Второй шанс Париса Троянского II

Глава 1

Во дворец мы с Еленой и Гермионой явились как обычные просители. Правда, пришлось потратить пару дней на подготовку. Елена купила дорогие ткани на местном рынке, самые лучшие, что нашла. А наша эфсинская мастерица, супруга Энола, сшила для нас красивые одеяния, которые даже самые знатные люди в Трое, пожалуй, не отказались бы носить. Они уступали разве что нарядам царской семьи, сшитым искуснейшими портными в Трое. Что ж, большего от простой эфсинской швеи требовать было невозможно.

Мы с Еленой и Гермионой облачились в новые наряды. Я с удовольствием сменил свою изрядно потрепанную тунику на новую. Больше всего обновкам обрадовалась Гермиона. На её ногах сандалии буквально горели. Новенькие, из крепкой кожи, украшенные красивыми камнями, пришлись ей как раз впору. Елена же наконец преобразилась из жены простого рыбака Афанасия, пусть и красивейшей во всей Элладе, в самую настоящую спартанскую царицу.

Я взял с собой нескольких эфсинцев в качестве охраны, но лишь для того, чтобы добраться до самого дворца беспрепятственно. Внутрь же мы вошли с Еленой и Гермионой втроеим, как обычные просители.

Мы явились в тронный зал, где наконец смог я увидеть свою семью. Царя Приама, уже седобородого, но ещё не постаревшего и не превратившегося в сломленную, одиноко бродящую по Аиду тень. Царицу Гекубу, что горделиво восседала на троне подле него. Её тёмная шевелюра была уже тронута сединой, но взгляд горел чисто и ярко, всё такой же царственный, каким я его запомнил.

Брат мой Гектор стоял по правую руку от царя и почтительно внимал его распоряжениям, многие из которых намеревался выполнить самолично или поручить своим людям. Деифоб и Гелен маячили возле стены со скучающими лицами.

Я знал, что братья ненавидят такие приёмы подданных, они казались им донельзя скучными. Беды простых людей да и знатных волновали Гелена и Дейфоба примерно никак. “Гектор наследник, пусть он и отдувается”, - примерно так они рассуждали. Куда больше братьев моих интересовал скорый обед, поесть вкусностей и, быть может, отправиться резвиться на гору Ида на своих быстроногих конях.

Я нашел взглядом Кассандру и Поликсену восседавших на стульях возле противоположной стены. Девчонки о чем-то тихо перешёптывались. Наверное, о своём каком-то девичьем может, влюбились в кого-то или ещё что-то. Мы с Еленой прошествовали вглубь зала и остановились подле тронов троянского царя и его супруги. Отвесили глубокий поклон. Я глубоко поклонился родителям, моему примеру, последовали Елена и Гермиона.

— Приветствую тебя, царь Приам! Меня зовут Парис, я твой сын! — произнёс я, глядя в оторопевшее лицо отца.

Глаза Приама буквально на лоб полезли от изумления.

— Сын?! — поражённо переспросил он. Затем резко поднялся.

Я надеялся, что он кинется ко мне в объятья. Такого, если честно, и в первый раз не было. Но мало ли? Ведь, в конце концов, наслышан он уже о моих подвигах.

— Тот самый сын? — выделил он язвительно. — Из-за которого вся Эллада на ушах стоит? Из-за которого царь Агамемнон прислал письмо, где угрожает войной? Этот сын? — уточнил он язвительно. — Что-то я не припомню среди своих детей сына по имени Парис!

Я встретил взгляд отца. Нет, кажется, объятий не будет.

-Тот самый сын, которого оставил ты много лет назад младенцем на горе Ида. Вот этот сын! — пояснил я и перевёл взгляд на царицу Гекубу. Лицо её выражало, казалось, целую бурю эмоций. Ей явно хотелось вскочить с трона и немедленно заключить меня в свои объятья. Губы её задрожали, а глаза заблестели от появившихся слёз.

Ох, как же мне хотелось сделать прямо сейчас несколько шагов, подняться по ступеням и сжать побелевшие руки своей матери! Но я удержался. В конце концов, надумай я это сделать, и прирежут самозванца-принца прямо сейчас. Благо на поясе царя красовался красивый серебряный кинжал с изогнутой рукоятью в виде орлиной головы.

Приам нахмурился, губы его сжались в узкую сухую черту.

— Сын, значит, — повторил он со значением, на этот раз явно колеблясь.

Ведь действительно отправил он младенца помирать на гору Ида, и я знал, что грызло это его долгие годы. Хоть был он в первую очередь царём, но все же и отцом тоже. Приам помолчал.

Вместе с ним умолк весь зал, люди затаили дыхание. Сейчас можно было бы расслышать шелест пера, упавшего на мраморный пол среди высоких колонн, поддерживавших своды тронного зала. Царь Приам сделал несколько шагов навстречу мне, спустившись со своего трона.

Казалось, ещё мгновение, и тяжёлые руки его либо сомкнутся в объятиях вокруг моих плеч, либо на моей шее, чтобы немедленно решить возникшие у Трои проблемы.

Но возможности выяснить, что именно намеревался сделать троянский царь, мне не представилось.

— Он лжёт! — неожиданно раздался ясный и чистый звонкий девичий голос. Кассандра вскочила со своего места и подошла к отцу. Она застыла между нами, обвиняюще направив на меня свой тонкий девичий палец.

Все взгляды оказиались прикованы к принцессе.

— Он лжёт! — повторила девчонка, облачённая в белоснежное, подпоясанное золотым поясом складчатое одеяние.

Я застыл поражённый, ведь именно Кассандра в первый раз заявила братьям, что у неё было видение, что я самый настоящий их брат. Именно из-за её слов привели меня тогда в царский дворец. Именно она первая меня узнала!

— В смысле лжёт? — оторопел я, глядя в тёмные глаза сестры.

Не то чтобы мы с ней ладили. Напротив, она ненавидела меня большую часть из тех десяти лет, что нас осаждали ахейцы. Хоть я и пытался пару раз примириться с Кассандрой, но неудачно. Она считала меня главным виновником всех бедствий Трои. Ведь если бы я убрался из дворца вовремя, ну, скажем, едва появившись там, а ещё лучше — не крал спартанскую царевну, быть может, ничего дурного бы не случилось, по мнению Кассандры. Я поражённо разглядывал сестру.

— Он лжец! — твёрдо повторила Кассандра, обвиняюще тыкая в меня пальцем. — Он не брат наш, что ты оставил на горе Ида, отец!

Приам перевёл на сестрёнку тяжёлый взгляд.

— Почему ты так решила, Кассандра? — спросил он.

Я видел, как царица Гекуба закусила губу, пристально вглядываясь в моё лицо, словно желала увидеть за чертами юного красавца мою постаревшую душу.

— С того, что он не брат нам, — твёрдо заявила Кассандра. — У меня было видение. Тот, кто был оставлен на горе Ида, совсем другой человек. Он живёт в деревне неподалёку от Трои, могу привести к нему.

Девчонка вздёрнула свой тонкий аристократичный носик.

Я поражённо уставился на Кассандру.

Что? Не брат я ей, значит? Она может привести в деревню? Куда? К Аристию? Она надеется отыскать там ещё одного Париса, что ли?! Вопросы роились в моей голове, подобно разгневанному пчелиному рою.

— Я совершенно точно твой брат! — заявил я нагло изовравшейся девице. — Уж не знаю, что ты там видела в своём видении, но, должно быть, истолковала его неправильно. Я — Парис, второй принц Трои.

–– Ты никто, ты самозванец! — бросила мне прямо в лицо разъярённая девчонка. ––Знать тебя не желаю! Убирайся отсюда, покуда цел. Отец, повели его прогнать!

Кассандра просительно посмотрела на Приама. Я нахмурился. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Слишком уж переживает Кассандра из-за моего появления... Я перевёл взгляд на Гектора, который стоял поражённым. Но ещё бы! В одно мгновение у него появился брат, а теперь и вовсе сестрёнка-провидица это отрицает.

Гектор явно не знал, как ко мне относиться: то ли как к проходимцу, пытавшемуся втереться в царскую семью, то ли как к давно потерянному младшему братишке, которого готов был Гектор без раздумий принять в семью и оберегать, как всех прочих своих младших сестёр и братьев.

А вот Гелен, маявшийся возле стены, потерял былое равнодушие к происходящему и теперь пристально созерцал нас своими тёмными глазами. Гелен был братом-близнецом Кассандры и наделён таким же пророческим даром, как и она сама. Но не спешил Гелен оглашать своё мнение.

«Быть может, у него просто не было видения?» — подумал я. Они значительно чаще посещали Кассандру. Но, или умный брат предпочитал отмалчиваться и смотрел, что куда приведёт. Кто его знает?

— У нашего сына, что был оставлен на горе Ида, должен быть мой перламутровый гребень! — неожиданно подала голос царица Гекуба. Она с надеждой уставилась на меня так, словно я должен был немедленно продемонстрировать тот самый гребень, положив этому конец всем спорам.

А я же что? Я стоял с пустыми руками. Да, у нас были с собой дары, что прихватила Елена из спартанской казны и планировала вручить царю Приаму в знак, так сказать, семейной дружбы. Но перламутрового гребня царицы Гекубы, конечно, среди заготовленных для семьи подарков у нас не было.

Я с сожалением опустил голову.

-Мой отец расплатился тем гребнем, когда я болел, со жрецами храма Асклепия. Добрая царица, — произнёс я, глядя в глаза Гекубе. — Ты спасла им мою жизнь, но у меня нет того гребня с собой.

— Как удобно! — взвизгнула Кассандра, вновь обвиняющая, направив на меня палец. — Стража, выведите его немедленно отсюда и выбросите куда-нибудь подальше! — прорычала она. — Этот самозванец найдет оправдание чему угодно. Пусть убирается прочь!

Юная принцесса топнула ножкой. Елена пораженно разглядывала мою сестру. На возмущенном лице спартанки было ясно написано, что при первой возможности она просто вцепится Кассандре в волосы, а то и вовсе самолично ее прирежет ножом, с которым не расставалась. Старинный подарок отца ее Тиндарея.

Я мягко сжал ладонь супруги.

–Потерпи! — шепнул я.

Царь Приам безмолвствовал, сделав знак Кассандре заткнуться. Он смотрел на меня тяжелым пронзительным взглядом. Затем перевел он взгляд на Елену за моей спиной.

–Ну что ж, не знаю, сын, ты мне или нет, но полагаю, Елена Спартанская, что стоит подле тебя настоящая, — проговорил он медленно.

Елена с достоинством расправила плечи и шагнула вперед, она еще раз поклонилась царю.

–Меня зовут Елена, я дочь Тиндарея и царица Спарты, — согласилась она. –Я по доброй воле покинула Спарту и ушла с твоим доблестным сыном, царевичем Парисом.

Она смело выдержала взгляды обоих моих родителей, и я даже не мог сказать, чей взгляд был опаснее — царя Пряма, что размышлял, не выдать ли ее немедленно Менелаю, или царицы Гекубы. Которая еще не определилась, сноха она ей или нет. Но уже, наверное, сомневалась, достойна ли Елена быть супругой одного из ее сыновей, пусть даже предполагаемого.

–Что ж, царица Елена и ее дочь Гермиона могут остаться во дворце, как мои дорогие гости, — решил Приам. –Ты же, — он посмотрел на меня, — если, сын, мне получишь роскошные покои, подобающие принцу и содержание принца. Но если ты мошенник, берегись!

Глаза Приама казалось вот-вот начнут метать молнии. Затем он обратился к Кассандре.

– Отведи нас в деревню, к юноше, которого ты видела в своем видении. И тогда рассужу я, царь, кто из них мой сын, а кто нет!

Кассандра степенно кивнула, а затем бросила на меня украдкой злобный победоносный взгляд. Я лишь удивленно пожал плечами в ответ. Ну вот, спрашивается, и чем насолил я девчонке? И о каком таком другом юноше она вообще ведет речь?

Глава 2

Кассандра уверенно вела нас, петляя между приземистыми домами рыбацкой деревни. С каждого двора здесь доносился соленый запах рыбы. Кое-где она сушилась на солнце, разделанная и подвешенная на веревках.

Кассандра на следующий же день после того, как явился я ко двору царя Приама, заявила, что лично отведёт всех желающих к нашему настоящему брату, оставленному на горе Ида. Меня Приам, судя по перешептыванию слуг, подумывал запихнуть в подземелье на время ожидания. Но в последний момент, видимо вмешалась царица Гекуба. Царица убедила его дать мне покои возле тех, что достались Елене.

Разумеется, сидеть я в своих покоях не стал и провел эту ночь вместе с супругой. На утро мы отправились с Кассандой, в какую-то рыбацкую деревушку до окраинах Трои.

Что ж, я был заинтригован, что задумала моя сестра. Я пытался поймать ее взгляд и прочесть мысли, таящиеся в кучерявой голове, но сестренка упрямо вздергивала носик и смотрела куда-то мимо меня. Выражение крайне знакомое. Мы так десять лет провели во времена осады Трои.

И вот привела она нас в рыбацкую деревушку. По которой шла с таким видом, будто знала это место как свои пять пальцев. Дом за домом проходила Кассандра, уверенно ведя нас куда-то. И вот мы уже оказались во дворе перед небольшой, но добротной рыбацкой лачугой. Во дворе стоял парень и перебирал рыбацкие снасти. Что ж, одного взгляда хватило, чтобы у меня отвисла челюсть, и по спине пробежал изумлённый холодок. Мускулистый юноша в простой изрядно заношенной тунике сноровисто делал своё дело. А мы же, царские дети, да и сам царь Приам с царицей Гекубой, стояли не в силах отвести взгляд.

Более всех, поражен был Гектор, ибо во дворе стояла почти его точная, но чуть более коренастая копия. Заметив посторонних, юноша поднял голову и окинул нас недоуменным взглядом.

–Что вы желаете, добрые люди? — громко спросил он, еще не заприметив Гектора. На лице молодого рыбака было написано крайнее изумление. Ещё бы! Не каждый день является к твоему двору куча знатных господ в добротной одежде, да ещё и со стражниками!

— Вы кого-то ищите? Я чем-то провинился? — неуверенно произнёс парень.

Приам прокашлялся. Все мы, поражённые, уставились на Кассандру. Девчонка же гордо хмыкнула, и, расправив тонкие плечи, смело шагнула во двор.

–Здравствуй, брат мой! — жизнерадостно произнесла она. — Я Кассандра, дочь царя Приама, сестра, что пришла, чтобы тебя отыскать. Это наши родители, Царь Приам и царица Гекуба. А также наши братья и сестры. Ну, кроме вон того мошенника! - с этими словами Кассандра выразительно взглянула на меня.

На мгновение мне показалось, что она вот-вот высунет язык, чтобы подразниться. Такое прежде бывало, но нет, девчонка каким-то чудом удержалась, хотя выражение на мордашке было, самое, что ни на есть шкодное. Я пораженно разглядывал новоявленного брата. Смысла отрицать не было, он, безусловно, приходился нам родным по крови. Растерянный Гектор зашёл во двор и встал напротив своего коренастого отражения.

Что ж, Гектор был чуть шире в плечах, изрядно повыше ростом, аж на полголовы. И у Гектора были серо-зеленые глаза, как у нашей матери. А у незнакомца же они были карие, но на том различия и кончались. Ну, одет он ещё, ясное дело, был попроще.

«Так что ж, они двоих младенцев на гору Ида, что ли, отправили?!» – пораженно подумал я. Одного, значит, подобрал пастух, а другого, выходит, рыбак? Так, что ли? Или… Неприятная мысль закралась, кольнув мое сердце. А что, если я вовсе не тот младенец, которого на горе Ида оставил слуга царя Приама? Что если в то же время какая-нибудь бедная парочка решила избавиться от младенца, которого не могла прокормить? “Ну да, посреди солнечной Трои, когда в море полным-полно рыбы, только соизволь ее выловить. Когда добрые земли наши плодородны, и голода давно уж не знала Троя. Вот тогда сразу-то от отчаяния, ясное дело, и надо младенцев на горе оставлять!”, - мрачно подумал я. Однако, такой вариант отбросить было бы неразумно. Я посмотрел на Деифоба, хватаясь за последнюю соломину. В конце концов, мы ведь с братом похожи!

Ну да, оба кучерявые, темноволосые и глазами зелены, только моих оттенок зеленого понасыщеннее будут. Да, если знать, что мы с Деифобом братья, то несложно сыскать много общего, и оба как на подбор красавчики. Но только если знать, что мы с ним братья. А если не знать? А если не знать, то может и брат он мне, а может и нет, просто похожий юноша.

Но вот сходство незнакомца с Гектором поражало. Еще немного, и показалось бы, что перед нами его брат-близнец. «Так, ну не мог же близнеца своего любимчика Гектора, царь на гору прежде меня вышвырнуть?» - задумался я. Дескать, пусть будет лишь один главный наследник. Да нет, на такое царь Приам ни за что бы не сподобился!

Ведь любит он своих детей, уж я это знаю точно. Даже такого паршивца, как я, принял в своё время, и не вышвырнул вместе с Еленой за ворота. Да и сейчас, подозревая, что я самозванец, не торопится царь Приам меня казнить. Видимо, оставлял всё же надежду, что вдруг я тот самый младенец, оставленный на горе Ида. Да, тот самый. Или я или вот этот вот, коренастый, что застыл посреди двора с недоумевабщим видом, нервно комкая в руках сеть.

–Брат?! — удивленно переспросил он. — Царь Приам, царица Гекуба, юноша глубоко поклонился, вспомнив о приличиях.

— Как зовут тебя? — медленно спросил царь Приам, пораженно разглядывая юношу, что был почти точной копией Гектора, его любимчика.

— Я Кебрион, — произнес юноша, гордо расправив плечи.

– Скажи, Кебрион, Приам мягко оглядывал ю новоявленного сына. Знаешь ли, кто ты по происхождению? Кебрион пожал плечами.

– Меня вырастил дедушка, я рыбак.

– Вот значит как, - медленно протянул Приам, затем оглянулся на меня. – Что скажешь ты, Парис? Видишь ведь, что сын мой, Кебрион!

Я пожал плечами.

– Я вижу, что Кебрион мой брат, - согласился я. -И без сомнения он твой сын, царь.

– Брат, значит! - хмыкнул Приам. - Все еще настаиваешь на своем, дерзкий юнец? Ведомо ли тебе, какие беды ты навлек на Трою?

Я пожал плечами.

– Кстати, об этом. Не такие уж большие беды я и навлек. Между прочим, в Авлидской гавани уже сгорели ахейские корабли, что планировали сюда отстраиваться.

Приам удивлённо дёрнул бровью, затем вновь обратил свой взгляд на Кебриона.

— Ты определенно мй сын, тут к Оракулу не ходи.., все и так ясно, — произнёс он медленно. В глазах Кассандры было злое торжество.

— А с этим, с мошенником, что станем делать? Резко спросила она. — Прогони его, наконец, отец! Пусть проваливает!

–А, может, стоит его казнить, - подал задумчивый голос Гелен.

Я вздрогнул. Брат мой говорил редко и обычно по делу. Кстати, не отличался Гелен особой кровожадностью. Напротив, мы с ним всегда неплохо ладили. Гелен даже пытался обучить меня игре в шашки, хоть я и не особенно преуспел.

–Казнить? - Приам посмотрел мне прямо в глаза.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Прямо в Аид. Нет, не от того, что я испугался. Просто была невыносима сама мысль о том, что семья моя повернется против меня. Та самая семья, которую я жаждал спасти три тысячи лет. Что отец отдаст подобный приказ? Ради чего тогда сражаться? Лишь Елена оставалась на моей стороне.

Напросившаяся вместе с нами, она тут же подошла и положила ладонью мне на плечо, будто желая защитить. Но, к сожалению, у Елены Спартанской не так много власти было в стенах Трои, тем более сейчас, когда её искал в разъярённый брошенный муж.

-Нет, казнить мы его не будем, - произнес Приам, не сводя с меня пристальных и темных, как у Кебриона глаз.

Я с облегчением выдохнул. Ну что ж. Отец мой всегда был милосерден, даже если он думает, что я мошенник. Или, быть может, он оставляет в голове самую возможность того, что я все-таки его сын. Приам задумчиво взглянул на Кебриона.

–Что ты мой сын, это без сомнения. Но как зовут твою мать, юноша?

Кассандра замерла.

–Ее зовут Астиха, - спокойно произнес юноша. Она умерла, когда я был маленьким, как и отец. Меня воспитал дед.

Приам медленно кивнул.

–Все ясно.

Царица Гекуба поджала губы. Кассандра же выглядела изумленной. Губы девчонки растерянно задрожали.

–Что значит Астиха?! Твоя мать Гекуба! Царица! - возмутилась она.

Но Приам покачал головы.

–Астиха была моей рабыней. Я дала ей вольную! - хмуро бросила царица, а затем, развернувшись, отправилась прочь к повозкам. На лице её были противоречивые эмоции, ведь Гектор был любимцем не только Приама, Гекуба и сама обожала старшего сына.

Если передо мной родители старались загладить вину, то при виде Гектора лица их неизменно озарились радостью. Ну, кроме того момента, когда Ахилл привязал к своей колеснице его бездыханное тело и возил под стенами Трои на глазах у царя Приама. Царицу Гекубу Приам распорядился увести в ее покои и не пускать на стену, чтобы она не видела этого.

Теперь же посреди рыбацкого двора стоял тот, кто был так удивительно похож на Гектора, но в чьих жилах не текла кровь Гекубы. Должно быть, это было обидно до ужаса! Я посмотрел на Елену. Она рассказывала, что на глазах ее росли мальчики, дети Менелая от его рабыни. Когда Елена говорила об этом, голос ее звучал ровно, но в нем угадывалась горечь. Ведь понимала, Елена, что трон наследуют мальчики, а не Гермиона. А значит, по сути, Менелай планировал свергнуть сам род отца её Тиндарея. Правда, с другой стороны об этом позаботился сам Зевс. Но Тиндарей пт словам Елены, икренне любил ее и считал дочерью. “Ну что ж, есть вещи и получше, чем спартанский престол”, — утешал я её. “В солнечной Трое, ты будешь счастлива”, - вот что сказал я ей перед тем, как вывезти на своём корабле ещё в тот первый раз. Кебрион стоял посреди двора, словно оплеванный, ведь одно дело быть сыном царя и совсем иное, сыном рабыни.

Гектор, стоял понурившись. Как человек, что не знал, что ему делать. Перед ним был его младший брат, которого, конечно же, Гектору хотелось защищать. Он просто такой по натуре, защитник. Да ему щеночка покажи, он тут же ринется оберегать, а тут целый брат, да еще столь удивительно похожий на него!

Но с другой стороны парень был сыном рабыни, то есть не ровня он настоящим наследникам царя Приама. Особой остроты ситуации придавала схожесть юного рыбака с Гектором. Словно сам Гектор стоял среди двора, униженный своим происхождением от рабыни. Должно быть, Гектор размышлял сейчас, что мог запросто оказаться на месте младшего брата.

Ведь они так похожи! Просто судьба распорядилась, чтобы Гектор родился прежде и стал законным сыном, наследником всей Трои. Поколебавшись, Гектор все же подошел и крепко обнял нашего новоявленного брата.

–Я рад повстречать тебя, Кебрион, — твердо сказал Гектор. –Ты можешь рассчитывать на любого из нас, как наш брат.

Должно быть, это не слишком понравилось удалявшейся в царице Гекубе, но она лишь немного повернула голову в нашу сторону, услышав слова Гектора. Но не произнесла ни слова. Вскоре она вернулась в царскую повозку. Царь Приам все еще молчал, стоя во дворе.

— Во дворце найдется для тебя место, Кебрион, — наконец произнес он. — Если желаешь, поехали с нами.

«Ох, и скандал же его ждет дома!» — подумал я, озабоченно глядя на то, как царица задернула штору крытой повозки. Однозначно, скандал изрядный! Пожалуй, я знаю, какой царь сегодня до самой Трои будет трястись верхом! Но отец, кажется, просто не мог оставить копию своего любимчика прозябать где-то на окраине в рыбацкой деревушке.

Кебрион пожал плечами.

–Я должен перебрать снасти, доделать свою работу, –– растерянно произнес парень. Да и как я деда оставлю? Он старый и больной уже.

–Ну, так возьми его с собой во дворец, - вдохнул царь Приам. - Он достойный человек, раз вырастил моего сына. Слуги позаботятся о нем.

«Что, вот так просто?» У меня аж земля из-под ног ушла. Не решился я когда-то подойти к отцу с подобной просьбой. Ну и Аристий еще был не старый, не немощен, конечно, и не слишком-то жаждал отправиться жить во дворе. Но этот юнец Кебрион он попросил! Он осмелился! А Приам просто разрешил, и все! И никаких вам увещеваний, что не место старому рыбаку во дворце. Значит, и для Аристия место нашлось бы, а это я себя накрутил, думая, что нельзя сыну Приама приводить простого рыбака, что его вырастил, ко двору. Напоминать окружающим, что отец мой не только Приам, но и Аристий. «Просто у этого паренька благородства хватит на десяток баранов, каким ты был, Парис», - язвительно прокомментировал мой внутренний голос. Видать, эта черта у них с Гектором была схожа.

– Ну что ж, благодарю! - поклонился юноша. - Я дождусь дедушку, а когда он придет, приведу его во дворец.

На том и порешили. Кебрион и Гектор еще о чем-то поболтали. Озадаченные царские отпрыски разбрелись по рыбацкой деревне. Более всех негодовала Кассандра. Пройдя мимо, она небрежно, но с явной злостью оттолкнула меня плечом и уселась в повозку матери. Повозка тут же тронулась прочь. Я же остался стоять, недоумевая, что делать.

Елену царь Приам пригласил в одну из двух оставшихся крытых повозок, где она устроилась с молчаливой Поликсеной. Остальным предстояло добираться верхом. Я поймал взгляд Приама. Что ж, по крайней мере, царь не требовал немедленной кровавой расправы надо мной.

–Я действительно, твой сын, - безнадежно произнес я.

Приам поморщился.

