Второй шанс для целительницы генерала драконов

Глава 1

— Этого не может быть... просто не может быть... это всё дурной сон, — лихорадочно шептала я, продвигаясь вдоль холодной стены.

На негнущихся, дрожащих ногах я шла в сторону покоев собственного супруга — младшего брата правителя Империи Драконов.

Всего два часа назад они казнили всю мою семью.

Моего отца, героя и доблестного генерала Дархолда, одного из победителей жестокой войны с магами.

И моего старшего брата.

А мать... мою гордую мать император пощадил лишь для того, чтобы сделать своей очередной фавориткой.

Доблестного генерала Дархолда посмели обвинить в государственной измене, заявив, что он предал корону.

Это просто не укладывалось в голове.

Дыхание резко сбилось, грудь сдавило невидимым обручем.

Я остановилась, чувствуя, как силы покидают меня, и начала медленно сползать по шершавому камню.

«Нет! — приказала я себе. — Я должна найти в себе силы».

В последнее время я слишком много болела. Разум то и дело покидал меня; казалось, половина происходящего доходила сквозь густую пелену, словно всё это творилось не со мной.

Я вдруг резко приходила в себя, совершенно ничего не понимая, а потом так же внезапно падала в забытье.

Так было и сегодня: когда я увидела из окна своей башни, как головы моего отца и брата летят с плеч.

Там же в башне я упала в обморок и пролежала всё это время на ледяном полу.

И ни одна из служанок даже не подумала поднять меня, хотя я — законная супруга младшего принца империи!

Худые руки и ноги дрожали, кожа приобрела болезненно-бледный оттенок, но я всё равно упрямо шла вперед.

Это наша, чисто дархолдовская упёртость — теперь мне было нечего терять.

Я давно уже жила далеко от роскошных покоев супруга.

Спустя всего год после нашей свадьбы он хладнокровно выселил меня. И вот теперь я шла к нему сама.

Босиком.

У меня попросту не было сил обуться, да и обуви я не нашла. На мне висело измятое платье, больше подходящее чернавке, нежели невестке императора.

Давно не мытые, нечёсаные волосы жалкими прядями падали на лицо.

Разве могла я когда-нибудь подумать, что собственный разум начнёт отказывать мне, и меня запрут в отдельной башне?

Мне ведь едва исполнилось девятнадцать, и я никогда так серьезно не болела.

И снова вдруг приступ.

Я замерла, пережидая острую боль в груди.

Перед глазами всё поплыло.

«Нет, нет, только не сейчас! Я должна оставаться в сознании, в здравом уме!»

Сцепив зубы, я всё-таки добралась до покоев супруга, толкнула тяжелые двери без стука и шагнула внутрь.

Боги, лучше бы я этого не делала... Мой муж Тейн и сам император Дарий Второй вальяжно возлежали на обтянутых красной парчой диванах. Вокруг них крутились полуголые девицы.

Вряд ли эти пестрые, шуршащие монетками тряпки на бедрах и те недоразумения, что едва прикрывали грудь, можно было назвать нормальной одеждой.

И среди этого бесстыдства, словно тень, стояла моя мать, прислуживая императору и моему мужу.

И ее нарядили в это бесстыдство!

Всё стихло, стоило мне только войти. Те самые фаворитки, а в прошлом дамы моей личной свиты, смотрели на меня с нескрываемой брезгливостью.

Что за мерзкий вертеп они здесь устроили?!

Моя мама стояла словно статуя, смотря в пол, и никак не отреагировала на мой приход.

— Как вы могли... казнить моего отца? Мою семью?! — я задыхалась от гнева.

— Я казнил предателей. И не тебе осуждать меня, — холодно и зло ответил император. — Обвинения доказаны. Предатели поплатились. Радуйся, что я пощадил твою мать!

Император был мощным и сильным драконом. Его давящая аура буквально пригвождала к полу, заставляя подчиняться.

Высокий, черноволосый, с сузившимся вертикальным зрачком — верным признаком того, что внутренний дракон возбужден и находится слишком близко к поверхности.

Мощный подбородок, высокий лоб, крупный хищный нос и тяжело раздувающиеся ноздри. Он был настоящим зверем воплоти.

Рубашка небрежно расстегнута, на бедрах низко сидят легкие шелковые штаны — одежда, куда больше подходящая для спальни.

Хотя, впрочем, именно в спальне брата — моего законного супруга — он сейчас и находился.

И мой муж был под стать ему. В просторной, расстегнутой настежь рубахе, обнажающей грудь, и таких же шелковых брюках. Босой, довольно скалящийся от удовольствия.

Мерзкие... Какие же они все мерзкие!

Я вытерла слезы, что градом текли по щекам.

Мой собственный супруг в этот момент лишь рассмеялся, нагло глядя мне прямо в лицо, не забывая при этом поглаживать одну из фрейлин.

Мою наперсницу, так называемую, лучшую подругу.

— А теперь убирайся, — бросил муж. — Заберите эту безумную!

Ведь, действительно, «безумная Айрис», так они меня называли.

Взгляд прошелся по комнате, и только сейчас я увидела расставленные вдоль стен собственные сундуки с приданым. Многие из них были раскрыты, а мои дорогие шелковые платья растащены — фрейлины прямо сейчас с удовольствием их примеряли.

«Так ли я безумна? — мелькнула в голове страшная мысль. — Вернее, так ли само по себе слабо моё здоровье... или в этом кроется что-то иное?»

Я посмотрела на осунувшуюся безликую мать, затем на ухмыляющегося супруга. Я не смогла вымолвить ни слова, но злость вскипела в венах.

И тут меня схватили. Один из прихлебателей императора, дружок моего мужа, грубо дернул меня за шкирку и практически вытолкал за двери.

Меня тащили обратно к той самой башне, с лестниц которой я сегодня еле спустилась, чудом не сломав шею.

В коридоре присоединился гвардеец из личной охраны, и теперь они уже вдвоём волокли меня, громко гогоча. Они смеялись и практически зашвырнули меня в мою же тюрьму.

Уже у самых дверей я услышала голос матери и то, что эти стражники ей сказали. Мои уши вспыхнули от стыда и гнева.

Разве могут эти шакалы называть себя воинами?! Трусливые гады, которые просидели всю войну в безопасности своего дворца!

Они ни разу не вышли на поле боя, не увидели ту самую линию фронта, которую грудью держал мой отец и другие генералы империи!

И эти трусы смеют так обращаться со мной, с матерью, с дочерью Дархолда?!

Мама ничего им не ответила, хотя всегда обладала крутым характером. Я лежала на каменном полу и из последних сил пыталась подняться, потому что Дархолды не сдаются!

Тяжелая деревянная дверь захлопнулась за спиной вбежавшей следом матери. Она тут же упала на колени и отчаянно сжала меня в объятиях.

— Айрис... Айрис, моя девочка... милая, — зарыдала она. — Что же эти чудовища с тобой сделали...

Мы не виделись с ней почти год, потому что генералам запрещено посещать столицу Драконьей Империи.

Я как уехала из отчего дома в восемнадцать, так и… пропала тут, превратившись в безумную Айрис.

Я зарыдала. Уткнулась лицом в её грудь и заплакала так горько, как не плакала никогда в жизни. И мама заплакала вместе со мной, отчаянно прижимая меня к себе.

Мы оплакивали наших мужчин. Отца-генерала Валгана Дархолда и любимого сына и брата Эдрика.

— Мама... ну как же так? Как они могли казнить их? — мой голос срывался, переходя в хриплый, болезненный стон. Я скорее блеяла, чем кричала, потому что сил не осталось совершенно.

— Они ведь не виноваты... Они не могут быть предателями, мама! Они ведь не предавали! Скажи, что не предавали этого демонова императора! Гореть ему в бездне!

— Не предавали, — тихо, но твёрдо проговорила мама мне в самое ухо.

Она отстранилась и крепко сжала мои плечи.

Её лицо, по-прежнему красивое и гордое, несмотря на возраст и пережитое горе, было бледно.

Но глаза... глаза горели тем самым упрямым, яростным огнём Дархолдов. Она посмотрела на меня очень внимательно, пронзительно.

— Айрис... девочка моя…

— Мама, я думаю, что меня здесь опаивали чем-то... — прошептала я страшную догадку, которая только сейчас окончательно оформилась в голове.

— А я в этом теперь не сомневаюсь, — горько усмехнулась она. — И я знаю, что дни — как твои, так и мои — уже сочтены. Послушай меня внимательно. Император взял меня в фаворитки лишь для того, чтобы насладиться своим триумфом. Поглумиться. И для того, чтобы законным образом отобрать земли нашего рода. Твой отец дал тебе богатое приданное, и на твои деньги эти мерзавцы жируют и пируют, — частила мама. — Война с магами закончилась, теперь любимые народом генералы представляют опасность для власти. Запомни это.

Мама вдруг засуетилась и начала судорожно что-то искать в складках своей юбки. Когда она вытащила руку, на её ладони лежал изящный, тонкий стилет.

В его рукоять был инкрустирован единственный сияющий синий камень. Рядом находилась оправа для второго такого же камня, но он был пустым, тусклым и бесцветным.

— Скажи... скажи, Айрис, — голос матери дрогнул. — Если бы у тебя была возможность всё изменить? Только у тебя одной. Начать заново, получить второй шанс... Скажи, ты бы уцепилась за него? Ты бы смогла всё исправить?

Я сжала слабыми дрожащими руками её плечи, глядя на неё сквозь слёзы, сквозь душащую слабость и пелену своего безумия.

— Я бы костьми легла, но не допустила того, что со мной здесь произошло! — горячо зашептала я. — Я не безумна, мама, не безумна! Я не знаю, от чего теряла рассудок, не знаю, что происходило в те моменты, когда я была без памяти... Каждый раз я приходила в себя в разных местах, в чужих комнатах, и даже не представляю, что они со мной делали. Но клянусь: я бы никогда не допустила, чтобы мой отец и мой брат погибли! Чтобы тебя сделали подстилкой для этих чудовищ!

Мама прикрыла глаза, словно от облегчения, тяжело сглотнула и снова посмотрела на меня.

— В тебе течёт истинная кровь Дархолдов. Айрис, только тебе это под силу. Если бы я могла не возлагать эту ношу на твои хрупкие плечи, если бы я могла сделать всё сама... я бы так и сделала. Но я уже использовала однажды этот камень. И больше не могу. Теперь всё будет в твоих руках. И знай, моя девочка: если ради спасения семьи нужно, чтобы в какой-то момент меня не стало... пусть умру я. Но пусть твой отец, мой сын и ты — живут! Выживи! Помоги им.

Мама перевела дух и добавила с нажимом:

— А ещё ты должна не допустить смерти генерала Даррена Торнхарда. Спаси его. Я не знаю почему, но именно его император ненавидел и боялся больше всего. Думаю, дело в его влиянии на армию. И главное, Айрис... Ты — целительница. Не бросай учёбу! Не иди на поводу ни у мужа, ни у императора. Твой дар — это наше спасение. Прости меня... прости меня, Айрис.

Мама вложила холодный стилет в мою ладонь и сжала мои пальцы.

— Просто порежь себе руку, и магия крови перенесёт тебя. У тебя будет только один шанс, милая. Я так тебя люблю. Знай, куда бы ты ни перенеслась и что бы ни случилось: мы с твоим отцом прожили счастливые годы. Я безмерно люблю всех своих детей. Эрик мой такой сильный мальчик и ты моя нежная девочка, прости, что растили тебя хрупким цветком. Прости.

— Мамочка, я тоже тебя люблю…

Но тут из-за тяжелой дубовой двери послышалось мерзкое, пьяное ржание.

Я отчетливо слышала сальные, грубые перешептывания. Они явно торопились, желая поскорее вдоволь поглумиться над мамой.

Над гордой вдовой великого генерала Валгана Дархолда, которую эти стервятники теперь считали лишь бесправной трофейной игрушкой.

Липкий животный ужас мгновенно сковал мое горло, но мама не дала мне поддаться панике и испугаться.

Она снова сжала мои плечи — крепко, почти до синяков, словно отсекая все пугающие звуки снаружи и заставляя меня смотреть только в её глаза, горящие огнем.

— У нас мало времени, дорогая.

Я перевела мутный и больной взгляд на древний клинок. Потом снова на маму.

Мы обе плакали, не скрывая слёз. Мы прощались. В этой реальности с нами и правда больше ничего не могло произойти хорошего — всё самое ужасное уже случилось.

Моя болезнь неизлечима. Мама не протянет здесь долго. Наши земли отойдут императору, он будет торжествовать на костях Дархолдов. И теперь после слова мамы, мне уже не казалось, что странным, что еще один генерал, Даррен Торнхард, погиб сразу после триумфальной победы.

Мама в последний раз крепко обняла меня и поцеловала в лоб.

— Давай, милая. Не тяни.

— Мама, кто подставил отца и брата, ты знаешь? Скажи!

— Ты, — последовал ответ.

Я зажмурилась и с силой полоснула лезвием по ладони. Распахнула глаза, надеясь в последний раз увидеть лицо мамы, но грудь внезапно прошило невыносимой, резкой болью.

Перед глазами все посерело, а мама… отправилась в след за отцом и сыном, первой начав, рассыпаться в прах.

И тут я заметила, что не только мама превратилась в пепел, все стало рассыпаться, словно сделано из песка. И этот песок времени кружил вокруг меня вихрем.

Но тут сознание померкло, затягивая меня во тьму.

А когда я снова открыла глаза... меня мягко покачивало.

Глава 2

Я ехала в карете.

А прямо напротив меня, на бархатном сиденье, располагалась моя лучшая подруга. Та самая, что отправилась со мной в столицу.

Та, которую я считала названой сестрой. И та самая, которая в будущем первой начнет примерять мои шелковые платья и будет довольно жмуриться, ластясь полуголой к императору и моему супругу.

Сейчас Нарис беззаботно улыбалась мне, заметив, что я проснулась.

Я резко подскочила со скамьи, тяжело дыша.

Я вспомнила этот день.

Вспомнила тот самый момент в пути, когда прилегла в карете отдохнуть.

И это желтое платье помню. Мне вчера только исполнилось восемнадцать.

Я подняла глаза на сидящую напротив Нарис. Она никогда не была ослепительной красавицей, из-за которой ломают копья на турнирах или слагают баллады. Просто девица: миловидное, ничем не выдающееся лицо, обычная фигура, каких тысячи.

В памяти всплыло кто такая Нарис — родная внучка нашей старой семейной лекарки. Когда та умирала от старости, она со слезами на глазах умоляла мою маму позаботиться о маленькой сиротке.

И мы позаботились. Моя семья дала ей всё: кров, одежду, воспитание. Мы росли с ней бок о бок, делили радости и девичьи секреты, были близки, почти как настоящие сестры. Мама относилась к ней с нежностью, а я души в ней не чаяла, сделав своей самой доверенной компаньонкой.

А в итоге… в итоге мы пригрели и вырастили на своей груди подлую, расчетливую змею.

Она улыбалась мне, а я не хотела теперь улыбаться ей в ответ. С этого самого дня мне придется повзрослеть, перестать быть папиным цветочком, придется отрастить колючки.

Меня грело, что именно в этот момент мои родные живы и ничего непоправимого не случилось.

По той реальности, в которой случилась трагедия, я не скучала и была рада, что она рассыпалась пеплом.

Не знаю откуда у мамы этот древний артефакт, но спрошу, как только смогу.

А еще меня не покидала мысль, что мама его тоже использовала. Но что же исправляла она, с какой бедой или трагедией столкнулась?

