Второй шанс на жизнь

Глава 1

— Вы всё ещё не можете связаться с опекуном? — Пожилой врач хмуро смотрел на Ю Ми. — Вы понимаете, что такие вопросы наша больница решает только с опекунами?

— Он сейчас не в Корее. Поэтому связи нет, — ответила Ю Ми, опустив руку с телефоном. — Я не могу ему дозвониться. Давайте вы всё скажете мне, раз дело срочное.

— Ну ладно, — тяжело вздохнул врач. — Похоже, у нас нет другого выбора. Пришли результаты ваших обследований, и, к сожалению, новости неутешительные. У вас злокачественная опухоль желудка. Болезнь распространилась на близлежащие лимфоузлы. Это третья стадия.

— Её можно удалить? — тихо спросила Ю Ми.

— В вашем случае операция не поможет. Но это не значит, что мы ничего не можем сделать. Я предлагаю начать лечение как можно скорее. Оно может замедлить развитие болезни и облегчить ваше состояние.

— Сколько у меня времени?

Врач помолчал.

— Точно сказать невозможно. По нашим оценкам, речь может идти о нескольких месяцах. Возможно, о полугоде.

Чем дольше говорил врач, тем больше бледнела девушка.

«Как? Почему? Мне ведь всего двадцать восемь. Я ещё и не жила толком. За что? Неужели это расплата за то, что я пошла против семьи?»

— Госпожа Кан Ю Ми, вы меня слышите? — Голос врача вернул её в реальность. — Я предлагаю вам немедленную госпитализацию, так мы сможем начать лечение и облегчить ваше состояние.

— Да. Хорошо. Но мне надо пару дней, чтобы уладить дела.

— Я вас понимаю. Только прошу, не затягивайте. Давайте договоримся, что в пятницу вы ляжете в стационар.

— Хорошо, я приду. До свидания.

Кан Ю Ми на ватных ногах вышла из кабинета. Это была молодая, симпатичная, только излишне бледная и худая девушка. Когда-то — единственная наследница Delles Group. Но пять лет назад она пошла против желания семьи и вышла замуж за человека, которого любила, порвала все связи с семьёй и отказалась от прав наследования. Нежная, ранимая, выросшая в любви и ласке отца и бабушки, знала ли она тогда, что узнавать такие страшные новости будет одна, без поддержки мужа? Ради него она бросила всё, а что получила взамен? Грубость, унижения, измены, постоянный буллинг. Как-то так получилось, что даже её наследством — небольшой, но довольно успешной компанией — управлял он, хотя пахала как проклятая для её развития она. Но в компании никто из сотрудников этого не знал. Для всех всё делал генеральный директор Чо Сон Кан.

Они познакомились ещё в университете. Тогда она без памяти влюбилась в него. Высокий, красивый, звезда финансового факультета университета Ёнсей. Да, небогат, но разве это препятствие для любви? Она бегала за ним как сумасшедшая, делала всё, чтобы он её заметил. Поругалась с семьёй. Рассталась с другом, который был против их отношений. И наконец, к выпуску, они стали встречаться. А после университета сразу поженились. Эти полгода она была самым счастливым человеком, но сказка длилась недолго. Буквально через месяц после свадьбы он показал своё истинное лицо. Она тогда получила права на управление компанией, которую ей оставила мама, а он потребовал, чтобы она назначила его генеральным. Она засомневалась, за что сразу получила удар. Потом удары уже были не физические, а моральные. Она знала о куче его интрижек, но слишком сильно любила. Поэтому прощала всё. А он, он как будто опьянел от вседозволенности. И с каждым разом старался унизить её всё сильнее и сильнее.

Теперь, идя по пустой парковке, она понимала, что так больше жить нельзя. Раз ей осталось каких-то полгода, это время она хочет прожить счастливо. Поэтому решение пришло моментально. Им надо поговорить. Лично.

И она знала, где он может быть сейчас. Как всегда, в клубе.

Ю Ми завела машину и медленно выехала с парковки. До клуба она добралась достаточно быстро. Припарковалась и зашла. Несмотря на то, что было ещё только четыре часа, в этом элитном клубе было многолюдно. Она достала телефон и в очередной раз набрала номер мужа. Сначала шли гудки, потом механический голос сказал, что номер не отвечает. Она набирала снова и снова, пробираясь к бару, чтобы уточнить у бармена, где он. Вдруг на втором этаже, возле VIP-кабинетов, она заметила Пу Се Ми, довольно известную модель и лучшую подругу Сон Кана. Если там она, значит, и её муж тоже. Они неразлучны ещё со школы.

Ю Ми поднялась на второй этаж, продолжая набирать номер. Но ответа так и не получила. Дверь кабинета, в который вошла Пу Се Ми, была приоткрыта. И в очередной раз, набирая номер мужа, она услышала знакомый рингтон, а потом, когда звонок оборвался, — его раздражённый голос.

— Да сколько может эта тупая курица мне звонить? Неужели не понимает, что я занят? Мне хватает смотреть на её рожу дома. Не хочу её ни видеть, ни слышать.

— Дорогой, успокойся, иди сюда, — послышался голос Пу Се Ми. — Давай я сделаю тебе массаж. Или поедем сразу в отель?

Ю Ми заглянула в щель. Картина, которую она увидела, была очевидна. Её дорогой и всё ещё любимый полуголый муж сидел на кожаном диване, нежно поглаживая сидящую у него на коленях Се Ми. Молния её платья была почти расстёгнута. Больше в кабинете никого не было.

— Потом, малыш. Отель потом. Эта прилипала меня раздражает. Я хочу ещё выпить, посмотреть, как ты танцуешь для меня. Успокоюсь. А потом поедем.

— Но если она тебя так бесит, так разведись.

— Ты с ума сошла? Развестись и потерять всё? Я не собираюсь возвращаться в ту лачугу, где мы с мамой жили раньше. Да и работу искать. Компания-то её. Вот ещё пару годиков, и компания станет полностью моей. Вот тогда и можно будет выкинуть эту шавку на улицу. И жениться на тебе, моя любовь. А пока надо подождать.

— Я готова ждать тебя сколько угодно, главное, чтобы ты любил только меня.

С каждым сказанным в кабинете словом Ю Ми всё больше и больше бледнела. Да, она знала, что у него интрижки. И даже не раз прощала его за них. Но то, что он все эти годы крутил роман с Се Ми? Она ведь была и её подругой. Хотя… Назвать её подругой сложно. Ей всегда была нужна помощь Ю Ми. Ещё с университета. И Ю Ми ей всегда помогала.

Она медленно развернулась. Боль, слёзы, обида. Всё сразу навалилось на неё. Ей жить осталось полгода, и неужели он думает, что она теперь позволит так поступать с собой?

«Всё! Хватит! Надоело! Я вспомню, членом какой семьи являюсь и чья кровь течёт в моих жилах. Почему я была так слепа? Как я могла любить это ничтожество? Я попросила время уладить дела, я сделаю это. Ты будешь просто счастлив, милый!»

Сев в машину, она взяла телефон.

— Адвокат Чон, добрый день. Вы сейчас свободны? Мне надо срочно встретиться с вами. Да. Хорошо. Я сейчас подъеду.

Машина плавно выехала с парковки.

***

Водитель медленно притормозил возле офиса — высотного здания из стекла и бетона, в котором располагался офис её компании.

— Госпожа, мы приехали, — сказал он.

— Да, спасибо, — ответила Ю Ми, отправляя сообщение в Инстаграме.

«Вряд ли мы снова встретимся с тобой, Юнги. Но прощения я попросить должна. Я действительно была слепа», — подумала она, выходя из машины и беря папку с документами.

Войдя в здание, она пошла к лифтам. Но путь ей преградил охранник:

— Вы кто и куда? — спросил он, сверля её взглядом.

— Мне к генеральному. Господин Чо ждёт эти документы.

«Вот уже и в собственную компанию спокойно зайти не могу, но ничего. Я знаю, кто будет ей управлять после моей смерти», — подумала она, поднимаясь на пятнадцатый этаж.

— Кто вы? — Секретарь явно нервничала. — Господина Чо сейчас нет. Вы не можете зайти. Запишитесь на приём…

— Дорогая, я Кан Ю Ми, и ты будешь мне указывать, что делать в собственной компании? — Ю Ми зашла в кабинет генерального директора.

«Да, здесь многое поменялось. И самое главное — кабинет вроде меньше стал? Вокруг роскошь и шик, но всё же интересно, где мой муж? А, я не ошиблась, кабинет действительно стал меньше. Похоже, муженёк решил сделать себе комнату отдыха. А вот и дверь!»

С такими мыслями она прошлась по кабинету и толкнула дверь в комнату отдыха. Весьма вовремя, чтобы застать мужа и Се Ми за довольно интимным занятием.

— Не прерывайтесь. Я вам мешать не буду, просто зашла передать кое-какие документы!

— Ю Ми, айщ… Ты совсем… Что ты устроила?

— Я? Ничего. Просто, дорогой, мы разводимся.

— Дрянь! Я не дам тебе развода! Никогда!

— Дорогой, ты очень занят! Твоя подружка скучает. Возвращайся к ней. И пожалуйста, освободи кабинет. Компания моя, и я тебя увольняю.

— Дрянь!

Звук пощёчины разлетелся по кабинету.

— Сволочь!

Ещё удар.

— Ты не можешь меня уволить! Я сделал всё, чтобы этого не произошло. И развод ты не получишь, щебаль. Даже не мечтай! Возвращайся домой сама. Или мои люди отвезут тебя силой. Ты меня знаешь. Дома поговорим!

— Нет! Добровольно с твоей стороны или нет, но мы разведёмся всё равно. Не подпишешь бумаги сам, я передам их в суд. Всё! Хватит! Надоело! Как же я была слепа!

— Ты идиотка, нормально не понимаешь? Я сказал, иди домой! О разводе можешь даже не мечтать!

— Посмотрим, посмотрим.

Она медленно вышла из кабинета.

Она вышла на улицу. Воздуха не хватало, голова кружилась. Противостоять этому тирану, держа покерфейс, было сложно. Она привыкла подчиняться ему. Но не сейчас. Сейчас единственным её желанием было хоть как-то вернуть свою жизнь на тот путь, который должен был быть у неё. Прощения у друга детства, Чхве Юнги, она попросила. Да, заочно, да, через интернет. Но он уже много лет не приезжал в Корею. Как уехал на третьем курсе, так и пропал. После того как они поругались. Сейчас надо попросить прощения у отца и двоюродного брата. Жаль, что лично извиниться перед бабушкой не получится, но она сходит на кладбище и попросит прощения там. Свежий воздух начал придавать сил. Туман в голове стал развеиваться. Ю Ми решила выпить кофе в кафе через дорогу и поехать в суд. На пешеходном переходе горел зелёный. Люди спешили перейти дорогу. Она шла последней. Вдруг из-за поворота вылетел красный спортивный автомобиль и, не сбавляя скорости, врезался в неё. Миг — и она на асфальте, совершенно не чувствуя своего тела, с трудом дыша.

«Ну вот и всё, это всё. Родные, простите, я была плохой дочерью и внучкой. Юнги, если бы была возможность всё исправить, если бы у меня был шанс сделать другой выбор, я бы его обязательно сделала. Прости…»

***

В это время в Сеуле довольно оживлённый трафик. Люди возвращаются с перерывов. Поэтому в пробке можно застрять надолго. Пассажир, сидящий в чёрном внедорожнике, отложил папку с документами и посмотрел в окно.

«Да, уже пять лет прошло, как я не приезжал в этот город. Он изменился, очень. Интересно, она действительно счастлива?» — подумал он и потянулся за телефоном. Открыл Инстаграм, в котором на профиле мигал значок сообщения. Он уже нажал на него, чтобы посмотреть, от кого оно, как рядом на большой скорости пролетел красный спортивный автомобиль. Следом раздался женский крик.

— Девушку сбили, — спокойно сказал водитель.

Чхве Юнги вышел из автомобиля, набирая номер скорой. Всё-таки он врач. И может оказать первую помощь.

На асфальте, как сломанная кукла, лежала молодая девушка.

— Ю Ми, нет! Не отключайся! — с отчаянием кричал он. — Ю Ми, ты слышишь меня?

Её окровавленная рука прикоснулась к его щеке.

— Юнги, если бы была возможность всё исправить, если бы у меня был шанс сделать другой выбор, я бы его обязательно сделала. Прости…

И рука безвольно упала на асфальт.

— Ю Ми! Ю Ми! Ю Ми…

Глава 2

— Ю Ми, ты что, уснула? Не слышишь, что тебе говорят? Тебя куратор просил после занятия зайти.

Стоявшая над её столом Пу Се Ми начинала раздражаться. Она нетерпеливо постучала пальцами по краю парты, ожидая ответа.

— Я услышала. Хорошо, зайду, — ответила Ю Ми.

Се Ми ещё секунду смотрела на неё, будто хотела что-то добавить, потом развернулась и ушла. Ю Ми проводила её взглядом и только тогда заметила, что сидит за партой.

Она медленно огляделась. Аудитория кафедры международных отношений университета Ёнсей была наполнена голосами однокурсников. Вон Чон Кин Ре со своими друзьями обсуждал вчерашний футбольный матч. Чуть дальше Палома с подругами пересматривали выступление Stray Kids, передавая друг другу телефон. Кто-то склонился над конспектами, пытаясь повторить материал перед следующим занятием, кто-то, как всегда, бесился и мешал остальным.

Все выглядело до боли знакомым. И невозможным.

Ю Ми опустила взгляд на себя. На ней был фирменный бомбер университета и юбка, которую она много лет не носила: муж запрещал. Перед ней на столе лежали конспекты. На полях тетради виднелись её собственные записи, сделанные той лёгкой, размашистой рукой, какой она писала в студенческие годы.

Она коснулась страницы. Бумага была настоящей. Шум голосов — тоже. Даже холодная поверхность парты под ладонью ощущалась слишком отчётливо для сна.

«Неужели это сон? Или не сон? Я ведь точно умерла? Это же не может быть бредом… Скорее появление Юнги там, на дороге, было бредом. Хотя… О чём я тогда просила? О возможности всё изменить? Так, может, это и есть она? Может, это мой второй шанс?»

Она попыталась вспомнить вчерашний день. Не тот, который закончился под колёсами автомобиля, а вчерашний день этой жизни. Отрывки воспоминаний начали складываться один за другим. Разговор с Сон Каном. Его мать. Деньги на операцию.

«Что там Се Ми говорила? Куратор ждёт? Тогда это…»

— Ю Ми.

Она вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Сон Кан. Молодой, красивый, с той улыбкой, из-за которой она когда-то готова была забыть обо всём на свете. Сейчас, глядя на него, Ю Ми с трудом узнавала собственные прежние чувства. Она слишком хорошо помнила человека, которым он станет.

— Спасибо, что помогла оплатить операцию мамы, — сказал он. — Я обязательно тебе всё отдам. Поверь мне. Вот, я даже расписку написал.

Он протянул ей лист бумаги.

Ю Ми посмотрела на расписку, затем снова на него.

«А, понятно. В прошлый раз я порвала её и сказала, что ничего возвращать не надо. В этот раз я не буду настолько глупой».

Она взяла лист и аккуратно сложила его, даже не пытаясь скрыть своё намерение оставить расписку у себя.

— Конечно, вернёшь. Я же не благотворительная организация, и сейчас не самый удачный момент разбрасываться миллионом вон. Я не требую вернуть их сразу, но вернуть придётся. А теперь извини, мне надо идти.

Ю Ми убрала расписку в тетрадь, поднялась из-за стола и быстро пошла к выходу.

— Ю Ми! — окликнул её Сон Кан.

Она не обернулась.

В коридоре было шумно. Навстречу шли студенты, хлопали двери аудиторий, кто-то смеялся у автомата с напитками. Ю Ми торопилась, стараясь собрать мысли.

«Получается, вчера я оплатила операцию его матери. Значит, Юнги улетает сегодня. Надеюсь, он ещё в университете. Мне срочно надо с ним поговорить. Главное — извиниться. Но где его искать?»

Она заглянула в одну аудиторию, потом в другую. Несколько раз останавливала проходивших студентов и спрашивала, не видели ли они Чхве Юнги. Одни пожимали плечами, другие отвечали, что сегодня его не встречали.

С каждым отказом тревога росла. Она уже однажды позволила ему уехать после их ссоры. Потом прошли годы, в течение которых она так и не решилась первой протянуть руку. Теперь повторять ту же ошибку Ю Ми не собиралась.

— Ну и где он пропал? Неужели не пришёл на занятия? Нет, это не в его духе. Он гений медицинского факультета и даже в день отлёта не пропустит занятия. Значит, он где-то в кампусе. Может, тут? — пробормотала она, останавливаясь перед спортивным залом.

Внутри было жарко и шумно. Слышался гул голосов, скрип кроссовок по полу и глухие удары по боксёрскому мешку. Ю Ми обвела зал взглядом, но среди студентов Юнги не увидела. Она уже собиралась уйти, когда услышала, как кто-то позвал его по имени.

Она повернулась на голос.

В дальнем углу зала, как всегда в окружении девушек, стоял Юнги и боксировал. Он был настолько сосредоточен на мешке, что не сразу заметил её. Ю Ми остановилась. Перед глазами на мгновение возник другой Юнги: склонившийся над ней на дороге, отчаянно зовущий её по имени.

Она моргнула, прогоняя воспоминание, поправила волосы и решительным шагом подошла к нему.

— Что, пришла убедиться, что я улетел? — пренебрежительно спросил он, заметив её. — Неужели думаешь, что я не сдержу обещания? Я же сказал, что уеду. Ты больше никогда меня не увидишь. Я не буду тебе больше ничего говорить. Можешь не переживать.

Он отвернулся и с остервенением продолжил наносить удары по мешку. Девушки, стоявшие рядом, притихли и начали с любопытством поглядывать на них.

— Нет, Юнги. Ты не прав. Я пришла по другому поводу. Нам надо поговорить.

— Я тебе уже всё сказал. Ты мне ответила. Так что не вижу смысла о чём-то с тобой разговаривать.

Ю Ми помнила их последнюю ссору. Помнила, как хотела добиться внимания Сон Кана и как оттолкнула человека, который пытался уберечь её от ошибки. Теперь, когда Юнги наконец стоял перед ней, слова давались труднее, чем она ожидала.

— Прошу. Всего пару слов.

Юнги остановился и повернулся к ней.

— Хочешь что-то сказать — говори тут.

Он явно не собирался облегчать ей задачу. Ю Ми ощутила на себе взгляды окружающих, но отступать было поздно.

— Раз ты так хочешь, то хорошо. Юнги, прости меня за всё, что я наговорила тебе в прошлый раз. Я была не права и приношу тебе искренние извинения.

Он нахмурился. Несколько секунд смотрел на неё так, словно пытался понять, где скрывается подвох.

— Ты заболела? Или с ума сошла? А, наверное, это очередная игра. Ладно, я принимаю твои извинения. Довольна? Что я теперь ещё должен сказать? Что немедленно поеду в аэропорт?

— Нет. Не надо. Я, наоборот, хочу попросить тебя, чтобы ты не уезжал.

— Что? С тобой точно всё в порядке?

— Лучше, чем может быть. Я не сошла с ума и не заболела. Я действительно извиняюсь за то, что наговорила тебе. И прошу: не уезжай.

Юнги не отвечал. Он отошёл от боксёрского мешка и взял полотенце, словно ему требовалось время обдумать услышанное.

— Я подумаю, — наконец сказал он.

Ю Ми почувствовала облегчение. Это ещё не было согласием, но и окончательного отказа она не услышала.

— Ну, Юнги-оппа. Пожалуйста…

Он резко поднял голову.

— Что? Как ты меня назвала?

— Так же, как и раньше. Юнги-оппа. Тебе же нравилось?

На миг его лицо озарила счастливая улыбка. Такая быстрая, что она могла бы решить, будто ей показалось. Но в следующее мгновение он снова стал серьёзным.

— Даже не пытайся манипулировать мной в своих играх с Сон Каном. Я уже сказал: я не буду помогать тебе завоевать его.

— Я не пытаюсь тобой манипулировать, и никаких игр нет. Сон Кан мне не интересен. Я просто очень хочу, чтобы ты не уезжал. Ну, оппа, ну пожалуйста.

— Ю Ми! Сколько я могу за тобой бегать? Тебя куратор зовёт.

К ним подошла староста. По её недовольному лицу было понятно, что искать Ю Ми ей уже надоело.

— Хорошо. Иду. Сейчас.

— Немедленно.

— Иду, иду, — ответила Ю Ми.

Она ещё раз посмотрела на Юнги. Ей хотелось остаться, объяснить всё до конца и убедиться, что он действительно отменит отъезд. Но сейчас это было невозможно.

— Пожалуйста, давай поговорим потом…

Юнги ничего не ответил. Ю Ми задержалась на секунду, надеясь, что он хотя бы кивнёт, затем развернулась и пошла за старостой.

***

Сон Кан шёл по коридору университета вместе с Се Ми. Он всё ещё думал о расписке, которую Ю Ми забрала у него в аудитории.

— Как же хорошо, что эта мажорка бегает за тобой, — с ехидной улыбкой сказала Се Ми. — Благодаря ей твоя мама поправится…

— Ты совсем тупая? Что в этом хорошего? Я теперь должен ей кучу денег. И где мне их найти?

— Но она же тебя любит, значит, деньги возвращать не понадобится. Она не обеднеет от этого миллиона. У неё и так денег куры не клюют.

— Ты что, её не слышала? Она взяла расписку. И сказала, что деньги придётся вернуть.

Се Ми пожала плечами. Она слишком хорошо знала, как долго Ю Ми добивалась внимания Сон Кана, и не верила, что та вдруг начала всерьёз думать о долге.

— Я думаю, это её очередная игра, чтобы привлечь твоё внимание. О, смотри, вон она! Наверное, тебя ищет.

Она указала на Ю Ми, которая быстрым шагом направлялась к спортивному залу.

Сон Кан проследил за ней взглядом. Ю Ми ни разу не посмотрела в их сторону.

— Наверное. Пошли уже. Узнаем, что она хочет.

— Может, расписку отдаст? — предположила Се Ми.

Они вошли в спортзал следом за ней и почти сразу заметили Ю Ми у боксёрского мешка. Она разговаривала с Юнги.

— О, наверное, хочет убедиться, что он улетит, — сказала Се Ми. — Или твоё внимание привлечь?

Из-за шума в зале они не слышали разговора. Было видно только, что Ю Ми о чём-то настойчиво просит Юнги, а тот отвечает неохотно. Сон Кан остановился, ожидая, что она заметит его и подойдёт. Но Ю Ми смотрела лишь на Юнги.

Потом её позвала староста. Ю Ми ещё что-то сказала Юнги, обернулась и с гордо поднятой головой прошла мимо Сон Кана и Се Ми. Даже не обратила на них внимания.

Это было странно. Сон Кан привык, что Ю Ми сама искала повод заговорить с ним. Сегодня она забрала расписку и дважды прошла мимо, будто они едва знакомы.

— И что это было? — Он удивлённо посмотрел ей вслед. — Она теперь делает вид, что не замечает меня?

— Да, наверное, это её очередная игра, — ответила Се Ми. — Хочет, чтобы ты за ней побегал. Наверное, за этим и к Юнги подходила.

— Думаешь?

— Уверена.

Глава 3

Ю Ми остановилась перед дверью преподавательской и постучала.

— Войдите.

За столом у окна сидела госпожа Ким. Перед ней лежала открытая папка, а рядом — несколько документов с печатью университета. Увидев Ю Ми, она улыбнулась и поднялась навстречу.

— Госпожа Ким, вы меня звали?

— Да, Ю Ми. Проходи. Университет узнал, что ты передала миллион вон на лечение матери Чо Сон Кана. Это в десять раз больше суммы, которую нам удалось собрать. Поэтому руководство решило выразить тебе благодарность и наградить почётной грамотой как бескорыстного благотворителя.

Госпожа Ким взяла со стола папку и протянула её Ю Ми. Та открыла обложку. Внутри лежала грамота с её именем, напечатанным крупными буквами.

В прошлой жизни она обрадовалась бы. Возможно, даже подумала бы, что Сон Кан наконец увидит, сколько она для него сделала. Сейчас Ю Ми смотрела на грамоту и чувствовала лишь неловкость. Миллион вон она дала ему в долг. Расписка лежала у неё в тетради.

— Спасибо, конечно, но я не могу её принять, — сказала она и закрыла папку.

— Ю Ми, не будь такой скромной. Все мы знаем, что ты добрый и отзывчивый человек. Твоя семья давно помогает университету, и нам приятно видеть, что ты продолжаешь её традиции и поддерживаешь друзей.

— Дело не в скромности, госпожа Ким. Я действительно не заслуживаю эту награду. Деньги на лечение мамы Сон Кана я дала ему в долг. Со временем он должен будет их вернуть. Было бы неправильно принять грамоту за пожертвование, а потом потребовать возвращения долга.

Улыбка госпожи Ким медленно погасла. Она взглянула на папку в руках Ю Ми, словно только сейчас заметила, что поспешила с поздравлением.

— Значит, это был заём? — переспросила она.

— Да. Моя семья часто занимается благотворительностью, но в этот раз я не делала пожертвования. Простите, что вам пришлось готовить грамоту зря.

Ю Ми положила папку на стол. Госпожа Ким не стала её останавливать.

— Понимаю. Спасибо, что сразу сказала правду.

— До свидания, госпожа Ким.

Выйдя из преподавательской, Ю Ми на мгновение прислонилась к стене. Ещё утром она не смогла бы представить, что спокойно заберёт расписку у Сон Кана и откажется от награды за помощь его матери. Но за её плечами теперь была целая жизнь, в которой она слишком часто принимала благодарность за любовь, а собственную жертвенность — за счастье.

Она направилась к выходу из корпуса.

Весна набирала силу. Старый корпус университета, увитый плющом, утопал в зелени. На клумбах распускались первые цветы. Небо было глубоким и голубым, как океан, а солнечные лучи нежно касались кожи. Ю Ми шла по аллее кампуса, дышала полной грудью и никак не могла привыкнуть к мысли, что снова ощущает это тепло.

В её памяти ещё жила другая улица: асфальт под спиной, боль, чужие крики и лицо Юнги, склонившегося над ней. Теперь вокруг смеялись студенты, кто-то спешил на занятие, а у входа в корпус девушка спорила с подругой из-за пропавшего конспекта. Мир продолжался. И Ю Ми снова была его частью.

«Спасибо. Спасибо, что дали мне второй шанс. Я обязательно буду счастлива. Я не совершу тех же ошибок. Спасибо».

У старого раскидистого дерева она замедлила шаг. Среди студентов его называли главным старожилом кампуса. Под его ветвями назначали свидания, признавались в любви и ссорились, уверенные, что на них никто не смотрит. Здесь же, всего неделю назад, Ю Ми сказала Юнги то, о чём сожалела все последующие годы.

Она села на скамейку. Воспоминание вернулось так ясно, будто ссора произошла только что.

— Если парень не хочет с тобой общаться и даже не замечает тебя, зачем ты за ним бегаешь? Зачем исполняешь каждое его желание? — Юнги стоял перед ней, сжав руки в кулаки. — Пойми, твоя бабушка права. Это не любовь. Он просто пользуется тобой.

— Прекрати, ты ничего не понимаешь! Я нравлюсь ему. Просто он не хочет показывать свои чувства перед другими. Он любит меня. И мне всё равно, что говорит бабушка. Если для того, чтобы быть с ним, мне придётся разорвать отношения с семьёй, я сделаю это.

— Ты потом будешь жалеть.

— Нет, не буду. Он любит меня, и я буду счастлива.

— Я так не думаю. Если ты продолжишь в том же духе, я перестану с тобой общаться.

— Ну и не надо. Ты всегда был излишне драматичен. Думаешь, я буду жалеть? Никогда. Больше всего я хочу, чтобы ты перестал командовать мной. Это моя жизнь, и я не хочу видеть тебя в ней. Если моё мнение для тебя ничего не значит, может, ты просто исчезнешь?

Юнги долго смотрел на неё. Когда он заговорил снова, голос прозвучал непривычно тихо:

— Ты этого хочешь?

— Да, хочу!

— Хорошо. Я переведусь в другой университет и уеду из Кореи. Живи как знаешь. Но не звони мне потом в слезах, когда поймёшь, что он с тобой сделал.

— И не позвоню. Уезжай. Видеть тебя не хочу!

Ю Ми закрыла глаза.

Она хотела причинить ему боль и добилась своего. Тогда ей казалось, что Юнги пытается отнять у неё счастье. Теперь она знала: он видел то, чего она сама замечать не желала.

«Какой же глупой я была. Зачем я наговорила тебе всё это?»

Она не знала, сможет ли одна просьба заставить его остаться. Возможно, он уже купил билет, сообщил семье о своём решении и собрал вещи. Но упустить шанс поговорить с ним ещё раз Ю Ми не собиралась.

— Так и знал, что ты будешь здесь. Тебя прямо манит это дерево.

Она подняла голову. Юнги стоял в нескольких шагах от скамейки, засунув руки в карманы. После их разговора в спортзале он мог уйти, сделать вид, что не услышал её просьбы. Но пришёл.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он.

Ю Ми подвинулась, освобождая ему место. Юнги посмотрел на скамейку, но остался стоять.

— Я хочу ещё раз извиниться. И попросить тебя не уезжать. Я была не права. Наверное, у меня было помутнение рассудка, раз я смогла наговорить тебе такое. Ты знаешь меня с детства. Ты мне как брат. Пожалуйста, Юнги. Если ты уедешь из-за моих слов, я буду жалеть об этом всю жизнь.

Юнги отвёл взгляд. Она увидела, что слова «как брат» задели его, хотя и не поняла почему.

— Но ты сама говорила, что не хочешь видеть меня в своей жизни.

— Я тогда словно с ума сошла. Злилась, не слушала тебя и говорила всё, что могло сделать тебе больнее. Оппа, пожалуйста, прости меня и не уезжай.

Он прислонился плечом к стволу дерева. Скамейка, аллея, голоса проходивших мимо студентов — всё было таким же, как неделю назад. Только Ю Ми смотрела на него иначе.

— Я подумаю, — сказал Юнги.

— Ну пожалуйста.

— Сказал же, подумаю.

— Я знаю. Но мне важно, чтобы ты понял: я прошу тебя остаться не ради Сон Кана. Я больше не собираюсь втягивать тебя в отношения с ним. Просто не хочу снова потерять друга.

Юнги внимательно посмотрел на неё. В её голосе не было привычного упрямства, с которым она прежде доказывала свою правоту. Но он всё ещё не знал, можно ли верить этой перемене.

Ю Ми собиралась сказать что-то ещё, когда взглянула на часы.

— Ой, мне надо бежать. Я опаздываю!

Она вскочила со скамейки.

— Ю Ми, подожди…

— Поговорим позже! — бросила она через плечо и поспешила по аллее.

Юнги долго смотрел ей вслед. Ему хотелось окликнуть её и спросить, что произошло за эту неделю. Почему она вдруг перестала защищать Сон Кана? Почему смотрела на него так, будто боялась потерять навсегда? Но Ю Ми уже скрылась за поворотом.

— Юнги, поехали, — сказал подошедший к нему друг Чон Чимин. — Времени осталось мало, иначе опоздаешь.

— Куда поехали? Куда я опоздаю?

Чимин недоумённо посмотрел на него.

— В аэропорт. Ты же сегодня улетаешь.

— Тебе надо — ты и езжай. А мне нет. Никуда я не еду.

— Но как? А как же билет? Ты вчера говорил…

— Ты что, не понял? — вмешался стоявший рядом У Шик. — Он опять повёлся на просьбы принцессы. Стоит ей построить ему глазки, и он тает. А она сегодня сколько раз просила его остаться? Наверняка опять затеяла какую-то игру. Может, хочет заставить Сон Кана ревновать. А этот дурак ведётся. Потом снова будет беситься, когда поймёт, что она его использовала.

Улыбка исчезла с лица Юнги.

— Не смей так говорить о ней.

— Ну вот, — У Шик развёл руками. — Я же сказал.

— Мне надо помочь маме с кое-какими делами, — отрезал Юнги. — Это никак не связано с Ю Ми и её просьбами. Мама попросила меня заняться вопросами компании.

— Ну да, ну да, — протянул У Шик. — Так мы и поверили, что твоя мама попросила будущего врача решать проблемы отельного бизнеса. Нас хотя бы не пытайся обмануть. Мы знаем тебя с детского сада.

Чимин рассмеялся. Юнги раздражённо взглянул на обоих, но спорить дальше не стал. Друзья направились к парковке, продолжая подшучивать над ним.

«Что же с ней случилось? — думал Юнги, идя рядом с ними. — Может, это действительно очередная игра. Но что мне делать с собой, если я совсем не могу противиться её просьбам? Особенно когда она так смотрит».

Он не заметил, каким взглядом проводила их Пу Се Ми, стоявшая неподалёку.

***

Се Ми шла по кампусу в поисках Ю Ми и с каждой минутой злилась всё сильнее. Она заглянула в аудиторию, где та обычно сидела после занятий, потом обошла площадку у главного корпуса. Ю Ми нигде не было.

— Ну и где эта дура запропастилась? — пробормотала она. — Конкурс уже завтра, а она обещала помочь с песней. И почему я должна её искать? Почему она не может сама прийти ко мне?

Се Ми поправила ремешок сумки и ускорила шаг.

— Я же обещала помочь ей устроить свидание с Сон Каном. Если бы мне кто-то пообещал свидание с Юнги, я бы сама за ним бегала. А тут ещё Ю Ми искать приходится…

Она заметила у старого дерева знакомую компанию и остановилась. Юнги стоял вместе с Чимином и У Шиком.

«Жаль, что он сегодня улетает», — подумала она и уже собиралась идти дальше, но услышала, как Чимин заговорил об аэропорте.

Се Ми отошла за дерево. Оттуда она видела всех троих, оставаясь незамеченной, и жадно вслушивалась в их разговор. Когда Юнги заявил, что никуда не едет, она крепче сжала ремешок сумки.

— Или не улетает, — тихо произнесла она. — Тогда я сделаю всё, чтобы он был моим.

Друзья ушли в сторону парковки. Се Ми проводила их взглядом, дождалась, пока они скроются, и продолжила поиски Ю Ми.

Она нашла её в библиотеке. Ю Ми сидела за столом у окна и что-то быстро записывала в тетрадь. Рядом лежали учебники и сложенная пополам расписка Сон Кана.

— Ты что, забыла? Конкурс уже завтра, а нам ещё песню записать надо. Почему я должна тебя искать?

Ю Ми подняла глаза. При виде Се Ми память подсказала ей ещё одно событие, о котором она не успела подумать за суматошное утро.

«Ах да, конкурс. В прошлый раз я помогла ей выиграть студенческий конкурс. Когда на отборе её пение забраковали, она попросила меня помочь. Взамен обещала свидание с Сон Каном. И я, дура, повелась».

Ю Ми вспомнила, как они записывали песню и как Се Ми просила её никому не рассказывать о помощи. На онлайн-отборе и в полуфинале звучал голос Ю Ми, а все поздравляли Се Ми. В финале та стояла на сцене, пока Ю Ми пела за кулисами. Потом Се Ми стала звездой университета, заключила контракт с небольшой компанией и даже выиграла национальный конкурс. Когда пришло время выступать самостоятельно, она объявила, что заболела и потеряла голос. Карьера певицы на этом закончилась, зато Се Ми стала популярной моделью. Позже попробовала себя и как актриса, хотя больших успехов там не добилась.

В прошлой жизни Ю Ми ни разу не рассказала правду. Сначала боялась потерять обещанное свидание с Сон Каном, потом не хотела разрушать чужую карьеру. А Се Ми годами принимала её помощь как должное.

— Ты меня слышишь? — Се Ми постучала пальцем по столу. — Нам нужно записать песню. Времени мало.

— Слышу. Сейчас допишу и приду.

Се Ми недовольно выдохнула, но отошла к книжным стеллажам ждать.

Ю Ми опустила взгляд в тетрадь, хотя уже не видела написанного. Завтра начинался отбор. Если всё пойдёт так же, как в прошлый раз, Се Ми пройдёт его с записью её голоса. Затем будет полуфинал, а после — финальное выступление перед залом. Тогда Ю Ми спряталась за кулисами и пела вместо неё. Награду и признание получила Се Ми. Обещанное свидание тоже оказалось насмешкой: Се Ми сама пришла на него и ни на минуту не оставила их с Сон Каном наедине.

«Теперь мне это свидание не нужно. И петь за неё просто потому, что она приказала, я тоже не собираюсь».

Ю Ми закрыла тетрадь. Отказать Се Ми прямо сейчас было бы легко. Но воспоминание о годах унижения не давало ей покоя. Се Ми использовала её голос, стала известной и ни разу не признала, чья это заслуга. Ю Ми хотелось, чтобы на этот раз правда вышла наружу.

Она уже знала, как это сделать. Осталось попросить Юнги о помощи.

Глава 4

Ю Ми нашла его на спортивной площадке в дальней части кампуса.

Многие считали его увлечения странными. Лучший студент медицинского факультета, будущий гениальный хирург, который, по мнению окружающих, должен был беречь свои руки, обожал баскетбол и бокс. Он стал чемпионом университета по боксу и капитаном баскетбольной команды. В свободное время его почти всегда можно было встретить либо здесь, с мячом, либо в зале у боксёрского мешка.

Сейчас Юнги сидел на скамейке с закрытыми глазами и лениво отбивал мяч одной рукой. Удары следовали один за другим, ровные и уверенные. Мяч ни разу не сбился с ритма.

Ю Ми остановилась в нескольких шагах от него. Юнги не пошевелился. Тогда она осторожно приблизилась и протянула руку, собираясь выбить мяч.