– Ведомо ли тебе, юноша Парис, сколько подобных претендентов уже было, что являлись ко мне и объявляли себя моим сыном?

–Что?! - поразился я.

В прошлый раз Приам никогда этого не рассказывал.

–Приходили подобные тебе и прежде, - вздохнул Приам. –– Называли себя тем самым младенцем, что был из-за недоброго видения Гекубы оставлен на горе Ида. Желали присоединиться к царской семье.

–И что же? - спросил я.

–Они были лжецами,- просто сказал царь. “А еще очень молодыми лжецами», -добавил я про себя. –“Если пришли они раньше моего.”

–Ты их прогнал? - спросил я с надеждой.

–Приказал всыпать кнутом и прогнал, - с усмешкой поправил царь. – Но то были еще практически дети, а ты, же зрелый муж Парис. Тебе надлежит отвечать за собственные слова. Если выяснится, что ты солгал и, назвавшисть троянским принцем, похитил спартанскую царевну, задурив ей голову…

Приам выразительно помолчал, и я явственно услышал лязг топора, что отрубит мне голову.

–А если не лгу я, царь, но не знаю, как доказать тебе, что я твой сын? - произнес я задумчиво.

Не пускаться же в правду в пространное объяснение, что провел я в Аиде три тысячи лет, чтобы спасти свою семейку. А теперь они все от меня нос воротят, включая родителей. Приам пожал плечами.

–Я и сам не знаю, как это доказать, Парис. Тех юнцов изобличить было несложно. Мои люди отыскали деревню, откуда они родом, и узнали, кто их родители. А те же под пытками сознались в афере своих сыновей.

Я передернулся. Как хорошо, что не назвал я имя Аристия! Иначе его бы уже пытали. Определенно я не знал о некоторых вещах, о царе Приаме.

–Да ты сам бы под пытками сознался, что ты мой отец! - разъярённо сказал я. -Или что вовсе Гектор тебе не сын. Давно ли тебя пытали, царь?

Приам удивлённо замер.

–Ну, разве боги не должны были помочь?

Царь осёкся, поймав мой гневный взгляд.

-Простые рыбаки или пастухи, как они могли выдержать пытки? - разъярённо продолжил я. - Конечно, они сказали то, что от них желали услышать!

–Ты хочешь сказать, что кто-то из них был моим настоящим сыном? - усмехнулся Приам. - А ведь это значит, что ты лжешь, юноша.

–Нет, я хочу сказать, что нельзя было так поступать! - рявкнул я.

Царь Приам пожал плечами.

–Поделись, раз у тебя есть идеи получше. Может обратиться к богам и жрецам? - задумчиво проговорил Приам. - В конце концов, раз у Кассандры было видение, которое привело ее к моему сыну, может, они помогут?

–Да, видение у Кассандры определенно было, понял я.

Вот только, почему она привела ее к другому брату, а не ко мне, как было прежде?

— Кассандре, ты явно не нравишься, — со вздохом произнес царь. — Но она самая сильная пророчица, что я знаю.

–Гелен тоже пророк! - буркнул я на свою голову и тут же пожалел об этом.

Царь кивнул.

— Гелена редко посещают введения. — вздохнул он.

“Ага, еще они бывают у царицы Гекубы”, — кисло подумал я. Аккурат в день моего рождения и было дурное видение, из-за которого меня на гору Ида-то и отправили. Мы с Приамом помолчали.

Оставив царя общаться с Кебрионом, я отправился вслед за Геленом и Деифобом, которые ушли в сторону берега. Там они разошлись. Деифоб с интересом разглядывал попадавшиеся по пути цветастые ракушки. Гелен же просто стоял на берегу, а щиколотки его омывали белоснежные барашки волн. Я подошёл к брату-провидцу.

— Гелен, я явно тебе не нравлюсь, — произнёс я медленно.

— Мне не нравятся лжецы, — пожал плечами мой младший брат.

— Мне тоже они не слишком по душе, — согласился я. - Скажи, что видел ты обо мне, какое видение тебя посетило?

– Не было у меня никаких видений! - недовольно буркнул парень.

–А говоришь, лжецов не любишь! - с укором проговорил я. - Ты пророк, не слабее Кассандры, просто редко открываешь кому-то свой дар.

–От пророчеств обычно становится только хуже! - выплюнул Гелен, мрачно посмотрев на меня. – Говорят, когда-то, еще до моего рождения, мать посетило видение, и в итоге нашего старшего брата отправили умирать на гору Ида совсем крошечным младенцем. А теперь ты являешься и говоришь, что ты это он, но ребенок не выжил бы на горе.

–Но меня подобрали.

Я вовсе не спешил сообщать, кто с учетом нашего с Приамом разговора.

–Подобрали, значит! - усмехнулся Гелен. Ну что ж, желал ты пророчеств, я скажу. Глядя на тебя, я вижу корабли, много кораблей, что собрались, чтобы навредить Трое. Брат ты нам или нет, но твои действия уже привели к тому, что ахейцы собирают Союз и планируют захватить нас. Поэтому если хочешь добрый совет, то покинь Трою. Забудь Елену, беги и не оглядывайся, ибо отец собирается тебя выдать вместе с ней царю Менелаю.

Я мрачно кивнул. Не так я себе воссоединение с семьей представлял!

— А что, если я всё же брат тебе?

— Ну тогда отец тебя бы не выдал, — отвернулся Гелен. — Хотя я на его месте отдал бы, не задумываясь.

— На его месте не отдал бы, — вздохнул я, вспомнив наши шашечные партии с Геленом. Гелен учил, что иногда нужно жертвовать чем-то, чтобы выиграть больше. Но сам он был добрым и любящим парнем. Нет, ни почём не пожертвовал бы Гелен ни сыном своим, ни братом.

Мы оба уставились на плещущуюся перед нами бескрайнюю синеву волн.

–Только подумать, в эти воды однажды могла бы прийти целая тысяча кораблей.., — сказал я, любуясь волнами.

— И покончить с Троей, — мрачно проговорил Гелен.

— Так ты все же это видел? Падение Трои? – я напрягся.

Неужели все мои усилия будут напрасны?!

— Я видел угрозу, — пробурчал юноша. - Видении смутная вещь, Парис, ее трудно истолковать. Но когда они начинают сбываться.., — Гелен сжал зубы.

— То сбываются, — согласился я задумчиво. – Сегодня мы обрели брата. Кебрион, кажется, отличным парнем-то не находишь?

— Он добрый и преданный. Похож на Гектора, — медленно произнес Гелен. — По крайней мере, таким кажется.

— Что ж, еще один Гектор. Мини-версия, так сказать, — улыбнулся я. - Разве плохо, а? Я по привычке слегка толкнул его локтем в бок, и, как ни странно, Гелен не вскинулся недовольный панибратским обращением к царевичу со стороны незнамо кого, а улыбнулся в ответ.

– Порой мне кажется, что нам не повредил бы ещё один Гектор. Хотя, когда он тащит меня на свои дурацкие занятия кулачной борьбой, то и того, что есть, слишком много.

Оба мы с Геленом весело рассмеялись. Затем Гелен все же оборвал смех и посмотрел на меня недовольно. Но недовольство это было уже скорее наигранным

–Если ты взаправду, мне брат, то ты сумасшедший! — пробурчал Гелен. – Украсть Елену, когда столько царей, ее бывших женихов, поклялись прийти Менелаю на помощь в случае чего!

–А если я не твой брат?

–То тогда ты вдвойне сумасшедший! — усмехнулся юноша.

Глава 3

Итак, отец принял Кебриона с распростертыми объятиями. Ему досталось всё то, что должно было достаться мне. И обожание отца, и даже рыбака, что вырастил Кебриона, во дворце привечали как родного.

Я, если честно, бесился, глядя на это. Не потому, что мне не нравился новый брат. Он, кажется, был честным и открытым парнем. Просто, ну… Гектор вот не сводил с него любопытных глаз. Они явно поладили, болтали о чём-то своём, а вскоре я уже видел, как Кебрион и Гектор несутся на перегонки на колесницах по дороге перед дворцом. Отец же ходил задумчивый, и вовсе не бросал на меня тех тёплых и виноватых взглядов украдкой, что ловил я по первости в прежнюю свою жизнь в Троянском дворце.

Мать была мрачна. Если и была рада она моему появлению, то теперь же его омрачало появление Кебриона. Не слишком приятно любоваться на плод мужних утех с рабыней, вышедшей потом замуж за простого рыбака, когда отпустили ее из дворца.

«Эх, отец-отец, не мог получше ей судьбу, что ли устроить?» - недовольно подумал я, глядя на Кебриона. Тот счастливо смеялся, проигравши Гектору совсем немного. «Парень-то на колеснице, небось, впервые в жизни держался. А проиграл всего ничего!» - подумал я. Талантлив, настоящий царский сын! Эх, не будь он отпрыском рабыни… «Ну, а что тогда?» - подумал я. «Даже если отец примет Кебриона, как равного среди своих сыновей, все равно наследник-то у нас Гектор, этого не изменишь».

Мда. А вот моё положение было шатким, хоть и похож я на Деифоба, но не настолько, чтобы не оставалось сомнений. Опять-таки теперь в каждую голову закралась мысль. Что если я, ну скажем, действительно сын отца, вот только тоже как Кебрион, сын рабыни, а не царицы? А значит, и прав у меня гораздо меньше, чем у остальных детей Приама.

«Впрочем, прав у меня ровно столько, сколько Приам даст», - подумал я. Будь я хоть сыном рабыни, хоть нет. Если царь пожелает назначить Кебриона или меня наследником, он так и сделает, в обход Гектора. Зная моего старшего брата, тот даже примет такой расклад безропотно, как сносил всё в своей жизни. И похвалу и хулу. «Да не нужен мне царский трон!» - огрызнулся я на самого себя, просто разозлило появление Кебриона, который, можно сказать, украл мою недолгую славу новенького принца в Троянском дворце. Правда, наслаждался я в прежней жизни положением всеобщего любимца недолго, пока не похитил Елену Прекрасную.

Кажется, на этот раз теплого приема не будет! Братья и сестры смотрят с подозрением, словно я чужак, задумавший недоброе и к тому же уже подставивший Трою. Один лишь Гектор бросает взгляды, довольно приветливые, но и они тут же омрачаются мыслью, что я могу быть не тем, за кого себя выдаю.

Что до Кассандры, то она изо всех сил старалась настроить семью против меня. Мне уже хотелось схватить эту маленькую чертовку за косу и хорошенько оттаскать. Хоть и не привык я так обращаться с девицами. Кассандра шипела при виде меня, подобно разъяренной змее. Завтрак подле неё превратился в пытку. Я не был уверен, что вино, что мне подавали, не отравлено этой маленькой, злобной, темноглазой девчонкой. А когда не пал я замертво, испив из чаши вина, то, судя по взгляду её, она тоже задумалась о том, что неплохо бы меня отравить, и очень пожалела, что не успела добавить яду.

В общем, семейная жизнь как-то не задалась. Оттого я покинул дворец, заранее предупредив Елену. И отправился в ближайший к родной деревне храм Асклепия. К счастью, их тут не двадцать поблизости. Порой, когда я был маленьким и болел, отец приводил меня сюда, и неизменно жрецы Асклепия помогали.

Тогда в детстве я думал, что по доброте душевной, но сейчас понимаю, что цена гребня, что отец отдал за моё здоровье, была куда выше, чем одноразовая помощь. Вот и старались. Впрочем, Аристий никогда не скупился на приношения Асклепию. Приносили мы сюда и фрукты свежие, и вино, и петуха, как-то, раз даже отец расщедрился купить на местном рынке на 10-й мой день рождения. Отец сказал, что это в благодарность за то, что Асклепий спас мою жизнь. В общем-то, Асклепия, отец мой, чтил более других. Говорил он, что бог этот добр и не гневлив, и не причиняет зла смертным. Что ж, теперь я его понимал. Мне, пожалуй, самому нравился Асклепий побольше остальных. Впрочем, и об Аиде дурного я не мог сказать. Поразмыслив, я попросил молодых жрецов, украшавших храм цветами, позвать главного жреца. Именно он исцелял в округе самые тяжелые болезни. И едва ли отец доверил бы царский гребень кому-то другому. Тот явился и кивнул, казалось, нисколько не удивленный моим появлением. Хоть и был я теперь разодет, как настоящий царевич, а не пастушок, что приходил сюда прежде с Аристием.

— Кого-то нужно исцелить, юный Парис? — поинтересовался он.

Я покачал головой.

— Много лет назад, когда я болел совсем малышом, отец мой принёс в этот храм перламутровый гребень, — произнёс я, немного смущаясь, ведь гребнем тем было уплачено за мою жизнь.

А теперь явился требовать его назад. Боги такого не любят, но что поделать? «А мало ли что они там любят или не любят! — зло подумал я. — Кто послал царице Гекубе видение, из-за которого меня отправили на гору Ида? Кто явился ко мне с золотым яблоком, забыв предупредить, что в результате будет Троянская война?»

— Ты желаешь забрать этот гребень? — понял жрец.

Я опустил голову.

— Этот гребень твой по праву, ты исцелил меня. Но мне он необходим, чтобы показать его в царском дворце, чтобы признал меня царь как своего сына, царевича Париса, — смущённо произнёс я. — А потом… ну… — Я чуть было не ляпнул: «Я верну тебе гребень», но вовремя прикусил язык. Нет уж, этот гребень — то, что моя мать отдала, чтобы узнать меня. - А потом я принесу тебе десять гребней, каких пожелаешь!

— Лучше уж серебром! — рассмеялся жрец. — Я знал, что однажды ты явишься за этим гребнем, юноша. И сохранил его для тебя. Пойдём.

С этими словами жрец отвёл меня во второе помещение храма, маленькое, вход в которое располагался с обратной стороны. Там стояли многочисленные сундуки с приношениями. Порывшись в том, что стоял в самом углу, жрец вынул наружу небольшую деревянную шкатулку, а открыв, достал красивый резной гребень с перламутровой рукоятью и протянул мне.

— Что ж, возьми, Парис, — твёрдо произнёс он.

Я благоговейно принял в руки дар своей матери, тот, которым она спасла мне жизнь. Тот, что должен был однажды привести меня домой.

— Благодарю тебя, мудрый жрец! — произнёс я, глядя седобородому старику в глаза. - И за то, что когда-то исцелил меня, благодарю! Ты спас мою жизнь.

— То был не я, то был бог, и я лишь призывал к Асклепию, — с улыбкой произнёс жрец. — Но буду рад я, если царевич Парис не оставит наш маленький храм в захолустье!

Я посмотрел на жреца. Должно быть, он намекал на золото и серебро. Жрец улыбнулся.

— Мы, конечно, лечим силой молитвы, взывая к Асклепию, но, знаешь, нередко нужны настои и травы для большего эффекта, так сказать. И порой люди слишком бедны, чтобы оплатить их. Те, что растут поблизости, мы собираем сами на горных склонах, но есть и такие травы, что привозят торговцы из иных земель. Для некоторых снадобий они необходимы.

Я кивнул.

— Я всё понял, добрый жрец, отныне можешь считать Париса, царевича Трои, добрым другом этого храма. Днём или ночью твои люди могут прийти во дворец, и я сделаю всё возможное.

Жрец мягко и тепло улыбнулся. Мы поняли друг друга. Я ушёл, крепко сжимая в руке перламутровый гребень, разглядывая его. Действительно красивая работа. Он был костяной, с перламутровой ручкой, очень изящный. Должно быть, глядя на этот гребень, жрец сразу понял, что необычное дитя подобрал на горных склонах Аристий. Оттого и пошёл навстречу, оттого и сохранил гребень, надеясь, что однажды оправдаются его надежды.

«Что ж, снадобья — значит, снадобья. Их в этом крае всегда будет вдоволь», — твёрдо пообещал я про себя.

Вернувшись во дворец, первым делом продемонстрировал я гребень царице Гекубе, явившись в её покои. Лишь взглянув на гребень в моих руках, Гекуба издала громогласный вопль, а затем стиснула меня в объятиях так сильно, аж до треска костей. Не ожидал я столь много сил в обманчиво хрупких руках моей матери.

— Парис, сын мой! — воскликнула она.

На вопли Гекубы сбежались стражники. Мгновение спустя меня уже оттащили от царицы, а к горлу моему приставили острое копьё. К счастью, тут же ворвался в покои остолбеневшей Гекубы царь Приам собственной персоной.

— Что ты творишь? — яростно поинтересовался он, глядя на меня, но Гекуба сунула отцу под нос гребень.

— Это он, Приам! Это правда, он! Мальчик принес гребень. Тот самый! — со слезами на глазах произнесла Гекуба.

Приам развернулся ко мне, и наконец я увидел лицо своего отца. Не суровое лицо царя, подозревавшего меня во всех смертных грехах, но отца, которого потерял уже очень давно на стенах Трои и так и не сумел обрести в Аиде, хотя и отыскал его тень.

Приам долго смотрел на меня, изучая так, словно видел впервые, словно желал запомнить каждую мою черту или, напротив, словно пытался вспомнить их. Ища в лице взрослого юноши черты младенца, оставленного на горе Ида. Наконец он подошёл и порывисто сграбастал меня в объятия.

— Прости, сын! — только и произнёс царь. — Прости, что оставил тебя, на то была воля богов, и казалось тогда, что не было выбора.

Я вздохнул. «Да, воля богов — штука такая, куда уж против неё переть-то», — подумал я, вспомнив лица трёх богинь, когда объявил им, что съел я золотое яблоко. Я усмехнулся.

- Должно быть, воля богов предполагала, что однажды я вернусь, - это было чистой правдой.

Ведь неспроста же Зевс послал трёх богинь именно ко мне, простому пастушку, пасшему в горах овец. Простому? Как же! Прекрасно знал он, кто я такой. «Неужели все это были звенья одной цепи хитрого плана?» - задумался я. И мамино видение и подослать ко мне трех богинь?

Я помотал головой, мысли были слишком сложными и странными. Нет, Афродита ни разу не упоминала ни о чём подобном. Когда Афродита рассказывала мне историю с золотым яблоком, она искренне считала, что яблоко было просто подброшено на божественный пир.

— Ну, воля богов — штука сложная, — улыбнулся я, обняв в ответ царя Приама. — Знаешь, отец, воля смертных тоже важна.

Я хотел, было, ему рассказать про три тысячи лет, что провел в Аиде, сражаясь с чудовищами, прорываясь наружу, чтобы все исправить. Как отыскал я пещеру самого бога Хроноса, и при помощи посоха его обратил, вспять время, отправившись сюда. Но, пожалуй, это было слишком много и сложно, еще не настало время для такой беседы. Сейчас же я просто мог побыть рядом с родителями, теми, кто так давно потерял своего сына, Теми, кто отчаянно скучал по нему, спрятав своё горе за надменными масками царских лиц.

Приам и Гекуба усадили меня на ближайший стул и принялись расспрашивать о том, как прошло моё детство. Об Аристии, что нашёл меня, и добро ли он со мной обращался. Разумеется, не утерпел Приам и про Елену тоже задал вопросов немало. Сводились они в основном к вопросу: «Как тебе только в голову такое пришло, сын?»

Приам недовольно покачал головой.

— Неужто не понимал ты, что Елена Спартанская — замужняя жена? Что царь Менелай так просто не оставит её похищение? Неужели не нашлось другой женщины, что заинтересовала бы моего сына? — спросил он.

Я покачал головой.

— Для меня существует лишь одна женщина — Елена, — твёрдо сказал я. — Мы с ней словно созданы друг для друга самими богами.

«И это, пожалуй, правда», — добавил про себя я кисло. Вот только созданы мы друг для друга, чтобы начать Троянскую войну.

— И что же теперь делать? — всплеснула руками Гекуба. — Приам, ты же не отдашь Париса Менелаю? — она посмотрела на мужа требовательно и яростно.

Я легко прочёл в глазах матери намек, что если Приам отдаст меня на расправу, то переживёт меня Кебрион разве что на день или на два. Впрочем, едва ли у Гекубы в действительности поднимется рука на парня, который выглядит точь-в-точь как Гектор.

Приам тяжело вздохнул.

— Конечно же, не отдам я Париса, — произнёс он, — но вот Елену, возможно, и стоило бы вернуть супругу, — он посмотрел мне в глаза.

— Тогда лучше вырви моё сердце и отдай Менелаю вместе с ней! — усмехнулся я.

А про себя подумал, что можно схватить Елену и Гермиону, да раскрутить как следует золотой шар и оказаться… Да не знаю уж где, хоть на горе Олимп, кто знает, куда шар нас отнесет. Главное, что не найдут нас там ни Менелай, ни Приам.

Царь и царица помолчали, а я же тряхнул головой. Ну что за позорная мысль! Я — троянский принц, царевич Парис, победитель чудовищ, тот, кто вырвался из Аида! А уже планирую бегство, словно нашкодивший мальчишка.

— Отец, я сжёг корабли ахейцев в Авлидской гавани, — я посмотрел в глаза Приама. — И отговорил Одиссея с Итаки участвовать во всём этом мероприятии. Ахейцы просто сюда не придут. А если остатки их и явятся, ну так мало им не покажется. Мы встретим их так, как подобает.

Приам замер, поражённый моей речью. Такие слова скорее приличествовали бы Гектору. Сильнейшему и храбрейшему из троянских воинов. А не смазливому юнцу вроде меня.

— Ты правда сжёг корабли в Авлидской гавани? Сам? - переспросил царь.

— Да, — твёрдо сказал я.

Похоже, о том и другом Приам слышал. А вот Одиссей с Итаки интересовал его мало. Людей у Одиссея было немного. А той роковой роли, что сыграл когда-то Одиссей в Троянской войне, Приам ещё пока понятия не имел. Теперь, надеюсь, и никогда не узнает.

Приам задумался.

— Стены Трои крепкие. Уж коль готов ты сражаться за своё счастье, Парис, так тому и быть, — решил царь. — Если явятся ахейцы, ни тебя, ни Елену они не получат.

— А как быть с Гермионой? — уточнила Гекуба. — Девочка всё же дочь царя Менелая.

— Она дочь своей матери! — отрезал я. — Менелай всё равно собирался отослать её во дворец к Агамемнону, а спартанский трон отдать своим сыновьям. Елена пожелала забрать свою дочь с собой, и Гермиона ещё слишком мала, чтобы с ней расставаться.

Мама кивнула. Мои родители, хоть и были царственной четой, но дочерей своих раздавать не спешили. Поликсена и Кассандра до сих пор жили во дворце. Как и Лаодика со своим супругом.

–Ну что ж, значит быть посему, задумчиво согласился Приам. - Подождем, что скажут ахейцы. Может, удастся примириться с ними. Я предложу за Елену Менелаю богатый выкуп. Я лишь вздохнул на это. В конце концов, Приам решил действовать по-старому, как и в прошлый раз. И я точно знал, что Менелай предложение о выкупе отвергнет. Хотя стоп, вообще-то его отверг царь Агамемнон с его непомерной жаждой золота. Он был уверен, что в Трое ахейцы награбят значительно больше. Но теперь, жадность Агамемнона больше не толкает ахейцев воевать. А сам Менелай вполне мог и принять такое щедрое предложение. В конце концов, Елену он давно не любил, и наследником желал видеть кого-то из сыновей, рожденных от рабынь.

— Попробуем, — согласился я.

На мгновение сердце моё озарилось надеждой. «Быть может, Троянской войны и вовсе не случится?» – подумал я. Теперь, когда корабли ахейцев сгорели, пусть даже не все, ахейский Союз ослаблен. Менелаю без брата попросту не хватит ни воли, ни организаторского таланта, чтобы всё устроить. А значит, мы с Еленой будем жить свободно и счастливо!

Глава 4

Аргос встретил Аида шумной рыночной толпой. Бог подземного царства с любопытством разглядывал пробегающих мимо детей, изобилие овощей и фруктов на прилавках. Особенно его внимание привлекли медовые лепёшки, аромат которых доносился откуда-то справа. Не устояв перед соблазном, Аид направился к их источнику.

Сладкие лепёшки из тонкого пшеничного теста манили своим ароматом. Аид, ощущая себя немного чужим в этом ярком, суетливом мире, всё же позволил себе насладиться вкусом, расплатившись парой медяков.

Оглядевшись вокруг, он прислушался к оживлённым разговорам толпы. Молодые девушки обсуждали наряды и понравившихся юношей, молодые парни в белых хитонах делились впечатлениями о занятиях в гимнасии.

Внезапно его внимание привлекли разговоры о недавнем происшествии — о том, как сам Аид явился на деревянные подмостки и забрал группу рабов из Эфсина. Это было именно то, ради чего он и пришёл в Аргос, услышав от одной из теней об этом необычном событии.

Приблизившись к двум зрелым мужчинам в серых хитонах, обсуждавшим это событие, Аид услышал их разговор:

— Да неужто то был сам Аид? — недоумевал один. — Не может же такого быть, чтобы владыка Подземного Царства явился за эфсинцами самолично?

— Говорят, что воин был в сине-чёрных доспехах, что появились на нем, как по волшебству, — ответил второй. — Такое возможно лишь у богов или героев. Может, это был Ахилл? Его доспех тоже черный и выкован самим Гефестом.

— Но Ахилл сейчас в Авлиде, — возразил первый.

Аид молча слушал эти разговоры, размышляя о том, как люди воспринимают события. В Аргосе действительно было его святилище, хотя оно и не пользовалось большой популярностью. Люди редко обращались к богу Подземного Мира по собственной воле.

Когда собеседники направились к фонтану, Аид последовал за ними, прислушиваясь к их дальнейшим рассуждениям. Один из мужчин предположил, что это мог быть посланник Геры, а не Аида.

Что именно натолкнуло его на этот вывод, было непонятно. Но его собеседник согласился, что такое вполне возможно. Затем мужчины перешли к обсуждению овец, что планировал купить один из них. Тот колебался, какую предпочесть породу. Тонкорунную, что традиционно разводили в предместьях Аргоса или новомодную из Иолка с примесью крови диких баранов.

