.

— Дорогой.

Матушка присела рядом со мной и положила свои руки поверх моих, которые оставались под платьем. Я на пару секунд замерла.

Как только грохот разбившейся чашки раздался в гостиной, забежали несколько служанок и быстро всё убрали, и так же бесследно исчезли, оставив нас одних.

— Может вызвать тебе доктора? Ты ведешь себя странно в последнее время. — Отец сел на свое место и, протерев рукой лицо, посмотрел на меня. — Не обожглась?

— Нет, отец, — я молча опустила голову.

Папа сидел в кресле, я же сбоку от него, на небольшом диванчике, на котором могут поместиться только два человека или один огромный мужчина. Клод, мой брат, сидел напротив, пристально смотрел на меня. Когда я уронила чашку, даже хотел подойти, но матушка его опередила.

— Так, о чём я. А да, Аарон. Он прибудет через пару дней и останется у нас до вашего возвращения в Академию, Клод.

Верно, мой единственный брат дружил с тем самым человеком, который позже вонзит свой меч в него самого. Ненавижу…

Аарон Оуэн. Сейчас он только сын пограничного графа. Но в будущем этот рыцарь станет великим человеком, даже известнее и влиятельнее самого кронпринца. Герой войны. Главнокомандующий. Монстр. Убийца.

Его любезно принимали в нашем поместье, позволяли дружить с моим братом. Они даже стали лучшими друзьями, чуть ли не братьями. А он хладнокровно убьет людей, которые так тепло к нему относились.

Я помню, что как только он окончил Военную Академию, то пойдет на войну — в семнадцать, а когда вернётся оттуда, ему будет двадцать один. Он уже в то время будет самым молодым рыцарем Империи, которого повысили до Командира при протекции моего отца. В двадцать три он собственными руками убьет своего лучшего друга и всю его семью, оставив только одного человека — меня. Полагаю, так приказал Император.

Весело.

— Думаю мне надо отдохнуть, я устала. Прошу меня простить, отец, брат, матушка, — встав, я поклонилась семье, и, как только отец кивнул, я покинула гостиную.

Медленно направляясь в свою комнату, я вспоминала все что, знала о человеке, который умирая, просил меня простить его. Но я никогда не прощу его, ни-ког-да.

Хоть он и был марионеткой, но до самой моей кончины, он был предан императорской семье и выполнял все их грязные работы. Я не знаю, что ему ударило в голову. Он вытащить меня из того ада, но это не сотрет кровь моей семьи с его рук.

Сейчас ему должно быть только пятнадцать, как и Клоду, и я не должна его бояться. Но мои руки и колени дрожат, а в голове уйма мыслей, в которых я не могу разобраться. Но громче всех, одна мысль кричит у меня в голову. Убить. Убить Аарона Оуэн.

***

Время медленно идёт. И каждый раз мне кажется, что это всё сон. Но я засыпаю в своей комнате и просыпаюсь там же. Думаю со временем пойму, что это мой второй шанс, который я не могу упустить несмотря ни на что.

Сбежав от всей домашней суеты и, самое главное от Элен, я одна прогуливалась по замерзшему озеру, которое находилось неподалеку от нашего дома. Озеро совсем недавно покрылось толстым слоем льда, который полностью засыпал снег. Мне запрещали ступать на него. Но придерживая свою длинную юбку, я всё-таки шла по озеру, наплевав на всё запреты.

Когда-то давно, когда я ещё была совсем маленькой, моя родная мама водила меня сюда гулять. Это малое воспоминание, которые у меня остались о ней. Больше я, к сожалению, ничего не помню. Она умерла, когда мне было всего четыре годика.

Моя мама была фрейлиной Императрицы, матери кронпринца Мэвела. В 1724 году, когда юному императору необходимо было жениться, ему подыскали невесту и это оказалась молодая Княжна из портового государства Валеньсии, граничащего с Рекруа. Валеньсия была хоть и маленькое княжество на юге Империи, но очень богатое благодаря удачному расположению и большому порту. В то время, Империи как никогда требовались деньги, так как старый Император разорил казну и молодому правителю пришлось выгодно жениться, чтобы поправить своё положение.

Моя мама дружила с княжной и выросла в старой аристократической семье княжества Валеньсии, что позволило ей возглавить штат фрейлин для юной Императрицы.

Это была бы прекрасная история, если бы только не её трагический конец. Они обе умерли вместе, при пожаре в изумрудном дворце, в котором находился двор императрицы.

В тот день моей мамы не должно было там быть, так как она вышла замуж и уже десять лет не состояла в штате фрейлин. Но её пригласили на чаепитие, которое устраивала Императрица. Она уехала, и больше никогда не вернулась.

Это озеро напоминало мне о ней. В моих воспоминаниях мы вместе гуляли по берегу. Она держала меня за руки и рассказывала легенду, которую я, к сожалению, не могу вспомнить.

Сейчас, пока у меня есть время, я должна пользоваться им. У меня много врагов в этом мире, и я должна быть настороже, но главных трое. Мой враг под номером один появится в моей жизни только когда мне исполниться семнадцать, а враг под номером два и три поблизости. Сейчас я ещё могу их избегать, но недолго. Совсем скоро, они сами найдут меня.

А Аарон, он всего лишь марионетка, палач, им просто управляют другие люди.

Но я всем отомщу, за каждый день, проведенный в том аду. Может этого не случится сейчас, но я обещаю, никто не останется за бортом, всё получат по заслугам.

Око за око.

Глава 3

— Рия, ты тоже пришла встретить Аарона? — удивленно спросил брат, увидев, как я спускаюсь по лестнице.

— Да. Подумала, что мне пару познакомиться с человеком, который проводит в моем доме больше времени, чем я сама. — Подшучивая, я подошла ближе к Клоду и встала с краю от него.

— Правильное решение, — произнес отец.

Он стоял неподалеку, сцепив руки за спиной, и смотрел в сторону аллеи, ожидая гостя.

— Да, отец.

Мы трое ждали приезда Аарона Оуэна около входа. Вообще его могли встретить и слуги, а мы спуститься позже, но отец очень хорошо относился к сыну давнего друга и каждый раз находил время, чтобы встретить его.

За всю свою жизнь я ни разу не выказывала такого почтения Аарону. Мы познакомились с ним на моё совершеннолетие, несмотря на то, что он лучший друг моего брата. А познакомил меня с ним кронпринц, расхваливая молодого рыцаря.

Уже тогда молодой рыцарь был выше меня на целые две головы, и я со своим низким ростом доходила максимум до груди. Его волосы черные, как смоль, и цвет кожи очень отличались от привычных нам. Он от природы смуглый, что очень сильно напрягало высшее общество, так как в Рекруа, у каждого аристократа либо светлая, либо оливковая кожа, и то у южан. Но это было не так уж и важно, ведь никто ему ничего не мог сказать, все боялись его. Один только взгляд его голубых глаз, уже замораживал человека. Но что больше всего отталкивало в нём, так это его шрам на лице. Он устрашал, поэтому многие предпочитали не смотреть на него.

Даже я сама, боялась смотреть на него.

Помню наше первое знакомства. Тогда я протянула ему дрожащую руку. Он её принял, не по-рыцарски сжал и поцеловал, смотря прямо мне в глаза. Меня всю передернуло. Стало зябко. По телу прошел холодок. Мне в тот момент хотелось только одного: быстрее отойти от него и вымыть руку, чтобы не осталось ни одного следа того, как он притрагивался ко мне.

Интересно. Какое будет нашим следующим знакомства? Ведь, сейчас, мы оба всё ещё дети.

Я так задумалась, что даже не сразу заметила, как к нам уже направлялись несколько всадников. Как только пришло осознание, что мне придется увидеть прямо сейчас человека, который оборвал кучу жизней. Меня передёрнуло от отвращения.

Когда всадники спешились, я резко схватилась за рукав Клода. Тогда Аарон также прибыл с несколькими рыцарями, только я находилась в доме и смотрела на всё происходящее через окно на втором этаже.

Первым к нему вышел брат, который больше не зашел назад. Аарон проткнул его мечом, через минуты, как Клод вышел к нему с распростертыми руками.

В ушах что-то затрещало, после перед глазами все помутнело. Последнее, что я увидела, как один из всадников снял свой капюшон и улыбаясь, направился к нам. Это было последней каплей. Я потеряла сознание.

***

Упала перед ним…

Какой стыд. Как я могла потерять сознание перед каким-то мальчишкой?! Видимо, переволновалась. По другому никак не могу объяснить произошедшее.

Очнулось я через несколько часов, когда уже стемнело. Рядом со мной сидела матушка, а за её спиной стояла Элен. Они убедились, что со мной все хорошо, и оставили отдыхать.

После их ухода я долго сидела на кровати и не могла прийти к единому решению. Сейчас, под одной крышей со мной, был монстр, который через пару лет, будет рубить и потрошить людей, и никто не сможет сказать ему: стой. Возможно я и не умерла от его рук, но он забрал самых важных людей, которых я любила. Поэтому мне хочется только одного, отомстить ему!

***

Приоткрыв медленно дверь, я заглянула в темную комнату, которую освещал только свет от луны. Эта комната не отличалась ничем от других в имении. Была уютной и просторной. Даже находилась в хозяйской части дома.

Убедившись, что все тихо и владелец этой комнаты уже спит, я открыла дверь пошире и вошла, не забыв мысленно поблагодарить нашего дворецкого, который не забыл приказать слугам смазать петли на двери, чтобы они не скрипели. Оказавшись внутри, я также медленно прикрыла дверь и на носочках подошла к кровати, на которой спал тот, кто каждую ночь приходит ко мне во снах.

С самой первой ночи тут, я вижу один и тот же сон. В котором, Аарон протягивает мне руку, и как только я её касаюсь, она полностью оказывается в крови. Каждый раз я просыпаюсь с криком и вся в поту. На мой крик сбегается почти весь дом, и не понимают что происходит. Сперва отец думал что это какие-то мои проказы, но это было каждую ночь, и каждый раз я была испугана больше и больше. Так и прошел месяц, ничего не изменилось, кроме того, что я вообще не высыпаюсь и в последние дни, вообще не ложусь, чтобы не проснуться с криками. И моя сегодняшняя потеря сознание, возможно из-за этого, ну так считает по крайней мере, матушка. Она переживает за меня. Ведь, я никому не говоря про свои кошмары, которые мучают меня.

Я долго лежала и думала, и пришла только к одному решению. Я должна устранить того, кто является моим кошмаром. Это кажется мне самым верным решением.

Поэтому, сжимая в руках нож для открытия писем, я стояла над своим врагом. Нож, был единственным оружием которое я нашла в своей комнате, думаю, подойдет.

Он спал.

Мальчик, ровесник Клода. Черные волосы, которые благодаря луне, блестели. Длинные и густые ресницы. Смуглая кожа. А на лице не одного шрама.

Это… и есть Аарон?

Я смотрела на этого мальчика, который спал даже не задумываясь что скоро лишится жизни. Он лежал на боку. Умиротворенно. Даже его кудрявые волосы, были больше похожи на гнездо. Удивительно. Как этот на вид ребенок может в будущем вырасти в того монстра, которого я знала?

Подойдя в платную к кровати, я подняла руку над Аароном, двумя руками сжимая нож.

Нижнюю губу я прикусила. Руки дрожали. Ладони вспотели.

Я убийца?

Эта мысль появилась неожиданно в моей голове. Я испугано замерла на месте.

Убив его сейчас, я стану убийцей невинного ребенка. Но если не сделаю этого, он вырастет и убьет мою семью… Как же мне поступить?

Слезы заполнили глаза. Я сильнее сжимала нож, не решаясь нанести удар.

Один удар. Только один раз. И все. Он будет мертв.

— Черт! — тихо прошептала я. — Я должна…

Неожиданно, Аарон простонал. Я застыла на месте, боясь даже дышать. Но он только перевернулась на спину, раскинув руки в стороны, а голову в бок. Его лицо осветило луна. И я поняла… я не смогу.

Прикрыв глаза, я сделала шаг назад и руки сами опустились. Слезы жгли глаза, и одна слезинка уже покатилась по моей щеке. Отступив на несколько шагов, я резко развернулась, открыла дверь и тихо вышла. Закрыв за собой дверь, я побежала в свою комнату. Позже я сползла по двери спальни и заплакала, прижимая к себе колени.

Я так сильно плакала последний раз, когда меня заперли во дворце, после смерти родных. Когда я поняла, что никогда уже не увижу сердитого отца, улыбающегося Клода и всегда надоедливую Элен. Я тогда даже не плакала, а ревела, как раненное животное. Мне даже было все равно, что подумают другие. Хотя совсем недавно я не позволяла вести себя неподобающе настоящей леди.

Почему я не смогла? Я ведь смогла дать приказ убить Императора. Или это из-за того, что в этот раз я сама делаю это? Возможно мне нужно было приказать кому-то другому? Но тогда, я бы убила лучшего друга моего единственного брата… Простил бы он мне это? Нет. Я знаю Клода. Он верный человек и не простил бы мне никогда за подобное. Даже если скажу ему, что этим спасала наши жизни.

Но что тогда мне делать? Как поступить мне?

Когда слезы закончились, я просто облокотила голову на дверь и смотрела вперед, но ничего не видя. Я думала. Мыслей было так много, что даже успевала за ними.

Я хотела отомстить Аарону. Но убить его не могу. Не в силах. Что же тогда сделать?

В этой жизни я обязательно должна узнаю кто прячется за маской хладнокровного рыцаря ордена и кто же такой будущий граф Аарон Кей де Валентайн ла Оуэн, которого все называют — палачом. Несомненно узнаю и тогда отомщу, вот увидишь.

***

Молча сидя в оранжереи, за небольшим столиком, который был рассчитан всего лишь на две персоны, я, не отрываясь, смотрела на пустующий стул, напротив. На столе, покрытым белоснежной скатертью, уже стояла ваза с яркими и пышными пионами, собранными перед моим приходом, а также сервис, привезенный из далекой восточной страны. Его подарил мой отец моей матери.

Хоть на улице сейчас во всю властвовала зима, в оранжереи нашего поместья, это не ощущалось. Во всю цвели цветы, а деревья зеленели. Эта часть нашего дома, всегда была моим любимым местом. Еще совсем ребенком, я бегала по нему, прячась от Клода за каждым кустом. Однажды даже чуть не упала в искусственное озеро. После того раза, одну меня сюда никто не отпускал. Это было так давно… Но я все еще очень хорошо это помнила.

Каждый день, просыпаясь, не могла поверить во всё происходящее. Вижу родных, обнимаю их, разговариваю с ними, но у меня такое чувство, что это сон. Прекрасный сон. И если я закрою глаза, то проснусь и окажусь в холодном и мрачном императорском дворце.

Мне это очень пугало.

Даже умирая, мне не было так страшно, как просто подумать о том, что это всё мне просто снится. На фоне этого, мои кошмары с Аароном в главной роли, казались не такими уж и жуткими.

— Леди?

Голос Элен ворвался в мои мысли так неожиданно, что я резко развернулась к ней, забыв, что в эту секунду теребила скатерть, сильно потянула ткань. Как только чайник, который видимо принесли недавно, пролился на мои руки, я быстро вскочила. Тут же, раздался звук разбивающего сервиза и вазы. Звук был очень громким, что привело меня заторможенное состояние.

— О боги! — Воскликнула Элен, подбегая ко мне. — Да что с вами в последнее время?! То вы разбиваете чашку и сбегаете от слуг, то теряете сознание, а теперь вот! Это так не похоже на вас, леди Рия!

Только Элен могла перечить и отчитывать меня, так как находилась рядом с младенчества. Ей, кажется, было всего одиннадцать, когда отец передал меня ей и приказал присматривать за мной. Её мама работала здесь экономкой, поэтому маленькая Элен всегда была в нашем поместье.

Хрупкие руки снова дрожали, а ещё покраснели. Я все ещё не могла отойти от звука разбившегося хрусталя. Даже дышать стало труднее.

— Что произошло?!

В оранжерею вбежал Клод, а за ним и Аарон. Они пристально смотрели на меня.

— Ты не поранилась? — Брат подбежал ко мне и, увидев покрасневшие ладони, крепко обнял за плечи. — Что с тобой в последнее время происходит?

Этот вопрос мне сначала задала Элен, а теперь и Клод. Но даже я сама не могу ответить на него. Будто стала медленнее и эмоциональнее. Это и вправду не похоже на меня.

— Думаю, это все из-за кошмаров, госпожи. — Произнесла Элен, собирая разбившую посуду на полу. — Она совсем не высыпается. Только посмотрите на её круги под глазами.

Она права. Я не помню когда последний раз высыпалась. Сперва сладкому сну мешали кошмары, потом просто не могла спокойно заснуть, а теперь вообще не сплю. Кто виновник моих страданий? Да, тот, кто в этот момент молча подпирал стенку в сторонке от нас и, убрав руки за спину, не отрываясь, смотрел на меня.

Он что издевается? Хочет прожечь во мне дырку?

— Ты права, Элен, — брат помог мне пройти через осколки, а потом наклонился над детскими руками и начал на них дуть. — Аарон, найди Альфреда. Пусть вызовет врача. Скажи ему, что Леди Рия обожглась.

Будущий палач кивнул и покинул сад. Как только его черная шевелюра пропала из вида, я смогла вздохнуть и чуть покачнуться, от падения меня спасли надёжные руки брата.

— На этот раз будет лучше, если ты разрешишь доктору осмотреть себя. Мы все переживаем за тебя. Ты ведь знаешь?

Клод поднял на меня серые глаза и одарил фирменной улыбкой любящего брата. Это та самая улыбка, которая топит лед в моей душе и оставляет приятное чувство. Этого мне так не хватало.

Согласилась с братом, и мы вместе покинули оранжерею, направившись в одну из гостиных. Элен перенаправит туда доктора нашего рода. Веселого старика с седыми волосами и с пенсне на носу. Интересно, он ведь не изменился? Все еще такой же добряк, которого я помню?

Глава 4

— Ты следуешь советам доктора Симона?

Не отвлекаясь от нарезки бифштекса, спросил у меня отец. Он ни разу не поднял на меня свои серые глаза, которые часто походили на небо в пасмурную погоду. Все время казалось, что вот-вот можно будет разглядеть сверкающие молнии.

— Да, отец. — Я же отложила нож с вилкой и посмотрела на родителя.

Шесть дней прошло с того момента в оранжерее. В тот же день, меня посетил доктор, который осмотрел меня. Доктора Симона, я знала с детства, для меня он все еще тот веселый и добрый старичок.

— Теперь ты высыпаешься?

— Мне стало лучше.

