Второй шанс. Возвращение в строй

Глава 1. Незваный гость

Так. Сахаром сверху посыпала, корицы — половина щепотки. Не очень люблю эту специю, и для себя бы ограничилась только сахаром. Но Нюша корицу обожает, поэтому у нас с ней и булочки, и пряники, и даже песочное печенье. Ладно, для себя сделаю порцию отдельно.

Скашиваю взгляд на духовку — таймер показывает, что предыдущей партии готовиться ещё четыре минуты. Второй противень уже готов, а третий осталось только украсить. Вообще-то можно было бы печь и все три сразу, но мне кажется, что тогда пропекает неравномерно. Да и я, если честно, никуда не тороплюсь. Мне нравится такая вот возня на кухне. Она… умиротворяет, что ли. Любовно смахиваю с ручки духового шкафа едва заметные частички муки. Эта техника здесь появилась на пару недель позже, чем я сама. Как, в принципе, и почти всё вокруг.

В мае прошлого года я набралась смелости и призналась мужу, что ушла из семьи, потому что болела. Морально готова была и к упрёкам, и к презрению, и к элементарному игнорированию. А вот чего не ожидала, так это потока тепла и заботы. Нет, я-то прекрасно знаю, что и Константин, и Нюша у меня просто замечательные. Но далеко не каждые поступки можно и нужно прощать. Меня же простили как само собой разумеющееся.

В вечер после первой встречи я честно подошла к постовой медсестре и попросила снотворного на ночь, потому что понимала, что не смогу заснуть. Мне что-то там вкололи, и я поковыляла к своей кровати, потирая подобие ягодичной мышцы. Уснула моментально и не видела никаких снов. А утром долго лежала в кровати, смотрела на потолок и думала, не привиделся ли мне вчерашний день. Вдруг моё слегка помутившееся сознание от отчаяния подкинуло такую вот галлюцинацию, приятную и жестокую одновременно? Потом соскребла себя с постели, отправилась на завтрак — впервые в общей столовой, и поняла, что галлюцинация если и была, то стала коллективной. Вчерашний день произвёл такой фурор, которого в палатах не было даже во время празднования здесь восьмого марта. А после обеда ко мне опять пришли Костик и Нюша, принеся огромный пакет черешни, мой любимый зефир, пять плиток горького шоколада и, кажется, целую кучу ещё какой-то ерунды, которую мне абсолютно точно нельзя, но я прекрасно понимала, что их переполняли эмоции. Да и меня тоже. Они просидели все три часа приёма, рассказывая про свои дела и делясь планами, а я мысленно всё повторяла, что если это сон, то не хочу просыпаться.

На следующей неделе мне разрешили выходить из здания, но не покидать территорию, и теперь общение с семьёй происходило уже среди ухоженных клумб и палисадника. Я из природного упрямства отказывалась от ходунков и даже трости, но кто-то из них двоих всегда готов был подставить плечо, чтобы я могла опереться. И это было непривычным и приятным одновременно. А ещё, ошарашивающим, потому что только на улице я поняла, что дочь уже почти сравнялась со мной ростом.

Мы так гуляли каждый день, а в следующий понедельник меня выписали. Раздатчица, постовые сёстры, санитарки и даже кое-кто из врачей вышли проводить пациентку, которая провела в их стенах без малого пять месяцев. Я наконец-то выпорхнула на свободу, и словно птица, расправила крылья и полетела. Правда в моём случае, скорее уж поковыляла.

Мне был прописан охранительный режим, а значит ещё несколько недель мой максимум — короткие прогулки вокруг дома. Основную же часть времени я проводила в квартире, которая могла бы напомнить плохо сделанный лофт, если бы я не понимала, что примерно так и выглядит холостяцкая берлога. Как выяснилось, ту нашу квартирку Костя продал через полгода после нашего развода, и они переехали сюда. Такая же по квадратуре двушка, и даже тот же этаж, но это был новый район, где их никто не знал. А значит, никаких косых взглядов, никаких перешёптываний за спиной, новое место работы для него самого и новая школа для дочери, которая замкнулась в себе, так и не смирившись с мыслью о том, что мама смогла её бросить. Но за почти три года новое жильё они так и не обжили. Была комната Нюши, где подобие уюта сочеталось с полноценным подростковым бардаком: девочка явно старалась, но была пока слишком мала для таких вещей. К тому же, отсутствовал нормальный пример перед глазами. А ещё была конура Кости, которая напоминала какое-то жилище аскета: двуспальная кровать, явно только что поставленная, небольшой шкаф и рабочий стол, на котором ноутбук соседствовал со стопкой его книг. На кухне из техники была лишь двухкомфорочная плита, электрический чайник и, простихоспади, отвратительнейшее недоразумение под названием СВЧ. В первый вечер мы просто попили чаю и посмотрели какой-то фильм на компьютере, завалившись втроём на нашу кровать. А утром Константин поставил ноутбук на колени и открыл страничку известного маркетплейса. «Набирай всё, что захочешь — я поставлю, прикручу, соберу». Действительно ставил, собирал и прикручивал, и за следующие две недели эта берлога превратилась в уютное гнёздышко с красивыми шторками, мягким ковриком перед кроватью, забавным резиновым утёнком в ванной и чудесной вафельницей. И да, духовкой!

Бросаю взгляд за таймер — ещё две минуты. И в это время сзади на мою талию ложатся мужские ладони.

— До чего же здесь вкусно пахнет! — тянет Константин, лицом зарываясь в мои волосы. Они успели отрасти до плеч и, вот чудеса, теперь стали немного волнистыми. То ли гормональное, то ли после лечения — не знаю. Но мне в принципе нравится. Косте — тоже. — Кажется, я опять проголодался.

— Ты обедал полтора часа назад, — мотаю головой, а сама понимаю, что просто стекаю в лужицу от этих ласк. — И не можешь быть голодным.

— Я и не про еду.

Его ладони переходят с талии на спину, плечи, руки. А после меня поворачивают, чтобы начать целовать уже шею.

— Кость, надо подождать, а то печенья сгорят, — выдыхаю я, хотя сама уже тянусь обнять законного мужа. Пять месяцев уже снова как законного, да. — Пару минуточек.

— Ничего, откроем окно и проветрим, — отмахивается Константин, переходя с поцелуями на плечи, а заодно сбивая лямку моего сарафана. — Январь в этом году выдался на редкость мягким.

Я охаю, потому что уже усажена на стол. И если голос разума ещё пытается напомнить о благоразумии и сгоревшей партии печенья, то с каждым следующим мигом звучит слабее. Разве не ради этих моментов я и ношу дома чулки? Какая ещё сдоба, когда руки любимого мужчины уже творят чудеса с твоим телом! Поэтому, когда пальцы Костика оказываются… В общем, пусть там пока и остаются.

Трель дверного звонка звучит сейчас на редкость отвратительно. Она мне никогда особо и не нравилась, но поменять всегда было лень. Да и гости к нам почти не ходят, а муж и дочь пользуются своими ключами. Но до чего же мерзкий звук!

— Нюша что, забыла ключи?

Мы с Костей отстраняемся друг от друга на миллиметры, смотря в глаза.

— Нет, она ещё в школе, — качаю головой. Потому что у меня стоит оповещение о входе и выходе ребёнка из здания, и второго срабатывания пропуска пока не было. — И она обычно пишет, как только выходит за территорию.

Вообще-то делает она это для того, чтобы к её приходу был готов горячий чай. Но мы с Костей только рады, потому что эта предусмотрительность помогает избежать неловких ситуаций. Особенно сейчас, когда Костя в отпуске, и у нас есть целых полдня только для нас двоих.

— Может, курьер ошибся? Ладно, на чём мы там остановились?

Его ладонь опять скользит по моему бедру, но повторный, более длинный гудок даёт понять, что даже если это и курьер, то очень настойчивый.