Утратив интерес к этим двоим, Аид подошел к лавкам ремесленников, чтобы рассмотреть людские творения — от искусно выкованного оружия до простых детских игрушек. Его внимание привлёк керамический волчок с красными и чёрными полосами. «Может, Персефоне понравится? Забавная вещица», — расплатившись, Аид спрятал волчок в складках своего черного одеяния.

Он прогулялся по рынку еще немного, прежде, чем обрывки чужих разговоров сложились в более менее складную картину. Даже спрашивать никого не пришлось. Недавние события и итак будоражили умы.

Оказывается, пропавшие рабы ненадолго объявились в храме Геры. Если, верить жрицам.

— Герейон, значит, — пробормотал Аид, направляясь к месту назначения.

Путь до Герейона был недолгим. Владыка подземного мира прекрасно помнил эти места — ещё совсем юным он видел Аргос, когда здесь почти не было людей, не существовало широких улиц с домами, не зазывал посулами продавцов цветастый рынок. Он помнил, как люди только начинали обживать эти земли, как закладывали святилище Геры — под ним находился один из её передатчиков. Неподалёку от города располагалась пещера, где когда-то укрывался сам Аид со своим отрядом. Теперь эту пещеру называли святилищем Аида, и там приносили жертвы подземному богу.

Добравшись до Герейона, Аид вошёл в храм. Он вежливо поздоровался со жрицами, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания как к божеству. Жрицы были заняты своими делами — собирали с алтаря пшеничные лепёшки и фрукты, предназначенные для Геры. Свое богине они уже послужили и теперь, видимо, должны были стать ужином жриц.

Когда Аид углубился в храм, он почувствовал на себе долгий, пронизывающий взгляд верховной жрицы. Обернувшись, он встретился с ней глазами и понял — отпираться бессмысленно. Это были глаза человека, который уже видел богов. Она чувствовала, что Аид отличается от обычных посетителей храма. Жрица стояла неподвижно, словно ожидая чего-то, но не решаясь приблизиться первой.

— Здесь был человек, которого называют сыном Аида, — медленно произнёс Аид, глядя в глаза побледневшей женщине.

Он заметил, как дрожат кончики её пальцев. Возможно, это была одна из немногих учениц Геры. Иногда богиня одаряла смертных своим присутствием, и, быть может, в жилах этой женщины текло несколько капель божественной крови, что позволяло ей чувствовать некоторые вещи острее других.

— Был, — тихо произнесла женщина. — Юноша, который привёл сюда рабов из Эфсина, чтобы укрыть их.

Она смотрела Аиду в глаза — испуганно, но не отрываясь.

— Куда ушёл этот юноша? — мягко спросил Аид, не желая пугать женщину.

— Я не ведаю, — ответила жрица, не отводя взгляда.

— Был ли он в действительности сыном Аида? — усмехнулся бог, хотя понимал, что жрица едва ли могла знать ответ на этот вопрос.

Та лишь пожала плечами.

— Я не ведаю, — повторила жрица. — Он не называл себя сыном Аида, когда останавливался в этих стенах.

— Как же он представился? — мягко спросил Аид, не сводя с неё внимательного взгляда.

— Он сказал, что является сыном царя Приама и принцем Трои, — ответила женщина, изо всех сил стараясь выдержать тяжёлый взгляд бога.

Аид задумчиво кивнул. Конечно, было бы крайне неосмотрительно для смертного называть себя сыном владыки Подземного Царства. Людская молва — штука переменчивая, она может исказить любую правду до неузнаваемости. С другой стороны, что это за принц из Трои? И откуда у него доспех, так поразительно похожий на его собственный?

— Благодарю тебя, жрица! — медленно произнёс Аид, его голос звучал почти благосклонно.

Он направился к статуе Геры, остановился перед ней и с нескрываемым интересом осмотрел изваяние. Статуя действительно была хороша — хотя и не старше двух-трёх сотен лет, она была выполнена с удивительным мастерством. Гера вышла настолько живо, словно сама позировала скульптору. Возможно, так оно и было. Аид позволил себе лёгкую усмешку.

Обойдя статую, он скрылся от любопытных глаз собравшихся в храме людей. В следующий миг он просто исчез, словно растворился в воздухе.

— Троянский, значит, — донёсся его голос до застывшей от изумления верховной жрицы.

Глава 5

Целую неделю мы с Еленой наслаждались семейным счастьем. Наконец-то в Троянском дворце все признали меня одним из принцев! Впрочем, никто не знал, как ко мне относиться. Принц, ну конечно, принц. Но тот самый, похитивший Елену Спартанскую, накликавший беду на Трою.

С другой стороны, ходили слухи, что со своими эфсинцами во время бесстрашной вылазки, я поджёг Авлидскую пристань вместе с кораблями. Да ещё и сумел избежать расправы от знаменитого силача Аякса Теламонида и других ахейцев. Герой, одним словом! Сметливый парень. Красавчик, сманивший Елену Прекрасную.

В общем, троянцы то восхищались моей хитростью, то мужеством, то красотой. Хотя находились, конечно, и недовольные. Деифоб вон посматривал как на лишнего принца, который, о ужас, встал перед ним в очереди на трон. Ясное дело, что трона Деифобу и так не видать как своих ушей. Перед ним ещё Гектор и Гелен, между прочим, не считая меня. Но всё равно Деифоб недовольно топорщил нижнюю губу и искоса бросал мрачные взгляды. Словно это я был виноват в том, что рождён он четвёртым сыном, а не первым.

Младшие же братья относились ко мне не в пример лучше. Сначала приглядывались, а потом, по примеру Гермионы, стали радостно на мне виснуть и требовать, чтобы научил их стрелять из лука. Ну а почему бы и нет? Гермиона, кстати, тоже присоединилась к этой просьбе. Так что каждое утро теперь я проводил подле мишеней.

Полидор, Полит и Гермиона с азартом занимались стрельбой. Принцесса всё ещё предпочитала короткую мальчишескую тунику, да и ее подстриженные волосы пока не отросли, придавая сходство с мальчиком. Ребятишки, развлечения ради, старались натянуть мой лук, который им, конечно же, не давался. Слишком тугой была тетива. Пока что они стреляли из детских облегчённых.

Гермиона делала успехи на зависть моим братцам. Била она в мишень почти без промаха, то есть каждый раз попадала по самой мишени. Политу и Полидору удавалось это лишь через раз. Мальчишки пыхтели, выпячивали нижнюю губу, по примеру Деифоба — видать, семейная черта у нас такая. И старательно метили в цель, поглядывая на Гермиону так, словно состязались ради её благосклонного взгляда.

Но Гермиона была ещё слишком мала, чтобы понимать такое. Она просто азартно лупила по мишени, стараясь обойти юных соперников. Я вспоминал её сон о юноше, похожем на меня в золотом доспехе, и гадал, кто же из братьев мог быть тем юношей. Но пока что, кто бы им ни был, Гермиону волновали совсем другие вещи.

— Парис, а может, снова выйдем в море? — с надеждой спросила девчонка, памятуя о нашей ежедневной рыбацкой рутине в Навплии.

Мне оставалось только вздохнуть. Не дело, чтобы принц Парис Троянский самолично добывал рыбу к ужину. Не поймут подданные, да и отец не поймёт.

— Ну, может, как-нибудь, — неуверенно проговорил я, поразмыслив.

В конце концов, имеет же принц право на небольшое увлечение? А то и вовсе пойти да проведать рыбаков, посмотреть, как живётся простому народу. И дочь заодно с собой прихватить — пусть приёмную. Ну а там выйти в море на общей лодке. Гермионе того хватит, да и я лишний раз сеть заброшу. Почему бы и нет?

— Я постараюсь что-нибудь придумать! — подмигнул я Гермионе.

Полит и Полидор, тут же принялись расспрашивать девчушку про наши рыбацкие будни в Навплии. Для них выйти в море на на лодке, забрасывать сеть, ловить настоящую рыбу — это было бы целым приключением, для которого, увы, царь Приам был уже староват. Да и не догадывался он, что в кучерявых головах принцев бродят такие мечты. Гермиона, конечно, в своих рассказах изрядно приукрасила нашу рыбалку. В ее перессказе мы только что моское чудовище сетями не поймали.

— А потом мы поймали во-от такую рыбу! — Девчонка раскинула руки так широко, как только смогла. — С во-от такими зубами!

Мальчишки завистливо вздохнули. Я улыбнулся, оставив их упражняться с мишенями, и мимоходом потрепал по кучерявым головам.

Что ж, это была именно та жизнь, к которой я так стремился в Аиде, ради которой поверг бесчисленное количество чудовищ и выбрался обратно в мир живых. Ласковое троянское солнце заливало тренировочный двор, играло красками на соломе, торчавшей из мешков-мишеней. Я неторопливо вернулся во дворец.

Каждую ночь мы проводили вместе с Еленой, хотя были у меня теперь собственные покои. Прекрасные покои, но самое прекрасное, что было во дворце, ожидало не в них. Всё-таки отец сдержал слово и обставил мои комнаты, не хуже, чем у остальных принцев. Туда я, собственно, и направился, чтобы переодеться.

«Эх, вот теперь заживём!» — мечтательно подумал я. Скоро появятся на свет наши с Еленой дети. Они подружатся с Гермионой, Полит и Полидор подрастут, и станет ясно, кто из них предпочитает золотую броню. Там, глядишь…

Мысленный взор мой застилали планы. Я уже заказал себе набор отличных резцов у лучшего троянского мастера. Вот-вот должны были доставить. И присмотрел пока что неприметную стену в углу — ну, для начала, так сказать, освежить воспоминания. А там постепенно…

Я улыбнулся, представив, как украшу дворец прекрасными рельефами. Да, может, мечта и не совсем уж достойная троянского принца, скорее искусного камнереза, но почему бы и нет? Принцев в Трое хватает.

Что касается дипломатических миссий, на которые порой посылал нас Приам, ну, будем честными, мне они не слишком хорошо давались в прежней жизни — первая же закончилась Троянской войной. Так что, пожалуй, я не спешил пока что в другие страны, а хотел остаться дома и немножко его разукрасить.

Мечтательно улыбаясь, я миновал длинный коридор и свернул в свои покои. Взгляд мой зацепился за фрески. «И, кстати, надо будет ещё красок купить», — подумал я. Теперь мне ничто не мешало — на троянском рынке их полным-полно самых разных, ведь приводят их к нам со всего света. Тут и египетская знаменитая синева, сделанная из лазурита, и всё что угодно.

Перед моим мысленным взором предстала статуя Гекубы, как живая. Я задумал ее, ещё в Аиде, собственно, там же и выполнил, но красителей не было, чтобы расцветить статую. Так что осталась она там взирать печально со стены. Нет, теперь я изображу её улыбающейся! Такой, какой я вижу царицу каждый день, когда она на меня смотрит. А следующей будет статуя Елены, конечно.

Эх, вот это была сложность — передать прекрасную улыбку Елены! Вызов для самого лучшего мастера. Я зашёл в свои покои и обомлел, ибо та, что была очень на Елену похожа, но в то же время отличалась словно день от ночи, стояла посреди моих покоев в белоснежном, расшитом золотом, струящемся одеянии. Афродита задумчиво разглядывала вырезанную мной на досуге каменную шкатулку, которую я ещё не успел преподнести Елене.

— Слоны? Где ты их видел? — поинтересовалась Афродита.

— Когда-то одного привезли ко двору Приама в дар из далёкой чужеземной страны, — я подошёл ближе.

Правда, этого “когда-то” еще не случилось.

— Ясно, — задумчиво проговорила богиня, отставив шкатулку, изукрашенную резными слонами. Затем она посмотрела на меня.

— Я пришла, чтобы предупредить тебя, Парис.

— Вот как?— я пристально посмотрел на богиню. «А не забрать золотой шар Гермеса?»— так и рвалось с моих уст, но я промолчал, конечно. Быть может, она о нем и не знает?

— Сюда плывут пятьсот ахейских кораблей, — очень серьёзно произнесла богиня. Я вздрогнул.

— Пятьсот?

— Парис ты правда думал, что сумел сжечь весь ахейский флот в Авлидской гавани? — усмехнулась Афродита.

— Ну, я слышал, там хорошо полыхало, — мрачно проговорил я.

Конечно же, я ловил все слухи, что дошли до Мессены, перед тем как отправиться обратно в Трою. Но в Авлиду сунуться не рискнул. Понимая, что после нашей диверсии чужаков там не привечают. К тому же, я был уверен, что замысел удался! Когда мы с эфсинцами покидали свое укрытие, дым от ахейских кораблей окутал всю гавань!

— Полыхало там знатно, — кивнула Афродита. — Многие ахейские цари решили, что это было дурное начало для предприятия, и отказались от этой затеи.

— Но всё же пятьсот кораблей осталось, — мрачно проговорил я. — Пятьсот — это всё ещё огромная флотилия.

— Пятьсот кораблей осталось, — кивнула Афродита. — Поначалу, когда ты поджёг корабли, подул ветер, и он разнёс пламя, но потом, — Афродита посмотрела мне в глаза, — пошёл дождь и погасил его. Поэтому, хоть часть царей сочла предприятие безнадёжным, другие поверили Калханту, что это был знак богов, желавших продолжения похода на Трою.

Я замер. «Пошёл дождь! Такие вещи не бывают случайными!» — подумал я. Просто не может быть случайностью, что когда горел ахейский флот внезапно пошёл чёртов дождь!

— Да на небе не было ни облачка! — разъярённо воскликнул я.

— Вот именно, — согласилась Афродита. — На небе не было ни облачка, а потом облака появились, и пошёл дождь. — Она посмотрела на меня со значением. — И теперь сюда идёт флот, которого не видывал свет.

«Пятьсот кораблей», — я сжал кулаки. Пятьсот кораблей — это была половина от того кошмара, что прежде поверг Трою, и это всё ещё был самый сильный флот, который когда-либо видывал свет.

— Ну пятьсот значит пятьсот, — мои кулаки сжались до хруста. — Спасибо, что предупредила, Афродита. Почему, кстати?

Богиня посмотрела на меня задумчиво, а затем легко пожала плечами и улыбнулась.

— Сама не знаю, — призналась Афродита. — Что-то в тебе есть такое, царевич Парис, что мне захотелось предупредить тебя. К тому же… — Афродита замялась. — Если честно, я не очень люблю страдания смертных, а ахейцы идут сюда, чтобы уничтожить Трою.

Я посмотрел на неё, не зная, что и сказать. Если честно, за тысячи лет в Аиде моё отношение к богам, а особенно к трём богиням, что явились ко мне с золотым яблоком, претерпело изрядное изменение. Проще говоря, боги мне не особенно нравились, ну разве что кроме деловитого и спокойного Аида. Не ожидал я от них особого милосердия, даже от Афродиты, хотя порой она его проявляла. Но за три тысячи лет, если честно, я уж и забыл, какой она была: озорной, смешливой и, да, порой неожиданно сострадательной. Она ведь и правда могла послать меня куда подальше с просьбой перенести илотов, но всё же выполнила ее и перенесла бедняг прямо к Аристию.

— Спасибо тебе, — медленно произнёс я, — и за то, что предупредила, и за помощь с илотами. Они нашли свою судьбу — оказалось, что девушка влюбилась в моего друга, Элая, пастуха. Может, это для богов и ничего не значит, но ты создала счастливую семью.

Афродита мягко улыбнулась.

— Ты не поверишь, Парис, но подобные мелочи кое-что значат, — задумчиво проговорила она. А затем подошла ко мне и коснулась мягко ладонью моей щеки. — Я рада за вас с Еленой, хоть и не я помогла тебе завоевать её сердце.

Я улыбнулся, а затем перехватил вторую руку богини, которой она мягко скользнула вниз прямиком к мешочку, в котором таился золотой шар Гермеса.

— Так-так, — хмыкнул я, — так всё это лишь для того, чтобы вернуть шар перемещений Гермесу, не так ли?

Афродита легко пожала плечами. Она все-таки попыталась дотянуться до шара, и я ощутил силу, которая, пожалуй, не уступала сильнейшим из мужей. С трудом отвёл я руку Афродиты от золотого шара, после чего она с лёгкой улыбкой отступила.

— Ну, я должна была попытаться! — усмехнулась богиня. — Гермес попросил не предавать огласке это маленькое недоразумение, не желая, чтобы смеялись над ним остальные боги, что смертный похитил его шар.

— Понимаю! — хмыкнул я.

— Не планируешь вернуть? — хитро улыбнулась Афродита. — Знаешь, Гермес может быть довольно щедр, даже с теми, кто его провёл.

— Возможно, он и правда может быть щедр, — согласился я. — Но мне сейчас, сама понимаешь, нужнее шар, чем его благосклонность.

— Как желаешь! — пожала плечами Афродита.

Я задумчиво посмотрел на богиню. «Значит, она просто явилась за шаром и отвлекала меня, или всё-таки…»

— За шаром ты явилась или нет, но спасибо за предупреждение.

Афродита задумчиво кивнула, а затем исчезла в золотом вихре, вытащив свой собственный шар. Мне оставалось лишь рухнуть на постель и растерянно уставиться в потолок.

Пятьсот кораблей… Пятьсот кораблей, что отправились сюда из Авлидской гавани, и вновь поджечь их в Авлиде, воспользовавшись баллистами и эффектом неожиданности, я уже не смогу. Пятьсот кораблей, которые срочно надо остановить…

Глава 6

Перво-наперво я отправился в Авлиду, вновь прихватив своих эфсинцев и несколько баллист. Эфсинцев и баллисты я оставил в лесу. Сам же отправился на разведку в Авлидскую гавань. Но, к моему разочарованию, кораблей ахейцев там уже не было. Лишь волны гоняли остатки обгоревших досок.

Стоя на опустевшем и обгоревшем причале, мне хотелось кричать. Буквально ни одного ахейского боевого корабля! Оставались лишь маленькие рыбацкие лодочки.

— Опоздал ты, герой, — насмешливо протянул какой-то рыбак, как раз причаливший к берегу.

Я поднял мрачные глаза на весело ухмыляющегося старика в просаленой пожелтевшей тунике.

— Герой? — растерянно пробормотал я.

— Ну да, по тебе сразу видно, что чужеземец и знатный, — усмехнулся мужчина. — Сюда недавно тысячами стекались такие со всей Ахеи. Опоздал ты. Менелай уже вышел в море вместе с воинством, чтобы плыть к Троянским берегам.

Я мрачно молчал.

— Здесь ведь пожар был, — проговорил я наконец, окинув взглядом обгоревший, ещё не до конца отреставрированный причал.

Рыбак пожал плечами.

— Да, дело знатное было, — протянул он. — Сам я не видел, но говорят, полыхало полночи. Сотни кораблей сгорели, — проговорил старик. — Те, кто там был, говорили, что ветер вначале разнёс искры и пламя. Корабли вспыхивали один за другим.

Глаза старика загорелись — ему нравилось, что всё внимание знатного чужеземца приковано к нему.

— Корабли вспыхивали, словно факелы. Ну а затем…

— И что же помешало им догореть? — сумрачно перебил я, досадуя, что не убил Аякса Теламонида.

Должно быть, он вовремя принял на себя командование и сумел каким-то образом развести корабли на безопасное расстояние.

— Так а потом дождь пошёл, — жизнерадостно проговорил старик. — Говорят, явился на берег сам жрец Калхант и воззвал он к богам. И тогда пошёл дождь и потушил корабли. Что смогли, храбрые воины отремонтировали. Здесь наутро такой стук от плотницких молотков стоял — ты бы слышал! Словно вся Авлида начала строиться.

Волосы на моей голове медленно встали дыбом, подобно змеям Медузы Горгоны.

— Пришёл жрец Калхант, воззвал к богам — и пошёл дождь? — мрачно уточнил я. — Да на небе не было ни облачка в ту ночь! — само собой сорвалось с моих губ.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением.

— Так ты был там, юноша? — удивился он.

— Э, ну да, просто опоздал к отходу кораблей, — сумрачно пробормотал я. — Пил беспробудно с тех пор, ведь мой корабль, на котором я должен был плыть, сгорел.

Старик расхохотался.

— Вот это ты хорош! Удивительно, что жив остался после такой-то попойки, — добродушно сказал он.

— Давно ли отошли корабли? — мрачно поинтересовался я. — Быть может, ещё успею нагнать их.

— Не, — покачал головой старик, — без шансов, давно уж вышли. Всё ты проспал, храбрый юноша, — он издевательски подчеркнул слово «храбрый».

— Ну что ж, проспал, значит, проспал, — сумрачно проговорил я и, круто развернувшись, направился в лес, обратно к своим эфсинцам, чья помощь, как и баллисты, теперь была пока бесполезна.

«Итак ахейское воинство где-то посреди нигде, вернее, посреди моря», — мрачно размышлял я. Там я их не достану. Никоим образом, и божественный шар нельзя настроить на координату: «найди ахейский корабль». Мне с трудом-то и между городами даётся перемещение. А уж пытаться отыскать посреди бушующего моря ахейские корабли — нет. Это было чистое самоубийство. В самом лучшем случае я окажусь просто в воде и пойду на дно в царство Посейдона. А дышать под водой я, кстати, не умею.

Отыскав эфсинцев, я просто перенёс нас домой, несмотря на тошноту, что теперь дня на два будет моим верным спутником. Но времени выжидать не было. К тому же после нашей диверсии в Авлиде к чужакам теперь будут относиться настороженно.

Глава 7

Аякса мутило. Он висел, свесившись с борта корабля головой вниз, и смотрел на пробегавшие мимо волны, выискивая взглядом разноцветных рыбок, то и дело мелькавших в воде. Старался сконцентрироваться хоть на чём-то, лишь бы полегчало.

«Отвратительно!» — тяжело подумал Аякс. Выросший на островах, он был закалён, и обычно морская болезнь его не касалась. Но в последние дни на море выдалась изрядная качка — и вот он, результат. Великий герой, тот, кто способен на бегу одним ударом остановить разбежавшегося быка, оказался бессилен перед самыми обычными волнами, которые просто ритмично повторялись, качая корабль туда-сюда, туда-сюда… «Ах, это мука! Чем я не угодил Посейдону?» — в отчаянии размышлял Аякс.

Быть может, стоило принести ему лучшую жертву? Быть может, Посейдон разгневался, что ему в жертву Аякс принёс чёрного барана, а Аресу — целого чёрного скакуна? «Эх, знал бы, кого следует старательней просить о милости!» — кисло размышлял Аякс.

Неожиданно его по плечу похлопала чья-то рука. Обернувшись, он увидел своего тёзку Аякса Малого, что перебрался к ним на корабль.

— Ну как ты? — сверкнул белозубой улыбкой царь Локриды.

— Плохо, — честно признался Аякс, которого прозвали Аяксом Большим как раз из-за наличия Аякса Малого.

— Да уж, вижу, — протянул Аякс Оилид с улыбкой. — Ничего, привыкнешь ещё.

— Да куда уж! — протянул Аякс, родившийся на Саламине и, как всякий островитянин, проведший изрядную часть своей жизни на кораблях. — Посейдон неблагосклонен ко мне в этом походе! — со стоном произнёс он.

— Да нет, просто волны, — успокоил друга Аякс Малый. — Такое со всеми бывает, даже с опытными моряками.

— Едва ли! — возразил Аякс.

Он с трудом отполз от борта и уселся, тяжело прислонившись к нему. Аякс Малый задумчиво посмотрел на него.

— Слышал, ты первым поднял тревогу, когда загорелся наш флот, — произнёс локридец с уважением.

— Ага, — мрачно произнёс Аякс Теламонид. Одна мысль о той несчастной ночи, когда сгорела половина флота, вызывала в нём бешенство. — Надо было выставлять стражу нормально, — проговорил он сумрачно. Конечно, стража была, но спала она таким, же глубоким сном, как и все остальные.

Ибо, какой сумасшедший явился бы в Авлидскую гавань, когда на берегу полным-полно ахейских воинов, ночующих в шатрах? Да и на кораблях их тоже хватало. Кто осмелился бы расстрелять корабли горящими стрелами? Такое попросту было невозможно. Не подкрасться так близко к кораблям, чтобы это провернуть... Да, не подкрасться, если стрелять почти вплотную, как пришлось бы делать обычному лучнику.

Но те, кто уничтожил практически половину ахейского флота, стреляли издали. «Так далеко, как невозможно стрелять смертному», - размышлял Аякс. И потом, на утро, когда обнаружили стрелы, поразившие ахейские корабли, они оказались столь длинными, будто стреляли циклопы. Не иначе.

Впрочем, многие теперь поговаривали, что циклопы пришли на помощь Трое. Аякс был уверен: он видел в пещере людей, самых обыкновенных людей. Но прежде чем достиг её, они исчезли. Не было там никаких циклопов — они бы просто не поместились в той злосчастной пещере, откуда вылетали огромные стрелы.

Аякс угрюмо покачал головой, вспоминая свой позор. Он первым добежал до пещеры, но не сумел захватить, ни одного пленника. Опоздал буквально на несколько секунд. Куда они могли деться из той пещеры? Аякс потом, когда вылез из воды, где не оказалось злоумышленников, обыскал всю пещеру. Он даже молотил тяжёлыми кулаками по задней стене пещеры, надеясь, что откроется тайный проход. Но ничего подобного. Никакого тайного прохода там не было. То была всего лишь небольшая пещера, когда-то вымытая водами в известняковых скалах.

— Что загрустил, друг? — улыбнулся Аякс Малый.

— Да вот вспомнил, как позорно и глупо лишились мы половины воинства, — пробормотал Аякс.

Потеря кораблей означала не только саму по себе потерю кораблей. Она также означала, что многим воинам не хватило места на кораблях. Как ни старались потесниться храбрые мужи Ахеи, нужно было взять с собой ещё и припасы. Не плыть же до Трои голодными, чтобы, ослабев от голода, потом просто лечь подле её стен и просить врагов о милости!

Многим пришлось разворачиваться и отправляться домой, даже тем, кто всё ещё желал принять участие в войне. Причём добираться им приходилось посуху, что изрядно удлиняло путь до дома.

Аякс Малый пожал плечами:

— Ну, всё не так плохо. Вот если бы не Калхант, тогда да!