В следующее мгновение её запястье оказалось в крепкой хватке.

— Так нечестно! — воскликнула она. — Ты же меня не видел.

Юнги открыл глаза и отпустил её руку.

— Хотела меня напугать? Я тебя и с закрытыми глазами узнаю. По походке, дыханию, запаху.

— Вот прямо по дыханию узнаешь? Не может быть!

— Может. — Он остановил мяч ладонью и подвинулся, освобождая ей место на скамейке. — Только ты ведь не ради проверки пришла. Говори, что нужно.

— А если я просто мимо проходила?

Юнги оглядел пустую площадку, затем посмотрел на неё.

— Мимо площадки на другом конце кампуса? Ты? Я тебя сколько лет знаю, Ю Ми? Не рассказывай мне сказки.

Она села рядом.

— Ладно, ты прав. Мне нужна твоя помощь.

— Учти, с Сон Каном я тебе помогать не буду.

— Да не нужен он мне! Оппа, сколько раз повторять? У меня к тебе совсем другая просьба.

Юнги недоверчиво приподнял бровь. После многих месяцев, в течение которых Ю Ми не упускала случая поговорить о Сон Кане, поверить в такую перемену было трудно.

— Твоя семья входит в число спонсоров университета, — продолжила она. — Ты знаком с ребятами из студенческого комитета. Можешь помочь мне кое о чём с ними договориться?

— Опять какую-то гадость придумала? Или решила выделиться? Мало о тебе слухов по кампусу ходит?

— Почему сразу гадость? Я просто хочу кое-что сделать.

— Потому что, когда ты говоришь «просто хочу кое-что сделать», мне потом приходится тебя прикрывать. Проверено годами.

— В этот раз прикрывать не придётся. Я хочу всё согласовать заранее.

Юнги повернулся к ней.

— Что именно?

Ю Ми огляделась. На площадке никого не было, но она всё равно наклонилась к его уху и тихо изложила просьбу. Юнги внимательно выслушал её, а когда она отстранилась, с удивлением посмотрел ей в лицо.

— А! Вот даже как. Ну, тут я точно помогу. Хочу увидеть это своими глазами.

— Приходи и увидишь.

— Обязательно буду.

***

День финала наступил быстро.

Университетский зал был полон. Студенты занимали места задолго до начала, обсуждали полуфинал и спорили о победителе. Многие пришли именно ради Се Ми: её нежный голос запомнился им ещё на отборе.

В первом ряду сидел Юнги со своими друзьями. Их присутствие вызвало лёгкий шок у девушек по соседству. Эта компания никогда раньше не посещала подобные конкурсы. Чуть дальше, тоже в окружении друзей, расположился Сон Кан. Но это никого не удивляло: сегодня выступала Пу Се Ми.

За кулисами Ю Ми поправила чёрное вечернее платье и взглянула на сцену. Там заканчивала выступление предпоследняя участница. Впереди оставалось совсем немного времени.

Рядом появилась Се Ми в роскошном белом платье. Подруги наперебой желали ей удачи, поправляли волосы и складки юбки. Увидев Ю Ми, она подошла ближе и понизила голос:

— Ты помнишь, где вступать? И не вздумай перепутать запись.

— Помню.

— Хорошо. После конкурса поговорим о твоём свидании с Сон Каном.

Ю Ми кивнула. Се Ми приняла это за благодарность и, довольная собой, отвернулась к сцене. Чёрное вечернее платье Ю Ми её даже не заинтересовало. Она была уверена, что та всё выступление проведёт за кулисами.

Ведущая объявила последнюю участницу. Се Ми в окружении подруг появилась у входа в зал, величественно поднялась на сцену и остановилась под светом софитов. Зрители встретили её аплодисментами.

— Перед началом выступления я хочу сказать несколько слов, — произнесла она в микрофон. — Прежде всего спасибо вам за поддержку и за то, что дали мне шанс сегодня здесь выступить. А ещё я хочу сказать, что посвящаю эту песню одному человеку. Он сейчас находится в этом зале. Спасибо вам всем.

По рядам прокатился заинтересованный шёпот. Сон Кан выпрямился в кресле, но Се Ми смотрела не на него. Её взгляд был устремлён на Юнги.

Зазвучала музыка. Над залом разлился нежный, мелодичный голос.

Ты знаешь… Я столько раз прятала взгляд, Когда твоё имя касалось сердца, Как утренний воздух — тихо, несмело, Но неизбежно.

Я думала, чувства исчезнут, Как тёплый пар над кофе, Но чем дальше я делала шаг назад — Тем ближе становился твой свет.

Зал притих. Се Ми двигалась по сцене и пела, не отводя глаз от Юнги. Со стороны всё выглядело так, будто каждое слово было обращено только к нему. Юнги задумчиво улыбался. Он знал о странной просьбе Ю Ми, но пока не понимал, каким будет её продолжение.

Наверное, любовь приходит так: Без шума, без громких обещаний. Просто однажды понимаешь — Кто-то стал частью твоего дыхания.

Музыка внезапно оборвалась. Вместе с ней исчез и голос.

Се Ми ещё несколько секунд продолжала открывать рот, прежде чем осознала, что зал её не слышит. Она застыла. Зрители начали переглядываться.

— Что случилось?

— Звук пропал?

«Как? Что натворила эта дрянь?» — пронеслось у Се Ми в голове.

Ведущая быстро подошла к ней.

— Госпожа Пу, возникли проблемы с микрофоном? Возьмите мой.

Она протянула Се Ми исправный микрофон. Та смотрела на него, не решаясь взять. Если она попробует продолжить, зал впервые услышит её настоящий голос.

— Да, небольшие проблемы, — выдавила Се Ми. — И я так нервничаю… Это моё первое выступление перед таким количеством людей. Можно попросить пару минут перерыва, чтобы прийти в себя?

Она хотела как можно скорее уйти за кулисы и найти Ю Ми. Возможно, та по ошибке остановила запись. А если нарочно?

— Конечно, — сказала ведущая. — Десяти минут хватит?

Се Ми торопливо кивнула.

— Уважаемые зрители, приносим извинения за техническую заминку. Мы продолжим через десять минут, — объявила ведущая.

— Нет, так не пойдёт, — сказал Юнги, поднимаясь с места. — Здесь хорошая акустика. Пусть продолжит без записи.

— Да, пусть поёт! — поддержали его друзья.

К ним присоединились другие зрители. Се Ми почувствовала, как дрожат колени.

— Я слишком нервничаю, — сказала она. — Дайте мне ещё пару минут. Пожалуйста. Мне надо буквально пару…

В этот момент из-за кулис зазвучал тот же голос. На этот раз — без музыки. Живой, ясный, заполняющий притихший зал.

Если бы ты слышал, Как дрожат мои слова, Ты бы понял — Я не прошу ничего невозможного. Мне достаточно идти рядом, Хоть немного, Хоть в тишине.

На сцену вышла Ю Ми в чёрном вечернем платье. Она держала микрофон и не прекращала петь. В зале снова послышался шёпот, но быстро стих: все узнали голос, который ещё минуту назад считали голосом Се Ми.

— Что? Это Ю Ми?

— Всё это время пела она?

Ю Ми не смотрела на Се Ми. Она смотрела в зал и впервые исполняла эту песню, не прячась за кулисами.

А если мои чувства Когда-нибудь дойдут до тебя, Пусть это будет мягко, Как вечерний свет над Сеулом, Когда город шумит, А сердце — нет.

Последняя нота стихла. На несколько мгновений в зале стало тихо, а потом зрители заговорили все разом.

— Так кто из них выступал на отборе?

— Нас обманули?

— А мы ведь голосовали за Се Ми!

Се Ми почувствовала, как краска отхлынула от лица. Ю Ми опустила микрофон и стояла совершенно спокойно. Именно её спокойствие пугало сильнее всего.

— Госпожа Пу, что происходит? — Ведущая подошла к ним. — Вы выступали под запись голоса другого человека? Это нарушает правила конкурса.

Се Ми открыла рот, но ответа не нашла. Тогда Ю Ми взяла микрофон.

— Нарушения правил нет, — сказала она. — Мы подготовили учебный проект о том, как легко ввести человека в заблуждение. В том числе в интернете, где зритель видит выступление на экране и уверен, что слышит голос того, кто находится в кадре.

По залу снова прокатился шёпот. Ю Ми продолжила:

— На отборе и в полуфинале вы видели Се Ми, но слышали меня. Нам было интересно, заметит ли кто-нибудь, что исполнительница и человек на сцене — не одно лицо. Мы думали, что это выяснится раньше финала. Поэтому я и вышла сегодня, чтобы показать, как всё было устроено.

Ведущая посмотрела на Се Ми.

— Это правда?

У той оставались считаные секунды. Она могла возмутиться и признать, что выдавала чужой голос за свой, или согласиться с версией Ю Ми.

— Да, — сказала Се Ми, заставив себя улыбнуться. — Мы думали, нас разоблачат ещё на отборе. Но нам удалось дойти до финала. Если бы мы хотели просто выиграть конкурс, разве стали бы раскрывать всё сами?

Кто-то в зале засмеялся. Другие продолжали недоверчиво переглядываться. Ведущая не стала спорить на сцене: её позвали за кулисы для разговора с организаторами и жюри.

Ю Ми повернулась к Се Ми. Та улыбалась зрителям, но, встретившись с ней взглядом, мгновенно перестала.

— Ты могла предупредить меня, — процедила она так тихо, чтобы микрофон не уловил её голос.

— Тогда это не стало бы неожиданностью, — так же тихо ответила Ю Ми.

Через несколько минут ведущая вернулась.

— Жюри обсудило ваше выступление, — объявила она. — Независимо от того, как был задуман проект, оценивать вокал Пу Се Ми по записи чужого голоса нельзя. Зато сегодня мы услышали живое выступление Кан Ю Ми. Жюри присуждает первое место ей.

В зале раздались аплодисменты. Се Ми продолжала стоять рядом, удерживая улыбку, хотя победа, которую она уже считала своей, ускользнула у неё на глазах.

— Госпожа Кан, вы получаете предложение заключить контракт с агентством VIVA, главный приз — пятьсот тысяч вон — и рекламную фотосессию для журнала W, — продолжила ведущая.

Ю Ми не ожидала, что ей присудят победу. Она хотела лишь перестать быть чужим голосом за кулисами. Ведущая протянула ей микрофон, и Ю Ми поклонилась зрителям.

— Спасибо. Для меня большая честь получить первое место. Я с радостью приму вашу оценку моего выступления. Но контракт с агентством и фотосессия мне не интересны. А денежный приз, если это возможно, я хотела бы передать в фонд поддержки студентов.

— Оформление призов нужно будет обсудить с организаторами, — ответила ведущая.

— Конечно. Спасибо вам.

Ю Ми ещё раз поклонилась и спустилась со сцены.

— Смотри, на что Ю Ми пошла, чтобы признаться тебе в любви, — сказал Сон Кану его друг. — Наверняка эта песня была для тебя. Пойди поздравь её с победой. Смотри, как старалась.

— Без тебя знаю, что мне делать, — ответил Сон Кан, поднимаясь с места. — Мне кажется, Се Ми сейчас больше нужна поддержка.

Он направился к сцене, где Се Ми осталась одна, пока вокруг Ю Ми собирались желающие поздравить её студенты.

Юнги тоже попытался подойти, но толпа оттеснила его от Ю Ми. Хотя он сидел в первом ряду, пробиться к ней оказалось почти невозможно.

— Я подожду тебя в нашем месте! — громко сказал он.

Ю Ми обернулась на его голос и кивнула.

***

Кафе было залито солнечным светом. Дорогая мебель и безупречно накрытые столики сразу выдавали место, где часто собиралась университетская элита.

Юнги ждал её за столиком у окна. Рядом с ним лежал букет роскошных пионов.

— И где ты их только нашёл в это время года? — спросила Ю Ми, подходя.

— Где нашёл — моё дело. — Он поднялся и протянул ей цветы. — Поздравляю с победой. Я всегда говорил, что у тебя прекрасный голос.

— Спасибо, оппа.

Она взяла букет и села напротив него.

— Теперь я понял, зачем тебе понадобилась моя помощь, — сказал Юнги. — Хотя такого выхода на сцену всё равно не ожидал.

— Ты же хотел увидеть всё своими глазами.

— Увидел. Почему ты отказалась от остальных призов?

— А зачем они мне? Деньги у меня есть. Даже если считать только те, которыми я могу распоряжаться из маминого наследства. А контракт и фотосессия привлекут лишнее внимание к моей семье. Люди начнут выяснять, кто мои родственники. Мне легче, когда меня считают обычным человеком.

— Настолько обычным, что о тебе постоянно ходят слухи по кампусу, — усмехнулся Юнги. — Последний — будто у тебя особая связь с ректором и поэтому тебя везде продвигают.

— О, что-то новенькое. И какая у меня с ним связь? Я его дочь, внучка или любовница?

— Этого не слышал, но попытаюсь узнать.

Они оба рассмеялись.

— Ну что, я тебе помог? — спросил Юнги.

— Помог.

— Значит, теперь ты должна исполнить одно моё желание.

— Мы так не договаривались!

— Надо было обсудить условия заранее.

— Ладно. Говори, какое желание.

— Я ещё подумаю. Скажу позже. Ты просто запомни, что ты моя должница.

— Да, оппа, запомню.

И они снова рассмеялись.

Глава 5

После занятий Ю Ми не спешила возвращаться в общежитие и решила посидеть в кафе торгового центра. Здесь, к её удивлению, оказалось довольно тихо. За несколькими столиками посетители неспешно пили кофе и разговаривали вполголоса, а музыка из динамиков почти терялась в общем гуле большого здания.

Самым приятным было то, что никто не обращал на неё внимания. Никто не подходил с просьбой сфотографироваться, не пытался завести разговор и не шептался за соседним столиком, думая, что она ничего не замечает. За последние дни Ю Ми начала забывать, каково это — просто сидеть в кафе и чувствовать себя обычной студенткой, а не внезапно появившейся звездой университета.

После её выступления все будто сошли с ума. Люди, которые ещё недавно проходили мимо в коридорах, теперь здоровались, окликали её и просили сделать совместное фото. В студенческом чате почти без перерыва обсуждали её голос, гадали, почему она раньше нигде не выступала, и пытались выяснить хоть что-нибудь о её жизни.

Телефон, лежавший возле чашки кофе, снова завибрировал. Последние полчаса он практически не замолкал. Куратор и студенческий комитет настойчиво убеждали Ю Ми пересмотреть своё решение и всё-таки согласиться на фотосессию. Они приводили новые доводы, объясняли, насколько это важно для университета, и, судя по количеству сообщений, не собирались принимать её отказ.

Се Ми тоже не отставала, хотя её сообщения были совсем другого характера. Ю Ми открыла очередное и быстро пробежала глазами текст. Се Ми снова угрожала ей, обещала испортить жизнь и делала всё возможное, чтобы Ю Ми ни на секунду не забыла о её существовании.

Впрочем, ничего другого от неё Ю Ми и не ожидала. Она заблокировала экран и отодвинула телефон подальше. Сейчас её гораздо сильнее тревожили отношения с семьёй.

Злость после ссоры давно прошла, оставив тяжёлое чувство вины. Тогда, в порыве гнева, Ю Ми казалось, что близкие не понимают её и пытаются лишить права самой распоряжаться своей жизнью. Она говорила всё, что приходило в голову, не задумываясь, насколько больно её слова могут ранить. Теперь, вспоминая тот разговор, она хотела лишь одного — найти способ всё исправить.

Тяжелее всего было думать о бабушке и отце. Ю Ми не первый день представляла, как возвращается домой, начинает разговор и просит прощения, но дальше этого дело не шло. Она не могла прийти и вести себя так, словно ничего не случилось, а позвонить не решалась. Да и что говорить после всего, что она им наговорила?

Ю Ми задумчиво провела пальцем по краю чашки и вздохнула.

— Ю Ми? Неужели это ты? Сто лет тебя не видела!

За её спиной раздался знакомый женский голос. Ю Ми вздрогнула и обернулась.

Возле столика стояла красивая, ухоженная девушка. Аккуратно уложенные волосы, лёгкий макияж и элегантная одежда выделяли её среди посетителей торгового центра. Но Ю Ми привлекла не внешность незнакомки. Она была уверена, что знает её, и несколько секунд пыталась вспомнить откуда.

Знакомая улыбка, манера слегка склонять голову, ожидая ответа, выражение глаз — всё это она уже видела. Наконец память подсказала имя.

«Конечно, Сон Соль!»

В той жизни, которую теперь становилось всё труднее называть прошлой, Соль стала успешным дизайнером ювелирных изделий. А сейчас перед Ю Ми стояла её хорошая знакомая, безответно влюблённая в двоюродного брата Ю Ми.

Она и сама порой путалась в своих воспоминаниях. Называть прожитую жизнь прошлым было странно, ведь большая часть тех событий здесь ещё не произошла. Но и будущим они не были: для неё всё это уже однажды случилось. Ю Ми постепенно перестала искать подходящее слово.

— О, привет! — улыбнулась она. — Давно не виделись.

— Это точно. Ты лучше скажи, куда пропала? Я на днях заезжала к твоей бабушке, хотела передать подарок на день рождения, а она сказала, что ты ушла из дома.

Улыбка Ю Ми стала неуверенной.

— Мы немного поругались.

Соль выразительно посмотрела на неё. Ю Ми поняла этот взгляд без слов.

— Хорошо, не немного. Мы сильно поругались, и я поступила неправильно. Теперь думаю, как всё исправить.

Соль отодвинула свободный стул и села напротив.

— Молодость, нервы, гормоны, — произнесла она с пониманием. — Бывает. И что придумала?

Ю Ми посмотрела в свою чашку, словно надеялась найти ответ на дне.

— Честно?

— Желательно.

— Ничего. Совсем ничего не приходит в голову. Я уже в отчаянии.

— А к Джунхо обратиться не пробовала?

Ю Ми удивлённо подняла глаза.

— К Джунхо?

— Ну да. Он же твой брат. Уверена, он поможет.

— Думаешь? После всего, что я наговорила, я даже не знаю, простит ли он меня. Может, вообще видеть не захочет.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — спокойно ответила Соль и поднялась из-за стола. — Пошли.

— Куда?

— К Джунхо.

— Сейчас?

— Сейчас.

Ю Ми хотела возразить, но Соль уже взяла её за руку и потянула к выходу.

— Куда ты меня тащишь? Он наверняка занят!

— Конечно занят. Джунхо всегда занят.

— Тогда тем более…

— Ю Ми, перестань искать причины отложить разговор. Он проверяет отель напротив. Думаешь, я случайно оказалась именно здесь? Я жду его.

Они вышли из торгового центра и направились к отелю через дорогу — одному из немногих, входивших в корпорацию Delles Group. Чем ближе они подходили, тем сильнее Ю Ми хотелось развернуться. До встречи с Соль разговор с Джунхо существовал где-то в неопределённом будущем: она собиралась подготовиться, успокоиться, подобрать хотя бы первые слова. Соль, похоже, считала, что ждать больше нельзя.

В просторном холле отеля она уверенно направилась к лифтам. Поднявшись на административный этаж, пошла по коридору так быстро, что Ю Ми едва поспевала за ней.

— Соль, может, всё-таки в другой раз?

— Нет.

— А если у него совещание?

— Сейчас нет.

— А если…

— Даже не пытайся.

Они остановились перед дверью кабинета директора. Ю Ми только открыла рот, собираясь предложить хотя бы постучать, но Соль уже вошла.

— Я понимаю, что ты просил тебя не отвлекать, — сказала она, — но я только что встретила нашу пропажу и очень переживала, что она снова исчезнет. Поэтому сразу привела её сюда.

Соль обернулась. Ю Ми так и стояла в коридоре.

— Ну что застыла? Входи.

Отступать было поздно. Ю Ми переступила порог, опустив голову и невольно ссутулив плечи.

Исполнительный директор Delles Group Кан Джунхо сидел за большим столом. Перед ним лежали папки с документами, рядом был открыт ноутбук. Услышав Соль, он поднял голову от бумаг. Сначала посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Ю Ми.

Несколько секунд никто не говорил.

— Выйди, — наконец сурово произнёс Джунхо.

Ю Ми сжалась. Именно этого она и боялась. Она повернулась к двери и уже сделала шаг, когда услышала:

— Не ты. Соль, выйди, пожалуйста.

— Уже ухожу. Я буду в торговом центре.

Соль нежно улыбнулась Джунхо, задорно подмигнула Ю Ми и закрыла за собой дверь.

Оставшись с братом наедине, Ю Ми не знала, куда смотреть и что делать с руками. Джунхо некоторое время разглядывал её, затем отложил ручку.

— И долго ты собиралась пропадать неизвестно где? Дома не появляешься, от квартиры, которую для тебя снял дядя, отказалась, телефон отключила. У тебя вообще совесть есть?

— Есть, — тихо ответила она.

— Что-то незаметно. Дядя переживает, бабушка вся на нервах. Ты считаешь нормальным так поступать?

— Нет. Прости.

— И это всё?

Ю Ми глубоко вдохнула и подняла голову.

— Нет. Я понимаю, что поступила как ребёнок. Но со мной всё нормально, правда. Сейчас я живу в общежитии.

— Ты? — Джунхо посмотрел на неё с таким удивлением, будто ослышался. — В общежитии?

— Да.

— Серьёзно?

— Серьёзно, Джунхо.

Он откинулся на спинку кресла и несколько секунд изучал её лицо.

— Наверное, там же живёт и «любовь всей твоей жизни»? Ты ведь из-за него семью бросила?

— Я понятия не имею, где он живёт. И мне это совершенно неинтересно.

Ю Ми ответила так уверенно, что Джунхо не стал продолжать расспросы. Она помолчала и заговорила уже тише:

— Я наговорила много ужасного и прекрасно понимаю, что была неправа. Но теперь не знаю, как всё исправить. Мне страшно возвращаться домой. Я боюсь, что бабушка и отец меня не простят.

— Ну да, я наслышан о твоём монологе.

Ю Ми поморщилась.

— Обязательно было напоминать?

— Обязательно. Значит, семья тебе не нужна? Тебе нужен только он?

— Нет! — сразу возразила она. — Конечно нет. Я злилась и говорила то, чего не должна была говорить. Но я действительно не понимаю, как теперь извиниться перед бабушкой и отцом.

— А я тебе для чего?

Ю Ми растерянно моргнула.

— Что?

— Я спрашиваю: я тебе для чего?

Она замялась, а потом призналась:

— Я боялась, что ты меня выгонишь.

Джунхо не сразу понял, что она говорит всерьёз.

— Я? Тебя?

Ю Ми кивнула. Он несколько секунд смотрел на неё, а затем рассмеялся.

— Ты точно с головой дружишь? Или я, по-твоему, такой страшный тиран?

— Нет, конечно. Просто мне стыдно. Пожалуйста, прости меня и помоги помириться с семьёй.

Выражение его лица смягчилось.

— Как я могу оставить в беде нашу принцессу? Конечно помогу.

Ю Ми почувствовала, как напряжение, с которым она вошла в кабинет, понемногу отпускает её.

— Правда?

— Правда. И первый мой совет: приходи на день рождения бабушки.

— Просто взять и прийти?

— Именно. Гостей будет много, при них она не станет выяснять с тобой отношения. А дальше посмотрим по обстановке.

Ю Ми задумалась. Это казалось лучше, чем неожиданно появиться дома и сразу оказаться с бабушкой наедине.

— Спасибо, — сказала она.

— Я уже понял, — улыбнулся Джунхо.

— Всё равно спасибо.

Он посмотрел на часы и поднялся из-за стола.

— Пошли, провожу тебя. Угостил бы кофе, но сегодня совсем нет времени.

Ю Ми взглянула на него с хитрой улыбкой.

— Знаешь, иногда полезно отвлекаться от работы. Тем более тебя Соль ждёт. Не проморгай своё счастье.

— Пошли уже, советчица.

Она тихо рассмеялась и направилась вместе с ним к выходу. Ей не хватало именно этого: возможности поддразнить Джунхо, услышать его привычный ответ и знать, что, даже сердясь, он остаётся на её стороне.

Они вышли на улицу и подошли к машине.

— Мой водитель тебя отвезёт, — сказал Джунхо.

— Не нужно, я сама доберусь.

— Нужно. Кстати, дай мне свой номер для связи. Действующий номер, Ю Ми.

Она взяла его телефон и записала номер. Через несколько секунд её собственный телефон завибрировал.

— Теперь я знаю, что смогу тебе дозвониться, если ты опять решишь исчезнуть, — сказал Джунхо.

— Больше не собираюсь.

— Очень на это надеюсь. Я позвоню, когда уточню, к какому времени приглашают гостей.

Он убрал телефон, достал пачку денег и протянул ей. Ю Ми удивлённо посмотрела на его руку.

— Это ещё зачем?

— На помаду.

— Какую помаду? Не надо, у меня есть деньги.

— Нечего наследство тратить. Если сказал брать — бери, а то обижусь.

— Джунхо, это слишком много для помады.

— Значит, купишь не одну.

Она знала этот тон: спорить было бесполезно.

— Хорошо, беру. Спасибо. И в первую очередь — за помощь.

Ю Ми шагнула вперёд и обняла его. Джунхо на мгновение замер, затем обнял её в ответ.

— Давай, принцесса, езжай. Созвонимся.

Он проводил её до машины. Ю Ми улыбнулась ему, села на заднее сиденье и не заметила девушку, стоявшую на противоположной стороне улицы. Та держала телефон так, будто просто смотрела на экран, но успела сфотографировать, как Джунхо передавал Ю Ми деньги, как она записывала номер в его телефоне и как обнимала его на прощание.

***

К вечеру на студенческом форуме появился пост:

«Сколько ещё мы должны учиться рядом со студентами, которые не заботятся о своей репутации и зарабатывают деньги таким способом?

Мы восхищались её голосом и внешностью. Строили догадки, откуда у неё деньги. Думали о богатых родственниках. А всё оказалось гораздо проще.

Сегодня звезду нашего университета заметили выходящей из отеля с мужчиной. Скажете: ну и что? Но она его обнимала, он взял её номер телефона, а затем дал ей деньги.

Этот мужчина — исполнительный директор Delles Group. У него репутация бабника. Зачем ему давать деньги студентке? Ответ очевиден. А если вспомнить, что совсем недавно Кан Ю Ми передала миллион вон на лечение матери другого студента, становится понятно, откуда у неё такие суммы.

Она зарабатывает эскортом! Мы не хотим, чтобы такая студентка жила с нами под одной крышей и училась вместе с нами. Администрация, примите меры».

Под публикацией разместили три фотографии. На первой Джунхо передавал Ю Ми деньги, на второй она держала его телефон, записывая номер, а на третьей обнимала его. Снимки показывали лишь несколько мгновений встречи, но вместе с текстом создавали именно ту картину, которую хотел нарисовать автор поста.

Студенческий чат взорвался комментариями. Ещё утром Ю Ми поздравляли с победой, а теперь те же люди обсуждали фотографии и повторяли чужие догадки как доказанные факты. Одни обвиняли её напрямую, другие вспоминали миллион вон, переданный на лечение матери студента, третьи требовали вмешательства администрации.

Через некоторое время Ю Ми перестала читать сообщения. Гораздо тяжелее оказалось вернуться в общежитие.

Соседки по комнате смотрели на неё с нескрываемым пренебрежением. Стоило ей войти, как разговоры оборвались. Ю Ми чувствовала эти взгляды, пока убирала сумку и садилась на кровать. Напряжение не исчезло даже тогда, когда каждая снова занялась своими делами.

«Жить в такой обстановке невозможно. Надо срочно съезжать, пока меня действительно не выселили».

От квартиры, которую для неё снимал дядя, после ссоры с семьёй она отказалась. Домой до разговора с бабушкой возвращаться не решалась. А найти другое место нужно было уже сейчас.

Ю Ми достала телефон и начала листать контакты, думая, к кому могла бы обратиться хотя бы на несколько дней.

***

Чхве Юнги вернулся домой после очередной тренировки уставшим, но довольным. Завтра должен был состояться баскетбольный матч между финансовым и медицинским факультетами. По дороге он думал, как пригласить Ю Ми, чтобы она пришла болеть за него, а не за этого выскочку Сон Кана.

Он оставил спортивную сумку возле лестницы и начал снимать куртку, когда из гостиной раздался голос матери:

— Сынок, ты уже дома? Подойди, пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.

— Да, мам. Что случилось?

Юнги вошёл в гостиную. Мать посмотрела на него немного виновато, и он насторожился.

— Я хотела предупредить: с сегодняшнего дня у нас некоторое время поживёт дочь моей подруги. Девочке пока некуда идти. Она студентка.

— Нет, — сразу ответил Юнги. — Я против.

Мать удивлённо подняла глаза.

— Ты хотя бы выслушай…

— Я не хочу, чтобы у нас жила посторонняя девушка.

«Ещё не хватало, чтобы Ю Ми об этом узнала и неправильно поняла», — подумал он. После их последних разговоров ему совсем не хотелось создавать повод для недоразумения.

— Но это временно, — попыталась объяснить мать. — Она найдёт жильё и сразу съедет.

— Всё равно нет.

— Юнги, я уже пообещала ей, что она может остаться. Она едет сюда.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Тогда пусть остановится в отеле. Если дело в деньгах, я готов оплатить номер.

— Так мне в отель ехать?

Юнги замер. Голос, раздавшийся со стороны двери, был слишком хорошо ему знаком. Он медленно обернулся.

В гостиную вошла Ю Ми с чемоданом.

— Ну ладно, — продолжила она. — Только оплачивать мне ничего не нужно, сама справлюсь.

Несколько секунд Юнги просто смотрел на неё.

— В какой ещё отель? Куда ты собралась?

— В тот, куда ты меня только что отправил.

— Я тебя никуда не отправлял.

— Юнги, я всё слышала.

Он повернулся к матери.

— Мама! Дочь твоей подруги — это Ю Ми? Ты не могла сразу сказать?

— Я пыталась. Мама Ю Ми была мне ближе, чем подруга, но ты не дал даже назвать её имя. Сразу начал возражать.

Юнги посмотрел на Ю Ми. Та стояла у двери и ждала ответа, едва заметно улыбаясь.

— Тебе смешно?

— Я ничего не сказала.

— Зато по лицу всё видно.

Он подошёл и взял её чемодан.

— Что ты делаешь? — спросила Ю Ми.

— Пойдём. Покажу твою комнату.

Мать, наблюдавшая за ними, не удержалась от улыбки.

— А несколько минут назад ты был категорически против.

— Мам…

— Всё, молчу.

Ю Ми потянулась за ручкой чемодана.

— Давай сюда. Я сама донесу.

— Нет.

— Я как-то дотащила его до вашего дома.

— Теперь не придётся.

Юнги поднял чемодан одной рукой, а другой взял Ю Ми за руку и повёл к лестнице. Она посмотрела на их сцепленные пальцы, затем на него.

— Я вообще-то и сама могу ходить.

— Знаю.

— Тогда зачем ты меня тащишь?

— Чтобы ты не передумала и не уехала в отель.

— Я уже никуда не собираюсь.

— Вот и отлично.

Они начали подниматься по лестнице. Ю Ми ещё раз попыталась забрать чемодан, но Юнги лишь крепче взялся за ручку.

— Девушка не должна носить тяжести, — заявил он со счастливой улыбкой.

Она посмотрела на него и тоже улыбнулась. Спорить больше не хотелось.

Глава 6

— Вот твоя комната. Надеюсь, тебе здесь будет удобно.

Юнги открыл дверь гостевой спальни и внёс чемодан. Ю Ми остановилась на пороге. Просторная светлая комната показалась ей знакомой с первого взгляда.

— Та самая, в которой мы с мамой всегда останавливались, когда я была маленькой? — спросила она. — Спасибо.

В детстве ей казалось, что приезжать сюда можно без всякого повода. Сейчас она стояла в знакомой комнате с чемоданом в руках и не знала, на сколько дней ей разрешили остаться. От этого неожиданного воспоминания благодарность прозвучала тише, чем она собиралась.

Юнги поставил чемодан у кровати.

— Надеюсь, ты помнишь, где моя комната.

— Если ты не переехал в другую часть дома, то… — Ю Ми оглянулась в коридор и указала на дверь напротив. — Там?

— Верно. Так что обращайся в любое время, если что-нибудь понадобится.

Он уже направился к выходу, когда Ю Ми окликнула его:

— Подожди. Зайди, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Юнги вернулся в комнату. Он сразу заметил, что её улыбка исчезла, но не стал расспрашивать с порога. Присел на край кровати и посмотрел на неё.

— Что случилось?

Ю Ми закрыла дверь, хотя в коридоре никого не было.

— У меня к тебе большая просьба. Я хочу помириться с семьёй, но боюсь идти к ним одна. Можешь пойти со мной?

Она всё-таки сказала это вслух. При одной мысли о встрече с бабушкой и отцом у неё сжималось горло, и присутствие Юнги не избавляло от страха, но рядом с ним она хотя бы решилась бы переступить порог.

— Я бы с радостью, — ответил он. — Только будут ли они рады видеть меня без приглашения? После смерти твоей мамы наши семьи почти не общались.

— Джунхо посоветовал прийти на день рождения бабушки вместе с остальными гостями. Ты тоже мог бы прийти со мной. — Ю Ми помедлила. — Я знаю, что сама во всём виновата. Я была с ними грубой и жестокой. Но одной мне страшно.

Юнги видел, как трудно ей далось это признание. Всего несколько дней назад она скорее рассердилась бы на любого, кто напомнил о ссоре с родными. Теперь просила помочь ей вернуться.

Он отвёл взгляд, делая вид, что обдумывает просьбу.

— Вот я тебе сейчас помогу, а потом ты снова убежишь к своему Сон Кану. И крайним окажусь я. Какая мне от этого выгода?

— Не убегу я к нему! — Ю Ми подошла ближе. — Он мне не нужен. Оппа, ну пожалуйста.

— Ты это уже говорила.

— Потому что это правда.

Она взяла Юнги за руку и умоляюще посмотрела на него. Он попытался сохранить серьёзное выражение лица, но Ю Ми заметила, что он почти улыбается.

— Ну пожалуйста. Пожалуйста!

— Ю Ми…

— Я не отпущу тебя, пока не согласишься.

Она потянула его за руку. Юнги упёрся ногами в пол, и между ними завязалась шуточная борьба. Ю Ми попыталась сдвинуть его с места, он удержал её за запястье, чтобы она не потеряла равновесие, но именно в этот момент она оступилась и упала прямо на него.

Они оба замерли.

Лицо Ю Ми оказалось совсем близко. Юнги несколько секунд смотрел на неё, не двигаясь, затем нервно сглотнул и осторожно отодвинулся.

— Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, — сказал он, стараясь говорить как обычно. — Хорошо, я пойду с тобой. Но ты будешь мне должна.

— Спасибо!

— Подожди. Ты ведь уже моя должница после конкурса. Значит, теперь будешь должна дважды.

— Дважды? Ты серьёзно считаешь?

— Конечно. Хотя один долг могу простить. Если завтра на матче будешь болеть за меня.

Ю Ми с удивлением посмотрела на него.

— А за кого-то другого я должна болеть?

— Мы играем с финансовым факультетом. Капитан у них Сон Кан. Все в университете уверены, что ты придёшь поддерживать его.

— Мне всё равно, в чём там уверены. Я не собираюсь болеть ни за кого, кроме тебя. И уж точно не за этого козла.

— Козла? — Юнги не смог скрыть удивления. — Как-то быстро ты изменила о нём мнение.

— Наверное, ко мне наконец пришло просветление, — ответила Ю Ми. — Главное, что не слишком поздно.

Юнги хотел спросить, что заставило её так резко перемениться, но она снова выглядела спокойной. Он не стал возвращать в разговор Сон Кана.

— Значит, завтра я ищу тебя на трибуне?

— Ищи. Я буду там.

***

На следующий день спортивный зал был переполнен. Студенты заняли трибуны задолго до начала матча, и болельщики двух факультетов расположились по разным сторонам. С одной стороны поднимались красные плакаты медиков, с другой — синие цвета финансистов. Каждая команда привела свою группу поддержки, и перекрикиваться они начали ещё до выхода игроков на площадку.

Группой чирлидеров финансового факультета руководила Се Ми. У медиков капитаном должна была быть староста, но перед матчем она повредила ногу. Девушки стояли у края площадки, пытались вместе вспомнить движения и всё больше сбивались. До начала игры оставалось пять минут.

В этот момент в зал вошла Ю Ми.

Она направилась к красной стороне, но по пути ей пришлось пройти мимо Се Ми и Сон Кана. Се Ми заметила её первой и сразу шагнула навстречу.

— Неужели ты думала, что тебе здесь будут рады? Мы терпели тебя, пока считали порядочной девушкой. А теперь все знают, кто ты такая. Эскортницам здесь не место.

Её голос был достаточно громким, чтобы стоявшие рядом студенты обернулись. Ю Ми остановилась.

— Уходи, — продолжила Се Ми. — Или надеешься, что Сон Кан влюбится в испорченный товар? Хватит за ним бегать. И репутацию Юнги заодно портить. Он, наверное, даже не знает, откуда у тебя такие деньги.

Ю Ми почувствовала, как знакомая злость поднимается в груди, но не дала Се Ми увидеть, насколько сильно её задели эти слова.

— С чего ты решила, что я пришла болеть за Сон Кана? Он мне совершенно не интересен. Хотя нет, об одном я всё-таки хотела бы узнать: когда он начнёт возвращать мне долг?

Сон Кан нахмурился, но Ю Ми уже снова смотрела на Се Ми.

— Я пришла поддержать Юнги. Он знает, откуда у меня деньги. И сам решит, с кем ему общаться. Тебя это точно не касается.