Придется пока повременить вопросами.

— Ах, Айрис, ты только представь, какие шелка мы выберем в столице! — щебетала Нарис, поправляя складки своего дорожного платья. — Столичные портные сошьют тебе наряд, достойный самой богини! А Его Высочество Тейн... О, драконьи боги, как же он красив! Родной брат самого императора! Тебе так несказанно повезло, Айрис. Самая завидная партия во всей империи!

Она продолжала восторженно вздыхать, перечисляя достоинства моего жениха и предвкушая столичные балы, а я сидела напротив и чувствовала, как внутри всё леденеет от отвращения.

Я не улыбалась. Ни один мускул не дрогнул на моем лице.

Нарис наконец прервала свой глупый словесный поток и осеклась. Её щебет стих.

— Айрис? Ты почему не улыбаешься? — она слегка нахмурилась, мастерски изображая заботу. — На тебе лица нет. Ты не рада?

— Голова разболелась, — сухо ответила я, пряча жгучую ненависть за маской усталости. — Открой окно, Нарис. Мне душно.

— Конечно-конечно, милая! — она услужливо распахнула деревянную створку, впуская в карету прохладный ветер, и снова лучезарно заулыбалась, тотчас возвращаясь к своим пустым мечтам.

Она снова что-то говорила, но я её совершенно не слышала. Я перевела немигающий взгляд на мелькающий за окном пейзаж, затем опустила глаза на свои руки, и тут меня прошило первое пугающе-ясное осознание.

Потеря рассудка и мои страшные провалы в памяти начались как раз тогда, когда я приехала в столицу!

Ведь до отъезда я была абсолютно здорова. Наш лекарь, верой и правдой служивший семейству Дархолд, тщательно осмотрел меня перед дорогой и уверенно это подтвердил. Как и официально заверил моего будущего супруга Тейна в том, что я невинна, крепка и полна сил.

А ещё... я вспомнила, что произойдет дальше.

Сразу после того, как мы прибудем во дворец, супруг категорически запретит мне учиться.

Я больше не переступлю порог Академии, в которой училась с шестнадцати лет.

И ведь тогда, в своей первой, разрушенной жизни, я по наивности подумала, что это даже во благо!

Я так слепо, так отчаянно влюбилась в Тейна.

Я мечтала лишь о том, чтобы стать идеальной женой, родить ему сына и дочь, ведь он постоянно твердил, как сильно ему нужны наследники.

Наивная, доверчивая дурочка.

Мне было всего восемнадцать, а ему — тридцать. Взрослый, циничный мужчина, который просто лепил из меня удобную, безвольную куклу.

Теперь же всё изменилось.

В моей истерзанной душе не осталось к нему ни малейших чувств, ни капли той слепой любви. Потому что мой муж и император Дарий Второй с самого начала всё спланировали вместе.

Они довольно скалились и пировали в окружении фавориток сразу после того, как хладнокровно казнили моего отца и моего единственного брата Эдрика и уничтожили всю мою семью.

Не прощу! Никогда их не прощу!

А сейчас... сейчас мне нужно было отбросить эмоции и срочно думать. Думать, как сделать так, чтобы вообще не доехать до этой проклятой столицы.

И как мне найти генерала Даррена Торнхарда?

Не поздно ли?

Глава 3

За окном кареты поравнялся всадник — тот самый светлоголовый друг Тейна. А следом за ним ехал один из гвардейцев императора — тот самый, что в будущем ломился в дверь башни, желая надругаться над моей мамой.

Я прожигала их спины полным ненависти взглядом. Но что я могла сделать прямо сейчас против этого вооруженного до зубов эскорта, лично высланного за мной моим подлым женихом, Его Высочеством Тейном?

Я перевела тяжелый взгляд на Нарис. Та едва ли не облизывалась, как кошка на сметану, томно поглядывая в окно на этого светлоголового хлыща.

Да и что я вообще могла сейчас сделать? Моя магия — чисто целительская. Драконица я не проявленная, слишком слаба во мне кровь крылатых предков. В отличие от моего брата Эдрика, которому досталась вся сила и боевая мощь Дархолдов.

Но я никогда не была против и не роптала на судьбу. Куда мне оборачиваться боевой ящерицей и парить в небесах?

Истинно проявленных женщин-дракониц в империи вообще осталось ничтожно мало. А всё из-за того, что вражеские маги черпали свою силу из природы, в то время как мы были магическими созданиями изначально, черпая резерв из собственной крови.

Из-за этого начался жестокий перекос в магии, в первую очередь отразившийся на женщинах, и теперь только мужчины имели полноценную драконью ипостась.

Кровопролитная война, длившаяся не одно десятилетие, как раз и разразилась из-за этого. Драконы постепенно слабели, в то время как маги становились всё сильнее, желая подмять под себя соседей и заполучить богатые земли Империи Драконов.

Мой отец и другие генералы удержали границы ценой невероятных усилий... чтобы потом получить удар в спину от своего же правителя.

Теперь я это понимала.

«Думай, Айрис, думай, — мысленно приказала я себе. — Как мне сделать так, чтобы вообще не доехать?»

Стоит мне только попасть во дворец, как я начну терять рассудок. Пусть не сразу, но я даже глотка не хочу делать той отравы, которой меня пичкали!

От одной лишь мысли о том, что эти мерзавцы могли делать со мной, пока я валялась в беспамятстве, меня отчаянно затошнило.

Но ещё хуже становилось от предсмертных слов матери о том, что это я подставила отца и брата.

Как? Как я могла это сделать?!

Очевидно, что я совершила это предательство в те моменты, когда мой разум был затуманен. Значит, я ходила, говорила, что-то делала, но не помнила этого!

И как такое вообще возможно?

В голову пришло только одно пугающее слово — Одержимые.

Говорят, в древности в тела могли вселяться чужие злые сущности или души других людей, полностью подавляя и заменяя собой личность хозяина.

Что, если со мной произошло то же самое? Если человек слаб духом, то вселение происходит гораздо легче. Неужели я была так слаба?

Или... или меня целенаправленно травили зельями, чтобы сломить волю и лишить последних сил на сопротивление чужому контролю!

Я просто не могла поверить, что в здравом уме предам собственную семью. Я сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а ногти впились в ладони до боли.

— Айрис... ты какая-то странная, — раздался настороженный голос.

— Голова просто болит, — процедила я, не глядя на неё.

— Дать тебе отвар? — участливо предложила компаньонка. — У меня с собой настойка по рецепту моей бабушки...

Я резко подняла глаза и посмотрела на заискивающе улыбающееся лицо подруги. Теперь, зная правду, мне больше не чудилась искренняя забота и доброта в её тоне.

Я присмотрелась внимательнее... и за этой сладкой маской увидела холодный, расчетливый и завистливый блеск в её глазах.

Пить что-либо из её рук мне было до дрожи страшно. Кто знает, когда именно в мой кубок впервые подмешали яд?

— Нет. Мне просто нужно подышать воздухом.

— Может, ослабить тебе корсет? — Нарис потянулась ко мне.

— Я сама.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Подруга осеклась, перестала фальшиво улыбаться и задумчиво, цепко посмотрела на меня.

Мы ведь с ней ровесницы. И сейчас, по этому холодному, оценивающему взгляду, я вдруг четко поняла: она далеко не так глупа и легкомысленна, как я всегда думала.

Она точно повзрослела раньше, чем я.

Я потянула руки на назад за спину и сама ослабила корсет. Перевязала шелковые ленты.

Я решилась на то, на что никогда бы не пошла в здравом уме или в той, своей первой, наивной жизни.

На призыв демона!

Представителя закрытой, невероятно древней и воинственной расы. Хитрых, беспощадных и безжалостных существ. Но только вызвав одного из них, попросив об услуге и заплатив за это назначенную цену, я могла надеяться на то, что вообще не доеду до столицы.

У меня не было ни малейшей уверенности в том, какие именно мои действия в будущем принесли беду семье Дархолд.

Может быть, меня опоят зельями сразу же, как только я переступлю порог дворца?

И я тут же потеряю контроль над своим телом, разумом и волей, начав с первых же дней слепо помогать этим беспринципным мерзавцам — императору Дарию Второму и его брату Тейну?

Я больше не имела права рисковать.

Я любила свою семью больше жизни и дала клятву матери, что приложу все мыслимые и немыслимые силы, чтобы отца и Эдрика не казнили, а её саму не забрали в замок в качестве бесправного трофея.

Призыв демона открывал мою самую главную тайну. Тайну за семью печатями.

Я даже не была уверена, знали ли о ней отец и брат, потому что мама строго-настрого наказала никогда не говорить об этом вслух и даже не думать.

Но теперь у меня просто не было выбора.

Вскоре карета остановилась — гвардейцы объявили привал.

Один из воинов личной охраны императора быстро расстелил плед прямо на густой траве и накрыл нехитрый походный стол.

Мы расселись. Нас сопровождали трое гвардейцев. Я внимательно всматривалась в лицо каждого.

В моей прошлой жизни именно они откровенно гоготали над уничтожением моего рода, а двое из них, грубо заломив мне руки, тащили меня в башню и швырнули на каменный пол, как паршивую собаку.

Я перевела взгляд на Нарис.

И никакой жалости к ней внутри меня не шевельнулось. Ни капли. Не знаю, что сделает со всеми ними демон, если мне удастся его призвать, но мне никого из них не было жаль.

Казалось бы, прямо сейчас, в этой временной точке, они еще ни в чем не виноваты.

Они еще не подливали мне отравы, от которой я теряла рассудок, не волокли меня по ступеням, не предавали. Но теперь, лишившись розовых очков, я ясно читала их истинные намерения в каждом брошенном взгляде.

Я видела, что, как только им представится возможность, они с радостью начнут приводить свой подлый план в жизнь.

Я никогда раньше не замечала в глазах своей «лучшей подруги», почти сестры, этого брезгливого, завистливого блеска. А теперь ясно видела, как она кокетливо перетягивает на себя внимание командира гвардейцев. В прошлой жизни я, восемнадцатилетняя наивная дурочка, была слепо влюблена в своего принца-жениха и ничего вокруг не замечала.

Ей совершенно не нужно было со мной соревноваться.

Но хуже всего были охранники.

Теперь я отчетливо видела сальный, липкий, жадный блеск в глазах этих мужчин, когда они смотрели на меня. Меня физически передернуло от накатившей тошноты.

От страшной, омерзительной мысли: а что эти твари могли делать со мной тогда, в будущем, когда я сутками находилась в беспамятстве и не была хозяйкой собственному телу?

Какой мерзавец отказался бы воспользоваться беззащитной девушкой? Подлые, грязные стервятники!

Я до побеления костяшек сжала яблоко. Аппетита не было совершенно.

— Ты совсем ничего не ешь, Айрис? — участливо поинтересовалась Нарис.

Я подняла на неё тяжелый взгляд и через силу растянула губы в улыбке. Но мои глаза оставались ледяными.

— Совершенно нет аппетита. Скорее всего, меня просто укачало в дороге.

Краем уха я уловила, как гвардейцы прислушиваются к нашему разговору. Я отвернулась и сделала вид, что увлеченно кручу яблоко в руках. Но на самом деле мой взгляд был прикован к другому.

Мне нужно было что-то острое. Что угодно, чем я могла бы глубоко порезать ладонь, чтобы совершить призыв.

Потому что только моя кровь — и кровь моей матери — могла позвать демона.

Ни один, даже самый сильный чистокровный дракон в империи не мог этого сделать! Это был еще один страшный и опасный секрет.

Я бросила косой взгляд на небольшой, но очень острый нож, небрежно оставленный на краю покрывала. Им гвардеец только что нарезал ветчину и сыр. Он бы подошел мне идеально.

Нужно только улучить момент и спрятать его. Я снова отвернулась, скрывая лицо. Мое пышное, нелепое желтое платье из тяжелого шелка сильно мешало двигаться и наверняка помешает задуманному побегу, но переодеваться сейчас в походный костюм не имело смысла — это вызвало бы лишь подозрения.

Как же жаль... До слез жаль, что древний артефакт не перенес меня еще немного назад во времени! Если бы я оказалась в отчем доме, рядом с отцом, Эдриком и мамой, мы бы всё обсудили и придумали план спасения вместе.

Но нет!

Я вернулась ровно в тот момент, когда карета уже везла меня прямо в логово к зверю.

Оставалось лишь сидеть тихо, ждать ночи и напрягать память, вспоминая, в каком именно из многочисленных дорожных сундуков покоится мой удобный походный костюм.

Глава 4

Мне нужно будет срочно переодеться: бежать по лесу в этом нелепом жёлтом платье не представлялось никакой возможности.

А ещё никто не должен знать, что я сбежала по собственной воле. Лучше обставить всё так, будто меня похитили.

А почему нет?

Насколько я слышала, не все в империи были довольны властью Дария Второго. Раньше меня эти слухи не пугали и практически не заботили — всегда найдётся кто-то недовольный.

Но теперь я понимала, что именно они сыграют мне на руку.

Я ведь без пяти минут супруга младшего брата императора — идеальная мишень для политического похищения.

Этот брак изначально должен был усилить позиции моего рода Дархолд, но в итоге мой род был подло истреблен.

Единственным, кто усилил свои позиции, оказался сам император: он хладнокровно устранил моего отца, верного генерала, защищавшего границы империи, сразу после победы над вражескими магами, и забрал наши земли.

Но был и плюс в этой нелепой пышной юбке.

Я вдруг вспомнила, как старательно наряжалась в дорогу, как хотела понравиться Тейну, как долго шилось это дорогущее платье. Стало так тошно, что захотелось разорвать его к демонам и больше никогда не надевать!

Какая же я была глупая, наивная влюблённая дурочка.

Пришлось резко мотнуть головой, отбрасывая эти мысли. Хватит! Больше я об этом думать не буду.

Я чуть распрямила ткань, и юбка как раз удачно прикрыла нож. Я смогла незаметно спрятать его в густых складках шелка.

— Мне нужно отойти, — сказала я, посмотрев на «подругу» и через силу растянув губы в слабой улыбке.

— Я пойду с тобой, помогу, — Нарис начала было подниматься с пледа.

Но я вскинула руку в останавливающем жесте, который ясно давал понять, что её компания мне не требуется.

— Не стоит, я сама.

— Айрис, ну как же? У тебя ведь такая пышная юбка!

— Я справлюсь, не переживай.

— Смотри, далеко не уходи, — предупредила она.

«Хотела бы я заблудиться, да только в этом ярком платье я буду видна как на ладони», — подумала я, но вслух не сказала.

Снова попыталась улыбнуться, однако улыбка вышла кривой и натянутой. Нарис нахмурилась и чуть отстранилась.

— Я просто нервничаю перед столицей. Хочу побыть немного одна, — поспешно добавила я.

— Конечно, я тебя понимаю.

— Можешь последить, чтобы в мою сторону никто не шел? Сама понимаешь, платье неудобное... мне нужно будет больше времени.

— Разумеется, конечно! — радостно защебетала моя «практически сестра».

А сама посмотрела на меня таким многозначительным взглядом, который ясно говорил: я могу вообще не торопиться, ведь ей есть с кем тут пообщаться и навести мосты.

Я встала с покрывала и неспешно пошла в сторону густого леса. Нужно было скрыться из виду. И надо же было выбрать этот идиотский жёлтый цвет, который сияет среди деревьев, как маяк во тьме!

Нет чтобы надеть неприметный зелёный... Так я ругала себя, шагая по лесу.