Аякс тоже был в ту ночь на берегу. К тому моменту, как он проснулся и выглянул из шатра, он успел лишь увидеть, как догорают уже подожжённые корабли.

— А затем пришёл Калхант, — вспомнил Аякс Теламонид.

Немолодой уже жрец шёл медленно, тяжело опираясь на свой посох. Он замер, глядя на полыхавшие корабли, искры от которых разносил ветер. Затем Калхант простёр руки над Авлидской гаванью. Он просто поднял их, задрал голову к небесам и запел гимн, посвящённый Зевсу.

Надтреснутый голос Калханта, казалось, расправлялся. В нём появилась юношеская звонкость. Следом за Калхантом песню затянули другие жрецы подоспевшие на берег жрецы. Они пели, и постепенно сгущались тучи. Затем грянул гром, и полил дождь.

Потрясённый Аякс смотрел, как мелькают на небе молнии, и крупные тяжёлые капли прибивают огонь. Аякс тогда рассмеялся. Он понял, что их поход всё же угоден богам. Крупные капли падали прямо ему на лицо. Аякс в тот момент уже стоял на палубе одного из кораблей, который уводили подальше от опасности.

Аякс видел, как молнии сверкают в небе то тут, то там. Но они не поражали ахейские корабли — они их спасали. И тогда Аякс понял, что их ждёт удача, ведь боги всё ещё на стороне ахейцев!

Улыбнувшись своим воспоминаниям, Аякс проворно вскочил на ноги. Казалось, и тошноты как не бывало. Он вновь испытал прилив воодушевления и злости, как в тот раз.

— Мы победим, друг! — произнёс он, серьёзно посмотрев на Аякса Малого. — Мы одолеем их, ведь на нашей стороне сами боги!

— Ну разумеется, — беспечно пожал плечами локридский царь. — Как могло быть иначе?

Они вместе поднялись на нос корабля и оба вгляделись в лазурный горизонт, где сливались небо и море.

— Эх, жаль, что до Трои ещё долго плыть! Так и не терпится нанести ответный удар, — произнёс Аякс Малый, искренне сожалевший, что проспал в Авлидской гавани всё самое интересное до появления Калханта.

А то бы, конечно, уж он-то из своего лука поразил бы мерзавцев, расстрелявших ахейские корабли!

— Да, скорее бы увидеть Трою, — задумчиво согласился Аякс Теламонид и покосился на свой тяжелый, обшитый бронзой щит, прислонённый к одному из бортов. Сам Аякс предпочёл бы хранить его в трюме, но вытащил по просьбе воинов, которые, соревнуясь, то и дело пытались его поднять, когда сменялась их очередь заниматься греблей. Развлечение было ещё то. Пока что всего лишь нескольким удалось приподнять щит Аякса, но продержать его на весу сколько-нибудь долго они не сумели, даже самые сильные.

Аякс Малый тоже заметил прислонённый к борту щит.

— Можно? — с надеждой спросил лучник.

— Конечно! — добродушно махнул рукой Теламонид.

Следующие пять минут он с удовлетворением смотрел, как его друг пыхтит, силясь хотя бы оторвать его щит от палубы.

— Эх, тебе сам Гефест, что ли, его выковал?

— Да нет, — махнул рукой Аякс, — оружейник на Саламине. Просто здесь семь слоёв кожи. Ну и бронзовый слой не такой уж тонкий.

— Угу, — наконец Аяксу Малому удалось оторвать щит хотя бы на несколько сантиметров от палубы. Для этого он тяжело упёрся ногами, схватился за щит обеими руками и, пыхтя изо всех сил, сгибал руки. Щит и правда приподнялся на несколько сантиметров, но затем тяжело рухнул обратно вниз.

— Обязательно его таким большим было делать? — обиженно пробасил Аякс Малый, наглядно ощутив разницу со своим тезкой.

— Ну, а каким ещё-то? — пожал плечами Аякс Большой. — Ты на меня посмотри — чтобы меня щитом прикрыть, маленький не сгодится.

— Ну да, разумно звучит, — пробурчал Аякс Малый, оставив всякие попытки покрасоваться перед воинами, легко вскинув щит перед собой. — Эх, а выглядит это так, будто и впрямь сами боги сделали.

— Да нет! — рассмеялся Аякс Большой. — Вон у Ахилла доспехи и правда Гефест ковал. Ты бы взглянул на его щит. Дивной красоты. На нём столько сцен изображено — залюбуешься. Тончайшая работа. Ни один человек не в силах подобное повторить.

Глаза Аякса Малого загорелись. Он тут же направился к борту корабля, планируя перебраться обратно на свой шедший рядом корабль быстрым прыжком, а затем направиться к кораблю Ахилла.

— И правда стоит заглянуть к мирмидонянам, — улыбнулся Аякс. — Как думаешь, разрешит он примерить свои доспехи?

— Сомневаюсь! — хмыкнул Теламонид.— Я просил, мне не дал.

— Ну так ты стал же это, огромный, ты в них застрять можешь, — сообразил Аякс Малый. — А мне, может, и разрешит.

Глаза лучника весело сверкнули. Теламонид задумался.

— Так значит, дело не в жадности, — растерянно пробормотал он. — Выходит, зря осерчал на Ахилла!

Он проводил взглядом друга, который проворно перескочил через борт корабля на палубу собственного, подошедшего поближе, чтобы подхватить непоседливого царя Локриды.

— Надо будет извиниться, что вспылил, - пробормотал Аякс. — Ведь щит он и правда дал рассмотреть поближе, только доспех не разрешил померить.

Счастливо улыбнувшись, Аякс вернулся на нос корабля. Ему нравилось сидеть вот так, глядя на приближавшийся горизонт. Особенно когда перестало тошнить.

«Едва пристанем к ближайшему берегу, чтобы пополнить запасы, сразу же принесу жертву Посейдону», — решился Аякс. — «Двух баранов, не меньше!»

Глава 8

— Что ты делаешь, брат мой? — поинтересовался Гектор, прогуливаясь по берегу Трои.

— Планирую, — мрачно отозвался я, косо взглянув на Гектора.

Весть о том, что ахейские корабли уже плывут к Трое, мгновенно достигла слуха всех принцев и принцесс. Едва распрощавшись с Афродитой, я сразу же направился к отцу и предупредил его. Приам был поражён — не знаю, что поразило его больше: факт прибытия ахейского флота из пятисот кораблей (правда, вдвое меньшего, чем планировалось изначально) или что об опасности меня предупредила сама богиня Афродита. Царь с неожиданным для него оптимизмом ухватился за второе.

— Мой сын, любимец самой богини! — радостно провозгласил он и тут же сообщил об этом царице Гекубе.

Мама обрадовалась куда меньше. Она, как и все матери, больше доверяла Гере — хранительнице домашнего очага, чем непредсказуемой богине любви.

«Ну что ж, — размышлял я. — Разве не наша с Еленой любовь стала причиной всех бед Трои? А ещё удачное расположение города рядом с морскими торговыми путями и богатство, на которое позарились ахейцы. Так что даже без нашего с Еленой побега ахейцы нашли бы другой предлог для войны через пару лет. Только армада была бы поменьше, ведь многие присоединились к походу из-за обещания, данного царю Менелаю».

«Эх, Тиндарей, Тиндарей! — думал я. — Кто мог предположить, что всё обернётся именно так? Даже сама Елена теперь не рада клятве, что он взял с ее женихов».

Сообщив Приаму об опасности, я отправился на берег — освежиться и спланировать оборону. Свежий морской ветер, дующий в лицо, прояснял мысли.

Удивлённый Гектор, пришедший узнать подробности о встрече с богиней и уточнить количество приближающихся кораблей, обнаружил меня измеряющим берег длинными шагами и записывающим результаты на восковую табличку.

— Брат мой, для чего эти подсчёты? — заглянул он через моё плечо.

— Я собираюсь установить здесь метательные машины, — пояснил я. — Прикидываю, сколько сможем разместить на берегу и сколько успеют изготовить наши мастерские.

— Метательные машины? — нахмурился Гектор. — Что это?

— Это такие устройства, — начал объяснять я. — Например, баллиста — огромный лук, закреплённый на специальном деревянном основании. Её натягивают два человека, и она метает длинные стрелы. Мы подожжём их, как в Авлидской гавани, и будем поражать ахейские корабли.

Гектор с интересом и уважением посмотрел на меня.

— Какая прекрасная задумка, братец! — восхитился он. — А как далеко стреляют эти баллисты?

— Очень далеко, — заверил я с хищной улыбкой.

Лицо Гектора просияло.

— Отлично! Тогда ахейцам несдобровать! Они даже высадиться не сумеют! –– жизнерадостно провозгласил старший брат.

Я только вздохнул. В личных поединках Гектор неизменно побеждал — и своих братьев, и других воинов при дворе Приама. И надо сказать, бился он честно. Никто не уступал наследнику престола намеренно — просто его медвежья сила валила противников на землю, после чего он с доброй улыбкой помогал им подняться.

Но в настоящих сражениях он пока не участвовал. Конечно, случалось, что он встречал разбойников, и даже сам разыскивал тех, кто досаждал нашим подданным, но что такое стычки с разбойниками по сравнению с настоящей войной?

Однажды я видел, как Гектор вышел из ворот Трои, ведя за собой отважных троянских защитников. Без тени сомнения он пошёл против Ахилла и других ахейских героев. «Это было храброе сражение», — заявил он потом, вернувшись в крепость с изрядно потрёпанным войском. Думаю, Ахилл в своих шатрах сказал то же самое. Вот только…

«Какой безумец придумал выходить навстречу ахейцам и сражаться на равнине перед стенами города, когда со стен было куда удобнее расстреливать врагов?» — возмущённо думал я. Даже тогда это казалось мне глупостью. Но я был всего лишь юнцом. Когда я намекнул Гектору, что, возможно, стоило бы продумать тактику обороны получше, он ответил, что я ничего не понимаю в войне, ведь истинные мужи сражаются честно лицом к лицу.

Да уж! И лицом к лицу проигрывают Трою. А потом их тела таскает за собой колесница Ахилла на потеху врагам. Мне хотелось высказать всё это нашему храбрецу Гектору прямо в лицо: что его представления о войне устарели. Что ахейцы не станут церемониться с его семьёй, убьют обоих его сыновей без колебаний. Но, взглянув в его сияющее от восхищения лицо, я понял, что не могу этого сделать. Это было бы бесчеловечно.

— Кажется, мой брат гениален! — широко улыбнулся Гектор без тени зависти или обиды. Он легко мог хвалить младших братьев — в конце концов, он был любимцем Приама, и его положению наследника ничто не угрожало.

Завидовал ли я Гектору? Да, в прежней жизни, признаюсь. Мне хотелось, чтобы отец признал меня перед Гектором и остальными братьями, сказал, что я храбрее, смелее и достойнее. Честно говоря, не столько власти хотелось мне, сколько славы и похвалы царя. Чтобы сказал Приам хоть раз, что избавиться от меня было ошибкой. Править Троей по-настоящему я не желал.

То есть я не возражал занять трон. Но вникать в ежедневные жалобы подданных, разбираться в финансовых вопросах и решать, какие торговые союзы следует заключить — нет, пожалуй, мне хватало чести быть принцем. Мое честолюбие жаждало трона и признания, но не всей той ответственности, что с этим связана.

Эх, Гектор… Он, хоть и старался подражать отцу, тоже не особо стремился возглавить Трою — просто считал это своим долгом.

— Ну а что, кроме баллист? — с неожиданной проницательностью спросил Гектор, взглянув на мою восковую табличку. — Ты ведь явно что-то ещё задумал, Парис.

— О, да! — растянул я губы в широкой ухмылке, вспомнив ту ужасающую армаду, что однажды появилась у берегов Трои.

Тогда я испугался до смерти. Едва увидев бесчисленное полчища ахейских кораблей, я понял, что мы с Еленой обрекли Трою на нечто ужасное. Я боялся, что сойдёт с кораблей Менелай и вырвет её прямо из моих объятий, увёзет обратно в Спарту. О том, что Менелай проломит мне голову или Филоктет пристрелит из лука Геракла, я тогда и не думал. Я считал себя любимцем богов.

— Вот здесь, позади баллист, будут стоять тяжёлые камнеметательные машины, — сообщил я. — Они будут бросать камни так далеко, что не заденут баллисты и лучников впереди. Будем кидать навесом. Те корабли, что ближе — поджигаем стрелами из баллист, те, что дальше — проламываем камнями. Они затонут вместе с экипажами и гребцами.

Гектор посмотрел на меня со смесью уважения и даже страха.

— Ну, не уверен, что именно так надлежит биться благородным мужам, — признался он. — Но пятьсот кораблей… Ты прав, братец. Чем больше разобьём на воде, тем меньше сойдёт на берег.

Лицо Гектора выражало озабоченность. Несмотря на благородство до мозга костей, он заботился о жизнях наших воинов. А я продолжал хищно осматривать берег — одна за другой рождались новые идеи.

— Ну а прежде чем подойдёт ахейский флот, нужно встретить их на воде, — пробормотал я.

— На воде? — изумился Гектор. — Это ещё зачем? На воде мы будем уязвимы. Наш флот торговый, он не предназначен для битв. Наши корабли не созданы для сражений.

— Ага, — мрачно согласился я. — Наши корабли не созданы для битв. А наши дети будут рождены не для того, чтобы умирать, Гектор. Нужно использовать всё, что есть, иначе мы проиграем.

Глава 9

Я распоряжался так, словно это я, а не Гектор, был наследным принцем. Казначей не успевал ворчать и доносить Приаму на очередное разграбление троянской казны. Этот упрямый старик считал меня, чуть ли не вором и никак не желал признавать принцем. Но ничего было не поделать — Приам и Гекуба признали меня.

Каждый раз, после того как я являлся в недра троянской казны, хранившейся в одном из храмов на территории дворца, казначей с горестными воплями бежал к Приаму жаловаться. Но отец лишь отмахивался:

— Пусть Парис берёт всё, что посчитает нужным. Ведь это для защиты Трои.

Поколебавшись, я всё-таки не стал рассказывать отцу о том, что Трою однажды уже одолели. Не то чтобы я не доверял Приаму. Просто опасался, что он решит избавиться от меня и от Елены, несмотря на собственные отцовские чувства. Ведь хоть и был он отцом, но царём в первую очередь.

Так что я попросту организовывал оборону Трои. Сейчас я чётко видел, что отец недооценивает опасность. Если в прошлый раз, когда явились ахейцы, мне казалось, что царь Приам мудр, опытен и, без сомнения, можно положиться на его слова о том, что стены Трои высоки и тверды, ведь строил их сам Посейдон, то теперь я понимал: отец был великолепным политиком, дипломатом и даже торговцем. Но не стратегом. Приам искренне верил, что на стены Трои можно положиться, а армия Трои храбра. По крайней мере, и того, и другого было достаточно, чтобы многочисленные соседи Трои предпочитали мир с нами, а не войну. Но недооценил он опасность, что вторглась к нам со стороны ахейцев.

К счастью, отец разрешил мне использовать казну. Да и Елена не скупилась, подбрасывая золотишко для обороны Трои.

— Золото — это всего лишь золото, — проговорила она, когда я заявил, что неудобно мне пользоваться её наследием от отца Тиндарея. — И к тому же, разве не моё появление накликало на Трою беду? В этот раз мы не должны проиграть, Парис.

В светлых глазах супруги я увидел отсвет той жизни, что когда-то обе мы с ней потеряли, те страдания, что перенесли. Елена помнила не так много, как я, но тех видений, что её посетили, хватило, чтобы придать моей супруге железную решимость. Елена лично контролировала всё, что только могла контролировать, начиная от сбора смолы, которой мы собирались поливать штурмующих Трою ахейцев. Елена же следила за изготовлением жгутов из бычьих жил для баллист. Я не поспевал за всем. В общем, я с благодарностью принял спартанское золото и старался использовать каждую монету с наилучшей отдачей.

Все мастерские Трои без устали трудились на благо её обороны. Также я поручил Гелену и Деифобу спешно переоборудовать торговый троянский флот для войны. Восторгов у владельцев судов это не вызвало, но я был троянским принцем и приказал от имени царя Приама, и им пришлось подчиниться.

— Суда можно построить заново, отец, — убеждал я царя Приама. — Даже если лишимся мы на время торговли, Троя это переживёт. Но если враги прорвутся в город, то Трои просто не будет.

Отец согласился с моими доводами, хоть и удивился, отчего так мрачно настроен я по поводу грядущей войны. Он пытался убедить меня, что всё будет не так уж плохо. Однако я совершенно не слушал доводов царя Приама. Я точно знал, на что способны ахейцы, и пусть их теперь вдвое меньше, это не успокаивало. Если количества в тысячу кораблей хватило на десять лет осады, ну, допустим пятисот, хватит на пять.

И более всего тревожило меня то, что, хоть я и убил Агамемнона, решимость ахейцев неожиданно не ослабла. Кто-то организовал их, кто-то разослал письма тем царям, что колебались, кто-то удержал тех, кто хотел уйти. Троянские шпионы, оставшиеся в Ахее, донесли, что Менелай убедил даже лишившихся большей части своих кораблей ахейских царей построить новые и прислать подкрепление с провиантом. Следом за основным ахейским флотом.

«А это ещё не менее сотни кораблей», прикинул я. К тому же Менелай, которого я знал, не отличался особым красноречием. Кто-то определённо помог ему вновь воодушевить ахейцев после сокрушительного поражения, что я нанёс в Авлиде.

По крайней мере, до тех пор, пока у меня есть шар Гермеса, на моей стороне было немалое преимущество.

«Эх, жаль, нельзя перенестись прямо на ахейские корабли, пока они плывут сюда, и поджечь их! Надо было и сандалии Гермеса позаимствовать. Говорят, они позволяют ему летать», — подумал я с завистью. Едва ли Гермес снова откликнется на мой призыв. А если откликнется, то будет готов дать настоящее сражение.

Ладно, пока что я делал всё, что мог. Оружейные мастерские по моим эскизам изготавливали баллисты и метательные машины. Все, кто был способен изготавливать стрелы — даже мальчишки — делали их по моему приказу. Я велел не скупиться: чем больше стрел, тем меньше ахейцев сумеют убить троянских мужей.

Все троянские кузнецы, кто не делал оружия, трудились над моим тайным заказом. Я не желал, чтобы до ахейцев или кого-то другого дошёл хотя бы слух о том, что они делают. Впрочем, такого прежде мир ещё не знал. Поэтому едва ли кто-то, даже узнав о том, что именно заказал я кузнецам, сумеет догадаться, как я это применю.

Сами кузнецы, например, считали, что я рехнулся, и прозвали меня за глаза царевичем-нарциссом. Ведь заказал я очень большие медные зеркала. Просто огромные. «Ну что же», — улыбнулся я, представив лица кузнецов, когда они узнают, для чего именно мне понадобились эти самые зеркала. По поводу меди у меня разгорелся нешуточный спор с царём Приамом. Тот явился самолично в мои покои, пока я сидел, вычерчивая по памяти очередную метательную машину. Ну, то есть как по памяти — я старательно вспоминал каждую деталь, что мог припомнить из тех, что описывали воины, пользовавшиеся ими спустя столетия после падения Трои. А затем рисовал, как мог, углём на куске пергамента.

— Парис, на тебя жалуются жрецы! — с ходу заявил

Приам, укоризненно уставившись на меня. Я поднял голову от своих изысканий. Что ж, на что именно они жаловались, догадаться было нетрудно, но я позволил Приаму высказать это вслух.

— Они говорят, что ты велел забрать всю медь из приношений, что хранятся в храмах,— обвиняющее произнёс царь.

— Так и есть, отец, — ровно сказал я.

— Парис, понимаешь ли ты, что оскорбил богов? — нахмурился царь Приам.

Я посмотрел прямо в глаза отцу:

— Богам наплевать, если мы проиграем, они просто пожмут плечами, — заверил я царя Приама. — Мне нужна медь, чтобы одолеть ахейцев, а после, ну что ж, перельём её обратно в подношения, если ты того пожелаешь.

Царь Приам нахмурился ещё сильнее:

— Мастера говорят, что ты заказал несколько гигантских медных зеркал. Неужели нет предела твоему честолюбию, сын? Зачем они тебе понадобились?

— Эти зеркала не для того, чтобы любоваться на своё отражение, а для войны, — заверил я Приама. — А зачем понадобились, ты увидишь, когда ахейцы придут к берегам Трои.

Отец мрачно нахмурился и я решил разрядить накалившуюся обстановку. А ну-ка запретит он мне потрошить храмовые запасы. И что тогда делать?

- Говорят, Ахилл столь уродлив, что увидев себя в зеркалах, он окаменеет от ужаса! А затем устыдится моей красоты и поплывет назад!

Приам не сдержал улыбки. Ходила молва, что Ахилл красавчик, каких поискать.

Приам помолчал, а затем заговорил уже серьезным тоном.

— Сынок, ты ведь говорил, что сама Афродита тебе помогла, так как же смеешь ты идти против богов, оскорбляя их?

Я мрачно усмехнулся:

— Ну, скажем так, боги ведь есть и на стороне ахейцев, и их немало, — заметил я.

— Мы принесём им большие жертвы! — с жаром заявил Приам.

Я покачал головой:

— Ахейцы принесут ещё больше. Агамемнон, вон, родную дочь чуть на алтаре не прирезал, если б я его не убил.

Приам застыл:

— Так это был ты?

Я пожал плечами:

— Это был я.

Лицо моего отца трудно было прочитать, но, кажется, хладнокровное убийство царя Агамемнона его не обрадовало. Он смотрел на меня, как будто на незнакомца, коим, впрочем, я и был. И видел перед собой больше не младенца, которого вынужден был однажды потерять, оставив на горе Ида. Нет, теперь он видел перед собой юношу, который хладнокровно прикончил другого царя ради собственных целей.

«А что помешает этому вот пареньку убить и меня, и Гектора?» — читалось на лице Приама.

Я вздохнул и, поднявшись, обнял растерянного Приама:

— Отец, я здесь, и я пытаюсь защитить нашу семью, наш город, — сказал я. — Жрецы, конечно же, будут недовольны. Но, поверь, богам наплевать, сколько меди хранится в их храмах. Это же боги, на что им медь?

Отец удивлённо взглянул на меня:

— Но, так принято - приносить им жертвы.

Я пожал плечами:

— Может, когда-то медь им зачем-то и была нужна, кто его знает. Но я, ни разу не слышал, чтобы явился хоть один бог в храм и забрал те медные подношения, что там лежат. Да и какие-либо другие.

— Сын, ты богохульствуешь, — нахмурился царь Приам.

— Я говорю, как есть, — усмехнулся я. — Боги используют совершенно иные металлы. Золото, может быть, серебро. Но ничего медного я у них не видел.

— А много ли ты видел богов? — рассмеялся Приам. — Помимо Афродиты.

— Достаточно! — хмыкнул я.

— Кого же из них ты повстречал?! — поражённо спросил Приам.

— Геру, Афину, Гермеса, Аида, — тут губы мои сами собой тронула слабая улыбка. – Персефону.

Почему-то моя улыбка окончательно напугала царя.

— Аида? — поразился Приам. — Самого Аида? Как тебя угораздило, сынок?

Затем Приам поражённо застыл:

— Неужто явился он на гору Ида, когда тебя там оставили?! И ты запомнил это? — в ужасе вскричал царь.

Я посмотрел на отца. «Вот это воображение!»

— Да нет, вроде не было такого, — хмыкнул я. — Своё младенчество я уж точно не помню. Я помню себя лет с двух, как жил у Аристия. А Аида я повстречал…

Я замялся. Рассказать Приаму правду, что ли? Пожалуй, это прибавит доверия. Но поверит ли мне отец, как поверила Елена? И, если честно, была ещё одна причина, по которой я не хотел ему рассказывать. Даже если он и не решится отдать нас с Еленой ахейцам… Ведь тогда Приам потерял всё, что у него было. Он видел, как убили его детей прямо у него на глазах. Он пытался укрыться вместе с семьёй возле алтаря Зевса. Но погибла тогда и мать моя Гекуба, и младший брат Полит. Ничего не сумел защитить царь Приам. Он потерял абсолютно всё благодаря ахейцам. Но, если честно, то из-за меня тоже. Нет, не хотел я рассказывать отцу, как сильно подвёл его. Вместо этого я улыбнулся:

— Вот увидишь, зеркала — отличная вещь! — пообещал я. — А жрецов успокой пока что. Распорядись, чтоб привезли в храм побольше дорогих благовоний. Может, боги сменят гнев на милость, — я весело подмигнул Приаму.

— Благовония недешевы, знаешь ли, сын мой, - напомнил царь.

Я пожал плечами:

— Зато благовония ничем не помогут нам в грядущей войне. Поэтому смело можем отдать их в храмы.

— Ну, пожалуй, ты прав, — проворчал Приам.—Ещё я распоряжусь отправить в каждый храм животных, чтоб принесли их в жертву. Умилостивим богов, — пробормотал царь.

— Ну, можно и так, только не увлекайся. Нам ещё что-то есть надо будет во время осады. А она, скорее всего, затянется, — предупредил я.

— Думаешь, надолго? — нахмурился царь.

— Может и очень надолго, — предупредил я. Кстати, о запасах…Я хлопнул себя по лбу. Совершенно забыл, что надо будет их пополнять!

–– Отец, мне нужны люди, чтобы прорыть подземные ходы из города. Много людей.

Приам пожал плечами:

— Ну, бери всех, кто свободен, сумасбродный мой сын.

Попрощавшись с царем, я с энтузиазмом отправился к Гектору. Его воины упражнялись за стенами дворца, готовясь отражать ахейское нападение. Гектор тренировал их столько лет, сколько сам был обучен держать меч в руках. Так что в надёжности наших троянских защитников я не сомневался.

- Господа, берём в руки лопаты! — жизнерадостно сообщил я ошарашенным воинам, которые как раз тренировались под началом Гектора.

— Лопаты?! — поразились воины.