Она не стала дожидаться ответа и пошла дальше. За спиной Се Ми что-то сказала Сон Кану, но Ю Ми не обернулась.

На красной стороне зала Чимин наблюдал за чирлидерами медиков, которые в третий раз пытались вспомнить последовательность движений.

— Ты уверен, что с такой группой поддержки у нас есть шанс выиграть? — спросил он у Юнги.

— От них не зависит, как мы будем играть, — ответил Юнги, завязывая шнурок. — Но, кажется, я знаю, кто сможет им помочь.

— Кто?

Юнги кивнул в сторону входа.

— Вон она. Только что пришла.

Чимин увидел Ю Ми и недоверчиво посмотрел на друга.

— Ты уверен, что она к нам? Все же говорят, будто она болеет за Сон Кана.

— Уверен. Смотри, сюда идёт.

Ю Ми подошла к ним, словно не было ни разговора у входа, ни обращённых на неё взглядов.

— Ну что, готовы выигрывать?

— Конечно. А ты сомневалась? — спросил Юнги.

— Даже не думала. Я знаю, что вы разнесёте этих неудачников.

Чимин рассмеялся. Юнги посмотрел на неё с довольной улыбкой.

— Это твоё желание? Какой счёт ты хочешь?

— Чем больше разница, тем лучше. Разбейте их в пух и прах.

— Твоё желание — закон, моя принцесса.

Ю Ми показала ему кулак в знак поддержки.

— Файтинг! А я пойду к чирлидерам. Похоже, они совсем растерялись. Надо их немного приободрить.

Она подошла к девушкам и попросила их собраться в круг. Юнги не слышал, что именно она им говорила, но видел, как сначала одна из них кивнула, затем другая, а спустя пару минут вся группа ответила ей громким ободряющим криком. Они разошлись по местам уже с куда более уверенным видом.

Началась игра.

Юнги сдержал обещание. Он играл так, будто перед ним стояла задача не просто победить финансовый факультет, а выполнить просьбу Ю Ми в точности. Каждый удачный бросок вызывал на красной стороне взрыв ликования. Ю Ми поддерживала команду вместе с чирлидерами, и Юнги то и дело находил её взглядом среди болельщиков.

Финансисты пытались переломить ход матча, но медики не дали им ни одного шанса. Когда прозвучал финальный свисток, на табло горел счёт 112:30.

Зал загудел. Игроки медицинского факультета поздравляли друг друга, группа поддержки едва не сорвала голоса, а Юнги первым делом направился к Ю Ми.

— Ну как? Такой счёт тебя устроит?

— Полностью! — Она улыбалась так широко, что ему сразу захотелось улыбнуться в ответ. — Мой герой!

— Всё для тебя, моя принцесса!

Юнги подхватил её на руки и закружил. Ю Ми вскрикнула от неожиданности и ухватилась за его плечи. Он не замечал осуждающих взглядов окружающих, пока рядом не раздался строгий голос куратора:

— Ю Ми! Немедленно в кабинет ректора!

Улыбка исчезла с её лица. Юнги осторожно поставил её на пол.

— За что? — спросил он, но куратор уже направилась к выходу.

Ю Ми поправила одежду и пошла следом. Проходя мимо Се Ми, она услышала её злорадный шёпот:

— Вот и расплата пришла…

Ю Ми не ответила. По дороге к кабинету ректора она пыталась угадать, что именно стало причиной вызова. Пост на форуме? Жалобы студентов? Или ректор тоже поверил фотографиям?

***

Ректор ждал их в кабинете. Он выглядел усталым, а лежавшие перед ним бумаги подсказали Ю Ми, что разговор обещает быть долгим.

Куратор осталась у двери. Ю Ми остановилась перед столом.

— Студентка Кан, ответьте честно: насколько правдивы слухи о вас? — начал ректор. — Вы понимаете, какое значение имеет репутация, особенно репутация девушки? Вокруг вас постоянно возникают разговоры. Теперь появились фотографии. Прибавьте к этому ваше поведение со студентами…

Он прервался и откинулся на спинку кресла.

— Мы почти ничего не знаем о вашей семье, кроме слухов, которые вы не подтверждаете и не опровергаете. При этом вы говорите, что располагаете большими деньгами, хотя из документов, представленных при поступлении, это не следует. Недавно вы передали крупную сумму на лечение матери другого студента. Всё это требует объяснения.

Ю Ми заставила себя выслушать его до конца. Ей не нравилось, что пост с форума привёл её в этот кабинет, но она знала: сейчас нужно говорить спокойно.

— Господин ректор, разрешите уточнить, — вмешалась куратор. — Я лично общалась с отцом госпожи Кан. По его просьбе я не рассказывала вам, кто он. Но раз вопрос встал таким образом, с разрешения Ю Ми я могу подтвердить: она принадлежит именно к той семье, о которой вы подумали. Её родственники очень просят сохранить эту информацию в тайне.

Ректор выпрямился.

— Вы уверены?

— Абсолютно, господин ректор.

Он перевёл взгляд на Ю Ми. Она кивнула, подтверждая слова куратора.

— Хорошо. Вопрос о деньгах теперь мне понятен, — сказал ректор. — Но остаются фотографии. И ваше поведение со студентами Чхве и Чо. Как вы это объясните?

— Если позволите, я расскажу по порядку.

Ректор кивнул.

— Начнём с фотографий. Я не знаю, кто их сделал. Судя по тексту публикации, этот человек хотел меня опорочить, но даже не попытался выяснить, что происходило на самом деле. Мужчина на снимках — действительно исполнительный директор Delles Group Кан Джунхо. Он мой двоюродный брат.

Ректор бросил взгляд на фотографии перед собой.

— Отель, у которого нас сняли, принадлежит Delles Group, — продолжила Ю Ми. — Джунхо приехал туда с проверкой, и мы встретились. Незадолго до этого я сменила номер телефона и записала новый в его телефон. Деньги он дал мне как родственник. Если хотите, я могу позвонить ему, и вы спросите обо всём лично.

— Не нужно, — ответил ректор. — С учётом слов вашего куратора я вам верю. Продолжайте.

— Что касается студентов Чхве и Чо… С Юнги мы знакомы с детства. Я ему как сестра, он мне как брат. Возможно, человеку со стороны какие-то особенности нашего общения кажутся странными, но мы давние друзья.

Ю Ми остановилась на мгновение, подбирая слова о Сон Кане.

— С Чо Сон Каном всё немного запутаннее. Я относилась к нему по-дружески, но некоторые его друзья почему-то решили, что я в него влюблена. Теперь они пытаются убедить в этом прежде всего меня саму. Когда я говорю, что они ошибаются, в ответ слышу насмешки или обвинения. Так и появляются слухи.

Она посмотрела на ректора прямо.

— Простите за резкость, но вам стоит меньше доверять разговорам обо мне. Если верить всему, что говорят студенты, то у нас с вами тоже есть какая-то особая связь. Я пока только не выяснила, кем именно меня вам считают.

— Следите за словами, студентка Кан, — нахмурился ректор.

— Я всего лишь повторяю одну из сплетен, господин ректор.

Он помолчал. Похоже, услышанное ему не понравилось, но возразить было трудно.

— Хорошо. С фотографиями и слухами мы разобрались. Теперь объясните, почему вы отказываетесь от призов за победу в конкурсе? Контракт и фотосессия — хорошая возможность для вас как для студентки. Университету это тоже принесло бы пользу.

— Во-первых, мне не интересна карьера певицы или модели. Во-вторых, фотосессия привлечёт внимание ко мне и соответственно к моей семье. Мне важно, чтобы моё происхождение пока оставалось неизвестным.

— Но для университета это был бы прекрасный повод…

— Если вам нужна помощь с продвижением университета, — сказала Ю Ми, — я лучше подумаю, как сделать это через свою семью, не раскрывая, кто я. Хотя одному из лучших университетов Кореи едва ли требуется дополнительная реклама.

Ректор несколько секунд смотрел на неё, затем закрыл лежавшую перед ним папку.

— Я вас услышал. Можете идти. Надеюсь, больше подобных недоразумений не возникнет.

— Я тоже на это надеюсь, господин ректор.

Ю Ми поклонилась и вышла из кабинета вместе с куратором. Дверь закрылась за её спиной, и только тогда она позволила себе выдохнуть.

Глава 7

— Почему ты так её ненавидишь? — спросила Джису, когда они с Се Ми вышли из спортивного зала.

Се Ми остановилась у окна в коридоре и посмотрела туда, куда несколько минут назад Ю Ми увёл куратор. Зал всё ещё шумел после матча. Кто-то обсуждал счёт, кто-то — победу медиков, но чаще всего до Се Ми долетало одно имя. Ю Ми. Одни говорили о том, как она поддерживала команду, другие вспоминали, как Юнги подхватил её на руки перед всеми.

Се Ми отвернулась от окна.

— Нечего зариться на моё. Сначала ей Сон Кана подавай, хотя он только мой. Теперь ещё вокруг Юнги крутится. Но Юнги будет моим мужем.

Джису взглянула на неё с удивлением.

— Так ты определись, кто из них твой.

— А что непонятного? Оба.

— В смысле оба? — Джису даже остановилась. — Ты же всегда говорила, что Сон Кан тебе как брат.

— Ты совсем ничего не понимаешь. Я люблю Сон Кана. И вовсе не как брата. Но он беден, а мой муж должен быть богатым. Поэтому замуж я выйду за Юнги. А на Сон Кана у меня тоже есть планы.

Се Ми произнесла это так уверенно, словно вопрос был уже решён и оставалось только дождаться подходящего момента. Джису несколько секунд смотрела на неё, потом покачала головой.

— Ну, подруга, ты даёшь. Не слишком много на себя взяла? Поделилась бы парнями, а то ещё подавишься.

— Моему статусу положен богатый муж, — отрезала Се Ми.

— Какому статусу? Ты обычная студентка. Я знаю тебя с первого курса и ни разу не слышала о каких-то влиятельных родственниках.

— То, что я не рассказываю о семье каждому встречному, ещё ни о чём не говорит. Ты ведь не знаешь, кто мои родственники.

— Так расскажи. Вдруг ты действительно из семьи чеболей, а я всё это время обращаюсь с тобой слишком просто.

Джису приложила руку к груди и шутливо поклонилась.

— Простите меня, госпожа Пу.

Она рассмеялась, но Се Ми не поддержала шутку.

— Когда будет нужно, тогда узнаешь.

С этими словами она развернулась и направилась к главному корпусу. Джису проводила её взглядом, понимая, что продолжать разговор сейчас бесполезно.

На ступенях перед входом сидел Сон Кан с друзьями. Они обсуждали матч и договаривались, куда пойти на выходных. Кто-то пытался доказать, что финансисты провалили игру ещё в первой четверти, кто-то возражал, что медики просто оказались сильнее. Когда к ним подошла Се Ми, разговор постепенно стих. Один из парней отвёл взгляд, другой сделал вид, что увлечён телефоном.

Она давно замечала эту перемену. Друзья Сон Кана могли часами болтать с ним, но в её присутствии начинали выбирать слова, словно опасались сказать лишнее. Се Ми не собиралась показывать, что её это задевает.

— Слышали новости? — спросила она. — Похоже, нашу звезду отчислят. И правильно. Нечего такой учиться среди нас. Таким вообще надо запретить жить в общежитии с нормальными студентами. От них только чужая репутация страдает.

— С чего ты решила, что её отчислят? — спросил Ын У. — Или тот пост на форуме — твоих рук дело?

Се Ми резко повернулась к нему.

— Нет, конечно. С чего ты взял?

— Ты говоришь так, будто уже знаешь решение ректора.

— Я просто умею смотреть на вещи без розовых очков. На фотографиях всё видно: она вышла из отеля с мужчиной, а он дал ей деньги. Как ещё это объяснить?

Она не стала ждать ответа и заговорила быстрее:

— Мой знакомый тщательно всё проверил. Среди семей Кан он нашёл только одну девушку с именем Ю Ми подходящего возраста. Её родные держат небольшой мотель в Пусане. Откуда у их дочери миллион вон, который можно вот так взять и отдать на лечение? По-моему, всё очевидно.

Ын У хотел возразить, но Сон Кан уже поднялся со ступеней.

— Се Ми, хватит.

Он взял её за руку и отвёл подальше от друзей. Она пыталась выдернуть ладонь, раздражённая тем, что он остановил её при всех, но Сон Кан отпустил её только тогда, когда они оказались вне слышимости.

— Сколько ещё это будет продолжаться? — спросил он. — Откуда у тебя столько злобы к Ю Ми? Я тебя совсем не узнаю.

— Я сказала то, о чём уже говорит весь университет.

— Ты говорила о ней гадости задолго до фотографий. Есть у неё деньги — хорошо. Порадуйся за человека или просто оставь её в покое. Но нет, тебе обязательно нужно высказать своё мнение каждому, кто согласится слушать.

— А тебе обязательно её защищать?

— Я сейчас говорю не о ней. Я говорю о тебе.

Се Ми скрестила руки на груди и отвернулась, но Сон Кан продолжил:

— Я почти уверен, что фотографии сделала ты. В тот день ты ходила в торговый центр. Если открыть галерею твоего телефона, там найдутся исходные снимки. И пост на форуме, скорее всего, тоже написала ты.

Она вскинула голову.

— И что, если это так? Я показала всем, как любовница ректора зарабатывает себе на жизнь.

Сон Кан недоверчиво посмотрел на неё.

— Только что ты говорила о мужчине из отеля. Теперь она уже любовница ректора?

— Одно другому не мешает.

— Если она любовница ректора, как ты утверждаешь, зачем ему её отчислять?

— Потому что иначе все узнают об их связи. Я об этом позабочусь.

Сон Кан вдруг понял, что Се Ми даже не пытается разобраться в том, что произошло. Ей было всё равно, что именно правда: деньги от мужчины на фотографиях, связь с ректором или история про мотель в Пусане. Она хваталась за любое объяснение, если с его помощью можно было причинить Ю Ми вред.

— Я одного не понимаю, — сказал он. — Ты ей завидуешь?

— Чему? Если бы захотела, я могла бы заработать гораздо больше. Просто не хочу.

— Или тебе никто не предлагает?

Се Ми зло прищурилась.

— Не хочу, потому что берегу себя для мужа. Он будет у меня первым.

Несколько секунд Сон Кан смотрел на неё, а потом не удержался от короткого смешка.

— Ты шутишь? А то, чем мы с тобой занимаемся, тогда что?

— Это другое, — ответила Се Ми. Она расправила плечи и аккуратно поправила волосы. — Это не считается. Я всё ещё девственница.

Сон Кан перестал улыбаться. Он не ожидал, что она так легко откажется от всего, что происходило между ними, только ради возможности однажды произнести эти слова будущему мужу.

— Для тебя, значит, не считается? — переспросил он.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. Парня, за которого ты выйдешь замуж, ты собираешься убедить, что до него у тебя никого не было. Но люди чувствуют, когда с ними играют. Я бы не хотел, чтобы моя девушка или жена называла наши отношения чем-то, что можно просто вычеркнуть. А в Ю Ми я не вижу того, в чём ты её обвиняешь. Наверное, поэтому тебя так бесит, что на неё обращают внимание.

— Значит, ты слепой. Я точно знаю, что она получает деньги от мужчин. Вот почему она тебе нравится.

— Ты ничего не знаешь наверняка.

— Зато теперь я знаю, что ты обо мне думаешь. — Се Ми сделала шаг назад. — Ты бы не хотел, чтобы твоя девушка была такой, да? Так я тебе не девушка. И то, что мы иногда спим вместе, ничего не значит. Замуж я выйду за Юнги. Вот увидишь.

Сон Кан сжал челюсти. Она произнесла это назло ему, но он услышал в её словах то, о чём прежде старался не задумываться.

— Да нужна ты ему? Юнги тебя даже не замечает.

— Заметит.

— И не ты «иногда спишь со мной». Это я иногда уделяю тебе внимание. Но раз для тебя наши отношения ничего не значат, на этом всё. Прощай.

Он развернулся и пошёл к корпусу.

Се Ми не сразу поняла, что он действительно уходит. Она догнала его на несколько шагов, но он ускорился.

— Сон Кан, подожди! Я не это хотела сказать. Ты важен для меня, слышишь? Я ради тебя на всё готова!

Он не остановился и даже не оглянулся. Се Ми прошла за ним ещё немного, потом замерла. Она чувствовала на себе взгляды студентов у входа и не хотела, чтобы кто-нибудь увидел, как она просит его вернуться. Отойдя к скамейке, она села и сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

«Я с ним помирюсь, — сказала она себе. — Он остынет, и мы поговорим».

Но тут же перед глазами возникла Ю Ми: сначала на сцене конкурса, потом рядом с Юнги после матча. Се Ми всё ещё не знала, что именно Сон Кан чувствует к ней, однако теперь была уверена, кого обвинит в сегодняшней ссоре.

— Ты мне за это ответишь, — прошептала она.

***

После разговора с Се Ми Сон Кан отправился в больницу.

У дверей палаты ему пришлось ждать врача. Тот сообщил, что после операции состояние матери постепенно улучшается, объяснил, какие лекарства понадобятся дальше, и протянул новый список. Сон Кан поблагодарил его и только тогда посмотрел на лист. Напротив нескольких названий стояли суммы, от которых ему захотелось закрыть глаза.

Он подошёл к стеклу палаты интенсивной терапии. За ним лежала мама — самый близкий человек, который у него остался. Врач говорил о восстановлении, но Сон Кан видел, как трудно ей даже повернуть голову к двери, когда кто-то входил.

Он давно замечал, что мать словно перестала ждать завтрашнего дня. После смерти отца в ней что-то угасло. Теперь операцию удалось оплатить, но Сон Кан боялся, что одних лекарств окажется недостаточно, если она сама не найдёт причин бороться.

Он ещё раз взглянул на список и мысленно прикинул, сколько денег у него осталось.

«Если бы я был удачливее, всё было бы иначе».

Он мог пойти на стажировку в Delles Group, когда ему предлагали. Эта работа дала бы опыт и шанс получить хорошее место после университета. Но тогда Се Ми попросила его помочь ей, и он не сумел отказать. Мать тоже настаивала: когда их семье было тяжело, семья Пу не раз приходила на помощь.

Сон Кан не жалел, что оплатил операцию. Жалел о том, что не заработал эти деньги сам. Миллион вон он взял у Ю Ми, а теперь она держала его расписку и ждала, что долг будет возвращён. Он не знал, как быстро сможет это сделать.

За стеклом мать спала. Глядя на неё, он невольно вспомнил время, когда она встречала его у дверей совершенно другого дома.

Когда-то их семья жила в Сораэ, в районе Сочхо-гу. Для маленького Сон Кана это был отдельный мир — тихий, ухоженный и будто защищённый от остального города. Они занимали квартиру на высоком этаже. По утрам солнце первым делом заглядывало в большие окна гостиной и медленно двигалось по полу, пока в доме начинался новый день.

Мама обычно вставала раньше всех. Сон Кан просыпался от звука чайника и запаха тостов с маслом. Иногда она открывала окно и впускала в кухню прохладный воздух, напевая старую балладу. Он ещё не знал её слов, но узнавал мелодию с первых нот. Если мама не пела, она тихо ходила по квартире, чтобы дать ему поспать ещё несколько минут.

Отец появлялся позже. Его костюм всегда был выглажен, в руке почти неизменно лежал телефон, а лицо сохраняло серьёзное выражение даже за завтраком. Но стоило ему увидеть сына, как он откладывал дела.

— Доброе утро, чемпион.

Он говорил это почти каждый день. Сон Кан ждал этих слов и каждый раз улыбался так, словно слышал их впервые.

Порой отец приносил круассан из пекарни на углу. Уверял, что зашёл туда случайно, хотя сын прекрасно знал: чтобы успеть купить его к завтраку, отцу приходилось выходить из дома раньше. Мама притворялась, будто верит в эту случайность, а потом наливала ему чай.

Из окон квартиры были видны аккуратные улицы, деревья и небольшие ресторанчики. Сон Кан любил смотреть на район сверху. Ему казалось, что он знает каждую вывеску и каждую дорожку между домами. После школы он шёл мимо французской булочной, где иногда слышал негромкое «bonjour», мимо галереи с картинами местных художников и кофейни, на террасе которой почти всегда сидели одни и те же женщины. Он не задумывался, сколько стоит жизнь в этом районе. Для него Сораэ был просто домом.

Вечером мама заваривала жасминовый чай. Его аромат постепенно наполнял квартиру. Они втроём садились за большой стол: иногда обсуждали прошедший день, иногда слушали отца. Тот рассказывал о бизнесе легко, выбирая для семьи забавные истории о людях и встречах. Сон Кан запомнил его именно таким — смеющимся, уверенным, способным разобраться с любой неприятностью.

После ужина они нередко выходили на балкон. Отец опирался локтем на перила, мама вставала рядом и клала голову ему на плечо. Сон Кан усаживался на тёплую плитку и смотрел, как внизу один за другим загораются огни. Машины казались маленькими, а город — огромным, но рядом с родителями ему не было страшно.

Он считал, что так будет всегда.

Поэтому сперва почти не замечал перемен. Отец начал приходить домой позже, но по-прежнему желал ему доброго утра. Мама всё чаще задерживалась у окна, прислушиваясь к шагам за дверью, но всё ещё готовила завтрак. Только музыка по утрам постепенно исчезла. В один день она не включила любимую балладу, потом в другой, а спустя время Сон Кан понял, что давно её не слышал.

Он не знал, что партнёры отца, которым тот доверял много лет, исчезли вместе с документами и деньгами, предназначенными для нового проекта. Отец не рассказывал сыну о долгах. Сон Кан видел другое: стол в гостиной, заваленный бумагами, остывший чай и отца, который снова и снова что-то подсчитывал.

Ночами из спальни родителей доносились приглушённые голоса. Мама спрашивала, что они будут делать. Отец отвечал тихо, стараясь её успокоить, но порой голос выдавал его самого. Однажды Сон Кан услышал глухой удар по столу и долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок.

Через некоторое время отец собрал их за ужином и сказал, что семье придётся «временно сократить расходы». Он произнёс это мягко, подбирая каждое слово. Сон Кан был ещё ребёнком, но уже понимал: взрослые говорят так, когда стараются не напугать того, кто им дорог.

Мама сразу спросила, что именно им придётся продать. Отец не ответил, и её лицо изменилось. Сон Кан переводил взгляд с одного на другую и впервые почувствовал, что дом может перестать быть местом, где всё решится само собой.

Через месяц они собирали коробки.

День отъезда из квартиры в Сораэ он помнил до мелочей. Консьерж кивнул им на прощание — всё так же вежливо, как каждый день, но теперь его взгляд задержался на коробках у лифта. Мама положила ладонь Сон Кану на плечо и повела к машине. Он обернулся на дом и нашёл глазами их балкон.

Отец тоже смотрел наверх. В тот момент он впервые показался сыну меньше ростом. Не потому, что сгорбился, — он стоял прямо. Просто Сон Кан вдруг увидел, какой тяжёлой стала для него потеря места, где они были счастливы.

Новый район, где жила семья девочки, с которой Сон Кан дружил с детского сада, не был плохим. В нём работали магазины, по вечерам во дворах играли дети, соседи здоровались друг с другом. Но всё здесь оказалось теснее и шумнее. На улицах не было знакомой ему тишины Сораэ. Их квартира находилась в старом многоквартирном доме без консьержа. Окна были меньше, потолки ниже, а на кухне матери приходилось отступать в сторону, чтобы Сон Кан мог открыть дверцу шкафа.

В первый день она долго стояла посреди этой кухни. Потом сказала, что привыкнет, и начала расставлять чашки.

— Это ненадолго, — пообещал отец. — Я всё исправлю.

Сон Кан верил ему. Даже когда отец устроился ещё на одну работу, а потом начал брать подработки по выходным, сын продолжал ждать, что однажды они вернутся в квартиру с большими окнами. Отец пытался запустить новый проект и почти не жаловался. Только вечерами сидел дольше, чем раньше, а по утрам тёмные круги под глазами невозможно было не заметить.

И всё же, уходя из дома, он находил силы улыбнуться сыну.

— Доброе утро, чемпион.

Потом настал день, когда он не вернулся.

Отец увидел женщину, пытавшуюся покончить с собой, и бросился спасать её. Он успел вытащить её, но сам погиб: сердце, измотанное годами стресса и бессонных ночей, не выдержало.

Позднее Сон Кан снова и снова слышал слова «несчастный случай» и «трагедия». Люди произносили их сочувственно, но ему казалось, что этими словами пытаются уместить всю жизнь отца в несколько предложений. Отец работал, заботился о них, покупал круассаны по утрам и обещал всё исправить. Теперь его не было, а женщина, которую он спас, осталась жива.

Мама долго смотрела на тело мужа. Сон Кан стоял рядом и видел, что она ждёт — не чуда, не объяснений, а простого движения. Будто отец сейчас откроет глаза и скажет, что пора идти домой. Но он не открыл.

После похорон в квартире поселилась тишина. Сон Кан прежде любил тихие вечера, когда они втроём пили чай. Эта тишина была другой: мать могла целый день не включать свет, не открывать шторы и не отвечать сразу, когда он к ней обращался. Жасминовый чай так и остался на полке. Сначала Сон Кан пытался заваривать его сам, но мать делала пару глотков лишь для того, чтобы он перестал тревожиться.

Он видел, как она постепенно отказывается от привычной жизни. Утром ей всё труднее было встать. Она перестала встречаться со знакомыми, перестала интересоваться тем, как прошёл его день, хотя прежде расспрашивала обо всём. Иногда она пыталась улыбнуться ему — и от этой улыбки Сон Кану становилось ещё страшнее.

Он искал способы помочь: приносил ей еду, договаривался о приёмах у врачей, следил за лекарствами. Всё, что осталось после отца, уходило на счета и лечение. Сон Кан старался не показывать матери, как часто считает деньги, но она была женой человека, прожившего последние годы среди долгов. Её не так легко было обмануть.

Теперь она лежала в больнице, а он стоял по другую сторону стекла и снова пытался рассчитать, хватит ли ему на следующий этап лечения. Врачи сделали всё, что могли, чтобы стабилизировать её состояние после операции. Но впереди оставались лекарства, наблюдение и месяцы восстановления. Сон Кан боялся даже не того, что мать не выдержит боли, а того, что у неё больше нет желания возвращаться к жизни, в которой нет отца.

Он помнил семью Се Ми, помогавшую им после переезда и после похорон. Именно поэтому мать просила его не отказывать Се Ми. Она считала, что на добро следует отвечать добром. Сон Кан тоже помнил помощь семьи Пу, хотя со временем просьбы самой Се Ми становились всё настойчивее. Когда из-за неё он отказался от предложенной стажировки в Delles Group, ему казалось, что ещё успеет найти другую возможность. Теперь, держа в руке список лекарств, он уже не был в этом уверен.

Он снова посмотрел на мать и почувствовал знакомую злость.

Где-то продолжала жить та богатая женщина, которую спас его отец. Сон Кан не знал, вспоминала ли она его имя. Не знал, представляла ли, что стало с семьёй погибшего человека. В его мыслях она возвращалась в светлый дом, ходила в дорогие рестораны, смеялась с друзьями, а потом ложилась спать, не вспоминая, какой ценой осталась жива.

Возможно, всё было не так. Сон Кан никогда не пытался это выяснить. Он слишком долго жил с этой картиной в голове, чтобы легко от неё отказаться.

Когда семья потеряла дом, он впервые понял, как многое решают деньги. После смерти отца он увидел, насколько легко обеспеченным людям продолжать привычную жизнь, пока чужая рушится. Из этого чувства вырос план. Он войдёт в их круг. Научится говорить и держаться так, чтобы ему открывали двери. Наденет дорогой костюм, улыбнётся и станет человеком, которого они примут за своего.

Он женится на одной из них. Получит место рядом с теми, кто уверен, что их положение незыблемо. А затем заставит их почувствовать, каково терять уверенность в завтрашнем дне. Он не представлял месть как драку или насилие. Сон Кан хотел лишить этих людей самого дорогого для них — спокойной убеждённости, что их богатство защищает от любой беды.

С годами он возвращался к этому плану всякий раз, когда чувствовал себя беспомощным. Особенно здесь, в больнице.

Именно поэтому встреча с Ю Ми оказалась такой опасной для него.

Когда Сон Кан впервые увидел её, он ещё ничего не знал о её семье. Она просто понравилась ему. Он помнил, как поймал себя на ожидании случайной встречи после занятий и как, возвращаясь домой, вдруг вспомнил сказанную ею шутку. Ему не понравилось, что кто-то сумел занять столько места в его мыслях, но рядом с Ю Ми было легко.

Она говорила с ним о самых обычных вещах. Смеялась, когда он неудачно шутил, могла поспорить и не смотрела на него с жалостью, даже узнав, что его семье пришлось пережить трудные годы. Иногда Сон Кан почти позволял себе представить жизнь, в которой необязательно каждый день помнить, кому и за что он хочет отомстить.

Потом до него дошли слухи: Ю Ми якобы происходила из влиятельной семьи.

Всё изменилось ещё до того, как он успел спросить её напрямую. Он начал замечать, как легко она расстаётся с деньгами, как уверенно держится среди богатых студентов, как мало рассказывает о родных. В каждом её поступке искал подтверждение услышанного. Если она принадлежала к тому миру, который он ненавидел, его интерес к ней можно было использовать. Сон Кан пытался убедить себя, что прежняя нежность ничего не значит.

Но Ю Ми сама стала искать встречи. Она подходила первой, смеялась вместе с ним, старалась помочь. Чем больше она тянулась к нему, тем сложнее было помнить, что он собирался видеть в ней лишь путь к своей цели. Сон Кан то приближал её к себе, то отталкивал, а потом злился, когда замечал, что она всё равно возвращается.

После смерти отца он давно запретил себе мечтать о простой счастливой жизни. Рядом с Ю Ми эта мечта появлялась снова, хотя он упрямо называл её слабостью.

Затем появились другие сведения. Се Ми утверждала, что знакомый проверил семью Ю Ми и нашёл лишь владельцев небольшого мотеля в Пусане. Ни влиятельных родственников, ни места среди богатейших семей Кореи. Сон Кан не видел результатов этой проверки. Он знал только то, что рассказала Се Ми, и всё же мысль о возможной ошибке выбила его из равновесия.

Если Ю Ми не принадлежала к элите, его план через неё не имел смысла. Тогда она была просто девушкой, которая ему нравилась, — и с этим было гораздо труднее справиться. Но если Се Ми ошибалась? Откуда у Ю Ми деньги, которые она смогла передать на операцию его матери? Почему она так старательно избегала разговоров о семье?

Сон Кан не знал ответа. Ему было проще строить догадки, чем задать Ю Ми прямой вопрос.

А потом Ю Ми изменилась.

Девушка, которая раньше сама подходила к нему после занятий, теперь могла пройти мимо, не остановившись. Она больше не искала его взгляда и не придумывала причин задержаться рядом. На конкурсе Сон Кан ждал, что её песня обращена к нему, а она ушла вместе с Юнги. После матча, когда весь зал видел их объятия, она снова не посмотрела в его сторону.

Он обнаружил, что ждёт её появления в коридоре. Когда Ю Ми проходила мимо, начинал злиться; когда её не было, ловил себя на желании найти. Сон Кан хотел вернуть то время, когда она была рядом по собственной воле, но не знал, как заговорить с ней теперь.

И та росписка.

Он протянул её Ю Ми после того, как она дала миллион вон на операцию матери. Тогда Сон Кан был уверен, что она, как прежде, отмахнётся от долга, порвёт бумагу и скажет больше об этом не думать. Он уже привык к тому, что она готова ради него на многое.

Но Ю Ми сложила расписку и спокойно произнесла, что деньги придётся вернуть.

Его поразила даже не сама сумма. Она была огромной, но Сон Кан знал, что рано или поздно обязан её собрать. Больнее оказалось услышать эти слова от Ю Ми — так, словно между ними никогда не существовало ни её признаний, ни его намёков, ни всего, что она принимала за начало отношений.

Он понимал, что долг остаётся долгом. И всё же, вспоминая её спокойное лицо, снова чувствовал укол унижения. В его плане он должен был управлять происходящим: принимать помощь, выбирать момент сближения, решать, когда отступить. Теперь он оказался человеком, которому девушка одолжила деньги и от которого ждала возврата.

Сон Кан посмотрел на помятый список лекарств. Мать нуждалась в помощи сейчас. С Ю Ми нужно было поговорить. Со стажировкой он уже опоздал. Се Ми, которая прежде казалась единственным человеком, знавшим всю его историю, сегодня заявила, что выйдет замуж за другого, а их близость ничего не значит.

Он не знал, чему верить даже в отношении Ю Ми. Се Ми уверяла, что та не из влиятельной семьи. Фотографии у отеля и деньги говорили о другом, но ничего не доказывали. Сон Кан сердился, когда представлял Ю Ми частью мира богачей, и сердился не меньше, когда думал, что она могла вовсе к нему не принадлежать. В обоих случаях прежний план переставал казаться надёжным.

Если он выберет Ю Ми, сможет ли отказаться от мести, которой посвятил столько лет? А захочет ли она теперь быть рядом с ним? Если же продолжит искать путь в круг обеспеченных людей, не потеряет ли окончательно то немногое светлое, что почувствовал рядом с ней?

Сон Кан снова взглянул через стекло. Мама спала, и он не мог спросить у неё совета. Он расправил список лекарств на ладони, стараясь прочитать написанное, но перед глазами всё ещё стояла Ю Ми: её улыбка в первые дни знакомства, холодный взгляд при встрече в университете и рука, спокойно забирающая у него расписку.

Ему нужно было найти деньги для матери. Всё остальное могло подождать — по крайней мере, так Сон Кан сказал себе, прежде чем отойти от стекла.

Глава 8

«Итак, что у нас получается?»

Ю Ми сидела на скамейке под старым деревом в кампусе. На коленях у неё лежала тетрадь, открытая на чистой странице, но записать мысли она так и не смогла. Всякий раз, когда бралась за ручку, находился вопрос, на который у неё пока не было ответа.

«Общение с Сон Каном я свела к минимуму. Он всё ещё думает, что это какая-то игра с моей стороны, и, похоже, ждёт, когда я снова начну бегать за ним. Но я знаю, каким он станет. Сейчас он ведёт себя вполне нормально. Может, тогда, в другой жизни, он изменился позже? А может, всё это время был таким, просто я отказывалась замечать?»

Воспоминание о годах, прожитых с ним, вызывало у Ю Ми брезгливость. Особенно тяжело было смотреть на Сон Кана теперь, когда он ещё не совершил большей части того, что она помнила. Перед ней стоял молодой человек, который мог разговаривать спокойно, заботился о матери и не походил на мужа, чьих шагов она однажды начала бояться. От этого его будущие поступки не становились менее реальными для неё, но она не понимала, когда и почему он перешёл ту черту.

Ю Ми прижала ручку к странице.

«Я хочу узнать, за что он так ненавидел меня. Почему унижал? Что я сделала ему, кроме того, что доверилась? Может, мама на моём месте просто вычеркнула бы его из жизни. А бабушка никогда не оставила бы такого без ответа. Мне сначала нужно выяснить правду, а потом решить, отпустить его или отомстить».

Ответ могли знать люди, которые общались с Сон Каном без неё. Се Ми, безусловно, знала о нём многое, но рассказывать Ю Ми не стала бы. Оставались Ын У и Ши Вон. Насколько Ю Ми помнила, оба были достаточно близки с Сон Каном, чтобы слышать то, о чём он никогда не говорил ей. Только с чего бы им вдруг делиться этим?

«Надо придумать, как с ними поговорить».

Следующее имя возникло само собой.

«Пу Се Ми».

В её судьбу Ю Ми уже вмешалась. После конкурса Се Ми лишилась победы, а весь университет узнал, чей голос звучал во время её выступления. Это изменило многое из того, что произошло в прошлый раз. Но можно ли считать случившееся местью?

Ю Ми посмотрела на чистую страницу. Се Ми годами называла себя её подругой, принимала помощь и в то же время старалась лишить Ю Ми всех, к кому та могла обратиться. Теперь стало ясно, что и за многими слухами в университете стояла именно она. В прошлой жизни из-за этих слухов знакомые постепенно перестали разговаривать с Ю Ми. Сон Кан остался рядом — и она ещё сильнее привязалась к нему, решив, что только он не отвернулся от неё.

Тогда Ю Ми не видела, как удобно всё сложилось для него. Без друзей, в ссоре с семьёй, она всё чаще искала поддержки у человека, которому доверять не стоило.

«Се Ми должна ответить за то, что сделала. Конкурса недостаточно. Но я не собираюсь бросаться на неё с обвинениями, которые пока не смогу доказать».

Она перевернула ручку в пальцах и снова задумалась.

«А Юнги?..»

Ещё недавно ей казалось простым назвать его верным другом, почти братом. Он знал её с детства, замечал перемены в её настроении быстрее остальных и оставался рядом даже тогда, когда она говорила ему жестокие вещи. Теперь, после всего пережитого, Ю Ми понимала, что Юнги стал ей дороже, чем она прежде позволяла себе признать.

Но она не знала, что чувствует он. Ю Ми привыкла думать, что для него она как младшая сестра. Превращать их дружбу в вопрос, на который Юнги, возможно, не захочет отвечать, ей было страшно. Особенно сейчас, когда она только сумела вернуть его в свою жизнь.

«Пусть встретит человека, которого полюбит. Я не стану мешать ему быть счастливым. А со своими чувствами разберусь сама».

Она горько улыбнулась. Пообещать себе это было легче, чем представить, как она выполнит обещание.

«Держи себя в руках, Ю Ми. Ты уже однажды потеряла его из-за собственных слов. Второго раза не будет».