Но откуда той наивной маленькой девчушке было знать о том, что с ней сотворят в будущем?

Ветки сухо хрустели под ногами. Я не пряталась: пусть гвардейцы смотрят мне в спину.

Я уходила всё дальше, дальше и дальше. Остановилась, напряженно прислушалась. За мной никто не шел. Я снова двинулась вперед.

Мне нужно было найти подходящее место, расчистить землю, нарисовать круг и начертить определенные руны призыва демона.

А еще сделать так, чтобы с дороги ничего не было видно. Думать о том, что тварь из Бездны попросит взамен, я сейчас просто не могла.

На чаше весов стояла моя собственная жизнь и жизни мамы, отца Валгана и брата Эдрика. Что бы демон ни потребовал за свою помощь — мне придется эту цену заплатить.

Когда я окончательно скрылась из виду и сама перестала различать нашу импровизированную стоянку, я опустилась прямо на влажную сырую землю, совершенно не заботясь о подоле дорогого шелкового платья.

Руками расчистила листву до самой почвы. Вытащила украденный нож. Придерживая непослушную юбку, я принялась чертить круг. Достаточно широкий, чтобы в нем поместился гость.

Из отцовских рассказов и старинных книг я знала, что они крупные, высокие и невероятно хитрые. Придется следить за каждым своим словом.

Я нарисовала круг, вычертила внутри сложные руны призыва и осторожно вышла за границу рисунка, тщательно проверив, чтобы ни одна линия не прерывалась.

Вжалась лопатками в жесткую кору старого дерева и решительно подняла руку с зажатым лезвием. Я не мешкала, сомнений не было. Просто убежать в лес я не смогу — меня быстро выследят.

А если даже и скроюсь, беглянку начнут искать, и Дарий Второй обязательно предъявит претензии моей семье, использовав мой побег как повод наказать Дархолдов. Выбора действительно не оставалось.

Я с силой полоснула лезвием по собственной ладони. Горячая кровь хлынула из раны, и я начала напитывать ею вычерченные знаки. Капнула на одну руну, сделала осторожный шажок в сторону — напоила кровью вторую, затем третью...

Выполнив ритуал, я снова вжалась спиной в дерево, крепко сжав порезанную руку. Кровь текла по пальцам, тяжелыми алыми каплями падая на желтый шелк.

Вызвать демона оказалось не так уж и трудно. Окропив руны, нужно было лишь искренне, всем своим естеством пожелать его увидеть.

Тут все дело было именно в моей крови.

Воздух вокруг внезапно потяжелел, наполнившись удушливым запахом серы и горячего пепла. Температура в лесу резко подскочила, словно я очутилась в самом жерле дремлющего вулкана.

Начерченные моей кровью руны вспыхнули зловещим багровым светом, и пространство внутри круга исказилось, пошло густой рябью.

Из сгустившегося мрака и кружащихся огненных искр шагнула массивная фигура.

Я вжалась в кору дерева так сильно, что она оцарапала мне спину сквозь шелк платья.

Демон был поистине огромен.

Выше любого дракона в человеческой ипостаси, шире в плечах, от него исходила первобытная, сокрушающая мощь. Его грубо высеченное лицо и невероятно мускулистый торс были багрово-красными, а на бедрах сидели плотные черные кожаные штаны. Из висков вырывались длинные, загнутые назад черные рога, похожие на смертоносные обсидиановые клинки.

Но самым жутким было даже не это. Прямо под его кожей, то тут, то там, пульсировала и расползалась раскаленная магма. Казалось, его плоть лопалась, как высохшая, потрескавшаяся от зноя земля, обнажая внутри обжигающее, светящееся оранжевым светом нутро.

Он медленно повернул ко мне голову. Жуткие желтые глаза с узкими вертикальными зрачками впились в меня, и в них полыхнула чистая, концентрированная ярость.

— Как посмела жалкая смертная оторвать меня от дел?! — зарычал он.

Его голос был подобен грохоту камнепада. У меня от ужаса перехватило дыхание. Демон смерил меня, съежившуюся девчонку в перепачканном желтом платье, полным обжигающего презрения взглядом и шагнул к краю кровавого круга, явно намереваясь испепелить меня на месте за такую немыслимую дерзость.

Мое сердце ухнуло в пятки. Я перестала дышать.

Но вдруг он резко замер у самой черты.

Его ноздри дрогнули. Он повел носом, шумно, по-звериному втягивая воздух, принюхиваясь ко мне сквозь невидимую преграду. Ярость на его страшном лице внезапно отступила, сменяясь глубоким, хищным интересом. Лава под его кожей побежала быстрее, вспыхивая ярче в трещинах на скулах и груди.

Он медленно склонил голову набок и растянул губы в пугающей, клыкастой усмешке.

— Живая мертвая, значит... — протянул он с опасной хрипотцой, не отрывая от меня своих пылающих желтых глаз. — Интересно. Очень интересно. Зачем позвала? И где я?

Глава 5

Мне было до одури страшно. Но медлить было нельзя. Поэтому я сцепила зубы и крепко сжала кулаки. Резкая боль в порезанной ладони мгновенно отрезвила меня, и я упрямо вздёрнула подбородок.

— Ты в Империи Драконов, — не совсем твёрдым голосом произнесла я, а потом мысленно отругала себя за эту жалкую дрожь.

— И как же ты умудрилась призвать меня? — усмешка зазмеилась на его тонких багровых губах.

Демон посмотрел на меня сверху вниз, а затем снова втянул носом воздух, принюхиваясь к запаху моей крови.

— Вот, значит, как... Интересно. Знают ли крылатые ящерицы, кого пригрели на своей территории?

— Мы сейчас не об этом, — уже гораздо твёрже произнесла я. — Я хочу заключить сделку!

— Такая маленькая и такая дерзкая, — начал скалиться демон, обнажая острые клыки. — И чего же юная магичка хочет от меня? Неужели родители не дали денег на новые побрякушки? Или жених рожей не вышел?

Он вдруг запрокинул голову и расхохотался низким, рокочущим грудным смехом. Ему было весело. А мне — нет.

— Я бы никогда не стала тратить свой второй шанс на то, чтобы просить у тебя золото или побрякушки! Избавиться от жениха — отчасти да, но я вызвала тебя не только для этого.

— Ну давай, рассказывай, — хмыкнул он, скрестив массивные руки на груди.

— Мой жених — Тейн, младший брат императора. Я хочу поквитаться с ним, но для начала мне нельзя доехать до столицы! Я хочу, чтобы ты напал на мой кортеж и обставил всё так, будто меня похитили. А потом... потом мне нужно найти одного генерала, его зовут Даррен Торнхард. Сможешь ли ты выполнить это?

— Это два желания, — тут же подсчитал рогатый.

— Что ты попросишь взамен? — прищурилась я.

Демон снова усмехнулся. Его пылающий взгляд словно обратился внутрь себя. Он задумчиво запрокинул рогатую голову к небу, повел хищным носом, явно обдумывая мои слова.

А у меня внутри всё клокотало от липкого страха: что же он может затребовать в качестве платы?

— Младший брат императора, говоришь? — наконец нарушил он тишину. — Я хочу знать подробности. Что должно было произойти такого, чтобы ты решила использовать древний артефакт и повернуть время вспять?

— Это будет считаться первой оплатой? — осторожно уточнила я.

Демон глухо рассмеялся:

— А ты мелкая, но с хваткой. Ну, пусть так. Рассказывай.

И я рассказала. О том, как слепо любила жениха, какой была наивной и доверчивой дурочкой. О том, как меня начали травить во дворце, как я выпадала из реальности и не помнила половину происходящего. О том, что из-за меня каким-то непостижимым образом вся семья Дархолд была уничтожена, а мать взята трофеем в постель императора.

Но стоило мне назвать имя своей матери, как демон вдруг напрягся и подобрался.

— Так ты её дочь...

— Ты знал мою маму? — изумилась я.

— Заплатишь — отвечу, — тут же отрезал он.

Я быстро прикинула в уме. Это знание сейчас не настолько важно, я смогу расспросить обо всём саму маму, когда вернусь к ней. Поэтому я лишь качнула головой и закончила свой мрачный рассказ тем, что в итоге мой род погиб, а наши земли Дарий Второй забрал себе.

Демон снова погрузился в раздумья. Лава под его кожей пульсировала в такт его мыслям. А затем он вынес свой вердикт:

— Я согласен на сделку, маленькая «живая мертвая». Свое первое желание ты уже оплатила этим рассказом. Плата за второе будет такова: я хочу, чтобы ты призвала меня именно тогда, когда император Дарий Второй будет находиться в максимально уязвимом положении. И когда в помещении, куда никто не сможет проникнуть, будете находиться только ты и он. Ты согласна?

— Что ты с ним сделаешь? — настороженно спросила я.

— Хочешь знать — плати.

Я прикусила губу. Та оплата, которую он назвал, не казалась мне невыполнимой, а искушать судьбу и тратить ещё желания я не стала.

В конце концов, он не попросил ни мою душу, ни мою жизнь, ни жизни моих будущих детей — ничего подобного!

А отомстить Дарию Второму я и сама страстно мечтала, хоть пока и не представляла как.

— Договорились, — твердо проговорила я.

Демон протянул свою здоровенную когтистую лапу и полоснул когтем по собственной ладони. Я протянула свою руку, с которой всё ещё капала кровь.

Мы соединили ладони. Вспыхнули магические красные нити, намертво оплетая наши руки.

Я сжала зубы от прострелившей ладонь обжигающей боли. Демон держал мою тонкую кисть крепко, как в тисках, но большего вреда не причинял.

Как только зловещее красное свечение погасло, мы одернули руки. Я перевернула ладонь — там не осталось даже бледного следа от пореза.

— Разрушь круг, — скомандовал он. — Тебе я вреда не причиню.

Я послушно стерла шелковой туфелькой границу на земле. Демон тут же шагнул за пределы круга. Снова по-звериному повел носом, мощно расправил широкие плечи, поиграл бугристыми мышцами, размял шею и посмотрел на меня.

— Тебя в этом отвратительном желтом платье видно издалека. Советую немедленно избавиться от него.

— У меня в дорожном сундуке есть походный костюм. Я знаю, где он лежит, и смогу быстро его достать. Но сначала ты должен организовать нападение.

— Ну что же, — оскалился демон. — В таком случае давай, топай к своим первой. А дальше я разберусь. Ты сказала, что тебе нельзя доехать до столицы? Значит, не доедешь.

— А как же мы потом найдем генерала? — спросила я, поправляя подол.

— С генералом придется подождать. Сначала нападение, — бросил он. — А деньги-то у тебя есть?

— Да, деньги у меня есть.

— Отлично. Не забудь забрать свои украшения и монеты, они тебе очень пригодятся, — усмехнулся он. — Когда я нападу на кортеж и выкраду тебя, будешь дожидаться меня на постоялом дворе. Постарайся как можно меньше отсвечивать. Сиди там тихо. С приходом ночи я вернусь, и тогда всё обсудим.

— Хорошо.

Я подхватила тяжелый подол своего дурацкого желтого платья и поспешила вперед. Демон остался стоять позади. Да, мне было до жути страшно поворачиваться к этой твари спиной, но страх за собственную семью пересиливал всё остальное.

Поэтому я сцепила зубы и, полная решимости, направилась обратно к лагерю.

Там гвардейцы уже убрали поляну и собрали вещи. Все ждали только меня.

Нарис мило щебетала с мужчинами, но стоило мне выйти из чащи, как они разом замолкли и уставились на меня.

Я не стала задерживаться и ничего объяснять: сразу направилась к карете, забралась внутрь, села на своё место и плотно закрыла дверь.

Подруга залезла следом. Она тут же окинула меня внимательным, цепким взглядом. Возможно, от неё не укрылось то, что мои шелковые туфельки были уже не такими чистыми, а подол измят и перепачкан сырой землей.

Да мало ли что ей там привиделось! Мне было плевать!

Точно так же, как было абсолютно плевать на то, что с ними всеми сделает демон. Это уже не моё дело.

До самого вечера мы больше не останавливались. Сначала я просто сидела, безучастно глядя в окно, а потом и вовсе прикрыла глаза, притворяясь дремлющей.

На самом деле я мысленно перебирала все шкатулки с драгоценностями, которые взяла с собой, потому что, когда он придет, мне нужно будет действовать молниеносно.

И этот момент настал.

Стоило только густой ночи опуститься на дорогу, как раз во время нашей очередной стоянки, всё и началось. Я думала, что демон будет один.

Но нет, нападавших оказалось пятеро. Вот только остальные четверо теней, вынырнувших из мрака, рогами не обладали.

Глава 6

Кони резко заржали, встав на дыбы.

Я отчетливо услышала, как снаружи ощетинились сталью гвардейцы, лязг извлекаемых из ножен клинков резанул по ушам.

Раздался громкий, сорванный крик командира: «Не выходить из кареты!»

Я почувствовала, как напряглась сидящая напротив Нарис. Ее глаза испуганно округлились, губы задрожали, а лицо побледнело так, словно из нее разом выкачали всю кровь.

А вот мои глаза — нет. Во мне не было ни капли страха. Но в панике и суете Нарис этого совершенно не замечала.

Трясущимися руками она вцепилась в засов и плотно закрыла дверцу кареты на щеколду.

Я лишь про себя горько усмехнулась. Это не поможет. Тонкая деревяшка не остановит того, кто пришел за нами.

Но говорить ей об этом я не собиралась, просто сидела, расправив складки тяжелого шелкового платья, и хладнокровно ждала.

— Кто это?.. Кто мог на нас напасть прямо на тракте? — в настоящей панике шептала Нарис, судорожно сжавшись в самый дальний угол кареты.

— Наверное, какие-то беглые разбойники, — я постаралась придать своему ровному голосу испуганные нотки, чтобы не вызывать подозрений. Только вот играть роль испуганной лани у меня выходило скверно. Внутри по-прежнему кипела холодная, темная злость, и больше всего на свете я хотела мстить.

— Но ведь наша охрана справится? Справится, ведь так, Айрис? Она должна справиться! — умоляюще пискнула подруга, вцепившись в мою руку.

— Конечно, они справятся. Это ведь лучшие гвардейцы императора. Им нет равных, Нарис, — ровным тоном ответила я.

Из-за накатившего ужаса она совершенно не уловила откровенной насмешливости в моих словах. Я прикрыла глаза и крепко сжала кулаки, слушая звуки короткой бойни снаружи.

Спустя мгновение дверь кареты с оглушительным треском вырвали прямо с петель.

В проеме выросла темная, устрашающая мужская фигура. В ней я безошибочно определила демона.

Его лицо оставалось вполне человеческим, но было плотно, по самые глаза, замотано грубой черной тканью, надежно скрывающей черты.

А вот его глаза — пронзительные, хищно блеснувшие в полумраке, — скрыть было невозможно.

В руке он сжимал жуткий клинок, изогнутый в одну сторону, словно гигантский мясницкий крюк.

Он молниеносно метнулся сначала к Нарис, грубо натягивая ей на голову плотный холщовый мешок. А затем, убедившись, что девчонка ничего не видит, резко сдернул черную ткань со своего лица.

Оскалился. Хищно усмехнулся. Иронично подмигнул мне, и в следующую секунду такой же грубый мешок оказался уже на моей голове, погрузив мир во тьму.

Нарис закричала, заверещала так пронзительно, что заложило уши. Тут я почувствовала обжигающее дыхание и услышала насмешливый мужской шепот прямо над своим ухом:

— Покричи хоть для приличия.