Не солгала. Я не могу заснуть ночью из-за того, что кошмары все ещё преследуют меня. Поэтому мне приходится спать днем, когда я нахожусь в полной уверенности, что со мной не случиться ничего плохо. Только днём наше поместье оживает, и люди прогоняют сумрачные тени. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем прежде. Мое настроение перестало быть таким изменчивым, как порывы ветра в летние грозы. Я прекратила вести себя неподобающе: эмоционально и раздражительно. В последнее время бурные эмоции затмевали мне глаза, а вместе с тем и разум.

Натянув сдержанную улыбку, я опустила руки на колени и сильно сжала их, не замечая боли. Невольно сделала глубокий вдох, нервничая. Твердо посмотрела на родителя, а затем скосила глаза на Аарона, тем самым давая отцу понять, что не желаю говорить при посторонних. Молчаливый будущий рыцарь сидел напротив меня и ужинал, делая вид, что ничего не видит и не слышит.

Прошла ровна неделя с его приезда в поместье. За все это время, мы ни разу не разговаривали, и не оставались в одном помещение больше пяти минут, только во время ужина в столовой, так как завтракала я позже всех, а обедала одна.

— Отец, как прошло последнее собрание в сенате? — Неожиданно заговорил брат, переводя всё внимание родителя к себе. Как всегда, вовремя.

Облегченно вздохнула и расслабила спину, наткнувшись, на пронзительный взгляд Аарона. Он не замораживал и не устрашал, как это было в прошлом. Брюнет рассматривал меня с недоуменным интересом, будто видел впервые. Я не могла отвести взгляд. Его глаза запомнились мне совершенно другими?

«Какими, Рия?» — тихо спросила я у себя.

Они стали очень необычными, сверкали синими лучами, привлекая свое внимание больше, чем сам человек. А может это все мне кажется?

Доктор Симон посоветовал мне думать о хорошем и прекрасном, чтобы восстановить душевное равновесие. Может из-за этого, я и нашла его глаза красивыми, потому что внушала себе мысли о прекрасном? Иначе я не могла объяснить свою странную реакцию: он же убийца! Ничто не сможет искупить его грехи!

Стоп. Надо прекратить это. Такие мысли не приведут ни к чему хорошему.

Я резко отворачиваюсь и обращаюсь к матушке, которая сидела сбоку от меня, рядом с отцом.

— Как прошла ваша поездка, матушка?

— Ох, прекрасно! — Ярко улыбнувшись, ответила она. — Жалко, что ты не смогла поехать вместе со мной, там были практически все твои подруги.

Подруги? Оу! Она имеет виду тех, кто в лицо улыбается и потакает, а как только ты поворачиваешься к ним спиной, начинают не лестным образом обсуждать. Плевать я хотела на таких подруг! В прямом смысле этого слова.

Оказывается, чтобы понять кто тебе друг, а кто враг, нужно всего лишь стать «Дочерью Изменника». Пф. А я себя ещё считала, умной. Боги, помогите мне.

— Ничего страшного, я еще встречусь с ними. Не переживайте.

Еще как встречусь. Они за всё ответят, предательницы мелкие.

Хватит! Я должна здраво думать! Поэтому не должна показывать рану, которые эти «подруги», нанесли мне. Заглотив обиду, которая все еще находилась у меня в груди, я натянула одну из своих милых улыбок и продолжила светский разговор.

***

— Ри-ри!

Услышав свое детское прозвище, впервые с детства, я резко остановилась и повернулась на родной голос. Позади шел брат со своим не отстающим другом, Аароном.

Как только они подошли ко мне ближе, я вопросительно приподняла бровь.

— Ты сказала отцу, что тебе уже лучше. — Произнес брат, встав напротив меня.

Только что закончился ужин и я вместе с Элен шла к себе, когда Клод решил остановить меня.

— Да, все хорошо.

— Мы рады это слышать. — Брат улыбался, взяв в свои руку мои забинтованные ладони. — Я хотел познакомить тебя с Аароном. В тот раз не получилось из-за твоего состояние, и я решил немного повременить. А теперь, когда тебе лучше, думаю ты не будешь против.

Плача глубоко в душе, я повернулась к брюнету. Он неподвижной статуей, смотрел себе под ноги и делал вид, что его тут нет. Обобщая — пытался слиться с местностью. Заметила, что у него это уже вошло в привычку.

— Рия, это мой друг — Виконт Аарон Кей де Реверди ла Оуэн, будущий граф Валентайн. Возможно ты его помнишь, в детстве мы играли с ним.

Играли вместе? Почему тогда я не помню его. Вообще. Как будто кто-то вырезал его из памяти. Не справившись с эмоциями, недоуменно смотрю на высокого парня. Мы правда знали друг друга? Так странно… Я ведь так много помню, но его нет в моих воспоминаниях о детстве, прямо как родной мамы. Очень странно и непонятно. Надеюсь, на моем лице не проступило удивление.

Его отец, нынешний Граф Валентайн, давний друг моего отца. Его земли находятся далеко на севере и граничат с горными княжествами. Их жители очень любят наводить шумиху в северо-восточных регионах, что очень не нравятся нашему императору. Он сильно боится за свои земли, и поэтому отец Аарона стоит там на страже и очень редко посещает столицу. Я встречалась с ним всего лишь раз, это было на поминальном обряде моей матери. Граф Ренард тогда подошел ко мне и, грустно улыбнувшись, невесомо погладил по спине. Как и сын, он был высоким, но на этом схожесть заканчивалась. Хотя стоит заметить, что в то время мне все казались гигантами. У него были русые с легкой рыжиной волосы, борода такого же цвета и светло-зеленые глаза. Как сын может так сильно отличаться от отца?

Молодой Виконт подошел к нам ближе, мельком взглянув на меня, поприветствовал, наклонив голову.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, леди Сайрес. — Он говорил тихо, но я слышала его хриплый голос очень хорошо.

— Взаимно, лорд Оуэн.

Он не пытался брать меня за руки, только улыбнулся, что меня удивило. Это его первая улыбка, которую я увидела за две мои жизни. Она не была устрашающей или пугающей, как я её представляла. Обычная сдержанная улыбка, которую выдает каждый джентльмен при знакомстве с дамой, даже не натянутая.

— Прошу меня простить. Но я пойду: немного устала. Спокойной ночи.

Искренне улыбнувшись брату, я слегка пожала ему руку.

— Сладких снов, малышка. — Клод отпустил мою руку, не переставая, взволнованно смотреть на меня. — Элен, проследи за ней, чтобы ничего с ней не случилось.

— Да, молодой господин.

Элен стояла неподалеку в сторонке, как и полагается служанке. Временами, я даже забываю, что она где-то поблизости.

Развернувшись, я пошла в сторону своей комнаты, когда неожиданно услышала слова Аарона.

— Спокойной ночи.

Я на мгновение запнулась об собственную ногу, но успела вовремя восстановить равновесие и не упасть лицом в ковровую дорожку.

Что это только что было? Блин!

Я продолжила идти с высоко поднятой головой, пытаясь, не думать: заметили ли другие мою заминку или нет. Борясь с желанием закатить глаза и приложить руку ко лбу, я прибавила шаг.

***

Я послушно села на кровать, как только звуки шагов Элен стихли за дверью, поднялась. Спать не собиралась, поэтому направилась к большим окнам, завещанным тяжелыми портье. Немного отодвинув тяжелую плотную ткань, я посмотрела на зимний сад. За окном бушевал сильный ветер, и голые деревья, словно весенняя травка, качались из стороны в сторону.

Голова болела от ужасного недосыпа, но лечь и уснуть я не могла. По всей комнате были включены светильники, которые излучали тусклый свет и освещали спальню. В детстве я любила спать в полной тишине, но после всего случившегося, боюсь даже оставаться в темноте одной. Теперь я каждый раз прошу Элен оставлять светильники включенными, первый раз она удивилась этому, но потом уже привыкла.

Облокотившись об стенку, я неотрывна смотрела на внутренний двор. Летом всё за окном зеленеет и каждый раз, я проводила чаепитие в уютной беседке, которая располагалась там. Мои «подруги», часто расхваливали наш сад и поместье, они льстили мне и хотели добивались моего внимание. А я наивно верила.

Мне нравилось находиться в центре внимание. Нравилось, что все смотрят только на меня. Я была ещё той дурой, веря в то, что со мной дружат не только из-за статуса семьи и то, что я невеста кронпринца. Мне не доставало отцовской любви и старалась получить её из вне.

Это все в прошлом… Теперь, зная, что ждет меня впереди, сложно представить дальнейшую жизнь. Каждый раз я задаю себе один и тот же вопрос: «что меня ожидает в моём новом будущем?» Но ответа нет, и помочь мне, увы, никто не может. У меня есть только я, и никого больше.

Возможна, новая жизнь будет такой же трудной, как и предыдущая, но я обязана выдержать всё, чтобы мне не приготовила Фэт. Я пройду все испытание с высоко поднятой головой. Обещаю. И тогда, возможно, мне улыбнется Богиня Фелисити, богиня удачи и счастья, которая мне так нужна сейчас.

Сжав маленькие ручки в кулак, напрочь позабыв, что они намазаны мазь, для заживления ожогов, я грациозно подняла голову так, как делала это сотни раз перед толпами людьми, которые желали увидеть моё падение. Но в этот раз я не дам им такой возможности. Лучше умереть, чем показать кому-то свою слабость. Никогда и ни перед кем не буду беспомощной. Я дала обещание и, что бы не случилось, сдержу его.

Глава 5

— Леди Ариана ле Сайрес, прибыла! — Громко произнес лакей, стоя около двустворчатых дверей и оповещая всех о моём прибытии.

Я же молча замерла в проеме: желание входить, отсутствовало. Вообще. Но выхода не было, в мою сторону по красной дорожке быстро шел отец. Натянув улыбку чуть ли не до ушей, направилась на встречу к серьёзному родителю.

— Уже прибыла? Как раз вовремя, — оказавшись напротив, он осмотрел меня с головы до ног и удостоверившись, что я выгляжу подобающе, кивнул. — Пойдем, Император ждет тебя.

Верно, Император ждет.

***

После семейного ужина, проходящего каждый вечер в нашем доме, отец вызвал меня к себе в кабинет. Я волновалась, так как мы впервые за полтора месяца моего нахождения тут должны встретиться наедине. Боялась ли я его? Нет. Возможно, когда-то в прошлом, но не сейчас.

Как только услышала разрешения, вошла в кабинет и встала около двери, молча посматривая на всё вокруг. Стол около окна, по правую сторону от него личная библиотека отца, а с другой стороны камин, в котором должен гореть огонь, но кто-то уже его потушил, как вовремя, а над ним висела наша семейная картина с матушкой, сделанная два года назад. Сам отец, в данный момент сидел в кожаном кресле, которое стояло в центре комнаты, рядом с маленьким столиком и с двумя небольшими диванчиками по сторонам.

Нахождение в этой комнате спустя столько лет навивает недоверием. Ведь каких-то пару месяцев назад я была ни жива ни мертва, балансируя где-то посередине. А сейчас я тут, в поместье в котором родилась и выросла.

— Присаживайся, Ариана, — мягким баритоном произнес папа.

Только для него я не Рия и не Ри-ри, а Ариана. Один единственный раз он назвал меня Рия, и то сказал это на смертном одре. Но это уже не важно. Пусть называет полным именем, раз хочет: главное, чтобы он был жив и здоров. Для меня это гораздо ценнее.

Папа махнул рукой в сторону дивана, приглашая присесть. Послушно выполнила его распоряжение. Расположившись на мягких подушках, поправила некрасивые складки на платье. Убедившись должном виде, подняла глаза на отца и стала ожидать, когда он начнет разговор.

— Ты больше месяца не посещала императорский дворец.

На слове «дворец» я сильно сжала руки в кулак. Идя сюда, я уже понимала, что разговор зайдет об этом, но надеялась на лучшее. Но увы, всё как всегда!

— Император каждый раз при встрече спрашивает о тебе. Но я сказал, что ты больна и не можешь пока что посетить его величество, — говорил он тихо, даже не смотря в мою сторону, как будто меня тут вообще нет. — Но это более не может продолжаться! Ты будущая мать народа.

Будущая мать народа? Должна поехать туда? В прекрасный дворец, который для меня стал темницей?

Императорский дворец я могла сравнить разве что с адом, из которого я пыталась выбраться. Золотая клетка, в котором я была заперта. Два года отчаяния и злобы. Два года меня держали там бесправной пленницей. Выбравшись оттуда, я даже не успела вздохнуть свободу, как была убита. Интересно… хоть один человек оплакивал мою смерть?

— Ариана! — Услышав свое имя, я подскочила на месте и посмотрела на отца, который видимо обращался ко мне уже не первый раз. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Прекрати витать в облаках, когда с тобой разговаривают старшие.

Он не кричал, но говорил очень твердо и властно. Сперва я испугалась, но быстро взяла себя в руки. Видимо, я сильно ушла в свои мысли и не слышала его.

— Простите, отец.

Я должна быть более собранной, а то вообще не похожа на меня десятилетнюю. В то время я была очень энергичной и шустрой. Всегда витала в облаках. Радовалась всему на свете, и верила в сказки. Однако одна сказка оказалась явью: я стала невестой принца. И с того самого дня никогда не упускала возможности провести время со своим женихом. Бегала за ним по пятам, как какая-то ручная собачка, которую заводили многие светские дамы. Фи, как отвратительно.

— Я так понимаю, ты ничего не услышала из того, что я тебе сказал. Хорошо, я повторю, — отец смотрел на меня пристально и более серьезно, чем раньше. — Будь благодарна богине Фелисити, что ты моя дочь, Ариана. Не будь ты ею, уже не сидела бы тут. Я не люблю повторять!

Сказал, так сказал. Вообще-то, я уже благодарна. Если бы не она, я бы тут точно не сидела, а давно уже выслушивала бы богиню Фэт, которая взвешивала мою судьбы и решила куда мне отправиться в небесное царство или загробное, где меня встретят слуги Мортэна.

— Да, отец.

— Ты должна посетить дворец. Если же тебе плохо, то Император предлагает пригласить дворцового лекаря, чтобы он осмотрел тебя.

Я слушала молча, пытаясь не перебивать его, но так и хотелось послать этого императора с его лекарем куда-то далеко и надолго. Но я превосходно научилась сдерживать эмоциональные порывы за то время, пока находилось с теми монстрами под одной крышей.

— Пару дней назад ты сказала, что ты чувствуешь себя получше, поэтому завтра не забудь посетить дворец.

Он не спросил у меня, хочу ли я этого или нет, он просто поставил перед фактом. И это моя вина. Ведь я всегда бежала во дворец, никого не слушая. А отец… Он выполняет то, что я ему когда-то давно сказала: не мешать нашей с принцем любви.

— Могу ли я кое-что сказать, отец? — говорила я также тихо, как и он, смотря серьезно и уверенно, не как маленькая избалованная девочка.

Я должна! Я обязано с ним поговорить! Нужно сделать это сейчас, пока есть такая возможность, потом может быть слишком поздно.

Папа устало снял свои очки и помассировал правой рукой переносицу, затем надел их и встретился с моим твердым взглядом. Махнув рукой, мужчина разрешил мне говорить.

— Разорвите мою помолвку с кронпринцем.

Его глаза широко раскрылись. Отец, не отрываясь, недоверчиво смотрел на меня. Видимо, думает, что я шучу.

— Я долго думала и пришла к выводу, что не достойна трона, — сжимая в руках шелковую ткань домашнего платья, я пристально смотрела в серые глаза отца. — Такая, как я, не достойна стать принцессой и матерью народа. Кто-то вроде меня, не может завоевать их любовь и уважение.

Верно, я должна разорвать помолвку с убийцей, любым способом. Лучше остаться на всю жизнь одной, чем провести ещё одну подле королевской семьи. Я решила это уже давно, но не могла найти идеального времени для разговора с отцом. И вот когда я уже сама хотела пойти к нему, он вызвал меня. Это очень радовало.

Когда нас с кронпринцем объявили женихом и невестой, мне было шесть, а ему восемь. Мы были ещё детьми в то время. И я, по наивности, полюбила того мальчика с ярко-голубыми глазами. Обычный политический союз, но мне он казался особенным. Император таким способом решил укрепить свои пошатнувшиеся позиции среди высшей аристократии. Дело было в том, что соседнее королевство с юга напало на нас. Это случилось неожиданно, никто не мог предположить такое развитие событий.

С Хвасаном, государством расположенным к югу от Империи через большой пролив, у нас складывались дружественные отношения на протяжение долгих лет. Валенский пролив разделяющий наши державы практически по всему периметру очень сильно затруднял ведение войны, не говоря уже о том, чтобы удержать захваченные земли. Поэтому двум сильным государствам было выгоднее дружить, чем вести военные действия. Но в 1737 году на престол взошёл новый король и разразилась война, которая идёт по сей день и будет идти до 1747 года. Эту войну назовут «десятилетней», а героем этой войны станет командир ордена рыцарей Граф Аарон Оуэн. Молодой выдающий рыцарь, который ушел на войну обычным солдатом, а вернулся командиром, ведущим за собой целый полк. Подающий надежды рыцарь, который сам лично, казнил весь королевский дворец Хвасана, от мужчин и женщин, до детей. Никого не пощадил, никого не оставил в живых. За эту резню он и получил свое прозвище — Палач.

С одной стороны он ужаснее, чем Мэвел. Только вот принц — это рука, наносящая удар, а Аарон — меч, хладнокровно пронзающий цель.

А что, если в этот раз я воспользуюсь этим мечом? Ведь тогда я с легкостью смогу справиться со всеми своими врагами. Хм… хорошая идея. Я обязательно должна об этом подумать, но не в данное время. Сейчас я должна убедить отца, что нашу помолвку с принцем лучше разорвать. С самого начала он возражал против этого союза, но я настояла. Пришло время исправлять ошибки.

— Прошу меня простить, отец. Я обязана была раньше подумать об этом. Но меня ослепила власть Императорской семьи. Теперь я поняла свою ошибку.

Задержав дыхание, опустила голову и стала ждать вердикта отца, но он всё молчал. Тишина длилась, на мой взгляд, слишком долго — это начало меня сильно тревожить. Вдруг он откажется? Скажет, что я сама виновата, и не разорвет помолвку? От таких грустных мыслей в голове я сильно прикусила нижнею губу и впилась ногтями в ладони, которые еще не зажили до конца.

Пожалуйста, богиня Фелисити, помогите мне. Я спокойно не смогу даже смотреть на своих мучителей и убийц. Мне казалось, что из-за такой напряженной атмосферы в кабинете похолодало, или мне всё это только кажется? Даже представить не могу, что буду делать, если родитель откажет. Уйду в храм богини Искары?

— Если это всё, что ты хотела мне сказать, то можешь идти.

Что?

Резко подняла голову и ошарашено уставилась на отца, брови сами собой взлетели вверх.