Оставалась ещё компания, доставшаяся ей от матери. Через год Ю Ми получит право управлять ею самостоятельно. В прошлой жизни она слишком легко передала дела Сон Кану и лишь потом поняла, как мало знала о том, что происходит в собственном офисе.

«За этот год мне нужно разобраться в управлении. Понять, чем занимается каждый отдел и кому можно доверять. Люди, которые работают там сейчас, знают компанию лучше меня. Не стоит сразу менять руководство только ради того, чтобы почувствовать себя хозяйкой. Сначала я должна научиться принимать решения сама».

Впервые за утро Ю Ми записала в тетради несколько слов: «Компания. Документы. Руководство». Она собиралась продолжить, когда со стороны главной аллеи послышался шум автомобиля.

Ю Ми подняла голову. Въезд машин на территорию кампуса был запрещён, поэтому шелест шин по дорожке сразу привлёк внимание студентов.

— Смотри, какая машина!

— Наверное, кто-то из чеболей приехал.

Разговоры перекидывались от одной скамейки к другой. Ю Ми тоже посмотрела на остановившийся у главного корпуса чёрный Cadillac Escalade и почувствовала, что узнаёт его. Она встала, чтобы увидеть номер.

Ошибки быть не могло. Это был автомобиль её семьи.

«Кто же приехал? Папа ездит на своём Bentley. Бабушка предпочитает Rolls-Royce. Джунхо обычно сам садится за руль Lamborghini и берёт водителя только для важных деловых встреч. На этой машине возили меня, когда нужно было куда-нибудь поехать».

Ю Ми нахмурилась. После ссоры с семьёй она не пользовалась автомобилем и не просила никого за ней присылать. Должно быть, на нём приехал кто-то другой.

Дверца открылась. Ю Ми сделала шаг вперёд и застыла.

Из автомобиля вышла Се Ми.

В вытянутой руке она держала сумку Louis Vuitton из последней коллекции New Wave, позволяя солнечному свету падать на кожу и металлические детали. Отойдя от машины, Се Ми не поспешила к корпусу, а задержалась на аллее, будто ждала, когда её заметят.

Машина уехала. Подруги сразу окружили её.

— Ух ты, какая сумка!

— Это новая коллекция?

— А что за машина тебя привезла?

— Разве вы не знаете? — вмешался кто-то из стоявших рядом студентов. — Такая машина есть у семьи Кан.

Ю Ми закрыла тетрадь и подошла ближе. Она ещё не знала, почему Се Ми приехала именно на этом автомобиле, но желание произвести впечатление было написано у той на лице.

Се Ми заметила её и слегка приподняла сумку.

— Что, никогда не видела такую? — спросила она. — Ну да, тебе ради неё пришлось бы много работать. Это последняя коллекция. Подарок родственника.

Ю Ми посмотрела сначала на сумку, потом на Се Ми.

— Не знала, что у тебя есть родственники в семье Кан. Кто именно?

— Какая разница? Ты всё равно его не знаешь.

— Возможно. Но машина, насколько я помню, из главного особняка. Твой родственник там живёт?

В глазах Се Ми мелькнула настороженность, однако вокруг уже собрались студенты. Отступать перед ними она не хотела.

— Живёт. И что?

— Тогда, может, пригласишь подруг в гости? — предложила Ю Ми. — Раз ты бываешь в главном доме.

— Точно! — тут же поддержала одна из девушек. — Почему бы нет?

— Было бы здорово хотя бы посмотреть на особняк, — добавила другая.

Се Ми не ожидала, что слова о родственнике придётся подтверждать так скоро. Ей нравилось ловить восхищённые взгляды, пока подруги рассматривали сумку и автомобиль, но просьба привести их в дом семьи Кан застала её врасплох.

— Я… не знаю, — произнесла она. — Надо сначала спросить.

— Так позвони, — предложила подруга, не заметив, как напряглась Се Ми. — Если это твой родственник, у тебя ведь есть его номер.

Се Ми медленно опустила взгляд на сумку. Мягкая кожа приятно легла под пальцы, но сейчас подарок напоминал ей о том, откуда он взялся на самом деле.

Ещё сегодня она стояла у выхода из кампуса и собиралась идти к автобусной остановке, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: «Тётя Ён Хи».

— Да? — ответила Се Ми.

— Ты ещё в университете? — спросила тётя. — Я еду на рынок за продуктами для завтрашнего банкета. У хозяйки день рождения. Если несложно, подъедь к главному входу, мне понадобится твоя помощь.

Се Ми посмотрела на только что сделанный маникюр и вздохнула.

— Ладно. Скоро буду.

Когда через некоторое время она нашла тётю у ряда с овощами, та держала в руках несколько покупок и кремовый фирменный пакет Louis Vuitton. Среди обычных сумок покупателей пакет сразу бросался в глаза.

— Вот, возьми, — сказала тётя и протянула его Се Ми.

— Что это? — спросила та.

Тётя улыбнулась, хотя после работы выглядела уставшей.

— Хозяйка решила выдать нам премию перед праздником. Завтра у неё день рождения, а подарки она раздала сегодня. Каждой подарила сумку. Мне такая ни к чему, а тебе подойдёт. Подумала, что ты порадуешься.

Се Ми слишком быстро выхватила пакет, чтобы притвориться равнодушной. Она тут же развернула его и заглянула внутрь. Сумка была настоящей, дорогой, именно такой, какие она прежде рассматривала в витринах, делая вид, что выбирает цвет.

— Ну… нормально, — сказала она, стараясь говорить спокойно.

Тётя что-то рассказывала о завтрашних приготовлениях, но Се Ми почти не слушала. Ей хотелось достать сумку из пакета прямо на улице и примерить перед ближайшей витриной. Она не сделала этого только потому, что не желала показывать тёте, как сильно обрадовалась подарку.

Когда Ён Хи села в служебный автомобиль, Се Ми попрощалась и направилась к остановке. Она уже представляла, как появится с новой сумкой в университете, когда тётя окликнула её:

— Се Ми, подожди!

Она обернулась.

— Водитель сказал, что мы всё равно будем проезжать мимо кампуса. Чего тебе ждать автобус? Садись, подвезём.

Се Ми сразу вернулась к машине, прижимая пакет к себе.

— Ну, если вам по пути…

Она попыталась произнести это небрежно, но от водителя не укрылось, как быстро она заняла место в салоне.

Теперь, стоя перед подругами с той самой сумкой в руке, Се Ми понимала, что рассказала им слишком много. Её тётя работала горничной в доме Кан. Именно по этой причине служебная машина оказалась на рынке, а затем проехала мимо университета. Никакого родственника, который мог бы приглашать гостей в особняк от имени семьи, у Се Ми не было.

Все ждали её ответа. Ю Ми тоже стояла рядом и молчала.

Се Ми достала телефон. Она почти не сомневалась, что тётя откажет: Ён Хи дорожила работой и никогда не разрешила бы водить незнакомых студентов по дому хозяйки. Но звонить всё равно пришлось. Иначе её подруги сразу догадались бы, что история о родственнике выдумана.

Она отошла на полшага, прижала телефон к уху и попыталась заранее придумать, как объяснит отказ. Скажет, что завтра хозяйка занята гостями. Или что в доме нельзя принимать студентов без предупреждения. Чем дольше шли гудки, тем яснее Се Ми представляла, как придётся произносить это перед всеми.

— Се Ми? — ответила тётя. — Ты что-то забыла?

— Нет. Я хотела спросить одну вещь… — Се Ми покосилась на подруг. — Можно мне завтра показать им главный дом? Мы просто посмотрим и уйдём. Они никогда там не были.

Ён Хи вздохнула так громко, что Се Ми услышала это даже сквозь шум аллеи.

— Ты забыла, кем я здесь работаю? Я горничная, Се Ми. Не могу устраивать экскурсии в доме хозяйки.

Се Ми прикусила губу. Она знала, что тётя ответит именно так. Уже собиралась сказать подругам, что хозяева никого не принимают, когда из трубки донёсся ещё один голос — мягкий, но отчётливый:

— Это твоя племянница?

Ён Хи не сразу ответила.

— Да, госпожа.

— В каком университете она учится?

— В Ёнсей.

После короткой паузы голос произнёс:

— Тогда пусть завтра приходит с друзьями на праздник. Может быть, и внучка заглянет.

Се Ми так крепко сжала телефон, что пальцы побелели. Она боялась, что ослышалась.

— Госпожа? — растерянно переспросила Ён Хи.

— Передай ей, что она может пригласить друзей.

Тётя ещё несколько секунд молчала, а затем снова обратилась к Се Ми:

— Хозяйка разрешила. Можешь прийти завтра с подругами.

Се Ми удержалась от радостного возгласа.

— Спасибо, тётя. Передай ей, пожалуйста, что мы придём.

Убрав телефон в сумку, она повернулась к подругам. Те смотрели на неё с нетерпением.

— Завтра идём в главный дом, — объявила Се Ми. — Нас пригласили.

Девушки заговорили все разом. Кто-то уже спрашивал, что надеть, кто-то пытался узнать, сколько человек можно взять с собой. Се Ми отвечала с видом хозяйки положения. Несколько минут назад она ожидала унизительного отказа, а теперь её приглашение действительно открывало подругам дорогу в особняк Кан.

Ю Ми наблюдала за ней, слегка приподняв бровь. Она слышала только слова Се Ми, но не разговор по телефону и потому не понимала, как той удалось получить разрешение. Расспрашивать при всех не стала. Завтра она и сама собиралась прийти в дом бабушки, хотя совсем по другой причине.

***

На следующий вечер сквозь деревья парка перед Се Ми и её подругами показался трёхэтажный особняк. В свете гирлянд его фасад казался ещё величественнее, чем на фотографиях. Большие окна отражали закат, а вдоль подъездной дорожки уже стояли прибывшие автомобили. Из них выходили женщины в вечерних платьях и мужчины в строгих костюмах; у входа гостей встречали сотрудники дома.

Девушки замедлили шаг. Они рассматривали аккуратно подстриженные лужайки, фонтаны и клумбы, между которыми тянулись дорожки. В воздухе пахло свежими цветами. От террасы доносились голоса первых гостей и негромкая музыка.

— Вот это да… — выдохнула одна из подруг. — Здесь и правда кто-то живёт каждый день?

Другая достала телефон, но не решилась сразу фотографировать. Се Ми шла немного впереди, держа сумку так, чтобы она оставалась на виду. От восхищения подруг ей становилось приятно, словно особняк уже имел к ней большее отношение, чем приглашение хозяйки.

Она не стала говорить, что попала сюда благодаря тёте. Сегодня ей хотелось хотя бы несколько часов чувствовать себя человеком, для которого ворота такого дома открывают без объяснений.

Се Ми изучала окна, дорожки, людей, встречавших гостей. Она представляла, как однажды сама будет проходить по подобному саду не в роли приглашённой студентки, а как хозяйка. В её воображении всё складывалось просто: нужно добиться внимания Юнги, выйти за него замуж и занять место среди богатых людей.

Её взгляд задержался на группе женщин у террасы. Они приветствовали друг друга непринуждённо, будто роскошные дома, праздники и дорогие украшения давно стали для них обыденностью. Се Ми захотелось, чтобы и на неё когда-нибудь смотрели так же — без удивления, без вопроса, почему она здесь оказалась.

Она ускорила шаг и почти столкнулась с мальчиком, внезапно выбежавшим из-за поворота. Се Ми отскочила в сторону. Ребёнок пронёсся мимо и врезался в горничную, которая несла поднос с небольшими коробочками, перевязанными лентами.

Поднос накренился. Несколько коробочек упали на дорожку, одна раскрылась, и из неё выскользнуло кольцо с бриллиантом и сапфирами. Оно покатилось по камню и остановилось возле туфли Се Ми.

Горничная присела, собирая подарки. Мальчик стоял рядом, испуганно глядя на разбросанные коробочки. Подруги Се Ми задержались в нескольких шагах позади и ещё не поняли, что именно упало к её ногам.

Се Ми опустила взгляд на кольцо. Она увидела блеск камней и на мгновение замерла. Потом уронила свою сумку так, будто та соскользнула с плеча. Наклоняясь за ней, она прикрыла кольцо ладонью и незаметно подняла его вместе с сумкой.

Драгоценность лежала в её пальцах, холодная и тяжёлая. Се Ми оглянулась. Горничная была занята подносом, мальчик пытался помочь ей собрать коробочки, а подруги обсуждали украшения на фасаде дома.

Она спрятала кольцо в сумку и застегнула её.

Теперь каждый шаг по дорожке давался труднее. Се Ми чувствовала вес украденного кольца, хотя оно едва ли могло заметно утяжелить сумку. Ей казалось, что кто-нибудь вот-вот окликнет её и попросит открыть её. Но никто не окликнул. Горничная поднялась с подносом, пересчитала оставшиеся коробочки и повела мальчика к входу. Се Ми отвела глаза и пошла дальше вместе с подругами.

Она пыталась думать о том, что скоро окажется внутри особняка, но снова и снова возвращалась мыслями к кольцу. На короткое мгновение ей показалось, что удача сама покатилась к её ногам и от неё требовалось лишь не упустить её.

Через массивные резные двери девушки вошли в дом. В холле пахло цветами и дорогими духами. Уже собравшиеся гости разговаривали небольшими группами, из скрытых колонок звучала музыка, а официанты в белых перчатках предлагали напитки.

Се Ми подняла голову. Высокий потолок украшала лепнина; свет массивных люстр отражался в полированном мраморе. На стенах висели картины в тяжёлых рамах, между колоннами стояли скульптуры. Дом был просторнее, чем она представляла, и при этом полон людей, которые держались здесь совершенно свободно.

Подруги шептались и разглядывали обстановку. Одна восхищалась люстрами, другая показывала на столы с десертами. Се Ми почти не отвечала. Она старалась идти уверенно и не выдавать, как часто ей хочется остановиться и рассмотреть какую-нибудь деталь. Среди гостей уже встречались женщины с сумками не дешевле её новой Louis Vuitton, и это одновременно восхищало и задевало.

На плечо давил ремешок сумки. Внутри лежало кольцо. Се Ми поправила ремешок и заставила себя улыбнуться, когда одна из подруг обернулась к ней.

— Ты здесь уже бывала? — спросила та.

— Конечно, — ответила Се Ми.

После этого она прошла ещё несколько шагов впереди, словно хорошо знала дорогу. Ей нравилось, что девушки следуют за ней и ждут, куда она их поведёт. Когда-нибудь, думала Се Ми, ей не понадобится лгать, чтобы чувствовать себя своей в таком доме.

***

Ю Ми подходила к особняку медленнее остальных гостей.

Она знала здесь каждый поворот дорожки, но сегодня знакомый путь казался ей длиннее обычного. Фасад украсили к дню рождения бабушки, в саду горели огни, с террасы доносились голоса. В другой день она с радостью рассматривала бы приготовления и гадала, что бабушка думает о праздничном убранстве. Сейчас Ю Ми прислушивалась к собственным шагам и пыталась унять тревогу.

Юнги шёл рядом и держал её за руку. Он не тянул её к дому и не сжимал ладонь слишком крепко. Ю Ми знала, что при желании может остановиться, но именно поэтому продолжала идти.

— Ты опять думаешь о том, что скажешь бабушке? — спросил он.

— Думаю о том, даст ли она мне вообще договорить.

— Сегодня у неё день рождения. При гостях она не станет с тобой ссориться. Джунхо не зря предложил прийти именно сейчас: он знает вашу бабушку лучше нас обоих.

— А если она всё равно не простит?

Ю Ми оглянулась на дорогу за спиной. Ей хотелось верить Джунхо, но память слишком отчётливо возвращала каждое слово, сказанное ею семье во время ссоры.

— Я была жестока с ней, Юнги. И с папой тоже. В тот момент мне хотелось, чтобы они перестали вмешиваться в мою жизнь, а теперь я боюсь, что они действительно послушали меня и больше не захотят видеть.

Юнги остановился вместе с ней.

— Ты пришла, чтобы сказать им, что передумала. Дай бабушке услышать это. Возможно, она тоже винила себя всё это время.

Ю Ми подняла на него глаза.

— Ты так думаешь?

— Зная её — да. Она любит тебя, даже когда сердится. А ты любишь её. С этого и начни.

Ю Ми молчала несколько секунд. Потом медленно выдохнула и кивнула. Слова Юнги не сделали предстоящий разговор лёгким, но напомнили ей, ради чего она сюда пришла.

— Спасибо, — сказала она. — Без тебя я бы, наверное, развернулась ещё у ворот.

— Поэтому я и пришёл.

Он слегка приобнял её за плечи, пока они снова шли к дому. В саду пахло цветами, у входа всё чаще останавливались машины, и Ю Ми постепенно узнавала среди гостей старых знакомых семьи. Она поправила платье и постаралась держаться прямо.

Они проходили мимо террасы, где первые гости уже расположились в креслах с бокалами шампанского. Один из мужчин, высокий, в строгом костюме, заметил Юнги и приветственно поднял руку. Юнги узнал директора одной из компаний, связанных с бизнесом его матери.

— Кажется, он хочет со мной поговорить, — сказал Юнги. В его голосе слышалась досада: он обещал оставаться рядом с Ю Ми.

— Иди, — ответила она. — Я справлюсь.

Он посмотрел на неё, проверяя, не говорит ли она это только ради него.

— Уверена?

— Я всё равно должна поговорить с бабушкой сама. Ты уже помог мне дойти до двери.

Юнги неохотно отпустил её руку.

— Я скоро вернусь.

— Хорошо.

Он направился к гостю, а Ю Ми осталась у входа. Она посмотрела на знакомые двери, за которыми находился дом её детства. Юнги был прав: бабушка, скорее всего, тоже переживала после их ссоры. От этой мысли Ю Ми стало ещё стыднее, но теперь стыд не заставлял её бежать. Она хотела найти бабушку, дождаться минуты наедине и попросить прощения.

Ю Ми вдохнула, расправила плечи и вошла в дом. Она успела сделать лишь несколько шагов по холлу, когда услышала неприятно знакомый голос:

— А ты что здесь делаешь?

Перед ней стояла Се Ми. Новая сумка висела у неё на плече, а за спиной виднелись подруги, с любопытством рассматривавшие гостей и интерьер.

— Моя тётя пригласила меня и моих подруг, — сказала Се Ми. — А тебя кто пригласил?

Ю Ми остановилась. Больше всего ей сейчас хотелось пройти мимо и сосредоточиться на встрече с бабушкой, но Се Ми уже повысила голос.

— Раньше я думала, что мы подруги. Теперь понятно, что ошибалась. С эскортницами я не дружу. Как ты посмела явиться сюда без приглашения? Решила найти себе нового кавалера? Или уже сопровождаешь кого-то из гостей?

Несколько человек неподалёку обернулись. Се Ми заметила это и заговорила ещё увереннее:

— Тогда ты портишь репутацию и этого человека, и всех, кто пришёл с тобой. Убирайся, пока тебя никто не заметил.

Глава 9

— Не думаю, что должна спрашивать у тебя разрешения, где мне появляться, — спокойно ответила Ю Ми. — Пришла я сюда одна или с кем-то, тебя тоже не касается.

Она старалась говорить ровно. В нескольких шагах от них уже остановились гости, привлечённые голосом Се Ми, а Ю Ми меньше всего хотела устраивать сцену в день рождения бабушки. Ей нужно было найти её, попросить прощения и хотя бы раз не позволить Се Ми решать, как пройдёт этот вечер.

— Не касается? — Се Ми повысила голос. — Да одно твоё присутствие портит репутацию всех, кто находится в этом доме. Мало того что ты спишь с ректором, так ещё и вокруг внука госпожи Кан крутишься. А сюда пришла искать новую жертву? Только оделась сегодня скромнее обычного. Думаешь, за свою сойдёшь? Мы-то знаем, кто ты такая!

— Да, знаем, — поддержали её подруги.

Ю Ми перевела взгляд с одной девушки на другую. Ещё недавно некоторые из них улыбались ей в университете. Теперь они стояли за спиной Се Ми, повторяя её слова, хотя не знали ничего ни о фотографиях, ни о Ю Ми самой.

— Что именно вы знаете? — спросила она. — Или судите по себе?

— Я знаю, что ты не родственница семьи Кан, — заявила Се Ми. — Но тебя сюда пропустили. Значит, ты кого-то сопровождаешь. Кто мог привести тебя? Разве что господин Чхве. Только его рядом нет. Выходит, твой кавалер бросил тебя одну, а ты решила остаться? Или вообще пришла без приглашения, рассчитывая пройти вместе с нами?

Она указала на своих подруг и продолжила, уже не пытаясь сдерживаться:

— Моя тётя пригласила меня и их. Тебя она не приглашала. Ты мне не подруга, и я не собираюсь делать вид, будто мы пришли вместе. Ты живёшь неизвестно где, позоришь наш университет и ещё смеешь появляться на таком празднике. Уходи!

Ю Ми почувствовала, как злость вытесняет тревогу, с которой она вошла в дом. Се Ми была уверена, что имеет право говорить о ней что угодно, пока рядом нет человека, готового возразить. Ю Ми уже открыла рот, но ответить не успела.

— Кто именно позорит наш университет? — раздался за спиной знакомый голос.

Юнги возвращался с террасы. Издалека он услышал повышенные голоса, а подойдя ближе — последние слова Се Ми. Он остановился рядом с Ю Ми.

— Моя девушка? — спросил он. — По-моему, репутацию университета портят люди, которые распускают слухи и оскорбляют других без всяких доказательств. Если хочешь что-то сказать о Ю Ми, говори мне в лицо, а не за нашей спиной.

Ю Ми повернулась к нему. Слова «моя девушка» застали её врасплох, но она не стала поправлять Юнги при Се Ми. Он увидел, что она растеряна, и едва заметно коснулся её руки.

— Твоя… девушка? — переспросила Се Ми. — Я говорю о Ю Ми. Ты, наверное, не понял. О той самой девушке, которую видели у отеля.

— Я прекрасно понял, о ком ты говоришь.

— Но твоей девушкой буду я!

Юнги невесело усмехнулся.

— С чего ты это решила? Мы с тобой даже не встречались.

— Но я…

— Я не люблю двуличных людей, Се Ми. Ты можешь улыбаться человеку, пока тебе нужна его помощь, а потом первой распустить о нём слух. Вы с Сон Каном больше похожи друг на друга, чем тебе кажется. И с кем мне встречаться, решаю я. Я выбрал Ю Ми. Твои возражения меня не интересуют.

Ю Ми снова посмотрела на него. Она понимала, зачем он вступился за неё, но последние слова прозвучали так уверенно, что ей стало трудно считать их частью разговора с Се Ми. Обдумать это сейчас было некогда.

— Она обманывает тебя! — почти выкрикнула Се Ми. — Постоянно ходит по отелям, непонятно откуда берёт деньги, спит с ректором. У меня есть свидетели! Она эскортница!

После её крика разговоры в холле стихли. Ю Ми увидела, как один из гостей обернулся к ним с бокалом в руке, а женщина у лестницы остановилась на полуслове.

— Кого ты только что назвала эскортницей? Мою внучку?

Голос прозвучал негромко, но Се Ми замолчала сразу.

К ним подошла госпожа Кан. Ей было около шестидесяти, и Ю Ми с детства помнила, как меняется настроение в комнате, стоит бабушке войти. Сегодня на ней было элегантное тёмное платье, украшений — совсем немного. Она держалась прямо и спокойно, однако Ю Ми сразу заметила напряжение в её взгляде.

В деловом мире госпожу Кан знали как председателя Delles Group. Она принимала решения, от которых зависели компании и тысячи сотрудников, и редко позволяла окружающим увидеть своё раздражение. Дома Ю Ми знала её другой: бабушка могла долго слушать рассказ о неудачном дне, поправить внучке волосы перед выходом и незаметно положить ей на тарелку любимое угощение. Обе эти стороны её характера сейчас были обращены к Се Ми.

— Как ты смеешь приходить в мой дом и так говорить о моей единственной внучке? — спросила госпожа Кан.

Се Ми моргнула.

— Кто… ваша внучка?

Она посмотрела на Ю Ми, затем снова на пожилую женщину. Смысл сказанного будто не сразу достиг её.

— Ю Ми? — Се Ми коротко, неверяще рассмеялась. — Я не знаю, кто вы, но если она действительно ваша внучка, то не завидую вам.

— Бабушка, пожалуйста, — тихо сказала Ю Ми.

Она подошла к госпоже Кан. После ссоры Ю Ми представляла их первую встречу совсем иначе и сейчас больше всего боялась, что праздничный вечер закончится скандалом из-за неё.

— Тебе нельзя нервничать. Се Ми… она иногда говорит ужасные вещи, не подумав. Не обращай внимания.

Госпожа Кан повернулась к внучке. На мгновение суровость в её лице сменилась тревогой: она увидела, как Ю Ми волнуется. Потом снова посмотрела на Се Ми.

— Необычный способ шутить. Девушка приходит в мой дом и оскорбляет члена моей семьи при гостях. Ю Ми, мне кажется, тебе стоит внимательнее выбирать подруг.

— Она не подруга Ю Ми, — сказал Юнги.

— В таком случае у меня нет причин просить её остаться, — ответила госпожа Кан. — Покиньте мой дом.

Се Ми не двигалась. Ещё несколько минут назад она была уверена, что Ю Ми пробралась на праздник без приглашения. Теперь выяснялось, что перед ней и стояла та самая внучка председателя Delles Group, о которой она слышала от тёти.

Подруги пришли в себя раньше. Одна осторожно взяла Се Ми под руку, другая поклонилась госпоже Кан.

— Простите нас. Мы сейчас уйдём.

— Се Ми, пойдём, — шепнула ей девушка, не разжимая пальцев на её руке. — Твоя тётя не сможет спорить с хозяйкой дома.

Они начали отступать к выходу. В этот момент к госпоже Кан подошёл солидный мужчина в костюме. Он наклонился и сказал ей несколько слов на ухо, после чего отступил на шаг.

Госпожа Кан посмотрела на девушек.

— Подождите. Прежде чем уйти, верните то, что вам не принадлежит.

— Что? — Подруги переглянулись. — Мы ничего не брали.

— Начальник охраны только что сообщил мне, что пропало дорогое кольцо с бриллиантом и сапфирами.

Се Ми почувствовала, как похолодели пальцы. Она слишком хорошо знала, где лежит кольцо: в её новой сумке. До этого мгновения она боялась только разоблачения лжи о родственниках. Теперь ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы не под взглядами гостей.

— Наверное, кто-то из прислуги взял, — быстро сказала она. — Почему вы сразу обвиняете нас?

Госпожа Кан посмотрела на неё без удивления.

— Люди, которых ты называешь прислугой, работают в моём доме годами. Я им доверяю. Тебя же вижу впервые.

Подруги Се Ми заговорили почти одновременно:

— У нас ничего нет. Если хотите, можете проверить наши вещи.

— Я не собираюсь обыскивать всех подряд, — ответила госпожа Кан. — Территория дома находится под видеонаблюдением. Мы знаем, кто взял кольцо. Я предложила вернуть его сейчас, без дальнейших объяснений перед гостями.

Ю Ми поняла, что бабушка всё ещё даёт Се Ми возможность закончить эту историю, не устраивая нового публичного скандала. Се Ми тоже это поняла. Ей достаточно было открыть сумку. Но вокруг стояли люди, и признаться при них она не смогла.

— Я ничего не брала, — сказала она.

Госпожа Кан выждала несколько секунд.

— Это твой выбор. Покажите запись.

Начальник охраны дал знак сотруднику. Большой экран в холле, на котором до этого показывали праздничные фотографии, погас, а затем на нём появились кадры с камеры в саду.

Девушки шли по дорожке к дому. Мимо них пробежал мальчик и столкнулся с горничной, нёсшей поднос с подарками. Несколько коробочек упали. На записи было видно, как из одной выскользнуло кольцо и остановилось у ног Се Ми.

Се Ми уронила сумку. Наклонилась за ней и выпрямилась, сжимая что-то в ладони. На следующих кадрах она отошла на несколько шагов, раскрыла сумку и положила туда кольцо.

Экран погас. Никто из гостей не спешил возобновлять разговор. Подруги отступили от Се Ми, и она осталась стоять одна.

— Я дала тебе шанс вернуть кольцо, — сказала госпожа Кан. — Ты им не воспользовалась. Вызовите полицию.

— Госпожа, пожалуйста, не надо!

К ним торопливо подошла горничная. Узнав в ней тётю Се Ми, Ю Ми вспомнила, почему той вообще удалось попасть в дом. Ён Хи смотрела на племянницу с испугом и неверием.

— Она не понимала, что делает. Се Ми, извинись! Верни кольцо и попроси прощения.

— Тётя…

— Госпожа, простите её, пожалуйста, — Ён Хи снова обратилась к хозяйке. — Она моя племянница. Я привела её сюда. Если бы я знала…

— Ты не отвечаешь за её поступок, Ён Хи, — сказала госпожа Кан. — Я предложила ей исправить случившееся. Она предпочла обвинить людей, которые работают здесь.

Ён Хи опустила голову. Госпожа Кан была рассержена и за кражу, и за слова, сказанные Ю Ми.

— Теперь этим займётся полиция. Пусть ответит и за кольцо, и за оскорбления моей внучки.

— Ю Ми, пожалуйста!

Голос Сон Кана раздался сбоку. Он подошёл к ним так быстро, что не сразу заметил Юнги возле Ю Ми.

— Попроси бабушку не вызывать полицию, — сказал он. — Се Ми не выдержит, если её арестуют. Я знаю, что она наговорила тебе ужасного, но прошу: прости её.

Ю Ми смотрела на него молча. В его лице было настоящее беспокойство за Се Ми. Когда-то Ю Ми мечтала, чтобы он так же тревожился за неё.

— Я согласен встречаться с тобой, — добавил Сон Кан, понизив голос, хотя его всё равно слышали стоявшие рядом. — Только помоги ей сейчас.

Ю Ми едва не рассмеялась от неожиданности. Он произнёс это как щедрое предложение, даже не спросив себя, нужна ли ей такая награда.

«Только решила, что больше не придётся бегать от тебя, а ты снова появился. Если единственный способ избежать отношений с тобой — позволить Се Ми ответить за кражу, я выберу его без сожаления».

Она уже собиралась ответить, но к госпоже Кан подошёл её отец.

— Мама, — сказал он, — не будем омрачать твой день рождения приездом полиции. Кольцо найдено. Отпусти девушку, её подруг и этого молодого человека. С госпожой Пу Ён Хи и с самой Се Ми мы разберёмся после праздника. Сейчас нас ждут гости.

Госпожа Кан посмотрела на сына, затем на Ён Хи и Ю Ми. Гости действительно стояли вокруг, ожидая её решения, а Ю Ми пришла сюда ради разговора с семьёй, которого обе так долго избегали.

— Ты прав, — произнесла госпожа Кан. — Сегодня не будем продолжать это при всех.

Она повернулась к Се Ми:

— Верни кольцо и уходи. Ты и твои друзья должны покинуть дом.

Под взглядами окружающих Се Ми открыла сумку. Она достала кольцо и передала его начальнику охраны, не поднимая головы. Ён Хи закрыла лицо рукой. Подруги уже стояли у дверей и ждали, когда Се Ми пойдёт за ними.

Сон Кан попытался встретиться взглядом с Ю Ми, но она отвернулась. Он сделал шаг к Се Ми и проводил её к выходу.

Ю Ми осталась рядом с бабушкой. Она хотела что-то сказать ей прямо сейчас, хотя бы поблагодарить за защиту, но почувствовала, как Юнги взял её за руку.

— Пойдём, — тихо произнёс он.

Он повёл её из холла в глубь дома. Ю Ми успела оглянуться. Бабушка разговаривала с её отцом, возвращая гостям спокойствие праздника, однако в тот короткий миг, когда их взгляды встретились, Ю Ми увидела в её глазах не только гнев на Се Ми, но и облегчение от того, что внучка пришла.

***

Юнги остановился лишь в дальнем конце коридора. Здесь музыка и голоса из холла звучали приглушённо. Он отпустил руку Ю Ми и повернулся к ней.

— Ты говорила, что Сон Кан тебе не нужен.

— Он мне и не нужен.

— Но стоило ему сказать, что он готов с тобой встречаться, ты замолчала и посмотрела на него так, будто обдумываешь предложение.

Ю Ми не сразу поверила, что он говорит всерьёз.

— Я подбирала слова. Хотела ответить так, чтобы не оскорбить его при бабушке и гостях.

— Раньше тебе слова искать не приходилось.

— Раньше я была в него влюблена. Сейчас нет.

Юнги отвёл взгляд, но Ю Ми видела, что он всё ещё сердится. Тогда она вспомнила, что именно он сказал о ней Се Ми перед всеми.

— Кстати, ты назвал меня своей девушкой. Я тебя не поправила, хотя ты даже не предупредил меня. Теперь в университете нам придётся изображать пару. Извини, если из-за меня ты попал в неудобное положение.

— Я не шутил.

Ю Ми замерла.

— Что?

— Я сказал, что ты моя девушка, потому что хотел, чтобы это было правдой. — Юнги посмотрел ей в глаза. — Я хочу с тобой встречаться. Но делить тебя с Сон Каном не собираюсь.

Ю Ми прислонилась к стене. Она столько времени уговаривала себя считать Юнги другом, что теперь не находила слов.

— Что мне сделать, чтобы ты поверил? — спросила она наконец. — Сон Кан мне не нужен. Я сама не хочу его видеть.

— Что сделать? — Юнги шагнул ближе. — Даже не знаю.

Он поцеловал её.

Сначала Ю Ми застыла от неожиданности. Она чувствовала его ладонь на своей щеке и слышала, как где-то далеко продолжается праздник. Всё случилось слишком быстро, чтобы она успела подумать о бабушке, Сон Кане или о том, что будет завтра.

«Значит, я ему нравлюсь? — пронеслось у неё в голове. — Всё это время он смотрел на меня не как на сестру?»

Перед глазами вдруг возникла дорога из той, другой жизни. Она лежала на асфальте и с трудом могла дышать. Юнги склонился над ней и звал по имени. Тогда Ю Ми решила, что он появился в последние мгновения лишь в её помутнённом сознании. Теперь она вспомнила боль и отчаяние в его глазах с такой ясностью, что сердце сжалось.

«А если он действительно был там?»

Юнги почувствовал, что она больше не отстраняется, и поцеловал её снова. Ю Ми ответила. От близости его тела ей стало жарко, а мысли окончательно спутались. Она потянулась к нему, но в следующее мгновение отдёрнулась: острая боль обожгла нижнюю губу.

— Ай! Ты меня укусил?

Юнги отступил. По его лицу было видно, что он и сам понял: сделал больно.

— Да. — Он провёл рукой по волосам и договорил упрямо: — Хочу, чтобы ты запомнила: я не собираюсь помогать тебе строить отношения с Сон Каном.

Ю Ми коснулась губы и возмущённо посмотрела на него.

— Я уже сто раз сказала, что не хочу с ним встречаться! Как тебе ещё это доказать?

Юнги несколько секунд молчал. Когда заговорил, голос прозвучал тише:

— Скажи в университете, что мы вместе. Не ради Се Ми и не назло Сон Кану. Если ты сама этого хочешь — стань моей девушкой по-настоящему.

Ю Ми опустила руку. Теперь его просьба уже не была похожа на продолжение ссоры. Он ждал ответа, и она знала, как много для него значит это ожидание.

— И тогда ты поверишь? — спросила она.

— Тогда я буду знать, что ты выбрала меня.

Она задержала на нём взгляд.

— Хорошо.

Юнги хотел спросить, что именно она имеет в виду, но Ю Ми уже высвободилась из его объятий и быстро пошла по коридору. На этот раз он не остановил её. Ему нужно было успокоиться после поцелуя, а ей — найти бабушку.

***

— Молодая госпожа, — обратился к Ю Ми секретарь бабушки, когда она вышла в соседний коридор. — Госпожа Кан просит вас подождать её в кабинете.

— Хорошо. Спасибо.

Ю Ми тихо открыла знакомую дверь и вошла. Кабинет почти не изменился. У стены стояли шкафы с книгами в кожаных переплётах, на массивном столе из тёмного дерева лежали бумаги. В изящных рамах висели картины, а возле настольной лампы — небольшой букет свежих цветов. Лёгкий запах дерева и цветов встретил её ещё на пороге.

Ю Ми закрыла за собой дверь. После голосов в холле тишина кабинета показалась особенно глубокой. Она прошла к окну, выходившему на парк. Вечер уже наступал; дорожки и фонтан постепенно освещались огнями, а между деревьями ещё можно было различить гостей, направлявшихся к дому.

В детстве Ю Ми любила прятаться здесь, когда уставала от наставлений матери. Ей было семь или восемь лет, и кабинет бабушки казался местом, где взрослые правила на какое-то время переставали действовать. Она тихонько проходила по ковру, забиралась за штору или устраивалась у окна и смотрела на сад. Иногда бабушка замечала её сразу, но продолжала работать, позволяя внучке думать, что укрытие удалось.

Ю Ми помнила шорох переворачиваемых страниц, звук ручки, которой бабушка делала пометки на документах, и то, как та наконец говорила: «Я знаю, что ты здесь. Иди ко мне». Тогда она выбиралась из-за шторы и бежала через кабинет, уверенная, что её рады видеть.

Сейчас Ю Ми тоже хотелось услышать эти слова. Но она уже не была ребёнком, который просто устал слушать наставления. После последней ссоры она намеренно причинила близким боль и ушла, оставив их гадать, где она живёт и всё ли с ней в порядке.

Она села в кресло напротив бабушкиного стола и сцепила руки на коленях. С террасы доносились приглушённые голоса гостей. Ю Ми вслушивалась в них, но мысленно снова слышала себя во время ссоры. Она говорила, что семья ей не нужна, что только Сон Кан имеет для неё значение. Грозилась отказаться от наследства и больше не появляться дома, если близкие не перестанут вмешиваться в её жизнь.