И этот наглец больно, по-хозяйски ущипнул меня за ягодицу!

От неожиданности и возмущения я по-настоящему взвизгнула и закричала.

— Вы не имеете права! Не трогайте! Не трогайте ее, она будущая супруга принца! — продолжала надрываться Нарис из своего угла. — Вы не понимаете, что творите! У вас будут огромные проблемы!

А я под мешком лишь стиснула зубы до скрипа. Зачем же эта непроходимая дура так орет на весь лес?!

Если бы это были настоящие, случайные разбойники с большой дороги, то теперь они бы точно знали, на чью именно карету напали.

И вряд ли бы они испугались титулов. Наоборот — обрадовались бы.

Решили бы запросить за невесту принца колоссальный выкуп, а может, и того хуже: вдоволь надругаться в лесу над знатными дамами. Своим длинным языком Нарис едва меня не подставила.

Грубые руки схватили нас и безжалостно выволокли из кареты. Судя по звукам — тяжелым ударам, стонам и лязгу брони, — рядом со мной на грязную землю поставили на колени выживших гвардейцев. Вокруг царил хаос. Тут меня неожиданно и легко подхватили на руки, пронесли несколько шагов, а затем рывком сдернули мешок с головы.

Я моргнула, привыкая к свету факелов, и снова увидела перед собой своего демона.

Нижнюю половину его лица снова надежно скрывала намотанная черная ткань. Я быстро обернулась: хваленые императорские гвардейцы были жестоко избиты, лишены оружия, но живы.

Все они стояли на коленях с мешками на головах. Нарис тряслась рядом с ними, громко всхлипывая.

Помощники демона — суровые, закованные в кожу наемники — откровенно хохотали над «лучшими воинами империи», пока те сыпали из-под мешков глухими, бессильными угрозами.

На их слова лишь презрительно смеялись.

Демон тем временем шагнул к сброшенному с кареты багажу. Он потянул за толстые крепежные веревки, обрывая их одним небрежным сильным движением. Тяжелые сундуки с грохотом повалились на размытую дорогу.

Я выразительно посмотрела на него и глазами показала, в каком именно сундуке лежит мой походный костюм. Наемник шагнул к ящику и с легкостью сбил замок — крепкая сталь не стала для него препятствием.

Я бросилась к вещам и принялась торопливо, молча перебирать свои тряпки. Схватив нужный темный комплект, я сердито зыркнула на этого рогатого гада, показывая взглядом, чтобы он отвернулся.

Но тот и не подумал проявить деликатность. Он просто скрестил руки на широкой груди и внаглую уставился на меня своими полыхающими, нечеловеческими глазами.

Пришлось сцепить зубы. Времени на препирательства не было, да и говорить вслух при гвардейцах я не могла. Я завела руки за спину, пытаясь распустить тугую шнуровку платья, но, как назло, видимо, слишком торопилась в прошлый раз — шелковый шнурок затянулся в мертвый узел. Пальцы скользили. Я никак не могла освободиться.

И тут демон пришел на помощь. Он просто шагнул ко мне вплотную, ухватил край моего дорогого многослойного платья и одним резким рывком разорвал его сверху донизу.

Гвардейцы, стоящие на коленях неподалеку, тут же услышали этот характерный, пугающий звук рвущейся дорогой ткани.

— Что вы делаете?! Что там происходит?! Не смейте трогать леди, вы об этом горько пожалеете! — снова посыпались отборные проклятия.

Надо же, как рьяно они бросились словесно защищать мою честь. Видимо, только для того, чтобы потом, доставив в тот проклятый замок, самим иметь возможность надругаться надо мной.

Я осталась стоять под дождем только в тонкой нательной рубашке и нижнем белье. Чувствуя на своей коже обжигающий, откровенный взгляд демона, я поспешно начала натягивать на себя походный костюм: плотные узкие штаны, рубашку, теплую куртку с глубоким капюшоном.

Следом надела высокие, удобные для верховой езды сапоги, которые демон молча пнул мне под ноги.

Одевшись, я сама нырнула в распотрошенные сундуки. Демон с пугающей легкостью вскрывал для меня остальные замки одним движением лезвия своего жуткого крюка.

Я нашла свою дорожную кожаную сумку и стала быстро сбрасывать туда самое необходимое. Остальную одежду, украшения и тонкие кружева я щедро и хаотично разбросала по грязи вокруг — так, чтобы для любого прибывшего дознавателя это выглядело как банальный и жестокий разбой.

Демон, лениво прислонившись плечом к карете, молча наблюдал за моими манипуляциями.

Мне хотелось спросить, где он вообще нашел этих отчаянных людей? Кто в своем уме согласился помогать такому, как он, да еще и на имперской территории, рискуя собственной головой?

Но времени на долгие расспросы не оставалось.

Демон начал нетерпеливо хмуриться, подгоняя меня одним лишь своим тяжелым взглядом.

А когда я забросила тяжелую сумку на плечо, он стремительно шагнул ко мне, жестко поймал под локоть и резко развернул в противоположную сторону — прочь от тракта и гвардейцев.

Он поднял свободную руку, указывая направление в самую непроглядную чащу темного леса, склонился к моему лицу и прошептал прямо в ухо, обжигая озябшую кожу горячими губами... захватывая мочку.

Я ошеломленно замерла. Вытянулась вся, как струна.

— Беги туда, — его голос прозвучал хрипло, но приказ в нем не терпел возражений. — Через пять километров выйдешь ровно к тракту. Там будет трактир. Возьмешь повозку, поедешь на северо-запад. Там найдешь еще один постоялый двор — «Золотой кабан». Остановишься в нем и будешь ждать. Но сделай так, крошка, чтобы тебя никто не узнал. А я пока закончу здесь. Ах, да. Не забудь покричать по дороге.

Он резко отпустил мой локоть и просто щелкнул пальцами. В тот же миг я с изумлением и первобытным ужасом заметила, как те молчаливые люди в черном, что помогали ему громить охрану, начали таять прямо в воздухе.

Они просто растворились, словно их выткали из ночного тумана и развеяли ветром!

Это была настоящая магия демонов. Ни о чем подобном я раньше даже не слышала.

Но задерживаться я не стала.

Развернулась и рванула со всех ног в лесную чащу. Бежала, ломая ветки, и изо всех сил, надрывая горло, истошно кричала:

— Нет! Нет! Пустите! Не трогайте меня!

Мой голос постепенно удалялся от дороги, растворяясь в лесу.

Пусть гвардейцы слышат. Пусть Нарис и все остальные думают, что меня силой утащили. Теперь ни Тейн, ни император не смогут ничего предъявить моему отцу. Потому что именно они не защитили меня.

Никто не заподозрит, что это был тщательно спланированный побег, а не жестокое похищение.

На одном плече тяжелела кожаная сумка со всем необходимым, а в другой руке я судорожно сжимала дурацкое желтое платье. Эту приметную тряпку нужно было где-то уничтожить, а еще лучше сжечь, чтобы не оставить следов.

Но только не здесь.

До самого рассвета я пробиралась сквозь густой лес. Спотыкалась об ухабы, цеплялась за мокрые корни, падала, поднималась и снова бежала, бежала, бежала.

Я делала всё в точности так, как сказал демон.

Но перед тем, как выйти к первому трактиру и нанять повозку, я остановилась.

До меня дошло: меня легко могут опознать по описанию.

Тогда я безжалостно разорвала платье на широкие полосы и соорудила из них платок, наглухо спрятав под ним волосы, а потом еще и надела капюшон.

А когда небо начало светлеть, я внимательно осмотрела заросли и нашла то, что искала — жгучую лесную траву.

Я знала: если растереть ее листья между пальцами и нанести сок на лицо, начнется сильная реакция. Эффект будет таким, словно меня нещадно искусал рой разъяренных пчел.

Я решительно размяла стебли и дотронулась ядовитым соком до щек и губ. Вскоре лицо нестерпимо зачесалось, кожа запылала и начала стремительно отекать.

Теперь в этой одутловатой, краснолицей и несчастной путнице вряд ли кто-то мог узнать утонченную невесту принца.

Этот спасительный эффект продержится еще дня два. На всякий случай я прихватила с собой еще горсть стеблей.

Конечно, вскоре они высохнут и сок перестанет течь, но вдруг они пригодятся.

Никто не должен был даже догадаться, кто именно вышел из леса этим серым утром.

Только спустя сутки, измотанная до предела, голодная и продрогшая, к вечеру я наконец-то добралась до нужного трактира с облупившейся вывеской «Золотой кабан».

Опасное место для такой леди как я.

«Бездна! Чертов демон!» — в сердцах выругалась я, кутаясь в промокшую куртку и не решаясь выйти из спасительной тени деревьев.

Впереди, сквозь густые сумерки и пелену моросящего дождя, тускло светились грязные окна «Золотого кабана».

Оттуда, перекрывая шум непогоды, доносились пьяные выкрики, раскатистый мужской хохот и глухой стук деревянных кружек по столам.

Контингент внутри явно собрался самый подходящий для придорожного трактира на отшибе.

И как мне теперь, скажите на милость, не нарваться на мерзавцев?

Я осторожно коснулась кончиками пальцев своих пылающих, зудящих щек.

Да, лицо я себе изуродовала знатно — сейчас я больше похожа на покусанную дикими осами крестьянку, чем на благородную девушку.

Но вдруг леденящая мысль прострелила сознание, заставив похолодеть спину: а что остановит пьяных, одуревших от дешевого эля наемников?

Что им мое опухшее лицо? Накинут вонючий мешок на голову, затащат в темный угол конюшни и надругаются! В пьяном угаре и темноте им будет абсолютно плевать на мою внешность, была бы беззащитная жертва.

От бессилия, злости и подкатывающего страха захотелось грязно выругаться. Так, как иногда витиевато ругались пьяные императорские воины, не стесняясь в выражениях.

Но я лишь до хруста сцепила зубы, загоняя подступающую истерику глубоко внутрь.

Спокойно. Паника — это верная смерть.

Два года, проведенные в академии, не прошли для меня зря.

Я должна думать на шаг вперед.

Если уродливого лица недостаточно для безопасности, значит, нужно сделать так, чтобы ко мне в принципе было физически противно подойти.

Бросив последний, мрачный взгляд на манящий теплом и светом трактир, я решительно развернулась.

Свернула в сторону от натоптанной дороги и снова направилась в сырой, неприветливый лес — искать еще одну нужную траву.

Ту самую, отвратительныйзапах которой надолго отобьет у любого встречного желание ко мне приближаться.

Заодно и демона придержит на расстоянии.

Глава 7

Кажется, я переборщила. Мне едва позволили снять комнату, и только жадный блеск в глазах трактирщика позволил мне сегодня остаться с крышей над головой.

Теперь я во всем видела подвох. Поэтому, когда заказывала еду в самую дальнюю и затхлую комнату, подумала о том, что демон неспроста назначил встречу именно в этом убогом, опасном трактире.

Стоило мне только разместиться, как принесли бадью с водой. Подавальщицы, которые явно подрабатывали еще и нехитрым ночным ремеслом, брезгливо морщились при виде меня и жалостливо шептались.

О, я уж постаралась!

Лицо не просто опухло, оно покрылось гнойными нарывами, которые то и дело лопались, и гной стекал по щекам.

Пришлось стащить с головы желтый платок, сделанный из обрывков моего платья, и подтирать им эти вонючие разводы.

Похожа я была, наверное, на какую-то раздувшуюся мерзкую жабу. Но именно этого я и добивалась: теперь на меня точно никто не позарится.

Шею и руки тоже покрывали подобные язвы. На меня смотрели как на прокаженную: женщины кидали жалостливые взгляды, а мужики — откровенно брезгливые.

Как только принесли ужин и за служанками закрылась дверь, в нее тут же поскреблись. Причем явно когтями. Было страшно открывать, но отчего-то я точно знала, что это демон.

Кажется оттого, что я его призвала, теперь я могла чувствовать его присутствие на небольшом расстоянии.

Я открыла. Он протиснулся внутрь и размотал платок, скрывающий его рога и половину лица. Удивительно, но цвет кожи у него оказался достаточно человеческим, а не тем демонически-красным, как я ожидала, хотя полностью превратиться в человека он явно не мог.

Я подумала, что это и неплохо: зато сразу видно, кто перед тобой. Впрочем, о том, какая на самом деле магия у демонов, я знала ничтожно мало.

Закрыла за ним дверь. То, как скоро он здесь появился, ясно говорило о том, что это опасное место было выбрано неспроста. Решила подождать, что он скажет.

Демон, в свою очередь, окинул взглядом мою комнатушку: заляпанные чем-то непонятным полы, серое постельное белье... Может быть, на этой постели кого-то пару раз и убили, а потом белье просто застирали — настолько странные бурые пятна на нем виднелись.

В своей прошлой жизни я бы ни за что сюда не легла, но теперь отчетливо понимала: моя жизнь больше никогда не будет прежней. Пора становиться взрослой.

Демон же не побрезговал — сразу завалился в грязных сапогах на эту кровать и сложил руки на груди. Я покосилась на бадью с водой: хотелось искупаться, но при нем я точно этого делать не стану.

Затем посмотрела на скудный ужин и решила, что делиться с ним тоже не собираюсь. Села за шаткий стол и начала жадно есть. Очередной нарыв вздулся и лопнул прямо на щеке, заставив меня едва не выплюнуть проглоченную пищу.

Я наскоро вытерлась злосчастным желтым лоскутом, приложив его к гнойному прыщу, и продолжила жевать. Искоса глянула на демона и довольно усмехнулась про себя: он откровенно поморщился.

— Зачем ты себя так изуродовала? И когда эффект пройдет? — спросил он.

— Я запаслась как следует, — ответила я. — Эффекта хватит надолго.

— К чему такие меры?

Мне казалось, что в его вопросах крылся потаенный смысл. Демон вел себя со мной слишком раскованно, и эта мера предназначалась, в том числе, и для него.

Он снова поморщился, потому что смрад, шедший от ужасных пузырей (очередной как раз лопнул у меня на руке), был еще тот. Но я была настолько голодна, что уже перестала обращать на это внимание и быстро заглатывала еду.

— Потому что, — бросила я, — спустись вниз и посмотри на здешних постояльцев. А я не собираюсь становиться жертвой насилия.

Демон хмыкнул:

— Ну что же, признаю. Умно.

А потом он довольно оскалился и многозначительно посмотрел на меня. Отчего-то мне показалось, что он принял правила моей игры. С ним нужно быть настороже. А еще то, как быстро он здесь появился, наталкивало на мысль, что он вовсе не занимался своими делами, а шел за мной по пятам. От этой догадки волоски на теле встали дыбом, а холодная капля пота скатилась по позвоночнику.

Но я не стала на этом зацикливаться. Потом. Все потом.

— Ну, какие новости? — спросила я.

— Ты хочешь узнать, убил ли я тех гвардейцев и ту твою подружку?

Я кивнула. Несмотря на то что я хотела отомстить, смерти, тем более какой-то жуткой, я им точно не желала. Допила компот и снова посмотрела в глаза демона.

— Нет, пощадил. Всё-таки ты должна быть жертвой похищения ради выкупа, а не убийства. Кто-то же должен донести до твоего жениха, что его невесту украли, — хмыкнул демон. — Только вот вскоре нужно будет потребовать выкуп, иначе твоя легенда развалится, как карточный домик.

— С этим я как-нибудь разберусь потом.

— Ну, как знаешь. А вообще, знаешь, я готов тебе помочь, — довольно облизнулся демон.