И как это понимать? Он собирается разрывать помолвку или нет? Мне нужно переспросить? Стоп! Отец не любит повторять. А я уверена, что он мне, даже если переспрошу, скажет то же самое.

Помрачневший мужчина откинулся на спинку кресла и, подперев одной рукой голову, посмотрел на меня непроницаемым взглядом, ожидая, когда я оставлю его одного. Мне не осталось ничего другого, как встать и уйти.

Ну, превосходно поговорили. Проклятье!

— Не забудь про посещение дворца, Ариана, — донося его тихий и размеренный голос, как будто я только что не разорвала помолвку столетия.

Это означает, что он не возражает?

— Да, отец. Спокойной ночи, — чуть не забыв поклониться ему, закрыла дверь кабинета.

***

И вот теперь я во дворце, в месте где разбились все мои наивные мечты и планы на прекрасное будущее. В детстве я обожала тут бывать. Королевский дворец построили роскошным и прекрасным. Находясь в нем, я чувствовала себя попавшей в волшебное место из сказок. А сейчас у меня возникали противоположные чувства. Была бы моя воля, моей ноги бы тут не было. И не только ноги. Я бы давно сбежала из этой Империи, да хоть в Царство Мортэна. Лучше я буду поклоняться Богу загробного царства, чем этому нарциссу, которого мне приходится называть, император.

Отец шёл впереди меня, я же волочилась вслед за ним. Такое ощущение, будто идешь на плаху под крики злобной толпы. Но это только бешеный стук сердца, бившееся так, словно собирается выпрыгнуть из груди. В нашей империи официально разрешена смертная казнь через гильотину. Слава всем богам! Мне приходилось видеть это только один раз в жизни, и то из-за чертового мужлана, который хотел мне показать, что будет со мной, если осмелюсь пойти по стопам отца. Гад. Видите ли, увидеть смерть своих родных мне было недостаточно. Он решил сперва переодеть меня подобно императрице: нарядил всю в тяжелые драгоценности и атласное пурпурное платье. А потом заставил смотреть, как пойманного во дворце шпиона ведут к эшафоту и лезвие со свистом отсекает ему голову. Император не позволял мне отвернуться, держа мой подбородок в своих мерзких и подлых руках.

Тогда я выдержала, сейчас тем более выдержу. Даже если отец не захочет мне помогать с разрывом, я всё сделаю сама, в крайнем случае, сбегу. Ни на секунду не собираюсь оставаться в статусе невесты кронпринца Мэвела. Из-за помолвки чувствую себя отвратительно.

Пройдя практически весь тронный зал, мы остановились перед выступом, на котором стоял увитый бархатом и позолотой трон. На нем вальяжно чуть ли не разлегся Император. Ничего не изменилось. Перед моим отцом, гвардейцами и еще несколькими людьми, он даже не старался выглядеть подобающе своему титулу. Когда произносился этот великий титул, на его месте хотелось представить кого-то другого, более благородного и величественного. Как по мне, ни он, ни его сын не достойны носить титул Императора.

Как только, я вышла из-за спина отца, император наклонился вперед, пристально смотря на меня. Изучает?

Через не хочу и сильного нежелание, я сделала реверанс. Скрестила ноги, взяла в руки ткань юбки от платья и расправив их в сторону, наклонилась. Это было обязательно. Увы! Нас с самого детства этому учат, такой вид приветствия используются по отношению к человеку, имеющему более высокий социальный статус в нашем обществе. И слава богам, таких людей для моего статуса мало в империи, императорская семья и несколько герцогов, только им я должна поклониться. Для остальных, хватит и кивка головой.

— Ваше Императорское Величество! — Я говорила громко и четко, как требовал от меня этикет.

— Здравствуй. Давно не видел тебя, дитя.

Давно? Месяц это так много? Я бы тебя до собственной смерти не хотела видеть!

— Мне очень жаль.

Ага, жаль мне. Ну-ну. Чихать я на тебя хотела с высокой колокольни!

Жаль ему такое не скажешь. Очень жаль. Но если рискну, то моя прекрасная головушка будет украшать ворота дворца. Не хотелось бы.

— С твоим появлением, я заметил, что ты стала ещё краше. Богиня Амара, одарила тебя с лихвой. Ты прекрасна, под стать принцу.

От его слов у меня мурашки по спине пробежались. Отвратительно. Меня сейчас стошнит. Но я всеми силами старалась держать свою лицо под контролем, чтобы ни одна мышца не дрогнула. Только вот, от моей натянутой улыбки, у меня уже уголки губ болели. Как скоро я смогу уйти? Очень раздражал взгляд этого напыщенного тирана. Он когда-нибудь перестанет прожигать на мне огромную дыру?

Насчёт богине Амары он прав. Я и без его слов прекрасно знаю, что она меня одарила красотой, только вот обделила любовью. Увы, но это так. Когда-то дворянки и придворные девушки завидовали моей красоте, а поэты даже посвящали мне стихи и поэмы. У меня было очень много поклонников, которые так хотели привлечь хотя бы чуточку моего внимания. Они закидывали меня цветами, подарками, комплементами, а я, как истинная дура, дальше своего принца ничего не видела.

И сейчас меня всю переполняет в злость от того, что я убила одного ублюдка, а он сидит передо мной живой и невредимый. Так и хочется треснуть его хорошенько по его золотой головке. Но что может сделать десятилетняя девчонка? К сожалению, ничего.

Император был высоким и жилистым мужчиной. Он имел светлые волосы и пронзительные голубые глаза, которые мне так знакомы. Эти ненавистные глаза унаследовал его сын, полная копия своего отца. Два сапога пара: какой отец, такой и сын. Только временами принц казался мне хуже и мрачнее. Как только умудрились взрастить такого монстра?

— Так похожа на Изабеллу…

Услышав имя своей матери, резко посмотрела на императора. Мою маму редко вспоминали в стенах императорского дворца, ведь в одной из частей этого темного места, она лишилась жизни, как императрица и все кто в тот день там находились. Ни один человек не выжил, по слухам, многие сгорели, а остальные задохнулись.

Её тело с трудом распознали: оно обгорело до самых костей. И только по обручальному кольцу смогли понять, что это Герцогиня Изабелла Сайрес, моя мама. Я до сих пор в тайне от отца храню то кольцо, на обратной стороне которого сохранилась надпись: «Да прибудет с нами Искара». Это единственная вещь, которая осталась у меня после её смерти. Всё остальное отец приказал уничтожить сразу же после похорон. В доме не осталось ни одной картины с ней или даже вещи, которые могла бы мне помочь вспомнить её лицо. Временами, очень редко, Клод и Элен рассказывают мне о ней. Но это так мало, что меня бросает в тоску. Я очень скучаю по ней… Даже не помня её голоса, лица, только силуэт, который тянет меня к себе своим теплом и светом, я продолжаю любить ее.

Я так сильно скучаю по ней… Даже не помня её голоса и лица, только силуэт, к которому я лечу, подобно мотыльку на яркий теплый свет.

— Ты о чем-то хотел со мной поговорить, Шеон? — Император уже переключился на моего отца, и я тоже оглянулась на него.

Отец стоял с боку и возвышался надо мной, как огромная скала. Он держал скрещенные руки за спиной, а голову прямо, можно даже сказать высокомерно. Папа никогда не показывал своей усталости и истинное лицо чужим людям. Временами мне казалось, что папа в моем детстве был другим. Я смутно помнила его смех и улыбку, совсем другого человека. Что же случилось с ним? Почему он так изменился?

— Мы можем с вами поговорить наедине? Только вы и я, — отец всегда говорил четко и по делу.

— Хорошо, — Император повернулся ко мне, и улыбнувшись одной из своих идиотских улыбок, произнес. — Леди Ариана, прошу вас покинуть нас. Нам нужно поговорить с вашим отцом. Был рад снова вас видеть.

О чем папа хочет поговорить с ним? Не о нашем ли вчерашнем разговоре? Он правда собирается расторгнуть помолвку?

Сделав прощальный реверанс Императору, я оглянулась на отца. Он махнул рукой, так и не посмотрев на меня. Это был его знак, чтобы ушла, что я и сделала. К сожалению, я не смогла увидеть его лица, что бы понять, он правда собирается разорвать мою помолвку?

По этикету Империи Рекруа, я не имею право развернуться перед Императором спиной сразу же. Сперва три шага назад, и только после этого разворачиваюсь и быстрыми шагами выхожу из тронного зала. Лакеи только и успевают перед моим носом открыть двери и пропустить меня. Как только за спиной закрылись створки, я смогла вздохнуть. Находясь в тронном зале, даже не заметила как трудно мне было дышать.

За дверью меня уже ждали. Элен сегодня выглядела очень даже ничего, а рядом с ней стоял рыцарь нашего рода, сэр Люк. Он был посвящён в рыцари не так давно, если я не ошибаюсь полтора года назад. Сэр Люк, молод, ему восемнадцать, а возможно даже девятнадцать. У него светлые волосы и глаза, как практически у всех жителей северных регионов Империи. Моя Элен вся раскраснелась, пока стояла возле него. Я слышала, что большая женская часть нашего поместья, в частности молодая, околдованы молодым рыцарем. Он и вправду красив и очарователен, особенно с таким серьезным лицом.

Как только увидели меня, они оба оживились. Ничего не говоря мне, они привстали ко мне сзади и следовали за мной. Я шла медленно, как полагается леди, но до жути хотелось бежать из этого места. Желудок завязался в тугой узел и мне было не по себе. Каждое помещение напоминало мне те адские дни, проведенные тут.

Меня заперли в левой части дворца, которая когда-то принадлежала Императрице. Но после того, как левое крыло сгорело, его перестроили. До всего случившегося, там располагались мои покои, в которых я жила во время длительных визитов во дворец. Мне нравилось в той части дворца, даже больше, чем в моём родовом поместье. Но теперь, я ненавижу, ненавижу всё, что напоминает мне о тех дней.

Неожиданно я остановилась. Медленно подняв глаза, увидела перед собой белоснежную дверь с позолоченными узорами и золотой ручкой. Как я сюда пришла?

Моя хрупкая рука замерла в воздухе, прямо над ручкой. Что я черт побери, тут делаю?

Я уверена, что там осталось всё прежним… Но проверять, не собираюсь. Сжав до боли ладонь я резко её отдернула, будто от обжигающего огня.

Нет. Нет. И ещё раз, нет. Я больше ни за что туда не зайду! И не окажусь там заперта!

Подступили слезы, ставшие жечь глаза, но я не проронила ни одной слезы. Хватит с меня жалости. Развернувшись, я хотела уйти от сюда подальше, но вдруг до меня донеслись голоса. Кто-то шел в нашу сторону. Это был голос Мэвела! Его я узнаю из тысячи.

Глубоко дыша, я сделала несколько шагов назад и налетела на Элен.

— Госпожа?

Резко повернулась и я встретилась с встревоженными глазами. Мое поведение снова выбивалось из привычных рамок. Моя дорогая, Элен. Девушка заботилась обо мне, как старшая сестра, которой у меня никогда не было. И сейчас она мне, как никто другой, нужна: ведь я так боюсь. Ужасно боюсь, что останусь тут одна и меня опять запрут в той ненавистной комнате.

— Сэр Люк, Госпоже опять плохо. Давайте вернемся в поместье. — Элен подошла ко мне с боку, и осторожна взяла за плечи. — Идемте домой, Госпожа.

Домой… Мы и вправду сможем выбраться из этого места? Меня отпустят? Клетка открыта?

Так и хотел задать эти вопросы, но меня посчитают сумасшедшей. Поэтому просто я сжала левую руку Элен, чтобы почувствовать себя защищенной. Узнать, что это все взаправду, а не очередной ночной кошмар. Голоса Мэвела и его свиты приближались, они были уже близко. Но тут неожиданно произошло то, что помогло мне отвлечься.

— Госпожа, а вы любите лошадей?

Лошадей? Какой неожиданный вопрос. Посмотрела на его лицо и я встретилась с доброй улыбкой. Сэр Люк шёл на один шаг позади меня, согласно кодексу рыцарей. Прямые волосы падали на спокойные глаза, чем только украшали ещё юное лицо. И вправду красив.

Он хочет отвлечь меня? Даже если нет, то пусть говорит. Его голос помогал мне не вернуться в тот жестокий мир, из которого мне удалось выбраться. Я кинула и поддержала разговор про лошадей. Этих грациозных созданий я любила.

Спасибо, сэр Лэк. Вы снова спасли меня…

Глава 6

Холодный зимний ветер развевал прямые тяжёлые волосы, но я не шелохнулась, как будто приросла корнями к промерзшей земле. Даже не чувствовала пробирающий до костей холод под слоями теплой одежды.

Всё моё внимание занимала каменная плита, на которой было выгравировано имя, отзывающиеся сильной болью из глубины моего сердце. Всего лишь несколько слов, а столько печали и грусти.

Изабелла Мэри де Тальмон ла Сайрес

Родилась 1706 — умерла 1735

Она покинула меня в двадцать девять лет. Если бы не тот пожар, забравший её жизнь, ей могло бы исполниться тридцать пять, и мы с Клодом выросли бы в любви родной матери. Но это только мечты. Её больше с нами нет и не будет.

Почему же, мир так жесток и не справедлив? Почему он к кому-то мил и добр, а кому-то кидает суровые испытания? К сожалению, найти ответ на этот вопрос я так и не смогла.

Сделав маленький шажок вперед, я присела и рукой стряхнула рыхлый снег с каменной плиты, положив любимые цветы моей мамы, пионы. Рядом уже лежал похожий букет, только со светло-розовыми пионами.

Кто принес их? Отец? Не знала, что он до сих пор скорбит по ней и посещает могилу. Правда, последний раз я была тут на своё прошлое совершеннолетие, и только из-за дани традициям. Каждый ребенок при достижении им совершеннолетия обязан поблагодарить родителей за подаренную ими жизнь, даже если они мертвы. В тот год я пришла сюда так же как и сегодня, в сопровождении Элен и сэра Люка. Отец наотрез отказался, а брат был весь в делах — забыл. Тогда я долго тут не прибыла: постояла пару минут в полной тишине, а потом ушла, ни разу не развернувшись. Вновь возникло чувство стыда, не знакомое мне в прошлом.

Этой традиции уже очень много веков. Её привезли наши предки с затонувших земель, которые заселили этот дикий материк. В этот день мы клянемся родителем, и этим перешагиваем порог детства. Дань уважения прошлой жизни и переход в новую, в которой мы официально становимся совершеннолетними по закону страны и можем выходить замуж. Вот только пожеланием юношей интересуются, готовы ли они создать новую семью, то девушек нет. В некоторых семьях не спрашивают мнение будущей невесты — выдают насильно. К сожалению, закон остается на стороне опекунов.

Я очень сильно ждала свой семнадцатый день рождения: только и мечтала о том дне, когда буду танцевать со своим принцем на ежегодном балу. Верила, что нас соединила сама богиня Искара, только ещё больше убеждая себя в детском заблуждении.

— Здравствуй, мама, — прошептала, чтобы никто не услышал мою исповедь. — Прости, что так давно не навещала тебя. Не было возможности… Мне многое хочется рассказать тебе, — опустив голову, я виновато начала теребить платье. Это вошло у меня в привычку в последнее время, так же как и стараться не плакать. — Не знаю, поверишь ты мне или нет, но… богиня Фэт… дала мне второй шанс. Это удивительно, не так ли? В той, моей первой жизни, я умерла от меча человека, которого любила всем сердцем. Тогда же, я потеряла так много дорогих людей, которые любили, защищали и боролись за меня. Но ни у одного из них ничего не получилось. Всех ждал только один конец. Смерть. Но, умерев там, я проснулась тут, задолго до всего. Теперь я боюсь сделать не верный шаг, который может меня привести к такому же концу. Мне страшно… Врагов так много, они по всюду, а я одна. Как мне справиться с этим? Пожалуйста, дай мне силы, справиться со всем…

Закрыв глаза, я подняла голову вверх. Находясь здесь, мне стало легко дышать и уходить совсем не хотелось. Казалось, будто кто-то обнимает меня и придает силы. Возможно ли такое?

— Госпожа? — тихий голос раздался позади, чтобы не испугать меня. Это была Элен. — Нам пора возвращаться, уже много времени прошло.

Много? Сколько же? Мне казалось, что я тут всего лишь пару минут.

Открыв глаза, я еще раз провела рукой по выгравированному имени матери, словно гладила её по руке и обещала вновь вернуться.

— Я люблю тебя.

Встав на ноги, стряхнула с юбки снег и, медленно развернувшись, начала спускаться с холма, на котором находилось надгробие под огромными ветвями дуба. Мне всегда казалось странным, что маму похоронили не в семейном склепе. Будто она не часть герцогской семьи, а посторонний человек. Но сейчас, смотря на это прекрасное место, понимаю, что нечего маме томиться в бездушных каменных стенах. Здесь в ласковых объятиях природу её могила смотрится куда уместнее.

Уже стоя у подножья и подходя к Элен, которая спустилась ещё раньше, мне вдруг вспомнилось момент из прошлого. Не того, наполнено болью — нет, совсем другого. Резко останавливаюсь, разворачиваюсь и смотрю в сторону раскидистого дуба.

«Принцесса моя, не плачь. Ты не одна. Я всегда буду рядом с тобой от заката до рассвета».

Всплыли слова мамы. Это точно её голос. Я уверена в этом. Нежный и успокаивающий голос. Хоть до сих пор и не могу вспомнить то, как она выглядела, но голос звучал таким родным. Он намертво застрял в моей голове, так как много раз слышала его в прошлом.

Воспоминание было таким приятном, что я расплылась в улыбке. На душе потеплело и стало легче, как будто кто-то решил разделить мою боль. Теперь мне стало лучше и я готова идти дальше. Смогу перейти через все преграды.

***

— Как прошла твоя поездка?

Поставила чашку на блюдце, из которой так не сделала ни одного глотка. Подняв глаза на матушку, я ожидала увидеть что угодно, только не искреннюю грусть. Будто она, как и я, скорбит.

— Благодарю, хорошо.

Женщина, сидевшая передо мной, не походила на себя обычную: совсем не улыбалась. Она вроде смотрела на меня, но в то же время куда-то сквозь.

— Я поручила дворецкому хорошо ухаживать за её могилой, — она говорила грустно, еле слышно. — Мне жаль, что я ничего другого не могу сделать для неё.

Она велела следить за могилой мамы? Зачем ей это? Я думала, что вторые жены не хотят даже слышать про своих предшественниц, но матушка меня удивила.

— Вы знали мою маму? — может они просто были знакомы когда-то, поэтому ма для неё не чужой человек?