— Да, будем копать подземные ходы. Нам нужно как можно больше ходов в сторону берега и Троянской равнины. Причём замаскировать выходы так, чтобы нас не обнаружили, когда явимся мы во вражеский лагерь. И ещё несколько ходов за пределы города, как можно дальше в другую сторону, чтобы было у нас, если что, и место для отхода, и налаженные поставки продовольствия.

Гектор посмотрел на меня с уважением.

— Вот он… — лицо Гектора озарила радостная улыбка. — Вот он, мой младший брат! — произнёс он с гордостью.

Троянские воины приуныли. Одно дело — махать мечами и состязаться друг с другом. Вполне себе мужское занятие. И совсем иное — становиться землекопами, подобно каким-то крестьянам.

— Почему бы крестьянам этим и не заняться? — поинтересовался Акамант, сын советника Антенора.

Я сурово посмотрел на молодого воина:

— Потому что крестьяне заняты вопросом, что мы будем, есть. – Сурово сказал я. – Берите лопаты и вперёд!

Воины всё ещё недовольно ворчали. Однако Гектор решительно поднял руку:

— Я сам возглавлю землекопов!— Кто со мной?

Разумеется, немедленно раздался многоголосый рёв «Я!».

За Гектором троянские воины были готовы отправиться хоть в сам Аид стройными рядами.

Глава 10

До того, как подарить Филоктету свой знаменитый лук, из которого меня пристрелили, вместе со стрелами, смазанными ядом Лернейской гидры, Геракл совершил немало подвигов, которые будут воспеваться в веках. Я знал, что про подвиги не забудут и через три тысячи лет. Что ж, я тоже не намеревался их забывать. Особенно тот, что с Лернейской гидрой и её ядом, от которого меня не сумел вылечить ни один жрец Асклепия.

Но был ещё один подвиг Геракла, который сейчас меня интересовал. Итак, это был восьмой подвиг Геракла, когда царь Эврисфей послал Геракла во Фракию к царю Диомеду. Захотелось Эврисфею заполучить коней Диомеда, тех самых, которым гостеприимный царь Диомед скармливал на досуге захожих путников.

Зачем такие зверюги понадобились Эврисфею, он, наверное, и сам не знал. Можно назвать его непризнанным коллекционером. А заодно хотел избавиться от Геракла, надеясь, что злобные твари разорвут того на куски. Но, по-моему, с этим еще после победы Геракла над Немейским львом все было ясно. Геракл выполнил поручение в точности. Правда, вдобавок прикончил царя Диомеда, но это уж мелочь. Коней Геракл доставил к царю Эврисфею, как тот и просил, чуть ли не в тронный зал. Царь Эврисфей, почему-то столь близкой встрече с лошадками-людоедами не обрадовался. Говорят, побледнел он, едва не грохнувшись в обморок, и повелел Гераклу отпустить их куда подальше.

Ну, сказано, сделано. Геракл, недолго думая, увел всех четырёх в горы Аркадии, да там и выпустил на растерзание диким зверям.

«Три ха-ха», — мрачно подумал я. –“Сказочка для маленьких детей!” На растерзание зверям, значит... Отправил он их в горы Аркадии, чтобы было тварям, что жрать помимо людей.

То есть, кого ещё кому на растерзание он там оставил? Коней зверям или зверей коням? Лично я после всех чудовищ, что одолел в Аиде, не сомневался. Уж если боги сотворили нечто подобное, то совсем не для того, чтобы какой-то паршивый волк мог это растерзать.

Нет, тут требовался герой! А герой со всей ответственностью истинного героя отпустил всех четырёх зверюг, привыкших к человеческому мясу, на все четыре стороны.

То-то аркадцы обрадовались! Особенно пастухи, которые, кстати, пасут стада в тех самых горах и лесорубы. В общем, мне было что сказать об ответственном отношении Геракла к окружающей природе и к бедным аркадцам.

«Наверное, они ему чем-то не угодили», — решил я в своё время, услышав, чем закончился восьмой подвиг великого героя. “Угодили или нет, но нельзя разбрасываться такими возможностями”, - подумал я теперь, вспоминая, куда делись кони Диомеда.

Царя Эврисфея можно понять. Узрев чудовищ вблизи, кто угодно струхнул бы. Что касалось Геракла и того, что он коней не прикончил, а отпустил, ну тут тоже несложно догадаться.

Чудовища не берутся из ниоткуда. Частенько за их появлением стоит какое-нибудь божество, которое, скажем, решило испытать смертных на прочность. Аид не слишком охотно говорил со мной на тему чудовищ и того, зачем они вообще богам понадобились.

В Аиде, понятно, они просто охраняли проходы от не в меру любопытных теней, вроде меня. Быть может, та же Лернейская гидра или Немейский лев тоже что-нибудь охраняли?

В общем, по всему выходило, что путь мой лежал в горы Аркадии. Плотно позавтракав во дворце, я попрощался с Еленой, раскрутил, как следует шар, набрав примерно нужные символы. В саму Аркадию я даже попал с первой попытки. Правда, не один день ушёл на то, чтобы выяснить, где именно Геракл отпустил коней царя Диомеда.

Ибо аркадцы все, как один, утверждали, что это произошло поблизости от их жилищ, вот совсем буквально на соседней горе. И вообще Геракл самолично прямо тут проходил. И гостеприимные аркадцы, готовы были показать и фонтан, из которого пил герой, и дом, в котором останавливался на ночлег. Должно быть, просто привязав злосчастных коней в стойло какого-нибудь знатного аркадца.

Так себе это и представлял! Слушая добродушные уверения аркадцев, что Геракла видел хороший знакомый знакомого, а то и вовсе отец или дед, я вспоминал кассу с билетами, что стояла подле Микен, и тонкую ленту, что окружала когда-то прекрасный город.

Что ж, ещё немного, и аркадцы определённо до этого додумаются! Окружат свои фонтаны этой самой ленточкой и будут утверждать, что раз из этого фонтана пил сам Геракл, значит, следующий, кто отопьёт, обретёт силу немереную. Или ещё что-то в этом роде.

Глава 11.

В общем, изрядно побродил я по Аркадии, прежде чем и вправду напал на след чудовища. Разница была разительной. Если в других поселениях аркадцы с добродушными улыбками утверждали, что Геракл был здесь и отпустил диомедовых лошадей где-то поблизости, то в поселении, что вплотную примыкало к высокой горе, услышав мой вопрос, люди мгновенно помрачнели.

В этих краях Геракла не славили. И не показывали мне больше фонтанов, из которых он пил, или дома, где прикорнул на ночь великий герой. Отнюдь нет. Люди угрюмо указывали на некрополь, где были похоронены останки несчастных, которых, угораздило столкнуться то ли с волками, то ли с теми самыми конями легендарного Диомеда.

«Волки, таких следов не оставляют. Опять-таки волки обычно жрут всё подчистую» –– делились мрачно аркадцы.-«После волков и хоронить было бы нечего».

Пастухи поделились со мной мрачными историями о том, как пугается иногда стадо безо всякой причины, и значит, нужно немедленно уходить. Потому что даже пастушьи собаки, вместо того чтобы ощериться в ожидании своих серых лесных собратьев, пугаются, прижав хвост, и испуганно скулят, приникши к ногам хозяина. Если такое происходит, уходить надо как можно скорее. Не раз и не два, таким образом, пастухи теряли отставшую овцу другую. Впрочем, то была не самая высокая плата за жизнь.

Послушав рассказы местных, я сразу понял, что, наконец, нашёл то, что нужно.

«Ну и куда тебя несёт?» — поинтересовался мой внутренний голос, когда мои ноги сами собой отважно ринулись в горы.

Вообще-то я был в довольно молодом ещё теле, хоть и обладал прежними навыками и опытом. К тому же я был один. А загонять чудовищ не так уж просто. Это в коридорах Подземного Царства им было некуда бежать от меня.

«Да ладно, у меня есть план!»— беспечно заверил я свой внутренний голос и перехватил поудобнее мешок на своих плечах.

На то, чтобы отыскать диомедовых коней, ушло немало времени. Если обычно местные старались держаться от них подальше и выбирали для пастбищ солнечные, залитые солнцем луга, то я ринулся в самую непролазную лесную чащу, справедливо полагая, что кони Диомеда охотятся именно там.

Поразмыслив, я решил не таиться, а, напротив, привлечь их внимание.

–– Ксанф, Лампон, Дейнос! Подаргос! — жизнерадостно вопил я на весь лес, проламываясь сквозь ветки. В общем, идеальная жертва.

Ведь кони Диомеда не слишком-то боялись людей, ну разве что самого Геракла. Зато были голодны, а ещё у них были имена. Которые я жизнерадостно орал я на всю округу, распугивая птиц.

Те разлетались прочь, недовольно хлопая крыльями.

Мои усилия принесли плоды. Спустя примерно два дня блужданий, за которые мне повезло лишь отыскать следы огромных копыт, да немного навоза, я наконец набрёл на небольшую поляну, на которой мирно паслось двое жеребцов. Они и, правда, были дивной красоты. Я аж залюбовался. Один — белоснежный, с шёлковой шерстью и длиннющей, спутавшейся гривой. Второй же — чёрный, как сама ночь.

— Дейнос! Ксанф! — позвал я наугад лошадей.

Они встретили меня любопытным взглядом тёмно-красных глаз. А я же замер, разглядывая морды лошадей. Да уж! Кони определённо имели божественное происхождение. Потому как обычно у лошадей не торчат из нижней челюсти клыки. А у этих торчали и ещё как! Спины их были шире обычной лошади, а ноги мощнее. Любопытные взоры коней были прикованы ко мне.

Затем они неторопливо двинулись ко мне с таким видом, что в глазах ясно читалось: «Ты не уйдёшь, жалкий человечишка! Это наш лес, и мы знаем здесь каждую тропку».

«Да, молодец, Геракл!» — подумал я. — «Вот уж порадовал местных, так порадовал! Интересно, удалось ли этой парочке пробраться в какой-нибудь табун лошадей, да облагородить местную породу? Жаль, не догадался у местных спросить. Впрочем, наверняка от такого жеребёнка незамедлительно бы избавились. Уж больно опасен. Ну, или принесли бы в жертву богам по настоянию местного жреца. Всё по той же причине», –– прикинул я.

Я скинул со спины мешок и принялся бросать коням прихваченные с собой куски бараньего мяса, что купил в деревне. Кони остановились, недоверчиво глядя на меня. Видимо, Ксанф и Дейнос давно уже отвыкли от того, что люди их кормят. И привыкли к попыткам отогнать себя или убить.

Насколько я помнил, царь Диомед держал этих тварей прикованными медными цепями в стойле и лишний раз сам к ним не совался. С другой стороны, Гераклу как-то удалось привезти их аж в Ликейские горы. И при этом они не сожрали его по дороге. Кони с интересом обнюхали угощение. Вороной даже отправил его в рот быстрым движением. Но затем они решительно двинулись ко мне.

«Ага, значит, предпочитаем добычу побольше», — сообразил я, встретившись с хищным взглядом тёмно-красных глаз.

«Интересно, каким образом боги их создали?» — подумал я. Чем больше я рассматривал коней, тем яснее видел их отличия от обычных лошадей. И уши у них были короче, и форма немного другая. Ноги шире и мощнее. Хвосты, напротив, короче, а гривы длиннее. Но больше всего бросалось в глаза строение головы. Помимо выдающихся из нижней челюсти клыков, когда Вороной ощерился, стало ясно, что и на верхней присутствуют заострённые зубы, просто поменьше.

Призвав доспех Аида, я не спеша двинулся коням навстречу. Вороной и Белоснежный недоверчиво замерли. Они привыкли, что люди пугаются и убегают. Но я назвал их имена, дал им еды и теперь шёл прямиком к ним. Кони переглянулись. Казалось, они вот-вот заговорят на человеческом языке, обсуждая происходящее.

«Эй, как думаешь, Белый, этого человека надо съесть, или за нами наконец-то пришел царский конюх?» — словно говорило недовольное похрапывание Вороного.

«Понятия не имею!» — отвечал ему Белоснежный. — «Должно быть, этот человек просто рехнулся, но он принёс вкусную баранину. Может, дадим ему шанс?»

«Да нет, давай просто сожрём!» — решительно ответствовал Вороной и кинулся на меня. По крайней мере, именно так я перевёл для себя недовольное всхрапывание животных.

К моменту броска Вороного я был готов. Я незамедлительно присел и в то же время активировал золотой шар. Золотой вихрь затянул нас троих.

Вихрь перенёс нас прямиком в Священную рощу возле Трои, где уже ждали мои верные эфсинцы. К счастью, после неожиданного переноса коней сильно мутило. Прежде чем они сообразили, что к чему, Эллад, Эрел и остальные успели набросить на растерянных животных крепкие рыболовецкие сети.

Преодолевая тошноту, я тут же подскочил к Вороному. Сшибив его с ног, я принялся вязать ему пасть верёвкой, взятой с собой. Затем помог повалить запутавшегося в сетях белого. Один из эвфсинцев — тот самый, что всё мечтал натянуть баллисту, сноровисто связал ему пасть. «Судя по тому, как ловко он управлялся с Белоснежным, скоро и с баллистой у него получится», -сообразил я.

— Вот царь Приам удивится! — улыбнулся Эрал, довольно оглядывая мою добычу. — Какие огромные! Никогда прежде не видывал таких лошадей.

— Ну, должно быть, они не совсем лошади, — пожал я плечами. — Скорее, чудовищные кони царя Диомеда.

Мы погрузили связанных чудовищ на телеги и повезли в Трою, в специально укреплённую по этому случаю часть царской конюшни. Я заранее распорядился её укрепить, а также объяснил конюхам, как надлежит обращаться с будущими питомцами. Правда, мне никто не поверил, что я подобное приведу.

Когда мы с эфсинцами приволокли наконец Вороного и Белоснежного на конюшню, изумлению царских конюхов не было предела. Они ходили вокруг коней, растерянно качали головами, а самый отважный даже ткнул Вороного в желтовато-белый клык, торчавший из пасти.

— Так они и, правда, мясом питаются? — опасливо уточнил парень.

— Чистая правда! — отрезал я, сурово взглянув на юнца.

Он погибнет лет через десять во время Троянской войны. Вернее, погиб. В этот раз я такого не допущу.

Коней в стойлах освобождал лично я сам, по одному. Вначале разрезал верёвки на Вороном и заткнул ему пасть сочным куском мяса, крепко дав в морду при попытке откусить мою голову. Затем то же самое проделал с Белым, который, впрочем, охотно принял из моих рук кусок мяса и решил пока что повременить с расправой.

Глава 12

Спустя несколько дней, явившись на конюшню, я обнаружил чудную картину. Подставив две лестницы к высоким дверям денников, Гектор и Кебрион делили между собой моих коней.

- Мне б Вороного! – мечтательно проговорил Гектор, у которого явно отросла за ночь лишняя голова.

Иначе с чего бы он ее свешивал в стойло коня-людоеда!

-А мне Белого! – вторил ему Кебрион, не заметив моего появления.

В прежней жизни я бы, пожалуй обиделся на столь бесцеремонное отношение к тому, что считал своим. Но сейчас я был просто рад, что оба недоумка целы! Пока еще.

– Ох и красавчики! — проговорил Гектор.

-Вот бы в колесницу обоих! — согласно протянул Кебрион.

Я бросился к лестницам.

–Эй, вы, недоумки! У меня тут пара особо любопытных эфсинцев уже по пальцу на брата лишилась. А ну, немедленно слезайте оттуда! — прорычал я.

Братья синхронно повернули головы.

–А, доброе утро, Парис! — жизнерадостно приветствовал Гектор. — Ну и красавцев же ты раздобыл! Конюхи говорят, это кони царя Диомеда, те самые, которых Геракл укротил…Как тебе удалось раздобыть их всего за несколько дней?

Я пожал плечами, не намереваясь отвечать на этот вопрос.

–– Считай, что боги помогли.

–– Что, неужто опять Афродита? — глаза Гектора радостно блеснули.

–– Ну, может, и Афродита, — пробормотал я. — Хотя, скорее, Гермес. Так, а ну-ка быстро брысь оттуда! Слезли оба! — сообразил я, что грозные твари, пока лениво жевавшие баранину, могут в любой момент подскочить и откусить голову кому-то из моих братьев.

Если Кебриону, то ещё ладно — я его практически не знал. А вот терять Гектора мне не хотелось!

Братья синхронно заулыбались и, вместо того чтобы исполнить моё требование, принялись жизнерадостно швырять в стойла яблоки и морковку.

–– Что вы делаете?! — возмутился я. — Кони Диомеда жрут мясо — это же всем известно!

–– Да не, морковка им тоже подходит! — весело откликнулся Кебрион.

Не поверив, я взобрался на лестницу Гектора и стал рядом с ним, с любопытством глядя, как монстр и впрямь жует брошенную ему морковку. Чудовищная вороная тварь, которая едва не разорвала меня на части, с удовольствием хрумкала ею, раскусывая своими клыками.

–– Ну а что, кошки и собаки тоже едят не только мясо, — заметил Гектор. — Разве ты не знал, брат?

Кебрион жизнерадостно кинул белоснежному монстру яблоко. Тот обнюхал его недоверчиво, а затем всё же попробовал на зуб. Захрустел, и, кажется, ему понравилось.

–– А мы ещё мышей принесли, — весело проговорил Кебрион. — Я наловил. С этими словами он принялся кидать маленькие тушки прямо в загон. Чудовищные лошади ловили их на лету.

–– Ты позволишь нам взять этих скакунов, брат? — улыбнулся Гектор. — Мы с Кебрионом хотим попробовать запрячь их в колесницу.

Я ужаснулся, представив колесницу, в которую запряжены белое и вороное чудовище. Правил в моих мыслях колесницей Кебрион, а Гектор стрелял из лука. Лица обоих моих братьев выражали крайнюю степень счастья. Скорость и мощь коней потрясала.

«Да, от одного вида ахейцы, наверное, обратно на корабли свои сбегут и примутся грести что есть мочи от берега!» — подумал я.

––Ну, они же вас сожрут обоих, — предостерег я братьев.

–– Да не, не сожрут! — хмыкнул Кебрион. — На вид они, конечно, грозные, но по сути — животные как животные. Но ведь любое животное приручить можно, если подойти к нему с лаской, — жизнерадостно заявил этот безумец.

–– Ага, — хмыкнул Гектор, обращаясь к новоявленному двойнику. — Мне кажется, они к нам уже немножко привыкли.

–– Вон, смотри, — с этими словами он кинул вороному морковку, и тот поймал её на лету, довольно заржав.

Я поёжился.

––Ну, если сумеете приручить этих монстров, то они ваши! — согласился я.

Братья просияли. А я задумался, не воспримет ли это Приам в случае чего, как попытку расчистить себе путь к трону. Зачем травить наследника? Подари ему диомедова коня! А что, прибыльное дело намечается! Младшие принцы окрестных царств раскупили бы жеребят от этой парочки, как горячие пирожки!

Глава 13

В тронный зал к отцу я явился с насущным вопросом — мне срочно требовался корабль и пятьдесят гребцов.

— Да куда столько-то? И так всех людей занял! — взвыл царь Приам. — У тебя все воины, как кроты подземные ходы копают, все мастеровые заняты. Даже горшечников в дело пристроил. В городе буквально ребёнка свободно играющего не сыскать, все в мастерских помогают!

-Ладно, скажем ахейцам, когда прибудут, чтобы месяц другой на берегу подождали! Потому что мы не успели подготовиться! – язвительно предложил я.

“Ну или лет десять”- добавил я про себя.

-А пока торчат на берегу, можем продавать им билеты на посещение города, тем, кто желает полюбоваться его красотой, - прибавил я вслух вспомнив кассу с билетами у микенских ворот.

Ну, а что, если люди за руины платить готовы, целый город всяко лучше будет! Главное следить, чтобы ворота не открыли ахейскому войску!

Приам тяжело вздохнул.

— Что ты ещё хочешь?

- Корабль и пятьдесят гребцов! — отрезал я.

Отец схватился за голову.

— Ну, так иди и возьми из тех людей, что я тебе уже выделил!

— Мало! — нахально заявил я.

— На что тебе пятьдесят гребцов? — поинтересовался Приам.

— Мне нужна скорость. Ахейцы вот-вот прибудут. А мне надо кое-кого найти, и это будет непросто. Так что мне нужен корабль, пятьдесят гребцов, и ещё с десяток кораблей поменьше, — настаивал я.

Тут отец не выдержал.

— Парис, ты слишком много хочешь! Я и так потакаю во всех твоих диких замыслах!

— Я хочу то, что спасёт Трою! — отрезал я.

— Ладно, бери половину моей личной стражи, — махнул рукой Приам. — Где наши корабли стоят, ты сам знаешь. Но торговцы недовольны. Ты отнял принадлежащие им корабли, переоборудовав их для сражения и ничего не дал взамен.

— Взамен я спасу их жизни! — отрезал я. — И жизни их семей. Они ещё будут благодарны.

— Да-да, я уже слышал. Процветание можно наладить заново, если город не будет лежать в руинах, — по-заученному ответил царь.

— Вот именно! — подтвердил я.

Заручившись согласием отца, я покинул тронный зал, оставив Приама, обуреваемого мрачными думами.

В коридоре я наткнулся на поджидавшую меня Кассандру. Бледная, темноглазая девчушка тут же кинулась на меня. В тонкой девичьей руке был зажат кинжал.

Я обомлел. Нет, Кассандра, конечно, была изрядной занозой в заднице! С тех пор как я объявился в царском дворце, не проходило и дня, чтобы она не прошипела мне вслед какую-нибудь гадость или не бросила испепеляющий взгляд за ужином. Но пытаться убить — это уже было слишком!

Я перехватил тонкое девичье запястье, украшенное золотым браслетом, и посмотрел Кассандре в глаза:

— Сестрица моя, ты вконец охамела! — мрачно произнёс я.

Отобрав у неё кинжал — весьма изящное бронзовое изделие с загнутой рукоятью в виде головы хищной птицы, я сурово посмотрел на Кассандру:

— Оттаскать бы тебя за косы как следует! Что ты удумала?!

Кассандра злобно зарычала:

— Из-за тебя падёт Троя! Из-за тебя погибнет вся наша семья! Из-за тебя…

Она задохнулась от ярости и влепила мне звонкую пощёчину свободной рукой.

Я задумчиво коснулся щеки:

— Ты всё это видела? — нахмурился я. — Вновь? В твоих видениях мы опять проиграли?

Кассандра дёрнулась:

— Опять… — тихо произнесла она, глядя мне в лицо. – Так это не первый раз…

Вдруг плечи её мелко затряслись. Она зарыдала.

— Значит, эти видения… и все, что случилось в них, было по-настоящему! – всхлипнула девчушка. – И тот мужчина… ахеец…

-Что ты имеешь в виду, Касс? — несмотря на злость, я обнял сестру и прижал к себе.

Уткнувшись в мою грудь, Кассандра мелко и часто плакала:

— Я видела в своих снах… Я видела наяву, как сюда идут ахейцы. Как их армия уничтожает нашу. Как они захватывают город… Они убили детей Гектора.… Убили тебя, отца, мать — всех! — жалобно всхлипывала Кассандра. - А потом один из них, воин…

Всхлипы Кассандры потонули в моих объятиях. Я осторожно прижимал к себе сестрёнку. В прошлый раз, когда я только попал во дворец, Кассандра не ненавидела меня. Она даже гордилась, что ее видение помогло узнать брата. Ну, по крайней мере, до того, как я похитил Елену. До того, как к ней пришли видения о том, что я стану погибелью Трои.

— Кассандра, видела ли ты в своих видениях деревянную лошадь? — тихо спросил я.

Касс вскинулась:

— Да, видела, брат. Её нужно будет уничтожить! Непременно! Но меня не послушаются…

–Не послушаются? — нахмурился я.

Кассандра всхлипнула:

— Угу! Что бы я ни сказала, что бы ни сделала — меня никто не послушается!

— Кассандра, а видела ли ты, как я состязался с братьями в пятиборье? С Геленом и Деифобом? — спросил я.

Девчонка кивнула:

— Угу, ты победил их. Ты показался мне тогда несравненным воином. А потом я вдруг осознала, что ты наш брат, и рассказала об этом братьям, отцу и матери. И тебя приняли во дворец. Я своими руками все разрушила!

Девчонка жалобно и обиженно посмотрела на меня, словно я был во всём виноват. Ну, да я и был. Я крепко взял сестру за плечи.

— Кассандра, то, что ты видела — этого ведь не произошло сейчас, верно? — спросил я.

— Да.… Но нет… Я не знаю, — смешалась она. — Я видела всё так отчётливо, словно это случилось наяву. И всё же… Что-то изменилось, — буркнула Касс. — Ты не пришёл на пятиборье. Хотя я была готова. Я бы ни за что не признала тебя нашим братом! Я бы дала Гелену и Деифобу избить тебя за то, что ты выиграл!

—Да уж, — мрачно усмехнулся я. — Избить того, кто у них выиграл — достойное занятие для принцев!

— Ну и пусть бы избили, — Кассандра сжала кулачки. — Зато ты бы убрался восвояси и никогда больше не показывался! Не привёл бы Елену в наш дворец. И всё было бы хорошо!

— Прости уж! Люблю я её, — вздохнул я.

Кассандра поморщилась:

— Настолько любишь, что готов спалить всю Трою дотла?

— Не Трою. Ахею! — поправил я, заглянув в глаза Кассандре. — Ты видела то, что уже однажды случилось. Ты видела то, что больше не произойдёт никогда.

Я постарался, чтобы мой голос звучал уверенно и успокаивающе.

— Что это значит? — спросила Кассандра.

— Это значит, что я повернул само время вспять и вернулся, чтобы исправить свои ошибки. Троя больше не падёт, Кассандра. Я не допущу этого!

Кассандра смотрела на меня, широко распахнув глаза:

— Так выходит, я видела то, что уже случилось? Не будущее, а прошлое? — растерянно спросила девчушка.

Я задумчиво кивнул:

— Должно быть. Но что насчёт Кебриона? Он тоже пришёл к тебе в видении?