Могла признать, что он был каким-то слишком привлекательным мужчиной: правильные, хоть и грубые черты лица, волевой каменный подбородок, широкий лоб...

И эта его хищная звериная грация привлекала. Но не меня.

Кажется, у меня теперь на всех мужчин выработался стойкий иммунитет. А демон, конечно, вовсе не человек.

Правда, теперь он стал обладателем и хранителем моей опасной тайны. Но и не в его интересах подставлять меня — всё же ему тоже что-то нужно было от Дария.

Об этом предстояло аккуратно узнать. Не представляю как, но на это тоже ещё будет время. Пока что моя цель одна: добраться до генерала и спасти ему жизнь. Надеюсь, что он ещё жив.

Я стянула с себя куртку, оставшись в тонкой рубашке, и посмотрела на демона.

— Я хотела бы принять ванну. — Ну так принимай, кто тебе мешает?

— Ты.

— Я могу отвернуться.

Тот явно не собирался уходить. Я скрипнула зубами.

— Что связывает тебя с моей мамой? — напрямик спросила я.

Тут демон подобрался. Улыбка сползла с его лица, глаза прищурились.

— Если я отвечу, то тебе придется мне заплатить.

— Не нужно, я сама спрошу у неё.

— А это вряд ли. Она тебе ничего не расскажет. Насколько я успел навести справки о времени возвращения.

Эти слова натолкнули меня на мысль, что мама уже на этот момент, воспользовалась этим древним артефактом. Видимо, этот демон взял с неё нерушимую клятву.

— Так что, если хочешь, спрашивай, — хмыкнул он.

— И какой будет твоя плата? — на всякий случай осторожно поинтересовалась я.

— Сообщу потом, — растянул губы в издевательской улыбке демон.

Да, мне было интересно знать, но я решила подождать.

Не хотелось бы мне быть слишком многим должной этому демону.

— Ты обещал, что поможешь мне найти генерала, — твердо напомнила я. — Но ты должен знать: если он умрёт, то сделке конец. Так что в твоих же интересах сделать это быстро.

Демон стиснул зубы. Оскалился. Одним плавным движением он встал с кровати, подошел ко мне вплотную и жестко сжал мой подбородок. Я увидела откровенную брезгливость на его лице — он поморщился, а потом резко убрал руку, потому что на другой моей щеке снова лопнул зловонный волдырь.

— Оставайся здесь. Я сообщу, когда что-нибудь узнаю. И, ради Бездны, прекрати мазаться этой дрянью!

— Я не знаю, сколько здесь пробуду! — дерзко бросила я ему в спину.

— Недолго.

Ответил и вышел демон, с силой захлопнул дверь.

А потом я почувствовала, как на дверь ложится плетение. Дерево мягко вспыхнуло рунами красного цвета, неизвестными мне знаками, и тут же потемнело.

Я могла предположить, что демон обезопасил мою комнату — теперь в неё точно никто чужой не войдет. Облегченно выдохнула и стала с остервенением снимать свою одежду.

Мне так отчаянно хотелось помыться.

А демон сдержал свое слово, потому что просидела я в этой комнате недолго. Не знаю, когда он успел на следующий день снять это заклинание — может быть, он и вовсе ночевал в соседней комнате, охраняя меня, — но уже к вечеру он сообщил, что меня ждут в карете.

Он даже нанял её сам, не запросив у меня денег. Слишком уж какой-то услужливый демон мне попался...

А ведь стоило бы поскорее выяснить, какой именно из пороков на нём висит.

Через три дня мы прибыли в небольшой городок на самой окраине столицы

Глава 8

Мы прибыли в тихую, спокойную деревушку... Я вышла из кареты у небольшого постоялого двора, как поняла, что именно меня насторожило.

Здесь не бегали смеющиеся дети, а те люди, которые проходили мимо, были напряжены до предела.

Женщины, суетливо носившие еду в корзинах, мужчины, которые то и дело хмуро оглядывались и тоже торопились куда-то...

Казалось, у всех здесь были свои срочные дела.

Здесь не было лощёных столичных аристократов, на улицах не пахло цветами — густое, тревожное напряжение буквально висело в воздухе.

А ещё здесь было слишком много воинов.

Все облачены в темную кожаную броню и высокие сапоги, на поясах — тяжелое оружие, у кого-то за спиной виднелись скрещенные клинки.

Высокие, плечистые, крепкие драконы. И каждый занимался своим делом.

В этом трактире вовсе не было случайных людей — всё здание было занято военными.

Моя карета, остановившаяся у входа, сразу привлекла к себе внимание. Но когда я вышла, взгляды, обращенные на меня, вначале были удивлёнными, а потом стали откровенно брезгливыми.

Ведь я упрямо продолжала мазать лицо специальной мазью: эти страшные искусственные волдыри и красные опухлости на коже никуда не прошли.

Но так мне было только спокойнее. Вокруг было слишком много мужчин.

Демона со мной не было.

Как только он посадил меня в карету, то сразу щедро заплатил возничему, и дальше все эти три дня я перемещалась только с этим наемным парнем.

Возничий обеспечивал мне остановки, когда это было необходимо, и помогал с ночлегом: я спала внутри кареты, а он ночевал снаружи, на козлах.

Еду я покупала за свои деньги — он останавливался заблаговременно и предупреждал, что дальше не предвидится никакого перекуса.

Карета была настолько обшарпанной и бедной, что если бы какие-то разбойники и подумали на неё напасть, то явно лишь от полной безнадёжности. Поэтому мы спокойно добрались до этой деревни.

Парня, который вёз меня сюда, звали Генри.

Я подошла к нему поближе. За эти дни он уже перестал брезгливо морщиться и принюхиваться ко мне.

— Что это за деревня? — тихо спросила я.

— Это Братар, — так же тихо ответил парень. Он был чуть старше меня. —Мы почти на самой границе.

— Ясно. Поможешь снять мне номер?

— Да. Сам я тоже переночую здесь, а завтра уберусь отсюда подальше.

— Спасибо, — искренне проговорила я.

— Зачем вам здесь оставаться? Здесь слишком опасно, — грубо проворчал парень. Все это время, что мы путешествовали, он старался быть практически незаметным, не разговаривал со мной, только изредка косился и хмурился. — Я ведь вижу, что вы специально мажетесь какой-то гадостью, чтобы так уродливо выглядеть.

— У меня есть на это веские причины, — я опустила глаза и нервно прикусила изнутри щеку.

— Ладно. Будьте осторожны.

А потом он по-свойски взял меня под руку и повёл в сторону постоялого двора. Там все свободные комнаты оказались заняты воинами.

Как мы узнали из рассказа хмурого мужчины, который держал двор, это были воины генерала Даррена Торнхарда.

Здесь жил весь офицерский состав и сам генерал в те дни, когда не ночевал на линии фронта.

Вся эта деревня была превращена в военный лагерь.

Внутри меня разлилось горячее волнение.

Пока трактирщик говорил, я просто не смогла удержаться:

— Генерал Торнхард жив-здоров?! — спросила я с такой отчаянной надеждой, словно он был моим кровным родственником, частью моей собственной семьи.

Я до побеления костяшек вцепилась в деревянную, обшарпанную столешницу.

Трактирщик удивлённо вскинул бровь.

— Конечно жив и здоров. Да вот же, сами посмотрите!

Он небрежно махнул рукой, а я резко обернулась, жадно пожирая глазами мужчину, который только что вошёл в просторное помещение.

Он был занят разговором с другим таким же плечистым воином.

Они прошли в сторону, сели за дальний стол, и к ним тут же подскочила подавальщица.

А я смотрела в широкую спину этого могучего дракона и замирала, не смея дышать.

Жив... Он жив!

Но это значит, что то страшное предательство, которое должно с ним случиться, произойдёт совсем скоро.

Внутри снова всё мелко задрожало, натягиваясь, как струна.

Генри заметил мое состояние, крепче сжал мой локоть, и я поспешно отвернулась к стойке.

— А что с вами? Вы так выглядите... это точно не заразно? — подозрительно прищурился трактирщик, разглядывая мое покрытое волдырями лицо.

— Нет-нет, всё хорошо, это от травы в дороге. Легко лечится! — промямлила я, понимая, что с таким лицом меня могут вообще отсюда выставить на улицу. — Всё в порядке, не беспокойтесь. Через пару-тройку дней всё сойдёт, у меня с собой очень хорошие мази.

— Может, вас всё-таки показать нашему военному лекарю?

— Я сама к нему схожу, не беспокойтесь.

— И всё же, какова ваша цель прибытия в приграничную деревню? Как вы понимаете, здесь очень опасно.

— Я... я хотела устроиться в гарнизон. У меня есть навыки целительства.

— И всё же здесь не место для девиц, — не унимался пожилой трактирщик, хотя в его глазах теперь отчетливо светилась жалость.

— Всё в порядке, я приняла это решение осознанно. Я хочу помогать, особенно когда наша Империя находится в состоянии войны.

— Ладно, не мне отговаривать, — осуждающе покачал головой пожилой трактирщик. — Но комнаты у меня действительно нет. Осталась только одна, под самой крышей. Туда, в принципе, я могу поставить кровать, но там всё захламлено, нужно будет убраться.

— Это будет просто замечательно, и мне этого будет достаточно. Я уберусь.

Я вытащила кольцо, которое когда-то подарил мне отец.

Оно было очень дорогим. Я выложила его перед мужчиной.

Тот, взглянув на кольцо, перевёл взгляд на меня, нахмурился, а затем как-то по-новому стал меня разглядывать.

На мне была добротная одежда: тот походный костюм, в котором я сбежала, я давно постирала и спрятала в сумку, а себе купила обычный наряд из плотной кожи — пусть и не такого высокого качества.

— Откуда у вас это? — подозрительно спросил он.

— Если вы думаете, что я украла эту вещь, то ошибаетесь, — я вздёрнула подбородок и выпрямила спину.

— Вы аристократка... — медленно протянул он.

Я сцепила зубы. Вот, значит, что он подумал.

— Это моё кольцо, и я могу им распоряжаться, как захочу. Я хочу снять эту комнату на столько, на сколько его хватит.

Пожилой трактирщик сгреб кольцо со столешницы и убрал его в карман.

— Можете жить сколько захотите, леди.

— Меня зовут Райвена Дар, — только что придумала я.

— Ну, как скажете. Понял.

— Могу я рассчитывать на еду в вашем заведении?

— Разумеется. За такую щедрую оплату — трёхразовое питание. И я сейчас же распоряжусь, чтобы наверх доставили кровать и вынесли тот хлам, который там хранится.

— Буду вам очень благодарна.

Мужчина дёрнул щекой, приблизился и, перевесившись через барную стойку, тихо проговорил:

— Вы уверены, леди? Может быть, лучше уехать отсюда с этим парнем? — Генри всё это время продолжал поддерживать меня, стоя чуть позади.

— Нет. Я должна быть здесь, — уверенно заявила я.

— Ну что же. В таком случае я могу предложить вам сходить в баню. Пойдёте? — я напряглась. — Могу посторожить, чтобы к вам никто не зашёл.

Я с облегчением выдохнула:

— Была бы вам безмерно благодарна.

— Хорошо, пойдёмте.

Я повернулась и бросила взгляд через плечо, снова посмотрев на генерала.

На его мощные, широкие плечи, узкую талию и два клинка, угрожающе скрещенные за спиной.

От одного вида генерала по коже пробегали мурашки. Отчего-то мне казалось, что он намного опаснее императора, только в нём совершенно не чувствовалось той подлости и мерзости, которую я испытывала при виде венценосных особ.

А потом, резко, на контрасте, перед глазами встала та дворцовая роскошь: вычурное, выставленное напоказ золото, красный бархат, черный камень... Помпезность, которая душила и давила.

Те бесконечные пышные балы, которые давали во дворце, несмотря на то, что империя вела кровопролитную войну.

А здесь всё было так просто: грубые деревянные столы, лавки, стулья. На окнах даже не висели занавески.

И казалось, что здесь всё гораздо честнее.

Я действительно собиралась наняться в местный гарнизон лекарем.

Два года образования в Высшей академии целительства должны были мне в этом помочь.

Но для этого нужно было привести себя в порядок — иначе кто поверит, что я обладаю нужными навыками?

К этому я тоже была готова: в одном из придорожных городков я зашла на базар, приобрела необходимые травы и давно уже смешала нужную мазь.

Я набросила на голову капюшон, чтобы воины не морщились при виде меня, и вышла на улицу. Посмотрела в глаза Генри.

— Спасибо тебе, что помог.

Я протянула ему мешочек с серебром.

— Не нужно. Мне уже щедро заплатили за работу.

— И всё же возьми. Ты не представляешь, как мне помог.

Парень, который был старше меня лет на пять, нехотя взял серебро.

— Не знаю, зачем тебе точно тут нужно быть, но будь осторожна. И всё же подумай... может, стоит отправиться обратно? — нахмурился он.

— Нет-нет, всё правда хорошо.

— Райвена, вам нужно поторопиться, потому что воины скоро могут занять баню! — окликнул меня подошедший трактирщик. — И у меня тоже полно дел.

— Конечно, конечно.

Тут я вспомнила о своих вещах — двух небольших сумках.

— Я отнесу их наверх, — кивнул Генри.

— Спасибо.

Я тепло улыбнулась парню, взяла его руку и крепко сжала в знак благодарности. Хотела даже порывисто обнять на прощание, но передумала — моё лицо всё ещё было покрыто гнойными нарывами, мало ли, испорчу парню одежду.

А потом я отстранилась и на прощание махнула ему рукой. Парень хмуро свёл брови, развернулся и пошёл за моими вещами, а я поспешила следом за трактирщиком.

Я уже четко уяснила для себя, что в этой новой жизни нужно быть гораздо расторопнее. А ещё — никогда не отказываться ни от искренней помощи, ни от удачных предложений.

Если сейчас у меня есть возможность помыться, значит, нужно немедленно ею воспользоваться.

Позади были три тяжелых дня пути без нормальной воды, и совершенно непонятно, когда в следующий раз мне выпадет шанс привести себя в порядок.

Глава 9

Баня стояла за постоялым двором. Было немного неловко, потому что военных вокруг действительно оказалось очень много.

Но я поймала себя на мысли, что раньше, когда я приезжала к отцу или брату в гарнизон, в окружении воинов мне было гораздо спокойнее.

Наверное, потому что, то были воины моего отца.

Здесь же... здесь они были абсолютно чужими, и никто из них не знал, чья я дочь. Для них я была просто беззащитной девчонкой.

Снова изнутри меня пробрал липкий мандраж, но я решительно сжала кулаки.

У меня была четкая цель, и я к ней шла.

Я честно призналась себе, что готова на всё ради того, чтобы моя семья выжила.

Вытерпеть многое и пойти на многое.

В конце концов, я и так уже перешагнула ту невидимую черту.

О каком стеснении, совести или прочих душевных метаниях могла идти речь, когда я своей же кровью добровольно призвала демона — исконного врага Империи Драконов?

Позволила этой твари здесь расхаживать, заключила с ним сделку, раскрыла свои тайны и взяла на себя страшные обязательства.

Я и не заметила, как мы дошли до деревянной пристройки. Пожилой трактирщик жестом остановил меня, и я натянула капюшон ещё ниже на лицо.

Но, покосившись на воинов, которые деловито ходили туда-сюда по двору, с облегчением выдохнула: они вовсе не обращали на меня никакого внимания.

Мужчина приоткрыл тяжелую дверь, и та протяжно скрипнула.