Мы снова замираем. Звучит и третий сигнал, который перерастает в целую череду, словно какая-то морзянка. Будто в насмешку пищит и таймер духовки, но на фоне дверного звонка его еле слышно. Константин бормочет ругательство и убирает руки.

— Очень надеюсь, что это какие-нибудь свидетели Иеговы, — со злостью говорит он. — Потому что сейчас я очень хочу поругаться.

— Эта секта в стране запрещена, но ты всё равно не стесняйся.

Я спрыгиваю со стола и поправляю сбившийся сарафан и фартук. Правда, в отличии от Кости, не злюсь — меня такие моменты даже забавляют. К тому же я ведь понимаю, что скоро нас ждёт продолжение.

Быстро вытаскиваю как раз готовое печенье и ставлю в духовку новый противень. Таймер на двенадцать минут, температура сто восемьдесят градусов, средняя полка. Горячее печенье скидываю в объёмную миски и сразу же накрываю полотенцем, иначе засохнет и потом не разгрызть. Снимаю прихватки с ладони, подхожу к окну и прислоняюсь к нему лбом. Щёки-то горят! Надо немного остыть…

Месяц после выписки я только приходила в себя. Постепенно увеличивала физическую активность, «кастрюлировала» по дому, занималась организацией быта. Неделю Костя работал из дома, хотя так и не признался, как вообще умудрялся совмещать свои будни с поездками ко мне. Потом стал выходить на полдня, пока Нюша дома. Они оба словно боялись оставлять меня одну, и я так и не поняла, то ли из-за болезни, то ли оба переживали, как бы я опять не испарилась. Но куда бы я ушла от них, таких любимых?

Итак, днём я шуршала по дому, хотя чаще отлёживалась в кровати или сидела за ноутбуком, а вечерами мы гуляли. Вначале просто сидели на лавочке у подъезда под неодобрительные взгляды местных старушек. Через неделю я осмелела для прогулок вокруг дома, а у нас, на минуточку, восемь подъездов. Потом дошла до ближайшего продуктового, с тоской осматривая полки простенького магазина, а ещё через две недели мы стали практиковать прогулки по району.

Так я и жила, постепенно наращивая нагрузки, отъедаясь и обрастая пусть пока и хиленькими, но мышцами. Небольшая разминка по утрам, и ещё одна ближе к вечеру. Масочки, кремики, бальзамы для волос. Я постепенно возвращалась к жизни, но был один момент, который не давал покоя. Ведь я понятия не имела, как же относится ко мне Костя. Конечно, понимала, что он меня любит, но любовь бывает очень разной. И конкретно в нашем случае это может быть уже обычная привязанность двух людей, у которых общий ребёнок и долгое время был совместный быт. Костя носился со мной, как с хрустальной вазой, а мне хотелось почувствовать себя рядом с ним женщиной, любимой и желанной. Чтобы перед сном не поцелуй в висок, а много жарких объятий. Чтобы с утра совсем не выспавшиеся пили кофе, но ремонт дорожного полотна тут был не причём. Чтобы… Да можно много чего ещё перечислять, но толку в этом нет никакого.

Разумеется, сперва ни о какой близости не могло быть и речи — мой организм был слишком слаб. Но уже через три недели я понимала, что в принципе можно было бы и попробовать. Тем более, что когда отбросив стеснительность я уточнила этот момент у врача, тот — мужчина чуть младше меня — слегка смутился, но ответил «по обоюдному желанию». И это «по обоюдному» стало для меня приговором.

Нет, я прекрасно понимала, что можно просто взять и поговорить начистоту. Не чужие друг другу люди, в конце концов! И будь это кто-то другой, я обязательно бы так и поступила. Каждый раз перемещаясь в тела клиенток, просто делала шаг вперёд, и неважно смелой мне нужно было быть, или изворотливой. Единственное, чему не было места, так это нерешительности. Но сейчас она была. Потому что это не какой-то там посторонний человек — это мой Костик. Любимый человек, рядом с которым почти никогда не получалось включать в себе стерву и смотреть взглядом, от которого мужчины либо краснеют, либо столбенеют. И рядом с которым я — всё та же неопытная девчонка, какой была в восемнадцать.

Но было и ещё кое-что, помимо смущения, и это «кое-что» казалось куда как важнее стеснения. В коридоре у нас имелось зеркало в полный рост, и, кажется, я могла спокойно проходить мимо него только когда упаковывала себя в какой-то отвратительный оверсайз, и лучше с капюшоном. Худое тело, короткие волосы, плохой цвет лица. Я даже сама в себе не видела женщину, которую можно хотеть. Как можно ждать такого от любимого мужчины? А ещё я помнила Олю.

Ольга Смирнова, Снежная королева с идеальной фигурой, великолепной укладкой и головокружительной карьерой. Они с Костей могли не любить друг друга и понимать, что им элементарно не по пути, но это не отрицает факта, что Оля ему нравилась. Как женщина. И он её хотел. Тоже как женщину. Один раз в моей практике перемещений был такой случай, когда муж просто охладел. Он изо всех сил старался обеспечить бывшую жену и сделать так, чтобы она ни в чём не нуждалась, но быть с нею рядом, как с любимой женщиной, оказался не в состоянии. И вместо мести мне пришлось просто налаживать тогда жизнь клиентки, пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту чем-то ещё, помимо жажды вернуть бывшего мужа.

После пробуждения она тогда рвала и метала, проклиная меня на все лады из-за того, что я так ничего и не сделала, и обещая, что меня постигнет та же участь. Конечно, через некоторое время она остыла и даже извинилась, но вряд ли это что-то изменило. И я, смотря на себя в зеркало, всё чаще думала, что проклятие меня-таки настигло. Знаю, дура. Во мне скакали гормоны и добивали побочки от таблеток, но в тот момемнт я была твёрдо уверена, что хотя Костя меня и любит, но это скорее привычка и опека. И что как только поправлюсь, надо будет корректно разойтись и не мешать его жизни.

А потом Нюшу пригласила с ночёвкой подруга. Костя прекрасно знал родителей девочки, и поэтому спокойно отпустил к ним на дачу. Оставшиеся одни, мы прямо днём засели смотреть какой-то фильм — кажется, боевик, и я по привычке уселась к мужу под бок, а он всё также по старой привычке обнял меня и принялся поглаживать пальцами по плечу. Чуть ниже рука, чуть теснее объятия. Сбившееся дыхание, затуманенный взгляд… Фильм мы отключили, кажется, ещё до того, как он перевалил за середину. Я снова вспомнила, что любима и желанна. Вспомнила, каково это, когда тебя целуют. Но самое главное, вспомнила эту дрожь по всему телу, но не из-за того, что тебе плохо от слабости, а потому что очень хорошо. Потом меня укутали в одеяло, дали в руки сладкий ягодный чай, и мы ещё долго болтали ни о чём, просто обмениваясь какими-то семейными шутками. И не выпуская друг друга из рук, пока не появились силы на продолжение.

Уже давно я не боялась проходить мимо того зеркала в коридоре. Диета, зарядка и спокойным образ жизни снова сделали меня нормальным человеком и вполне симпатичной женщиной. Я больше не стесняюсь переодеваться при Косте и не боюсь появляться на родительских собраниях Нюши. Я — это снова я, и такие вот моменты на кухне в очередной раз доказывают, что всё между мной с мужем по-прежнему хорошо. Кстати, как-то он подозрительно долго задержался… Неужели там и правда какой-то сетевой маркетинг, и Костик развлекает себя суровым троллингом? Ладно, подожду ещё пару минут, а потом выйду проверить.