— Да, — матушка печально улыбнулась. — Я впервые встретила твою маму, когда была примерно такого же возраста, как и ты. В тот год она прибыла в Империю вместе с княжеской делегацией. О темноволосых и черноглазых иностранках говорил практически весь высший свет: на балах, чаепитиях и собраниях. Даже я, тогда ещё будучи ребенком в глубинке, слышала о них. Будущую императрицу и ее фрейлин обсуждал каждый светский человек. Я смогла посмотреть на них на коронации новой императрицы… — затаив дыхание, я не сводила глаз с женщины, которая продолжала на меня рассеянно смотреть. — Мне нравилась леди Изабелла. Она была приветливой и добросердечной, много улыбалась, смеялась и шутила. Возможно, если бы я не была так молода в то время, мы могли бы подружиться с ней. Тогда мне этого очень хотелось.

Никогда не думала, что она знала мою родную маму. Оказывается, я очень мало знаю матушку. Хотя, что мне вообще о ней известно? Она была старшей из четырех дочерей барона Мюррей. До брака с моим отцом ее звали Валентина Жозефина ле Дюбуа. Матушка вышла замуж в двадцать три года, когда её уже списали со счетов и отправили в ряды «старых дев», умывая руки. Все считали, что до конца своих дней останется одинокой, но всё изменилось, когда они повстречались с моим отцом.

Раньше я не хотела этого замечать и тем более признавать, но отец сделал верное решение. Если так сложилось, что мамы больше с нами нет, то он не должен оставаться навсегда одинок. Валентина и, правда, хорошо ему подходит. И как бы, мне не было обидно за маму, я искренне рада за них. Хотя бы в этот раз.

— Рия…

Услышав своё имя, я поняла, что опять ушла в себя. Извинившись, я выпрямилась и внимательно посмотрела на матушку.

— Я хотела тебе кое-что сказать, — Валентина протянула руку и легонько накрыла пальцы рук, лежавшие на скатерти стола. — Три года назад я и мечтать не могла, что смогу с тобой вот так разговаривать. Спасибо, что поменяла своё отношение ко мне. Поэтому я хочу тебе сказать… Рия, я никогда не буду претендовать на место твоей родной матери. Она всегда будет той, кто подарила тебе жизнь и любила всей душой. Я же, хочу быть твоим другом, которому ты можешь доверяться.

Она нежно сжала мою руку, пристально смотря в глаза. Матушка не лгала: я бы это поняла. Пройдя через столько интриг и предательств, теперь я могу распознать ложь. Она говорила искренне, от чистого сердца. Мне ничего не оставалось, как кивнуть на теплые слова и ответно сжать длинные ухоженные пальцы. Произнести ничего не получалось: я не знала, что сказать. Впервые не находила слов, кроме стандартных заученных фраз этикета. А я и вправду меняюсь.

Мы не долго молча сидели. Я первая разжала руку и положила на колени.

— Расскажите мне… о себе.

Мне интересно. Хочется больше узнать об этой солнечной женщине.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё, что считаете нужным. Вы никогда не говорили мне о себе — хочу послушать.

Откинувшись на спинку стула, я обхватила двумя руками горячую чашку, которую заведомо наполнила служанка. Сразу же стало уютно — осталось только расслабиться. Теперь я в безопасности. В полной.

Матушка начала свой рассказ за долго до брака с отцом. Про своё детство в Мэррей она говорила с неугасающей улыбкой на лице. Оказывается, Валентина с тремя младшими сёстрами были ещё теми сорванцами: лазили по деревьям, купались в озере и совсем не походили на леди. Однажды их отец совсем устал от проделок дочерей и отправил их в Академию Благородных Девиц в графстве Альдеран.

Академия — единственное учебное заведение в Рекруа, где обучались юные девушки. Оно считается очень престижным. Самой знаменитой выпускницей этого заведения была дочь восемнадцатого императора, принцесса Кассандра, которую по достижении совершеннолетия выдали замуж за иностранно принца. После этого многие аристократы стали отправлять своих дочерей туда, а не обучать на дому. Хотя девушкам из самых богатых и знатных родов продолжали оставлять дома и нанимать им множество учителей. Одной из них была и я в прошлой жизни.

Удивительно. Вот так живешь с человеком под одной крышей несколько лет и даже не знаешь, что она выпускница Академии. Поэтому у неё такие потрясающие манеры? За всё время, которое я знаю матушку, она ни разу не позволяла себя выйти из образа настоящей леди, ни на кого не кричала и не сердилась. У неё хорошие отношения со всеми слугами в доме. Она умеет одним движением руки или взглядом заставить человека замолчать. А её улыбка сбивает с толку и заставляет забыть то, что ты собирался сказать. И всему этому, по её словам, она научилась в Академии. Потрясающе.

— Когда я впервые оказалась там, то очень злилась на отца. Ничего не хотела делать, но преподаватели заставляли меня соблюдать распорядок и учебный план, что мне давалось очень не легко. Я никого не желала слушать. Но постепенно они смогли достучаться до меня и научить всему, что я знаю. Поэтому я им очень благодарна.

Если послушать матушку, то преподаватели Академии смогли сделать просто удивительные изменения. Хотела бы я это увидеть. Интересно, эта женщина и вправду была другой? Не могу представить себе её безбашенной. Нет, только не её. Ведь она та самая идеальная Герцогиня из учебников и примеров учителей, которая хорошо абсолютно во всем. Идеальная.

Засмеявшись над шуткой матушки, я заметила Альфреда, который быстрым шагом приближался к нам. Он был чем-то сильно встревожен.

— Что случилось, Альфред? — спросила обеспокоенная матушка, опередив меня.

Я неотрывно смотрела на дворецкого, который склонился над ухом матушки и начал тихо что-то ей говорить. Лицо женщины сразу же изменилось, от удивления до недопонимания.

— Матушка?

Она молчала, пока слушала нашего дворецкого, семья которого работала на наш род уже несколько поколений. Альфреда я знаю с рождения, но таким взволнованным, видела впервые.

— Император… — медленно посмотрела на меня и произносила матушка, будто сама не верила в услышанное. — Вашу с кронпринцем помолвку расторгнул.

Я не сплю? Это правда случилось? Это ведь не шутка, верно?

— О-о-о, Рия, мне так жаль.

Жаль? Да я до беспамятства рада! Мне прямо сейчас хочется вскочить и танцевать! Боги откликнулись на мои молитвы!

— Хочешь, я сейчас же поговорю с Шеоном?

Так, стоп! Зачем ей говорить с отцом? А-а-а… Точно, она же не знает, что это я хотела разорвать помолвку. Не дай богам, она пойдет к отцу! Только всё испортит…

— Ни к чему. Это воля императора, мне нужно только согласиться.

Прошло три дня, с момента нашего разговора с папой. От безысходности я молилась всем известным мне богам, чтобы только разорвать связь с императорской семьей, и вот мои молитвы были услышаны. С этого дня я больше не невеста наследного принца империи Рекруа, теперь я вторая наследница семьи Сайрес.

Наконец-то, я свободна.

Глава 7

— Вы заметили, как наша госпожа очень сильно изменилась?

— Да, да! Я вот тоже это заметила. Она всегда была такой раздражительной, всё время кричала и приказывала. Никогда спокойно не говорила. Мне было так жаль Элен. Она всегда так преданно ходила за ней по пятам.

— Да, уж. Сколько же в ней было высокомерия. Мелкая, а разговаривала с нами так, будто уже стала императрицей. Даже старшую госпожу не слушала, а та всегда держалась с ней доброжелательно.

Три служанки стояли за углом и бурно обсуждали меня по очереди. Я же стояла всего лишь в несколько шагах от них и внимательно слушала. Вообще-то, подслушивать чей-то разговор — низко, но я не смогла ничего сделать, боясь их спугнуть. Они во всем правы. Раньше по детской глупости я много грубо приказывала, незаслуженно ругала их и никогда не слушала Валентину, ни во что ее не ставя.

— А сейчас такое чувство, как будто её подменили.

— Да, да! Вы заметили, как она стала разговаривать? Сдержанно, но так уверенно, что боишься ослушаться. Госпожа стала спокойней и добрее. Ходит, разговаривает и ведет себя очень грациозно. Прямо как настоящая леди! Я была так удивлена, когда это увидела.

— И не говорите! Так резко изменилась — я в шоке. Что случилось с ней?

Что со мной случилось? Ты правда хочешь это знать? Это долгая история, и я не уверена, что ты хотела бы её услышать. Лучше тебе и дальше оставаться в неведение.

Видимо, мои попытки казаться прежней, обычной избалованной десятилетней девочкой, провалились. Увы, свои манеры я никуда не могу деть, они уже въелись в меня. Если это поняли слуги, значит, и другие тоже заметили.

В детстве я не была дикаркой, но и грациозностью не могла похвастаться. Всё изменилось, когда на одной из встреч с принцем, я запнулась о своё платье и упала, прямо к его ногам. Он тогда посмеялся и сказал, что его ботинкам до меня ещё никто не уделял больше внимания, чем их владельцу. После я ещё три дня не осмеливалась показаться Мэвелу, угнетаемая чувством огромного стыда. И тогда я решила заняться манерами и этикетом, чтобы в будущем не оказаться в подобной ситуации.

В кратчайшие сроки я научилась всему, чему другие учились много лет. Наняла самых лучших учителя во всей империи, настоящих мастеров своего дела. Училась и днём, и ночью, забывая про трапезы. Это далось мне большим трудом, но оно того стоило. Думала, что никогда не смогу стать такой грациозной, как мои «подруги», но теперь даже вспоминать смешно.

Что ж, слуги у нас очень проницательные. Это значит, что мне пора что-то сделать. Оставаться тут, с такими изменениями, нельзя. Мне необходимо уехать куда-то, туда где меня ещё не знают.

— Госпожа, что вы тут делаете?

Элен неожиданно тихо подкралась сзади. Я от испуга чуть не вскрикнула, но вовремя закрыла рот рукой. Быстро придя в себя, схватила девушку за руку и утащила её в дальний угол коридора, подальше от других слуг, которые ещё продолжали меня обсуждать. Не дай боже, нас услышат. И тут я переживала не за себя, а за Элен. Если девушка услышит о чем они говорят, то она их заживо съест. Уж, я то её хорошо знаю.

— Госпожа Рия, что… — не догадываясь, что происходит, моя служанка начала говорить, но я остановила её, подняв ладонь вверх. Девушка сразу поняла и замолчала.

— Пойдем, — отпустив её руку, я зашагала по коридору.

Черт, я зачем вообще собиралась в ту часть поместья? Это было чем-то важным?

Услышав о чем говорят слуги, я совсем забыла, зачем шла туда, а теперь не могла вспомнить. Боги, видимо, решили пошутить. Я помню практически всё, что произошло в моей прошлой жизни, а в этой забываю элементарные вещи. Смешно и вправду.

Остановившись возле большого окна в коридоре, я посмотрела наружу. Отсюда виднелся центральный вход в поместье и прилежащая к нему дорожка, а ещё белокаменный фонтан. Сейчас около входа стояли конюх, держащий под уздцы двух скакунов, одного рыжего, а второго воронёного, и пять рыцарей.

— Элен, зачем ты меня искала? — не отрываясь от окна, спросила я.

— Вас искал младший господин. Он уезжает и хочет попрощаться.

Зимние каникулы закончились и моему братцу пора возвращаться в академию. Теперь я с ним встречусь только в следующем году, когда Богиня Латана встанет в свои права и наступит весна.

Академия, в котором учится мой брат, находится от столицы в пяти дне езды, в герцогстве Палмер. Полное название — Военная Академия имени Г. Палмера. Всего лишь через два года он закончит её вместе с Аароном. Они оба поступили туда в девятилетнем возрасте и проучились восемь лет. Потом их пути разойдутся, но не дружба. Клод пойдет по стопам отца, вступит в сенат, а потом по традиции должен стать новым канцлером Империи, заменив на этом посту папу.

Имеет право быть канцлером Империи Рекруа только наследник семьи Сайре́с, его он принимает с титулом Герцога Тальмона. Это право отвоевал у императорской семьи и сената мой предок, являвшийся на тот момент канцлером, когда власть начала утекать из рук тогдашнего императора и его приближенных.

Убийство отца с братом привело к возмущению многих поддерживающих нашу семью аристократов. Большинство глав этих родов сместили с важных постов, а на их места назначили сторонников императорской семьи. Кто-то считал, что мою семью оклеветали, а другие поддерживали лживые слухи о предательстве. Медленно происходил раскол между аристократами, каждый хотел урвать свой кусок — назревала гражданская война.

Всё началось через полгода. В разных уголках империи появлялись люди, которые мотивировали недовольный властью народ восстать против неё. Это привело к стычкам между обычными гражданами и гвардейцами. Массовые выступления с требованиями понизить налоги и наказать обнаглевших градоначальников и землевладельцев. И через год страна уже была поделена на две части. Одни поднимали флаг красного цвета, с золотым трехглавым драконом — знамя императора. А вторые, синие, с двумя черными воронами, которые держали в когтях императорскую корону. Под этим знаменем восстали против тирании императорской семьи. Во главе их стоял виконт Найджел Энис де Виллер ла Эбед. Я не знала личного этого человека, но слышала о нем краем уха во дворце. Мэвел убил его единственного сына в дуэли: дрались до первой крови. Но, когда противник, тогда ещё кронпринца, признал поражение, тот перерезал ему горла на глазах секундантов. Такое могли спустить с рук только ублюдку Мэвелу. Не знаю было ли судебное разбирательства, думаю папаша отмазал любимого сыночка. Полагаю, виконт поклялся отомстить за смерть сына, вот и возглавил восстановление.

Но я благодарна всем тем, кто вносил вклад в будущее поражение нового императора. Даже тому шпиону, которого казнили на моих глазах. Он был одним из них, кто боролся за справедливость.

— Госпожа Рия, что мне передать господину? Вы спуститесь?

— Ничего не нужно. Я уже иду.

Приподняв подол платья, я торопливо пошла по коридору. Спустившись по лестнице, сразу же направилась в главную гостиную. Там меня ждали вся семья и стоящий в сторонке молчаливый Аарон. Первым же делом я подошла к брату и обняла за талию.

— Я буду очень скучать, — сказала очень искренне и с толикой грусти.

— Не успеешь оглянуться, а уже наступит весна, и я приеду, — бережно поглаживая меня по волосам, сказал брат. — Не скучай сильно, а то можешь заболеть, и я буду очень сильно переживать. Хорошо?

Не отпуская Клода из объятий, я качнула головой. На глазах проступили капельки слез. Отпускать его совсем не хотелось. Без его компании мне будет совсем скучно в этом огромном доме. В последнее время, чувствуя его скорейший отъезд, я всё чаще пыталась уделить время, чтобы побыть с ним вдвоем. Но это получалось не так часто, как мне бы того хотелось. А всё из-за его дружка, который от него не отходит. Уже временами кажется, что они даже спят в одной комнате. Там где Клод, обязательно неподалеку находится и Аарон.

— Дорогая, тебе необходимо отпустить брата. И прошу, не плачь. Ты же знаешь, Военная Академия только для мальчиков, тебя не пропустят. Вы скоро увидитесь, даже оглянуться не успеешь, — шутливо произнесла матушка, похлопывая по соседней подушке и приглашая меня к себе.

С огромным огорчением я отпустила брата и вытерла носовым платком лишнюю влагу, при этом наигранно громко вздохнув.

— Не расстраивайся.

Подняв голову вверх, я увидела яркую улыбку брата и засмотрелась на него. Лучи зимнего солнце ворвались в комнату и окрасили его волосы в рыжий цвет, что только украсило юношу.

Улыбнувшись в ответ, я отпустила Клода и направилась к матушке, когда заметила сбоку движение. Повернув голову, я увидела Аарона. Он пристально смотрел на меня. Сложив руки под грудью, он с серьезным лицом молча следил за каждым моим движением.

Что это с ним? Какое ему до меня дело?

Пытаясь не обращать на него внимание, я села рядом с Валентиной. Женщина как всегда тепло улыбнулась и мягко взяла за руки. Удивительно. Как она не устает улыбаться всем? Каждый раз задаю себе этот вопрос, когда вижу матушку.

Мои раздумья прервал отец. Он начал разговор с братом и будущим графом Валентайн. Пожелал им хорошего учебного семестра и ещё много чего — как всегда по сути, ничего лишнего. В конце мужчина встал и, похлопав обоих по плечу, вышел. После ухода отца, матушка тоже попрощалась с ребятами и вышла. Осталась только я.

Напряжено встав, обвела их нечитаемым взглядом. Они оба походили на солнце и луну, такие разные. Не понятно, как мой веселый и всегда жизнерадостный брат мог подружиться и найти общий язык вот с этим. Аарон же всегда ходит угрюмый с каменным лицом. Будто вечно чем-то недоволен. Никогда не понять: в хорошем настроении он или нет. Ну вот как с ним можно общаться?

— Хорошей вам дороги и учебного года. Братец, очень прошу, будь осторожен, — я собиралась уже уйти, но проходя мимо своего кошмара, я остановилась и встретившись с его голубыми глазами, произнесла. — Вы тоже, лорд Оуэн, будьте осторожны.

Он должен быть живым и здоровым, чтобы я смогла им воспользоваться. Возможно не сейчас, но в будущем он будет моим мечом, которым я лично нанесу удар всем своим обидчиком.

— Благодарю вас, леди Сайрес.

***

Я стояла около излюбленного окна в своей спальне и любовалась зимними видами. Клод и Аарон покинули поместье около двух часов назад, с тех пор я сидела одна и отдыхала в спокойной обстановке. Стекло покрылось причудливым, но красивым узором инея. На улице падали пушистые хлопья снега, заметая дорожки. Белоснежные сугробы выросли по колено, так по крайне мере мне казалось. Заснеженный сад выглядел потрясающе не хуже, чем летом.

Я могла часами любоваться этой красотой, но меня прервал стук и голос за дверью.

— Госпожа Рия, я вхожу.

В спальню вошла Элен, остановившись рядом со входом. Она не прошла ко мне, как делала это всегда. Что могла случиться за такой короткий промежуток времени?

— Что такое?

— К вам гости.

Ко мне? Хм… я никого не ждала. Кто же мог это быть?

Повернувшись к служанке с удивлённым лицом. Скорее меня напрягал сей факт, чем радовал. Никого не хотелось видеть.

— Кто же это?

— Его высочество, кронпринц.

Что?! Личной персоной? Сам принц? Не может этого быть!

Мэвел никогда не посещал меня. Ни разу! Всегда инициативу проявляла я! Но что же ему ударило в голову в этот раз? Только не говорите, что это из-за расторжения помолвки. Этого не может быть! Это я любила его до ума помрачения. Он лишь позволял находиться рядом и пользовался по прихоти. Мэвел воспринимал меня, как маленькую назойливую девчонку, которая бегала за ним по пятам и не давала прохода. Лично высказался обо мне в лицо, желая полюбоваться на реакцию. Как же мерзко вспоминать. Хочется кричать от злости не только на него, но и на себя. За то что позволяла себе унижаться, разрешая обходиться, как с любовницей.