— Входи, там никого нет. Я тут на страже постою, — тихо сказал он. — Но ты там не плескайся сильно долго. Привыкай делать всё быстро.

— Да, я поняла.

Поэтому я не стала медлить: быстро скользнула внутрь и тут же закрыла за собой дверь, задвинув тяжелую деревянную щеколду. Внутри густо пахло распаренными дубовыми вениками и простым хвойным мылом.

Здесь не было привычного мне сладкого запаха пудры или надушенных цветочных масел. Всё строго, по-военному, просто.

Не задумываясь, я начала быстро стягивать с себя одежду.

Куртка легла на деревянную скамейку, следом отправилась рубашка. Дорогое шелковое и кружевное нательное белье я сменила на обычное, удобное хлопковое еще по дороге, и теперь оно тоже полетело на скамью.

Оставшись обнаженной, я нервно покосилась на дверь — щеколду я задвинула надежно. Затем перевела взгляд на небольшое окно, прикрытое лишь старой выцветшей занавеской. Предбанник освещался приглушенным светом.

Я отвернулась, стянула сапоги и брюки, подхватила грубое полотенце и щербатый кусок мыла, который тут лежал, и поспешила в саму мыльню.

В жаркую парилку заходить не стала. Хотелось, конечно, погреть кости, но из-за волдырей, которыми были покрыты мои руки и лицо, горячий пар был бы мне сейчас крайне неприятен и даже вреден.

В мыльне стояли массивные кадки и тазы с холодной и горячей водой. Я быстренько смешала воду до нужной температуры, густо вспенила жесткое мыло и начала отмываться.

Действовала быстро, очень торопилась.

Волосы оказалось сложно промыть без привычной обильной пены, но я справилась и с этим. Не представляю, как потом буду прочесывать свои длинные пряди, привыкшие к дорогим столичным бальзамам и кремам, но сейчас всё это казалось сущим пустяком.

Ерунда. Пустая шелуха.

Как и то, что моё нежное тело, привыкшее к кружевам, тонкому шелку и дорогим тканям, пошитым на заказ, так быстро адаптировалось к дешевому хлопку, жесткой одежде. А желудок к простой еде.

Удивительное всё-таки существо — человек. Приспосабливается ко всему, особенно когда у него есть жизненно важная цель.

Необязательно покупать бальзам для волос в дорогой лавке, потому что я смогу сделать его сама. И обязательно сделаю, как и другие целебные средства.

Пока я мылилась и рассуждала о всякой ерунде, время пролетело незаметно.

Я быстро ополоснулась, смыла пену, окатилась чистой водой и наскоро вытерлась жестким полотенцем. Естественно, я запачкала ткань своими гнойниками.

Заберу полотенце с собой и попробую отстирать сама. Здесь точно нет ни моих личных служанок, ни прачек.

Быстро оделась и вышла.

Пожилой мужчина всё так же сидел на ступеньках у двери. Он обернулся и удивлённо посмотрел на меня. Его обветренное лицо осветилось мягким светом магического фонаря — на улице уже окончательно стемнело.

— Быстро же ты. Всё сделала, что надо? — спросил он.

— Да. Спасибо вам огромное.

— Ладно, пошли, накормлю тебя. Только давай-ка через кухню, а то от вида твоего лица у моих постояльцев аппетит пропадет, — беззлобно хохотнул старик. — Хотя... у этих, наверное, и не пропадет.

Но всё равно он повёл меня через заднюю дверь прямо на просторную кухню.

Там одуряюще пахло свежими мясными пирогами, крепким травяным чаем и кофе.

Трактирщик усадил меня на шаткую табуретку у стены. Две дородные женщины, которые суетливо трудились у печи, с любопытством посмотрели на меня, а затем перевели взгляд на мужчину.

— Знакомьтесь, это Райвена. Она сняла комнату, будет жить у нас под самой крышей, — представил он меня. — У неё оплачено трёхразовое питание. Приехала устраиваться в гарнизон к нашему лекарю, будет здесь трудиться.

Женщины внимательно посмотрели на мое лицо, на страшные красные язвы... Но ничего не сказали. Только во взглядах снова мелькнула та самая пронзительная жалость.

Передо мной с громким стуком поставили глубокую миску с горячей наваристой похлёбкой и тарелку каши с мясом.

Я расправилась с едой так быстро, словно за мной гнались.

— Ладно, пошли, — кивнул хозяин, когда я отложила ложку. — Отдохнешь с дороги.

Мужчина пошел вперед, грузно переминаясь с ноги на ногу, и то и дело поглядывал, иду ли я за ним. Я снова надвинула на лицо капюшон. Трактирщик провел меня на второй этаж, потом там обнаружилась еще одна неприметная деревянная лестница. Поднявшись по ней, я оказалась на чердаке.

Тут густо пахло вековой пылью и грязью, но я настолько устала, что действительно хотела лишь одного — упасть и отдохнуть.

— В общем, тут уже кое-что вытащили, а старую мебель пока оставили — вдруг тебе что понадобится. Потом скажешь, выкинем лишнее, — прокряхтел мужчина.

Я заметила, что чистое постельное белье уже лежало на кровати, его нужно было только самой застелить. Тут же, у двери, стояли две мои дорожные сумки.

— Отхожее место на первом этаже. Ну ладно, если что, я всегда внизу.

— Спасибо вам большое, вы мне очень помогли.

— Да чего уж там... Ладно, отдыхай.

— Постойте! А как мне вас называть?

— Называй меня Олден.

— Спасибо вам, господин Олден.

Он махнул рукой и прикрыл за собой дверь.

Я прислушалась к тому, как он тяжело спускался вниз по скрипучим ступеням. Взгляд зацепился за то, что здесь нет ни задвижки, ни щеколды.

Да и правда, это же чердак, что здесь можно было прятать от чужих глаз? Сюда всегда сносили только ненужный хлам.

Я обернулась.

Под скошенным потолком тускло горел одинокий магический светильник. Осмотрелась: кровать мне поставили прямо у крошечного окна, находившегося на уровне моей головы. Я посмотрела в другую сторону, где была навалена всякая старая мебель.

Подошла, смогла вытащить оттуда крепкий деревянный стул и надежно подперла им ручку двери. Слабая защита, но так мне стало как-то спокойнее.

Быстро заправила кровать, стянула одежду и переоделась в чистое белье. Подтянула сумки поближе к себе, села на матрас и достала ту самую баночку со средством, которое изготовила в дороге.

Привычным движением зачерпнула мазь и начала наносить ее толстым, жирным слоем на лицо и руки. А потом легла на кровать, сложила эти липкие руки на груди и уставилась в потолок, на тусклую лампу.

«Я добралась. Я смогла», — билась в голове отчаянная мысль. — «Мамочка, я смогла всё это сделать».

Я знала, что родители уже, скорее всего, оповещены о моем похищении и сходят с ума от волнения. Но я безумно боялась подать о себе весть. Долго размышляла над тем, как это безопасно сделать, и не хотела рисковать: письмо легко могли перехватить, и тогда мой муж узнал бы, где я прячусь.

Как семье сообщить правду, я пока не знала, нужно было всё тщательно продумать.

А ещё меня не покидала мысль, что демона за всё это время пути я так больше и не увидела. Понятно, что чем ближе к границе и войскам, тем для него было опаснее.

Наверняка у воинов глаз наметан на подозрительных личностей, а уж этот демон точно не был простым человеком.

Ну ладно, свою часть сделки он выполнил.

Я видела генерала Даррена Торнхарда, и пока с ним всё было хорошо.

Значит, теперь оставалась только моя часть договора — призвать демона именно тогда, когда я буду во дворце и рядом со мной будет находиться только Дарий Второй.

Я понятия не имела, что должно такого произойти, чтобы мы с императором остались вдвоем в помещении, но я обязана была выполнить свою часть уговора.

Я провалилась в тяжелый, липкий сон.

Всю ночь меня мучили кошмары: растворяющаяся на глазах в серый пепел мать, отрубленные головы отца и брата, мой собственный дикий крик, моё медленное безумие... И то, как надо мной жестоко смеялись двое поганых мерзавцев, стоявшим у власти в Империи Драконов. Они громко хохотали и показывали на меня пальцами.

Так и проснулась. Утром посмотрела в крошечное окно — на улице занимался рассвет.

Я снова густо намазалась кремом и опять легла в кровать. Лежала не шевелясь, прислушиваясь к шуму внизу. На улице раздавались четкие команды, грубые мужские голоса и звонкий лязг оружия. Я точно знала, что там происходит: воины генерала вышли на утреннюю тренировку.

Как же остро я сейчас пожалела, что совершенно не умею драться!

Что выросла изнеженным тепличным цветком, хотя мой отец — прославленный генерал, а брат — сильный воин.

И чего стоило им просто научить меня правильно держать этот самый чертов клинок, чтобы я могла постоять за себя?

Но они слишком сильно любили меня, а папа безумно любил маму, поэтому мы всегда были для них двумя хрупкими принцессами.

Я сцепила зубы, заставляя себя расслабиться.

Глубоко выдохнула. Вдохнула.

Нужно поспать еще немного, чтобы восстановить силы.

Я закрыла глаза и снова провалилась в сон. На этот раз кошмары мне больше не снились.

А проснулась от стука в дверь.

Глава 10

Последующие два дня я практически не выходила со своего чердака, потому что нужно было срочно привести себя в порядок.

Если я пойду к лекарю с такими ужасными гнойными язвами и опухлостями, то он меня точно прогонит как прокаженную.

Да и какой больной вообще согласится у меня лечиться?

Поэтому, когда с утра раздался стук в дверь и я увидела женщину с кухни, я попросила, чтобы завтрак, обед и ужин мне приносили сюда.

Объяснила это тем, что по дороге подцепила хворь, и для того, чтобы быстрее выздороветь, нужно как можно меньше контактировать с остальными — так лечение пройдет быстрее.

Женщина явно пожалела меня и, конечно же, пожелала скорейшего выздоровления.

Теперь каждый раз она просто стучала, а я забирала у неё тарелки с едой.

Чтобы сходить в туалет, я плотно куталась в куртку с глубоким капюшоном. Но, признаться, с каждым использованием моей целебной мази лицо и руки становились всё лучше и лучше.

По крайней мере, от меня больше не несло тем жутким запахом гнили.

На третий день кожа стала ровной. Разве что в тех местах, где были нарывы на руках и лице, еще виднелась белесая, свежая кожа.

Она немного выделялась на фоне остального лица, но это было уже не страшно. Теперь можно было смело идти вниз и устраиваться на работу.

Я спустилась на кухню. Женщины поздоровались со мной, внимательно присмотрелись и удивленно переглянулись.

— А ты хорошенькая! Я, признаться, переживала, что ты такой и останешься. Что это за хворь такая лютая, как бы её нам не подхватить?

— Это просто сильная реакция на одну ядовитую траву. Дело в том, что я заблудилась на поляне и провела там слишком много времени, поэтому так всё и получилось. Вам совершенно нечего опасаться. Тем более что существуют мази, которые с этим отлично справляются.

Женщины понимающе покивали головами и снова принялись готовить. Господин управляющий, увидев меня без капюшона, тоже искренне удивился.

— А ты, выходит, красавица, — он проговорил это как-то слишком мрачно и недовольно. — От этого одни беды будут... Может быть, ты всё-таки подумаешь, Райвена, и уедешь?

Я прекрасно поняла, на что он намекает, но упрямо покачала головой.

— Нет, господин. Я уверена в себе. Хочу приносить пользу.

— Хорошее рвение. Только вот... Ну что же, ладно. Твой выбор, девочка.

Мы выпили крепкого чая позавтракали, я встала из-за стола, убрала за собой посуду и спросила:

— Господин, не подскажете, где можно найти старшего целителя?

— Конечно.

Он подробно объяснил мне маршрут. Я вышла через задний двор и пошла по прямой улице.

В этой деревне было не так уж много домов — всего четыре улицы, в среднем по пятнадцать дворов на каждой.

Под лазарет было отведено самое большое деревянное здание. Раньше, до войны, в нём танцевали и играли на музыкальных инструментах — так развлекались местные.

Теперь же это просторное помещение (конечно, не по дворцовым меркам) было отдано раненым и больным.

Стоило только мне завернуть за угол улицы, как я резко подалась назад и вжалась в жесткие доски забора.

Там, совсем рядом, стоял генерал Даррен Торнхард.

— ...Дарий Второй ищет невесту своего брата. На кортеж напали и выкрали её, — докладывал генералу адъютант.

— А кто невеста?

— Так это же дочь генерала Дархолда!

— И что, никаких вестей?

— Никак нет, мой генерал.

— Ясно.

Я затаила дыхание, понимая, что вести из столицы дошли даже до этого приграничного гарнизона. Значит, меня объявили в розыск.

Но, судя по тому, как обыденно адъютант докладывал обо всём Даррену Торнхарду, это не было первостепенной военной задачей.

Очень надеюсь на это. Да и никто в своем уме не станет искать меня здесь, на самом краю империи.

Мысль о том, что нужно как-то подать весточку своим родителям, постоянно сидела на подкорке.

Я снова осторожно выглянула из-за угла и заметила, что в руках адъютанта была стопка корреспонденции, запечатанная личной печатью генерала.

И тут в моей голове созрел дерзкий план.

А что, если мне выкрасть одно такое письмо? Это ведь абсолютно нормально, когда два генерала общаются друг с другом.

Тем более, если письмо будет отправлено под личной магической печатью Даррена Торнхарда, вряд ли кто-то в столице удосужится его перехватить или вскрыть — драконья магия надежно защитит послание.

Осталось только как-то узнать, где именно живет генерал, пробраться к нему в кабинет, написать письмо и поставить эту самую печать.

Правда, будет странно, если генерал чужой армии вдруг начнет писать моей маме.

Значит, я отправлю письмо прямо в гарнизон своему отцу!

Он должен узнать, кто истинный враг нашей семьи, пока не стало слишком поздно.

Так я и решила. Снова набросила на голову капюшон своей короткой кожаной куртки, вышла из-за угла так, чтобы это не походило на то, будто я подслушивала, и ровным шагом прошла мимо мужчин.

Тяжелая аура охватила меня мгновенно: мощь генерала давила, пригибала к земле.

Я чувствовала это так, словно мне на плечи вдруг опустился тяжелый мешок.

Но вместе с тем его драконья магия не приносила болезненного дискомфорта — я как будто бы чувствовала её плотно, осязаемо.

Я отошла на достаточное расстояние, и давление тут же исчезло. Но я заметила, что когда я шла мимо, мужчины мгновенно замолчали, проводили меня взглядом, а потом продолжили свой разговор.

Я дошла до нужного строения.

Возле лазарета на натянутых веревках сушились свежие бинты, солдатская одежда и постельное белье.

Тут густо пахло целебными травами и антисептиками.

Я прошла внутрь и сразу попала в огромное помещение. Там стояло много коек, выстроенных в два длинных ряда, между ними виднелись белые тканевые ширмы.

Чуть поодаль стояли столы, где медсестры-целительницы суетливо готовились к перевязкам.

Практически все кровати были заполнены. Значит ли это, что недавно на границе был прорыв вражеских магов?

Я поймала одну из бегущих мимо целительниц.

— Подскажи, пожалуйста, где найти старшего лекаря?

— Да он там, — она неопределенно махнула рукой в самый конец помещения.

Я пошла туда. Дойдя, просто постучалась в дверь — лекарь находился в отдельном небольшом кабинете. Это был уже пожилой дракон с седой бородой и гладко зачесанными назад волосами.