Отодвигаюсь от окна и снова смотрю на духовку. Посыпаю последнюю партию печенья сахаром, но никакой корицы! Диета диетой, но и в моей жизни должны быть маленькие гастрономические радости, особенно в январе — слишком уж памятный это для меня месяц. Год прошёл после моего последнего перемещения, без малого восемь месяцев рядом с семьёй, и эта моя жизнь мне очень нра…

Я резко оборачиваюсь в сторону дверного проёма, потому что слышу тяжёлые шаги, но это не Костя. Вернее, не только он.

— Мирка, привет! А ты нормально так выглядишь. Я бы даже сказал, похорошела.

Смотрю во все глаза на мужчину передо мной. Долговязый, с плохо выбритыми впалыми щеками, на носу очки в отвратительной дешёвой оправе, и очень дорогое, хотя и безвкусное пальто. Которое он, к слову, поленился заранее снять.

— Стасик?

— Приятно знать, что о тебе не забыли. Едрить твою налево, ты ещё и готовишь? — Стас в два шага оказывается у стола. Он сцапывает печенье из миски, с которой я только-только сняла полотенце, и отправляет в рот. — Нет, я, конечно, подозревал это, иначе фиг бы ты могла перемещаться, но реально вкусно.

— Дорогая, у меня к тебе вопрос.

Кажется, приход бывшего начальника настолько выбивает меня из колеи, что я едва не позабыла о том, что с нами рядом ещё и мой муж. И по его взгляду понимаю, что сейчас от меня потребуют ответы на пока не озвученные вопросы.

— Да фы не стефняйтесь, гофорите прямо тут, — великодушно разрешает Стас, а сам тянется ко второму печенью. Так и хочется шлёпнуть его по рукам и отправить их мыть, как и полагается перед едой, но вовремя себя одёргиваю. Сейчас у меня проблемы посерьёзнее.

— Честно говоря, я не планировал пускать этого человека, — прохладно говорит Костя. Он тоже недоволен подобным поведением гостя, хотя вряд ли вопрос исключительно в его чистоплотности. — Но он выдавал слишком много подробностей о тебе, чтобы я продолжал это игнорировать.

— Думаю, вначале вас стоит представить друг другу, — слегка прокашлявшись, говорю я. — Стас, ты уже и так понял, что это мой муж Константин. Костя — это Станислав Волков. Он учёный, ну и заодно и бизнесмен. Во время болезни я проработала на него три года, и в каком-то смысле он ещё и мой бывший начальник. А заодно и тот человек, благодаря которому сейчас живу.

Взгляд Кости меняется с сурового на растерянный, и он переводит его с меня на Стаса. Я не вдавалась в подробности того, как жила. Сообщила, что мне предложили участие в закрытом проекте в обмен на возможность излечения, и муж с дочкой не стали выпытывать подробностей. Нет, Нюше-то было очень любопытно, но мою подписку о неразглашении никто не отменял. Но никогда я не называла никаких имён и адресов, и потому такая встреча стала для Константина неожиданностью. Хотя о чём я? Кто бы мне самой сейчас объяснил, что здесь вообще происходит!

— Эм… — замялся муж, но всё же сделал шаг ближе к столу. — Думаю, в такой случае я должен поблагодарить вас за то, что спасли мою жену.

— Да всегда пожалуйста, — Стасик пожимает плечами и с тоской осматривает кухню. — А что, чаю в этом доме старым знакомым не предлагают?

Сердито сужаю глаза. Казалось бы, год прошёл, а ничего не изменилось. Нахальный, самоуверенный, совершенно беспардонный и бесячий тип!

— Допустим, предлагают, но только прошенным гостям, — хмыкаю, поджав губы. — С чего вдруг такой визит невежливости?

— А если я скажу тебе, что соскучился?

Волков ехидно улыбается. Брови Кости сходятся на переносице. Я поднимаю взгляд к полотку. Потом перевожу на окно. Настенные часы — час дня, у дочери сегодня ещё два урока. Вдох. Выдох. А потом за один шаг преодолеваю расстояние между мной и Стасом, хватая его за полы пиджака.

— Ты мне какого чёрта сейчас зубы заговариваешь? — шиплю, вплотную придвигая к себе бывшего шефа. — Я что, за год стала похожа на идиотку? Соскучился… Быстро отвечай, что тебе от меня нужно.

— Мать моя женщина, Мира… — Стас смотрит на меня, не отрываясь, и слегка сипит. — Я уже и забыл, какая ты порой бываешь жуткая. Тебя муж не боится?

Муж… Костя! В ужасе отскакиваю от шефа и очень осторожно смотрю на него. Константин меня такой, само собой, раньше не видел. Дома я — ласковая кошка. Нежное и слабое существо, а никак не гопник, которого порою приходилось включать на работе, потому что Стас — он ведь такой. Первые два контракта я ещё старалась держать субординацию, а потом поняла, что если хочу сработаться с этим типом, надо запастить терпением и придерживаться определённого сценария. Пропускать мимо ушей его бурчание, но никогда не давать спуску в серьёзных делах и до последнего отстаивать своё мнение.

Костя, разумеется, удивлён. Стас, кажется, тоже. Во всяком случае, он посмеивается, мол, никогда раньше не видел, чтобы я краснела. А как тут не покраснеть, когда только что совершенно глупо сорвалась?

— Ладно, — выдыхаю, — будет тебе чай. А ты за это честно объясняешь, зачем пришёл.

Щёлкаю кнопкой на электрическом чайнике, насыпаю в заварник пару ложек сборного чая. Печенье уже на столе, просто пересыпаю в вазочку, а миску отставляю на подоконник. Тем более, вторая партия как раз подоспела, и теперь уже её очередь остывать под полотенцем, размягчаясь. Во вторую вазочку насыпаю магазинного печенья, а вот зефир так и остаётся на полке. Я же Стасика знаю, он как бездонная бочка, особенно на халяву. Слопает весь мой зефир, а мне, как чувствую, тот ещё вечером пригодится. Заедать стресс.

Мужчины оба сидят за столом молча, дожидаясь, пока я закончу приготовления. Костя переводит взгляд с меня на Стаса, и я уверена, что хочет много о чём спросить. Ладно, с этим мы разберёмся со временем.

Чай наконец-то заварен и разлит по кружкам. Но я к своей не притрагиваюсь, а демонстративно смотрю на Станислава.

— Итак? — уточняю, когда тот сделал уже несколько глотков и потянулся к третьему печенью.

— Короче, у нас ребрендинг, — нарочито воодушевлённо заявляет мой бывший шеф. — Теперь наше агентство называется не «Мы отомстим вместо тебя», а «Второй шанс». Кстати, даже свой сайт есть: вот, смотри.

На стол ложится визитка — просто чёрный прямоугольник, на котором указан электронный адрес на кириллице и имя «Стас». Лаконично, блин. Наверняка сам и придумывал дизайн, сэкономив, а скорее уж зажмотив на услугах специалиста. Костя словно по сигналу потянулся к своему смартфону.

— Теперь мы решаем не только проблемы с неверными мужьями, но и вообще что угодно. Можно прямо на сайте оставить заявку, и если ситуация нам подходит, то мы её исправим.

— Как-то я запутался, медик вы или психолог, — произносит Костя, не отрывая взгляд от экрана. — Кстати, кто вам делал сайт? Очень много ошибок…

Я мысленно закатываю глаза. Профдеформация, и ничего ты с этим не сделаешь — в своё время Константин сделал несколько сайтов, всерьёз увлёкшись программированием. Наверняка у Волкова там тихий ужас, раз муж не удержался от комментария.

— Сам делал, — буркнул Стас. — Не нравится — можешь переделать.

Я бросаю на Стасика тяжёлый взгляд и слегка стукаю носком по ноге. Не хватало мне ещё, чтобы он тут пререкался!

— В общем, Мир, недостаёт только операторов, и я сразу же вспомнил о тебе. Как там в поговорке? Старый друг лучше новых двух!