Тогда ей казалось, что она защищает свою любовь. Теперь она понимала, как жестоко требовала от бабушки и отца смириться с человеком, которому они не доверяли, и как больно ударила по ним, когда они отказались.

В прошлой жизни после того разговора она так и не вернулась. Не встретилась ни с бабушкой, ни с отцом, чтобы попросить прощения. Годы шли, а ей становилось всё труднее сделать первый шаг. Сегодня у неё был этот шанс, но страх не исчезал только потому, что она решила им воспользоваться.

Ю Ми встала и снова подошла к окну. Бабушка всегда баловала её, особенно после смерти матери. Она была для Ю Ми опорой в те дни, когда дом казался слишком пустым. И именно ей Ю Ми сказала, что готова отказаться от семьи ради Сон Кана.

«Я не смогу притвориться, будто этого не было. Но могу хотя бы сказать, как сильно жалею».

Мысли вернулись к сегодняшнему вечеру. Бабушка разрешила Се Ми прийти с подругами, хотя обычно не приглашала в главный дом посторонних. Неужели Юнги был прав и она искала способ снова увидеть внучку? Знала, что девушки учатся вместе, и надеялась, что Ю Ми тоже окажется среди них? Ю Ми не могла быть уверена. Она решила не спрашивать об этом прежде, чем извинится.

Только мысли не задерживались надолго на одном. Перед глазами снова возник коридор и лицо Юнги совсем близко.

«Он поцеловал меня. И хочет, чтобы мы были вместе».

Ю Ми коснулась губы. Та всё ещё немного болела после укуса, и это делало случившееся ещё более реальным.

В другой жизни она увидела Юнги на дороге перед самой смертью. Если он действительно был там, как ему удалось оказаться рядом именно в тот момент? Что он почувствовал, когда узнал её? Она столько лет считала, что потеряла лишь друга детства, а теперь задавалась вопросом, не проглядела ли его любовь так же, как не замечала правды о Сон Кане.

«Он попросил меня признаться в университете. Я сделаю это. Но сначала нужно поговорить с бабушкой. И с папой».

Дверь кабинета тихо открылась. Ю Ми вздрогнула и обернулась.

На пороге стояла бабушка — всё так же прямо державшаяся, в элегантном тёмном платье, которое Ю Ми видела на ней в холле. Но здесь, без гостей и чужих взглядов, выражение её лица стало мягче.

Ю Ми быстро поднялась с кресла.

— Ба… бабушка. Я хотела сказать тебе ещё там, но не смогла. Тогда, во время ссоры, я была не права. Прости меня, пожалуйста. Я не должна была говорить, что вы мне не нужны, и уходить, не сообщив, где я…

Она сбилась, пытаясь произнести всё сразу. Бабушка подняла руку и подошла ближе.

— Тише, девочка моя.

Ю Ми замолчала. Она ожидала упрёков и уже приготовилась их выслушать, но бабушка смотрела на неё с той же тревогой, с какой всегда встречала, если та долго не возвращалась домой.

— Я тоже сказала тогда лишнее, — произнесла госпожа Кан. — Мы обе рассердились и перестали слышать друг друга. Я не хочу, чтобы слова, сказанные в гневе, разлучили нас.

Она поправила выбившуюся прядь волос Ю Ми. От знакомого жеста у той защипало глаза.

— Давай оставим ту ссору позади. Хорошо?

Ю Ми кивнула, но сразу поняла, что не хочет отделаться одним кивком.

— Я правда очень жалею, бабушка. За свои слова и за то, что заставила вас волноваться. Мне было стыдно вернуться, а потом я всё откладывала разговор.

— Джунхо сказал мне, что видел тебя, — ответила бабушка. — Я знала, что ты в порядке. Но хотела услышать это от тебя самой.

Она взяла внучку за ладони. Ю Ми не стала прятать слёзы.

— Я скучала по тебе, — тихо сказала госпожа Кан. — И очень рада, что в мой день рождения ты здесь. Лучше подарка ты мне не могла сделать.

Ю Ми шагнула вперёд и обняла её. Бабушка ответила на объятие не сразу — будто только теперь позволила себе поверить, что внучка действительно вернулась, — а потом крепко прижала её к себе.

Некоторое время они стояли молча. Ю Ми слышала музыку праздника за стенами кабинета и думала о том, сколько лет в другой жизни не решалась войти в эти двери.

Бабушка первой отстранилась и внимательно посмотрела на неё.

— А теперь расскажи, как у тебя дела. Я так скучала, что даже не знаю, с чего начать расспросы. У нас ещё есть немного времени, пока подойдёт твой отец.

Глава 10

Ю Ми глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Всё… нормально, — начала она, но бабушка подняла бровь — мягкий, но строгий знак того, что такие ответы её не устраивают.

Она улыбнулась чуть виновато и уже честно рассказала — о занятиях в университете, о том, как прошёл последний семестр, о проекте, которым она сейчас занята, о конкурсе. Бабушка слушала внимательно, с тем спокойствием, которым владеют лишь те, кто привык управлять огромными корпорациями и при этом находить время для самых важных людей в своей жизни.

— Ты стала взрослее, — заметила она, затем чуть улыбнулась. — И мудрее. Мне это нравится.

Они ещё немного говорили о жизни, о планах, даже о том, что Ю Ми начала наконец нормально есть и спать — бабушка, как всегда, замечала всё.

В этот момент дверь вновь открылась, но тихо, с уважением. На пороге появился секретарь — мужчина в строгом костюме. Он чуть наклонил голову:

— Председательница… — сказал он почти шёпотом и подошёл ближе, чтобы произнести пару фраз только для неё.

Бабушка кивнула, выслушав. Она поднялась и подошла к Ю Ми. Наклонившись, большим пальцем нежно вытерла дорожку слёз на её щеке.

— Всё хорошо, девочка моя, — прошептала она. — Успокойся. Ты молодец, что нашла в себе силы прийти и поговорить со мной.

Ю Ми всхлипнула, но кивнула. Бабушка на мгновение обняла её за плечи — быстро, но тепло.

— А теперь посиди здесь, отдышись, — сказала она уже спокойным, уверенным тоном. — Мне нужно выйти и попрощаться с гостями.

Она легонько сжала ладонь внучки.

— Мы с твоим отцом скоро вернёмся. И тогда поговорим все вместе, хорошо?

В её словах не было ни тени упрёка — только уверенность и спокойствие человека, который всегда знает, что делать.

Ю Ми снова кивнула, наблюдая, как бабушка уходит, оставляя дверь приоткрытой, чтобы внучка не чувствовала себя одинокой.

Когда дверь тихо закрылась, кабинет вновь погрузился в мягкую тишину. Свет настольной лампы отбрасывал на стены золотистые блики, и Ю Ми вдруг ощутила, как напряжение этого дня наваливается на неё всей тяжестью.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. И тут же мысли хлынули — бурно, беспорядочно, будто кто-то листал слишком быстро страницы её жизни.

Скандал с Се Ми… Она снова увидела перед собой искажённое злостью лицо, её хамство, нелепые обвинения, громкие слова на весь дом. Ю Ми понимала, что она лишь искала повод унизить её перед другими.

Инкогнито раскрыто… Она провела рукой по волосам, чувствуя, как сердце болезненно ёкнуло. Так долго она пряталась, чтобы никто из студентов не знал, кем она является на самом деле — внучкой главы крупнейшего конгломерата. Она хотела обычной студенческой жизни, друзей, свободы. Но теперь всё разрушено. Друзья Се Ми знают, а это значит что будут знать все. Все будут смотреть иначе.

Слова Юнги… Она покраснела даже в одиночестве, вспомнив, как он, не задумываясь, назвал её своей девушкой. Это было так неожиданно, так дерзко… и так приятно. Он сказал это уверенно, громко, не боясь последствий. Как будто защищал её. Как будто признавал.

«Она — моя девушка.» От воспоминания её сердце буквально подпрыгнуло в груди.

Сон Кан… Ю Ми недовольно поморщилась. Его «широкий жест» — смешной, нелепый, самодовольный. «Я готов встречаться с тобой. Только не сажай Се Ми.» Как будто он даровал ей честь! Как будто она должна была благодарить его за внимание! Ю Ми до сих пор чувствовала отвращение от той надменности. Если честно, она была потрясена — не ожидала настолько низкого хода от человека, который был эталоном студента и ее кумиром, когда то...

Разговор с Юнги в коридоре… Она опустила взгляд, улыбка тронула её губы. Он стоял близко, слишком близко, его тепло рядом, голос — спокойный и мягкий, каким он говорил только с ней.

И…

Его поцелуй.

Её дыхание сбилось. Она всё ещё чувствовала этот миг — внезапный, горячий, но такой нежный, будто он боялся спугнуть её. Мир тогда действительно остановился. Даже сейчас её пальцы дрожали, когда она подносила их к губам.

И последнее…

«Признайся в своих чувствах в университете.» Эти слова заставили её сердце дрогнуть. Признаться? Он думает, что она не сможет. Она уже через много чего прошла. Публичное признание ее ничем не пугает, зато потом Сон Кан окончательно отстанет.

Ю Ми медленно открыла глаза.

Никогда в жизни один день не приносил столько эмоций. Столько хаоса. Столько… надежды. Но чем дольше она перебирала в памяти события дня, тем сильнее в груди поднималось другое чувство — тяжёлое, болезненное.

Жаль… Жаль, что всё это — признания, слова о «девушке», смелость, уверенный тон — всего лишь игра на публику. Способ защитить её. Способ заткнуть Се Ми. Способ разрядить ситуацию.

Для него это — роль. Для неё… Она не знает. Раньше его отношение было не важно. Но теперь она понимает, что он ей нравится. И именно с ним она хочет быть. Ю Ми опустила голову и прижала ладони к лицу.

Он относится ко мне как к другу. Как к сестре. Ведь он и говорил так. Всегда. Всю жизнь…

Она горько усмехнулась. Так просто — спрятаться за логикой. Но сердце не верило. Особенно после того поцелуя.

Ю Ми, держи себя в руках… Она повторила мысленно, как мантру. Как приказ. Он не любит тебя. Ты ему не девушка. Он просто защищал тебя. Просто хотел помочь…

Но воспоминание о поцелуе — живом, пульсирующем — вновь ударило в грудь.

Сначала робком. Нежным. Тёплым. Будто он действительно боялся ранить её.

А потом… Потом что-то в нём изменилось. Его ладони, его дыхание, его губы — всё стало горячим, требовательным, жадным. Почти яростным. Он целовал не как друг. Не как брат.

Он целовал, как человек, который долго сдерживал себя. Как человек, который наконец позволил чувства наружу. Как будто клеймил.

Как будто говорил ей:

— Моё.

Ю Ми прикрыла рот рукой, пытаясь успокоиться. Её щеки вспыхнули, сердце билось так, будто она снова переживает тот миг.

Неужели… он любит меня? Эта мысль звучала слишком громко. Слишком опасно. Ее надо прогнать сейчас. Иначе она поверит в это. И опять испытает боль. Только в этот раз от разбитого сердца.

Дверь медленно открылась. В кабинет вернулись бабушка, отец и... Юнги. Ю Ми вскочила, первым делом подойдя к отцу. Она открыла рот, чтобы извиниться, но он поднял руку, мягко останавливая её.

— Не надо, — сказал он твёрдо, но спокойно. — Всё, что было, уже прошло. Мы все сказали лишнее. Пора это оставить позади и двигаться дальше.

Его слова прозвучали не упрёком, а освобождением. Она кивнула, чувствуя, как напряжение в груди потихоньку отпускает.

— Давайте присядем, — предложил отец.

Все расположились: бабушка — как всегда величественная, но с тёплым взглядом; Юнги — чуть в стороне, будто не знал, имеет ли право быть здесь, и при этом не сводил глаз с Ю Ми; сама Ю Ми — всё ещё растерянная, но готовая слушать.

Отец нахмурился, переходя к делу:

— Теперь, когда твоё инкогнито раскрыто, — начал он, — скрывать твоё происхождение больше нет смысла. Наоборот, это может создать проблемы.

Он обменялся взглядом с бабушкой.

— Мы подумали, что нужно найти способ защитить тебя от людей, которые могут попытаться воспользоваться ситуацией. От прессы, от слухов, от всяких… любителей лёгкой наживы.

Бабушка кивнула, поджав губы.

— И лучший вариант, — продолжил отец, — это официально обозначить твоё положение. Дать понять обществу, что ты не одна и под защитой семьи и не одной.

Он сделал паузу, будто проверяя реакцию дочери.

Ю Ми непонимающе приподняла брови.

— Поэтому… мы с бабушкой обсудили и пришли к выводу, что лучше всего объявить о твоей помолвке.

В комнате будто исчез воздух.

Ю Ми замерла.

Бабушка тихо выдохнула, наблюдая за ней.

Юнги дёрнулся, словно получил удар, но через мгновение уже смотрел ровно, без эмоций — только глаза подозрительно блестели.

Отец говорил спокойно, будто объявлял деловое решение, а не приговор:

— Это самый надёжный щит. Официальный жених — это статус. Это уважение. Это защита. И это закрывает много вопросов.

— С кем? Зачем? — Начала задавать вопросы она. — Неужели это так нужно. Мне всего двадцать три. Это… рано.

Отец не удивился её реакции — будто заранее знал, что она скажет.

— Я понимаю, — мягче ответил он. — Идея неприятная. Но ситуация вышла из-под контроля. После сегодняшнего — ты в центре внимания. Кто-то восхищается тобой, кто-то ищет слабость. И мы не можем оставить тебя без защиты.

— Но… помолвка? — Ю Ми непроизвольно сделала шаг назад. — Это слишком.

Бабушка подняла ладонь, успокаивая:

— Дитя, это не значит, что тебя заставляют прямо сейчас выходить замуж. — Её голос был мягким, почти бабушкиным. — Это формальность. Щит. Стена. Общественный статус, который резко сокращает количество людей, желающих подобраться к тебе. При том это просто помолвка, свадьбу сыграем когда ты закончишь университет.

— Я уверена у вас уже есть кандидат. Мне предлагать свои варианты нет смысла? Я понимаю. Если это единственный способ, то я согласна.

— Ты понимаешь, что назад пути не будет? — Спросил ее Юнги.

—А у меня есть выбор? Надеюсь только жених будет хороший. — ответила она.

— Уверена жених тебе понравится, — ответила ей бабушка. — Мы уже все обсудили с его семьей, теперь все зависит от твоего решения.

— А у него вы спросить не хотите? Может он против? А вы решение за мной оставляете?

— Ну, я его хорошо знаю. Уверена он согласен. Да и тебе он хорошо знаком.

— Да? И кто это? За кого я должна выйти замуж?

— Ну мы долго думали, и решили, что идеальной кандидатурой для тебя… будет… Чхве Юнги..

Юнги удивленно поднял брови, а потом на его лице появилась счастливая улыбка.

— Я? Я согласен.

— Ты же сам говорил: назад пути не будет. Уверен? — Переспросила она, замечая его улыбку

— Абсолютно! — Уверенно ответил он.

Бабушка и папа переглянулись, улыбнулись друг другу, как будто они изначально знали, что так и будет. И тихо вышли из кабинета. Молодежь даже и не заметила, что они ушли.

— Ты же понимаешь, что это не игра на публику перед студентами? Я действительно стану твоей невестой. — Продолжала повторять Ю Ми. — И наши семьи не дадут все отменить, когда ты встретишь свою единственную…

— А я и не собираюсь, что либо отменять. Я уже давно встретил ту, с кем хочу быть до последнего вздоха.

— Так почему тогда соглашаешься на это? Ты с ней должен быть.

— Ю Ми, ты же вроде не глупая? И с памятью вроде проблем нет? Так почему до тебя никак не дойдет? Вспомни что я сказал тебе в коридоре… Ты моя.

— Ээээээ...

— Ты тот человек, с которым я хочу прожить всю оставшуюся жизнь. Растить вместе детей и гулять по пляжу в старости.

— Но…. Ты же относишься ко мне как к сестре…. Мы же росли вместе… Как… Когда….

— Знаешь ради сестры не меняют планы за секунду. Ради сестры не готовы убить любого, кто ее обидит. И к сестре не ревнуют любого парня. Ю Ми ты мне нравишься, нравишься уже давно. И я сделаю все, что бы добиться ответных чувств от тебя. Я вытесню Сон Кана из твоего сердца. Полностью.

— Да не нужен он мне, я тебе уже говорила и докажу, что не вру. Как ты там сказал: Ты мне поверишь если я признаюсь в чувствах при всех в университете. Отлично. Там и объявим о помолвке.

Глава 11

Ю Ми закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок — но чем сильнее она старалась, тем больше путались чувства. Любовь к Сон Кану… если это вообще была любовь… умерла вместе с той жизнью. Сгорела, как выжатый до конца лист бумаги. Остался только пепел — холодный, бесформенный, без запаха. Теперь она не чувствовала к нему ничего, кроме пресного, усталого презрения. Никакой боли. Никакого огня. Пустота. Даже странно: как она когда-то могла думать, что он — её судьба?

Но что же тогда происходит с Юнги?

Она знала его с детства. Он был как солнце за окном — постоянный, надёжный, не требующий доказательств. Он просто был. Рядом, когда ей было страшно. Рядом, когда она плакала из-за учебы. Рядом, когда впервые поссорилась с родителями. Рядом, когда ей нужен совет или помощь. Она всегда могла на него опереться, даже если не просила.

А когда, в прошлой жизни, он уехал за границу, из-за нее вообще то, она впервые поняла, насколько привыкла к нему. Пустота, что появилась внутри, не была похожа на боль утраты — она была похожа на потерю части самой себя. Но тогда она не признала этого. Боялась признать. Отношения с Сон Каном были намного важнее.

А потом… Когда жизнь уходила из неё, и тело цеплялось за последние капли воздуха… Она увидела его. Или ей показалось, что увидела. Юнги — как в детстве: тёплый, рассеянный, чуть нахмуренный, будто ему тоже больно и встревоженный.

Она тогда хотела ему сказать… Хоть что-нибудь. Хотела признаться, что скучала, что ждала, что думала о нём намного больше, чем позволяла себе признать. Что его слова были пророческие. Что она многое готова отдать за шанс все исправить.

Но это был сон. Бред между жизнью и смертью. Или не сон? Нет, скорее всего бред. Разве мог он быть рядом в тот момент? Разве мог держать её за руку, требовать чтобы она не отключалась и шептать, что не отпустит?

Ю Ми вздрогнула.

А теперь? Теперь у нее есть тот самый шанс который она просила. Теперь он был здесь — настоящий, живой, тёплый. Целовал её, как будто хотел оставить на ней след. Целовал, как будто боялся снова потерять. Она чувствовала это кожей, дыханием, каждым нервом.

И его признание… “Ты для меня гораздо больше, чем сестра... Я уже давно выбрал человека с которым хочу прожить свою жизнь..., и это ты...”— слова, которые невозможно забыть.

Но любит ли она его? Или это страх снова потерять кого-то важного? Привязанность, выросшая вместе с ними? Благодарность за то, что он всегда был тем, кого можно назвать домом?

Она боялась ошибиться. Боялась снова спутать любовь с иллюзией. Но самое страшное — она боялась, что на самом деле всё давно решено… Что её сердце уже выбрало.

И что этот выбор — Юнги.

И теперь, когда она осталась одна, в этой давно любимой части парка, где высокие деревья и кусты прячут тебя ото всех, каждый звук внутри неё становился пугающе громким. Он сказал это всерьёз. Она видела это в его глазах — спокойных, твёрдых, как всегда… и впервые обнаженных. В них не было ни шутки, ни игры — только решение, давно принятое.

Но… А правильно ли это?

Ю Ми глотнула воздух.

Не испортит ли она ему судьбу, если окажется рядом? Его ждет прекрасное будущее за границей, насколько она знала. Самый молодой профессор, гениальный хирург. Да, она уже влезла в его судьбу и начала менять ее, но у него еще есть шанс уехать и стать тем кем он был тогда. Вроде у него и невеста была…. А если она и есть та самая, его единственная, а я со своей семьей в лажу….

Имею ли я право любить его, а ведь я его люблю. Стоило только про невесту подумать и все встало на свои места. Да он мой друг детства, мой брат. Но… он мой мужчина! Ради возможности быть с ним, я сюда вернулась! Нет не прошлое исправить. Не с родней помириться! Я захотела изменить свой выбор здесь в тот момент когда увидела его. Мне все равно, что ждет меня в будущем, я легко откажусь от всего. Но не от него. Хватит голову ломать, наши семьи сами решили, что мы должны быть вместе. Он согласен, я то же. А его судьба… ну я знаю развитие событий, значит помогу ему пойти по этому пути. Вдвоем легче чем в одиночку…

Только признание, надо правильно сделать. И показать всю глубину моих чувств.

***

Ю Ми нерешительно толкнула стеклянную дверь цветочного магазина. Колокольчик звякнул над головой — тонко, почти робко, словно приветствуя её. Внутри стоял теплый полумрак, пахнущий свежей зеленью, водой из ваз и чем-то едва уловимо сладким — запахом лета, который она помнила.

Магазин был небольшой, но казался живым: повсюду свисали букеты-сушенки, стеклянные вазы мерцали отражениями ламп, а цветы собирали на себе отблески света, словно хранили крошечные солнца.

Первой она заметила красные камелии. Лепестки — гладкие, яркие, густые, как будто нарисованные маслом. Они выглядели слишком откровенно, слишком честно — как признание, сказанное без права на отступление.

Чуть дальше, на отдельной стойке, стояли белые фрезии — лёгкие, нежные, будто сотканные из дыхания. Их тонкий аромат напоминал искренность, такую чистую, что нарушить её было бы почти преступлением.

За ними, словно вырастающие из самого неба, поднимались лавандовые дельфиниумы. Высокие, стройные, невесомые. Их цвет мягко колебался между холодом и теплом — как надежда, которая, несмотря ни на что, всё равно остаётся внутри.

На отдельном низком столике она увидела маленькие белые гортензии — скромные пушистые облачка, такие трогательные, что пальцы сами потянулись прикоснуться. Они напоминали ей ту открытую, ранимую часть себя, ту, что знает только Юнги.

И, почти спрятанные между зеленью, — несколько маленьких ромашек. Простых, солнечных, упрямо тянущихся к свету. Они были как отпечаток того первого лета, когда их судьбы переплелись, пусть ни она, ни он тогда этого не понимали.

Ю Ми обошла магазин второй раз. Потом третий. Смотрела, касалась, вдыхала, будто пыталась на ощупь собрать чувства, на которые всё ещё не решалась вслух.

Наконец, она подошла к стойке, где продавец — женщина с доброй, чуть уставшей улыбкой — перебирала ленты.

— Можно… — Ю Ми на секунду прикусила губу, — собрать для меня букет?

Продавец вскинула взгляд, мягко ожидая продолжения.

— Из этих красных камелий, пары веточек фрезий… немного дельфиниума… вот этих маленьких гортензий… и… одну, нет, лучше три ромашки.

Она смутилась, будто назвала не цветы, а свои тайные мысли.

— Без… особого стиля. Просто — чтобы было… искренне.

Продавец ничего не спросила. Только кивнула — будто сразу поняла.

— И ещё… — Ю Ми замялась, перебирая пальцами край своей сумки. — У меня есть просьба. Немного необычная.

Продавец подняла глаза, аккуратно укладывая гортензию.

— Конечно. Я вас слушаю.

Ю Ми глубоко вздохнула.

— Мне… нужно украсить одно место завтра. В парке университета. Где-то к пяти часам вечера. И доставить туда этот букет. — Она показала взглядом на композицию, которая уже начинала приобретать форму.

Продавец на секунду остановилась, словно уточняя в голове: не ослышалась ли.

— Украшение места? Какого именно?

Ю Ми смущённо улыбнулась, словно её застали за чем-то слишком личным.

— Там есть лавочка. Под большим деревом… — она замолчала, а потом чуть тише добавила: — Место свиданий всех студентов.

Уголки губ продавца поднялись сами собой — не насмешливо, не любопытно, а тепло, по-человечески.

— О, я знаю эту лавочку, — сказала она. — Под старым платаном, который цветёт позже остальных. Там все фотографируются.

Ю Ми кивнула.

— Мне надо, чтобы там было… красиво. Только не слишком вычурно. Светло. Чисто. Как… как начало чего-то нового.

Продавец посмотрела на неё иначе — так смотрят люди, которые видят больше, чем им сказали.

— Это важно для вас.

Это была не фраза. Это было утверждение. Точное и мягкое.

Ю Ми отвела взгляд, но не стала отрицать.

— Очень.

Женщина надела на шею длинную ленту рулетки, словно готовясь к делу.

— Хорошо. Я всё сделаю. Можете не сомневаться. Лавочка будет украшена к пяти. Букет доставим точно вовремя. Хотите свечи? Лампочки? Или только цветы?

Ю Ми задумалась на мгновение. Потом тихо ответила:

— Только цветы… и, может быть, немного света. Самую малость. Чтобы не нарушать атмосферу, но…

Продавец улыбнулась так, будто поддерживала её не в заказе — в решении.

— Я вас поняла, все сделаем.

Ю Ми вздохнула с облегчением, вроде бы ничего такого страшного, но она очень переживала. И из-за своих нервов даже не заметила, что в магазин зашли другие покупатели, студентки с параллельного курса Сон Кана. В считанные секунды по кампусу уже гуляла новость что Ю Ми завтра у старого платана признается Сон Кану.

*** Сон Кан с друзьями сидел на трибунах стадиона, занятие еще не началось, все ждали преподавателя и говорили о своем. Вдруг на стадион залетели студентки с параллельного курса.

— Вы слышали? Ю Ми завтра Сон Кану признается. — Громко спросили они у своих подруг.

— Откуда такие новости? — перебил их Ши Вон.

— Наша одногруппница была сегодня в цветочном и слышала как Ю Ми цветы заказывала и лавочку под платаном на завтра украсить. Так что все точно… — ответили они и продолжили обсуждать новость между собой.

— Слышал? Вот она и решилась наконец то. Готов ее чувства принять? — Ын У задал свой вопрос Сон Кану. — И главное: примешь ее чувства? Да не богатая, но бегает за тобой уже сколько.

— Я подумаю, — ответил ему Сон Кан.

— В смысле не богатая? — перебил их Ши Вон, — Ты что последнии новости не знаешь. Она же наследница Delles Grup, единственная родная внучка председательницы. Богаче их семьи в Корее нет никого. Сон Кан, ты же был тогда, и сам все знаешь. Я бы на твоем месте…

— Ты не на моем месте! — Перебил его Сон Кан — Я сказал подумаю, значит подумаю..

— Ну и дурак….

Но тут пришел преподаватель и все разговоры утихли.

Глава 12

Вечер медленно стекал в парк университета — тёплый, спокойный, будто нарочно притихший перед чем-то важным. Пятница всегда приносила лёгкую суету: студенты выходили с занятий, кто-то смеялся у фонтана, кто-то торопился в город. Но в глубине парка, под самым старым платаном, ждал иной мир. Тихий. Почти волшебный.

Огромное раскидистое дерево, чья кора хранила десятки признаний и чей ствол помнил тысячи историй, сегодня выглядело так, словно готовился стать частью новой.

Всё пространство вокруг лавочки было украшено так тонко, что казалось — это не чья-то работа, а естественное продление вечернего света. С тонких ветвей свисали маленькие тёплые лампочки, словно звёзды, которые кто-то аккуратно снял с неба и развесил вручную. Они мерцали лёгким золотистым дыханием, не слишком ярко, не кричаще — достаточно лишь, чтобы очертить контуры лавочки, окружить её мягким сиянием и создать ощущение, будто время замедлилось.

К подножию платана, по кругу, были расставлены цветы — не в пёстрых букетах, не в вычурных композициях, а в изящных низких корзинах, из которых выглядывали фрезии, дельфиниумы и маленькие белые гортензии. Они создавали ощущение поляны, случайно распустившейся прямо здесь, под деревом. Между ними робко светились несколько маленьких фонариков с тёплым огненным отблеском.

Воздух был наполнен едва уловимым ароматом лаванды, свежестью вечерней травы и чем-то ещё — тонкой, сладкой нотой цветущей фрезии, лёгкой, как вздох.

На самой лавочке лежал сложенный плед — светлый, тёплый, мягкий. На спинке лавочки тонкая лента была перевязана небольшой композицией из тех же цветов, которые Ю Ми выбрала для букета: красной камелии, белой фрезии, лавандового дельфиниума и маленьких ромашек, как символа лета.

Не кричаще. Не слишком романтично. Но так искренне, что сердце отзывалось даже у тех, кто просто проходил мимо и не знал истории, скрытой за этим местом.

Лавочка выглядела не как место свидания. А как точка судьбы. Как портал, через который можно шагнуть — в новое чувство, в новую жизнь, в новую версию самого себя.

Вокруг собиралось все больше и больше студентов. Некоторых Ю Ми пригласила сама. Но это студенты, слухи распространяются быстро. Участники радиокружка принесли колонку и микрофон, как они сказали: чтобы все услышали. Ю Ми немного нервничала. Нет, не из-за своих чувств, в них она была уверена полностью. Просто это действительно новый шаг в ее жизни. И что он принесет, она не знала. То. что это шаг в темноту, немного пугало ее, но она знала что этот путь они с Юнги пройдут вместе. Телефон звякнул оповещением. На экране сообщение от Юнги: “Я уже подхожу”.

Она встала, расправила плечи, разгладила складку на белом элегантном платье, поправила волосы и взяла букет. В этот момент толпа вокруг расступилась пропуская вперед Сон Кана с друзьями. Он одетый в черный костюм просто излучал надменность и снисходительность, как бог спустившийся к смертным, чтобы получить свою дозу благолепия.

Ю Ми взяла микрофон и повернулась в круг.

— Мне очень приятно, что в этот день вы решили стать свидетелями действительно важного момента в моей жизни. Сегодня я хочу признаться в чувствах человеку, который очень дорог мне. Человеку, который является моей поддержкой и опорой. Он мой стимул не опускать руки и двигаться дальше. Его целеустремленность и надежность пример для меня. Даже в самые темные времена, он всегда поддерживал меня защищал от лживых слухов. Совсем недавно я поняла, какие чувства к нему испытываю на самом деле. Возможно я была плохой подругой, но я при всех вас обещаю, что буду хорошей девушкой. Я люблю тебя, — сказала она глядя в сторону Сон Кана. — И все свои чувства я выразила в этом букете с твоими любимыми цветами, который символизирует еще и время когда мы познакомились.

И она пошла вперед, Сон Кан прокашлялся и сделал несколько шагов ей навстречу. Он протянул руку что бы взять букет, но... Ю Ми прошла мимо него, даже не посмотрев.

— Ю Ми хватит этого цирка, не делай вид что не замечаешь меня.

— Сон Кан, что ты еще от меня хочешь?

— Давай мне мои цветы, так и быть я принимаю твои чувства.

Вокруг зашептались: “ Я же говорил!”, “ Это так предсказуемо.” ,“Нет, я не уверена!” и т.д.

Ю Ми удивленно посмотрела на Сон Канаю

— С чего ты взял, что я признаюсь тебе? Пойми, то что я чувствовала к тебе, была легкая влюбленность, возможно, если мои чувства были взаимны, она переросла во что то большее. Но ты открыто показывал, что они тебе неинтересны. Тогда я и поняла, что они не настоящие, а когда с этим разобралась, то поняла, что у меня есть чувства к другому человеку и они намного глубже. Этот человек намного важнее мне. Без тебя я проживу, а без него нет и этот букет признание моих чувств ему.

— Но как. Ты же сама сказала, что цветы в нем его любимые, а так же символизирует время вашего знакомства. Ну вот, фрезия мой любимый цветок, а гортензия начало осени, время когда мы познакомились…

— Может хватит уже цепляться к моей девушке? — Сказал, подходя к Ю Ми, одетый в белый костюм Юнги. — Сколько раз тебе повторять, что она моя девушка?

— Но…

— Я удивлена, что некоторые цветы в этом букете и твои любимые, но ты не прав. Гортензия любимый цветок Юнги. А цветок символизирующий нашу встречу — это ромашка, символ лета. У Юнги день рождения летом, а мы познакомились на его день рождения когда ему десять лет исполнялось.

— Эээээ…. — Сон Кан не нашел, что ей ответить.

— Юнги, я долго пыталась понять, что я чувствую. Прости, что не сразу это поняла, но: Я люблю тебя глубоко и навсегда. Я никогда больше не потеряю тебя. Я рядом и всегда буду рядом. Моя любовь искренняя, чистая и настоящая. И пусть наше лето — не кончается. Это то, что я хочу сказать тебе. Надеюсь, ты примешь мои чувства.

— Ю Ми, я уже давно люблю тебя, и я рад, что мои чувства взаимны.

Вокруг раздались аплодисменты. Кто то начал шептаться: “А я же говорила!”, “ И так ясно что они пара, у них сегодня даже одежда парная”. И да, Ю Ми в своем белом платье и Юнги в такого же цвета костюме представляли собой идеальное сочетание.

— Кстати, у нас для вас еще одна новость. — Ю Ми обратилась к окружающим их людям. — Ты скажешь?

— Да, позволь мне поделится этой радостной новостью. Вчера мы с Ю Ми обручились! И знаешь, я тут подумал, фамильное кольцо моей семьи будет идеально сидеть на твоем пальце. Поэтому позволь мне надеть его…

“Ооооо….” — понеслось со всех сторон. — “Это так мило”, “Поздравляем Вас”

Сон Кан просто кипел от гнева. Его так никто еще не унижал. Он резко развернулся, оттолкнул рядом стоящих людей и ушел. Другие люди тоже начали понемногу расходиться.

— Какие у тебя еще планы на сегодня? — Спросил Юнги у Ю Ми. — Может в кафе сходим?

— Я бы очень хотела, но мне на завтра проект закончить надо, поэтому я позанимаюсь в библиотеке, а потом наберу тебя и сходим куда ни будь.

— Хорошо, буду ждать твоего звонка, дорогая.

— Ну не надо, ты меня смущаешь, — рассмеялась в ответ Ю Ми и побежала в сторону библиотеки.

***

Уличная закусочная стояла у конца переулка, словно временная постройка, которую забыли разобрать ещё лет десять назад. Низкий тент из выцветшего красно-синего пластика дрожал от вечернего ветра, лампы под потолком мерцали желтоватым светом, и всё помещение было освещено так, словно время здесь замедлялось.

Внутри — всего пять столов. Металлические, шершавые, с царапинами и отпечатками прошлых посетителей. На каждом стояла пластиковая коробка с одноразовыми палочками и стопка маленьких белых тарелочек. Возле стены — старый холодильник с соджу; его дверца открывалась с характерным щелчком, будто протестуя против лишних движений.

Меню здесь было почти условностью. Два блюда — кимчи–чиге или одэн-токпоки. Хозяйка могла написать их на картоне маркером, приклеить скотчем к стене и не менять годами. Её знали все — маленькая, крепкая аджумма в фартуке, с пучком волос и вечной деревянной ложкой в руках. Она двигалась быстро, ловко, будто её мысли сами подсказывали, кому пора долить бульона, кому вынести ещё одну порцию кимчи, а кому — бутылку соджу.

Запахи смешивались — острый перец, мясной бульон, чеснок, жареный кунжут. Над кипящим котлом стоял пар, окутавший всё пространство тёплой, почти домашней дымкой.

У входа сладко пахло маслом, а внутри — густой, тёплой остротой, от которой щипало глаза, а желудок начинал урчать сам по себе.

Люди здесь сидели плечо к плечу. Офисные работники, студенты, пары после свиданий, уставшие таксисты. Они говорили громко, смеялись, стучали рюмками соджу, и никто не обращал внимания на шум — он был частью места, его сердцебиением.

Снаружи слабо слышался шум улицы — отдалённые гудки, шаги прохожих — но пластиковые стены держали своё собственное, тёплое, масляное, уютное маленькое царство.

Такие закусочные были в каждом районе, но у каждой была своя душа. И здесь душу чувствовали сразу — в каждом звуке кипящего бульона, в каждом паровом клубе, в каждом громком «масыссэйо!» от хозяйки, которая улыбалась так, будто знала каждого гостя лично.

Сон Кан сидел, сгорбившись, будто тент закусочной давил на его плечи. Пластиковые стены дрожали от ветра, свет ламп бил в глаза неровными, уставшими бликами. Перед ним стояли уже три пустые бутылки от соджу, и он тянулся к четвёртой так, будто это был единственный способ удержать себя от разрыва на части.

Вечерний шум переулка почти не доходил сюда — всё заглушали запах кипящего бульона и хриплый голос старой аджуммы, которая ругала какого-то студента за то, что тот пролил соевый соус на стол. Но Сон Кан её не слышал. Он не слышал ничего. Он сидел в углу, там, где лампа мерцала чаще всего, и пил, не закусывая. Горло жгло, но это жжение было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

— Чёрт… — пробормотал он, наливая себе очередной стакан. Рука дрогнула.

План сорвался. Жертва убежала. А он уже представлял, как заставит её почувствовать то, что много лет назад заставили его семью.

Но она ушла. Ушла под защиту двух семей. Спряталась за их спинами. Дотянуться до нее будет нереально. И теперь он сидел здесь — один, злой, опустошённый. Стакан соджу дрогнул в его пальцах. Он не мог ей отомстить. Он не мог ничего. Глухая ярость ходила по телу кругами, как зверь в клетке. Это они. Именно эта семья. Или похожая. Нет он уверен эта.

Они забили последний гвоздь в крышку гроба его семьи, уничтожив всё, что у них было. Забрав жизнь отца. Он помнил лицо матери — бледное, разбитое. Он сжал стакан так, что костяшки побелели.