Но что теперь изменилось? Что щелкнуло у него в прогнившей голове, из-за чего он явился сюда?

— Мне передать, что вы скоро придёте?

Спуститься и увидеться с ним? Готова ли я к этому?

Сейчас, больше всего на свете, я хочу только одного: окровавленную голову принца на подносе. И не меньше. Его я презираю и ненавижу больше, чем его папочку, палача и ту девку, которая открыла мне на всё глаза. Поэтому приготовлю ему самую мучительную смерть из всех возможных.

Но сейчас нельзя действовать поспешно, на эмоциях. Он убил меня, безжалостно вонзил в живот меч. Мучил не только физически, но и морально. Поэтому как только увижу его проклятую физиономию, я могу сделать то, что может привести катастрофе. А мне только этого не хватало.

Ободряюще обняв себя руками, я снова отвернулась к окну. Смотря на снежную фантазию, старалась что-нибудь придумать.

— Скажи ему, что я чувствую себя не хорошо.

— Госпожа…

Да, я только что приказала своей служанке солгать самому кронпринцу. Но так надо. Маленькая ложь во благо.

Элен продолжала ждать. Наверное, думала, что ее строптивая госпожа поменяет решение. Но я полностью ушла в себя, смотря на то, как лёгкий ветер кружит белый снег за окном. Воспоминания делают мне больно, но я ничего не могу с этим сделать. Они сами всплывают в голове без разрешения.

Хотела бы, я всё забыть и начать жизнь заново, но не могу. Помню как назло каждый день и каждую минуту. Всё, что со мной сотворили…

Как… после всего произошедшего можно оставаться прежним? Идти по светлой дорожке, как призывают нас храмовники?

Сегодня я смогла отказаться от встречи с Мэвелом, но если он придет снова? Смогу ли ещё раз проделать тот же трюк? Поверит ли он? Скорее воспримет, как личное оскорбление. Хоть он и ребенок сейчас, но далеко не туп. Он кажется наивным, но это очередная маска. На самом деле кронпринц очень опасен, многие даже не подозревают насколько. Поэтому, если я хочу повременить с нашим «счастливым» воссоединением, лучше покинуть столицу. Желательно далеко и на долго. Только вот есть проблема. Куда?

Родственников по папиной линии у меня нет, а с мамиными мы вообще не общаемся. Подруг у меня тоже нет. А это значит, что просто так покинуть столицу я не могу. Но и убегать от Мэвела всё время тоже не вариант. Что же делать?

Пока я находилась в раздумьях, даже не заметила, как ушла Элен. За окном тем временем уже смеркалось. Отойдя от него, я начала расхаживать по спальне, приложив палец к губам. В голову ничего не шло. Кроме одной мысли, которую я пыталась отогнать. В монастырь я не пойду, пока что. По крайней мере отложу на самый крайний случай, когда деваться будет некуда. Но точно не сейчас. Мне нужно что-то другое.

Сердце ходило ходуном от напряжения. Мне нужно такое место, где я могу жить, но при этом не быть запертой всю жизнь. И в то же время достаточно закрытое, чтобы не пускать посторонних, по типу его сиятельства кронпринца. Желательно на пару лет, а там уже посмотрим.

Приблизившись к кровати, я легла на неё и посмотрела на безмятежные звёзды. Как было бы хорошо, если бы мама находилась со мной рядом. Уверена, я бы могла обратиться к ней по любому вопросу, и она бы смогла мне помочь. Но её нет. С того момента, как мама умерла, в груди образовалась незаживающая рана. Но я успела смириться с этим.

Интересно, почему меня вернули назад именно в десятилетний возраст? Почему не в год моего рождения? Было бы хорошо, если бы я могла спасти маму, не дав, ей поехать в тот день во дворец. Не знаю, как бы я это сделала, но она осталась бы в живых.

Если мне прямо сейчас дать вариант: спасти мою маму или оставить всё как есть — я, не задумываясь, выберу маму. Я, конечно, сейчас не против Валентины, но мама есть мама. Её нельзя заменить, никем и никогда.

Но и матушку, я постепенно начинаю уважать и любить. Она хорошая. С ней тоже можно поговорить об многом, но я никогда не смогу ей рассказать про свою тайна. И это не из-за того, что она кому-то расскажет или посмеется, не поверив — нет. Я не смогу ей это сказать, потому что в том будущем, она умрет. Как можно сказать человеку, что жить ему осталось недолго. Я точно буду не в силах. Она заболеет через три года, в такой же холодный зимний день. Целый год будет бороться с неизлечимой болезнью, а потом покинет этот мир на встречу к Богине Фэт.

Возможно, моей маме было предназначено умереть в императорском дворце и этого нельзя изменить. Но Валентину я не могу оставить на произвол судьбы. В этот раз постараюсь хотя бы поддержать ее.

Валентина… Точно! Как же я сразу не вспомнила! Академия Благородных Девиц в графстве Альдеран. Это же то, что нужно! По всем параметрам мне подходит. Графство Альдеран находится в двух неделях езды от Гралеона, столицы империи. Учеба длится семь лет. И как раз, девочек десяти лет они принимают. Почему я раньше не подумала об этом?

Я поступлю в академию!

Глава 8

— Ты уверена, что хочешь этого? — в сотый раз переспросила у меня матушка, держа мои маленькие ладошки. — Не нужно мне было рассказывать тебе про Академию. Но кто же знал, что ты загоришься таким желанием поступить туда, — печально улыбнулась женщина и попробовала в последний раз меня переубедить с баком надежды в светлых глазах. — Может все таки передумаешь? Шеон найдет для тебя самых лучших профессоров во всей империи, поэтому подумай ещё раз хорошенько. Там очень строгие учителя и жёсткие правила, там ты не сможешь следовать своему обычному непринужденному распорядку дня.

Неделю назад, за ужином, я объявила отцу и матушке, что хочу поступить в Академию юных девушек. Это привело в шок всю семью, даже слуги удивились такому заявлению. Никто не ожидал от меня ничего подобного. Я никогда не говорила, что хочу куда-то уехать, особенно так далеко.

Отец первый пришел в себя и спросил уверена ли я в своем «поспешном» решении. Услышав от меня утвердительный ответ, молчаливо подумал и дал добро. Матушка же до последнего пыталась меня отговорить. Она говорила, что я и так во многом хороша и академия мне не нужна. Приятно было слышать от неё похвалу, но я стояла на своём.

Особо сильное желание покинуть столицу появилось после второго появление в поместье кронпринца. Поэтому все уговоры Валентины я пропускала мимо ушей. Отказывать Мэвелу во встречи нельзя, но я осмелилась это сделать уже два раза. Но, к сожалению, так не может продолжаться больше. Если он появится в нашем имении в третий раз, отказать я снова не смогу и придется увидеться с ним. А мне этого ужасно не хотелось. Может позже, когда стану намного сильнее.

— Всё готово.

Альфред появился около нас вовремя. Как раз когда я уже не знала, что ещё мне сказать матушке, чтобы она перестала переживать.

Честное слово, я еду учиться, а не на войну. Что там может быть такого страшного? Решив, что матушке виднее, но от своего я не отступлюсь, печально вздохнула, готовясь расстаться с семьёй.

Все мои вещи были уже убраны в багажный отсек кареты. С собой я взяла мало что из гардеробной, только самое важное. В академии действует своя форма, и мои платья, к глубокой печали, не разрешат надеть. Из всего что я узнала, пока готовилась, поняла, что с яркими платьями точно попрощаюсь на семь лет. В академии ученицы одевают платья только трех цветов. Первый и второй курс — светло-серый цвет, с третьего по пятый — голубой, а с шестого по седьмой — белый. Придется мне потерпеть всего лишь семь лет, а потом я снова буду одеваться так, как захочу.

— Ну вот и всё. Мне пора отправляться.

— Дорогая, будь осторожна.

Валентина полуприсела и крепко обняла. Теплые объятия были приятны, но ощущение чужих рук приводило меня всё ещё в замешательство. Я не переношу ничьи объятия, кроме брата, поэтому невольно сжалась всем телом. Посчитав мысленно до десяти, я подождала, когда меня выпустят и улыбнулась, как только почувствовала себя более свободно.

Когда матушка отпустила меня, её место занял отец. Он не обнял меня: вместо этого чинно сложил руки за спиной.

— Береги себя. Учись прилежно. Не тревожь просто так преподавателей, — он говорил сухо и с каменным лицом, ни одной лишней эмоции не проскользнуло. — Не позорь род.

— Да, отец.

Опустив голову, я молча выслушала его. Не такие слова мне хотелось услышать от родного отца. Но сколько его помню, он всегда был таким холодным, поэтому я не удивлена.

Когда я уже мысленно собиралась садиться в карету, неожиданно мне на плечо почти невесомо легла большая рука. Удивлённо посмотрев вверх, я увидела отца, который с тихой грустью смотрел на меня. Под необычно мягким взглядом рука мужчины слегка погладила плечо.

— Будь осторожна.

Вроде всего два слова, но то как отец произнес их. Искренне, я бы даже назвала это «с любовью». Как же хотелось вновь услышать подобное. Но ничего: впереди ещё много времени.

— Вы тоже позаботьтесь о себе с матушкой, — отвечаю с такой же искренностью и своей теплотой.

— Тебе пора отправляться в путь, — как очевидный факт, констатировал отец.

Рассеянно кивнув, я поклонилась родителям и, развернувшись, направилась к карете. Там меня уже поджидала Элен с несколькими рыцарями и сэром Люком, который уже открыл мне дверцу. У самих ступенек я остановилась, чтобы в последний раз посмотреть на поместье, в котором родилась и провела всё детство.

Это место было похоже на дворец, с кучей комнат, гостиных и бальным залом. В детстве я бегала по поместью, прячась и играя в салки с братом. Воспоминания были смутные до четырех лет, после же более детально. Мы с Клодом весело носились по лестницам. Каждый раз поворачивалась к нему и кричала: «Догоняй меня!», а он только и поспевал за мной, пытаясь остановить. Это были одни из самых моих теплых воспоминаний, которые я хранила глубоко внутри, чтобы окончательно не сойти сума и не рехнуться, находясь взаперти.

Смотря сейчас на дом, я вспоминала, как из этих окон вырывался беспощадный огонь. Всё пылало, покрытое языками пламени. Меня из поместья вытащили прямо перед тем, как императорские гвардейцы начали всё поджигать. Просто грубо оттолкнули от мертвого тела отца и, больно перекинув через плечо, быстро вышли. Я ужасно кричала, брыкалась изо всех сил, кусалась, но меня отпустили только тогда, когда убийцы оказалась на большом расстоянии от поместья. Отпустили — мягко сказано. Меня просто скинули на твердую землю, как будто мешок с картошкой. Я тогда сильно ушиблась, но поняла это позже, потому что из-за горя и ужаса от случившегося не чувствовала боли. Всё что я могла тогда — это только попытаться встать, но ноги не слушались и с каждой попыткой снова падала на землю. Слезы лились из глаз, дышать становилось всё невозможней, сердце разрывалось на части. Я горько кричала, от бессилия звала отца и Клода. Но их бездыханные тела пропадали в лютом пламени. Хотелось побежать домой, чтобы вытащить из огня тела, но когда у меня, наконец-то, получилось встать и побежать, гвардейцы крепко схватили со спины и больно прижали к своим холодным латам, не давая, сдвинуться с места. В тот же момент в поместье раздался взрыв: взорвались стекла, не выдержав жара от огня. Я поняла, это был конец. Конец всему.

Ни моего отца, ни брата и никого другого, кого убили в тот день, не хоронили. Их тела были сожжены и погребены под завалами этих стен. На нашу семью работают больше ста слуг и немного меньше рыцарей, которые дали клятву ценой жизни защищать род Сайре́с. Все эти люди до последнего преданные нам навсегда исчезли из этого мира.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и, успокоившись, села в карету, а следом за мной Элен. Как только дверца экипажа закрылась, удручённо посмотрела в окно. Отец с матушкой всё ещё стояли на ступеньках, провожая меня в дальний путь. Валентина махала белым льняным носовым платком, а папа молча провожал взглядом карету, убрав руки снова за спину. Позади них стояли дворецкий с экономкой, а рядом с ними несколько слуг. Всех их я могла бы назвать своей семьёй.

Покидать их было грустно, но я должна. Теперь, увидеться с ними смогу только через год, когда у меня закончится первый учебный год. Академия для девушек сильно отличается от академии для юношей. У последних каникулы два раза в год, зимой и весной, а у нас только зимой. Так решила директриса академии, графиня Альдеран. Она посчитала, что находясь как можно больше времени в стенах учебного заведения, юные леди смогут отвыкнуть от семьи и меньше скучать по ним, что благоприятно скажется на дисциплине и усидчивости.

Карета с гербом феникса, тронулась с места, и мы двинулись в дорогу. Печально улыбнувшись, я откинулась в мягкую спинку и постаралась не думать о грустном.

***

Первый день нашего пути, прошел спокойно, я даже не устала, но с самого утра следующего дня всё изменилось. Мы отъехали от столицы. Карета шаталась из стороны в сторону, и я вместе с ней. Каждую кочку, которую мы встречали на пути, я прочувствовала своей пятой точкой. За это короткое время я успела уяснить для себя, что долгая дорога — точно не для меня, так как меня начало укачивать. Прислонившись головой к прохладной боковой стенке, я пыталась прийти в себя, делая глубокие частые вдохи и выдохи, но с каждой кочкой это было сделать всё трудней.

Я слышала, что на кораблях от качки людей укачивает. Вот и мне стало не по себе с непривычки, чувствовала себя, как будто нахожусь в море, и меня подталкивает большая волна. Как только я это представила, то чуть не попрощалась с плотным завтраком. «Ни за что больше не сяду в карету!» — сказала себе, напрочь забыв, что мне ехать в этом экипаже еще неделю и ещё пять дней.

В карете со мной сидела Элен, которая пыталась мне помочь перенести эту поездку как можно легче. Она сразу как только поняла, что мне плохо, открыла окна, обеспечив прилив свежего воздуха, а также предложила конфетку, которая оказалась кислой, но девушка настояла, чтобы я её съела.

Так в тишине прошли ещё пара часов, а потом ещё и ещё. За это время я пыталась себя отвлечь: читала, разговаривала с Элен, смотрела на прекрасный вид из окна, пробовала что-то напевать себе под нос — но укачивать не перестало. Я даже пару раз старалась уснуть, но каждый раз засыпала только на пару минут. Вместо снов ко мне приходили воспоминания, которые не давали мне покоя до сих пор.

— Может вы хотели бы выйти и прогуляться? — ни с того ни с сего предложила Элен.

Оторвавшись от пейзажей за окном, я внимательно посмотрела на неё. Идея показалась мне хорошей, поэтому и согласилась. Она сразу же постучала по потолку и карета медленно замедлилась, но продолжила ехать. Не прошло и двух минут, как к нашему окну на лошади подъехал сэр Люк. Он возглавлял нашу маленькую группу и ехал в самом начале.

— Вы что-то хотели, леди?

Рыцарь обвел нас с Элен проницательным взглядом, от чего девушка зарделась и отвела глаза в сторону. Хм… Значит мне предстоит говорить самой? Предложила она, а просить придется мне.

— Мы можем остановиться? Я хотела бы размять ноги.

— Конечно, госпожа.

Сэр Люк отъехал от нас вперёд и что-то крикнул кучеру. Вскоре карета съехала с дороги и окончательно остановилась. Как только молодой человек скрылся из вида, служанка повернулась ко мне. Я хорошо разглядела покрасневшие щеки и блестящие смущенные глаза. Смотря на неё, почему-то сталось грустно. Не потому, что я была чем-то расстроена — нет, просто юная девушка напомнила мне меня саму. Каждый раз когда я видела Мэвела, а потом смотрела в зеркало, в нем отражалось именно такое выражение лица. При его взгляде направленном на меня я краснела и не могла даже взглянуть ответно. Но как только кронпринц отворачивался, я могла глазеть на него, сколько вздумается. Понимаю, глупо сравнивать меня и такую простою девушку, как Элен. Такая судьба, как у меня, её скорее всего не ждет. Возможно, она даже будет счастлива.

Дверь распахнулась и вперед вышел снова сэр Люк, протягивая руку и помогая нам сойти. Под ногами хрустел белые снег. По обе стороны от дороги располагался густой лес, возвышавшийся над нами. Создавалось ощущение, что деревья своими макушками доставали до облаков. На голых ветках лежали хлопья снега. Такой необычной красоты ещё не доводилось мне видеть. Столица хоть и великолепна, но там я чувствовала себя запертой, а тут впервые почувствовала себя совершенно свободной.

Приподнимая подол теплого платья, я отошла от сопровождающих, даже не смотря, идет ли кто-то за мной. Сапожки утопали в рыхлом и чистом снегу, затрудняя движение, но я упрямо продолжала идти вперед. Всё шла и шла, пока передо мной не открылся завораживающий вид. Это была огромная белоснежная поляна, окруженная лесом. Нетронутая ни одним человеком. На душе ощущалась непередаваемая легкость. Пленённо замерев на месте, я, не отрываясь, осматривала округу.

Так далеко от Гралеона я ещё никогда не уезжала. Прямо сейчас чувствовалась бы заграничная свободна, как у вольной птицы. Это одновременно пугало меня и радовало, даже не знаю, что больше.

Когда ты заперта в одном месте, то всегда мечтаешь о свободе. Я смотрела за птицами, и мечтала стать одной из них. Хотела расправить крылья и взлететь, даже не задумываясь о том, что же меня ждет впереди. И вот теперь, когда у меня есть то, чего я так хотела, задаюсь каждый раз одним и тем же вопросом: «Что же ожидает меня в будущем? "

Всё ещё находясь в каком-то задумчивом состояние, я раскинула руки в стороны и завалилось спиной на снег, с наслаждением закрывая глаза. Когда мы с Клодом были ещё детьми, до того, как он стал пропадать в Академии, мы часто играли зимой. Наше любимое время года была именно — зима. Брат много времени уделял мне тогда, являлся самым близким человеком. Мы часто выходили из поместья, чтобы поиграть в снежки, а потом долго лежать в снегу, пока кто-нибудь из слуг не заведет нас домой. Трудно даже представить, какое было бы у меня детство, если бы рядом со мной не находился Клод.

Услышав над собой странный звук, открыла глаза и увидела в небе большую птицу. Наклонив голову в бок, я пыталась рассмотреть её. Издалека мне казалось, что это орел. У нас он считался сильной и гордой птицей, а также красивой и величественной. Не отрываясь от летящей в даль птицы, я подняла руку вверх, будто пытаясь дотронуться до неё, но хоть и прекрасно знала, что не смогу.