— Я — пас, — говорю тут же, не раздумывая. — У меня семья. Муж и дочь. Совсем не интересно пропадать куда-то на три месяца. К тому же, я уже давно не подхожу тебе по тому параметру, из-за которого ты меня в своё время и выбрал.

Моя душа не собирается покидать это тело. Нам друг с другом снова комфортно.

— Мирка, я ж сказать забыл! — Стасик хлопает себя по лбу и тянется к ещё одному печенью. Разумеется, домашнему. — Я подшаманил капсулы, так что теперь оператором может быть кто угодно, в том числе и здоровый человек. И никаких трёх месяцев для перемещения! Я нацелен на количество, так что неделю или две — наш будущий максимум.

— И снова не интересует.

Хватит. Набегалась уже. У меня здесь уютное гнёздышко, меня тут холят, лелеют и гладят по шёрстке. И любят, особенно ночами и пока дочь в школе.

— Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в ваш личный разговор, — напоминает о себе Костик. — Но про какое сотрудничество идёт речь? Разве Мира не участвовала в проекте из-за своей болезни? Но теперь она здорова, в ней ничего не нужно исправлять.

Стас смотрит на Костю в упор и даже печенье откладывает. А после переводит взгляд уже на меня.

— Ты что, ничего ему не говорила?

— А как бы я могла? — пожимаю плечами. — Кто в здравом уме поверит в такое? К тому же, я так-то подписывала документ о неразглашении. Или ты забыл, какие там кабальные условия?

Кажется, у бывшего начальника дёрнулся глаз.

— А ведь я почти забыл, что ты у нас в доску правильная… — тянет он, и снова сцапывает выпечку. — Возможно поэтому я и хочу, чтобы мы снова работали вместе. Костя! Я ведь могу тебя так называть? — он оборачивается к моему мужу и дожидается кивка. — В течении трёх лет душа Миры переселялась в тела наших клиенток. Обычно это были женщины, которым изменил муж, и во время перемещений твоя жёнушка налаживала им быт и наказывала изменников рублём и физической силой. Собственно, оттого и название фирмы — «Мы отомстим вместо тебя».

— Ага…

Костик кивает, но взгляд такой… ошалелый слегка. Да я бы и сама не поверила, скажи мне кто об этом вот так.

— Милый, он не сумасшедший. Вернее, псих, конечно, — киваю уничижительный взгляд на Стаса и получаю презрительное «вот спасибо». — Но он действительно смог запустить процесс перемещения души из одного тела в другое. Сроком до трёх месяцев я перемещалась, а в это время моё собственное тело лежало в капсуле в анабиозе. И только поэтому смогла протянуть так долго, на не «сгорела» за семь или восемь месяцев, как мне и обещали.

— Мир…

Я вижу взгляд Кости и понимаю, что он мне не верит. А мне почему-то очень важно было, чтобы он всё знал. Честно, откровенно признаться, как жила эти долгие месяцы без него.

— Ольга Смирнова.

Муж в удивлении округляет глаза. Видят небеса, я не хотела вспоминать это, но кажется иного выхода нет.

— Двадцать пятого декабря уже позапрошлого года вы с Ольгой приехали домой к её родителям, познакомиться. Марина и Сергей. И ещё там была младшая Олина сестра Юля. Чёрная майка с забавным котиком, безразмерные штаны, волосы собраны в пучок. Она была беременна, не очень большой срок.

— Откуда ты… — Костик уже всё понимает, но договорить будет правильным.

— Я была в тот момент в теле Юлии Смирновой. Она стала моим последним проектом. Ты вышел на крыльцо покурить, и там мы с тобою столкнулись. Ты волновался из-за того, что якобы не понравился родителям Оли, а я отпустила ту дурацкую шутку. И чуть не попалась, кстати. А потом ещё второй раз, когда ляпнула про красную нить судьбы.

Он смотрел на меня ошарашено, и я молча встала и подошла к шкафу. Вытащила с верхней полки бутылку коньяка, которую использовала для выпечки, налила прямо в чайную кружку и протянула мужу. Не знаю, поможет это или нет, но хуже уже точно не станет.

— Стас, — оборачиваюсь ко второму мужчине на кухне. — Тебе пора. У меня дочь через час вернётся, а её точно ещё нельзя отпаивать коньяком.

— Точно, дочка же ещё есть! — Стас почему-то показывает ладонью расстояние метр от пола, словно у меня трёхлетка, и резво поднимается со стула. — Ну ладно, а то я действительно как-то засиделся. Короче, загляну в гости через неделю, лады?

Об этом бывший мой начальник говорит, уже стоя в коридоре, но я качаю головой. Ощущаю за своей спиной мужа — видимо, пришёл в себя и решил тоже проводить гостя.

— Не надо приходить, Стас. И звонить или писать тоже не нужно. Я завязала со всем этим, и хочу просто жить спокойной жизнью.

Открываю входную дверь и стою рядом. Стас прощается кивком со мною, с Костей, и действительно покидает нашу квартиру. Ощущения внутри меня… странные. Я ведь почти смогла убедить себя в том, что забыла те времена. Мне ничего о них не напоминало, а рядом были родные и близкие люди. Перелистнула ту страницу, и очень хочу жить своей тихой и спокойной жизнью.

Глава 2. Рефлексия

Часы на полке едва заметным светом подмигивали двадцать три четырнадцать. Спать хотелось так, что аж глаза слипались. Я почти занырнула в царство Морфея, как несколькими минутами ранее — в объятия мужа, когда тот едва ощутимо поцеловал меня в висок.

— На завтра я договорился поработать из дома, — шёпотом сообщил он.

— А для чего? — спрашиваю сонно. Меня только что измотали, как и полагается в нормальных семейных парах, поэтому хотелось поскорее отмахнуться от разговоров.

— Ну как же! Завтра придёт твой знакомый, и мне бы хотелось присутствовать при этой встрече.

Знакомый? Секунда, и сон как рукой сняло. Приподнимаюсь на локте и внимательно смотрю в глаза Косте.

— Милый, Стас не придёт — мы же об этом договорились прямо при тебе.

— Нет, он придёт, — муж покачал головой. — Он повторит своё предложение, и ты на него согласишься.

Он вроде бы и утверждал, но не в ультимативном тоне, а скорее слегка печально.

— Я уже отказалась. С чего бы мне менять своё мнение?

— Хотя бы с того, что в прошлый четверг я внезапно увидел тебя настоящую. Не ту домашнюю и милую девочку, которой ты так отчаянно хочешь стать, а яркую, хотя порой и жёсткую женщину.

Хмурю брови и сажусь на кровати. Костик садится рядом.

— Милая, мы ведь оба понимаем, что быть послушной домохозяйкой — это не твоё.

— Я говорила, что могу устроиться на работу. Ты сам сказал, что для семьи лучше, если я буду сидеть дома, а не мотаться в офис, уставшая и недовольная.

— Потому что речь не о деньгах, а о твоём призвании, — муж нежно обнял меня за плечи, и я с трудом удержала порыв сбросить его руку. К чему этот разговор? — Деньги в семье есть, а работа ради работы — тупиковая ветвь развития. Но тебе нужно заниматься тем, что тебя вдохновляет и заставляет твои глаза гореть тем светом, который я увидел во время разговора со Станиславом. Или это ты так на него самого реагировала?

— Совсем с ума сошёл? — демонстративно поднимаю бровь. Костик, разумеется, шутит, но некоторое время я молчу. — В каком-то смысле ты прав: перемещаться было интересно. Для меня это всё равно, что игра. Как твои сражения и квесты, только всё по-настоящему, а значит и выкладываться нужно по полной. Но тогда у меня не было выбора. Сейчас же выбор есть, и я выбираю вас с Нюшей.

Прижимаюсь к плечу мужа лбом. Надо сворачивать тему, иначе опять буду снедать себя сомнениями. Но тот опять целует в висок и шепчет:

— Просто поговори с ним. И насчёт Ольги…

— Костя, нет!