— Ага, — кивнула Кассандра. — После того, как я увидела то, что случится, я стала думать, как избежать этого. Я думала и думала, ходила по саду, искала какие-то варианты. Я знала, что рано или поздно ты всё равно придёшь, даже если не признаю я тебя во время пятиборья. И вдруг меня посетило видение. Юноша в рыбацкой деревне. Он был так похож на Гектора, я сразу поняла, что он наш брат. Я послала людей во все окрестные деревеньки искать кого-то похожего на Гектора. И о чудо его нашли!

— А потом тайно присматривала за ним, — понял я.

— Да, Кебрион даже не заметил, — улыбнулась Кассандра.

— Так что же, ты знала, что это подлог?

— Нет. Я подумала, что ты не настоящий мой брат. Что ты насмешка богов, — серьёзно ответила Кассандра. — Что настоящим братом всё это время был Кебрион. А я по ошибке признала тебя в своём видении.

— Нет, Кассандра, это не ошибка. Просто Кебрион тоже наш брат. Да кто знает, сколько их ещё, наших сестёр и братьев, — усмехнулся я. — Говорят, отец наш в юности…

Кассандра залепила мне ещё одну звонкую пощёчину.

— Не смей так говорить! Особенно при матери, — серьёзно произнесла она.

Мне оставалось лишь потеребить занывшую щёку:

— Ладно, не буду, — проворчал я. — Хотя, надо сказать, Кебрион — ценное приобретение для нашей семьи.

Кассандра хмыкнула:

— Ну, он вроде хороший. И, правда, похож на Гектора. Даже мама не слишком злится, когда его видит, — улыбнулась Касс.

Я вздохнул:

— Кассандра, тебе нужно научиться отличать свои видения прошлого от грядущего. Ты провидица, с которой мало кто может сравниться.

Девчонка задумалась:

— Хм. А что, если все мои видения грядущего — это и есть видение о прошлом? — тихо произнесла она.

— Что это значит? — удивился я. — Я лишь раз вернулся во времени. Кебриона я повстречал впервые.

Касс пожала плечами:

— Ну, мало ли, почему время могло обратиться вспять. Быть может, все провидцы просто сохранили немного памяти о том, что когда-то случилось.

-Что значит, “мало ли, почему”?! – возмутился я. – Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти для этого!

–Быть может, когда-то Кебрион уже жил во дворце, но те события отменили сами боги? — задумчиво произнесла Кассандра.

Я вздрогнул:

— Быть может!

Тогда определённо это было ужасающе. Но ведь Хронос не спроста владел своим посохом.. Как глуп и наивен я был! Ведь если есть посох, способный обратить вспять само время и хранится он у богов, так значит, они им и пользовались.

— Твоя теория очень похожа на правду, — вздохнул я, поёжившись от самой мысли о том, что кто-то своей могучей волей может просто отменить всё мною сделанное.

И тогда снова приплывут сто тысяч ахейцев к воротам Трои.

–Ну, что ж… Нам остаётся лишь бороться, Кассандра! — твёрдо сказал я.

— Видимо, да, — согласилась сестрица. — Ты обещаешь мне, что Троя не падёт?

— Обещаю! И если встречу я того мужчину, о котором ты говоришь… — глаза мои сузились.

Кассандра кивнула.

Я оставил успокоившуюся девчушку в коридоре, а сам отправился к дворцовой страже. Мне надо было собрать людей.

— Ну что, герои, кто жаждет подвигов? — собрав всех, стражников, кого смог, перед собой.

— Подвигов? — изумились стражники. — Неужто ахейцы уже приплыли?

— Ахейцы ещё нет. Но нам нужно отправитьсяк кое-кому, кто имеет неприятную привычку жрать людей, — честно предупредил я отважных воинов.

— Так, убьем людоеда? — наивно произнёс Архелох, сын Антинора, служивший в дворцовой страже.

— Нет, нам надо заключить с ним союз, — строго пояснил я.

— Для чего? — изумились стражники. — На что нам столь омерзительный человек в союзниках?

— А это не человек, — порадовал я. — Это циклоп. Его зовут Полифем.

Закончив разговор с Кассандрой, я отправился в наши свои покои, чтобы собрать сменную одежду в дорогу. Мне предстояло дальнее плавание. Я сам не знал, сколько времени оно займет. Войдя в покои, я застыл на пороге. На кровати сидела высокая массивная фигура, облачённая в чёрное длиннополое одеяние.

Аид с любопытством оглядывал мои покои, а затем его не мигающий взгляд, остановился на мне.

— Парис Троянский, я полагаю? — медленно произнёс Аид, глядя на меня.

Мне инстинктивно захотелось попятиться, но я всё же шагнул внутрь комнаты.

— Он самый, — согласился я, пристально глядя на незваного гостя.

«Где Елена?» — пронеслось в моей голове, но я заставил себя заглушить эту мысль. -"Мы хотели провести хоть немного времени вместе перед отплытием"?

Аид не был кровожадным богом. По крайней мере, не из тех, кто прирежет беззащитную девушку только за то, что её супруг похитил его доспехи. О нет, Аид был суров, но справедлив! Если кого и карал, то виновного.

Я замер, пристально глядя на бога Подземного мира.

— Тот самый, кого называют сыном Аида? — медленно растянув губы в усмешке, произнёс Аид, вглядываясь в моё лицо.

Я вздрогнул во второй раз. На этот раз я отчётливо понял, почему он так пристально вглядывается в мои черты.

Аид выглядел не взбешённым или суровым. Он пришёл сюда не карать за пропавшие доспехи. О нет! Он вглядывался в меня так, словно бы искал черты…

«Схожие с самим собой», — с оторопью осознал я.

Я сглотнул.

— Что, прямо так и называют? — медленно поинтересовался я, конечно, вспомнив дурацкие слухи, зародившиеся в деревне илотов.

— Именно так! — усмехнулся Аид. — Говорят, будто бы мой сын устроил в Спарте резню, а затем похитил прямо с рынка в Аргосе рабов эфсинцев и утащил их прямо в Аид!

Божество Подземного мира взирало на меня пристально и сурово. Мне захотелось немедленно перенестись куда-нибудь подальше при помощи волшебного шара.

Я осознавал, что передо мной не Афродита или Гермес. Это один из трёх братьев старших богов. Аид — родной брат самого Зевса Громовержца, Владыки Мира. По сути, Аиду тоже достался свой собственный мир, только подземный. Всё живое рано или поздно придёт к нему. Воистину, властью Аид был наделён почти безграничной.

— Ну что же, — протянул я медленно. — Я не твой сын, как видишь. Я Парис, сын царя Приама.

Аид задумчиво кивнул.

— Не мой. Не вижу я в тебе столько божественной крови, чтобы ты был моим. Да и невозможно такое, — задумчиво проговорил он.

Я с облегчением выдохнул.

По крайней мере, Персефону из этого уравнения мы убираем. Ещё не хватало, чтобы взревновала супруга подземного бога. О ней, впрочем, не ходило подобных слухов, да и Аид повода не давал. Но менее всего мне хотелось испытать на себе роль Геракла, которого преследовала Гера. И без того проблем хватает.

Аид легко поднялся с нашей постели, а затем в несколько быстрых шагов оказался рядом со мной. Почти вплотную.

— А ещё говорят, что герой, что всё это совершил, был облачён в сине-чёрный доспех, а меч его был изукрашен синими искрами, — сумрачно проговорил Аид.

Я позеленел. Вот как назло! На Ахилла такое не свалишь. Меч у него совершенно другой. Обычного цвета клинок, с простым на вид бронзовым лезвием, хоть и изготовлен самим Гефестом.

— Вот как? — проговорил я медленно, понимая, что отрицать бесполезно.

Ещё мгновение — и тело Аида сковал всё тот же знакомый доспех, правда, на нём он смотрелся куда величественней. Я посмотрел в тёмные прорези, закрытые дымчатым стеклом, за которыми, таились опасные глаза.

Что ж, мне оставалось только одно. Я тоже призвал доспех. Вот он, момент истины. Я был готов к тому, что доспех пропадет на Аиде и появится на мне. Как и к тому, что в присутствии настоящего хозяина он и вовсе не откликнется на мой зов. С лёгким лязгом божественный металл окружил моё тело. Мы пораженно уставились друг на друга. Двое, в одинаковых доспехах.

Аид неверяще протянул руку и коснулся шлема на моей голове.

— Не может быть! — проговорил он.

Я не менее ошарашено смотрел на владыку смерти. Если честно, я склонялся к мысли, что его доспех исчезнет и окажется на мне.

Конечно, это изрядно бы взбесило Аида, но, зная его характер, он, пожалуй, не стал бы убивать меня за эту маленькую наглую демонстрацию. Я и прежде его в Подземном мире бесил.

Ну, там цветочками трон украсил и ещё весь Аид заодно.

Аид нахмурился. Я снял шлем со своей головы и протянул подземному богу, позволив ему изучить его в мельчайших деталях.

— Это мой, — растерянно проговорил Аид.

Я пожал плечами, не спеша ни подтверждать, ни отрицать. Я и сам видел, что шлем на его голове точно такой же. Они практически ничем не отличались. Сколько ни скользил мой взгляд, я не мог заметить ни малейших отличий.

«Да что мы вообще знаем о божественном оружии, божественных доспехах и технологиях?» — задумался я.

Что касалось доспехов, которые Гефест подарил Ахиллу, на них царапины появлялись. Это я видел вблизи. Нанесённые оружием других героев, они оставались: зазубренными на щите, царапинами на нагруднике. И даже моя стрела как-то раз скользнула по шлему Ахилла, оставив там тонкий серебристый след. А вот пробить доспехи Ахилла она не смогла.

Но одно дело — доспехи, подаренные Гефестом герою из смертных, и совсем иное — доспех одного из старших богов, да ещё одного из трёх великих братьев.

Я внезапно осознал, что доспехи мои стоят совершенно на ином уровне с доспехами Ахилла. Тот свои, между прочим, надевал и снимал так же, как все обычные люди. Они не появлялись попросту вокруг его тела по одному лишь желанию. Да и вообще, изрядно так отличались, понял я. Меч Ахилла не был выкован из живого металла, по которому пробегают синие молнии.

Пока я пытался предотвратить Троянскую войну, я не замечал, каким поистине великим сокровищем обладаю. Не понимал даже, что природа доспехов Аида кардинально отличалась от всего мне известного.

«Эх, вот бы исследовать их! Да ещё бы ума столько, чтобы разобраться!» — подумал я про себя.

Что ж, мне осталось лишь принять свой шлем из рук ошарашенного Аида обратно. Затем я заставил свои доспехи исчезнуть, в надежде, что бог смерти поступит так же. Ну не сражаться же в самом деле с владыкой Подземного Царства! Несмотря на то, что я одолел почти всех его чудовищ и пробрался в Аид, даже я не был настолько безумен.

К счастью, Аид поступил точно так же, заставив свои доспехи исчезнуть.

— Не понимаю, — медленно произнёс он. — Это совершенно точно мой доспех. Он словно существует в двух экземплярах.

Аид почесал густую тёмную бороду.

— Это и правда твой доспех, но теперь уже и мой тоже, — произнёс я задумчиво. — И он существует, как бы это сказать… Наверное, и правда в двух экземплярах.

Аид посмотрел на меня.

— Ты просто повторяешь то, что я сказал, смертный! — недовольно произнёс он.

Я пожал плечами с таким видом, дескать, неинтересно, так не слушай мои измышления. Разбирайся тогда уж сам!

— Поясни, — потребовал недовольный Аид. — Кто ты вообще такой? Откуда у тебя мой доспех?

— Я же сказал, я царевич Парис, сын царя Приама, правителя Трои, — терпеливо напомнил я.

— Угу, — сумрачно проговорил Аид. — Это я запомнил. Как ты получил мой доспех? Какой бог помог тебе?

— Да никакой, собственно! — пожал я плечами.

А затем, присев на краешек кровати, я просто рассказал Аиду всё, как оно и было. Смысла таить что-либо от владыки Подземного Царства я не видел. Во-первых, Аид был весьма любопытен, хоть и старательно это скрывал. А во-вторых, ну знаете, у него когда-нибудь будет примерно бесконечное количество времени на то, чтобы пытать мою тень, если разозлить его как следует. Так что, пожалуй, мне бы не хотелось с ним ссориться.

Я выложил всё без утайки, как есть. И о том, что проиграла Троя, совершенно не готовая к тому, что явятся под её стены армия ахейских мужей в сотню тысяч воинов. И о том, как десять лет длилась война, о том, как оказался я сам в Аиде. И какой несправедливой показалась мне столь горькая участь.

— Так что я сражался с твоими чудовищами. А потом сумел, наконец, расчистить себе путь к коридору, в котором ты держишь доспех. Там и позаимствовал его, — признался я без всякой тени раскаяния.

В конце концов, если Аид тогда не проявил особого недовольства, казалось, он вовсе не заметил пропажи, то чего уж теперь мне переживать? Ведь формально его доспех всё ещё при нём, а у меня как бы совершенно другой доспех. Пусть даже на самом деле тот же самый.

—… Потом я продолжил сражаться с твоими чудовищами, и, в конце концов, через тысячи лет, выбрался наружу. Отыскал пещеру Хроноса и вернулся сюда, чтобы всё изменить, — бодро закончил я рассказ, упустив немного деталей о своём пребывании в Тартаре.

Вот это действительно могло не понравиться верховному божеству. В конце концов, Аид, Зевс и их брат Посейдон сражались с титанами и заточили их в Тартаре не просто так. Едва ли желали они, чтобы секреты титанов когда-либо попали к людям.

Аид задумчиво смотрел в одну точку.

— То есть, по сути, это мой же доспех, но вернувшийся во времени! — сообразил он.

— Ага, — подтвердил я жизнерадостно. — Надеясь, что Аид не настолько жаден, чтобы забрать себе оба доспеха.

Затем Аид нахмурился и поднял на меня поражённый взгляд.

— Так значит, ты провёл в Аиде три тысячи лет? — изумился он. — И всё это время сохранял рассудок и ясное осознание?

— Ну, получается так, где-то столько, — пожал я плечами. — Вообще-то не слишком удобно было расспрашивать у людей в том времени, сколько именно тысяч лет миновало с Троянской битвы. Календарь менялся… Но, думаю, по их летосчислению примерно столько.

Аид смотрел на меня поражённо, так, словно прямо перед ним стоял, ну не знаю, автобус.

— Ты действительно продержался так долго в моих владениях? — тихо переспросил бог смерти, так, словно речь шла о чём-то невероятном.

Я пожал плечами.

— Ну да, как-то. Признаюсь, не без твоей помощи. Порой чудовищам удавалось разорвать меня на очень мелкие куски. Кажется, ты иногда помогал мне с этим, — признался я.

Аид всё ещё поражённо взирал на меня.

— Это мелочь! — резко сказал он. — Твоя тень рано или поздно и так бы восстановилась. Но вот разум! Ты первый, кому удалось подобное, Парис, — тихо произнёс Аид.

— Первый? — удивился я.

Аид пожал плечами.

— Мой мир не слишком гостеприимен, как ты мог заметить.

Я хмыкнул.

— О да, я заметил! Но я постарался это исправить.

С весёлой улыбкой я рассказал Аиду, как украсил его владения цветочками. Ну а что, пусть знает, что будет, если тень моя раньше времени окажется в его чертогах. Приготовится, так сказать.

А что? Я теперь искусный камнерез! И я буду не я, если отправлюсь к Харону с одними лишь монетами, не прихватив с собой на этот раз изрядного количества красок.

Аид хмыкнул, словно прочёл мои мысли.

— Изукрасил цветочками, значит, мои коридоры! — рассмеялся он. — Ну надо же! Хорошая у тебя фантазия, принц Парис.

Я независимо пожал плечами.

— Персефоне понравилось.

— Правда? — оживился Аид. У него был такой вид, словно прямо сейчас он предложит мне отправляться в его Подземное Царство и поработать столетие другое над тем, чтобы немного оживить покои Персефоны.

— Правда. Давай вернёмся к этому вопросу как-нибудь потом, — предложил я. — У меня здесь, вообще-то, война намечается.

— А, ну да! — вспомнил Аид. — Точно. Слышал, сюда плывёт где-то пятьдесят тысяч ахейцев, — припомнил Аид.

— Ага, и скоро большая часть из них окажется в твоих владениях, — честно предупредил я.

Аид поморщился.

— Любите вы, люди, друг друга раньше срока ко мне отправлять! — усмехнулся он.

— А разве это не воля богов? — я невинно захлопал глазами.

Аид философски пожал плечами.

— Как что нехорошее, так сразу на волю богов спихиваете. Между прочим, мы учили когда-то смертных жить в мире.

— Да неужели?! — удивился я.

Аид вздохнул.

— Это было очень давно, Парис. Мы попытались.

— И что же? — я пристально смотрел на бога. Та же Афродита не часто предавалась воспоминаниям. Буквально раз или два.

— И ничего! — резко произнёс Аид. — Как убивали друг друга, так и продолжаете многие тысячи лет. Сам видел, большинство теней в моём царстве на дряхлых стариков не похожи.

— Ну, что касается этой войны, то к её началу боги определённо приложили руку, — заметил я.

«Аж три богини с золотым яблоком», — добавил я про себя.

Аид философски пожал плечами.

— Ну, меня эта история с яблоком мало интересует, — хмыкнул он. — Я то уж всяко не похож на «Прекраснейшую».

-Хотя-я…, - глаза Аида остановились, и он пристально посмотрел на меня.

Если б яблоко попало к Аиду, сразу ясно было, кому бы он его отдал.

Я махнул рукой.

— Это яблоко — подарок богини Раздора Эриды, — напомнил я.

— Ах, ну да, — произнёс Аид, который вообще-то среди богов слыл одним из умнейших.

И уж точно не собирался он вцепляться мёртвой хваткой в подарок богини раздора.

— И то верно, — согласился я.

Мы помолчали. Я не знал, что он предпримет, и искренне надеялся, что ничего, ведь мир живых был всё же не его вотчиной. Аид, казалось, засобирался.

— Ну что ж, принц Парис, мне будет любопытно узнать, чем кончилось твоё противостояние с ахейцами, — усмехнулся он.

Я широко усмехнулся.

— В скором времени они тебе расскажут, не сомневайся.

— Ну а доспехом можешь пока что пользоваться, — величественно кивнул Бог Смерти.

Хотя оба мы понимали, что доспех теперь слушается не только его, но и меня. Так что разрешение было скорее формальным.

— Сын Аида… Ну надо же, — пробормотал бог смерти, прежде чем исчезнуть в чёрно-золотом вихре.

Я даже не заметил, как он достал и активировал свой шар. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед, на то место, где он только что был.

Сердце болезненно заныло. Три тысячи лет пустоты и одиночества, блужданий по тёмным коридорам. Сражений с беспощадными жестокими чудовищами. А также наши редкие философские разговоры.

Пожалуй, если бы не они, не сойти с ума было бы гораздо сложнее.

Что ж, — я улыбнулся. — Не может же смертный дружить с самим владыкой Подземного Царства! Но, по крайней мере, он не против, что я оставил себе доспех.

===============

От автора:

У одного из человеческих юнцов, кажется, проблема. Дракона-то для него и не осталось, вот потеха! Меня всегда удивляло, как это драконов почти всегда хватает на всех жаждущих стать Небесными Стражами? Ну, вот как люди так умудряются подгадать, чтобы соискателей было ровно по числу подросших драконят? Вывод напрашивался однозначный — они прекрасно знают, сколько малышни подрастает в наших гнездах и какого возраста. Кто-то из своих же и проболтался наверное… Не со зла, просто по глупости. От этой мысли я раздраженно обернул вокруг себя хвост. Хотя конечно, сейчас люди не смеют причинять вреда нашим детенышам, понимают, как хрупко достигнутое между нами перемирие, но были и другие времена…

Я с интересом наблюдал, как мальчишка будет выкручиваться из сложившейся ситуации. В прошлый раз такой же щенок попросту сел на камень и разрыдался в три ручья! Ухохочешься! Правда, потом из пещер к нему все равно вышел один несмышленый детеныш. Слишком маленький, чтобы носить на своей спине человека. Так тот обалдуй несколько лет приходил к нему, прокрадываясь на наши скалы при любой возможности! Потом драконенок вырос и все-таки принял его на свою спину. Вот глупость-то несусветная!

Малец между тем огляделся еще раз, окончательно убедившись в том, что ему не свезло. Он даже не попытался разбить складывавшиеся пары. Что ж, уже неплохо, понимает, что драконы выбирают сердцем. Правда, не тех. Кто вообще в здравом уме для чего-либо выберет человека?! Я ожидал, что мальчишка повернется и уйдет. Прежде подобные ему просто спускались по той же тропинке, по которой пришли, с понурой головой.

Но не этот. Смирившись с ситуацией, мальчишка почему-то не ушел. Вместо того, чтобы пойти обратно в город, как все нормальные, он пошагал прямиком к моей пещере.

«Стой, что ты делаешь?! — едва не завопил я, наблюдая, как эта козявка приближается к моему логову. — Я же тебя спалю!»

https://author.today/reader/495384

Глава 14

Однако, прежде чем отправиться на поиски Полифема, я дал ещё одно важное распоряжение. Помимо осадных машин и баллист, ахейцев на троянском берегу должно было ожидать нечто особенное.

— Не скупитесь на мрамор, — приказал я строителям. — Стройте быстро, старайтесь изо всех сил. Перенесите сюда готовый алтарь. Делайте что угодно, но к моему возвращению святилище должно быть готово!

Строители почтительно внимали каждому слову. Я пообещал щедро вознаградить их, но предупредил о суровом наказании в случае провала.

— Будет сделано, царевич Парис! — заверил Филон, нанятый мной архитектор. — Это будет великолепное святилище. Дай нам немного больше времени, и равных ему не знала бы вся Троя! — хвастливо добавил он. – А если бы еще золота для отделки статуи…

Я покачал головой:

— Увы, времени нет. Золото ещё понадобится для других нужд. Но постройте надёжно.

— Так, чтобы дух захватывало! — заверил архитектор.

Мне оставалось лишь махнуть рукой. Каждый архитектор, которому поручали строить святилище для самого Зевса, стремился превзойти всех предшественников. При достаточном запасе времени и золоте из царской казны, ахейцев встретила бы на берегу настоящая жемчужина. Но времени было в обрез — ахейцы приближались.

К тому же троянский казначей готов был спорить со мной за каждую монету, несмотря на то что был тучным коротышкой и последний раз держал меч, наверное, ещё в гимнасии.

Оставив последние указания, я поднялся на ждущий корабль — мощный пятидесятивесельник с острым тараном на носу, воплощение последней троянской моды. Торговые суда спешно переоборудовали: оснащали крюками, таранами и даже устанавливали на них баллисты.

Владельцы кораблей горестно вздыхали, подсчитывая будущую компенсацию от царя Приама за использование их имущества в сражениях.

Запрыгнув на борт, я решил отложить размышления об экономике на потом. После победы мы, по крайней мере, останемся в живых и постепенно всё наладим. Может, даже начнём разводить ездовых чудовищ, которые так нравились моим братьям Гектору и Кебриону. «Или выращивать золотые яблоки на экспорт!» — подумал я с усмешкой.

Устроившись на палубе, мы отплыли. Со мной были Гелен и Деифоб. Деифоб, впервые оказавшись в море, заметно волновался. Гелен же лениво раскинулся на палубе, любуясь облаками.

— Зря ты это затеял, братец! — сообщил он.

— У тебя было видение? — спросил я с интересом.

— Нет, просто любой здравомыслящий человек это понимает, — усмехнулся Гелен.

— Тогда зачем ты поплыл? — удивился я.

— Ну, не каждый же день увидишь циклопа! — усмехнулся брат. — Мне интересно.

Я задумчиво посмотрел в тёмные глаза Гелена. Никогда не мог его толком понять. Наш мыслитель и пророк порой казался отстранённым, словно не от мира сего. Будто троянская война, бушевавшая вокруг, его вовсе не интересовала. Как будто он уже заранее знал её исход. «А то и видел его не один десяток раз», — подумал я, вспомнив слова Кассандры.

Если пророки видят не грядущие, а прежние варианты событий… Да, это открывало передо мной ужасные перспективы. Кто и сколько раз перезапускал само время, чтобы вышло согласно его воле? На такое способны лишь божества. Сам Хронос? Или, быть может, то был Зевс, которому подчиняется Хронос? Признаюсь, ответа я не хотел бы знать.

«Но, по крайней мере, эту жизнь мы с Еленой проживём счастливо», — подумал я зло. Даже если кто-то потом обратит вспять само время. Так что же, я не смирюсь. Я и сам снова обращу его вспять. Ещё посмотрим, чья воля окажется тверже!

С этими мыслями, устроившись на носу корабля, я постепенно погрузился в сладкую дрему. Последние дни в Трое мне практически не доводилось поспать. Дела постоянно требовали моего присутствия и контроля.

Деифоб же, усевшись на корме, со скуки запел. Его мягкий и мелодичный голос обволакивал, словно тёплое покрывало. Деифоб пел о былых временах и великих героях, что пошли походом в Колхиду за золотым руном. Он перечислял имена и славные их деяния.

А я постепенно погружался в дрёму, наблюдая, как темнеет вечернее небо и проступают на нём яркие звёзды. Вот и звёзды, посвящённые Кастору и Полидевку, уже подмигивали. А вон там засиял Охотник Орион.

«Быть может, когда-нибудь и в нашу честь назовут пару созвездий», — лениво подумал я. А если и нет, ну что ж. Я не Ахилл, обойдусь без бессмертной славы, если только проживу долгую счастливую жизнь со своими близкими. Пожалуй, очень долгую и очень счастливую.

Глава 15

Нос раздобытого мной пятидесятивесельника-пентеконтора плавно вздымался над волнами. Волны были совсем некрупными, так что корабль легко преодолевал их. Я же повис на борту корабля и пристально вглядывался в прозрачно-голубую воду за бортом. Там, в глубине, мелькали цветастые рыбки, виднелись дивные водоросли и разноцветные пятна кораллов. Похоже, мы проплывали коралловый риф.