Смогу ли я, когда ни будь стать такой же сильной, чтобы отпустить прошлое и взлететь так же высоко?

***

— Уже завтра мы будем в графстве Альдеран. — Донёсся до меня размеренный голос сэра Люка

Повернув голову и посмотрев вверх, я увидела профиль рыцаря, который стоял слева от меня на расстояние вытянутой руки. Сейчас он уже не выглядел таким веселым, каким был в самом начале пути.

Эти две недели нас знатно потрепало. Мы все устали и замерзли. Несколько раз кортеж останавливались в тавернах, оказывающихся у нас на пути. После, мы ехали без остановок, так как спешили доехать за несколько дней до начала учебного года. Я хотела приехать не впритык, чтобы успеть обжиться и познакомится со всеми важными лицами в последующих семи годах учебы. К тому же в дороге могло случиться что-то непредвиденное, что могла нас задержать, и из-за чего я могла опоздать. Поэтому мне пришлось гнать своих сопровождающих, чтобы наверстать время.

И вот кортеж уже почти доехали до места назначения, но у нас сломалось колесо. Мы с Элен чудом остались невредимы, только немного испугались, когда неожиданно с наружи раздался какой-то резкий шум, а потом карета накренилась в сторону. Но ничего страшного не случилось, и мы с помощью рыцарей благополучно выбрались.

Сейчас все пытались починить колесо, а я молчала и стояла поодаль, наблюдая за всем происходящем, сложив руки под грудью. В этот момент ко мне и подошел сэр Люк.

— Как вы считаете, мы успеем? — отворачиваясь от молодого человека, спросила я.

— Не переживайте на этот случай. Мы сделаем все возможное. Вы попадете в академию вовремя.

Он пытался меня подбодрить, натянув воодушевляющую улыбку. Боги, он мне так напоминает матушку. Такой же оптимист. Укутавшись потеплее, я снова повернулась к сэру Люку, но он уже отошел от меня и направлялся к своим соратникам.

Через пару лет он поднимется по званию, станет капитаном рыцарей семьи Сайрес и уже не будет всё время ходить за мной хвостиком. Но будет продолжать защищать меня до самого последнего вздоха. Я все ещё слышу его слова, которые он мне сказал перед тем, как оставить.

«— Я не дам вас забрать! Все будет хорошо! Дышите! Я буду бороться за вас, — держа мои дрожащие руки в своих, он сжимал их и обнадеживающе улыбался. — Считайте до десяти, медленно…»

Он запер меня в кабинете отца. Я слышала лязг мечей и крики, раздающие за стеной. Спустя какое-то время может час, а может и меньше, я тогда точно не могла сосредоточиться на времени, двери, за которыми я пряталась, распахнулись и передо мной весь в крови появился императорский гвардеец. При виде его мне хотелось кричать, но ком в горле не давал выдать ни звука. Мужчина, злорадно ухмыльнувшись, что-то кинул к моим ногам, после чего мерзкие губы растянулись еще шире. Глубоко дыша, как советовал мне сэр Люк, я медленно опустила глаза и увидела окровавленную голову своего телохранителя.

Не веря своим глазам, ошарашена сделала несколько шагов назад и уперевшись в стол, медленно осела на пол, прижимая ладонь к губам. Руки дрожали, слезы текли, а я не могла оторваться от стеклянных глаз сэра Люка, которые, казались, заглядывали прямо мне в душу.

— Карета готова.

Покачав головой из стороны в сторону, я резко посмотрела на говорившего. Этот доблестный рыцарь стоял прямо передо мной. Молодой. Проклятые воспоминания! Когда же они перестанут незваного приходить? Глубоко задышав, я быстро отвернулась в сторону и, проведя тыльной рукой по щеке, стерла слезу.

Сколько можно лить слезы?

— Отлично. Давайте поторопимся.

Я направилась к экипажу, но когда мы поравнялись, остановилась и оглянулась на своего телохранителю.

— Что вы думаете насчёт отступления перед неизбежным поражением, сэр Люк?

Его брови взметнулись вверх, выражая красную степень ошарашенности. Ещё бы, услышать вопросы ведения боя не то что от десятилетней, а от девочки!

— Почему вы задаетесь таким вопросом, госпожа?

— Да, вдруг вспомнилось, как Клод с Аароном вели дискуссию на эту тему, долго и настойчиво, но так и не пришли к общему решению. Каждый настаивал на своём. Вот мне и стало интересно услышать мнение профессионала, — я придумала заранее несколько отговорок на те случаи, когда вопросы, мысли и поведение будут выходить за рамки обыденного.

Рыцарь неотрывно смотрел на меня и видимо задумался над вопросом. Спустя минуту молчания он ответил.

— Я считаю, нужно стоять до последнего. Знаю несколько случаев, когда отважные рыцари выходили, казалось бы, из заведомого проигрышного боя, победителями.

— Вот именно, что всего несколько. А сколько поединков было проиграно из-за лишней уверенности в своих силах? Думаю достаточно много. — Приятно, конечно, что за тебя готовы умереть, но сэр Люк мне нужнее живым, чем мертвым. Поэтому мне нужно его переубедить. — Например, если вы погибните защищая кого-то, то тогда кто спасёт этого бедного человека?

Специально говорила нейтрально, чтобы не задевать чувства рыцаря, и он мог спокойно поразмышлять над разными решениями задачи. Сэр Люк снова задумался, но на этот раз на подольше. Я же, смотря на него, все еще видела те стеклянные глаза.

Не могу. Как же трудно. Опустив взгляд, я прошла дальше и молча села в карету, оставив его стоять на том же месте.

Приложив руку к виску, начала медленно массировать. Голова сильно разболелась. Как вовремя! Когда же эта бесконечная дорога закончиться?!

***

«Слава богам, мы наконец-то добрались.» — такой была моя первая мысль, когда я вышла из кареты к высоким железным воротам. Они отделяли меня от свободы и семи лет строгого режима, при этом — добровольного. Можно сказать, мы приехали вовремя, опоздав от моего плана на несколько дней.

Вторая мысль была про муравьев. Не знаю точно, почему у меня сложилось такое определение. Вокруг сновало множество людей разных статусов: от слуг, служанок и рыцарей, до дочерей знатных родов. Поэтому все эти люди и напомнили мне этих насекомых. Даже на балу кажется меньше людей.

Я же, как монументальная статуя, стояла на месте, даже не пытаясь сделать ни шага. Такое мельтешение не достойно меня, не хочу сливаться с этой толпой.

Мимо меня прошли девушки разных возрастов со своими сопровождающими. Они о чем-то друг с другом говорили. Девочки, хихикали, девушки, уже ученицы, элегантно проходили, тихо разговаривая. Но, ни одна из девушек не поднимала голоса или громко смеялась, все были очень сдержанные.

— Идемте?

Элен подошла ко мне ближе, встав позади и протянув руку в сторону ворот. Повернувшись к служанке, я загрустила. Она и ещё две девушки останутся со мной, а все остальные, кто нас сопровождал, должны будет покинуть графство и вернуться домой. Не то чтобы мне было грустно их отпускать, ведь я оставалась не одна. Наверное, это всё волнение перед учебным годом.

Досчитав до десяти, я глубоко вздохнула и, набравшись сил, произнесла:

— Пошли.

Пройдя эти высокие чугунные вороты и войдя в академию, я должна оставить прошлое за стенами этого места, потому что у меня начинается новая жизнь…

Глава 9

Настало лето 1742 года. Солнечные лучи врывались в кабинет, через огромные окна во всю стену. Один из солнечных зайчиков, упал на страницы книги, мешая мне сориентироваться на тексте, поэтому я подняла голову, оторвавшись от чтения.

Несколько столиков в библиотеке стояли вдоль окон, и один из них заняла я. Отсюда открывался хороший вид на реку, протекавшей совсем рядом с академией, а также на аллею, по которой любили гулять многие юные студентки. Особенно заметно это было сейчас, когда солнце уже садилось, и стало не так жарко.

Закрыв книгу под пафосным названием «Рассвет Империи Рекруа», я не отрываясь смотрела на всё, что происходило за окном.

Прошло больше полугода с моего возвращения в прошлое. Но только сейчас я начинаю верить, что это совсем не сон или кошмар, всё взаправду. Удивительно, но с переездом в академию я перестала щипать себя после каждого пробуждения, высыпалась и не мучилась кошмарами. Больше мне не сниться Аарон с кровавыми руками и вообще никто из прошлого. Сейчас и без этого чувствую себя усталой. С самого раннего утра, когда еще даже солнце не встало, и до самой ночи всё время посвящено учёбе. Только в выходные, как сегодня, которые длятся всего один день в неделю, мы можем принадлежать себе. В остальные дни ученицам не позволяют даже вздохнуть свободно. Валентина была права: здесь сложно.

Нас учат многому. От обычного этикета, до иностранных языков, а также, вышиванию и игре на музыкальных инструментах. Например, под каким градусом нужно преклониться перед императорской семьей, и что ручка чашки всегда должна быть направлена на три часа. И много чему ещё.

Мне легко давались этикет, манеры и танцы. Их я и так хорошо знала благодаря прошлому. Для меня же трудно было другое — музыка. А точнее выбор и игра на инструментах. Меня это привело в полный ступор. Я никогда ни на чем не играла. А здесь этого требовал устав, поэтому избежать этого предмета никак нельзя. Увы!

Все мои попытки попытаться хоть на чем-то сыграть превращались в кошмар. Вспомнить хотя бы оторвавшуюся струну на скрипке. С арфой случилась та же история. Больше мои преподаватели не разрешили мне подходить к этим инструментам, предложив что-то другое. Но ничто другое меня не заинтересовало. Мне хотелось чего-то изысканного. И вот я до сих пор не могу подобрать себе музыкальный инструмент, который привлек бы мой утонченный вкус. Но мне нужно поторопиться. Совсем скоро Богиня Литиум, владычица лета, оставит свои бразды правления и наступит владения бога Гектора, говоря коротко — наступит осень.

Бесшумно встав со стула, я взяла недочитанную книгу и вышла из библиотеки. Так как сегодня выходной, то студентки свободно гуляли по коридорам академии, никуда не торопясь и не спеша. Я тоже присоединилась к пустым блужданием по коридорам, временами останавливаясь, чтобы полюбоваться на вид из окна.

Погода на улице была чудесной, поэтому после не долгого блуждания по коридорам, я вышла в сад. Глубоко в него решила не идти — остановилась около одной из кованых скамеек и присела. Дневная жара спала, и только легкий теплый ветерок развевал волосы. Открыла на заложенной странице и продолжила читать, временами уходя в себя.

После объявления о разрыве помолвки с кронпринцем моё имя не покидало уста в салонах высшего света. Практически все перемывали мне косточки, пытаясь придумать причину этого неожиданного разрыва, одну возмутительной другой. А как только я покинула столицу, вообще начался переполох среди мужской части аристократии, а не только сплетниц. Одни думали, что это желание короля и он больше не милостив к канцлеру, а вторые считали, что я смертельно больна, поэтому и уехала, чтобы лечиться. Но как только прознали, что Ариана ле Сайре́с теперь учиться в Академии, второй вариант отпал. Стали всем хором считать, что император рассорился с канцлером. Но и это вскоре оказалось не правдой, ведь мой папа всё время находился подле монарха. Прямо как верный пёс.

Обо всем этом мне писала Валентина. Она пишет мне практически каждую неделю, рассказывая свежие новости из столицы. Временами, раз в месяц, приходят письма и от Клода. Узнав, что я поступила в академию, брат был шокирован, но с радостью поздравил. В письме он также расстроился, что весной мы с ним не сможем встретиться. В ответном письме я пообещала, что зимой мы обязательно проведем время вместе, как раньше. Клод очень этому обрадовался. Один раз, если не ошибаюсь, в начале лета, брат написал, что Виконт Реверди, то же поздравляет меня с поступлением. Я несколько раз перечитывала эту строчку, сперва даже приняла это за шутку. Клод вообще тот ещё весельчак, когда его не сковывают правила этикета. Но своего друга Аарона в переписке он упоминает впервые. Брат захотел нас познакомить поближе? Хм, оставлю это на потом: сейчас я могу лишь строиться одни предположения.

Письма Валентины и Клода, согревали меня, когда я очень сильно тосковала по дому. За всё время, которое я тут находилось, отец написал мне всего лишь два раза, и то пару строчек. Он интересовался, как я поживаю и всё ли у меня хорошо. Но и этой скудных строк хватило мне для радости. Раньше по детской наивности я не могла прочитать в этих словах любви.

— Как ты посмела коснуться меня! Простолюдинка! Ты хоть знаешь чья я дочь?!

Услышав голоса на высоких тонах, которое раздавались неподалеку от меня, я с раздражением подняла голову. Через скамейку от меня, стояли несколько девушек. Двоих из них я узнала, они учились со мной в одной группе. Остальные четыре девушки были мне знакомы из прошлой жизни. Я хорошо помнила их лицемерные улыбки.

Всё время, проведенное в академии, я долго думала, что делать с этими «подругами». Идей приходило много, я даже сперва не могла выбрать, какая мне нравиться больше. Но однажды во время очередной перепалки этих змей с девушками не благородного происхождения мне пришла чудесная мысль. Я снова подружусь с ними, буду улыбаться им и вести себя дружелюбно, но никого из них не приближать к себе, держать на коротком поводке. Они помогут мне подняться, и как только придет время, я спущу их на самое дно. Прямо как они меня когда-то. Лучшая месть подаётся холодной.

В Академии Благородных Девиц с момента основания учились только аристократки. Но пятьдесят лет назад совет учредителей решил, что девушки без титула, дочери священнослужителей высших и средних санов, рыцарей без земли, шевалье, и купцов первой гильдии, тоже могут поступить. Обучение для таких девушек стоило в разы больше, чем для потомственных аристократок. А для тех, кто не может оплатить обучение, создали сложный отбор, который проводился для каждого. После окончания академии девушкам не голубых кровей дают статус Мадмуазель. Они могут устроиться на достойную для девушки работу: гувернантками и экономками в благородные дома или учительницами. Также у них есть шанс выйти замуж за аристократа низкого ранга. Для простолюдинов это большая возможность. Но всё не так просто: академия сама находит работу выпускницам, которые не оплатили обучение. Они отрабатывают потраченные на них средства примерно лет пять, без возможности уволиться. Если же девушка откажется или сбежит, то её ждет наказание. В лучшем случае ей грозит тюрьма, в худшем — прилюдная порка. Но на моей памяти не было ни одного случая, когда выпускницы хотели избежать отработки.

— Вот это да! Благородная девушка грозит своим папочкой, как маленькая девочка, — сложив руки под грудью и высоко подняв голову, произнесла та самая «простолюдинка». — И кто же родитель такой невоспитанной дочери, позволь узнать?

Две девушки, которые учились со мной, сейчас ничем не отличались от меня или от тех четверых, напротив которых стояли. Если бы я была здесь впервые, то не сразу поняла, что они простолюдинки. Особенно после того, как они держат себя с другими. Может их манеры и не всегда на высоте, но точно не хуже, чем у некоторых «благородных» учениц. Ни одна из девушек не отступила и не опустила взгляд. Выглядят так, будто они ровня. Скорее всего их семьи богаты. Дочери бедных отцов предпочитали вести себя тише воды, ниже травы. Будь я прежняя, заставила бы их опустить глаза, если бы они посмели вести себя со мной подобным образом. И на безобидных оскорблениях не остановилась бы.

Конфликты между дочерями аристократов и простолюдинов, случаются очень часто, практически каждый месяц. Я не знаю, случайно это происходит или кто-то нарочно провоцирует друг друга, но никто из девушек не собирается выносить белый флаг. И такие стычки происходят не только между младшими курсами. У средних и старших тоже самое, но редко, так как к тому времени учатся это делать тихо и за закрытыми дверями.

— Да как ты смеешь, безродная!

Удрученно положила книгу на колени, стала следить за всем происходящем. Продолжить читать я точно не смогу в таком месте: через чур шумно. Но если встану, то их внимание переключится на меня, а я этого не хотела, поэтому решила молча посидеть.

— Леди Сайрес?

Видимо, спокойно насладиться свежим воздухом, мне сегодня не суждено. Натянув дежурную улыбку, я повернула голову и увидела перед собой ровесницу. Светлые волосы, заплетённые в косы, походили на колоски травы и падали на маленькие плечи. Бледно-зеленые глаза смотрели на меня с любопытством и затаённым восторгом. Она прямо как девочка, вышедшая из детских сказок про принцесс. Вся так и светиться позитивом и дружелюбием. Одним словом — миленькая.

— Мы знакомы?

Девочка наклонила голову в бок и улыбнулась, явно восприняв мой вежливый тон, как разрешение для продолжения разговора.

— Нет, но хотела с вами познакомиться, — произнесла она, приложив правою руку к груди. — Меня зовут Беатрис, я дочь барона Дэвин, наши земли находятся на западе от столицы. Я учусь на втором курсе.

— Приятно познакомиться, леди Дэвин, — не сводя глаз с девочки, поднялась. — Меня зовут Ариана, я дочь герцога Сайрес.

— Ох! Я знаю, была много о вас наслышана.

По этикету нас должны представить друг другу кто-то из наших общих знакомых, но так как мы учимся в одном учебном заведение, то можно и так. Главное только, чтобы нас сейчас не увидела и не услышала профессор Герен. Эта женщина очень не любит, когда не соблюдают этикет, а еще она не любит меня. И всё из-за того, что я выполняю все её требования с первого раза. С одной стороны это хорошо, но у неё на это другое мнение. Каждый раз, смотря на меня, она делает такое лицо, будто съела целую дольку лимона. Словно хочет возвыситься за счёт непросвещенных учениц. Смешная женщина.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — не переставая лучезарно улыбаться, говорила девочка. — Надеюсь, мы с вами подружимся, леди Ариана! Ой, простите, могу ли я так вас звать?

Мы с ней, конечно, не близки, чтобы она могла звать меня по имени, но она ходя бы не забыла про вежливость. Если бы она, дочь барона, назвала меня по имени в прошлом, я бы её отчитала. Но не в этот раз. Сейчас мне даже как-то всё равно.

— Как вам будет удобно, леди Дэвин, — равнодушно ответив, снова сажусь и собираюсь продолжить чтение. Крикуньи ещё не ушли, поэтому насладиться учёным языком у меня не выйдет. Это всего лишь сигнал девушке о том, что я желаю закончить знакомство.

— Прекрасно! Тогда зовите меня просто — Трис.

Взглянув на нее из-под опущенных ресниц, я увидела ее заблестевшие счастьем глаза, улыбка кажется стала шире, а еще она сложила руки в замочек. Прям через чур милой стала, похожей на котика. Так и хочется её по головке погладить. Впервые у меня такое желание. Ты вообще кто такая?