Обрываю мужа на полуслове. В прошлый четверг мы эту тему не обсудили: дочка вернулась. Потом была обычная суета, и как-то забылось. Хотя на самом деле, не забывалось. Ни у него, ни у меня.

— Мир, я хочу всё объяснить.

— Ничего объяснять мне не нужно, — мотаю головой, всё-таки высвобождаясь от объятий. Потому что иначе просто не смогу сказать поперёк и слова. — Мы были в разводе, ты был свободным мужчиной. Я никогда бы и не подумала тебе что-то предъявлять, тем более после того, что бросила тебя сама.

— И я до сих пор не понимаю, почему ты решила уйти именно так. Да, помню про подписку о неразглашении, — отмахивается он на мою невысказанную речь. — Но неужели нельзя было… по-другому?

Не выдерживаю и снова утыкаюсь в его плечо. Вспоминать тот день по-прежнему больно.

— Любимый, я очень хотела жить. Очень. Мне предложили отсрочку, и я вцепилась в неё, как терьер в украденный окорок. Но ещё я не хотела, чтобы вы страдали из-за меня. Мать, которая бросает своего ребёнка, и жена, уходящая из благополучной семьи, жалости не вызывает. Её начинают ненавидеть, а потом и вовсе вычёркивают из памяти. И лучше бы так, чем вам пришлось бы смотреть, как я медленно затухаю, ломаясь, и влезать в долги, лишь бы продлить мою агонию. Я знаю, что просто трусиха и эгоистка, но ничего не могу с собой поделать.

— Милая, это не так, — и вот он ожидаемо обнимает меня, пряча на своей груди от любых проблем. И даже, кажется, от самой себя. — И нам без тебя было плохо. Мы никогда тебя не забывали, ни на минуту.

Некоторое время мы ещё сидим, не отпуская друг друга. А потом я внезапно понимаю, что сон как-то подозрительно отступил. И осторожные поглаживания уже не такие и деликатные.

— Кость, тебе завтра с утра на работу, — пытаюсь воззвать к нашему общему голосу разума, пока не стало слишком поздно.

— Я же сказал, что буду работать из дома, — кажется, для здравого смысла уже поздно.

— У Нюши школа, — делаю последнюю попытку.

— И я сам могу помочь ей собраться.

А, собственно, чего я вообще отнекиваюсь? Мы женаты меньше года, поэтому имеем право ставить свои желания выше какого-то распорядка дня! Не первый раз женаты, правда, но это уже мелочи. Я очень мечтала о тихой и спокойной жизни, наполненной любовью, и именно её сейчас и получаю. А про всё остальное подумаю потом.

— Смотри, на этот раз я не с пустыми руками!

Перевожу взгляд с улыбающегося лица Стаса на прозрачный пакет в его руках. Хм… Печенье двух видов, шоколадка и даже зефир.

— А это для кого? — киваю на шоколадное яйцо с нарисованной принцессой на цветной фольге.

— Дык дочке твоей, — бывший начальник пожимает плечами, и я не комментирую. — Так что, напоишь чаем?

— Ну проходи, раз уж пришёл.

Отодвигаюсь от двери и пропускаю мужчину внутрь. Волков всегда был до безумия прижимистым в таких вот мелочах, и раз принёс с собой нормальные продукты, то что-то ему от меня надо помимо ранее оглашённых причин. И это крайне интересно.

На кухне нас уже ожидает Костик с ноутбуком на коленях, потому что сегодня действительно работает из дома и только-только закончил с совещанием.

— Кстати, я посмотрел на твой сайт ещё раз, — припомнил он сразу после обмена рукопожатиями. — И в плане навигации до сих пор считаю его кошмарным. Давай логин и пароль, попробую что-то с ним сделать на выходных.

— Будь осторожен, он тот ещё любитель халявы, — присаживаюсь рядом с мужчинами за стол, поближе к мужу.

Стасик фыркает и закатывает глаза. Не то, чтобы я совсем не права, хотя когда дело касалось серьёзных вещей, вопросы денег обычно не стояли. Мне Стас всегда платил исправно, и ставка была весьма щедрой. Иначе вряд ли бы я потянула лечение в той клинике.

Вообще, просто сидеть так рядом, как старые друзья, было весьма приятно. Тем более, что Костя со Стасом нашли общий язык и то и дело скакали с одной темы на другую. Я больше отмалчивалась, потому что так и не придумала, что должна буду сказать, повтори мой бывший шеф своё предложение.

— Ладно, с вами, конечно, хорошо, но у меня ещё планы на вечер, — Стас хлопнул в ладоши, но вместо того, чтобы подняться из-за стола, уставился на меня. — Итак, Мир, когда ты готова приступить к работе?

— Я ведь неделю назад сказала, что не готова, — качаю головой.

— Даже твой муж, который меня сегодня второй раз видит, прекрасно понимает, что если бы действительно не рассматривала вариант возвращения, то я бы здесь попросту не сидел.

Я внутренне выдыхаю. Он прав. И как бы я себя не уговаривала, что перемещениями занималась исключительно от безнадёги, но то и дело вспоминаю тот опыт с теплом. Мне нравилось узнавать что-то новое. Нравилось смотреть, как живут другие люди. Чёрт побери, нравилось, когда за отлично выполненную работу меня совершенно искренне благодарят. А благодарных клиенток, к слову, было куда больше, чем недовольных. Но я по-прежнему не готова оторваться от семьи, и самое главное, мне было неспокойно. Не тот Стас человек, чтобы предлагать мне работу просто по старой дружбе. Особенно если учесть, что дружить с кем-то, включая подчинённых или коллег, он просто не умел.

— Стасик, для чего тебе я?

— В смысле, для чего? — в ответ удивляется мужчина. — Ты ж моя самая опытная и верная соратница! Умница, красавица, тебя наверняка бы даже в комсомол взяли!

— Я тебя сейчас стукну, — не выдерживаю этого потока чуши и сердито сдвигаю брови. — Ты что, хочешь, чтобы я работала бесплатно?

— Да как бы я посмел! — почти что искренне удивляется Волков. — Прежнюю ставку, разумеется, платить не смогу, но и работы у тебя будет на неделю.

— Стас. Просто. Не. Морочь. Мне. Голову. Зачем тебе я?

Вот так, жёстко. Почти что по слогам. Потому что неспроста бывший начальник сидит на моей кухне и всячески подбивает клинья к моему же мужу. Мне нужна правда, иначе я его обязательно выгоню, но возможно ещё долго буду по этому поводу переживать.

Стасик тяжело вздыхает и бормочет себе под нос, мол, могла бы и изобразить из себя дурочку. Особенно когда дело касается хороших денег. Но бурчит недолго, а потом поднимает на меня взгляд.

— Вся проблема в твоей ДНК. Когда делал капсулы, они были универсальными, но я настроил их конкретно под твои параметры. И теперь никак не могу переделать.

— Почему? — удивляюсь я.

— А вот понятия не имею, — теперь учёный разводит руками. — Сменил несколько операторов, редактировал все параметры, какие только мог придумать, но результат один и тот же — не получаются перемещения, и хоть ты тресни.

— Возможно дело всё-таки в отделении души. Помнишь, ты мне рассказывал во время последнего дела?

Но Стас на это качает головой.

— Сильно сомневаюсь. Но, как бы то ни было, ты мне нужна. Если и у тебя ничего не выйдет, значит придётся всё переделывать с нуля.

— Или оставить эту идею, — хмыкаю, но Волков смотрит уничижительно.

— Но если у тебя получится перенести свою душу, то я обязательно смогу разобраться. Мир, сейчас задета моя гордость учёного…

Мы с Костей переглядываемся, и я отвожу взгляд. Уверена, муж меня поддержит что бы я не решила. Осталось именно решиться самой.