— Я не позволю этому вот так пройти… — произнёс он тихо, сипло, почти шёпотом.

Но в глубине груди жгло другое ощущение — обидная, болезненная пустота поражения. Он впервые за долгое время столкнулся с тем, что не может довести до конца задуманное. Он ударил кулаком по столу — рюмки подпрыгнули. Аджумма недовольно глянула на него, но он даже не поднял голову. Он чувствовал себя зверем, которому вырвали добычу из зубов. Но самое страшное — он действительно не знал, что делать дальше.

Месть казалась единственным смыслом. А теперь… даже этот смысл выскальзывал из рук. Сон Кан медленно, тяжело выдохнул и налил себе ещё. Сегодня он напьется так, чтобы хотя бы на несколько часов забыть, что его жизнь снова повернулась против него.

Глава 13

Когда Ю Ми вышла из библиотеки было почти полночь, куда то идти сейчас с Юнги было бы неверно. Им обоим завтра надо рано быть на занятиях. Телефон разрядился. Почему она не поставила его на зарядку? Значит она позвонит ему уже из дома. А сейчас надо поскорее поймать такси. Она вышла из ворот университета и почти бегом направилась в сторону стоянки такси. Там точно должны были быть хоть пару свободных машин.

Вдруг из переулка рядом вышел мужчина. По его походке было видно, что он сильно пьян. Ю Ми ускорила шаг. Но он заметил ее и через пару секунд схватил за руку. Она была уже готова закричать. Когда поняла, что это Сон Кан.

— Хватит, отпусти меня! Ты делаешь мне больно! – Спокойно сказала она.

— Больно, — усмехнулся он, и схватил ее за плечи. — Да что ты знаешь о боли! Больно когда теряешь самого родного человека. А те кто виновны в его смерти продолжают жить счастливо. Из-за вас умер мой отец. И–за вас моя мать не хочет жить. А Вы? Вы продолжаете радоваться жизни.

— В смысле? Почему ты так считаешь.

— Мой отец умер, спасая твою мать, которая пыталась покончить с собой. Не смотря на то, что у него было больное сердце он бросился в реку за ней. И вытащил.

— Но твой отец умер упав с лестницы.

— Да, но перед этим он спас твою мать, и сердце не выдержало. После этого моя мать слегла, и совсем не хочет жить. А вы? Вы живете и продолжаете радоваться жизни. Как будто ничего не произошло. Встречаетесь, планируете свадьбы. Вы, которые никогда не знали, как это жить, когда не за что купить рис. Вы, которых никогда не выгоняли из собственного дома. Вы, которые не знаете, как это потерять все и даже больше. Вы причина всех бед моей семьи…

— Сон Кан послушай, но я действительно не знала что твой отец умер, спасая мою мать…. Прими мои соболезнования, пусть и поздно. Вы с мамой действительно через многое прошли. Если я или моя семья чем то может помочь, то мы поможем….

— Не нужна мне твоя жалость и твои соболезнования. Даже ваши деньги не смогут вернуть моего отца.

И он небрежно оттолкнул Ю Ми. И пошел дальше, своему внутреннему навигатору. Она же в это момент, совсем забыла, куда шла. Просто медленно побрела по улице пытаясь в голове разобрать все то, что только что услышала. Теперь стала ясна причина такой его ненависти к ней. Теперь понятно его отношение. Если его отец умер спасая ее мать, но… что то тут не сходится…

Вдруг, кто то ее схватил и поднял на руки. Это и вернуло ее в реальность, где она уже была на руках у Юнги. Который нес ее в припаркованный автомобиль. Он посадил ее на заднее сидение, сам сел рядом и сказал водителю ехать. Таким его она еще не видела. Он был очень сосредоточен, даже отстранен. Только жилы на шее показывали на сколько он сдерживает себя.

— Юнги, что случилось? Почему ты тут?

— Где ты была?

— Как и говорила, занималась в библиотеке, телефон разрядился, поэтому не позвонила тебе. Сейчас шла к такси, домой ехать.

— Да! А это ты как объяснишь? – И Юнги показал ей фото на котором если не знать, то можно посчитать что Сон Кан обнимает ее.

— Откуда оно у тебя?

— Прислали, недавно. С незнакомого номера. Почему он обнимает тебя? Ты же говорила, что он для тебя ничего не значит.

— Как я и говорила он мне не интересен. Я люблю только тебя. Одного не могу понять, почему такой успешный и уверенный в себе человек, становится таким неуверенным в себе, если что то касается меня с Сон Каном.

— Ты права, все что касается тебя с ним, делает меня неуверенным в себе. Я боюсь тебя снова потерять. Боюсь что ты опять выберешь его, а я не смогу…

— Опять?

— Боюсь, что ты поменяешь свое решение. Я до сих пор не понимаю чем он тебя привлек?

После этих слов в голове у Ю Ми промелькнули воспоминания, как ответ на его вопрос “ Когда умерла мама, мне было очень тяжело. Не смотря на поддержку родных, я считала, что это я виновата в ее смерти. Поэтому и общаться ни с кем не хотела. Даже от тебя отстранилась. С собой покончить хотела, но когда было наиболее тяжело в аудиторию влетел бумажный самолетик со словами, которые мне были нужны тогда. А потом эти самолетики залетали каждый день, понемногу возвращая меня к нормальной жизни. Однажды мне стало интересно, кто отправляет их, я выглянула в окно и увидела Сон Кана. Кроме него во дворе никого небыло. Эта поддержка, пробудила чувства”

Ю Ми повернулась к нему и взяла его лицо в свои ладони.

— Пойми, да есть причина по которой я благодарна ему. Но ты, самый важный и главный человек в моей жизни. Я люблю только тебя и никто мне не нужен. Это фото вырвано из контекста. И не стоит тебе даже на минуту сомневаться, что я изменю свое решение. Я выбрала тебя и с тобой пойду весь путь своей жизни. Ни кто другой мне не нужен.

Она медленно и нерешительно приблизилась своими губами к его и нежно поцеловала. Она ощутила, как его дыхание дрогнуло — не от сомнений, а от переполнявших чувств. Юнги не двинулся сразу, будто боялся спугнуть этот осторожный, трепетный поцелуй, в котором слышалось её обещание куда громче любых слов.

Но затем его ладони легли ей на талию, крепко, уверенно, будто он наконец позволил себе поверить — в неё, в их будущее, в то, что всё это происходит на самом деле. Он углубил поцелуй, медленно, бережно, как будто заново учился дышать рядом с ней.

Когда их губы разошлись, он опустил лоб к её лбу и тихо, почти шёпотом произнёс, хрипло, будто голос предал его:

— Ты… даже не понимаешь, что для меня значат эти слова. Я столько раз думал, что потеряю тебя. Что ты уйдёшь, выберешь кого-то другого… что я не смогу быть рядом с тобой.

Он закрыл глаза на долю секунды, собираясь с силами, и продолжил:

— Но если ты правда выбираешь меня… если ты хочешь идти со мной… тогда я сделаю всё, чтобы оправдать этот выбор. Я не отступлю. Не отпущу.

Ю Ми улыбнулась — мягко, спокойно, так, будто рядом с ним все страхи растворились сами собой. Он медленно провёл пальцами по её щеке, задержавшись у уголка губ, где ещё теплилось послевкусие её поцелуя.

— Только скажи, — добавил он, уже твёрже, — и я пойду с тобой хоть сейчас. Куда угодно.

Она взяла его за руку и переплела их пальцы.

— Мне не нужно «куда угодно». Мне нужен только ты. Здесь. Рядом. Всегда.

— Но что от тебя хотел Сон Кан?

– Честно, я так и не поняла. Он был очень пьян, нес какой то бред по поводу того, что моя мать виновата в смерти его отца. Что он умер спасая ее, и из-за этого его мать сейчас не хочет жить. Но я не могу понять, мама не собиралась умирать тогда. Это был обычный день. И если он умер спасая ее, то почему не спас? Почему она утонула? Хотя Сон Кан утверждает обратное.

— Мы разберемся в этом. Не переживай. Завтра надо будет с ним поговорить.

***

Коридор университета был наполнен шумом — кто-то смеялся у автоматов с напитками, кто-то спешил на пары, но мир для Юнги и Ю Ми сузился до одного человека, стоявшего у лестницы.

Сон Кан опирался на перила, будто в любой момент мог потерять равновесие. Волосы взъерошены, рубашка небрежно заправлена лишь наполовину, воротник смят — как после ночи, в которой сон так и не пришёл. Лёгкая небритость подчеркивала усталость, а под глазами залегли тени, делая его взгляд тяжёлым и тусклым.

Он заметил их, и какое-то мгновение просто смотрел — не с вызовом, не с прежней холодной уверенностью, а словно пытаясь собрать мысли, удержать лицо от дрожи. В его движениях чувствовалась разбитость: шаг замешкался, плечи были ссутулены, будто давило что-то большее, чем просто похмелье.

Мимо проходящие студенты бросали на него короткие взгляды — удивлённые, сочувственные, избегающие. Сон Кан всегда выглядел безупречно, собранно, а теперь в нём было что-то потерянное, непривычно человеческое.

Ю Ми замедлила шаг рядом с Юнги. Воздух между ними густел напряжением, смесью прошлого, не сказанного и того, что неизбежно должно было прозвучать.

Сон Кан выпрямился, словно желая показать, что всё под контролем, но этот жест получился неровным. Даже с расстояния было заметно: ночь вылилась в бутылки, мысли — в хаос, а всё его привычное высокомерие растворилось, оставив только усталого человека, который держится из последних сил.

— Что вам еще надо? Пришли насладиться победой? — Спросил он у них с вызовом.

— Нет. Просто ты вчера сказал кое что? И я хочу в этом разобраться. — Ответила ему Ю Ми.

— Аааа… Вчера… Прости конечно, что напугал вчера. Но от слов своих не откажусь. Пока вы радуетесь жизни моя семья умирает. Сначала вы забрали отца, теперь мать хочет уйти.

— Вот именно в этом я и хочу разобраться. Просто ты сказал, что твой отец умер, спасая мою мать.

— Да. Она бросилась с моста в реку, отец с Се Ми проходили мимо, и он бросился ее спасать. Вытащил на берег, выбрался сам. А когда шел домой, буквально через несколько минут, у него случился сердечный приступ и он упал с лестницы по которой тогда шел. Так что, передай своей маме, что она забрала его жизнь. И за все это время, так ни разу не пришла и не извинилась перед мамой. Я уже молчу про благодарность. Откуда, вам богачам, знать что это такое.

— Знаешь, если бы я или отец знали, что кто то умер спасая маму, мы бы обязательно пришли бы к ним.

— А что твоя мама не рассказала?

Ю Ми резко замолчала. Пытаясь сдержать слезы. Тогда в разговор вступил Юнги:

— Знаешь, если бы она могла, то наверное рассказала. Но… тетушка умерла в тот день. Она утонула… Человек, который когда то был членом олимпийской сборной, и который умел плавать, утонула. Да и с собой покончить… это тоже странно. Ю Ми ждала ее тогда в кафе. Она вышла буквально на пару минут. Просто подумай. Попробуешь ли ты покончить с собой, если знаешь что твой ребенок ждет тебя. Тем более ты ему сказал что скоро придешь…

— Но, как? Се Ми рассказала, что госпожа Кан, дочь председательницы Delles Grup, прыгнула в реку. Они тогда с папой мимо проходили. И он ее вытащил…

— Се Ми? И ты ей веришь? Ты же знаешь, что ей соврать…

— Не говори о ней так, да она может приукрасить, но не в таком вопросе.

— Я ничего не хочу сказать, — возразил Юнги, — но тебе не кажется, что тут очень много вопросов. И в этом надо разобраться…

— В этом согласен…..

Глава 14

Она пришла к нему домой на следующий день, лишь солнце поднялось из за горизонта. Дворецкий встретил ее и проводил в гостиную. На лице его на долю секунды промелькнуло удивление, но он не задал ни единого вопроса. Через пару минут принес кофе и сказал что господин Юнги скоро будет.

Мысли все ни как на довали ей возможности успокоится и она нервно ходила по гостиной. Еще через пару минут в гостинную влетел Юнги.

— Ю Ми. Что произошло? Почему ты так рано?

— Честно, я все это время думаю о том что рассказал Сон Кан. Я не могу больше не на чем сосредоточиться.

— Понимаю тебя, поэтому и хотел тебя пригласить к себе. Правда планировал к десяти. Мамин секретарь будет к этому времени. А пока давай позавтракаем. Знаю, ты не ела. Но и нормальной едой тебя сейчас не накормишь. Пошли ко мне в кабинет, там и перекусим.

Кабинет Юнги больше напоминал уголок для учёбы и личных проектов, чем строгий рабочий кабинет. Небольшая комната с высокими окнами, через которые пробивался мягкий вечерний свет, была заполнена книгами, тетрадями, блокнотами и кучей заметок на стенах, прикреплённых скотчем и булавками — формулы, схемы, расписания и случайные рисунки, как будто мысли буквально вывалились наружу.

На столе стоял ноутбук, рядом лежали несколько учебников, кружка с уже остывшим кофе и пара ручек, разбросанных в хаотичном порядке. Среди всей этой студенческой небрежности выделялась маленькая рамка с ее фотографией — она стояла прямо у края стола, чуть наклонённая, словно специально для того, чтобы случайно поймать взгляд. На стенах висели постеры с концертами, фильмами и каким-то графическим дизайном, рядом с которыми были прикреплены заметки и напоминания. Кабинет выглядел оживлённым, слегка беспорядочным, но в этом хаосе чувствовалась душа его хозяина — внимательная, любопытная, искренняя..

Лампа на столе давала мягкий свет, а рядом лежал блокнот с черновыми заметками, покрытыми каракулями и идеями, которые он не успел оформить. Кабинет был маленькой личной вселенной Юнги — местом, где учёба, работа и чувства пересекались самым естественным образом. Сколько лет она бывала в этом доме, проходила мимо, но не разу ей не разрешали войти. И вот сейчас он сам пригласил. Она прошла к одному из кресел, что стояли у окна и присела в него. Только сейчас она смогла расслабится. Как чувствуя, что она не одна. Что рядом есть опора, есть человек на которого можно положится. И это чувство вызвало у нее глубокий вздох облегчения.

— Давай сейчас выпьем кофе с сэндвичами, а потом поговорим. — Сказал ей Юнги.

— Но мне совсем не хочется есть.

— Ю Ми, ты же не будешь расстраивать тетушку. Она специально отложила все, чтобы тебя накормить. Ты же знаешь, сколько она уже у нас работает, если ты откажешься от сэндвичей через полчаса в столовой будет полноценный обед из пяти блюд и тетушка стоящая рядом, пока ты все не съешь.

Ю Ми рассмеялась представив как дворецкий силой ведет ее в роскошную столовую, где накрыт большой главный стол с кучей разных блюд и закусок. А повариха, дородная женщина шестидесяти лет, которая сколько Ю Ми знала Юнги работала у них, стоит рядом и кормит ее как в детстве. Нет лучше съесть сэндвич, чем пережить все это в реальности. А зная тетушку так и будет. Поэтому она взяла один и откусила, запивая ее любимым холодным кофе. Когда с перекусом было покончено Юнги повернулся к ней.

— Я попросил господина Мина узнать всю информацию, какая есть сейчас. Он скоро придет и все расскажет. Я понимаю, что это может быть тяжело для тебя, но постарайся вспомнить все что было в тот день.

— Вспомнить, — печально хмыкнула она. — Я не забуду этого никогда. Эта картина до сих пор у меня перед глазами. Зачем я тогда захотела пунапанов…

Ее плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. Юнги подошел к ней, присел рядом на корточки и нежно обнял.

— Ю Ми пойми, в том что произошло нет твоей вины. Что случилось, то случилось. И вместе мы разберемся в этом странном деле.

***

Секретарь пришел даже раньше чем они договаривались, тихо постучал в дверь кабинета и дождавшись приглашения вошел. Ю Ми к тому времени уже успокоилась, только покрасневшие глаза выдавали то, что она недавно плакала. Юнги присел на подлокотник ее кресла, положив свою руку ей на плечо. Как бы защищая ее от всего и говоря я рядом.

— Молодой господин, я исследовал всю прессу за ту дату, но нигде нет ни заметки о том что произошло. Только небольшой некролог, что скончалась жена господина Кана и вся корпорация скорбит по этому поводу.

— Наверное семья решила не предавать огласки это дело. — Сказала Ю Ми.

— Я тоже так подумал. Поэтому поспрашивал у знакомых журналистов, и да пришла просьба от председательницы не делать из смерти невестки цирка и не поднимать шумиху. Поэтому все статьи даже публиковать не стали.

— Значит мы не знаем что случилось? — Спросил Юнги.

— Ну я попросил знакомого детектива, он мне скоро должен прислать полицейский отчет.

— Хорошо, — кивнул Юнги, а потом обратился к Ю Ми, — а ты что помнишь про тот день?

— Мама с папой только вернулись из Америки. И мы с ней пошли по магазинам. Проходя мимо реки я почувствовала запах пунапанов и мне очень их захотелось, но начался дождь и мама сказала мне подождать ее в кафе. Знаешь эти маленькие закусочные. Сама пошла купить мне их. Но не через пятнадцать минут, ни через двадцать ее не было. Я вышла ее искать. На берегу реки была толпа людей. Кто то кричал о человеке в воде… — Ю Ми опять начала рыдать. — Когда… я… подбежала…. мама… лежала… на земле … в центре толпы… Она… не двигалась… И… не… дышала…. Кто то… говорил… что… она… упала… в воду…. Но… никто… не… видел… этот момент… Когда приехали… врачи… они… просто… констатировали… смерть… Мама умерла… из-за того… что я захотела… пунапанов….

— Ну тихо, тихо. Успокойся. Ты не в чем не виновата.

— Госпожа Кан, скажите пожалуйста, вы случайно не заметили, когда нашли вашу маму. Был ли продавец пунапанов на месте?

—Я не смотрела, но запаха выпечки не было. А зачем вы это спрашиваете?

— Знакомый детектив, только что прислал отчет. По результатам расследования это несчастный случай. Но вот посмотрите на фото на земле лежит пакет с пунапанами.

— Это получается мама все таки купила их?

— Да купила, и по какой то причине бросила. А что говорил тот студент?

— Ну по его версии, его отец бросился спасать маму Ю Ми когда она пыталась покончить с собой. Он ее вытащил на берег, а потом получил сердечный приступ…

— Как его фамилия, попробую побольше узнать про его отца…

— Чо. Чо Сон Кан его сын. Как зовут отца мы не знаем.

— Это не важно. Я все выясню. Но может быть у вас есть догадки, кто еще может знать про эту историю…

— Даже и не знаю, — ответила Ю Ми и задумалась.

— Тогда с вашего позволения я пойду. Попробую еще что то узнать. Как только появятся новости я вам сообщу.

И секретарь, так же спокойно покинул кабинет. Юнги опустился на колени перед Ю Ми.

— Не вини себя, ты не в чем не виновата. Мы выясним все…

— Что? — его слова вывели Ю Ми из задумчивости. — Я просто подумала, знаешь что странно. Моя бабушка, она никогда не была снобом. Ты знаешь, моя мама была простой учительницей в школе из очень бедной семьи, но бабушка ни слова не сказала папе, когда он привез ее к нам домой. И мне она всегда говорила, что ей все равно кто будет мой будущий муж. И когда я ей тогда сказала, что влюбилась, она радовалась со мной. Пока не узнала его имя. Почему они с папой так против Сон Кана? Это так непохоже на них…

— А может… Может они что то знают? Давай поедем к ним и спросим. Ведь должна же быть причина…

— Поехали.

***

Дом семьи Кан как всегда утопал в зелени. У главного входа были припаркованы автомобили. Их водители ждали своих пассажиров. Семья разъезжалась по своим офисам. Ю Ми поднялась по лестнице и зашла в холл. Из гостиной выходил отец. Как всегда в строгом костюме, глава Delles construction всем своим видом показывал насколько он суров. Настоящая акула бизнеса. По лестнице со второго этажа спускалась бабушка. Хотя нет. Сейчас это была госпожа председатель.

— Папа, бабушка. Я понимаю вы очень заняты, и каждая минута вашего времени дорога. Но мне очень срочно с вами поговорить. И это очень важно, для меня. И да, ждать я не могу. Пожалуйста.

Отец с бабушкой переглянулись, дали знаки секретарям, кому то позвонили и пригласили Ю Ми и Юнги в кабинет.

— О чем ты хотела поговорить? Что такого важного случилась. Ты хочешь помолвку разорвать? — начала расспрашивать бабушка.

— Не не в этом дело. Я просто очень хочу понять почему вы были так против Сон Кана.

— И это важная причина? Я тебя конечно очень люблю Ю Ми. И ты моя внучка, но я важную встречу перенесла. А ты опять с этим бредом.

— Ну бабушка… — Начала повышать голос Ю Ми.

Юнги взял ее за руку, давая знак успокоиться и сам продолжил разговор:

— Это действительно важно, бабушка, пожалуйста расскажите. Вы не злитесь на людей просто так. А тут… Это как то связано со смертью матери Ю Ми?

Бабушка удивленно подняла голову. Но ничего не сказала.

— Мы с Ю Ми сейчас хотим разобраться в смерти ее матери.

— Это был несчастный случай, зачем ворошить прошлое. Нам тоже тяжело и больно, Я потерял жену, ты мать. Но не надо поднимать это дело.

— Папа я не верю, что это несчастный случай, мама хорошо плавала. Даже если она случайно упала в воду она могла спастись. Но она никогда бы не покончила с собой, как сказал Сон Кан.

— Что! — В один голос воскликнули отец и бабушка.

— Да, — на их вопрос ответил Юнги. — Сон Кан рассказал нам свою версию. По ней его отец умер спасая мать Ю Ми которая хотела покончить с собой. И спас. Но даже слов спасибо, его семья от вас не услышала. Поэтому он и относился так к Ю Ми. Может вы что то знаете?

— Наверное зря мы, ничего ей не сказали. Надо было раньше. Тогда бы она поняла, что любить сына человека отец которого виноват в смерти ее матери не нормально. Мама, я же говорил тебе. Но ты решила, что ее надо защитить от этой информации.

— Ты прав, сын, наверное надо было раньше рассказать, тогда многого бы не случилось. Но как вышло так вышло.

— Бабушка, расскажите вы все сейчас или нет, это не важно. Просто ваш рассказ ускорит понимание ситуации, я нанял людей которые найдут всю информацию и помогут нам разобраться во всем, просто это будет быстрее.

Бабушка тяжело опустилась в кресло.

— Хорошо, мы тоже кое что выяснили относительно того дня. Поэтому я была против твоих отношений с Сон Каном. Но мы не хотели шума, поэтому решили никому об этом не говорить….

Глава 15

Кампус жил своей обычной жизнью: смех, разговаривающие группами студенты, шелест страниц, запах кофе, голоса, смешанные ветром. И среди всего этого — Сон Кан, стоящий в тени корпуса финансового факультета.

Он выглядел спокойно, даже собранно: чистая куртка, аккуратная стрижка, прямой взгляд. Но слишком резкие движения, напряжённая линия плеч и руки, которые то и дело сжимались в кулаки, выдавали, что внутри всё иначе.

Неделя прошла, но злость никуда не ушла. Наоборот — будто заострилась.

Он сидел на холодной каменной лестнице, уткнувшись локтями в колени, и смотрел на свои ладони. Пустой взгляд — но не потерянный. Скорее, вымеренный, сдерживающий бурю.

“Её мать точно жива. Мой отец — нет. Её семья процветает. Моя — разрушена. А она врет о матери, и врет не просто так.”

Мысль, как гвоздь, пробивала голову снова и снова. Ю Ми здесь была не человеком, а символом — живым напоминанием о том, что мир несправедлив. Он не жалел о том, что сказал ей. Он жалел только, что не сделал больше. Не понял сразу, что она причина его бед. Что не воспользовался моментом, когда она бегала за ним. Надо было не отталкивать ее, а воспользоватся. Сейчас бы план мести начал бы выполняться. А теперь? Теперь нет шанса.

В этот момент его внимание отвлёк лёгкий шум у ворот кампуса. Он автоматически поднял взгляд. На территорию спокойно вошли двое мужчин. Ничего необычного, обычные люди. Но их движения были слишком уверенными, а взгляды — слишком внимательными.

Они шли не быстро, но целенаправленно, будто отсекали из пространства лишнее. Мимо них проходили студенты, кто-то здоровался, кто-то торопился — а они только оглядывались, сверяясь с чем-то в памяти. И каждый раз, когда их взгляды скользили по кампусу, Сон Кан чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он выпрямился. Сделал вид, что ему всё равно. Что он просто отдыхает после пары.

Один из мужчин остановился. Посмотрел прямо на него. Коротко кивнул другому. Они изменили траекторию — и уверенно пошли прямо к нему. Шаг за шагом. Без спешки. Без сомнений. Сон Кан почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он ещё не знал, кто они. Но где-то инстинкт — тот, что спасает, когда жизнь рушится, — шепнул одно: Пришли за ним.

— Добрый день. — Обратился к ниму один из них. — Господин Чо Сон Кан? Полиция центрального района Сеула. Разрешите задать вам пару вопрсов?

— А что я совершил? По какому поводу вы меня хотите допросить? — Начал возмущаться он.

— Это не допрос, нам надо просто поговорит. Это касается смерти вашего отца, — ответил ему один из полицейских.

Проходящие мимо студенты начинали косится на них. То тут то там стали перешептываться: “Ты слышал? Сон Кана пришли арестовать!”, “Его обвиняют в краже!”, “Нет это детективы убойного отдела, они обедают в кафе моей мамы, его обвиняют в убийстве!” Слухи наполнили кампус со скоростью тайфуна, и уже начали распространяться по корпусам. Кто то принес их и в библиотеку, где в это время занимались Ю Ми и Юнги.

— Это уже смешно, — не выдержал Юнги, — Как можно говорить, даже не зная о чем речь.

— Как будто ты точно знаешь, зачем к нему пришла полиция и допрашивает. — Стал возмущаться кто то.

— Не обращай на них, внимание. — Спокойно сказала поднимаясь Ю Ми, — пошли. Нам тоже есть что сказать им по этому делу.

Они вышли на крыльцо, заметив что вокруг Сон Кана и полицейских понемногу собирается толпа.

— Здравствуйте, — обратилась к ним подошедшая Ю Ми. — мне кажется, вам будет удобнее поговорить в комнате студсовета. Там сейчас никого нет. Никто не помешает.

— Тебя это совсем не касается, — огрызнулся Сон Кан. — Не лезь.

— Ошибаешься. Меня это тоже касается.

— Вы правы госпожа Кан. Это было бы идеальное место чтобы поговорить. Пройдемте. Кстати, потом бы мы хотели поговорить с вами.

Ю Ми повела всех за собой. Комната студсовета находилась на последнем этаже старого корпуса, в конце длинного коридора, где обычно было тихо даже в разгар учебного дня. Дверь с облупившейся табличкой “Student Council Room” открывалась в небольшое, вытянутое помещение, одновременно уютное и слегка хаотичное — как будто оно жило своей собственной жизнью.

Слева стоял длинный стол, заставленный ноутбуками, стопками документов и раскрытыми папками с надписями “Фестиваль весны”, “Бюджет клуба танцев”, “Проблемы общежития”. На стене над столом висела большая, уже чуть пожелтевшая корковая доска: схемы мероприятий, расписанные от руки планы, флажки, фотографии прошлых студенческих собраний и напоминания, приколотые разноцветными кнопками.

По правой стороне размещался мягкий видавший многое диван — тёмно-серый, местами протёртый. Его купили когда-то за счёт клуба, и с тех пор он стал молчаливым свидетелем сотен разговоров, ссор, секретов и ночных обсуждений перед экзаменами. На подлокотнике всё ещё лежала чужая забытая толстовка.

Чуть дальше — маленькая зона с чайником, коробками зелёного чая и растворимого кофе, парой кружек, на которых стерлись рисунки. Воздух пах бумажной пылью, свежим маркером и лёгкой кислинкой старого кофе.

Окно было большое, почти во всю стену, но закрыто жалюзи, пропускающими ровно столько света, чтобы комната не утопала в темноте, но и не становилась слишком открытой. Звуки с кампуса глухо проникали внутрь — смех студентов, мяч, ударившийся о площадку, чей-то зов издалека — но здесь они казались приглушёнными, нереальными.

На противоположной стене висел календарь с отмеченными красными кружками заседаниями, а рядом — дипломы и благодарственные грамоты студсовета за участие в университетских проектах.

И главное — атмосфера: тихая, рабочая и чуть напряжённая. Комната как будто хранила энергию всех, кто сюда заходил: взволнованных первокурсников, раздражённых председателей клубов, уставших старшекурсников.

Но сегодня здесь было пусто. Пусто и странно тихо — так тихо, будто комната сама ощущала, что сейчас произойдёт что-то, чего она ещё никогда не становилась свидетелем.

— Мы попросили ее освободить сейчас. Несколько часов вас никто не побеспокоит. – Сказала она обращаясь к полицейским.

— Хорошо, спасибо. — Сказал входя в комнату один из них. — Господин Чо. Проходите, присаживайтесь.

— На каком основании вы задерживаете меня? — Сон Кан все никак не мог успокоится. Он метался по комнате как загнанный в клетку зверь.

— Господин Чо, успокойтесь. Мы вас не задерживаем и тем более не допрашиваем. Просто при расследовании смерти госпожи Пак стали известны некоторые обстоятельства которые связывают ее смерть со смертью вашего отца. И мы возобновили расследование.

— Какой госпожи Пак? Какие обстоятельства? Мой отец умер спасая суицидницу, или вы его еще в смерти этой совершенно незнакомой женщины обвините.

— Ни кто вашего отца не в чем не обвиняет. Мы просто хотим разобраться. Расскажите что вы знаете о смерти отца.

— Отец возвращался домой, когда с моста вводу прыгнула женщина, он бросился ее спасать, вытащил на берег, но сердце не выдержало и он умер. Это все что я знаю.

— Спасибо. Но у меня вопрос. Вы сказали что он умер от сердечного приступа, спасая человека, но в отчете медиков говорится, что он умер от травм не совместимых с жизнью. Как такое может быть.

— Как? — Зло усмехнулся Сон Кан. — Он вытащил эту богачку, пошел домой, но его сердце и так было больным, а физические нагрузки еще больше ослабили его. Он по лестнице поднимался, когда ему плохо стало, упал. Вот и травмы.

— Значит вы говорите что он вытащил госпожу Пак из реки? А почему тогда не вызвал ей скорую?

— Я не знаю… — Сон Кан начал задумываться над вопросом, ведь действительно если бы отец вызвал бы скорую, и дождался ее, то когда бы ему стало плохо, врачи уже бы были рядом. — И вообще, что за госпожа Пак?

— Госпожа Пак, еще одна жертва того дня, ее смерть мы расследуем. Она утонула в тот день, ее семья решила разобраться в случившимся, мы возобновили расследование, так как есть свидетель, который утверждает что это госпожа Пак бросилась в реку, чтобы спасти вашего отца.

— Как утонула? Этого не может быть! Се Ми говорила, что отец вытащил из воды женщину, которая бросилась в реку.

— Ну нам кажется странным, что человек который решил покончить с собой, приведет на место своей потенциальной смерти ребенка, и попросит его ждать. Да и свидетель видел, что она прыгнула в воду, что бы спасти тонущего человека. Ее дочь настаивает на проведении тщательного расследования. Так кто, вы говорите, сказал вам эту версию? Ведь как я понимаю, вас лично, там не было.

— Пу Се Ми, моя подруга. Они с отцом как раз шли домой, когда это все случилось.

— Значит нам надо допросит ее. Пойдем. Поговорим, пока мы тут. — Сказал один полицейский другому.

— А как же госпожа Кан? Ты же и с ней поговорить хотел? — спросил второй.

— Ну ничего нового в деле смерти ее матери она сказать нам не сможет. Она ждала мать в кафе и все что знала, уже нам рассказала. А вот к Пу Се Ми у меня есть несколько вопросов.

— Вы хотите сказать, что госпожа Пак, это мать Кан Ю Ми? И она умерла в тот день? Утонула?

— Да, она бросилась в реку что бы спасти человека, который в нее упал. Она помогла ему выбраться на берег, но сама утонула. Так говорит свидетель. И сейчас мы хотим в этом всем разобраться. Просто получается по вашему рассказу, что ваш отец вытащил ее из воды, по показаниям свидетеля она вытащила его. А по факту у нас два трупа. Ладно пошли с этой Пу Се Ми поговорим, а потом поищем, может где-то записи с камер остались… Хотя… два года уже прошло… вряд ли.

Глава 16

Полицейские вышли, и дверь мягко закрылась, оставив Сон Кана в тишине комнаты. Пространство, ещё недавно заполненное чужими голосами и вопросами, теперь словно выдохнуло. Лампа над столом потрескивала, бросая на стены теплые, дрожащие отблески. На подоконнике качнулась занавеска, словно кто-то невидимый прошёл мимо. Он медленно опустился на край стула. И провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с кожи всё, что услышал.

“Почему?” Этот вопрос эхом повторился внутри него.

Рассказ Се Ми, тогда. Её испуганный, сбивчивый голос, её взгляд, цепляющийся за него, он помнил это, как будто было вчера — не складывался с тем, что сказал свидетель. Свидетель, появившийся словно из воздуха. Человек, о существовании которого никто раньше не слышал. Сон Кан нахмурился. В груди поднималась тёплая, неприятная злость. Кто он? Откуда взялся? Семья Кан ведь могла закрывать неудобные истории. Деньгами. Связями. Тишиной. А если они и здесь приложили руку… Тогда…

Он резко поднял взгляд. Если всё подстроено, тогда почему мама Ю Ми… почему она всё-таки погибла? Если его отец действительно спас ее, как говорит Се Ми. Но это не совпадает с реальностью. Ее мама умерла, получается утонула. Тогда кого спас отец?

Сон Кан сжал пальцы, чувствуя, как под ногами будто дрожит пол — или это дрожит что-то внутри него самого. Мир, в котором всё было ясным, правильным и понятным, начал трескаться. И из трещин поднимался холодный, острый страх: а если правда — совсем не там, где он ожидал?

В тишине комнаты он вдруг понял — впервые за долгое время — что оказался совершенно один. И что путь, по которому ему придется идти дальше, будет куда темнее, чем он думал. Но действительно надо во всем разобраться. И в первую очередь расспросить Ю Ми. Почему расследование не велось эти годы и откуда взялся свидетель… Только она знает ответ…

Сон Кан вышел в коридор, и его сразу окружил приглушённый гул голосов. Маленькие группы студентов стояли у стен, переглядывались, что-то шепча между собой, будто над университетом внезапно опустился лёгкий туман слухов.

— Говорят, Се Ми увезли…

— Полиция. Прямо с кампуса…

Он замер. На секунду коридор поплыл перед глазами — от неожиданности и от какого-то внутреннего неприятного толчка. Но прежде чем он успел сделать шаг, где-то рядом чётко прозвучало:

— Ребята, Юнги же сказал: пока нет подтвержденной информации, лучше молчать, а не распускать сплетни.

Фраза разрезала шёпот, словно остриё. Люди смолкли. Но внутри Сон Кана всё продолжало бурлить.

Он прошёл через стеклянные двери, и его встретила тёплая весенняя свежесть. Кампус Йонсей погружался в мягкий вечер: клумбы с ранними тюльпанами тянулись к свету фонарей, ветви деревьев были покрыты нежными зелёными почками, а лёгкий ветер приносил запах свежей травы и влажной земли. Воздух был чистым — а мысли, наоборот, тяжёлыми.

Он шёл по каменным дорожкам, чувствуя под подошвами прохладную плитку, и вглядывался в лица. Весна вокруг жила своей жизнью — студенты смеялись на лавочках, кто-то бегал кросс по аллее, пары сидели под деревьями. Но для него всё это будто было за стеклом.

Кан искал Юнги и Ю Ми. Ему надо узнать у них все. Он должен понять. Понять, что она знала и помнила. Понять, почему её история расходится с рассказом Се Ми. Понять, почему в деле её матери всё так запутано.

Весенний ветер тронул его волосы, прохладный и чистый. Мысли — наоборот, спутанные, пронзительные.

Он заглянул в коворкинг — пусто. В аудиторию, где обычно собирался клуб Юнги — никого. В спортзале тоже. Даже в танцевальном зале, где занималась Ю Ми — лишь звук включённой, но забытой музыки, и никого. Где они? Он свернул к тихой боковой аллее. Там всегда было меньше студентов: лишь несколько скамей под молодыми каштанами, где только появились зелёные пальчики листьев. Вдалеке на лавочке, в свете одинокого фонаря заметил знакомые силуэты. Ю Ми седела, Юнги стоял рядом, как бы охраняя ее от всех, и защищая от мира.

Сон Кан глубоко вздохнул, собрался с мыслями и решительным шагом подошел к ним.

— Что это значит? — Спросил он. — Ты настолько ненавидишь Се Ми, что даже придумала и купила какого-то свидетеля, что бы он опроверг ее историю. Пойми, я быстрее поверю ей чем тебе и твоей семье. Уверен и мать твоя скончалась не у реки, а где-то еще. Но вам легче все скинуть на моего отца…. Кон…

Но он не договорил, кулак Юнги временно вывел его из реальности.

— Следи за словами. Прежде чем что то доказывать и быть уверенным может это прочитаешь? — Юнги протянул ему мятый и засаленный лист.

— Что это? — Спросил Сон Кан.

— А ты прочти и поймешь.