Хм… странно. Я не вижу в её движениях или глазах, скрытые замысли, которые прекрасно вижу в мимике и жестах в других учениц. Они точно так же хотели со мной подружиться, как только узнали моё имя. Статус, деньги семьи, власть моего рода — вот чего все они хотят от меня. По их живым или мертвым лицах все прекрасно читалось. Но почему она улыбается так, искренне?

Беатрис Дэвин… что я знаю о ней? Мы когда-то были с ней знакомы? Хм… Смотря в её детское личико, я не могу вспомнить ничего знакомого, но имя кажется где-то слышала. Возможно, мы встречались с ней, когда она была постарше. Не думаю, что её лучистые глаза я бы забыла. Но под каким бы только градусом не смотрела на хрупкую фигурку девочки, никак не могла вспомнить.

Забыв про всё, даже про девушек, чьи крики набирали высоту сопрано, я неотрывно смотрела на озорно глядящую на меня девочку. Как же странно. Кто она такая?

***

— Леди Сайрес, что вы сегодня сыграете для нас?

Пройдя целый ряд молодых девочек, мадам Мартин остановилась напротив меня, цепко держа в руках длинную указку. Эта не высокая, но стройная преподавательница — мой профессор музыки. Она очень приятная женщина, полная противоположность профессора Герен. Всегда улыбается и шутит, всю себя отдает работе, но если кто-то наплевательски относятся к музыке, или, упаси Боги, кто-то сломает инструменты, она превращается в настающею фурию. Несколько раз мне приходилось это видеть за полгода обучение в академии. В тот день её улыбка медленно сошла с лица, а один глаз кажется даже задергался. Но всё, что произошло потом, было очень эпично. Повторять это, я бы не хотела. Да и она, кажется, тоже, потому что сразу опомнилась, посмотрев на меня.

— Может лучше споете?

В свои одиннадцать лет я не славилась высоким ростом, доходила ей только до груди, как и каждому профессору в академии, поэтому каждый раз приходится поднимать голову вверх, чтобы встретится с их строгим взглядом. Многие мои одногруппницы боятся смотреть на учителей, но я не одна из них. Всегда смотрю пристально, как будто хочу дотянуться до их души. Некоторые молодые профессора не выдерживают мой взрослый взгляд и отворачиваются. Но мадам Мартин, не одна из них, как, впрочем, и большинство преподавательниц.

Я всегда смотрю им в глаза, потому что только глаза никогда не наврут и не солгут. Нет, разумеется, при должной тренировке даже зеркало души покажет собеседнику то, что ты хочешь ему показать. Но такие особы обычно водились в высшем свете. Если преподавательницы это и умели, то пользоваться таким лицемерием в повседневной жизни им ни к чему.

Так хорошо распознавать чужие мысли я научилась, прожив два года во дворце. Это место просто кишит интригой и всё пропахло ложью. Мне трудно это далось, но иначе бы я там не выжила. Там каждый первый лжет, а каждый второй плетет интриги, словно мерзкий паук. Только глаза могут выдать своего владельца с потрохами. Я так привыкла, что даже не заметила, как это вошло у меня в привычку, заглядывать человеку в душу.

— Так что вы споёте нам?

Спеть? Когда я вообще последний раз пела? Кажется в детстве. Хм. В уме всплывают одни обрывки… Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить, зацепившись за них.

В памяти мелькают моменты из детства. Кто-то играет на фортепиано. Очень знакомая музыка. Мелодия раздается со спины, но кто играет я не помню. Прямо передо мной, стоят четыре кресла, два из которых пустуют, а на двух других сидят отец с братом. Клод выглядит младше меня нынешней, ему примерно восемь или десять лет. Он широко улыбается юношеской беззаботной улыбкой. Хоть Клод и сейчас так же улыбается, но в его глазах я вижу какую-то затаенную печаль. Но в воспоминаниях он по-настоящему счастлив. Даже его мотающие из стороны в сторону ноги подтверждают это. На втором кресле величественно сидит отец. Он выглядит очень молодо, совсем не таким, каким я его запомнила. Если не знать наверняка, то трудно представить родителя таким расслабленным и радостным. Меня радует его благодушная улыбка.

Им обоим нравится смотреть на то, что перед ними происходит. И не только им. Позади, вдоль стены стоят слуги и рыцари. Среди них я вижу даже Элен, она чуть старше, чем я сейчас. Всё затаив дыхание слушают игру незнакомого мне человека.

Почему я не помню этого? Когда это было? Но слова песни, музыка — они мне так знакомы.

— Леди Сайрес?! — резко раздается голос профессора Мартин и развеивает мои воспоминания также быстро, как они и всплыли. — Я так понимаю, сегодня вы нам не споёте. Так же вы не играете ни на одном музыкальном инструменте, так что же вы умеете, молодая леди? За что мне ставит вам зачет? За красивые глазки? Так красивые глаза есть почти у всех студенток. Уважаемая, леди Сайрес, будьте добры к следующему нашему уроку подготовиться. А то в конце года вам не поможет ни ваша матушка, ни ваш отец-канцлер, — профессор натянуто улыбнулась мне и направилась дальше к другим девочкам.

Я проследила взглядом за женщиной, которая остановилась перед девочкой. Ее звали Аврора. Насколько помню, она — дочь рыцаря. Самая младшая из всей нашей группы, ее прозвали серой мышкой за тихое и неприметное поведение. Многие девочки, особенно те аристократки из высшего света, издеваются над ней. Я много раз слышала, что они вытворяют с ней, но не лезла в их разборки. Только один раз, всего лишь раз, я протянула ей носовой платок, когда на неё вылили ведро с грозной водой. Да и протянуть — мягко было сказано. Просто выронила платок, проходя рядом. И сделала я это не из-за жалости, а просто вернула долг. В моём прошлом, а в её будущем, она сделает то же самое, только тогда это я буду сидеть на полу вся мокрая, а она проходить мимо.

Аврора выбрала спеть, и профессор Мартин предложила ей выйти в центр класса. Девочка, сжимая пальцы, медленно вышла из ряда и встала в указанное место, откуда её было очень хорошо видно. Назвать её красавицей, было сложно, но она была милой. Тусклые рыжие волосы, серо-зеленые глаза, овальное лицо, сама девочка немного полненькая, что тоже вылилось в шутки, помимо происхождения. Но через пару лет она преобразится. Сейчас она затравленно смотрит в пол, боясь поднять испуганный взгляд, но как только она вырастит — всё изменится.

Мы не были с ней подругами: вращались в разных кругах. Я узнала о ней, только когда всё рухнула. Её отец сражался под предводительством виконта Эбеда, поднявшего восстание. Казалось бы обычный рыцарь, каких много в каждом владении, но раз его имя на слуху, значит, есть за что. Я не знаю её дальнейшую судьбу, мне в тот момент нужно было заботиться о своей жизни, а не о других.

Аврора начала петь тихо, совсем тихо. Очень трудно было услышать хоть слово, но постепенно становилось всё четче и четче. Сначала я не собиралась вслушиваться в слова, но её пение звучало так прекрасно, что я заслушалась, не отрывая пораженного взгляда. А может дело не в пение, а в песни?

Она пела о том, что хочет убежать далеко-далеко, услышать звук океана, танцевать под дождём и чувствовать себя живой, но её тянет домой. Она очень хочет попасть туда, где ей место, но оно всё не находится. Она рисует дом, который снится ей. Девочке вспоминает, как ребенком сидела на дереве во дворе дома. Но это всё иллюзии, ложь. Она вновь бежит далеко-далеко и задается вопросом, сможет ли она, когда-нибудь попасть домой…

Когда Аврора заканчивает последний куплет, я чувствую, как по моей щеке течет одинокая слеза. Мне её песня так напомнила меня… Я ведь и вправду, хотела убежать, но когда оказалась так далеко, захотела назад домой. Туда, где меня любят и ждут. Но там, его не было больше. Я просила отвести меня, но каждый раз слышала только: «Нет!». Мне снилось наше поместье с озером, садом и прилегающим к нему лесом, а еще оранжереей. Но это всего лишь сон, после которого я просыпалась со слезами на глазах. А в голове крутилась только одна мысль: «Дома больше нет. Я больше никогда, не вернусь домой.»

Сжимая ладонь до боли в кулак, я опустила голову вниз, пряча красные глаза. Как раз в этот момент из косы, выпал локон и упал на лицо. Он ужасно щекотал нос, но я не шелохнулась. Так и простояла весь урок, ни разу не подняв заплаканные глаза.

Как только прозвенел колокол, означающие окончание урока, все попрощались с профессором и покинули кабинет, кроме меня. Даже мадам Мартин ушла, а я продолжала стоять на месте. Но как только дверь закрылась за последним, я выпрямилась. Глубоко вздохнув, я обвела кабинет твердым взглядом. Музыкальный класс был большим и обставлен разными музыкальными инструментами. Самое крупное из них — фортепиано занимало больше всего места. Оно стояло на выступе около окна, прямо в центре, рядом с ним только что пела рыжая мышка.

Выуживая из памяти наплывшие воспоминания, я осторожно подошла ближе к фортепиано. Медленно проведя рукой по крышке, аккуратно подняла её и села на банкетку. Я уверенно смотрела на клавиши и даже правильно положила на них пальцы, но нажимать на них не решалась. Музыка из воспоминаний всё еще играла в голове, заглушая песню Авроры. Эта была очень веселая песня. Как будто кто-то играл её для поднятия настроения, мне кажется, что под эту музыку есть какие-то слова, такие же яркие и оживленные. Они вертятся у меня на языке, но я никак не могу их вспомнить.

Но больше, чем вспомнить слова к песне, мне хотелось узнать, кто играл тогда. Ведь в воспоминаниях отец смотрит мне за спину с таким обожанием… Может ли это быть тем искусным пианистом моя покойная мама? По рассказам Элен, с самого дня её смерти, в нашем доме больше не звучит музыка. Отец приказал избавиться от всего, что могло бы напоминать маму и тогда же, все музыкальные инструменты были выброшены или сожжены.

Именно из-за этого я и не умею играть ни на чем. Как я могла тренироваться? Много раз просила папу разрешить мне играть хотя бы на одном инструменте, но каждый раз получала категорический отказ. Он разрешал мне всё, но только не музыку. Пыталась настаивать, но отец не уступал, и в конце я просто смерилась.

— Попробуйте! У вас обязательно получится!

Услышав голос рядом с собой, я от неожиданности нажала на клавиши и раздался резкий звук.

С боку от меня, облокотившись на фортепиано, стояла воодушевленная леди Беатрис. Та самая девочка, которая пару недель назад появилась передо мной в саду, также неожиданно, как и сейчас. Она каждый день появляется откуда-то, откуда её точно не ждешь.

— Леди Ариана, а вы знаете, что фортепиано называют королем музыкальных инструментов?

Мы с баронессой Дэвин ещё не стали закадычными подругами, а возможно даже и не станем. Но всё это время с момента нашего знакомства она ведет себя так, словно мы дружим с пеленок. Это очень настораживает и даже пугает.

— И я приветствую вас, леди Беатрис, — приложив правую руку к груди, я кивнула, старясь не показывать свое недовольство.

— Ах, да, точно. Привет.

Всё, как всегда. Протокол приветствия снова позабыт. Ничего не меняется с этой молодой леди. Я даже не удивлена, что мы в прошлом с ней не были знакомы. Боюсь спросить, у неё вообще есть подруги?

— А ещё! — Чуть не крича, быстро произнесла леди. — Вы знали, что одна из фрейлин нашей покойной императрицы, потрясающе играла на фортепиано?

— Вот как, это прекрасно.

У императрицы кроме моей мамы и еще двух девушек, приехавших с ней, были около дюжины менее знатных аристократок, так что не удивительно, что одна из них так хорошо играла. Все может быть, кто-то потрясающе играет, а кто-то превосходно поёт. Ничего тут удивительного, новый континент она мне не открыла.

— А вам неинтересно кто это?

Я хотела сказать, что нет, но это не вежливо. А мне нужно в любой ситуации придерживаться одной маски и вести подобающе леди. Поэтому только улыбнулась, то есть натянула улыбку, которая у меня превосходно получалась.

— И кто же это?

Девочка всмотрелась мне в лицо, и какая-то таинственная искра промелькнула в её глазах.

— Изабелла Грассо, или как все мы её знаем — Изабелла Мэри де Тальмон ле Сайрес, ваша…

— Мама…

Последние слово просто вырвалось из моих уст. Почему-то мою маму в этой жизни вспоминают гораздо чаще. Почему мне это кажется таким странным?

Глава 10

— Опаздываете, сэр Люк, — смотря снизу вверх на молодого рыцаря, произнесла я.

Сложив руки за спиной, делаясь при этом похожей на отца, я пристально посмотрела на всадника. Серый жеребец остановился неподалёку от меня. Конь выдыхал большие клубы пара, смирно дожидаясь, пока всадник спешиться и облегчит его ношу. Рыцарь быстро и умело спрыгнул с него и направился ко мне. Недавно выпавший снег хрустел под его тяжёлым шагом, ритмично подыгрывая подвывающему ветру где-то вдалеке. Приблизившись, воин медленно поклонился и учтиво заговорил:

— Прошу простить нас, госпожа. У нас было еще одно задание, из-за этого мы немного задержались.

Сэр Люк со всем не изменился с нашей последней встречи, хоть мы и попрощались с ним год назад. Он остался таким же привлекательным и галантным молодым человеком. Сделанные добротно рыцарские доспехи только больше его украшали и отличали от рядовых сослуживцев. На секунду взгляд привлек меч, закреплённый на боку ремнями. Уверена, он пролил немало человеческой крови.

Тут же мне вспомнился клинок из ночных кошмаров. Даже наяву он пугал и завораживал меня ужасом. Наверняка, отражал кровавые блики ночного светила. По спине пробежал ночной холодок. До сих пор не могла забыть его остроты. Многие твердили, что он был омыт в море из крови и слез своих жертв…

Тряхнув головой, я развеяла кошмарное видение. Тарос! Опять! Только вышла за вороты академии, как вновь вспомнила то, что так сильно хотела забыть. Сжав до боли сложенные за спиной ладони, с лёгкостью натянула одну из дежурных улыбок, которой одаривала каждого, когда хотела заверить, что у меня всё прекрасно. Этому, я превосходно научилась владеть ещё в императорском дворце, когда желала заверить окружающих, что их слова и действия ни капли не затронули моё черствое сердце. Мне хватало секунды, чтобы надеть маску безразличия или благополучия. В академии мне это сильно пригодилось, приходилось пользовать довольно часто на протяжение целого года.

Не верится, что прошло уже столько времени. Этот год пролетел незаметно. Как будто еще вчера сэр Люк привез меня в Академию. Тогда я ещё мало кого там знала и плохо разбиралась в негласных порядках.

Проведя месяцы в стенах учебного заведения, я присматривалась ко всем: от учениц первого курса, до профессоров. И теперь, спустя десять месяцев, я познакомилась со всеми значимыми персонами. Знаю кто они, из какой семьи, рода, нужны ли они будут мне в будущем, и самое важное, какие у них есть связи. Чем больше времени я там проводила, тем лучше понимала, кого нужно держать близко к себе, а кого лучше подальше.

— Надеюсь, всё хорошо? — взволновано спрашиваю, выпрямляясь и расслабляя руки.

Сейчас неспокойное время для империи. Уже как пять лет длится война, в которой не видно конца. С обеих сторон большие потери, насчитывающие несколько тысяч смертей, а скоро будет еще больно… Месяц назад нашим войскам пришлось отступить. Королевство Хвасан стало сильнее чем прежде, объединившись с соседним государством Авитьён.

С этим королевством мы граничим на юге. Протяженность этой границы в половину превышает размер с востока на запад нашей империи. Мы никогда не были с ним дружны, что и сыграло на руки Хвасану. Когда-то давно, земли Авитьёна входили в состав Рекруа, тогда как раз и наступили смутные времена.

В то время, империей правил Стефан III, он неожиданно скоропостижно скончался от свирепствовавшей по всей империи хладной лихорадки. Её назвали так из-за того, что эта болезнь явилась с севера, вместе с наступлением холодов, иначе её называли «Зелёная смерть». Главным симптомом этой болезни являлись зелёные пятна и язвы на кожных покровах. Благодаря этим отличительным признакам хладную лихорадку было легко отличить от обычной простуды или гриппа.

К сожалению, найти лекарство от этой болезни лекари не смогли, поэтому выздоровление зависело лишь от самого человека и милости Химса. Несмотря на все старания лекарей Его Высочество, не выжил и на престол взошел его малолетний сын, Франциск I. Взошедшему на престол императору едва исполнилось шесть лет, поэтому вся власть перешла в руки канцлера. Он значительно ослабил влияние монаршей семьи, заменив лояльных им сенаторов на своих людей. Даже тогда, когда император возмужал, страной продолжал править канцлер. Не сказать, что от его правления империя сильно пострадала, наоборот страна стала немного отходить от последствий эпидемии. За последующее десятилетие больше всего расцвел юг, так как он меньше всего пострадал от хладной лихорадки, да и родовые земли канцлера находили именно там.

Но недовольные есть всегда и везде. Полагаю, за время своего правления, канцлер нажил себе немало врагов среди аристократии. И они захотели утяжелить чашу весов в свою пользу и вернуть былое влияние императорской семье, за что в последствии их могли бы отблагодарить. Раскол среди аристократии, эпидемия и экономический кризис стали причинами гражданской войны. Кто-то из аристократов поддерживал канцлера, другие оппозицию. Началась закулисная возня. Несчастные случаи, внезапная ротация в бюрократии, саботажи в управлении, обвинения в государственной измене, публичные казни в те времена были не редкостью. Кульминацией всего этого стала смерть на охоте юного монарха. Следующим правителем должен был стать его младший брат, которого незамедлительно отправили на коронацию.

Канцлер ответил им, захватив императорский дворец и столицу собственной гвардией, которую он создал в противовес королевской в начале своего правления. Часть регулярной армии так же перешла на его сторону. Оппозиция быстро начала набирать свои войска и подтянула силы лояльных лордов к столице. Следующие несколько лет инициатива переходила от одного оппонента к другому. Казалось, вот-вот противник победит и накажет проигравших, но с благословением богов и вмешательством третьих лиц добыча превращалась в хищника. Горное княжество воспользовалось внутренней нестабильностью нашей страны и захватило часть северных регионов. С юга подсуетился Караханский коганат, желая хорошенько озолотиться на богатых землях.