— Любое перемещение, хоть на пару часов?

— Нет, на пару часов не получится, — Стасик качает головой. — И мне нужна полноценная ситуация, с реальным клиентом, а не какая-то имитация.

— А что мы скажем Нюше? — пытаюсь ухватиться за последний оплот здравого смысла. Как дочь отреагирует на то, что мать опять куда-то пропала?

— Что ты нашла работу и у тебя командировка.

Молчу. Костик и сам изредка колесит по стране, но он всегда остаётся на связи. Моя же работа будет подразумевать полное отсутствие в зоне доступа.

— Это на один раз? — теперь уже спрашивает Константин, увидев, что я основательно погрузилась в свои мысли.

— Нет, — сразу отвечает Стас. — Три или четыре перемещения. Может быть, пять. Одна или две недели в деле, а потом месяц дома. Плачу… Жена расскажет, сколько.

— Мы ведь все трое понимаем, что сейчас вопрос не в деньгах.

Муж снова смотрит на меня, а я никак не могу решиться. Слишком всё… сумбурно и неожиданно. Хотя, казалось бы, неделя у меня была на раздумья. Как и на то, чтобы уговорить себя, что всё давно в прошлом.

— Мир, приезжай в офис в воскресенье, — говорит Станислав, и наконец-то поднимается из-за стола. — К полудню. Осмотришься, вспомнишь что и как. Сразу же найдём готовую приехать клиентку и проведём перемещение. Если не приедешь, значит это твоё однозначное «нет», и я прикрою проект.

Провожает нашего гостя Константин, и эти двое ещё какое-то время переговариваются в коридоре. Негромко, правда если бы хотела — подслушала. Но я не хочу. Или хочу? Не понимаю уже себя, запуталась в своих желаниях окончательно.

Муж возвращается на кухню и выводит ноутбук из спящего режима. Отвечает на несколько рабочих писем, а я пока завариваю для нас новую порцию чая. Быстрый взгляд на часы — дочь уже скоро выйдет из школы. И надо что-то решать.

Не выдерживаю и сажусь под бок Кости, утыкаясь лбом ему в плечо.

— Ну и чего ты раскисла? — чуть усмехнувшись, спрашивает он.

— Я не раскисла, — бурчу не хуже Стасика. — Я запуталась.

— Тогда давай тебя распутывать.

Он отодвигает компьютер и усаживает меня к себе на колени. Действительно развязывает фартук, но ограничивается исключительно этим предметом.

— Мира, ты ведь не домохозяйка, — фартук откладывается на табурет, и смотрит предельно серьёзно. — Изо всех сил пытаешься, но это не твоё. Потому что ты — авантюристка.

— Ну хоть не ушлая базарная торговка, — фыркаю, но разве на любимого возможно сердиться?

— Тебе нужно найти себя, иначе ещё месяц-другой и ты взвоешь от тоски в четырёх стенах. Станислав говорит, что это на три или четыре раза. Давай дадим тебе срок до окончания весны. За это время ты определишься, что тебя интересует, и займёшься интересным делом. Хочешь — освой курсы йоги и уйди в преподавание. Хочешь — займись графическим дизайном. Хочешь — пиши любовные романы.

— Я их даже читать не люблю, а ты говоришь — пиши!

— Может быть чукча просто не читатель, — Костя улыбается мне в ответ. — Но если ты волнуешься за нас с Аней, то это напрасно. Если мы будем знать, что ты рядом, всё будет в порядке.

Теперь я утыкаюсь в его шею и очень хочется порыдать. И за какие такие заслуги мне достался такой чуткий муж?

— Признайся, тебе просто не терпится отвязаться от меня хотя бы на неделю и спокойно играть по вечерам в свою войнушку.

— У тебя есть все шансы измотать меня до воскресенья так, чтобы потом ещё долго к компьютеру даже подползти не мог.

Я застываю. Чертовски заманчивое предложение. И, кажется, обязательно начала бы его осуществлять, но на мобильный приходит оповещение о том, что дочь покинула пределы школы, и почти сразу прилетает смс от неё самой. Идти Нюше минут семь, поэтому максимум, что мы успеем — несколько поцелуев.

— Вечером обязательно рассмотрим твоё предложение, — подтверждаю, поднимаясь с колен мужа. — И… ты правда не против, если я стану так пропадать из дома?

— Главное — возвращайся, — Костик переплетает свои пальцы с моими. — А с остальным мы разберёмся.

Глава 3. Первое дело.

Знакомый поворот, вверх по лестнице на третий этаж, кодовый замок. Надо же, теперь в тамбуре поставили энергосберегающие лампы… И фикус. Интересно, это владельцы здания озаботились, или кто-то из тех операторов Стасика, о которых он рассказывал? Потому что слабо верится, что этот бестолковый сухарь сам догадается навести уют рядом с лабораторией.

Дни до воскресенья пролетели даже быстрее, чем я ожидала. Нюше мы сказали, что я устроилась на подработку волонтёром в центр больных с диагнозом, похожий на тот, который был у меня. И что из-за обилия приборов там запрещено использовать мобильные, но я смогу отвечать на письма по электронной почте в какие-то определённые часы. Разумеется, вместо меня это будет делать Костик, хотя я сильно сомневаюсь, что дочка захочет вести какую-либо переписку. Её максимум — лаконичное «скоро буду дома, заварите мне лапши», либо пара мемов с котиками.

В общем, утром в воскресенье я собралась, поцеловала на прощание мужа и дочь, а потом вышла из дома. Полчаса на маршрутке, потом десять минут пешком, и вот я уже ввожу знакомый код доступа на металлической двери.

Пришла я, как выяснилось, даже раньше Стасика, хотя до полудня оставалось всего-ничего. Открыла окна, чтобы проветрить помещение, обошла все комнаты, тут и там отмечая небольшие изменения, и заглянула в холодильник. Вылила в унитаз просроченное на пять месяцев молоко, выбросила сыр, который вряд ли изначально был с плесенью, и прошерстила запасы кофе и печенья. Что первого, что второго здесь было в избытке, а я сделала мысленную пометку принести хороший чай. В конце концов, первое общение с клиентами — важная часть нашей работы, и нам необходимо оставить о себе правильное впечатление. Конечно, многим женщинам на взводе всё равно, из дешёвого пакетика наша заварка или из хорошего магазина, но иногда такие мелочи очень цепляют взгляд.

Писк кодового замка привлёк моё внимание, и из кухни я вышла в общее помещение. Стас, традиционно не выспавшийся и недовольный, прошёл внутрь и что-то бурчал себе под нос. Моё здесь нахождение воспринял как само собой разумеющееся, и только попросил заварить ему кофе. И, глядя на его лицо, я ощутила себя, словно дома. Не в том моём уютном гнёздышке, которое оформляла под себя порядочная домохозяйка Мира, а в месте, которое близко по духу.

— Ну а где же твоё «с возвращением, как я скучал»? — интересуюсь, ставя перед бывшим и одновременно нынешним шефом кружку с дымящимся напитком. — Или ты только перед моим мужем был таким вежливым и обходительным?

— Зришь в корень, женщина, — кивает Стасик. — О, да! Наконец-то я могу соображать… Кстати, — добавляет он после короткой паузы, во время которой успевает, правда, выдуть половину кружки. — Мы с твоим муженьком фактически каждый день переписываемся. И он у тебя нормальный мужик. Правда здоровенный — жуть! Зачем тебе так много?

— Тебя забыла спросить.

Это было одним из поводов вечных подколок друзей: Костя был высоким и весьма крупным, а я — худенькая коротышка. Особенно в самом начале знакомства, когда мне было восемнадцать. Да и замуж я выходила, весив всего сорок два кило, а в Константине тогда находилось почти сто двадцать… С годами я, конечно, слегка поднабрала, а он похудел, но разница в параметрах всё равно весомая. И вот такие подколки меня до сих пор раздражают.