Но еще очень крепкий, такой же высокий и широкоплечий, как и все боевые драконы. Явно у него было богатое военное прошлое.

— Да, в чем дело? — спросил он и нахмурился, снимая очки. Явно я оторвала его от бумаг, и он был этим не слишком доволен.

— Извините. Я приехала из Гердерса, — на ходу придумала я, откуда бы могла прибыть в эту глушь. — У меня есть двухлетнее образование в Высшей академии целительства, и я хочу помогать здесь, в гарнизоне. Хотела бы поступить в штат ваших целителей.

— Не слишком ли ты молода, девочка? — он со вздохом указал на стул перед своим столом. — Проходи, садись.

— Я точно знаю, чего хочу. Я собираюсь набраться опыта, — твердо начала я. — Здесь я как раз смогу это сделать.

— Здесь опасно. Случаются прорывы магов, идет война. Это не игрушки! Опыта ты можешь набраться и в обычном столичном госпитале. Необязательно быть здесь, на самом краю империи.

— Нет-нет, я всё решила. И мне не хотелось бы, чтобы вы мне отказали.

Мужчина замолчал. Взял перо, задумчиво постучал им по столу, посмотрел куда-то через мое плечо. Он о чем-то напряженно думал, взгляд его был сосредоточен.

— Как тебя зовут?

— Райвена Дар, — представилась я своим новым именем.

— Ладно... Лишние руки мне понадобятся. Тем более что в последнем прорыве две целительницы тоже серьезно пострадали, их пришлось отправить обратно домой, а новых на замену еще не прислали. Мы тут просто зашиваемся, штат полностью не укомплектован, а из столицы так и не прибыл обещанный десяток лекарей.

Он достал чистый лист пергамента:

— Но мне сначала нужно будет тебя проверить в деле.

— Конечно...

И тут как раз со стороны госпиталя раздался мужской крик. Я нервно дернулась.

— Вставай! А вот и твой первый опыт. Будешь помогать мне, — резко скомандовал лекарь. — Меня кстати зовут Родерик Кроуфорд.

И не дождавшись моего ответа по этикету, спешно вышел из-за стола, на ходу снова надевая очки, а я понеслась следом за ним.

Выбежав в зал, я увидела, как двое воинов тащат еще одного на своих плечах.

Раненый боец был явно без сознания, его ноги безвольно волочились по полу.

Две целительницы в форме медсестер тут же засуетились, показывая, на какую свободную койку его укладывать. Остальные раненые, кто был в сознании, притихли, глядя на товарища.

Мы подбежали к кровати. Медсестры уже начали спешно раздевать воина, разрезая ткань на груди.

На его теле зияли страшные, пульсирующие магические ожоги.

Глава 11

В первую секунду я просто оцепенела. Вид рваной, пульсирующей раны, от которой исходило жуткое зеленоватое свечение чужеродной магии, напугал. Такого я не встречала в стенах Академии на практике. Как правило к нам шли с бытовыми ранами или простудами.

В нос ударил тошнотворный запах паленой плоти, смешанный с едким ароматом крови. Боец на койке глухо застонал, его крепкое тело выгнулось дугой в агонии.

— Чего застыла?! — рявкнул Родерик Кроуфорд. Его голос, усиленный жесткими командирскими интонациями, прогремел над ухом, словно удар хлыста. — Или падай в обморок, или работай!

Его окрик подействовал отрезвляюще.

Мандраж мгновенно отступил, уступая место холодной решимости. Я дочь генерала. Я справлюсь.

Я с силой прикусила щеку и резко развернулась, бросившись к массивному металлическому тазу в углу помещения.

Медсестра — бледная, но собранная девчонка — тут же щедро плеснула в него ледяной воды из кувшина и сунула мне в руки кусок жесткого хвойного мыла.

Я начала яростно тереть ладони, смывая грязь, мылила пальцы, запястья, терла кожу до самых локтей, смывала и намыливала снова.

Вода обжигала холодом, но именно этот контраст помогал окончательно привести мысли в порядок.

Медсестра молча перекинула мне через плечо грубое льняное полотенце. Я насухо вытерла покрасневшие руки, отбросила ткань на деревянную скамью и уверенным шагом подошла к койке.

Старший лекарь Кроуфорд уже безжалостно разрезал остатки обгоревшей кожаной брони. Рана была по-настоящему страшной: боевая магия противника не просто сожгла кожу на боку дракона, она въедалась глубже, черными извивающимися венами расползаясь по здоровой мышечной ткани.

Это был не обычный огонь, он буквально пожирал плоть изнутри.

— Ну, девочка из Гердерса, — тяжело процедил Родерик, не отрывая взгляда от пульсирующей раны. Его пальцы в перчатках осторожно ощупывали края ожога. — Что видишь? И главное, что мы будем с этим делать? Одно неверное движение, и эта дрянь доберется до сердца.

Это была проверка. Мой главный экзамен на право находиться здесь.

Я сделала глубокий вдох.

— Это магический ожог с проклятием тлена, — мой голос прозвучал на удивление твердо. — Обычная природная регенерация драконов здесь не справится, чужая магия пожирает клетки быстрее, чем они успевают восстанавливаться. Вода или спирт только ускорят некроз.

Кроуфорд вскинул на меня колючий взгляд своих выцветших, но цепких глаз:

— Дальше.

— Сначала нам нужно вытянуть остаточный магический фон и изолировать проклятие, — я уже не смотрела на старшего лекаря, все мое внимание было приковано к черным прожилкам скверны. — Мне нужны щипцы и серебряный стилос! И концентрированный раствор пепла бессмертника!

Девчонка на секунду замешкалась, вопросительно глянув на старшего лекаря, но Родерик лишь коротко кивнул ей: «Выполняй!». Через мгновение холодные металлические инструменты легли мне прямо в ладонь.

— Я буду отсекать проклятие по внешнему контуру, — сказала я, занимая место напротив Кроуфорда. — Господин лекарь, мне понадобится ваша помощь. Вы должны будете вливать чистую драконью магию строго в центр раны, чтобы вытолкнуть скверну наружу, пока я буду замыкать контур изоляции.

— Боевая ты, — хмыкнул Родерик, но его большие, уверенные руки уже легли на грудь воина. — Начали.

То, что происходило дальше, слилось для меня в один бесконечный, напряженный танец на грани жизни и смерти.

Кроуфорд вливал силу, а я, перехватив стилос, начала быстро, миллиметр за миллиметром, обводить обугленные края раны.

Серебро злобно шипело, соприкасаясь с черными венами проклятия, в воздух поднимался едкий, режущий глаза черный дымок.

Воин захрипел, его с двух сторон навалившись держали крепкие солдаты, но я не позволяла себе дрогнуть или отвести взгляд.

Мои руки двигались поразительно четко и быстро.

— Порошок лунной магнезии! — скомандовала я, и медсестра тут же сыпанула серый порошок на открытую рану. Скверна громко зашипела, запузырилась и начала отторгаться от здоровой плоти, теряя свою силу.

— Теперь убираем омертвевшие ткани, — я отбросила стилос, схватила щипцы и скальпель.

Я действовала механически, воспроизводя в голове многочасовые лекции по военно-полевой хирургии. Кроуфорд молча ассистировал мне, вовремя перехватывая инструменты, промакивая кровь, ни разу меня не перебив.

Мы работали как единый, слаженный механизм.

— Мазь на основе драконьего корня и синей желчи, густым слоем, — наконец хрипло выдохнула я, когда края раны стали абсолютно чистыми, а черные вены проклятия исчезли, уступив место обычной, ярко-алой крови.

Родерик сам щедро зачерпнул густую заживляющую мазь из поданной банки и наложил на рану. Края ожога начали медленно, но верно стягиваться, краснота стала спадать.

Глубокое, прерывистое дыхание бойца выровнялось, искаженное болью лицо расслабилось.

Кризис миновал.

— Бинтуйте. Туго, но чтобы мог дышать, — приказал Кроуфорд медсестрам, отступая от койки.

Только сейчас я поняла, что все это время почти не дышала.

Я отшатнулась от стола, ноги вдруг стали невыносимо тяжелыми, ватными.

Сердце колотилось где-то высоко в горле, отдаваясь звоном в ушах. Я опустила взгляд на свои руки — они были по локоть в чужой крови и черной магической саже, а пальцы мелко подрагивали от сумасшедшего перенапряжения.

Я перевела взгляд на спасенного воина, чья грудь теперь мерно вздымалась, затем посмотрела на старшего лекаря.

Усталость навалилась на мои плечи такой огромной, неподъемной плитой, что я просто не выдержала напряжения.

Мои губы сами собой дрогнули, растягиваясь в слабой, совершенно вымученной, но абсолютно счастливой улыбке.

Мы спасли его. Я смогла. Я не подвела своего отца!

Родерик Кроуфорд стянул свои перепачканные кровью перчатки, бросил их в ближайший таз. Посмотрел на меня. В его суровых, уставших глазах больше не было ни капли того пренебрежения, с которым он встретил меня в кабинете.

Теперь там читалось только уважение.

— В академии Гердерса сейчас и впрямь неплохо учат, — господин лекарь задумчиво пожевал губу. Хватка у тебя железная, знания в голове свежие.

Я только молча кивнула, не в силах вымолвить ни единого слова из-за пересохшего от волнения горла.

— Принята, — коротко и веско бросил Кроуфорд. Затем он обернулся к одной из суетящихся рядом женщин. — Марта! Выдайте новенькой форму. Пусть немедленно умоется и переоденется. И введите в курс дела по остальным раненым.

Он снова повернулся ко мне, скрестив могучие руки на груди.

— Получишь форменное зеленое платье и белый фартук. Наденешь сейчас же. В этом гарнизоне абсолютно все — от рядового до генерала — должны с первого взгляда знать, что ты целительница.

— Ясно, господин старший лекарь.

— Добро пожаловать в ад, Райвена. Через десять минут жду в соседнем крыле, там еще трое нуждаются в помощи.

Он круто развернулся и пошел вдоль рядов с ранеными.

Марта — та самая молодая медсестра, что ассистировала мне у стола, — тут же подхватила меня под локоть и потащила в сторону небольшого вещевого склада.

Там она быстро нашла нужный размер, выдала мне мою новую форму и плотно закрыла за мной тяжелую дверь, чтобы я могла спокойно переодеться.

Я стянула одежду и с трепетом примерила свою новую форму. Темно-зеленое форменное платье из плотной, добротной ткани и белоснежный, хрустящий от крахмала фартук сели так идеально, словно были сшиты на заказ специально для меня.

Ткань приятно прилегала к телу, не стесняя движений, а туго завязанный пояс подчеркнул талию.

Я одернула подол, поправила воротник и, признаться, вдруг почувствовала свою значимость. И как только я могла отказаться от учебы, выйдя замуж? Это была очередная ошибка прошлого. И я собиралась ее исправить!

Глава 12

Я была выжата словно лимон, когда покинула госпиталь.

На улицу уже опустились густые вечерние сумерки.

Я едва переставляла гудящие ноги. Мне и в страшном сне не снилась такая колоссальная нагрузка!

В столичной Академии мы, конечно, проходили практику, но это не шло ни в какое сравнение с теми страшными ранами, с которыми поступали воины здесь.

Даже их самые простые, обыденные ранения — это совершенно не то же самое, на чем мы благополучно практиковались в чистых палатах столицы.

Я остановилась, глубоко вдохнула прохладный воздух и посмотрела на свои руки, подняв их прямо перед лицом.

Кончики пальцев предательски подрагивали.

А еще здесь постоянно нужно было пользоваться собственным магическим резервом. Если при первой перевязке я своего дара немного побаивалась, то потом, втянувшись в сумасшедший ритм, начала пользоваться им гораздо смелее.

И именно это истощение — выкачивание собственного магического резерва — в итоге и привело к такой сокрушительной усталости, от которой ломило все тело.

Если в столичном госпитале магией пользовались только в самых тяжелых, исключительных случаях, в основном используя классические эликсиры, мази и зелья, то здесь, на границе, приходилось совмещать всё вместе, чтобы вытащить бойцов с того света.

А еще очень быстро реагировать на отрывистые команды старшего лекаря Кроуфорда и так же быстро думать, чем именно нужно помочь в следующую секунду.

Сейчас единственное, чего мне хотелось до одури, — это помыться, поесть и просто без сил рухнуть на скрипучую кровать.

Я аккуратно свернула свой испачканный фартук и спрятала в сумку, а ведь его еще нужно было как-то постирать!

Прямо так, в зеленом форменном платье целительницы, я отправилась через эту военную деревню в сторону постоялого двора.

Какой же наивной я была еще утром, когда думала, что у меня будет время на то, чтобы разыскать кабинет генерала Даррена Торнхарда и попробовать стащить оттуда его печать и письмо!

Где уж тут... Осталось найти силы и время на это безумие!

Меня не покидала горькая мысль, а из-за нее в груди закипала жгучая злость на императора Дария Второго, ну и, собственно, на моего мужа.

Почему же они не пришлют сюда опытных лекарей?!

Ведь они точно были в столице!

Неужели некому было приехать сюда и помочь на фронте?

Ведь эти воины проливают свою кровь, они каждый день спасают жизни тех, кто мирно, в роскоши и тепле живет в столице.

Так почему нельзя отплатить им хотя бы этой малостью — нормальным обеспечением госпиталя?

Какие же подлые Дарий Второй и мой супруг. Пируют на пышных балах, отдыхают, когда здесь творится такое...

За этими мыслями я сама не заметила, как на чистом упрямстве дошла до постоялого двора.

Но не стала заходить с главного входа, где были воины, а тихо прошла со стороны заднего двора. Постучалась и вошла на теплую кухню.

По одному моему бледному, осунувшемуся лицу стало ясно, что я вообще практически без сил. Добрая пожилая кухарка тут же подхватила меня под руку:

— Милая, да на тебе лица нет! Уморили они тебя там совсем, лекари наши! А ну-ка садись, сейчас я тебя плотно покормлю. Сразу и сил прибавится, и резерв свой магический быстрее восстановишь.

Передо мной на стол опустилась глубокая тарелка сытной мясной похлебки, щедрая порция каши и большой стакан горячего компота.

Я сама не заметила, как всё это смела подчистую.

Боги, всё было так невероятно вкусно!

Откинувшись на спинку деревянного стула, я сыто выдохнула. А ведь еще нужно было постирать фартук и помыться...

Как же я сейчас с тоской вспоминала свой родной дом и личную служанку, которая всегда помогала мне с такими вещами!

Но нет, нужно немедленно отпустить эти мысли. Теперь я сама по себе и сама себя обслуживаю.

— Госпожа Фрея, — тихо позвала я. — Не подскажете мне, где я могу постирать свой фартук? И... не могли бы вы, пожалуйста, посторожить баню? Я бы очень хотела помыться.

— Конечно-конечно, пойдём! — госпожа Фрея обернулась и посмотрела на вторую кухарку. — Мина, побудь тут за главную, мы пока быстро сходим в баню.

— Конечно, бегите, девочки! — приветливо отозвалась та.

И откуда только у госпожи Фреи брались силы к концу тяжелого дня быть такой бодрой? Она по-матерински подхватила меня под локоть:

— Ты давай, беги в свою комнату на чердак, бери вещи, какие тебе нужны. А я буду ждать тебя прямо возле бани. Пойду пока разгоню там всех солдат, если есть кто внутри.

— Я очень вам благодарна.

— Беги-беги давай! Вижу, ты уже почти на ходу засыпаешь, тебе надо скорее лечь спать, чтобы резерв восстановить. Давай-ка, милая!