Сон Кан взял лист бумаги, развернул и начал читать:

“Уважаемые…

Я долго колебался, прежде чем написать вам. Жалею о том, что так много времени молчал. Но муки совести оказались сильнее любых угроз, и теперь я хочу рассказать всё, что видел в тот день, когда погибла ваша родственница.

Я — уличный торговец. Продаю пуноппаны прохожим у набережной. В тот день мой лоток стоял недалеко от реки. Людей почти не было, и я просто смотрел на воду, когда на противоположном берегу заметил девушку. Через минуту к ней подошёл какой-то мужчина. Они говорили громко, жесты были резкими — казалось, что они спорят или даже ругаются.

Что было дальше между ними, я не увидел, потому что в этот момент к моему лотку подошла женщина — как позже я понял, ваша родственница. Она купила пуноппаны «для дочки, которая ждёт её неподалёку», так она сказала.

И вдруг раздался крик. Потом — резкий всплеск.

Мы оба одновременно подняли голову и увидели: мужчина барахтался в ледяной воде, а девушка на берегу подняла что-то с земли и бросилась бежать.

Ваша родственница не колебалась ни секунды. Она даже не сняла пальто — просто бросила пакет с пуноппанами и нырнула в реку. Плыла быстро, уверенно, и помогла мужчине выбраться на берег.

Но вода в то время года очень холодная. Похоже, её схватила судорога. Она попыталась доплыть обратно, но через несколько секунд исчезла под водой.

Кто-то закричал, что она тонет. Несколько прохожих бросились ей на помощь. А мужчина, которого она только что спасла, отдышавшись, сел, порылся в карманах, оглянулся в сторону, куда убежала та девушка — и тоже побежал следом за ней.

Женщину к тому моменту уже вытянули из воды.

Я хотел вызвать полицию. Но ко мне подошли несколько парней из банды «Дикие коты». Они пригрозили мне так, что я испугался даже смотреть в их сторону. Мне велели «ничего не видеть» и «не лезть куда не просят». Я свернул лоток и ушёл.

Прошёл год. И всё это время я понимаю: никакие угрозы не хуже той тяжести, что лежит у меня на душе.

Поэтому я пишу вам это письмо.

Простите меня за то, что так долго молчал. И пусть правда хотя бы сейчас станет вам известна.”

— Что это? — Еще раз спросил Сон Кан, когда закончил читать

— Это письмо, моему отцу дал мужчина, в прошлую годовщину смерти мамы. Когда они с братом принесли цветы на набережную, где она утонула.

— И они поверили в этот бред?

— Нет, не поверили. Поэтому еще год молчали. Шансов раскрыть правду тогда было бы больше.

— Именно сейчас они о нем вспомнили. Что же поменялось?

— Тебе сказать? Или сам додумаешься? — Огрызнулся Юнги.

— А ты не лезь, тебя это не касается, — ответил ему Сон Кан.

—Хватит, успокойтесь оба. Сон Кан сейчас ничего сам не поймет, его мир рушится. Неужели ты этого не понимаешь. На него не орать надо, а объяснить и поддержать. — Немного повышая голос сказала Ю Ми. — Как человек который это проходил скажу. Ему сейчас надо все подробно объяснить. Спокойно. Пойми Сон Кан. Про это письмо никто и не вспомнил, если бы ты не озвучил свою версию событий. Я последнее время ломала голову, почему ты так ко мне относился, но после того что ты мне сказал, тогда в переулке все стало понятным и непонятным одновременно. Ты винил мою мать в смерти своего отца. Говоря, что он спас ее, но моя мама утонула в тот день. Ее вытащили из воды буквально за минуту до того как я подошла к тому месту. И твоего отца, я там не видела. Это то меня и смутило. И я захотела разобраться в ситуации. Мы с Юнги подняли документы по расследованию в полиции и на фото с места происшествия увидели пакет с пунопанами, за ними пошла мама тогда. Потом был разговор с родными и тогда всплыло это письмо.

— И ты с ним сразу побежала в полицию…

— Нет. Мы нашли этого человека. Мне тоже было интересно, почему он молчал.

— И…

— Знаешь, оказывается банды, никогда просто так не угрожают. За то что рассказал он очень сильно пострадал. Но все равно согласился быть свидетелем.

— Интересно почему эта банда угрожала ему? Что такого он видел?

— В этом мы и пытаемся разобраться, почему конфликт Се Ми и твоего отца, а это были они, так важен “Диким котам” и их лидеру господину Яну…

— Как ты сказал, — Сон Кан поднялся от удивления. — Господин Ян… Господин Ян лидер “Диких котов”?

— Ну скажем так, они его солдаты, охрана и так на побегушках. Хотя формально лидер у них другой. — Ответил ему Юнги. — Но все нюансы мы еще выясняем. А ты что, его знаешь?

— Господин Ян — это партнер моего отца, из за которого он разорился.

— А это уже интересно… Ну что, может пока все выясняем, заключим перемирие?

— Ты думаешь полиция будет в этом разбираться? — Скептически спросил Сон Кан у Юнги

— А кто говорит о полиции. У меня свои методы.

— Уверен что разберемся?

—Даже не сомневаюсь….

Глава 17

Вечер в Сеуле тянулся долгим тёплым дыханием. Весна уже крепко вступила в свои права, и город жил в особенном ритме — мягком, шумном, пахнущем жареным тестом, морем и прохладой насквозь продуваемых улиц.

Уличная кафешка располагалась в одном из переулков, где всегда немного темнее, чем на главной дороге, но уютнее в сто раз. Её стены были сделаны из прозрачных виниловых штор, защитивших от ветра, — они тихо шуршали, время от времени вздрагивали, словно вздыхали вместе с уличной суетой. На металлических стойках висели красные лампы, дававшие мягкий, почти домашний свет, от которого казалось, что время внутри течёт иначе, намного спокойнее.

Пахло перцем, чесноком, подгоревшим рисом, кимчи, бульоном, прокалённым металлическим воком. Воздух был горячий — от плит, от кастрюль, от постоянного движения рук хозяйки, что ловко разливала кипящий суп в глиняные миски. Сотни раз услышанное чик-чик-чик ножа по доске, шипение масла, тревожно журчащие кастрюли — всё смешивалось в мелодию уличной еды, знакомую каждому жителю города.

Столики стояли неровно, чуть покачивались под локтями тех, кто приходил сюда после работы, после учёбы, после очередного бесконечного дня. Пластиковые стулья были разного цвета — как будто собраны со всех уголков города — и поскрипывали, когда на них опускались усталые люди.

Снаружи мимо виниловой стены проходили люди — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то нёс пакет с фруктами. Дальше, на перекрёстке, светились сотни маленьких вывесок, переливаясь красным, синим, зелёным, а в витринах отражались огни весеннего Сеула. Где-то гудел автобус. Где-то вскрикнула девчонка, которой друг шутливо вырвал из рук напиток. Где-то громко ругался водитель скутера.

В дальнем углу кафе, под лампой, которая слегка мигала, сидел человек. Мужчина лет сорока, с лицом, которое запомнило слишком много непрошенных историй. Тёмные волосы уже тронуты серебром, глаза — внимательные, живые, но с той усталостью, которой обладают люди, долго работающие рядом с чужими секретами. Пальто у него было старым, мятым, со следами недавнего дождя; пахло оно, как и он, сигаретами, архивами, прохладными подвалами и дорогой.

Он сидел чуть ссутулившись, будто бы защищая свою папку — такую же потрёпанную, как плащ. Пальцы длинные, нервные, часто постукивали по обложке, будто отсчитывали в памяти очередное не самое приятное открытие. На столе перед ним стоял металлический поднос с простым набором: миска острого супа, стакан ледяной воды, палочки. Он ел редко — чаще глядел по сторонам, отмечая каждого входящего, каждого проходящего мимо. Казалось он ждал кого то.

Наконец, в очередной раз штора, являющаяся дверью отодвинулась и в кафе зашел Чхве Юнги. Он оглядел помещение и уверенным шагом направился к мужчине за столиком.

— Детектив, — Юнги уважительно поклонился, — вам удалось что то найти?

— Да, хотя информации мало, но что то есть. Мои люди еще копают. Но то что у нас есть уже дает направление к действию.

— И…

— “Дикие коты” банда появившаяся в Пусане в конце 90 - х. Тогда на волне экономического кризиса, многие искали людей чтобы выбивать долги. Когда первого главу Ким До Хёна “Большого кота” арестовали в начале 2000-х его место занял Чхве Тэ Ён “Клык”, он же родной брат господина Яна. Клык перевел банду в Сеул, они стали его “черными руками”. Он в свою очередь финансирует их, прикрывает, обеспечивает работой. Но не просто так. Ян использует их как инструмент давления: долги, угрозы, подставы. Сейчас это не просто люди для выбивания долгов, это подпольные казино, незаконные кредитные фирмы, которые выдают деньги под огромный процент, массажные салоны, бар-клубы с хостесс, "развлекательные комнаты", инвестиционные пирамиды. Кстати в одну из них и попал отец Сон Кана. И здесь все намного интересней. Очень редко господин Ян выходит лично на контакт с жертвой, а в случае с господином Чо он не просто втянул его в схему, он стал его партнером и порекомендовал, в нужный момент, куда обратиться, чтобы взять кредит. Когда жертва была доведена до ручки, господин Ян просто исчез, со всеми деньгами. Оставив только минусовой баланс на счету и огромные долги. Семье Чо пришлось продать все и переехать в более бедный район. И тут на сцену выходит Пу Се Ми с матерью. Которые тоже не обычные люди в этом спектакле. Начнем с того, что господин Ян двоюродный дядя матери Пу Се Ми. И реальный владелец здания, где они сейчас живут. Она управляет одним из казино принадлежащим банде. Поэтому угрозы со стороны банды на свидетеля кажутся логичными. Он видел как господин Чо что то пытался выяснить у госпожи Пу. С его слов когда господин Чо упал в воду она что то подняла с земли. Что это было и из-за чего произошел конфликт мои люди сейчас выясняют.

— Это все очень интересно, надеюсь вам удастся это выяснить спасибо.

— Мы сделаем все возможное.

Юнги попрощался с детективом забрал папку и вышел. Голова разрывалась от мыслей. С одной стороны, зная через что прошла Ю Ми из-за Сон Кана ему хотелось бросить все это расследование, отменить приказ и оставить все как есть. Но с другой стороны: он понимал что все это результат мести, мести человеку который был совсем не виновен. То может лучше реально наказать виновных. Показать Сон Кану кому он доверял все эти годы. А тот уже пусть сам решает как поступить. Телефон в кармане завибрировал. Юнги достал его на экране светилось имя Ю Ми.

— Ты как чувствуешь, что мне нужен совет. — Сказал он отвечая на вызов.

— Ну вообще то я хотела у тебя что то спросить. Но я чувствую что у тебя вопрос важнее. Так какой ты хотел совет? — Спросила его Ю Ми.

— Что лучше сделать закрыть глаза на несправедливость и подставу и пусть жертва сама барахтается и мучается. Как плату за его поступки. Или поделится информацией, которая перевернет чей то мир. И откроет глаза?

— Ты про Сон Кана? Ты что то нашел? Ты же обещал мне…

— Зная про его поступки, часть меня не хочет этого делать….

— Ты обещал… И вообще о каких поступках ты говоришь? Он еще ничего не сделал.

— Вот именно, еще…

— Юнги, что ты имеешь в виду?

— Ну анализируя его поведения сейчас, я понимаю что он будет чудить в будущем. Ты же знаешь, курс психологии обязателен у меня. Мне просто жалко его жертв в будущем.

— А если ты ошибаешься, и та информация которая есть у тебя изменит его, в лучшую сторону, а ты сейчас ее скроешь…

— Я тебя понял. Спасибо. Ты что то хотела спросить?

— Это уже не важно. Потом. Реши сейчас вопрос с Сон Каном. Люблю тебя.

— Хорошо. Сейчас напишу ему. И я тебя люблю.

***

Поздний вечер опустился на Хондэ. Узкие улочки погружались в мягкий сумрак, и неоновые вывески баров и кафе отражались в мокром от недавнего дождя асфальте. Город казался одновременно живым и пустым: слышался далекий гул машин, редкие шаги прохожих, тихий смех студентов, спеша домой.

Сон Кан шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку, к каждой тени, которая мелькала в боковом переулке. На углу его уже ждал Юнги. Он стоял, опершись спиной о холодную стену здания, лицо его было напряжённым, глаза — сосредоточенными. В свете неона тонкие блики скользили по мокрому асфальту, как будто вся улица затаила дыхание, готовая стать свидетелем чего-то важного. Тишина вокруг, лёгкий ветер, запах влажного бетона и далёких специй с фудтраков создавали странное ощущение, что время замедлилось.

— Ну и зачем звал? — Спросил его Сон Кан. — Или ты решил просто провести время в моей компании? Но знаешь, я не люблю ходить по клубам и караоке. Это не мое.

— А, извини, забыл. Ты еще не распробовал их вкус и не поселился в них. Надо было на пару лет позже тебя сюда пригласить.

— Ты бредишь?

— Это не важно. Нет. Я тебя не ради этого позвал. Я думаю сначала надо тебе показать кое что, а потом дать почитать. А то еще скажешь, что мы это все с Ю Ми придумали.

— Что показать? Что почитать?

— Пошли. Все сам увидишь.

Они свернули за угол, прошли пару переулков пока не оказались в отдаленной части района. Караоке-бар «Pink Star» стоял на тихой боковой улице, что вечером превращалась в смесь неона и полутонов. На фасаде мигали розовые сердечки — слишком яркие, слишком весёлые, словно пытались заглушить правду о том, что творилось за ним.

За ним начинался переулок, который будто выпадал из живого, шумного Хондэ. Здесь не было музыки — только ровный гул кондиционеров и далёкое эхо шагов тех, кто спешил пройти мимо. Стены были покрыты тёмным глянцем, будто пропитаны дождём и временем; узкие окна над головой светились редкими полосками жёлтого света, будто чьи-то скрытые жизни наблюдали сверху.

Воздух пах смесью тёплого влажного вечера, специй из ближайших фудтраков и чем-то металлическим — ощущением тайны. В конце переулка — темная дверь с маленьким квадратиком света над ней. Незаметная. Закрытая. Только лишь тот, кто знал, куда идти, понимал: это не склад и не служебный вход. Перед дверью стояли двое охранников — не громилы, а скорее мужчины, внешность которых не запоминалась. Как и у всех с “Диких котов”. Чёрные рубашки, одинаковые стрижки, руки в карманах, но спины прямые; взгляд — внимательный, скользящий, как у хищников, привыкших высматривать знакомые лица. Их не интересовали прохожие — только те, кто подходит к двери слишком близко.

— И куда ты меня привел? — Спросил Сон Кан с недоумением.

Они остановились на границе света и тени. Там где освещенная неоном улица тонула в темноте переулка. Юнги присел на корточки, а потом и вовсе опустился на землю. Достал сигарету, и безуспешно стал пытаться ее прикурить. Сон Кан присел рядом.

— Что ты делаешь? Пошли.

— Не порти мою маскировку. Или ты думаешь, что они дадут нам просто так стоять тут и смотреть. Нет. Поэтому представь, что я чертовски пьян, а ты пытаешься меня отсюда увести, но при этом смотри внимательно.

— Да куда смотреть то…

В этот момент со стороны главной улицы донёсся тихий, уверенный рёв двигателя. Внедорожник появился из-за угла так плавно, будто скользил. Чёрный, дорогой, весь в глянце от свежего дождя. Он подъехал прямо к чёрному входу караоке-бара, не сбавляя скорости, и, проезжая мимо Юнги и Сон Кана, поднял волну холодных брызг из лужи. Капли ударили по их одежде, стекли по рукавам. Но они даже не обратили на это внимание, продолжая играть свои роли.

Машина остановилась с лёгким, почти уважительным рывком. Охранники, дежурившие у двери, моментально выпрямились и одновременно поклонились — глубоко, почти до пояса. Задняя дверь распахнулась. И появилась она — мать Се Ми. Безупречная, будто вышедшая из роскошного офиса, а не из караоке клуба. Чёрное пальто подчёркивало её силу, а высокий каблук чётко стучал по мокрому бетону. Она поклонилась пассажиру, находящемуся в салоне, потом наклонила к нему голову и пару секунд они что-то тихо обсуждали. Дверь караоке приоткрылась, и наружу начали выходить девушки — молодые, слишком молодые. В коротких, блестящих нарядах, в хрупких каблуках, в ярком макияже, который плохо сочетался с их нервными взглядами. Они выстроились в линию — молча, выверено, будто их этому учили. Лишь после этого пассажир, наконец, вышел. Высокий мужчина в дорогом пальто, с выражением скучающего превосходства. Его пальцы лениво скользнули по рядам девушек, словно по товару. Он выбрал двоих — просто указав пальцем, без слов.

Мать Се Ми протянула ему увесистый конверт. Он взвесил его на ладони, мельком проверил содержимое и так же молча забрал. Всё это происходило за считанные секунды, но казалось — за вечность. Пассажир сел обратно в машину. Дверь хлопнула. Внедорожник мягко тронулся, исчезая в ночи так же тихо, как появился. А охранники снова поклонились, будто благодарили невидимого бога за то, что сцена закончилась.

— Ну что видел? — Спросил поднимаясь Юнги. — Это доказательства того что у меня на флешке. Там более подробная информация.

Но Сон Кан казалось не слышал его. Он все еще продолжал сверлить взглядом дальний конец переулка, тот куда уехала машина.

— Эй, Сон Кан, приди в себя. Что ты застыл. Как будто призрака увидел.

— Это же был господин Мо? Личный помощник господина Яна.

— Ну да он. На вот почитай на досуге, а потом поговорим. Мои люди кое что нарыли. И то что это не выдумки ты только что убедился. – Юнги протянул Сон Кану небольшую флешку.

Глава 18

Сон Кан сидел в своей тесной комнате, которая сейчас напоминала не жильё, а ловушку, за хлопнувшуюся вокруг него. Казалось, стены сдвинулись ближе — настолько, что воздух стал густым, тягучим, будто его приходилось раздвигать грудью при каждом вдохе. Следы недавнего взрыва ярости были повсюду: перевёрнутый стул, сброшенная со стола кружка, валявшиеся под ногами книги и одежда. Всё это выглядело так, будто сама комната пыталась отразить его смятение, отвечая беспорядком на то, что творилось внутри него. Не находя себе места, он метался между стенами, как зверь, которого загнали в клетку. Движение было единственным, что спасало его от того, чтобы сломаться прямо здесь, под тяжестью мыслей, слишком горьких, чтобы их принимать.

Единственным островком порядка оставался стол — и флешка, лежащая посреди пустой столешницы, как маленький безмолвный приговор. Она будто пульсировала собственным напряжением, хотя на самом деле это просто Сон Кан не мог отвести от неё взгляд. Он остановился, уперевшись ладонями в край стола. Лампа над ним дрожала, будто её свет тоже не был до конца уверен, стоит ли озарять этот момент. На лице Сон Кана легли резкие тени, подчеркивая усталость, отчаяние и ту боль, что он упорно пытался загнать глубже.

Смотреть — или отказаться? Узнать правду — или сохранить хоть каплю веры? Но разве он не доверял им? И мама, и отец? Они переехали сюда, после того как господин Ян отнял у них все. А что получилось? Ответ был на флешке. Сон Кан провёл руками по лицу, будто пытаясь стереть с него тревогу — но она только впиталась глубже. Он сделал ещё несколько шагов по комнате, словно отмеряя путь, которого не существовало.

И всё же взгляд возвращался к флешке. Всегда. Она притягивала его, будто хранила не данные, а ответ на вопрос, от которого зависело всё. В груди что-то сжалось. Он знал: стоит нажать на единственную кнопку — и назад пути уже не будет. Но оставаться в неведении было ещё страшнее.

Он закрыл глаза, выдохнул, как перед прыжком. Взял ее и запустил на старом ноутбуке. Открылись папки. Много. Очень. Отчеты частного детектива, налоговые выписки. История госпожи Пу и ее родственные связи с господином Яном. “Дикие коты”. Видео встречь Се Ми с дядей. И даже видео с регистратора, на котором видно, что это она толкнула его отца в реку. И как какая то женщина спасла его. Это наверное мать Ю Ми.

Информации было много. И не увидь он эту сцену у караоке клуба. Вряд ли бы поверил в правдивость этой информации. Но теперь. Теперь не было сомнений. А смотря последние видео, он понял то, что не смог понять свидетель и что именно Се ми подняла. И почему отец побежал за ней, а не помог спасшей его женщине. Ручку. Классическую перьевую ручку, но не простую. Эту ручку они с мамой подарили отцу на юбилей. В ней был один маленький нюанс, стоило повернуть колпачок в определенную сторону и ручка превращалась в диктофон и скрытую камеру. Только он так и не успел сказать отцу что он подключил ее к серверу, и вся информация с нее хранилась там.

Сон Кан полез в стол. Там в самом нижнем ящике, закинутый далеко от глаз лежал листок с ключом доступом от сервера. Раз отец погнался за ней из за этой ручки, значит там что то важное и ценное.

Несколько нажатий клавиш и вот он уже на сервере. Самое интересное, что ручкой как диктофоном пользовались до сих пор, вон последняя запись сделана вчера. Нажал воспроизвести и услышал диалог двух мужчин, но когда первый назвал второго господин Ян, ему стало страшно и он резко остановил запись.

Это человек смог уничтожить его отца, ему подчиняется банда, и явно есть и те кто его покрывают. Простому парню с ним не справится. Значит надо либо забыть об этом все, либо тоже найти покровителя. Рука сама потянулась к телефону.

“Спасибо за информацию. Было очень интересно. Мне тоже есть, что тебе показать. Я подъеду сейчас к тебе?”

Ответ пришел почти сразу?

“Приезжай. Правда я сейчас в гостях у Ю Ми. Давай как буду ехать домой напишу тебе”

“ Я думаю так будет даже лучше, что ты у них. Думаю ей будет тоже интересно это увидеть. Если госпожа президент разрешит, я бы подъехал к вам”

На этот раз ответ пришел минут через двадцать.

“Приезжай. Адрес знаешь.”

***

Дом не смотря на поздний час, выглядел величественно. Таксист подъехал к самому крыльцу. Дворецкий встретил его у входа и с любезной улыбкой проводил его в кабинет, где уже собралась вся семья. Госпожа председатель изучающе рассматривала его. Ее сын, отец Ю Ми, что то обсуждал с племянником. На диване сидела Ю Ми и Юнги, они ждали, ждали что еще принесет этот день

— Молодой человек, вы что то хотели сказать? — Спросила после паузы председательница.

— В первую очередь, госпожа, я бы хотел извинится, — опускаясь на колени сказал Сон Кан. — Извинится за свое отношение к Ю Ми. К вашей семье. Извинится, даже за свои мысли. Не зная реальною ситуацию, я венил вас в смерти моего отца и крахе моей семьи. Еще, я хотел бы попросить прощение, за действия моего отца, за то что он не помог вашей невестке, которая спасла его, а погнался за Се Ми. Поверьте, на это была важная причина. И я вам это докажу.

— Что может быть важнее жизни человека? — Спросил господин Кан.

— Я вам все покажу и объясню. Возможно, тогда, вы сможете хотя бы понять его. — Ответил ему Сон Кан.

— Ладно, я вас услышала, — прервала его председатель. — Время позднее, для визитов совсем не подходящее, но вы настояли на встрече. Зачем?

— Да, да. Сейчас. Разрешите? — Сон Кан достал из сумки планшет. — Во первых, Юнги, Хочу спросить, можно ли всю информацию, что ты мне показал передать в полицию? Я думаю, они должны заняться этим делом.

— Информация и так передана полиции, — ответил ему Юнги. — Но ты понимаешь все доказательства косвенные, и с его покровителями, мы ничего не сможем доказать. Даже не смотря на наши связи. Были бы железные доказательства…. Но их нет… А так это только предположения и догадки. Единственное что мы можем доказать, это то что Се Ми ругалась с твоим отцом, и столкнула его в воду. Все… Даже это видео было очень сложно найти.

— Вот как раз железные доказательства у нас есть. — парировал ему Сон Кан.

— В смысле? — не выдержала Ю Ми.

— Наверное вы все видели это видео, с моментом падения моего отца в воду. Там же было видно что Се Ми что то подняла с земли, и убежала. Я знаю почему отец погнался за ней, и что именно она подняла. Видите этот небольшой черный предмет? — сон Кан показал им стопкадр на планшете. — Это ручка.

— Ручка, — возмутился господин Кан. — Ручка важнее жизни моей жены.

— Это не просто ручка, в ней встроен диктофон и скрытая камера. И раз отец погнался за ней, значит на записи было что то важное.

— Но в его личных вещах, ее не было, — перебил его Юнги. — Значит она осталась у Се Ми и безвозвратно утеряна.

— Не совсем. Эту ручку мы с мамой подарили отцу, незадолго до происшествия, а буквально накануне ночью, я немного над ней поколдовал, и все записи с нее отправлялись на облачный сервер. Ей только надо было находиться в зоне действия интернета, она автоматически взламывала его пароль и подключалась к сети. И все что записывала отправляла на сервер. Я не успел предупредить отца об этом. Да знаю это не законно. И я готов ответить за эти свои действия. Я не совсем этого хотел, когда пытался увеличить ее объем памяти. Но донастраивать не получилось. Как вы знаете ручка пропала.

— Не знала о таких твоих способностях, — с сарказмом заметила Ю Ми.

Сон Кан продолжил, даже не обращая на ее реплику внимание:

— Когда я на видео понял, что именно забрала Се Ми, я зашел на сервер. Дело в том, что все записи сохранились. И с того дня тоже. Но не это главное. Ручка продолжает передавать диктофонные записи на сервер до сих пор.

— Тоесть ты хочешь сказать, что ручка записала все что случилась тогда? — Ю Ми резко встала

— Да, они есть, но я не смотрел их. Нет мне тоже очень интересно, что тогда произошло, но пока я листал к ним случайно включил одну из последних записей. И мне стало страшно. Я подумал, что мне, обычному человеку лучше туда не лесть. Если узнают, что я знаю, мне не жить. А у вас есть друзья и покровители. Вы сможете лучше меня понять что делать.

— И что же такого ты услышал? — спросил Джунхо.

— Вот сами послушайте. — И Сон Кан включил на планшете запись.

“— Докладывай.

— Казино работает стабильно. Выручка выше плана, особенно по VIP-комнатам. Клубы забиты, оборот растёт.

— Шум есть?

— Нет. Был один инцидент, но он полностью закрыт.

— Говори.

— VIP-клиент. Депутат. Отдыхал в приватной комнате. Девушка погибла.

Короткая пауза.

— Причина?

— Официально — несчастный случай. Неофициально — перебрал.

— Свидетели?

— Нет. Ни допросов, ни протоколов. Персонал не в курсе, клиенты тем более. Девушку увезли сразу. Комната зачищена в ту же ночь.

— Полиция?

— Уведомление не поступало. Мы направили внимание на её бывшего. У них был конфликт, угрозы, история ревности. Очень удобная версия.

— Признание будет?

— Если понадобится. Он уже под давлением.

— Хорошо. Убери хвосты.

— Всё сделано.

Небольшая пауза. Слышен тихий выдох.

— Теперь Delles Grup.

— Мы начали подготовку. Есть две торговые компании — уязвимы по документам и финансам. Если ударить по логистике и кредитам, они первыми посыплются.

— Совет директоров?

— Внутри напряжение. Наша связь подтверждает: достаточно нескольких неверных решений, и они начнут пожирать друг друга.

— Отлично.

— План прежний?

— Да. Не ломаем сразу. Разбираем по частям.

— Когда они поймут, что происходит…

— …будет поздно.

Пауза.

— Продолжай работу.

— Понял.

Щелчок и запись обрывается.”

— Я не слушал ее целиком, остановил на несчастном случае. Меня это испугало…

— А почему запись прекратилась? — Спросил Джунхо

— Не знаю, но это самая последняя сделанная вчера. После записей не было. Наверное ручка вышла из строя.

— Не это сейчас важно, — перебила их председатель, — он нацелился на нас. Это первое. И второе, у нас в совете директоров крыса. А это уже проблемы. Ее надо найти. Хорошо что ты принес их нам. Надо их послушать и придумать план действий. Я их оставлю?

— Да конечно. — Ответил Сон Кан. — Я их и для этого принес. Тут все что записалось. Со дня смерти папы. Я понимаю, что не имею права просить вас о чем то. Но все равно прошу. Накажите, тех кто убил моего отца. Я знаю вы это сможете.

Сон Кан положил планшет на стол председательницы, поклонился и вышел. В комнате воцарилась тишина. Каждый из присутствующих думал о своем.

— Интересный мальчик, я была о нем другого мнения. — Сказала председатель. Если бы не история, что нас связывает, возможно, он был неплохим кандидатом для тебя Ю Ми.

— Что? Нет! Не в коем случае! — одновременно воскликнули Ю Ми и Юнги.

— Ладно, ладно. Я просто рассуждаю. Ты и так помолвлена. А парню действительно надо помочь. Он мог и не приносить это все. Если Ян узнает, что все это есть у нас и мы получили это благодаря парню, ему не жить.

— Я тогда возьму планшет, гляну те первые записи, а потом верну вам бабушка. — Сказал Юнги. — Я думаю все что позже хотя бы на пару дней к нашему делу не относится. Всем остальным пусть ваши юристы занимаются. Единственное, что я думаю, хоть он мне ну совсем не нравится, надо ему помочь вернуть все то, что Ян и его подельники отобрали у его семьи.

— Хорошо, занимайтесь своим делом. А с остальным мы разберемся. — со спокойной улыбкой сказала бабушка.

Глава 19

Юнги медленно провёл пальцем по экрану планшета, открывая облачное хранилище. Список файлов уходил вниз бесконечной лентой — сотни, тысячи записей. Даты, время, сухие названия, за которыми скрывалась чужая жизнь, зафиксированная без ведома тех, кто был уверен в своей безнаказанности.

Он листал вверх — к самым первым. Туда, где всё начиналось. Палец на секунду замер, затем коснулся нужного файла. Экран потемнел и тут же ожил.

Видео было снято небрежно, почти случайно. Камера дрожала, изображение то и дело уходило в сторону — будто записывающий крутил предмет в руке, не задумываясь о фокусе. В кадре мелькала лакированная поверхность стола, край кожаного кресла, полоска дорогого ковра.

Потом — рука. Женская. Ухоженная, с аккуратным маникюром. Камера качнулась — и в кадре появился он.

Господин Ян.

Даже в размытой, дрожащей записи его невозможно было спутать ни с кем другим. Спокойная осанка, уверенное движение плеч, взгляд человека, который не оправдывается и не объясняет — он приказывает, даже когда говорит тихо. Юнги невольно выпрямился.

Женщина что-то говорила — ее голос пока оставался неразборчивым, слова тонули в шуме и треске записи. Но направление разговора было очевидно. Это был не спор. И не просьба. Это был деловой разговор.

— Новый объект готов?

— Почти. Подвал укреплен, второй выход выведен во двор. Снаружи — обычное караоке, внутри всё как вы просили.

— Казино?

— Да. Пять столов для начала. VIP-зал отдельно.

— Девочки?

— Достаточно. Для общего зала — стандарт. Для особых гостей… отбор уже идёт.

— Количество.

— Десять. Если будет спрос — увеличим.

Короткая пауза.

— Наркотики?

— Спецзаказ готов. Чистый товар. Только для VIP. Ничего, что может всплыть.

— Следи, чтобы не было лишних рук.

— Конечно.

— Охрана?

— «Дикие коты». Полностью. Внутри и снаружи. Они уже контролируют район.

— Хорошо. Эти умеют держать язык за зубами.

— И решать проблемы быстро.

— Именно.

Небольшой шум, будто ручку перекладывают в другую руку.

— Клиенты?

— Уже есть список. В основном постоянные. Политики, бизнес, селебритис.

— Тем более — без шума.

— Никто ничего не узнает.

— И не должен.

Он остановил запись прежде, чем она закончилась. Экран планшета погас, отражая его собственный взгляд — сосредоточенный, холодный, уже лишенный сомнений.

Вот оно. Доказательства. Более точных и придумать нельзя. Теперь понятно, почему эта ручка была так важна. Господин Чо не знал что сын придумал как сохранять информацию с нее. Если бы знал, поступил бы совсем по другому. Теперь Юнги был в этом уверен.

Он медленно выдохнул и, не убирая планшет, провёл пальцем по экрану, открывая следующий файл.

Изображение дрогнуло. Камера была спрятана — судя по углу и глухому звуку, ручку держали в кармане или сжимали в ладони. Кадр почти слепой, но этого было достаточно. Берег реки. Ветер. Тихий плеск воды.

Напротив — Се Ми.

Юнги напрягся. Его пальцы едва заметно сжались вокруг планшета.

Голос мужчины звучал приглушенно, но уверенно. Он говорил быстро, жёстко — не угрожал, а констатировал. Он знал. Про господина Яна. Про её мать. Про казино и «дома». Говорил, что доказательств достаточно. Что завтра он пойдет в полицию. Се Ми сначала смеялась. Нервно. Слишком громко. Потом в голосе появилась резкость. Движение. Резкий звук борьбы. Камера дернулась. И вдруг — всплеск.

Юнги вздрогнул.

Вода сомкнулась с глухим, тяжёлым звуком. Мужчина закричал — коротко, сдавленно. Потом слышно, как он барахтается, захлёбывается. На записи — тишина. Пауза? Конец?

Звук шагов по гальке. И щелчок — будто что-то подняли с земли.

Юнги понял это раньше, чем рассудок успел назвать вещь своим именем. Ручка. Ее подняла Се Ми. Потом — быстрые шаги, почти бег.

И тишина.

Запись оборвалась.

Юнги медленно опустил планшет. В комнате стало невыносимо тихо, будто даже воздух замер, опасаясь шевельнуться.

Теперь всё сходилось. Слишком чётко. Слишком страшно.

Он понял: это именно те доказательства, ради которых годами молчал свидетель, исчезли все записи с камер и переписывались версии.

Следующий файл открылся без изображения. Экран оставался тёмным, лишь тонкая звуковая дорожка медленно ползла вперёд.

Голоса те же.

Юнги сразу понял — мужчина тот же самый. Теперь это было почти физически ощутимо. Тяжёлое дыхание, сбитый ритм, словно каждое слово давалось с усилием.

— Верни… — голос хриплый, напряженный. — Я знаю, что ты взяла.

Ответ Се Ми— слишком спокойный. Даже насмешливый.

— Вы о чём? Я ничего не брала. — Короткий смешок. — И возвращать нечего не собираюсь. Тем более что возвращать, если у меня ничего нет?

Пауза. Слышно, как мужчина делает глубокий вдох, будто собирается с силами.

— Ты не понимаешь… Я пойду в полицию. Этого достаточно.

Смех стал громче, резче.

— В полицию? — издёвка сквозит в каждом звуке. — А кто вам поверит? Небрежно, почти лениво: — Ваш сын всегда мне верил. Как и раньше. А вам? Назовите хоть одного человека кто поверит вам на слово? Даже ваш сын вам не поверит. Почему? Потому что вам родителям до него… — она замолкает на секунду, — …всегда было наплевать.

В записи слышится резкий шаг, затем другой. Шорох, напряженное дыхание становится громче.

— Отдай… — голос срывается. — Ты не имеешь права.

Дальше — звуки борьбы. Короткой, неровной. Не крики — глухие, приглушённые движения. Потом резкий звук удара. И что-то тяжёлое катится вниз, долго, с эхом. Тишина.

А затем её голос — холодный, почти скучающий:

— Ой… как жалко. Шаги, Кто то спускается вниз по ступенькам. А потом с небольшой паузой, как будто наклонившись — Что же вы себя так не бережете? У вас же сердце. Зачем так напрягаться…

Проходит несколько секунд. Десять. Двадцать. И вдруг — резкий крик, слишком громкий, слишком отчетливый, будто включили другую маску.

— Помогите! Пожалуйста! Ему плохо!

Слышна возня, торопливые шаги. Чей-то встревоженный голос.

— Что случилось?

Она отвечает, уже всхлипывая, голос дрожит, но слишком выверенно:

— Вызовите скорую. Мы шли, и вдруг он схватился за сердце… И просто… упал…

Рыдания. Прерывистое дыхание. Слова тонут в плаче. Запись продолжается ещё немного — отрывки фраз, суета, команды. Потом резкий щелчок. Файл заканчивается.

Юнги сидел неподвижно, не отрывая взгляда от темного экрана. В комнате было тихо — слишком тихо.

Теперь это были не подозрения. Не домыслы. Не версии. Это была правда. Се Ми виновата в смерти господина Чо. И косвенно в смерти мамы Ю Ми. Этих двух записей хватит что бы ее посадить надолго.

Глава 20

— Ну что, — в комнату вошла Ю Ми. — Скажи что там есть доказательства по нашему делу.

— Есть. Если коротко, то Се Ми виновата в обоих смертях. При том в смерти господина Чо более чем виновата. Она его и убила. Точнее столкнула с лестницы. Я завтра занесу эти файлы в полицию, вместе с Сон Каном.

— Можно я с вами пойду? Мне надо ей пару слов сказать.

— Скажи мне, я передам.

— Нет, это личное.

***

Полицейский участок центрального округа Сеула выглядел обыденно. Серое здание, выцветшее от времени и дождей, стояло чуть в стороне от шумных улиц, словно намеренно держало дистанцию от остального города. Здесь не было ни суеты, ни показной строгости — только усталое ощущение места, где каждый день сталкиваются с чужими тайнами, страхами и преступлениями.

Ю Ми вошла первой. Автоматические двери с тихим шипением раздвинулись, и её сразу накрыл запах — смесь кофе, бумаги, металла и чего-то неуловимо тревожного. Этот запах был одинаковым во всех участках: запах ожидания и правды, от которой уже нельзя отвернуться.