— Ладно, хватит бухтеть. Давай уже за работу приниматься, что ли.

Мы прошли в ту часть лаборатории, в которой никогда не бывали клиенты, да и меня пускали через раз. Святая святых нашего безумного учёного, храм науки с кучей серверов и пробирок. С меня взяли несколько капель крови, и следующие полчаса я тихонечко сидела на стульчике, пока Станислав метался от микроскопа к экрану, то и дело бормоча себе под нос «ага», «вот так вот» и «ну надо же, получилось!».

— Девяносто пять процентов вероятности, что всё пройдёт успешно, — удовлетворённо кивнул мужчина, наконец-то обратив внимание на меня. — С остальными кандидатами в операторы таких цифр не было и близко.

— Попробуем прямо сейчас? — уточняю и понимаю, что мне уже не терпится снова улечься в капсулу.

— Вначале нужно найти того, в кого ты переселишься. Имей ввиду, хотя бы у одного из вас должна быть реальная потребность в этой процедуре. И если раньше мы могли рассчитывать на тебя, то сейчас вся надежда только на потенциальных клиенток. Короче, — наконец отмахивается Стас, — нам нужна настоящая проблема, а не девица-зевака, которой просто нефиг делать.

— Ты говорил, что сразу же кого-то и найдёшь, — напоминаю то, о чём рассказывал Стасик в четверг.

— Угу, — кивает тот. — Сайт нам в помощь.

Перемещаемся поближе к экрану другого ноутбука, и Стас открывает свой хвалёный сайт. Подозреваю, Костик всё-таки успел там что-то подкрутить, потому что у меня не вызывает недовольства ни навигация, ни исполнение. С дизайном бы ещё поработать…

— Обычно мы берём в работу тех клиенток, которые готовы платить. Но из-за того, что без тебя мы так и не смогли наладить процесс, пришлось искать так называемые «запасные аэродромы».

— Поясни.

Стас переходит по одной из ссылок, и я вижу на экране бланк для заполнения анкеты.

— Услугу по получению «Второго шанса» можно получить бесплатно, в порядке очереди. Желающий заполняет анкету со своими данными, и в случае нашего совпадения интересов, мы связываемся с ним в удобное для нас время. Смотри, у нас уже набралось восемь кандидаток, — Стас щёлкает мышкой по какой-то внутренней папке. — Предлагаю отправить письма каждой с просьбой приехать в течении часа. Кто первый откликнется, того и тапки!

— А если не получится перемещение? Или никто не отзовётся?

— Не может быть такого, чтобы из восьми любителей халявы не отозвался вообще никто, — пожимает плечами шеф. — А если перемещение не сработает, то просто поговорим по душам. Собственно, именно это мы и делали предыдущие двадцать четыре раза.

Мысленно присвистываю — нехило. Видимо, идея переселения души всерьёз зацепила нашего горе-учёного, раз он вкладывает в этот проект столько сил.

Создав образец письма и добавив скрытые копии, Станислав отправляет свои «послания счастья». Первый ответ приходит к нас уже через десять минут, но там потенциальная клиентка извиняется и говорит, что сейчас не в городе. Но очень просит не снимать её с очереди. Стасик фыркает, однако энтузиазма не теряет. Я же отправляюсь заваривать чай. Пакетик, не пакетик, но на одном лишь кофе долго не проживёшь.

— А вот и оно! — слышу из лаборатории. — Будет через полчаса. Я тебе анкету распечатаю, изучи, пока буду проверять капсулы на готовность.

Полчаса?! Ну ничего себе, как всё закрутилось… Быстро заливаю в заварник кипяток и принимаюсь лихорадочно носиться по комнатам. Убираю разбросанные бумаги и отодвигаю лишние провода. Окошко закрываю — январь не располагает к долгим проветриваниям, а дверь, наоборот, оставляю приоткрытой. Понимаю, что сердце стучит куда как быстрее, чем ему полагается. Но сразу же себя одёргиваю: разумеется, я волнуюсь, и это нормально. Но теперь-то мне есть кому об этом рассказать.

Набираю быстро текстом: «кажется скоро у нас появится первая клиентка. Волнуюсь», и отправляю сообщение мужу. В ответ получаю «верю в тебя. Кстати, на обед у нас пицца» и фото с довольными любимыми моськами. Вот козявки! Знают же, что мне такое нельзя, вот и дразнятся. Но на душе моментально становится легче. Действительно, в первый раз что ли собралась перемещаться? Справлюсь!

Закончив беглый осмотр комнат, беру из лотка принтера лист анкеты. Та весьма лаконична: имя, возраст, рост и вес, чтобы быть уверенным, что клиентка поместится в капсуле. Ну и краткое описание проблемы. Сегодня к нам придёт некая Нина, и судя по цифрам в анкете, мы с нею примерно одних параметров. Разве что девочка моложе меня на четырнадцать лет. Впрочем, последней нашей клиентке было и вовсе двадцать один. Разобралась тогда, значит и сейчас что-нибудь придумаю.

Нина замужем, и именно с её замужеством и появилась проблема. Девушка явно на перепутье и не знает, что делать со своим браком. Написано всё было весьма сумбурно, и, кажется, вначале нам придётся как следует разобраться, с чем же конкретно этой Нине понадобится второй шанс.

Девочка пришла в срок, но я подозреваю, что ради этого ей пришлось бежать от остановки, потому что дыхание тяжёлое, а под губой блестели бисеринки пота. Пальто и головной убор она предусмотрительно сняла заранее, а снег на сапожках от быстрого бега почти растаял. Выше меня на полголовы, худенькая, темноволосая и с огромными зелёными глазами, которые сейчас с испугом смотрели на меня.

— Это ведь агентство «Второй шанс»? — осторожно уточнила Нина, взглядом скользя от моего лица по стенам и фигуре Стаса, который стоял чуть позади.

— Да, это мы, — отозвался начальник. — Никак вывеску не доходят руки прикрепить.

Словно в подтверждении своих слов, он кивнул в сторону фанерного плаката, на котором маркерами было выведено новое название, и я мысленно покачала головой. Детский сад! Как бы девчонка не сбежала теперь, решив, что нарвалась на каких-то аферистов. Впрочем, не так уж она и будет неправа.

Однако вид вывески Нину успокоил, и она осторожно прошла внутрь, в руках сминая ремешок сумки.

— Меня зовут Станислав, и я отвечаю за техническую часть проекта, — продолжил между тем шеф. — А это наш оператор Мира. Вы с нею будете обмениваться душами.

— Нина, — кивает наша гостья. И тут же поправляется. — Вообще-то меня зовут Нино, с ударением на последний слог, но все и всегда называют Ниной, даже на работе.

— Проходите, Нина. Чаю?

— Ой, нет, спасибо! — девочка тараторит, и взгляд её бегает с одного предмета на другой. — Я…

— Всё-таки лучше чаю, — прерываю будущую клиентку. Пока она не успокоится, ни выяснить подробности, ни совершить перемещение мы не сможем. — Вначале нам всё равно придётся познакомиться поближе.

Я киваю на небольшой столик, а Стас понятливо скрывается на кухне, чтобы уже через минуту вернуться к нам с тремя кружками и заварником. Мысленно делаю пометку, что надо бы и их обновить. Чай был разлит по кружкам, и каждый сделал по глотку. Нина продолжала левой рукой держать сумку за лямку, и я отметила, что её пальчики едва заметно дрожат. Думаю, сейчас самое время для обстоятельной беседы.

— Нина, расскажете, в чём именно вы собираетесь получить второй шанс?

— Думаю, в моём браке.

Девушка смотрит твёрдо, впервые с момента прихода. И даже если в душе она и трусишка, но решение приняла вполне осмысленно. Это явно не импульсивный порыв оставить заявку от нечего делать.