Она звонко хлопнула в ладоши, ободряюще подтолкнула меня к лестнице, и я действительно практически побежала.

Нужно было сделать этот последний рывок!

Добежала до своего чердака, быстро залезла туда, подхватила чистые вещи, жесткое полотенце, мыльные принадлежности и спустилась вниз.

Пошла в сторону бани, а госпожа Фрея и правда там уже вовсю подгоняла воинов, чтобы те покинули мыльню!

Она стояла на крыльце, уперев руки в бока, и громко кричала прямо в приоткрытую дверь предбанника:

— Так, а ну-ка все живо прикрылись и все вышли! Кто не успел, я не виновата — прямо сейчас захожу!

Я так искренне рассмеялась!

Так забавно это всё звучало.

Еще раз горячо поблагодарив госпожу Фрею, я быстренько скользнула внутрь.

И пока она надежно охраняла вход, я быстро набрала в тазик воды, кинула туда кусок мыла и принялась яростно застирывать свой белый фартук от пятен крови и магической сажи.

Вылила грязную воду, отжала плотную ткань и сама быстренько стала омываться теплой водой из ковша, смывая с себя пот и усталость этого бесконечного дня.

Поэтому очень вскоре я уже свежая и чистая вышла из бани.

— Ничего себе, как ты быстро! — искренне удивилась кухарка.

— Я просто очень, очень сильно хочу спать... — слабо улыбнулась я.

— Давай, пойдём, — снова подхватила она меня под локоток и заботливо повела в сторону постоялого двора.

Мы тихо прошли с ней через теплую кухню. Госпожа Фрея осталась там — дальше работать и помогать с вечерней уборкой, а я, тихо попрощавшись, поплелась к себе наверх. Медленно миновала первый этаж, преодолела крутую скрипучую лестницу и повернула на второй.

Мне оставалось совсем немного: нужно было лишь пойти прямо по длинному, тускло освещенному коридору, а потом взобраться по той неприметной лесенке на свой безопасный чердак.

Я устало смотрела себе под ноги, гипнотизируя взглядом потертые половицы, и едва переставляла ноги. Все мои мысли были заняты только долгожданным сном.

Наверное, именно поэтому я не сразу заметила высокую фигуру.

И далеко не сразу поняла, кто именно молча стоит в полумраке прямо передо мной, преграждая путь к моей лестнице.

Глава 13

Я испуганно подняла глаза.

Прямо передо мной в полумраке коридора стоял генерал Даррен Торнхард.

Генерал был облачен в плотные, облегающие кожаные штаны и темную куртку, а его предплечья надежно защищали массивные боевые наручи. За его широкой спиной угрожающе возвышались рукояти двух тяжелых клинков, закрепленных крест-накрест для молниеносного удара в ближнем бою.

А в высоком голенище сапога торчала рукоять длинного зазубренного кинжала.

Его руки были заложены за спину. Он стоял ровно посередине, и, хотя я попыталась было незаметно пройти сбоку, у меня ничего не вышло — его широкая фигура перекрывала весь проход.

— Ты новая целительница? — его голос прозвучал низко и требовательно.

Я снова подняла взгляд и посмотрела прямо на него.

— Да.

— Мне не докладывали о твоем приезде. Ты из столицы?

— Нет, я из Гердерса, — ровно ответила я, прикрываясь своей легендой.

Генерал снова внимательно посмотрел на меня.

И то, с каким цепким прищуром он вглядывался в моё лицо, мне вовсе не понравилось.

В ответ я тоже принялась рассматривать его вблизи.

Высокий — буквально на полторы головы выше меня, — широкоплечий, невероятно крепкий воин.

Густые темные брови, резкие, словно высеченные из камня черты лица и глаза... пронзительные, жёлтые, по-настоящему звериные. А еще я знала, что он старше меня на десять лет.

Его мощная драконья аура, словно густая патока, мягко окутывала меня, но, что удивительно, совсем не давила, как это обычно бывало рядом с сильными драконами.

Она снова как-то странно, дурманяще влияла на меня. А еще от него пахло... кардамоном, белым перцем и ветивером. Вкусно. Очень мужественный и будоражащий запах.

Я заставила себя сделать полшага назад, чтобы не стоять к нему так непозволительно близко, но продолжала смотреть прямо в эти жёлтые звериные глаза.

Твердо, но без открытого вызова.

— На каком же основании ты прибыла сюда? — отрезал он. — Здесь тебе не место.

— У меня два года образования в столичной Высшей академии целительства, и я хочу быть полезной, — упрямо вздернула подбородок я. — Тем более что господин Кроуфорд уже проверил меня в деле и принял на работу. Так что я здесь остаюсь и никуда не уеду.

Даррен Торнхард нахмурился.

— Что же... Пусть так. Пока не прибудут опытные целители из столицы, останешься с нами. А потом я лично прикажу, чтобы Кроуфорд написал тебе характеристику, и ты вернёшься обратно в свой город. Здесь не место для юных девиц. На границе очень опасно, в любой момент может случиться прорыв вражеских магов.

Я до скрипа сцепила зубы. Да что же они все так носятся с моей молодостью?!

Но вслух спорить с ним не стала.

— Поняла вас, генерал, — покорно кивнула я, хотя внутри точно знала, что поступлю исключительно по-своему.

Дракон недоверчиво прищурился.

Видимо, по моим глазам он безошибочно понял, что ни о какой истинной покорности здесь точно речи не идёт.

Да и не воспитывали меня так!

Мама с папой всегда общались между собой на равных, отец безумно её любил и позволял ей очень многое.

Генерал медленно, словно нехотя, посторонился, уступая дорогу.

Я пошла вперёд, физически ощущая его тяжелый взгляд между лопаток.

У самой лестницы на чердак я на мгновение обернулась: он по-прежнему стоял в полумраке коридора, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел мне вслед.

Я быстро поднялась к себе, юркнула в комнатку, и только когда плотно закрыла за собой дверь, подперев её стулом, судорожно выдохнула.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

А ещё я вдруг осознала: его аура и правда не была враждебной или давящей.

Она была просто очень плотной... обволакивающей, словно обнимающей.

Я никогда такого не чувствовала с чужаками.

Конечно, я с детства привыкла ощущать тяжелую ауру и силу отца и брата, но она всегда воспринималась как родственная, безопасная, поэтому я практически позабыла о том, каково это — находиться так близко к чужому, невероятно могущественному взрослому дракону.

Но этот генерал... он влиял на меня совершенно иначе.

Добравшись до своего крошечного чердака, я стянула с себя одежду, аккуратно сложила её и развесила на спинке другого стула мокрый передник.

Оставшись в одном белье, я буквально рухнула на узкую кровать и натянула на себя одеяло. Стоило только моей голове коснуться подушки, как я мгновенно провалилась в сон.

Но это спокойствие длилось недолго.

Я проснулась резко, словно от удара.

Распахнула глаза и уставилась в потолок, тяжело и часто дыша.

В комнате было абсолютно темно, утренним светом за крошечным окном даже «не пахло».

Сначала я спросонья не могла понять, что именно меня разбудило, но уже в следующую секунду звуки обрушились на меня лавиной.

Крики. Резкие, гортанные команды на улице.

Половые доски подо мной мелко вибрировали от тяжелого топота солдатских сапог.

Мое сердце мгновенно сорвалось на бешеный галоп, болезненно ударяясь о ребра.

Холодный липкий пот выступил между лопаток.

В самом воздухе, казалось, разлилась густая, осязаемая опасность — она давила на виски, заставляя инстинкты кричать от ужаса.

Что-то произошло. Что-то страшное.

Вдруг где-то вдалеке тяжело и раскатисто ухнуло.

Громыхнуло сильно. Звук был похож на раскат грома, но мое нутро лекаря, уже столкнувшееся с боевыми ранениями, безошибочно подсказало: нет, это не гроза.

Это была тяжелая боевая магия.

Паника ударила в голову, но я заставила себя действовать.

Немедленно начала одеваться.

Схватила свое темно-зеленое форменное платье, торопливо застегнула пуговицы. Бросилась к развешанным вещам и сорвала белый фартук. Он даже не успел толком высохнуть и был неприятно влажным, ткань холодила кожу, но сейчас мне было абсолютно плевать на такие мелочи.

Я завязала пояс тугим узлом, на ходу всунула ноги в туфли без каблука и выскочила за дверь.

Я начала стремительно спускаться вниз по скрипучим ступеням.

И чем ниже я спускалась, тем сильнее становилось чувство страха. Я никогда не видела войны так близко.

На втором этаже постоялого двора, где обычно спали офицеры, не было ни души.

Двери комнат распахнуты настежь. Я сбежала на первый этаж — пусто! Ни одного человека, только перевернутый стул валялся у порога. Воины покинули здание.

Выскочив на улицу, я на секунду ослепла.

Темная ночь разрывалась от света десятков магических плетений и горящих факелов. Вокруг царила организованная, но от этого не менее жуткая суета.

Воины с обнаженным оружием бежали в сторону северных ворот, тащили ящики со снарядами, надрывно ржали лошади.

В этой круговерти я чудом заметила знакомую грузную фигуру — это был господин Олден, хозяин постоялого двора. Он стоял у дерева. Я бросилась к нему, хватая за рукав рубашки.

— Господин Олден! — крикнула я, пытаясь перекрыть шум бегущего отряда. — Что происходит?! Что случилось?!

Старик медленно повернул ко мне лицо. В свете факелов я увидела, что он смертельно бледен, а его губы побелели и мелко трясутся. Он посмотрел на меня пустым, полным обреченности взглядом и произнес всего одно короткое, но страшное слово:

— Прорыв. Еще один.

Глава 14

Я могла быть в своих мыслях какой угодно сильной и смелой, но, когда напрямую столкнулась с прорывом и смертоносными боевыми заклинаниями, поняла, что совершенно к этому не готова!

Вражеская магия то и дело с оглушительным треском громыхала прямо над головой, взрывалась, ослепляя и рассыпаясь дождем жгучих огненных искр.

Внутри всё мелко задрожало, руки начали бесконтрольно трястись, не хватало дыхания.

Я в панике крутила головой, озираясь по сторонам в этом хаосе. Когда очередное, особенно мощное заклинание с грохотом разорвалось прямо надо мной, я инстинктивно пригнулась, упала коленями на жесткую землю и в ужасе закрыла голову руками.

— Пойдем, пойдем, девочка! Скорее, нужно спрятаться в подвал! — меня тут же перехватил господин Олден.

Он подхватил меня под мышки, поднял на ноги и потащил за собой.

Я видела, как ему самому было страшно. Меня колотила дрожь. Вокруг стояли сплошные крики, лязг металла и шум — за этим грохотом решительно ничего не было слышно.

Воины бежали сплошным потоком все в одном направлении: туда, в самую гущу прорыва.

Господин Олден крепко схватил меня за кисть, и мы с ним, низко пригибаясь, забежали обратно в таверну. Там он резко свернул в подсобку. Тяжелый дубовый люк уже был откинут, внизу тускло горел свет.

— Давай скорее, девочка, лезь туда!

Я заглянула вниз и увидела перепуганные лица двух наших кухарок.

Они жались друг к другу. И тут на улице снова страшно громыхнуло. Таверна содрогнулась до самого основания.

Я попятилась. Мне было страшно до одури, всё внутри сжималось от животного ужаса... это только в дешевых романах можно быть отважной и смело смотреть врагу в лицо, а на самом деле мне было жутко, до обморока страшно!

Но тут же, словно ослепительная вспышка, перед глазами встало лицо моей матери.

Я вспомнила, как она плакала, как горькие слезы текли по её щекам... Сразу увидела, как жестокий император Дарий Второй хладнокровно приказал отрубить моему отцу и брату головы.

Вспомнила, как обращались со мной!

Страх никуда не ушел, нет, он по-прежнему ледяными когтями сжимал сердце, но сквозь него внутри меня вдруг загорелась решимость.

Я до боли сцепила зубы и крепко сжала кулаки.

— Нет! — крикнула я. — Моя помощь нужна воинам! Я иду в госпиталь!

— Да куда ты?! Постой! — в отчаянии взмолился Олден. — Там же прорыв! Неизвестно, что случится!

— То, что мы спрячемся здесь, лишь отсрочит неизбежное! Если маги прорвутся, то так тому и быть — они и здесь нас найдут, ничто не спасет. А там я могу спасти чьи-то жизни!

И я рванула прочь.

Да, мне по-прежнему было безумно страшно, меня всю трясло, но я бежала.

Выскочила из таверны и со всех ног помчалась в сторону госпиталя, то и дело пригибаясь от вспышек.

Навстречу мне из госпиталя, выходили воины, которые еще могли держать оружие.

Была глубокая ночь, но небо то и дело озарялось смертоносными магическими всполохами, поэтому на улице было светло.

Влетев в лазарет, я сразу услышала командный рык Кроуфорда:

— Скорее готовьтесь! Скоро будут поступать раненые!

Мы спешно начали вытаскивать со склада всё, что только было.

Расставляли на столах всё необходимое, готовили чистые бинты, обеззараживающие мази и эликсиры.

Было так страшно, что у меня мелко стучали зубы, но мы ни на секунду не прекращали работу, действуя как единый слаженный механизм.

Снова очень сильно громыхнуло, на этот раз, казалось, прямо над самой крышей госпиталя.

Я снова невольно пригнулась, падая на колени.

По лицу текли неконтролируемые слезы, но я всё равно решительно заставила себя встать на ноги.

Надо помочь. Я должна помогать.

А потом всё закрутилось в кровавом, безумном водовороте.

Пошли первые тяжелые раненые, и всякие посторонние мысли просто испарились из головы.

Я поняла одно: целителей не то что не хватает — их не хватает катастрофически!

И почему император Дарий Второй до сих пор не прислал подмогу сюда, на границу, было для меня абсолютно непостижимо.

Разве что... он и вправду намеренно решил избавиться от генерала Даррена Торнхарда и его людей, оставив их умирать здесь!

Спустя пару часов канонада на улице начала стихать. Я немного успокоилась, сделав вывод из прошлой жизни, что генерал всё-таки сможет закрыть этот прорыв.

Но только ценой не только своего здоровья, но и жизни.

Работа шла быстро и на пределе человеческих возможностей. Я то и дело напряженно оглядывалась на двери, ожидая, не внесут ли сюда самого генерала.

Снова и снова перехватывая серебряный стилос, я уже без надзора господина Кроуфорда лечила магические ожоги, отсекала скверну, снимала проклятия, вкладывая в бойцов свои целительские силы.

Один, второй, третий... десятый раненый.

Мы носились между окровавленными койками как заведенные, не имея возможности ни на секунду присесть, ни сделать хотя бы глоток воды.

Один покалеченный воин тут же сменял другого.

Воздух в лазарете стал густым, тяжелым; он тошнотворно пах антисептиками, паленой плотью, травами и крови.

Повсюду раздавались хриплые стоны. Мы сбились с ног, всё тело мучительно ломило, а моего магического резерва оставалось мало.

Меня уже физически мутило и тошнило от магического истощения.

В какой-то миг в этой круговерти я даже забыла о генерале, полностью растворившись в спасении рядовых воинов.

Но вдруг от входных дверей раздался командный голос. Я просто подскочила на месте, чуть не выронив бинты, которыми туго перевязывала грудную клетку бессознательному дракону.

— Генерала ранили! Лекарей! Скорее помощь!

Вот он переломный момент! После смерти генерала, следующими в очередь на тот свет станет моя семья!