Империю разрывало на кусочки. Если изначально было всего два лагеря, то ближе к концу возник и третий, который просто устал от первых и вторых и желал независимости. В итоге кровопролитной войны, канцлер и часть его людей были убиты, а выжившие сбежали на неподконтрольные империи территории и слились с борцами за суверенитет. В течение следующих нескольких лет сильно ослабшие императорские войска пытались подавить восстание, но это не увенчалось полным успехом, и было решено подписать перемирие. Большая часть южных земель и восточных, образовали два независимых королевства Авитьён и Монуа. Последующие столетия Императоры Рекруа старались вернуть потерянные земли, у них это получалось с переменным успехом. Им удалось отвоевать выход к Эвейскому морю на юге страны и часть территорий у повстанческих государств. Предыдущий император Бастиан IV, отец Нателеона, стремился возродить былые границы, но в результате разорил казну и влез в огромные долги. Но, Слава Богам, хотя бы ничего не потеряли.

И вот снова мы сражаемся друг с другом. Авитьён присоединился к нашим новым врагам, к хвасанцам. К счастью, хотя бы королевство Монуа открыто не заявило о войне. Только наивные сомневались, что оно не помогает оружием и провизией. Вместе с авитьонцами хвасанцы смогли завоевать пограничные земли на юге империи. Жителям тех мест, пришлось бежать вглубь империи. Но не для всех нашлась крыша над головой, поэтому, чтобы выжить в эти трудные времена, они начали заниматься разбоем. Многие дороги, находящиеся в лесу, сейчас очень опасны для передвижения. Каждую неделю приходят новости, о новом грабеже или пропаже. Люди ожесточились. Открыто нападают на повозки, экипажи, дилижансы, грабят и убивают.

Всё это я помню из прошлого, когда была наивной невестой кронпринца и мало чем интересовалась. Но даже среди высшего света мне часто приходилось слышать о нападениях на экипажи, но по собственной узколобости, я не придавала этому должной серьезности. Тогда это меня не касалось, но сейчас даже очень. И мне это сильно не нравилось.

— Не переживайте, госпожа, — успокаивающе улыбнувшись, ответил сэр Люк. — Герцог приказал нам отправиться в графство Валентайн, чтобы сопроводить Виконта Реверди в столицу.

Виконта Реверди?

Проследив за взглядом сэра Люка, увидела несколько карет. Там рыцари в серебряных доспехах складывали мои вещи в багажный отсек, а три служанки давали им указания. Среди них я и заметила знакомую фигуру.

В свои шестнадцать лет он мог с легкостью перегнать ростом любого рыцаря дома Сайрес и не только. Расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину, молодой человек смотрел в противоположную от меня сторону, держал своего вороного коня под уздцы. Он и в этот раз не изменил своему любимому цвету. Аарон черным мрачным пятном пестрил на фоне светлой округи, как беспородная дворняга среди гончих. За этот год он подрос, стал выше и шире в плечах. Еще немного и превратится в настоящего великана из сказок.

Если я не ошибаюсь, у них с Клодом разница в возрасте всего лишь пару месяцев и мой брат старше. Но если их двоих поставить рядом, то покажется, что братец младше, а все из-за более низкого роста.

Я не позволительно долго смотрела на него, из-за чего Аарон развернулся и пристально уставился на мою маленькую фигурку. О боги! Надеюсь, он не решил, что я на него пялилась, подобно какой-то деревенской девчонке. И так неудобно себя чувствую — еще один стыд в копилку. Захотелось сразу же развернуться и сделать невинный вид, но было уже поздновато.

Молодой человек учтиво склонил голову в знак приветствия, я ответила тем же и сразу же повернулась к сэру Люку.

— Виконт поедет с нами? — переспросила, заранее зная ответ.

— Да, госпожа. Вы наверняка знаете, что ваш отец является покровителем милорда. Сейчас отец Виконта в отъезде, поэтому герцог Шеон пригласил его погостить.

— Благодарю, сэр Люк, — кивнув рыцарю, я убрала заледеневшие руки в карман. Поскорей бы добраться домой!

Сейчас конец 1742 года. Насколько помню, граф Валентайн, отец Аарона находится в графстве Фирсон, куда он отправился по поручению императора. Земли графа Фирсон расположены на устьях полноводной реки Плюсси. Она является самой крупной преградой для передвижения хвасанской армии. Если графство падет, то врагам будет нетрудно вторгнуться в самое сердце империи, ее столицу, Гралеон. Но как я помню, этого не будет. Но мало ли что, и меня это немного страшит.

За всю мою короткую жизнь, я никогда ещё встречала хвасанцев, но поговаривают, что они жестоки и беспощадны, как дикие звери. Но это всего лишь слова, ведь и рекруанцы тоже не святые. Например, я.

Да, я не считаю себя невинной овечкой. Хоть на прямую мне не доводилось никого и никогда убивать, вонзая острие клинка или подливая смертоносный яд, но я часто мечтала об этом. Представляла, как блаженно сжимая рукоять, наношу смертельные раны бывшему жениху. Как его бездыханное тело лежит под моими ногами, а я высоко поднимаю голову и победно перешагиваю зловонный труп. Мечтала о таком замечательном конце постоянно, день за днем. Мне приносило это несказанное удовольствие, вся накопившиеся злоба и отчаяние, раздиравшие души изнутри, уходили, оставляя сладкое послевкусие. Я молилась об этом, когда просыпалась и ложилась, это стало моей мантрой, моей молитвой.

Все люди по своему жестоки. Кто-то больше, а кто-то меньше. К сожалению, мы так устроены и меняться не собираемся.

Продолжить разговор с сэром Люком мне не дали. К нам быстро подошёл рыцарь, товарищ моего верного защитника. Он быстро поклонился мне, невпопад извинился и увел сэра Люка. Я осталась стоять одна, но если подумать, то не совсем. Со всех сторон от меня стояли рыцари, человек так десять — не меньше. Они были вооружены до зубов. Даже не удивлюсь, если у них за спиной окажутся еще несколько клинков. Если что-то нагрянет или случится, они сразу же вступят в бой.

Каждому мужчине, на чьей нагруднике красовался феникс, а позади развевался фиолетовый плащ, я доверяла. Некоторых даже знала с детства. Поэтому с ними мне было спокойнее.

Но тот, у которого на пальце темнел перстень в виде головы волка, всё еще приводил меня в озноб. Я всё ещё продолжала чувствовать исходящую от него угрозу. А мой внутренний голос истошно кричал: беги! Беги от него!

Аарон — опасен. Я прекрасно знаю это и никогда не забуду то, что он совершил. Но несмотря на всю неприязнь к этому цепному псу я временами вспоминаю свой последний день во дворце…

Тот момент ничем не отличался от других ужасных деньков в том аду. Я с самого утра нервно расхаживала взад-вперед по золочёной темнице, которую было принято называть спальней. Ко мне войти могли только избранные. Император, который это делал редко, но очень метко, бив каждый раз по самому больному. Напиваясь в дребезги, он заваливался ко мне, что бы рассказать то, как сильно он огорчён моим отцом. Ведь монарх так ему верил и доверял, а он предал его, вонзив меч в спину. От его мерзкого голоса у меня внутри всё содрогалось. Ужасно хотелось встать и уйти, но мне не давали право выбора. Приходилось молча сидеть и слушать этого ублюдка, он желал силой заставить меня подчиниться, сломаться. Каждый раз после его прибытия у меня оставались синяки по всему телу, но я продолжала молчать, отворачиваясь. Неужели я единственная, кто может выслушивать его пьяные бредни?

Вторым, кто имел доступ в темницу, являлся кронпринц. Сын был худшей версией своего отца. Настоящий дьявол воплоти. В его руках я была не человеком, а куклой, с которой он мог делать всё, что захочет его садистская душа. Хотя подождите. У него нет души. Ведь сам Мортэн, подготовил для него отдельный котёл в своих владениях.

А третьему, точнее третьей, кому доводилось бывать в моей золотой клетки, была девушка, из-за которой и всё и началось. Но та дрянь появлялась у меня только один раз. Она молча зашла ко мне, обвела взглядом комнату и долго, пристально уставилась на меня. Когда я уже хотела накричать на неё и выгнать, она резко развернулась и ушла. Видимо, хотела поиздеваться надо мной, но в конце почему-то передумала. Больше она ко мне не заходила, но мы часто встречались вне стен моей темницы. Но даже там я чувствовала себя загнанной в угол лисицей.

Также ко мне были привязаны несколько служанок, подобранных самим императором. Хоть за мной и следили двадцать четыре часа в сутки, я всё равно находила лазейки, которыми пользовалась вплоть до того дня, когда дворец потрясла новость — Нателеон, великий император Рекруа, мертв.

В тот момент мне хотелось смеяться, очень громко, что я и делала. Нервный и эмоциональный хриплый смех, доносился из моего осипшего горла. Никак не могла остановиться, в результате смех перешел в дикий рев. Я знала, что убить императора не смогу, даже если сильно попытаюсь. Ведь когда мы оставались с ним наедине, с нами всегда поблизости находилась еще парочка гвардейцев, которые только и ждали моей ошибки. А я всё пыталась. Пару раз мне это сходило с рук, но быстро поняла, что так рисковать бессмысленно. Если хочу остаться в живых, то нужно придумать пути отступления. Но новые планы и идеи тут же отбрасывались в бездну, из-за своей никчемности. Спустя два года я больше не смогла сидеть сложа руки и рискнула.

Долго присматриваясь к служанкам, я заметила, что одна из них отличается от остальных. Она не благотворила Империю и императорскую семью, как это делали другие. Каждый раз, когда кто-то заводил речь о патриотизме, в её глазах отсутствовал блеск ярой поддержки. Я долго присматривалась к ней и, когда пришло время, завела ненавязчивую беседу. Потихоньку мы становились не совсем чужими. Когда я почувствовала, что можно приоткрыть свои искренние желания, рассказала о них. Девушка никак не отреагировала и старалась лишний раз со мной не пересекаться, порой молчаливо глядя в сторону. Уже было подумала, что и в этот раз всё пошло насмарку, но через неделю вечером меня ждал сюрприз. На прикроватной тумбочке, в книжке, которую я всегда читала перед сном, чтобы развеяться, лежал конверт, а в нем записка.

Повествование повелось от лица повстанцев, и они обещали мне помочь. Примерно через полминуты, как я достала и прочитала послание, оно задымилось и начало тлеть. Мне приходилось слышать о таком. Самовозгораемая бумага - очень редкое и дорогое изобретение алхимиков. Вся секретность и трудоемкость действий повстанческой армии навела меня на мысль, что у них всё продумано и налажено, поэтому мои шансы на долгожданную месть невероятно высоки.

Когда силы иссякли, я опустилась на пол и тихо смеялась своей удаче. Затем поднялась и привела себя в нормальный вид. За мной придут: ведь кто еще мог желать смерти этого старика больше, чем я? Надев самое лучшее платье, которое у меня имелось, я распустила короткие волосы. Хотелось выглядеть красиво на собственной казни. Положив на место щетку для волос, посмотрела в отражение в зеркале, смиренно ожидая своей участи.

Она не заставила долго ждать.

Запертая дверь открылась и я медленно повернулась к ней, ожидая увидеть гвардейцев или же самого Мэвела, но никак не Аарона. Он закрыл собой весь проход, загораживая единственный путь к отходу. Встав на дрожащих ногах, я не отрываясь смотрела на окровавленный меч, который он сжимал. По лезвию стекала алая кровь, только чья она, было непонятно. Ясно одно — она свежая. Мне сразу же стало трудно дышать, а ворот платья начал душить. Двинуться с места было невероятно трудно. Страх сковал меня. Будто золотая клетка до этого только душила, а сейчас схлопнулась. Мир вокруг сузился до маленького недвижимого пространства.

Я готовилась умереть от любого меча, но этот пугал больше остальных. Я всё ещё хорошо помнила то, как с него так же капала кровь брата и отца. Видимо, теперь пришла моя очередь. Это противело всему моему естеству. Быть последней, кого прикончит этот подлый заяц, что может быть хуже?

Не моргая, обречённо смотрела как убийца моей семьи шаг за шагом приближается ко мне. Отец и брат чувствовали себя так же? Осознавали, что умрут от руки человека, которого считали другом и подопечным? Любой шаг приведет к смерти и все трепыхания бессмысленны… Чувство обречённости накрыло меня похоронным саваном, заставляя от бессилия закрыть глаза. Звуки шаг доносились прямо передо мной. Секунда, две — ничего не происходило. Всё еще сжимаясь от страха, я приоткрыла один глаз и увидела неподвижно стоящего предателя. В его глазах не смогла разглядеть ни тени угрозы.

— Что про…

— Я помогу тебе, — перебил меня черный рыцарь и протянул чистую руку. Он был последним человеком на земле, от кого я ожидала услышать подобные слова. — Дай мне руку и я вытащу тебя от сюда, обещаю.

Я не могла поверить его словам. Они казались абсурдной ложью или вообще глупым сном. Это же самый преданный человек императора, готовый отдать жизнь за благополучие своего монарха. Ему нельзя верить. Но тогда почему он протягивает мне руку место того, чтобы обезглавить?

— Госпожа, вам плохо?

Резко повернувшись, я увидела Элен, которая с тревогой смотрела на меня. Её лицо полностью отражало то, что творится у нее в голове и душе.

Всё время, когда ухожу головой в свои воспоминания, я перестаю следить за эмоциями на своем лице. Становлюсь слишком серьёзной и угрюмой для своего возраста. Многих это приводит в замешательство.

— Всё в порядке, не стоит переживать, Элен. Я просто вспомнила, как в предыдущую поездку меня укачало.

— О, об этом не переживайте. Я к этому подготовилась, — лицо девушки озарила победная улыбка — Вы слышали, что с нами поедет Виконта Реверди? Граф Валентайн сейчас на передовой и позаботиться о юном милорде некому. Как жаль.

Элен всех жаль. Дай ей только возможность, она будет жалеть весь мир. Настоящая невинность. Если бы не знала её столько лет, приняла бы за дурочку, лицемерку или же блаженную.

От скуки перевела взгляд за спину девушки. Он всё еще стоял на том же месте, только в этот раз гладил своего вороного жеребца.

Войска графа Валентайна, его отца и графа Фирсон, будут биться до самого конца и не дадут пройти врагам дальше. Но, к сожалению, потеряют большую часть бойцов. Это будет большой трагедии для всей империи. Сейчас трудно представить, но через пять лет войска Рекруа войдут в королевский дворец Хвасана. А возглавлять тот легион будет Аарон. Он лично снесет голову с плеч короля Рэймса и прикажет повесить его на пик над дворцом, в знак завершения десятилетней войны и падения Хвасана.

Я, конечно, лично это не видела, но кронпринц, рассказывал мне во всех подробностях, как будто сам там был. Он много хвалился этим, хотя въехал в Асхед, столицу Хвасана, уже после смерти королевской семьи. Как говорили многие: на всё готовое.

Мэвел не участвовал войне, от слова совсем. Многие его ровесники, которым было всего лишь по пятнадцать-шестнадцать лет, стояли на передовой, защищая свою родину. Хотя, чему удивляться, он же принц, наследник империи. Единственный причем! С него сдувают пылинки с самого рождения и точно не отправят на войну, одно из самых опасных мест. И где только были мои глаза и разум, когда я в него влюблялась? Наверное, там же где и его человечность.

— Как прошёл ваш год?

Сэр Люк появился возле нас неожиданно. Хотя, кажется, только для меня неожиданно, потому что Элен застыла на месте и вся покраснела. Конечно, её румянец можно списать на холод, но я то понимаю, из-за кого она сделалась похожей на красный перец.

Сэр Люк третий сын лорда с востока. Его старший брат наследник рода, будущий лорд. Средний выбрал служение богу врачевания и мудрости — Ненуму, по словам Люка, совсем скоро станет жрецом. Ну а он, недолго думая, выбрал иную дорогу, поступил в Академию для юношей и стал рыцарем. Да и выбора у него было не так и много.

Моя Элен дочь рыцаря рода Сайрес и нашей экономки. Она единственный ребенок, так как её отец рано умер. Еще, когда она девочкой, бегающей за маминой юбкой, её готовили для того, что бы она стала опорой для будущей юной герцогини. Она часто мне рассказывала, как моя мама поручила учителю научить её читать и писать. Может мама действовала и из благих побуждений, но теперь Элен чувствует себя обязанной моей семье. Оберегает меня как зеницу ока. Она живёт по присказке: добру — плати ещё большей добротой.

Переводя взгляд со служанки на рыцаря, поняла по их переглядкам, что это взаимно. Они хорошо подходили друг друга, стали бы прекрасной парой. Хотелось бы увидеть их вместе.

***

Карета качалась из стороны в сторону, собирая каждую кочку. Опять. За прошедший год я и забыла как это: путешествовать в карете. Но в этот раз держалась получше. Всё благодаря чудесному напитку Элен. Она сказала, что мое поникшей лицо заставляло её сердце сжиматься от отчаяния, и теперь такого не допустит. Я сперва была не уверена, что снадобье поможет мне, но мы ехали практически весь день, а тошнота к горлу так и не подступила. Только головная боль немного беспокоила, но это, видимо, из-за усталости.

Облокотившись о прохладную стенку, я потеплее укуталась в шерстяное одеяло, которым меня заботлива укрыла Элен. Она, как и я, отвыкла от долгого путешествия и сейчас сжалась в углу кареты, тихо посапывая, этим напоминая мне маленького котёнка.

Как только зимнее солнце село за горизонтом, сильно похолодало и поднялся ветер. За окном бушевала метель, из-за этого мне стало жаль рыцарей и коней. Немного посидев и подумав, я не выдержала и постучала по стенке, отделявшей меня от кучера.

Карета остановилась. Укутавшись потеплее в плед, быстро выглянула наружу. Леденящий кожу ветер ударил по лицу и сразу же забрался под ворот теплого пальто. Меня передернуло.

— Госпожа, что-то случилось? — перекрикивая вой ветра, спросил сэр Люк, подъехав ближе.

Бедный мой рыцарь. Его всего покрыл тоненький слой снега и инея. Но ни одной жалобы я не услышала. Хотя это не удивительно — он же рыцарь. Он должен в первую очередь беспокоиться о благополучии господ, а своё оставить за пазухой у ноусов, маленьких зловредных духов — похитителей времени. Только вот, нельзя оставлять своих защитников идти в такой собачий холод.

— Нам нужно остановится и переждать бурю, — мне приходилось практически кричать, чтобы рыцарь точно услышал каждое слово. — при таком сильном ветре мы все замерзнем.

— Я вас понял, сделаем привал.

Услышав ответ, незамедлительно закрыла дверь, но снег всё равно умудрился залететь внутрь.

Прекрасно — тихо подумала я, перед тем, как зубы не начали стучать от холода. Замечательно — вторая мысль. Ну а третья — заключительная — была очень кстати, потому что сразу после неё я громко чихнула и разбудила девушку.

Главное — не заболеть.