Я оборачиваюсь к Станиславу, и тот понятливо поднимается из-за стола. Не устаю удивляться, как во время визитов клиентов он умудряется из твердолобого и бескультурного грубияна превращаться в деликатного тактика с хорошо подвешенным языком.

— Брак — это дело хорошее, — отмечаю я, когда мы остаёмся наедине. — Расскажете немного о себе? Всё, что посчитаете нужным.

— Можете обращаться ко мне на «ты», — тут же тараторит клиентка, и её глаза опять становятся большими и напуганными.

Всё ясно, типичная отличница, которая и слова поперёк сказать не может ни родителям, ни просто взрослым. И я примерно догадываюсь, откуда растут ноги у такого положения вещей.

— Вряд ли вам удобно будет «тыкать» мне в ответ, — качаю головой. — К тому же от меня такого отношения требует профессиональная этика.

Нина кивает и опускает взгляд. Перестаёт терзать сумку, кладёт ладошки на стол и осторожно сцепляет тоненькие пальчики с коротко подстриженными ноготками.

— Меня зовут Нино, это я уже сказала. Наполовину я имею кавказские корни, но мама у меня русская.

Это в принципе было понятно и так — тёмные волосы, крупноватый нос с горбинкой и ярко обрамлённые глаза. Говорила девушка чисто, без акцента, а значит менталитет должен преобладать скорее наш. Впрочем…

— Вы росли в полной семье? — уточняю, чтобы понять, чьё влияние было сильнее.

— Да, можно сказать и так, — девушка пожимает плечами. Ладно, с подробностями разберёмся после перемещения. — Родилась на юге, но после моего рождения родители со старшими братьями и сестрой переехали сюда, в пригород. Училась хорошо, школу окончили с серебряной медалью. Университет тоже хорошо, хотя диплом просто синий.

Я едва заметно морщусь. Первое, о чём сказала — оценки. Да ещё и словно извиняется, что те не идеальные. Такой себе расклад.

— Во время учёбы мы познакомились с Эдуардом. Он учился в соседней группе, но первые два курса мы почти что не общались. А потом стали встречаться. Закончили универ, и после этого поженились.

Нина делает ещё один глоток, но на меня по-прежнему не смотрит.

— Кто был инициатором свадьбы?

— Мы почти три года встречались, так что надо было уже и сходиться окончательно, — признаётся девушка. — Родители хотели нас и раньше поженить, но какая свадьба, когда мы оба студенты, а зарплаты на полставки едва хватало на кино да мороженое?

И снова пауза, во время которой девочка пьёт чай. Интересное кино.

— Родители Эдуарда тоже кавказской крови?

— Да, — снова кивок. — Не так, как у меня намешана, правда.

— А живёте с кем-то из родителей?

— Нет, — теперь Нина мотает головой, впервые поднимая взгляд. — Мы оба работаем здесь, в городе. Мои родители живут в пригороде — я кажется уже говорила. А родня Эдика там, на юге. Поэтому мы живём с его тётей, старшей сестрой отца. Он и пока учился у неё жил…

— Квартира большая? — следующий, и весьма важный вопрос. Молодёжь только после свадьбы, а тут с ними на одной территории оказывается, по сути, посторонняя родственница. Если ещё и в одной комнате проживают, то там вообще атас.

— У неё трёхкомнатная, — рассказывает Нина, и я внутренне выдыхаю. — Её комната изолированная, и у нас смежная с гостевой. Тётя Ася инвалид по зрению, уже плохо видит. Поэтому нас и поселили к ней: так и родителям спокойно, и за нею присмотр.

— А лет то этой тёте Асе сколько? — уточняю осторожно, потому что Нина наконец-то начинает говорить свободнее. — И есть ли за ней кому-то присмотреть помимо вас?

— Почти семьдесят — у них двадцать лет разницы в возрасте с отцом Эдика. Есть сын, но он с семьёй уже давно живёт заграницей.

Такая себе обстановочка для молодой ячейки общества…

— Скажите, Нина, а вы с этой тётей Асей ладите? Только ответьте, пожалуйста, честно.

Девочка опускает взгляд.

— Ну так… Не очень хорошо.

Некоторое время мы молчим, каждая погружённая в свои мысли. Кажется, после такого откровения Нина ощущает себя не слишком комфортно, хотя мне до её угрызения совести особого дела нет. Я никогда не встаю заранее на сторону клиенток, и не собираюсь этого делать в этот раз.

— Давайте обсудим ваш брак, — прерываю тишину, а то мы так до ночи провозимся. — Вы хотите развестись? Или спасти его? И если спасти, то от чего конкретно?

— Знаете, мы женаты уже больше года, но кажется так и не смогли притереться.

— А что мешает просто сказать «давай разведёмся»? Для того, чтобы произнести одну лишь эту фразу, совсем не обязательно обращаться в какое бы то ни было агентство, помимо отделения загса.

— Но ведь на свадьбу деньги были потрачены! — Нина поднимает на меня огромные глаза, в которых едва не плещутся слёзы. — И я понимаю, что мне после этого скажут — я просто капризничаю.

— А вы не капризничаете?

— Я… — о, кажется, кто-то вот-вот начнёт хлюпать носом. Но если это поможет заранее прояснить ситуацию, то пусть будет так. — Я просто запуталась.

Плакать Нина, правда, не стала. Но замолчала и опять уткнула взгляд в стол.

— Думаю, со всеми подробностями вашей жизни я разберусь уже после перемещения, — отмечаю, чтобы мягко огласить условия контракта. — Но мне необходимо знать прямо сейчас, к какому варианту склоняетесь лично вы. Развестись? Или найти компромисс и всё-таки спасти брак?

Ниночка снова смотрит на меня, и такого потерянного взгляда я уже очень давно не видела. Словно загнанная в ловушку крольчишка.

— Я просто не вижу компромисса. И потому и обратилась к вам. Кажется, если оставить всё как есть, просто с ума сойду, и тогда и вправду лучше развод.

— Поняла вас, — медленно киваю. — Тогда давайте разберёмся с бумажной частью сделки, а о дальнейшем Станислав вас проинструктирует.

— А это… — девушка замялась, но всё-таки продолжила. — Это действительно будет бесплатно?

— Можете считать, что судьба подарит вам этот второй шанс, — улыбаюсь, глядя мягко. — Но этим подарком обязательно нужно воспользоваться правильно.

Стасик появляется рядом достаточно резво, и я могу немного отстраниться и настроиться на процесс. Последний раз я лежала в капсуле год назад, и ощущения были немного странными. Сейчас я участвую во всём этом не для того, чтобы отсрочить неизбежное и заработать, а потому, что хочу. Мне это интересно, и я собираюсь сыграть в новую игру по собственной воле.

Ложимся в капсулы мы одновременно с Ниной, но её погружают в сон первой. Вернее, вначале ничего не получается, потому что девушка ужасно волнуется и переживает. В какой-то момент мне кажется, что она и вовсе от нас сбежит, но нет, даже не заикается о побеге. Стасик рассказывает ей, как надо правильно дышать, учит лёгкому аутотренингу и через пару минут я слышу характерный звук закрытия крышки. Ещё немного жду, и вот шеф подходит уже ко мне.

— Ну что, готова? — спрашивает он, внимательно меня оглядывая. — Приборы показывают, что тоже волнуешься.

— Кто ты и куда подевал моего эгоистичного начальника? — пытаюсь пошутить, но быстро убираю с лица улыбку. — Я в порядке. Давай сделаем это.

Крышка закрывается и надо мной. Я прикрываю глаза и начинаю считать.

Раз. Перед глазами лицо Нины.

Два. Улыбающаяся мордашка Нюши, перепачканная соусом от пиццы.

Три. Наша постель с утра, такая уютная, что покидать её совершенно не хотелось.

Что было на четыре я не помню, потому что погружаюсь в глубокий сон.