Внутри было светло, но свет казался холодным. Лампы под потолком освещали длинный зал с рядами пластиковых стульев, стойку дежурного и коридоры, уходящие вглубь здания. По стенам — информационные плакаты, таблички с номерами кабинетов, доска с фотографиями пропавших и ориентировками. Время здесь будто замедлялось.

Сон Кан шёл рядом, молчаливый, с застывшим выражением лица. В нём чувствовалось напряжение — не резкое, а глухое, словно внутри него всё давно было сжато до предела. Он смотрел прямо перед собой, избегая задерживать взгляд на чём-либо, будто боялся, что любое лишнее наблюдение может сорвать хрупкое равновесие.

Юнги замыкал их маленькую группу. Он выглядел собранным и внешне спокойным, но внимательный взгляд выдавал сосредоточенность человека, который просчитал каждый шаг.

За стойкой дежурный устало перелистывал бумаги, кто-то из сотрудников проходил мимо с папкой под мышкой, в коридоре раздавались приглушенные голоса. Здесь не задавали вопросов без причины и не делали выводов вслух — всё происходило тихо, почти буднично.

В зале ожидания кто-то ругался по телефону, кто-то спал, уронив голову на грудь, кто-то просто смотрел в одну точку. За стойкой дежурный лениво перекладывал папки, не поднимая глаз.

Их провели вглубь — в узкий коридор с флуоресцентным светом, который делал лица бледнее, чем они были на самом деле. Детектив ждал их в небольшом кабинете. Ничего лишнего: стол, два стула, шкаф с папками и доска с приколотыми фотографиями чужих дел.

Он выглядел уставшим. Не тем усталым, что после бессонной ночи, а тем, что копится годами.

Юнги заговорил первым — коротко, по делу. Детектив выслушал, кивнул и, тяжело вздохнув, опёрся локтями о стол.

Се Ми, по его словам, отрицала всё. Спокойно, уверенно, без истерик. На вопросы отвечала ровно, иногда даже с лёгкой обидой — как человек, которого несправедливо подозревают.

Свидетель… да, его показания есть. Но слова остаются словами, особенно когда они появляются слишком поздно. Без подтверждений, без независимых фактов — это всего лишь рассказ, каким бы правдоподобным он ни казался.

Детектив сделал паузу, прежде чем перейти к главному.

Запись с регистратора — проблема. Её не изымали официально. Не сотрудники полиции. Не в рамках следственных действий. А значит — невозможно без экспертизы доказать, что файл подлинный, что его не монтировали, не вырезали фрагменты, не исказили звук. В суде такую улику разнесут в клочья ещё до первого слушания.

Он говорил спокойно, почти сочувственно, но каждое слово ложилось тяжёлым грузом.

— Сейчас этого недостаточно, — подвёл он итог. — Чтобы дело сдвинулось, нам нужны либо новые доказательства, либо официальный повод открыть повторное расследование.

В кабинете повисла тишина.

Ю Ми опустила взгляд.

— Детектив, а могу я с ней поговорить? Хоть пять минут?

— Вряд ли это что то изменит, но попробовать стоит.

Детектив вышел ненадолго из кабинета и вернулся с полицейской.

— Офицер Ван вас проводит, госпожа Кан. Ну а вам господа, я ничем не могу помочь. Доказательств нет. Если госпожа Пу не признается, дело скорее всего закроют. И скорее всего виновным в смерти госпожи Кан станет ваш отец, так как он был причиной по которой она оказалась в воде. И не помог ей, когда увидел, что она тонет. Поэтому не смею вас больше задерживать. Ничего нового вам не скажу. Можете подождать госпожу Кан в коридоре.

— И что, на этом все. Теперь мой отец виноват в смерти матери Ю Ми. И вы так это оставите? Ты говорил, что всех виновных накажут. Я понимаю, что до Яна ни нам ни им не добраться. Но мой отец умер из за Се Ми, и мама Ю Ми тоже. а виноват получается только мой отец? — Юнги метался по коридору как зверь в клетке. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Честно. Вот давай откровенно. Я совсем не хочу тебе помогать. Ты причинил слишком много боли человеку которого я люблю. — Ответил ему Юнги.

— О чем ты? Что за бред.

— Да для тебя это звучит как бред. Но представь, что ты ничего не узнал о причинах смерти твоего отца и продолжил винить Ю Ми в его смерти, потом, каким то чудом, ты женился на ней. Твои действия?

Сон Кан на мгновение задумался.

— Женился бы на ней? — задумчиво потянул он. — А ее семья?

— Она отказалась от них ради тебя.

— И я не знаю реальности, а только версию Се Ми?

— Да.

— Месть. Я бы отомстил. Я бы заставил ее чувствовать все то, что чувствую я. Всю боль и страдания.

— Вот про это я и говорю. Но она бы не простила меня если бы я все так оставил. Если бы не попытался все исправить. Поэтому просто сядь и жди.

— Чего? Когда завтра наступит, или тигр с горы спустился? Ты издеваешься.

— Нет. Не издеваюсь. Сейчас нам надо дождаться Ю Ми. А там посмотрим…

***

Ю Ми вошла в комнату для допросов почти бесшумно. Дверь за её спиной закрылась глухо, отрезая коридор, шаги, голоса — весь внешний мир. Здесь пахло металлом, старой бумагой и чем-то обезличенно-холодным, как в местах, где правда давно перестала быть редкостью.

Се Ми сидела за столом, закинув ногу на ногу. Локти небрежно лежали на столешнице, пальцы лениво постукивали по поверхности. Ни напряжения, ни страха — только скука. Та самая уверенность человека, который убеждён: всё под контролем.

Она подняла взгляд — и на долю секунды в нём мелькнуло удивление. Быстрое, почти незаметное. Но Ю Ми уловила его. Се Ми явно не ожидала увидеть её здесь.

Ю Ми остановилась напротив. Не села сразу. Просто смотрела. И в этот момент особенно отчётливо поняла, насколько они разные. Перед ней была та самая Се Ми — аккуратная, собранная, ухоженная даже здесь. Без тени раскаяния. Без тревоги. С лицом человека, который уверен, что этот визит — лишь досадная формальность.

Ю Ми почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Не гнев. Не боль. Что-то куда опаснее — ясность.

Она вспомнила университетский кампус, улыбки, притворную дружбу, завистливые взгляды. Вспомнила, как эта девушка умела выглядеть жертвой, когда это было нужно. И как легко исчезала, когда ответственность становилась слишком близко. Да вся ее прошлая жизнь пролетела перед глазами вся та боль и унижение что она испытала из за нее.

Се Ми слегка приподняла бровь, будто хотела сказать: “Ну и что ты здесь делаешь?” Её губы дрогнули в подобии усмешки. Ю Ми наконец села напротив.

И только теперь Се Ми поняла: это не визит из любопытства. Это не попытка договориться. И уж точно не жалость. Это была встреча, от которой больше нельзя было уйти.

Ю Ми смотрела на неё спокойно. Без дрожи. Без слёз. С той самой уверенностью, которая приходит лишь тогда, когда правда уже не требует доказательств — она просто есть. И в этот момент Се Ми впервые стало не по себе.

— Что? Что ты хочешь? — Не смогла вынести тишину Се Ми. – Я не в чем не виновата, и поэтому ничего признавать не буду.

— А с чего ты решила что я пришла просить тебя что то признать? — Ответила ей Ю Ми. — Мне это совсем не интересно. Признаешься ты или нет, тебя это не спасет. Ты либо сядешь. Либо тебя убьют. Я просто пришла посмотреть на тебя и понять, почему? Точнее не так. Зачем ты решила выбрать этот путь? Я знаю тебя довольно давно и совсем не могу понять , что тобой движет. Любовь к Сон Кану? Так ты не любишь его. Сочувствие к нему? О каком сочувствии можно говорить от человека который убил его отца. Племянницы того, кто разорил его семью? И сделал их зависимыми от вас? Ненависть ко мне? Но я абсолютно не вижу ее причину. Мы из разных миров которые не пересекаются, уж ты знаешь. Почему вместо того чтобы воспользоваться шансом войти в мой мир, ты так отчаянно пытаешься уничтожить меня? За что ты так ненавидишь меня?

— За что? Ты действительно не понимаешь? Ты родилась с золотой ложкой, все что бы ты не пожелала у тебя появляется. Лучшие парни, лучшие дома. Лучшие машины. Золото, бренды. Любые двери тебе открываются. А я? Я максимум могу похвастаться сумкой которую вы, ваше величество, решили купить своим слугам. Я должна кровью и потом, а иногда и телом добиваться всего того что вам несут на подносе. Это не справедливо. Тем более я, я должна была быть на твоем месте, Я должна была родиться в твоей семье. С моей матерью встречался твой отец, до того как женился на твоей. Но он посчитал ее недостойной стать частью семьи Кан. И выбрал невесту своего круга. Хотя нет, не так. Она просто была более добродетельнее. Хорошо, я смирилась с этим, это не изменишь, но ты и жениха моего увела. Юнги должен был быть моим мужем. Я так решила. Но и тут опять семья Кан. Конечно. Я же не достойна. Убьют меня ты говоришь, нет это я быстрее тебя убью. Дай только выйти отсюда. А потом пожалею Юнги. Стану ему опорой и выйду за него замуж.

— А как же Сон Кан? Вы же вроде встречаетесь?

— Ха, ха, ха, ха, — истерично рассмеялась Се Ми. — Сон Кан, да он просто инструмент приблизится к элите. Такой же лох, как и его отец. Но к сожалению, или к счастью со связями. Он такой же тюфяк, как его отец. Пожалей, приласкай. И вот он уже верит каждому моему слову и ест с руки. Так интересно было наблюдать, как в нем растет ненависть к тебе. Хотя ты ведь совсем не причем. Ты просто жертва стечения обстоятельств. Но какой хороший из тебя вышел козел отпущения. И из твоей семьи. Как легко было убедить его, что это вы стоите за господином Яном. Что это спасая твою мать, его отец умер. Скоро я выйду отсюда, и он снова будет возле меня. Он ведь понимает, что все это придумали вы. Вам выгодно сделать его отца виноватым. Мне стоит только сказать, что это ты все придумала, чтобы разлучить нас и что тебе надо отомстить. И все. Его месть будет жестока. Мы с мамой вырастили хорошего цепного пса.

— Не боишься, что он сейчас все слышит?

— О нет. С тобой бы он сюда бы не пришел. Слишком ты ему противна. А значит, его здесь нет. У полиции нет доказательств того, что я виновна в смерти его отца, кроме свидетеля. Но вы его купили. А его показания просто слова. Значит уже сегодня я выйду отсюда. Так что готовься, завтра у тебя начнется сладкая жизнь.

— Уверена? Точно сегодня выйдешь отсюда? А если я скажу, что знаю про ручку? И запись на ней? Ой, а что ты так побледнела. Не переживай. Пока детективы пересмотрят и переслушают все файлы на ней. А это терабайты. Представляешь, оказывается она все это время, записывала и передавала информацию. Пройдет пару лет. Да ты выйдешь отсюда, не уверена что сегодня, но выйдешь. Главное постарайся, что бы господин Ян не узнал, что ты ее маме подарила. А она в своем кабинете в казино держит. Потому что тогда… Я даже не знаю… Какое место на планете станет безопасным для вас…

— Нет. Нет. Я же удалила все. Она просто обычная ручка, красивая, да. Но она уже просто ручка.

— Ага. Ага. Как выйдешь, мой тебе совет, беги из страны…

Глава 21

Время тянулось медленно. Сон Кану казалось, что они здесь уже несколько часов, хотя прошло только пятнадцать минут. Наконец Ю Ми показалась в конце коридора в сопровождении офицера.

— Ну что, — нетерпеливо спросил он, — Она признается? У тебя получилось?

— Ну как сказать, почву для размышлений я дала, а дальше все от нее зависит.

— Значит нет. Все напрасно….

Двери в участок резко открылись и в помещение вошли двое мужчин. Классические костюмы, белые рубашки. Сразу видно что не обычные офисные сотрудники. Один из них подошел к дежурному:

— Пак Сын Хо — старший прокурор спецотдела по борьбе с организованной преступностью и экономическим преступлениям при Генеральной прокуратуре. — Сказал он. – Могу ли я увидеть детектива ведущего дело о смерти госпожи Кан?

— Я же говорил, виноватым станет мой отец! — Сон Кан начал злится. Вот уже люди Яна пришли. Сейчас они Се Ми быстро вытащат..

— Не спеши с выводами, — ответил ему Юнги.

Он подошел к прокурорам и поздоровался с ними.

— О Юнги, а ты тут какими судьбами? — Спросил его старший прокурор.

— Да вот, с друзьями зашел, как моральная поддержка. Их дело закрывают, за недостатком улик…

— Наслышан, наслышан. Но не думаю, что закроют. Мы как раз по этому вопросу. Следствие идет и о закрытии дела сейчас никто не говорит. А что за друзья? Представь нас. Все равно пообщаться придется, то лучше общение начать в неформальной обстановке. Я смотрю и невеста твоя здесь.

— Конечно, ее мать одна из жертв. – ответил ему Юнги потом повернулся к Сон Кану и подозвал его.

— Прокурор Пак позвольте вам представить моего знакомого, сына жертвы и человека который абсолютно случайно обнаружил всю ту информацию, что вам передали — Чо Сон Кана. А это старший прокурор Генеральной прокуратуры, который ведет дело господина Яна, Пак Сын Хо.

— Так это вас, мы должны благодарить за весь тот компромат. Прокурор Ким подтвердит, как мы обрадовались получив терабайты информации. — прокурор улыбнулся. — С одной стороны мы должны вам спасибо сказать. Столько железных доказательств… Но то, что это все делалось тайно, со взломом доступа в интернет. Вас бы тоже задержать не помешало, за скрытый сбор информации. Но судя по файлам владелец ручки ваш отец, именно он включил запись, значит и виноват он. Дальше ручка была украдена. Но ваш отец умер, значит и наказывать некого. Дело закрыто. Ладно пошли мы с детективом пообщаемся, он нас уже давно ждет. Ю Ми передавай привет папе.

— Да, хорошо, аджоси. — кивнула в ответ Ю Ми.

Прокуроры подошли к ожидающему их с волнением детективу, поздоровались и зашли в кабинет. Только после этого Сон Кан смог заговорить.

— И что это было?

— Ну я же сказал тебе подожди. Вот именно этого мы ждали. Всю информацию, что ты предал, отец Ю Ми показал своему другу и однокласснику прокурору Паку. Он кстати не просто старший прокурор отдела экономических преступлений. Он еще и будущий Главный прокурор. Так что слить это дело господину Яну не получится.

— За деньги можно купить кого угодно.

— Не в этом случае. У него с Яном свои счеты. Причину отец Ю Ми точно знает, я в это не вникал. Он под Яна уже лет пять капает. Но тот постоянно ускользал. Прямых доказательств не было. Теперь все по другому…

— Посмотрим. Не верю я простым словам, — ответил ему Сон Кан.

***

Через месяц Ю Ми и Юнги сидели на лавочке в кампусе когда к ним подошел Сон Кан.

— Я знаю, вы не хотите меня видеть. Я знаю, что заслужил такое отношение к себе, но все таки позвольте мне сказать. Я глубоко извиняюсь за все слова и действия которыми причинил тебе боль Ю Ми. Я был не прав, обвиняя тебя и твою семью в смерти своего отца. Я был слепцом и глупцом безоговорочно веря его убийце и ее матери. Поэтому прошу искренне меня простить. Еще я бы хотел сказать вам спасибо, за то что благодаря вам правда вышла наружу. Я помню твои слова Юнги про ненависть, и да на твоем месте я бы не стал помогать такому человеку каким ты описал меня. Но я обещаю, что сделаю все что бы не стать таким. Я понимаю что мои слова для вас только звук, но я сделаю все чтобы вы никогда не пожалели что помогли мне и моей семье. Спасибо вам. И это, Ю Ми пришли мне номер счета, я хочу понемногу начать погашать свой долг перед тобой. Кстати, знаю, что мои слова уже ничего не изменят, но хочу чтобы ты знала. Когда я тебя тогда увидел в окне, ты мне очень понравилась. Ты красивая и добрая девушка. Юнги повезло, что ты выбрала его. Если бы не мое идиотское поведение и бред Се Ми я бы с радостью отдал тебе свое сердце, но знаю что мой поезд уже ушел. Поэтому просто хочу тебе сказать, что ты мне очень нравишься, но пусть мои чувства тебя не беспокоят. Я справлюсь с ними.

Сказав все это Сон Кан развернулся и ушел, оставив их в глубоком замешательстве.

— И что это было? — Удивленно сказал Юнги.

— Не знаю, — ответила Ю Ми. — Меня больше интересует, что он там про ненависть сказал. Как ты там его описал?

— Не знаю, это он что то напутал…

В этот момент у Юнги зазвонил телефон, звонил частный детектив, который начинал разбираться в этом деле. Юнги сразу ответил на вызов.

— Да, слушаю.

— Звоню вам сообщить, что все дела объединены в одно и уже переданы в суд. Завтра детективы и прокуратура все сообщит вашим семьям. Сегодня сказали только господину Чо, так как от него потребовались показания по поводу мошенничества господина Яна, раз его мать не в состоянии дать показания.

— Тоесть вы хотите сказать, что вся картина сложилась.

— Да. Вы хотите знать подробности? Не желаете дождаться официальной информации?

— Что то мне кажется, что ваша будет более подробней.

— Тогда предлагаю встретится в том же ресторанчике где и прошлый раз, где то часа через два. Вас устроит?

— Хорошо мы подъедем.

Уличный ресторанчик почти не изменился — всё те же пластиковые стены, пожелтевшие от времени и пара, всё те же шаткие столы, облупленные табуреты и жирный блеск на металлической стойке. Но вечер был уже другим. Воздух стал теплее, плотнее, пропитанным не только запахом бульона и жареного чеснока, но и влажным дыханием поздней весны.

В проёме входа больше не клубился пар, как раньше, — двери были приоткрыты настежь, и с улицы доносились звуки города: редкие сигналы машин, смех прохожих, шелест листвы. На деревьях напротив появились молодые, ещё мягкие листья, и их тени лениво скользили по пластиковым стенам, когда мимо проезжали машины.

Хозяйка всё так же ловко разливала соджу, но теперь делала это медленнее, будто никуда не спешила. На стене висел новый календарь, листы которого уже успели загнуться по краям. Там, где раньше сидел Юнги, за столом теперь устроилась шумная компания рабочих, но место у стены оставалось пустым — словно ждало того, кто однажды уже оставил здесь тяжёлый разговор и недопитую бутылку.

В этом месте всё казалось знакомым, почти неизменным, и именно поэтому особенно ясно ощущалось время, которое прошло. Как будто ресторанчик остался прежним, а люди, приходившие сюда, — нет.

Юнги вошёл первым, привычным движением окинул взглядом помещение. Он сразу понял — детектива ещё нет. Тот всегда приходил либо раньше всех, либо с опозданием, никогда — вовремя. Ю Ми шла рядом, спокойная, собранная. Они выбрали столик у стены, подальше от входа. Юнги сделал заказ у аджумы-владелецы, даже не глядя в написаное на серой промасленной бумаге меню. Ю Ми лишь кивнула, соглашаясь. Прошло несколько минут. В зале стало шумнее — кто-то смеялся слишком громко, кто-то уже наливал третью бутылку соджу. И именно в этот момент дверь распахнулась.

Мужчина вошёл быстро, стряхивая с плеч вечернюю влагу, словно спешил и не хотел тратить ни секунды лишнего времени. Он огляделся, сразу нашёл их взглядом и направился прямо к столу.

Без приветствий, без лишних слов он отодвинул стул и сел напротив. Его взгляд задержался на Ю Ми дольше, чем того требовала вежливость — оценивающий, внимательный, слишком профессиональный, чтобы быть случайным.

Он ничего не сказал. Просто смотрел на неё, словно задавая немой вопрос: “ Кто Ты?”

— Детектив, это моя невеста Кан Ю Ми. Она тоже заинтересована в этом деле.

— Ааааа. Понял, понял. Дочка одной из жертв. Тогда вам точно будет интересно услышать всю историю. Я начну. Самое интересное, что начало всего этого произошло еще до вашего рождения. Ваш отец, господин Кан в студенческие годы встречался с госпожой Пу. Она и сейчас красивая, а тогда она была королевой университета. За ней толпами ходили студенты, но она выбрала простого скромного заучку. Господин Кан тогда был типичный заучка. А если знать, что его социальный статус тщательно скрывался, жил он как обычный студент в общежитии и на стипендию, его мать ничем ему не помогала и не поддерживала в финансовом плане. То и перспективного жениха в нем никто не видел. И тут первая красавица университета обратила на него внимание, это и стало странно. Но они повстречались пару месяцев и она его бросила. Сразу после экзаменов. Скорее всего она его использовала, чтобы подтянуть некоторые предметы. Через месяц кажется после их расставания, он познакомился со студенткой педагогического университета, будущей госпожой Кан. Через пару месяцев они объявили о своей помолвке. В этот же период стало известно, что этот тихий заучка, является наследником Delles Grup, вот тут то и появляется госпожа Пу с заявлением, что она ждет ребенка от господина Кана. Он все связи с ней отрицает, беременная девушка настаивает на своем, тогда в дело вмешивается госпожа председатель, подключает все свои связи и направляет горе мать на анализ ДНК чтобы подтвердить либо опровергнуть родство. Но госпожа Пу в лаборатории так и не появилась. Все посчитали, что она лгала, но не стали наказывать бедную девушку и закрыли на все глаза. Еще какое-то время спустя госпожа Пу рожает дочь Се Ми. Кто ее отец официально не знает никто, но мы к этому еще вернемся. Ваш отец женится, у него рождаетесь вы и вроде все нормально. Все счастливы и довольны. Но это не так. Госпожа Пу, все это время жалела, что не поняла кем был тот скромный студент и упустила свой шанс к богатой жизни. Только вот дочке она постоянно рассказывала, что ее отец господин Кан бросил ее еще до рождения. Учила дочь, что мужчины созданы, что бы ими пользоваться и тд. И все время искала способ войти в мир богатства и роскоши, не брезгуя методами. Все это время возле нее крутился господин Ян. Довольно громкая сейчас фигура, на тот момент мелкая сошка одной из банд. Кто он на самом деле госпоже Пу неизвестно. Официальная версия говорит что они двоюродные брат и сестра, но мои источники указывают, что их отношения намного глубже. И возможно он родной отец Се Ми. Грубо говоря подкладывая свою “Сестру” под нужных людей он выбирается туда, где мы видим его сейчас. Используя не только мать, но и дочь, он находит жертв своих афер, покровителей из верхушки власти. Собирает свою Банду, открывает казино и бордели. Ну все это вы и так знаете. Потом происходит афера с господином Чо. Из за господина Яна он лишается всего, и обретает огромные долги. Семья переезжает в дом владельцем которого также является господин Ян и уже как арендодатель вытягивает из них последние копейки, что у них остались. Потом, абсолютно случайно, господин Чо узнает, что владельцем самого здания и того самого караоке, где он работает является господин Ян. А так же о интимной связи между Се Ми и господином Яном. Из за этого видео Се Ми его и убила. Точнее попыталась убить дважды. Первый раз столкнув в реку. Но тут вмешалась ваша мать, и спасла его, хотя сама погибла. Ну и второй, столкнув с лестницы. И даже после этого они не оставили семью Чо в покое. Дочь, с подачи матери, считала, что они помогут ей войти в ваш круг. Се Ми была уверена, что должна выйти замуж за вас господин Чхве. И решила, что мать Сон Кана поможет ей в этом. Так как она является вашей дальней родственницей, троюродной сестрой тети вашей матери. Но мать Сон Кана, не то что знакомить их с вами не захотела, она и жить то не сильно желает. Поэтому Се Ми решила действовать самостоятельно, через Сон Кана. С одной стороны развивая в нем ненависть к юной госпоже Кан, при этом давая вам, Ю Ми, советы как влюбить в себя Сон Кана. Думая, что так она разлучит вас, и станет вашей невестой, господин Чхве. Я не буду сейчас рассказывать все то, что они натворили, завтра к вам придут детективы и сами все расскажут. Скажу только одно, что уже сейчас ясно. Прокуратура передала дело в суд, Се Ми за убийство светит лет тридцать. Примерно столько, может и больше светит ее матери за казино и сутенерство. Все преступники точно будут наказаны, дело ведет отличный прокурор, но вы это и сами знаете. Господину Яну в этот раз не выбраться, доказательства железобетонные. Ему светит пожизненное с конфискацией имущества, а еще он скорее всего должен будет возместить ущерб всем пострадавшим. Не знаю как относительно всех, но по вашей просьбе я лично прослежу что бы то, что он украл у семьи Чо им вернулось. Короче, вот вся информация, изучайте.

И детектив вышел оставив на столе флешку.

— Офигеть, — не выдержала Ю Ми. — Теперь понятно, откуда этот бред, что она мне говорила. О том что должна быть на моем месте.

— Да, весело. — Поддержал ее Юнги. — Не думал, что он еще и мой родственник. Интересная штука жизнь.

— Не надо на жизнь наговаривать. Иногда она дает шанс все исправить.

— О чем ты?

— Да так, сон вспомнила. В нем я выбрала Сон Кана. Порвав со всеми и оставшись сама с ним и Се Ми. Очень интересная была жизнь... Главное поучительная.

— Ну, зато в реальности ты сделала другой выбор. И мы даже , возможно, помогли ему не стать таким мерзавцем из за которого ты умерла…

— А откуда ты это знаешь? Я же не говорила что умерла?... Неужели ты тоже?...

Глава 22

— Ну…

— Скажи правду, а то в некоторых моментах мне кажется, что я с ума схожу. Слишком много совпадений…

— Упс! Все таки спалился. Я не хотел тебя пугать. Я же не знал, что ты тоже…

— Но как? Я то понятно. Умерла. Молила о втором шансе. А ты? Только не говори... —Спросила Ю Ми.

Юнги на мгновение задумался.

“Она не должна знать правду. Это причинит ей боль”. Перед глазами пошла картинка, как он подходит к пострадавшей девушке на дороге, момент осознания, что это Ю Ми. Ее последние слова, о выборе и шансе. И все, что было потом. Как он отменил все свои встречи в Корее, как подключил все связи своей семьи, чтобы найти виновника. Как за сутки нашли машину, на автосвалке. Как выяснили кто был за рулем в тот момент. Се Ми. Опять эта Се Ми. Как коллеги врачи, проводившие вскрытие, сообщили ему о ее страшном диагнозе. Как через детективов и знакомых он выяснил как она жила все эти годы и кто стал причиной этого ее состояния. Как подкупив работников морга он забрал ее тело. Как в зал где лежала она пришли Сон Кан и Се Ми. Как Сон Кан требовал вернуть его жену. Как Се Ми играла, что убита горем от известий о смерти своей “подруги” при этом на ней были семейные драгоценности Ю Ми. Как он психанул, и решил сам наказать виновных. Один щелчок зажигалки и он отправил их в ад. При этом он поклялся, что не бросит Ю Ми одну. Он всегда будет рядом. Поэтому и остался рядом с ее телом. Нет, это она знать не должна.

— Ну... даже и не знаю, что тебе сказать. Был дома, лег спать, а проснулся здесь. С тобой. Наверное, ты так скучала по мне, что призвала меня сюда.

— Не знала, что у меня есть такая суперсила. Может и маму удастся призвать. Я так по ней скучаю! Я так много хочу ей сказать.

Юнги взял лист бумаги и стал складывать самолетик.

— Знаешь, я верю, что если очень скучаешь по кому то кого ты не можешь увидеть, напиши свои слова на самолетике и отправь его. Адресат обязательно получит его. Поэтому, если очень скучаешь по маме, напиши ей все и она обязательно это получит.

Ю Ми смотрела на его действия с удивлением и осознанием.

— Так и тогда это был ты?

— И тут спалился. Да. После смерти мамы ты медленно угасала, не подпуская никого к себе, закрылась в своем горе. Мне было страшно за тебя. Но общаться ты не хотела, не смотря на все мои попытки. Поэтому я и придумал этот способ. Прости что обманул тебя тогда. Я думал, что получение писем от мама поможет тебе справится с болью.

— Они и помогли. Но я думала, что это Сон Кан присылал мне их. Я видела его во дворе, когда мне стало любопытно кто присылает их. Никого кроме него там не было. И я решила, что это он. Поэтому он мне и понравился. Благодарность за эти слова поддержки и есть одна из причин, почему я влюбилась в него.

— Ты хочешь сказать, что тот ад через который ты прошла начался из за этих писем? Я своими руками толкнул тебя в бездну. Прости. Клянусь, больше не одна слезинка не упадет с твоих глаз. Ты никогда не будешь страдать.

— Ты не виноват, я сама тогда сделала свой выбор. Не разглядев реальных вещей. Не разобравшись в причинах. Но, в конце концов, получив шанс все исправить. И даже больше. И не надо клятв. Жизнь только в радости тоже является мукой. Давай будем просто жить, со взлетами и падениями, с радостью и печалью. Вместе…

***

Закат медленно опускался на дом семьи Кан, окрашивая небо в мягкие оттенки золота и розового. Трёхэтажный особняк, утопающий в зелени сада, был украшен к празднику: тонкие гирлянды света тянулись между деревьями, отражаясь в окнах, белые и кремовые цветы вплетались в перила террасы, а лёгкие ткани колыхались от вечернего ветра, словно дышали вместе с уходящим днём.

Во дворе уже собирались гости — близкие, родные, те, кто был частью этой семьи не по крови, а по выбору сердца. Бабушка, статная и по-прежнему величественная, сидела в кресле у окна, наблюдая за приготовлениями с редкой для неё мягкой улыбкой. Сегодня она была не генеральным директором и не главой конгломерата — просто бабушкой, счастливой и спокойной. Рядом с ней стоял отец Ю Ми, тихо переговариваясь с партнерами. Их голоса звучали негромко, без деловой спешки, словно весь мир впервые позволил им остановиться. Чимин и Ушик со своими девушками тоже были здесь.

Музыка начиналась почти незаметно — негромкая, живая, как продолжение вечернего воздуха. И когда Ю Ми появилась, сад будто замер. В ее движениях не было показной торжественности — только уверенность человека, который наконец пришёл туда, где должен быть. Она смотрел вперёд, туда, где стоял Юнги. Она была спокойна. Не взволнована — именно спокойна. В этом покое не было сомнений, только осознание: всё, что с ней случилось, всё, что было болью, страхом, ошибками и потерями, привело её именно сюда. К этому вечеру. К этому человеку. Когда их взгляды встретились, шум гостей будто растворился. Остались только они двое и закат, медленно гаснущий за их спинами.

Юнги взял её за руку — просто, без слов. И в этом жесте было больше обещаний, чем в любой клятве. Ю Ми ответила лёгким сжатием пальцев, будто подтверждая: я здесь, я остаюсь, я выбираю.

Бабушка поднялась, опираясь на трость, и сделала шаг вперёд. Её голос был ровным, но в глазах стояли слёзы — те, которые не от слабости, а от прожитой жизни.

Этот дом видел многое. Потери и предательства, ложь и страх. Но сегодня он стал свидетелем другого — начала. Чистого, настоящего, выстраданного.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и сад наполнился светом огней. В этот вечер семья Кан праздновала не просто свадьбу.

Она праздновала выбор. Любовь. И жизнь, которая наконец пошла по правильному пути.

Эпилог

Несколько лет спустя дом семьи Кан вновь готовился принять гостей.

Закат медленно опускался на трёхэтажный особняк, окрашивая небо в мягкие оттенки золота и розового. Сад разросся, но Ю Ми всё ещё помнила, где в детстве пряталась от взрослых и по какой дорожке они с Юнги бегали к дальним воротам. Сегодня между деревьями протянули гирлянды. Белые и кремовые цветы украшали перила террасы, а лёгкая ткань у входа колыхалась от вечернего ветра.

За годы, прошедшие после помолвки, их жизнь успела измениться. Ю Ми окончила университет и пришла работать в Delles Group. Сначала ей хотелось доказать, что она способна справляться без помощи фамилии, и она болезненно реагировала на любое упоминание бабушки или отца. Со временем Ю Ми перестала тратить силы на споры с чужими догадками. Она училась у сотрудников, которые знали компанию дольше неё, бралась за сложные проекты и радовалась, когда результат её работы говорил сам за себя.

Юнги окончил медицинский факультет и теперь работал в одной из лучших больниц Сеула. Его расписание редко позволяло заранее обещать свободный вечер. Ю Ми привыкла к поздним звонкам и перенесённым ужинам, а Юнги — к тому, что она может задержаться на работе, пытаясь решить задачу, которую ещё утром собиралась оставить до понедельника. Они научились не угадывать мысли друг друга, а разговаривать, даже если оба устали.

После окончания университета бабушка передала свои полномочия отцу Ю Ми и отошла от дел. Поначалу она всё равно просыпалась рано и по привычке просматривала новости компании за завтраком. Отец иногда звонил посоветоваться с ней, но решения теперь принимал сам. Постепенно в её днях появилось больше времени для сада, книг и встреч с внучкой, которые больше не приходилось втискивать между заседаниями.

Сегодня бабушка сидела у окна и наблюдала за приготовлениями к свадьбе. Она замечала каждую мелочь: где не хватало стульев, не слишком ли близко к цветам поставили свечи, успели ли встретить гостей, приехавших раньше назначенного времени. Но распоряжалась редко. Ю Ми, проходя мимо, поймала её взгляд и увидела в нём то самое тепло, которое бабушка не всегда позволяла себе показывать при посторонних.

Во дворе уже собирались родные и друзья. Отец Ю Ми разговаривал с гостями возле террасы. Среди них были и его бывшие деловые партнёры, но сегодня он не обсуждал работу. Чимин и Ушик приехали со своими девушками; едва встретившись, они принялись спорить, кто из них раньше понял, что Ю Ми и Юнги однажды поженятся.

Чуть дальше Ю Ми заметила Джунхо и Сон Соль. Их малыш, крепко держась за отцовскую руку, решительно шагал к цветам, а Сон Соль следовала за ним, готовая подхватить, если он потеряет равновесие. Джунхо поднял сына на руки и показал ему гирлянды, которые пока не горели.

— Подожди до вечера, — сказал он. — Тогда увидишь, как они светятся.

У садовой дорожки стояли Сон Кан с матерью. Рядом с ним была девушка, с которой он встречался. Она что-то рассказывала госпоже Чо, а та слушала и улыбалась — спокойно, без прежней усталости на лице.

Восстановиться после смерти мужа ей было нелегко. Сон Кан тоже не изменился за один день. Поначалу его извинения не могли стереть память о том, что он говорил Ю Ми, а ей требовалось время, чтобы вновь чувствовать себя свободно в его присутствии. Они начали с редких разговоров на семейных встречах. Позже научились обсуждать и обычные вещи: работу, общих знакомых, здоровье его матери. Теперь Сон Кан работал в Delles Group, и Ю Ми встречала его не только за праздничным столом, но и в офисе. Иногда они спорили по рабочим вопросам; после спора могли вместе выпить кофе, не возвращаясь к прошлому.

Юнги по-прежнему подшучивал над их дальним родством. Сон Кан делал вид, что не слышит, но сегодня, проходя мимо, остановился и поправил Юнги воротник.

— Жених, — сказал он, — хоть раз за день посмотри в зеркало. Здесь фотографов больше, чем в больнице пациентов.

— Значит, сегодня у меня есть человек, который за мной присмотрит, — ответил Юнги.

Сон Кан фыркнул и вернулся к своим. Ю Ми видела их разговор из окна и улыбнулась. Когда-то ей было трудно представить, что они смогут стоять рядом без злости. Она не забыла, как долго они шли к этому, и потому особенно ценила простоту нынешней встречи.

Музыка зазвучала негромко. Ю Ми вышла в сад и на мгновение остановилась. Она представляла этот день много раз, но сейчас думала не о платье, гостях или том, сумеет ли пройти между рядами, не оступившись. Она увидела Юнги — и захотела поскорее оказаться рядом.

Он ждал впереди. Когда их взгляды встретились, Ю Ми вспомнила всё, о чём когда-то жалела: ссоры с родными, годы, проведённые вдали от Юнги, ошибочную любовь, в которую она слишком долго верила. Эти воспоминания остались частью её жизни. Но теперь рядом с ними были и другие: первый разговор с бабушкой после возвращения, букет под платаном, слова Юнги о будущем, которое он хотел разделить с ней.

Юнги шагнул навстречу и взял её за руку. Его ладонь была тёплой. Ю Ми сжала его пальцы и почувствовала, как уходит волнение, сопровождавшее её с самого утра.

Бабушка поднялась, опираясь на трость, и подошла к ним. Она долго смотрела на Ю Ми, прежде чем заговорить. В её глазах стояли слёзы.

— Твоя мама очень хотела бы увидеть тебя сегодня, — тихо сказала она.

Ю Ми кивнула. Утром она написала маме письмо на бумажном самолётике. Рассказала об окончании университета, о работе, о людях, которые будут ждать её в саду, и о Юнги. Самолётик она отпустила из окна своей комнаты. Куда он улетел, Ю Ми не видела, но ей нравилось думать, что мама получила её слова.

Бабушка бережно коснулась щеки внучки и отошла к гостям. Ю Ми вновь повернулась к Юнги. Впереди у них были его дежурства, её работа в компании, семейные ужины и дни, о которых они пока ничего не знали. Они не обещали друг другу жизни без трудностей. Несколько лет назад они договорились о другом — проходить через них вместе.

Солнце скрылось за горизонтом, и в саду зажглись гирлянды. В этот вечер семья Кан праздновала не просто свадьбу.

Она праздновала выбор. Любовь. И жизнь, которая наконец пошла по правильному пути.