«Эх, если царство Аида столь мрачно и зловеще, — подумал я, — то насколько красочным должны быть владения Посейдона!» Мне до ужаса хотелось просто перемахнуть через борт и окунуться в приятную прохладу воды. «Вот бы побывать в царстве Посейдона!» — размышлял я. –“Нечестно, что души после смерти попадают в столь мрачное место, как Аид. Почему не в столь яркое и красочное, как владения Посейдона? Вот бы он взял на себя заботу о душах”. Хотя… да, Посейдон десять лет преследовал Одиссея за то, что тот ослепил циклопа Полифема, его сына. Но, между прочим, при попытке сожрать весь экипаж Одиссея. Справедливое божество, ничего не скажешь! Нет, пожалуй, Аид с его минималистичным убранством Подземного Царства мне нравился всё-таки больше. Но согласитесь, яркие краски, выдумка и фантазия… Нет, определённо должны были мы с Посейдоном поладить.

— Хватит грести! — разогнулся я и окликнул гребцов, которые покорно вот уже второй день под знойным солнцем изнывали на вёслах. — Остановка!

— Сразу видно, что сухопутный ты, царевич Парис, — весело улыбнулся Полидамант, сын Панфа, достопочтенного жреца Аполлона.

— Да неужто? — хмыкнул я.

— Ну как ты предлагаешь остановиться посреди моря? — с лёгкой улыбкой пояснил Полидамант. — Волны и ветер так или иначе сносят корабль. Любой рыбак это знает.

Что ж, это был лёгкий укол. Прощупывающий выпад, так сказать, в сторону одного принца, воспитанного простолюдином, пастухом. А могли и рыбаки воспитать. Тут Полидамант прав. Просто что рыбаку делать на горе Ида? Вот пастух и нашёл. Однако, окажись рыбак другом слуги Гекубы, так, может, каким-то чудом и забрёл бы он в горы…

Я посмотрел на Полидаманта. Крепко вмазать и выбросить за борт было не вариантом. Полидамант дружен с Гектором. Они одного возраста. И отец его, Панф, жрец Аполлона, был одним из приближённых царя Приама. Вроде как с юности ещё дружили. Я широко улыбнулся Полидаманту.

— Ну, не столь я сведущ, как ты в рыбацких делах, — ухмылка моя стала ещё шире, чем округлое лицо Полидаманта.

С этими словами я скинул тунику и попросту сиганул за борт. Ничего, покружат на месте, не переломятся. Набрав в грудь побольше воздуха, я нырнул, широко распахнув глаза. Что ж, это было прекрасно! Ни один, даже самый искусный камнерез не сумел бы повторить царство Посейдона. Кораллы Посейдона казались хаотичными. Разные цвета, плавные изгибы и формы, будто тянущиеся к солнцу каменные руки. Нарочно не сотворишь подобного.

Мимо проплывали разноцветные рыбки. Тянули свои прозрачные фиолетовые щупальца актинии. И даже прямо рядом с моим носом скользнула самая настоящая прозрачная медуза. Да я за одно мгновение увидел больше интересного, чем за тысячу лет в Аиде!

«Эх, повезло Аиду, что не подобрали меня рыбаки!» — подумал я. –“А то вот бы он удивился, обнаружив, что стены его Подземного Царства изукрашены медузами да резвящимися стайками рыб и дельфинов”.

Вынырнув, я набрал ещё больше воздуха, а затем нырнул поглубже. Донырнул аж до самого рифа и отодрал от него парочку мидий. Вспомнив, как баловались мы с Гермионой и как угощал я потом девчонку сырыми мидиями. Вот было время абсолютного безмятежного счастья! Мы ведь с Еленой и правда тогда думали, что все оставят нас в покое, её попросту не найдут, а потом и вовсе сочтут мёртвой. А в Трою не приплывут враги.

Я силой отодрал мидию от кораллового рифа, досадуя, что не прихватил с собой хотя бы сеть или тунику, чтобы складывать провиант. Швырнул одинокую мидию на корабль. Разгадав мою задумку, Полидамант завязал мою тунику узлом, а затем скинул в воду. Получилось некое подобие мешка. К моему удивлению, в следующее мгновение он скинул свою тунику с красивым расшитым серебряным поясом и бросился в воду следом за мной.

Раздался мощный плюх. Весело ухмыльнувшись, парень нырнул следом за мной. Похоже, он был неплох в этом деле. Грудь Полидаманта была широкой и крепкой, и воздуха в ней помещалось побольше моего.

Полидамант проворно донырнул до рифа и принялся отковыривать мидии прихваченным с собой кинжалом. Мне оставалось лишь подставлять завязанную тунику. Так мы нахватали их вдоволь, а затем я заметил голову опасного монстра, высунувшегося из своей норы. Настоящая мурена! Я указал на неё Полидаманту, и в глазах друга Гектора зажёгся хищный огонь.

Мы подплыли ближе. В следующий раз, когда мурена высунула голову, Полидамант нанёс стремительный удар. Впрочем, увы, он промахнулся. Я сделал Полидаманту знак оставить существо в покое. Рыбаки в Навплии предупреждали меня, что мурены довольно опасны. Я точно знал, что как минимум они пребольно кусаются.

Полидамант ещё пару раз попытался подстеречь тварь со своим кинжалом, но человеку скоростью с морским существом было не сравниться. В итоге нам обоим пришлось всплыть наверх.

— Красота-то какая! — проговорил я с наслаждением. — Только представь, Полидамант, целую стену в Троянском дворце украсить наподобие кораллового рифа.

Полидамант посмотрел на меня задумчиво.

— Ты безумец, Парис! Только представь, сколько работы для камнерезов. И опять же, придётся их под воду запихивать, чтобы они воочию увидели этот самый риф, — заметил Полидамант. — Уверяю тебя, они станут сопротивляться. Не найдёшь ты ни одного камнереза, что согласится так рисковать жизнью.

Я рассмеялся.

— Ну, как минимум одного ты видишь прямо перед собой.

Лицо Полидаманта вытянулось. С одной стороны, на нём отразилось даже нечто сродни зависти. Если я был так уверен в своих силах, чтобы отразить красоту, увиденную нами, на каменной стене. С другой стороны, камнерезами всё же обычно становились простые люди. А с третьей, я точно знал, что самые великие из них покроют себя бессмертием не хуже, чем Ахилл. А может, и получше, ведь от Ахилла остались одни лишь предания. Пусть даже прожившие тысячи лет.

Что касалось многочисленных статуй, то я знал, что позже, уже после смерти именитых скульпторов, их работы скопировали не раз и не два. Так, даже если оригинал затеряется, всё равно ими станут любоваться люди спустя тысячи лет.

«Так не лучше ли, чтобы имя моё прославляли в веках не только стихи, но ещё и каменные изваяния, а то и бронзовые?» — задумался я.

«Что ж, Ахиллу, подобные рассуждения, к сожалению, не свойственны», — подумал я, вспомнив упрямого предводителя мирмидонян. Ахилл желал славы и только славы — воинской, честной, благородной. А то, что слава добывалась убийством людей… Ну что ж, не повезло им.

«А впрочем, я ведь и сам плыву вовсе не за тем, чтобы здесь рыб пересчитывать», — подумал я с досадой. Попытавшись ухватить одну за хвост, почувствовал, как рука скользнула по мягкой чешуе.

Но даже моей силы и скорости не хватило, чтобы поймать. Быть может, проведи я в воде полдня и найди какую-то уж больно уставшую рыбку. Пришлось мне с сожалением вынырнуть и забраться обратно на корабль, где мы с Полидамантом щедро поделились своей добычей с остальными гребцами. Вышло всего-то по мидии на каждого. Но никто не роптал. И то было приятное разнообразие, хотя некоторые плевались, что жареное мясо или хотя бы вяленое куда вкуснее.

— О, у меня жемчужина! — счастливо проговорил один из гребцов и продемонстрировал небольшую жемчужинку, доставшуюся ему вместе с мидией. Остальным осталось лишь завистливо вздыхать. Жемчуг — штука дорогая.

— Вообще говоря, мидий подняли со дна Полидамант и Парис, — заметил Кимон, отправившийся вместе с нами эфсинец, сказавший, что прежде он был рыбаком и хорошо умеет грести на вёслах.

Я махнул рукой.

— Кому досталось, тому досталось. Значит, боги благоволят, — беспечно заявил я.

Не пристало мне, царевичу Парису, отнимать у гребца столь малую радость.

Полидамант согласно кивнул. Он, сын жреца Аполлона, тоже ни в чём не нуждался. Подозреваю, он отправился вместе со мной в плавание по просьбе Гектора, попросившего приглядеть за несносным младшим братишкой. Ну, или просто из любопытства. Куда же понесло новоявленного принца накануне войны?

Глава 16

Итак, о месте, куда нам предстояло плыть, я знал примерно ничего. Это был остров где-то между Троей и Итакой. Ближе к Трое, потому что именно с него начались злоключения Одиссея, когда он возвращался домой.

Тогда Одиссея и его команду угораздило причалить к острову, где жил циклоп. Полифем, захвативший команду Одиссея в плен, принялся пожирать их одного за другим — на завтрак, обед и ужин.

Честно говоря, когда я представлял это, у меня от ярости сводило скулы, хоть я и не питал особо тёплых чувств к ахейцам. Ведь Одиссей возвращался после того, как помог пасть моей родной Трое. Ну ладно, мы с ним подружились в Аиде, так что, если бы Полифем оттяпал голову Одиссею, мне было бы правда жаль.

Что касалось прочих ахейцев — я не испытывал к ним теплых чувств. Если бы Полифем, скажем, просто убил их, встретив на берегу, я бы позлорадствовал. Но когда я представлял себе людей, покорно ожидавших своей участи, которых Полифем просто пожрёт, и видевших, что случилось с товарищами… Это было уж слишком!

«Ты плывёшь не для того, чтобы его убить», — напомнил я себе. — «Тоже мне выискался мститель за события, которые ещё даже не случились!»

Да, Полифем — знатный мерзавец, что поделать. Но зато он сын Посейдона. И, выколов ему глаз, Одиссей обеспечил себе приключений на десять лет. Вместо того чтобы спокойно жить дома с женой и сыном.

В общем, я решил сосредоточиться не столько на моральных качествах Полифема — уж что у богов уродилось, то уродилось, — сколько на вопросе, где же его искать. Итак, между Троей и Итакой, ближе к Трое.

Ну что ж, я не был прославленным троянским рыбаком или мореходом, зато на нашем пентеконторе была парочка таких. Так что мы с Полидамантом и самыми бывалыми моряками из всех, что оказались на моём корабле, склонились над прихваченным пергаментом с картой.

— В каком месте люди пропадают здесь чаще всего? — интересовался я.

Полидамант удивлённо нахмурился:

— Зачем же нам плыть в подобное место? — спросил он.

— За тем, что мы ищем кое-кого, кто помогает людям пропасть, — мрачно проговорил я.

— Ну, тогда должно быть здесь, — Полидамант уверенно ткнул пальцем в карту. — Но, правда, это дурная затея, Парис. Что, если там вовсе не то, что ты ищешь, а, скажем, просто дурное течение?

-Или скалы находятся? — подал голос Гелен.

Я пристально посмотрел на пророка.

— Ты что-то видел? — спросил я у Гелена.

Гелен поморщился:

— Задашь этот вопрос ещё раз — в лоб ударю, — пообещал братец. — Если я что-то увижу важное, я сам расскажу. Договорились?

Я пожал плечами, прекрасно зная, что Гелен скорее утаит своё видение, чем им поделится. Ну что поделать? Придётся обойтись тем, что есть.

— Наша задача — проверить, — решил я.

— Да, налететь на скалы и там подохнуть! — жизнерадостно произнёс Гелен.

— Договорились. Есть какое-нибудь ещё место, где пропадают корабли? — поинтересовался я, покосившись на Гелена.

Он явно не хотел, чтобы мы туда плыли. С другой стороны, у Гелена могло быть просто недоброе предчувствие. Не всегда провидцы видят что-то конкретное. Может, Гелен чувствует опасность и поэтому не желает туда плыть.

Полидамант пожал плечами:

— Такого места, как ты описываешь, чтобы никто не знал, в чем дело, пожалуй, нет. Есть, конечно, скалы вот тут, — он бодро тыкал пальцем в карту. — И течение очень сильное. Вот здесь. А без причин корабли пропадали именно здесь. Однозначно.

— Значит, плывём туда! — жизнерадостно провозгласил я на страх и радость команды.

Гребцы покорно налегли на вёсла, но заметно приуныли. Пришлось мне произнести целую речь о том, что истинные герои плывут в неизвестность и сражаются с опасностями, которые подстерегают простых добрых моряков. Чтобы те потом могли плавать спокойно. Герои приободрились.

«Ну, а мы и сражаться-то не будем. Нам предстоит договариваться», — опомнился я, поняв, что оседлал любимую «лошадь» то ли Ахилла, то ли Гектора. Мы как бы на дипломатическую миссию плывём, а не убивать Полифема.

— То, что мы плывём договариваться, как-либо связано с тем, что ты распорядился взять с собой столько вина? — уточнил Деифоб.

— Да, связано. И, кстати, не вздумайте его пить! — прорычал я. — Всё это нужно для переговоров.

— А зачем-то прихватил с собой столько приправ, брат? — поинтересовался Гелен, взглянув на забитые до отказа амфоры.

Я пожал плечами:

— Затем, что мы плывём договариваться, — напомнил я. – Вдруг Полифему покажется мало вина.

Братья призадумались. Но, поняв, что из меня больше слова не выудишь, утихли.

Путь до опасного места занял у нас ещё пять дней. Слишком долго, на мой взгляд, но терпимо. Ахейцы так быстро не приплывут, как бы ни старались. Даже если будут сменять друг друга на вёслах, круглые сутки не отдыхая вовсе.

Глава 17

-Вероятно, это то, что ты ищешь,- предположил Гелен.

Вдали над голубой морской лазурью вздымался тёмный силуэт острова, покрытый изумрудными полями и древесными рощами.

— Ого! — обрадовался Антилох. — А я и не знал, что здесь есть остров.

— Ну да, никто не знает, — усмехнулся я. — А кто узнает — не возвращается с него живым.

Моряки напряглись.

— Потому что их съел циклоп? — поинтересовался не в меру сообразительный Деифоб.

Дух нашей команды его заявление сразу подняло на недостижимую высоту. Еще чуть чуть и провалимся в Тартар всем кораблем.

— Выше нос! На берег я отправлюсь в одиночку!— успокоил я гребцов.

— Если ты собирался к циклопу в пасть, надо было сначала сюда плыть, а потом уж за Еленой. Глядишь, у Трои и проблем бы не было! – проворчал Гелен.

Остров постепенно приближался, вместе с синхронными взмахами гребцов. Я вспоминал все, что знаю о Полифеме. У Одиссея, мерзавец, поймал всю команду. И преспокойно ел людей на завтрак, обед и ужин.

Я не слишком-то любил ахейцев. Особенно тех, кто разрушил Трою. Но одна мысль о том, что пережили несчастные в плену, глядя, как пожирают их соратников — нет, это было уж слишком! Даже для тех, кто уничтожил Трою. Тем более что с Одиссеем мы в итоге подружились в Аиде.

«Стоп,!— напомнил я самому себе. — Я не стану мстить Полифему за то, чего он ещё даже не совершил. Одиссей жив - здоров, процветает на Итаке. Как бы ни относился я к диете Полифема, но сейчас мне нужна помощь. И не до того, чтобы выбирать союзников».

Мы бросили якорь неподалёку от острова. Гелен и Деифоб настояли на том, чтобы отправиться со мной.

-Что мы родителям скажем, если тебя там сожрут? – бесхитростно сказал Деифоб.

Добираться пришлось вплавь. Выбравшись на берег, я сделал кораблю знак отплыть подальше. На случай, если его заметит циклоп. Ещё не хватало, чтобы, пока мы бродим по острову в его поисках, он сожрал всю команду.

— Только взгляните! — ткнул меня локтем Деифоб и указал пальцем. –– Гелен, ты когда-нибудь видел подобное?

Мы оба проследили за взглядом в направлении, указанном младшим братом. В низине, скрытой за высоким пригорком были руины какого-то древнего сооружения — остатки крепости или дворца. Столь огромные, что аж дух захватывало! Эта крепость была сложена из таких же огромных блоков, как и те, что окружали неприступные стены Трои.

— Вот это да! — удивился Гелен. — Ну конечно, видел!

— Да нет, ты вниз посмотри, основания блоков, они еще больше, чем даже у нас дома. –– восторженно произнес Деифоб.

–– И правда, - согласился я.

Мы немедленно отправились в заброшенные руины. Территория крепости поражала. Она была огромной. И видно было, что не только внешние стены были сделаны из огромных блоков, но и внутренние тоже.

А посреди крепости мы увидели огромный каменный трон, который мог принадлежать лишь исполину, вроде Хроноса. Мы с братьями переглянулись.

— В недоброе место ты нас завёл, брат, — нахмурился Гелен.

— Да почему ж недоброе? — удивился я.

— Так здесь же корабли пропадают, — понятливо напомнил Деифоб. — Ты сам сказал, что это владение людоеда.

Гелен брезгливо поморщился.

— Да уж, а ещё говорят, что Полифем сын Посейдона, пробормотал он.

Я пожал плечами:

— Ну, какой уж есть. Быть может, Посейдон и сам не слишком рад такому сыночку. Вот сюда и сослал.

«А может, ему наплевать», — мрачно добавил я про себя.

В конце концов, чудовищ создают боги. Это я ясно понял ещё в Аиде. Когда нашёл помещения в которых были ещё невзрослые особи. Более того, я отыскал несколько странных помещений, в которых находились огромные прозрачные резервуары с жидкостью, внутри которых плавали — да, вы уже догадались — очень маленькие чудовища. Похоже, Аид попросту выращивал их там.

Я спросил Аида, зачем боги насылают чудовищ в мир смертных, на что тот коротко усмехнулся:

— А как иначе воспитать героев?

Тогда у меня не появилось новых вопросов к Аиду. Ответ показался мне исчерпывающим. Боги создают героев и воспитывают их, насылая на нас чудовищ. А кто не герой и кого чудовище съело, добро пожаловать в Аид! Вас ждет дружественная минималистичная обстановка в темных тонах и возможностьпознакомиться с Цербером, если надумаете ее сменить.

Но теперь, глядя на исполинское сооружение с троном, я раздумывал: «А для чего богам герои понадобились?» Эх, вот спрашивается, почему столь простая мысль не пришла мне в голову за три тысячи лет? Ведь в любой момент мог Аид спросит! Может, моей тени-то он бы ответил. В конце концов, что плохого могла сделать тень смертного, обладая божественными тайнами? Ну да, знал Аид, что мечтаю я выбраться, но не верил, что мне удастся.

“Или верил?” — подумал я. Аид всегда снисходительно относился к моим вылазкам. И нередко делал вид, что не замечает моих проделок. Я медленно прошёлся по древней циклопической крепости. На одном из камней я даже заметил остатки старинной резьбы. Она изображала спиральный узор, каким сейчас украшают чаши.

-А циклопы-то не чужды были искусства, — задумчиво проговорил я, вспомнив описание Одиссея. Полифем, по его словам, жил в огромной вонючей пещере, заваленной шкурами. А из предметов быта там была разве что керамическая посуда. И та грубая.

Гелен пожал плечами.

— Ну почему бы и нет? — с недоумением произнёс наш пророк.

Он просто не понимал. Если сейчас циклопы живут в пещерах или даже примитивных домах, то, что случилось такого, что они покинули свою крепость? Почему не стали отстраивать её заново? Где теперь предводитель циклопов, что восседал на этом троне? Или вовсе он был не циклоп? Вопросов было много, больше, чем ответов. Я посмотрел на камни. А ещё — что сумело развалить этот дворец? Ведь огромные многотонные каменные плиты выглядели так, словно их разметало по округе. «Быть может, сами циклопы и разрушили этот дворец?» — задумался я. Расшвыряли своими мощными ручищами. Ну да! Я вспомнил описание Одиссея. Циклоп получался, конечно, огромным и очень опасным. Но настолько ли сильным, чтобы с лёгкостью швырять многотонные блоки? А нет, не с легкостью. Может, несколько циклопов и могли их сдвинуть без особых проблем. Но вот так швырнуть, чтобы они валялись в беспорядке по всей округе? Едва ли.

Оставив древние загадки их обладателям, я направился дальше, вглубь острова. В поисках пещеры.

Но, к своему изумлению, вместо пещеры мы нашли нечто иное.

Взобравшись на следующий пригорок, мы обнаружили несколько огромных круглых домов с островерхими соломенными крышами. Над одной из них валил густой темный дым.

-Похоже, Полифем живет не один! – испуганно пробормотал Гелен.

— Так какой план? — тихонько поинтересовался Деифоб.

— Входим в поселение циклопов и говорим: «Не ешьте нас, пожалуйста!», — идей получше у меня не было.

Я подумал, что чем больше будет циклопов, тем больше будет разных мнений на счет моего предложения. И далеко не все из этих мнений нам понравятся. Быть может, мой изначальный план договориться с Полифемом был куда лучше. С другой стороны, Одиссей предупреждал, что Полифем безумен. Быть может, с его собратьями нам повезет больше?

Глава 18

— План такой: вы держитесь подле меня и не отходите ни на метр! — твёрдо сказал я братьям. — Ибо если отойдёте, я уже не смогу помочь.

— Угу, — мрачно произнёс Гелен. — Если мы не отойдём, то сможешь, конечно! — язвительно добавил он.

— Ты видел нашу смерть, братец? У тебя что, было видение? – тут же напрягся я.

— Да прекрати уже спрашивать! — скривился Гелен.— Не было. Если будет видение о том, как мы сдохнем, я скажу тебе первому.

— Ну, спасибо, порадовал!

Мы решительным шагом направились в сторону поселения. Первый циклоп не заставил себя долго ждать. Он вышел из одной из хижин, с удовольствием потянулся, вытягивая огромные ручищи к солнцу. В нём было не меньше трёх метров. Из одежды — набедренная повязка, черная жилетка из бараньих шкур и дубина, подвязанная на верёвке за спиной. Он обратил на нас ленивый взор и удивлённо моргнул единственным жёлтым оком. Человека это существо напоминало лишь издали, ну или, так сказать, весьма карикатурно. У него были человеческие черты: огромные растопыренные уши, мясистый нос и густая бровь, росшая над единственным глазом.

«Как боги вообще умудрились сотворить подобное?!» — задумался я.

— Лю-юди! — протянул он тягучим голосом.

— Здравствуй, циклоп! — произнёс я, выступив чуть вперёд, но стараясь держаться подле братьев. — Скажи, как зовут тебя?

— Титанофер, — произнёс циклоп, наклонившись над нами. Он с интересом разглядывал нашу компанию.

— Вы посмели явиться в нашу деревню? — удивился циклоп, который явно привык ловить перепуганных людишек, бегущих по острову к своим кораблям, поняв, где находятся.

По крайней мере именно такую картину нарисовало мое воображение. Разделить их участь мне не хотелось.

–– Видишь ли, Титанофер, мы не совсем люди, - напыщенно заявил я.

––А кто же вы? – изумился он.

–– Мы посланники богов! - я продемонстрировал циклопу золотой шар, зажатый в руке.

Мой расчет оказался верен. Вместо того, чтобы сграбастать нас огромными ручищами, Титанофер остановился и стал пристально буравить нас взглядом.

–– И кого же из богов вы посланники? – уточнил Титанофер, став до нельзя серьезным. Вся дикость, пугавшая в его лице, внезапно куда-то пропала. Он уже не казался глуповатой агрессивной громадиной.

–– Этого! – сказал я и заставил доспех Аида появиться вокруг себя.

Титанофер отшатнулся, видать, узнал.

— Что желает владыка подземного царства? — поинтересовался циклоп, побледнев.

Я усмехнулся, представив, что скажет Аид, если я начну стращать циклопов направо и налево его именем, да ещё приказывать от имени владыки Подземного Царства. «Наверное, он не обрадуется», — подумал я. Хотя, с другой стороны, заметит ли? Большую часть времени Аид проводит в Подземном Царстве и интересуется делами смертных постольку-поскольку.

— В данный момент мы явились, чтобы заключить сделку, — сказал я.

— Сделку? — удивился Титанофер. — Для чего Аиду понадобилась сделка? — поражённо спросил он. — Да ещё с нами?

Я покачал головой:

— Нет, Аид прислал нас, чтобы мы заключили сделку от имени Трои.

— Трои? — циклоп ошарашенно заморгал. — Что за Троя?

— Царство такое, неподалёку, — пояснил я.

— А, людишки ещё какое-то царство в наших землях основали! — пробормотал циклоп задумчиво.

Я замер.

-Ваших?

— В чьих же ещё-то? — Титанофер махнул рукой. — Да давно дело было. Продолжай, человечек.

Я пожал плечами:

— Ну, давно так давно. Словом, скоро мимо этого острова проплывёт огромный флот. Нужно, чтобы вы заманили как можно больше кораблей сюда, поближе к острову, построив маяк. А затем забросали камнями, — попросил я.

Титанофер посмотрел на меня пристально.

— И всё? Ради этого Аид снарядил сюда посланников? — поразился он. В голосе великана звучало недоумение «ради сущей мелочи».

Тем временем другие циклопы заметили, что на улице происходит что-то интересное. Ещё двое великанов вышли из своих жилищ. Это были огромные и рослые существа, но моложе, чем Титанофер, и значительно меньше ростом — всего два с половиной метра каждый. «Не такие уж и гиганты», — подумал я. –«Выше двух метров и люди бывают». Видать, Полифем и Титанофер самые старшие. Полифем, по описанию Одиссея, достигал около четырех метров. Хотя, конечно, у страха глаза велики. И тень царя Итаки вполне могла приукрашивать. Это он любит.

Титанофер сделал знак своим братьям оставаться на расстоянии.

— Это посланники подземного бога, — предупредил он их, заметив, как те облизнулись.

— Вот как? — протянул один из них, самый молодой. Он был ушаст, с соломенными волосами и любопытным тёмным глазом.

Напоминал, пожалуй, чем-то Эрела, если бы Эрел ел людей на досуге.

— Именно так, — сурово произнёс Титанофер. — Это доспехи Аида. Я их где угодно узнаю после гигантомахии!

Я взглянул в сторону поросших зеленью каменных развалин, что оставались далеко позади.

— Это случилось во время гигантомахии? — заинтересовался я.

— Да, — мрачно бросил Титанофер, а затем пристально посмотрел на меня. — Итак, нужно забросать камнями плывущий мимо флот. А что нам за это? — поинтересовался Титанофер.

Я посмотрел на циклопа:

— Мы привезли вино и пряности.

— Вино! — обрадовался циклоп.

— Пряности? — удивились его собратья.

— Пряности, — я бросил великанам несколько кожаных мешочков с разнообразными пряностями, которые лично выбрал на троянском рынке. Те заглянули внутрь. Понятное дело, содержимое было мало для великанов, но можно хотя бы понюхать.

— Пахнет приятно, — заключил Титанофер. — Но этого мало, нам на один зуб.

Мы привезли огромные амфоры, набитые пряностями до отвала, — заверил я. - Они на нашем корабле.

— Что нам мешает просто забрать эти амфоры? — усмехнулся Титоферон.

— С Аидом увидеться хочешь? — посмотрел я серьёзно на великана.

Тот вздрогнул.

— Ты слишком мал, человечишка. Хоть на тебе и его доспех, — заметил он.

Я усмехнулся.

— Проверим? — предложил я Титаноферу и сделал стремительный шаг вперёд, обнажив меч Аида.

Титанофер отшатнулся, замахал руками:

— Эй, я не имел в виду ничего такого! Ладно, уж, если у вас там и вправду большие амфоры с этим добром, да ещё вино привезли, то мы согласны. Не такая уж сложная просьба. Если мимо пойдёт этот флот, мы забросаем его камнями.

— А как мы узнаем, что флот тот самый? — заинтересовался молодой циклоп.

— Ничего сложного. Какой пойдёт мимо, такой и забросаем камнями, — широко оскалился Титанофер.

Я согласно кивнул. «Надо будет потом ещё отменить эту свою просьбу», — сообразил я. Иначе несчастным, что поплывут мимо острова торговать с Троей, тоже несдобровать.

— Что ж, надеюсь, это начало долгого и плодотворного сотрудничества, Титанофер, — заявил я с широкой улыбкой.

Придя к согласию, мы с Титанофером и младшим из великанов-циклопов отправились к кораблю. Однако на берегу нас ожидал неприятный сюрприз. Я обнаружил, что корабль пристал к берегу, и в полном вооружении на него высаживаются наши люди.

— Антилох, что ты творишь?! — взревел я, бросившись к недоумкам. Судя по всему, именно Антилох сейчас был за главного.

Антилох с ужасом посмотрел на компанию, что мы с собой привели. Воины испуганно ощерились щитами и копьями, что прихватили с собой. Несколько человек натянули луки. Ситуация угрожала вот-вот выйти из-под контроля, так что мне пришлось драматично гаркнуть:

— Отставить огонь по союзникам! — рявкнул я.

Воины замерли, недоверчиво косясь на великанов за нашими спинами.

— Да каким союзникам? — взревел Антилох. — Один из этих одноглазых схватил Полидаманта!

— Что?! — удивился я.

— Полидамант беспокоился о вас. Слишком долго вас не было. Он добрался вплавь до берега. А потом с той стороны показался один из этих монстров. Он схватил Полидаманта и понёс куда-то! Мы еле успели отгрести подальше!

А теперь, значит, усовестились и запоздало кинулись на выручку.

Мы с Титанофером переглянулись.

— Полифем, — сумрачно произнёс Титанофер. — Скорее всего, он уже съел вашего друга. Просто забудьте о нём.

Антилох позеленел.

Он кинул на великанов разъяренный взгляд: Надо отдать должное. Воины мои были храбры. Справившись с шоком, они были готовы кинуться на гигантов.

— У меня встречное предложение. Может, ты его остановишь? – предложил я.

Титанофер отрицательно покачал головой.

— Полифем — самый старший и самый сильный из нас. Он сын бога. Никто из нас не сможет с ним потягаться.

— Ну, так просто скажи ему, что вы заключили с людьми мир, — предложил я, — и потребуй, чтобы он немедленно вернул нашего человека.

––Если ещё не обглодал его до костей, — усмехнулся самый младший из великанов. — Полифем никого не слушает.

— Ну что ж, тогда не обессудьте, — решил я. — Придётся самому поговорить с ним. И помните, если пострадают мои люди, — я обернулся на Титанофера, — вырежу всех.

Я развернулся и с этими словами помчался к пещере. К счастью, великаны тоже отправились следом за мной.

Я бежал, а они шли. Да уж, не слишком приятное ощущение. Я заставил доспех Аида исчезнуть — так бежать было легче. Мою спину буравили недоуменные взгляды великанов. Скорее всего, я что-то делал неправильно для посланника богов. «Золотая сфера!» - сообразил я. Наверняка боги умеют перемещаться с её помощью на небольшие расстояния, но я понятия не имел, как. Мне оставалось лишь бежать в сторону, которую указал Антилох, чтобы ворваться в тёмный зев огромной пещеры, ощетинившейся сталактитами.

================

Я проснулся в своей пещере от громогласного рыка Иннуа. Он оповещал остальных, что снова притащились детишки, чтобы нас развлекать. Вернее, выбирать себе спутника жизни. Он же Небесный Спутник и попросту ездовая собака. То есть лошадь. Тьфу! Позор-то какой!

Впрочем, мои собратья, рожденные в неволе, были рады. Один Иннуа протестовал, да и то лениво. Он признался мне как-то, что уже не прочь выбрать себе седока. А что? Кормят от пуза. За ушком, то есть, за щитовыми выростами на голове, гладят исправно, да и летать по Дальним Землям, если повезет отправиться в патруль, всяко веселее, чем отсиживать в пещере свой хвост.

Я лениво выглянул из пещеры, высунув наружу лишь краешек морды. Так я и думал! Претенденты — один другого краше! Сиречь хуже! Мелкие щуплые мальчишки и точно такие же, одетые в коричнево-золотые кожаные доспехи, девчонки! У одной правда были длинные волосы и лицо вполне ничего. На старинных гравюрах таких приносили нам в жертву. Притом совершенно не спросив, едят ли драконы людей вообще, и хотим ли мы видеть сборище орущих от страха детишек у себя в пещерах.

Впрочем, новое поветрие оказалось еще хуже. Теперь люди надумали на нас ездить! Считается, что они приручили драконов, подумать только! Все восхищаются этим великим… как его, а Раннаром-Завоевателем, он же Первый Всадник! Считается, что он сумел подчинить своей воле первого из драконов, что заключили с людьми Небесный Союз! Сказочка от и до! Если «заключить Союз» значит — истребить половину твоих соплеменников, а тебя заставить носить на спине позорное седло, то меня зовут не Ладирьехо, а просто Лад-Лягушонок!

Я разочарованно зевнул, выдохнув в сторону жмущихся друг к другу щенят тонкую струйку дыма и пламени. С той стороны пещеры сразу же послышались вопли. Детишки пригнулись к земле и воззрились на меня с испугом.

«Это тот самый! — говорили их взгляды. — Дракон, которого нельзя приручить! Самый сильный из них! Предводитель племени, Ладирьехо Неукротимый!"

Тыц сюда))

https://author.today/reader/495384/4657095

Глава 19

Кстати, я ненавижу пещеры и всё подземное. Не то чтобы очень сильно — за три тысячи лет я привык. Но всё-таки стоило мне оказаться в прохладной полумгле, как нахлынули не самые лучшие воспоминания. «А что, если всё вот это — братья, яркий солнечный день, Антилох, лодка и даже море — мне привиделось? Может, я всё ещё торчу в Аиде и просто повстречал тени циклопов? А моё буйное воображение доделало всё остальное», — зло нашептывал внутренний голос.

« Да ну!» — отмахнулся я и ринулся в сыроватую мглу, навстречу затхлому запаху старых бараньих шкур.

Полифем действительно был здесь. Он как раз разжигал костёр, над которым планировал приготовить перепуганного и связанного верёвками Полидаманта.

— Не ешь меня, великан! Мой отец служит Аполлону. Аполлон разгневается на тебя! — доказывал наш здоровяк, отнюдь не терявший присутствия духа.

Заметив меня, он изумленно вытаращил глаза и замотал головой, давая понять, что не нужно его спасать. Чтобы я сам спасался.

«Стоит отдать должное — парень из смельчаков», — подумал я и решительно зашёл в пещеру.

— Эй, Полифем, что ты творишь?!— прорычал я.

Огромный циклоп поднял голову. Он был ещё крупнее Титанофера и полностью соответствовал описанию, что дал ему царь Итаки. Одиссей, пожалуй, ничуть не преувеличил. К моему ужасу, это была настоящая махина из мышц. С мрачным взглядом огромного глаза. Спутанные тёмные волосы Полифема болтались за спиной. Было ясно, что великан, живя на берегу, нечасто мылся. Он казался гораздо более диким, чем его сородичи.

— Полифем, мы заключили с этими людьми мир. Их прислал сам владыка Подземного Царства, — раздался от входа голос Титанофера. — Прошу тебя, отпусти человечишку! Оно того не стоит.

— Это мой завтрак, — сухо ответил Полифем, вперившись в меня мрачным взглядом. — А вот и ещё один подоспел. Двоих как раз хватит.

Я мрачно посмотрел на великана. Да, у Одиссея действительно не оставалось выбора.

— Слышь ты, Посейдонов сынок! — пророкотал я, активизируя доспех Аида. — Если тронешь моего человека, порежу на кусочки, причем мелкие.

Циклоп вытаращился на меня, словно букашка вдруг обратилась самим Зевсом. Затем поднял взгляд на Титанофера:

— Что, правда посланник Аида? — изумился Полифем.

— Ага, — согласился циклоп, которого я мысленно прозвал старейшиной местного селения.

Может, по старшинству им и должен был быть Полифем. Но, судя по всему, что-то произошло между циклопами, раз Полифем жил отдельно в этой мрачной вонючей пещере. «Быть может, он просто сошел с ума и собратья изгнали его сюда», - дошло до меня. Или обладает столь отвратительным характером, что кончилось тем же самым.

Полифем пожал плечами:

— Ты всего лишь посланник Аида, а я сын Посейдона! –– хвастливо заявил он

Я усмехнулся, а затем извлёк из ножен меч Аида и резко взмахнул им.

Сам меч Аида был не слишком велик — может быть, чуть длиннее, чем мечи, привычные троянцам или ахейцам. Но зато в нём было кое-что скрыто: неведомая, таинственная, незримая сила. Активизированный клинок вспыхнул — синие искры ярко зажглись на лезвии, и клинок словно получил незримое продолжение. Он стал гораздо длиннее и больше. Будто в моих руках находилась огромная режущая незримая сила, которой я безжалостно обрушил сталактит рядом с Полифемом.

— Ещё слово, ты хвастливый глупец, — прорычал я, — и эта пещера станет твоей могилой!

Следующий сталактит вонзился в ступню разъяренного заоравшпго Полифема.

— Понял меня? — спросил я.

Он дёрнулся было к Полидаманту, но успел вовремя отдёрнуть руку, прежде чем незримое лезвие Аида отсекло бы ее.

Титанофер позади меня испуганно прижался к стене и отпрянул к входу в пещеру. Я же спокойно подошёл к Полидаманту и освободил его от верёвок кинжалом.

— Быстро на выход, — шепнул я парню.

Полифем, корчась от боли, извлекал из пробитой ступни осколок сталактита.

— Ты… ты… я расскажу отцу! — прорычал он.

— Давай, жалуйся папочке! — фыркнул я. — Заодно не забудь рассказать, как жрал людей.

— Да он и так знает, — усмехнулся Титанофер. -Мы за ним приглядываем. Чтобы совсем не натворил бед.

— Ещё раз попробуешь тронуть кого-то из Трои, то морскому владыке придётся навещать твою тень в Аиде! — пророкотал я.

Круто развернувшись, я срезал ещё несколько сталактитов, которые выразительно упали прямо перед дёрнувшимся было за нами Полифемом, а затем вышел вслед за Титанофером и поспешившим к выходу Полидамантом.

Титанофер мрачно посмотрел на меня:

— Ты обидел одного из нас.

–– Я мог разрезать его на куски, но пощадил, — сурово поправил я. — Если не желаешь отправиться к Аиду прямо сейчас, советую не обижаться и выполнить наш уговор.

— Полифем не всегда таким был, — проговорил Титанофер внезапно извиняющимся тоном.

— Да неужели? — оскалился я.

— Ну, в юности он был другим, — вздохнул великан.

— А потом? — осведомился я.

— Да одна нимфа его отшила! — махнул рукой Титанофер.

Мы выбрались из мрачной пещеры наружу. Я посмотрел на Титанофера:

— Ну, а люди-то тут причём?

Титанофер пожал плечами:

— Людей весь мой народ ненавидит, — признался он.

— За что? — удивился я.

Титанофер посмотрел на меня, как на идиота:

— А ты как думаешь, посланник Аида? — язвительно произнёс он.

Я пожал плечами:

— Ну, просвети меня.

Титанофер хмыкнул:

— Троя, от имени которой ты заключаешь союз, стоит на землях циклопов, — заметил он.

— Эм… — я замялся.

«Неужели люди и, правда, изгнали циклопов из их собственных земель?» –– удивился я про себя. Как бы им это удалось? Хотя циклопов немного, а людей прилично.

— Ну, допустим, — нехотя произнёс я.

— Да и ладно бы это! — махнул рукой циклоп. — Вам, людишкам, вечно не хватает места. Вы теснили наш народ и теснили до тех пор, пока мы не стали уходить в самые отдалённые уголки, забираться на самые высокие горы. Но вы же и там не оставили нас в покое.

— Почему? — сорвалось с моих губ.

Циклоп посмотрел на меня язвительно:

— Слышал ли ты когда-нибудь о великанах, обладающих огромными бесчисленными стадами?

Я вспомнил подвиг Геракла, которому Эврисфей приказал украсть стада великана Гипериона.

— Слышал, конечно, — согласился я.

Титанофер посмотрел на меня снисходительно:

— Ну, так вот, глупый ты человечишка, нет у нас бесчисленных стад. Наших стад едва хватает, чтобы прокормить нас самих. А ваш вороватый народ… — он выразительно посмотрел на меня, недоговорив.

Похоже, я немного однобоко смотрел на то, что происходит на этом острове.

— Что ж, сожалею, — произнёс я задумчиво. — Надеюсь, мы всё равно сможем плодотворно сотрудничать.

— Да-да, я помню. Вы нам пряности, а мы должны кидаться камнями в проплывающий мимо флот, — язвительно произнёс Титан.

— Ладно, здесь всё равно особенно нечего делать на этом острове. Почему бы и не выполнить эту глупую просьбу? — Он посмотрел на меня.—И как только Аид породил такого хитреца? — пробормотал Титанофер себе под нос.

Видимо, он решил, что подземный бог, если кому и доверил бы свой доспех, то, разумеется, лишь собственному сыну.

Я усмехнулся про себя, но решил, что сейчас не время переубеждать циклопа. Полифем, к счастью, не стал нас преследовать. Он, видимо, остался в пещере, перевязывать ногу.

Я дал знак кораблю подойти поближе, и мы выгрузили на берег огромные глиняные сосуды с вином, что привезли для циклопов, а также большущие амфоры, до краёв заполненные пряностями. Если вина циклопам явно было на один зуб, то пряности заинтересовали их значительно больше, ведь в пищу их много не требовалось.

–– Что ж, добрая сделка, — проговорил, наконец, Титанофер, по очереди посыпав на руку пряности из разных амфор.

–– Добрая, — согласился я.

–– Ещё пришлёте? — он посмотрел на меня с надеждой.

–– Пришлём, — обещал я, — но вы держите Полифема подальше от наших людей. Если хоть один наш корабль от вас не вернётся…

Я посмотрел на циклопа выразительно.

–– Ну, знаешь, море непредсказуемо, — напомнил циклоп. — Мало ли, как Посейдон рассудит.

Я задумался.

–– Твоя правда, ладно, — вздохнул я. — Тогда пошлю несколько кораблей, хоть один, да вернется. Но если скажут, что в гибели товарищей есть ваша вина…

Мой взгляд был выразителен.

Титанофер покачал головой.

–– Умен человечишка! — проворчал он недовольно. — Хорошо, мы договорились. Станем оберегать эту вашу Трою, если мимо пойдут корабли, которых вы не желаете увидеть возле своих берегов. Но вы это, не забывайте про приправы. И вино, тоже.

Он отхлебнул из одного из пифосов.

–– Да, вино доброе, — согласился Титанофер.

Циклопы пригласили нас разделить с ними вечернюю трапезу, пообещав зарезать стадо баранов. Однако я предпочёл отказаться от столь гостеприимного предложения. Полифем в любой момент мог выбраться из своей пещеры и решить закончить начатое. Нет, пусть уж лучше с ним сородичи разбираются. Сообща, они более или менее были способны его урезонить. Опять-таки, в любой момент циклопы могли передумать или попросту напиться и перебить весь наш отряд по старой привычке.

В общем, я рассказал им, как примерно выглядят ахейские корабли.

«Главное отличие от обычных будет в том, что их много», — предупредил я. — «Так много, что просто тьма-тьмущая».

-Да не вопрос! — махнул рукой Титанофер. — Это мы с удовольствием! Мало вашим врагам не покажется!

Итак, заключив весьма сомнительный мир с циклопами, мы отправились восвояси.

–– А что, если ахейцы просто не поплывут мимо острова циклопов? — предположил Антилох, когда, наконец, корабль отошёл так далеко от острова, чтобы людей на нём перестало бить дрожь, а ночные звёзды усеяли небо.

Я лежал, растянувшись на палубе, и размышлял о том же самом. Надежда на то, что ахейцы подойдут так близко к острову, чтобы их можно было забрасывать камнями, была не слишком велика. Если бы они причалили сюда, чтобы пополнить запасы, то я бы знал, но в изначальном варианте событий ничего подобного не было. Это Одиссея сюда занесло уже на обратном пути.

–– Мы сюда просто заехали по пути на всякий случай, мало ли, повезёт, и ахейцы поплывут близко к острову. А так-то мы держим путь в другое место.

Я сладко зевнул.

–– В смысле — в другое? — напрягся Полидамант. — Ты же говорил, что наша цель — отправиться в гости к людоеду!

-Не хотел вас пугать заранее. Будет еще кое-кто пострашнее Полифема.

На палубе воцарилась тишина. Подозреваю, гребцы напряженно размышляли про себя, не скинуть ли меня за борт. Ну а что? Двух из трех царских сыновей сберегли. Не такой уж плохой результат для столь опасного плавания!

–– У нас почти закончилось вино и не осталось пряностей, первым пришел в себя прагматичный Гелен. — Нам больше нечем договариваться.

–– А с ней мы договариваться и не будем!— я резко сел на палубу, и хищно улыбнулся в предвкушении.

— Так это не циклоп?— нахмурились братья.

— Это чудовище. Её зовут Сцилла! — ответил я.

Моя улыбка стала широкой и плотоядной.

Наконец-то я вернусь к тому, чем занимался последние несколько тысяч лет!

Глава 20

Знаете, что происходит с чудовищами со временем? У них отрастает всё больше лап. В последней версии «Одиссеи», что я слышал в Аиде, у Сциллы было 12 лап, 6 длинных гибких шей, заканчивавшихся шестью головами с хищными пастями, полными острых зубов в три ряда.

Ну так вот, лап со временем изрядно прибавилось, а голов и вправду было целых шесть. «Всего-то шесть лап», — порадовался я.

Мы подплыли к скале Сциллы так близко, как только смогли, чтобы не попасть ни в жутковатый водоворот Харибду, располагавшийся где-то неподалёку, ни на обед самой Сцилле, имевшей дурную привычку свешивать из своей пещеры на скале головы на длинных шеях и хватать людей с проплывавших мимо кораблей.

Ну, разумеется, несчастных ей бы хватило ненадолго. Не так часто здесь корабли проплывают. Поэтому в основном Сцилла, по словам Одиссея, питалась дельфинами и прочей крупной рыбой, что проплывала мимо. В общем, безобидное такое чудовище, если не подплывать близко.

Но совсем иное дело, если тебе нужно пройти, либо мимо Сциллы, либо мимо Харибды — огромного водоворота, который попросту пожирал корабли. От него Одиссей настоятельно советовал держаться подальше. Сам он поплыл мимо Сциллы, которая, собственно, и пожрала шесть человек с его корабля, ухватив по одноиу каждой пастью.

Я передернулся, представив участь бедняг. Одного я, кстати, встретил в Аиде. Впрочем, что уж. Меня самого чудовища в Аиде сожрали не раз и не два, и даже не десять. Но я всё же был тенью. Так что чувства были немного притуплены. Да и после двадцатого раза сам факт того, что они разрывали меня на куски, не слишком сильно меня беспокоил.

–– Не суйтесь к этой скале, даже близко! — предупредил я серьёзно свою команду.

–– А как же ты, брат? — осторожно спросил Гелен.

Я пожал плечами и направился к борту корабля.

–– А я поплыву как раз на скалу, — порадовал я своих братьев.

–– Сумасшедший! — выразил Полидамант общую мысль. –– Что мы скажем царю Приаму? Что сын, которого он только обрёл, решил отправиться прямиком в пасть чудовищу?

–– Ничего говорить не придётся. Я дома раньше вашего окажусь, — порадовал я троянцев. — Ваша задача — как только я доберусь до пещеры, плыть обратно домой так быстро, как только сможете.

–– Мы тебя здесь не бросим, брат! — заявил Деифоб патетично.

Я удивлённо посмотрел на него. Не то чтобы с Деифобом мы успели так уж хорошо поладить. Однако сейчас красавчик-брат напоминал более всего благородного Гектора. Он выпятил грудь колесом и всячески давал понять, что поплывёт вместе со мной в пасть к чудовищу.

–– Замечательно! — иронично хмыкнул я. — И как мне защитить тебя от чудовища, Деифоб? Оно же сожрёт тебя в одно мгновенье!

–– А тебя, можно подумать, не сожрёт! — вспылил Гелен.

–– А меня не сожрёт, — заверил я. — «Не успеет».

–– Ты убьёшь его? — изумился Деифоб.

–– И для этого, по-твоему, мы сюда стольао плыли?! Не убью, а перенесу домой, — порадовал я братьев. – Это наш лучший подарок ахейцам!

–– Чего?!— челюсть Гелена отвисла.

–– Чего?— повторил Полидамант изумлённо.

Антилох просто сделал выразительный жест, обозначавший, что кто-то лишился разума. И этот раз самый разум витает сейчас вокруг его головы, планируя окончательно покинуть владельца.

Я покачал головой.

-Братья мои, вы же знаете, что подсказывала мне сама Афродита! – произнес я, приняв возвышенно-загадочный вид.

А что, объяснение не хуже прочих. Значительно лучше, чем «я тут украл у Аида доспех, но он в целом не возражает, потому что теперь у него есть ещё один. Правда это один и тот, же доспех, но он как бы раздвоился во времени и вернулся вместе со мной”. Нет, определённо такое объяснение поймёт только Гелен, и то после не первой чаши вина.

–– Хм, так ты рассчитываешь на помощь Афродиты? — с сомнением уточнил Гелен. - Тогда бы лучше уж Артемиде молился. Она всё-таки охотница, — добавил он.

–– Не, он надеется, что Сцилла в него влюбится! — хихикнул Деифоб, весело толкнув брата локтем в бок.–– Мы все поняли. Ты тут надумал плодить чудовищ. Ну ладно, брат, как надоест, подай знак, мы тебя подберем! — за весёлыми шутками Деифоб пытался скрыть искреннее беспокойство.

–– Первое же получившееся чудище назову в тчою честь, братец! — шутливо ответил я. Затем, уже серьезным тоном прибавил. –– Гелен, ты за всё отвечаешь, — сурово взглянул я на брата-прорицателя. — Не дай этим идиотам отправиться следом за мной. Плывите домой.

Гелен задумчиво кивнул.

-Ну, если ты так говоришь, Парис. Однако мне будет очень жаль, если по возвращении окажется, что ты был просто безумен и погиб на этой скале. Особенно жаль мне будет сообщить это Елене! –– глаза Гелена ехидно блеснули.

Намекая что самая прекрасная женщина в Элладе, надолго без возлюбленного не останется. Елене пришлось выйти замуж не за Гелена, а за Деифоба. Что ж это было лучшим выходом, чем вернуться в Спарту к Менелаю, где она в итоге и оказалась.

Убедившись, что братья поняли мой наказ верно и даже собираются его исполнить. Я прыгнул в воду, под дружными взглядами наших гребцов.

Вокруг меня сомкнулись прохладные объятия вотчины Посейдона. Я не слишком хорошо плавал в прежней жизни. Но теперь чувствовал себя в воде не хуже рыб. Научился в Навплии.

–– Пусть Зевс хранит тебя! — высокопарно крикнул Гелен.

Я благодарно кивнул и решительно погреб в сторону скалы Сциллы. Чудовище было не видно, но я знал, что оно там, в тёмном зеве, возвышающейся над водой пещеры. На всякий случай я ещё раз показал людям на корабле, чтобы немедленно уплывали.

Я добрался до плоского камня, выступавшего из воды у основания скалы и забрался на него. Должно быть, Сцилла любила принимать на нем солнечные ванны. Затем моё тело покрылось сине-чёрным доспехом Аида — ну так, на всякий случай, если Сцилла успеет схватить меня раньше, чем я заберусь на скалу. Я достал лук из-за своей спины и стрелу, которая была заранее была приделана верёвка. Одну из тех, что кузнец выковал по моей просьбе. Вместо обычного наконечника там были крюки. Тетива лука промокла, но я решил не выяснять, высохнет ли она раньше, чем мной попытается закусить хозяйка пещеры.